Дарья Сойфер

Итальянец по требованию

© Кулыгина Д., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Глава 1

– Как idonei?! – пробормотала Яна и для верности пальцем провела по свежему списку студентов. – Да нет же, не может быть…

Ошибка была исключена. Ее фамилия шла первой после поступивших. И статус idonei, дающий льготы при попытке перейти в любой другой итальянский университет, был теперь совершенно бесполезен. А ведь она так рассчитывала! Нет-нет, должен быть способ все исправить! Ведь даже тот профессор… Как там его… Смешная фамилия… Да, Сальтаформаджо, точно. Синьор Прыгающий Сыр… Так вот, даже он, изучив ее внушительное портфолио, сказал, что шансы высоки. А он считался здесь корифеем, маэстро…

– Простите, можно? – от волнения Яне пришлось напрячься, чтобы вытащить из памяти самые элементарные итальянские слова, хотя она уже пять лет без устали учила язык и получила диплом переводчика. Пять лет иняза, курсы дизайна, курсы пошива, выкройки, рисунка… Ночи без сна, портфолио весом с ребенка, которого она бы могла давным-давно родить и вырастить… И это все? Просто idonei? Мир высокой моды захлопнул двери прямо перед носом?

– Добрый день, – улыбнулась низкорослая женщина со стрижкой, как у придворного пажа.

Уж чем точно могли гордиться жители Южной Италии, так это феноменальным дружелюбием.

– Я хотела уточнить насчет списков абитуриентов… То есть студентов…

– Да-да, синьорина, они уже вывешены на доске в коридоре. Пойдемте, я провожу! – И работница канцелярии с неизменной улыбкой взяла Яну под локоть.

– Нет, я уже видела список.

– Мои поздравления! Все остальное будет известно в начале учебного года.

– Нет! Я не поступила! – в отчаянии воскликнула Яна, чем вызвала недоумение и даже обиду приветливой синьоры. – Простите. Я хотела уточнить, может, тут какая-то ошибка… Проверьте: Яна Томилина. Ведь я хорошо сдала экзамены, баллы были высокие, даже выше, чем у тех, кто в списке, и я… Профессор Сальтаформаджо лично сказал, что у меня есть потенциал…

– А, вы та самая русская абитуриентка… – с пониманием протянула женщина, и лицо ее печально вытянулось. – Садитесь.

«Та самая русская абитуриентка». Пожалуй, за последние четыре месяца Яна сделала все, чтобы именно так ее запомнили в канцелярии Высшего института дизайна в Неаполе. По переписке, по крайней мере. Яна прошла все круги бюрократического ада, чтобы получить необходимые бумажки, справки, копии и переводы. Что в Москве ее пинали мячиком из одного ведомства в другое, что неспешные итальянцы выдумывали новые и новые требования. Впрочем, Яна изучила вопрос заранее и была готова ко всему. Считала, что самое главное – попасть в список абитуриентов, дойти до экзаменов, а дальше… Дальше все было просчитано наверняка.

Во-первых, она выбрала не Рим, не Милан и даже не Флоренцию. Неаполь – солнечный, уютный и, что самое главное, сравнительно недорогой для студентов город. Во-вторых, этот институт… Не самый престижный, но и не самый сложный для поступления. С низким конкурсом, с хорошими шансами получить стипендию… Международный. Так они себя называли. На табличке у входа была гордая приписка на английском: «International School». Хотя по факту на английском местные изъяснялись даже хуже, чем горничные из захолустного отеля.

– Вы должны понимать… – извиняющимся тоном начала синьора и сочувственно развела руками. – Наши стипендии, конечно, предоставляются всем талантливым кандидатам, но преференции – для граждан Италии. Такова политика института, такова политика нашей страны. К сожалению, я ничего не могу поделать.

– Даже если у меня выше квалификация?

– Дело не только в этом. Знание языка тоже важно, и поскольку обучение идет на итальянском, а времени на адаптацию слишком мало…

– У меня диплом переводчика.

– Мне очень жаль! – женщина поджала нижнюю губу, будто собиралась вот-вот расплакаться. – Но статус idonei позволяет вам перейти на отделение ландшафтного дизайна, там немного ниже конкурс и выше оплата. В таком случае…

– Простите, мне не подходит ландшафтный дизайн. – Яна вцепилась в сумочку.

Оплата ей подходила еще меньше, но гордость не позволяла произнести это вслух.

– Тогда даже не знаю, чем вам помочь. С вашими данными, конечно, очень обидно… Вот если бы вы пришли через год с этим статусом и конкурс был бы ниже, мы могли бы рассмотреть ваше поступление без повторных экзаменов… Но гарантий, разумеется, нет.

– А если бы у меня было гражданство? – с горькой усмешкой спросила Яна.

– Если бы у вас было гражданство Италии, вы бы поступили и в этом году. Хотя бы вид на жительство на долгий срок… Уверена, руководство пошло бы навстречу. Но сейчас, к сожалению, вариантов нет.

Машинально пробормотав что-то вежливое, Яна вышла из канцелярии. Ноги сами несли девушку вон из института. И хорошо, что в состоянии шока сработала мышечная память и Яна благополучно спустилась по широким ступеням кампуса, а не шагнула через подоконник третьего этажа.

Все было кончено. Сколько раз, лежа в постели перед сном, она представляла себе тот день, когда вернется домой и помашет у своих перед носом студенческим удостоверением из Неаполя. Мечтала с тех самых пор, когда впервые оказалась на итальянской земле, выйдя из экскурсионного автобуса.

– Господи, мама! – бормотала она тогда, вернувшись из поездки. – Ты бы только видела! Какие люди! Какое солнце! Какие улочки… Хочу туда! Какой смысл в дипломе переводчика, если я не смогу жить в Италии?!

– Какой смысл быть переводчиком и уехать туда? – словно ведром ледяной воды окатила в тот день Алла Романовна. – Они и без тебя прекрасно управляются с языком. Не выдумывай и ищи престижную работу в Москве.

Так заканчивались любые попытки завести разговор об Италии. Еще бы! Это первую дочку, Соню, родители завели для большого будущего. Для сольных концертов, для гастрольных туров. Это на ее репетиторов тратили всю зарплату. Ради ее занятий ругались с соседями, обустраивали звукоизоляцию, а вместо семейного отпуска купили немецкое пианино. Дочка-музыкант. Дочка-талантище. Семейная гордость. А Яна что? Яна – последыш. Да, умная и старательная, но без искорки. Поступила в иняз – молодец, а теперь возьми, детка, свои мечты, засунь поглубже и зарабатывай. Курсы пошива одежды? Замечательное хобби. Чем бы, как говорится, дитя ни тешилось, лишь бы за собственные деньги.

Не то чтобы Яна завидовала старшей сестре, скорее злилась на мать. Досадно ведь, когда твои мечты ровняют с землей и советуют смотреть под ноги, а не в светлое будущее. И очень обидно, когда родная мама не верит в твои таланты. А ужаснее всего, когда ты и правда не в силах доказать их наличие.

Яна никого не посвящала в свои планы. Решила так: тихонько попробует провернуть фокус с поступлением, разведает, просчитает и подготовится. Потом возьмет в конторе отпуск на недельку, когда все будет готово, сдаст экзамены – и вернется победителем. А теперь… Теперь она поедет домой, нацепив будничную мину, и будет делать вид, что не горят от боли опаленные крылья.

Неаполь, который особым южным шармом полюбился Яне сильнее других городов Италии, теперь отталкивал. В улыбках прохожих чудилась снисходительность, лихие мотоциклисты будто нарочно целились в нее и хотели сбить с ног. Уютные, стена к стене, дома с распахнутыми ставнями, были так близко и одновременно дразнили своей семейностью. Иди домой, русская абитуриентка, тебя здесь не ждали…

– In culo alla balena! – раздался за спиной громкий возглас, и от неожиданности Яна вздрогнула.

Типичная фразочка итальянских студентов. Вроде русского «ни пуха ни пера», только куда фантазийнее. «В китовую задницу», – если дословно. Сложно было придумать что-то более подходящее к ситуации Яны, чем гигантский задний проход морского животного, но парень обращался к другу.

– Speriamo che non caghi![1] – хохотнул кудрявый товарищ и, махнув на прощание, побежал к лестнице.

Кому-то еще предстояли вступительные испытания… Интересно, как пройдет? Пожалуй, успешно, уже хотя бы потому, что абитуриент был итальянцем в сотом поколении и явно заслужил преференции.

Тем временем первый друг заметил одинокую девушку, и его огромные черные глаза загорелись от предвкушения.

– Ciao bella![2] – игриво, чуть не мурлыкая, произнес он.

Яна очнулась от задумчивости, помотала головой и поспешила прочь, но и это не помешало парню присвистнуть ей вслед.

Небольшой опыт проживания в Италии не дал Яне приписать бурную реакцию на счет своей необыкновенной красоты. В сущности, никакой красоты и не было. В России ее бы никто и не запомнил с первого раза, а здесь, в Неаполе, она выделялась только бледной кожей и зашуганным выражением лица. Ни улыбки, ни широких жестов, только по-московски поджатые губы и напряженная походка. Наверное, чтобы пропитаться итальянской расслабленностью, нужно чуть больше времени.

