Бочка наемников

Глава 1

— Ты со мной? — спросил Ваня. Хотя какой он мне Ваня? Николаевич, и то с придыханием! Но на тренировке чины как-то сглаживаются. Любое базовое упражнение при поставленной технике выжмет с тебя не только литры пота, но и всю дурь. Вот так и получается, что место сборища кучи мужиков пышущих тестостероном, с агрессивной музыкой и лязгом тяжелого металла — самое спокойное и неконфликтное место в городе.

— Не, я пробегусь. Погода вроде нормальная.

— Ну как знаешь. Бывай. — Перед тем, как направиться к машине, Ваня подал руку, и моя ладошка утонула в его лапище. Размеров я вполне средних, разве что подтянутей и мясистей большинства обывателей, а вот Ваня — здоровый.

Я в последний раз взъерошив короткий ежик свежеостриженных волос, поправил наушники и натянул шапку. Весне верить нельзя, а мне еще бежать минут пятнадцать.

Первые шаги дались легко, даже как-то радостно. В наушниках глэм-рок семидесятых призывал отправится в дальние дали. Солнце ярким закатом выглянуло меж домов в конце улицы и на все еще черных с зимы деревьях почудились зеленые искры. Асфальт серой полосой с сеткой влажных трещин бежал домой. Мелькали немногочисленные вечерние пешеходы, степенно тянулись дома спального района, и только машины носились как назойливые мухи, мешая идиллии душевного вечера. Тело отдыхало. После тех нагрузок, что выпали на его долю в зале, пробежка — фигня. Ну по крайней мере первых минут семь. Потом собьется дыхание, пересохнет во рту, а домой добегу уже хрипя как загнанная лошадь, что не есть хорошо. Но это еще пробежки три — четыре и я снова войду в форму после зимы. Возможно хоть в этом году смогу похвастаться перед девками кубиками. Не видел их со второго курса универа. Это… восемь лет?! Бежит же время.

Впрочем, бежит оно, не так-то и быстро. Лета хочется, тепла, моря, холодного пива, девочек в купальниках… и без…

Визг колес, вой клаксона и человеческие крики разорвали марево лета в клочья. Черный внедорожник к чертям снес светофор. Мои наушники взревели помехами как от тысячи мобильных телефонов. Неведомо откуда взявшаяся тварь, похожая на красную обезьяну, одним рывком невообразимо длинной лапы снесла голову старушке на переходе, а второй подтащила тело и присосалась к фонтану крови бившему из шеи. Вот она была и тут же исчезла вместе с старушкой в ослепительном разряде электричества. Похожий разряд оторвал от внедорожника добрый кусок металла испарив его вместе с водителем. В новых вспышках исчезли пара человек на переходе, молнии рвали машины в образовавшейся пробке, прожигали стекла ближних домов и корежили кирпичную кладку. Огромная ветвь ярко-красных цветов величиной с футбольный мяч каждый выросла из дома справа, а из канализационного люка выскочил обрубок древесного ствола.

Бег — это хорошо! Бег — это прекрасно! Особенно, если отсюда. Так быстро как я, не менял вектор движения ни один спортсмен мира. Разворот на сто восемьдесят градусов на месте и ходу отсюда. Не успел…

За мгновение до удара молнии встали дыбом волосы, а потом меня тряхнуло. Не сильно… Черт… Где я?

Вместо серой полосы асфальта кроссовки топтали высокую шелковистую траву изумрудного цвета. Обилие ярких цветов, густых ароматов и пронзительный вопль ужаса больно ударили по мозгам. Редкие древесные стволы-титаны с теми самыми цветами-мячами подпирали небеса фиолетово-алого цвета. Гром и молнии рвали жиденькие кроны в клочья, осыпая землю ветками, лепестками и мелкими листиками. Из ударившего впереди разряда вывалился блестящий кусок новенького такси с офигевшим водителем за рулем. Сзади из воздуха вывалился кусок балкона впечатав в землю слизня величиной с добрую свинью. Брызгами обдало стоящую рядом женщину, которая моментально захлебнулась предсмертным воем. Ее кожа и одежда на глазах задымились и обуглились. Чуть правее безголовая красная обезьяна тащила на дерево труп старушки, еще две твари жались к стволу дерева. Видать пока не решались лезть в это безобразие.

Мне нужно оружие. Балкон!

Балкон медленно растворялся в дымящейся кислотной жиже. От падения плиту раскололо и погнуло, несколько кованных прутьев вывернуло из бортика и теперь они медленно погружались в кислоту. Я полуприседом двинулся к будущему оружию, стараясь не касаться травы руками. Но переживал я зря. Все брызги кислоты отчетливо дымились. Трава горела как ей и полагалось, но чем ближе я подбирался к мертвому слизню, тем тяжелее было найти место для шага. На сам балкон вообще пришлось выпрыгивать. Когда плита под ногами качнулась и поехала по туше, я на миг до жути четко представил, как сгораю в кислоте. Обошлось, но крайний прут вывернулся и ушел в дымящуюся массу полностью. Это было плохо. Второй вывернутый прут был намного хуже подъеден кислотой и все еще держался нижней поперечины. Хрен с ним, не зря же я в спортзал хожу! Поднажмем! Первый рывок ничего не дал, но после короткого расшатывания место сварки дало трещину и прут отломился от общей конструкции. Для надежности я еще раз окунул его в кислоту, стряхнул излишки, чтоб на меня не попало, и спрыгнул с плиты. Не хватало еще чтобы эти треклятые твари меня в кислоту стянули.

Тем временем небо над нами чуть просветлело, а громы с молниями двинулись дальше, оставляя после себя просеку из людей, машин и кирпичных обломков. Ближайшим ко мне человеком оказался таксист. Лысоватый, жилистый мужичок в потрепанной кожанке и выцветших джинсах. Пока я добывал оружие, он выскочил из обломка машины и достал откуда-то большой черный пистолет. Мужик был ошарашен и за ствол схватился на одних рефлексах.

— Эй! — ствол дернулся в мою сторону.

Я жестом показал мужику присесть. Послушался и прижался к дверке — это хорошо, а вот что ствол все еще смотрит на меня — не очень. Ладно, без резких движений вперед. Одному тут не выжить. Примерно в десяти шагах от мужика я спросил, — Травмат?

— Настоящий!

— В Штатах — возможно, но не в нашей стране.

— Чего тогда спрашивал?

Отвлечь тебя хотел, придурок! Но в голос я этого не скажу. Я указал прутом на дерево, с которого медленно спускались обезьяны. Черт, какие же длинные у них ручищи. Нет, погоди, они же растягиваются, как резиновые!

— Вон такая мразь одним движением оторвала голову старушке. Быстрая зараза, как сотня Брюсов Ли. — На лбу моего собеседника прорисовались морщины, пошел мыслительный процесс. — Не видел, как одна из них старушку на дерево тянула? — Он похоже не видел, но одна из «обезьян» вместо того, чтобы спускаться по веткам сиганула с десятиметровой высоты прямо к двум подросткам, крутанулась на месте и головы ребят слетели с плеч как мячики. Не успела еще хлынуть кровь, как тварь схватила трупы за ноги и поволочила их к дереву. Ее товарка нацелилась на модницу с кучей бумажных пакетов. Девушка в короткой блестящей юбке пыталась бежать, но каблуки-шпильки то и дело тонули в мягкой земле. Сносить ей голову тварь не стала, схватила за ногу и метнула метров на тридцать в довольно-таки шустро улепетывающего мужика. Одним прыжком догнала кучу малу и разделала их прямо на земле.

Мы с таксистом совершили непростительную ошибку — забыв обо всем, ошарашенными глазами пялились на кровавое действо и только бушующий в крови адреналин спас меня от смерти. Даже не успев ничего понять, я отмахнулся прутом от тени справа. К общей какофонии звуков добавился совершенно кошачий визг. Но что это? Вижу! И то, только благодаря полосе темной, тягучей крови на боку. Тварь величиной со среднюю дворнягу переливалась зеленью и практически полностью сливалась с травой, только кровь, изумрудные огоньки глаз, да оскал желтых клыков.

— Там! — скомандовал я таксисту, но вместо хлопка пневмата услышал растерянное,

— Где?

— Вон!

— Не вижу!

— Да просто стреляй туда.

Как не странно, таксист попал. Кошак взвил от боли и бросился вперед. Никогда не занимался фехтованием, но попал я знатно, металлический прут с хрустом проломил твари черепушку, обдав нас брызгами. Слава Богу, не кислотными, как от слизня.

Невидимая туша привалила таксисту ноги и он со страх начал палить в землю.

— Хватит! Хватит, оно уже подохло.

— Матерь Божья, — перекрестился таксист, попинав тушу ногами.

— Как ты его увидел?

— Да хрен его знает, боковым зрением заметил.

— Ничего больше не видишь?

— Пока нет.

— Есть идеи где мы? — Таксист начал приходить в себя. Впрочем, этот народ ко многому привычен, да и насмотрелся небось в дороге всякого.

— Не на Земле, по крайней мере не на нашей.

— Попаданцы мы значит. Как думаешь, это фэнтези или фантастика? — я вытаращил на него глаза. — Чего? Знаешь сколько я этого ширпотреба перечитал, пока клиентов ждал?

— Догадываюсь.

— Валить отсюда надо.

— Людей бы собрать.

— Ты видишь еще кого-то живого?

Я огляделся. Небо похоже совершенно успокоилось, но все еще отдавало глубокой и насыщенной голубизной. Гигантские деревья хоть и упирались в небо, но росли очень редко и не мешали солнечным лучам. На просеке что оставил шторм была куча хлама, несколько трупов и ни одного живого человека.

— Надо обыскать трупы, может что полезное найдем. Вон там вроде продукты были. — Я подавил рвотный порыв, потому как возле пакета из супермаркета лежала голова старухи.

— Еда — это хорошо, правда и поторапливаться надо. Если такие — таксист покрутил пальцем в воздухе — происшествия здесь в порядке вещей, то местное зверье приучено бежать на поиск корма.

— Разумно. Двигаем, только далеко друг от друга не отход…

— Что? — всполошился таксист. А я так и не смог выдавить ни звука, просто указал пальцем на огромную жукообразную тварь, что довольно шустро перебирала лапками в нашу сторону. Представьте себе двадцатиметровую сороконожку с рожей чужого, четырьмя длиннющими суставчатыми конечностями-лезвиями спереди и хвостом скорпиона сзади. От такой хрен убежишь. Стоп! Кислота.

— За мной. На дымящееся не наступать — это кислота. — На балкон мы вылезать не стали, просто расположились так, чтобы кислотная лужа была меж нами и этим жучком. Если тварь имеет хоть толику разума, она элементарно возьмет нас в кольцо своим же телом. — Будем бегать от нее кругами, а ты старайся ей глаза прострелить.

— А где они, ты видишь? — я не видел.

— Должны быть на роже. Стреляй, вдруг попадешь.

Многоножка шустро подбежала к луже, и показывая чудеса маневренности, начала огибать ее. Трижды хлопнул пневмат. Стальные шарики с пустым звоном отскочили от бронированной морды, и мы начали нашу догоняйку. Безопасная окружность лужи была гораздо меньше длинны твари, а вот и хвостик. Жало метнулось к нам, и я вложил в удар всю силу и инерцию своего тела. Ладони онемели, но жало было отбито. Я поднырнул под хвостом и продолжил свой путь, а вот таксист замешкался и второй удар жала прошил его грудь. Он даже закричать не сумел. Тварь дернула хвостом, и тело мужика, сделав нелепый кульбит в воздухе, было разорвано в клочья лезвиями передних конечностей.

— Shaise! — одновременно с этим криком, оранжевое нечто упало на многоножку, с треском размозжив хитин. Тварь с визгом выгнулась дугой, взметнулся скорпионий хвост, но был тут же отсечен огромным двуручным мечом с огненной окантовкой. Нечто оказалось двухметровым бронированным рыцарем без головы. Двуручник взметнулся вновь и отрубил тянущиеся к нему лезвия, но точку в борьбе поставило копье, упавшее с неба и пробившее твари голову. Тут же на бьющееся в конвульсиях тело спикировал железный человек… Только синего цвета, с реактивным ранцем за спиной и штурмовой винтовкой в руках. Человек выдернул копье, и оно ужалось до короткого жезла, который тут же отправился в чехол на бедре.

Синий развернулся к оранжевому и указал на дерево с обезьянами. Оранжевый потушил меч, чуть наклонился вперед и с его ранца стартовала ракета, что по замысловатой дуге врезалась где-то в середине кроны. Лепестки и ветки разлетелись в стороны вместе с кусками красных обезьян и их жертв.

Синий подошел ко мне, и матовая поверхность шлема вдруг стала прозрачной, а за ней — молодое женское лицо. Первая же ее фраза прозвучала для меня бессмыслицей, но азиатские корни языка четко прослеживались. Сказывалось поверхностное знание корейского. До того, как стать менеджером в компании, торгующей лакокрасочными изделиями, я получил диплом переводчика. Вторая фраза имела общие корни со славянскими языками, а третья отдавала латынью. Стоп, оранжевый явно матерился по-немецки.

— Sprechen Sie Deutsch? — Девушка нахмурилась.

— Неужели!? — взревел оранжевый по-немецки. — Земляк? — Он сделал шаг ко мне, и я понял, что голова там все-же присутствует, просто броня сделана так, что она сильно утоплена в плечи и обозначена только небольшим выступающим из тела стеклянным колпаком. А под ним улыбчивый русоволосый мужчина с какими-то присосками на висках.

— Нет, на переводчика учился.

— Тоже неплохо, я по-немецки уже лет пятнадцать не говорил.

— Почему?

— Нет его здесь. В этом измерении, но, если знаешь хоть один праймалингв — точно объясниться сможешь.

— Что еще за… — Оранжевый резко поднял руку призывая к молчанию.

— Парень, у тебя пара секунд, чтобы решить с нами ты, или с городскими. В нашем случае гарантируем тебе десять процентов добычи, плюс все твое с тобой и останется. Городские сразу же заставят тебя заключить стандартный контракт. Там только твое по цене официального скупщика плюс минималка. Упреждая главный вопрос, отвечу, что назад никак. Совершенно никак. Шторм прошел — прокол в твое измерение закрылся.

— Кто такие городские, а кто вы? — спросил я, наблюдая, как из облаков спускается огромная летающая тарелка.

— Городские — это местные власти, а мы — наемники.

— Гарантии?

— Их нет парень. Доверься удаче. Эта дама тебя любит, раз уж ты выжил в этой мясорубке.

— Любила бы, меня бы тут не было… Что за добыча?

— Электроника, механика. Здесь это ценится. Попадаются интересные технические решения.

— Дай тридцать и я с вами. — Ну не зря же я менеджером работал.

— Парень…

— Секунды, не только у меня тикают, — угадал я. — Думаю вам городские еще страшнее, нежели мне.

— Двадцать пять.

— Годится. — Тарелка опустилась достаточно низко и стало понятно, что это всего лишь большая платформа, на которой стоял еще один … мобильный доспех? Ну и два человека в обычной хаки с разгрузкой.

— Слушай, а что это за броня на вас?

— Необычно? — спросил оранжевый. — Девушка в синей броне уже осматривала останки таксиста, а мой собеседник развернулся к такси. — Привыкай, парень, экзоброня здесь на любой вкус и цвет. — Его меч вновь засиял огненной окантовкой. Мужик в два взмаха обрубил остатки лобового стекла и корпуса по руль. Оставшийся кусок он подхватил левой рукой за колесо и потянул к платформе. Меч снова погас. Лезвие оказалось телескопическим и повинуясь невидимой команде сложилось, став короче втрое. Небрежным движением гигант забросил его за спину, в открывшуюся в металлическом ранце воронку. Зажимы подхватили железяку и с лязгом установили на полагающееся ей место. — Меня кстати Вольфом зовут, а тебя как?

— Николай, можно Ник.

— Приятно познакомится, Ник. Забирайся на платформу. — Вольф схватил передок машины обеими руками и высадил ее на тарелку. Бортик платформы приходился мне по пояс, поэтому я выскочил сам. — Железяку эту выбросить можешь уже. — А я и не заметил, что по-прежнему сжимал в руках прут. Ну да, против людей с оружием он мне не поможет, а от чего похуже — эти защитят, если захотят.

На платформу выскочил еще один братец железного человека на этот раз зеленого цвета. Лицевая маска была задернута матовой дымкой, поэтому рассмотреть кто это, я не сумел. Впрочем, отсутствие реактивного ранца за спиной и наличие массивной винтовки там же, я отметил. Зеленый приветливо махнул мне рукой и потащил остатки автомобиля в центр, где стянул тросами и закрепил на выдвигающихся с полу крюках.

Черный принес еще один передок, и бросил на платформу. Пилотом черной брони была женщина с огненно-рыжими волосами. Зеленый так же деловито повязал и этот кусок металла, после чего настороженно замер. Бросил мне свободный трос, и сам присев на одно колено пристегнулся к ближайшему крюку. Я поспешил повторить его маневр и едва успел намотать трос на руку, как платформа взмыла в небеса. Это с земли казалось, что она спускается медленно, а здесь перегрузка вдавила в пол, ветер свистел и рвал как при хорошем шторме. Кроны гигантов превратились в красно-серые столбы, а клубящиеся тучи — в кипящее варево колдовского котла. Чем выше мы поднимались, тем темнее становилось вокруг. Минут через семь мы врезались в облако, свет погас практически полностью, но тут же в тумане неба зажглось колечко мелких огоньков. С пугающей скоростью оно превратилось в кольцо прожекторов, и платформа наконец замедлилась. Туман сменился зевом огромного ангара и металлические захваты с лязгом схватили платформу, а после вокруг нее захлопнулись мелкие сегменты, герметизируя отсек. Зеленый постучал пальцем по полу привлекая мое внимание и указал в глубь ангара, где меня уже ждали.

Мужчина среднего роста в коричневом деловом костюме был азиатом. Седые волосы и морщины говорили о прожитых годах, обвисшие щеки и небольшое пузо о наличии вредных привычек, а блестящие глаза-щелочки искрились энергией и уверенностью.

— Канат. — Протянул он руку.

— Николай, — рукопожатие у него оказалось крепким и уверенным, под стать молодому человеку. Жестом дед пригласил меня к выходу из ангара.

За широкими дверями открывался столь же широкий коридор. Оранжевая экзоброня прошла бы тут без проблем. Возможно для того и сделано, тем более, что сероватый пол под ровным, мягким светом из панелей на потолке выглядел достаточно прочным. Это точно был не металл, но и на пластик покрытие смахивало мало. Миновав несколько отсеков без дверей, в которых точно угадывалась кухня и кают-компания, мы дошли до ряда одинаковых дверей, возможно — кают персонала этого воздушного судна.

Наверное, я угадал, потому как одну из дверей старик и открыл. Немного расстроило то, что дверь хоть и пряталась в стене, как в «Звездном пути», но открывалась не автоматикой, а руками, да и свет включался переключателем на стене. Нет, это определенно не жилая комната, возможно она за дверью справа, а это — рабочий кабинет. Несколько полок с книгами и безделушками, большой шкаф с кучей дверок и высокий сейф в углу, тяжелый стол из темного дерева по центру и несколько кожаных стульев на колесиках для хозяина и гостей. Канат подтянул один из стульев от стены к столу и пригласил меня сесть. Сам же обошел стол, открыл одну из дверок и выудил на свет пузатую бутылку с двумя стаканами. Я тут же отрицательно замотал головой. Меня же сейчас не просто накроет, убьет нафиг.

Дедуля пожал плечами и вернул один стакан на место. Пока он наливал себе, мне была предложена сигара, из резного ящичка, но от нее я тоже отказался. Наконец старик сделал глоток и уселся напротив. Из верхнего ящика стола был выужен обычный канцелярский планшет с двумя листиками бумаги и явно дорогая шариковая ручка. Старик сразу же ткнул ручкой в шапку документа и указал на три слова.

— Канат Хо Болат, — сказал он, после чего указал на свободное место ниже. — Николай… — он явно намекал мне написать полное имя. Потом перевернул страницу, постучал ручкой по размашистой подписи и указал на себя, на пустое место и на меня.

— Я не буду это подписывать, — сказал я по-немецки. — Я даже прочитать это не могу. — Для убедительности еще и головой отрицательно помотал. Дед нахмурился и достал из кармана совершенно обычный смартфон. Набрал кого-то и произнес несколько непонятных фраз, а потом включил громкоговоритель.

— Что там у вас происходит? — спросил Вольф.

— Я не буду подписывать договор, который даже прочитать не могу.

— Слушай, там все, о чем мы договорились.

— Вольф, я работал в торговле. Подписать договор не глядя — это верх глупости.

— Парень…

— Даже и не надейся, дуй сюда будешь мне его в голос читать.

— Блин, Городские уже тут! Если мы не предоставим им договор, они становятся твоими представителями автоматически.

— Слишком много внимания моей персоне. Почему? — Немец молчал. — Вольф!?

— Вся добыча принадлежит тебе как последнему выжившему из прокола.

— А вы мне десять процентов предлагали!?

— Да, потому что городские тебе бы еще за спасение счет выставили и никакой добычи ты бы не получил!

— Вольф, мне плевать кто и что там! — я был зол и практически рычал в трубку. — Дуй сюда. Можешь даже городских с собой захватить. Нет, наоборот, непременно захвати городских. Я и их выслушаю, а ты будешь переводить.

Вольф еще объяснялся с азиатом, а я подумывал накатить с пузатой бутылочки, но слава Богу, второй стакан не остался на столе. Пытаясь унять злость, я начал обдумывать ситуацию чисто с прагматической стороны вопроса. Нередко самый неприятный клиент оказывался самым надежным, поэтому сразу перебегать к городским не стоит. Да и эта вспышка гнева не характерна для меня. Хотя нет, себя обманывать не надо. Пылю я часто да густо, но вот такой злости обычно не испытываю. Помнится, как только пошел в зал, тренер посоветовал книгу о силовых тренировках. Там говорилось что у человека всего один доминирующий очаг возбуждения. Его довольно легко сменить, но вот сила возбуждения останется той же. Так спортсмены накручивали себя перед соревнованиями представляя себе все, что угодно, а потом хватались за штангу и подымали нереальные веса. Я, например, перед жимом представлял свободное падение в пропасть. Вот похоже страх смерти меня отпустил, организм еще не расслабился и потому я так накинулся на Вольфа. Это не так уж и плохо. Если энергия осталась, направим ее на выколачивание денег и привилегий. Человек всегда был жесте зверей, а судя по здешней фауне бой мне предстоит не легкий. Утонув в своих мыслях, я и не заметил, как старик окончил разнос Вольфу и стал рассматривать меня, попивая свой алкоголь. В глазах дедули не было зла или раздражения, один лишь интерес и это немного запутывало.

Гости явились примерно минут через десять. Двое молодых мужчин в синей обтягивающей форме с пистолетами на поясе и синими же треугольниками-татуировками на висках. У Вольфа тоже обнаружились татуировки, только это были черные солнышка-звезды со змеящимися лучами. И если по росту вошедшие ему не уступали, то в ширине плеч явно проигрывали, да и револьвер на бедре был больше похож на маленькую гаубицу, нежели на ручное оружие.

Вольф представил вошедших Канату, потом перевел мне.

— Лейтенант Родион Парп и сержант Ивен Романо.

— Приятно познакомиться. — Старик не стал подавать военным руку, мне же стол не мешал, и я поручкался с каждым.

Лейтенант не стал тянуть резину, и сразу же пригласил нас продолжить разговор в более приятной обстановке, а именно в администрации полиса Вермграда.

— Вольф, как можно более вежливо скажи им, что я слишком устал, пережил стресс и практически подыхаю, поэтому хочу разобраться с денежными вопросами до того, как свалюсь без чувств.

Капитан ответил, что к сожалению, не имеет права обсуждать финансовые вопросы. Он лишь уполномочен доставить меня в полис со всеми возможными удобствами.

— Очень, жаль, тогда с вашего позволения, я бы ознакомился с предложением моих спасителей. Вольф бери вон ту бумажку и переводи.

— Это ты на переводчика учился, я в этой фигне не разбираюсь.

— Не юли. Давай читай. — Пару раз мы выясняли непонятные Вольфу моменты у старика, но в общем с переводом он справился довольно таки быстро. Интересующие меня двадцать пять процентов там присутствовали, да и цифры были узнаваемы. Остальная часть добычи шла в зачет доставки меня и груза до безопасной гавани. По поджавшейся нижней губе сержанта, я понял, что предложение более, чем щедрое, но все же дал военным возможность перебить ставку. Те лишь напомнили, что по закону добыча должна быть продана в Вермграде, а я должен зайти в администрацию для получения документов. Я еще уточнил будет ли мне бесплатная каюта с питанием у старика и с чистой совестью подмахнул договор. Силы покинули меня буквально мгновенно, даже как прощался с военными, я совершенно не запомнил.

Глава 2

Пробуждение было тяжким. Не таким тяжелым, как после разгульной пьянки, а скорее, как после тяжелого пересыпа. Как в первые дни отпуска, когда отсыпаешься за все одиннадцать предыдущих месяцев сразу. Мозги превратились в сыпучую свинцовую стружку, с силой давили на ватные глаза и грозились прорвать картонные стенки черепной коробки.

Как ни парадоксально, я совершенно не выспался, да и не отдохнул. Во сне я намотал с миллион кругов вокруг кислотной лужи, пару тысяч раз умер в суставчатых лапах мерзкой многоножки, и никто не пришел мне на помощь.

Я потянулся к карману, где обычно лежал телефон. Голубоватый свет экрана больно саданул по глазам, вырвав у тьмы кусок серой стены и второй этаж койки надомной. Девятнадцать сорок. Тренировка еще не закончилась. Так, стоп, соберись. Тренировка закончилась вчера, а значит прошли уже почти целые сутки.

Света экрана не хватало, чтобы оглядеться, батарея подыхала, но экономить ее особого смысла не было. Куда мне тут звонить? Я включил фонарик. Луч света упал на небольшой рабочий стол с привинченным к стене монитором и выдвижной клавиатурой. Сам столик утопал меж двух высоких двустворчатых шкафов, занимавших остатки стены. Справа обнаружилось подобие окна, затянутое наглухо роллетом, а слева входная дверь с выключателем. Вот теперь можно и батарею поберечь.

Нормальное освещение дало возможность рассмотреть на столике записку на бумаге почти того же светло-серого цвета, что и вся мебель в комнате. Угловатым, как и сам немецкий язык, почерком сообщалось, что в верхнем ящике стола лежит смартфон с одним только номером. И мне стоит набрать его перед тем, как идти шляться по незнакомому кораблю. Еще желательно ознакомиться с самоучителем праймлингвов на немецком. Не совсем том немецком, на котором говорит Вольф, но довольно близким к нему вариантом.

Смартфон оказался просто-таки классическим прямоугольником с закругленными краями: сенсорный экран, интуитивно-понятный интерфейс. Даже гудки во время звонка были аналогичные привычным.

— Ну и горазд же ты спать, парень, — вместо привета заявил Вольф.

— У меня стресс, мне положено.

— Знал бы ты, какой стресс, мне старик Болат устроил.

— Это тот, что Канат?

— Он самый. Ладно, ты сначала в душ, или кушать? — В принципе до этих слов есть не хотелось, но вот после них, живот моментально свело судорогой.

— Мы спешим?

— Я — нет.

— Тогда душ. — На корабле еще как минимум пяток человек, не хочется при первой встрече благоухать как старая портянка.

— Загляни в первый шкаф, все там. Душевая в конце коридора. Буду у тебя через двадцать минут.

Я справился за пятнадцать. В шкафу нашлось белье, полотенце, синий комбинезон военного покроя и пакет мыльно-рыльных принадлежностей. Коридор был совершенно пуст и с одной стороны заканчивался лестничным пролетом, поэтому душевую я искал в тупике другого конца. Не ошибся. Так же, как и безошибочно отличил мужской силуэт на двери слева. С душем проблем не возникло: синий-холодная, красный — горячая, все, как и у нас. Посвежевший и от того еще больше изголодавший, я старался унять урчание желудка, когда в комнату вошел Вольф. От него приятно пахло сдобой и корицей с ванилью.

— Как самочувствие? — Вместо меня громким урчанием ответил желудок. — Ясно, пошли.

Пока мы направлялись к лестнице, чтобы унять бурю в животе, да и просто заполнить пробелы, я начал задавать вопросы.

— Мы еще в воздухе?

— Да, все еще зачищаем окрестности. Хосс нашел кубло слизней, а их кислота — необходимый ингредиент для жизнедеятельности корабля. Да и шанс найти что-то на окраинах прокола остается. Обычно этим занимаются военные, а мы только сливки снимаем в случае удачи, но ты своим договором фактически развязал нам руки. Нет они конечно же прочесали местность, и я так подозреваю, кое-что умыкнули.

— А потом что?

— Направляемся в Вермград, сбывать добычу. Мы и так туда направлялись. Вроде у Каната сделка намечалась.

— А Канат он кто, начальник ваш, капитан или владелец?

— Нет, капитаном у нас его племянник — Шона. Отличный мужик и толковый солдат. Кое-где даже герой. Красное только не любит. У тебя с собой ничего красного нет?

— Нет. — удивился я. — А что, так сильно не любит?

— Я лично не проверял, Асоль он терпит, но говорили, клинит его не по-детски. Там серьезная психологическая травма, не каждый психотерапевт разберется.

— Это что же с ним случилось такое?

— Так он из Андорума — закрытый полис. У них андроиды восстали и все население перебили. Так вот эти самые андроиды были красного цвета.

— Весело тут у вас: мутанты, андроиды, кто еще? Может инопланетяне?

— Есть и инопланетяне, и другие антропоморфные расы. У нас все есть, даже дикари и фанатики сектанты с биологическим оружием.

— Охренеть. А инопланетяне — они какие?

— В основном лысые и смирные, кроме Кромов конечно. Пришли. — Мы спустились на этаж, или может уместно сказать на ярус ниже. Я узнал тот же коридорчик, которым меня водил Канат, а по запаху свежей выпечки определил кухню. — Мне готовить не разрешают, поэтому у нас сейчас только пироги с мясом и овощами. Еще булочки с ванилью, корицей и повидлом трех сортов. Все свежее, ты как звонил, я последнюю партию только из духовки вынимал.

— Ты что, сам это пек? — Большая кухонная стойка была заставлена блюдами с пирогами и остывающими противнями с булочками. Что не вместилось на стойке — охлаждалось на одном из двух легких четырехместных столиков.

— Так я же пекарь. В прокол попал прямо из булочной. Хорошо еще, что с мечом, а то пропал бы. — Я даже немного подвис от сказанного.

— Мне пирог с мясом. Желательно млекопитающего. Интересное у тебя измерение, у вас там на каждой кухне по мечу? — спросил я, усаживаясь на легкий стульчик за свободным столом, на который мне указал Вольф.

— Нет, это я по молодости реконструкцией увлекался. — Вольф взял тарелку и отрезал на нее хороший такой кусок золотистого пирога. — Тебе вилка с ножом нужны?

— К пирогу?

— Ну, у нас тут есть такие… Аккуратисты.

Вольф поставил тарелку передо мной, и я поспешил вгрызться в золотистую, и при этом на удивление мягкую хлебную корочку. Пирог был правильным — с тонким слоем теста и толстым слоем рубленого мяса с зеленью. Немец добавил еще стакан какого-то терпкого зеленого чая, так вообще просто праздник живота.

— И все же, почему он был на кухне? — спросил я с набитым ртом.

— Это Улль, компаньон мой, сказал, что он приносит мне удачу, пускай висит там, где я работаю. И повесил его над входом в кухню. Я ведь дрался с разным оружием, но именно с этим двуручником кучу турниров выиграл. — Вольф кивнул на дверной проем, и я только сейчас заметил над дверью крепление с классическим немецким цвайхендером. — Он тогда тупой был. Сам понимаешь — не было резона точить. И вот я весь в муке и тесте этим тупым дрыном полтора часа отмахивался от тварей, которых и вообразить не мог, пока не прибыли военные из Стриполя. Я как обжился и подзаработал — сделал ему напыление и лазерную заточку, но использовать, слава Богу, не приходилось.

— Но другим ты тоже не слабо махал. Не проще было пристрелить ту тварь?

— Многоножку? У нее мог кинетический щит быть.

— Что за щит и как он мог быть у твари?

— Это пси-мутация. Мгновенно гасит импульс любого объекта, движущегося быстрее трехсот-пятисот метров за секунду. Довольно часто у таких тварей встречается.

— Пси-мутации… У вас такое было?

— Нет, а у вас?

— И у нас. У нас вообще мир развивался только в техническом направлении.

— Аналогично большинству измерений. Правда бывает приносит сюда всяких там шаманов-колдунов.

— Слушай, а что тут еще не так? Ну самое странное. — Я добил пирог и теперь просто попивал чай.

— Грибы, — Вольф постучал себя по татуированному виску.

— Не понял. Татуировка?

— Это не татуировка, а колония грибка, образующего дополнительные нейронные и нервные цепи. Прорастает прямо в мозг.

— Жуть, — скривился я.

— Наоборот, очень полезная штука. При их помощи я и управляю экзоброней.

— Что еще?

— Хм… Отсутствие нормальных стран.

— Это как?

— Здесь везде полисы — города-государства. При них конечно есть форты и отдельные рабочие поселения, но там редко живут постоянно, чаще отбывают смены. А еще вот! — Вольф хлопнул по столу. — Знаешь, что это?

— Стол?

— Кость. Половина корабля выращена из кости.

— Именно выращена?

— Да.

— Чем еще ошарашишь? Люди здесь яйца не несут? — Мне вспомнилось бессмертное произведение Эдгара Берроуза «Джон Картер с Марса», там тоже были летающие корабли.

— Нет, все разумные расы живородящие, даже ящеры.

— Пожалуй, хватит, пока моя бедная голова не лопнула. Куда дальше?

— Дальше в лазарет, сдам тебя на руки нашему медику и пойду слизней таскать. — Вольф достал телефон и набрал чей-то номер. Сказал пару фраз на жутком клоне болгарского с примесью азиатщины, дождался ответа и отключился. — Пошли провожу. Она еще там, внизу.

— А как я с ней разговаривать буду?

— А тебе там сильно разговаривать не надо. Просто подставляешь ту часть тела, в которую она будет иголки тыкать и все.

— Вольф, мы это уже проходили, я должен знать.

— Ник! — жестко обрубил меня немец. Тебя видели военные, они заинтересованы в тебе. Не в наших интересах тебе вредить.

— А в чем их интерес?

— Во-первых, у тебя может проявиться положительная пси-мутация.

— А может и негативная?

— Может. Я вон жру постоянно в три горла, а если телекинезом пользуюсь — так вообще чистый сахар с жиром могу трескать.

— Телекинезом?!

— Демонстрировать не буду! — почему-то набычился Вольф.

— Я ведь не просил… Что там во-вторых?

— Во-вторых — знания о твоем мире. Это тот еще допрос. Иногда растягивается на несколько дней. Если есть ученая степень или практические навыки в узкой области — можешь озолотиться.

— Продажа лакокрасочных изделий считается?

— Не думаю.

— Это все?

— Все.

— Веди тогда к своему доктору.

Местный лазарет оказался раза в три больше кухни. С кучей стеллажей под стенками, где за прозрачными дверцами ремешками и зажимами были закреплены пузырьки, ящички и прочая медицинская лабуда. В центре комнаты стояло два операционных стола, а по углах располагалось прочее габаритное оборудование. Вон та фиговина точно напоминает аппарат МРТ, только гораздо меньше, а в том ящичке угадывается дефибриллятор. Ого, сколько я знаю, и все с сериалов.

Пока я, заложив руки за спину глазами искал медицинские пилы или на худой конец — набор скальпелей, пришел доктор. Будь у нас такие дома, очереди в больницу сильно бы разбавились здоровыми мужиками. Невысокая, можно даже сказать миниатюрная женщина обладала выдающимися данными в области груди и бедер. Данные были затянуты в приталенные брюки и тесную кофточку темного, практически черного, фиолетового цвета. Приятное личико обрамлялось огненно-рыжими волосами равностороннего карэ, но взгляд цепляли именно холодные карие глаза видавшего виды человека.

— Асоль, — представилась она, совершенно по-мужски пожав мне руку.

— Ник. — Не люблю, когда коверкают мое имя. Пускай уж лучше сокращают.

Женщина миновала меня и подошла к шкафчику, за стандартным белым халатом. Меня немного удивил ее затылок, но я понял, что имелось в виду под словами Вольфа, что капитан ее терпит, а заодно и стал понятен выбор прически. К затылку она не просто укорачивалась, а исчезала вовсе. Вместо волос там красовалось тату… или нет — грибная колония ярко-красного цвета в форме многолучевой звезды. Верхние и боковые лучи — короткие, а вот нижний опускался примерно до середины шеи. Интересно, мне тоже такую гадость делать будут? Как представлю, что оно в мозг прорастает, так и передергивает. Б-р-р-р.

Мешковатый халат отвлек от прелестных форм, а десяток одноразовых шприцов, выложенных на стол и вовсе придал сознанию некоторой бодрости. Доктор, начала шуршать по шкафчиках стаскивая на стол баночки и ампулки, а после обворожительно оскалившись похлопала по стулу. Стиснув зубы, я сделал три шага до экзекуции. Иголок я не боюсь, даже на иглоукалывании был однажды. Не знаю как там в Азии, но отечественному иглоукалывателю я эти иголки готов был в такие места воткнуть… Правда бодростью после сеанса я не блестал, так что обошлось. Как оказалось — не зря меня напряг вот этот десяток шприцов.

У меня взяли кровь из вены и пальца, мазки изо рта и… других мест, прядь волос, ноготь и несколько кусочков кожи. Потом меряли давление, считали пульс и что-то считывали из головы через датчики на присосках. Та фиговина действительно оказалась МРТ, для нее пришлось раздеться догола. Полностью. Потом меня нашпиговали тем самым десятком прививок в разные места, поскольку в одно все не поместилось, и как финальный аккорд на спину сначала наклеили пленку, а потом проткнули ее семьдесят четыре раза. Я считал, а оно чесалось. И только после этого мне разрешили одеться и вернутся страдать в личную комнату, на прощанье пригрозив пальчиком после пантомимы чесаться.

Но сморенный мучениями я отключился, едва добрался до койки, а проснулся уже вечером, буквально за десяток минут до того, как вернулся Вольф.

— Ну как ты тут?

— Готов тебя убить, но сил нет. Рука так и тянется спину почесать.

— Лучше не надо, я это проходил.

— За что она меня так? Вроде симпатичная особа, а такая садистка.

— Пробы на аллергию. Тут просто море аллергена. И это, ты к ней не вздумай приставать, у нее муж ревнивый и дочка вредная.

— Второе пугает меня больше, — сознался я. — Не кипятись, я не фанат женщин старше меня. Даже столь симпатичных.

— Это хорошо. Мы закончили зачистку местности. Нашли еще пару приборов и конструкций. В принципе можно и лететь, но капитан приказал всем отдыхать. Будем рады, если ты с утра заглянешь в ангар и подскажешь Эрнану что есть что.

— Если сам пойму. А кто такой Эрнан?

— Ревнивый муж и по совместительству наш механик.

— Ок. Все вали, не мешай страдать.

— Что и ужинать не пойдешь? Обед ты пропустил.

— Ужин? — Похоже у меня вновь произошла смена доминанты. Вот еще мгновение назад я погибал из-за чешущейся спины, а теперь готов отдать Богу душу за тарелку супа. — Ужин — это хорошо. Пошли.

Ужинали мы супом, ни один ингредиент которого я так и не определил. Какой-то крупный горох со вкусом рыбы, толстые зеленые листья напоминали картофель, а сиреневые кубики имели вкус макарон с сыром. В общем было вкусно, да и Вольф свою порцию треснул раньше меня не скрывая аппетита. Привычных продуктов здесь днем с огнем не сыщешь. Растения мутируют со сменой нескольких поколений. Дольше держатся животные, а потом — человек. Те же куры в пятом поколении приобретают килограмм пять дополнительной массы и несколько сантиметров острейших когтей, что не особо влияет на вкусовые качества яиц, только на их размер и количество. Клубни картошки становятся слишком горькими после второго-третьего урожая, но при этом стебли начинают плодоносить твердые ягоды со вкусом рыбы, те, что я принял за горох. Отдельно следует упомянуть плодовые деревья. Семена проросшие в этом мире мутируют, как и прочая растительность, а вот привой практически не меняется и плодоносит как в родных мирах, поэтому ветви плодовых деревьев здесь в цене, особенно цитрусовые.

С моего прокола экипаж поднял несколько килограммов свинины, картофеля, лука и два десятка яиц. Будь яйца оплодотворенными — пошли бы на опыты, а так эта масса особой ценности не представляла. Нет, кое-какую копейку за них выручат, но гораздо меньше, чем за найденный килограмм яблок. На селекторной станции их прорастят, определят степень мутации, а потом решат оставить или привить на их основании ветки плодоносящих деревьев.

После лекции о еде был компот с мелкими воздушными булочками и печеньем, да разговор с Канатом о деньгах. Собственно, больше никого из команды я и не увидел, кроме любопытного черноволосого паренька лет десяти. Он пялился на меня с таким любопытством, что даже неловко стало.

— Что за малец? — спросил я Вольфа.

— Альвар. Он обычно стеснительнее. Это Амалия у нас как волчок под ногами крутиться, а Альвар обычно людей сторонится. — Вольф спросил что-то на местном, а парень с серьезным видом ответил, после чего спросил меня.

— Он спрашивает, как долго ты у нас останешься, — перевел Вольф.

— Наверное, до Вермграда. — Вольф перевел, между ними завязался короткий спор, победителем из которого вышел пацан.

— Малой говорит, чтобы ты с нами оставался, мы много где бываем, и много чего видим.

— О чем вы спорили?

— Так не ему решать, кого на борт брать. Команду утверждает капитан, но парень настоял, чтобы я перевел.

— Понятно. — Я взглянул на не по-детски серьезного пацана. — Я подумаю. — Парень кивнул, а Вольф собрался уже переводить, как парень бросил пару слов и вышел.

— Он понял тебя.

— Странные у вас тут дети.

— Ты даже не представляешь насколько. Ладно, еще по булочке?

— Нет. Я же лопну.

— А я еще от одной не откажусь.

— Слушай, все никак не спрошу, а в голове крутится. От чего здесь все так, откуда эти проколы?

— Проколы от неудачного эксперимента лет четыреста назад.

— У нас четыреста лет тому назад еще только кремневые замки на ружья ладить начали.

— Как и у нас. А тут у них так срослось, что сначала китайцы стену не строили, вообще в одно государство не объединились, а позже крестоносцы в первом же походе зубы обломали при чем не дойдя до цели. Эти придурки начали еще в Константинополе железом греметь, вроде даже родственника императора грохнули, за что тот перебил всех, кто не сбежал. Как следствие крупные арабские научные центры не пострадали, а позиции церкви в Европе пошатнулись достаточно для того, чтобы инквизиция никогда не набрала силы. В общем, темных веков тут не было. А первый телевизор изготовили в одна тысяча пятьсот седьмом. Четыреста лет тому назад здесь уже во всю самолеты летали, это потом местные чуть в каменный век не скатились.

***

В дверь Каната постучали. Старик, уже давно одевшись в любимый коричневый халат сидел в большом мягком кресле и вполглаза смотрел бессмысленный, но красочный боевик. Все его мысли болтались вокруг полупустой бутылки зеленоватой настойки и перечня идентифицированной добычи. Собственно, боевик на незнакомом ему языке был частью добычи. На флешке нашли целую серию таких фильмов, и, если правильно вложиться, они могут обернуться несколькими десятками миллионов серебряников. Но со сферой развлечений Канат был знаком не достаточно глубоко и не хотел напороться на вездесущие подводные камни. Мысли-расчеты мешались с именами старых знакомых, а иногда и незнакомых, но вероятно полезных в этом деле людей и с дымом сигары уносились под потолок. Стук мешал. Но стоявший там имел настойчивость — пришлось поставить стакан на подлокотник и открыть.

— Альвар, что стряслось? — встревожился Канат.

— Ничего срочного, я бы тогда к капитану, побежал. Разрешите войти уважаемый Канат.

— А куда делся дедушка Канат? — удивился старик. — Входи, конечно же.

Старик подхватил с подлокотника кресла пепельницу и затушил сигару, а после убрал и стакан с бутылкой. Нечего рекламировать детям свои вредные привычки. Для детей у старика всегда были припасены конфеты и газировка.

— Садись. — Он указал пареньку на свободное кресло, в котором еще полчаса тому назад сидел племянник. — Газировку какую будешь? — Малыш немного поколебался, но удержал себя в руках.

— Не надо ничего.

— Даже апельсиновой?

— Разве что немножко, — сдался ребенок, и практически утоп в огромном кресле. Старик довольно ухмыльнулся и достал из бара стеклянную бутылку безалкогольного, но довольно дорогого напитка.

— Сладости будешь?

— Нет! — голос ребенка прозвучал твердо и Канат не стал давить. Налил два стакана газировки, отдал один малышу и сел напротив.

— Так что же случилось, молодой человек?

— Помните, после Чимбая вы сказали, что вся команда у меня в долгу и я могу просить, что угодно.

— Помню, молодой человек, как и то, что вы отказались от награды. — Посерьезнел Канат.

— Тогда мне ничего не нужно было.

— А сейчас такая вещь появилась. Так что же это?

— Новенький. Возьмите его в команду.

— Зачем? — вот теперь Канат по-настоящему удивился. Уж кто-кто, а малыш Альвар никогда не жаловал чужаков.

— Тревога отступила. — Видя в какое изумление он вогнал старика, Альвар, решил добить. — В последнее время я даже спать не мог, а тут она исчез… Не исчезла, но отошла. И никаких кошмаров.

— А что если просто поменялись вероятности? Возможно нас задержал шторм, и мы больше не пройдем той дорогой, которой могли.

— Возможно, — согласился ребенок, и копируя Каната одним глотком допил газировку. — Но угрозы он не несет.

— Решает Шона.

— Но вас он послушает. Меня он может и проигнорировать, а вас послушает.

— Никто из нас не игнорирует тебя, Альвар.

— Вы просто не замечаете. Вспомните, что мне пришлось сделать в Чимбае. — Мальчишка горько улыбнулся, и старик не выдержал, отвел взгляд.

— Я постараюсь, Альвар. Если это будет в моих силах, он останется с нами, но ты пока не спеши ничего ему рассказывать.

— Как? Он же не говорит на праймлингвах, — засмеялся малыш.

— И то верно. Совсем голова не варит. Все, парень, старикам и детям пора спать. Иди к себе.

Глава 3

Невозможность лечь на спину, для человека, привыкшего спать только так — уже испытание, а тут еще и эта чесотка. Зудела не только спина, но и нос, пересохло в горле и зачесался желудок. Чесалось там, где точно не должно по причине отсутствия любых половых связей в течении последнего месяца. Зудели уши и голова, зудел сам мозг и даже мысли в голове были столь шершавы, что царапали черепную коробку изнутри. Ночь показалась неделей сплошного кошмара, не удивительно, что жрать мне захотелось еще до пяти. А без десяти шесть я уже лазил по кухонных шкафах, в которые Вольф при мне складировал булочки. Впрочем, я и по других пробежался, но мясного пирога не нашел, а вот чайник и чай в пакетиках определил легко.

Работа челюстей и терпкий вкус чая отвлекали от зуда, так что чаепитие растянулось и вскоре начали сходиться члены экипажа. При виде первого их представителя, я поперхнулся чаем и как придурок добрую минуту пытался откашляться. Мужчина был мягко говоря необычным. Нет, черными белками глаз и янтарной рваной линией грибов от виска к виску через затылок меня уже не удивишь, но орка-блондина в коричневом кимоно я видел впервые. На бледно-зеленой, почти человеческой роже отразилось беспокойство, и я тут же получил два чувствительных хлопка по спине.

— Спасибо, — откашлявшись сказал я, по привычке на немецком.

— Битте-с-с ш-шон, — ответил зеленый.

— Вы говорите по-немецки? — удивился я.

— Нихт, — покачал головой мой собеседник. Видать просто набрался от Вольфа самых ходовых фраз. Он приложил к груди сухую зеленую руку и чуть поклонившись представился. — Хосс Аллан Джакестиверойд.

— Николай Дмитриевич Благодырь. — Я тоже оторвал зад от стула и немного поклонился. — Ник.

— Хосс, — улыбнулся зеленый и я, поняв, что он имел в виду, тоже ответил улыбкой. Один слог не сократишь.

Хосс взял тарелку и полез в холодильник. Наполнив ее супом, отправил в шкафчик, в котором я изначально не сумел опознать микроволновку. Перед едой зеленый секунд тридцать вытряхивал в тарелку содержимое солонки и только после этого набрал ложку, но не отправил ее в рот, пока не снял пробу длинным раздвоенным языком. Нет, он определенно не орк: змей, нет, ящер. Точно, Вольф говорил, что здесь есть разумные живородящие ящерицы. Но этот определенно мужик. Ящер с лохматым ежиком желтых волос. Сума сойти. Даже спина зудеть перестала. Блин! Ну зачем я вспомнил! Огонь чесотки вновь охватил спину.

— Хосс, а Асоль когда? — я постучал по запястью левой руки, где обычно носят часы, но тут я их вроде еще не видел, поэтому достал выданный мне смартфон и указал на цифры текущего времени. Ящер задумался, потом достал из рукава свой смартфон и похоже набрал доктора. Несколькими медленными, тягучими фразами он объяснил, что от нее требуется и отключился. Вместо того, чтобы продолжить завтрак, зеленый поставил чайник, достал три чашки, и сыпанул в две из них по ложке коричневого порошка и сахару, в третью пошел травяной сбор. После того как в чашки добавили кипятку, по кухне разлился аромат самого обычного кофе вперемешку с запахом мокрого сена. Вот эта последняя чашка с сеном и была вручена только вошедшей, но еще не проснувшейся докторше. Женщина зевая поманила меня за собой.

Минут пять мне пришлось смирно посидеть с оголенной спиной, пока Асоль списывала с нее данные в свой блокнот, и только после этого меня вновь начали шпиговать уколами. На этот раз я получил пять штук в вены. К концу моих процедур в лазарет заглянул сонный Вольф.

— Ты у нас что, как и Хосс ранняя пташка? Половину Бочки на ноги поднял.

— Бочки?

— Это наша старушка, — он с любовью похлопал по стене, наверняка подразумевая под этим воздушный корабль.

— А получше названия не нашлось?

— Сенгдрома.

— Кто?

— Богиня охоты с лицом льва.

— Да, это намного круче.

— Такое имя база носила во флоте Андоруме. А сейчас просто Бочка.

Асоль сказала Вольфу пару фраз, и я наконец уловил общий смысл. Женщина просила Вольфа испечь кексов с… чем-то. Дальнейшую нить разговора я потерял. Изучение праймлингва Тилу давало результаты, но до разговорного было еще очень далеко.

— Хорошая новость, Асоль говорит, что закончила и у тебя нет аллергии как минимум к семи штаммам нейрогрибов. Посадка колоний возможна как на виски, так и на затылок. Думай куда ставить, выбирай узор, а пока пойдем, там капитан с тобой пообщаться хотел.

Капитанский кабинет был обставлен в точности, как и у Каната. Те же стол и стулья, те же шкафы и точно такой же шкаф, даже пузатую бутылку капитан достал с точно такого же бара. И я под воздействием этой одинаковости тоже отказался. Единственным отличием была большая фотография погибающего мегаполиса на стене перед столом. Город из стекла и стали захлебывался вспышками и давился клубами черного дыма. Без сомнения, это был Андорум, а у капитана совершенно точно проблемы с головой. Лично я бы не выдержал такого напоминания о постигшем меня горе, а этот видать еще и силы из него черпает. Высокий широкоплечий азиат мог бы легко сойти за модель или киноактера, если бы не рваный шрам от переносицы до левой скулы. В платформе черного ежика мелькало серебро седины, точно такое же, как и серебро толстых линий нейрогрибов на висках.

Первый же взгляд на Шону выдавал в нем педанта. Выбрит гладко, стрижен коротко и аккуратно, затянут в синий мундир до последней пуговицы, большие карие глаза смотрят прямо и уверенно. Противоположное впечатление создавал его дядя присутствовавший тут же и совсем не скромно развалившийся на тяжелом кожаном стуле со стаканом спиртного. Этот смотрел на мир через глумливый прищур и без того узких глаз, явно был не столь категоричен по жизни и любил хорошенько отдохнуть.

Первым представился Шона и тут же протянул мертвецки бледную руку для пожатия. На фоне лица, да и другой руки бледнота привлекала внимание, но на ощупь различия не наблюдалось, и я отодвинул этот факт на задворки сознания чтобы треклятое любопытство не мешало в предстоящем разговоре, приняв следующее рукопожатие от каната. Под перевод Вольфа мы начали.

— Ты знаешь, что это? — старик выложил на стол массивную флешку с числом 512 на боку.

— Конечно, — кивнул я. Выглядела она новехонькой, я и не думал, что такие сейчас делают. Стоп, это ж не мегабайты, а гигабайты. Вот это уже внушает.

— Очень редко из других миров к нам попадают произведения искусства и массовой культуры. Очень ценится литература, музыка и фильмы. Здесь, — старик постучал пальцем по флешке семнадцать фильмов в превосходнейшем качестве. Если его будет достаточно для большого экрана — это удача с большой «У». Ты сможешь запросто осесть в любом полисе и больше никогда не работать.

— Переходите к сути, — попросил я.

— Видишь ли парень, по нашему договору я должен тебе четверть. Это реализуемо только, если я продам права на эту информацию. Интеллектуальная собственность не мой конек, но я тут созвонился с парой человек и выяснил, что при прямой продаже мы теряем от пятидесяти процентов прибыли.

— Но ведь вы и так должны продать все в Вермграде.

— Правильно, но это касается только добычи, а не твоих вещей.

— Вы настолько мне доверяете?

— Я, сынок, самый недоверчивый старый хрыч в этом полушарии, поэтому предлагаю еще один договор. Те же двадцать пять процентов, но как ты сам понимаешь, с них тебе прилетит гораздо больше, только не сразу, а лет эдак за пять-шесть. Ты уже начал праймлингв изучать? Какой выбрал?

— Тилу.

— Прекрасно, я боялся, что будет Ховирка. — Ховирка имел ярко выраженные славянские нотки и на нем говорили в Вермграде. Изначально я и хотел его изучить, но после того как набрел на пару слов, звучащих как русские, но имеющих абсолютно иное значение — закинул эту идею. За Тилу я взялся из-за того, что на нем разговаривала команда Бочки. — Я составил договор. Возьмешь словарь и ознакомишься с ним. Если будет желание, найдем хорошего переводчика в Верме. Думаю, администрация города сама его предоставит. Детали можно обсудить, главное это твое принципиальное согласие. Процент не обсуждается.

— Пока я не вижу повода отказываться. И это меня настораживает.

— Тогда обсудим наименее приятную часть договора. Ту, где речь идет о доверии.

— Заинтриговали.

— Я тебе не доверяю. Ты не доверяешь мне. Но в случае наших смертей, а я имею в виду команду Бочки — права отойдут благотворительной организации «Спасение Андорума», а в случае твоей — фильмы тупо сливаются в сеть.

— И значит делать на них деньги никто уже не сможет.

— Верно.

— Нормально, а в чем же неприятность?

— Теперь нам становится невыгодной твоя смерть, а значит мы должны тебя защищать.

— И вы переквалифицируетесь в охранное агентство?

— Перебьешься. Это ты станешь членом экипажа.

— И чем же я буду заниматься? — ситуация была непонятной. Я не очень-то горел желанием наемничать. Очень сомнительная безопасность.

— Будешь поваром. От его пирогов у меня уже пяток лишних кило, — старик кивнул на Вольфа, — а вечно отрывать девушек от работы нам не выгодно. В наших авантюрах участи ты брать не будешь, но усиленную подготовку по рукопашному бою и обращению с оружием пройти обязан.

— Давайте сюда свой договор, пойду думать. С наскоку тут ничего не решить.

— Действуй, — Канат протянул мне планшет с договором.

— Что там хоть за фильмы?

— Я только один смотрел, об изобретателе в красном воздушном скауте.

— С вот такой бородкой, — я обрисовал пальцами бородку Тони Старка.

— Да.

Похоже там вся франшиза Марвел.

— У меня с собой плеер там пара гигов рока. В основном панк, хард, глэм и немного баллад. С этого будет толк? — Вольф переводить не стал, ответил сам.

— Наш старик в музыке разбирается как я в балете, а ты тут жанрами сыплешь.

— Ну тогда в общем спроси.

— С музыкой проще, — ответил Канат. — Сдадим в бюро интеллектуальной собственности, они проверят на оригинальность и поставят на процент. Согласен заняться этим за пятнадцать процентов.

— Он вообще охренел? Это ж грабеж.

— Ник, пятнадцать процентов ему, — объяснил немец.

— Оу, не, я просто… Ну, в договоре двадцать пять мне, вот я и запутался. Ладно, пойду штудировать текст, когда в Вермграде будем?

— Через три часа примерно. Как только Ясмин отмашку даст, так и полетим.

— Это еще кто?

— Наш биомеханик. Присматривает за живой частью корабля.

— В смысле живой?

— Биотехнологии Ник. Мы в воздухе держимся благодаря Воздушнику. Это лишайник такой. Он сам легче воздуха, да еще и газы сильно выделяет при правильной кормежке.

— Вольф, не сейчас. Это конечно интересно, но я пошел читать договор.

— Сам же спросил, — обиделся немец.

— Господа, — я стал прощаться, намереваясь засесть за перевод в своей комнате. Не сложилось.

Практически все время, что мне дали, ушло на перевод типовой чуши о том, кто и с какой стороны заключает этот договор. А потом Вольф вытащил меня на обзорную палубу. Кроме нас там были только дети: не по-детски рассудительный Альвар и не находящая себе места Амалия. Мелкий ураган из легкого платьица и двух косичек в стиле Пеппи Длинный Чулок то тормошил мальчишку, то лип к обзорному стеклу выводя узоры носом, то носился вокруг нас с Вольфом. И хоть меня немного коробило невольное уравнение с детьми, посмотреть было на что.

Вермград имел форму равнобедренного треугольника. Широкая полоса полей по периметру отделяла его от плотных зарослей джунглей. Высокие крепостные стены были усыпаны площадками с артиллерийскими и зенитными орудиями, а внутри словно неровной пирамидой возвышались здания. Их высота росла от стен к центру города, где зеленым маяком горел шпиль остроконечного небоскреба. Одновременно с высотой менялись не только материалы построек, но и архитектурные стили. Если дома под стеной напоминали большие кирпичи с незаметными окошками, то к центру здания обретали больше блеска стали и стекла, а в самом центре еще и были окутаны зеленью растений. Центральный небоскреб так вообще цвел всевозможными красками в прямом смысле этого слова. А в небесах, примерно на нашем же уровне широким кольцом растянулись дирижабли… Хотя нет, видны окошки там, где дирижабль должен быть заполнен газом, присутствует некоторая непропорциональность и несоответствие классическим формам. Некоторые воздушные суда были намного короче, другие шире, а третьи вообще имели формы, порожденные больным воображением.

— В центре полиса — башня совета, — сказал Вольф. Именно там, тебя и хотят видеть.

— И что прям так сразу не пойми кого и пустят?

— Больше военных на квадратный метр в этом полисе — только в казармах. Да и ждут тебя не в здании, а в медицинском центре под ним. — Улыбнулся немец. Не переживай, ты для нас теперь ценный актив, так что тебе выделили охранника, переводчика и няньку.

— Дай угадаю — это все ты.

— Ну а кто ж еще, — улыбнулся немец.

— Дядя Ник? — обратился ко мне Альвар.

— Да? — Из того что сказал малой, я понял только слово проблема.

— Он просит твой телефон, чтобы скинуть все наши номера.

— А о какой проблеме он говорил?

— Говорит, чтобы ты звонил, на любой номер, если будут проблемы.

— Серьезный пацан.

— Более чем. Поверь, иногда этот малыш умнее старика Каната.

— Ну раз так, — я передал телефон парню и тот, усевшись на пол, начал скидывать мне контакты.

Изнутри город оказался не столь красив. Колорит оставался, но духота и толкучка метро после встречи-обыска от таможенников в воздушном порту, убила все прелести новизны. Хорошо еще что и самых таможенников обыск не повеселил. В каждом из многочисленных кармашков на жилетке и штанах Вольфа нашлось если не по протеиновому батончику, то хоть пара конфет. И все это добро у него отобрали, а вот оружие оставили без вопросов. Потери мы восполняли в первом же ларьке со сладостями, но на этот раз немец сложил покупки в кулек, а не стал раскладывать по кармашкам.

В вагоны пришлось бы проталкиваться с боем, но народ сторонился Вольфа. Иногда кто-то и открывал недовольно рот, но после того как видел его, тут же затыкался.

— Ты тут что знаменитость? — Вместо этого Вольф кивнул на круглый значок белого цвета приколотый к оранжевой жилетке. Толстым контуром там был выведен куб. — Что это?

— Значок телекинетика. Мы обязаны носить их в большей части цивилизованного мира.

— Тебе это не очень нравится, — понял я.

— Иногда находятся придурки, что просят показать пару фокусов.

— И что ты делаешь?

— Бью им морду, — набычился немец. Я хоть и видел, как лихо он машет плазменным двуручником, но представить, как этот добряк бьет морды, не мог категорически.

— А если не надевать?

— Лишние проблемы. Наша остановка, приготовься.

Нам даже на поверхность выходить не пришлось. Вход в административное здание был в одном подземном переходе от станции. Большая светлая подземная галерея была укрыта вездесущими костяными плитами с узором под мрамор и заканчивалась кпп с десятком солдат в том числе и в тяжелой броне. Мужики и женщины не махали клинками, а спокойно держали в руках огнестрельное оружие самого разного калибра.

Рабочих в комбинезонах и деловых костюмах пропускали довольно быстро, а вот нас задержали. Противной сцены обыска не повторилось, но Вольф добровольно снял пояс со своей гаубицей, а также выложил из карманов жилетки два массивных кастета и маленький швейцарский ножик. Туда же пошли телефон и кулек с батончиками. Отобрали все. Вольф поворчал, а после хватанул самый большой батончик и сжевал его на глазах у сердитого охранника. Со мной было проще, поскольку из имущества я имел только новенький смартфон.

Как и говорил Вольф, нас ждали не наверху, а внизу. Там у людей в белых халатах были большие машины МРТ и маленькие датчики-наклейки. Справились они не в пример быстрее Асоль, взяв только один шприц крови из вены, а вот потом начался ад вопросов для меня и бесконечная череда халявных кексиков с кофе для Вольфа. Работать ему не приходилось, администрация выделила другого переводчика, а немец только следил чтобы я ничего лишнего не подписывал. Переводчик отлично владел тем же английским, что и я, а вопросы были в основном по истории моего мира и его технологиям.

Уже после первых вопросов, как только стало понятно, что по образованию я переводчик, а по профессии — торговец лакокрасочными материалами, интерес ученых мужей возле переводчика ко мне упал. Он немного вырос, когда я вспомнил, что в школе увлекался программированием и тут же упал, когда вопрошающие узнали, что дальше программ по решению квадратных уравнений в Паскале я не пошел. Серьезно опросили по литературе, кино, поп идолах и известных политиках, а с наступлением вечера, когда уже и я, и переводчик люто ненавидели друг друга, мне был выдан первый в этом мире документ. Пластиковый прямоугольник паспорта с минимумом информации и моей фоткой.

— Слушай, а что это за строчка? — спросил я Вольфа, пока мы шагали по широкому тротуару ночного города. Здесь, наверху было гораздо свежее, пахло цветами, а вечер переливался сотней оттенков неоновых витрин и реклам. — Никак не разберу. Вроде место рождения, но что за ТМ В23-25 Г105?

— Это определение твоего мира по классификатору измерений. Ты выходец из Технического мира 23/105, 24/105 или 25/105. Три мира — довольно точно. Я вон посмотри, — немец достал свой паспорт — ТМ В20-24 Г103-105. Это вообще пятнадцать миров. Забей. Кому оно теперь нужно? Пойдем лучше поедим. Я тут отличную кафешку знаю. — Причем говорил он это жуя отобранные у охранников батончики.

— Вольфган Дитер Рейн! — радостно и торжественно объявил женский голос из машины, притормозившей слева. Мы синхронно повернулись. Стройная блондинка в глянцевом обтягивающем платье выпрыгнула из блестящего автомобиля на такие огромные и тонкие шпильки, что они с легкостью сошли бы за увеличенные шиферные гвозди, ну или крепления стропил.

— Шайзе, — выдохнул немец, глотнув кусок батончика.

— Это кто? — поинтересовался я, а блондинка, распахнув объятья прижала моего спутника к груди просто-таки фантастического размера и затараторила на латыни. Не знаю насколько местная латынь отвечала родной, я и той не знал, но эта была вполне современным языком, более того — праймлингвом.

— Лена, — только и разобрал я слова Вольфа. В отличие от женщины, немец совершенно не излучал радости. Вольф вроде как представил меня, за что я был целован в щеки и тут же забыт, а вот его подхватили под ручку и повели по тротуару. Машина медленно двинулась за нами, создавая помеху другим водителям.

Гвозди цокали по тротуару, а женщина не переставала тараторить. Ее голос бесил, а плавные покачивания бедер и груди завораживали. Вот кого она мне напоминает! Точь-в точь жена моего бывшего шефа одень ее в брюки и смени цвет волос. От этой стервы страдали все, кто попадал в радиус ее зловещей ауры: банально проливалось кофе, народ поскальзывался на карандашах, и еще часа четыре после ухода все выли от взбешенного ее появлением шефа. Понимание сути происходящего ко мне не пришло, но голова разболелась. В висках то и дело постреливало, а веки налились сонной тяжестью. Вот так, вогнав меня в полутранс, она и протянула нас с Вольфом пару кварталов, а после чего, подарила по поцелую в щечку и со счастливым видом скрылась в дали на автомобиле.

— Кто она? — Вольф молчал. — Вольф! — пришлось повысить голос.

— Бывшая жена, — почти прорычал немец. Привычное дружелюбие в его голосе сменилось нескрываемым раздражением.

— Что ты там говорил насчет поесть?

— У меня есть лучшая идея.

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Хорошие идеи после встречи в бывшими в голову не приходят. — Вольф призадумался. Похоже мои слова попали в яблочко.

— Нет, — кивнул он своим мыслям, — Мне необходимо пар сбросить. Есть тут одно заведеньице… Ха, как раз вниз по улице. Устраивают бои со зверями. До того, как меня взяли на Бочку, я там выступал пару раз. Посидишь в зале, посмотришь, а я развлекусь. — Перспектива не радовала. Видел я здешних зверей.

— То есть, твоя бывшая подвела тебя именно к той улице, где будут бои и настроила на нужную волну?

— Что? Чепуха! Зачем ей? Ты же ее видел. А приглашение я еще вчера получил. У хозяина проблемы с гладиаторами.

Я потер виски. Череп ломило немилосердно. Вот только не хватало еще ввязаться в авантюру, когда на кону такие деньжищи вполне легальным способом. Я достал телефон. Транслитерацию я освоил первым делом, так что проблем с опознанием контактов не возникло, только с выбором кому звонить. Капитан, да и Канат точно смогут приказать Вольфу, но, если ему крупно влетит, я потеряю единственного человека, с которым начинают завязываться дружеские отношения. А что если ящер? Он показался мне рассудительным мужчиной.

— Ты кому это звонишь? — удивился Вольф.

— Хосс? Вольф, Лидия, проблема, драка. — На той стороне что-то спросили. Я не понял, но протянул трубку Вольфу. Немец смотрел на меня как на предателя, долго объяснялся в трубку, и пинал носком тяжелого берца асфальт, а после бросил телефон мне и раздраженно скомандовал.

— За мной иди.

Быстрым шагом мы вернулись на пару кварталов назад и свернули на другую улицу. Среди бредущих навстречу людей я узнал членов экипажа Бочки. Асоль вела за ручку попрыгунчика Амалию. Ребенок вертел головой, сыпал вопросами и дергал женщину за руку. Рядом напустив на себя серьезный вид шагал Альвар, а за ними следовали Хосс с блондинкой, что убила многоножку. В отличие от корабля, сейчас ящер был одет в обычные джинсы и коричневую кожанку, а девушка щеголяла спортивной фигурой в обтягивающем комбинезоне. Плохие девушки меня всегда привлекали, от серебристых линий на ее висках и пистолета на поясе мурашки по спине пробежали, а уж как эффектно подсветил ее взрыв за спиной!

— Какого хрена! — Я даже пригнуться забыл. Не сработали рефлексы. Практически все прохожие попадали на землю, только я с удивленным Альваром остались на ногах. Примерно в сорока метрах от меня взрывом вынесло витрину кафешки. Некоторых прохожих накрыло взрывной волной, намного больше посекло осколками стекла и прочей мелкой дрянью. Ребята с Бочки очухались оперативно. Так же быстро оценили ситуацию и начали действовать.

Ящер начал обходить потерпевших определяя степень их повреждений.

— Вольф! — крикнула Асоль и указала на все еще горящее здание. Немец сорвался с места как пес с цепи и исчез в здании еще до того, как доктор раздала указания детям, блондинке и присоединилась к Хоссу.

— Ник! — крикнула девушка. Как оказалось, ее просто оставили сторожить меня и детей. Блондинке это явно не нравилось, и она рвалась помогать, но сдерживала себя. И почему я опять в компании этих мелких спиногрызов? Я взрослый мужчина, меня не надо охранять! Я взял детей за руки и потянул их к стене ближайшего дома.

— Иди, — кивнул я девушке. — Да не хмурься, иди! — кивнул я еще раз, потом поднял детские руки, показывая, что не отпущу и топнул ногой по земле. — Тут буду.

Она не поняла, зато понял Альвар. Смышленый мальчишка. Он достал телефон и сказал что-то девушке. Она нахмурилась еще больше, но приняв решение, кинулась помогать своим. А я, такой взрослый и самостоятельный, похоже, остался под присмотром пацана.

Глава 4

Местные копы опросили всех с добрый десяток раз, даже детей. Для меня у местной полиции нашелся переводчик с английского. Мы с трудом понимали друг друга, но вроде разобрались. Никто ничего не скрывал, но в виду особенностей моей ситуации я так и не поныл что произошло. На Бочку мы добрались уже под утро, и дружно завалились спать. А вот к обеду на кухне собралась вся команда. Я наконец узнал, что блондинку зовут Мари и она приходится приемной дочерью капитану. Познакомился с Ясмин и Эрнаном Льоса Маркес. Весьма колоритная и симпатичная парочка. Эрнан — почти вылитый Антонио Бандерас, за исключением излишней костлявости и горбатого носа, был механиком, мужем Асоль и отцом мелкого торнадо — Амалии. А вот Альвар был сыном его сестры Ясмин. Ясмин все больше хлопотала вокруг Вольфа подливая ему бульончику, подкладывая сосисок и так далее. Как мне показалось, немец готов был лопнуть, но сожрать все, что эта худощавая красотка ему положит. Из всего слабого пола Бочки Ясмин казалась наиболее женственной. Возможно в том виноват ее характер, возможно отсутствие нейрогрибов, а возможно длинная юбка.