Скорее, она просто привлекла внимание ярким видом. Широкую юбку-колокольчик мятного цвета с желтым пояском и желтой каймой Яна сшила сама. Отправлялась в Италию, готовая к новой жизни, сменила надоевший хвостик мышиного цвета на дерзкое каштановое каре в память о Коко Шанель, воплотила несколько эскизов и смело включила их в гардероб… Хотела произвести впечатление на комиссию, но, как оказалось, все ее дизайнерские находки годились лишь для того, чтобы цеплять любвеобильных мальчишек. Новому образу, как и старому, предстояло пылиться в московской конторе переводчиков.

Яна не хотела тратить время на долгую прощальную прогулку. И не потому, что ей больше не нравилось дышать неаполитанским воздухом или сидеть на набережной, наслаждаясь фруктовым мороженым. Просто сейчас было слишком тяжело смотреть на город, который, скорее всего, так и останется просто мечтой.

Дойдя до собора Успения Пресвятой Девы Марии, этой воздушной, кружевной часовни, втиснутой между красными домами, Яна присела на ступени. Вокруг фотографировались туристы, что-то каркал немецкий экскурсовод, голуби суетливо топтались в вечной борьбе за крошки. Как теперь возвращаться в Москву? Как сделать вид, что ничего и не было? Как выйти в понедельник на работу? Говорить на этом музыкальном, эмоциональном языке и знать, что Неаполя она больше не увидит?

Конечно, Яна могла бы остаться хоть сейчас. Найти работу – не без труда, потому что итальянцы еще больше любят нанимать родственников, чем русские, – но все же найти. Официанткой, разносчицей рекламы, сиделкой, няней… Но двадцать пять – не тот возраст, когда верят в сказки. Зачем Италия, если жить в ней на птичьих правах? Яна так и слышала голос матери: «Ты для этого оканчивала институт? Чтобы за кем-то выносить судно?» Нет. Уж если переезжать, то ради большого будущего. В противном случае это будет обыкновенное бегство.

Яна умела признавать поражение. У нее была масса поводов попрактиковаться. Конечно, потом она возьмет себя в руки, возможно, подумает над планом Б, но сейчас пора было смириться и сделать паузу. Вздохнув, она встала, взглянула в последний раз на пики собора и направилась в отель. Уже на следующий день, побросав немногочисленные вещи в дорожную сумку и захватив увесистое портфолио, Яна вызвала такси в аэропорт.

Регистрация была долгой, а шумная очередь – изматывающей. Час пришлось слушать, как выясняют отношения супруги-итальянцы. Человеку, не знающему языка и буйных южных нравов, со стороны могло бы показаться, что они вот-вот подерутся или устроят поножовщину. Но Яна понимала: они всего лишь обсуждают летний лагерь для старшей дочери.

Наспех купив первые попавшиеся сувениры, чтобы не было потом обвинений в эгоизме, Яна услышала долгожданный призыв к посадке. В ее программе до вылета остался только один пункт: уборная. День выдался жаркий, минералки было выпито много, а на борт хотелось подняться налегке.

Однако женский туалет от мужского отличает не картинка с девочкой, а тот ажиотаж, который царит внутри. Толчея, дети и сразу несколько очередей: к кабинкам, к раковине, к зеркалу, к сушилке для рук… Словом, стоило Яне заметить маленький феминистский пикет под дверью, она поняла: до посадки ей с этим мероприятием не закончить.

Времени для стыда и маневра не осталось. Соблазнительной свободой манил значок джентльмена. Что ей скажут, в конце-то концов? Косо посмотрят? Плевать. Да и кто станет тратить время на осуждение в Европе, в зоне повышенной толерантности? Может, она в процессе гендерного самоопределения? Говорят ведь, что итальянцы любят женщин, вот пусть и докажут делом.

Поправив лямку портфолио, – его Яна не готова была сдать даже в багаж, слишком много бессонных ночей, – она решительно толкнула дверь. Все оказалось даже проще, чем предполагалось. Туалет пустовал. Довольная житейской хитростью, Яна воспользовалась всеми преимуществами для синьоров и даже успела подкраситься в полной тишине. На все сто готовая к посадке, она двинулась к выходу и чуть не рухнула, сбитая кем-то сильно нетерпеливым.

Крепкие руки подхватили ее под локоть, когда скользкий кафель вырвался из-под ног. И не надо было поднимать глаза на своего обидчика-спасителя, чтобы понять: это итальянец. Роскошный парфюм с цитрусовыми нотками, отглаженная футболка поло розового цвета… И самодовольный гортанный голос:

– Ciao bella… – теплое дыхание щекотало ухо, и Яна поспешила высвободиться.

Сверху вниз на нее смотрели лукавые кофейные глаза. Незнакомец успел оценить ситуацию: он, она, пустая уборная… Бровь его игриво изогнулась, губы растянулись в улыбке заправского соблазнителя. В любом другом случае Яне не составило бы труда поставить наглеца на место, но этот был настолько обаятелен, что она даже растерялась. Стоит запретить мужчинам с модельной внешностью ходить среди обычных людей!

И зря она надела эту алую блузку. Пусть даже со строгим воротничком. Вдруг он вычитал где-то, что женщины носят красное, когда ищут секса? Насильники ведь всегда обвиняют жертв в провокационной одежде.

– No parlo italiano![3] – с чудовищным акцентом выпалила она и выскочила вон.

И не столько потому, что испугалась его. Скорее, себя. А ведь только маленькой туалетной интрижки ей сейчас и не хватало! Идеальный последний штрих к портрету неудачницы.

Рефлексировать было некогда, и Яна, вооружившись посадочным талоном, пошла к нужному выходу. Впрочем, итальянец, кажется, сдаваться не собирался.

– Эй, синьорина! – донесся до нее знакомый голос, и она ускорила шаг.

До чего же назойливыми бывают эти напичканные тестостероном самцы!

– Стойте! – крикнул он уже по-английски. – Стойте! О, Мадонна, что за женщина…

Последняя итальянская реплика меньше всего напоминала комплимент, скорее ругательство, и от удивления Яна остановилась.

– Если вы немедленно не оставите меня в покое, я позову службу безопасности! – отчеканила она с той же чопорной надменностью, что и полагается языку королевы Елизаветы и мистера Дарси.

– Багаж! – сообщил он, переводя дыхание, и Яна увидела свое портфолио в его руках.

Забыла?! Но… Чем она только думала? Неужели так и улетела бы налегке только потому, что встреча с любвеобильным синьором выбила ее из колеи?

– Спасибо, – виновато буркнула она.

– Тяжелый! – знание английского, судя по всему, не относилось к числу его достоинств. – Помогать? Я могу помогать?

– Нет! – слово вырвалось слишком резко, и, чувствуя вину за поведение старой девы, которой везде мерещатся маньяки, Яна повторила уже мягче: – Нет. Простите, я опаздываю на посадку.

Итальянец поднял руки, демонстрируя невинность своих намерений, и этим окончательно устыдил Яну. Она только открыла рот, чтобы сказать что-то любезное и не выглядеть истеричкой, как объявление по громкой связи избавило ее от этой необходимости.

– Пассажиров рейса F914 просим пройти к выходу 9…

– Извините, – она коротко кивнула и устремилась к стойке, радуясь, что инцидент исчерпан.

По крайней мере, так ей казалось. Однако пройдя полпути по металлической кишке трапа, она зацепилась каблуком о стык и споткнулась. Машинально вцепилась в портфолио, а вот пакет из дьюти-фри вывалился из рук. Яна нагнулась, чтобы поднять его, и с громким стуком одна за другой посыпались из сумочки леденцы. Барбариски, которые она таскала с собой всегда – и от укачивания, и от боли в ушах при взлете… И не так уж жалко было бы их растерять, но она никогда не позволяла себе мусорить. Особенно за границей, где русские туристы уже умудрились подмочить национальную репутацию выходками, достойными дня воздушно-десантных войск. Пусть и мелочами, но Яна всегда старалась реабилитироваться. А тут – трап, самая что ни на есть международная зона, а из сумки валятся леденцы, как золотые дукаты из сказочного осла.

– Господи, да что же это такое! – прокряхтела она, собирая конфеты кверху задом.

Барбариски неумолимо катились вниз по наклонной, и Яне пришлось двигаться следом в унизительной позе.

– Теперь помочь? – раздался у нее над головой голос, в поле зрения появились идеально чистые, будто только из бутика, замшевые мокасины.

Похоже, этот человек по какой-то причине решил собрать всю коллекцию ее мытарств. Будь в его руках камера, на встрече одноклассников Яны он стал бы гостем номер один. Казалось бы: зачем итальянцу идти в ее старую школу? Но ведь летит же он зачем-то в Москву, так отчего бы не добить ее окончательно?

– Нет, спасибо, – пробормотала она.

– Ваше лекарство? – Невзирая на протест, он опустился на корточки и протянул ей несколько барбарисок.

– Русский деликатес, – она выпрямилась, чувствуя, что кровь прилила к щекам от долгого пребывания в наклонной позе.

Волосы растрепались, блузка сбилась, но Яна из последних сил пыталась сохранить достоинство.

– Buon appetito[4], – зачем-то добавила она, пихнув ему горсть оставшихся в сумочке конфет. Ведь не с пола же угощать! А потом, обхватив свои вещи, как пакистанский беженец, зашагала в самолет.

Итальянец не издал ни звука. Наверное, стоял, машинально сжимая несчастные конфеты, и жалел о том, что вообще собрался в Россию.