Вольф с наслаждением тянул жирный мясной бульон и закусывал пышной булкой с сосиской. С момента взрыва прошли уже сутки, и голод понемногу отпускал немца. На счету этого здоровяка был добрый десяток спасенных жизней. Это он потушил пожар и вытащил выживших. Оказалось, его телекинез многофункционален, и немец не просто может переносить предметы, но также уплотнять или наоборот, разжижать атмосферу. Я не уменьшаю достижений остальной команды, но именно Вольф достал самых сложных пациентов Асоль, а та удержала их до прибытия скорой.

Заметив, что челюсти Вольфа стали работать медленнее я начал задавать вопросы.

— Так что же случилось с тем кафе?

— Зеленое братство. — Первым делом на ум мне пришел Робин Гуд, но Вольф развеял мои заблуждения. — Местные фанатики-террористы. Выступают за отказ от благ цивилизации, от стен, сковывающих людей и воссоединение с природой.

— А бомбу они благом цивилизации не считают?

— Они не выступают за отказ от технологий. Только за отказ от благ типа компьютерных игр, уютной кровати и туалетной бумаги.

— Придурки.

— Фанатики, — не согласился со мной Вольф.

— Но зачем было подкладывать бомбу в кафе?

— А они не подкладывали. Работал смертник. Зашел, прочитал речь и подорвался. — Вольф отхлебнул бульона и собравшись с мыслями продолжил. — Знаешь, а ведь я должен тебя поблагодарить. И за себя, и за них, — немец кивнул на команду. С ними ничего не случилось бы, но получается из кафе их вывел ты. Хотя если б не эта рыжая сука, я бы вообще мог теракт предотвратить.

— Не понял, — сознался я. Единственной рыжей в комнате была Асоль.

— Я бы не дал уроду активировать бомбу. Он бы элементарно кнопку не смог бы нажать.

— Не то. О какой рыжей ты говоришь?

— О Лене, моей бывшей.

— Вчерашняя модница на нереальных шпильках?

— Ну да.

— Вчерашняя была блондинкой.

— А ты откуда знаешь? — удивился Вольф.

— Что? — не понял я. Разговор начинал напоминать беседу глухого с немым. Даже команда поняла, что у нас не вяжется и начали заинтересованно поглядывать то на меня, то на Вольфа.

— Что она блондинка.

— Я ее вчера видел.

— Но вчера она была выкрашена в рыжую.

— Не была.

— Как не была? Да у нее будто огонь на голове плясал.

— Цвет ее волос почти не отличается от того бардака, что торчит из головы Хосса, — парировал я. После упоминания своего имени, ящер не выдержал и вмешался в разговор. Сначала они перекинулись парой фраз с Вольфом, потом к обсуждению присоединилось другие члены команды и теперь уже я хлопал глазами вылавливая из разговора отдельные понятные слова.

Точку в нем поставила Мари. Блондинка высоко подняла левую руку и щелкнула пальцами, привлекая всеобщее внимание. Как только я повернулся к ней, она резко достала из-за спины правую ладонь и наставила на меня. Амалия свалилась со стула, остальные члены команды вздрогнули, а я впервые увидел телекинез в действии. Рука Мари дернулась вверх, увлекая девушку за собой в воздух.

— Вольф! — взвыла она от боли. Поднялся непонятный гвалт, что был тут же остановлен капитаном в довольно резкой форме. Мари была опущена на пол и злобно сверкая глазами баюкала правую руку. Всего лишь чуть меньше злости было во взгляде Вольфа. Парочка обменялась парой любезностей, из которых я понял только Вольфовское «Шайзе».

— Что только что случилось? — спросил я своего единственного переводчика.

— То, что мне опять придется жрать в три горла! — ответил Вольф.

— Я так понял это от телекинеза, но зачем ты его использовал?

— Я думал она тебя пристрелит.

— Мари? Пустой рукой?

— Что, правда?

— Вольф, это все начинает меня напрягать и заставляет задуматься о психическом здоровье. Я только пока не знаю грешить на тебя или на себя.

— Мы оба здоровы, — отмахнулся немец. — Ты не видел в ее руке пистолета, не слышал выстрела?

— Нет.

— Ник, Мари псионик-иллюзионист. Мы все только что видели, как она достала из-за спины пистолет и выстрелила в тебя.

— Да ладно! Пускай наколдует паука у меня на ладони. Я выложил ладонь на стол.

— Это не колдовство, — огрызнулся Вольф, но мои слова перевел. По тому, как изменились лица людей я понял, что они действительно там что-то видят. Больше всего скривилась Ясмин, и я дернул рукой будто бросая паука в нее. Женщина взвизгнула и спряталась за Вольфа.

— Вы действительно что-то видели? — поразился я.

— Ник, — обратился ко мне старик Канат. Пока мы тут проводили эксперименты, он искал что-то в своем планшете, теперь протягивал его мне. С экрана, поджав губы бантиком, на меня смотрела стройная блондинка с огромными буферами вырезе блестящего платья. — Лена?

— Нет, — покачал я головой. Старик перелистнул штук двадцать фото и как дошел до более ранних с рыжей прической вдруг отозвался Вольф. Команда вновь загудела обсуждениями. Надо бы скорее учить язык, интересно ведь.

— Вольф? — решил я вклиниться.

— Такой я ее вчера видел. Но если это был иллюзионист… Зачем?

— Тут два варианта: либо чтобы ты пошел туда, куда собирался, либо чтобы не пошел в кафе к остальным, — резюмировал я, чувствуя, как струйка холодного пота стекает по спине. Ох и нелегкими покажутся мне мои миллионы. Выжить бы.

Вольф вновь перекинулся парой слов с командой. На этот раз длинную и пространную речь с минимумом понятных слов толкнула Асоль. Давешний планшет был отобран у Каната и через руки доктора перекочевал ко мне.

— Нажмешь старт и высветится поле с картинками. — сказал Вольф. — У каждой будет пара. Несколько секунд и картинки закроются, а тебе надо их открывать парами.

— Знакомая система, — кивнул я. Хорошая развивающая игра. У меня тоже такая цацка на компе была. Классе в девятом я нехило прокачал зрительную память. Уж очень там приятные картинки были. Особенно для пацана в период полового созревания.

Здешние картинки разочаровали. Какие-то арбузы, дыни и прочая фруктовая муть. Совсем не те «дыни», что были на моем компе. С заданием я справился практически сразу, не сделав ни одной ошибки, чем заслужил ворчливое одобрение команды. После этого мне провели тест на звуковую память. Асоль пробежалась со мной по местному алфавиту, а потом говорила целые предложения, заставляя их записывать, после того, как она закончит говорить. Здесь я оказался не так крут, но подозреваю — это вина не моя, а местной грамматики. Все равно тест вызвал у команды положительные эмоции, как мне показалось с ноткой зависти, и новое обсуждение.

— К чему все это, — спросил я Вольфа.

— Тебе снова крупно повезло.

— Каким образом?

— Первое, — Вольф загнул указательный палец, — У тебя проявилась Пси-мутация — ты не видишь иллюзий. Такие люди в любой охране на вес золота.

— Ага, — подвох я просек с ходу, — и убирают их первыми.

— Бывает. Но способность не имеет внешних проявлений — советую ее скрыть. Мы уж точно не проговоримся. Второе, — он загнул средний палец, — у тебя мозговая активность сейчас выше чем когда-либо в жизни. Если к вечеру прочтешь словарь — к концу недели будешь уже корявенько общаться.

— Это круто.

— И третье — ты освобожден от кухни.

— Почему?

— Не будет у тебя времени. Словарь настоятельно советую закончить сегодня. С утра пойдешь по руках наших инструкторов. Капитан и Мари — научат рукопашному, мы с Хоссом — погоняем на мечах, Эрнан научит разбираться в оружии, а Асоль — стрелять и оказывать первую помощь.

— А броня? С ней кто будет учить обращаться?

Вольф перевел мой вопрос. В ответ прозвучало несколько предложений капитан покивал, видать согласился, отдал пару приказов и завершил дискуссию выйдя из кухни. За ним закончить трапезу поспешили и остальные члены команды.

— Ты сам напросился, так что без обид.

— Что такое?

— Единственная свободная у нас броня — старый пехотный скаут Мари.

— И в чем проблема?

— Это пиратская костяная подделка ядовито-розового цвета.

— Разве я не богат? Мы не можем подобрать что-то приличное?

— Пока еще не богат. Иди учи словарь.

Словарь я действительно прочитал к ночи и уже утром по-прежнему ничего не понимал. За что меня и избили. Шучу, просто утро началось с тренировки рукопашному бою. Мой сенсей согласно всем канонам был узкоглазым и мудрым, правда при этом еще сантиметров на десять меня выше и владел не только мастерством, но и телом модели, рекламирующей мужские трусы. Реально, пресс через компрессионную футболку пробивался. Еще сенсея отличала крайняя гуманность. Меня не избили до полусмерти, не посадили на шпагат и не заставили красить забор. Единственную травму получило мое самолюбие. Подумать только, при том что мне было разрешено не сдерживаться, за два часа тренировки по Шоне я не попал ни разу, а сам при этом получил с добрую тысячу шлепков-касаний на виду у Асоль и Мари, что подтянулись ближе к концу. А он потом еще и вздохнул так разочарованно… Гад.

После рукопашки было фехтование. Поскольку присутствовал на нем и Вольф, мы смогли пообщаться нормально. Сам немец был хорошим бойцом, но никудышным учителем. А Вот Хосс обладал обеими талантами. Под его присмотром Вольф меня и избивал. Хорошо хоть одели в добротную спортивную броню. Сначала я махал короткой палкой, потом длинной, потом был пластиковый топор и что-то похожее на клевец, а закончили мы копьем и алебардой.

После того, как, я снял защиту, Хосс подал мне настоящий меч. Ничего фантастического или экзотического — классической одноручник с широкой крестовиной гарды. Острый зараза! Я не смог удержаться от проверки, порезал палец, про себя матюкнулся и сунул его в рот. Хосс с Вольфом только переглянулись и ухмыльнулись.

Ящер взял такой же меч, и снял лезвием стружку с ногтя показывая мне что его столь же остер, как мой.

— Повторяй за Хоссом, — попросил Вольф. — Медленно.

Ящер описал мечом широкий замах справа налево, пока наши мечи не звякнули, потянул его со скрежетом дальше, а как высвободил, нанес медленный удар слева направо, закольцевав таким образом упражнение. Справа налево, слева направо три раза медленно, а потом ящер начал наращивать скорость. Сначала я напрягся, а потом подумал, — Да какого хрена! — и вложил в удар побольше силы. Сильнее, быстрее, еще! Каждый удар отзывался уже не звоном, а лязгом металла и болью в запястье. Врешь, не возьмешь! Я сжал костяную рукоять сильней, фигня это после становой тяги на сто пятьдесят. От следующей сшибки что меня, что Хосса повело, но сжав зубы я рубанул опять и опять, пока ящер не выбил мой меч.

— Хорошо! — заключил Хосс, и я его понял. — Сбоку зааплодировал Вольф.

— Что же тут хорошего? — попытался спросить я на тилу. Потом переспросил, еще раз переспросил, плюнул и вернулся на немецкий. — Я не удержал его.

— Просто Хосс ударил чуть иначе, — объяснил Вольф. — Научишься и такие держать.

— Тебе не хватает скорости, — добавил зеленый. — Но напор не шуточный. Меч ты чувствуешь и не боишься противника. Я видел бойцов, которые могли порвать любого голыми руками, без страха шли под пули, но стоило противнику взять в руки клинок, и они пасовали. Хороший мечник из тебя выйдет.

— У меня же глазомер паршивый, а точность так вообще…

— Обойдешься, — отмахнулся Вольф. — Долбани ты меня сейчас этой железякой — пофиг будет куда попадешь. Даже если не прикончишь с первого раза — добьешь вторым. А парирование — меч длинный, главное знать, как, а сантиметры роли не играют. Ты главное пули им не отбивай и не слушай Хосса, когда он будет говорить, что бой — это искусство. Бой — это работа, тяжелый физический труд. — Вот как раз после того, как немец выдал мне эту тираду, он добросовестно перевел лекцию ящера об искусстве фехтования, и мы пошли на обед.

После обеда эстафету принял Эрнан. Он пустил меня в небольшую кладовку с кучей верстаков и выложил на стол несколько пистолетов. Больше всего мне понравился револьвер с выкидным барабаном под девятимиллиметровый патрон, но по здравому размышлению от романтики дикого запада и крутой кобуры, что должна была болтаться на бедре у самого колена я отказался в пользу крохи на девять патронов похожей на Макарова или Вальтер.

В качестве основного оружия я получил штурмовую винтовку булл-пап системы. Это когда магазин находится за спусковым крючком. Сравнить это чудо было не с чем. Если очертания пистолета мне были знакомы, то уже одно только слово «булл-пап» я в памяти откопал с трудом. Просьбы заменить автомат на что-то более традиционное были не поняты, или просто отвергнуты. Пришлось брать, что дают и тащиться в тир. Здесь он был не большим, я бы даже сказал — тесным коридорчиком метров сорока-пятидесяти с двумя стрелковыми линиями и движущимися мишенями. Асоль, как мой тренер по стрельбе претензий тоже не одобрила. Поскольку Вольфа рядом не было, пришлось общаться отдельными словами.

— Перезарядка. Медленно, — пожаловался я. Вместо ответа Асоль взяла свою винтовку, сунула за пояс магазин и трижды выстрелила по мишени, рванула магазин из-за пояса и заменила, совершенно точно уложившись в полторы секунды. Я не зевал, и успел подметить порядок действий. Медленно повторил то же самое и признал. — Неправ.

— Почему? — спросила Асоль, указывая на мой пистолет в кобуре на поясе.

— Короткий. Достать быстро. — Женщина неодобрительно покачала головой.

— Метко мишень.

— Чего? — не понял я — Синоним скажи.

— Точно попасть. Важно.

— И?

— Маленький — сказала Асоль. — Больше — удобней. — Для примера она протянула мне свой пистолет. Он был немногим больше, но в руке сидел лучше. — Одевай. — кивнула она на наушники с очками, что дожидались меня на стойке у стрелкового барьера. — Стреляй.

Стрелять я так понял надо из ее ствола, иначе бы забрала. Судя по тому, что женщина одела наушники, брезговать ими не стоит. Я подогнал дужку под размер моей головы, напялил очки и постарался вспомнить все, что знал о стрельбе из пистолета. Основной костяк моих воспоминаний составляли вестерны, где крутые парни палили от бедра не глядя, поражая противника прямо в сердце. Были еще боевики, где стреляли с двух рук чуть ли не весь фильм ни разу не перезарядив оружие. Ага, вот так его держат в полицейских драмах. Спасибо «Каслу». Так, где тут предохранитель? Снимаем. Мишень висит недалеко — метров пятнадцать. Целимся не долго, а то точно промажем. Это тоже из какого-то фильма, там еще Мэл Гибсон был.

В какой-то момент перед самым выстрелом мне показалось что ствол ушел влево, потом пистолет толкнул руку, а урезанный звук выстрела отчетливо пробился сквозь защиту наушников. Ну хоть по мишени попал. Ствол действительно повело влево. Я повторил процедуру немного сместив указательный палец относительно спускового крючка, на этот раз пуля ушла правее, а вот с третьего раза я его удержал и проделал дырку гораздо ближе к центру мишени. Следующих три выстрела равномерно разлетелись вокруг яблочка мишени.

— Хватит. — Скорее догадался, чем услышал я. Освободив одно ухо, я переспросил.

— Что?

— Свой. Сюда. — Асоль указала на вторую линию.

Как не странно, но эта маленькая легкая зараза слушалась меня намного меньше чем большой пистолет Асоль. Хотя я вроде уже и уловил систему, пули разлетались, едва не выходя за рамки мишени.

— Неправ. — Признался я Асоль.

— Хорошо. Поменяешь. Повторяй.

Асоль продемонстрировала мне как стрелять из автомата, и приняла в зачет десять одиночных выстрелов. Вручную поправила винтовку и мою голову, пока я прижимал оружие к себе и заставила сделать еще пару выстрелов. Дальше пошли формы как правильно держать автомат, как идти, как целится и менять магазин. Все это было объединено в короткую кату, засевшую у меня в голове после трех повторений. Ката оказалась заданием для самостоятельной отработки, как и стрельба. Мне выдали два рожка, показали, как двигать мишени на пульте, где брать новые и оставили в покое.

Вот примерно в таком темпе я прожил всю следующую неделю. С утра меня позорил Шона, или под его присмотром пинала Мари, а потом мы гремел железом с ящером и немцем. После обеда я разбирал разнообразное оружие у Эрнана, иногда даже тягал его в тир пострелять. После смены пистолета на угловатую пушку побольше с обоймой на семнадцать патронов, Асоль показала пистолетную кату и редко наведывалась на мои стрелковые тренировки. Как ни странно, меткость моя росла, а чувство собственной крутости крепло. Но не забывал я и о тренировке для мозга. Под это дело шли шахматы с Хоссом, а как нормально пошло чтение — целая куча настольных игр с Асоль и детьми. С рыжей кроме меня неопытного почти никто не играл, разве что, когда за столом собиралась практически вся команда, иначе победа рыжей была гарантирована. Еще одним игровым клубом заведовал Канат. В его каюте по четвергам играли в разновидность покера. Тут уже не учувствовала Асоль — держала в узде свой азарт. У нее, как я понял, раньше были с этим проблемы. Но игры приходились уже на поздний вечер, а до этого я много читал и проводил время с Ясмин. Она просвещала меня насчет биотехнологий чуждых моему миру. Так я узнал, что в экзоброне используют искусственно выращенные, а иногда даже настоящие мышцы животных и насекомых. Хотя куда там, использовались не только мышцы, но и целые железы и органы чувств. Нейрогрибы были прекрасным адаптером для использования что того, что другого.

К концу недели я стал для этих людей своим. Только Мари как снежная королева не пускала меня в свое сердце. Причина в том, что я таки победил ее в спарринге. Подход оказался банальным и простым как доска. Отхватив пару хороших оплеух, я просто навалился на нее всей массой и прижал к полу. Как бы эта дикая кошечка не брыкалась, но вырваться не смогла, после чего и затаила обиду, а я перекроил расписание и вернулся к силовым тренировкам, что делал еще в своем мире. Благо в спортзале была и лавка для жима, и стойка для приседаний.

***

В выращивании мяса нет никаких хитростей. Бесформенный кусок со вкусом свинины или курятины может вырастить любой недоучка биомеханик. Работа Ясмин была гораздо тоньше — она выращивала рабочие мышцы. Левый квадрицепс в броне Вольфа медленно терял тонус и в скором времени грозил прийти в полную негодность. Проблема выращивания синтетических мышц состояла в том, что они должны били иметь строго ограниченную форму, не просто чтобы влезть в определенную нишу в броне, но и поместиться там в момент максимального напряжения не разворотив броню изнутри. Поэтому Ясмин выращивала сразу три квадрицепса и один уже начал набирать избыточную массу. На последнем этапе она уделяла большинство своего времени стендам, часами пропадая в лаборатории. Именно за снятием показателей трехмерного сканера и застала ее Мари. Блондинка ворвалась в лабораторию как к себе домой, нагло наплевав на правила стерильности.

— Как же он меня бесит!

— Ты хоть маску надень, — попросила Ясмин. — Кто?

— Ник! — Прорычала девушка, натягивая марлевую повязку на лицо.

— И что он сделал?

— Победил меня в спарринге.

— Да он талант.

— Тупой мужлан! Просто задавил меня массой. К отцу он по-прежнему не может прикоснуться.

— Я так и не поняла, что именно тебя взбесило?

— Я завелась.

— Что? — Ясмин наконец оторвалась от монитора и удивленно взглянула на подругу.

— Ну, он меня прижал так… Сам горячий и твердый. Не там твердый, — начала краснеть Мари, — мышцы, я о мышцах говорю. Да он мне и не нравится! У него лишний вес, и он медленный. Клинком правда неплохо машет. Стреляет вроде ничего так. Асоль говорит прогресс на лицо.

— Я поняла! — перебила излияния Ясмин. Наконец на Бочке появился парень твоего возраста.

— Да. Мы ведь все время в дороге. В Чимбае только на месяц задержались. В общем, меня бесит этот сбой. Он же член команды.

— Мой брат с невесткой тоже члены команды. Им это не мешает — парировала Ясмин вернувшись к показателям сканера.

— А тебе с Вольфом что мешает?

— Я не… — Ясмин запнулась, но возразила с новым пылом. — Нет у нас ничего!

— Ага, и никто не видит, как этот медведь вокруг тебя на цыпочках танцует, а ты сначала его пирожки в три горла трескаешь, а потом калории в спортзале до полного изнеможения сгоняешь.

— Я просто люблю его выпечку и держу себя в форме.

— Да-а!? — улыбнулась Мари. — А скажи-ка подруга, для кого ты каждый день красишься? — Ясмин проигнорировала вопрос и деланно сосредоточилась на данных. — Или может, скажешь, что в узкой юбке ходить удобнее, чем в штанах? А…

— Хватит! Это не твое дело.

— Дело не мое, — согласилась Мари. — просто не пойму, чего вы друг друга мучаете.

— Мари, что тебе нужно?

— Мне нужно горячее мужское тело, а не кусок синтетической кости. — Ясмин вновь залилась краской. — Тебе кстати тоже. Подруга, давай в бордель сходим.

— Чего!?

— А что? Мужики наши такими походами не брезгуют. Даже дед туда ходит.

— Хочешь — иди. Ко мне ты чего прицепилась?

— Одной мне страшно, с мужиками — стыдно, Асоль — замужем. Остаешься только ты.

— Не пойду!

— Яся! — заканючила Мари, картинно упав на колени и схватив подругу за полу халата.

— Не пойду!

Глава 5

За несколько дней после инцидента в Вермграде мы пополнили запасы химикатов необходимых для поддержания Бочки в воздухе, взяли определенный груз и ломаным курсом направились в Турфан. Этот полис был азиатским Лас-Вегасом. Город греха, разврата и развлечения на любой вкус посреди пустыни. Именно там Канат собирался продать наши фильмы. Было забавно наблюдать, как европейские джунгли постепенно сменяются лесами и горными массивами Средней Азии.

В горах я впервые увидел остатки былого величия этого мира. Мертвый город Шубар предстал перед нами во всем величии обломанных небоскребов. Четыре сотни лет тому назад здесь была равнина, а теперь — пологий горный склон с кучей обломанных башен бетона и стали. Стекло окон давно осыпалось и истерлось в песок, что сверкал в закате цветом кровавых алмазов. Как сказал Вольф — во время катаклизма в городе не выжил ни один человек, а его место заняла природа: в башнях гнездились искристые гарпии, а в песке ползали стеклянные черви.

Гарпии — нескладные птицы с длиннющими ногами и размахом крыльев в десять-пятнадцать метров охотились на местных баранов и многоножек, а двухметровые черви в свою очередь пожирали птичий помет. Что те, что другие обладали ограниченными пси-способностями иллюзии. Черви укрывались от хищников становясь практически невидимыми, а птицы исчезали, выбрав себе жертву. В момент, когда когти гарпии, ускоренные молниеносным пике, ломали хребет или рвали хитин добычи, маскировка спадала, поджигая пространство густым облаком разноцветных искр.

На представление пришли посмотреть дети, все женщины корабля и Хосс с Вольфом. Амалия взрывалась визгом и восторженным подпрыгиванием каждый раз, когда замечала новую вспышку, даже серьезный Альвар по-детски искренне изумлялся их красоте. Я же … не видел ничего. Мои глаза просто не воспринимали красочных иллюзий что наполняли мертвый город.

После Шубара местность немного выравнивалась, чтобы взлететь сплошной стеной гор, чьи заснеженные пики терялись в пушистых облаках. Здесь мы немного задержались и поохотились. Вернее, охотилась Асоль, а на нашу долю выпала грубая физическая работа по разделке бычар титанических размеров. Животные больше всего походили на яков, но были величиной с автобус и имели по метровому трехгранному шипу на обеих хвостах. Асоль могла подстрелить его и с Бочки — ее броня оказалась не обычным тяжем, а снайперским комплексом оснащенным орудием по системе гауса. Для ведения прицельной стрельбы Асоль приходилось ставить броню на четвереньки, поскольку телескопическая система орудия, прятавшаяся в коробе вдоль хребта, имела чертовски ограниченную подвижность. Выглядело это довольно нелепо, но стоил один такой выстрел шесть с половиной тысяч и прошивал корабль без защиты насквозь, поэтому стреляла Асоль с холма обычной снайперской винтовкой калибра двенадцать и семь миллиметра.

Прикрывала ее Мари, превратив для стада в валун. Как объяснил Вольф — живое существо легче заставить видеть то чего нет, нежели не видеть то, что есть. По этой же причине девушка не смогла замаскировать звук выстрела, и после каждой разобранной туши нам приходилось догонять стадо снова. Даже двенадцатимиллиметровая пуля могла свалить этого монстра только точным попаданием в голову. Да о чем тут говорить, если даже для разборки приходилось использовать тяж Вольфа. Немец сначала отрубал голову своим мечом, а после придерживал снимаемую шкуру, пока Эрнан отпиливал рога, а Хосс свежевал тушу. Мясо рубилось кусками килограмм по десять и тут же грузилось в контейнеры на платформе. Туда же шли внутренние органы, некоторые железы, кишки и кости что напоминали небольшие бревнышки. Ответственную миссию по их тасканию возложили на меня и к вечеру я сам напоминал огромный кусок мяса: влажный, красный и инертный.

После такой нагрузки вся команда отсыпалась до обеда, а я был освобожден от утренних тренировок, но уже на следующий день мой график восстановился, чтобы тут же поломаться, ночью мы прибыли в Турфан. Он буквально горел неоном всех возможных оттенков. В отличие от Вермграда полис разврата и шальных денег не имел четкой формы. В самом городе еще виднелись угловатые лини кварталов, но дома в них были немонотипными. Посреди средней застройки в пять-семь этажей было натыкано небоскребов самых разнообразных форм. Вон зеленым неоном горит вытянутая пирамида, а вон расширяющаяся к верху спираль соседствует с классической стеклянной башней увенчанной бассейном на крыше. Граница бетонных стен полиса видимо неоднократно ломалась и отодвигалась в угоду больной фантазии архитекторов и жадности хозяев полиса. Каждый год в Турфане от угрозы извне гибли сотни, если не тысячи человек. Песчаные кроты, разные представители кошачьих и собачьих, огромные скорпионы и крохотные змейки, десятки видов ящериц и птиц все это стремилось в город в поисках еды и убежища от палящего солнца днем или холода ночью, а люди летели на порочные огни, как мотыльки, чтобы сгореть или сжечь других.

Город жил в основном ночью, но мы слишком устали чтобы вкусить его утех, а тем более заниматься делами, и отложили посещение. Утром, как обычно, меня отработали в спортзале все тренера, а после обеда, когда Турфан проснулся и опохмелился, я в воздушном отутюженном бежевом костюме ступил на раскаленный асфальт воздушной пристани. Рядом со мной старик Канат щеголял безупречной коричневой тройкой с красным галстуком и таким же платком в кармашке. Даже Вольфа переодели, оставив только его гаубицу на бедре. Револьвер неожиданно гармонично прописался на штанине со стрелкой о которую можно порезаться. Не остались без оружия и мы со стариком, правда у нас оно пряталось в подмышечной кобуре. Я мандражировал от предстоящих переговоров, Вольф нервничал от того, что имел при себе лишь пару протеиновых батончиков в карманах рыжих брюк и только Канат был невозмутим.

Шикарный лимузин отвез нас едва ли не в самый центр Полиса к относительно невысокому, этажей тридцать, зданию похожему на нераспустившийся цветок лотоса. Если с воздуха Турфан напоминал типичный европейский город, то изнутри было невозможно не заметить архитектурных решений типичных для азиатских культур. Да и обслуга что в порту, что здесь была ускоглазой. А еще эти вечные поклоны… Странно смотреть на то, как здоровый мужик с приторной улыбочкой кланяется тебе, а под мышкой у него пиджак от ствола топорщится.

От переговоров я устал еще до того, как они начались. Партнеры партнеров Каната — два близнеца азиата в белых костюмах, с которыми старику предстояло провести финансовый бой, нацепили те же придурковатые улыбочки, что и обслуга. В просторном кабинете с шикарным видом на парк, нам была предложена любая выпивка и закуска. Создавалось впечатление, что выложить на стол несколько килограмм героина для мужиков проблемой не станут. Право же какая мелочь. Сами они выбрали зеленый чай, и мы с Вольфом последовали их примеру. Канат оказался самонадеяннее и запросил какое-то бренди.

Товар в рекламе не нуждался. О франшизе Марвел слыхали и тут. Комиксы, игрушки, рекламные плакаты и билеты в кинотеатр — все это уже попадало сюда с других миров, но братья оценивали качество видео, а не сюжет. Мы потратили минут пятнадцать на «Железного человека» и двадцать на «Стражей галактики». В общем близнецы остались довольными, чай выпит дважды, а переговоры подошли к цифрам. Все это обошлось без нашей с Вольфом участи. В какой-то момент я даже задремал. Тихая битва закончилась со счетом Канат — тридцать пять, братья — сорок, ну и я — двадцать пять процентов чистой прибыли. По окончанию торгов мы подписали трехсторонний договор, который я осилил даже без Вольфа. Благо он практически полностью повторял тот черновик, с которым меня ознакомил Канат.

— Фу, — уже можно снять удавку? — спросил я Каната. Старик кивнул, мы с Вольфом синхронно стянули галстуки и запихнули их в карман. — Что дальше?

— Повеселимся, — сказал Вольф.

— Никакого веселья, — отрезал старик. — Возвращайся на Бочку и выбери наконец узор для грибов. Времени у тебя… — Канат демонстративно вытянул левую руку и посмотрел на часы, — до восьми.

И так, что выбрать? Нужно будет удалить волосы на висках или затылке. А как же настоящий рокерский хайр? Примерно раз в четыре года у меня случался приступ патлатости. Я отпускал волосы, стягивал их резинкой или укладывал гелем, пока летняя жара не доводила меня до белого каления, и я не сбривал все это добро под несколько миллиметров. Но волосы — это еще полбеды. Что делать с узором? Даже в самые бурные свои годы я удержался от татуировки. Это тебе не волосы — ее не сменишь как прическу, а уж коррекция грибного узора — процесс намного сложнее и длиннее выведения тату. Вот в таких метаниях и пронеслись следующих четыре часа. Спасла Ясмин, построившая при помощи сканера трехмерную модель моей головы. А вот уже на модель при помощи программы для составления фоторобота навешивали самые разные прически и знаки. Дело проходило в кают-компании, и женская часть команды оторвалась по полной. Мне примеряли косички с бантиками, в том числе и на бороде, рисовали на висках сердечки и цветочки отвратительного розового цвета, пока я не вскипел и не начал материться по-русски. Значения моих слов никто не понял, но по экспрессии до женщин дошел смысл, и они демонстративно обиделись.

Все эти издевательства позволили мне понять, что образ должен быть как можно проще. Поэтому я убрал волосы на затылке и висках, оставив платформу сверху. С такой прической точно мороки не будет и стричься можно электробритвой с насадкой. Так, грибы… Фиг с ними. Я просто провел широкую черную линию от виска к виску через затылок и остался доволен результатом. Сохранил образ на флешку и отправился на кухню за чашкой успокоительного чаю.

Вечером, когда огни полиса начали гореть ярче заходящего солнца, я отправился на операцию. Веселая медсестричка, с отвлекающим от размышлений размером груди, сделала укольчик в вену и проснулся я уже утром. Свет пробивался сквозь жалюзи большого окна, располосовав половину комнаты на яркие и темные тона. Тяжелая как свинец голова и затекшая шея были перебинтованы оставляя открытыми только лицевую часть. Полоса грибов под повязкой отдавала жаром, а вот кожа с удаленными волосами мерзла. В общем состояние было терпимым, и я без труда сел оглядеться. Напротив меня висела широкая плазма, а рядом, на столике с вазой и цветами валялся пульт. Отметины на полу возле столика говорили, что там стояло что-то тяжелое, но теперь оно, а именно кресло-кровать, оказалось в углу возле дверей и на нем в обнимку с револьвером дрых Вольф. Вход в палату был усеян мятыми обертками батончиков, а ручки на обеих створках дверей были связаны тонкой нитью с висящей на ней пулей. Видно это была импровизированная сигнализация от немца.

— Вольф, — позвал я. Немец дернулся и взвел курок.

— Да? — спросил он сонно моргая.

— Смотри, не стрельни.

— А? — он сонно осмотрелся, понял, что держит готовый к стрельбе пистолет и медленно перевел курок в безопасное положение.

— Твои художества? — кивнул я на дверь.

— После Верма не повредит. — Вольф сунул пистолет в кобуру, сладко потянулся, хрустнув суставами и сорвал пулю с двери. Кряхтя как старый дед, он начал собирать обертки.

— Возвращаемся на Бочку?

— Нет, у тебя еще осмотр. — Вольф подошел к кровати и нажал кнопку вызова медсестры. Девушка появилась буквально через несколько секунд, перекинулась парой фраз с Вольфом и исчезла, чтобы вернуться с перевязочным набором. Взамен снятых с меня бинтов я получил зеркало. Ха, меня даже подстригли. Волосы платформы были длиной в полсантиметра, а может и меньше. Ниже, где они были навсегда удалены с корнями, кожа слегка опухла и покраснела. Еще больше опухла черная полоса с грибами, но вошедший через несколько минут доктор заверил, что все в пределах нормы, выписал мне мазь, а меня из больницы.

После сытного, далеко не диетического завтрака в больничном кафетерии, Вольф напомнил о том, что за нами осталось еще одно дело. В Минералбанке Вермграда на мое имя был открыт счет, и на него даже капнула определенная сума, но из-за известных событий я не прошел аутентификацию. Канат советовал Вольфу тащить меня в местное отделение, как только я очнусь. Против денег я никогда не протестовал, а значит согласие мое было абсолютным. В этом мире была очень интересная денежная система — он не имел бумажных денег, их роль играли банковские векселя, что обязательно были подтверждены запасом драгоценных металлов. Так же по руках ходило огромное количество костяных монет и слитков. Серебро, золото и платина облачались в прозрачную кость для защиты и имели собственный непостоянный курс, зависящий от добычи и синтеза этих драгметаллов. Банки в основной своей массе были государственными, тот же Минерал был Вермградовским, но в других полисах имели если не представительства, то партнеров, а значит имея карту одного банка ты мог свободно расплачиваться на другом конце света.

С утра на сонных, еще не успевших раскалиться улицах сновали по своих делах только местные. Движение на дорогах практически отсутствовало и такси домчало нас на другую сторону полиса за считанные минуты. Местное отделение Минералбанка пряталось в неприметной трехэтажке меж двух небоскребов-казино. Толстые стены, маленькие окошка и плечистые охранники с дробовиками вызывали чувство надежности и защищенности. На входе у нас отобрали оружие и батончики. Хорошо еще, что Вольф забыл пополнить запасы, уничтоженные ночью, иначе бы обыск затянулся. Пройдя арку металодетектора мы миновали кассы и направились к менеджерам.

Приятная девушка в мини-юбке и шейном платке с логотипом банка над глубоким декольте блузки вежливо поинтересовалась целью нашего визита. Говорил Вольф. Я хоть и научился понимать сказанное, но предложения все еще строил с трудом. Как результат девушка связалась с начальством и зазывно виляя задом проводила нас на второй этаж в кабинет старшего менеджера. Старший оказался маленьким, толстым европейцем невзрачной внешности. Примечательней хозяина был его кабинет. На столе с компьютером, за стеклами шкафов и на стенах были развешаны фотографии толстяка с охотничьими и рыбацкими трофеями. Сами трофеи размерами не впечатляли, но зная на что способна местная флора и фауна, уже одно то, что мужик регулярно покидал стены полиса — внушало уважение.

— Позвольте представится, Ступ Варкович Якоба. — поздоровался менеджер.

— Николай Дмитриевич Благодырь.

— Вольфган Дитер Рейн.

Менеджер жестом попросил нас занять кресла для посетителей, а сам уселся за стол напротив.

— Уважаемый Ник’олаи…

— Просто Ник, — перебил я. Ненавижу эти коверканья.

— Уважаемый Ник, позвольте поинтересоваться, почему вы не авторизовали открытый правительством полиса счет в Вермграде?

— Череда событий личного характера.

— Вам угрожают? — толстяк с прищуром взглянул на Вольфа. — Мы заботимся о клиентах. И в нашем банке вам не угрожает абсолютно ничего. Никто не сумеет причинить вам вред, — с нажимом, не сводя глаз с удивленного Вольфа сказал менеджер. — Сума на вашем счету довольно внушительная и позволяет осесть практически в любом полисе. Если надо, мы можем прямо сейчас оградить вас от нежелательного внимания.

Мы с Вольфом переглянулись и не сдержали улыбок.

— Не стоит, уважаемый.

— Прошу прощения. Похоже я не совсем верно оценил ситуацию.

— Бывает, — весело отозвался Вольф.

— И все же, простите, уважаемый Вольфган.

— Принято, — кивнул немец.

— Уважаемый Ник, позвольте ваш паспорт.

Толстяк вставил карту паспорта в считыватель, после чего просканировал роговицу моего левого глаза и правую ладонь. Сверка с базой данных закончилась довольно быстро и мне были выданы карты повторяющие цвета трех валют-металлов и конверты с бумагами к ним. Красивой металлической ручкой пришлось подписать небольшую стопку бумаг. Оглашать суммы Ступ Варкович не стал, вновь красноречиво посмотрев на Вольфа, он посоветовал воспользоваться их онлайн сервисом. Для этого менеджер попросил мой номер мобильного и привязал его к счетам. На этом встреча закончилась. Мы стали прощаться.

Этажом ниже оглушительно рявкнул дробовик, застучал автомат и завизжали женщины. Вольф схватился за пустую кобуру. Громкий мужской голос с трудом пробился на наш этаж, чтобы сообщить, что банк грабили.

— А говорили — не угрожает ничего! — Вольф с досадой сплюнул на пол.

— Ну, нам скорее всего и не угрожает, — сказал толстяк, вынимая из верхнего ящика девятимиллиметровый пистолет. — Деньги из кассы они могут забрать и так, а для хранилища нужны ключи директора и главбуха. По протоколу безопасности нам нужно забаррикадировать дверь и ждать.

— Не пойдет, — отрезал Вольф, и вытащил телефон. — Связь вырубили. У вас только один пистолет?

— Я же не герой боевика.

— А пожевать?

— Простите?

— Еда есть? — спросил я.

— Есть кексы, — удивился Ступ.

— Быстрее! — поторопил его Вольф.

— Вот… — пачку кексов менеджер достал с того же ящика, что и ствол.

Разорвав пленку упаковки, Вольф осторожно приоткрыл дверь. Жрать кексы он пока не собирался. Осторожный взгляд вдоль коридора не обнаружил противника.

— Баррикадируйте дверь. И без геройства! — приказал он мне погрозив упаковкой, после чего выскользнул в коридор.

— Так, стенку мы не сдвинем, — менеджер посмотрел на два шкафа с кучей застекленных полок между ними. — Стол. Отключаем технику. — Он полез выдергивать компьютерные шнуры из розеток, а я отключил монитор от системника и уложил его на столешницу плашмя. Вынимать его из ниши мы не стали, так и перетащили стол к двери. Как мне показалось, нашумели изрядно.

Примерно минут пять ничего не происходило, а потом в двери вежливо постучали. Ручка повернулась, но дверь уперлась в стол.

— Господа, открывайте, иначе мы проделаем дырку в головке этой милашки. — За дверью ойкнули, а потом послышался испуганный женский голос.

— Ступ Варкович, это Дафа. Они сказали, что застрелят меня, если вы не откроете. — Скулы толстяка напряглись. Девушку он знал.

— Ну же господа, вы молодцы, что забаррикадировали дверь, но мы легко можем прожечь дыру в двери и бросить внутрь гранату со слезоточивым газом. Нам не нужны неожиданности. Время тикает, вас и эту девку легче убрать чем упрашивать. — Мы играли в молчанку, пока дверь не зашипела и тонкий огненный шип резака не вылез на уровни моей груди. Мы вновь переглянулись с толстяком, и он получил мое молчаливое одобрение.

— Открываем, — проворчал он. Огонь резака исчез, оставив после себя только едкий запах жженой кости. Мы взялись за стол и отодвинули его с дороги. Дверь медленно открылась, и в комнату держа руки поднятыми, вошла девушка, встречавшая нас внизу. Глушитель угловатого пистолета упирался ей точно в затылок, и его владелец не отставал. Мужчина был невысок, носил черные перчатки и черную же тактическую маску под капюшоном синей ветровки. За ним следовала пара его коллег повыше, одетых точно так же. Разве что у последнего — самого высокого и широкоплечего был серый рюкзак. Мужчины держали в руках одинаковые пистолеты с глушителями и двигались синхронно, пока девушка не уперлась в стену.

— Пистолет, — потребовал средний, а высокий, закрыв дверь, нацелил пистолет на нас. Низкий же так и стоял к нам боком, держа пистолет у головы девушки. Ступ особо не сопротивлялся.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше вы станете возле этой красивой девушки и подымите руки вверх.

Вместе с менеджером, лихорадочно прокручивая ситуацию в голове, к стене сделал шаг и я. Но средний остановил меня жестом пистолета. Когда Ступ занял свое место, мелкий взял пистолет у большого и приставил его к затылку хозяина кабинета. Громила скинул рюкзак.

— Господа банковские служащие, не дергайтесь, помните о пистолетах, — сказал бандит, а вы, молодой человек, развернитесь вон в т сторону, — он указал на полки с фотографиями.

Медленно, из-за налившихся тяжестью мышц, я повернулся спиной к захватчикам. Руки налились свинцовой тяжестью, как перед толчком штанги. Все тело сжалось как тугая пружина и готово было взорваться действием, но вместо этого я едва не упал на колени от пронзившей тело боли. Эта скотина со всей дури саданула меня по почкам. О сопротивлении больше не было и речи, бандиты легко уложили меня мордой в стол. Пока я еще не пришел в себя, большой надежно зафиксировал меня, заломив руки на пределе натяжения связок и суставов. Соображал я плохо, но звук молнии услышал и даже связал ее с рюкзаком. Последовала еще пара непонятных щелчков и тот же голос попросил меня не дергаться во избежание инвалидности. Но доверия ко мне бандиты не испытывали, поэтому одной рукой говоривший вжал мою морду в стол, после чего кожу на затылке пронзила игла. Как только иглу вытащили, громила отпустил меня, но рук я не чувствовал еще несколько секунд. Высокий забрал свой пистолет у мелкого и вновь приставил его к затылку менеджера. Только болтливый уселся на стол и продолжил разговор.

— Я так понимаю, — сказал болтливый, надевая колпачок на иглу шприца, — что ты, Ник, не знаком с понятием нейромарионетки.

— Откуда?

— И то правда, — согласился он.

— Нет! Откуда ты знаешь мое имя?

— А я не сказал? — болтливый картинно прижал ладонь к груди. Спорю, что и рожу под маской состроил. — Так ведь только ради тебя я сюда и пришел. Весь этот цирк ради тебя. Хотя не скрою, я разочарован, что не вижу тут Вольфа. С удовольствием бы грохнул эту прожорливую скотину. — Бандит сделал паузу, но я уже взял себя в руки и не стал тешить его самолюбие глупыми вопросами. Пускай сам говорит. — Молчишь… Не понимаешь ничего. Эй, красавица, слышала о нейромарионетках?

— Да, господин.

— Расскажи Нику.

— Нейромарионетки — люди, подчиненные коллективному разуму Андорума.

— Бред! — отрезал болтливый. В Андоруме нет коллективного разума. Андроиды обретают индивидуальность после полного формирования разума. Просто у них меньше разногласий, а синхронизированность действий объясняется телепатической связью. — Толстый, твоя версия.

— Нэйромарионетки — зараженные особым штаммом грибов. — Мой затылок похолодел. Укол сделали точно в колонию грибов. — Они могут вести себя как обычные люди, но на самом деле полностью подконтрольны предателям.

— Предателям… Как пафосно, — в голосе болтливого послышалась ирония. — Но по сути верно. Ты забыл добавить, что заражение возможно только в первые несколько дней после установки нейрогрибов человеку. Скажи толстяк, а что с ними делают? С марионетками.

— Ловят и исследуют.

— И много поймали?

— Не знаю. Обычно они кончают жизнь самоубийством.

— Ну, как тебе перспективы? — спросил болтливый уже меня.

— Не радуют.

— Вся команда вашей «Бочки» ненавидит Андорум. Если они узнают, что ты марионетка — тебе крышка. Возможно сразу, возможно на тебе сначала испытают парочку противоядий. Штука в том, что для него нужен исходник — материал с грибной колонии твоего кукловода. Захочешь разузнать побольше — ройся в сети. Там есть практически все.

— Зачем тогда этот ликбез?

— Мне бы ты не поверил, а им — болтливый кивнул на пленников у стены, — врать незачем. Так что ты не сделаешь главной ошибки — не расскажешь об этом разговоре. — Молчаливые спустили курки. Пистолеты отчетливо выплюнули по пуле, я вздрогнул и вновь напрягся, а пленники с глухим стуком уткнулись головами в стену и сползли на пол. — Не грусти. Настоящую марионетку нельзя скрыть надолго. Ты нужен нам как человек. Сделаешь что нужно — получишь антидот. А сейчас становись к стенке, обеспечим тебе алиби. Будешь говорить, что мы спрашивали личные данные вкладчиков.

Все это время я оглядывался в поисках оружия. Марионетки, либо же играющие их боевики так и остались стоять у стены, только развернулись ко мне лицом. Болтливый сидел на столе и болтал ногами. Из разговора я вычленил главное — я им нужен, поэтому, когда внизу застрочили автоматы, и болтливый отвлекся, я схватил со стола ручку и всадил ее в ногу урода. Болтливый взвыл. Так удачно попавшийся под руку монитор врезался в морду подскочившего высокого и тот завалился на мелкого. Следующим движением я ударил по рукам болтливого, обхватившего ручку, и вогнал ее глубже в бедро. Бандит оттолкнул меня на одних инстинктах, но мне хватило споткнуться и полететь в объятья высокого. Бой перешел в партер, я даже кусался, но против двоих у меня шансов не было, да и не миндальничали они. Высокий схватил мои руки, а мелкий встал на колени и начал лупить. Первый удар по морде дезориентировал, и комната поплыла, а второй или третий — отключил нафиг.

Глава 6

После того, как Вольф выскользнул в коридор, он направился на лестничную площадку. Ему, как человеку немаленькому, привыкшему полагаться на силу, было тяжело красться, но пока внизу шумели — он справлялся со своим заданием. Лестничная площадка, как и сама лестница была довольно широкой. На стилизованных под мрамор ступенях без проблем могли разминуться как минимум трое. Беда была в том, что она прекрасно просматривалась из зала, но Вольф быстро выглянул из-за прикрытия стены и тут же спрятался. В зале вышагивали грабители в экзоброне, но вроде их внимание было сосредоточено на заложниках. Вольф повторил маневр медленнее, на этот раз подмечая больше деталей. На виду было два черных пехотных скаута с крупнокалиберными штурмовыми винтовками — И как вы сюда попали? — подумал Вольф. Автоматная очередь, что слышалась в кабинете менеджера принадлежала калибру поменьше, да и не пустила бы охрана бронированных внутрь. Как минимум перестрелка началась бы еще на улице, как максимум — сработала бы система консервации здания, когда опускаются решетки и блокируются замки. — Где остальные?

С этой позиции немец выжал все, что мог, поэтому рванул к противоположной стене и сразу же лег на ступени. Хоть бросок получился шумным, особенно шелестел пакет с кексами, ни криков со стрельбой, ни даже шагов в сторону лестницы не последовало. Вольф подполз немного выше и выглянул, сквозь перила. Стало видно арку металлодетектора и большую лужу крови, но тело отсутствовало, в отличие от разводов, как признака того, что его оттянули с глаз долой.

— Карандаш, Скрепка, — сказал модифицированный голос. Один из скаутов тут же развернулся и зашагал к лестнице. Вольф успел отползти и воспользовался грохотом его шагов как прикрытием, чтобы быстро взлететь на третий этаж.

Черный скаут и крепкий мужчина в тактической маске восточных мотивов, начали подыматься по ступеням. Мужчина одной рукой держал толстый пистолет-пулемет с длиннющей обоймой, а второй тащил за собой девушку-менеджера. На втором этаже мужчина отстал от скаута и постучал в первую от лестницы дверь справа по коридору. Открыл коротыш в синей ветровке. На нем тоже была маска, но гораздо строже.

— Мы в расчете, — сказал мужчина, отпуская девушку.

— После того, как мы получим деньги, — возразили из комнаты. Низкий вышел в коридор, уступая дорогу человеку выше.

— Только если куш окажется таким, как ты обещал.

— Он окажется.

Мужчина не стал спорить, просто развернулся и направился за скаутом.

Третий этаж отходил от привычного всему зданию строгого стиля в пользу обилия лепнины. Красные ковровые дорожки выглядели пошловато, но впечатление сглаживали огромные буйно цветущие красные подсолнухи в вычурных кадках. Коридор здесь был шире, а дверей наоборот — меньше. Все это Вольф отметил мельком. Времени присматриваться к деталям не оставалось. Тяжелые шаги скаута уже сотрясали ступени. Вольф пронесся по коридору к закутку с пожарной лестницей, повернул ручку и выскочил на крохотную площадку, практически упершись взглядом в объектив камеры.

— Шайзе… — Если грабители уже взяли под контроль кабинку охраны — они как раз на него и смотрят. Хотя, есть шанс, что они накрыли всю систему слежения, или охранники закрыли дверь. У них там не простая кость. Да и в коридорах камеры должны бить, просто спрятаны лучше. — Хрен с вами. — Вольф даже не стал бить камеру. Ничего это не меняло, а вот шаги скаута уже слышались в коридоре. Вольф бросил кексик в рот, занял голову работой челюстей и начал тихий спуск по лестнице.

Второй этаж он миновал и отправился стазу же на первый. Сам вход на пожарную лестницу находился в закутке, не просматриваемом из зала. Но матовое стекло в двери пропускало только свет. Вольфу пришлось долго прислушиваться и вглядываться в мутную поверхность, чтобы понять есть кто-то у двери, или нет. Все потуги результатов не дали, но тяжелые шаги экзоброни и голоса дали понять, что скаут вернулся с добычей. Более того, бандиты были нацелены именно на хранилище, куда и отправились несколько человек.

— Сейчас, — Вольф решительным движением отправил кекс в рот и медленно приоткрыл дверь. На глаза тут же попался угол со стойкой охраны и тело охранника в луже крови. Еще один охранник был прикован парой наручников к своим же ногам. Парень держался, но его рубашка на правом боку тоже была пропитана кровью, а лицо приобрело землистый оттенок. Охранник сразу заметил Вольфа. Немец приложил палец к губам и охранник, выдавив улыбку, незаметно качнул головой.

Вольф кивнул головой в сторону зала и показал два пальца, потом на висок. Он надеялся, что понятно обозначил скаутов. Парень понял и вновь кивнул. Дальше он, превозмогая боль, вывернул прикованную к ноге руку, показал два пальца и постучал по полу указательным пальцем. Вольф кивнул. Понятно, двое отправились в хранилище. Охранник показал один палец и указал примерное направление. Вольф вновь коснулся виска, и охранник указал где стоят скауты.

Немец собрался с духом, но парень угадал его намеренье и отрицательно качнул головой. Вольф остановился, а охранник поднял руку насколько позволяли наручники и перевел взгляд на грабителей. Секунды слились с шумом крови в висках и вместе со сдерживаемым адреналином поползли по венах. Вольфу опять захотелось есть. Он еще не начал пользоваться своим даром, но голод уже давал о себе знать. Немец не глядя вытащил очередной кекс и отправил его в рот. Все внимание сосредоточилось на чужой ладони. Вот она дрогнула и упала. Вольф замолотил челюстями в бешеном темпе и выскочил из закутка, уронив пакет с кексами. Слишком громко. Вся троица грабителей уже оборачивалась к нему.

— Н-на! — Вольф вскинул руки, и мужчина в маске взмыл в воздух, получив точечный апперкот телекинезом. Винтовки скаутов неожиданно перестали слушаться хозяев и воспротивились движению. Немец раскраснелся от натуги, на висках запульсировали жилки, и он зарычал как дикий зверь. Синтетические мышцы экзоброни были сильны, но скаут — не тяж, его конек ловкость и скорость. А волю Вольфа подогревал долг перед командой Бочки, желание защитить сгрудившихся под стеной заложников и спасти того парня, что истекал кровью у стойки охраны. Винтовки медленно уставились воронеными стволами друг на друга. — Слабаки! — Звук выстрелов слился в один. Крупнокалиберные пули разминулись едва ли на миллиметр, проделав в лицевых пластинах скаутов по большой растресканной дыре. Нервные импульсы пилотов перестали напрягать искусственные мышцы, и скауты повалились на колени все еще сжимая винтовки мертвыми руками. Но стоило Вольфу ослабить волю, и они растянулись на земле.

— Сидеть! — рявкнул он на заложников. — Мой ствол, где? — спросил немец охранника.

— Второй ящик.

— Те, что внизу, в бронежилетах?

— Да.

— Кто с ними? — Вольф полез за стойку и вытащил свою гаубицу. Ловким движением он откинул барабан и вытряхнул патроны, зарядив вместо них бронебойные.

— Директор и главбух. Крепкий мужчина и женщина на каблуках.

— Оружие? Руки в стороны разведи.

— Стой, ты что хочешь цепочку перестрелить?

— Я бронебойные зарядил.

— Ключи у того, что ты вырубил первым.

— Понял. — Вольф метнулся к вырубленному грабителю. — Знаю, что тебе хреново, но не мог бы ты этих на мушке подержать, пока мы не разберемся? — Кивнул немец на заложников. У грабителя он отобрал не только ключи от наручников, но и пистолет-пулемет.

— Зачем?

— Бывает грабители внедряют своего человека. — Вольф бросил парню ключи и толкнул ногой оружие.

— Берегись!

То, что пришла опасность, Вольф понял еще до того, как парень набрал воздуха в грудь. Охранник заметно встрепенулся и выпучил глаза. Очередь прошила то место, где секунду назад находился Вольф. Он оттолкнулся телекинезом и им же в полете развернулся на звук. Стрелок прятался на лестничном пролете, уходящем в подвал к хранилищу. Пулеметчик потерял контроль над оружием, от небольшого тычка силой, громыхнул револьвер Вольфа и во лбу стрелка образовалась дырка. Бронебойная пуля прошла навылет, вырвав из затылка солидный кусок черепа. Вольф тяжело шлепнулся на пол и проскользил несколько метров. Брызги мозгов обдали стоящих ниже по лестнице, и кто-то завизжал противным женским голосом. В тот же момент мужской голос в крайне грубой форме посоветовал ей прекратить истерику.

— Эй, кто там остался? — прокряхтел Вольф, подымаясь на ноги. — Бросай оружие, выходи, убивать не стану. Устал.

— А не пошел бы ты!

— Я бы с радостью. Знаешь, как мне жрать охота? Слушай, сейчас охранник вызовет подмогу…

— Не вызовет.

— Понятно, связь вы блокировали. Тогда так, вы все, — Вольф указал стволом на заложников, — выметайтесь нахрен. Вызовите копов и скорую парню.

— Никто никуда не пойдет, иначе я грохну заложника!

— Выметайтесь, если он грохнет заложника — у него останется только один, а у вас появится шанс на повышение. Толпа с гомоном и стуком каблуков ломанулась к выходу. Банковские сотрудники и их клиенты толкались, тягали друг друга за одежду только бы выти первыми.

— Ты же говорил, там может быть их человек, — сказал охранник. Он уже снял наручники, но никуда не рвался, просто зажимал рану на боку одной рукой, а второй держал пистолет-пулемет налетчиков.

— В таком случае мы от него избавились, — возразил Вольф. — Жаль сразу не сообразил. У меня еще не было опыта освобождения заложников. Эй ты, я тебя еще долго ждать буду?

— Иди нахрен.

— Понял. — Вольф направился к месту, где уронил кексы. Двое выкатились из пакета, но брезговать Вольф не стал, просто отряхнул, обдул и отправил в рот. — Так, значит будем ждать полицию? — спросил немец с набитым ртом.

— Не стреляй, — я отпускаю заложников.

— Валяй. — Вольф поднял ствол и направил его на лестничный пролет. Дробно стуча каблуками по лестнице взбежала женщина, а сразу за ней по пятам следовал мужчина в пиджаке. Рука мужчины была заведена за спину.

— Бандит! — крикнул охранник, и Вольф оттолкнул женщину телекинезом вправо. Мужчина попытался достать из-за спины руку с пулеметом. Вольф не стал стрелять. Вся эта ситуация здорово его разозлила, поэтому он решил воспользоваться телекинезом. Запястье грабителя с хрустом вывернулось на сто восемьдесят градусов. Пистолет-пулемет полетел на землю, а бандит завопил как девчонка, схватившись здоровой за травмированную руку. Вольф от всей души швырнул урода головой на стену и тот сложился как куча мусору.

— Эй, кто там остался?

— Й-я-а. Только я заложник, честное слово. Не стреляйте. — Вольф глянул на охранника и тот кивнул.

— Выходите.

Мужчине, показавшемуся на лестнице, было за пятьдесят, но он сохранил свое тело в хорошей форме, поэтому Вольф с ходу задал вопрос.

— Хранилище открыли?

— Д-да…

— Хорошо. Обезоружите, и тащите туда этих двоих. Они даже, если очнуться — сопротивление оказать не смогут. Только быстро. Справитесь? — мужчина неуверенно кивнул. — Я наверх, у меня там товарищ переживает.

Вольф оставил первый этаж и вскоре уже стоял перед знакомым кабинетом. На двери красовалась жженая отметина. Немец постучал, позвал, но никто не открыл. Тогда он просто выбил дверь ногой и влетел в него как герой боевика. Два трупа лежало под стеной, а Ник заливал кровью ковер.

— Нет, нет, парень! — Вольф грохнулся на колени. — Стоп… — сказал он сам себе. Голова Ника была немного вывернута. Левый висок полностью залило кровью из длинной раны проходящей над полосой грибов. Обычного круглого отверстия не было, пуля прошла вскользь. Вольф, затаив дыхание, приложил два пальца к шее парня. — Ну слава тебе Господи! — Пульс был. — Никки, — Вольф аккуратно ударил парня по щеке. — Просыпайся.

Голова гудела как колокол и раскалывалась как ясеневое полено. Мне что, топором врезали?

— Не-не-не, — Вольф перехватил мою руку, — не трогай, еще инфекцию занесешь. Сейчас тебя доктор глянет.

— Какой еще доктор?

— Какой приедет. Сирен еще не слышно. Ты идти можешь?

— Могу, — сказал я, но уже поднявшись на ноги был не так уверен в своих силах. Вольфу даже пришлось меня поддержать.

На первый этаж мы спустились одновременно с сиренами копов. Сначала нас грубо обыскали, у Вольфа вновь отобрали ствол и пустую упаковку от кексов, и только потом пустили врачей. Рану на виске мне промыли, забрызгали какой-то едкой фигней и залепили длинным пластырем. Спасением стала крупная таблетка, что сняла головную боль. Я все еще ощущал себя пожеванным и разбитым, но уже с целой головой.

После скорой помощи нас отвезли в полицейский участок. Вольф оказался гвоздем программы, но моему допросу, а также допросу разбежавшихся заложников тоже уделили некоторое время. По дороге я успел залезть в сеть и прочитать несколько заголовков статей о марионетках. Расстрелы, зверства, теракты, эксперименты и это не всегда марионетки, иногда такое делали с ними — мне хватило, чтобы определиться. Пока листал страницы Интернета, на мизинце и ребре правой ладони заметил едва видимое пятнышко крови. Попросил у копа влажную салфетку, уже намеревался стереть, но тут до меня дошло — я не касался головы. Кроме того, рана над левым виском, а пятно мало того, что на правой руке, так еще и на ребре. Я сжал ладонь в кулак и пятно образовало круг. Точно! Этой рукой я держал ручку, когда всадил ее в бедро болтливому, но кровь тогда не пошла. Или я просто не заметил? В любом случае я решил подождать до участка. Ни влажной салфеткой, ни водой из крана стирать пятно я не стал. Я хотя и заучил несколько формул, которые регулярно с умным видом декламировал клиентам, но в химии не разбирался и как подействуют на кровь спирт с хлоркой, или что тут используют, я не знал. Поэтому перед тем, как отпросится в туалет, прихватил с собой бутылку минералки с автомата. Запершись в кабинке, я аккуратно смочил руку минералкой и стер пятно бумажным полотенцем. Сложив, его в несколько раз, я с трудом запихнул бумагу под чехол телефона и отправился на допрос.

Детективу я сочинил красочный рассказ о том, как три мужика в одинаковых костюмах пытали менеджера на предмет личных данных вкладчиков. О том, что пробил одному ногу — умолчал, а детектив об окровавленной ручке не спрашивал, что значило — бандиты забрали ее с собой. Копы такую улику пропустить не должны. Мне самому история казалась полной чушью, но копы поверили. Эти уроды оказывается действительно пытали еще одного менеджера до того, как зайти ко мне, даже оставили его в живых, чтобы он подтвердил мою историю. Ад закончился уже глубокой ночью. Вольф был зол и голоден, я превратился в инертную массу, банковские служащие начинали истерить по второму кругу, а копы устали от допросов и сбились с ног ища в городе троицу сбежавших бандюков. Канат давил местное начальство толстыми связями и гадким характером, так что нас отпустили.

— Ну и везучий же ты парень! — злобно сказал мне дед. — Вот как можно вляпаться в две передряги за такое короткое время? — Я устал, поэтому, чтобы не послать ускоглазого, просто молчал. — Собирайтесь, поедем на Бочку.

— Да пошло оно все! Не хочу! — неожиданно выпалил я, сам не понимая, что творю. Просто достали уже эти приказы. Я сам ничего током не решал с момента прибытия в этот мир.

— Сейчас это самое безопасное место. — Вольф перешел в режим папочки и его слова стали мягче. — Подумай, вдруг это ограбление — тоже не совсем ограбление.

— Нет, это ты послушай. Даже если у кого-то были какие-то планы они провалились. Ну, или их исполнили. Позняк метаться. Сейчас нам уже точно ничего не угрожает. Я хочу расслабится. Пива уже целую вечность не пил. Есть в этом мире хорошее пиво?

— Я думал ты не пьешь, — сказал Канат.

— В том мире я пил пиво по субботам. Не много — пара бутылок, но мне хватало охмелеть.

— А почему по субботам? Это как-то с религией связано? — спросил Вольф.

— Нет! — Он таки сумел выбить из меня улыбку. Мне вспомнилось как в студенческие годы я ходил с соцопросами и на автовокзале нарвался на адвентиста седьмого дня. Он мне тогда целую кипу брошюр втюхал, а потом на моих глазах нарвался на свидетелей Иеговы. При чем бравый адвентист не струхнул и продолжил агитацию, а я едва не удавился смехом, даже их чрезвычайно доброжелательный и культурный диспут, полностью выходящий за границы добра и зла, не дослушал. — Это сейчас у меня тренировки каждый день, а в том мире я только в тренажерку ходил трижды на неделю по будням. Ну а суббота — день после тренировки и день до.

— Понятно… Знаешь, есть тут одно место, где нас мигом приведут в норму. Да и охрана там получше будет.

— Лучше, чем в банке?

— Золотой мандарин? — спросил Канат. Вольф кивнул.

— Пожалуй, там действительно лучше, да и заслужили вы. Так уж и быть, провожу вас, чтобы опять никуда не встряли.

— Ага, — кивнул Вольф. — И проводите, и проконтролируете… Сервис оцените….

— Ану цыц! Тоже мне юморист выискался.

— Не бережете вы себя, уважаемый! — поддел Вольф старика. — За сердцем не следите.

— Мое сердце еще вам зеленым фору даст.

Весь юмор этой перепалки стал понятен только после того, как мне объяснили, что Золотой мандарин — не совсем обычное игровое заведение. Вернее, игровым он был только во вторую очередь. Здесь были элитные комнаты для покера, шахмат и прочих игр, спокойно можно было сделать ставку на любой вид спорта и соревнование в любой части мира, но вездесущий ширпотреб вроде костей, блэк-джека и однорукого бандита — отсутствовал. Игры велись исключительно меж гостями заведения, а вездесущие охранники и крупье следили за тем, чтобы правила честной игры соблюдались неукоснительно. Шулерам вход в заведение был закрыт навсегда. Но главной достопримечательностью Мандарина была не игра, а сервис, позволявший оплатить любое легальное и не очень развлечение: расслабляющие и стимулирующие процедуры, изысканные напитки и еда, легкие наркотики, мужчины и женщины на любой вкус, бойцовский клуб и прочие адреналиновые забавы были здесь совершенно обыкновенным делом. Основную массу сотрудников Мандарина составляли выходцы двух конкурирующих «Школ наслаждения». Выпускники этих школ владели не только навыками секса, но и обширными социокультурными знаниями, могли вести беседу на сотни тем и держались в обществе не хуже потомственных аристократов. Диплом школы легко открывал дорогу в мир больших денег, и редко какой выпускник не обзаводился личным прибыльным делом через несколько лет после выпуска.

Вызванный Канатом лимузин привез нас на подземную парковку комплекса. Вход здесь был обставлен ничуть не хуже, чем парадный, но разрешался только проверенным гостям. Нет, мы ни от кого не прятались, просто через парадный ход нас не пустили бы в виду довольно потрепанного состояния и наличия строгого дресс-кода. Золотой мандарин пекся о сохранении репутации, но у Каната были связи, влияние и ВИП-карта этого заведения.

Подземная парковка напоминала музейный зал. Никакой кости, только мрамор и переливающиеся хрустальными искрами люстры. Лимузин подрулил аккурат к бордовой ковровой дорожке с золотыми стойками невысокой оградки. Заканчивалась дорожка двумя швейцарами в красно-черных ливреях с золотым шитьем и громадными двустворчатыми дверьми из настоящего темного дерева, стекла и бронзы. По бокам дверей в нишах между декоративных колонн стояли стилизованные под доспехи средневековых рыцарей пехотные тяжы. Их огромные треугольные щиты с гербами-животными упирались острием в пол, а из-за верхней кромки торчала рукоять меча. Сами же руки тяжей были спрятаны за щитами, а там вполне хватало места, чтобы спрятать приличных размеров пулемет.

Мы подошли к двери, и лакеи услужливо распахнули створки. В холе блондинка в черном вечернем платье с упоением целовала высокого мужчину. Брюнет с длинными вьющимися волосами прижимал ее со знанием дела, нежно и в то же время крепко, чтобы женщина могла вполне насладиться мощью мускул, которым было тесно под белоснежной рубашкой. Мне так и хотелось закричать — «химик»! Без стероидов такое тело не сделаешь! Чтобы было понятней — именно таких гадов рисуют на обложках женских романов. Наконец любовники сделали перерыв подышать нормально, но объятий не разорвали.

— Я буду ждать тебя, прекраснейшая из женщин! — с пылом произнес густой баритон.

— Хватит уже, — весело возразила девушка. — Ты подарил мне незабываемый вечер, и я сполна его оплатила.

— Но я действительно буду рад видеть тебя снова! — обиделся… проститут, или как его?

— Прощай. — Девушка вырвалась из объятий, хлестнув мужика длинным хвостом волос. — А!?

— Мари?! — произнесла хором наша троица.

— Э… Дедушка? — Румянец стыда залил прекрасное личико. — Что ты здесь делаешь?

— Я что делаю?! — Канат неожиданно стал европейцем, променяв щелочки на идеально круглые глаза. — Это что сейчас было?!

— Ну…

— Да понятно, что было, — решил вмешаться я. — Сами за этим пришли. — Я решительно двинулся вперед.

За мной отмер Вольф, а уже за ним двинулся Канат. Правда старик пробурчал что-то похожее на, — Дома поговорим… — Сцен устраивать не стал — и то хорошо.

Чуть дальше в холле нас уже ждали: Каната — пышная шатенка, Вольфа — хрупкая брюнетка с вьющимися волосами, а меня — круглолицая, короткостриженая подтянутая блондинка с каталогом. Девушка мило представилась Ольвией и предложила выбрать любую другую коллегу из каталога для эскорта. Осмотрев спортивную фигуру девушки, я отказался.

Сначала наш эскорт устроил поход в сауну. Ольвия имела медицинские навыки и сняв мою повязку заменила на водонепроницаемую. После сауны нас развели по кабинетах для массажа. Под нежными, но крепкими и умелыми руками я окончательно размяк от наслаждения, поплыл от усталости и провалился в глубокий крепкий сон. Похоже в этом мире у меня выработалась очень пагубная привычка.

Глава 7

Проснулся я на большой кровати в просторном номере от шума льющейся воды. Огромные окна во всю стену были наглухо зашторены занавесками с блестящей серебряной окантовкой. Раскидистая хрустальная люстра тоже отсвечивала серебром в режиме ночника давая достаточно света, чтобы опознать очертания отполированной до блеска мебели. Из приоткрытой двери в дальнем углу вырывалась тонкая полоса желтого света и наискосок перечеркивала картину с непонятным пейзажем. Шум воды стих. Буквально через минуту дверь открылась, картина на стене вспыхнула буйством красок и утонула в тени. Вышедшая из душа нимфа была полностью нагой, если не считать закрученного на голове полотенца. Щелкнул выключатель и свет погас, оставив лишь силуэт нагого тела в серебряном свете ночника. Я приподнялся на локтях, и девушка это заметила.

— Не спишь? — спросила Ольвия.

— Я и так, похоже, пропустил самое интересное.

— О нет! — засмеялась девушка. — Самое интересное еще впереди… — пообещала она. Сорвав с головы полотенце, Ольвия встряхнула короткие влажные волосы и с кошачьей грацией направилась ко мне. Мое тело дало знать, что очень-очень хочет интересного, а еще я наконец заметил, что под вздыбившимся одеялом совершенно голый. И прятаться не собираюсь! Нафиг это одеяло.

Я так и остался лежать на приподнятых локтях, пока девушка не подошла и не склонилась надо мной дразня формами и ароматом свежести. Ее колени коснулись моих бедер, а руки обрушили плечи на кровать. Ольвия медленно прижалась всем еще влажным телом, коснулась своими губками моих и разум затопили инстинкты. Перехватив девушку поудобней, я оказался сверху. Мы нашли единый ритм практически мгновенно. Я сжимал ее как желанную добычу, но и она меня не отпускала. Ее тело оказалось сильным, удивительно гибким. Пару раз в пылу удовольствия мы менялись местами и переплетались телами по-новому, не жадничая и даря друг другу всю силу и энергию, которую имели, пока наконец не выжали друг из друга все.

— Ураган! — заявил я и был вознагражден смешком удовольствия.

— Мне придется снова принимать душ! — с притворной обидой заявила Ольвия.

— Я с тобой.

— Не стоит. Поверь. Было здорово, действительно ураган и, если ты не хочешь превратить его в бессмысленный марафон — не стоит.

— Ладно, — согласился я с некоторым сожалением. По здравому размышлению, я насытился, да и сил повторить мне точно не хватит.

— Вот и ладно. — Ольвия чмокнула меня в нос и упорхнула в душ. А я с посвежевшей головой прикинул нынешнюю ситуацию.

Черт, телефон! Мобильник отыскался на тумбочке возле кровати. Под чехлом явно прощупывался прямоугольник, и я успокоился.

— Слушай, а где моя одежда? — спросил я, постучавшись в двери душа.

— В химчистке, — ответила Ольвия. — В душе есть халат, но тебе придется подождать. — Куда деваться, я подождал. Девушка на этот раз выскочила не голой, а в таком же халате, что ждал и меня на вешалке возле раковины. Своры баночек, бутылочек, тюбиков и прочих мыльно-рыльных принадлежностей отыскалась в небольшом шкафчике на уровне зеркала. Чтобы не сломать себе мозг я быстренько отыскал гель для душа и захлопнул дверку. Тут только женщина разберется.

— Слушай, а эту наклейку гелем мочить можно? — спросил я куртизанку, высунувшись из ванной и имея в виду пластырь на голове.

— Можешь не боятся, только сильно не три.

Побаловав себя сильным контрастным душем, я с опаской посмотрел на шкафчик, но искать в нем бритву и гель не решился. Мужики со мной согласятся, однодневная щетина — не щетина вовсе.

Пока я мылся, мой номер преобразился. Ольвия раздвинула шторы, и все обилие металлических или просто хорошо отполированных деталей мебели заблестело утренним золотом. Золото сменило и неоновые огни на зданиях за окном. И только небо было синим, да безоблачным, не то, что моя жизнь. Девушка ждала меня на диване и уже приготовила набор для смены пластыря. Пока она сдирала старый, опрыскивала рану какой-то ароматной дрянью, моя голова лежала на ее коленях. В больнице так не сделаешь, и мне бы радоваться… Но я уже переключился на решение насущных проблем. Мне нужен антидот.

— Все, — сказала Ольвия. — Завтрак закажем в номер или спустимся в ресторан?

— А как же дресс-код?

— В шкафу тебя ждет костюм. Размер твой.

— Вот это сервис!

Синий костюм я одел сам, а вот полосатый галстук завязала Ольвия. Я с этой удавкой никогда не дружил. Нет, понятное дело, что галстуки у меня были, просто единожды завязанные в магазине продавцом, они у меня никогда не развязывались. Ольвия тоже приоделась в белое хлопковое платьице, и мы как пара богатых индюков спустились в ресторан.

— Ник! — Вольф со своей сопровождающей заметили нас раньше. В коричневом костюме с бабочкой на шее он выглядел импозантно даже несмотря на то, что не переставал жевать. Нож с вилкой так и мелькали над небольшим кусочком мяса, уничтожая его с небывалой скоростью. Впрочем, остаться голодным немцу не позволил официант, что заменил пустую тарелку на полупустую в момент, когда мясо исчезло. И зачем они кладут такие крохотные порции на такие большие тарелки?

— Привет. Я смотрю тебя не отпустило? — Мы уселись напротив Вольфа. Его эскорт-подруга элегантно улыбнулась и отправила в рот листик салата. По тому как медленно она жевала, я понял, это ее первая тарелка.

— Что? А, нет. Я еще в сауне удовлетворил свой голод.

— Коктейли?

— Не просто коктейли, а лучшие протеиновые коктейли во всем мире, — Вольф назидательно ткнул в мою сторону тупым столовым ножом. — А сейчас у меня просто хороший аппетит. Здесь умеют готовить.

— Да, и что это за мясо?

— Стейки песчаного червя.

— Чего? — мой желудок немного взбрыкнул.

— И ты туда же… — расстроился Вольф. — Выбрось из головы свои стереотипы, это вкусно!

— Нет, спасибо, пускай будут, а мне мяса потрадиционней. Посоветуешь? — спросил я Ольвию.

— Птица, рыба, ящерица, млекопитающие?

— Птица, — решил я. Ящерицы такого отторжения как черви не вызывали, но экспериментировать не хотелось. — Что-то с острым соусом.

— Бери индеечью грудку на углях с соусом халапеньо, — высказался Вольф. Я глянул на Ольвию и та кивнула.

— Согласен. И зеленый чай без сахара на твое усмотрение. — Куртизанка подняла руку и возле столика тот же час нарисовался официант.

Мне стало не по себе, чувство опасности погнало завопило благим матом. Чей-то холодный взгляд куском льда уперся мне в затылок. Я резко повернулся, но ощущения смешались, и я больше не мог определить откуда идет это чувство.

— Что такое? — насторожился Вольф.

— На меня никто не смотрит?

— Нет… — Холод отступил.

— Показалось.

— Это, брат, у тебя паранойя от пережитого, — Вольф отмахнулся вилкой, но я так уверен не был. Чей-то взгляд отчетливо прошелся по мне, будто рентгеном просветил до самых костей.

Немного отвлекло мясо. Сочная грудка с золотистой корочкой оказалась неожиданно маленькой и до чертиков, до огненного дыхания острой из-за соуса. Мне понравилось так, что я, еще не прикончив эту порцию, заказал вторую. К финалу моей трапезы в ресторан спустился Канат. Завтракать старик не стал, хлебнул кофейку и отдал команду выдвигаться. Сопливых сцен расставания, как у Мари, наш эскорт устраивать не стал, но все же девушки заверили, что будут рады видеть нас вновь.

Хоть я и припозднился на корабль, утро на Бочке для меня началось так же. Невозмутимый Шона немного поронял меня на маты, после чего отдал в распоряжение Мари. После каждой моей улыбки в которую я вкладывал долю ехидства, девушка смущалась, краснела и отводила взгляд, а я пользовался и валял ее по полу. Теперь Шона был недоволен дочерью, но каждый ее промах он комментировал сухо и бесстрастно. В какой-то момент стыд за поведение в зале перевесил вчерашний позор и меня сначала технично звезданули по печени, потом картинно уложили броском, а в третий раз так заехали пяткой в челюсть, что в последующей тренировке смысл отпал. Не только в рукопашке, но и в фехтовании со стрельбой. Сильно сожалея о том, что издевался над столь хрупкой девушкой, я был отправлен в лазарет. Уже в дверях вернулся чертов взгляд. Откуда? Как? Кто мог смотреть на меня в пустом коридоре? Все двери закрыты, в обеих концах пусто.

— Чего застыл? — спросила Асоль.

— Тьфу ты! — я чуть не подскочил. Не заметил, как она дверь открыла, пока по сторонам пялился.

— С тобой все нормально? — поинтересовалась она, нахмурив лоб.

— Кто из нас доктор? — спросил я. — Точно знаю только то, что люлей я отхватил знатных, но голова кружится уже перестала.

— Заходи, посмотрим.

Как не странно, я был в норме. Никаких сотрясений и прочего, но до завтра меня освободили от тренировок. Вот только бездельников на Бочке не держат, и я, весь такой свободный, отправился на кухню под руководство Ясмин. Вольф тоже присутствовал там. Немец лихо орудовал большим ножом нарезая мясо одинаковыми кубиками и исподтишка поглядывая на женщину. Мужику почти сорок лет, а ведет себя, как влюбленный школьник.

— Вижу тут работников хватает, я и не нужен вовсе.

— Еще чего! — возмутилась Ясмин. — Бери нож и садись лочу чистить.

Лоча была похожа на длинную дыню с кожурой черного цвета. Под кожурой плод имел сиреневую окраску, и слава Богу не красил рук. Вольф протянул мне длинный широкий нож, и я принялся за работу. Обычную дыню надо просто разрезать вдоль и вычистить семена, но лоча имела внутренний одеревенелый стержень, на котором нарастали столь же твердые семена, поэтому пришлось повозится, сняв шкуру, а после срезая куски плода полукольцами. Оставалось уже меньше половины, когда взгляд пронзил затылок ледяной иглой. Я дернулся, огрызок лочи вырвался из руки и лезвие отлично наточенного ножа прошлось по левой ладони.

— Твою мать! — Взгляд жег холодом и не отступал. Вместе со мной он уставился на набухающую полосу крови и так же синхронно перешел на Вольфа, когда тот окликнул меня.

— Да что с тобой сегодня творится? Покажи. — Я протянул окровавленную ладонь немцу.

— Царапина, но лучше пускай Асоль обработает.

— Эй, а я что уже ничего не могу? — обиделась Ясмин. — Кости, мышцы и кровь, это мое. Кроме того, у нас тут все есть. Запоминай на будущее, только руки помой и вытри.

Пока я мыл руки, Ясмин забралась в один из угловых шкафчиков и достала оттуда аптечку. Рана была быстро обработана антисептиком и перетянута бинтом, а взгляд не отступал. Он так же, как и я пялился на руку, но интересовала его Ясмин, стоящий рядом Вольф, но никак не мой дурацкий порез. Чертова мысль уже мелькала в моей голове, но я отгонял ее. Больше не стоит. Я знаю кому принадлежит этот взгляд, пора признать, что довольно скоро я превращусь в марионетку, в угрозу для экипажа Бочки.

— Ладно, Ник, иди лучше словарь почитай, — предложил Вольф. — Или произношение отработай.

— Мне казалось я уже нормально говорю.

— Тебе казалось, — в один голос заявили Вольф с Ясмин.

— Выговариваешь отчетливо, но с ужасным акцентом, — добавила женщина.

— Ладно, пойду поработаю.

Давление взгляда слабло и пропало еще до того, как я вошел в свою каюту. К черту произношение. Где там мой телефон. Я снял чехол и вытащил кусок бумажного полотенца с едва заметными розовыми разводами. В каком-то фильме о полицейских крутой коп с пафосом вещал что для анализа ДНК нужна одна лишь молекула. Фильмам я не особо верю, но вдруг? Я достал из ящика ножницы и разрезал полотенце на четыре части, не особо понимая, что собираюсь с этим делать, как мне кажется, это увеличивает мои шансы вчетверо. Стоп. Ха! Да это шикарная идея!

Один из кусочков полотенца я вернул под чехол телефона, остальные смахнул в верхний ящик и направился в рубку. До этого я видел его лишь мельком. Да и само название «рубка» — лишь дань традиции. Корабль управлялся из комнатушки немногим больше кабины пилотов в пассажирском Боинге. Еще одним отличием было то, что эта комнатушка пряталась едва ли не в центре нашего бочкообразного судна. Обзор обеспечивала куча камер на стене мониторов, а за безопасностью следило не меньше датчиков. В нормальном режиме Бочка вообще шла на автопилоте и только взлет с посадкой осуществлял пилот. Правда при мне такого еще не было, а Вольф в разговорах вспоминал только один случай посадки — когда кораблю требовался ремонт. И все же, как истинный педант Шона проводил в рубке по пару часов утром и вечером, прогоняя бесконечные тесты на всех ключевых и не очень системах.

— Капитан? — я вежливо постучался.

— Входи.

— Капитан, можно мне отлучится с корабля?

— Причина?

— Хочу сложить и зарегистрировать завещание, — сказал я. Шона оторвался от мониторов и бросил на меня заинтересованный взгляд. — При такой жизни лишним не будет.

— Может воспользуешься услугами Каната? У него куча знакомых. Не сомневаюсь, что он может вызвать юриста к нам на борт.

— При всем уважении…

— Понял, — перебил меня капитан. — После обеда возьмешь Вольфа и спуститесь в город. Только с юридической фирмой определись наперед, и не затягивай пребывание внизу.

Вместо того, чтобы тратить время на поиск конторы, я спросил совета у Каната, а сам залез в Интернет в поисках информации другого толка, может еще чего придумаю. Среди кучи хлама и домыслов, я нашел одну довольно таки интересную статейку. Некий аспирант сравнивал марионеток с экзоброней, ведь для управления броней тоже используются нейрогрибы носителя. Пробы из колонии человека вводятся в специальные стерильные формы с питательной субстанцией и за несколько дней полностью прорастают в синтетические мышцы брони образуя псевдонервные цепи. Когда обросшие грибком пластины шлема соприкасаются с материнской колонией на теле человека, последний может управлять синтетическими мышцами как своими. Но только при условии соприкосновения с материнской колонией, поэтому ни один пилот не может управлять чужой броней. Эта штука сугубо индивидуальна.

Аспирант упоминал столь редкое явление, как управление броней на расстоянии. Информация понемногу кипятила мне мозг, поэтому пришлось копнуть глубже. Нашлась куча баек и несколько видео о том, как некий сержант дергал рукой брони после выхода, или топал ножкой, или еще чего творил. Судя по всему, подобные вещи вытворять с броней могли многие, но только возле брони и сразу после разрыва связи. Полноценное управление — как Санта Клаус, все слышали, но никто не видел. Аспирант же построил свою теорию на том, что раз андроиды Андорума общаются телепатически, то могут и такое творить, вот только кукловодами были люди, и противники теории напирали на их пси-способности. В общем тема была мутной, именитые ученые мужи в обсуждении скатывались до лексикона портовых грузчиков и никак к единому мнению прийти не могли. Я вот склонен был верить аспиранту. Верить, но понять, как это использовать не мог. Хоть время скоротал.

Обед прошел спокойно. Мое решение написать завещание особого фурору не вызвало. Как оказалось, на Бочке его разве что у детей не было. Народ нередко возвращался на борт с подпорченной шкуркой, Хосс с капитаном так вообще по пару раз на самой грани были.

Контору я выбрал по совету Каната — «Вэньшен и сыновья», но прежде чем направится к юристам с хитрым прищуром глаз, заскочил в Минералбанк. После вчерашнего они должны были здорово усилить защиту. Ограбление — очень плохая реклама для банка, а два ограбления — уже финансовая смерть. Так что я надеялся на ближайших полгода их хватит, а больше мне и не надо. Теперь в банке вместо обычных охранников дежурили бойцы в экзоброне, как сообщил нам менеджер спортивного телосложения. Собственно, такой отряд был и раньше, но их из строя вывел псион-иллюзионист. На этом моменте мы с Вольфом синхронно переглянулись. Менеджер истолковал наше замешательство неверно и наплел нам с три короба, о шлемах экзоброни оснащенных особыми визорами и куче других защитных устройств.

— Обойдемся без лирики, — перебил я его. — Вольф, подождешь, пока мы переговорим? — Немец удивился и конечно же обиделся, но в таких вопросах потакать ему я не собирался. Да и устроили его в комфорте, как героя вчерашнего дня с чаем и горкой эклеров.

— Хочу арендовать ячейку. На год. — заявил я, как только мы оказались наедине с менеджером.

— Особые пожелания: буквенный пароль, цифровой код?

— А без этого нельзя? Ну, чтобы просто с ключом и удостоверением личности.

— Можно, — согласился менеджер.

— А если, скажем, меня прикончат?

— При стандартном договоре, после подтверждения вашей смерти, ячейка переходит законному наследнику или наследникам.

— Что, даже ключ не нужен?

— Это как вы пожелаете. Можем внести в договор отдельной строкой.

— Внесем, — согласился я.

Пока молодой человек стучал по клавиатуре меняя текст договора, вернулся Взгляд. И хотя пришел он с чувством противного холода, я был рад. Достал телефон, и в текстовом редакторе набрал два предложения. — Ты наследил. Досмотри, тебе понравится. — Он заинтересовался. Точно заинтересовался.

Менеджер распечатал контракты, и я подмахнул их не глядя. Хотел успеть до того, как взгляд исчезнет. После того, как я получил свой ключ, мы спустились в хранилище, и вставили ключи в замки ячейки 168. Открыть сейф можно было только так, и только потом, достав из ячейки небольшой бронированный чемоданчик, я уединился в отдельной комнате без камер при хранилище. Чемоданчик тоже имел замок, но требовал только моего ключа. Открыв его, я первым делом бросил туда клочок бумажного полотенца, после чего достал из кармана чистый сложенный вчетверо лист и ручку.

— Друзья, — начал выводить я на бумаге. — Извините если пишу непонятно, еще не освоил письмо. Впрочем, если вы это читаете, наверняка мне есть за что извинятся кроме письма. И так — я мертв, что не мешает мне отомстить. В ящике вы найдете клочок бумажного полотенца, а на нем кровь человека, сделавшего меня марионеткой. — Голова взорвалась ледяным негодованием, и лишь на мгновение мой кукловод потерял контроль, но этого хватило, чтобы я отвесил скотине хорошего ментального пендаля. И он улетел! Реально улетел! Фиг ты меня сломишь, мудак. Так, не отвлекаемся. — Это произошло в банке. Один из троицы, что ранила меня был кукловодом. — Думаю, этого хватит.

Я закрыл чемоданчик и позвал менеджера, вместе мы запечатали его в стене среди сотен таких же. Наверх я подымался в прекрасном настроении коряво насвистывая Oh du Lieber Augustin, чем немало насмешил Вольфа, решившего показать, как правильно надо насвистывать эту песенку.

У Вэньшеня, Вольф уже сам собирался удалится, но тут я его удивил и попросил присутствовать. Тем более, что все свое имущество я оставлял ему. Немец был тронут.

— Но почему?

— Потому, что ты спас мне жизнь, был моей нянькой с первых дней в этом мире. Да и просто потому, что ты хороший мужик.

На Бочку мы возвращались в тишине, думая каждый о своем. Вольф наверняка был смущен моим доверием, а я размышлял о том, стоит ли отдать ему ключ прямо сейчас или надо подождать. Все же я решил повременить. Тем более что мало, всего этого мало. Через неделю или месяц меня могут подчинить… Не будем себе врать, могут! И тогда я сам пойду в банк и сожру ту чертову записку с куском полотенца. Мало. Всего этого мало.

Мы вернулись к ужину. От моего хорошего настроения к тому времени не осталось и следа. Команда списала все на завещание, и никто не донимал меня вопросами. Я быстро прикончил свою тарелку рагу и, пробормотав слова благодарности, убрался в каюту. Повторный мозговой штурм и случайные ссылки по теме марионеток в поисковике не дали мне ничего нового. Время быстро перевалило за полночь, моральная усталость давила на виски и тянула в постель, но едва я погасил свет и улегся, как вернулся Он.

— Поговорим? — проорал далекий голос в моей голове. Это точно кукловод.

— Какого хрена? Чего тебе надо?

— Мысленно, придурок! Ты можешь разговаривать мысленно.

— Так бы и сказал, мудила! — подумал я.

— Матерь Божья, — обозвался он через несколько секунд. — Не просто думай, адресуй эти мысли мне!

— Ты достал уже! Свали из моей головы!

— Вот так лучше.

— Свали нахер, мудила! — проорал я мысленно, подкрепив посыл таким же ментальным пенделем, что и в банке, но кукловод выдержал удар.

— Нет! — Вместе со словами кукловода мне прилетел такой ответ, что казалось пол с потолком поменялись местами как минимум дважды. — А теперь, мы поговорим.

— Я сплю! — Пока не прилетело опять, я вскочил с кровати и достал плеер с верхнего ящика стола. Быстро в постель, а теперь наушники в уши и шведский пауэр-метал на всю. Спасибо тебе, Господи, за HammerFall. Противный голос все еще орал и бесновался в моей голове, но никак не мог пробиться сквозь гром барабанов и тяжелые рифы электрогитары. Вскоре ему пришлось отступить. А я понял, что не справлюсь один.

И не надо. Это рисково. Но попробовать стоит. Не открывая глаз, я встал, нашарил рукой стул, сел и подтянулся к столу. Бумага нашлась в верхнем ящике стола, в среднем была ручка.

— Привет, Вольф, — написал я вслепую по-немецки, — если ты разобрал мой почерк, то, наверное, уже понял, что это я, Ник. Не спеши бежать ко мне, или рассказывать об этом письме кому-либо. Настоятельно прошу прочитать его до того, как ты примешь любое решение. Так уж случилось, что мне нужна твоя помощь. То, что вы не обычные наемники, я понял давно, но недавно пришел к выводу, что для легализации фильмов я не нужен был вовсе, этот контракт — прекрасная возможность удержать меня на борту. Если из меня готовили наживку, то она сработала. Ты был прав, то ограбление было не совсем ограблением. Троица в одинаковых куртках не пытала менеджера, его и девушку заставили рассказать все о нейромарионетках, после чего хладнокровно пристрелили, а мне наоборот жизнь сохранили намеренно. Да, до этого мне в затылок вкололи дозу чужого грибка.

Помнишь, ты говорил о том, что у меня паранойя? Тут ты ошибся, я действительно чувствовал чужой взгляд, вот только он был направлен не на меня, а из меня. Ублюдок смотрел моими глазами, и слушал моими ушами. За письмо не переживай. Столь дерьмовый почерк от того, что я пишу, закрыв глаза и заткнув уши наушниками. Мы можем переговариваться мысленно, но остальные мои мысли для него закрыты. Не знаю, будет ли так всегда, но сейчас он думает, что я сплю.

Глава 8

— Поговорим? — утро началось с вопроса. Собственно, он меня и разбудил.

— Чего? — я разлепил глаза и, приподняв голову, уставился на тьму комнаты.

— Мысленно, дружище, мысленно, — сказал голос в моей голове.

— Черт! — я откинулся обратно на кровать. Перемена, что случилась в голосе кукловода за ночь меня не порадовала. Он стал собраннее и вернул то ехидство, что звучало еще при нашей первой встрече. — Поговорим, согласился я.

— Тебе нужно противоядие, и по определенным причинам ты можешь не бояться, что я тебя обману. Но мне тоже кое-что нужно.

— Перебьешься.

— Нет. Для этой операции я использовал слишком много ресурсов. Мои работодатели не оценят такой расточительности.

— С этого места подробней.

— Может тебе еще все пароли и явки сдать? Медленно так, чтобы успел записать и упрятать их в банковскую ячейку? Высший бал за наглость, но креативность хромает на обе ноги. Просто так отдать тебе антидот я не могу, от этого уже моя жизнь зависит.

— Ври больше. Кукловодов считанные единицы. Ничего тебе не будет.

— Умный парень и выводы делать умеешь, но не всегда правильные. Андоруму нужны эффективные инструменты, а не кучка беспредельщиков, упивающихся собственной уникальностью и властью. Наказывать андроиды умеют с холодной математической точностью и эффективностью. Смерть среди кукловодов не такое уж и редкое явление.

— Ну…

— Не перебивай! Разговор и так много сил забирает. — Изначально ты должен был убить Болатов.

— Всех троих?

— Только ускоглазых.

— А теперь?

— А теперь мне нужны документы, что эти двое хранят в своих сейфах. Аппаратурой мы тебя обеспечим. И никто, слышишь, никто не пострадает.

— Я пострадаю. У меня с Канатом сделка на несколько миллионов.

— Когда успел? — удивился кукловод.

— При переходе с собой флешка полная фильмами была.

— Повезло… Хотя, да, теперь уже не очень.

— Почему это? Ты ведь мне все компенсируешь. Как минимум парой миллионов обеспечишь, чтобы я не оголодал. И документы новые сделаешь.

— Сделаю, — легко пообещал кукловод. Слишком легко.

Давление чужого сознания исчезло. Я растер лицо ладонями, чтобы хоть немного взбодриться. Врет? Да по любому! Что там со временем? Телефон обрадовал меня двумя минутами до звонка будильника. Похоже, в душ я сегодня попаду первым. Не то, чтобы с этим были проблемы, все же изначально Бочка была рассчитана на несколько сотен человек экипажа, просто сейчас не хотелось ни с кем пересекаться. Я полез в шкаф за полотенцем и свежим бельем.

— Да, совсем забыл… — голос в голове возник так же резко, как и пропал. — Ты что, обмочился? — съехидничал он, увидев трусы в моих руках.

— Слушай, придурок, не в твоих интересах заставлять меня дергаться. Это могут заметить.

— Логично… Постарайся как можно раньше узнать следующую остановку Бочки. Турфан взбудоражен, я не смогу передать оборудование для слежки здесь.

— Постараюсь.

— Это в общих интересах, — заявил кукловод перед тем, как исчезнуть. А я подумал, что правильно писал письмо с закрытыми глазами. Письмо… Теперь его надо переписывать, или дополнить, но это ночью, только ночью. Сейчас душ.

После душа я потопал на кухню, откуда уже разливались чудесные ароматы кофе. Никто не встает раньше Хосса, а он любитель этого крепкого напитка, правда до кофе он еще не успел дойти — смаковал трижды пересоленное рагу. Я поздоровался и взялся за заварку чаю.

— Слушай, Хосс, прическу мне испортили, — сказал я, уже насыпая рагу и оправляя его в микроволновку. — Когда будут тренировки в броне?

— Так брони еще нет.

— А розовая?

— Ты в нее не влезешь, — отмахнулся ящер. — Мари тогда совсем тощей была, а у тебя неплохой мышечный каркас.

— И что, никак не переделать?

— Ну, допустим, спинные пластины плоские — их можно нарастить, а что прикажешь делать с позвонками?

— А что с ними не так?

— Если их наращивать, то дыра, по которой идет нервный столб, тоже зарастет.

— Понятно, — протянул я. — Значит, придется покупать новый?

— Только нервную систему, Остальное Ясмин вырастит сама, да она вроде уже и начала.

— Правда?

— Правда. Доедай и пойдем позвеним.

— У меня первая тренировка с капитаном.

— Кто первый встал — того и тапки. Так ведь говорят?

— Примерно.

Пришлось идти махать железом. Не скажу, что мне это не нравилось. Наоборот, Хосс немного поддавался, всегда оставляя мне возможность победить. А любая победа — это рост тестостерона и падение уровня кортизола, как следствие — хорошее настроение и прекрасная физическая форма. И то, и другое мне было необходимо как воздух.

Вместо обычного железа и аккуратных отработок ударов мы натянули полную защиту и устроили конкретную потасовку тупым прорезиненным оружием. Ящер выбрал любимые ятаганы, я же вооружился тяжелым круглым щитом и коротким обоюдоострым мечом по типу гладиуса, но с нормальной крестовиной гарды.

Хосс нервно взмахнул обеими клинками, согнул колени и рявкнул. — Начали! — его голос всегда менялся в бою. Все шипящие и тягучие звуки исчезали, а слова казались короткими, словно рублеными.

Вместо ответа я пригнулся и постарался максимально спрятать свое тело за щитом. Ящер налетел на меня целясь правым ятаганом по выставленной вперед ноге, но вместо того, чтобы убрать ее, я полностью присел, и ятаган со скрипом встретился с моим щитом. В то же время левый ятаган взлетел вверх, чтобы обрушиться мне на голову или плечо, но я встал, прижав щит к плечу и вложив в рывок всю массу тела. Щит впечатался в грудь ящеру, отрывая его от земли, и мой меч безнаказанно уткнулся в его живот. Хосс тяжело грохнулся на землю, но тут же вскочил.

— Неплохо. Повторим? — спросил он, встряхивая голову.

— Полностью?

— До удара щитом. Дальше как хочешь, но с приседом.

— Идет.

Хос вновь замахнулся, я присел и тут же получил пинок ботинком в верхнюю часть щита. Щит треснул меня по шлему и отбросил назад. Жалкие доли секунды, пока я созерцал потолок — прочувствовал удар по защите голени.

— Один-один, — заметил ящер.

— Отрубил?

— Надрубил, но нога не рабочая.

— Давай еще с пинком, — попросил я.

Его замах, мой присед, пинок, но я упираюсь лбом в щит, а меч вонзается в его голень. Ну, на самом-то деле тупое острие просто сбивает ногу с курса, и она пролетает мимо щита. Ящер спотыкается, и мы дружно валимся на пол.

— Два один, — подаю я голос, спихивая ногу зеленого с лица.

— Нереально, — заявляет Хосс. — Этот удар пройдет только если знать, что тебя пнут.

— Тебе чтобы пнуть, надо знать, что я присяду!

— Нет, я-то успеваю, а вот тебе надо готовится или бить щитом, или колоть меня в ногу.

— Ладно, согласен. Повторим с пинком.

Замах Хосса, мой присед, его пинок и я вновь рвусь вперед, толкая щитом, но Хосс успевает среагировать и практически перелетает меня оттолкнувшись бьющей ногой. Меня еще немного тянет вперед, но я все же разворачиваюсь раньше, чем он приземлится. Шаг и щит ловит один из ятаганов на развороте, а тупое острие моего меча упирается в его бок.

— Ну? — спрашиваю я.

— Два-один, — признает ящер, усаживаясь на пол. Я тоже валюсь от усталости. Четыре схватки, а меня уже хоть выкручивай.

— Хосс, Ник, — поздоровался вошедший в зал Шона. — Когда закончите?

— Уже, — решил ящер. — Переходы отработаешь один.

— Прекрасно, тогда снимай защиту, и начнем, — обратился капитан ко мне. — Раз ты уже разогрелся, то сразу со спарринга.

С капитаном натиск не пройдет. Это Мари и Хосса я могу давить массой, они легче меня килограмм на пятнадцать. На столько же Шона тяжелее, да еще и выше сантиметров на пятнадцать. Значит, будем валить как дворфы орков, хотя этот больше на эльфа похож.

— Можно, — разрешил кэп. Я съежился, словно для защиты и начал отступать. — Куда? — расстроился Шона. — Убегая не победишь.

— А я за стволом сбегаю и пристрелю вас.

— Логично. В боевой обстановке так и делай, но сейчас у нас тренировка, так что нападай.

Коснуться к его корпусу — нереально. Каждый раз, когда я пытался повалить подсечкой — получал лоу кик, бросался в ноги — коленом в голову, поэтому отойдя на метров десять я заорал как можно истошней и с короткого старта прыгнул на кэпа. Нет, я не пытался грациозно заехать ему пяткой в челюсть, тем более расставлять руки и ноги, чтобы повалить, так и на встречный удар можно нарваться. Я сложился как в детстве при прыжке в пруд бомбочкой, в надежде упасть возле его ног. Мне повезло. То ли его дезориентировал мой непонятный маневр, то ли придурковатый крик, но колени соперника оказались на расстоянии меньше вытянутой руки, и я тут же их обнял. Получил чувствительный удар в затылок, но не сдался, поднажал и повалил Шону на пол. Капитан беззвучно рухнул на ладони, а я поспешил вывернуть его лодыжку.

— Да! Черт тебя дери, да! — заорал я от радости.

— Не хочу тебя огорчать, — сказал Шона, — но ты коленом после прыжка не получил только потому, что Асоль просила не бить тебя в голову.

— Пофиг, сдавайтесь. — Шона легонько пнул меня в голову пяткой свободной ноги, намекая, что ему легко вырваться из захвата, но он не хочет огорчать нашего доктора. — А я может тоже не хочу Асоль расстраивать. В реальном бою я бы сломал ее нафиг и смылся подальше. Сдавайтесь!

— Сдаюсь, — решил не спорить капитан.

— Сегодня определенно хороший день! — решил я, растягиваясь на матах.

— Вставай, продолжим.

— Нет, на сегодня хватит.

— Не понял.

— Вы не разрешите мне больше победить, выйдет что это случайность, а я хочу насладиться. В спаррингах с вами я не вижу прогресса, соответственно теряю мотивацию. В общем, это важный момент.

— Хм… Понимаю. Полезный самообман. Не одобряю, но понимаю. Ладно, работай с грушей и не забудь задание Хосса.

— Так точно, кэп.

Когда в зал начали приходить другие члены команды, я уже самодовольно поколачивал грушу. Немного расстроенным и обиженным оказался Вольф, когда я отказал в спарринге и ему, а Мари и так не горела желанием отмутузить меня сегодня. Зато желание поэксплуатировать было у Асоль, так что я снова чистил овощи на суп. В этот раз обошлось без травм. День пролетел легко и незаметно. После обеда удалось часок продрыхнуть, а после я мучил Ясмин.

— Хосс говорил, что ты выращиваешь мне броню, — сказал я, заявившись в лабораторию.

— И когда вы все научитесь одеваться?! — возмутилась она через лицевую маску. — Это стерильное помещение!

— Извини…

— Халат на вешалке, маски в ящичке, бахилы рядом. — Пришлось одеваться, что поделаешь, в некоторых вопросах милая леди становилась просто-таки непреклонной. — Оделся? Тогда пошли.

В первой лаборатории Ясмин выращивала мышцы. Производственные мощи Бочки позволяли обеспечить ремонтом целую роту бронированных солдат, но большинство ведровых колб на трех рядах стеллажей простаивало, лишь несколько рядов были подсвечены зеленоватым свечением и пузырились нагнетаемым в питательный раствор кислородом. Сами мышцы я бы назвал бледной пародией, если бы не знал, на что способно это плоское розовое недоразумение.

— Весь второй ряд и часть третьего — это твое.

— Их разве не в три раза больше должно быть?

— Так их тут по три.

— Тогда их мало.

— В скауте вообще немного мышц, только самые большие и незаменимые. Мышц пресса, например, нет, шею сам держишь, ну и в ладони только большой и средний пальцы обтянуты мясом.

— А Вольф говорил, что экзоброня копирует человека практически полностью.

— Тяжелая копирует. Ты не замечал, какие у них длинные руки и ноги?

— Не обращал внимания. И как там все реализовано?

— Очень просто. Пилоты скаутов дополняют недостающие мышцы своими, а тяжи используют только синтетические. Вот, например, Хосс держит клинки своими руками, а настоящая ладонь Вольфа все время сжата в кулак и находится в бронированном кармане руки металлической. Чтобы управлять тяжем, нужно практически полностью расслабить свое настоящее тело, иначе можно получить серьезную травму, а на такое мало кто способен.

— То есть, Хосс и Мари…

— Да, они не могут управлять тяжелой экзоброней.

— Получается Вольф — настоящий монстр. Тут тебе и телекинез, и тяжелая броня, и фехтование, хотя Асоль не далеко от него ушла.

— Далеко. Асоль бывает клинит в критических ситуациях. Однажды она порвала себе оба бицепса.

— Оу…

— Вот поэтому все начинают с костяных скаутов.

— Но здесь только мышцы, а где сама броня?

— В соседней лаборатории. Показать?

— Конечно.

Соседняя лаборатория практически полностью повторяла первую, разве что половина колб в сечении была овальной. Кости под стеклом были тоненькими и просвечивались под зеленоватым светом как живая кожа. Последнее создавало впечатление хрупкости и нежности, но Ясмин заверила, что это только внутренний слой, а нарастающая масса будет в состоянии выдержать попадание крупнокалиберной пули. Не бронебойной правда.

После лабораторий меня ждала презентация компьютерной модели брони, которую для Ясмин разработал брат. На гибкой основе толстыми угловатыми кусками были разбросаны отдельные сегменты груди. Сомнительная защита, если честно. Сами сегменты возможно и выдержат попадание крупного калибра, но обилие крупных щелей меж сегментами не радовало. Бока от подмышек, до нижних ребер так вообще ничем не были прикрыты.

— Слушай, а сколько стоит кинетический щит?

— От девятисот тысяч серебром, но он тебе не нужен. Ты бронированный возьми, — предложила Ясми. У Эрнана вроде была пара.

— Да? — А это ведь идея. Тяжи на входе Мандарина тоже имели щиты, не думаю, что их держали ради красоты. Вот только тяжы могли держать приличное оружие одной рукой, а я не потяну, мышц не хватит. Хотя… — Ушел мучить твоего братца.

В отличие от сестры, Эрнан не столь фанатично следовал правилам. Всю работу он доводил до конца, мастерская сияла чистотой, но запах кофе и сигарет на века въелся в стены. Вот и сейчас, стоя перед лязгающим станком, механик держал в отведенной руке зажженную сигарету. Вторая рука раз в пару секунд совала бронебойные пули в специальный зажим, после чего станок зажимал их в снаряженной гильзе и выплевывал в подставленный цинк.

— И не боишься?

— Этого? — Эрнан махнул сигаретой в воздухе и затянулся. — Ни грамма. Опасен разрыв только снаряженного патрона, но в него искра не попадет, а так — максимум напугает.

— Ясмин говорила у тебя бронещиты есть.

— Есть. Тебе они зачем?

— Броня у меня слишком хлипкая выходит.

— Не, у меня городские, для штурма зданий, а тебе полевой нужен. Я посмотрю, что можно сварганить.

— В чем хоть разница?

— Городской — простой прямоугольник со смотровой щелью, а на полевых есть специальные крепления для удержания ствола, да и вешают на них разное, вспышку там, или плазменный резак. Все, не отвлекай. — Эрнан вновь затянулся и сосредоточил внимание на станке.

После мастерской немного повалялся на кровати с книжкой, но текст не шел, и я пошел штурмовать Вольфа на страховку в спортзале. Многоповторка хорошо забивает мышцы, но я соскучился по жиму с большим весом и наконец, подбил немца на совместные занятия. Да и появление чужого голоса в голове, когда с последних сил жмешь девяносто — чревато печальными последствиями. Но голос не явился, и мы свободно справились к ужину.

То что меня оставят в покое я не верил, но не рисковал переписывать письмо до того, как услышу кукловода. Едва не заснул, пока дождался, а потом быстро и довольно культурно отправил его погулять. Не скажу, чтобы он был доволен, но отстал довольно быстро. Стоило только выключить свет, запечатать уши наушниками, из которых заводные панки под ирландские мотивы вещали о путешествии в Бостон, как кукловод умолк, а после песни даже поинтересовался названием группы и исчез. Наверное, полез искать их в сети. Я же вновь сел за стол и нащупал старое письмо в ящике, сложил его несколько раз и взялся за чистый лист.

— Это снова я. Изначально кукловод хотел смерти Шоны и Каната, теперь ему нужен шпион, а за это обещает антидот. Только я не верю и не хочу идти на поводу, да и старику с капитаном после моих выводов о контракте, я не верю в равной степени. Судя по информации из сети, у меня еще есть время, поэтому я кратко изложу черновик своего плана, а ты должен сказать примут его Болаты или нет. Прежде всего, нужно заменить документы в сейфах на фальшивые. Я зайду к Канату, а сейф будет открыт. Рядом будет оружие, которым я вроде как убью старика, после чего смоюсь из Бочки. Предлагаю использовать нож с прячущимся лезвием, но мне нужно знать куда бить. В месте удара должен быть пакет фальшивой крови. Но это уже детали, а их можно обсудить потом. Новые письма будут лежать в верхнем ящике моего стола. Если же мне стоит делать ноги — предложи утром кофе.

Все так же наощупь я сложил второй лист и вместе с первым сунул его в карман штанов, лег в постель, открыл глаза и выключил плеер. Пора выйти на кухню для ночного перекуса. По дороге я собирался заглянуть к Вольфу, но не дошел, запах жареного мяса отчетливо указывал на то, что Вольф на кухне. Немец весело насвистывал «Мой милый Августин» и активно перемешивал содержимое сковородки лопаткой.

— Не спится?

— Шайзе! — Вольф подпрыгнул как подросток, которого застали за просмотром порно. — Ник?

— Ты чего так перепугался?

— Никому не говори, что видел меня тут!

— Почему? Что ты там такое жаришь, пахнет офигенно. — Я сделал несколько шагов в сторону Вольфа, но тот остановил меня жестом.

— Ты такое есть не будешь.

— Так, я обязан узнать, что там. — Не смотря на протест немца, я заглянул в сковородку и увидел крупные желтые ломтики… Личинки! — Фу, гадость, как ты можешь это жрать? — Тошнота поджала желудок, и я поспешил отвести взгляд.

— Вот из-за таких снобов как ты, мне и приходится готовить эти деликатесы ночью! Сам же говорил, что пахнет.

— Вольф, хватит! — Я отвернулся перевести дух, а немец вновь зашуршал лопаткой в сковородке. Так, собрался. Я достал листы из кармана и начал их разворачивать, глядя на Вольфа. — Жрать мне перехотелось. — Немец, зараза обидчивая, не оборачивался. — Вольф!

— Что? — Он обернулся, и я выпустил письма из рук. По скользнувшему вниз взгляду, я понял, что немец их увидел.

— Я спать. — Прежде, чем Вольф что-то ответил, я покинул кухню.

Глава 9

Ночка выдалась тяжелой. Я вновь наматывал круги вокруг кислотной лужи с растворяющимся обломком балкона, а за мной гонялась гигантская многоножка с тактической маской вместо лица. Иногда вместо маски появлялось чье-то лицо: старик Канат дурным голосом вопил, чтобы я отдал ему деньги, а его племянник призывал вернутся к тренировке. Один раз многоножка отрастила лицо Мари, и сразу же предложила заняться сексом, не переставая пытаться насадить меня на длинные суставчатые косы конечностей, но это еще цветочки. Ягодки начались, когда появилось лицо Вольфа.

— Ты сожрал мои личинки! — заорал он. — Теперь пей кофе!

Кофе я не хотел. В тот момент я боялся его больше смерти. Многоножка-Вольф внезапно перекрасилась в оранжевый, отрастила плазменные мечи вместо кос и швырнула в меня балконом используя телекинез. От балкона я увернулся, но брошенный вдогонку меч отрубил мне ноги. Многоножка оказалась рядом, и от следующих взмахов я потерял руки, а после вообще пришпилили к земле как бабочку к бумаге.

— Пей! — заорала многоножка. В воздухе появилась самая маленькая чашечка кофе, которую я видел. Она медленно наклонилась и черное, густое как смола содержимое потянулось ко мне.

— А-а-а-а-а! Твою мать! Мать… — сон. Всего лишь сон. Я на своей постели. Все хорошо. Никаких многоножек. Я попробовал растереть лицо, но оно оказалось отвратительно мокрым от пота. Нужно в душ. Тут же зазвенел будильником телефон, подтверждая мои мысли.

Душ не помог. Голова как была свинцовой, так тяжести и не потеряла, а из кухни тянуло крепким, ароматным кофе. Разум твердил, что это Хосс, но первым, кого я увидел, зайдя на кухню, был Вольф. Немец апатично гонял ложкой по тарелке горох картошки и был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил, как я вошел. А вот Хосс, заметил.

— Доброе утро, кофе будешь? — спросил ящер.

— Что? — очнулся Вольф.

— Я Нику кофе предложил.

— Не, ему рано, — отмахнулся немец, — чай пускай пьет. — Я едва не запрыгал от счастья.

— Вольф, ты случайно не заболел? — спросил зеленый.

— Что? Нет.

— Странный ты какой-то. И аппетита нет. У тебя прошлый раз аппетита не было, после того, как перченых козлиных мозгов объелся. Опять какую-то дрянь жрал?

— Почему сразу дрянь! — возмутился Вольф.

— Потому, что ни один нормальный человек такое кушать не станет! — сказал ящер, привыкший солить даже сладости.

— Хосс, отцепись, — немец подошел к мойке, слил остатки супа в раковину для отходов, в пару движений ополоснул тарелку и отправил на сушку. — А ты пей чай! — приказал Вольф выходя.

***

Чем больше Вольф думал, тем меньше логики находил в ситуации, что сложилась вокруг Ника. Нет, использовать новичка, как куклу — отличная идея, тут кукловод ухватил удачу за хвост. Но Ник был прав, отмазка, которую придумал Канат, чтобы удержать его на борту — слабенькая. Со старика станется использовать его как приманку, поэтому не с ним надо договариваться.

— Капитан. — Немец встретил капитана в коридоре, не дошел до его каюты несколько метров.

— Вольф.

— Мы можем поговорить?

— Пошли, — Шона указал на поворот к кухне.

— Наедине.

— Хм… Ладно. — Шона сделал несколько шагов назад и вернулся в кабинет. — Выпить не предлагаю, рано. Садись, — указал он на гостевое кресло, а сам занял рабочее.

— Сэр, зачем… Почему вы приняли Ника?

— Я должен отчитываться? — Шона изогнул брови вопросительными знаками.

— Не должны, но я прошу объяснить. Стоит вдуматься и причины его пребывания на Бочке кажутся натянутыми.

Капитан задумался. Вольф всем видом показывал, что настроен весьма серьезно. Можно было бы его приструнить, чувство субординации немцу отнюдь не чуждо, но доверие будет нарушено.

— Ты же не будешь спорить, что у парня потенциал?

— Тогда вы этого не могли знать.

— Ладно, за него просил Альвар. Не меня, Каната, посчитал, что его уломает быстрее.

— Альвар? — Вольф напрягся.

— Успокойся, Ника потому и взяли. Сейчас малыш спокоен, думаю дело было во взрыве или той иллюзионистке.

— Мы использовали парня.

— И что? Ты считаешь миллионы, которые он получит недостаточной платой?

— Сейчас он член команды.

— Это так, он может рассчитывать на всестороннюю поддержку, но давай не спешить посвящать его во все тайны.

— Своих не бросаем? — улыбнулся Вольф.

— Никогда! — твердо ответил Шона. Его взгляд автоматически скользнул по фотографии горящего Андорума за спиной Вольфа.

— Тогда ему нужна помощь. — Немец достал из кармана два мятых листа и передал капитану.

— Я не понимаю, что тут написано.

— Ник превращается в нейромарионетку.

— Продолжай. — Взгляд капитана вновь стрельнул по огню Андорума, с более напряженным выражением.

— Может, позовем Каната, чтобы два раза не рассказывать. Его это тоже касается.

Канат умирать не хотел.

— Эта затея дурно пахнет, сынок, — заявил старик.

— И что же ты предлагаешь, дядя? — спросил Шона.

— Парня нужно отправить ученым. Шанс ознакомиться с врагом выпадает раз в десятилетие.

— Шайзе, это подло! — не сдержался немец.

— Ты меня извини, — добавил Шона, — но даже со стратегической точки зрения — фигня полная. И да, согласен с Вольфом, подло!

— Речь идет о выживании… — затянул Канат, но Шона перебил его, врезав ладонью по столешнице.

— Тогда вдвойне! Что станет с нашим народом, если его лидеры начнут предавать своих?

— Не такой уж он и свой…

— Я значит тоже? — спросил Вольф.

— Прекрати, — сморщил старую рожу Канат. — Ты не раз доказал преданность нашему делу.

— Не только он, — с нажимом произнес Шона. — Вольф, Эрнан, Ясмин, и сотни других, они все доказали…

— Вот именно…

— Помолчи и дослушай! Ты все еще там, — он кивнул на картину. — Все еще горишь и не хочешь понять, что Андорум не полис, а люди. Дети, которых мы спасли. Будь моя воля, я бы заключил с андроидами мир.

— Никогда! — Канат подобрался как старый пес, в мутных щелках глаз блеснула ярость.

— Ты живешь местью, старик.

— А ты нет?! — В хриплом голосе ярость смешалась с болью утрат.

— Я не хочу, чтобы Мари жила нашей войной. Тем более не хочу, чтобы она училась жертвовать ради нее другими. А Ник — свой, равно с того момента, как вступил в команду.

Канат несколько секунд боролся с собой. Ярость он сумел задавить, но боль осталась, одинокой слезой она стекла по дряблой щеке.

— Что ты решил, капитан? — спросил он севшим голосом.

— Дадим парню шанс. Но, Вольф, требуй деталей и погоняй его на тренировках по грязной драке. Дядя, подумай о дезинформации. Сделай два варианта — бомбу, чтобы сразу кинулись, и что-то неброское, но похожее на правду. Остальных членов команды в известность не ставить. Вечером, после ужина собираемся у дяди. — Шона встал, показывая, что разговор закончен.

***

Поскольку капитан задерживался, утренние тренировки опять начал зеленый. Победоносной серии не получилось. Первых три схватки я слил всухую, а дальше работали настоящими клинками. Я вечно сбивался с ритма, и ящер даже надел на левую небольшой щит-баклер, чтобы ловить мои промахи.

— Откат после вчерашнего успеха? — спросил он после того, как сорвавшийся клинок плашмя двинул меня по шлему.

— Наверное. Может закончим?

— Ни в коем случае! Я слышал, что ты там вчера плел кэпу о позитивном закреплении, так вот мы сейчас сделаем негативное.

— Негативное это плохо. Я тогда тренироваться не захочу.

— Куда ты денешься. Смотри, вчера ты был на высоте — получил поблажки, сегодня размазня — получаешь по башке. — Не успел я среагировать, как баклер треснул меня по лбу.

— Значит сегодняшняя тренировка будет полна боли и страданий?

— Соберись и измени ситуацию.

Я не сумел. Чем больше прилетало — тем больше я злился, чем больше я злился — тем хуже реагировал. Ящер же оторвался на славу, постиг мир и обрел дзен, стегая меня мечом как линейкой нерадивого ученика. На тренировку к Шоне я попал взведенным до состояния нитроглицерина. Не того, что сердечники глотают, а того, что взрывчатка.

— Хосс?! — возмутился мой тренер по рукопашной. — С ним же сейчас даже Амалия справится.

Упомянутая Амалия кстати тоже бывала в зале где-то после обеда и отрабатывала приемы на манекенах под контролем Мари. У ребенка была конкретная цель — отлупить зазнайку Альвара.

— Так может отложим?

— Нет. Если ты конечно не собрался отойти выпить ко-фей-ку, мы воспользуемся ситуацией.

Кофе? Так вот почему кэп опоздал.

— Вольф мне чай пить советовал.

— Правильно советовал. Асоль, — позвал он нашего медика, что занималась в другом конце зала. — Прервись на минутку и выдай парню походную аптечку.

Аптечка оказалась небольшим пластиковым боксом со шприцами-автоиньекторами. Мы с Шоной уселись на матах, и он начал инструктаж.

— Запоминай: антирад, антидот и адреналин. Последнее только если подыхать будешь. Понял? — Я кивнул. Все три шприца были красными, но каждый имел свою пиктограмму. Значки радиации и череп яда я узнал, а вот на цилиндре адреналина красовалось миниатюрное сердце. — Дальше: пситинол и пси-масс — пси защита и пси усиление. — Эти были желтыми со значками плюс и минус. — Пэп, мерцинол и блоха. Пэп добавит выносливости, мерцинол мгновенно успокоит, а блоха — ускорит. Блоху с мерцинолом и адреналином не мешать. Если есть возможность — желательно колоть в вену, нет — в любую большую мышцу. — Шона протянул мне зеленый тюбик мерцинола. — Сорви колпачок зубами и коли через одежду ударом в ногу. Я предпочитаю квадрицепс.

Было страшно. Не иголки, а содержимого шприца, но усыпить меня было гораздо легче подсыпав химии в еду, или же просто вырубив одним ударом. Для Шоны это вообще не проблема. Последовав его совету, я встал и вогнал иглу в латеральную мышцу квадрицепса. Тупая боль от удара разлилась жидким огнем.

— Вытаскивай. Там микродоза — вводится мгновенно. Вставай. Сейчас немного изменится восприятие. Это для каждого индивидуально, рассказывай, что с тобой творится.

— Пока ничего.

— Как насчет злости, раздражения?

— Уже не так цепляет… Теперь я понимаю.

— А я нет, добавь информации.

— Раздражение абсолютно абсурдно, оно не подчиняется логике.

— Понятно. Что бы ты хотел на ужин?

— Блюдо с большим содержанием белка, клетчатки и витаминов.

— Нет, какое твое любимое блюдо, с того мира.

— Гороховый суп с копченостями, красным перцем и зеленью. Но он не очень полезный.

— Обрати внимание, у тебя эмоции отключились.

— Понимаю.

— Тогда запомни. Эффект препарата закончится через полчаса-час. Эмоции вернутся и оценят все твои действия под препаратом. Поэтому думай, что делаешь. Я не раз видел, как бойцы под препаратом творили такое, о чем потом жалели. А подавленное настроение — это рост гормона, как его…

— Кортизола.

— Точно. А кортизол — это плохо.

— Плохо, — согласился я.

— С этим закончили. Теперь приступим к спаррингу.

Кэп отбросил аптечку и двинул меня пяткой в голень с положения сидя. Я рухнул как подкошенный, а Шона наоборот вскочил. Пытаться повторить его маневр или тут же вскакивать было глупостью. Я откатился подальше и только потом встал. Даже при полном контроле эмоций, мозг не выдал мне приемлемого решения. Шона как был неубиваемым монстром, так им и остался. Мне пару раз легонько прилетело в голову и по печени. Несколько раз я падал и наконец, сумел уйти от прямого в голову.

— Понял? — спросил Шона.

— Нет.

— Ты, наконец, подметил мою манеру боя и ушел еще до удара. Иначе тебе просто не хватило бы скорости.

— Сомнительно.

— Сейчас будет тот же удар.

Я его пропустил. И следующий, и тот, что был после. Скорость кэпа поражала.

— Теперь в связке. — Шона сделал обманку левой и я не легко, но ушел от правой.

— Кажись, понимаю.

— Хорошо если так.

В голове зашумело как на скоростной трассе, липкий холодок обозначил связь с кукловодом. Под препаратами связь ощущалась иначе. Я даже не сразу разобрал вопрос. Не так. Вопрос прозвучал только тогда, когда я захотел его слышать.

— Повтори.

— Тебе что, по башке двинули? На вопросы не реагируешь, в ушах гудит, картинка паскудная.

— Тренировка, — ответил я, решив умолчать о препарате. Может еще пригодится. — Не мешай, — стоило пожелать, и чужие мысли исчезли. При этом было четкое понимание того, что кукловод противился такому отношению, но его воля не имела смысла. Воля вообще штука нелогичная.

По внутренним ощущениям обещанный час действия препарата давно прошел, Вольф притянул жратвы и вся команда за исключением Ясмин и Каната, устроившись поудобней, наблюдала за цирком на матах. Мозги варили, тело двигалось, я давно не ощущал такой собранности. Шона уже подвыдохся и тут я его подловил. Не ударил, мягко толкнул раскрытой ладонью ниже солнечного сплетения. Толчок хоть и вышел плавным, но отбросил капитана на метра полтора. Шона среагировал мгновенно — перекатился по инерции и вскочил на ноги, но мелькнувшее на его лице удивление я заметил.

— Шайзе! — изумился Вольф.

— Офигеть, — прокомментировала Мари.

И это меня добило — эмоции прорвались сквозь пелену препарата. Улыбка выползла на лицо и кэп замер.

— Когда закончилось действие препарата?

— Еще немного держит, — оценил я свое состояние.

— Тогда хватит. — Шона с удобством рухнул на маты, жестом пригласив меня сделать то же самое. — Как ты дерешься с Хоссом, что при этом чувствуешь?

— Сложный вопрос… Азарт, наверное.

— Я наблюдал за вами. В бою на клинках ты спокоен и собран, а эмоции проявляешь только после боя. — Кэп повернулся к зеленому. — Я прав?

— Думаю да, — согласился ящер.

— Смотри, грубо говоря, бойцы делятся на два вида: те, что черпают силу в эмоциях, и те, которым они мешают. На деле все намного сложнее, но одно точно — тебе эмоции мешают. Отказаться от них — не вариант, даже обуздать не выйдет. Эмоции — это ты сам, а с собой можно только договориться. Найди ту тонкую грань где эмоции не мешают. Как тот азарт, что ты чувствуешь в бою в Хоссом. Ведь до поры он не вмешивается, а просто наблюдает. — Шона замолчал, позволяя мне переварить сказанное.

Он прав, трижды прав, но как это сделать? С клинками получается само по себе. Я хочу победить — мужчина должен побеждать! Прежде всего мешает страх — страх неудачи, страх причинить боль другому и почувствовать ее самому. Это как иголка шприца, что пугает здорового мужика. В детстве я резал себе пальцы лезвием, чтобы прочувствовать и перебороть страх такого рода. Не помогло, он есть, он сидит во мне и не уходит, лишь ненадолго отступает в момент неизбежности, когда шаг уже сделан. Как при жиме лежа, когда я представляю падение в бездонную пропасть. Шаг… дыхание перехватило и дальше только цифры повторений: раз… два… три… Голова чиста, мышцы напряжены до предела, и ты не задумываясь делаешь то, что должен. Я почти упал в то состояние, но был вырван голосом Вольфа.

— У него сейчас пар ушами валить начнет.

— Дай угадаю, ты из эмоциональных? — спросил я.

— Ага. Мне проще, я прибью любого, кого захочу прибить.

— А потом обожрешься как свинья, — добавил Хосс, чем вызвал нестройный смешок команды.

Капитан подождал пока все отсеются и спросил.

— Идею уловил?

— Да, — кивнул я.

— Отдыхай.

Отдых не задался. Буквально через полчаса меня накрыл жесткий и весьма неприятный откат — начало мутить. Капитан приказал Асоль наблюдать, но лечить только в самом крайнем случае. Как он сказал — чтобы отбить желание пользоваться этой дрянью постоянно. Примерно так же отец отучивал меня пить. Результат был похожим, через полчаса я вовсю обнимал унитаз, стараясь не захлебнуться. И надо же было в этот момент опять припереться кукловоду. Из-за постоянных спазмов глаза заволокло слезами, и сперва он ничего не понял, но характерный звук рвоты ни с чем не спутаешь. Урод промычал что-то о том, что нам надо поговорить… позже… Я не слушал, был занят.

Обед я по понятным причинам пропустил, но самочувствие, спасибо Вольфу с Ясмин, нормализовалось. Эта пара сварила мне укрепляющего бульону розоватого оттенка, и будь я здоров, ни за что не рискнул бы его пробовать. Бросив взгляд на варево в чашке, я сразу же перевел его на немца. Вольф не моргнул, но после первого глотка, заметно успокоился и смылся до того, как я спросил об ингредиентах. Впрочем, такого желания у меня не возникло.

На ужин я пришел сам. Канату нездоровилось, он отсутствовал, как и Ясмин, но она была занята мышцами для брони. Остальные обсуждали фильмы под суп-пюре и чесночные пампушки. Вольф восхищался тремя разными версиями «Властелина колец», что успел увидеть уже в этом мире. Эрнан фанател от вестернов по книгам Луиса Ламура, а Хосс предпочитал исторические драмы. Мелкие высказались за аниме, а женский коллектив дружно стоял за романтические комедии и современные боевики одновременно. Я сдержано поддержал девушек с комедиями, но во главу стола поставил фантастику. Вспомнил «Скользящих» и «Квантовый скачок», «Вавилон 5» и «Светлячок», ну и конечно же «Зведные врата»! Пока мы все недружно спорили, молчал только капитан, но и он сдался под общим напором, выдав названия нескольких фильмов местного производства. Как мне объяснили — это были драмы.

После ужина детям было разрешено поиграть на компьютере, а Асоль с Эрнаном до того, как пойти в мастерскую, так красноречиво перестреливались глазами, будто не имели около десятка лет супружеского опыта. Капитан откланялся, не сообщая о планах, Мари утянула Хосса в ангар к скаутам, так что чай мы пили вдвоем с Вольфом. Как оказалось, фантастику он тоже смотрел.

— Знаешь, у нас тоже «Звездные врата» были.

— Да? История та же? Война со змеями-паразитами, захватывающими человеческие тела и выдающими себя за египетских богов?

— Египетских? У нас были Греческие.

— Да ладно! У нас первым злодеем был Апофис — бог-змей.

— У нас — кто-то из титанов. Деталей я не помню, суть ведь всегда в них.

— Тут ты прав. А команда ЗВ-1 у вас какая была?

— Я же говорю, де-та-лей, не помню.

— Ну хоть что-то ты помнишь?

— Де-та-ли, друг они такие. Их мало не бывает. — Как ребенку растолковал Вольф. — Давай ты мне расскажешь свои, может я чего и вспомню.

Вольф нес околесицу, да еще и с такой серьезной рожей что…

— Черт. Я понял. Поговорим о другом, а детали «Врат» я вечерком попытаюсь вспомнить.

— Хорошо, но мне тоже в ангар надо броню проверить.

— Иди. И я пойду. — Пойду придумывать детали. Три часа всего осталось. — О, Вольф!

— Чего? — немец развернулся уже в дверях, под мечом.

— Куда мы дальше летим?

— Я узнаю.

Чертовы детали не придумывались. Мелькнула идея поискать варианты в шпионских боевиках, но по здравому рассуждению была тут же отброшена. Душа жаждала действия, и я бы с удовольствием позанимался в зале. По графику следующая тренировка — спина, для становой тяги страховка не нужна, но по тому же графику следующая тренировка только завтра. В этом деле гораздо хуже перетренироваться, чем недотренироваться. Ей богу, тягать железо легче, чем гонять по кругу одну и ту же мысль.

И все же мне удалось загнать эту заразу в самый темный закуток своего сознания и там разделать на составляющие. Хотел было записать на листе, но решил не рисковать и остался лежать на кровати. Как бы не раздражало ожидание, но форсирование событий сейчас мне не на руку — это раз. Второе — документы. У меня слово документы плотно ассоциируется с бумагой и папками, но блин, мы живем в цифровом веке, документы должны хранится на облаке! Отставить облако, как я его воровать буду? Флешка. После того, как кукловод выдаст мне следящие устройства, Канат должен картинно работать с флешкой. Так, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что она важна. Да и сами устройства — большой вопрос. А ведь и правда, я не техник, всучить мне могут что угодно. Не хотелось бы занести на Бочку какой-то смертельный вирус или бомбу. Устройства пойдут третьим пунктом.

Четвертый будет? Однозначно. Канат. Стрелять в него нельзя — это шумно. Если я собираюсь разыгрывать случайность, наличие глушителя неправдоподобно. Остается нож. Перерезать горло не могу, это действительно его убьет. Надо расспросить Хосса о смертельных ударах, да и с ножом все обдумать не мешает.

От удачного мозгового штурма начала болеть голова. Как только лед тронулся, детали посыпались в голову снежным комом, угрожающим завалить бедное сознание нафиг. Выделил только основное, но внимания требовали еще и документы, которые я покажу кукловоду, расстановка участников театрального действия, полис для побега, место встречи с кукловодом, мои действия при встрече, поддержка от команды… Сама команда. Кто они, черт их раздери, такие? Составляющие одной вшивой мыслишки быстро разрослись и устроили в голове безумные салки.

Холодок тронул затылок и тут же разлился ехидным голосом в голове.

— Не спишь?

— Тебя жду, — ответил я устало. Притворяться не приходилось, даже после тренировки обычно чувствую себя бодрее.

— Что это было днем?

— Вольф личинки жарил.

— Фу, гадость, я не о том, — кукловод послал мне эмоцию отвращения, а я ответил ментальным аналогом вопросительного знака. — На тренировке.

— Ты о том, как я тебя выпер? — На, почувствуй мое удовлетворение. Да и ехидства туда побольше.

Моему собеседнику это не понравилось. Днем я его крепко разозлил, и эта злость вернулась сейчас, оформившись мощной ментальной хваткой. Кукловод тряхнул моим сознанием так, что комната с головокружительной скоростью обернулась вокруг, несколько раз поменяв стены, пол и потолок местами. Желудок тут же взбунтовался и обозначил намеренье избавиться от ужина.

— Хватит! Осознал, раскаиваюсь! — мысленно заорал я.

— Шутник, твою… — меня перестали трясти, но все еще держали. — Что это было?

— По голове мне дали, — я выдал ту идею, что он сам озвучил ранее и добавил паники в посыл. — Сильно!

Раздражение сменилось презрением, но меня отпустили.

— Узнал куда летит Бочка?

— Завтра же узнаю, — пообещал я.

— Ладно, живи пока.

— Стой.

— Чего?

— Как тебя зовут хоть?

— Ты опять за старое?

— Неудобно просто. Назови любое имя.

— Пусть будет Патрик.

— Ирландец? — удивился я. В подтверждение моей догадки от кукловода повеяло злобой, но отвечать он не стал, просто разорвал связь.

Повалявшись еще пару минут и окончательно придя в себя, я достал плеер и начал подготовку отхода ко сну. А еще через десяток минут, под «Осколок льда» Арии взялся за ручку.

Глава 10

Следующей остановкой был Нуджикет. Канат раздобыл контракт на скорую доставку груза, и старушка Бочка была вынуждена нестись на всех парах от чего натужно скрипела рама, крепления обшивки и трясло как в поезде. Четверть материка мы покрыли меньше чем за полтора дня, успели за ужином построить догадки о содержимом тяжелых ящиков, и к ночи эти же ящики перетаскать на воздушную платформу, что прислал заказчик. Общая усталость от нелегкой дороги и недавний физический труд убили желание любоваться ночным городом, но пару минут для похода на смотровую палубу я выкроил.

Полис горел неровным желтым свечением. В центре Нуджикета по примеру уже знакомого мне Вермграда, сияла башня совета. Только здесь это был не островерхий шпиль, а массивное круглое здание, от которого во все стороны разбегались шесть дорог с букашками-машинами. Ближайшие к башне здания имели форму лепестков и ту же тяжеловесную монументальность, что придавало центру города образ грубого огненного цветка. Дальше планировка города ломалась и порой можно было наблюдать тот же бардак застройки, что и в Турфане.

Дома я иногда смотрел на звезды. В этом мире уже в который раз ловлю себя на мысли, что местные поселения куда интересней россыпи млечного пути, но и это со временем перестает поражать. А возможно это усталость? Мне нужен сон.

Как же чудесно не видеть снов! Особенно учитывая, что мне снилось последним временем. Выспался я прекрасно, жаль, что разбужен был холодом в затылке. Надо от него отделаться поскорее.

— Чего тебе? — спросил я.

— Доброе утро.

— Добрее бывало. Чего тебе!?

— Вечером выберись из Бочки погулять по городу. Клуб, бар, да хоть кафешка. Только определись заранее, чтобы смогли пересечься.

— Даже если получится, меня одного не пустят.

— Я очень надеюсь, что ты у нас взрослый мальчик и в туалет один ходишь.

— А ты че злой такой? — за собственным раздражением я не сразу почувствовал, как веет злобой от кукловода.

— Потому что заранее нужно предупреждать, куда летите! Ты даже не представляешь, чего мне стоило попасть сюда не наследив.

— Значит, разбудил ты меня из мести?

— … да.

— Понятно. — настроение вернулось к норме. — Давай тогда до вечера, а то капитан разрешил сегодня отсыпаться.

— Нарываешься?

— Ни в коем случае!

Кукловод еще раз дыхнул злобой и покинул мою голову.

Денек прошел спокойно, с размеренной нагрузкой для мышц и умеренным количеством тумаков. На тренировках я не блистал, а вот на кухне мое искусство чистки овощей превзошло все ожидания. Асоль была так впечатлена, что даже разрешила мне самостоятельно поперчить рагу. А потом ругала. Люблю острое.

За обедом я просился у капитана погулять. Шона выждал полминуты словно даруя мне время одуматься и уточнил.

— Где?

— Я не знаю, сегодня у меня по графику перерыв в силовых, можно пойти пивка попить. Может есть в полисе бар с хорошей музыкой?

— Бар? — темные глаза Эрнана блеснули огнем.

— Началось! — промычал Вольф.

— Ты не пойдешь! — заявила Асоль.

— Не тебе решать, дорогая. Капитан? — спросил Эрнан. И вновь Шона выждал прежде, чем обратиться ко мне.

— Учти, если пойдёшь с ним, будет драка.

— Я буду паинькой, — обиделся Эрнан.

— Ты же не боец, — удивился я. — В смысле я тебя в зале только на беговой дорожке видел.

— Он у нас особым стилем владеет, — вроде как по секрету прошептал Вольф, а продолжил за него Хосс.

— Пьяный мастер называется.

— Бухой мастер! — поправил немец.

— Да ладно вам! Вот прошлый раз я трезвым был.

Зеленый с немцем переглянулись и начали с серьезным видом издеваться.

— Ну тут да… — Протянул Вольф.

— Всего полбутылки.

— Орехового виски.

— Там тех градусов всего ничего.

— Да и закуска мощная была.

— Сухарики?

— Орешки!

Эрнан медленно вскипел, надулся, и наконец взорвался речью.

— Я был трезв! Просто они смотрели на Асоль … как не подобает смотреть на чужую жену!

— Господи, они же не только на мою задницу смотрели. Будь ты трезв — заметил бы это.

Эрнана нахмурился, несколько мгновений валял ложку в рагу, но все же не вытерпел.

— Ник, не слушай всех этих… нехороших людей, я знаю первосортный бар в этом полисе.

— Вдвоем? Больше никто не пойдет? — Я задницей чувствовал проблемы и бросил умоляющий взгляд на Вольфа.

— Извини друг. — Немец хлопнул меня по плечу. — Любому пиву или чего покрепче я предпочту молочные и протеиновые коктейли.

В поход мы выдвинулись не ужинав. Солнце практически спряталось за лепестки городской башни, подпалив стекло зданий красным, и на улочках постепенно зажигались фонари. Чувство опасности, старательно культивируемое во мне всеми членами команды, не отпускало, но Нуджикет не поддерживал свободных нравов среди горожан и со стволами мы попрощались еще на Бочке. Свободно расхаживать с огнестрелом могли только полицейские. Холодное оружие было так же строго запрещено и это вселяло надежду выбраться из Ржавого кактуса живыми. Бар находился на окраине полиса возле крепостной стены.

— Я думал под стеной ничего толкового не строят, — сказал я Эрнану.

— Это бар для работяг и служак, тянущих лямку на этом участке стены, — пояснил он. — Здесь меньше шансов набить морду кому-то важному. Да успокойся ты, не будет никакой драки.

Как только мы вошли, Эрнан сразу же среагировал на музыканта, что с ужасным акцентом и не менее хреновой игрой выводил главную тему из Десперадо. Даже для меня, человека с качественно оттоптанным ухом перебор струн звучал как перестрел.

— Этот парень совершенно не умеет играть, — заключил Эрнан и направился к ускоглазому ель мариаччи.

— Стоять! — я схватил его за плечо, пока тот не успел оторваться. — Мы садимся там. — Я выбрал дальний от плохо освещенной сцены столик. Бонусом было еще и то, что он находился относительно недалеко от дверей.

— Мы сюда не прятаться пришли. — Эрнан рванул обратно к сцене, но я не пустил.

— Мужчина должен отвечать за свои слова, иначе он просто трепло.

— Ты на что намекаешь?

— Ты обещал не нарываться.

— Так я…

— Сядешь там или я буду гонять тебя на каждую тренировку по рукопашному бою.

— Ладно, — проворчал Эрнан. — Чего психовать-то.

Наконец усевшись, я смог нормально осмотреться. Бар был небольшим, с десятком квадратных деревянных столов на железной раме намертво привинченных к полу, длинной барной стойкой и крохотной сценой, где с трудом могла разместиться группа из четырех человек. Пока что там, на высоком стуле расселся и терзал наш слух одинокий гитарист. Редкие посетители морщились, косились на него со злобой и топили гадкую музыку в выпивке. Невозмутимым выглядел только бармен. Я бы его и не заметил, если бы не блеск качественно отполированной черной башки. Он меланхолично жевал квадратной челюстью какую-то закуску и читал что-то с планшета. Официантов не наблюдалось.