Глава 2

Судя по всему, провидение вдоволь натешилось с самолюбием Яны, потому что в салоне самолета итальянца она уже не встретила. И очень жаль: за весь полет умудрилась больше ничем себя не дискредитировать. Не пошла даже в туалет, чтобы не искушать судьбу. Бывают дни, когда лучше потерпеть до дома.

Четырех часов Яне сполна хватило, чтобы прокрутить в голове свое поведение и неадекватную реакцию. Закончив с самобичеванием, она пришла к выводу, что тот синьор либо вовсе раздумал лететь этим рейсом, либо путешествует бизнес-классом. Любопытство подстегивало ее заглянуть за шторку, где начинается мир комфорта, но Яна сдержалась. Итальянские каникулы завершились феерично, и стоило позволить им перейти в разряд тех историй, которые обычно рассказывают на девичьих посиделках после третьего коктейля.

Москва окатила непривычной для июня жарой, и, несмотря на номинальное наличие в такси кондиционера, до дома Яна добралась липкой от пота и совершенно обессиленной. От бани ее путешествие отличало только отсутствие купели с прохладной водой и возможности прилечь.

Лифт в очередной раз сломался, и, ввалившись в прихожую, как навьюченный ишак, вместо домашнего радушия Яна получила порцию материнской любви.

– Это ты? – крикнула Алла Романовна из кухни и тут же материализовалась с полотенцем в руках. – Отлично. Я как раз хотела разобрать антресоль.

– Вот именно сейчас?

– А сколько можно откладывать? Невыносимо жить в таком бардаке. Банки на холодильнике уже ставить некуда. Я хотела выбросить кое-что из старого, расставить там все…

– Не проще выбросить банки?

– Ну, конечно. – Мама перекинула полотенце через плечо и скрестила руки на груди с видом «Ну-ка, послушаем, что скажет наш эксперт». – Давай вообще все выбросим. Давай нам некуда будет закатывать варенье, давай и ягоды выбрасывать…

Яна скинула туфли, которые последние пару часов больше напоминали испанский сапожок, чем писк итальянской моды. Пошевелила онемевшими пальцами и устало присела на тумбу. Ей всегда было плевать и на банки, и на сбор урожая, и на варенье. Тем более что смородину она люто ненавидела с детства в любом проявлении. Однако же именно Яне приходилось выполнять роль маминого оруженосца. Соня берегла пальцы для музыки, отец умело задерживался на работе, оставалась младшенькая. Единственное, что, по мнению Аллы Романовны, должно было уставать у переводчика, это язык. Прочие органы откосить от семейной повинности не могли.

Долгий и мучительный жизненный опыт не позволял Яне начать дискуссию. Все споры с матерью проходили по одному сценарию: отрицание, гнев, показательное смирение. То есть сначала Алла Романовна буйно отстаивала свою точку зрения, потом поджимала губы, возводила глаза к небу, как заправский великомученик с католических фресок, и, театрально хватаясь за поясницу, бралась за дело в одиночку. После чего кто-нибудь обязательно не выдерживал и бросался на помощь.

Сейчас у Яны не было желания проходить все стадии.

– Можно хотя бы через пару часов? – спросила она со слабой надеждой в голосе. – Дай немного отдохнуть…

– А чем ты занималась всю последнюю неделю? – мама всплеснула руками. – Не все в нашей семье могут позволить себе европейские курорты. Я понимаю, теперь тебе не до бытовых хлопот, мы же тут не итальянцы… Но не могла бы ты потерпеть пять минут?

Пять минут растянулись до бесконечности, как резинка от старых трусов. Только к вечеру, пыльная и потная, Яна слезла со стремянки и была амнистирована. Операция «банки» живо указала ей на свое место в жизни. Постояла на холодильнике, посмотрела мир? Заползай в тесный короб и пылись там, пока кому-нибудь не захочется налить в тебя отвратительного варенья. Ты же банка, а не какая-нибудь ваза, пусть вы и сделаны из одного стекла.

Пока мамина фантазия не пошла по новому циклу, Яна забаррикадировалась у себя в комнате и вытянула ноги на любимом диване. Однако закемарить не удалось и теперь: телефон зазвонил, мигая фотографией начальницы. Это был явно плохой знак, потому что Ирина Васильевна как никто любила отдыхать в выходные.

– Да, – напряженно ответила Яна.

– Слава богу, ты уже вернулась, – выдохнула Ирина Васильевна. – Выручай, у нас форс-мажор.

– В чем дело?

– Можешь завтра выйти? – В голосе начальницы слышалась мольба, и это по-настоящему пугало. Когда просит человек, который привык отчитывать, стоит бояться самого страшного.

– Во сколько надо подъехать в офис? – мрачно осведомилась Яна.

– В том-то и дело, что не в офис. В ресторан. – Ирина Васильевна сделала паузу, видно, до сих пор не решила до конца, стоит ли доверять Яне эту работу. – Лиза сломала ключицу.

– Да вы что?! Как?! – Яна в ужасе вскочила.

Лиза Смеликова была ее подругой, и не только потому, что тоже переводила с итальянского. Яна в основном работала синхронисткой на разовых мероприятиях вроде конференций или переговоров и делала письменные переводы. Лиза, девушка эффектная и, что называется, статусная, была персональным переводчиком для важных персон. Подобные обязанности требовали сверхурочных, потому и оплачивались лучше. Яна в свое время настаивала на нормированном рабочем дне из-за дизайнерских и швейных курсов, а Лиза искала красивой жизни. Пусть даже в качестве переводчика. У нее был соответствующий деловой гардероб, она летала на частном самолете, видела знаменитостей, посещала лучшие спектакли, концерты и выставки. Яна к такому не стремилась, но любила послушать многочисленные истории Лизы о клиентах. И вдруг… Ключица?

– Верховая прогулка… – протянула Ирина Васильевна. – В общем, теперь она надолго на больничном. А я планировала прикрепить ее к новому шеф-повару, которого наняли в «Палаццо Д’Оро». Я знаю, ты не берешь сверхурочные, а там двенадцатичасовой рабочий день. То есть сначала ресторан, потом – по желанию клиента. Если ему нужно будет сходить в клуб, еще куда-то… Проблема в том, что он не только по-русски почти не говорит, но и по-английски.

– На итальянцев очень похоже, – вздохнула Яна. – Но я даже не знаю…

– Тебя график смущает? Премия тоже будет нормальная. Надо только переводить плюс кое-какие обязанности секретаря.

– И надолго?

– Пока руководство ресторана договорилось с нами на месяц. А дальше будет видно: приживется новый шеф, нет ли. Если понадобится, Лиза тебя сменит, если ты справишься и все пройдет гладко, можешь работать с ним и дальше.

Яна прикрыла глаза. С одной стороны, деньги бы сейчас не помешали. Отложить на обучение в Италии или на аренду жилья… С другой, вкалывать на какого-то шефа… Раз он маститый повар, да еще и горячих кровей, наверняка целыми днями орет на подчиненных, а вечерами ищет амурных развлечений. И Яне придется хвостиком таскаться за ним, переводя то оскорбления, то комплименты. Как бы Лиза ни нахваливала свою работу, уж слишком эта должность напоминала прислугу. Что-то вроде няньки для иностранцев.

И все же Яна отлично понимала, что выбор, который ей предлагают сделать, мнимый. В стране безработица, дипломированные переводчики штабелями валяются на улице. Итальянский – не китайский, в конце концов, и большой востребованностью не отличается. И тем, кто крутит носом в ответ на просьбы начальства, быстро найдется замена. Яне достаточно было того, что она еще на год отложила мечту о профессии модельера, лишиться хлебной работы стало бы последним венком на ее карьерной могиле.

– Куда подъехать и во сколько? – обреченно спросила она.

– Другой разговор! – оживилась Ирина Васильевна. – Твой клиент должен подъехать к двенадцати, приходи пораньше. Завтра состоится только знакомство. Руководство ресторана поприветствует гостя, обсудит кое-какие детали… Так, формальности. Дальше тебя уже введут в курс дела. Скину тебе сейчас визитку их директора по персоналу и ассистентки.

– А адрес?

– Яна! – Ирина Васильевна раздраженно цокнула. – Это же «Палаццо Д’Оро»! Сразу видно, ты не Лиза… Погугли, он такой в Москве один.

Яна терпеливо промолчала. Интересно, хоть один человек слышал в своей жизни фразу: «Ты не Яна»?

– И оденься, пожалуйста, соответствующе, – продолжала начальница, как будто разговаривала с неразумным ребенком.

– Я, вообще-то, проводила переговоры, – не стерпела Яна.

– Прекрасно. Только учти: работать надо будет на кухне, поэтому заколи волосы и поменьше этих твоих… Побрякушек. Руководство ресторана уже затребовало твою медицинскую книжку. Продумай внешний вид.

Если бы этот разговор прослушивали не спецслужбы, а человек, который никогда не видел Яну, он решил бы, что девушка воспитывалась в таборе. Что она передвигается по городу в резиновых шлепках, разноперых тряпках, увешивается с ног до головы бусами, а длинные нечесаные волосы служат одновременно и шалью, и фермой для вшей.