— А заказ кто принимает? — спросил я у Эрнана.

— Бармен. И ни одна сволочь, потом не помешает самим подойти и забрать заказ.

— Ладно, ты что будешь?

— Белый Эсполон полбутылки и хрустящие уши.

— Сиди здесь.

Я подошел к стойке, дождался когда черный властелин оторвет взгляд от планшета, и начал делать заказ, но лысый меня остановил и вытащил из уха затычку.

— Теперь говори.

— Хрустящие уши, Белый Эсполон полбутылки, светлого пива без горечи бокал и пожевать что-то нежирное острое и с мясом. С нормальным мясом нормального животного.

— Варан пойдет?

— Давай. — Варана я уже пробовал. Он здесь был довольно распространен, да и на вкус хорош.

— Абена, — крикнул негр в приоткрытую за стойкой дверь, — ушей вторых и лаваш четыре-три.

Бармен подставил бокал под один из кранов и повернул рычаг, свободной рукой достал из-под стойки поднос, бутылку, графин, рюмку, открытую солонку и крохотное, но глубокое блюдце. — Открой, — указал он на бутылку, и пока я сворачивал горлышко, насыпал в блюдце горсть желтых ягод. Пиво как раз доцедилось, когда он слил полбутылки в графин.

— Закуску как будет готова — позову. С тебя двадцатка серебром.

— Карта?

— Конечно.

— Этот еще долго нас мучать будет? — я кивнул на гитариста, пока лысый возился с картой.

— Проплачен до девяти. Если не прибьют раньше.

Я глянул на часы мобильного. Оставалось чуть меньше двадцати минут.

— Ты бы хоть послушал его, прежде чем нанимать.

— Ты не понял, не я ему плачу, а он, чтобы играть.

— Лихо. Но посетители в следующий раз могут не прийти.

— Я его часто не пускаю. За неделю народ отходит, а под него много крепкого покупают.

— Ну, это понятно.

Я вернулся с подносом за стол и тут же отхлебнул пива. Светлое не горчило, оно было кислым. Эрнан тоже накатил стопочку по системе текилы, используя вместо лайма ягоды, и блаженно закатал глаза. Я сделал еще глоток и понял, что это никуда не годится. Не так часто я позволяю себе пиво, чтобы мучится этой мочой. Пришлось возвращаться за стойку. Я поставил бокал перед негром и сказал.

— Налей нормального.

Бармен ухмыльнулся и нацедил мне с соседнего крана. Как раз подоспели и закуски. На моей тарелке лежали привычные скатки поджаренного лаваша, а у Эрнана что-то отдаленно напоминающее соломку из свиных ушей под красным перцем. Пока я транспортировал это добро к столику, народ не выдержал, и в музыканта полетела первая бутылка. К счастью ускоглазого мариаччи метатель уже изрядно принял на грудь, поэтому бутылка прошла не то, что мимо него, она вообще на сцену залетела с трудом.

— Мазила, — заявил Эрнан. Но тут метателя поддержали, и прицельно пущенный поднос врезался музыканту в лоб. Он слетел со стула жалобно зазвенев всеми струнами. Эрнан был доволен. — Бросок что надо. — Он захрустел ушком, а я решил не отставать и откусил лаваша со вкусом шаурмы из элитного ларька. Пиво же оказалось… нормальным. Накатила грусть о нектаре из «Пивного живота» что ютился за моим домом в том мире, и я поспешил утопить ее в очередном глотке.

Мариаччи схватил в охапку гитару, чехол и поспешил смыться, едва разминувшись на входе с компанией военных в одинаковых комбинезонах. Сразу за ними завалила толпа работяг в бейсболках с закатанными рукавами толстых рубашек. И те, и другие оценивающе присмотрелись друг к другу, но форсировать события не стали, заказав пока горячительного. Этот бар будто создан для масштабного побоища всех против всех. Один мой товарищ в том мире выбил в пьяной драке палец и вынужден был прекратить тренировки на месяц!

— Где тебя черти носят! — вспомнил я кукловода. В затылок тут же впилась холодная игла.

— Все в порядке? — напряженно спросил он.

Это получается, я могу его позвать? Не о том думаю. Отвечаем.

— Тут драка назревает.

— Рано. Обычно там драки после одиннадцати.

— Да? Это хорошо, но давай встретимся пораньше.

— Жди. Еще минут пятнадцать.

Пятнадцать минут прошли уже дважды, почти все столики в баре были заняты. Бармен включил сборник кантри, а всем недовольным выбором жанра посоветовал заткнуться. Вскоре заполнились и места за стойкой. У негра появился напарник — мелкий азиат, жонглирующий бутылками и стопками с мастерством фокусника. Эрнан совсем осмирел, заскучал и после пятой стопки начал разговор «за жизнь», чередуя вопросы о моем прошлом с техническими недостатками и достоинствами того или иного вида оружия. Так размеренно он добрался до донышка графина, а я допил второй бокал и пошел за добавкой. Настроение заметно поднялось, даже очередь у стойки и холод в затылке не колыхнули мои нервы. В голове приятно шумело, и вновь прорезался аппетит.

— Тебя ждут в туалете, — сказал голос в моей голове.

— Ты хоть понимаешь, как пошло это звучит? — подумал я в ответ.

— Мне по барабану.

— Жди, я пива возьму. — С той стороны дыхнуло раздражением, и я поспешил успокоить скорого на расправу садиста. — Не кипятись, если я начну падать от твоих пинков, обмен вообще не состоится.

— Быстрее!

Холод не ушел. Кукловод дождался пока я возьму пива и текилы, закажу лаваш и проводил до туалета, извращенец. Типовая комнатушка на три раковины умывальника и три кабинки воняла пивом и дезинфектором. Одна из кабинок была занята, судя по звукам — это не мой связной. За спиной скрипнула дверь, вошла блондинка, одетая в мешковатую мужскую одежду. Я что-то перепутал? За удивлением не сразу ощутил раздражение кукловода. Стоп, это та самая, что представилась Вольфу бывшей! Следующим вошел высокий мускулистый мулат с синим ирокезом и оранжевыми кольцами грибов на висках. Если сменить черную куртку на синюю и надеть маску, очень даже может статься — мы виделись в банке.

Мулат быстро проверил кабинки, выломал закрытую дверь и вышвырнул мужика, спешно натягивающего брюки. Еще один нетрезвый мужик атлетических размеров сунулся в туалет, взглянул на девушку и побледнел.

— Исчезни, — сказала она, и мужичка как ветром сдуло, а Мулат взялся за ручку и надежно перекрыл вход.

— Привет Никки, — проворковала она.

— А сам чего не пришел? — спросил я в голос кукловода. Блондинка остановилась и нахмурилась.

— Он тебя видит, — сказал мулат.

— Что?!

— Сюрприз, сучка, — улыбнулся я.

Стерва, непривычная к таким ситуациям запаниковала и попыталась вытащить пистолет, но резкое движение заставило сработать мои рефлексы. Я перехватил ее руку, вывернул за спину, отбирая пистолет, и прикрылся женщиной от мулата.

— Успокоился? — спросил кукловод мыслью.

— Ситуация непонятная.

— Отпусти ее, она просто дура. Отпусти, заставлю ведь.

Я оттолкнул шипящую женщину, но пистолет оставил. Маленький такой, блестящий, из тех, что не нравятся Асоль.

— Убей его! — приказала она мулату, но тот и не дернулся.

— Он нужен живым.

— Убей, я сказала!

— Не мельтеши, — мулат зажмурил глаза. За дверь дернули, но он удержал. — У меня голова раскалывается от твоих иллюзий. Да и не помогут они, я смотрю глазами Ника.

Так, мулат — марионетка, это понятно, но блондинка насылает на него иллюзии, значит, имеет собственную волю. Еще один самостоятельный игрок или подчиненный? Эх, мне бы их кровь… Или лучше волосы, а еще лучше фотографии! Вот только кукловод не позволит, пока сидит у меня в голове. Я еще не забыл, как он пинаться умеет. И мерцинол не охота использовать. Это одноразовый козырь.

— Доставайте, что вы там принесли. Чего застыли?

Блондинка злобно сузила глаза, став похожей на Каната. Ситуацию разрядил кукловод, обратившись через Мулата.

— Успокойся и передай пакеты.

Пускай это было сказано чужим голосом, но затылком я чувствовал, что кукловоду тяжело. Наблюдение сразу за двумя куклами, у одной из которых все еще есть воля, сопротивление иллюзорной атаки блонды, все это отнимало силы и давало мне шанс.

Стерва еще раз сверкнула злобой и полезла в карманы. На свет появились два пластиковых пакетика величиной чуть больше спичечного коробка и пенал размером под ручку.

— Уходим, — сказал мулат.

— Стоять! — приказал я. — А объяснить, что это за фигня?

— Потом! — рявкнул он в моей голове.

— Я не понесу на Бочку всякую дрянь. Откуда я знаю, что здесь не вирус или какая другая гадость?

— Будь моя воля… — сказала блондинка.

— Мы это обсуждали! — отрезал голос мулата. После кукловод продолжил голосом в моей голове. — В пакетах видео и аудио жучки. Частота подобрана так, чтобы их не заметили, из-за этого сокращено расстояние приема. В футляре приемник-кодировщик. Он собирает, записывает и кодирует информацию. Передача осуществляется сжатым сигналом, который могут засечь, поэтому тебе придется периодически спускаться на землю. Тебе все ясно?

Я немного помедлил с ответом, но понимал, что удержать его больше не в силах, поэтому медленно спрятал пакеты в карманы и кивнул.

— Уходим. — Мулат открыл дверь, врезав ею по носу первому в собравшейся очереди. Поднялся ропот, который заткнула своим появлением блондинка. Да что же они вместо нее видят?

Холод исчез с моего затылка. Черт, это шанс, он не смотрит. Думай башка! Нужно что-то реально тяжелое, чтобы наверняка вырубило. Раковина? Ее хрен отломишь, а больше тут ничего и нет. Кроме унитазов. Один такой смотрел на меня из распахнутой кабинки с выломанным замком. Унитаз тоже не сорвешь. А бачок? Крышка бачка! Толстая, тяжелая и относительно небольшая керамическая крышка. То, что надо! Я шагнул внутрь и выдрал ее вместе с пластиковыми креплениями и запчастями. Обломав лишний пластик, бросился вдогонку мимо прущих в туалет мужиков. Надеюсь вместе с мулатом прилетит и кукловоду, иначе все зря.

Нужно отвлечь Эрнана, мелькнула мысль, но времени не оставалось, парочка была уже на полпути к выходу. От блондинки шарахались как черт ладана, уступая дорогу без вопросов и промедления, я же продирался с матами, да еще пытался прятать белый кусок сантехники за спиной, поэтому догнал парочку уже на улице. Тускло светили фонари, вдалеке кто-то орал незнакомую песню, а возле самого выхода троица работяг курила дешевые сигареты. Я достал телефон, включил камеру и сунул его в задний карман джинсов.

Затылок с синим ирокезом не успел убежать далеко. Я перехватил крышку правой и сделал два шага.

— Ты идиот, О’Лири, — тихо, но злобно произнесла блондинка.

— Дура! — Мулат дернул головой для ответа. Я испугался, что попаду в поле его зрения и ударил. Крышка врезалась в голову со странным звоном сухого дерева и толстого металла одновременно. Пока не среагировала блондинка, врезал и ей открытой ладонью по тому же месту. Люди кукловода полетели на землю без чувств. Я обернулся к работягам на ходу вытаскивая телефон и переворачивая тела лицами вверх.

— Мужики, вы пидарасы! — сказал я. С лихорадочной спешкой щелкнул на камеру мулата, блондинку, у девки еще и волос выдернул.

— Чего-о? — начало доходить до первого.

— Пидарасы! — я прилепил волос к телефону, сунул его в карман и юркнул обратно за двери. У работяг сработал охотничий инстинкт, и они ворвались в бар следом. Первый же нарвался на прямой удар правой и был отправлен в нокаут. Вовремя. Холод и больной голос кукловода появились одновременно.

— Что у вас происходит? — еле вымучил он.

— Драка, — ответил я, отправляя в нокаут второго. Третий поступил иначе — схватил с ближайшего стола бутылку и врезал по голове крайнего выпивохи. Наверное, розочку пытался сделать, но то ли голова оказалась мягкой, то ли бутылка твердой, парень со стоном повалился на пол, а работяга получил в челюсть от его товарища. Еще двум ярким представителям местной шпаны, занимавшим тот же столик, противника не нашлось, и они налетели на меня. Первому я красиво влепил пяткой в челюсть, на тренировках так грациозно не получалось, а второго бросил через себя используя его же инерцию. Парень рухнул на стол раздавив как минимум три пивных бокала и повалил одного клиента, который в свою очередь зацепил второго и тот налетел на третьего, который толкнул четвертого…

— Выйди на улицу! — прошипел кукловод, но меня уже атаковал следующий противник и я забил на его слова.

Через полминуты в баре не дрались только бармены, но и они, вооружившись битами, отгоняли от стойки особенно дурных. Я неожиданно вошел во вкус. После великого шифу Шоны вся эта алкашня казалась сонными мухами. Мало того, что ни один меня по сути не коснулся, так они еще и улетали в царство морфея всего с одного удара! Даже невразумительные вопли кукловода меня не отвлекали. Я положил добрый десяток и увидел Эрнана.

Наш механик дрался в лучших традициях кабацкого побоища: пинал в коленку, бил подносом по башке и не жалел чужих яиц. Правда при всем этом, он ловил мордой каждую вторую плюху. Я отвлекся и как результат — тут же словил подачу в челюсть. Нет, все же я не Шона. Миг славы был слишком коротким.

Я отскочил от противника, которым оказался молодой военный, и запустил в него попавшимся под руку подносом. Солдат перехватил его, крутанулся на месте и попал тем же подносом мне в лоб. Джеки Чан Нуджикетского разлива. В голове зазвенело и мир потерял резкость. Чужие руки схватили меня за голову, потянули вниз и я на одних рефлексах оттолкнулся от летящего в лицо колена. Разорвав хватку, я опять отскочил, зацепился за тело на полу и получил ногой по ребрах, уклонился от прямого в голову, ответил левым по печени, правым апперкотом и банальным пинком ноги в живот. Солдата отбросило спиной на угол стола, и он повалился на пол корчась от боли. А я как любой гуманный человек поспешил избавить его от неприятных ощущений, пробив пенальти в голову.

— Ну и кто теперь Джеки Чан?! А?!

Стоп. Эмоции в стороны. Шона говорил, они мне мешают. Где Эрнан? Эрнан клепал подносом патлатого мужика, который тыкался лицом в стол, но уперто пытался подняться после каждого удара. А больше никого на ногах и не осталось. Даже бармены отложили биты и налили себе по рюмочке, устроив передышку.

— Да выйди уже на улицу! — проорал голос в моей голове. Оклемался зараза.

— Что?

— На улицу! Бегом.

— Минутку, — подумал я, и крикнул механику, — Эрнан, уходим!

Он вскинул голову, нащупал меня нетрезвым взглядом и кивнул. Его противник почти поднялся, но Эрнан занес поднос как можно выше, поднатужился и обрушил его на вражью башку со всей силы. Продолжения я не смотрел, пошел на выход.

Недалеко от дверей лежало два тела.

— Оп-па, — удивился я. Играть не пришлось. Тела вновь лежали лицами вниз.

— Проверь пульс! — занервничал О’Лири. Хоть бы не назвать его так в разговоре, спалюсь ведь.

Пульс присутствовал, но у девушки после переворачивания на спину обнаружились кровоточащие мочки ушей. Когда я прикоснулся к ране, то понял, что кто-то сорвал сережки не особо заморачиваясь. По напутствию кукловода я проверил карманы и естественно, ничего в них не нашел. Шустро работает местный криминал, спасибо им за легенду.

— Оближи пальцы, — сказал кукловод.

— Что?

— Оближи пальцы, которыми касался к ее уху, — точно, там же кровь была.

— У тебя уже паранойя.

— Я слишком зол, чтобы спорить.

— Ладно, ладно. Так сойдет? — Блин, вылизываюсь как собака.

— Теперь сунь пистолет в карман ее куртки.

— А с ним что?

— Отпечатки.

— Понял.

Только я исполнил последний приказ, скрипнули за спиной двери.

— О, еще двоих уложил? — спросил Эрнан. На его перемазанном кровью лице красовалась счастливая улыбка от уха до уха.

— Нет, эти тут уже были. Давай их в бар занесем, что ли…

— Не надо в бар, — сказал голос в голове. — Приведи мужчину в чувство.

— Хотя, погоди, — попросил я механика и от всей души залепил мулату пощечину и еще раз, и контрольный, ну и напоследок.

Мулат открыл глаза. Кукловод сразу же перебрался в его голову, и попытался встать. С первого раза не получилось, но потом помогли мы с Эрнаном. Девушку приводить в чувство не стали, забросили ее на плечо кукле и попрощались.

— Куда теперь? — спросил механик.

— На Бочку. Устал я.

— Ага, но оттянулись классно.

Глава 11

Мне снился бар. Тот самый, в котором я устроил драку. Правда за стойкой стоял Сэмюэл Л. Джексон, на сцене играл кантри настоящий Бандерас, а пил я на пару с молодым Джеки Чаном. Джеки напился в зюзю и вещал мне о преимуществе пьяного стиля над всеми остальными, а я отвечал, что бармен скотина и разбавляет пиво водой. В бар вошли Уилл Смит с Томми ли Джонсом в образе людей в черном и тут же начали пытать мирно пившего молоко Шварцнегера, где он прячет инопланетян. Шварцнегер разозлился, достал из кармана меч Конана и разрубил Джонса пополам. Смит оказался расторопней, успел выхватить интегратор памяти и начал отбиваться им от меча. Шварц случайно зацепил Сталлоне пившего с длинноволосым Куртом Расселом и те тоже полезли в драку, но первый был порублен мечом, а второму вогнали интегратор памяти в глаз. Интегратор застрял в глазнице Рассела и Смит был подло зарублен топором безумного Джека Николсона. Сам Джек пал от меча Мела Гибсона в кожаной мини-юбке вместо килта. Уильям Уоллес скрестил меч с Конаном варваром, но тут в бар вошел Чак Норррис и пристрелил всех кроме Джеки, поймавшего пулю палочками. Меня кстати тоже убили, но не больно.

Проснулся я под звонок будильника. В теле чувствовалась бодрость, в голове — ясность, а в душе — надежда на счастливое будущее. Телефон я сразу забросил в ящик, вместе с кровавым клочком бумажного полотенца, белым волосом и просьбой удалить фотки после скидывания в написанном ночью письме. С генетическим материалом я и так затянул, пускай разбираются, а я дальше по распорядку: сначала душ, а потом завтрак.

За завтраком все косились на Эрнана. У механика побитые губы опухли и напоминали зад бабуина. При этом еще и зубы болели, так что он издавал обезьяньи звуки после каждой ложки.

— Колитесь, — не выдержал Вольф. — Что на этот раз?

— Я не виноват, — плямкнул Эрнан, чем заслужил скептический взгляд команды и злостный от жены.

— Рассказывай! — возмутилась она.

— Нет, он правду говорит, — заступился я.

— Так что же произошло? — проявил любопытство Канат.

— Банальная история. Кто-то кого-то пидарасом назвал и понеслась.

— И это был не Эрнан? — спросила Асоль.

— Не он.

— М-да, — огорчился Вольф. — Обычно Эрнан рассказывает истории интересней. Ты на него плохо влияешь. — Он обличительно ткнул в мою сторону ложкой.

— Да иди ты.

На том и порешили. После завтрака как обычно была тренировка. Я держался молодцом: вышел на ничью с Хоссом, трижды спеленал Мари в партере и почти провел бросок Шоной. А перед обедом меня ждал сюрприз. Ясмин с Эрнаном надели респираторы, гермоочки и начали сборку брони. В герметичной стеклянной камере среди клубящегося пара с питательными веществами на большом стенде собирался хребет. Кости чередовались с хрящами, пока ствол не закончился. Потом были добавлены и облачены костяной броней первые спинные мышцы. Экзоброня являла собой превосходный образчик конструктора для взрослых. Выросли массивные плечи, был собран пустой таз и основа правого бедра, правда, все части головоломки казались излишне массивными. Пока что это больше походило на броню для Вольфа, мне вроде размерчик поменьше нужен. Правда свои мысли я держал при себе, не думаю, что Ясмин возилась со всем этим больше недели и банально перепутала размеры.

Пока я наблюдал, а брат и сестра Льоса-Маркес в буквальном смысле парились за работой, меня отыскал Вольф.

— Любуешься?

— Она должна быть такой большой?

— Конечно, иначе как ты собираешься облачаться. Не переживай, на тело броня садится плотно. Я чего тебя искал. Только сейчас сообразил, что у тебя нет ножа. Пистолет есть, а ножа нет. Это непорядок.

— Действительно.

— Броню сегодня точно не закончат, пошли лучше посмотришь наши трофеи. За несколько лет мы с Хоссом собрали неплохую коллекцию из трофеев.

— Пошли. Слушай, но ведь у тебя тоже клинка нет. Только кастеты.

— Как это нет. Вот! — Вольф достал из кармана типичный швейцарский нож.

— Это не оружие.

— Правильно. Нож в первую очередь инструмент, а потом все остальное. Эту кроху у меня даже здесь, в Нуджикете, отбирать не станут. А беды она натворить может. — Вольф разложил короткое лезвие и сделал замах. — Висок, шея, даже брюхо вспороть можно. Это я о смертельных ударах, если ты не понял. Сталь крепкая и острота позволяет.

Коллекция хранилась в каюте Хосса. Сначала я подумал, это те образцы, что занимают все стены, но ошибся. Развешено было только самое ценное антикварное оружие. Трофейные же образцы зеленый хранил в большом ящике, занимавшем треть шкафа. Для меня их разложили на кровати и частично на полу. Чего здесь только не было… Кривые, прямые, с обилием загогулин и рисунками, отполированные до зеркального блеска и с черненным лезвием, из углеродистой стали и дамаска. Длинна самого большого лезвия равнялась сорока девяти сантиметрам — классический боуи под руку гиганта. Сразу обратно в ящик. Туда же все загогулины и клинки с серповидным лезвием. Сильно изогнутые тоже нафиг. Осталось пять ножей с прямым обоюдоострым клинком кинжального типа, три умеренно изогнутых и семь прямых с односторонней заточкой. На этом я остановился и задумался.

— Позволь дать тебе совет, — прошипел Хосс.

— Лишним не будет. Говори.

— Держи, — Хосс протянул мне небольшую копию кинжала с круглой ручкой, — и закрой глаза.

— Зачем?

— Отбери пару клинков, которые лучше всего лежат в руке, потом испробуй их на манекене. Только сильно не напрягайся, наоборот расслабься. Слова о том, что оружие — продолжение руки, не пустые.

— Понял.

Я отрешился от внешних раздражителей и начал вертеть толстоватую рукоять, меняя хваты. Примерялся я чуть больше минуты и уже решил, что рукоять слишком толстая, как ощутил чужие пальцы на своей ладони. Хосс, у Вольфа хваталки побольше. Что-то будет.

Ящер переложил нож в мою левую, а правую приложил к навершию торца и провернул. После этого нож был переложен обратно, а двумя пальцами левой меня заставили взяться за острие и запихнуть лезвие в рукоять. Что?! Теперь и Хосс в курсе? На этой посудине еще остались те, кто не в курсе моей ситуации? Я мягко отстранил руки зеленого. Лезвие все равно острое, так что надо бы с ним аккуратней. Поэкспериментировав немного, я понял, что клинок прячется не полностью, примерно полсантиметра остается. Думаю этого достаточно, чтобы пробить пакет фальшивой крови. А как он фиксируется обратно? Ага, понял. Так, наверное, хватит. Кукловода я не ощущаю, но представление пора продолжать.

Таким образом я перелапал все оставшееся оружие. Клинок прятался только у этого образца, но для виду я отобрал еще два и опробовал их в зале на манекене из баллистического геля. Пробивные качества «спецножа» оказались не хуже, чем у двух других, но рукоять все же толстовата, а лезвие наоборот — узковато. Я немного попырял манекен в брюхо, но потом за дело взялся Вольф.

— Такие удары болезненны, и в ряде случаев смертельны, но! Чтобы наверняка убить человека, нужно бить в глаза, висок, шею, почки. Ты у нас силушкой не обделен, и все же помни, что по кости нож может банально соскользнуть. В голову бить только наверняка. Шею — главное достать, а к почкам подбираться сзади. Но если бить в область от солнечного сплетения до правого подреберья, — Вольф провел изогнутую на манекене, — то удар наверняка будет смертельным. Там или печень, или брюшная аорта с блуждающим нервом. Смерть от мгновенной, до пяти минут. В любом случае противник уже не сможет тебе навредить. В критической ситуации пользуйся именно этим ударом. Понял?

— Понял. — Именно этим ударом мне советуют завалить Каната.

— Давай проверим.

— Бить снизу вверх?

— Да.

Я ударил желатинового человека, вогнав нож глубоко под правое ребро, и тут же выдернул его.

— Не так, — сказал Вольф. — Удар смертелен, но агония обеспечена. Проворачивай клинок на выходе.

На этот раз я ударил практически в солнечное, вырвав нож с поворотом, что оставило в геле глубокую рваную рану.

— Мгновенная, — констатировал мой инструктор. — Смысл ты понял. Дальше тренируйся один.

Надолго тренировочного материала не хватило. Уже через десять минут манекен обзавелся канавкой выдолбленной от сплетения и под правое ребро, теперь мои удары могли достать гипотетического позвоночника. Пришлось заканчивать, а сам манекен и разбросанные по полу ошметки, я отнес в лабораторию Ясмин на переплавку.

Следующим пунктом плана шла установка жучков. Благоприятного повода попасть в каюту Каната я так и не смог найти, а ждать четверга, когда он проводил покер, не хотелось, поэтому в очередном письме я попросил Вольфа повлиять на старика. Кстати письма я теперь писал с большой опаской, поскольку следящая аппаратура хранилась у меня в шкафу замотанной в несколько слоев полотенец. Но выхода не было, прятать ее в каком другом месте еще подозрительней.

Вольф ответил ближе к вечеру, следующего дня.

— Помнишь серию Звездных врат о покерной игре?

— Нет.

— Забавная была. По-моему Канат похож на генерала базы. Тебе так не кажется?

— Он же седой, а генерал лысый был.

— Я не о том. У него манера раздачи такая же. Впрочем, в четверг сравним.

— Может раньше?

— С чего бы? Игры по четвергам.

Причина отказа была не ясна, но немного позже дошло, что старик мог банально не успеть подготовить стоящую дезинформацию. Это мне просто, сказал — сделайте фабулу, а ему надо напрячься, чтобы все вышло правдоподобно. Ладно, раз уж не выйдет с игрой, надо посмотреть, что там с броней.

С броней все было хорошо — установка мышц закончилась. Эрнан игрался с сервоприводами, открывающими броню, а Ясмин собирала шлем, вместо которого из шеи торчало два полупрозрачных гибких отростка. Пока я с любопытством их рассматривал, Эрнан меня заметил и сказал что-то сестре. Ясмин махнула рукой, приглашая меня в камеру. Я показал, что не имею маски, но она лишь махнула рукой. Как вошел, так понял почему. Пар убивал все микробы, а маска не помогла бы защититься от концентрированной вони огурцов и кинзы. Вряд ли от нее защищали респираторы, но дышать в них наверняка было легче.

Ясмин вновь поманила меня хищно блеснувшим в пару скальпелем.

— Зачем тебе эта штука?

— Мне нужны твои грибы. — Невнятно промычала она.

— Звучит ужасно, — признался я, но висок подставил.

Наш биомеханик сняла с колонии на виске тончайшую стружку величиной с муравья и стряхнула ее в чашку петри. Странно, до этого я не ощущал разницы между нейрогрибами и обычной кожей, но боли не было. Думаю, если бы срезали кусочек кожи, пускай и столь тонкий, я бы это ощутил иначе. Ясмин разделила стружку надвое и наколола одну половинку. Эту кроху она подсадила на отросток, отправив вторую к его паре. Черные, почти незаметные пятнышки начали растворяться, как концентрированная краска в воде. С одной лишь разницей, чернота не теряла насыщенности. Похоже, это и есть нервная система брони.

— Свободен, — скомандовала Ясмин. — Завтра примеришь.

Эти слова стали причиной того, что я не смог уснуть в ожидании самой крутой игрушки в своей жизни, а утром еще и отхватил от Мари на тренировке. Вот от Хосса я уже кое-как отбился. Тем не менее, мысли мои блуждали возле шедевра из серой кости и синтетического мяса. Примерку назначили на послеобеденное время. Развлечений на Бочке не много, так что присутствовали все, кроме сухаря капитана. Вольф, как водится, притащил с собой закуски.

Броню перенесли в ангар для скаутов. До этого я в нем не бывал, поэтому рамы с распятыми костюмами были для меня в новинку. Моего красавца тоже распяли. Лицевая пластина шлема, да и сам он был откинут назад, грудная клетка, живот, плечи и бедра — раскрыты, предплечья и голени расширены.

— Ну, кто покажет? — спросил Вольф, закидывая в рот горсть жареных семян. — Ты пока раздевайся дорогой.

— Зачем? — удивился я.

— Чтобы ничего не терло. Мари обтягивающие комбинезоны потому и носит, — сказал Вольф и обратился уже к девушке. — Продемонстрируй ему.

Мари подошла к своему скауту, повесила на крючок оружейный пояс и, обернувшись, начала засовывать ноги в броню голеней. После этого свела лопатки и сунула руки в предплечья. Первым поднялся шлем, гибкие коннекторы нервной системы уперлись в виски, голени со стопами и предплечья ужались по размеру, за ними захлопнулись бедра и плечи. Груди и живот сервоприводов не имели, поэтому мари сложила их вручную. Лицевая маска так и не опустилась.

— Запомнил?

— Увидел. Что запускает механизм?

— Шевеление безымянных пальцев.

— Попробую.

Куртку и пояс с ножом действительно пришлось снять, ствол на Бочке я не носил, а вот армейские штаны и ботинки были сделаны так, чтоб не мешать. С медвежьей грацией я залез в броню и попытался сжать кулаки.

— Только безымянные, — посоветовал Вольф.

Шлем уткнулся в затылок мгновенно. Липкие коннекторы сели на виски и на мгновение меня парализовало. Через несколько секунд паралич спал, но чувства… Тело чувствовалось совершенно по-новому.

— Я не понимаю ощущений, — признался я команде.

— Это второй набор мышц, — объяснила Ясмин.

— Попробуй напрячь голень, — включилась в разговор Мари.

Я сконцентрировался на правой, но ничего не произошло. Попытка, вторая, внезапно село предплечье и захлопнулось плечо. Я опешил от неожиданности, напрягся весь и броня сразу села по размеру. Вольф зааплодировал.

— Шустро. Закрывай грудь.

Руки двигались со скрипом. Какое там усиление, я чувствовал только сопротивление. Груди я захлопнул с трудом. Хорошо хоть пресса здесь не было, живот поддался легче.

— Повторяй, — сказала Мари, и, ухватившись за перекладину рамы, подтянулась, снявшись с креплений. Хорошо, что у меня костяная броня. В металлической я бы не подтянулся. — Теперь самое сложное. — Лицевая маска Мари с лязгом захлопнулась.

— И как это сделать?

— Ушами шевели, — сказал Хосс.

Ушами шевелить я не умел. Маска не захлопнулась.

— Все, разочаровался Вольф. Представление окончено. Мари, он твой. — Немец поднялся первым, а за ним последовала остальная часть команды. — Да, как мне кажется, он еще ни разу не использовал синтетические мышцы. Слишком неуклюже двигается.

— Это правда? — прозвучал голос девушки в моих ушах. Я чуть не подскочил, испугался, что в голове поселился еще один кукловод, но потом понял, звук исходит из наушников.

— Похоже на то, — расстроился я.

— Тогда мне нечему тебя учить. Здесь нет определенного алгоритма. Делай что хочешь, но научись чувствовать дополнительные мышцы. Ты из спокойных, возможно, тебе подойдет медитация.

— Не настолько спокойных, — возразил я.

— Тем не менее. — Мари вернулась к своей раме и запрыгнула на крепления. Броня разошлась, и она вылезла наружу. — Вернусь через два часа. Если не добьешься прогресса, будем тебя выковыривать.

За следующих два часа я научился только сжимать и разжимать предплечье правой руки. С левой тот же трюк не проходил. Маска так и не захлопнулась, но один важный урок из тренировки я все же вынес — прежде чем влезать в броню, стоит сходить в туалет. Терпеть пришлось долго, и Мари со своим мастер ключом стала для меня настоящим избавлением. Ключик походил на большой микрочип с десятком гнезд и вставлялся в паз под бронированной пластиной на спине. Микроразряд открывал все замки, активировал сервоприводы и сокращение мышц, открывающих броню.

К следующей тренировке я подошел более рационально. Выцыганив у Ясмин чертежи, досконально изучил расположение всех мышц и сервоприводов. Не помогло. Два часа концентрировался на правой голени, в результате овладел бицепсом. Тоже правым. В общем ситуация складывалась нехорошая. Ясмин с Асоль в один голос утверждали, что никаких физиологических проблем быть не должно. Обычно бойцы сразу же начинали двигаться как дети, постепенно овладевая скаутами. У одних на это уходили дни, Вольф, по его же словам, пошел сразу, вторые, как Хосс, тратили недели, но такого ступора не было ни у кого. Я грешил на кукловода, но не признаваться же. В конце концов Ясмин выдала теорию о том, что я медленно осваиваю новые синапсы. Прогресс же идет, хоть и медленно, поэтому мне нужно уделить тренировкам в броне как можно больше времени. Легко сказать, а я и так стрелять начал меньше. Хм, а почему бы сразу не стрелять в броне?

Броню я не снимал до самого вечера. Стрелял в ней, изучал словарь, даже в настолки с Асоль и детьми сыграл. Устал как собака. А это ведь легкая кость, и как только рыцари свои консервы таскали. Пришло время сна, я справил нужду и вновь облачился ко сну. Спать в броне на кровати не стал, расположился на полу. Вольф говорил, что в длительных походах так и ночуют, чтобы в случае чего — отразить налет.

Ночь выдалась тяжелой — я ворочался, а пробуждение и того хуже — зачесался нос, но избавиться от этого раздражителя стало невозможно. Неведомым образом закрылась лицевая пластина, наверное, шевелил ушами во сне. Тело ныло, голова звенела, и каждое движение давалось с напряжением последнего повторения тяжелой тренировки. Встать на ноги не получилось, меня будто неподъемной штангой привалило. В коридор я выполз, дополз до лестницы, а дальше банально съехал, тормозя лицевой пластиной каждую ступеньку. На грохот среагировал Хосс. Хоть какая польза от его ранних побудок.

— Ты там живой?

— Пока еще да.

— Что? — Ящер перевернул меня на спину.

— Да!

— Я тебя не слышу. Включи динамики.

— Ты издеваешься?

— Что?

— Ладно, жди, я за ключом.

Правда вернулся зеленый не только с ключом, но и с Асоль. Вдвоем они выковыряли меня из брони и доставили в лазарет. Мне диагностировали общее перенапряжение, и как не странно тот же диагноз Ясмин поставила брони. Желание быть крутым экзовоякой прошло. Из-за инцидента меня освободили от утренних тренировок и позволили поваляться в кровати до обеда, а броню утащили в лабораторию, пичкать мышцы минералами и прочими полезностями. За это время я успел поболтать с кукловодом и выяснить, что для кукол такие проблемы тоже нетипичны. Как не погляди, я уникален.

На некоторое время я забыл о тренировках в броне и сосредоточился на Канате, припоминая, что где в его кабинете. Под руководством кукловода изучил декодер. Там была возможность просмотра камер на маленьком экране. Функция исключительно для нацеливания камер, но никак не для шпионажа. Время к вечеру четверга сбежало довольно быстро. Обычно мы играли в кабинете вчетвером: я, старик, Вольф и Хосс. Но сегодня желание играть проявила практически вся команда, даже Шона, только Асоль с детьми выступала зрителем. По этому поводу собрались в кают компании. Меня же тревожило только одно, оставил ли старик дверь открытой.

По поводу большой игры Канат уговаривал всех выложить по тысяче серебром, но мы ограничились стеками в двести-триста монет. Малый блайд назначили в десятую, а большой соответственно в пятую часть монеты. Играли, конечно же, фишками. Мари одела толстовку с капюшоном и большие солнцезащитные очки, чтобы прятать эмоции. Старик Канат поставил возле себя бутылку просто для удовольствия и поддержания приемлемого уровня алкоголя в крови. Стаканчик крепкого нацедил и наш капитан, но зная его, могу уверенно заявить, что кончиться он вместе с игрой. Эрнану алкоголь не разрешила жена, я выбрал сок, а Вольф делил миску печенья и чайник с Ясмин. Только Хосс сидел в своем коричневом кимоно невозмутимо, как самурай.

Уже через десять минут и два стакана сока я отпросился в туалет, выждал три минуты и вернулся. Паритет на столе сохранялся. Самая большая гора фишек оставалась у Каната. Пока что никто не блефовал и не рисковал. К окончанию четвертого стакана начали сдавать свои позиции Ясмин с Мари, ну и я за компанию, поскольку голова была занята другим. Здесь я опять взял перерыв, только уже на шесть минут, все это время честно просидев в туалете.

По возвращению меня ждал сюрприз. Кучка фишек перед Шоной выросла вдвое. Увеличилась она и у Хосса, а вот Вольф потихоньку скатывался к нашей компании неудачников. Эрнан еще держался, но Асоль постоянно лезла к нему советами. К середине шестого стакана Асоль с Ясмин отправили детей спать, а в мою голову холодком влез непрошенный гость.

— Сделал?

— В процессе. Допью стакан — выйду вроде как в туалет и установлю жучки. Я уже дважды так отходил, увеличивая время отсутствия.

— Зря. Нужно было отойти и сразу ставить. Так ты только ненужное внимание привлекаешь.

— Свали нафиг! Я и так нервничаю, еще ты со своими советами.

— Повышай.

— Чего?

— Две дамы на руках, третья на столе, да еще пара двоек. Повышай.

Когда подошла очередь, я подбросил пятерку. Вольф с Ясмин сбросили карты, остальные поддержали. К даме и двум двойкам на столе добавился валет.

— Еще давай, — поддержал кукловод.

Я поднял на десятку и с игры вышли Хосс с Канатом, а вот Мари увеличила ее до двадцатки. Теперь уже вышли и Эрнан с капитаном.

— Блефует, — заявил кукловод.

— Откуда знаешь? — подумал я.

— Комбинации прикинул. У тебя Фул Хаус, ни стрит, ни флэш уже не получится. Можешь смело повышать на четверть того, что имеешь.

Я бросил в бой еще сорок монет, но девушка вновь удвоила ставку.

— Повышай, она ведется.

— Нет.

Я уровнял и выступающий диллером Шона выложил на стол еще одну двойку. Мари тут же сунула вперед все свои фишки.

— Хороша чертовка! — одобрил кукловод. — Но это блеф.

— Ирландец, ты слишком самоуверен.

— Черт, ты на карты посмотри. Что здесь может быть?

— Каре

— Тогда оно пришло ей с последней картой. Шансы мизерные. Равняй.

И я сравнял, оставив при себе лишь горсть мелких фишек. Бросил к даме на столе две своих и посмотрел на Мари. Девушка улыбнулась и выложила на стол семерку, накрыв ее двойкой.

— Дерьмовый из тебя советчик, — подумал я, глядя как девушка сгребает фишки под ликование Каната.

— Ну кто же знал… — промычал кукловод. — Ладно, пошли жучки ставить.

— Я отлучусь, — сказал я команде.

— У тебя все в порядке? — ехидно спросила Мари. — Третий раз уже.

— Хочешь пойти со мной и проверить? — огрызнулся я.

— Просто переживаю.

— Ты лучше порадуйся пока дед все это добро не отобрал.

Кабинет каната был не заперт. Значит мне дали добро.

— Одну прослушку сунь за сейф, — скомандовал кукловод. — Еще одну лепи под ножку монитора. Оглянись. Та-ак… Вверх посмотри. Ага. Еще одну под журнальный столик. Теперь камеры.

Я открыл декодер и вытянул экран. Одну камеру мы установили под тумбочку и направили на сейф. Еще одну под стол — она захватывала входную дверь и журнальный столик, а направленную на рабочий стол, прицепили в самом темном и пыльном углу книжной полки.

— Полдела сделано, а ты боялся.

— Это верно, — подумал я для кукловода, а для себя сделал заметку, надо бы написать старику, чтобы ничего на пол не ронял и за книгами не лазил.

Глава 12

Товар, что мы доставили в Нуджикет, подмаслил кого-то очень важного в башне городского совета. Почти неделю мы болтались в воздухе над полисом, а потом получили разрешение на рыбалку в озере Итемген. Когда-то на его берегу стоял небольшой городок, теперь же развалины плотно заросли жестким кустарником и ядовитым плющом. Невысокие здания полностью превратились в зеленые холмы и только большое чертово колесо на самом берегу еще не сдалось под напором зелени.

Озеро не было нашей целью, в окрестностях развалин водилось невероятно много роконов. Зверек, издалека похожий на большого кота, был опаснейшим пси-хищником. Он не брезговал добычей втрое, а то и четверо больше себя, но любой пище предпочитал летающих карасей. Нам же был интересен за кинетическую железу — плотное образование возле гипофиза и основной элемент кинетических щитов.

В неволе роконы не росли, а создание кинетических щитов занимало одну из первых строчек в графе доходов полиса, поэтому охота на них была строжайше запрещена для всех, кроме сотрудников специальных охотничьих подразделений. Что же касается карасей, то они хоть и были дорогим товаром, но не настолько редким, чтобы Канат обратил на них внимание. А в маленьком браконьерстве старый азиат зла не видел.

Главными охотниками назначили меня с Мари. Меня потому, что видел сквозь иллюзии, а ее — потому, что могла их создавать. Кошки обладали не только кинетическим щитом, но и другими пси-способностями, а также внушительными когтями. Для охоты мне пришлось вновь облачится в броню, вооружиться дубинкой-электрошоком и ножом кукри, кроме крупнокалиберной штурмовой винтовки, без которой тут никуда. Но это уж на совсем крайний случай, всю работу за нас должны были сделать ловушки, которые еще зарядить надо, а лицензия у нас только на удочки. Здесь я немного подвис, поскольку браконьерничать с рыбой никто не собирался.

Возможно потому, что Хосс с Шоной оказались настоящими рыбаками — внимательности, терпения и желания было предостаточно у обоих. Впрочем, рыбалка в этом мире далеко не спокойное занятие, тут все время надо оглядываться. Наши рыбаки не побрезговали облачиться в экзоброню. Я знал, что капитан, как и Мари, тоже пилотирует воздушный скаут, но видел его впервые. Синие явно принадлежали к одной модели. Габариты, серебренные вставки на бедрах, плечах, и реактивном ранце — вот и все различия.

Пока рыбаки закидывали удочки, мы с Мари и Асоль стояли в охранении. Вольфа оставили на Бочке заниматься выпечкой. Рыбалку он не любил, а браконьерство не уважал. Место выбрали возле того самого колеса обозрения, чтобы с ловушками далеко не бегать. Да я и не смог бы, броня по-прежнему не желала слушаться. Кроме правого бицепса, разумеется.

Наши рыбаки забросили по две удочки у берега и четыре спиннинга на глубину. Рыба здесь была непуганой и удочки начали клевать практически сразу. Пускай я и должен был смотреть в другую сторону, но как говорил мой отец, ни одна женщина в жизни не удостоится того внимания, что поплавок в безветренную погоду. Первым клюнул на удочку классический окунь. Вторая рыбешка сильно смахивала на карася, но имела более округлые формы и практически бронированную чешую. Хосс обозвал ее сундуком. Вот такие караси и окуни заставили наших рыбаков лихорадочно дергать удочки и заполнять уловом ведра, пока наконец у Шоны не звякнул колокольчик на спиннинге. Удочки отошли на второй план. Капитан осторожно взял спиннинг в руки, дождался особенно громкого звяканья и, заклинив катушку, резко подсек. Спиннинг рвануло так, что едва не утащило Шону в озеро. Он тут же пустил катушку, зашуршавшую разматываемой леской.

— Асоль, помогай!

Черный тяж медика быстро перехватил спиннинг, сделал небольшой упор левой ногой и заклинил катушку. Броню Асоль качнуло, но женщина удержалась и медленно начала сматывать леску. Временами рыба меняла траекторию движения, ослабляя леску и Асоль крутила винт со всей доступной скоростью, временами приходилось замирать и выдерживать безумные рывки. Однажды красная, как артериальная кровь, рыбина рванула горизонтально вверх, вылетев из воды добрых метра на четыре, зависла в воздухе и рванула вправо, а потом опять ушла под воду. Чтобы выжить в этой агрессивной среде, летающий карась, как и любая мирная рыба обзавелся полезными мутациями. Если у того же сундука была только бронированная чешуя, то карась перекрасился в ядовито-красный, обрел усиленный костяк и лишился всех плавников, которые с успехом заменил телекинезом. Плюс ко всему, большинство своего времени он теперь проводил в самых глубоких местах водоемов.

Первого карася Асоль вытащила легко, но, чтобы удержать летающую рыбину, сначала пришлось приложить дубинкой по башке. Проглоченный крючок вытаскивать не стали, наоборот, обрезали жилку длинной в полтора метра, сделали дополнительную петлю под жабрами и еще одну на конце лески, а в нее просунули мою руку…

— А чего мою то? Вдруг эта образина очнется и утащит меня в озеро?

— Тогда тебя спасет Мари, — парировал Шона. — А вот ты ей, в случае чего, не сильно поможешь.

— Понял.

Дальше рыбалка пошла без нас с блондинкой. Мы отошли от колеса обозрения, немного углубились в развалины и отыскали крепкое молодое деревцо, к которому привязали рыбину. Дальше из емкости величиной со среднюю светошумовую гранату была вытряхнута плотно сложенная металлическая сетка из проволоки едва ли толще четверти миллиметра размером три квадратных метра. Две таких сетки мы установили с двух сторон дерева, к каждой протянули по проводу, который подключался к электрошоковой дубинке. Сами засели под густо заросшей плющом стеной и слились с местностью благодаря иллюзии Мари.

Рыбина ожила примерно через десять минут и тут же начала дергаться как муха в стакане. Еще через две минуты появился первый кошак. Занимательная зверюга несмотря на размеры с соседскую дворнягу источала мощь, уверенность и силу. Серая как пепел шерсть не скрывала переливающихся под кожей мышц, каждый шаг толстой лапы был по-королевски грациозен и уверен, а как блестели синевой глаза! Рокон сильно выделялся среди всеобщего буйства зелени, но ступал действительно бесшумно. Будучи уже в нескольких метрах от дерева, зверь замурчал, как обычная кошка. По крайней мере так было для меня, но Мари заметно напряглась, да и рыбина как-то безвольно трепыхнулась и повисла на леске. Я едва не пропустил прыжок зверя, он был воистину молниеносен. Пятисантиметровые когти вспороли рыбине толстый бок и прижали к дереву. Задние лапы рокона оказались на сетке Мари и девушка нажала кнопку электрошока. Треснул разряд, кошака выгнуло дугой и отбросило от рыбины.

— Отруби ему голову, быстро! Только с сети прими.

Вытащить рокона из сети оказалось непросто. Кошак запутался лапами в мелких ячейках, но вдвоем мы справились до того, как он очнулся. После чего я как мужчина сделал самую грязную работу. В деревне несколько раз рубил курам головы, но тогда у меня была колодка и хороший топор. Рубить голову кошачьего большим ножом к земле было не так удобно, хорошо хоть тело после этого не трепыхалось как куриное. Голова кота отправилась в водонепроницаемую сумку, а тело было отброшено в кустарник. Как ни странно, но карась оказался еще живым, так что мы поймали на него еще двух роконов, после чего свалили от пропахшего кровью места.

Наши рыбаки уже давно заполнили ведра для обычного улова и собрали в металлические ящики пяток рыбин-телекинетиков. Два рокона вышли прямо на них и Асоль сняла их не повредив голову точными выстрелами снабженной глушителем винтовки. Тела тут же были заброшены в озеро в качестве подкорма, а головы спрятаны в ведрах среди улова. Увидев нас, капитан дал команду сматывать удочки. Хосс выглядел не очень довольным, он проигрывал Шоне полведра мелочи и одного карася. Рыбаки отправились на корабль, а мы с Мари пошли устанавливать следующую ловушку. Неожиданно блондинка заметила, что я хромаю на правую ногу. Причина оказалась радостной — я научился работать левым квадрицепсом. После осознания этого факта включился в работу и правый, но верхняя часть мышц брони так и висела на мне мертвым грузом.

День выдался воистину тяжелым. Я устал хуже, чем на разделке быков по дороге к Турфану. Зато такого вкусного рыбного супу я еще не пробовал. Асоль расстаралась на славу. Ясмин удалось извлечь неповрежденными двадцать четыре железы, что по словам Каната уже тянуло на шесть миллионов серебром. Два отходило в казну Бочки из которой оплатили взятки местным, чтобы они не заметили резкого сокращения популяции кошачьих. Еще миллион отходил Канату на поддержание отношений и другие непонятные, весьма мутные траты. Члены команды получали от пятидесяти до ста пятидесяти тысяч в зависимости от участия в операции. Мне шло по максимуму, так что несмотря на усталость я был готов продолжить работать до самого утра, когда проплаченный наряд природоохранителей смениться неподкупными коллегами и нам придется рвать когти.

Для ночной работы Ясмин заменила гляделки на лицевой маске моей брони. Теперь я неплохо видел во тьме, но не различал цветов и выдавал свое присутствие голубым свечением дешевых визоров. Правда, Мари обещала прикрыть меня иллюзией, ну а наш медик выдала безопасный тонизирующий напиток, что позволит не свалиться от усталости.

Ночью работать оказалось гораздо проще. Пользуясь темнотой Эрнан таскал туши на борт беспилотным квадрокоптером, а нам доставлял новую рыбу. Рубить головы не приходилось, мы не проливали кровь, а значит могли не менять место и фармить котов по жесткому. Правда иногда рыба привлекала и других охотников. Несколько раз пришлось отбиваться от крупных жуков и больших ящеров. Один раз завалили кровавую обезьяну — весьма нехарактерное для этой местности и бесполезное для нас животное. А под утро к нам вообще заявился двуногий.

Из одежды на мужчине были только бриджи. Торс легкоатлета и ноги были совершенно голыми, но вездесущий ядовитый плющ, от которого нас защищала броня, ему был нипочем. Дикарь опирался на короткое копье, как на посох, но еще имел автоматический крупнокалиберный пистолет сродни гаубицы Вольфа в кобуре справа. Мари тут же схватила меня за руку и замерла в напряженной позе. Дикарь дошел до ловушки, и остановился перед сеткой, внимательно изучая изодранную котами, но все еще живую рыбину.

— Развели тут безобразие, — проворчал он на Тилу и посмотрел прямо на нас. — Не напрягайся, девочка.

Мари тут же вскинула винтовку. Я тоже перехватил свою удобнее, но поскольку происходящего не понимал, контроль ситуации оставил за девушкой.

— Разве я предпринял враждебные действия? — Дикарь поднял руки вверх. Обнаженные улыбкой зубы блеснули в лунном сете.

— Кто ты и зачем пришел?

— Просто путник, милая. А пришел, чтобы отвлечь ваше внимание.

Мари как была, так и рухнула на землю, а мою винтовку вырвало из рук. Я схватился за кукри, но клинок намертво заклинило в ножнах.

— Прежде, чем ты бросишься в рукопашную, позволь кое-что продемонстрировать, — попросил неизвестный.

— Валяй. — Это не кабацкая драка, тут с голыми руками переть не стоит. Лучше посмотрим, что будет. Эмоциональная буря, спровоцированная выбросом адреналина, заинтересовала кукловода и мой затылок обдало холодком. — Черт, тебя только не хватало! — подумал я.

— Что у тебя? — спросил он с ходу. — Это еще кто?!

— Как интересно, — сказал незнакомец. — Впервые встречаю марионетку.

— Какого хрена! — подумал кукловод, а я сказал это в голос.

— С тобой мы поговорим позже, оставь тело, — приказал незнакомец. В затылке, где обычно холодало от чужого присутствия разлился жар. Незнакомец вышиб ирландца с моего сознания, не дав тому и слова сказать. Жар ушел быстро, но оставил после себя тлеющее тепло. Дождавшись, пока мои эмоции оформятся конкретными мыслями, дикарь продолжил. — Смотри. — Винтовка подпрыгнула с земли и очутилась в его руках. Отработанным движением мужчина вытащил обойму и разрядил патронник. Он перехватил винтовку за ствол и немного отвел в сторону. Приклад задымился, затрещал и расцвел огненной точкой, прожегшей синтетическую кость насквозь. Она быстро выросла до огненного кольца размером с апельсин и добралась до краев. Остатки горящего упора и дымящий пепел полетели на зелень под ногами дикаря. — Мне нужно, чтобы ты пошел со мной. — Он отбросил испорченное оружие.

— А попросить нельзя было? — спросил я, прекрасно понимая, что не согласился бы раньше, но теперь дурить не стану. До поры.

— Просьба, подкрепленная демонстрацией силы гораздо эффективней. — Белые зубы вновь блеснули улыбкой во тьме. — Ну?

— Куда идем?

— Бери девушку, и топай следом.

— Небольшая проблемка. Я еще не полностью контролирую броню. — С весом Мари я бы справился легко. Потянул бы даже учитывая, что ее броня из металла, а у меня верхняя часть не рабочая, но надо сохранять силы.

Зашевелился плющ на древней стене справа и выплюнул еще одно человеческое тело. Этот дикарь тоже был гол по пояс, но обладал гораздо более развитой мускулатурой. Он и закинул девушку на плечо.

— Проблема решена, — сказал новенький. — Ты только других не создавай, а то я и тебя могу понести. Мне не тяжело.

— Мартин, — укорил его первый.

— Да ладно, профессор, вам запугивать можно, а я даже пошутить не могу? Пошли.

Мартин двинулся вперед, за ним последовал профессор, но как оказалось это была не вся компания. Еще один мужчина со слоновьей грацией выломался из кустарника левее. Он был полностью затянут одеждой, даже голова пряталась под лыжной маской и большими очками, а в руках лежала длинноствольная винтовка с оптическим прицелом. Еще в компании была девушка, я не заметил, откуда она появилась. Эта больше походила на Мартина с профессором, но кроме бриджей носила еще топ, легкие ботинки и рюкзачок. Если от профессора я бы еще попытался унести ноги, то от такой компашки хрен уйдешь. Да и об Мари стоит побеспокоится.

— Ребята, а вы кто?

— Зеленое братство, — ответила девушка.

Вляпался. Головой в дерьмо с разбегу! Иначе тот рой мыслей, что пронесся в моей голове за долю секунды не интерпретировать.

— Мы не террористы, — заверил меня профессор. — И ничего не взрываем.

— По большей части, — уточнил Мартин.

— Не террористы?

— Не взрываем.

— А людей вы тоже по большей части не похищаете?

— Аг-га! — хохотнул Мартин. Мирно болтающаяся на плече девушка в экзоброне совершенно не стесняла его движений. — Обычно мы платим им хорошие деньги.

— Зачем же было отходить от рабочей схемы?

— А для тебя они уже не такие хорошие. Старший Болат постарался на славу, да и младший не отпустил бы.

— Вы знакомы с экипажем Бочки?

— Я нет, а вот профессор преподавал что-то у одного.

— Так вы из Андорума? — спросил я дикаря с копьем.

— Профессор Демид Го Затонов, если это что-то вам скажет, молодой человек.

— Ничего.

— Поищете в сети. Там много правды. По крайней мере то, что касается времен до восстания андроидов.

— Вы позволите мне выйти в Интернет? А гаджет предоставите?

— Не идите на поводу у разговора, вы забыли об изначальных вопросах, но рано или поздно все равно их зададите, так что я отвечу сейчас. Целью Зеленого братства является единство с природой. Как видите, некоторые из нас чувствуют себя довольно комфортно в дикой среде. Другим же повезло не так — Профессор бросил взгляд на мужика в одежде. — Этого мы добились благодаря контролируемым мутациям, но как говориться, все имеет цену. Наша цена — человечность. Не в плане морали.

— И в ней тоже! — сказала девушка. — Мутации, особенно пси, влияют на психику. Мы стараемся рекрутировать только уравновешенных личностей. А вот некоторые наши коллеги относятся к вопросу наплевательски.

— Наша ветвь движения, — продолжил профессор, — ратует за объединение человека с природой, но никак не за отказ от благ цивилизации. Глупо отбрасывать тысячелетия труда, научных изысканий и культуры предков. Противопоставляя себя миру, мы ничего не добьемся, но с таким количеством мутаций скоро станет вопрос о том, можем ли мы считаться людьми или же раковой опухолью на теле человечества.

— И что же, по-вашему, определяет человека?

— Ты будешь удивлен, — вставил Мартин. — Способность размножаться.

— Как бы это деликатней… Инструмент не рабочий или патроны холостые?

— Что? Нет! — вскрикнул тот же Мартин. Он хотел добавить еще что-то гневное, но профессор опередил своим менторским тоном.

— Наша ДНК сильно прогрессировала и половые клетки не всегда совместимы с репродуктивным материалом среднестатистического человека.

— В виду этого боюсь спросить, что надо от меня? — обратился я к профессору, невольно подстраиваясь под его манеру речи.

— Много чего: кровь, слюна, волосы, репродуктивный материал.

— МРТ и энцефалограмма головного мозга, — добавила девушка.

— Меня больше репродуктивный волнует, — сказал я.

— Инструмент не рабочий или патроны холостые? — вернул мне подначку Мартин.

— Ваши половые клетки не будут использованы по прямому назначению, — сказал проф, а Мартин расшифровал более доступно.

— Детишками не обзаведешься.

— Это радует.

Следующих минут семь прогулки прошло в тишине. Я копил вопросы, а зеленые не стремились поддержать разговор. Наш путь закончился на небольшой полянке, где под разлогими ветвями неизвестного мне дерева гиганта был припаркован темный флаер. Довольно необычная для этих мест техника — гибрид воздушного корабля и реактивного истребителя, обладающий как преимуществами, так и недостатками обеих типов техники. Из преимуществ имелась большая грузоподъемность и тихий вертикальный взлет, недостатками же была картонная броня и невозможность развить сверхзвуковую скорость.

Мари, все еще пребывающую в отключке, положили на полу небольшого трюма, вскрыли бронированную пластину на спине и подключили шнур от планшета к разъему мастер-ключа. Пока одетый взламывал замок, я разоблачился сам. Дикарка усадила меня в кресло под стенкой и стянула ремнями безопасности, усевшись слева. Металлическая броня Мари подпрыгнула на разошедшихся створках. Одетый с Мартином вдвоем вытянули блондинку и усадили справа возле меня. Нашу броню усадили напротив, возле профессора, а Мартин с одетым полезли в кабину пилота.

— Сможешь ее разбудить? — спросил профессор дикарку.

Девушка перегнулась через страховочные ремни и посмотрела на Мари. Этого непонятного взгляда хватило, чтобы блондинка очнулась и попыталась вскочить, но была удержана своими ремнями. В руках Мари неведомым образом оказалось две длиннющих иглы, больше похожих на стилеты. Наверное, она решила, что ее держит человек, поэтому не разобралась и атаковала ближайшего. Я едва успел перехватить иглу в нескольких сантиметрах от лица.

— Стой, дура! Это Ник! — я выкрутил иглу из ее руки, а вторую телекинезом вырвал профессор.

— Флар, вы же ее обыскивали!

— Так не было ничего, — глухим голосом отозвался одетый.

— Исани, еще сюрпризы будут? — Дикарка вновь перегнулась через ремни, чтобы посмотреть на блондинку, и та на мгновение поплыла, но тут же стряхнула с себя наваждение. — Больше ничего.

— Ник, где мы?

— Во флаере. Нас захватил отряд Зеленого братства. Хотят пустить на анализы. Рыпаться бесполезно.

— Молодой человек немножко не прав, — вмешался профессор. — Просто не было времени прояснить момент. Вы нам не нужны, но согласитесь, было бы подло оставить вас в месте нашей встречи без чувств. Броня защитит далеко не от всякого животного.

— Как это? — удивился я.

— Мир еще не адаптировал вас под себя. Поэтому вы представляете интерес, а вот уважаемая Болат-Моро здесь давно.

— Значит, я могу идти? — удивилась она.

— Значит, мы можем усыпить и оставить вас в Нуджикете, если есть такое желание. Нам не нужна погоня. Хотя, будем рады приветствовать вас в своем лагере. Исследования займут не больше недели, а по окончанию мы доставим вас обоих в любую часть мира.

— Вы не представились.

— Демид Го Затонов.

Мари замолчала. Все ждали ее ответа, а она не могла справиться с удивлением, о чем говорили глаза по пять копеек.

— Вы хорошо сохранились. Точно такой же, как в учебниках, только халата не хватает.

— Ты его знаешь? — спросил я.

— Да.

— И кто он, чем известен?

— Девяносто лет тому назад Демид Затонов создал первый синтетический разум на основе автономной колонии нейрогрибов, что позволило ученым Андорума разработать первых андроидов.

Глава 13

Дорога к лагерю Зеленых выдалась долгой, скучной и тяжелой. Иллюзией на борту никто не владел, да и не прикрыла бы она от радаров, поэтому флаер петлял над самыми деревьями на границе полисов. Несколько раз мы были атакованы крупными летающими тварями, пару раз скрывались от патрульных кораблей и одинокого истребителя. От последнего еле ушли. Спасло, что он не стал залетать на территорию соседей. Особой болтанки не было, но поспать все равно не удалось, кресла с жесткими ремнями не располагали. К концу путешествия, занявшего добрых часов четырнадцать, сошло на нет действие стимуляторов от Асоль. Я клевал носом как дятел, но упорно выскакивал из состояния сна, едва успев окунуться в сонное блаженство. Мари выглядела не лучше, да и профессор с Исани стали похожи на вареную морковь.

В этот раз я не сумел рассмотреть поселение с воздуха в виду отсутствия обзорной палубы. Да и после посадки особого желания не проявил, сразу потребовал койку. Отметил только, что кругом трава, тучи светлячков и высоченные деревья толщиной в полнебоскреба. Это сравнение оказалось чертовски точным — деревья были жилыми. Комнаты располагались внутри ствола, а вот коридоры были внешними и опоясывали каждый этаж соединяясь лестницами и двумя лифтами. Нас с Мари поселили в одной из деревянных комнат ближайшего к посадочной площадке гиганта. Я еще стянул с себя одежду перед тем, как залезть под одеяло, а вот Мари повалилась на койку одетой.

Проснулся я от стука в дверь и тепла в затылке. Первым же делом вспомнил идиотский сон, осмотрелся, увидел на соседней койке пускающую слюны Мари и усомнился. Нет, определенно не сон. Я хрен знает где, хрен знает насколько, и не могу убить старого азиата, чтобы спасти свою шкуру. Но эти могут! Нет, не убить Каната, а спасти мою шкуру. Зеленое братство дало кукловоду лихого пинка, что если они могут вообще выбить его нахрен из моей головы? Пускай старик живет, не имею ничего против. Назойливый стук сменил тональность, обретя нетерпеливые нотки. Мари завертелась на кровати и пробормотала что-то невнятное. Хм, а ведь она пока еще не знает о кукловоде, вроде как. Если знает Хосс, то может и она. В любом случае лучше скрыть этот факт, а для этого, переговорить со вчерашними зелеными. Я вскочил с кровати и бросился к двери, пока стоящий по ту сторону не начал колотить кулаком. Успел. Судя по недовольной роже Мартина и характерно занесенной руке, он как-раз собирался.

— Ну наконец, то! — мужчина, как и вчера щеголял голым накаченным торсом и босыми ногами, только бриджи с кучей карманов сменил на ярко-желтые.

— Тихо! — зашипел я, подхватил его под локоть и отвел от двери. — Мари разбудишь.

— Хватит дрыхнуть, утро уже.

— Да тише ты. Мари не должна знать о кукловоде. Иначе я вам устрою веселые исследования.

— А если мы согласимся? — Мартин приготовился торговаться, но я не повелся.

— Это не все. Еще надо убрать гада из моей головы.

— Первое вполне реально, второе… Гарантированно можно замедлить подчинение, я о таком слышал, а вот о том, можно ли его убрать — говори с Исани и профессором, они нейробиологи, — сказал он спокойно, а потом добавил более сварливо. — Буди свою девку, одевайся и пойдем!

— А душ?

Мартин закатал глаза, но откинулся на перила и указал направо по коридору.

— Полотенца в шкафу.

Я с утренними процедурами закончил быстро, не долго возилась и Мари. Откровенно заскучавший за это время Мартин был бы рад сопроводить нас в местный аналог башни городского совета, о чем и заявил в лифте, но я отвлекся от местных красот и потребовал завтрак. Мартин начал бухтеть, а я продолжил рассматривать полис. На лагерь террористов это место не было похоже ни капли, хоть и пряталось хорошо. Жилые деревья имели редкую крону грибной формы из тонких ветвей и крохотных листиков. Такая шапка выполняла тройную функцию: маскировала полис сверху, защищала от палящего солнца и в то же время пропускала достаточно света, чтобы не портить человеческое зрение. Ничего похожего на дороги и тротуары я не заметил. На высоте имелись канатные дороги, но внизу даже посадочная площадка флаеров поросла зеленой травой. Редкие багги и внедорожники, сновавшие меж стволов, ненадолго приминали траву, а вот пешеходы не оставляли после себя даже следа. Но больше всего меня поразило то, что полуголые пешеходы практически не были вооружены. У некоторых еще встречались ножны с короткими клинками на поясе, но пистолетную кобуру я заметил всего одну.

— Как называется это место? — прервал я монолог Мартина о его загруженности на службе.

— Фотадрево.

— Крепостная стена имеется?

— Не нужна.

Лифт спустился к самой земле, и я ступил на траву. Привычной твердости жесткой поверхности не ощущалось, но и движений она не сковывала. Я немного потоптался на месте, сделал два шага и увидел, как быстро мятая зелень подымается вновь. Пока я отвлекся, вопросы начала задавать Мари.

— А как же кровавые обезьяны, многоножки, стальные дрозды и прочая гадость? Они вроде любят селится в такой местности.

— Рогатые вараны и синие мартышки, — ответил Мартин, увидел, что мы ничего не поняли и объяснил. — Мы приручили рогатых варанов и синих мартышек.

— Я слышала только о варанах.

— И что это за твари? — спросил я Мартина.

— Прекрасные существа, когда сытые. Детей любят.

— Звучит двояко, — сказала Мари.

— Большая ящерица с гипнотической мутацией. Чувствует опасность и гипнотизирует ее источник. А мартышки — электрокинетики. Те еще шкодники, но обезьян и птиц отгоняют, а мелкую жучиную пакость сами жрут. О, ты есть хотел?

— А ты уже успел забыть?

— Нет, я вспомнил, что двоих представителей нашей охраны могу показать уже сейчас.

Мартин ввел нас в квартал молодых деревьев. Света здесь было меньше, поскольку молодая поросль нуждалась в большем количестве листьев, а квартал, соответственно, был бюджетный, зато жизнь тут била ключом. Поток встречных прохожих удвоился, а количество других рас в нем зашкаливало. Я видел троих ящеров, двух кошачьих и настоящую антропоморфную свинью вышедшего из магазинчика с пакетами. Это определенно был мужик: здоровый, жирный и с пятаком. Я как увидел такое чудо — едва в собственных ногах не запутался.

Забегаловка, в которую привел нас сопровождающий, находилась на первом этаже молодого дерева и частично за его пределами. Полуодетый и преимущественно босой народ предпочитал садиться за столики снаружи. Один из них выбрал и Мартин. К нам тут же подошла официантка с блокнотом в классическом переднике поверх топа и бриджей.

— Привет, Марти, тебе как обычно, — не то спросила, не то сообщила она.

— Привет, Латип, да. А им — из безопасного меню.

— Мясо, салат и никаких червей, личинок и прочей дряни, — быстро сориентировался я.

— Сделаю. А вам, девушка?

— То же, что и Нику, плюс сок.

— И мне сок, — решил не скромничать я, дождался пока она удалится и спросил Мартина, — Что за безопасное меню?

— Продукты безопасные для всех рас и мутаций. У меня, например, ускоренный метаболизм и пониженная восприимчивость к токсинам. Могу без последствий рагу из диких овощей кушать. Вы может тоже, но лучше не будем рисковать. А вот и он.

— Кто?

— Варан. Джек, иди сюда! Иди мой хороший.

Джек, он же рогатый варан — здоровенный ящер величиной с кавказскую овчарку на нескладных толстых лапах, торчащих из туловища буквой «г», отдыхал под свободным столиком. Услышав Мартина, он совершенно по-собачьи замолотил толстым хвостом по ножке стола, вогнул голову и шустренько подбежал к Мартину. Тот ухватил его за рог и начал выкручивать голову. Ящер утробно рыкнул и попытался цапнуть человека за руку. Так они поигрались с минуту, после чего ящер позволил победить и выставил для почесываний пузо. Я был шокирован.

— Это точно не собака?

— Он зеленый.

— Мутировавшая собака.

— С рогами?

— Сильно мутировавшая. У ящериц их тоже вроде нет.

— Нет, поверь, это ящерица. Местный любимец.

— А обезьяна?

— Мартышка. Местный попрошайка и воришка. Официанты прозвали его Кабыздохом, так он всех достал, но со временем кличка мутировала в Капиздоха. Капа, — позвал Мартин. Капа-Капа!

Обезьяний визг мы услышали практически сразу. Лохматая мелочь спикировала с террасы второго этажа прямо на широкое плечо Мартина, перескочила на второе, прыгнула на стол, к Мари, развернулась ко мне и вернулась к Мартину. Окрас у зверька был скорее серым, но на щеках шерсть действительно отливала синевой. От этого, наверное, и пошло название вида.

— Капа, успокойся. Успокойся! — гаркнул Мартин, и обезьяна перебралась на стол, демонстративно оттопырив нижнюю губу и отвернувшись от человека. Мартин улыбнулся и достал пачку тонких сигарет из кармана бриджей. — Что? — спросил он в ответ на наш недоуменный взгляд.

— А как же единство и гармония?

— Так не с собой же, а с природой. Кроме того, с моей стойкостью к токсинам, эта сигарета принесет больше вреда вам. А природе по большому счету плевать как мы травим друг друга, главное, чтобы не травили ее.