Да, она любила яркие и чистые цвета. И эскизы в ее портфолио кричали об этом. Оттенки серого Яна оставила канцелярским крысам и поклонницам Кристиана Грея с его арсеналом БДСМ, подозревая, что это одни и те же люди. Она никогда не считала, что работа в офисе – это повод слиться с бетонными стенами. С энтузиазмом посещала все ярмарки мастеров-самородков, где кропотливо выискивала необычные украшения ручной работы. Прямо сейчас, к примеру, в ее ушах покачивались серьги, один в один похожие на шоколадные конфеты, причем левая словно была надкусана кем-то очень прожорливым. И подобных вещиц в Янином сундучке было море: браслет из серебряных крабиков, брошка-витраж, раритетное кольцо с камеей или колье-галстук в древнегреческом стиле.

Говорят ведь, что нет женщины, которая не любит бриллианты. Ложь. Так говорят только те, кто незнаком с Яной. Она всегда считала классические украшения из золота и маленькие прозрачные камушки скучными и банальными. Зачем? Когда есть масса талантливых художников, которые умеют создавать уникальные, единичные вещи из войлока, тканей, кожи, стекла или самоцветов? Столько техник, столько идей и новшеств, чтобы носить обыкновенные колечки и гвоздики…

Мама часто называла младшую дочь сорокой. Еще ребенком Яна бережно складировала всевозможные бусы и могла часами сидеть, собирая из бисера новое украшение. В классе над ней посмеивались, в старшей школе называли Хиппушкой. И все же она не до такой степени увлекалась яркими вещицами, чтобы ее стыдно было выпускать в люди.

Воскресным утром Яна убила час на укладку новой стрижки. Волосы, которые столько лет стягивали на затылке резинкой, ни в какую не хотели снова выглядеть строго. Шапочка дерзких локонов подходила для Высшего института дизайна в Неаполе, но для работы персональным переводчиком, да еще и в ресторане, была сущей катастрофой. Знала бы Яна, что ей понадобится денно и нощно торчать на кухне, где ни один волосок не должен выбиться из прически, ни за что бы не подстриглась. Теперь у нее было два варианта: вылить на себя пол-литра геля и стать женской версией Гитлера или купить ободок и вернуться в образ первоклашки.

С трудом создав более или менее строгую прическу, Яна распахнула двери шкафа. Он ломился от одежды, но это был как раз тот случай, когда положено хвататься за голову, отчаянно завывая: «Мне нечего надеть!» Цветастые платья, юбки, шарфики были прямой противоположностью тому, что попросила Ирина Васильевна. Яна не умела быть английской гувернанткой или безупречным секретарем. Да, в углу висел деловой черный костюм, предназначенный для конференций, но на улице грело лето, то время, когда можно устроить огромный костер из штанов и колготок и скакать через него, наслаждаясь тем, как ветерок щекочет голые ноги. И снова брюки?..

Обреченно вздохнув, Яна влезла в доспехи офисного планктона и глянула на себя в зеркало. Вид удручал. Чтобы добавить в унылую картину хоть каплю праздника, Яна вытащила из коробки красные лодочки. Каблуки после вчерашнего путешествия ее все равно бы убили, а туфли и ремень земляничного цвета отвлекали от мыслей о предстоящем рабстве.

Всю дорогу до ресторана в полупустом вагоне метро Яна повторяла новую лексику. Специально выписала себе в блокнот слова, связанные с кулинарией и поварским искусством. Признаться, к готовке она относилась прохладно. Сосуществовать на кухне с мамой было сомнительным удовольствием, поэтому от идеи овладеть мастерством венчика и лопатки Яна давно отказалась. И теперь даже по-русски плохо понимала, чем обвалка отличается от отбивки, а ланспик от миронтона. Приходилось составить двойной словарь: итальянско-поварской и поварско-русский. Интересно, сделала бы так Лиза? Или понадеялась бы на природное обаяние? Может, Яна и не умела быть бежево-элегантной, но, по крайней мере, подходила к работе щепетильно.

«Палаццо Д’Оро», этот золотой дворец итальянской кухни, соответствовал своему названию даже внешне. Если его создатели хотели показать публике, что такое «дорого-богато», им это вполне удалось. От особнячка на Тверском бульваре так и несло респектабельностью. И двери, слепящие золотистыми отблесками, были только началом.

Изнутри ресторан выглядел как плевок в лицо среднему классу. Лепнина, чудовищно громоздкие люстры, картины в тяжелых рамах, отвлекающих от изображения. Каждое из бордовых кресел, обитых бархатом, тянуло на полноценный трон. И золото, золото, золото. На стенах, шторах, посуде… Если так украшала свое обиталище Мария-Антуанетта, то становилось понятно, почему ей отрубили голову.

Неприятие этого места зародилось в Яне моментально, и чем дальше она ступала по лакированному паркету, тем сильнее становилось желание вымыть глаза с мылом. Да, минимализм она считала скучным, но это… Как торт, в который навалили пару лишних килограммов сахара, да еще и заботливо украсили розочками масляного крема. Окажись она сейчас в магазине шведской мебели, бросилась бы целовать табуретки.

– Добрый день, – хостес отделился от стойки бесшумно, и Яна вздрогнула, потому что раньше его не заметила: пиджак сливался со шторами.

Натянутая улыбка на его лице говорила, что он прекрасно видит ее нулевой клиентский потенциал, но слишком хорошо вышколен, чтобы это озвучить. «Ильдар» – подмигнул золотистый бейджик.

– Добрый день, Ильдар. Я ищу… – она вытащила из сумочки визитку. – Самохина Михаила.

– Если вы по поводу работы, сегодня не приемный день. – Приветливое выражение исчезло, как кролик в шляпе фокусника.

– Я переводчик нового шефа.

– Справа от главной лестницы вход для персонала. – Он прошествовал перед ней потомком итальянской аристократии. – Я открою, но не забудьте заказать в отделе кадров личный пропуск и форменный пиджак.

– Пиджак? – выдохнула Яна и с отвращением покосилась на наряд Ильдара.

В такую жару таскать чудовищно неудобный скафандр, сшитый из театрального занавеса? А дальше что? Золотой бронелифчик, чтобы радовать глаз маэстро во время готовки?

Ильдар не удостоил ее ответом и молча пропустил в спасительную прохладу коридора. Белые стены… После парада помпезности они выглядели совершенством.

Михаилом Самохиным оказался человек, к которому хочется обращаться по имени-отчеству. И не только потому, что он давно перешагнул шестидесятилетний рубеж, но и потому, что в кресле он восседал с мучительным раздражением работника паспортного стола. Выход на работу в воскресный день явно не доставил ему удовольствия. Он кривил верхнюю губу, промокал лоб платочком, хотя кондиционер жужжал и повизгивал на предельной мощности. Скорее всего, деньги владелец ресторана бухнул в интерьер, сэкономив на комфорте сотрудников. Тем не менее Самохин стойко терпел рубашку, застегнутую на все пуговицы, и тугой бордовый галстук. Шея над воротничком гармонировала с фирменной расцветкой отеля, но ожидание итальянского гостя не позволяло менеджеру портить свой внешний вид.

– Елизавета? – Михаил Игоревич предпринял неудачную попытку улыбнуться и обнажил зубы до того ровные и белые, что издалека они походили на боксерскую капу.

– Нет, Яна. Томилина Яна. Буду работать вместо Елизаветы. Ирина Васильевна сказала…

– Да-да, хорошо, – нетерпеливо перебил Самохин. – Все в порядке, главное, что вы вовремя.

Он повертел головой, безуспешно высвобождая шею из ярма, потом сдался и откинулся на спинку кресла.

– Хочу предупредить сразу, – продолжил он. – Марко Бурджарини – наше… Наш капитал. Не знаю, как объяснить еще доступнее… Но руководство возлагает на него большие надежды. Ваша задача – сделать его пребывание здесь и адаптацию максимально комфортными.

– Я понимаю.

– Хорошо, если так. От первого месяца зависит очень многое. Надеюсь, вы сделаете все, что в ваших силах. И даже больше.

Яна не успела уточнить, что значит это загадочное «даже больше», и оговорить рамки своих услуг, как яростная музыка огласила кабинет.

– Да! – Михаил Игоревич взялся за смартфон. – Готовы, ждем. Проводи его.

На этом Самохин взволнованно вскочил, затянул галстук еще туже и промокнул пот, выступивший на лбу лягушачьей икрой.

– Приехал раньше… – пробормотал он. – Черт… Я потом вам объясню детали, а сейчас включите обаяние, сделайте одолжение.

– Но я…

Дверь распахнулась, и Яна машинально расправила плечи. Волнение Самохина, как вирус эболы, передалось ей, хотя до этого момента она и не собиралась нервничать. Ну, повар и повар. Итальянец и итальянец. Мало ли она встречала в Неаполе таких Марко! А тут вдруг ноги ослабли, похолодели кончики пальцев, несмотря на жару… Впрочем, как выяснилось, это было только начало.

– Buongiorno! – в кабинет шагнул высокий брюнет, и, встретив взгляд знакомых кофейных глаз, Яна ощутила острое желание рассыпаться на атомы.

Перед ней стоял тот самый синьор, в чьи руки она позорно рухнула в мужском туалете, тот самый обладатель безупречных манер и парфюма, который помогал ей собирать леденцы, пока она корячилась кверху задом. И судя по выражению его лица, новая встреча шефа Бурджарини не обрадовала. Бодрая улыбка превратилась в оскомину. Видно, синьор не до конца распробовал ту горсть барбарисок, которые Яна пихнула ему на прощание. И ведь надо было! Как бабулька, которая носит в сумке килограмм слипшихся карамелек со времен торжества коммунизма и пытает ими каждого ребенка, ненароком оказавшегося поблизости.

От стыда и досады Яна не знала, куда себя деть, но подозрительный взгляд Самохина заставил взять себя в руки.

– Добро пожаловать в Москву и в наш ресторан! – затарахтел Михаил Игоревич, протягивая гостю ладонь.

Яна перевела и даже умудрилась сделать это так, чтобы голос не дрожал. Синьор Бурджарини кивнул и собрался пожать руку ей. А она до того перенервничала, что не сразу поняла, почему все стоят и смотрят на нее. Потом вспомнила, что держит в правой руке сумочку, переложила в левую, но ремешок скользнул во влажных пальцах, и сумка шмякнулась на пол. К счастью, сегодня замок сработал, и леденцы от укачивания не разлетелись по всему кабинету.

– Извините, – пробормотала она, пытаясь сообразить, лучше пожать руку сразу или сначала поднять сумочку. И если пожать, то как перед этим незаметно вытереть ладонь, чтобы он не понял, как она взмокла.

Марко тяжело вздохнул, но все же наклонился за сумочкой, пока Самохин, гневно округлив глаза, атаковал Яну взглядами-упреками. Решив исправить ситуацию, она резко нагнулась, чтобы в последний момент поднять вещь самой, и с размаху столкнулась лоб в лоб с синьором Бурджарини.

– Извините, – только и смогла сказать Яна, в ужасе глядя, как он поднимается и потирает ушибленное место.

Растерявшись окончательно, приветственно потрясла его протянутую руку с сумочкой обеими руками.

Самохин, честь ему и хвала, сообразил, что надо бы держать иностранца подальше от сумасшедшей девчонки, и жестом предложил гостю присесть в кресло. Теперь, когда синьор Бурджарини не нависал над ней, Яна смогла выдохнуть и устроилась на стуле у стены.

Синхронный перевод был ее стихией. К тому же мужчины говорили между собой и на нее не обращали почти никакого внимания. На понедельник назначили знакомство с персоналом, ревизию кухни и продуктов. Через час с небольшим, когда встреча подошла к концу, Яна почувствовала себя спокойнее и даже решила, что ее неуклюжесть прощена и забыта.

Однако, распрощавшись с Марко, Самохин попросил ее задержаться с видом, который не сулил ничего хорошего.

– Что это было? – процедил он, плотно прикрывая дверь и сдирая с шеи ненавистный галстук.

– Извините, я… Такого больше не повторится.

– Вы что, знакомы?

– Нет! Случайно пересекались в Неаполе…

– Имейте в виду, – Самохин встал к ней вплотную, так что его зубы-капы оказались прямо перед ее носом. – Мне не нужны интрижки и осложнения на рабочем месте.

– Да нет же! – Яна торопливо шагнула назад и чуть не опрокинула вешалку. Хвала жаркому июню, пустую. – Мы просто виделись в аэропорту, он помог мне с багажом…

– Мне глубоко неинтересны детали. Но я сегодня же поговорю с вашей начальницей и попрошу предоставить другого переводчика. Потому что, если вы будете валить все вокруг себя при каждой встрече с синьором Бурджарини, мы лишимся кухни. Нам нужен расторопный человек, профессионал! А не этот цирк…

– Я понимаю, – Яна сглотнула. – Но в нашей конторе нет переводчиков с итальянского кроме меня и Елизаветы, и если…

– И если это действительно так, я найду другую контору, – жестко перебил ее Самохин. – Всего доброго, Яна, мы отказываемся от ваших услуг. И, пожалуй, обойдемся без рукопожатий.

Глава 3

Звонок раздался в тот момент, когда Яна пыталась спрятаться в ванной от назойливого внимания мамы и не менее назойливого концерта Рахманинова. Сестра готовилась к гастролям, и все соседи в радиусе двадцати метров были вынуждены раз за разом слушать один и тот же трудный пассаж. Для Яны это было чересчур, хоть она и чувствовала себя достойной самого страшного наказания. Поэтому, щелкнув задвижкой, включила горячую воду и легла в надежде, что растворится быстрее, чем получит выговор от начальницы.

Надежда не оправдалась. Телефон заверещал, соревнуясь с пианисткой Соней. Пришлось, промокнув руки полотенцем, принять удар.

– Томилина, какого черта ты творишь? – обрушилась на Яну Ирина Васильевна, обесценив функцию громкой связи.

– Это вышло случайно…

– Нет, я замечала, конечно, что ты периодически не лучшим образом вписываешься в интерьер… Фотография моей дочери, кружка Сан Саныча… Но такое?! Яна, либо бросай пить, либо проверься на Альцгеймера!

– Ирина Васильевна, я всего лишь уронила сумочку, – как можно тише произнесла Яна, чтобы не привлекать внимание домочадцев.

– А Самохин мне расписал встречу нового шефа так, будто ты была обдолбамшись!

Яна молчала. Оправдываться было глупо, пересказывать события заново – неприятно. Оставалось только ждать, пока Ирина Васильевна наорется всласть.

– Ты хоть представляешь, каких трудов мне стоило его угомонить? – не унималась начальница. – Я в жизни так не унижалась! Такой крупный клиент! В их ресторане и переговоры проходят, и… А что я тебе объясняю? Один этот Бурдарини чего стоит! Потерять такого клиента…

– Бурджарини, – автоматически поправила Яна и запоздало осознала свою ошибку.

– А, это ты, значит, запомнила! Если бы не Лизина ключица… Глаза б мои тебя не видели, ясно?

– Да.

– Господи, двадцать лет работаю, и чтобы вот так… Только попробуй теперь все испортить! Если провалишь испытательный срок…

– Какой?

– Тот, что я выбила для тебя у Самохина! А что мне, по-твоему, было делать? Терять «Палаццо Д’Оро»? Сказать «не хотите – не надо»? Так, ты думаешь, делается бизнес, Томилина? Пойдешь завтра к ним, будешь извиняться. Будешь вести себя как мышка. Сделаешь все, чтобы остаться. Ясно тебе?

– Да, – Яна стиснула челюсти от досады на саму себя.

– И радуйся, что я тебя ближайшую неделю не увижу. Если тебя, конечно, завтра не выведет оттуда охрана. И учти, что твое будущее зависит от синьора Бурджарини. И если ты и дальше будешь колошматить его почем зря…

– Я поняла.

Если бы она и правда понимала! Нет, указания дошли до Яны отчетливо, вопрос был только в том, откуда такая оторопь. Ловкость и грациозность никогда не входили в число ее достоинств. Фоторамка и кружка Сан Саныча находились на верхушке айсберга из побитых Яной вещей. Для миниатюрной девушки у нее была чересчур широкая амплитуда движений. И если бы у Ирины Васильевны был шанс пообщаться с Яниной мамой, то историй про ущерб человечеству вскрылось бы гораздо больше. И все-таки раньше Яна умела пожимать людям руки без происшествий.

Само присутствие Марко Бурджарини действовало как световая граната. Яна терялась в пространстве, забывала, как управляться с конечностями, и молола чушь. Один его взгляд – и она будто снова оказывалась в мужском туалете, застигнутая врасплох. Казалось бы, какая ерунда! Но отчего-то Яна чувствовала себя дико неловко.

Всю ночь ей снилось, что она в «Палаццо Д’Оро», Марко разговаривает с ней по-русски, ругается и заставляет разносить заказы. Она выходит в зал с огромным тяжелым подносом, на котором опасно позвякивают полные хрустальные бокалы с вином. И Яна изо всех сил сохраняет равновесие, но посетители вдруг начинают хохотать, указывая на нее пальцами, и она понимает, что все это время была голая.

– Это что, татуировка? – в ужасе взвизгивает за спиной мать, и бокалы с громким звоном сыпятся на пол…

Подскочив в постели, Яна провела рукой по лицу и с облегчением обнаружила, что звонит всего лишь будильник. Двадцать капель маминой валерьянки вместо привычного кофе помогли унять волнение, и сонная, но спокойная, за пятнадцать минут до назначенного времени Яна была у ресторана.

Никогда прежде ей не доводилось бывать на профессиональной кухне. Конечно, кое-какие представления после фильмов и телепередач были, но все они меркли перед действительностью. Нацепив халат и шапочку, она зашла в огромное помещение, наполненное людьми, звуками и запахами. И это утро, сравнительно тихое время! Что же происходит здесь по вечерам, когда все кругом жарится, парится и режется в ускоренном режиме? Как справиться с переводом в такой сутолоке?

Решив напоследок глотнуть тишины, пока не явился синьор Бурджарини, Яна вышла в коридор и чуть не столкнулась с причиной своих треволнений. Чуть! Слава богу! Жалкие несколько сантиметров спасли ее от увольнения.

На всякий случай она отступила назад и перекинула сумочку через плечо.

– Это какая-то русская традиция, о которой я не знаю? – спросил он, заглядывая ей в глаза. – Или вы что-то имеете лично против меня?

– Простите, синьор Бурджарини! Клянусь, я случайно… – затараторила Яна приготовленную заранее речь. – И этого больше не повторится. Я знаю, это непрофессионально, возможно, сказывается стресс, но на моих рабочих навыках…

– Это всего лишь шутка, – Марко улыбнулся. – Вы слышали о слове «сарказм»?

Он положил руку ей на плечо, заставив вздрогнуть. Прикосновение обжигало даже через ткань пиджака, а пустяки вроде окружающего мира, ресторана и дальнейшей карьеры стали казаться несущественными.