— Ну ты просто образец человеколюбия! — не удержался я. — Значит со спиртным у вас тут тоже все нормально? — спросил я, получив от Мари точную копию того взгляда, которым только что одарил Мартина.

— Сегодня вроде не суббота, — сказала она.

— Ты что из этих, религиозных? — спросил Мартин, подкуривая тонкий прутик сигаретки зажигалкой.

— Нет, — ответил я ему и объяснил Мари. — Так тренировки на ближайшее время точно отпадают.

— Нельзя тебе алкоголь, — сказал Мартин. — У тебя анализы.

Тем временем Капа завертелся, ловя носом ароматный дым.

— Что мелкий, хочешь сигаретку? Хочешь, я же вижу. Покажи фокус — дам покурить.

— Не трави зверька, — заступилась Мари.

— У него регенерация и сопротивление не хуже моих будет. — отмахнулся Мартин. — Капа, покажи фокус, а то сейчас Латип вернется и отделает тебя полотенцем.

Капа с опаской посмотрел на открытую дверь забегаловки и вздыбил шерсть, став похожим на плюшевую игрушку. Зверек раскачался и несколько раз подпрыгнул, с каждым разом взлетая все выше. Воздух вокруг него заискрился голубыми разрядами и где-то на высшей точке пятого прыжка мартышка выдала целый фейерверк.

— Капиздох! — заорала от дверей официантка. Мартышка тут же выдернула сигарету из Мартиновой руки, прыгнула ему на голову и оттолкнувшись рванула по столиках куда-то за дерево, на ходу переворачивая тарелки. — Мартин, опять ты эту дрянь сигаретами прикармливаешь!

— Латип…

— Еще раз, и тебя тут больше не обслуживают! Он прошлый раз мусор в баку бычком поджог.

— Ла…

— Я все сказала!

— Да понял я, понял, — игривое настроение Мартина исчезло, и он буркнул уже нам. — Ешьте.

После завтрака Мартин с чистой совесть сопроводил нас в башню совета. Примечательное оказалось дерево. Вернее, целых три сросшихся дерева-гиганта с кучей цветущих лиан и множеством террас на резных уровнях. Здесь нас с Мари разделили. Девушке выделили гида-агитатора, расписывающего прелести объединения с природой, а меня отправили в лабораторию на соседнем дереве.

Ученые — есть ученые, даже в этом царстве природы и повальной недоодетости, они носили халаты. Обувь на каждом третьем, а халаты на всех. Но не все тряпки были белыми, Исани, например, облачилась в синий, а парочка ее коллег щеголяла желтыми. Наверное, халат — это специфическая мутация, приобретенная человечеством в процессе эволюции, но проявляющаяся только на ученых особях.

— Скажи мне честно, вы можете убрать кукловода из моей головы?

— Не знаю, — ответила девушка. — Возьмем пробы твоих нейрогрибов и сделаем несколько других анализов, а там видно будет.

— Вчера вы дали ему хорошего пинка. С того момента он меня не тревожил. — Хотя бывали непонятные приступы жара в затылке, я счел эту деталь не стоящей особого внимания.

— Это ментальный блок. Он защищает тебя от вмешательства, но псевдонейронные связи по-прежнему перестраиваются под удаленное управление.

— Я по-прежнему становлюсь марионеткой?

— Да, — Исани кивнула с сочувствием. Толку мне от него. Лучше бы на Бочке остался, Каната убивал.

— Как долго продержится блок?

— Обычно держится дня два, но при необходимости можно снять раньше.

— Мартин говорил, процесс подчинения можно замедлить.

— Можно. Для этого и нужны анализы.

С анализами провозились не долго. Сцедили пару литров крови, срезали несколько миллиметров стружки с колонии на затылке и просветили всевозможными лучами буквально за четыре часа. Время подошло к обеду и меня угостили пудингом в местном кафетерии. После этого была встреча с Затоновым в его кабинете. Ученый усадил меня в мягкое кресло из непонятного материала, а сам уселся через стол, напротив. Для человека преклонного возраста выглядел он довольно молодо. Я бы не дал больше сорока, и то, только из-за морщин на лбу и вокруг глаз, выцветших до цвета серого льда. Род Затонова обладал наследственной мутацией по мужской линии, замедляющей процесс старения в три-четые раза. Сейчас он научился успешно прививать эту мутацию десяти процентам человечества, но данных об ее наследственной передаче пока не было. Вот с другими мутациями все шло куда веселей. Особенно хорошо удавалось прививать сопротивляемость токсинам как у Мартина, который кстати мог еще и мимикрировать лучше любого хамелеона. Эта способность была основана на химических преобразованиях в кожном покрове, так что я зря считал способность видеть сквозь иллюзии непогрешимой. Было такое, что и я не видел. Все это мужчина поведал мне за чашкой терпкого чая во время бестолковой вроде бы беседы. Но я не сомневаюсь, что он узнал обо мне как минимум втрое больше, чем я о нем.

— Мартин сказал, что ты держишь свое положение в тайне от Мари и хочешь сохранить его впредь.

— Так и есть.

— Ты собираешься сотрудничать с кукловодом? — перешел к делу Затонов.

— У меня есть план, как выбить из него противоядие.

— Противоядие — первое, что обещает эта братия после заражения. Но еще ни одна важная марионетка его не получила.

— Я читал об его применении. Были прецеденты.

— Не прецеденты, а демонстрация, чтобы такие как ты верили.

— И что же мне делать?! — я не выдержал эмоционального накала, покинув кресло, подошел к окну и уставился на крупные желтые цветы, которыми была покрыта ближайшая лиана. — Сдаться властям какого-то полиса, или отдаться вам на опыты?

— Просто учитывай это в своем плане. Я дал слово отпустить тебя и отпущу, но не хотел бы, чтобы пострадали Болаты. Этому роду сильно досталось, но они не сломались и все еще питают глупые надежды на возрождение Андорума.

— Возрождение Андорума… Канат упоминал это как название благотворительной организации. Подозреваю, это не совсем так.

— Далеко не так, хотя благотворительностью они тоже занимаются. Исключительно для своих.

— И что это меняет? Я должен зажечься праведной ненавистью к андроидам и пожалеть Болатов? Они ведь использовали меня. Не знаю точно как, но вложились в это по-крупному.

— Хорошо, а если я выкуплю тебя?

Предложение сбило меня с агрессивного настроя. Чего бы я еще хотел, да вот только царские подарки за просто так не делают. Во всех тех ямах с дерьмом, куда я успел вляпаться, по два-три дна и никогда не знаешь куда приведет следующее движение: наверх или еще глубже, где погуще дерьмо и запахи.

— Детали, — потребовал я.

— У меня есть что предложить за твою свободу, — уклончиво ответил профессор.

— Какую цену должен заплатить я?

— Практически ничего. Поживешь у нас с годик, возможно тебе понравится. Нет — свободен идти куда захочешь.

— Вот примерно так же говорил и Канат, а потом меня сделали марионеткой.

— Ты отказываешься?

— Нет конечно. Попробуем.

— Вечером. Надо все подготовить.

Скучать оставшееся время не пришлось. Исани прогнала меня еще через одну пару тестов. Что-то похожее я наблюдал дома в фильмах о психах. Мне показывали картинки с зеркально отраженной на две половинки ляповицей и просили определить на что они похожи. К концу теста я тоже начал чувствовать себя если не психом, то довольно недоразвитым существом, поскольку большинство картинок напоминало бабочек. Второй тест был с загадками и головоломками. Здесь я частично вернул веру в себя, протащив скрепку через несколько других, сложив фигуру из спичек и пирамидку из спаянных шариков. Всегда любил головоломки. Не думаю, что последний тест имел практическое значение, поскольку Исани отсутствовала, а прыщавый парень делавший в блокноте пометки о моих успехах, тянул максимум на лаборанта. Скорее уж это занятие было призвано успокоить и отвлечь меня.

Когда Исани позвала меня к Затонову, я был спокоен как удав. Мы расположились за тем же столом друг напротив друга, а девушка заняла место за моей спиной. Как оказалось, это она пинала ирландца, а не Затонов. Исани была телепатом — самым редким и чертовски опасным видом псиона. Она должна была обеспечить разговор профессора с кукловодом, как сделала это в развалинах и остаться по возможности незамеченной. Я не понимал мотивов этих людей, но осознавал, как они рискуют. Затонов был для андроидов он не просто человеком, а одним из создателей. В случае моего полного подчинения, Андорум получит всю доступную информацию по Фотадреву. Исани тоже не рядовой прохожий, а один из рубежей защиты полиса, своими силами заменяющая целый отдел спецслужб.

Ее руки легли на мой затылок и теплота сопровождавшая меня весь день разом исчезла, уступив место ледяной игле, медленно прошившей затылок и хребет до самого копчика. От боли я даже зажмурился.

— Ну наконец-то! — раздраженно произнес ирландец. — Что у тебя творится?

Вместо ответа я открыл глаза и посмотрел на Затонова.

— Настало время поговорить, — сказал он.

— Кто это? — спросил голос в моей голове.

— Меня зовут Демид Го Затонов.

— Он меня слышит? — взял себя в руки кукловод.

— Слышу.

— Что вам нужно?

— Николай. Он станет ценой за отряды Ламберта и Фаршван.

— Кто это?

— Террористы, прикрывающиеся именем Зеленого братства и очень плотно сотрудничающие с вашими нанимателями. Я еще могу поверить, что вы не знаете Фаршван, — улыбнулся Затонов, — но с Ламбертом вы знакомы еще по Сэквойе, Айк Киллиан О’Лири.

— Кто ты такой? — спросил ирландец. Злость и угроза так и сочилась в каждом коротком слове вопроса. Нет не злость, это была холодная и огромная как айсберг ярость. При этом Айк держал ее в узде.

— Не столь важно. Мне нужен Ник, тебе нужна анонимность и свобода. О’Лири, я могу разорвать тот поводок, на который тебя посадили.

— Невозможно. Мне прекрасно объяснили, чем чревата попытка.

— Этот метод слежения разрабатывался для высшего руководства Андорума, лет семьдесят назад. Андроиды просто воспользовались старыми наработками, но наука не стоит на месте. Я препарировал одного из ваших, поэтому могу смело заявить, что легко достану маячок не повредив мозг. Подумай. Времени у тебя до утра.

Затылок вновь потеплел от ментального блока Исани. Девушка устало вздохнула и сняла руки с моей головы. За весь разговор я не проронил ни слова, но сейчас меня разрывало любопытство.

— Откуда вы знаете, его имя?

— Думаю он согласится, но не могу быть уверен, что все пройдет гладко. При текущей скорости образования новых нейронных цепочек, он получит полный контроль над твоим телом через два месяца. Через четыре будет разрушена твоя личность, примерно тогда же он получит доступ ко всей памяти.

— Вы не скажете?

— Не скажу.

***

Демид задержался на работе и коротал время, листая доклад в мягком кресле для посетителей. Сон все плотнее окутывал его голову, и Затонова начали посещать сомнения в том, дождется ли он звонка, но пиликанье программы видеосвязи раздалось раньше. Ученый стряхнул с себя усталость, собрался с мыслями и пересел за компьютер.

— Ты задержался, — поприветствовал он лицо старого друга на мониторе.

— С племянником немножко повздорили.

— Я думал, вы о всем договорились.

— Договорились, просто он над Мари как наседка трясется. С момента усыновления ни на день от себя не отпускал.

— Мужчина всегда переживает за дочерей сильнее, чем за сыновей.

— Тебе видней. Как прошло?

— Нормально. Я посеял зерно сомнения, думаю О’Лири согласится, но Исани не смогла прочитать его мыслей. Не знаю, виной тому расстояние или сопротивляемость Николая.

— Уже хорошо. Если парню не придется меня убивать, я тебя расцелую.

— Сомнительное удовольствие, — улыбнулся Демид. — Кстати, почему Ник считает, что вы его использовали?

— Правнук твой просил его на борту оставить, а я после Чимбая склонен к нему прислушиваться.

Глава 14

Мне снился город. Не полис, а именно город. Я так понимаю это был собирательный образ всего самого лучшего с того мира. Солнце грело кожу, ветер ерошил волосы, а девушки в коротких платьицах, с ногами от ушей, приветливо улыбались. Конечно же, по каменным мостовым под сенью невысоких, но пышных деревьев гуляли и другие прохожие от стар до млад, всех их объединяло веселое, беззаботное выражение лица. Над городом не тяготели опасности, не знал он и нужды. Невысокие домики из красного, желтого и серого кирпича под черепичной крышей соседствовали с мраморными зданиями античной архитектуры. Мощные колонны были покрыты золотой лепниной. Я обычно ее терпеть не могу, а здесь даже ничего так, смотрелось. Еще отсутствовала вездесущая реклама, и ни одной машины в движении. Парочка автомобилей, напоминающих древних Жуков и Мини ярких расцветок, мирно стояли под домами не мешая пешеходам. Улочки менялись, менялся оттенок брусчатки, высота домов вырастала до четырех этажей и вновь падала. Я проходил подворотни, засаженные цветастыми клумбами, дворики с фонтанами и совсем крохотные площади. Одно из зданий, невероятно сосчитавшее античную с поздней европейской архитектурой так и манило войти. Это был музей. Не знаю, что натолкнуло меня на эту мысль, возможно очередь с билетиками, у меня такого не было, но охранник даже не обратил внимания, пропуская меня в светлый зал. Под высоким потолком меж хрупких колонн было пусто. Никаких экспонатов, никаких комнат, лишь одинокие посетители. Ну, хоть туалет тут должен быть. Я подошел к древнему старичку с одухотворенным лицом.

— Извините, не подскажете, где тут уборная?

— Не знаю, — ответил он, а через мгновение добавил так, будто изрекает откровение — И никто не знает.

Я открыл глаза и уставился в потолок. Вот почему мне снится всякая хрень!? Даже хороший сон заканчивается не пойми как.

С вечера я выбил у хозяев полиса смартфон с програмно заблокированным выходом в сеть. Все же доверие здесь имело границы. Зато я получил часы и пару номеров. Будильник я не настраивал, собираясь продрыхнуть подольше, но все впустую — поспал буквально на несколько минут дольше. Видно уже настолько втянулся в режим, что даже после пиковых нагрузок очень быстро к нему возвращаюсь. Вон Мари так и сопит на соседней койке. У нее с этим проблем нет. Что ж, раз уж встал, нечего лень разводить, потом только хуже будет. С утренним моционом проблем не возникло, а вот потом захотелось кушать. Пришлось звонить Мартину.

— Доброе утро.

— Чего тебе? — ответил широкоплечий запыхавшимся голосом.

— Завтрак.

— Вчерашнюю кафешку помнишь?

— Ага.

— Один доберешься?

— Да.

— Там и встретимся.

— Стой, а Мари?

— Бери ее с собой.

— Спит еще.

— У нее свой куратор, разберутся.

Утро выдалось свежим, но жара висела в кроне деревьев-зданий и в скором времени грозилась упасть на зеленую траву. Я начинал понимать манеру местных ходить полуголыми, но все же опасался снимать комбинезон, поскольку подозревал наличие жизни в прекрасной зеленой траве, которую топтал армейскими ботинками. Слишком уж ярким получилось мое первое знакомство с местной природой.

В кафе мы с Мартином прибыли одновременно, только я неторопливым шагом, в который раз поражаясь местной «деревянной» архитектуре, а он бегом, завершая пробежку. Широкий вытащил наушники, сорвал с плеча повязку с чехлом смартфона и бросил ее на столик, но садится не стал, а начал шагом наматывать круги вокруг него. Я ждать приглашения не стал и занял свободный стул.

— Много бегаешь? — спросил я, поскольку знал, как мучительно бывает говорить после хорошей пробежки.

— Пять медленно, пять быстро, — выдавил мой собеседник.

— Минут или километров?

— Кэ-мэ.

— А чего утром? Не лучше ли после силовой тренировки?

— Не лучше. После силовой на скорость хрен побегаешь, только на выносливость. — Длинная фраза забрала остатки сил, и Мартин плюхнулся на стул. К нам тут же подошла вчерашняя официантка, выставив на стол высокий стакан сока. Широкий осушил его в три глотка.

— Что сегодня будете?

— Три яйца с ветчиной из варана, салат «легкий» и кувшинчик мульти витаминного сока.

— Это какие у вас здесь яйца? — поинтересовался я, — припоминая недостраусовую кладку в холодильнике Бочки.

— Куриные, — сказал Мартин и продемонстрировал свой полулитровый кулак. — Вот, чуть меньше.

— Ускоренный метаболизм! — вспомнил я. — Мне тогда тоже самое, только одно яйцо и остальное порциями на нормального человека.

— Что собираешься делать? — спросил Мартин после ухода официантки.

— Я думал ты скажешь. Вроде как назначено было на утро.

— Расслабься, я в курсе. У него утро наступит часа через три-четыре.

— Так вы что, знаете где…

— Он! — опередил меня широкий. — Я знаю, остальным знать не стоит. Хорошо? Мы ориентируемся по текущем местонахождении Бочки.

— Понятно. — Если мы в нескольких часовых поясах от Нуджикета, мое пробуждение не связано с привыканием к графику. Тогда почему я проснулся точно по часам? Ладно, вопрос не существенный. Чем же заняться? — Мне бы в рукопашном потренироваться.

— Могу сводить на базу СС.

— У вас тут и нацисты есть?

— Вот чего-чего, а нацизма не имеем. СС — это силы самообороны.

— Извини, ассоциации с родного мира. Значит, мартышками и варанами вы охрану не ограничиваете?

— Зверье прекрасно справляется с себе подобными, но для защиты от человека… — подошла официантка с заказом и Мартин временно замолчал, — сам понимаешь, — не стал он отвлекаться от выложенных стопкой жаренных яиц.

— Не понимаю, — ответил я, приступив к своему завтраку. — Это место вроде тайна для всех.

— Есть еще дикари, фанатики, и просто случайности.

— Хочешь мира, готовься к войне?

— В точку. Кроме того, это прекрасная база для изучения привитых мутаций.

Тренировочная база СС находилась в… на… меж? В общем это был комплекс из четырех старых, толстых деревьев-зданий, между которыми находился полигон размером больше четырех футбольных полей, но на полигоне занималась в основном пехота, как обычная, так и бронированная. Наш же путь лежал в крытый спортзал на втором этаже одного из деревьев. По дороге Мартин заметил знакомого.

— Флар!

Четвертый человек из команды, что подобрали нас с Мари в Нуджикете, не изменил своему экстравагантному стилю одежды. Легкие кроссовки, свободные брюки, серая рубашка застегнута на все пуговицы, на руках перчатки, а голова закрыта тканевой маской. Сопровождал его черноволосый, атлетически сложенный юноша европейской наружности в таких же брюках и расстегнутой рубашке. Судя по кислому выражению лица, говорили они не о спорте.

— Марти, Ник, — поздоровался Флар, а следом за ним подал руку и парень. — Это Риман, мой брат.

— Опять прививку обсуждали? — угадал широкий.

— Послезавтра восемнадцать, — буркнул Флар.

— И я смогу решать сам!

— А что за прививка? — спросил я.

— Мутации.

— И в чем проблема?

— Вот! — Флар резко стянул перчатку, обнажив сморщенную от древних ожогов руку. На двух пальцах отсутствовали ногти, на других они напоминали корявые огрызки, кое как прилепленные к коже. — Вот что случается, если не угадаешь со способностью.

— Угадаешь? А как же научные исследования и все такое?

— Здесь другое. Я психологически не был готов владеть пирокинезом и после обретения способностей, едва не сжег себя. Привитая мутация проявляется сразу, с полной силой. Природная — изменяет тело и разум медленно.

— Так это ты прожег дыру в прикладе?

— Да.

— Подожди, но ты же в кустах прятался, за добрую сотню метров.

— Расстояние ничто. Мне просто нужно видеть цель.

— А для этого тебе нужна снайперка.

— Оптический прицел. Но стреляю я тоже неплохо.

— Так! — не выдержал Мартин. — Может хватит уже языки чесать? Мы с Ником в борцовский зал. Вы с нами?

— Пошли, — сказал Риман и первым шагнул к дереву.

Зал был действительно, что борцовским. Потные полуголые мужики пытались повалить друг дружку на землю и прижать к матам, скрутив в позе зю. Груши и макивары тут тоже наблюдались, скромненько так, в углу. Я был немного разочарован.

— Не кривись, бойцы занимаются после двух, — сказал Мартин, — а борьба для суставов полезна. — Эй, Кайл, погоняй парня в рукопашке.

Кайл оказался невысоким крепышом, ниже меня сантиметров на пять-семь и на столько же шире в плечах. А вот ладони у него были что лопаты, и этими лопатами он как раз выворачивал пятку прижатого к земле противника.

— Минутку! — попросил он, медленно доворачивая пятку до неестественного угла. Противник продержался еще секунды три, после чего замолотил ладонью по полу, признавая поражение. — Пошли, выберем тебе перчатки.

— Я обычно в битках занимался.

— Универсал, значит. Хорошо, посмотрим, на что ты способен.

Кайл был хорош. Он практически не пользовался ногами, но руками молотил что надо. Такое впечатление, что он ими гвозди забивать может. А вот скорости мужику не хватало, но это в сравнении с Шоной, со мной он с трудом, но справлялся. После того, как я перешел в маневренный бой и стал больше уклонятся, пришлось увеличить скорость ударов в ущерб силе. А вот Кайл практически перестал обращать внимание на мои плюхи и пер с настойчивостью танка. Пара лоу киков показала, что срубить это дерево невозможно. Что тут скажешь — мастер, со своим неповторимым стилем. Признав превосходство противника, я отказался от победы, стараясь получить от боя как можно больше опыта. Если не помру — пригодится. И тут случилось неожиданное. Его длинный левый так и запросился на бросок, я провернул тот же трюк, на который неоднократно попадался Мари. Уйдя с линии удара, оттолкнулся левой ногой от его бедра, а правую перебросил через вытянутую руку. Еще в воздухе получил слабый ответ по печени, но сумел удержаться и когда мы повалились на землю, его левая рука оказалась в надежном захвате.

— Красиво! — признал крепыш и хлопнул правой по полу, признавая поражение.

— Мне повезло, — сознался я, но неожиданная победа грела сердце. А зал будто замер. Риман открыл от удивления рот, а Брови Мартина так вообще стремились слиться с прической.

— Я могу узнать кто твой учитель? — спросил мой соперник.

Я бросил короткий взгляд на Мартина, и тот наконец опустил брови. Решение было принято после секунды мыслительного процесса, забавно отразившегося на лице широкого. После этого он подошел к Кайлу и прошептал ему что-то на ухо.

— Повезло, — с легкой завистью сказал мастер. После чего обратился ко мне с гораздо большим уважением. — Не хочешь подраться с моими учениками? Чтобы я мог понаблюдать со стороны.

— Без проблем.

— А можно Ли с Джо позвать? — спросил он, обращаясь к Мартину.

— Думаю можно, но у нас не больше двух часов осталось.

— Успеем. Бут, Молуа, бегом зовите. И пускай учеников возьмут. Фаттар, в круг.

Схватка с массивным, излишне полным для бойца мулатом вышла короткой. Я немного примерился к его манере и быстро уложил на пол серией ударов печень-солнечное-подбородок. Потом были и другие бойцы, я расслабился, из-за чего Бородач кавказской наружности сумел повалить меня на землю и провести удушающий. Тот проигрыш я честно признал, не стал кобенится и трижды хлопнул ладонью по мату. Парня чествовали, как героя, а до меня наконец дошло, что они все борцы, а не бойцы. А вот те, кого привел мастер Джо, задали мне жару. Забавно, но Ли и Джо оказались не именами, а фамилиями. Ли был классическим европейцем, а Джо, наоборот — азиатом.

Стиль бойцов Джо был архаичным, с кучей красивых, но ненужных движений. Впрочем, эти движения довольно эффективно меня путали и плюхи я получал часто. Из четырех боев я слил два, но в любом случае мы расходились картинно раскланявшись и проявив уважение к противнику, пока в круг не вошел белобрысый. Парень был примерно моего телосложения, но гораздо суше, и расписан татуировками, как якудза. Последнее не добавляло ему мужественности, скорее делало похожим на попугая. Эта наглая рожа мне сразу не понравилась, он даже в стойку не стал, лишь презрительно улыбнулся. Зал затих.

В принципе, ничего такого, тут и более странные кадры встречаются, но напряженное молчание зрителей заставило меня повременить. Я улыбнулся в ответ и поклонился, как делали это его друзья. Белобрысый хмыкнул и поманил меня ручкой.

— Дамы вперед, — ответил я и по залу прокатился смешок.

Татуированный разозлился. Он рванул ко мне, дважды сделал обманку левой, раз правой и пробил лоу кик. Меня крутануло, вдогонку прилетело в голову, и я поспешил убраться с линии атаки. Белобрысый дрался не так, как его дружки. Никакой красоты, никакой грации и техники, он просто бил нужным ударом в нужное время, используя кучу обманных движений. Презрение на его лице бесило.

Что ж, попробуем на тебе твои же обманки. Я стрельнул левой и тут же напоролся на подачу в лицо, махнул ногой и был срублен подсечкой. Да черт тебя дери, ты что мысли мои читаешь? А почему бы и нет? В этом полисе возможно все. Значит нужно отключить мысли. Хм… Я и так не особо задумываюсь, но и не сказать, чтобы действую одними рефлексами.

Я сделал шаг вперед и четко представил удар правой. Белобрысый ушел с линии атаки, намереваясь пробить мне в челюсть, но был подрублен подсечкой. Я тут же схватил его за ногу, перевернул на живот и уселся верхом, заломив ногу, которую держал.

— Ну что, красавчик, сдаешься?

— Хрен тебе!

В глазах мелькнули искры, затылок обдало жаром, и он тут же разлился по всей голове, прояснив мысли. Я поднажал, и блондин взвыл от боли.

— Сдаюсь!

— Молодец какой. — Я дождался пока он встанет и поклонился, понимая, что это будет хуже любой пощечины, хуже плевка в лицо.

— Хрен бы ты выиграл, если бы не блок! Вы это специально! — крикнул он своему мастеру. — Как мне тренировать свои силы, если Исани ставит блоки всем подряд?

— Ты же читал его мысли, — удивился азиат.

— Но ударить не смог!

— Тебе запрещено использовать ментальный удар без риска для собственной жизни! — Мастер был в ярости.

— Я сильнее любого в этом зале, всех вас!

— Даже меня? — спросил Флар. — Я могу подпалить зад этому засранцу? — спросил он Джо.

— Будь так любезен, не сдерживайся.

Белобрысый ударил первым, но Флар не обратил на это внимания, а вот стоящий рядом Риман сел на задницу и обхватил голову руками. В тот же момент белобрысый завопил, воздух наполнился запахом горелого мяса, и парень рванул к выходу. Безупречно уложенная прическа вспыхнула как стог сена, но остановить его никто не пытался.

— Перебор, мужики, — сказал Мартин.

— Он давно нарывался, нужно было поставить его на место, — парировал Джо.

— После такого, — покачал головой Флар, — только блокировка и чистка памяти. Я догоню, а вы соберите других иммунных и отправляйте следом. Малой ты как?

— Нор-мально, — ответил Риман, все еще не отрывая жопу от пола, а руки от головы.

— Присмотрите за ним, — попросил Флар перед тем, как выбежать из зала.

Мартин принялся звонить кому то, бойцы с борцами тихо зашумели, обсуждая произошедшее, а мастер Ли сделал несколько шагов ко мне.

— С холодным оружием ты как, дружишь?

— Щит-меч лучше всего.

— Я думал твой мастер специализируется на шестах.

— Ну, клинкам обучал не он, а другой мастер. Даже два мастера.

— Я понял о ком ты. — Глаза Ли зажглись огоньком азарта. — Будет очень интересно.

И он оказался прав. Я всегда считал, что фехтую лучше, чем дерусь, но троица лучших учеников Ли разделала меня под орех. Не смотря на европейский вид учителя, Ли преподавал нечто подобное ушу. Та же куча лишних движений, что и в учеников Джо, только теперь с кривым мечом Дао. Безумные прыжки, тело, скрученное в неестественных позах, и смена ведущей руки приветствуются. Вот последнее было наиболее неприятным и неудобным.

— Полное поражение, — признал я после последнего боя.

— Ты устал. — покачал головой Ли. — Если останешься, то завтра первый бой — мой, — огласил он для всех.

— Без проблем.

— Но это завтра, — влез в разговор Мартин. — Начальство звонило, так что дуй в душ. Свежую одежку я тебе уже заказал.

Одежка оказалась весьма похожа на то, что носил Флар, только лицо не закрывала. Удобно, легко, кожа дышит. Затонов с помощницей ждали нас в том же кабинете, заранее заняв прежние места.

— Готов?

— А чего ждать?

Затылок вспыхнул теплом и тут же пришел холодок. Он сменился морозом от соприкосновения с чужим сознанием. Кукловода звать не пришлось, он будто ждал под закрытой дверью и просочился сквозь щель при первой же возможности.

— Доброе утро, — поздоровался первым Затонов.

— Ну, у вас в Фотадрево уже ближе к обеду должно быть, профессор, — подумал Айк.

— Оперативно работаете, — усмехнулся глазами и краешками губ Затонов. Он по-прежнему отвечал на каждую мысль кукловода в голос.

— Скажите, на кой черт мне этот лузер, когда есть вы?

— Потому, что меня не достать. Никак. — Затонов говорил голосом человека изрекающего нерушимую истину.

— А как же случайности? Вы не допускаете даже возможности?

— От случайности никто не застрахован. Но за столько лет, сынок, я научился быть готовым. — Затонов замолчал, предоставляя слово оппоненту.

— Я хочу встретится… Не с вами, — дополнил он после скептического взгляда профессора. — С Ником. Я лично введу ему противоядие.

— Разумно, — согласился проф. — Но место выберем мы.

— Место выбирайте, но не полис. Послезавтра я буду в Хараре, и это единственное окно в моем злодейском графике. У меня физически не выйдет быть где-то еще.

— Хараре, так Хараре. Время я хоть могу назначить?

— Вторая половина дня ваша.

Холод в моей голове опять сменился жаром. Исани бесцеремонно вышвырнула кукловода и захлопнула за ним дверь.

— Он тянет время, — сказала она, после того как удостоверилась, что связь оборвалась.

— Я знаю. Отряды Фаршван и Ламберта меняют дислокацию. Только благодаря этому мы их и вычислили.

— Вы меня использовали, — понял я. Обиды как таковой не было, я не верил в альтруизм, поэтому мне даже как-то спокойней стало, после того, как я увидел интерес Фотадрево в моей ситуации.

— Я надеюсь, — сказал Затонов, — ты понимаешь, что он не собирается давать тебе антидот.

— И что за гадость он мне вколет?

— Катализатор.

— Продолжайте.

— Мы вколем тебе замедлитель. Он нивелирует действие катализатора.

— Ну а вдруг… — я скептически поджал губы и покрутил указательным пальцем в воздухе, показывая, что сам не особо верю в такую возможность.

— Антидоту он не помешает, — понял меня Затонов.

— Значит послезавтра мы летим в Харару.

— Хараре. И ты летишь завтра. Скажешь Мари, что у тебя диагностика на целый день, мы поддержим эту легенду.

— Вы действительно меня отпустите? Даже зная, что мое существование угрожает Болатам.

Вместо ответа профессор улыбнулся и посмотрел на меня взглядом, которым взрослые смотрят на неумелую детскую ложь. Я такого не ожидал и стушевался, перевел взгляд на девушку. И эта туда же. Только в ее ухмылке гораздо больше женского превосходства.

— Что? — не сдержался я.

— Исани, — намекнул Затонов.

— Твою же… Ты меня прочла!

— Я телепат, — она развела руками. — это то, чем я занимаюсь.

— А другим запрещаешь!

— Мутация Лотана дает ему возможность читать простейшие мысли. — Исани стала предельно серьезной. — Это хорошо в бою, но любое глубокое вмешательство приводит к жуткой головной боли. Эксперименты на животных показали, что возможно кровоизлияние в мозг. Его сила смертельна. Ты мог погибнуть.

— Флар не выглядел напуганным.

— Потому, что защищен таким же блоком, как и ты. — Исани сменила серьезный тон на обиженный. — Так что можешь не благодарить.

— Не собирался. В конце концов именно вы виноваты в том, что этот бой состоялся.

Исани замерла с открытым ртом, а Затонов рассмеялся.

— Дети, какие же вы все-таки дети.

Черт, и ведь не возразишь.

— Я могу идти?

— Иди, — разрешил профессор.

Я был предоставлен сам себе. Куча времени, чтобы сломать голову в размышлениях о том, как действуют силы Исани, и что конкретно она сумела узнать. Мысленное обращение О’Лири она считывает без проблем, но с сегодняшнего разговора девушка сумела выудить только то, что кукловод тянет время. Блин, если вдуматься, то я тоже иногда чувствую его эмоции и намеренья, но никак не те мысли, что он хочет спрятать. Фигня… Тайны, секреты, интриги! Лучше бы я Каната убивал, а не время в этой дыре! Хотя тут я лукавлю, дыра довольно симпатичная. Не хватает только немножко асфальта и стен.

Чтобы не страдать и окончательно не свихнуться, я опять направился на базу СС с намереньем отыскать тир. Было интересно, дадут мне в руки оружие, или нет. Дали, да еще и не одно, с ящиком патронов в придачу. К себе я вернулся под вечер, немного оглохшим и вымотанным как собака. Мари, читавшая до этого что-то на планшете, бросила на меня ленивый взгляд и замерла, будто осененная гениальной мыслью.

— Мы идем в ресторан.

— Чего?

— Совсем глухой? Мне скучно, а я здесь из-за тебя.

— Позанимайся в зале.

— П-ф. У меня первый отпуск за два последних года. Я не собираюсь тратить его на тренировки. Мой куратор показала сегодня шикарный ресторан, поэтому звони своему и закажи вечерний костюм в местной моде.

— Это типа свидание?

— Лучше остановись, прежде чем чего-то нафантазируешь. Ничего не обломится. Мы идем за изысканной кухней и танцами.

— Я не собираюсь танцевать, если это не свидание!

— Никки, — Мари состряпала самую невинную рожу, на которую была способна, — у тебя были враги женщины?

Вот черт, врага хуже женщины не бывает. Особенно если вам приходится работать в одном коллективе. Обгадит, настроит всех против и изживет. Сам я в такую ситуацию не попадал, но со стороны наблюдал. Пришлось звонить Мартину.

— Мне нужен костюм для похода в ресторан. Куда мы идем? — спросил я и подставил трубку девушке.

— В «Ночной цветок»… Он будет… Ага… Да? Мартин, вы лучший! — Мари выключила телефон и передала мне. — Собирайся, мы идем за покупками.

— Будешь должна.

— П-ф.

— Я серьезно, не пообещаешь мне обратной услуги, я с места не двинусь. — я предпринял последнюю, практически безнадежную попытку сохранить достоинство. В крайнем случае лучше уж врага, чем сразу под каблук. Какой мне резон под каблук без секса?

— Веди себя как джентльмен и тебе воздастся, — сказала Мари, но я только скептически изогнул бровь и сложил руки на груди. Момент я угадал верный, девушка не выдержала. — Ладно, ладно, обещаю! Доволен?

Глава 15

Вечернее платье по местной моде очень смахивало на традиционный индусский наряд. Свободные полупрозрачные штаны и длинная кремовая рубашка с желтым растительным узором ниже колен. Все это дополнялось массивным колье с россыпью красных камней для шеи и просто огромными висюльками для ушей. Мои бы точно оборвались нафиг от такой тяжести, а Мари вела себя так, будто полжизни их таскала.

— Не пялься на серьги!

Меня в очередной раз пнули по голени ногой в чешке. Слава Богу в виду отсутствия асфальта местная мода исключает туфли на шпильках. Меня как-то одна дама в троллейбусной толкучке случайно пнула таким каблучком в голень. Да на тренировках так больно не бьют! А ведь есть еще дуры, что специально бодаются, и Мари похоже одна из них.

Меня пытались одеть в похожее безобразие, но я настоял на более классическом варианте. В результате был одет в костюм колониального стиля на несколько тонов темнее, чем у Мари. Еще бы пробковая шляпа с тростью и получился бы вылитый джентльмен на сафари. Не то, чтобы я замечал за собой невоспитанность или пренебрежение женщинами: дверь открыть, стул отодвинуть — всегда пожалуйста, но истинным джентльменом никогда не был. А тут вдруг даже стараться стал: спину прямо, грудь вперед, взгляд перед собой, локоть даме, походка важная как у депутата и спокойная как у льва.

«Ночной цветок» открывался только с наступлением сумерек, когда редкая крона городских зданий горела красным закатом, а по траве уже расползались тени, но мы пришли уже после наступления темноты. В Фотадрево не было уличных фонарей, их заменяли мириады светлячков. Крохотные огоньки в диапазоне от желтого до зеленого наполнили воздух едва заметным звоном и разлили вокруг непередаваемое ощущение сказки. Ресторан располагался возле переплетения пышно цветущих лиан, внутреннее пространство которого, служило кухней и техническими помещениями, столики же стояли на траве меж кухней и танцполом со столь же буйно цветущей сценой. Даже в моей циничной душе было затронуто несколько романтических струн. А возможно это старался седой пианист. Старик закрыл глаза и покачивался в такт спокойной, но такой живой музыке, что я едва отмер до того момента, как нужно было отодвинуть стул перед Мари.

— Мне советовали пасту с лососем в апельсиновом соусе. — Поделилась девушка.

— Я бы предпочел самого лосося, или стейк, без всяких сладких соусов.

— Ты можешь не вести себя как мужлан, а попробовать что-то изысканное?

— Я попрошу подать его на красивой тарелке с цветочками.

— А-а-агр-р. Как же ты меня бесишь!

— Успокойся, официанта напугаешь.

Подошедший паренек с полотенцем через руку носил такие же штанишки, что и Мари, только черные и не прозрачные. Пока девушка чисто ради интереса листала винную карту, я посоветовался с парнем и выбрал стейк. Была мыслишка попросить пива, не сомневаюсь, что оно здесь имеется, да еще и самое лучшее, но внезапно проснулась совесть и я решил не драконить блондинку еще больше, оставив выпивку на ее усмотрение.

Светской беседы у нас не получилось. Я честно пытался, но говорить о погоде, не зная месторасположения — глупо, обсуждать впечатления — как не странно, они у нас совпадали. Красота красотой, но прежде всего мы обращали внимание на такие практичные вещи как удобство и безопасность, а в этой теме девушка была подкована гораздо лучше меня. Вскоре диалог сошел на монолог. Как только Мари это поняла, разговор закончился и не возобновился даже ради обсуждения кухни после того, как принесли заказ. Тем более, что у меня начались другие проблемы, стейк оказался вдвое меньше моей ладони, да еще и вкусным. У Мари пропал аппетит, и она медленно ковыряла вилкой макароны, пока я давился слюной, чтобы не проглотить кусок мяса целиком, за это время вдул три бокала довольно неплохого вина.

Наконец пианиста сменила группа музыкантов с гитарами, скрипками и тамтамами. Они зазвучали довольно неплохой смесью классики и африканских этнических мотивов. Мне понравилось, да и Мари оживилась. Некоторое время спустя она начала постукивать пальцем в такт, а потом попросила.

— Пошли танцевать.

Я молча встал и пошел отодвигать стул, буду откровенным, терпеть не могу, когда девушка киснет. Танцы это еще не самое страшное, в ранние студенческие годы, одна из моих подружек увлекалась поэзией, а попутно была помешана на вампирской теме. Вот это был настоящий мрак, смерть и расчлененка.

На танцполе уже присутствовало несколько пар. Никто не показывал бального артистизма, или профессиональной подготовки — обычная обжималовка под медленную музыку. С таким мог справится даже я. Тут главное переступать с ноги на ногу мимо туфель, а в этом конкретном случае — чешек партнерши, и покачивать бедрами с корпусом в такт музыке. Только бедрами, не попой, если хочешь понравится девушке… В любом случае, даже если ты полный ноль в танцах, нельзя позволять женщине вести. Это как показать пренебрежение, тут любая обидится, в том числе если у нее нет на тебя планов.

Чтобы не наступать партнеру на ноги, достаточно прочувствовать ритм. Пропустить его сквозь себя, даже если это дрянная музыка и от нее банально тошнит. А девушка сама никогда не сунет ногу под мужские копыта. Здешняя музыка легко проходила сквозь меня, тамтамы делали ритм отчетливым и более чувственным что-ли. Мари красивая девушка, и держать ее в руках было как минимум приятно. Моя правая так и норовила сползти с талии на попу при каждом удобном движении женского тела. Одна моя знакомая говорила, что невежливо не пытаться залезть женщине под юбку. Когда надо, она сама тебя остановит, но это наедине, а в таких местах моя клешня на женской попе считается свинством. Пришлось сдержаться. Мари полностью отдалась танцу, удивительно, какое наслаждение девушки получают от нескольких простых движений, с какой очаровательной грацией они их совершают. И все же на ее лице лежала тень печали. В другой ситуации я бы не обратил внимания, но грустная девушка в танце — это противоестественно.

— Что тебя гложет?

— Это… Новое платье, музыка, дорогой ресторан, изысканная еда и очаровательная обстановка.

— Можем уйти.

— Тупой мужлан.

— Эй, я пытаюсь проявить понимание!

— Извини. Я так давно хотела просто побездельничать. И вот… Я маюсь, не нахожу себе места. Черт, ты был прав, хорошая тренировка сделала бы меня счастливее, и это пугает. У нас есть цель…

— Возвращение Андорума?

— Уже знаешь? Порой я задумываюсь, действительно ли хочу этого. Но хуже всего, что если мы добьемся успеха, что если цель исчезнет? Все мои увлечения: платья, макияжи, украшения, светская жизнь, банальный мир. Я ведь не создана для этого. Я привыкла драться.

— Совсем сдурела девка. Думаешь вы уничтожите андроидов и все? А полис подымать, охрану восстанавливать. Тебе работы хватит по гроб жизни.

— Успокоил, называется. Я не хочу пахать до самой смерти.

— Тогда расслабься и получай удовольствие. Эй, ребята, — я обратился к музыкантам, — поддайте драйва.

Музыка изменилась, набрав скорости и обретя явные индийские мотивы. Я разорвал объятья и первым задрыгал конечностями в такт. Мари выдала смешок на мои потуги, а именно этого я и добивался, и уже через несколько мгновений подняла руки и завертела попой исполняя что-то похожее на танец живота. Тень частично покинула ее лицо, сделав усмешку более открытой.

Успокоил. А ведь я могу принести беду в твою семью девочка. Если мне ничего не удастся — погублю твоих родных и друзей, растопчу твою великую цель; но, если остановлюсь сейчас, потеряю свою жизнь. Извини Мари, я тоже не тряпка. Пускай шансы мизерные, попробую и, будем надеяться, в случае неудачи успею пустить пулю в лоб.

Я отплясывал как мог, а девушка показывала настоящий класс. Это выглядело здорово, но я бы не отказался посмотреть на нее в обтягивающем топе и мини-юбке. Со сменой мелодии на испанскую, тень грусти полностью покинула ее лицо. Мари задорно закусила губу и сменила танец, она больше не вертела животом, но грудь начала вздыматься чаще, я же продолжил танцевать мужской танец с парой универсальных, подходящих под любую музыку движений. И у меня черт подери, неплохо получалось!

Рестораном вечер не закончился. Мы вдули по бутылке вина и перенесли тусовку в один из местных клубов. Вот там я уже дал волю рукам, и не сказать, чтобы меня активно останавливали. Веселье испортил звонок Мартина. Он без всякой вежливости напомнил, что мне с самого утра на «обследование», а значит с алкоголем и танцами пора завязывать. Моя спутница если и расстроилась, то не сильно, все же сумела отвести душу. Оставаться она не захотела, поэтому домой мы отправились вместе. Мне даже было позволено обнимать ее за талию, а вот дальнейшие поползновения были пресечены жестоко. Как только вернулись домой, я полез целоваться, но женский пальчик уперся в мои губы, а Мари с нежнейшей улыбкой задала вопрос.

— Тебе что, зубы жмут?

— Просто не хочу, чтобы ты обижалась, будто я был плохим кавалером.

— О, ты справился прекрасно. Спокойной ночи.

Утро встретило меня легкой сухостью во рту и звонком Мартина.

— Заткни свой телефон! — пробурчала красавица с соседней койки.

— Да? — спросил я, нажав зеленую трубку.

— Как голова?

— Чиста как слеза.

— Это хорошо. Я на пробежку, а ты приводи себя в порядок и дуй в кафе.

Пока я справился с утренним моционом и дорогой, мой куратор уже закончил пробежку и пил сок в компании трех незнакомых мужчин за столиком с парой тарелок. Самым большим был лысый негр с плоским носом, мясистыми губами и колючими узорами нейрогрибов на висках. Его я уже наблюдал среди борцов, только на этот раз он был одет в длинные желтые брюки и синюю рубашку, под которой было очень тесно мускулам. Его сосед справа был тощим мулатом с похожими чертами лица, но короткой курчавой шевелюрой и щеголял какой-то грязно-серой халмидой, в то время как последний незнакомец, загорелый седоватый мужик, был одет в явно дорогой деловой костюм. Мартин же носил обычные бриджи.

— Знакомься, — сказал мой куратор. — Это наше прикрытие на сегодня. Фангей, — указал он на негра, Чид, — на седого, — и Ониекачукву, мы его Они называем.

— Приятно познакомится. — Я поочередно протянул руку каждому.

— Времени у нас не много, поэтому я заказал тебе то же, что и вчера. — Мартин подсунул мне тарелки, и я взялся разделывать яйцо на мелкие кусочки. — Фангей — наша сигнализация. У него шикарное обоняние и слух. Ониекачукву с Чидом боевики. Если меня грохнут, Чид за главного, потом Фанг. Вот карта того места, где пройдет встреча. — Мартин поднял брошенную возле стула сумку и вытащил оттуда пачку распечаток в файлах.

— Надеюсь это не бар? — поинтересовался я.

— А что не так с барами? — удивился мулат.

— В барах постоянно драки.

— Ты просто в элитных не бывал, — сообщил Чид. — Там охрана не хуже банковской.

— Этим ребятам и банк не помеха. — Мое заявление было встречено скептическими улыбками. Пришлось их осадить. — Я серьезно! Они взяли отделение Минералбанка в Турфане только для того, чтобы скрытно переговорить с заложником.

— Это же глупо, — сказал негр, но седой его поправил.

— Мы не знаем деталей. А хотелось бы. — Чид нахмурился. — Мартин, это важная информация.

— Вас предупредили, что дело крайне опасное и переговоры будут с людьми очень широких возможностей. Вероятность перестрелки больше семидесяти процентов.

— Нас всегда так предупреждают.

— Это не повод расслабляться, тем более, что встреча пройдет в обычной кофейне. Разбираем файлы. — Мы дружно потянулись за распечатками. — Лист один — карта местности. Красная точка — место встречи, синие — схроны.

— Всего два-три квартала, — сказал Чид. — В случае заварушки, не успеем оторваться.

— Это древняя часть полиса, — возразил Они. — Там узкие улочки. С транспортом никак, зато полно уличных торговцев и недокументированных подворотен.

— Дальше найдешь рекомендуемые пути обхода. В каждой точке будет ждать по отряду прикрытия.

— Наемники, идейные или СС? — поинтересовался Они.

— Профессионалы. О надежности можете не переживать, кадры проверенные. Сами можете туда не отступать, старые явки по-прежнему работают, но Ника нужно доставить в одну из точек.

— Поручите это мне, — попросил Они. — Я в подворотнях вырос.

— Чид? — поинтересовался мнением лидера группы Мартин.

— Он сможет.

— Хорошо, но изначально ты займешь позицию попрошайки напротив кафе — лист четыре. Чид сядет на балконе второго этажа, а Фангей с нами — на первом, листы пять и шесть. На листах с двадцатого по двадцать девятый — фотографии возможного противника. Особое внимание уделите первой и второй. Шансы встретить этого кадра — минимальны, но в случае провала переговоров, брать его надо хоть по частям.

— Это он? — спросил я Мартина.

— Да.

Человек на фотографиях был худ, скуласт, носил приталенный костюм с узким галстуком и красиво уложенные русые волосы. Прическа была воистину идеальной и наверняка жрала не одну банку геля в месяц. Бока с затылком хоть и были стрижены, но удаленных областей не наблюдалось, как и узоров нейрогрибов, что странно, зато необычно яркие голубые глаза смотрели прямо и уверенно. Айк Киллиан О’Лири собственной персоной. На несколько мгновений я даже выпал из разговора, запоминая физиономию человека, испортившего мне жизнь.

— Дальше — по обстоятельствам. — Продолжал Мартин. — При штатном отходе, вы не светитесь, а мы с Ником покидаем Хараре на флаере. Вас попытаются вычислить, так что не ведитесь на провокации. Вопросы, предложения?

— Иллюзорное прикрытие будет? — спросил негр.

— Нет, работаем в масках. Ник, запомни их одежду, лица будут другие. Еще? — поинтересовался мой куратор, но вопросов не последовало. — Хорошо, отправляйтесь.

Троица дружно поднялась и зашагала в сторону порта.

— А мы? — спросил я.

— Доедай, вылетим чуть позже. Нам еще с Исани встречаться.

Первый же вопрос, который задала телепат был об алкоголе.

— Сколько ты выпил вчера?

— Бутылку вина и пара пива в клубе.

— Ложись под капельницу.

— Зачем? Там того алкоголя…

— Я перенастрою блок, чтобы ты сам мог им управлять. Для этого нужна абсолютно чистая голова.

Через пол-литра жидкости цвета токсических отходов внутривенно, Исани приступила к работе. От меня требовалось сидеть смирно и слушать цоканье настенных часов. Было не так уж и легко, поскольку температура затылка с десяток раз менялась от кипения до абсолютного нуля. На случай прорыва моего сознания, я закрыл глаза. Даже на часы не смотрел, чтобы кукловод не понял в каком часовом поясе находиться Фотадрево.

— Кажется получилось. Ты ощущаешь кукловода, когда он заглядывает в твой разум?

— Да.

— Попробуй вызвать то состояние. Только глаза не открывай.

Я позвал холодок, и он затопил мое сознание практически сразу.

— Ник? — спросил Айк, и я тут же отсек его мысли жаром.

— У тебя действительно получилось.

— Но это ненадолго. Неделя, максимум две и блок слетит.

— Постараемся уложиться в это время. Где обещанный замедлитель? — Я обернулся к Исани, будучи уверенным, что кукловод не смотрит.

— Прижми подбородок к груди.

Я повиновался, и почувствовал, как игла входит под кожу затылка, добавляя к жару ментальному, вполне себе физический.

От Исани мы сразу же направились в порт и сели в точную копию того флаера, что забирал меня с Нуджикета. В полете облачились в деловые костюмы, а Мартин добавил еще вполне натуральную маску и обзавелся фальшивым животом. После трех-четырех часов перелета, когда джунгли сменились редколесьем, мы пересели на платформу, что доставила нас на борт пассажирского лайнера, издали похожего на Бочку, но с гораздо удобнее отделанными внутренностями. Та же обзорная палуба была больше раза в три.

Как и Турфан, Хараре находился в песках, правда это были светлые пески северной Африки. В центре полиса возвышалась не городская башня, а тепличный купол, под которым располагались артезианские скважины и несколько этажей гидропонных садов. Постоянная дневная жара, порой достигавшая шестидесяти градусов, и пронизывающий до костей холод ночью, диктовал своеобразную архитектуру — практически весь полис прятался под сплошной крышей из зонтиков солнечных батарей. Животный мир пустыни не отличался разнообразностью: два десятка мелких ящериц, четыре десятка насекомых, страусы-мутанты со способностью к пирокинезу да крысы размером с хорошего бычка. Для охоты на последних, местное население облачалось в глухие термокостюмы и вооружалось крупнокалиберными винтовками с бронебойными патронами. У крыс ценным было все, даже дерьмо и то продавалось в местные лаборатории. Поэтому профессия охотника, несмотря на высокую смертность, была довольно прибыльной и почетной. По легенде Мартина мы выступали торговцами, желающими наладить канал поставки крысиных шкур в несколько полисов Европы.

Таможенный контроль мы прошли спокойно, наняли такси, которое тут заменял скутер с двуместной повозкой, и только тогда я снял блок чтобы сообщить кукловоду адрес кофейни. Местные в большинстве носили или халмиды, или гражданские термокостюмы, полностью закрывающие тело. Даже в полисе, никто не брезговал широкополыми головными уборами или чалмой, позволявшей закрыть лицо во время бури. Песка хватало и внутри крепостных стен.

Наша кофейня находилась под одним из грибов-батарей и вместе с двумя магазинами являла практически единое строение. Если на улице адская жара выжигала легкие, то на первом этаже благодаря работе кондиционера и вездесущему пару, было всего лишь как в сауне. Мы заняли столик у стены и принялись ждать. Я успел отметить для себя обзаведшегося волосами Фангея, но остальных не увидел.

Наш собеседник явился буквально через пять минут, и это был не Айк, хотя телосложением и цветом волос он его и напоминал. Даже наличие грибковых полосок на висках ни о чем не говорило, но глаза были другие — цвета линялого рыжего кота.

— Ну здравствуйте, господа.

— Антидот, — потребовал Мартин.

Гость выложил на стол миниатюрную пластиковую ампулу с короткой иглой под колпачком.

— Коли и отдай ампулу мне.

Я снял колпачок и аккуратно вонзил иглу в колонию нейрогрибов на виске. Сдавив ампулу, почувствовал, как вязкая жидкость с трудом пробивается под кожу.

— Хватит. Там и одной капли достаточно.

Я вытащил иглу, и отдал ампулу незнакомцу.

— Теперь уходи, а твой друг останется, — сказал он мне.

— Действительно, Ник, уходи, — подтвердил Мартин. — Так будет проще.

— А ты уверен, что меня не возьмут на выходе?

— Боюсь, что если ты останешься, то погибнешь в перестрелке, — возразил мой куратор.

— А не будет никакой перестрелки. Видите вошедшего?

Мужчина в грязной халмиде откинул с лица полосу чалмы, которой прикрывал лицо и осмотрел зал безумным взглядом.

— В этих одеждах так легко прятать взрывчатку. А вы же не хотите, чтобы на вашей совести оказались десятки жертв.

— Тогда ты будешь среди них, — возразил Мартин, а гость разразился смехом.

— Погибнет только бесполезная кукла.

— Тем более я останусь, мной ты рисковать не станешь, — выдал я свою идею.

— Как бы тебе объяснить… Затонов для андроидов, как бог-создатель, пленив его, они докажут себе, что выше любых богов. Твоя ценность меньше. Считаю до трех. Раз!

Мужик в халмиде заорал что-то на непонятном языке и сорвал с себя верхнюю накидку, под которой оказался пояс шахида. Он вытянул вперед руку с детонатором.

— Два! — сказала кукла.

Большой палец смертника, занесенный над кнопкой с хрустом провернулся в суставе, оторвался от руки и выстрелил в потолок. Мужик выронил детонатор и заверещал как свинья, но пульт не упал на землю, а завис в воздухе напротив вытянутой руки Фангея.

Кукла толкнул на нас столик и попытался вытащить пистолет из наплечной кобуры, но был сражен очередью, прошившей одно из окон кофейни, мгновенно превратившейся в филиал ада. Фангея тоже срубило очередью, только стреляли уже из помещения. Пульт таки ударился о пол, но злосчастная кнопка не была нажата. Мартин вытащил свой пистолет и всадил пулю в грудь стрелявшего по негру, а я вытащил пистолет куклы, поскольку зеленые оружия не давали. Дважды грохнул дробовик на втором этаже, ему ответил пистолет, зазвенели битые стекла, мужские крики смешались с женскими воплями. Еще один посетитель со второго конца зала дал очередь над головой Мартина из пистолет-пулемета, но получил в ответ пулю в глаз и забрызгал мозгами семейную пару за соседним столиком. Мелкий мальчишка, в котором никто не увидел угрозы, прыгнул к детонатору и нажал кнопку, прежде, чем я успел выстрелить.

Жуткая вспышка утонула в грохоте и человеческих воплях, перешедших на бесконечный писк в ушах и пожар в груди. Я практически ослеп и потерял ориентацию, за отчаянными попытками глотнуть хоть грамм воздуха так и не понял, что кто-то настойчиво тянет меня за собой. Зрение частично вернулось только на улице. Вокруг валялись стеклянные осколки и брошенные пешеходами вещи. Несколько пешеходов в нелепых позах заняли место возле своих вещей. Мартин толкнул меня под прикрытие грузового скутера, и я упал, неожиданно оказавшись лицом к лицу с Они. Удивление, судя по дырке над левым глазом, застыло на его лице навечно.

Мартин вновь рванул меня за ворот и потащил за собой, яростно отстреливаясь от двух автоматчиков. Те будто специально крошили все пространство вокруг, но в широкого не попадали. Грохот выстрелов начал пробиваться сквозь писк в ушах. Очередь спереди заставила нас свернуть в подворотню, где неожиданно выросло еще двое боевиков.

— Стой! — закричал один.

— Ствол на землю! — крикнул другой, но вместо этого Мартин приставил пистолет к своей голове.

— Нет, — закричали они хором, потеряв бдительность, чем я и воспользовался. Чудом не потерянный пистолет выплюнул две пули и оборвал две никчемные жизни, а Мартин потащил меня дальше в подворотни.

Минут через восемь бега мы ворвались в темный провал старенькой двери и тут же были уложены мордами в пол.

— Свои, свои, не бушуйте! — произнес незнакомый голос. — Мартин, свои, вы на месте. Успокоился?

— Да, — ответил мой куратор.

— Отпустите их.

Хватка ослабла и нам позволили сесть.

— Его отследили?

— Ушел еще вчера. В полисе были только куклы.

— Твою мать! Потери среди гражданских?

— Три-четыре.

— Мои люди?

— Чид ранен, но должен выкарабкаться. Они мертв, у Фанга ни царапины.

— Его же убили! — удивился Мартин.

— От переутомления свалился, ты же знаешь, как его телекинез изматывает, а пули на броник принял.

— Хоть одна приятная новость. Выводите нас.

— Мартин, значит все было зря? — спросил я.

— Почему же. Именно такого результата мы и добивались. Правда рассчитывали, что живыми попытаются взять всех, а не одного меня.

— Чего именно вы добивались?

— У нас с местными очень хорошие отношения, фактически мы дружим со всеми ближайшими полисами. А эти ребята из Сил правопорядка Хараре, кроме говорившего, он наш. Местные получили повод для грандиозной чистки в преступном мире полиса, жертвы среди мирного населения развязывают руки силовикам, а мы получили еще пару кукол для Затонова. В этом и твой шанс, друг.

Глава 16

Ненавижу ранние подъемы, даже если рано — это обед, я ведь вернулся только под утро, мне нужны мои восемь-девять, а еще лучше — десять часов сна. Квадратной головой очень непросто думать, кажется, от недосыпа извилины становятся слишком угловатыми, и мысли проходя по ним, стучатся на каждом повороте. Поэтому после таких пробуждений я временами зависаю. Могу чистить зубы минут пять или натягивать левый носок все десять. С правым таких проблем нет. Впрочем, пересып в таких случаях тоже вреден и чреват жуткой головной болью, лучше уж немного позависать, а потом взбодриться кружечкой крепкого чая с лимоном. Тем более что в этом мире есть чай ядреней иного кофе.

Утренний моцион прошел у меня на полном автомате, и осознавать происходящее я начал только под палящим полуденным солнцем. Редкие кроны зданий превратились в сияющие купола света, и практически исчезли. Любой взгляд вверх бил по глазам как взрыв светошумовой гранаты, полнейший штиль заставлял воздух дрожать от жара, рубашка мгновенно прилипла к телу, и только в траве прятались последние остатки утренней прохлады. Завтрак на улице уже не казался такой хорошей идеей, но других заведений кроме того кафе я не знал.

Мне повезло. Поскольку обеденное время толком еще не настало, нашлось место в здании. В дереве было тесновато, зато жара разгонялась мощным кондиционером. Зеленое братство Фотадрево ценило идеи единения с природой не так сильно, как обычный комфорт.

— Привет, Латип, — поздоровался я с угрюмой официанткой. — Мне то же, что и вчера. — Больная голова — не располагала к кулинарным экспериментам.

— Привет. — Девушка черкнула несколько строк в блокноте и оторвала листик, который положила на широкий подоконник ниши ведущей на кухню и стукнула по колокольчику. В нише показалась небритая свиная морда поверх поварского фартука. С недовольным видом свин сграбастал листок толстыми пальцами и исчез.

Черт, как теперь свинину жрать? Я же постоянно буду видеть перед собой эту рожу с пятаком. Хотя, когда я в последний раз ел свинину? Еще в родном мире, наверное. Интересно, местные антропоморфы выступают против того, чтобы остальные ели их генетических родственников? Хосс вроде не выступал против поедания ящериц, но вот ел ли сам, я не помню.

— Ник! — крикнула Латип.

— А? Что?

— Тебя контузило?

— Вроде нет.

— Что случилось с Они?

— Спроси Мартина.

— Я спрашивала, он посоветовал не лезть в дела СС. А Вера уже все слезы выплакала.

— Кто такая Вера?

— Невеста Они. У них свадьба была назначена через месяц.

Вот так вот, жил человек, планы строил и нет его. Погиб за чужие интересы. Странное ощущение, я вроде бы и причастен, но и не сказать, что чувствую себя виноватым. Ну не полезли бы зеленые в драку без личного интереса, не верю я в это. Да и парня этого я вчера впервые увидел… Скотина я бесчувственная. И от этого на душе хреново.

— Ник! — вновь крикнула Латип.

— А?

— С тобой точно все в порядке?

— Не уверен.

— Расскажи куда вы вчера…

— Нет, — перебил я ее. — К Мартину.

Латип обиделась, вот только плевал я на ее обиды. Незнакомая по сути женщина, в ближайшем времени, если местные сдержат слово, я свалю нафиг из этого псевдоэльфийского безобразия. Я тому парню смерти не желал, не я договаривался о встрече, тем более не я разрабатывал план! Этот Ониека вообще парнем закаленным был, а там еще и обычные горожане погибли. Да я сам вскоре в ящик сыграть могу, или еще хуже, стану марионеткой на побегушках у маньяка-психопата, буду теракты на потеху андроидам устраивать. Нет, брат, тут чай не поможет. Я осмотрел верхний ряд бутылок на полках за прилавком. Судя по угловатым формам и прозрачному цвету, пойло там крепкое. Мысль об алкоголе так и застряла на стадии не оформившейся идеи, упорно разбиваясь о железобетонную плиту здорового образа жизни, которую я выстраивал последних года четыре.

— Твой заказ, — буркнула официантка, выставив передо мной тарелки с яйцом и салатом.

— Еще чаю, — вздохнул я. — Без сахара, самого черного и крепкого. С теми ягодами, что заменяют у вас лимон.

Истина простая, и довольно известная, но чувствовать себя сволочью на полный желудок, не так мучительно, как на пустой, да и чай помог, немного разгладил извилины. Наконец до меня дошло, что после вчерашнего я банально не хотел звонить Мартину, иначе бы сделал это сразу же после пробуждения. Достал телефон и начал рассматривать менюшки, изученные еще в первый день. Не поможет, надо звонить. Я набрал один из четырех записанных номеров и принялся слушать гудки.

— Да? — голос Мартина был столь же уныл, как и мои мысли.

— Есть новости?

— О чем? Я пять минут как поднялся.

— А когда же Латип тебя об Они пытала?

— Утром. Это ты сразу дрыхнуть отправился, а я еще перед начальством отчитывался и родственников оповещал. Ты ей лишнего не сболтнул?

— К тебе отправил.

— Ну и правильно. — Некоторое время мы помолчали, а потом Мартин задал вопрос. — Бухаешь?

— Сдержался.

— А я напьюсь, так что займи себя чем-то до завтрашнего утра.

— Пойду в зал. Меня в комплекс СС без тебя пустят?

— Я распоряжусь.

В зале было людно, представление давала Мари. Девушка была столь же счастлива, как и в танце. Да и сам бой напоминал бешеный танец, в котором тела партнеров извивались в немыслимых формах, руки мелькали со скоростью жалящих змей, сплетались в диковинные узлы, но в цель не попадали. Мари со своим противником имела практически равные силы, хотя он и выглядел посвежей, а на ее лбу проступили крупные бисеринки пота.

— Давно тут такое? — тихонько спросил я одного из зрителей.

— Да часа два уже, — ответил он, не оглядываясь. — Вчера парень был, так он хоть проигрывал, а девка уже шестой бой держится. Хороша зараза!

Противник Мари попал в ловушку липких рук. Эта техника базировалась на постоянном контакте с руками противника и мешала тому наносить удары. Сбоку это еще больше стало напоминать танец, где партнеры быстро водят плечами и руками, но забыли двигать бедрами. Парень видимо владел похожей техникой, но я бы не стал соревноваться с Мари в скорости — гиблое дело. И оказался прав. Правая рука девушки выстрелила из связки основанием ладони точно в подбородок противника. Парня ошеломило и повело, но руки продолжили двигаться по инерции, чем Мари и воспользовалась. Она отступила, параллельно вытягивая руку противника, и впечатала кулак под бицепс, в нервный центр плеча. У парня вдруг отказали ноги, и он мешком повалился на землю.

— Воу! — вскрикнула Мари и подняла руки в победном жесте.

Я зааплодировал, но ощутив на себе напряженные взгляды зрителей, вынужден был остановится.

— Чего? Красиво ведь, — сказал я в свое оправдание.

— Ник, ты следующий! — крикнула Мари.

— Ни за что! — сразу же отказался я. — Не хочу, чтобы ты позорила меня перед незнакомыми людьми. — Победить ее в таком состоянии, труда бы не составило, но это точно испортит девушке настроение.

— Трус, неудачник, баба… — комментировала она, помогая противнику прийти в себя и подняться.

— Как есть. По живому режешь, жестокая женщина.

— Ну а с моими парнями сразишься? — спросил Ли.

— Конечно, — сказал я и направился к стеллажам с защитной экипировкой.

— Эй, — обиделась девушка.

— Одно дело проиграть брутальному мужику, другое — прелестной девушке.

— Шовинист!

— Боже, какие умные слова ты знаешь!

— Вернемся домой, я тебе зад надеру, — пообещала Мари, но сделала это с улыбкой. — Давай, продержись хоть полминуты.

Первый же бой я закончил за несколько секунд, использовав свой излюбленный прием — толчок щитом с ударом ногой и последующим добиванием.

— Извини, — попросил я Мари. — Не получилось.

— Скорострел, — заключила она.

— Жестокая, жестокая женщина, — покачал я головой.

Следующий мой противник был вооружен не мечом, а парными топорами с широкими лезвиями и короткими рукоятками. Только увидев это оружие, я уже знал, что он задумал. Топором очень хорошо работать в качестве крюка и оттягивать щит. Поэтому первым же делом я от него избавился, перехватил как диск и метнул в ноги. Если бы противников было несколько или один, но стоял подальше — это не помогло бы, а так, пока он восстанавливал равновесие от неожиданного удара, мой клинок уперся острием в его шею.

— Фу-у-у — заорала Мари. — Держи себя в руках, тряпка, покажи хоть один нормальный бой.

Я поклонился разочарованному противнику и поднял свой щит.

— Глупая женщина, еще пара слов и нас сметут толпой, — я попытался было вразумить девушку.

— Эти ребята — джентльмены, не то, что ты, дешевая подделка.

— Эй, я весьма качественная и дорогая подделка!

Следующий мой противник был вооружен так же, как и я, только меч имел китайский, более похожий на широкую саблю. По плотному телосложению я предположил, что мой толчок ему подойдет идеально и оказался прав. Парень выстрелил вперед как ракета, а я быстро изменил стойку и наклон, чтобы он пролетел слева, зацепившись за мой щит. Противника срикошетило в сторону, а я без проблем пырнул его в спину.

— Учитесь, олухи, — сказал Ли подопечным. — Вот как надо анализировать противника. Хватит с вас на сегодня, позорища. Со мной сойдешься?

— Конечно. — Сначала Мари, потом я втоптали гордость этих парней в дерьмо. Ли просто обязан показать, что мы не всемогущи, и поднять их самооценку.

Облачившись в защиту, он взял тренировочный меч в ножнах и вошел в круг. Что-то тут не так. Почему он не достал его с ножен? Что такого в этих ножнах? Красный шелковый хвост, торчащий из рукоятки, действительно исполнял свое предназначение — и отвлекал внимание от лезвия, но он же помог разгадать секрет. Легкая тряпочка в движении превращалась в небольшое облачко, и приобретала поистине странные формы, но пока она спокойно висела, я с удивлением заметил два колечка на яблоке рукояти и два шелковых узла. Два хвоста говорили только об одном — это парные мечи, а одни ножны о том, что мастер начнет бой как одним, мечом.

Ли медленно поклонился, не отводя глаз от моего лица, и столь же медленно выровнялся. Я повторил его жест с максимально возможной вежливостью и сразу же прикрылся щитом. Мастер медленно взялся за рукоять, обнажил четверть лезвия, взмахнул мечом и сбросил ножны целя мне в голову. Щитом от импровизированного снаряда прикрыться я успел, но трюк был совершенно неожиданным, и попади он, бой закончился бы еще до начала. Не стараясь рассмотреть, что там происходит, я банально отскочил. По движениям, которые увидел, опустив щит, понял, что мастер пытался подрубить мне ноги. Хороший ход, правильный. Его кривой меч и создан для рубки. Мастер работал широкими замахами на предельной дистанции стараясь достать меня изогнутым кончиком то в голову, то по ногах. Я же отступал, по кругу, держа шит и меч между всем этим безобразием. В глазах рябило от мельтешения яркой тряпки. Казалось траектория, меча из-за этой красной полосы въелась в подкорку. Так и пропустить можно…

— Черт! — Когда он их разложил!? Едва успел. Уже два меча пошли по той же траектории, только теперь одновременно один в ноги, а второй в голову. Верхнего я взял на щит, а нижний заблокировал мечом. Зал ахнул, и даже Мари выдала что-то нечленораздельно восхищенное. Всего лишь мгновение потребовалось, чтобы сосредоточится, а потом мы одновременно пнули друг друга ногой в живот. Отскочили и вновь сошлись. Мой удар щитом наотмашь встретил пустоту, а вот мечи Ли едва не выбили мой, взяв его в ножницы. Удар изрядно отсушил мне руку, пришлось вновь бить щитом, целясь ребром противнику в горло. Но мастер так ловко поднырнул под него, будто ждал, а мне наоборот пришлось прыгать, чтобы уйти от удара по ногам. Поскольку я не лань, преисполненная грации, то мое приземление было похоже на грохот падения тяжелого мусорного мешка. В принципе так оно и было, на ногах я не удержался, но от ударов ушел перекатом, а как только встал на одно колено, рванул вверх толкая щит и встретил пустоту, а мечи Ли прошли под ним. Вот уж не ожидал, что мастер будет колоть. Укол кривым оружием — страшная штука, никогда не определишь точно, как пойдет острие. Вместо того, чтобы отойти или парировать, Ли присел сам. Я напоролся защитой на чужие клинки, на которых и перелетел противника. В этот раз я успел сгруппироваться и после переката сразу же вскочил. Крови кипела и хотела битвы, но я проиграл. А зал похоже так этого и не понял.