– Синьор Бурджарини, меньше всего я бы хотела доставить вам неудобство, – начала она снова, нервно облизнув губы.

– Прошу вас, просто Марко, – он лукаво изогнул бровь и слегка прищурился, будто предлагая вступить в какую-то неизвестную игру.

Неловко было стряхивать его руку с плеча, но горячая ладонь, тембр голоса, взгляд… Это вносило во все, что он говорил, сексуальный подтекст.

Итальянские мужчины от рождения обладают уникальной способностью любой разговор превращать в заигрывание, даже если обсуждается штраф за парковку или бабушкино наследство. Тестостерон капает с языка южан вне зависимости от того, что они собирались сказать изначально. Достаточно просто поставить перед ними существо в юбке. И чем приятнее существо и короче юбка, тем интенсивнее источаются феромоны.

Собственно, в новинку это было Яне лет семь назад, когда она впервые увидела живого итальянца. Студент по обмену из Флоренции был волоок, велеречив и жарок. Получив разом такую порцию мужского внимания, Яна по наивности расплавилась, как стружка пармезана на горке ризотто, и на какое-то время даже поверила в мощь своей привлекательности. Жизнь и любвеобильность Антонио расставили все по местам, и с тех пор итальянские комплименты и традиционное «Ciao bella!» стали для нее чем-то вроде погодных явлений.

Марко Бурджарини, однако, отточил навыки обольщения куда острее, чем Антонио и все те, кого Яна встречала раньше. Если бы он был персонажем компьютерной игры, над его головой светилось бы облако с надписью «соблазнитель, 80 уровень». Ему не надо было рассыпаться в поэтичных сравнениях частей тела Яны с лучшими объектами Вселенной. Он просто смотрел на нее так, будто знал всю ее подноготную, все грешки прошлого, и не имел ничего против. Наоборот, готов был разделить самые нехорошие из потаенных желаний. Мол, мы оба в курсе, что ты плохая девочка, но и я заслужил, чтобы меня отшлепали…

Встряхнув головой, разгоняя не в меру откровенные образы, Яна заставила себя посмотреть в хитрые кофейные глаза.

– Марко, – кивнула она, нацепив самую холодную из своих профессиональных улыбок. – Я рада возможности работать с вами и надеюсь, мои услуги будут полезны. Вчерашнее поведение было непростительным. Но Михаил Самохин был так любезен, что предоставил мне еще один шанс. Поверьте, больше я себя не скомпрометирую.

– И очень жаль, – шепнул он, нагнувшись к самому ее уху. – А я только подумал, что моя работа обещает быть веселой.

– Сделаю все, что от меня зависит, – еще одна невозмутимая улыбка. – В какое время вы планировали начать знакомство с персоналом?..

Внутри еще тлели угольки от прикосновения Марко, но, вспомнив Антонио и его внушительный список любовниц, Яна почувствовала, что моральный кондиционер заработал с новой силой. Отстраненная вежливость сработала: Бурджарини сразу стало скучно, он равнодушно дернул плечом и пошел на кухню, предоставив Яне возможность созерцать крепкий зад, затянутый в бордовый фартук. Преступление, а не зад! Встречаться с мужчиной, чья фигура годится на обложку спортивного издания, может только вдова олигарха. Сколько бы Яна отдала, чтобы и ей природа пожаловала такую аккуратную попку! Сколько раз уходила в разгрузочное безумство, насиловала велотренажер и начинала бегать по утрам! Худел только верх, который и без того тянул на единичку. Футболки размера S свободно болтались на плечах, а вот филе, идеальное для бразильской танцевальной платформы, все еще способно было прокормить целое семейство людоедов.

Нет уж, с ее задом – никаких Бурджарини. Только юбки всех цветов и фасонов и мужчина, изъянов которого хватит хотя бы на пальцы одной руки. Возможно, недостатки имелись и во внешности Марко, но для этого пришлось бы изучать его тело с лупой, что было чревато… Господь всемогущий, Томилина! Когда ты успела превратиться в озабоченную тетку?!

К счастью, в общении с новыми коллегами Марко обошелся без флирта. И пока Яна переводила все, что они сообщали новому шефу, мысленно монтировала его с женской половиной персонала. С каждой, кто мог бы стать очередной жертвой итальянской харизмы. Вариантов было до того много, что настроение испортилось уже к обеду.

Вопреки ожиданиям Яны, с подчиненными Бурджарини вел себя жестко. Разбрасывался не шутками и комплиментами, а отрывочными командами. Со стороны могло бы показаться, что Москва пала в войне с Италией и заезжий генерал разъясняет условия сдачи.

– Мельче! Не давите! Резче… Почему такой огонь? Убавьте! – все это Яна повторяла, смиренно мотаясь за ним по кухне, пока он инспектировал свои владения. – Разве это томаты? Нужен другой поставщик. Где контакты поставщика?.. Почему мясо не маркировано? Что это за медальоны? Стейки грубой работы!

Яна старалась сбавить градус начальственного гнева миролюбивым тоном, но он не оставлял ей времени на формулы вежливости. Она не успевала вставить даже банальное «простите», хотя ей было дико жаль молодых поваров с пунцовыми ушами. Она чувствовала себя личным помощником Муссолини и ничего не могла с этим поделать. Какая, в конце концов, разница: на миллиметр тоньше, на миллиметр толще?.. На ее взгляд, достаточно мелко. И феноменально быстро. И уж точно очевидно, что все стараются. Но Марко никто не мог угодить. За полдня Яна не услышала от него ни слова похвалы. Самой большой любезностью было «рад познакомиться». Яна же была рада только тому, что работает переводчиком, а не поваром.

Раньше она думала, что труженики кулинарии всегда голодны. Какой нормальный человек удержится от искушения, когда вокруг такая вкуснота? Особенно, если это не кухня заводской столовой, а итальянский ресторан высшего уровня. Однако несколько часов работы с Марко изменили все. Теперь вид еды вызывал у нее страх. Она смотрела на ризотто и вместе с парнем, который должен был его постоянно помешивать, доливая бульон, боялась, что шеф забракует все на корню. А вдруг мешать надо по часовой стрелке, а не против? А если бульон надо наливать по двадцать миллилитров, а не по пятьдесят? В тот момент Яне показалось, что нет работы волнительнее и ответственнее. На лбу у нее выступила испарина, как у хирурга, который копошится скальпелем в человеческом сердце.

– Вы в порядке? – Вопрос Марко был неожиданным не только потому, что он вдруг возник у нее за спиной, но и потому, что голос звучал тихо и обеспокоенно.

Никаких генеральских ноток и упреков. Отлично! Теперь вся кухня будет считать ее подхалимкой!

– Разумеется, – сдержанно кивнула она.

– У вас такой вид, как будто вы сейчас упадете в обморок.

– Представляю, что вы обо мне думаете после нашего странного знакомства, но я в норме.

– Может, вам надо… освежиться? Я видел, мужской туалет здесь тоже есть, – в кофейных глазах заплясали искорки, и его губы дрогнули от сдерживаемой улыбки.

– Очень смешно, – Яна вздернула подбородок. – Синьор Бурджарини, мне бы не хотелось, чтобы меня снова обвинили в непрофессионализме.

– Успокойтесь, я не собираюсь на вас жаловаться. Вы, наверное, думаете, что я ужасный тиран, да? – Марко с притворным огорчением поднял брови.

– Ну что вы! – наигранно ужаснулась Яна. – С чего бы мне так думать? Никогда не видела более чуткого начальника.

– Бросьте. Но я докажу вам, что заслужил право работать здесь.

– Я и так не сомневалась…

– Нет-нет. – Он взял ее за локоть и отвел в сторонку, подальше от коллег.

Особой нужды в этом не было: даже если бы они разговаривали во весь голос посреди кухни, вряд ли хоть кто-то посмел бы оторваться от работы после утренней выволочки.

– Думаю, обеденный перерыв не помешал бы нам обоим, что скажете?

– Вы здесь шеф.

– Тогда снимите эту шапочку и выберите столик.

Яна хмыкнула. Она была благодарна, конечно, за свободное время, но обед в «Палаццо Д’Оро»? Такими темпами вся ее работа уйдет в глубокий минус. Нет, она подозревала, что пармская ветчина, капрезе, фокаччо… Что любое блюдо из меню будет сумасшедше вкусным. Нескольких часов на кухне хватило, чтобы понять: пока Марко Бурджарини отвечает за готовку, за результат можно не волноваться. Но прощаться с последней наличностью тоже не улыбалось.

– Я не голодна.

– Тогда зачем вам обеденный перерыв? – нахмурился Марко.

– Подышать свежим воздухом. Такое солнце в Москве – редкость. И скоро вы в этом убедитесь. К тому же здесь рядом есть небольшая пиццерия…

Бурджарини изменился в лице так резко, что Яна невольно отшатнулась, словно он собирался ее ударить.

– Пиццерия? – процедил он. – Неподалеку? Я что, по-вашему, не способен приготовить пиццу?

Он стиснул челюсти и посмотрел на нее так, будто она собралась резать рыбу ножом для мяса.

– Я просто подумала…

– Что, хотел бы я знать? Что я подам вам пригоревшее тесто, совершенно сырое внутри? Или подсыплю яда за то, что вы смотрите на меня как на монстра?