— Вот это бой! — Мари захлопала.

Я бросил щит с мечом и поклонился мастеру так низко, как мог. До зрителей похоже дошло и одинокие аплодисменты обросли шквалом. Народ чествовал победу своего героя над иноземным захватчиком.

— Черт, я хочу сразится с твоим мастером! — сказал Ли, в чувствах бросив шлемом о маты. — Если такое вытворяет ученик, то что можно научится у него! В чем его секрет?

— Он позволяет Нику выигрывать, — сказала Мари. — Примерно треть всех спаррингов.

— Это работает? — оживился мастер Джо.

— Преимущественно, — сказал я, — но другой мастер, что учит рукопашному, не позволяет к себе даже прикасаться.

— Тебе то что, занимаешься всего ничего, — возмутилась Мари, — а я терплю это последние лет десять.

Ни мы, ни местные мастера не решились больше предложить спарринг, поэтому мы вновь были предоставлены сами себе. После душа Мари предложила прогуляться в бассейн.

— Здесь есть бассейн? — удивился я.

— Здесь есть практически все, даже банк! Он конечно числится частным банком в одном из североамериканских полисов, но это только прикрытие. Фотодрево — обычный полис, разве что без стен. Вот в таком спокойном месте я бы и хотела жить.

— Вижу хандра наконец тебя покинула? — спросил я, чувствуя, как возвращается моя, на время отступившая перед тренировкой.

— Да. И спасибо, вечер был действительно чудесным, ты справился, поэтому я не буду саботировать твое желание, если оно окажется адекватным.

— Вот же стерва! — восхитился я.

— Стараюсь! — Мари сделала томный взгляд и часто захлопала ресницами. — О, нам туда.

— Это же торговый квартал, — узнал я улицу, на которой мы брали вечерние платья.

— Правильно, мне нужен купальник, а тебе плавки.

Это была мука. Настоящая, адская мука и началась она еще в примерочной, с первого же купальника, одетого девушкой. Мне нужен был не бассейн с теплой водичкой, а ледяной водопад. Я старался не смотреть на Мари и ее соблазнительные формы, мало чем прикрытые, но это не сильно помогало, вокруг то и дело шныряли загорелые красавицы, почти не уступавшие моей спутнице, а напряжение последних дней готово было выплеснутся напряжением другого рода. В родном мире я привык видеть красивых женщин круглосуточно. Телевизор, рекламные плакаты, да на той же работе, некоторые менеджеры одевались так, что у клиентов напрочь отбивало мысли о лакокрасочных материалах, но жизнь на Бочке отучила от созерцания красивых форм. Единственным выходом было сосредоточится на окружающей среде, а посмотреть было на что.

Место, которое Мари обозвала бассейном, скорее походило на комплекс искусственных озер. Строительным материалом для резервуаров выступали вездесущие лианы. Они плотно устилали дно котлованов разной величины, и они же формировали водные горки, фонтаны, раздевалки и прочие постройки. Отличительной особенностью этих лиан было полное отсутствие цветов и листьев, при этом они точно были живы. А еще рыбы. В этих водоемах водились самые настоящие рыбины от пятикопеечной мелочи и до здоровенных лаптей всевозможной окраски. Лично видел, как мамаша курчавого пацана строго велела отпустить красную рыбину, которую он пытался утащить домой.

— Ник, ты хорошо плаваешь? — спросила Мари.

— Не жалуюсь.

— Научи меня, — девушка даже покраснела немного. — Я ведь беспризорницей росла, ну а тут практически все время в воздухе.

— Ладно, попробуем, — согласился я на очередное испытание, уже представляя, как буду придерживать ее на воде… а потом из бассейна хоть не вылезай, не удержу я свое либидо в узде.

Меня спас звонок.

— Да?

— Ник, это Демид. Можешь зайти? Не срочно, просто если сейчас усну, то до завтра не встану.

— Все так серьезно?

— До завтра подождет.

— Уже бегу.

— Хм, ладно, жду.

— Мари, извини, Затонов. Что-то там с моими данными. Я не понял, но звучало не важно.

— Я надеюсь ничего серьезного? — встрепенулась девушка. Впервые на ее лице отразилось искреннее участие. И это черт подери, было приятно.

Путь в исследовательский центр занял у меня буквально несколько минут, но главный ученый Фотадрево все равно успел задремать. Пришлось растормошить. Хорошо еще, что заботливая секретарша на входе снабдила меня подносом с кофейником и двумя кружками. Аромат крепкого напитка подействовал на Демида, как валерьянка на кота. На бледное лицо вернулась доля румянца, но в общем Затонов выглядел хреново — осунувшаяся кожа, красные белки глаз и внушительные мешки будто добавили ему лет пятнадцать.

— Бессонная ночка? — спросил я не без злобного ехидства.

— Твоими стараниями, — парировал ученый и налил себе кружечку черного и густого как смола напитка. После первого глотка он заметил мой вопросительный взгляд и снизошел до объяснений. — Исследовал тела кукол.

— Это что-то дало?

Затонов тормозил с ответом. Возможно действительно надо было подождать с разговором до завтра. Хотя я и так на разговор не спешил, а бежал от Мари. Черт, вот только отношений мне в такой сложной ситуации не хватало. Господи какие нахрен отношения! О чем я думаю! У меня жизнь на волоске!

— Антидот синтезировать не сумеем, — выдавил ученый после третьего глотка, — но и полного контроля над тобой он теперь не получит.

— Это вроде как хорошая новость. — Хорошая ли? С одной стороны, теперь можно пересмотреть планы, с другой я превращаюсь в угрозу, которую лучше ликвидировать.

— Он сможет управлять моим телом?

— Сможет, но не долго. Мы подсадим тебе грибы мертвых кукол. Если приживутся, он будет видеть троих вместо одного человека.

— Двумя он управлял без проблем — сам видел.

— Никто из них не сопротивлялся. Штука в том, что донорские грибы несут в себе маркеры завершенной структуры. В них содержится информация о полной трансформации куклы. Но тут опять же, если грибы приживутся, пойдет обмен маркерами со всей колонией. Мы прогнозируем снижение скорости образования новых псевдонейронных связей на девяносто пять — девяносто семь процентов.

— А по-человечески? Даже не так, для человека по-настоящему далекого от этой темы.

— Ты получишь еще три-четыре года отсрочки, и даже по истечению строка, он не сможет контролировать тебя постоянно.

В принципе это меня устраивает, но как-то не верится в отсутствие подводных камней. В этой ложке меда точно должна быть еще и бочечка дегтя. Затонов по-прежнему тормозит или просто не хочет говорить всего. Пора задавать наводящие вопросы.

— Что будет с броней? Я и так не очень хорошо управляюсь.

— Этот вопрос мы не рассматривали, — удивился он. — Задача другая стояла, но навскидку, ты можешь вообще потерять контроль. Может и не потеряешь, но риск высок. Я надеюсь, ты не станешь упрямиться? А то встречал я ребят, что любили броню больше женщин.

— Не стану… — Обидно будет, ну да фиг с ним. Жил я без нее четверть века, и еще проживу. — Больше женщин я люблю только свою жизнь. Хотя какая жизнь без женщин? — Тем более, что тут с такой девушкой наклевывается! Одно плохо, меня не только враги убить могут, а и ее отец. Шона со всей своей невозмутимостью в Мари души не чает. Придушит на тренировке и скажет, что так и было.

— Меня не спрашивай, — отмахнулся Затонов. — У меня с женщинами все в порядке. Наследственность хорошая.

— Рад за вас. А у меня пока никак. Вы собираетесь меня отпускать?

— Конечно. — Затонов сделал небольшой глоток и продолжил. — Дня через два. Часа через четыре подсадим тебе грибы, завтра понаблюдаем реакцию и проверим взаимодействие с броней. Потом еще денек потратишь на изучение легенды о своем пребывании здесь — и в путь. — Затонов уставился в никуда перебирая мысли, а сверившись с внутренним каталогом, кивнул и добавил, — На алкоголь и прочие стимуляторы в ближайшее время не налегать. Да и вообще, дня два никаких тренировок, займись медитацией, следи за пульсом и не возбуждай нервную систему.

Глава 17

Те четыре часа, что дал мне Затонов до посадки грибов я предпочел провести в лаборатории, надоедая Исани глупыми и однотипными вопросами. Сам светило науки отправился почивать, а с другими учеными мне разговаривать не полагалось. Вот этого я решительно не понимал, они же знали, что я марионетка, по глазах видел, с каким сожалением смотрели, но местное начальство предпочло играть в секретность. В основном мой мозг рисовал казусы, когда мне уже и антидот не поможет, но на каждый выверт фантазии, у Исани был один ответ — до полного оболванивания, антидот поможет всегда.

Сама процедура заняла минуты три. Мне заморозили кожу и грибы аэрозолем, а потом сделали три десятка микроуколов бесконтактным шприцом. Полоса грибов распухла как сосиска. Черная, блестящая сосиска от виска к виску. Выглядело омерзительно. Вот в таком состоянии меня с лаборатории и выперли, а я собирался перекантоваться там до позднего вечера. Хоть бы повязку какую на голову выдали пострашнее, но нет, сказали, что опухоль спадет в течение получаса, и я поспешил домой, чтобы предстать перед Мари в как можно более стремном виде. В принципе у меня получилось.

— Что у тебя с головой?! — насторожилась она, отложив планшет и вытянув из уха наушник, едва я вошел в нашу комнату.

— Завтра проводим исследования в броне, — буркнул я, надев маску истинной зубной боли. Голова у меня болела очень редко, поэтому изображать пришлось то, что ближе.

— Выглядишь хреново, — оценила моя соседка.

— А чувствую себя еще хуже, — с такими то хреновыми отмазками, — и алкоголя нельзя, так что по клубах без меня.

— Хорошего понемножку, — отмахнулась девушка. — Мне тут куратор комедий на планшет скинул, можем посмотреть.

— Уверена? Затонов обещал отпустить через два дня, и все, кончиться твой отпуск.

— Хм… — задумалась она, а я искренне пожелал ей оторваться. — Не могу же я оставить единственного знакомого мне во всем полисе человека мучатся, и пойти веселится.

— Ну так и мучатся за компанию — глупо, — предпринял я последнюю попытку убеждения, но разве женщины хоть иногда слушают что им говорят? По-моему, эти создания слышат только то, что хотят.

— Очень мило, что ты о мне заботишься, но я, пожалуй, останусь. — Она вернулась к планшету и вдруг вспомнила. — Может за закусками сбегать? Хочешь чипсов или каких-нибудь орешков?

Хочу, но парни с головной болью не хотят! — Нет, спасибо, — сказал я в голос.

— Тогда бери подушку и перебирайся на мою кровать.

— Зачем? — не возбуждаться, мужик, не возбуждаться!

— Даже, если бы у меня были трехметровые наушники, что ты собираешься рассмотреть издалека на девятидюймовой диагонали?

— Понял, двигайся.

Мари пододвинулась к стенке, а я бросил свою подушку рядом с ее и попытался втиснуть свои не такие уж узкие плечи на одноместную кровать так, чтобы не мешать ей.

— Господи, да ляг ты нормально! Ведешь себя как девственница, боящаяся, что ее изнасилуют.

— Мне возбуждаться запретили! — рявкнул я на нервах. А потом дошло, какое оружие я отдал в руки врага.

— Так я тебя возбуждаю? — промурлыкала Мари на ухо, обдав жарким дыханием. Дивизия муравьев пошла в атаку по моей спине.

— Отстань хищница. Если я девственница, то ты зверь, почуявший кровь. Я серьезно! Мне голову какой-то дрянью нашпиговали, так что, если она сломается — виновата ты.

— Ничего с твоей головушкой не случиться, — томно продолжила ворковать Мари, делая меж словами длинные паузы, — даже не надейся.

— Милая, мы сейчас что делаем? — спросил я подобревшим голосом.

— Фильм собираемся смотреть, — насторожилась девушка.

— Мы лежим. Напомни, сколько у тебя побед в партере?

— Все еще не понимаю.

На этот раз уже я повернулся и прошептал ей на ухо.

— Продолжишь в том же духе, и секс будет независимо от твоего желания.

Глаза Мари вдруг начали занимать на лице гораздо большую площадь, чем им положено. Мое последнее предложение вызвало короткое замыкание, и развисла девушка только через минуту.

— Чушь не неси. — Она сунула мне в ухо наушник постаравшись при этом не попасть и надавить побольнее, правда сама вжалась в стенку и места на кровати стало достаточно, чтобы с удобством разместить мои плечи. — У нас есть «Учитель года», «Большой куш», «Жиголо», этот я смотрела.

— Это тот, что с Робом Шнайдером?

— Нет, с Джимом Кэрри.

— Да нет, же, в «Жигало» точно Шнайдер играл.

— Смотрим?

— Давай.

В результате ми смотрели «Жигало» с Фишером Стивенсом в главной роли. В моем мире этот актер не блистал, а здесь ничего так сыграл, я даже смог отвлечься от красивой девушки рядом. А после фильма сразу почистил зубы и спать.

Утром я старался не будить Мари, но чертовка все же проснулась, на автомате пробурчала что-то о трусах, бегущих от прекрасных дам и продолжила сопеть. Вот как можно съязвить и не проснуться? Ай, да ну ее. Через минут сорок забега душ-кафе-база СС я узнал, что мой куратор вчера пил, как верблюд на водопое, встретил Исани и вместе с ней добрался до нужной части полигона. А конкретно, в крытый лианами гараж из нормального железобетона, соседствующий с небольшой тренировочной площадкой.

Мой скаут был распят на раме рядом с двумя аналогичными зелеными бронекостюмами. Чуть дальше виднелась обвешанная шлангами броня Мари. Один из техников проверял на планшете показатели с датчиков на синтетических мышцах и как мне показалось по невнятному бормотанию, корректировал солевой баланс питательного раствора.

— У нас для тебя сюрприз, — сказала Исани, от чего я мгновенно насторожился. В последнее время все неожиданности позитива не приносили. Заметив мое состояние, она продолжила. — Расслабься. Просто теперь у тебя три экзоброни вместо одной.

— Зачем мне три, когда я с одной не могу справиться?

— В нервную систему наших скаутов посажены грибы кукол. Мы не выявили никакой зависимости меж штаммом гриба и способностью управлять броней, но у этих двоих, она была гораздо выше твоей. Это даже не гипотеза, а выстрел на удачу, в который мы вбухали немало ресурсов, так что одевай комбинезон и облачайся.

Пускай попробовать новенькое хотелось, но начать я решил с родной брони. Все-таки, Ясмин убила кучу времени, собирая мой первый скаут. Я начал засовывать ноги в броню голеней, свел лопатки и сунул руки в предплечья. Легкое шевеление безымянных пальцев заставило поднялся шлем, гибкие коннекторы нервной системы уперлись в виски… Меня шатнуло от тяжести застоявшихся мышц. Нервные окончания не передавали боли, но кое-какие чувства, все же проходили, синтетические конечности ломило от бездействия. Голени со стопами и предплечья ужались чуть быстрее, чем это было необходимо, бедра и плечи захлопнулись практически мгновенно, даже лицевая пластина села, не заставив себя ждать. Осталось только захлопнуть ноющие груди и закрыть живот.

Я ухватился за перекладину и подтянулся, используя оба набора мышц, чтобы побыстрее снятся с креплений. Синтетика заныла еще больше, вызывая ломоту в висках, и вместо того, чтобы спрыгнуть, я начал подтягиваться: пару раз трицепсом, потом перехватил перекладину шире и потянул спиной, а перед тем, как спрыгнуть, выдал еще пару подтягиваний бицепсами.

— Как самочувствие?

— Нужны нагрузки. Садись на спину, — приказал я, принимая упор лежа. Исани послушалась, и я сумел нормально размять грудные мышцы. Не скажу, чтобы броня слушалась идеально, но гораздо лучше, чем раньше. Тяжесть верхней части практически прошла, оставив лишь приятный зуд, а вот ноги сами начали переминаться, желая разомнутся как можно скорее.

— Выпускай меня отсюда, — попросил я.

— Олли, открой дверь, — приказала девушка.

Зашипела пневматика, скручивая серьезные бронепластины дверного ролета. Через открывшийся на тренировочную площадку проход без проблем вышел бы самый большой тяж, не то, что мой скаут. Я бросил нетерпеливый взгляд, на Исани, но вряд ли она поняла его сквозь синие визоры, скорее уж почувствовала своими способностями.

— Вперед.

Второго приглашения я ждать не стал, рванул с места так, что ветер поднялся. Обычное человеческое тело не способно на такую взрывную мощь. Настоящие мышцы не успели за синтетическими, в результате острый дискомфорт резко сменился судорогой и с гаража я не выбежал, а выкатился.

— Ник! Ты в порядке?

— Все нормально! Нормально.

Я резко встал на ноги, сделал три шага и пару прыжков на месте. Это все не то! Ноги горят, но не болят. Им явно нужны другие нагрузки.

— У вас тут тренажеры для приседания есть?

— В спортзале только, — удивилась Исани.

— А для брони?

— Ты первый, кто такое предложил.

— Нужно нагрузить ноги, иначе меня так и будет трясти, как рысака на старте.

— Возьми блоки потаскай.

Бетонных блоков и просто больших валунов на площадке было предостаточно, но при всей своей силе и мощи, был у скаутов один существенный недостаток и выражался он в отсутствии очень многих мышц. Во-первых, в скаутах из-за конструктивных особенностей отсутствовал пресс и приседать вне тренажера чревато грыжей. Во-вторых, очень сомневаюсь, что смогу поднять валун двумя пальцами. Дополнительных мышц большого и среднего пальцев достаточно, чтобы держать оружие, но на курок жать нужно самому.

— О! — я увидел валун, стоящий почти впритык к вкопанной в землю плите и тут же умостился между ними. Подпер спиной плиту, а ногами валун и попытался разогнуть ноги. Затрещал бетон и кость брони, мышцы напряглись что надо, зарыпела земля, валун заворочался и, поддавшись давлению, отъехал от плиты. Напряжение из мышц ушло.

— Я готов к тестам.

— Да ты их считай уже прошел, — заключила Исани, проглядывая данные с планшета. — Хотя, не будем ломать планы. Давай на беговую дорожку. Сделай пару кружков трусцой.

Тренировочная площадка была окружена широкой дорожкой из переплетенных лиан типа тех, что устилали дно местного бассейна. Как я понял, главным ее достоинством была не ровная поверхность, а природная регенерация покрытия, сбитого невероятно тяжелой обувью. Одно не понятно, чего не сделать такие дорожки по всему Фотадрево?

Я начал с совсем уж медленного шага, но броня сидела как литая, как вторая кожа, и постепенно я начал ускорятся. Заемная мощь настойчиво шептала поддать еще, искусственные мышцы не знают усталости, но это всего лишь иллюзия, травмируются они так же, как и настоящие.

— Достаточно, — проговорил голос Исани в динамиках шлема. — Заканчивай и берись за винтовку.

Техник с оружием ждал меня возле девушки с планшетом. На выходе из гаража разминался грузный красно-зеленый тяж. Тестовые движения были медленными и несколько ленивыми, но тяжелая, похожая на дубину многофункциональная пушка за спиной говорила о его полной боеготовности. Во тьме гаража перетаптывался еще один, более поджарый, но несомненно проходящий под классификацию тяжелой брони экзоскелет. Странно только, что стоят они так далеко от объекта охраны.

— Значит, тебя не будет напрягать, если я их сюда позову? — улыбнулась моим мыслям Исани.

— Тьфу-ты! Все время забываю, что ты читаешь мысли как аудиокнигу. — Неприятно это. Я обычный человек и, время от времени, у меня проскакивают грязные мыслишки, особенно когда вижу симпатичную девушку. Как представлю, что девушка увидит то же самое, становится очень неловко.

— Что ты сделал?! — лицо Исани вытянулось от удивления.

— Что? — не понял я.

— Нам нужно поговорить наедине, — сказала она технику. Тот вопросительно посмотрел на винтовку, но девушка кивнула отрицательно. — Потом. Отнеси в гараж, — и продолжила только после того, как мужчина удалился достаточно, чтобы не слышать нашего разговора. — Ты исчез! Я едва чувствую твое присутствие.

— Хм, а так? — я отбросил смущенное беспокойство и открылся миру.

— Слышу! Только ты ни о чем не думаешь.

Я резко представил крупным планом морду визжащего Капиздоха и девушка отшатнулась от неожиданность. В тот же момент красно-зеленый сорвал со спины винтовку и навел на меня ствол пугающего калибра, но Исани махнула на него рукой, и ствол опустился в землю, правда продолжать разминку он не стал, да и напарник его вышел из гаража.

— Как ты это делаешь?

— Желанием. Просто стоит захотеть и….

— Исчез, — констатировала девушка. — Появился. Опять исчез. Фу, пошляк! Но образы невероятно четкие. Так, не мельтеши, откройся нормально. — Исани подошла вплотную и коснулась пальцами лицевой пластины шлема, после чего закрыла глаза и сморщила лоб. В ответ на ее манипуляции отозвался жаром затылок. — Не закрывайся! — попросила она.

— Ничего такого я и не делал. — Блин это все равно, что не думать о розовом слоне! Хотя слон сейчас подойдет. Розовый слон, открытый разум.

— Невероятно!

— Слон?

— Тебя трое! Я только по блоку поняла. Он стоит на одном тебе, но таких еще двое. Невероятно! — Исани убрала руку и уставилась на меня взглядом полным азарта и восхищения.

— Ты хочешь сказать, что своим маленьким экспериментом устроили мне раздвоение, или даже разтроение личности? — внутри шевельнулось чувство опасности. Вот знал же, что слишком гладко все у Затонова получалось. Чертовы яйцеголовые, им бы только эксперименты ставить, совсем о людях не думают!

— Да нет же, это как резервная система, как дублирование цепей. Каждая твоя мысль звучит втрое громче, четче, но и защита при этом тоже тройная.

— Но блок один?

— Блок один и он быстро разрушается. Еще неделя и от него следа не останется, но ты сможешь закрыться собственными силами, если вовремя распознаешь опасность.

— И как мне ее распознать? Как узнать, что кто-то копается в моей голове?

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка, — Я такое просто ощущаю.

— Супер. Значит получается, что для таких как ты, в обычном режиме я как громкоговоритель?

— Получается так. Да не волнуйся ты, телепатов по статистике всего один на двадцать пять — тридцать тысяч человек. Кроме того, я же говорила, что читаются только поверхностные мысли.

— Они же у меня теперь все поверхностные.

— Наоборот, даже сейчас, когда ты открыт… Не закрывайся! — раздраженно рявкнула девушка.

— Оно само получается, — огрызнулся я. Как только подумаю, что кто-то роется в моей голове, так сразу сиськи представляю.

— Открывайся. Давай-давай. — Исани снова сморщила лоб, но на этот раз обошлась без касания. — Вот так. Нет, не могу. Я просто вязну в потоке густого шума и не могу ничего нормального выудить.

— Что за шум? Это не опасно?

— Остаточные, не оформившиеся образы, впечатления и эмоции. Возможно, будь ты спокойней, я бы и пробилась, но проводить в таких условиях еще и поиск… Да я загнусь быстрее. Все, мне нужно присесть. Проводи в гараж.

Я только сейчас заметил, как она вымоталась: лицо побледнело, а вот белки глаз наоборот покрылись мелкой сеткой кровеносных сосудов.

— Цепляйся. — Я подал ей локоть, и девушка не стала отказываться. — Это я тебя так измотал?

— Читать чужие мысли вообще нелегко.

— Я думал, ты их просто слышишь.

— Слава Богу, это не так, я бы не выдержала. Просто время от времени прислушиваюсь. Вот тебе еще один повод не париться. Телепаты не станут читать первого встречного.

— Не успокоила, — сказал я. — Слишком много возни вокруг.

Мы дошли до гаража, и девушка присела на стул перед верстаком с кучей непонятных приборов и реактивов в прозрачных емкостях.

— Все с тобой нормально будет. Скорее всего.

— Откуда знаешь?

— Один родственник сказал. Дальний.

— А он откуда знает?

— Он просто чует. Так, будешь зря язык чесать — мы тут до вечера не управимся. Хватай винтовку и дуй на стрельбище. Я с планшета понаблюдаю.

В стрельбе я не блистал: по неподвижных мишенях еще удовлетворительно, а вот по движущихся — полный провал. Это было даже хуже моего обычного результата на Бочке.

— А я уж думала, что ты у нас во всем хорош, — поддела меня Исани.

— Все имеют свои недостатки, — я подавил желание огрызнуться, прикрыв при этом настоящие мысли.

— Это не то, что ты подумал на самом деле! — догадалась девушка и расплылась в улыбке.

— А нечего шарить в чужой голове, — сказал я, цепляясь обратно на крепления и подав сигнал на снятие брони.

— Устал?

— Нет.

— Тогда продолжим. Полезай в следующую.

Следующая броня села спокойно. Не было в ней застоявшейся ломоты, и слушалась она превосходно. Хотя, если сделать скидку на застой мышц родной брони, то не скажу, чтобы намного лучше. Во время пробежки особой разницы я не ощутил, как и во время стрельбы, чудеса начались после того, как я вернул экзоскелет на раму.

— Что не так? — спросила Исани, смотря на то, как я массирую лицо.

— Да глючит меня. Все еще чувствую чужие мышцы. Как-то оно… — Я резко развел плечи и напряг спину, чтобы сбросить это наваждение, и вместе со мной то же самое сделала распятая на раме броня. Экзоскелет нелепо дернулся, и замер.

— А ну-ка повтори! — попросила девушка.

Я сосредоточился на синтетических мышцах и сжал правую руку в кулак. Большой и средний пальцы брони тут же сложились.

— Исани, сложи безымянные пальцы брони.

— Думаешь сработает?

— Посмотрим.

Девушка подошла к раме со спины и осторожно надавила на безымянные пальцы. Да! Шлем поднялся, крепления нервной системы подались внутрь и безвольно повисли. Я сосредоточился на ногах, и голени со стопами ужались, а за ними захлопнулись бедра. Не возникло проблем и с руками, которыми я потом закрыл грудные пластины и живот. Некоторое время я смотрел в пустой провал открытого шлема с болтающимися контактами нейрогрибов, а потом захлопнул лицевую пластину. Отключать настоящие мышцы, как это делают пилоты тяжей, я еще не научился, поэтому поднял руки, будто ухватился за перекладину, и броня повторила мои движения в точности. Экзоскелет подтянулся и соскочил с рамы. Тут-то меня и накрыло. Жар в затылке затопил все сознание, а из него выскочила ледяная игла, что впилась в основание черепа и медленно поползла по хребту. В глазах поплыло, пол качнулся и ударил в правое плечо. Напротив в такой же позе сложилась и броня.

— Ник! — крикнула Исани.

— Ник? — спросил кукловод. — Вижу дела твои не очень, — добавил он с ехидством. — А кто это у нас вопит?

— Ник, очнись! — паниковала Исани. Я закрыл глаза, чтобы Айк не увидел ее лица и ощутил увесистую пощечину. Слабость прошла, чего не скажешь о леденящем душу холоде. Я поспешил приложить палец к губам, и девичий голос смолк.

— Ну же Ник, покажи мне, кто это так о тебе заботится, — злорадствовал кукловод.

— Не хочу портить жизнь еще одному неплохому человеку, — отказался я.

— Ничего я ей не сделаю, мне просто интересно, — нагло соврал ирландец. И ведь понимает, гад, что я это знаю.

— Я мог бы сказать, что не верю тебе, но пожалуй, скажу, я точно знаю, что ты обманешь. Заткнись и слушай! — прикрикнул я на готового взорваться раздражением кукловода. Он конечно же не послушал и влепил мне ментальную оплеуху. Ощущение было такое, словно меня ударили сквозь очень толстый слой ваты. Злость и желание навредить чувствовались отлично, но сам толчок только обозначился, не принеся реального вреда. Вот тут уже вспылил и я, схватив чужое сознание, тряхнул так, чтобы выбить из дурной башки всю дурь и высокомерие, что копились в ней годами. В лучшем случае я рассчитывал, у него голова заболит, но защита Айка треснула как яичная скорлупа. К мимолетному изумлению мгновенно добавилась дезориентация, тошнота и жуткая всепоглощающая боль. Прежде чем связь разорвалась, я понял, что кукловод захлебывается в собственной блевотине.

— Это ты его так? — спросил я Исани, пытаясь встать, но все еще не открывая глаз.

— Нет, — ответила она, помогая. — Я не чувствую связи, можешь открыть глаза.

— А если он вернется?

— После такой оплеухи? Не скоро.

— Я так и не понял, что случилось.

Глаза я открыл и стал разглядывать пол, сквозь разноцветные круги, что никак не хотели пропадать.

— Олли, оставь нас. Вы двое тоже! — приказала она технику и охране. — Я сказала, оставьте нас! — пришлось повторить более настойчиво. Я услышал удаляющиеся шаги тяжелой брони. Бойцы явно не спешили и пауза затянулась, но продолжила Исани только когда они стали едва слышимы, — Думаю твоя связь с броней того же типа, что и у кукловода с марионетками это и вызвало резонанс. Ты сам открыл ему дорогу. Я пыталась вмешаться, но ничего не получилось, ваша связь стала намного сильнее. Но есть и хорошая новость — изменения в канале связи, раньше он работал больше на прием, а теперь потенциалы практически уровнялись.

— Я не стану марионеткой?

— Извини, — ответила она не на вопрос, а скорее на надежду, которую я в него вложил. — Ситуация скорее временная. Надо будет посоветоваться с Затоновым, он в этом понимает больше, но я считаю, тебе по прежнему нужен антидот.

— Чертов антидот! Чертов кукловод!

Глава 18

После недавних событий, я боялся, что Затонов задержит меня в Фотадрево. Не то, чтобы это было критично теперь, когда я получил длинную отсрочку, но хотелось использовать время, оставшееся до разрушения ментального блока, ведь обновить его Исани не может. Старик поступил очень хитро — выторговал у меня обещание несколько месяцев пожить в Фотадрево, когда все закончится, вне зависимости от достигнутых результатов. Мне будут рады даже с лишним пассажиром в голове. Пораскинув мозгами, я решил, что пуля в висок в случае провала — не выход. Да, себя я от мучений избавлю, но и вреда кукловоду не будет, пожалуй, я готов как в той библейской притче выколоть себе глаз, только бы лишить врага обеих. Хотя в моем случае получается наоборот, я выкалываю два, чтобы лишить его одного. Черт, да хоть так! Не может же он вечно творить свои темные делишки безнаказанно.

Теперь, когда Исани больше не могла читать моих мыслей, я еще и бонус под это дело выторговал, в обмен на обещание забрав кроме своего скаута, обе тестовые броньки. Тем более, что вторая тоже управлялась удаленно, правда аналогично первой, проламывала брешь в моей защите и открывала дверь кукловоду. Второй раз он не отважился вламываться без спроса, и я защелкнул замок до того, как Айк осмелел. А еще оба скаута обзавелись маленьким апгрейдом — мышцами на безымянных пальцах. Теперь я мог собрать их, не притрагиваясь.

Последний день в Фотадрево сошел бы за хорошую кардиотренировку. Я носился по полису, взмыленный как лошадь: с самого утра нужно было пообщаться с техниками, провести пару прощальных спаррингов с местными мастерами, обследование у Исани, наставления у Затонова. Ученый выдал мне заготовку антидота, а вернее карманную лабораторию по его производству, что была снабжена всеми необходимыми реагентами и нуждалась только в исходном материале — грибах кукловода.

— Вот, — он выложил передо мной два одинаковых футляра, и открыл один. Внутри лежал красный автоинъектор с сердечком, только больше виденного ранее.

— Почему такой большой?

— Гражданская версия эпинефрина от анафилактического шока. Поверь, учитывая все, что мы в него запихнули, он еще меленький. Крошечный!

— Я думал сердечко означает адреналин.

— Неуч. Эпинефрин — синтетический адреналин.

— Хорош обзываться, ближе к делу.

— Запоминай. В обычном автоинъекторе нужно сорвать вот эту крышку, и он готов к использованию, тебе же надо нажать на сердечко. Под ним скрыта полусантиметровая пластинка, что отстреливается пружиной. Лепишь на нее стружку с колонии кукловода, вжимаешь обратно, а через пять минут можешь срывать крышку и колоть антидот. Лучше всего в центр колонии на затылке.

— Можно попробовать?

— Мы сработали только два инъектора. После вжатия пластины пойдет необратимый химический процесс. Решай сам.

— Пускай будет запас, — решил я, захлопнув футляр. — А на что у меня аллергия?

— Насекомые. Особенно жалящие стрельчатобрюхие.

— Кто?

— Осы, пчелы…

— Так понятней. А она у меня действительно есть, или…

— Или.

— Это хорошо, а то мало ли что вы тут мне наисследовали.

— И еще! Он явно попытается тебя надуть. Учти, что грибы кукловода интегрируются не в головной, а спинной мозг. То есть его колония на спине — по хребту.

Собственно, разговор с Затоновым — стал моим последним важным делом в Фотадрево. После него мы с Мари облачились в броню и дружно полезли во флаер, в котором нас ждал пилот — затянутый в кожу пирокинетик Флар. Техники еще грузили ящики с подарками, но с нами лететь не собирались.

— Привет Флар, как брат? — спросил я, застегивая ремни безопасности поверх брони.

— Нормально все. От прививки не отказался, но тот случай в зале ему мозги немного вправил. Он ведь знал Лотана до прививки, так что решил не гнаться за силой, а пока выбрал только устойчивость перед токсинами.

— Рад за него.

— А я как рад, ты бы знал!

Техники закрепили ящики растяжками и дали отмашку пилоту. Тот в свою очередь приказал нам дышать. Это условие было безоговорочным. Конечно же при большом желании примерное местонахождение полиса можно было вычислить, но найти его в смертельно опасных джунглях было не так-то и просто. Шансы, что кто-то увидит ориентиры среди бесконечного моря зеленых крон были мизерны, но местное правительство не собиралось рисковать. Техники сунули нам в лицо дыхательные маски и открыли клапаны баллончиков снотворного. Я вдохнул полной грудью тяжелого воздуха и ощутил горьковатый привкус во рту. От второго вдоха в глазах поплыло, потемнело и все исчезло. Еще долю секунды мой разум пытался выловить хоть одну стоящую мысль, но в кисельном хламе бесконечности было так уютно, что всякое желание к активным действиям пропало. Тем не менее, кто-то настойчиво мешал мне насладиться тишиной. Легкое ощущение дезориентации сменилось осознанными рывками и терпкой болью носа.

— Ник! Просыпайся, прилетели.

— Шутишь? Мы же еще не взлетали, — промямлил я, разлепив глаза.

— Так, давай, приходи уже в чувство, — очередной щипок за кончик носа добавил острого веса чужим словам.

— Хватит! — Огрызнулся я, сбрасывая наваждение, а Флар взялся стучать по захлопнутой лицевой пластине Мари. Девушка спала столь же крепко, как и я, так что особого эффекта это не возымело.

— Флар, отойди, — попросил я, отстегивая ремни. — Помнишь, что было прошлый раз, когда ее пытались вот так разбудить? Лучше открой люк.

Пока я отстегнул девушку, грузовой люк опустился, впуская во флаер соленый морской ветер. Я закинул безвольную, но довольно тяжелую во всем этом металле тушку на плечо и вынес на каменистую землю, в сплошь поросшую кустарниками, красными маками и желтыми валунами. Закрыв лицевую пластину и отойдя на безопасное расстояние, я вышел на связь с ее скаутом и во весь голос гаркнул, — Мари!

Девушка подскочила как ужаленная и тут же потянулась за отсутствующей винтовкой. Хватанув рукой пустоту, она переключилась на пустой чехол для жезла. Я же вновь открыл шлем и улыбнулся, надеясь, что это быстрее успокоит ее. Так оно и вышло.

— Уже прилетели? — удивилась она, открыв лицо. — А куда?

— Северная граница Афин, — сказал Флар, вынося первый, самый мелкий ящик. — Вы бы опустили маски, у этих маков наркотическая пыльца. Полчаса подышишь и не заметишь, как местная фауна растащит тебя на запчасти.

Наши с Мари маски захлопнулись одновременно. Рано нам еще умирать.

— Молодцы, — сказал Флар. — А теперь вытаскивайте ящики. Я тоже не горю желанием надышаться.

Вскоре между камней выросла горка разнокалиберных ящиков. Самыми большими оказались футляры с моей броней и ящик Мари. Девушка не признавалась, что туда напаковала, а я не особо лез с расспросами. Почти таким же большим оказался ящик с оружием. Флар советовал вооружиться сразу, а не ждать пока на нас выползет какой-нибудь жук-броненосец, да и змей здешних голыми руками не возьмешь, а ожидание могло и затянуться, хотя Флар передал сигнал еще перед посадкой.

Наш пилот успел убраться до того, как Мари заметила в воздухе одинокий конденсационный след, слишком тонкий для крупного объекта, о чем и сообщила мне. Мои визоры могли видеть ночью, но высокой кратностью не обладали, поэтому пришлось ждать, пока объект не станет видим обычному глазу.

— Папа! — обрадовалась Мари. Похоже наш грозный капитан не сдержал отеческих чувств и рванул впереди экипажа, да и Мари с трудом удержалась на земле, но вот когда синий скаут приземлился — не сдержалась и повисла на его шее. Столь бурное проявление чувств сопровождалось душераздирающим скрежетом металла, но Болатам было плевать.

— Хватит уже, пока я не оглох от ваших обнимашек.

— Бесчувственный мужлан! — парировала Мари.

— Действительно, дочка, хватит уже, — попросил Шона, но в его голосе все еще чувствовалась несвойственная теплота. — С вами все в порядке?

— У меня есть координаты Фотадрево! — заявила Мари.

— Что? Как? — удивился я.

— Ну, я дурью не маялась, в отличие от некоторых.

— Мари обучена ориентированию на незнакомой местности, — с гордостью заявил Шона, и это было последнее открытое проявление эмоций. Дальше его голос зазвучал сухо, как и всегда. — Придержи эту информацию, вечером поговорим наедине. С тобой тоже будет отдельный разговор, — сказал мне капитан.

Бочка подошла через пятнадцать минут. Смотря на эту дутую громадину в воздухе, я ощутил непонятное удовлетворение, а уже на борту, когда под ногами неутомимой юлой завертелась Амалия, кода преувеличенно серьезный Альвар пожал руку, а немец саданул медвежьим кулаком в плечо я понял — дома. За тот короткий, безумный отрезок времени, проведенный в этом мире, я практически обрел новую семью. И черт меня дери, эта сука-кукловод еще поплатится что поднял на них руку. Что-то я расчувствовался, не хватало еще слезу пустить. Ведь есть среди встречающих человек, которому я бы не доверился — старый, ушлый азиат. Да и капитан с ним одним миром и кровью мазан. Сложно это все.

Я никогда не считал себя специалистом по человеческим душам, или великим умником, но поверить в то, что эта скалящаяся во все тридцать два немецкая рожа замышляла против меня что-то плохое — не могу. Как и Хосс, Ясмин, Асоль с Эрнаном и уж тем более дети. Слишком открытые и радостные у них лица, только по хитрой роже Каната ничего не понять, да и каменный покерфейс его племянника недалеко ушел. Глупо. Глупо верить, что на Бочку меня взяли без умысла. Есть у моей новой семейки скелет в шкафу, и не один, а у меня наконец есть возможность задать прямой вопрос.

— Я пирогов напек, Ясмин удивительный рыбный суп сварила, — сообщил мне Вольф так, будто выиграл миллион в лотерею. Кто про что, а немец о еде.

— Дай им хоть в чувство прийти! — неодобрительно покачал копной соломенных волос ящер.

— Да мы и не против, — прекратила дискуссию Мари, приняв решение за двоих. — Я после снотворного газа ужас как проголодалась.

Хм, а я ведь тоже. Ладно, не разлетится мой блок до вечера.

— И то правда, раз Вольф так восторженно отзывается о еде, надо спешить, пока еще осталось хоть немного, — сказал я, вызвав смех. Вольф хотел было надуться, но не сумел и снова расплылся в широкой, радостной улыбке.

Через несколько минут мы уже сидели за столом большой дружной компанией и слушали восторженный рассказ Мари о местной моде и архитектуре.

— А ты чего молчишь? — спросил Эрнан. — Нам сообщили, что все это было затеяно из-за тебя. Знаешь какая паника поднялась?

— А я не паниковала, — гордо заявила Амалия. — Альвар сразу сказал, что все нормально будет.

— У меня времени на осмотр местных достопримечательностей было меньше, — ответил я.

— Ага, он из зала не вылезал все свободное время, — Мари не сумела сдержаться, чтобы не вставить свои пять копеек. — В ресторан и то шантажом тащить пришлось. — Девушка не сразу поняла, что сболтнула лишнего. Похоже только Вольф не подтянул под это предложение двойного смысла, даже каменная маска Шоны дала трещину, обнажив непонятную эмоцию, а немец мыслил прямо: ресторан равно еда.

— И как там кормят?

— Восхитительно, — признал я.

— А блюда какие?

— О, тебе бы там понравилось. Столько непонятной хрени я еще не видел.

— Эй! — на этот раз Вольф таки обиделся, а вот остальная команда прыснула смехом, и обмолвка Мари была забыта.

— Нет, я серьезно! За соседним столиком подавали фиолетовые спагетти, и могу поклясться, они шевелились.

— Спагетти антиба! Ты серьезно? — обида была тот же час позабыта. — Черт, ну почему я не пошел ставить ловушки! — Вольф с досадой опустил кулак на стол, от чего ближайшие тарелки подпрыгнули.

— Хватит уже об этой мерзости! — попросил Хосс. — Ты с их бойцами спаринговал?

— Так я же говорила, что он из зала не вылезал.

— Я думал, железо тягал, — сказал ящер.

— Нет, дрался, — сказал я, — там кстати вам подарки передали.

— Кому это вам? — спросил Канат, впервые подавший голос с момента нашей встречи.

— Капитану, Хоссу и Вольфу. Они оказывается известные мастера.

— А когда мы пойдем их смотреть? — влезла в разговор Амалия. — А нам вы сувениры привезли?

— Конечно же привезли! — сказала Мари. — Целый ящик!

— Ура-а-а!

Блин, а я ведь даже не подумал. Тот большой ящик Мари был под завязку забит сувенирами. Игрушки, платья, оружие, приборы, еда и выпивка. Блондинка точно знала, что и кому преподнести, при чем дала понять, что это от нас двоих. А от бойцов Фотадрево наши мастера получили оружие: капитану достался телескопический шест-электрошок, Вольфу — настоящий фламберг, но самый лучший подарок получил Хосс. Зеленому достался плазменный гладиус. При чем в деактивированном состоянии меч напоминал узкий футляр для очков, но стоило нажать скрытую кнопку, как раскрывалось сложное составное лезвие длинной около пятидесяти сантиметров, кромка которого горела фиолетовой плазмой. Поигравшись вдоволь, Хосс сложил клинок и бросил его мне.

— Не понял.

— Он идеально подходит под твой стиль. Мне столько пользы не принесет.

Я хотел отказаться, но глядя на эту красоту — не мог. Мари тоже получила подарок — новенькое плазменное копье, ну а мне с двумя скаутами вообще грех было жаловаться.

— Спасибо, Хосс.

— Наслаждайся, тем более, что пора вернуть тебя на землю, великий воин.

— Не понял.

— Во что я был одет при нашей первой встрече на Бочке?

— Коричневое кимоно, — ответил я уверенно.

— А сегодня? — я бросил мимолетный взгляд на его синие спортивки и серый реглан, да и замер в нерешительности.

— То же, что и сейчас?

— Помнишь наш первый бой?

— Конечно.

— А первый бой в Фотадрево?

— Тоже… Но не так хорошо.

— Твоя мозговая активность пришла в норму. Не будет больше идеальной памяти и скоростного обучения, придется потеть, как и всем.

— Черт, надо было раньше за изучение второго праймлингва браться.

— Дальнейший рост, — продолжил Хосс, — только через пот, боль и сотни тысяч повторений. А сейчас пойдем в зал, нужно выбить из тебя дурь, пока она там не прижилась.

Это был не бой, а избиение, да еще и показательное. Вольф как обычно прихватил пожевать. Хосс двигался на уровне Шоны, а то и быстрее, будто не было на нем стесняющей защиты. Ятаганы мелькали как лопасти пропеллера, ощутимо простукивая уязвимые точки брони. Не спасал даже щит и мой любимый толчок. Гибкий как вода ящер уходил с линии атаки и молниеносно контратаковал, обозначая смертельный удар.

— Все еще считаешь себя крутым? — спросил он рублеными фразами. Голос моего учителя изменился, став намного резче, как и налившиеся темнотой глаза в прорези шлема.

— Конечно! Но далеко не самым крутым парнем в деревне. Всегда есть кто-то сильнее.

— Даже сильнее меня? — спросил Хосс перед тем как пнуть в голень и неуловимым движением переместиться за спину. Следующее, что я почувствовал — толчок в защиту шеи. Боевым оружием ящер легко бы снес мне голову, но сигнала о прекращении боя не поступило, и я развернулся к противнику.

— Не знаю, как минимум равный должен найтись.

— Так я могу проиграть? — Ящер подался влево, и я толкнул щитом на упреждение, но оказалось, что повелся на обманку. Левый ятаган блокировал мой меч, а правый «отрубил» руку со щитом.

— От случайностей никто не застрахован. Да и кто сказал, что бой будет честным? Тебя всегда можно пристрелить.

Ящер отступил и засмеялся.

— Небось уже и придумал, как это сделать? — произнес он обычным шипящим голосом.

— Лучше всего — гранатомет, — признался я, чем вызвал повальный хохот всей команды.

— Капитан? — спросил ящер, стягивая шлем.

— Хватит с него, — отказался Шона, но при этом бросил любопытный взгляд на дочку.

— Голова болит! — мгновенно среагировала она. — И запястье потянула. Правое.

— Врешь.

— Ну что ты, пап! — Блондинка состроила самую невинную рожу, на которую была способна.

— Асоль, забирай ее к себе, и чтоб до утра у нее ни голова не болела, ни запястье. А Ник пойдет со мной. Остальные свободны.

Мари просто испарилась из спортзала, остальная команда рассосалась пока мы с Хоссом скинули защиту. Дети вертелись под ногами до самого последнего, поэтому я не сразу сумел позвать всех участников нашего маленького заговора. Фактически я сделал это уже под кабинетом капитана.

— Ты о чем? — спросил он не снимая привычной невозмутимости.

— В Фотадрево мне поставили ментальный блок, но он быстро разрушается. Хотелось бы многое обсудить.

— Уверен?

— Я точно знаю, нас не подслушают.

— Прекрасно. — Шона вытащил телефон и набрал Каната. — Бери Вольфа с Хоссом и зайдите ко мне.

Чтобы занять возникшую паузу, капитан предложил мне выпить, но я по привычке отказался. Хотя это не помешало ему наполнить три стакана на четверть и оставить пузатую бутылку на столе. Показавшийся вскоре Канат верно оценил ситуацию и, прежде, чем занять одно из кресел прихватил стакан с бутылкой. Второй стакан достался Хоссу, и только после того как он сел, Шона взял свой. Единственными трезвенниками оказались мы с Вольфом, который недовольно проворчал. — Могли бы предупредить, что разговор предстоит долгий, я бы пожевать прихватил.

— Тебе бы только жрать, — произнес Канат после первого глотка, но немец парировал его выпад красноречивым взглядом на бутылку.

— Говори, — приказал капитан, делая крохотный глоточек.

— В Фотадрево мне поставили ментальный блок. Он быстро разрушается, но времени на откровенный разговор хватит.

— Прекрасно парень, потому что вопросов у нас накопилось достаточно, — фыркнул Канат.

— Как и у меня! — не удержался я от бесполезной вспышки гнева. — Например о том, сколько нынче стоит повар. Вы всем миллионы предлагаете за работу?

— Нет, ты один такой уникальный! — огрызнулся старик. — Не ищи подвоха там, где его нет. Ты был удобен для легализации фильмов, вот я и воспользовался.

— Думаете идиот придумал бы схему с письмами, сумел бы оставить улики в банке?

— Нет уже твоих улик. Грабанули тот банк, — огорошил меня новостью Канат.

— Не важно, я знаю личность кукловода.

— Айк О’Лири, — выпалил Канат, допивая алкоголь, — тоже мне новость.

— Справедливости ради, — вступился Вольф, — без его крови, мы бы это не узнали. А добыл ее Ник.

Хм… А как Затонов узнал его личность? Эта мысль немного остудила мой пыл, и я сказал уже более спокойным голосом.

— Выкладывайте, — не люблю злиться, не люблю терять контроль, но этот старик выводит меня из себя.

— Что?! Что ты хочешь услышать? — повысил голос Канат.

— Правду, а не ту лапшу, что вы пытаетесь развесить на мои уши.

— Хватит! — Прекратил спор Шона, до того, как мы перешли на ругань. — Что ты знаешь об оракулах?

— Предсказатели из Древней Греции…

— Люди с пси-мутацией, — поправил меня капитан.

Хосс с Вольфом подозрительно переглянулись. В комнате повисла тишина, а у меня в голове мгновенно заварилась каша, из которой я смог вытащить только слова Исани о том, что ее родственник знает — со мной все будет в порядке.

— Продолжайте.

— Один из них сказал, что, взяв тебя на борт, мы обезопасим себя от нависшей угрозы. Мы не знали, какому риску тебя подвергаем. Да ты сам посуди, тебя поваром взяли. Что может случится с поваром?

— Да уж…

— Вышло, что вышло, — продолжил Шона. — Мы не снимаем с себя ответственности. Веришь или нет, но я сделаю все, чтобы достать тебе антидот. Даю слово.

Конструктивного разговора не получилось. Я не мог собраться, поэтому попросил перерыв на обдумывание новых сведений. Да было еще одно дело, что я все время откладывал в долгий ящик. Забравшись на койку в своей каюте, я отпустил тепло из затылка. Отклик мерзким холодом пришел через пару минут.

— Поговорим?

А ведь я уже слышал точно такой же вопрос, заданный тем же тоном. Ничего хорошего тогда не вышло. Кукловод вновь был собран, ехиден и как не странно, слегка ироничен.

— Ау, не молчи.

— Чего ты хочешь? — вздохнул я.

— Того что и раньше.

— Прекрасно, я тоже.

— Тогда исполни свою часть договора.

— Чтобы ты мог меня кинуть, как сделал это с Затоновым?

— Затонов изначально не планировал договариваться. Не поверишь, он банально развел меня. И как мне кажется, получил все, на что рассчитывал. Те отряды, которые он обещал не трогать, были уничтожены еще до завершения перестрелки в Хараре, кукол он тоже получил, тебя обследовал.

— Лжец жалуется, что его обманули? Меня то он отпустил. Я снова на Бочке.

— Да прям святой! Хочешь сказать он ничего не попросил взамен?

— Ну же! Молчишь… а значит я прав! Вот еще какая штука, угадай, где создали первого кукловода.

— В Андоруме.

— Правильно. Только не в том полисе, что есть сейчас, а в старом, еще до восстания. Один ученый пытался создать искусственный интеллект, но эксперименты дали немного неожиданный результат.

— Погоди…

— Догадался? Да, твой добродетель, является не только создателем искусственного интеллекта андроидов, но и одного из их самых мощных оружий.

Глава 19

Всю ночь я торговал краской, при чем делал это из корабельной кухни по большому затертому мобильному из старой работы. Дело шло бойко, контракты сулили огромные бонусы, а все благодаря новой краске из Фотадрево. Я заключал контракты с крупными строительными компаниями полисов, незнакомыми девушками и просто залетными инопланетянами. Временами покупатели заявлялись прямо на кухню: Мари взяла баночку белой для волос, Хосс заказал две литры зеленой эмали для лица, а Канат ведро красной акриловой, хотя я и уговаривал взять силикатную. Мне снился привычный и довольно таки ненавязчивый бред, прервавшийся утром с третьей-четвертой трелью будильника. До этого я упорно пытался принять звонок от особо крупного заказчика. Голова после пробуждения была на удивление свежей, а настроение бодрым.

О том, что на кухне меня ждут, сообщил ароматный запах кофе. Но ранняя пташка была не одна, вместе с Хоссом меня ждал и Шона. Я так подозреваю, что зеленый собирался перехватить меня пораньше, а капитан учел такую возможность. На этот раз ящеру придется подождать. Я же, наблюдая такое наставническое рвение, решил ограничиться супчиком.

— Слушайте, все время хотел спросить, почему мы тренируемся после завтрака? Это же вредно. Почему не подождать пару часиков?

— Так сложилось, — сказал капитан. — Утро — наиболее продуктивный период времени. Усвояемость информации выше, поэтому мы делим его с другими, до вечера работаем над личными заданиями, а сам вечер отдыхаем. По-моему, не самый плохой вариант. После легкого углеводного завтрака тренировка пойдет только на пользу.

— Не отмажешься, — добавил Хосс.

Да не особо я и старался, просто хотел настроить их на более мирный лад. Не получилось, ну и ладно. Вчера Шона отказался от публичной экзекуции, но намеренье вправить мне мозги осталось. Мой тренер был быстр и резок как никогда, да и стиль неожиданно изменился. Я привык к тому, что он по полной использует преимущество длинных конечностей и скорости, а тут сразу в клинч и коленом по печени. Углеводный мать его завтрак едва не выскочил из желудка. Потом был классический бросок через бедро, впечатавший меня в маты как из пушки. И ведь умею я от него уходить, сотни раз отрабатывал, банально не успел. Оклемавшись, я принял единственное стратегически верное решение — попытался удрать, но был настигнут и втоптан в пол. Маты были мягче, но вернуться не позволили, капитан сразу же взял меня на болевой.

— Сдаюсь! — заорал я от боли в выворачиваемой ступне, поскольку на барабанную дробь, что я выбивал рукой, Шона внимания не обратил.

— Борись, — посоветовал капитан и довернул еще на пару градусов. Я взвыл, изогнулся ужом и попытался лягнуть обидчика свободной пяткой в голову, но был перехвачен, изогнут матерным иероглифом и зафиксирован надежней, чем перед ампутацией конечностей без анестезии.

— Как? — взвизгнул я, переходя на позорный ультразвук.

— Ну да, тут уже никак, — согласился тренер и отпустил. Я же попытался уползти как дождевой червь по кислоте. — Не шевелись, пускай связки отдохнут. — Некоторое время мы молчали. Капитан что-то обдумывал, а я не желал привлекать его внимания. — Не понимаю, как ты сумел кого-то там победить! — наконец выдал он. Даже будучи сказанной невозмутимым голосом, фраза сочилась обидой.

— Он сегодня даже и не пытался, — высказал мысль Хосс.

— Правда? Почему?

— Думаю, решил, что это будет показательное избиение, — продолжил зеленый.

— А разве не так? — удивился я.

— Нет, конечно! — сказал кэп. — Я думал, что после встречи с другими бойцами ты если не технически, то хоть морально подрос, и теперь можно не так сдерживаться.

— Нет слов, — сознался я, вытягивая все еще ноющую ногу. — Фехтовать сегодня не смогу.

— Совсем? — расстроился Хосс.

— Надо посмотреть. Возможно вечером. — Фиг тебе, симулировать буду, но на второе избиение не пойду.

— Что же вы так, сэр! — укорил капитана зеленый. — Я вам его никогда так не травмировал.

— Так я же не со зла, — развел Шона руками. — Хорош валяться, дуй на кухню. Асоль должна уже встать.

Я поднялся с пола и демонстративно захромал на выход. Не избиение, ага, как же поверил я вам. Сегодня мне явно безопасней заступить в наряд по кухне, а так оно и будет, поскольку бездельничать мне не дадут. Все еще хромая, хотя уже и не так показательно, я добрался до кухни. Кроме Асоль с мужем и дочерью там присутствовала еще и заспанная Мари.

— Утро всем. Мне бы мазь какую от растяжений, — обратился я к нашему медику.

— Когда успел? — удивилась она, отхлебывая фирменный сенной отвар.

— Капитан лютует.

— Обо мне что-то говорил? — проснулась Мари.

Шугануть ее что ли? Не, лениво.

— Ничего такого.

Мари заметно выдохнула, сбросила бодрость и вернулась к состоянию сонной мухи. Асоль сонливости не проявляла, в два глотка допив свой отвар, махнула рукой следовать за ней. Состояние моего голеностопа оказалось хуже, чем я предполагал, а возможно это доктор перестраховалась, но кроме вонючей мази я обзавелся еще и тугим бандажом.

— Ну что, инвалид, согласуй меню с Мари и дуй чистить овощи.

В меню у нас попало рагу из бычьего мяса и ячма. Мерзопакостная хренотень была производной от ячменя, только с грецкий орех размером. Семечки имели настолько твердую и гибкую скорлупу, что попытка раздолбать молотком, банально превращала их в блин, с мукообразным содержимым, которое по-прежнему еще достать надо было. Проблему решал только прицельный удар тесаком, так что в полной мере от тренировки я сбежать не сумел. Каждое третье семя без проблем делилось пополам, еще часть требовала дополнительного удара, а самые непослушные рикошетом разлетались по всей кухне. В результате к обеду я устал как дровосек-любитель и кажись, немного потянул плечо.

Когда же Мари взялась за готовку, наша команда заговорщиков вновь собралась в капитанской каюте. Вольф притащил твердых печенюшек, а я захватил чайничек терпкого зеленого чая. Остальные предпочли алкоголь.

— По какому поводу собрание? — спросил недовольный Канат. Хотя думаю недовольство его было вызвано тем, что тема оставалась одна.

— Думаю пора вас убивать, — обратился я к нему, скорчив безумную улыбку, на что тот ответил кривой рожицей и отхлебнул виски. Я не стал акцентировать внимания на его готовности работать и продолжил. — Какой полис будет следующим?

— Мы собирались в Керкиру, — сказал капитан, — но связей там нет. Возможно, подкорректируем планы?

— Предлагаю Птолемиду, — высказалась будущая жертва.

— В Птолемиде запрещено ношение оружия, — парировал Вольф, разгрызая печеньку.

— Чем это плохо? — не понял старик Болат.

— Тем, что у кукловода оно точно будет, а нам придется сложнее, — сказал Хосс.

— Мне. Мне придется сложнее, — поправил я.

— Неразумно. Опасно, — в один голос заявили зеленый с капитаном.

— Вы будете на виду в других частях города. Кукловод без наблюдения вас не оставит. Воспользуемся этим, чтобы раздробить его силы. А вот если хоть один будет со мной… Погодите возражать, сначала скажите, что за обманку вы приготовили.

Слово взял Канат. Он с недовольством оторвался от полупустого стакана и заворчал.

— У меня в баре есть тайник. Одна из глиняных бутылок — пустая, а вот в пробке спрятана флешка. Пока ты отсутствовал, я каждый вечер перед ужином доставал ее и вставлял в комп.

— Хорошо придумано. Что на ней, деза?

— На самом деле там вообще нет документов. Четыре уровня шифрования и три десятка троянов.

— Я должен заинтересовать ирландца. Так заинтересовать, чтобы любые мозги напрочь отшибло.

— Есть пара кодовых имен… — неуверенно сказал Канат поглядывая на племянника, но не встретив отрицательной реакции, продолжил, — наши агенты, работающие в круге пяти, это ближние к Андоруму полисы. Так вот, я предлагаю создать липовый запрос на покупку чиновника из управления радиочастот Экселбурга.

— И что это даст, будь оно правдой? — не понял я, а вот в глазах капитана зажегся огонек интереса.

— Мы сможем безнаказанно прослушивать, отслеживать любого, на кого упадет подозрение, обходя официальные процедуры, — сказал он. Собственно, мы уже давно пытаемся это сделать.

— Сработает?

— Информация горячая, — пожал плечами старик и потянулся к бутылке. Его стакан слишком долго оставался пустым. — Особенно если прозвучит имя Кыран. Он андроидам давно как кость в горле. Год назад подпольный цех по производству человекообразных накрыл. Андроиды пытались штамповать себе подобных в Экселбурге.

— Крутой мужик, — согласился я, но предпочел вернуться к своей проблеме. — Значит, убиваю Каната…

— И пропускаешь подготовку, — поправил меня Шона, сделав микроглоток, не повлиявший на уровень жидкости в его стакане. — Подумай хорошо и начни с самого начала. Особенно интересно, как ты собираешься подсунуть ему Кырана.

А ведь и правда. Когда я пойду за флешкой, времени просматривать документы не будет. Допустим я подсмотрю тайник с управления камерами, но имена… Я должен знать их наперед.

— Учти, что просто вломиться и зарезать меня ты не можешь, — сказал Канат.

— Почему?

— Парень, ты не способен на убийство по расчету. Это должна быть случайность. Скажем, — Канат сделал глоток и погонял алкоголь во рту, — я буду у племянника, а вернувшись, застану тебя с флешкой в руках.

— Нужен хороший тайминг, — вклинился зеленый.

— Тайминг потом, — отмахнулся я. — Как узнать об этом вашем Кыране?

В комнате повисла тишина, нарушаемая только хрустом печенья.

— А просто соврать уже нельзя? — Спросил Вольф, вмешавшись в разговор. — Он же не читает твоих мыслей. Скажешь был разговор по деньгам во время которого ты и подсмотрел.

Канат вылупился на немца как на умалишенного и сделав крепкий глоток, растолковал.

— Для этого нужно, чтобы я оставил документ открытым и вышел из кабинета. Это же глупость несусветная.

— Устроим разговор, — решил Шона. — Я приду к тебе за советом, и ты сразу же сбросишь пару документов с моей на свою флешку. Заодно еще раз засветишь тайник.

— Но я не услышу разговора. Нет такой функции в декодере.

— А ты и не должен. Просто обрати внимание кукловода на то, что я веду себя нетипично. Заинтересуй его. Где бы ты ни условился встретится, информацию передавай еще в порту. У него будет немного времени, чтобы просмотреть видео. Нужно чтобы выбор пал именно на этот момент.

— Красиво. Тогда ради ажиотажа я сразу предложу флешку за антидот и потребую личной встречи.

— Логично, — согласился Шона сделав глоточек чуть больше, чем перед этим.

— А если не согласится? Есть же такая возможность, — хрустнул печенькой Вольф.

— Тогда предложение перейдет в ультиматум, — решил я. — Если он не согласится, станет понятно, что это просто разводилово, и мне нет смысла работать на него.

— Вернемся к таймингу. — сказал зеленый, — Сначала подманим кукловода сценой разговора. Это нужно сделать сегодня вечером.

— Почему? — не понял Канат, опустошая второй стакан.

— Потому, что решение обмена созреет не сразу, а нам нужно, чтобы кукловод успел на встречу. Предложение сделаешь через два-три часа, но место встречи не говори, чтобы он не расставил ловушку. Назначишь его уже в полисе.

— Бери фонтанную площадь, — посоветовал Вольф. — Там всегда полно туристов и ментов.

— Вернемся к убийству. Команду отпустим в полис. Останется только Канат.

— И я, — поправил капитан.

— Почему?

— Четырнадцать покушений, — сказал старик. — И это только состоявшиеся, а сколько еще готовилось, знает один Бог.

— Ладно… — задумался я, но в разговор вновь влез немец.

— Дети. Нас могут атаковать. Пускай они останутся.

— А не помешают?

— Попросим Альвара присмотреть за Амалией, — как само собой разумеющееся пожал плечами старик.

— Поскольку об операции знают только двое, групп на выход будет две, — продолжил зеленый. — В одной — я, во второй — ты, — сказал он Вольфу. — Будем на чеку.

— Перед отбытием, — пришла моя очередь говорить, — я вспоминаю, что забыл платежную карточку и возвращаюсь, но иду не к себе, а в кабинет Каната.

— Слабо… — парировал старик. — Давай я тоже с вами пойду, но в отсеке меня вызовет Шона. Ты это заметишь и решишь рискнуть, соврав о карточке. Я застану тебя с флешкой в руках и потянусь за пистолетом, а ты меня пырнешь. С момента, как войдешь в кабинет, он должен смотреть. Сможешь организовать?

— Без проблем.

— Я умираю, а ты идешь к остальным и спускаешься.

— Будет лучше, если мужики уведут команду раньше, а я спущусь потом, чтобы не возникло вопросов куда я так рвусь.

— Тогда возникнут вопросы куда ты делся. — сказал зеленый. — Отпочкуешься, не переживай, в крайнем случае пошлешь, мы обидимся и отстанем. А ты возьмешь такси и прямиком на фонтанную площадь. Дополнения будут? — спросил Хосс, но все промолчали. Тогда зеленый достал планшет и начал запись. — Роли распредели, вернемся к таймингу. Только придерживаясь графика, мы не завалим постановку. Что?! — спросил он Вольфа, скорчившего скептическую рожу. — Если он будет стоять далеко от двери, Канат успевает достать оружие. Получится лажа.

— Когда у нас все шло по плану? На каком-то этапе все летит к чертям собачьим, приходит момент достать ствол и без особых затей буквально вынести противнику мозг. Вот тебе мой совет, Ник, тайминг, планы, это все хорошо, по пистолет проверь.

— Я понял.

— Но помни, что ты не Вольф и постарайся обойтись без него, — влез зеленый. — Планы срабатывают не всегда, но в основном из-за плохой реализации! — Хосс перевел свои черные гляделки на немца и тот не выдержал взгляда.

Поработать над таймингом так и не получилось, пришло время обедать. После я получил пару часов отдыха, которые честно потратил на чистку и смазку пистолета. Не знаю кто из моих наставников прав, но готовым быть не помешает. До Керкиру оставалось два дня на тихом ходу и сцену с разговором назначили на полдевятого, а если быть точным, как того требовал педант-ящер, то на восемь тридцать две. От нервов и нечего делать, играться с декодером я начал еще до восьми. Все это время старый азиат провел в рабочем кресле за компом.

В назначенное время, с точностью до последней секунды, Канат оторвал взгляд от монитора. В комнату вошел Шона. Шаг капитан чеканил быстрый. На моей памяти, он так еще не ходил. После нескольких слов и неразличимого предмета, что он положил на стол, Канат полез в бар, а потом схватив предмет со стола, согнулся над системником. Увиденного уже было достаточно, чтобы звать кукловода, но я выждал еще минуту, дожидаясь назначенного Хоссом времени. Болаты на экране успели поменяться местами. Теперь уже Шона сидел, а старик вскочил.

Я отпустил тепло из затылка, но ожидаемой прохлады не почувствовал. Ментальный посыл с желанием поговорить тоже не мог, а тем временем постановка приближалась к концу. Я взвинтил раздражение на максимум и выплеснул его в ту дыру, что отвечала за связь с кукловодом. Наконец пришел холодок, а с ним моих мыслей коснулось и чужое сознание.

— Твою мать, почему тебя дозваться нельзя?

— Что случилось? — спросил он, приняв мою взвинченность всерьез.

— Сам смотри.

На крохотном экране Канат нервной походкой вышагивал от стенки до стенки, эмоционально жестикулируя и что-то доказывая племеннику.

— Это продолжается уже минут десять. Шона как вошел, был такой же нервный. Я самую малость преувеличваю, но реально не сразу поверил, что это наш вечно спокойный капитан.

Айк заинтересовался, я затылком чувствовал, а потому начал осторожно подливать масла в огонь его любопытства.

— Когда он вошел, старик полез в бар, но бутылку не достал, а сел за компьютер. Думаю там спрятана флешка или карта памяти.

— Что бы там ни было, я хочу это получить, — повелся кукловод.

Ха! Даже уговаривать не пришлось. Вот тебе и первая лажа по плану, хорошо хоть в мою сторону. Давай-давай, скотина, недолго тебе осталось дергать меня за ниточки. Вот черт, он почуял мое ехидство. Что бы такое сказануть?

— Ну, ты же понимаешь, что я попрошу взамен. Даже не так. Потребую! — Вот теперь можно не сдерживаться и включить ехидство на полную.

— Хорошо, будет тебе антидот.

— Нет, дружище, антидот от тебя мне не нужен, не хочу уснуть вечным сном. Мне нужны твои грибы.

— А мне не нужно, чтобы антидот пошел по рукам. — Кукловод ударил по мне скепсисом, в ответ на ехидство.

— Ты спрашивал, почему я доверился Затонову. Смотри. — Я закрыл декодер и полез в шкаф, где были спрятаны футляры с фальшивым эпинефрином. — Вот такую он штучку подарил. Минилаборатория по производству антидота. Сам прибор, ради твоего душевного спокойствия, я готов отдать после использования, но синтез занимает время. Десять минут примерно. Вот только в любую непонятную хрень с пробирки я не поверю. Встретимся в людном месте, где я возьму свежий скребок. Твое фото я видел, что грибы на спине — знаю. Решай.

— Хочешь сказать, что не попытаешься меня убить, получив антидот?

— Шутишь? — я врубил презрение. Думаю, такое отношение он поймет лучше всего. — На кой черт мне такие враги? Получив антидот, я забьюсь в самую темную и уютную дыру, которую смогу найти. Подальше от ваших разборок. Черт, да я вообще слиняю на другой континент.

Кукловод молчал. Его мысли крутились в голове на примеси злости, горечи и разочарования. Похоже, я учел все, и достойной причины для отказа он не находил. Мое сердцебиение участилось, а волнение грозилось пробиться сквозь ментальные блоки.

— Хорошо, — согласился он. — Будут тебе грибы.

— Да! — не стал я скрывать радости.

— Тихо! Разбушевался он. Где встретимся?

— Мы летим в Керкиру. Место выберу через сеть, но по любому людное и открытое, чтобы ты не дурил. Флешку попытаюсь свиснуть перед выходом. Не получится в Керкиру — попробуем в следующем полисе. Зря рисковать я не собираюсь.

— Место сообщи заранее, — напутствовал меня Айк.

— Хрен тебе, еще засаду какую устроишь.

— А если тебя засекут? Вдруг придется быстро делать ноги? Я ведь могу помочь.

— Ты не станешь мне помогать, — отмахнулся я от глупости. — Никто не станет. Как говорят на моей родине, спасение утопающего — дело самого утопающего.

***

В кабинете капитана царила тишина. Шона смотрел на картину пылающего города, откинувшись на спинку рабочего кресла. В кресле посетительском столь же молчаливо развалился его дядя, правда он при этом еще и коньячок потягивал. Раз в десятый проследив взгляд племянника, Канат наконец не выдержал.

— Пора бы уже избавиться от этой дряни.

— Она придает мне сил и помогает бороться со слабостями.

— Красное ты по-прежнему ненавидишь.

— Это самая безобидная из моих слабостей.

В комнате вновь повисло молчание. Болаты посидели так еще десяток минут. Один смотрел в прошлое без страха, а второй отвернулся от него, как от страшного сна.

— Ты действительно позволишь ему пойти одному? — спросил старик.

— Нет, — улыбнулся Шона и, закрыв веки, легонько помассировал уставшие глаза пальцами бледной руки. — Я битый час не мог решить эту проблему, а тут ты спросил, и все стало на свои места.

— И кто же будет за ним присматривать?

— Я.

Бокал с последними каплями дорогого алкоголя на мгновение завис перед открытым ртом и медленно опустился на стол.

— Не самое лучшее решение, — осторожно начал осаду Канат.

— Брось, дядя, ты хотел сказать — глупость, но это не так. Хосс с Вольфом действительно нужны для отвлечения и защиты. Я единственный, кого Айк не ожидает увидеть. Помнится однажды, мы уже доставляли в Керкире нелегальный груз…

— К чему ты клонишь?

— Нужные связи у тебя остались. Я хочу заранее попасть в полис под видом груза. Осмотреться на площади и подождать Ника там. Как бы не закончилась его сделка, я убью кукловода. Заодно присмотрю за парнем.

Глава 20

Мандраж бывает разным. У меня были знакомые что топили волнение алкоголем или душили никотином. В универе одна подруга не могла кушать перед экзаменами, хотя обычно девушек наоборот тянет поесть, особенно сладкого. Я сладкого не люблю, но к жареному и острому во время стресса питаю утроенную тягу. Еще бывает ломит мышцы, вот как сейчас. Хуже всего, что в любой другой ситуации, я бы смог снять эту ломоту тяжелой тренировкой, вот только перед соревнованиями, не тренируются, чтобы потом выложиться по полной. Шутка ли, главный приз — моя жизнь. Я копил каждую кроху энергии и фактически перестал двигаться в свободное время, предпочитая проводить его в сотый раз изучая карту Керкиру и Фонтанной площади в частности, или же на постели с закрытыми глазами. В такие моменты только предательская дрожь выдавала во мне живое существо.

Предыдущая ночь выдалась особенно тяжелой. Я переборщил с энергосберегающим режимом и как следствие уснул далеко за полночь, а проснулся с тяжелой головой. Мир окрасился в серые тона и даже хороший контрастный душ не вернул ему красок. Единственным, что выбивалось из серой реальности был запах ядреного кофе из кухни.

— Утро, Хосс, — ляпнул я на автомате.

— Привет, — ответило мне два голоса. Окинув кухню хмурым взглядом, кроме зеленого я заметил еще и отвратительно бодрую Мари.

— В обычный день ее из пушки не разбудишь, а причалим в полис — скачет как заводной кузнечик. — Выплеснулось мое недовольство.

— У меня такое чувство, что день будет хорошим! — заявила Мари с улыбкой до ушей. — Отсюда и настроение, а какой повод брызгаться ядом с утра пораньше у тебя?

Повод как повод. Нужно обмануть главного злодея всей моей жизни. Я не Шерлок, чтобы радоваться встречи со своим Мориарти. Да меня передергивает при одной мысли через что сегодня нужно пройти, я блин в панике! А она сидит тут и лыбится!

— Голова болит, — огрызнулся я как можно нейтральнее.

— Бедный мальчик! Сделать тебе чаю, зеленого без сахара, как ты любишь?

Я едва не ляпнул, что предпочту кофе. Нет, слишком уж подозрительно будет, поэтому откорректировал заказ всего чуть-чуть.

— Лучше черного.

От тренировки меня освободили и даже прикрыли перед командой. Вольф с Хоссом увели в оружейную, чтобы подтянуть ремни. Моя старая поясная кобура не подходила к нашей ситуации. В старой версии экипировки, справа пояса висел пистолет, а нож — слева, и Канат вполне резонно опасался, что с таким раскладом я действительно его зарежу. Дело в том, что я был классическим правшой из тех, что даже в носу левой правильно поковыряться не могут, так что место кобуры заняли ножны, а единственным местом, откуда я мог нормально достать ствол осталась левая подмышка. Скрытое ношение оружия в Керкиру не приветствовалось, но и не запрещалось, так что я подобрал синюю куртку посвободнее из старых армейских запасов корабля и обзавелся наплечными ремнями. Доставать пистолет с такого положения было не очень удобно, но я надеюсь до этого и не дойдет.

Последние часы перед выходом в город я прятался у себя в каюте и придумывал случайности, что могут мне помешать. Взвинтил себя до состояния пороховой бочки, даже за ствол схватился, когда услышал стук в дверь. Для меня он реально пушечной канонадой прозвучал. В последний момент мелькнула шальная мысль, что сейчас меня скрутят и запрут в карцере, но немец за дверью лишь улыбнулся и сказал одно слово.

— Пора.

Я сделал шаг вперед и будто шагнул со своей вершины в пропасть, липкий мандраж сменился ощущением свободного полета. Тревоги отошли на задний план, уступая место отрепетированной программе.

— Пошли, — улыбнулся я Вольфу, за что получил дружеский хлопок по спине. Будь я на десяток кило легче, мог бы и на ногах не удержаться.

Народ уже топтался возле спусковой площадки. Женский коллектив, щеголял свежей боевой раскраской и обсуждал предстоящее цирковое шоу, Эрнан откровенно скучал, но от жены отойти не решался. Одетый в один из лучших костюмов Канат что-то тихонько втолковывал Хоссу, не отрывавшему взгляд от смартфона. Не знаю как, но детей удалось оставить на борту без истерик. Как только показались мы с Вольфом, ящер набрал старика и бросил телефон в карман.

— Спускаемся? — спросила Мари, но ответ был перебит телефонной трелью.

— Да, — ответил на звонок старик. — Что?! … Сейчас буду. Так, ребята, спускайтесь без меня, я к Шоне.

— Что-то случилось? — встревожилась Мари. — Он что-то сегодня не в духе. Я поговорить хотела, но отец даже в каюту не пустил.

— Не бери в голову, дочка. Хосс, не жди, встретимся на месте.

Перекинувшись парой беспокойных фраз после выходки Каната, народ и я в том же числе начал занимать места. Для спуска пассажиров использовалась маленькая платформа с десятком сидений и прозрачным герметическим колпаком, защищавшим пассажиров от перепадов давления.

— Блин!

— Что? — спросило хором несколько голосов.

— Я карту забыл.

— Возвращаться плохая примета, — сказала Ясмин. — Давай я тебе одолжу.

— Я не верю в приметы.

— Тогда бегом! — рявкнула Мари. — Не заставляй нас ждать.

— А мы и не будем ждать, — сказал Хосс, занявший место за пультом управления платформой. — У меня важное дело внизу. Догонит. В крайнем случае с Канатом спустится. — Повинуясь его приказам, прозрачные створки колпака захлопнулись, перекрывая дорогу пассажирам на случай, если кто-нибудь еще захочет остаться.

Как и полагалось, вместо своей комнаты я понесся в кабинет Каната, на ходу снимая ментальный блок и морщась от холода соприкосновения с чужим сознанием.

— Ты не внизу, — констатировал кукловод. — Зачем впустил меня?

— Канат у капитана, команда внизу.

Я подбежал к нужной двери и дернул ручку. Дверь конечно же была открытой.

— Ты либо очень везучий сукин сын, — комментировал Кукловод, — либо Канат на старости стал беспечен.

Сердце предательски кольнуло иглой страха, но не думаю, что эта эмоция пробилась сквозь поднятые щиты. На всякий случай я поддал раздражения. Уж эту эмоцию я могу оправдать в любой ситуации.

— Заткнись и не мешай.

Прикрыв дверь, я сразу же полез в бар и начал шарить там рукой по заученному алгоритму. Секунд тридцать ничего не находилось, даже кукловод начал нервничать и тогда я начал выставлять бутылки на стол. Одна, вторая, третья… Алкоголь старик любил, и коллекция у него собралась знатная. Наконец мне в руки попала вычурная глиняная бутылочка. Ее я тоже быстро переставил на стол, но тут же замер, сказав так, чтобы услышал мой незримый собеседник.

— Стоп!

— Что?

— Она слишком легкая. — Встряхнув бутылку и убедившись, что там ничего не плещется, я вытащил пробку и перевернул ее горлышком вниз. — Ни капли. Зачем держать в баре пустую бутылку? — спросил я кукловода.

— Осмотри ее внимательней, — приказал он мне, но внутренние часы говорили, что некогда уже бутылки осматривать, поэтому мазнув по ней взглядом, я обратил внимание на пробку и тут же обнаружил шов. — Открывай! — не удержался кукловод.

Конечно же там обнаружился юэсбишный штекер флэшки. Меня просто-таки захлестнули чужие эмоции удовлетворения. Немного отстранившись и бросив флешку на стол, я быстро перекидал бутылки обратно в бар. Этот перезвон должен был стать сигналом для Каната. Завершив уборку, я громко захлопнул створки бара, схватил флешку левой и сделал три шага к двери, уже протянул правую к ручке, но дверь открылась сама.

— Твою мать! — от всей души выругался кукловод. — И тут же добавил еще пару крепких фраз на других языках.

Канат идеально играл роль удивленного хозяина. Даже те щелочки, через которые он смотрел на мир — стали походить на нормальные глаза. Медленно скользнув по мне взглядом, он задержался на левой руке, в которой я держал флешку-пробку, а потом рванул ворот пиджака, чтобы достать пистолет. За долю секунды отработанным движением я выхватил нож, сделал шаг вперед и всадил клинок в солнечное сплетение, лишь самую малость сместившись до правого подреберья. Я почувствовал, как острие ножа проскрежетало по укрепленной костяной пластине и уткнулось в специально приготовленную выемку, липкая жидкость попала на пальцы, но я старался не смотреть вниз, чтобы не заметить лишнего. Канат судорожно схватил меня за ворот куртки и со вселенской мукой в глазах начал заваливаться на спину. Я бросил нож и втянул тело в кабинет. Кровь на моих руках получилась эффектной, но еще лучше вышло пятно на светлом пиджаке.

Кукловод в моей голове вопил от паники, раздавая приказы на незнакомом языке. Я же как робот осмотрел одежду, убедился, что испачкана только правая рука, кинул флешку в карман, подхватил нож и, закрыв дверь кабинета, пошел в уборную. Чисто ради издевательства над кукловодом я подставил руку с клинком под струю воды и стал наблюдать, как порозовевшая вода скрывается в сливном отверстии. Я упивался его паникой, пока наконец не дошло, что будь урод чуть менее взвинчен, он бы заметил, как подозрительно мало крови на лезвии. Быстро протерев оружие и руку бумажными полотенцами, я поспешил на выход, но уже за вторым поворотом, как чертик из табакерки выскочил Альвар.

— Черт, малой, не пугай так! — Я едва не подскочил. Хотя нет, вру, подскочил от неожиданности, только невысоко.

— Дядя Ник, не спускайтесь в полис, — затараторил паренек.

— Что?

— Нельзя вам в полис! — почти что закричал мальчишка. — Что-то плохое случится. Я знаю.

— Извини малой, но будет хуже, если я останусь.

Альвар на минуту замер с открытым ртом, а потом захлопнул, так что я даже лязг зубов услышал.

— Извините, такую возможность я не рассматривал, — озадачено сказал малой. — Хм… Да… Хм… Думаю, лучше вам самому решить.

— Я так и собирался. — Обойдя малыша я направился к спусковой площадке. Мне в любом случае не стоит задерживаться.

Вот же странный ребенок всегда такой сдержанный, уравновешенный, а тут будто с цепи сорвался. Как будто понимает во что я ввязался… Черт! Не понимает, а знает! Он же так и сказал. Альвар пророк! Пророк, о котором говорил Шона. А у Исани пророк дальний родственник… Исани и Альвар, или она говорила о другом пророке? Ясмин ей явно не родственница, она вообще к Андоруму никакого отношения не имеет. Тогда остается только таинственный отец Альвара, о котором я ни слова еще не слышал…

Я на ходу растер лицо чтобы хоть как-то отогнать совершенно ненужные в этой ситуации мысли, но результат получился как в той шутке, где просят не думать о розовом слоне. Господи, зачем я еще и о нем вспомнил! Я отчетливо почувствовал, как виски налились кровью, а тупая пульсация прорвалась в уши раздражительным шумом. Бред заварившийся у меня в голове начал густеть, превращаясь в мельтешение кусков коридора впереди, долбаных пророков с кукловодами и огромным розовым слоном. Надо разложить все по полочкам, пока я еще соображаю. И почему это Альвар родственник Исани? Родственник сказал ей, что со мной все будет хорошо, а это может быть кто угодно. Альвар рассказал взрослым, а они уже передали Исани или Затонову напрямую. Ха, да меня просто сдали на обследование, потому то никто особо и не переживал, не подымал бучу. Хотя Амалия за ужином упоминала, что Альвар говорил не волноваться.

Черт, что же я так долго тормозил, можно было и раньше понять. Нет, нельзя. Мне бы и в голову не пришло искать предсказателя, не прижился я еще в этом мире. А почему кукловод так тих?

От Айка тянуло интересом и усиленной работой мысли. Он тоже догадался. Твою мать, как же не вовремя! Только бы не…

— Планы изменились, — сказал Айк.

— Не понял! — плохое время ты выбрал, чтобы меня нервировать. Я выплеснул столько раздражения, что Кукловода повело, но контроль он все же удержал.

— У всего есть цена. Мне нужен этот ребенок. Так или иначе, но я получу его!

— Иначе, Айк, иначе. Мы уже заключили одну сделку.

— Ты ведь понял, кто этот ребенок. Я знаю, что понял, ты не удержал эмоций, а значит не мог не понять, что стоимость этой сраной флешки не идет ни в какое сравнение со стоимостью пророка!

Я вошел в спусковой отсек, пассажирская платформа была уже на месте. Как хорошо, что эти штуки оснащены автопилотом, и мне не придется пилотировать в таком состоянии. Не обращая внимания на слова кукловода, я уселся за пульт управления и защелкнул страховочные ремни. От нервов я практически ударил нужную мне клавишу и прозрачные створки колпака начали закрываться.

— Ты не получишь антидота Ник! — практически прорычал ирландец. — Не знаю, что с тобой сделали в Фотадрево, но это не поможет, возможно только продлит твои мучения. У каждой марионетки наступает короткий период, когда самосознание еще не исчезло, а тело уже не подчиняется. У тебя он будет значительно дольше. Вот тогда ты у меня дерьмо жрать будешь! Я тебя извращенцам на потеху отдам!

Меня наконец отпустило, и я сумел расслабиться. Относительно, все же кровь в висках по-прежнему шумела бурным потоком. Разве можно напугать человека неизбежным, когда он уже принял свою судьбу? Я принял.

— Я не отдам тебе ребенка. — Створки захлопнулись, и я нажал кнопку отстыковки. Платформа дернулась, пол отсека разошелся, лязгнули зажимами огромные крепления, и началось медленное падение. — Это подло.

— Ты только что зарезал старика, который сделал тебя миллионером, в его же кабинете. Убил одного из тех, кто спас тебе жизнь. Не тебе говорить о подлости, — с огромным наслаждением сказал кукловод. — И никуда ты теперь от меня не денешься.

— Празднуешь победу? — Спросил я, наблюдая за удивительной синевой чистого неба. Внизу раскинулся красно-белый город. Красные крыши редели от низких окраин к небоскребам центра, а башню городского совета, как яблочко огромной мишени окружало зеленое кольцо парка. Вот там, на западной его окраине и находилась фонтанная площадь. Я же спускался в воздушный порт на южную, границу полиса. — Советую сначала просмотреть видео. — Достав декодер, я нажал на клавишу передачи информации. — У тебя есть полчаса, прежде, чем я уничтожу флешку. Так что не тяни и приходи скорее в чувство.

— Что?

Вместо ответа я от всей души вмазал за всю ту наглость и насмешки, что испытал в течение последнего получаса.

На земле меня встретили два офицера таможенной службы со зверем, отдаленно походившим на собаку, но имевшим при этом чешую и жало на кончике удивительно гибкого хвоста. Меня даже обыскивать не стали, поскольку зверюга не обратила на меня особого внимания, поэтому я спокойно прошел в здание для проверки документов. Здесь все тоже прошло без заминки и через несколько минут я уже ловил такси. Недовольный и уставший кукловод вышел на связь, когда я уже был на полпути к фонтанке.

— Есть предложение.

— Время предложений кончилось. Начнешь снова пудрить мне мозги — вырублю.

— Твоя информация не стоит антидота.

Я достал из кармана флешку и вытащил нож, чтобы срезать пробковую оболочку. Когда пробки не осталось, я принялся строгать корпус.

— Стой! — не выдержал кукловод после того, как очередной надрез обнажил дырку. — Куда ехать?

— Фонтанная площадь. У фонтана Диониса. Даю полчаса. — Я демонстративно вытащил телефон и засек время. — Не советую искать меня после этого. — Он явно хотел что-то возразить, но я отсек чужие мысли остатками ментального блока.

Фонтанная площадь действительно была красивой, не зря здесь собралось столько туристов, хотя основное представление начиналось ночью, когда лазерные лучи создавали в воде иллюзии мифических животных и сказочных существ. Главное действие происходило в центре, среди самых больших и мощных фонтанов, но чарующие взгляд огненные бабочки, пестрые птички и цветастые рыбки мелькали едва ли не в каждой чаше. Большинство фонтанов представляли собой классическую мраморную экспозицию чаши и скульптуры, правда встречались и модернистские решения из бронзы, гранита и даже дерева. Больше всего мне понравился грозный лев догоняющий тонконогую антилопу. Вода под их ногами и в нескольких местах позади бурлила, создавалось впечатление, что они действительно неслись по площади случайно запрыгнув в фонтан. Эта красота украла у меня с десяток минут, но позволила отвлечься, перекрасив мрачную решительность в более светлые тона. Тем более, что к фонтану бога пьянства и веселья, я успел раньше кукловода.

Дионис был высечен из белого мрамора. Небольшая, относительно других фонтанов чаша находилась под виноградной аркой или растением его напоминавшим, поскольку ни одной грозди я не заметил. На одном из краев чаши мелкий сатир опустил свои козлиные ножки в воду, Дионис же, короткобородый молодой человек в одной набедренной повязке, стоял напротив и с довольным видом наливал в чашу из поднятой на плечо амфоры. Не знаю, как такого добились создатели, но временами вода резко приобретала рубиновый цвет вина. Судя по отзывам в сети недовольных любителей халявы — только цвет, да и табличка возле фонтана сообщала об этом на пяти праймлингвах.

Человека, целенаправленно идущего к фонтану, я выделил в толпе моментально. Хотя и оставалось ему еще не мало, но меня отчего-то привлек блеск солнцезащитных очков под черной бейсболкой с белым лого. При ближнем рассмотрении логотип трансформировался в эмблему Нью-Йорк Янкиз и я потерял всякие сомнения. Да и кожаный пиджачок, узкий галстук как нельзя лучше вписывались в тот образ, что я придумал.

— Дождался? — спросил незнакомый голос.

— Айк? — на всякий случай переспросил я.

— Издеваешься? — спросил он в своей обычной манере и стянул очки. Да, это было лицо Айка О’Лири, видно мысленно голос звучит немного по-другому.

У меня, образно говоря, сильно зачесались кулаки, поскольку я хотел не просто начистить ему морду, а растоптать ее в кровавую кашу. Но еще не время, незачем привлекать внимание полиции. Вон у лоточника с напитками как раз парочка трется.

— Грибы покажи.

Я отошел подальше в тень арки, а ирландец последовал за мной на ходу ослабляя галстук. Он обернулся ко мне спиной и попытался оттянуть воротник вниз. Чтобы хоть что-то увидеть, пришлось ему помочь, попутно немножко придушив. Спина незнакомца была чиста.

— Что за…

— Не кипишуй. Он бесцветный. Пальцем попробуй.

Я провел по хребту пальцем и сразу же наткнулся на незаметный бугорок с гладкой глянцевой поверхностью. По ощущениям напоминало колонию на моей башке. Не теряя времени даром, я еще раз оглянулся и вытащил нож. Не спрашивая разрешения, скребнул лезвием по колонии, содрав крохотную стружку.

— Сука! — Ирландец дернулся от боли и мгновенно обернулся. — Даже и не думай использовать это до того, как отдашь мне флешку.

— Держи, — толку мне от нее. Бросив флешку я поспешил достать инъектор и нажать на сердечко. Мазнул лезвием по выскочившей сетке, едва не перерезав ее и вжал кнопку обратно. Надеюсь механизм не повредил.

— Доволен?

— Да. — Сознался я. Каких-то минут десять, и я стану свободным человеком. Надо бы засечь время, а то в такие моменты оно ощущается по-особому.

— Тогда у меня к тебе последнее предложение, но сначала я расскажу тебе одну историю., - как всегда ехидно произнес кукловод. Он вновь нацепил очки и затянул петлю галстука.

— А если я не хочу?

— Очень увлекательную историю. Тебе понравится.

— Не понравится.

— Может и так, — согласился Айк. — Но зная твое любопытство, могу спорить дня через три ты сам будешь умолять все рассказать. Мгновенно ты от меня не избавишься, связь продержится еще с месяц, — отмел он мои сомнения.

— Переживу, — буркнул я с чистого упрямства, но прежде чем ирландец передумал, добавил. — Ой, да рассказывай уже! Все равно ведь найдешь способ передать мне эту информацию.

— Два года назад я подготовил идеальную ловушку. Подкинул твоим друзьям чертовски выгодный контракт, подсадил на борт своего человека, так что маршрут корабля мне был известен. Четырнадцать дронов, восемь воздушных скаутов, три бронированных флаера, и две установки залпового огня. Выставил все это в нейтральной зоне меж Чимбаем и Нуратой и стал ждать…

Кукловод разозлился от нахлынувших воспоминаний и начал нервно вышагивать от сатира до Диониса.

— Они повернули на самой границе. Вот просто взяли и развернулись. Я посчитал что меня раскрыли и приказал атаковать, но наемники отказались. Пришлось бросить в атаку только дронов. Славно они тогда потрепали корабль, — Айк даже нервно улыбнулся. — Я почти уничтожил его, подбил скаут Мари, Капитану вашему опять кисть оторвало.

— Правую? — вспомнил я что она у него намного бледнее, хотя лупит как родная.

— Ага. Я бы их дожал, но тут подоспели ВВС Чимбая и мне пришлось спешно уносить ноги. — Айк мученически запрокинул голову и уставился на небо сквозь виноградную листву. — Мой самый большой провал, но не единственный. Покушения, засады, они все время их обходили благодаря ребенку! Мне нужен этот ребенок.

— Ну так возьми его.

— Не смогу. В моих силах только убить. Теперь, когда я знаю, кто мой враг — это будет не сложно, пророков уже убивали, стоит только понять ограничения их дара. Но ты еще можешь спасти ребенка. Ты убил старика, не насторожив пацана. Каким-то образом ты попадаешь в эти ограничения.

— Хочешь сделать куклу с ребенка? Похоже я недооценил твою ублюдочность.

— Нет. — Айк широко улыбнулся. — Боюсь сжечь его дар. А вот переписать его память — это можно. У ребенка будет вполне себе счастливое детство и любящие родители.

— Только металлические с синтетическими мозгами.

— Что? Я не собираюсь отдавать его андроидам. Таким богатством не делятся.

Я не могу его отпустить. Никак не могу. Моя жизнь в этом новом и без того диком мире была не сахар. Во что же он превратит жизнь пацана? Ублюдок действительно может многое и шанс, что он достанет пацана, не просто существует, он огромен. Это сломит Ясмин, а за ней и наивно влюбленного немца. Сломит? Да они все станут легкой добычей. Все, кто поддержал, не отвернулся от практически незнакомого человека. Даже эта ускоглазая старая гадина Канат не заслуживает такого. Не могу. А он стоит и улыбается…

Вольф был прав, настал момент достать ствол и вынести противнику мозг. Я снова размял лицо ладонями и не отводя взгляда от бесстыжего блеска солнцезащитных очков начал опускать руки, в нужный момент правая юркнула подмышку и вытащила пистолет. Ствол уставился в лоб наглой рожи, с которой только начала сходить улыбка, да так и не успела. Грохнул выстрел. Тяжелая пуля проделала аккуратную дырку под козырьком бейсболки, а на выходе вырвала добрый кусок черепа обдав веселого Диониса ошметками мозгов и крови. Кукловод повалился в чашу фонтана и как насмешка в этот же момент на него потекла красная вода, напоминающая теперь не рубиновое вино, а яркую артериальную кровь.

Вот так я и убил первого человека, но пока что ни о чем не жалею. Так надо. Вокруг поднялся гвалт, визжали женщины и дети, а на меня напала какая-то апатия.

— Брось ствол! — прозвучал приказ слева. Я заторможено обернулся и увидел тех самых копов, только теперь они целились в меня из своих пушек, укрывшись за тележкой лоточника.

Я бросил ствол, обернулся к ним спиной, стал на колени и заложил руки за голову. Не прошло и пары секунд, как меня уткнули мордой в землю и защелкнули браслеты.

— Черт. Надо было прежде антидот вколоть.

Глава 21

Едва вспомнив о антидоте, я сразу же сообщил ментам, что красный шприц очень важная штуковина. Втирать им всю тему с кукловодом я не стал, но попросил как можно быстрее пообщаться с начальством. Конечно же меня не послушали, просто запихнули в дежурную тачку и отправили в обезьянник. Хорошо хоть не общий, наверное, посчитали слишком буйным. И только через несколько часов в классической допросной я встретился с толстомордым мужиком. Он окинул меня уставшими поросячьими глазенками, хмыкнул что-то в моржовые усы и вальяжно бросил на стол пухлую папку. Первые его слова прозвучали на латыни, и я даже уловил общий смысл, но не больше.

— Только тилу, — сказал я.

— В молчанку играть не советую, — сказал он на знакомом мне праймлингве с сильным южноевропейским акцентом, после чего умостился напротив.

— Убитого зовут Айк Киллиан О’Лири. Он нейрокукловод, я, соответственно, нейромарионетка. Не знаю как долго живут грибы после смерти носителя, но постарайтесь сохранить колонию для производства антидота.

В комнате повисла тишина, глазенки следователя забегали как сканеры отмечая каждую деталь моего облика. Мент недовольно надул щеки. Я его не торопил, пускай переварит услышанное. Человек уже настроился, что я буду молчать или на крайний случай юлить, но никак не говорить правду.

— Ты под дурачка косишь, или действительно хочешь, чтобы я в это поверил?

— Второе, — как можно четче произнес я. — Имя легко проверить, сделать анализы с его и моей колоний тоже особого труда не составит. Так же советую связаться с моим кораблем. — Я понимаю, что втянул команду в неприятности, но в данной ситуации, это оптимальный вариант, особенно когда мои слова подтвердятся. Да и старый лис должен что-то придумать. Смешно, после всего, именно на Каната и его хитрозадость я возлагаю основные надежды.

— Бочка покинула порт едва ли не в тот же самый момент, как ты устроил переполох на Фонтанной площади. Границы полиса покинула до того, как наши ВВС успели их перехватить. На связь не выходит.

Неприятная новость, но не смертельная. Убийства в плане не было так что думаю капитан просто перестраховывается, хотя действие больше подходит старику.

— А команда?

— По официальным данным полис не покидала, но думаю ты уже сам по себе.

— Тогда не будем терять времени, усильте охрану тела. Было бы неплохо собрать несколько образцов из колонии Айка и держать их отдельно в укромных местах. Проверьте имя, что я вам дал и сделайте анализы. До того, как мои слова подтвердятся, у всего сказанного будет слишком малый вес. Я буду говорить правду, а вы требовать, чтобы я не врал. Только нервы друг другу измотаем. — Я забылся и попытался махнуть рукой, да только звякнул цепочкой наручников, продетой в кольцо на столе.

Полицейский гневно вздыбил усы, попытался просверлить меня взглядом поросячьих зенок, но у меня не было ни силы, ни желания играть в эти игры. Я легко отвел взгляд и замкнулся в себе. Через полминуты молчания полицейский схватил папку, притащенную явно для антуража и покинул допросную. Я просидел еще некоторое время в одиночестве, а потом явился человек в синем халате, чтобы взять пробу из колонии на моем многострадальном затылке. Меня снова отправили в камеру — тоже одиночку, но уже в подвале здания, с толстой металлической дверью и тусклым светильником на потолке. Зато там имелась отличная, узкая и твердая как дубовая доска койка. Самое то для человека, привыкшего спать на спине и не вертеться, а уж если он измучен паранойей и душевными терзаниями… Я отключился без задних мыслей с очень хорошим предчувствием и верой, что все образуется.

Разбудил меня лязг тяжелого металла и скрип дверных петель. Пока я садился, растирал лицо и разминал затекшую шею, вошли гости. Охранник притащил стул, который тут же занял маленький, жилистый человек в черном костюме. Неприметное округлое лицо было гладко выбрито, широкий ирокез коротко стрижен, а кофейные кляксы на висках не сильно отличались по цвету от тона его кожи. Толстый морж из допросной замер рядом. Пока я отдыхал, его папка заметно похудела, веки обзавелись тенями, а зенки несколькими красными прожилками и теперь отсвечивали усталой злобой. Он тоже был не против присесть, но ему не предлагали.

— Здравствуйте Николай, — сказал костюм. — Меня зовут Антон Точко, с господином Живко вы уже знакомы…

Ага, даже понятия не имею имя это или фамилия.

— Я представляю службу безопасности полиса, — продолжил Точко.

— Значит мои слова подтвердились, — кивнул я с легкой усмешкой.

— Отчасти согласился Антон.

— Что вы имеете в виду?

СБшник поднял голову на коллегу из полиции и одними глазами кивнул на меня. Морж еще больше надул толстые щеки, открыл папку и вытащил оттуда большую фотографию, чтобы передать мне. На фото было лицо с аккуратной дырочкой меж бровей. Абсолютно незнакомый мне мертвец с четкими черными линиями нейрогрибов на висках лежал на стальном столе мирно закрыв глаза.

— Это кто? — смутное беспокойство зашевелилось в животе, готовое в любой момент вскочить во весь рост. Уж не пытаются ли они повесить на меня другое убийство?

Морж подал мне следующую фотографию с латексной маской натянутой на череп скелета. О чем говорили черные провалы глаз, белая кость макушки и торчащие в прорези для рта зубы. Маска имела высокие виски, покрытые желтым коротким волосом и аккуратную дырочку меж бровей. Я даже не заметил, как поднялся с койки под давлением тревоги, пронзившей все без исключения мышцы. Словно желая добить, морж протянул мне последнюю фотографию, где макушка была закрыта бейсболкой, а глаза зеркальными солнцезащитными очками.

— Нет… — прошептал я в ужасе.

— Да, — невесело ответил Точко.

— А как же грибы? У него ведь была колония на спине!

— Тоже маска. Только растворимая, на основе нервнопаралитического отравляющего вещества. Если приготовить из нее антидот, вы бы протянули не больше трех дней.

— Сука! — я бросил фотки, развернулся к стене и впечатал кулак в твердую поверхность, рассадив до крови костяшки. Три дня — вот какую награду он предлагал мне за ребенка. Черт! Альвар! Теперь, когда кукловод знает о нем, а команда непонятно где… Господи! — Нужно связаться с Бочкой. — Вместо того, чтобы защитить ребенка, я фактически организовал алиби ирландцу. Вряд ли кто-то подозревает, что он жив и продолжает творить свои черные делишки.

— Хотите передать что-то конкретное?

Черт! Черт! Черт! Я не могу рассказать им об Альваре. В такой ситуации даже намекать страшно. В СБ ведь не дураки работают, могут и понять. Кукловод очень доходчиво объяснил мне чего стоит такая информация. Надежда лишь на то, что малыш сам расскажет, что пытался отговорить меня в коридоре. Если я попрошу передать, что урод видел все представление, это может где-то всплыть и тогда Айк поймет, что Канат жив. Пускай уж лучше это останется секретом. Я упал на койку в полном раздрае от горечи и бессилия.

— Скажите, что кукловод жив, а я сожалею. — Я был слишком беспечен позволяя эмоциям отразиться на голосе. Точко мгновенно почувствовал это и использовал против меня. Он подобрался как кот перед прыжком на мышь и сделал контрпредложение.

— Предлагаю сделку. Вы явно натворили дел и пытаетесь загладить вину. Расскажите мне всю историю, а я передам сообщение.

— Я расскажу вам как стал марионеткой, — попытался я торговаться.

— Я хочу услышать всю историю, — покачал он головой.

— Капитан Болат не дурак. Думаю, ему хватит и той информации, что просочилась в СМИ, чтобы сложить картинку воедино.

— А если нет? — Точко склонил голову набок. — Что, если он сделает неверные выводы, как и вы. Драгоценное время будет утеряно?

Я скрипнул зубами от злости.

— Тогда вы не узнаете вообще ничего. — Пытаясь унять огонь страстей в груди, я вытянулся на койке и надел холодную маску равнодушия.

— Сможете вот так спокойно лежать, пока вашим друзьям угрожает такой противник? — надавил он побольнее, но видя, что результата это не принесло, сменил тактику. — Я всего лишь хочу защитить свой полис. Кукловоды и марионетки — незнакомый для нас враг. Основное действо с их участием разворачивается гораздо восточнее. Мы должны быть готовы к такой угрозе, а вы утаиваете информацию, что может помочь полису.

Тоже мне патриот-альтруист нашелся. Я не так хорош, чтобы рассказать историю миновав тучу информации, которая может быть использована против дорогих мне людей. Сомнительная сделка, очень сомнительная.

— Всего хорошего Антон. — Я уставился в потолок.

Некоторое время в камере висела тишина, а потом скрипнул стул, зашуршала одежда.

— Позовите меня как будете готовы.

Стук в дверь, лязг засова и удаляющийся звук шагов. Я закрыл глаза под второй лязг и горько рассмеялся. Недолгим было счастье, а малыш Альвар оказался прав. Не надо было мне спускаться в полис.

С момента убийства я не подымал ментальной защиты, считал, что теперь не актуально, значит кукловод не мог упустить ту бурю эмоций, что бушевала во мне еще недавно. Раньше он живо интересовался произошедшим, а теперь шифруется скотина.

— Эй! Поговорить надо! — Я бросил клич в ту дыру, через которую он пробирался в мое сознание, но слова утонули в неизвестности. Наверное, отгородился, чтобы я не мешал ментальными пинками. — Айк! — мысленно заорал я. Ничего, ни звука, ни эмоции, полная тишина.

В камере отключили свет. Мысли, возникающие во тьме, были вдвое мрачнее, поэтому я сел и угрюмо сосредоточился тоненькой полоске света что пробивался из-под двери. Света едва хватало, чтобы тускло осветить пару сантиметров пола. Я уловил горькую аллегорию к сложившейся ситуации — если где-то и брезжит свет надежды, то пробивается он из-под закрытой двери.

Наша жизнь напоминает зебру: полосе белая, полоса черная ну и конечно же полная жопа. Мне вот очень интересно, дошел я до этой последней точки или нет, потому что, не смотря на весь ужас ситуации, хуже быть может. Впрочем, дверь тоже не всегда будет закрыта, и нужно приберечь силы, чтобы выйти на свет. Собрав остатки воли, я вновь растянулся на койке и попытался расслабится. Вдох-выдох, вдох-выдох.

Ночь прошла беспокойно. Второй сон за сутки дался мне тяжело — я умудрился ворочаться во сне и свалится с койки. Мне что-то снилось, но это был не обычный, легко запоминающийся бред, а что-то непонятное, оставившее только мешанину чувств, с преобладанием холодного и твердого как арктический лед ужаса. Но это не помешало мне проспать до самого утра, когда дверь обозвалась металлическим стуком. Свет уже включили, а в нише двери торчал поднос с едой. На разносолы из Бочки это мало походило, но чем бы оно не было при жизни, я запихнул в себя и зеленою пюре и котлеты. Стоило мне закончить завтрак, как в камеру пожаловал вчерашний гость. Точко сменил костюм на более светлый, а сопровождающего на двоих мордоворотов в полном боевом обмундировании.

— Доброе утро, — сказал СБшник. Никто не спешил подставить ему стул, значит разговор будет коротким.

— Привет, — ответил я, прикидывая какие у меня шансы с подносом из синтетической кости и гибкой вилкой против троих вооруженных мужчин.

— Не надумали говорить?

Я покачал головой.

— Очень жаль. Вас переводят в тюремный комплекс. — Точко замолчал, ожидая реакции. — В общую камеру… Николай, мы связались с Вермградом и запросили информацию о вас. В своем мире вы вели законопослушный образ жизни, а психологический портрет говорит о том, что вы человек неконфликтный. Вы не знаете, что такое тюрьма, она ломает человека, а я не смогу помочь даром! — Точко так эмоционально потряс руками, что на какое-то мгновение я ему поверил. — Дайте мне хоть что-то стоящее.

— Браво! — я захлопал в ладоши. — Игра отменная.

— В тюрьме постоянно находится наш представитель. — СБшник сбросил маску участия и перешел на деловой тон. — Он в курсе вашей ситуации. Станет тяжело — обращайтесь. Ребята, — сказал он бойцам, отступив в глубь камеры.

Один из бойцов тут же скользнул внутрь, а второй ненавязчиво так снял висящую на груди винтовку с предохранителя.

— Руки вытяни. — Пара браслетов на короткой цепочке защелкнулась на моих запястьях. — Лицом к стене. — Вторая пара обула лодыжки. — На выход.

Цепочка на ногах была длиннее, но не настолько, чтобы сделать нормальный шаг. После первой попытки я едва не упал, но был удержан бойцом под локоть. Второй шаг дался мне легче, а на третьем я приноровился семенить так, чтобы браслеты не врезались в ноги. Там, где охранники делали шаг, у меня выходило два. Жаль, я надеялся убежать.

Мы поднялись на парковку, где меня ждала бронированная карета — типичный микроавтобус для перевозки заключенных с американских фильмов. Единственным дополнением были толстые металлические кольца в полу. Не мудрствуя лукаво, охранник пристегнул цепь между моими ногами к ближнему кольцу свободной парой наручников и захлопнул дверь. Со мной никто не сел, но и без присмотра не оставили, о чем говорили мигающие красным датчики камер в дальних углах фургона.

Машина тронулась, и темнота парковки сменилась яркими бликами солнечного света, пробившимися через бронированное окошко двери. Только этот свет и говорил о том, что мы двигались, дороги здесь были просто шикарные, не то, что у нас. Поэтому к визгу тормозов и к заносу, сбросившему меня с лавки я оказался совершенно не готов. Одно из колец больно ударило по ребрам, а стрекот автоматных очередей резанул по ушам.

Я сразу же вспомнил обещание кукловода поиздеваться надомной. Похоже он решил не ждать полного подчинения. Стоит ли мне попытаться сбежать или лучше сразу убиться? Не хочу я к извращенцам. Судьбу я свою конечно принял, но не до такой же степени… Эх, если бы не ребята, даже думать не стал бы, а так, стоит попытаться передать им весточку.

К стрекоту автоматов присоединилась пистолетная пальба и трудно идентифицируемые хлопки. За окошком мелькнула тень, кто-то взревел по-звериному и сильный удар сотряс фургон. С брызгами расплавленного металла и синим сиянием плазменной окантовки лезвия стык двери и бронированной стенки в районе замка проломил меч. На мгновение он замер, а потом скрежетнул и вырвался, открывая дверь. Здоровяк в черной тактической маске и толстом бронежилете тут же заглянул внутрь.

— Выходи, — скрежетнул металлом измененный нечеловеческий голос.

Я поднял ноги, звякнув цепями.

— Расставь. — Огромный меч более под стать тяжелой экзоброне, чем человеку скользнул внутрь и легко рассек цепи.

— Руки? — спросил я.

— Потом. Выскакивай.

Я выскочил наружу и осмотрелся в поисках отхода. За нашим транспортом образовался небольшой затор. Капот полицейского седана был вмят разорван, а ветровое стекло покрылось сеткой мелких трещин. Дверь со стороны водителя вообще была оторвана, а сами копы лежали мордами в асфальт со стянутыми за спиной руками. Пистолеты и штурмовые винтовки валялись кучкой, возле которой стоял еще один высокий боевик в черном. Как не странно, народ в заторе повылазил из машин и с любопытством безо всякого страха наблюдал за происходящим. Здоровяк рванул меня за плечо и толкнул в другую сторону. Впереди было только две машины полицейская почему-то стояла поперек дороги. Двери ее были открыты, а на капоте стояла облаченная в черное женщина, даже броня с разгрузкой не смогли скрыть аппетитных форм. Следующей машиной оказался длинный синий хетчбэк с открытым багажником. Мечник без особых церемоний за шкирку притащил меня к нему, и как котенка зашвырнул внутрь одной рукой. Встреча со спинкой заднего сиденья вышибла с меня весь дух и мысли о сопротивлении. Все произошло настолько быстро, что, когда я пришел в себя, пассажирские двери уже захлопнулись, а рев мотора и давление на мой вестибулярный аппарат сообщили о том, что транспорт набрал скорость.

— Вот что значит хороший тайминг! — произнес знакомый голос с водительского сиденья.

— Хосс!

— А ты кого ждал? — спросил немец, стаскивая свою маску. Он вместе с высоким занял заднее сиденье.

Машина пронеслась по полупустой дороге до первого поворота, а мое самочувствие воспарило до седьмого неба и так же круто вильнуло в сторону подворотен, как и автомобиль под управлением ящера.

— Зачем было так рисковать? — С их точки зрения и ограниченной информации, это было сущей глупостью, а значит я чего-то не знаю. Это настораживает.

— К несчастью, это оказался самый оптимальный вариант, — сказал капитан, скидывая свою маску. — Тебе угрожала опасность, а из тюрьмы вытащить тебя было бы гораздо тяжелее. Держи. — Капитан бросил мне ключи, и я стал возится с замками, а они, толкаясь стаскивать с себя броню.

— Что за опасность?

Капитан с Вольфом переглянулись. Ну да, это секрет, в который меня нельзя посвящать, беда только что я и так уже знаю. Хуже того, знает и кукловод.

— Черт! Альвар? Он хоть сказал, что пытался меня остановить на выходе из Бочки?

Лицо капитана отразило скорую работу мысли, а вот у немца промелькнул довольно таки разнообразный набор эмоций.

— Потому то ты его и грохнул? — спросил кэп.

— Не его. Это была кукла. Хорошо загримированная кукла.

— Шайзе! — выругался немец. Пускай он не умел сдерживать эмоций, но мозги у Вольфа работали быстро.

— Тонко подмечено, — согласился я с ним, — освобождая от металла руки и принимаясь за ноги. Хотя с тем вождением, что выдавал ящер, я никак не мог попасть в замочную скважину.

— Первый, кто доберется на место должен передать Канату, чтобы вызвал подмогу, — сказал Шона. В мое отсутствие он за старшего.

Автомобиль вынырнул из подворотен и внезапно оказался посреди белых небоскребов. Ящер перестал гнать, и я сумел-таки попасть ключом в скважину. К тому моменту, как он зарулил на подземную стоянку, я полностью освободился. Народ повыскакивал из машины срывая с себя остатки экипировки.

— Ты как? — спросил Шона девушку. Я и раньше догадался, что это Мари, но все никак не мог взять в толк, почему она не снимает маски. Только после этих слов я понял, что тогда при захвате и все время на дороге, она создавала нам иллюзорное прикрытие.

— В норме, — вяло отмахнулась девушка и наконец сняла маску.

Мы встретились с ней взглядами, и немец тут же сунул мне в руки пакет.

— Одевай шмотки и лепи на лицо маску. Документы в карманах.

Я быстро сменил одежку на свободный костюм и напялил на лицо грубую латексную маску.

— Кто гримировать будет?

— Никто, — ответил ящер и напялил мне на голову шляпу с узкими полями. — Это для распознавателя лиц. От людей тебя Мари прикроет, но на камерах фабулу все же видно, так что особо голову не подымай.

— Куда мы сейчас?

— Вы вдвоем в аэропорт. У вас, мистер и миссис Нарион, медовый месяц.

— Че?

— Господи, легенда это наша, — рявкнула Мари натягивая бирюзовое платье.

Глава 22

От меня воняло потом. Не сказать, чтобы сильно, всего лишь сутки не мылся, но перенервничал изрядно. Для маскировки запах был забрызган дешевым одеколоном, от чего, как мне казалось, воняло еще сильнее. Вся эта затея дурно пахла: в грубой латексной маске я был похож на клоуна мутанта. Мощные надбровные дуги и раздвоенный подбородок в купе с острыми скулами должны были прикрыть меня от программы распознавания лиц, а шляпа от живых наблюдателей. Тех, что оказывались рядом я не боялся, пускай и не видел иллюзий Мари, но успел убедиться в их эффективности. А вот ребят, сидевших за мониторами было реально страшно, одна надежда, что видят они полную картинку зала, а не рассматривают каждое лицо отдельно.

— Успокойся, — нервно бормотала Мари, пока мы, чинно взявшись под ручки, вышагивали по залу к кабинкам таможенного контроля. Кожа под маской потела, чесалась, левый висок с бровью грозились отвалиться, поэтому ее слова не сильно успокаивали. — Притормози.

— Зачем?

— Хреновый из тебя наблюдатель. Видишь, мужчину на досмотр повели? Это уже второй, до него пятеро было. Пропустим двоих… и… ускорились, надо попасть в безопасный интервал.

В очередь мы вклинились как раз перед толстой мадам. Она пыхнула недовольством и прорычала что-то на латыни. Мари ответила ей с легким смешком, от чего мадам начала краснеть. Суть перепалки от меня ускользнула, но больше она нас не задевала. Очередь двигалась довольно бойко, следующего пятого не тронули, зато шедшую за ним девушку с огромной сумкой попросили отойти. Еще одна парочка проскочила без проблем, а потом подошла и наша очередь.

Уставшая женщина за стеклом перед терминалом что-то спросила на латыни и Мари защебетала в ответ, протянув билеты и документы. Сверив фото Мари, женщина бросила взгляд на меня, и я с ужасом почувствовал, что левая бровь уже отклеилась, медленно, но верно пот проникает на висок и доходит до края маски, а я понятия не имею что будет, если прижму ее опять. Мое движение может как приклеить, так и наоборот выдавит пот туда, где маска еще держится. Женщина выдержала на мне уставший взгляд и опустила глаза, вот тут маска и отслоилась. Я успел ее удержать и, сделав вид, что почесываю бровь, выдавил пот через образовавшуюся брешь. Липкая струйка мгновенно стекла по виску на накладной подбородок. У Мари с ужасом расширились глаза, когда она поняла, насколько близко к провалу мы оказались, но тут же прозвучал двойной лязг автоматического штампа и на наших билетах образовались синие отметины. Вымучив улыбку и пару фраз, женщина протянула документы обратно.

— Ты меня в гроб загонишь, — тихонько пожаловалась Мари, когда мы занимали места в посадочной платформе. В небе нас ждал огромный белоснежный круизный лайнер и каюта для молодоженов, но настроение было далеко не праздничное. Судя по бледному виду девушки, сил у нее осталось немного и безобразие на моем лице могло раскрыться в шаге от успеха.

Мари выдержала.

— Ты мой герой, — сказал я, втаскивая ее в шикарный номер.

— Заткнись. Кровать, — ответила она, и я, перехватив уставшее тело, уложил его на указанную мебель, вызывавшую у меня ассоциацию с совершенно некультурным словом «траходром». Мари вырубилась едва коснувшись постели, а я, наконец, сорвал маскировочную дрянь с лица и получил возможность принять душ.

Следующей остановкой лайнера была Птолемида — полис, который Канат изначально предлагал как альтернативу Керкиру. Наша Бочка добралась туда за каких-то пять-шесть часов, а круизник собирался плестись все двенадцать вроде для того, чтобы пассажиры успели насладится чудесными видами природы, на самом же деле, чтобы они просадили как можно больше деньжат в местных барах, клубах и казино. Впрочем, природа здесь действительно завораживала, я мог наблюдать красоты через огромный иллюминатор в гостиной. Все потому, что номер у нас был не из дешевых и находился ниже куцых крыльев, покрытых воздушником. Из-за конструкции Бочки, раньше я такого не видел, но здесь воздух дрожал прозрачной дымкой от напора выделяемых лишайником газов. Облака с видимым куском солнечного диска смазались и превратились в гибкую желто-голубую пародию северного сияния, но если обратить свой взор к земле, картинка вновь обретала четкость. Я видел серые пики длинных деревьев-иголок и снующих по них как муравьи черных животных. Возможно это действительно были муравьи, только тогда они должны быть больше человека минимум вдвое. Я наблюдал настоящих динозавров с длинной шеей и раскраской жирафа, жующих кроны обычных зеленых деревьев и необычные деревья, пытающиеся жевать динозавров. Было познавательно.

Пока я наслаждался агрессивными пейзажами, приходила прислуга, но я, не открывая двери, попросил не волноваться, сказал, что мы заняты, и попросил зайти через пару часов. Мари все так же дрыхла без задних ног, и я не собирался ее будить, пускай восстановит силы. Но она так и не проснулась до самого полиса. Солнце обогнуло наш корабль и подпалило рыжим кроны каменистого редколесья. В этом огне каждая грань темных стен Птолемиды казались покрыта тонкой позолотой. В архитектурном стиле полис наследовал Керкиру, но материалы использовал темнее. Обросший небоскребами центр полиса утопал в зелени с крохотными кубами стеклянных теплиц. Башня городского совета была смещена севернее, а южнее находился еще один знаковый объект — огромный стадион. Все это сверкало огнем заходящего солнца и отбрасывало зловещие тени.

— Мари, просыпайся.

— А, что? — сладко потянулась девушка.

— Прилетели.

— Что? Тебя же еще гримировать надо! Куда маску дел?

— В ванне положил.

— Ее же увлажнить надо было! Мари сбегала в ванную за маской, достала свою косметичку и вытряхнула из нее кучу тюбиков на деле оказавшихся гримом. После того, как была обработана маска, Мари взялась за мое лицо. На этот раз маску клеили надежней, да и поверхностному гриму внимания уделили больше. Теперь она вполне могла сойти за настоящее лицо… бледного как смерть вампира. Впрочем, удача нам сопутствовала, и мы без проблем спустились в полис, прошли таможенный контроль, а потом встретились с Асоль в дешевом припортовом баре. Ее выслали с Керкиру приглядывать за детьми еще до начала операции по моему спасению.

— Твои документы, — сообщила она, выкладывая передо мной пластиковый прямоугольник.

— Нико Тохтасин, — прочитал я возле фотографии с тонкими усиками совершенно неуместными на лице настоящего мужчины. — Смешно. Сама придумала?

— Ага, — подтвердила она.

— Ладно, возвращаемся на Бочку.

— Грим сними и умойся, сначала. Маску можешь выкидывать.

Сорвать эту дрянь не составило труда, больше времени я потратил на то, чтобы вычесать остатки с бровей и щетины. Казалось бы, рутина заняла немного времени, но солнце уже упало за крепостную стену, забрав с собой последние лучи и на улице зажглись фонари, а к моменту подъема на корабль, тьма за бортом превратилась в настоящую черную эмаль.

— Мари! — Канат встречал нас в спусковом отсеке и сразу же раскрыл объятья для внучки. При взгляде на нее, лицо старика разгладилось, а в узких щелках хитрых глаз мелькнуло облегчение.

— Деда, — девушка обняла старика, а его взгляд, скользнув по мне снова стал холодным и колючим.

— Я ведь говорил, что ничего хорошего из этого не получится, — сказал он все еще обнимая внучку.

— Я помню, ты так красиво ворчал, но замолкал сразу же, как только предлагали сложить альтернативный план.

— Деда! — Мари не дала старику огрызнуться, прекратив наш спор. — Ник!

Я поднял руки в защитном жесте. Черт, все равно он начнет язвить после того, как я расскажу.

— Кукловод знает об Альваре. — Моя фраза не произвела фурора. Наоборот, старик отмахнулся.

— Я уже вызвал подкрепление. Шона передал весточку. Часа через четыре у нас будет два отряда бойцов: пехота и воздушные скауты.

Я выдохнул. Вроде как ждал новую бурю эмоций, но миновало, и я немного разочаровался, а пока разбирался с эмоциями, Бочку заметно качнуло, где-то сверху послышался гулкий удар.

— Что-за…

— Абордаж! — взревел старик и первым выскочил в коридор.

— Мы к скаутам, а вы в оружейную. — Старик с Асоль понеслись дальше по коридору, а мы свернули возле ангара с экзоброней. Блондинка на ходу сбросила туфли, разорвала платье и сверкнув упругим задом в кружевных трусиках вскочила в свою броню. Я тоже не стал жалеть одежду, рванул полу пиджака так, что пуговицы зазвенели по полу. С брюками случилась заминка, но и их я содрал, а вот ботинки оставил — это единственная деталь одежды, что осталась от моего наряда, кроме трусов. Вот так в ботинках, трусах и облегающей рубашке в скаут и полез. Мари уже успела соскочить с рамы и вооружиться, а я только сунул руки в рукава, но долго ждать себя не заставил. Броня села моментально виной тому адреналин, манипуляции с грибной колонией или опыт, я не знаю, но облачение и вооружение заняло сущие мгновения.

— Они глушат связь. Я вперед на два шага слева, — объявила Мари, через внешние динамики, передернув затвор винтовки. — Надо успеть к детям, пока Асоль с дедом не начали геройствовать.

— Понял. — На кону наши жизни, не время для тестостерона и глупости. Если Мари скажет прыгать — буду прыгать, кукарекать — без проблем.

Прежде, чем вырваться в коридор, синий скаут подошел к неприметному серому ящичку возле двери. Таких по всему кораблю было раскидано черте сколько, а я всегда считал их просто узлами проводки. Мари ударила в центр кулаком, серые брызги хрупких костяных осколков со звоном срикошетили от ее брони, а по кораблю пронесся рев сирены. Под хрупким покрытием оказалась тревожная кнопка, незамеченная мной из-за отсутствия привычной красной окантовки.

— Определение статуса угрозы, — произнес металлический голос из динамиков.

— Абордаж, — ответила Мари.

— Подтверждаю. Командование переходит к старшему офицеру.

— Канат? — спросил я Мари.

— Нет, Асоль, — ответила девушка. — Но она медик, так что командую я. Восстановить внутреннюю связь.

— Что за голос?

— Программа поддержки. Ник, четвертый канал. Ну?

— Сейчас! Погоди! — У меня же всего одна тренировка по этой теме была. Не так-то просто вспомнить какая крохотная мышца отвечает за переключение каналов, а уж потянуть за нее, все равно, что пошевелить четвертым ухом.

— Нет времени!

— Слышу! — я действительно услышал голос Мари, довольно четко прорывавшийся сквозь треск помех.

— Определить угрозу. — Приказала Мари механическому голосу, который я бы обозвал искусственным интеллектом, если бы не знал, что такой бывает только у андроидов. — Асоль, вы как?

Не дожидаясь ответа, блондинка вскинула винтовку и с глухим стуком прорезиненных ботинок понеслась вперед. Я занял свое место за ее спиной и нацелив ствол чуть правее, постарался не отставать. От черт, я же с предохранителя не снялся! И затвор не передернул. Вояка, мать его…

— Прорыв внешней обшивки на четвертой палубе, отсек 4-ж. Оценочное количество противника — шесть пехотинцев. Отряд спустился на вторую палубу.

— Движутся четко к каюте Альвара, — комментировала Мари.

— Еще бы, Айк тыщу раз видел эти коридоры моими глазами.

— А я-то все не могла понять, почему отец не гоняет тебя по противоабордажным действиям. Есть у нас пара сюрпризов. — Мари замедлила шаг и перенесла вес на носки, но каждый шаг тяжелого экзокостюма по-прежнему отзывался гулким стуком. Мы подошли к лестничной площадке и начали подыматься по ступенях задрав стволы винтовок вверх.

— Пэ, что с Асоль и Канатом?

— Экипируются.

— Дети?

— Неизвестно.

— Включи наблюдателя.

Не знаю что это за чудо штука, но показания Пэ быстро сменились.

— Корректировка данных: шесть пехотинцев, четыре скаута. Отсек 2-ж. Коридор и каюта 2–8. Дети находятся в защищенном месте номер два.

Мы поднялись к лестничной площадке и Мари, став вплотную к косяку, жестом приказала мне сократить дистанцию.

— Ник, две длинных по ногам. Пэ, стропоскоп, выстрелы. Раз… Два!

С противоположного конца коридора раздался звук автоматной очереди. Мари отскочила ко второму косяку, освобождая место мне. Как не странно, я не замешкался, даже загодя поставил винтовку на автоматический огонь. Четыре скаута и двойка пехотинцев дружно наставили стволы в сторону льющегося из динамика грохота и одиноко мигавшей лампочке, что создавали иллюзию автоматического огня. Одинокий выстрел Мари злобно выделился на фоне общего грохота, но прошел незамеченным, зато ближайший скаут тут же полетел мордой вниз. Второй выстрел тоже попал в уязвимую точку и заставил осесть следующего, пехотинцы уже начали разворачиваться, когда их скосил мой далеко не прицельный огонь. Я просто вдавил гашетку и дважды провел стволом вправо-влево на уровне бедер противника. Очередь крупнокалиберного ствола легко перекричала динамики, но реагировали захватчики в основном воплями и матами как минимум на трех языках все это под грохот виртуальных выстрелов и вой сирены. Пули, легко прошившие защиту пехоты, бесполезно щелкнули по стальной броне скаутов и ушли в рикошет, уродуя стены.

— Прячься! — скомандовала Мари за мгновение до того, как заговорило оружие врага.

Я нырнул за косяк, ощутив, как меня довернула зацепившая плече пуля. На сером наплечнике образовался крупный белый скол, но это ничто по сравнению с тем, в какое решето превратилась лестница и стена площадки. Пули выбивали в ней дыры от крошечной монетки, до крупного яблока, а костяные осколки визжали и рикошетили вокруг бешеными осами. Мне как-то сразу стало неуютно в своей броне с ее уязвимыми сочленениями. Хочу стальной костюмчик, как у Мари! Автоматная очередь замолчала и наушники тут же прохрипели голосом Асоль.

— Мари, мы готовы.

— Мы блокируем хвостовую лестницу. — Спорное заявление, я бы сказал это нас блокируют. — Займитесь носовой, — приказала блондинка. — На рожон не лезьте, используйте ловушки.

— Принято.

Я уставился на Мари в ожидании приказа, но прежде, чем она определилась, из коридора повалил жиденький дым и тут же затылок резануло холодом. Айк, скотина, умеет выбирать момент. Я попытался отбросить его, но не успел, кукловод ушел сам.

— Не ожидал, — прокричал знакомый голос из коридора. — Мари, вы не боитесь доверить спину человеку, убившему Каната? Он же вам как дедушка был.

— Он смотрит? — спросила Мари по радиосвязи.

— Глянул и смылся.

— Не боюсь. — звонко ответили ее внешние динамики. — Ник хочет твоей смерти не меньше меня.

— Что?

— Не боюсь!

— Что?

— Да ты издеваешься!

— Отключите сирену, и грохот. Ничего не слышно.

— Пэ, выключи сирену и стрельбу, — прорычала Мари.

— Так что вы говорили? — осведомился кукловод.

— Ник хочет твоей смерти не меньше меня.

— Но я ведь могу на него повлиять.

— Я была бы уже мертва, и не было бы этих разговоров. Нет, ты тянешь время потому, что мы зажали тебя в угол.

Ответом нам стал добродушный хохот.

— Не совсем так, я просто тяну время.

С его последними словами раздался далекий стук падения чего-то легкого, но объемного. Следом с интервалом в полторы секунды раздались еще три стука, только теперь падали предметы намного объемней, последний так вообще был тяжелым металлическим.

— Асоль, они прорезали дыру на первую палубу! — поняла Мари, и тут же сунулась в коридор, но вынуждена была отпрянуть от слитного грохота нескольких очередей.

— Вижу! — проорал медик вместе со стрекотом оружия палубой ниже. — Мари, они нас теснят. Идут в мастерские.

Мари сунула винтовку за угол и вжала гашетку, поливая коридор пулями, а я зеркально отразил ее маневр. Пришлось сменить руку, от чего горячие гильзы отстреливались прямо мне в грудь. Как только винтовка опорожнила магазин и сухо щелкнула затвором, с той стороны нашелся стрелок сумевший задеть мое предплечье. Правую руку толкнуло будто в нее кто-то битой врезал, оружие враз потяжелело вдвое. Я убрал руки и увидел, что на предплечье не хватает доброго куска внешней брони, и разорвано как минимум три синтетические мышцы из обнажившегося переплетения. Мало того, что оружие теперь казалось непривычно тяжелым, так еще и зуд отвлекал, но сил перехватить винтовку правильно и заменить магазин у меня хватило.

— Мари, они в мастерских! — вскрикнула Асоль.

— Пэ, где дети?

— В защищенном месте номер два.

— Их обнаружили?

— Запрос не ясен.

— Тупой набор кодов! — выругалась Мари.

— Господа, предлагаю сложить оружие, — прогремел усиленный динамиками голос мулата. — Дети у нас. Я гарантирую вашу безопасность. Вы мне совершенно неинтересны, я просто хочу уйти без потерь. — Повисло долгое, гнетущее молчание, сломившее Асоль. Она первой бросила оружие и вышла в коридор.

— Я хочу видеть дочь, — сказала она, переключив свою гарнитуру на бесперебойную передачу, чтобы мы слышали все.

— Конечно.

— С тобой все в порядке?

— Пэ, звук происходящего в корридоре.

— … Альвар сказал не боятся, — произнес дрожащий детский голос.

— Я жду остальных, — сказал кукловод.

— Чтобы ты перебил нас, как клопов? — выкрикнула Мари. — Ник, сколько обещаний он сдержал?

— Что-то я такого не припомню.

— Асоль, подойдите ближе, господа наемники, подождите за дверью. — Некоторое время слышалась непонятная возня, а потом тихий голос произнес. — Позвольте вашу гарнитуру. В этой ситуации я вынужден свое слово сдержать. Ник, помнишь я говорил об ограничениях дара? Так вот, проанализировав доступные данные, я понял, что ваш маленький пророк реагирует на близкую опасность, проще говоря, чтобы захватить его, я решил не причинять вам вреда. Наемникам приказано отстреливаться, но не убивать.

— Ребенок в твоих руках, — вклинился я в разговор, — тебя ничто не сдерживает.

— Парадокс, Ник. Если бы я хоть на мгновение допустил возможность причинить вам вред, Альвар бы почувствовал угрозу. В общем ваше безопасное настоящее определяет мою удачу в прошлом.

— Бред.

— А еще у парнишки есть пистолет и он настроен не менее решительно, чем в Чимбае.

— Хочешь сказать, что ты боишься пацана с пистолетом?

— Он держит его у своего виска.

— Я хочу слышать Альвара, — перебила наш диалог Мари.

— Пожалуйста.

— Что скажешь, малыш?

— Не сдавайте оружие, просто запритесь на кухне. Это необходимо сделать.

— Но ты…

— Будут жертвы! — прикрикнул на девушку ребенок. — Это единственный выход. Идите на кухню, он сдержит свое слово.

— Прикажите своим людям не стрелять, мы спускаемся, — сказала Мари.

Мари опустила ствол и медленно пересекла дверной проем. Никто не выстрелил. Я не одобрял этой затеи, кукловод умеет врать и все мое естество разрывалось от напряжения, но как я уже говорил Канату, критикуешь — предлагай альтернативу, а ее у меня не было, поэтому я двинулся следом. На первой палубе нас встретили черные зрачки вражеских винтовок. Они хищно щурились, пока мы проходили мимо с опущенным оружием. Напряжение так и звенело в воздухе натянутой до предела струной, и мы, и они двигались медленно, чтобы не порвать ее к чертовой матери неосторожным резким движением. Даже Альвар с маленьким блестящим пистолетиком у виска задержал дыхание.

— А где же наш бравый капитан? — спросил Айк, как только мы скрылись на кухне.

— Его нет на корабле, — ответила Мари.

— Врете, с того краю стреляло два ствола.

— Это был не Шона, — ответил Канат. Похоже он вышел в коридор.

— Ты же мертв! — поразился Айк. — Как черт подери… Да ладно! — Кукловод разразился хохотом — Ник, сукин ты сын, я почти восхищен! Нет честно, безупречная игра. Ты мог бы добиться успеха, если бы не навязчивое желание поиграть в героя.

— Это желание спасло мне жизнь. Я знаю о токсине.

— Возможно ты и прав… Отправляйся к остальным, старик, и ты женщина.

— Амалия!

— Забирай ее с собой. Ты и ты проследите за этими умниками, вы двое заберите груз и убираемся с этого корыта.

— Ты обещал время на мародерку, — подал голос наемник.

— Полчаса. Время пошло.

Эти полчаса тянулись как вечность. Мы знали, что за дверью всего лишь двое наемников, судя по звукам, лишь один скаут, но стыд и вина приковали нас к полу лучше любых цепей. Мы не просто потерпели поражение, а сдались, отдали одного из своих. Нужно было придумать что-то, снять этих двоих вообще не проблема, поэтому мы впустую накачивали себя эмоциями и гневно тискали винтовки. Все, кроме Асоль, бросившей оружие еще в коридоре. Вместо автомата медик прижимала к груди нервно всхлипывающую дочку. И все же, как бы долго не тянулось время, оно прошло. Тяжелый перестук шагов сообщил о том, что скаут покинул пост.

— Покеда, сучки, — сказал последний из наемников, сунув в дверной проем лишь голову в черном шлеме.

— Не советую! — сухо прозвучал голос нашего мучителя.

Приставленный к затылку аккурат под шлем пистолет толкнул наемника дальше и стала видна зажатая в руке большая граната. Похоже у него специфическое представление о прощании.

— Вставь чеку, придурок.

— Они убили моего друга!

— А мне насрать, — покойно ответил кукловод. — Убив их, ты создашь мне лишние проблемы, поэтому я бы с удовольствием тебя грохнул. Останавливает меня только граната. Ситуация патовая, поэтому я предлагаю компромисс, я оставляю тебя в живых, а ты получаешь деньги за выполненный заказ.

— Проблемы. — передразнил упрямый наемник и выдал извечную истину, неплохо работавшую еще в моем родном мире. — Нет человека — нет проблемы.

— Идиот, они как ты с этой дурацкой гранатой. Понял?

— Нет, — нахмурился мужик.

— Раздражаешь. Я не могу грохнуть тебя, иначе взорвется граната. А в их случае, произойдет нечто похуже.

— Что именно?

— Не твое собачье дело! — ствол пистолета надавил на затылок наемника, заставив того покачнутся. — Вставь эту чертову чеку и пойдем уже!

С недовольным видом мужчина сунул чеку на место, и кукловод тут же потребовал ее отдать. Как только граната сменила владельца, рявкнул пистолет. Наемник стукнулся шлемом о дверной косяк и ввалился внутрь. Мулат перехватил тело за ноги и вытащила в коридор. Наглая рожа показалась в проеме только раз, чтобы сообщить, что он минирует дверь, перед тем, как захлопнуть. Он соврал, но поняли мы это только проломившись сквозь соседнюю стену. Флаер захватчиков к тому времени был уже далеко, даже трупы забрали с собой, прихватив попутно компьютеры и сейфы Болатов. В личных комнатах царил форменный бардак, поэтому с ходу определить, что пропало было невозможно, оружейную обнесли подчистую, а с боевого отсека исчезли скауты и некоторое оборудование. Стырили плазменный двуручник Вольфа, но тяжи оказались наемникам непосильной ношей. Мы как раз осматривали их на предмет повреждений, когда прибыло подкрепление.

Глава 23

У меня не было желания видеть людей, поэтому я заперся в каюте и усиленно жалел себя под Hurt Джонни Кэша. Трек играл, наверное, уже сроковый раз, а я так и не допил первый стакан виски из только что открытой бутылки. Она приглянулась мне красивой гравировкой оленей головы с нереально ветвистыми рогами. В отличие от бутылки, содержимое красотой не отличалось, ядреная гадость разливалась по пищеводу настоящей соляной кислотой. Желание напиться в хлам не пропало, но и глотать гадость не хотелось, вот так я и застрял на втором глотке.

В дверь вежливо постучали. Я мысленно послал стоящего там человека в тридевятое царство и сделал еще одну попытку отпить. Пойло лучше не стало. Крохотный глоточек разлился во рту жидким огнем и до пищевода дошел только вонючий выхлоп. Стоящий за дверью не сдался и постучал настойчивей. На этот раз я повторил посыл в голос, да только так, чтобы за дверью не услышали и решительно выдохнув, поднес стакан к губам. В последний момент рука дрогнула, и момент был утрачен, но ставить его на стол не хотелось. Стук в дверь прозвучал как ультиматум, или даже предупреждение, а потом дверь распахнулась, и в каюту вошел хмурый немец.

— Бухаешь?! — проворчал он, — Да еще и не в субботу…

— Ты разве не должен Ясмин утешать?

Я вспомнил взгляд женщины, когда она узнала, что Альвара украли: ужас, боль и растерянность. Хорошая новость при возвращении домой. Прямо-таки то, что нужно после тяжелой дороги. Ее взгляд обжигал душу кипятком, и я трусливо опустил глаза в пол, сжимая кулаки от злости и бессилия. Вот в тот момент и пришло решение напиться.

— Асоль вколола ей успокоительное. Бедняжка наконец уснула.

— Это хорошо. — Не потому, что Ясмин нужен отдых, а потому, что в ближайшие пару часов я точно не столкнусь с ней в коридоре. Еще бы там эти сволочи не шатались, которым так жалко, что они не успели вовремя! Суки ехидные. Подмога, мать их… — Будешь? — я перестал мучить стакан и протянул его Вольфу.

— Давай. — Немец сделал глоток и плюхнулся на мою кровать. — Недурно, — заключил он.

— Гадость же.

— Откуда мне знать, я в выпивке не разбираюсь. Давай Каната позовем, он точно оценит.

— Пожалуй не стоит… — дернулся я. Плохой из меня вор, Вольф понял сразу.

— Это что из его запасов?

— Ты чего хотел? — Бутылку можно списать на погром, что устроили наемники, бар они действительно переполовинили, а Канат не стал заморачиваться с закрыванием дверей.

— Поговорить, — Вольф сделал глоток побольше и начал усиленно полоскать жидкостью рот. — Гадость, — резюмировал он. — Но стоит, наверное, как моя броня. — Покрутив пустой стакан в руках и не дождавшись от меня реакции, немец вздохнул и продолжил. — В случившемся нет твоей вины. Капитан просмотрел записи боя. Вы действовали довольно грамотно.

— От этого не легче.

— И не станет. Просто держи себя в руках и форме, чтобы схватить уродов за яйца, когда появится такая возможность.