– Я?! – она отчаянно замотала головой, потому что Марко неотвратимо закипал. – Что вы! Я не сомневаюсь, что вы профи! Просто мой бюджет распланирован, и обед в «Палаццо Д’Оро» не входил в него… Если вы меня понимаете…

– Могу я пригласить девушку на обед или нет? – он хмыкнул и закатил глаза. – Мадонна! Еще не встречал такой непонятливой персоны.

– Девушку? – насторожилась Яна.

Если он пытался устроить свидание, стоило пресечь это в самом начале. Самохин отчетливо предупредил: никаких интрижек, или ей придется искать новую работу. Еще одного пинка под зад она бы просто не вынесла. Но Бурджарини, видимо, истолковал ее вопрос иначе.

– А я должен сомневаться? – Он медленно и с видимым наслаждением оглядел ее с ног до головы. – Да нет, вы и правда похожи на девушку. Там, в Неаполе, у меня не было возможности проверить наверняка, но, если вы хотите о чем-то меня предупредить, сейчас самое время.

– Синьор Бурджарини! – настал ее черед злиться. – Вы каждый раз будете это вспоминать?!

– Яна, – мягко сказал Марко и взял ее за плечи. – Нам предстоит работать вместе довольно долго. Вы будете моим голосом и моими ушами, пока я не выучу русский. Может, стоит познакомиться в нормальной атмосфере? Поговорить, как двое взрослых людей, а не как мужчина и ребенок, который бегает по аэропорту с полной сумкой леденцов? Кстати, забыл вас поблагодарить. Вкус необычный, но мне понравилось.

Яна вздохнула. Марко был явно не из тех, кого просто отшить. К тому же сделать это надо было максимально мягко. Вряд ли шеф так уж впечатлился ее внешностью, скорее всего, подыскивал развлечение на первое время, пока еще не освоился толком в Москве. С подчиненными он отношения портить не собирался, а переводчица… Это толком и не подчиненный. Так, ассистентка до поры до времени. Сам же сказал, что собирается выучить русский. Сколько у него это займет? Месяц, два? Три? Потом ее благополучно отправят за ненадобностью.

Марко не клеился к ней в открытую. И все-таки интуиция подсказывала Яне, что он заигрывает с ней и рассчитывает на что-то. Когда европеец предлагает угостить женщину обедом, это точно свидание. В западном мире равноправия мужчина боится лишний раз открыть дверь перед дамой, чтобы его не обвинили в шовинизме.

– Я выберу столик, – сдалась она.

– С этого и надо было начинать. Присоединюсь минут через десять, – он довольно ухмыльнулся и понизил голос. – И если после этого ты не скажешь, что я лучший в своем деле, тут же пойду и соберу чемоданы.

Яна не любила самодовольных людей, но обаянию Марко невозможно было сопротивляться. Когда он появился в зале без формы, в простых брюках и рубашке, с двумя тарелками в руках, Яна против воли улыбнулась.

– Мой фирменный салат, – он чинно склонился, изображая официанта. – Но я должен предупредить…

– М-м-м? – она расстелила салфетку на коленях и вооружилась ножом и вилкой.

– После этого салата ни одна женщина не способна мне отказать, – будничным тоном сообщил он, усаживаясь напротив.

От неожиданности и неприкрытой наглости Яна поперхнулась.

– Что?!

– Я, конечно, мог бы пообещать тебе, что буду джентльменом. – Марко изогнул бровь и сделал глоток воды. – Но ведь я же не англичанин.

Яна вздохнула и отодвинула тарелку.

– Кажется, это было плохой идеей.

– Что опять? – в нем снова заговорил ревнивый шеф-повар. – У тебя аллергия на орехи?

– У меня аллергия на рабочие интрижки.

– Кто здесь говорил про интрижку? – Марко театрально огляделся по сторонам.

– Марко… – она покачала головой. – Пожалуйста. Давайте не будем все усложнять.

– Где твое чувство юмора, Яна? Никто не собирается овладеть тобой прямо на этом столе… Хотя теперь, когда я это сказал, идея не кажется такой уж плохой… Спокойно! – он примирительно поднял руки. – Шучу. Ешь, в конце концов, это просто салат.

Просто салат… Для блюда, которое подал ей Марко, слово «салат» было бы самым настоящим оскорблением. Кусочки спелой груши, припущенные в меду и сбрызнутые лимонным соком, таяли на языке, пряные кусочки изысканного сыра добавляли вкусу глубины. Свежесть зелени, ароматы трав и заправки…

– Ну, что скажешь? – стервец смотрел на нее из-под полуопущенных век, прекрасно зная, какой эффект произведет на нее божественная стряпня.

– Мадонна! – она сложила пальцы в излюбленном итальянском жесте. – После того, что ты сделал со мной… Как честный человек, ты просто обязан на мне жениться.

Марко запрокинул голову и расхохотался.

– И кто из нас после этого не разбирается в шутках? – спросил он, отсмеявшись.

– Кто здесь говорил о шутках? – Яна с наигранной серьезностью осмотрелась. – Надень смокинг, я вызову такси.

– Я знал, что с тобой будет весело. С того самого момента, когда ты влетела…

– Если ты еще раз вспомнишь о мужском туалете, я сама уволюсь.

– Ладно, ладно. А пока Димитри портит мое ризотто…

– Дмитрий.

– Ди-ми-три…

– Кажется, я буду работать с тобой дольше, чем предполагала.

– Ты не дашь мне расслабиться, да? – Он откинулся на спинку кресла.

– Говорят, я обладаю тонизирующим эффектом.

– Тогда можно мне вечером пару порций?

– Марко, я… – Такой откровенный намек убил всю веселость. Шутка мигом переросла в напряжение, и Яна отвела взгляд. – Я очень тебя прошу. Мне сейчас не до этого…

– До чего именно? – Он облокотился на стол. – Простое дружеское общение. Или, может, у тебя есть муж? Жених? Бойфренд?

– Нет.

– Тогда тем более не вижу проблемы. На сегодняшний вечер у меня запланирована обзорная экскурсия по Москве, и гида я уже нашел.

– Не имеет смысла спрашивать, кто он? – обреченно спросила Яна.

– Почему? Так было бы гораздо драматичнее, – Марко развел руками. – Но я рад, что ты не против показать мне родной город. О! Вот и наше ризотто…

Нет, она была против. Еще как против. Если этот чертов донжуан так хорош при свете дня, то что сделают с ним огни Москвы?! И кто бы сказал ей в институте, что профессия переводчика может быть такой опасной!..

Дразнящий аромат горячего уже щекотал ноздри, а жесты Марко гипнотизировали, как пассы иллюзиониста. И Яна поняла, что не в силах даже за шкирку вытащить себя из помпезного зала «Палаццо Д’Оро».

Глава 4

Насчет обзорной экскурсии Марко Бурджарини погорячился.

– Выходим через полчаса! – бодро сообщил он Яне около семи вечера.

Она машинально приосанилась, хоть вся эта затея была ей против шерсти, метнулась даже в туалет, чтобы подкраситься. Место у зеркала пришлось делить с су-шефом Викой. Та умывалась холодной водой, потому что пятью минутами ранее Марко раскритиковал ее в щепки.

– Пытаешься ему понравиться? – мрачно спросила Вика, глядя, как Яна, открыв рот, колдует над ресницами.

– Что, простите? – рассеянно поморгала Томилина.

– Ой, да ладно. Все же очевидно, – Вика фыркнула. – Крутишься перед ним, как… Мне-то по фигу. Просто жалко смотреть.

Промокнув лицо бумажным полотенцем, су-шеф оставила Яну в одиночестве. Что это было? Ревность конкурентки? Злость недооцененного повара? ПМС? Так или иначе, в словах Вики желчь и правда присутствовали в равных пропорциях. И Яна, изучив внимательно собственное отражение, все же стерла с губ блеск и помаду, а блузку застегнула до самого подбородка. Будь воротничок немного выше, она бы и рот свой прикрыла, чтобы не ввязываться больше в неприятности.

Впрочем, все опасения оказались напрасными. Вместо готового к знакомству с достопримечательностями туриста Яна застала на кухне фанатичного творца. Он стоял за рабочим столом вместе с Викой и старшим поваром. Перед ними громоздились продукты и стайкой дятлов стучали ножи.

– Где тебя носит! – возмутился Марко, завидев ее. – Иди сюда, мне срочно нужен перевод.

Им овладело то самое раздражение, которое бывает, когда кажется, что нужная идея находится на поверхности, а нужное слово вертится на кончике языка. Вот только время идет, а ничего похожего на озарение не происходит. Он мучительно прорабатывал рецепт соуса, но результат все время казался ему неправильным.

– По-моему, идеально… – прокомментировал Игорь, старший повар, дегустируя пятую попытку.

Яна с опаской посмотрела на Марко, предчувствуя новый взрыв, но все же перевела.

– Матерь Божья! – взревел Бурджарини и швырнул ложку на стол с такой силой, что та срикошетила в ближайшую стену. – Что вы вообще понимаете в соусах? Если бы я налил сюда кетчуп, вы и то не смогли бы его распознать.

– Он не совсем согласен, – тихо перевела Яна, виновато косясь на Игоря.

Если бы Марко наорал на Вику, которая с равнодушным видом стояла рядом, Яна уж постаралась бы донести каждое слово. Но эта хрупкая с виду женщина к своим тридцати годам поняла то, до чего Игорь не додумался к пятидесяти: когда кто-то психует, стоит просто переждать бурю. И уж точно нельзя вступать в дискуссию, если шеф ищет козла отпущения.