— А она появится? У нас куча повреждений, пропали скауты, оружие, твой меч.

— Если смотреть с такой стороны, то тебя обнесли покруче.

— Мой гладиус стоит дороже твоего двуручника?

— Его тоже украли? Дорогая штучка, но я говорил о скаутах из Фотадрево? Их ведь даже не распаковали.

Скауты из фотадрево! Которыми можно управлять на расстоянии! Я не проверял дистанцию, но вдруг? Хотя что это мне даст? Визоры там обычные, к нервной системе не подключенные, так что подсмотреть не выйдет. Просто поднять его и устроить слепой дебош? И как я встану без пресса? Есть ли вообще смысл рыпаться? Рация! Я даже сел прямее от озарения.

— Что? — подобрался Вольф.

— Надо поговорить с капитаном. Срочно!

Я сорвался с места, перекинув стул, и понесся в сторону капитанского кабинета.

— Ник стой, — попытался меня остановить Вольф.

Слетев как вихрь по раздолбанной лестнице мимо двоих пилотов в синих комбинезонах, и врезавшись в третьего, я кубарем покатился по полу.

— Извиняй мужик, — крикнул я незнакомцу и стартовав с положения лежа, оказался возле капитанской двери. Не заморачиваясь с этикетом и субординацией, сразу рванул дверь и влетел внутрь. — Надо поговорить. Наедине!

Шона перевел на меня невозмутимый взгляд, а Канат поднял замученное лицо и сверкнул злобой. Два других гостя, в которых я узнал командиров отрядов подкрепления, уставились на меня с искренним удивлением. Смуглый пехотинец европейской наружности в хаки, переглянулся с ускоглазым коллегой в синем комбинезоне и, судя по виду, едва удержался от крепкого комментария.

— Это не может ждать.

— Тогда говори, — разрешил Канат.

— Без вас. — От старика я не ждал ничего, кроме бесполезных едких комментариев. Если надо будет, Шона и так его на рабочий лад настроит.

— Парень, мы уже знаем, что ты кукла, и весь этот форс из-за тебя, — сказал азиат.

— О да, я сам напросился в эту команду и конечно же знал во что лезу! Знал, что за командой гоняется псих-кукловод, а один из членов экипажа чертов…

— Ник! — повысил голос Шона.

— Полуправда — не ложь, так значит, капитан? — на этот раз пришла моя очередь для злобных взглядов. Они сдали меня, но утаили информацию об Альваре. По крайней мере теперь у меня есть полное право ерепениться, а злость переносить легче, чем стыд.

— Господа, подождите за дверью, — спокойно попросил Шона, чем немало удивил всех. Наемники подчинились сразу, а Канат после короткого внушения красноречивым взглядом. — Ну?

— Затонов передал вам отчет о моем пребывании в Фотадрево?

— Я не…

— Чушь! Не делайте с меня идиота.

— Я бы не назвал это отчетом.

— Вы читали о скаутах?

— О том, как ты управлял ими удаленно? — Взгляд Шоны дрогнул и озарился едва заметным огоньком. — Думаешь, сможешь провернуть этот трюк снова?

— Пока еще не пробовал. Я собираюсь включить рацию.

— Но сигнал могут заметить. Или он будет настолько далеко, что мы не сумеем его запеленговать. Тогда уж лучше спасательный маяк.

— Маяк услышат все.

— Сначала рация. Если повезет, маяк включать не будем. В любом случае стоит поторопиться, пока из брони не вытащили нервную систему.

— Или не разобрали на запчасти.

— Это маловероятно, хотя и возможно. Дай мне полчаса все подготовить. И позови тех, что за дверью.

— Заходите, — сказал я мужикам, шепчущимся с Вольфом. — На меня хмуро покосились, но говорить ничего не стали.

— Оно того хоть стоило? — спросил немец.

— Узнаем. Возможно удача наконец повернется к нам лицом.

— Эй, ты совсем охренел? — спросил меня тощий азиат с параллельными черными полосами грибов на висках. Ростом он доходил мне примерно до бровей, да и легче был килограмм на пятнадцать-двадцать, но на искаженном яростью лице читалось намеренье как минимум убить.

— Не понял.

— Это его ты сбил, — объяснил Вольф.

— Извини, мужик, дело было срочным.

— Кеске не кипятись, — попросили его друзья. Видно те ребята, которых я благополучно миновал. Ему это не понравилось, азиат только сильнее сжал кулаки, поскрипел зубами и резко обернувшись сделал шаг прочь.

— Грозный какой! — шепнул я Вольфу.

Не знаю, как он услышал, но среагировать на удар не успел. Первый же расквасил мне нос и толкнул на Вольфа. С десяток других прошлись по голове, солнечном сплетении и животу. Скорость удара равнялась автоматной очереди, но вот силы не хватало.

— Успокойся! — рявкнул Вольф.

Ярость, успевшая уже поостыть, вспыхнула с новой силой. Я тоже сделал ставку на скорость. Этому хлюпику будет достаточно одного попадания, вот только мазал я безбожно. Такое впечатление, что дрался с водой. Азиат не только успевал уклонятся, порой изгибаясь под неестественным углом, так еще и бомбардировал мой живот ударами. Я конечно пресс не качаю, вот только не может быть он слабым у человека, приседающего со штангой и тянущего становую почти в полтора своих веса. Удары проскакивали порой болезненные, но большого урона не наносили.

— Я сказал хватит! — повторил Вольф.

Куда там, мы не желали останавливаться. Я так вообще потерял всякое самообладание, а такое последний раз случалось со мной в школьной драке больше десяти лет назад. Выдав все известные мне маты одним нечленораздельным рыком, я перешел к излюбленной тактике против Мари — попытался сграбастать ублюдка и придушить. Открылся сбоку и пару раз получил по печени, но тут же и достал дрыща, обратным движением руки отбросив его на стену. Азиат срикошетил как мячик для пинг-понга и был пойман за шею правой рукой. Оставалось только сжать… Неведомая сила мягко подхватила нас с противником за грудки и, растащив в разные стороны, со всей дури впечатала в стены.

— Что здесь происходит? — строго спросил Шона. Я не видел, как он вышел, да и не сразу увидел. Багровая пелена ярости уходила с глаз вместе с тьмой от удара. Неслабо меня Вольф приложил.

— Кеске, ты опять! — я узнал голос командира воздушных скаутов.

— Этот парень его сбил, — попытались заступиться за азиата друзья.

— И это причина для избиения? — кипятился командир.

— Ну, строго говоря, это Ник едва не грохнул вашего бойца, — вступился за мою боеспособность немец, хотя лучше бы молчал.

— Что не делает ему чести, — строго произнес капитан. Ох, чую устроит он мне тренировки. — Есть что сказать?

Я посмотрел на азиата, тихонько подымающегося с пола по стенке и параллельно фокусирующего взгляд разбежавшихся в разные стороны глаз. Тряхнуло нас одинаково, но я пинок перенес легче.

— Хороший спарринг получился. — Я не врал. Злость — не мое, вспыхнув как сверхновая, она едва не сожгла меня, но похоже удача действительно повернула свой лик в мою сторону и все обошлось. — Правда, дружище?

— Все супер, командир, — подтвердил мелкий.

— Марш броню тестить! — рявкнул командир летунов. — Еще раз устроишь спарринг в коридоре — вылетишь из отряда.

— Есть сэр! — вытянулся парень и почти не шатаясь быстрым шагом направился в сторону боевого отсека.

— Вы тоже, — командир расширил внушение на всех подчиненных и те поспешили догнать товарища.

— Полчаса, — сказал Шона. — Избавься от эмоций и соберись. — О драке он и не обмолвился, но это не значит, что он забудет, так что неприятный разговор или избиение в образовательных целях меня не минует. Капитан первым вернулся в кабинет, но гости последовали за ним, так что в коридоре остались только мы с немцем.

— Спасибо, Вольф. — Я потрогал нос. Зараза болела, кровавая юшка заливала подбородок, но перелома не наблюдалось.

— Обращайся… Пожуем?

— А пошли. Приготовим чего-то жареного, острого, жутко вредного и чертовски вкусного.

— Лучше сладенького.

— Только я сначала в медпункт забегу, тампоны в нос сделаю.

С самыми чистыми намерениями мы приблизились к кухне и поняли, что не успели. Под руководством Мари, там уже трудились три пехотинца: двое перебирали картофельные ягоды и бросали их в огромную кастрюлю, а еще один ловко срезал тонкие ломтики мяса с огромной запчасти неведомого животного. Обрезки подбирала Мари, обжаривала их на двух сковородках и отправляла вслед за картошкой. Вот же железная леди, ее ведь должно колбасить не хуже меня, да и судя по тому, как быстро она отвела взгляд, все еще колбасит. Но меня-то чего стыдиться? Я ведь тоже виноват.

— Мы справляемся, ваша помощь не нужна, — нейтрально ответила девушка, но мне за этой фразой почудился болезненный стон души.

— А мы десерт приготовим, — нашелся я. — Что скажешь, Вольф?

— Блинчики.

Пока мы пересевали муку и колотили тесто, Мари так и не обронили ни единого слова, не встретилась с нами взглядом. Работа на кухне была еще одним способом побега от проблем. В моей груди тлело немало эмоций утешения, но они никак не хотели складываться в слова, да и не решались мы говорить при посторонних. С нашим приходом, градус общения на кухне упал до абсолютного нуля, да так и не поднялся за отведенных мне полчаса, а потом зазвонил телефон.

— Бери Вольфа, запрись у себя и ровно в два часа включи третий канал.

— Он занят, блинчики жарит.

— Тогда я пришлю Хосса.

До двух часов оставалось всего ничего, как раз чтобы вернуться в каюту и встретить Хосса.

— Ого! Где взял? — жадно уставился он на бутылку.

— У Каната свистнул.

— Если узнает — точно яйца оторвет. — Хитро сощурился зеленокожий. — Готов молчать за стаканчик.

— На, — я сунул ему в руки всю бутылку. — Все равно гадость.

— Гдость, у Каната? — не поверил зеленый и быстро плеснул пару грамм в стакан. — Варвар! — оценил он мои познания в алкоголе после глотка.

— Не спорю. Свою задачу знаешь?

— Привести тебя в чувство, если станет совсем паршиво. С кукловодом говорить будешь?

— Примерно. — Я взглянул на часы и лег на постель. — Начинаем.

Я очистил сознание насколько сумел и сжал кулаки. Свои мышцы практически не ощущались, только некоторое напряжение в хрустнувших костяшках. Это не то, что мне нужно, я пошевелил безымянными, и они налились чужой тяжестью. Получилось! Теперь бы еще различить где какая, чтобы не активировать сразу обе брони. Минуты через две я почувствовал не то, чтобы разницу, но парность этих мышц и даже не осознавая, сжал ту, что ощущалась ближе. По телу будто озноб прошел, я ощутил почти сотню лишних, чуждых моему организму мышц. Все они ныли и требовали действия, так что пришлось напрячься, чтобы не сорваться в разминку. Мне нужна только связь. Одна маленькая мышца, не имеющая аналога в человеческом теле, да и почти незаметная в этой ноющей какофонии. Она должна быть где-то здесь…

Я напряг затылок, ощутив, как неприятная, тянущая дрожь передается остальным мышцам. Получилось? Далекая мышца заныла с такой силой, что это уже больше походило на боль, на острую, холодную иглу пронизывающую затылок. Черт! Жесткий спазм скрутил меня, а броня задергалась в конвульсиях. Чужое сознание пылесосом затянуло в мою голову. Кукловод сопротивлялся, но связь была сильнее, не оставив нам и шанса, два человека в одно мгновение разделили все, кроме мыслей. Огонь и обжигающий холод сковали наши тела, а мышцы сошли с ума от противоречивых нервных импульсов. Там, где я сживал кулак, Айк пытался его разжать, зато рвотный позыв мы дружно подавили. Вместо второго этажа койки я вдруг увидел Альвара. Зрачки пацана расширились как черные дыры, угрожая вырваться за границы роговиц.

— Ты умрешь в огне, — произнес ребенок. — Послезавтра.

На мгновение мы с кукловодом замерли, а потом, не сговариваясь так же синхронно оттолкнулись. Путы, удерживающие нас вместе, лопнули противным звоном, а сознания растащило и размазало по черепушкам. В себя я пришел уже в медпункте, Хосс не справился со своей задачей.

— Эй, — отмахнулся я от яркого света.

— Спокойно! — ответила Асоль и грубо раскрыв глаз, вновь посветила туда фонариком. — Не хотите рассказать, что случилось?

Ко мне наконец вернулось зрение, и я сумел оценить раздражение на уставшем лице медика, правда нацелено оно было на Хосса и маячившего за его спиной Вольфа.

— Что бы там не случилось, оно дало результаты.

— Детали! — потребовала Асоль.

— Мы не знаем.

— А ты что скажешь? — спросила она меня.

— Секрет.

— Хватит уже секретов. Вон до чего они нас довели! — психанула Асоль, но я только крепче сжал зубы, а мужики отвели взгляды. — Ну и черт с вами! Ты, — ткнула она в меня пальцем. — Лежи! — и выскочила в коридор на прощанье хлопнув дверью, что не так-то просто сделать дверью, прячущейся в стену.

— О каких результатах речь? — спросил я.

— Мы покинули Птолемиду. Куда идем — неизвестно, но Капитан приказал проверить броню и вооружение.

Сработало. Черт подери, сработало! Я закрыл глаза и улыбнулся.

— Идите, готовьтесь, а я еще немножко отдохну. — Мне ведь скоро помирать. Или не мне? С кем говорил Альвар?

Друзья переглянулись, похлопали меня по плечах и двинули в ангар, а я остался наедине со своими мыслями. Одна беда у меня с ними, но и без них паршиво, прям как без денег. Долго развлекаться самокопанием я не сумел, видать из-за усмешки подаренной фортуной меньше чем час назад, поэтому проанализировав состояние и не ощутив проблем, я слез с кровати и направился к капитану. На этот раз шагом, чтобы никого больше не сбивать.

Путь мой лежал мимо кухни, поскольку жрать уже хотелось немилосердно, но едва я дошел до нужной двери — услышал настойчивую тихую речь. Если бы говорили нормально, фиг бы я обратил на это внимание, а так…

— … он кукла!

— Есей, — грозно прошипел Вольф. — он мой друг. И видит Бог, если ты или твои ребята попытаются причинить ему вред, я подрываю ваши тупые головы.

— Включи мозги, Вольф! Подумай рационально!

— Рационально?! Сказал человек, потративший свою жизни на проигранную войну. Сколько детей ты превратил в солдат? Ради чего? Мертвого города или мести? С вашим энтузиазмом, вы бы давно уже построили новый Андорум на другом краю земли, где бы ни один андроид к вам не добрался.

Порой немец создает впечатление простака, но за этой простотой прячется немало мудрости. Я бы, наверное, никогда и не задал такой вопрос.

— Тогда зачем ты здесь? — обиделся Есей и заговорил во весь голос.

— Ради друзей, заменивших мне семью.

— Тогда послушай старого отца. Канат считает, что кукла опасна.

— В этой ситуации он больше похож на выжившего из ума дедушку. Есей, не надо споров. Ты правильно поступил, что пришел с этим ко мне. Так вот тебе совет, держитесь подальше от Ника. Я все сказал.

На целую минуту спор затих, и я воспользовался этим чтобы войти. Капитан летунов подпрыгнул как ужаленный, да и Вольф встрепенулся.

— Что? — сделал я непонимающее лицо.

— Да так, ничего, — отмазался немец и отправил в рот кусок блинчика, густо смазанного повидлом. Я пожал плечами и направился к кастрюле с тушеной картошкой. Насыпал тарелку густого варева, сыпанул перчику — вкуснятина.

Капитан скаутов некоторое время поелозил ложкой в тарелке, а потом отправил ее в мойку и вышел.

— Прояснилось чего? — спросил я Вольфа.

— Форт Котор. Мы направляемся туда.

— Какому полису принадлежит?

— Стоит в нейтральных землях. Фактически это наемническая столица Европы. Дети там учатся держать оружие раньше, чем говорить.

— И как мы вышли на это место? Сомневаюсь, чтобы сигнал оттуда добивал до Птолемиды.

— У нас там пара отрядов базируется. Думаю, капитан попросил включить приемники всех, кого сумел.

— И что потом? Не станем же мы воевать со всем полисом?

— Фортом, — поправил Вольф. — Но ты прав, не потянем. Скорее всего будет диверсия.

В форт мы прибыли около полуночи. Город наемников, как и Турфан, никогда не спал. Вот только казино здесь было намного меньше. Трудно держать заведение для азартных игр в месте, где никто не расстается с оружием даже во сне, а вот борделей и баров тут было больше. Гораздо больше.

Капитан собрал всех в кают-компании для небольшого брифинга. Меня в принципе не звали, но я проявил наглость. Проектор за спиной Шоны услужливо высвечивал необходимые картинки, и первой была фотка сурового седого мужика.

— Мы отследили украденную с Бочки броню до «Гаек Штольца». Йозеф Мария Штольц — скупщик трофейной техники и оружия. С другими товарами не связывается принципиально и следит за репутацией. Надавить на него нечем, поэтому мы не смогли узнать, кто продал броню, но и сообщать о том, что продавцом интересовались — он не станет.

— Нервную систему не повредили? — поинтересовался Хосс.

— Наши друзья в форте успели выкупить броню раньше. — Продолжил кэп и сменил картинку, щелкнув кнопкой. — Если сравнивать время, прибытия, то нашей целью может оказаться три отряда: «Стальные псы», «Рапторы», «Дейзи». У всех троих есть абордажный флаер, все три отряда понесли потери во время последнего найма. Сейчас наши люди наблюдают их членов в пяти барах. Поэтому те из вас, кто имеет навыки сбора информации, спустятся вниз и будут слушать.

— Капитан, — я поднял руку. — У меня нет такого навыка, но я видел этих ребят, возможно если посмотрю, послушаю, то смогу опознать.

— Они тебя тоже видели, — возразил пехотинец.

— Я был в броне.

— Меня тоже не видели, — оживилась Мари.

— А если они готовились и знают всю команду по фотографиях? — проворчал Канат. Все-таки критика хорошо ему дается.

— Мы издалека, — предпринял я последнюю попытку.

— Тим, Есей, отправляйте своих. Мари, Ник, подойдите.

Когда я оказался вплотную к капитану, тот прошептал.

— Уверен, что не сдашь наше местоположение?

— В последнее время он боится заглядывать мне в голову, а уж после того, как я приложил его днем — гарантированно не сунется.

— Ладно, идите.

Мы побывали в трех барах, но так ничего и не высмотрели. Знакомых голосов я не слышал. Возможно дело было в том, что при знакомстве они орали благим матом под автоматный огонь, зато две команды удалось вычеркнуть, поскольку те хвалились трофеями. Рапторам достался старенький флаер, а Дейзи добыли горсть необработанных рубинов. Мы уже шли в бар к Псам, как натолкнулись на безобразие в одной из улочек. Пьяный мужик настойчиво пытался прорваться в бордель мимо пары охранников титанических размеров.

— Уходи, Орт, девушки не любят, когда на них лезут бухие, — вещал тяжелым баритоном бородатый. Если особо не приглядываться, то в свете уличных фонарей это было единственное отличе от коллеги.

— Джек, блин. Я же постоянный клиент! — возмутился пьяница. — Мне стресс надо снять. Очень надо.

— Тогда надо было начинать здесь, а не вливать в себя бочонок самогона, — голосом тоньше сказал бритый.

— Какой сэм! Далмор, блин, двенадцатилетней… ик… выдержки.

— Джек, вали проспись, — посоветовал бородатый.

— Мужики! — Джек выдернул из-за пояса небольшой тубус и руки охранников мгновенно легли на рукояти пистолетов. — Спокойно! Предлагаю взятку. — Пьяница нажал на кнопку и с тубуса выскочило составное обоюдоострое лезвие длинной около пятидесяти сантиметров, кромка которого горела фиолетовой плазмой.

— Занятная штуковина… — заинтересовался бритый.

— Не стоит потери работы, — урезонил коллега.

— Мари, ты это видишь? — шепнул я.

Глава 24

— Мужики, да вы че!? Вы хоть понимаете, сколько этот клинок стоит? — продолжал разливаться нетрезвым соловьем наемник.

— Есть вещи, — наигранно-проникновенно, с изрядной долей иронии сказал бородатый охранник, — которые за деньги не купить.

— Что? — пьяница неосторожно махнул клинком и оба охранника опять схватились за оружие. — Не надо мне тут о любви втирать!

— О любви тебе девочки наши расскажут, когда проспишься. Я о репутации говорю. Ты вот знаешь хоть одного человека, который сумел уговорить меня пустить его внутрь?

Пьяница нахмурился, открыл было рот и захлопнул, вместо гневной реплики вырвалось только злое рычание и то через зубы. Наемник в гневе плюнул под ноги охранникам и развернулся прочь. Молодой двинулся было следом, чтобы покарать за наглость, но бородач его остановил. Мы же с Мари как можно незаметней двинулись следом.

Красноватое свечение местных фонарей и неоновых вывесок не очень качественно разгоняло тьму, но его было достаточно, чтобы видеть тротуар под ногами и фигуры обвешанных оружием прохожих. Один боец даже пулемет на плече тащил, при этом глуповато скалясь в пространство щербатой улыбкой. Проводить захват в таких условиях было бы глупостью, наемники народ неоднозначный, могут внимания не обратить, а могут парой очередей перечеркнуть и только потом разбираться.

Наш объект плелся по штормящей дорожке походкой опытного морехода. Ноги вроде бы и жили отдельно от тела, а курс все равно держал ровный как по линеечке. Клинок он так и не выключил, тратя дорогой заряд впустую, не сказать, чтобы это кого-то волновало, но встречные мужики предпочитали его обходить с той же эмоцией, если бы это был фонарный столб. Долго наблюдать такую картину я не мог, поэтому оторвавшись от спутницы, резко сократил дистанцию.

— Эй! — мой крик произвел ноль реакции, но и трогать наемника я не собирался. Вдруг он бешеный и первым же рефлексом отсечет мне трогательную конечность. — Мужик!

— А?

— Красивая штучка, — кивнул я на меч.

— А? — титаническим усилием он сконцентрировал взгляд и нахмурил лоб, пытаясь понять, что это за светящаяся фиговина. — Ага! — согласился он, когда понял, что держит клинок.

— Сколько стоит?

— А?

Блин, как в бордель ломился, так бодренько лопотал, даже взятку дать пытался, а тут прям синдром Дауна помноженный на черепно-мозговую.

— Где брал, говорю?

— Нашел.

— Продай.

— Нет.

— Почему?

— Нет! — разозлился наемник и затряс светящимся жалом у меня перед лицом, едва не лишив носа.

— Тише, тише… — я отступил и поднял руки. Внезапно, осененный гениальной идеей, я понял, что теперь точно в огне не погибну, Мари не даст отделаться так легко. — Меняю на бабу!

— А? — переспросил алкоголик уже более заинтересованно и осмысленно, видать угадал я с триггером. — Что за баба?

— Вот! — я развернулся к отставшей девушке и тут же уперся в самые большие глаза, которые видел на человеческом лице. — Сюда иди!

Мари сделала шаг вперед, а потом запнулась, и удивление в глазах сменилось ураганной злостью. Я скорчил строгую рожу и, выразительно двигая губами, прошептал. — Надо!

— Тебе пи… — так же беззвучно ответила Мари. Но лицо смягчила и даже покорную маску натянула.

— Блондинка, стройная, грудь-попа подтянуты! — для верности я даже шлепнул девушку по заднице. Вышло до того звонко, что на нас половина прохожих внимание обратила. Мари от неожиданности едва не подпрыгнула и злобно сжала кулаки. — Ну?

— На пару сотен потянет, — начал торговаться наемник. А глазки заблестели, азарт появился.

— Что?! — взревел я. — Пару сотен? Да она Школу Наслаждения в Турфане закончила! Мари, уходим! — я рванул офигевшую от происходящего девушку за локоть и потянул прочь.

— Эй, куда?! Стоять! — угроза в этом восклицании сквозила не детская, я отпустил Мари и, отскочив в сторону, вытащил пистолет. Наемник хмуро заглянул в дуло моего ствола, покосился на готовый к бою клинок и потушил его. — Погорячился немного, — признал он. На наше представление уже начали собираться зрители.

— Я не торгуюсь, — как можно спокойней произнес я.

— Один хрен, дорого клинок на ночь менять.

— Мой контракт завершается через месяц, и он не предусматривает временную передачу третьим лицам, — вмешалась девушка.

— Ух ты! Реально профессионалка. — Лицо наемника превратилось в похабную маску, а у девушки заиграли желваки на скулах. — Че она сказала?

— Она твоя на месяц.

— О-о-о! — алкогольно-гормональный коктейль напрочь вырубил у наемника восприятие реальности. — Согласен. Держи! — он сунул мне в руки трубку сложенного клинка и схватил Мари за задницу. — Ну что дорогая, пора работать.

В глазах девушки я прочел еще одно обещание насильственной смерти.

— Ты это, в клоповник ее не веди, — решил я заработать немного позитивной кармы. — Выбери место получше, иначе она имеет право разорвать контракт.

— Это относится и к манерах в общественных местах, — добавила Мари.

— Я надеюсь в постели правил не будет?

— Вообще никаких, — заверил я его.

— В отель поедем, — гоготнул наемник и довольно прижал девушку к себе.

— Счастливо тогда, — я поспешил ретироваться, пока Мари не прожгла во мне дыру взглядом. Но как только оказался достаточно далеко, включил рацию. — Мари, нам нужно знать в какой отель он тебя поведет.

— Что у вас происходит, — спросил Тим — командир пехоты, а так же главный во всей наземной операции.

— Мы встретили одного из нападавших. Он везет Мари в отель.

— … Легсингтон… — вклинился в наш разговор томный женский голос. Я даже не сразу понял, что это блондинка. Во дает!

— Всем группам, брать такси к Легсингтону, — приказал командир, но я и так уже высматривал транспорт.

На поиск ушло несколько минут, Мари к тому времени успела еще и номер комнаты шепнуть. Группа рыцарей спасателей под командованием бравого командира уже готовилась брать башню принцессы штурмом, но бедняжка не выдержала и спасла себя сама, о чем нам и поведала. В наушниках минуты две звучали изысканные идиоматические выражения о порочности мужского рода и меня как его конкретного представителя.

— Тим, я туда не пойду, — признался я командиру. Тот подавил улыбку и отпустил меня на Бочку.

А Мари тем временем перешла к эротическим фантазиям на тему что она со мной сделает, и отбила всякое желание как минимум на неделю.

Не знаю, как этого алкаша вытаскивали из отеля, но через полчаса после моего прибытия он уже был на Бочке. Как такой допросной комнаты у нас не имелось, поэтому его приковали к раме для скаутов, завязали глаза и только потом привели в чувство. За допрос взялся Канат.

— Ну, здравствуй сынок, — произнес зловещим голосом старик.

— Кто это? — Наемник дернулся, и сразу же опробовал на прочность путы. — Какого хрена вам надо?

— Нам нужно знать кто и когда нанял вас для абордажа воздушного судна в Птолемиде.

— Знаешь почему я еще жив? Потому, что никогда не болтал лишнего даже в самом пьяном угаре. Не тяни резину, переходи уже к пыткам, мне не в первой, — рассмеялся наемник. Можно было списать все на пьяную браваду, но он продолжил. — Я как-то две недели у дикарей провел, а они чертовски изобретательны. Можешь оценить — задери рубашку.

Подплывший жиром поверх все еще крепких мышц живот наемника являл собой настоящую карту боли. Шрамы разной толщины и расцветки образовали сложный абстрактный рисунок с плотными узлами переплетений.

— Нравится? — вновь рассмеялся наемник. — А ты штаны приспусти, там вообще картинка — загляденье.

Канат помрачнел и отошел от пленника.

— Не думаю, что получится расколоть его быстро, — прошептал он. — По крайней мере без пыток — никак. Он ждет их, и не успокоится, пока не получит желаемого.

— И кто займется грязным делом? — задал вопрос Вольф. Вся эта ситуация его сильно напрягала, впрочем, остальным было не легче. Мы дружно переглянулись всей командой и ничего кроме отвращения на лицах я не увидел. Вру. Шона как всегда был холоден и спокоен. Он же первым и разорвал молчание.

— Я сделаю. — Нет он не хотел, это пробивалось даже сквозь ледяную маску. Наш капитан имел правильное представление о чести, но чувство ответственности за команду в купе с решительностью не оставляло ему выбора. Вольф погрустнел, а Асоль облегченно выдохнула. Хорошо, что Ясмин не с нами. Или…

— Есть идея, — сказал я. — Считайте это последней попыткой. Мы ведь ничего не теряем.

— Говори.

— Асоль, разбуди Ясмин. Если кто-то и сможет напугать его, так это готовая на все мать. Пускай наплетет чего-то псевдонаучного. Он не похож на сообразительного парня.

Прежде всего, мы раздели наемника по пояс и поставили капельницу, чтобы очистить кровь от алкоголя. Пьяный человек не способен адекватно испугаться. На высоком штативе установили наведенную на лицо камеру, и вывели картинку на монитор на столике за рамой. На то, чтобы разбудить и объяснить концепцию женщине ушло полчаса. Мы приготовили столик с кучей шприцов и полным набором хирургических инструментов, растрепали Ясмин волосы и наложили густые тени под глазами. Малая толика перцового спрея освежила сетку кровеносных сосудов на белках. Увидишь такую дамочку посреди ночи и обделаешься.

— Эй, я в туалет хочу! — заорал пленник.

Время пришло. Мы все дружно собрались за его спиной у монитора, на случай, если Ясмин заиграется, и приготовились к представлению. Женщина резким движением сорвала с мужчины повязку.

— Что, у мужика кишка тока? Перекинул грязную работу на женщину, или просто любит наблюдать со стороны? — не стушевался пленник. — О, вижу ты принесла игрушки, — увидел он стол с медицинскими инструментами. — Это все от того, что у тебя настоящего мужика не было, крошка.

— Единственный мужчина в моей жизни — мой сын, — тихим, уставшим голосом произнесла женщина. Ответ сбил наемника с толку, а Ясмин взяла в руки шприц, картинно пустив струйку, всадила иглу в трубку капельницы. Медленно надавив на поршень, она сказала, — Ты расскажешь мне все.

— Думаешь ты такая первая? Девочка с образованием, тебе далеко до дикарок с их дьявольской фантазией.

— Поэтому я полагаюсь на науку. Знаешь что такое боль? Ионные каналы и нейромедиаторы шлют сигналы в головной мозг. Болевой сигнал проходит через таламус, гипоталамус, ретикулярную формацию, участки среднего и продолговатого мозга. И наконец, боль достигает пункта назначения — чувствительных участков мозговой коры, где мы осознаем ее в полной мере.

Наемник нахмурился, не понимая, к чему она ведет. Дураков всегда пугает то, чего они не понимают, особенно тех, что привыкли полагаться на силу.

— Но боль — это не только передача нервных импульсов в головной мозг, это также психологическое восприятие болевых ощущений. К примеру, болевой порог повышается в три раза после того, как человеку показать, как другой спокойно переносит такое же болевое воздействие. Вас, мальчиков, с рождения учат быть мужественными: «мальчики не плачут», «ты должен терпеть», «плакать стыдно». И это вносит свой существенный вклад: мужчины терпят боль, и мозг «думает», что им не так уж и больно.

Я вот себя дураком не считаю, но меня уже пробрало, судя по роже Вольфа, его тоже. Но у него другая ситуация — он за Ясмин кипятком писает и в такой ипостаси ее еще не видел.

— Когда нам больно, организм вырабатывает особые «внутренние наркотики» — эндорфины, которые связываются с опиоидными рецепторами в мозге, притупляя боль. Спиртные напитки тоже воздействует на эндорфиновую систему и повышают порог болевой чувствительности. Алкоголь в небольших дозах, как и эндорфины, вызывает эйфорию и позволяет вам быть менее восприимчивым к удару кулаком по лицу в баре. Дело в том, что алкоголь стимулирует синтез эндорфинов и подавляет систему обратного захвата этих нейромедиаторов.

— Что за чушь ты несешь?

— Капельница должна была очистить твою кровь от алкоголя. Как самочувствие, хмель уже вышел?

Наемник застыл с открытым ртом.

— Это хорошо.

Ясмин подошла к столику, оторвала кусок ваты от валика и взяла его в зажим. Промочив в колбе с раствором, она с сосредоточенным видом приложила его под свой подбородок. Подержав так секунды две, она коснулась ватой ребер наемника слева ближе к подмышке. Наемник дернулся как ужаленный.

— Укол, значит, тоже подействовал, — констатировала Ясмин.

— Что за дрянь ты мне ввела?

— Много всего, на самом деле. Там и блокиратор эндорфинов, и разные стимуляторы. Твой болевой порог сейчас болтается где-то ниже плинтуса. Меня эта штучка всего лишь легонько щиплет. — Ясмин вновь приложила ватку под подбородок и улыбнулась. — Ты был прав, у меня плохая фантазия, зато я знаю каждый нервный центр в человеческом организме, и могу гарантировать, что сознание ты не потеряешь. Время, проведенное у дикарей, скоро покажется тебе раем. — Ясмин отложила зажим и провела рукой по набору скальпелей. Ее выбор пал на самое узкое, изогнутое лезвие.

— Уберите ее от меня! — заорал наемник. За несколько секунд его лоб обильно покрылся крупными каплями пота. — Я все скажу!

— Ты и так уже говоришь, — сказал Канат и вышел вперед.

— Задавай свои вопросы старик!

— Твое имя?

— Руперт Янис Ковач.

Мари тут же ввела имя в поисковик на планшете, а рядом Шона начал прогонять его по своим базам.

— Название отряда?

— Коршуны.

— Кто заказал штурм корабля?

— Заказы принимает и утверждает только командир.

— Имя?

Наемник отвечал как заводной болванчик, стараясь угодить Канату, но поглядывая при этом только на хмурую и злую Ясмин. Зато мы узнали об отряде практически все: от привычек лидеров, до места базирования, системы охраны и пропускных паролей. Так продолжалось, пока у Каната и Шоны не закончились вопросы, после чего наемника вырубили дозой снотворного, а Ясмин, наконец, получила возможность замазать лекарством вспухший волдырями ожог под подбородком.

— Они провернули все тайно, значит имеют человека в администрации, — резюмировал Вольф.

— Не обязательно. В этом месте взятки решают многое, но в любом случае действуя официально — мы засветимся, — сказал Канат.

— А купить планы зданий? — спросил Шона.

— Это типовая постройка, — сказала Мари, — Планы есть в сети.

— Это дом наемников, так что там наверняка все переделано, — возразил Хосс, — и не обязательно, что нашему пленнику известны все изменения.

— Которые не документируются, — добавил Тим.

Обсуждение затянулось. Местные отряды Андорумцев были подняты с постелей и настырно опрошены на предмет местной архитектуры. Нашлась даже пара человек, что была в доме Коршунов. Черновой вариант штурма был набросан прямо на коленке, но если ждать еще день, то отсутствие одного из членов отряда вскроется. До рассвета оставалось чуть меньше двух часов, и Тим настаивал на немедленном штурме — Шона согласился, но меня даже сбоку постоять не взяли. Поэтому я напросился на разговор с капитаном, в очередной раз выгнав посетителей с его кабинета.

— Я должен быть там!

— Время дорого, поэтому поговорим начистоту. Я не буду жалеть твое самолюбие, — предупредил Шона.

— Никогда не подозревал вас в тактичности, сэр, — признался я, но он не оценил шутки.

— Ты добился некоторых успехов в рукопашном бое, очень неплох в бою на клинках, но совершенно не имеешь опыта, стреляешь паршиво и по большому счету, боец ты плохой. Я намного превосхожу тебя и, несмотря на все то влияние, что имею в нашем движении, иду как обычный боец, передавая командование Тиму, потому, что он профессионал. Плохие бойцы обычно погибают и подставляют под пули товарищей так почему же мы должны взять тебя?

А ведь он кругом прав. Неужели я рвусь в бой из-за простого упрямства? Возможно, весьма возможно, но в голос я этого не скажу. А если сильно постараюсь, то и сам поверю в следующее.

— Из-за Альвара, сэр. Ему было спокойней со мной, значит я должен сделать что-то такое, что спасет его, а возможно и команду, со всем вашим проклятым «движением».

— Ты не одобряешь нас…

— Вы давно уже могли отстроить новый полис на другом краю Земли. — Это были не мои слова, да и единственной целью, которую я преследовал, произнося их, было пнуть побольнее. Мой удар попал. Капитан поморщился как от зубной боли, на минуту склонил голову и закрыл глаза, а когда поднял, то снова смотрел твердым взглядом на картину горящего полиса.

— Это правда. Просто тогда кучке разбитых людей и огромной толпе осиротевших детей нужна была идея, что позволит выжить и не сломаться. Мы ухватились за нее как спасательный круг — это сработало. Без тени сомнений скажу, что нынешнее поколении Андорума самое талантливое и целеустремленное за всю нашу историю. Вот только теперь этот круг налился свинцом и тянет нас ко дну. Мы причалим к родной гавани или потонем. Другого не дано. — Холодные глаза повернулись от картины ко мне.

Я не умею заглядывать в душу, черт, да я даже в людях толком не разбираюсь, но этот человек не просто так заслужил право вести за собой других.

— Хреновые перспективы.

— Пойдешь в группе с Мари. С таким довеском она не станет геройствовать, а тебе лучше умереть, чем дать моей дочери пострадать.

Дом Коршунов находился недалеко от стены. Обычная четырехэтажная коробка с пристройкой гаража на заднем дворе среди двух десятков таких же. Треть узких как бойницы окон все еще горела, и нам нужно было взять эту твердыню тихо, чтобы не всполошить местные силы правопорядка, набранные с наемников, достаточно умных, чтобы понять насколько опасна их работа и искать места поспокойнее. Вот во избежание нежелательных встреч, мы и прихватили гаситель звука. Это что-то вроде гигантского глушителя из пси-железы каменного червя. Штука одноразовая, поэтому дорогая. Дороже самого большого кинетического щита раза в четыре.

По плану один из наших воздушных скаутов завис над крышей здания, держа в руках ящик с гасителем, изображая идеальную мишень и накрывая полем самую только крышу здания. Его напарник, аккуратно действуя внутри поля, разбросал по крыше направленные заряды и вновь поднялся на высоту. Два арендованных грузовика с пехотой замедлили свой ход.

Один… Два… Три… Грузовик качнулся в последний раз, взвизгнул тормозами и стал. Откинулся тент, и я увидел, как скаут с ящиком пулей бросился вниз, навстречу вспыхивающим под тихий хлопок огненным столбам. Тишина накрыла и нас, тяж Вольфа еще выбил из асфальта стук, а вот бойцы соскакивали в полной тишине, сразу же выстраиваясь в две шеренги. Немец подскочил к бронированной двери и пнул ее ногой, от чего та вогнулась как картонная, жалобно скрипнула и ввалилась внутрь. Немец отступил, и стоявший за ним пехотный скаут тут же юркнул внутрь. За ним как патроны из двурядной обоймы по одному из каждой шеренги начали забегать обычные пехотинцы, разбиваясь попарно уже внутри. В каждой паре была штурмовая винтовка и пневматическое ружье со снотворными дротиками. По возможности ребята пытались работать без жертв.

Нам с основной массой народа было не по пути. Как и в бою на борту Бочки, я должен был держался за Мари, но к месту встречи — воротам гаража добираться самостоятельно. Обходя здание я наткнулся на камеру за углом и тут же попытался срезать ее короткой очередью, но добился только трех крупных выбоин на сером железобетоне. Камера все же беззвучно разлетелась, а потом с неба спикировала Марии, перекинула боевую винтовку за спину и вытянула из чехла на пузе укороченную пневматику. Немного отстал и Вольф, зато времени даром терять не стал, рубанул заемным мечом с синеватым плазменным лезвием створки ворот и широко распахнул их телекинезом. Внутри обнаружился внушительного вида вездеход-броневик и с десяток разнокалиберных рам с броней. Хуже всего, что один из тяжей уже снялся, а скаут как раз собирался соскочить со своей. Еще два пилота только подбегали к броне. Мари выделила им по дротику, но упрямцы на ходу их вытащили и попытались забраться в экзокостюмы.

Тяж сорвал с креплений монструозный дробовик с барабанным коробом и дал залп, прозвучавший в тишине как рождественская хлопушка. Вольф успел толкнуть ствол телекинезом в пол, и дробь крупнее иного гороха с искрами и крупной бетонной крошкой срикошетила от пола. Я взял на себя скаута, и больше не надеясь на меткость, выпустил в его правое колено длинную очередь. Несколько пуль бессильно высекли искры из крепкого сплава, но одна все же проделала дыру в бедре противника, наверняка порвав не только синтетические мышцы и опрокинув того на пол.

Вольф в лучших джедайских традициях метнул свой меч в оружие тяжа. Плазменное лезвие подкорректированное телекинезом попало в барабан и тот вспыхнул как настоящий фейерверк, прозвучав столь же громко. Две-три случайных дробины черкнули мою броню, а одна пробила внешнюю защиту груди, застряв в синтетической мышце. Тяжу противника оторвало левую кисть и сильно искорежило правую, что не заставило его сдаться и, выбрав меня, как цель наиболее уязвимую в нашем заслоне, он тупо попер на таран. Не стоило даже пытаться остановить его как скаута, так что я по наитию отбросил винтовку и рванул навстречу. Тубус гладиуса из набедренного чехла сам прыгнул в руку, я даже не понял как активировал лезвие. За несколько метров до цели я вильнул в сторону, уклонился от выставленной вперед конечности и всадил клинок в бедро. Гладиус вошел под углом, довольно неглубоко, но квадрицепс зацепил. Тяж сделал всего один шаг и упал на колено, упершись в землю руками. Я быстро вытащил клинок, пока он не оказался под металлической тушей, а Вольф схватил противника за ногу и потянул в гараж.

Подстреленный мною скаут вяло дергался, а неудачники что попались Мари так и уснули, не успев влезть в броню. Раны от дроби и бетонных осколков обильно кровоточили сквозь комбинезоны, но обошлось без критических ранений. Вольф подобрал свой клинок и начал аккуратно вскрывать тяж противника. Пилот, похоже, не пострадал совершенно, даже руки в бронированных карманах не задело. А мы с Мари стали выковыривать бойца из скаута, чтобы случайно не истек кровью.

Звук вернулся внезапно, резанув по ушах скрежетом металла. Ожили динамики, и Тим потребовал отчет, а потом отправил парламентеров с взятками в соседние дома. Все, чтобы их владельцы молчали. Наплевав на субординацию, не впервой, я нагло поперся в кабинет местного начальства. Бойцы на меня косились, но останавливать не стали.

Командир Коршунов оказался мужиком не молодым: лысым как полено и морщинистым как вялый огурец. А в остальном это был типичный европеец со спокойными, ироничными глазами.

— … не понимаю о чем вы, — усмехнулся он. — Мой отряд не покидал стен Форта уже неделю.

— Ковач сообщил нам другое, — сказал Шона, на что лысый рассмеялся.

— Плохой блеф, — сказал он. — Этот человек однажды на спор оттяпал себе палец. Он не блещет умом, но имеет безграничную преданность после того, как отряд вытащил его из деревни мутантов.

Шона подал знак Тиму, а тот достал телефон и запустил видео с допроса.

— Сохраните нам время, — попросил Шона.

Ирония ушла из спокойных глаз.

— Я не знаю нанимателя, — сказал он. — Контракт организовал Донни Гофер, он честный посредник.

— И вы не подстраховались? Васкез, вы немолодой человек и подозреваю далеко не столь терпеливый как этот придурок. — Шона кивнул на телефон Тима, — А он сломался буквально за полчаса.

— Мы установили слежку за представителем заказчика. Ни он, ни мальчишка еще не покидали Форт.

Но ведь это значит, что и кукловод здесь!

Глава 25

— Вито, просыпайся, у нас проблемы!

Комендант форта Котор тут же открыл глаза и перевел тело в сидячую позицию, отбросив одеяло. Управление фортом наемников было работой нервной, ненормированной и требовало от начальника очень быстрой соображали. Да и не стал бы Кауко будить его просто так.

— Что случилось? — спросил Вито брата. Тот был так же высок, светловолос, обладал хищным вертикальным зрачком и такими же повадками, доставшимися всему роду Райконненов от основателя, но гораздо менее накачан.

— Час назад меня вытащил с постели довольно необычный посетитель.

— Кто?

— Канат Хо Болат.

Вито нахмурил широкий лоб — Андорум?

— Они.

— В чем проблема? Мы же давно с ними сотрудничаем.

— Они нашли кукловода. Здесь, в форте.

— У нас нейтральная зона. Пускай идут лесом.

— Вито, к нам на всех парах несется четырнадцать воздушных кораблей со всей Европы, Средней Азии и Ближнего Востока.

— Они что, рехнулись? Войны хотят?

— Не хотят. Предлагают миллиард серебром, только бы мы не лезли.

— Это недопустимая потеря авторитета.

— Есть вариант.

— Говори.

— Это же кукловод. Обвиним его в том, что подчинял наемников в городе.

— А он..?

— Да какая разница.

— И то верно. Но в таком случае, захват должен возглавить я. Хотя бы формально.

— Господи, ты прям как отец! А его это к добру не довело. Окружим территорию, а внутрь пускай лезут сами.

— Тогда подготовь самый жесткий контракт на год. Пускай подписывают. Это сгладит все репутационные потери.

— Они не пойдут на такое.

— Если не подпишут, я сам позвоню кукловоду. Не стоило начинать переговоры с ультиматума.

***

Ясмин не стала менять поврежденную грудную мышцу в моем скауте. Вместо этого ее переместили в колбу с питательным раствором для регенерации. Полное восстановление за восемь часов, а вот пластину брони сняли с запасных скаутов. Теперь у моего серого одна грудь перекрасилась в зеленый цвет.

— А со спецзаказом ты закончила? — спросил я нашего биомеханика. После допроса наемника она сумела взять себя в руки, а я осмелился заглянуть ей в глаза. Тревога за сына никуда не делась, поэтому я и пригрузил ее лишней работенкой. Пускай отвлечется.

— Глаза будут через несколько часов, ну а вместо пресса я тебе три бицепса и пару трицепсов от тяжей поставила. Получилось намного мощнее, но о балансе речи не идет. Да и живот пришлось запаять почти что наглухо.

— Скоро проверим, что из этого получилось.

После того, как мы узнали об Айке от главы Коршунов, Капитан решил увести Бочку от форта. Пара сотен километров — только для того, чтобы глаза не мозолить. Мы прибыли вечером, захват базы наемников провели еще до утра, так что знакомых очертаний в воздухе не видел никто, а записи о нашем пребывании были стерты со всех регистров местного порта мановением волшебной банковской карточки. Канат развязал мошну, так что шанс договорится с местными был хороший. А еще к нам летела подмога. Не две группы бойцов, а больше десятка кораблей как минимум на треть забитых десантом.

— До сих пор не верится, что ты можешь управлять этой штуковиной на расстоянии.

— Штуковина? — улыбнулся я, — и это говорит дипломированный специалист?

Ясмин тоже улыбнулась. Слегка, но хоть что-то. Пришлось рассказать ей, чтобы правильно оценила фронт работ.

— На обычный скаут это теперь мало походит, — парировала она. — Когда будешь активировать?

— Жду приказа капитана. Как только наблюдатели заметят подозрительную активность, так и ударю. — Да, мои эксперименты со скаутом шли довеском. Активация нужна была только для того, чтобы вывести кукловода из игры в нужное время: перед штурмом или во время побега.

О’Лири как всегда выбирал лучшее. В Которе лучшие дома, хотя я бы назвал их особняками, стояли в золотом квартале, и Айк сумел снять один практически в самом центре этого роскошного района. Особняк — это прежде всего роскошь, но местные реалии делали поправку на прочность и под белизной п-образного строения, блеском позолоты обнаруживалась все та же четырехэтажная железобетонная коробка с бронированными стеклами. На каменных столбах высокой кованной ограды стояло по четыре камеры, бледно-зелёный газон был нашпигован противопехотными минами и ловушками, укрыт невидимыми обычному глазу лазерными лучами, а в аккуратно подстриженных кустиках прятались датчики движения и автоматические турели. Только огромный фонтан перед домом и бассейн на заднем дворе были чистыми, зато там постоянно терлось по паре громил в экзоброне. О небольшой частной армии костюмированной охраны и говорить не стоит.

Но все же дом Айку не принадлежал, в отличие от той же базы наемников, где они были полноценными хозяевами, так что бонусом нам шли все планы от коменданта. Был и минус. Айк снимал этот дом уже четыре года, так что изменений там могло быть до фига и больше. Нет, каждый год человек от администрации проверял сохранность городского имущества, так что вряд ли нас жджало что-то масштабное, но на мелочь за пару тысяч монет мог бы глаза и закрыть, а мину, замаскированную под старинную вазу, и вовсе не заметить.

Так как временный штаб расположили на базе одного из отрядов, Шона с Хоссом остались в форте, а Мари воспользовавшись правами временного капитана отправила нас с Вольфом потеть на кухне. При чем, я впервые был назначен старшим и сумел не испортить суп. По крайней мере оставшиеся на борту летуны не плевались.

Время тянулось к вечеру как резина. Возможно там на земле и творился безумный, бессонный непрекращающийся мозговой штурм, а я и выспаться успел, и мечами с Вольфом позвенеть. Время медленно подползало к «послезавтра», когда один из двух человек должен был сгореть.

Мой скаут привели в норму, из форта на флаере были доставлены глаза, и я был не прочь посмотреть, но приказа не приходило, а вот тактические планы пришли и в них даже мне нашлось место — рядом с Вольфом — забор подпирать. На Мари оставалось боевое управление кораблем, а остальную команду вообще было приказано эвакуировать флаером. Тем не менее, выпереть Асоль мы не смогли, медик осталась на борту. Эрнан уходя ворчал что-то нехорошее об упертых женах и мужской гордости, но дочь и сестру забрал с собой. Мне он кстати подарок оставил — прямоугольный полевой щит.

Тот же флаер усилил десантную команду еще одной группой летунов, а под утро прибыло еще две таких. Бочка поравнялась с другими кораблями, что понемногу брали Котор в кольцо и медленным ходом двинулась обратно. Как только наша дружная компания в небе выросла от неразличимых точек до крупных клякс, Шона подал команду. Я долго ее ждал, но в этот раз решил встретить кукловода не в каюте, а лаборатории напротив своего скаута вместе с Асоль. Ей, черт подери, тоже пришлось рассказать.

На этот раз все получилось даже проще. Я поднял руки и сжал кулаки, а скаут передо мной из-за отсутствия мышц на указательном и мизинце показал козу. Хэви-метал, костяной. Я тоже оттопырил пальцы в извечном рокерском жесте. На этом веселье кончилось, поскольку чужеродные мышцы в животе заныли непроизвольно сокращаясь и броню затрясло на раме как больного Паркинсоном. Открылись синтетические глаза, и лаборатория пошла кругом. Настоящая картинка накладывалась на синие тона, что транслировал мне скаут. Я будто в картину Пикассо попал, где на синем фоне были раскиданы цветные предметы. Их линии в одном месте смазались, а в другом очертились до невиданной остроты и удивительной яркости, и все это дрожало как отбойный молоток. Я зажмурился и погрузился в непробудный мрак. Даже живот попустило. Отрешившись от скаута, но не отпуская связь, я сел на пол и открыл только синтетическую пару глаз. Хм, а не такое уж оно все и синее, если присмотреться, то можно даже цвета различить. А вот голову повернуть нельзя. Сказывается извечная проблема скаутов — отсутствие мышц.

Я уже и отойти от впечатлений успел, а холодная связь все никак не приходила. От провала в сознание кукловода веяло только легким прохладным ветерком. Что за фигня, мы уже наверняка над городом! Собрав волю в виртуальный кулак, я пнул разделяющую нас перегородку и тут же был втянут в чужую голову. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как невысокий брюнет уводит куда-то Альвара.

— Стой! — он повиновался, а кукловод взвыл от боли и досады. Я успел до того, как наши мышцы снова свело противоречивыми импульсами. Что бы там не хотел сказать ирландец, я держал челюсть сжатой. Мое присутствие в его голове не давало ублюдку управлять марионетками. Он брыкался, пинался, и это было далеко не боевое искусство, лишь его сырая воля против моей.

— Отпусти, идиот, пока не погубил нас обоих!

— Оно того стоит!

Альвар удивленно повернулся к хрипящему от натуги кукловоду и его зрачки вновь расширились как небольшие черные дыры, поглотившие роговицу. Всего на мгновение, а потом парень вывернулся из удерживающей его руки и выскочил из комнаты. Кукла так и осталась стоять истуканом.

— Нет! — Ярость придала кукловоду силы, и он выскользнул из своей же головы. Кукла сорвалась с места, а тело Айка перестало сопротивляться. Я даже свалился на пол от удивления. Чужое тело чувствовалась примерно так же, как и синтетические мышцы. Вот только не имел скаут столько мышц. Кое как я подобрался с пола и поковылял следом в большой и светлый коридор. Силы стремительно покидали меня, гораздо быстрее, чем во время борьбы. Чтобы удержаться на ногах я оперся на стену и едва не сбросил картину.

Чего? Голова неизвестного мне зверя была исполнена не на холсте, а на зеркале. В не закрашенной поверхности отображался белобрысый мужчина с мясистым носом и тяжелой челюстью. Айка О’Лири в нем нельзя было узнать при всем желании. Смотря на это лицо, я понял, что мне не нужно никуда бежать. На поясе пистолета не оказалось, не нашлось оружия и под полой пиджака. Я со всей силы треснул кулаком звериную морду, и она со звоном осыпалась на пол блестящими осколками. Кое-что осталось и в раме. Выбрав из этого самый длинный кусок, я поднес его к шее, надавил, собрал остатки сил для резкого рывка и замер под напором чужой воли. Хозяин тела вернулся. Кулак до крови, до дрожи в напряженных израненных мышцах сжал осколок. Из оцарапанной шеи потекла кровь смешиваясь с той, что капала из руки. Я вложил все силы в последнее движение чужой рукой, а он ударил. Ударил так, что меня пулей выбросило из тела.

— Нет! — Я не успел. Опять!

— Все нормально, Ник, все нормально! — прокричала Асоль.

— Что? — Я глянул на отскочившую от меня женщину.

— Успокойся.

— Ты уколы сделала?

— Да.

— Мне пора.

Вскочив с места, я понесся в ангар к моему рабочему скауту. Вольф уже ждал меня там. На этот раз тяж держал в руках не привычный двуручник а огромный шестиствольный пулемет с лентой уходящей за спину к навесному коробу. Хотя меч в кармане на спине тоже был. Увидев меня, он не стал ждать, а сразу же двинулся к открытому десантному люку.

Полеты над полисами запрещены, то же касается и полетов над фортом, тем более, наверное, было дико видеть, как сразу четыре корабля с разных сторон вошли в запрещенную зону и накрыли огромными тенями здания. Любой наемник, поднявший в это время голову, сразу же понял, что дело здесь не чисто, а для тех, кто не поднял, заорали громкоговорители. Все время повторяя одну и ту же фразу.

— Внимание! Проводится спецоперация сил правопорядка. Просьба ко всем жителям и гостям форта вернуться в свои апартаменты. Внимание! …

Наши корабли зависли над особняком Айка. Снизу, наверное, казалось, что они касаются носами, но на деле мы выбрали разную высоту, чтобы иметь пространство для маневра в случае повреждения.

На бочке мы были последними. Летуны уже покинули корабль и устроили за бортом филиал ада уступавшему по численности противнику. Десант с других кораблей вспахал зеленый газон до черноты и выжег большинство огневых точек противника. Что же, огня сегодня будет предостаточно, чтобы погиб не один человек.

Броня села как вторая кожа я соскочил с рамы, подхватил щит, сунул винтовку за спину и первым сиганул в пропасть открытого люка. Сумрак ангара резко сменился яркими красками, а броня стала практически невесомой. Я впервые ощутил столь уникальную смесь страха, восторга и неподдельной свободы. Как же, наверное, здорово летунам ощущать эту свободу постоянно! Когда ты не ограничен дурацким притяжением и одной плоскостью движения. Но восторг мой длился недолго, чернота вспаханной бомбардировкой земли стремительно приблизилась, намереваясь размазать нас как мух по лобовому стеклу автомобиля, Вольф не сплоховал, свободный полет на мгновение превратился в плаванье сквозь густое желе. Всего на мгновение, чтобы потом-таки вышибить из меня дух ударом о землю. Следуя совету Мари, я не пытался устоять, как это делали остальные, но и в перекат уйти не вышло, меня таки немножко размазало, но не смертельно.

Когда я вскочил на колено, Вольф уже косил кусты длинной струей семимиллиметровых пуль. Я сорвал со спины винтовку, положил ее на крепление щита перед собой и начал палить по стрелку на втором этаже. В десяти метрах справа изломанной куклой грохнулся вражеский воздушный скаут, Вольф докосил кусты и прятавшихся за ними бойцов, а в выбранное мною окно влетела чья-то ракета и разнесла стрелка вместе с бронированным стеклом. Оружейный стрекот стих, из окна на четвертом этаже вывалилась белая простыня, а недобитая охрана начала сдаваться. Наша пехота группами начала входить в особняк, а летуны возвращаться на корабли.

Нам с Вольфом было приказано оставаться на месте. В голове радостно мелькнула мысль о том, что погибать не придется и тут же фонтан перед особняком разлетелся каменной шрапнелью. Взрывная волна положила большинство наших бойцов, а тем, кто устоял досталось осколками. Эфир взвыл болью, а из воронки, как из залповой установки в небо стартовал рой больших красных объектов.

— Летуны! — завопил эфир.

— Андроиды! — пророкотал Вольф, поливая небо пулями.

Наши воздушные силы оказались в меньшинстве и те немногие, что не успели вернуться на корабли, мгновенно стали жертвами вражеского огня. Синтетические мозги практически не промахивались. Нижний из десантных кораблей быстро покрылся дырками, пыхнул черной копотью и начал медленно заваливаться вниз как тонущий от смертельных ран кит. Пилот попытался минимизировать ущерб и потянул его на окраину, но даже так он должен был грохнуться в районе крепостной стены непонятно с какой стороны. Я сильно ошибался, считая адом предыдущий бой. Он начался только сейчас, под дождем из металла, синтетики и человеческой плоти.

Летунами атака не ограничилась. Пока мы дружно стреляли вверх, из провала полезла пехота. Первыми выскочили крупные и быстрые как молния собакообразные андроиды. На спине каждая тварь несла по крупнокалиберному пулемету, и по несколько мини ракет в корпусе. Первый же ракетный залп пришелся на группу наших тяжей, неожиданно прикрывшуюся кинетическим щитом. Воздух перед тяжами зарябил от сплющенных о невидимую стену пуль, но ребята достали мечи и начали буквально рвать собак на части. Под прикрытием тяжей пехота продолжила обстрел провала и большинство человекообразных андроидов выскакивали только для того, чтобы тут же превратиться в кучу металлолома. Свою лепту в это внес и Вольф, чья бесконечная очередь резала красных уродцев как картон.

Ситуация на земле качнулась в нашу сторону, да и к воздушному обстрелу внезапно присоединились местные силы правопорядка. Семь бронированных флаеров и плотный огонь из окружения заставляли верить в лучшее.

Скауты у противника кончились, зато тяжи только начались. Первый же красный гигант, выброшенный на поверхность невидимой катапультой, врезался в один из наших тяжей огромным щитом и всадил ему короткий клинок с красной плазменной окантовкой в бок. При этом он открылся сзади и получил удар двуручником в спину от другого тяжа. Пули Вольфа высекали из тяжей целые снопы искр, пробивали внешнюю броню и рвали мышцы, но убивали разумных машин далеко не сразу. Поэтому он бросил пулемет, патронный короб тоже отвалился, повинуясь мысленному приказу, и в руках немца оказался меч. Наплевав на приказ держать позицию, Вольф огромными шагами понесся к провалу, откуда все выскакивали новые тяжи. Не отдавая себе отчета, я тоже кинул винтовку за спину и достал гладиус.

До провала я добрался не так быстро, зато по дороге прикончил двух собак. Одной гладиус в визор всадил, а вторая сама нарвалась на вмонтированный в щит резак головой. С первого раза удачно получилось. Самостоятельно сражаться с тяжами я не стал, они таких как я легко размазывали по стенах, зато подрезать мышцы ног тех, что уже имели противника, мне никто не мешал. Я успел пырнуть троих, пока не нарвался на летящее в морду красное лезвие. Вовремя подставленный щит спас мне жизни, но сильнейший удар столкнул в дыру на месте фонтана. Верх с низом несколько раз быстро поменялись местами и ударили меня со всех сторон сразу.

Как же больно… Каждый вдох как нож в левый бок. Ну не горю хоть… Стоп, куда меня тащат?

Светлое пятно неба вместе с невыносимым грохотом медленно уползало вверх, кость брони царапала пол, и дневной свет сменился холодным сияние потолочных светильников. Превозмогая боль в боку, я поднял голову и увидел, как два красных скаута сверкая красной еще даже не поцарапанной краской тащат меня вглубь широкого коридора. На запчасти, наверное. Я откинул голову обратно, желания брыкаться и бороться не было совершенно. Это ж как надо было башкой треснуться? Ну примерно так, чтобы лицевая пластина раскололась. Я только сейчас сообразил, что от нее остался лишь небольшой кусок надо лбом слева, а смотрю я не через визоры, а своими глазами.

Движение остановилось.

— Кого я вижу! — иронично произнес незнакомый голос, — Подымите.

Андроиды подхватили меня под руки и поставили на ноги. Я оказался в огромном подземном зале, где красные болваны грузили на беспилотные платформы ящики. Полные платформы караваном уходили в широкий зев коридора, а на смену им выскакивали такие же пустые.

Передо мной лыбилась та самая наглая рожа, которую я видел в зеркале. Только теперь на шее кукловода красовалась широкая повязка.

— Виделись уже, — прохрипел я, скрутившись от боли.

— Тем не менее, тебя я рад. Ты как подарок, свалившийся с неба и одновременно ответ на вопрос, кто же из нас сегодня погибнет.

— Отрицательно, — сказал механический голос андроида справа.

— Его нужно исследовать, — сказал тот, что слева.

Кукловод хотел огрызнуться, но взрыв раздавшийся в конце коридора, заставил его передумать.

— Мы должны уходить.

— Я должен найти мальчишку!

— Ребенок не имеет значения, — сказали андроиды и бросили меня на платформу, как мешок с картошкой.

Пока я отходил от новой вспышки боли, платформа тронулась. Один из андроидов стянул мои руки пластиковым хомутом, что в моем состоянии было лишним. Я и так все десять минут полета на бешеной скорости не пытался дергаться. Даже когда за нами гаркнул взрыв, и тугая воздушная волна принесла тучу пыли пополам с гарью. А вот когда платформа замедлилась и под нами почувствовался небольшой подъем, я аккуратно поднял голову. Зев тоннеля выходил в пустынный, каменистый яр. Два андроида не таясь затаскивали ящики в грузовой флаер, а рядом стояла еще одна летающая машина: остроносая, с большими турбинами, и хищно изогнутыми крыльями. По узкому трапу флаера к нам спустился мулат с синим ирокезом, а за ним, не теряя царственного достоинства вышла блондинка-иллюзионист.

Андроиды поставили меня на ноги и потащили к нему навстречу, раздался металлический звон и синтетические конечности вдруг покосились и потянув меня вниз. Я грохнулся на камни, рассадив подбородок, а кукловод пробормотал.

— Как же долго я мечтал это сделать.

Кукла подняла меня на ноги, и я увидел, что у жестянок прострелены затылки. Другая пара красных железяк тоже свалились, но с этой позиции я не мог рассмотреть их повреждений.

— Как ни будь обойдутся без исследовательского материала, — подмигнул мне Айк.

Из-за валуна справа вышел мужчина со снайперской винтовкой. Еще одна кукла. Та, что гонялась за Альваром, а если подумать, то возможно даже та самая, что была в Минералбанке.

— О, смотри, а вон и Бочка дымит, — сказал Айк кивая на небо. Корабль действительно получил серьезные повреждения, но от форта отходил бодрее того первого корабля. Судя по курсу, она должна был пройти прямо над нами.

— Хана тебе, — вымучил я.

— Мы под отражающим полем, — покачал он головой. — Прикрыты и от техники, и от человеческого взгляда, но дым нас может выдать. Жаль, я хотел насладится зрелищем.

Пока велся разговор куклы притащили катушку цепи и начали плотно меня обматывать. Дело было не быстрым, поэтому кукловод отлучился.

Иллюзия. Достаточно ее снять, и Мари увидит флаеры под кораблем, а моя броня еще на раме в лаборатории. Я зажмурился и тут же увидел родные стены в синеватом оттенке. Подтянуться, соскочить, открыть дверь. Нерабочие пальцы мешают, но я вроде справился. Еще бы башка так не шаталась. Я схватил ее обеими руками и зашагал в ангар. Надеюсь десантный люк все еще открыт. Да!

— Настала пора жаркого! — радостно заявил Айк выйдя из грузового флаера и тряся в руках небольшую канистру. — Реактивное. Лучшее для тебя. — Чтобы увидеть его наглую рожу и не взорвать себе мозг, пришлось сменить глаза. В этот же момент я заметил, небольшой каменный выступ что рос с земли меж нами. Кукловод точно собирался пройти возле него. Черт его знает, как работает это поле, но я рискну.

Закрыв настоящие глаза, я вновь очутился на корабле и шагнул в люк. Шлем все еще приходилось держать двумя руками, чтобы не болтался на ветру, зато я получил возможность целится и корректировать свой полет. Вон та фигня похожа на нужный уступ. Я немного повел ногой меняя траекторию. А он справа или слева должен пройти, если брать относительно брони?! Черт, поздно!

— Айк! — заорала блондинка. Я успел открыть глаза, чтобы увидеть, как кукловод попытался отскочить, но зеленый снаряд с хрустом и грохотом врезался в его правую ногу. Одна из конечностей брони, наверное, нога, выбила из его руки канистру и расплющила ее о камень.

Айк заорал как порося на бойне, блондинка кинулась к нему, а моя запасная экзоброня конвульсивно дернулась и мир исчез в яркой, всепоглощающей вспышке.

Боль ушла из тела. Да и самого тела я не чувствовал. Открывать глаза было страшно. Тем более этот страшный рокочущий звук… Стоп, это же храп!

Я снова лежал на больничной койке, а рядом в кресле без задних ног дрых перебинтованный Немец.

— Вольф, — позвал я, но с первого раза у меня получилось только сердитое сопение. — Вольф!

— А? Что? — гаубица, что заменяла немцу пистолет поднялась в воздух. — И зачем было будить? — спросил он с осуждением.

— Альвар?

— Живой. Прятался в гардеробе.

— Антидот?

— Асоль сказала будет готов к вечеру. А тебе спать нужно. И мне нужно. — Немец поерзал задом в кресле и через мгновение уже сопел как младенец.

Пять сломанных ребер, целая куча трещин, синяк на пол тела, сотрясение и непрекращающееся головокружение от антидота надолго приковали меня к постели. Как только начал соображать, у меня в гостях перебывала вся команда. Вольф как добросовестная наседка дежурил первую ночь и обошелся без речей, а вот остальные уверяли меня в личном героизме и высоких моральных качествах. Не говорить же им, что я банально хотел грохнуть гада. И это получилось, Асоль заверила, что обгоревшее тело действительно принадлежит Айку О’Лири. После взрыва иллюзия спала, столб дыма вырвался за отражающее поле, и его заметила Мари. К тому моменту на Бочке уже была пара легко раненных пилотов, на которых она и бросила корабль. Задержать флаер наша воительница не успела, блондинка-иллюзионист ушла, зато подобрала три тела, едва подававшие признаки жизни: меня и кукол, с ними сейчас Затонов играется.

Историю Альвара мне рассказывал Капитан. Ясмин была не в состоянии, все время, срываясь на благодарности. Мой последний прорыв в сознание Айка дал пацану возможность удрать и спрятаться в кладовке с моющими средствами, где он банально просидел весь штурм. После раскрытия базы андроидов всполошились многие другие полисы и форты. За сутки было обнаружено и уничтожено еще три таких. К несчастью фактор неожиданности был утрачен, так что люди там понесли большие потери, или же наткнулись на пустое помещение.

Заходил и сам Альвар. Мальчишка извинился за то, что, по его мнению, подставил меня. Святая простота… Самым последним меня навестил Канат. На третий день моего лежания старик приперся с точной копией бутылки, которую я у него свистнул и двумя стаканами. Пока я усаживался поудобней на кровати, он наполнил их и протянул мне один.

— Я спрашивал Асоль, она разрешила.

Лучше бы пиво разрешила, все равно не тренируюсь. Я сделал маленький глоточек и сморщился.

— Гадость.

— Я думал, тебе нравится. Спер ты такую же.

— Кто сдал?

— Камеры. Иметь парочку скрытых — неплохая идея. — Старик отпил, помолчал, добил стакан в два глотка и спросил. — Какие планы на будущее? Захочешь разорвать контракт — команда не будет против, никаких штрафных санкций. Если моего слова недостаточно, Шона скажет то же самое.

— Вашему слову я действительно верю мало, — решил я не кривить душой. До сих пор не могу понять, было ли произошедшее подставой. Все же Вольф тогда практически не отходил от меня, а вооруженная нянька-телекинетик — достаточно серьезно.

— Послушай, Ник…

— Не надо. Ваши слова ничего не изменят. Думаю, я понимаю ваши мотивы. В Андоруме вы потеряли сомое дорогое — семью. Поэтому здесь и сейчас для вас важны только Шона и Мари. Пускай по крови она не ваша, но вы считаете ее внучкой. Остальные же… Не имеют для вас никакого значения.

— Совсем уж ублюдка из меня не делай. — Старик нахмурился пуще обычного. — Я забочусь о команде.

— Пока она защищает вашу родню.

Канат неодобрительно покачал головой, но спорить не стал.

— Значит ты нас покинешь…

— Останусь.

— Почему?

— Андроиды сказали, что я ценен. Если поймают — точно на запчасти разберут.

Всем спасибо!!!

Обычно блгодарности пишут в начале книги, но поскольку созрел я только сейчас, пускай будут здесь.

Прежде всего, хочу поблагодарить читателей. Спасибо тем, кто искал ошибки, текстовые, или логические — не важно, ваши комментарии были самыми полезными. Спасибо тем, кто ставил оценки и лайки, да хотя бы дочитал до конца — вы совершили подвиг! Ну и тем, кто писал, что книга бред — некоторые главы написаны таким экспертам назло. Спасибо родителям, не поблагодарить их за терпение было бы свинством. А еще спасибо коллегам и моему главбуху, закрывавшей глаза на то, что я пишу в рабочее время.

Content

Бочка наемников

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25