Но Игорь, этот милейшего вида человек невысокого роста, похожий на медвежонка Паддингтона, имел неосторожность сунуть лапу в улей. Желание угодить обернулось против него же самого, и Яна пыталась сгладить удар, как могла.

– Нет уж, переведи ему как есть! – руки Марко мелькали в бешеной пляске жестов. – Как он вообще мог стать старшим поваром? Стажер – вот идеальная должность для человека, который не может распознать испорченный соус. Убрать! Сейчас же убрать все это, мы будем делать с нуля. И чья была идея включать в меню блюдо, которое невозможно приготовить из этих отвратительных помидоров? Вы вообще слышали, что у помидоров должен быть вкус? Бумага, вот что это такое! Размокший картон! Завтра же я еду лично отбирать продукты. А до тех пор никто не уйдет с кухни, пока из этого мусора не получится что-то, хотя бы отдаленно напоминающее соус.

– Синьор Бурджарини сказал, что для соуса больше подошли бы другие помидоры. Завтра он закупит новые. Сейчас он предлагает попробовать новый вариант, а старый просил убрать со стола, – деликатно произнесла Яна.

– Просил, – тихо повторил Игорь. – Как же!

– Что он там шепчет?! – Марко свирепо сдвинул брови.

– Говорит, что совершенно согласен.

Ни о какой экскурсии не могло быть и речи. Марко плотно застрял на кухне, а вместе с ним Яна и все остальные. Вечерний наплыв клиентов заставил всех работать в удвоенном темпе, и трудно было найти место, чтобы ни с кем не столкнуться и никому не помешать. Шипели сковороды, звенела посуда, то и дело слышались выкрики с заказами. Бурджарини оказался не самым шумным. И если поначалу повара стеснялись его присутствия, то спешка быстро подавила смущение. Орали на стажеров, на младших поваров. Прямо на глазах у Яны один из работников горячего цеха нарочно уронил готовую порцию мраморной говядины, которую секунду назад выложил на тарелку его коллега. Вика, услышав гвалт, отчитала пострадавшего, не потрудившись вникнуть в детали, и понеслась в зал, чтобы лично извиняться перед клиентом за задержку блюда. Стоимость мраморной говядины и вина, которое выдали в качестве комплимента, включили в штраф бедолаги.

– Куда ты смотришь? – одернул Яну Марко, прежде чем она успела вмешаться и рассказать о подставе. – Ты вообще слышала, что я говорил?.. Если брать орегано, то добавлять необходимо… Ты переводишь?!

Конец смены наступил ближе к полуночи. Взмыленный персонал только-только начал отходить от аврала, и Яна осознала, что не чувствует ног, а в ушах до сих пор отдаленным эхом звучит какофония криков. И ведь ей еще повезло, что во всем ресторане итальянец был только один! Наверное, в Неаполе они на кухне кидаются друг в друга ножами и сковородками с кипящим маслом, потому Марко и переехал туда, где поспокойнее. Может, она просто не видела его прежде. Может, сегодня он даже взял себя в руки и был паинькой по сравнению с тем, что творил у себя на родине. Так или иначе, Яна к боевому крещению оказалась не готова.

– Прости, я совсем забыл про экскурсию… – протянул Марко, снимая шапочку.

Яна сидела на стуле в коридоре и искала внутри себя мотивацию встать и доехать до дома. Это было трудно: в ее нынешнем состоянии даже кафель казался пригодным для сна.

– Делай со мной, что хочешь, Кремль я тебе не покажу, – устало сказала она. – Или неси меня на этом стуле.

– Я тут шеф, и на стуле надо носить меня. – Марко прислонился к стене. – Думаешь, я тиран?

– Зависит от того, есть у тебя в руках нож или нет.

– Слушай, извини. Сам не знаю, что на меня нашло… Обычно я не такой бешеный. Наоборот, люблю, чтобы на моей кухне была веселая, дружеская атмосфера…

– О, так весело мне давно не было! – вяло улыбнулась она.

– Просто здесь все не так, как я себе представлял. Даже не знаю, на что я рассчитывал…

– Не сочти меня любопытной, но зачем ты вообще поехал в Россию? – решилась она на вопрос, который не давал ей покоя. Сейчас Марко выглядел слишком обессиленным, чтобы поставить ее на место.

– А вот и знаменитое русское гостеприимство… – он покачал головой. – Это долгая история. И надеюсь, мы ее еще обсудим.

– Я сэкономлю тебе кучу времени, если скажу: здесь все будет не так, как ты рассчитывал.

– Ты поэтому пыталась сбежать в Неаполь?

– Это долгая история, – в тон ему повторила Яна. – Но я не уверена, что мы ее обсудим.

– Хочешь, вызову тебе такси? – неожиданно предложил Марко. – У тебя такой измученный вид, что мне стыдно. А завтра в восемь нам нужно ехать на рынок.

– Рынок? – удивилась она.

– Я же говорил: мне нужно лично подобрать продукты.

– А разве вы это делаете не на каких-то специальных базах?

– Сейчас у «Палаццо Д’Оро» крупные поставщики. Но мне не нравятся продукты. Качество ужасное. Ты пойми, рецепт и умение повара не гарантируют идеальное блюдо. Моя мама, например, готовит все спонтанно. Ни разу не видел, чтобы она открывала поваренную книгу. Но ее лазанья получается такой, что… – Марко звучно причмокнул, поцеловав кончики своих пальцев. – Это магия. Это помидоры с рынка. Я должен найти… А! – он отмахнулся. – Завтра ты все увидишь сама.

Яна поняла, что он имел в виду, когда следующим утром водитель фургончика привез их на Дорогомиловский рынок.

– Это место мне посоветовал Джованни, он переехал в Москву год назад и открыл свой ресторан, – объяснил Марко, и Яна почувствовала себя гостем в родном городе.

Она никогда прежде не была в этом месте. Да что уж там, и рынки она смутно помнила по детству. Рядом с ее домом построили гипермаркет, и ни она, ни мама не видели смысла куда-то специально ездить за едой. Теперь же Марко Бурджарини ясно показал ей: все, что она принимала за овощи и фрукты раньше, не имело ничего общего с истиной.

Перед ней был даже не рынок – базар. Во всем его буйстве запахов и красок. Прилавки сливались в цветастую карусель, и Яне захотелось взять в руки альбом и набросать несколько зарисовок. Где бы только найти такие оттенки для ткани… Такие спелые, что кажется, вот-вот лопнут, и сок струйкой потечет по упругой кожице…

– Яна! – окликнул ее Марко. – Не отвлекайся. Узнай, какой сорт. И попроси продавца разрезать вот этот…

Ей оставалось только ходить за ним с тележкой, которая постоянно пополнялась, и принимать косвенное участие в торгах. Дважды они сгружали добычу в фургон, но маэстро все еще не собирался уходить.

– Эй! Марко! – Громкий возглас заставил обернуться не только Яну и синьора Бурджарини, но и добрую половину рынка.

– Джованни! – радостно отозвался Марко. – Джованни Риччи! Я думал, что встречу тебя здесь как-нибудь, но сегодня… Видишь, я последовал твоему совету!..

Яна с трудом сдержала улыбку. Фамилию Риччи, что в переводе с итальянского значит «кудрявый», дали этому человеку как будто в насмешку. Он был лыс настолько, что его можно было бы сделать лицом международного сообщества лысых. И только густые брови и заросшие руки компенсировали отсутствие растительности на голове. Не зная, как его зовут, Яна бы приняла его за местного продавца, который только привез новую партию овощей из Баку.

– …А это Яна, мой переводчик, – представил ее Марко. – Джованни Риччи, мы в детстве жили на соседних улицах.

– Какая красотка! – воскликнул Джованни по-русски с едва заметным акцентом. – Я готов забыть русский язык, если мне тоже дадут такого переводчика.

Он подмигнул с тем же выражением лица, с которым в Италии обычно произносят коронное «Ciao bella». Яна вежливо улыбнулась, надеясь, что все ограничится приветствием. Однако Джованни пришло в голову продолжить покупки вместе, по старой дружбе он знакомил Марко со своими любимыми продавцами. И все бы ничего, но шеф Риччи не упускал возможности коснуться ее при каждом удобном случае. Коснуться или выстрелить комплиментом.

– Здесь самая сладкая клубника, – доверительно сообщил он Марко у фруктовой лавки и тут же, повернувшись к Яне и понизив голос, перешел на русский: – Но она не такая сладкая, как ты…

За час Яну сравнили с устрицами, пряностями, креветками, дыней, виноградом, оливковым маслом, домашним сыром и даже с телячьим филе. Оставалось только сунуть ей в рот пучок петрушки и запекать два часа при ста восьмидесяти градусах.

Она старательно делала вид, что не обращает внимания на странные комплименты. Но Марко наблюдал за происходящим с мрачным видом.

– Что ты все время шепчешь? – раздраженно спросил он, не выдержав очередной атаки Джованни.

– Знал бы, если бы выучил русский, – парировал тот и удвоил усилия.

Он не отставал от Яны ни на шаг, как бы они ни старались оторваться. Стоило ей отойти к соседнему прилавку, как Риччи тут же тащил Марко следом.

– Тебе скучно с ним работать? – доверительно спросил Джованни у Яны, не преминув при этом коснуться ее спины.

– Нет, – она шагнула в сторону.

По-хорошему, приставучий мужичок давно заслужил быть отбритым. Но Яна боялась оскорбить земляка Марко и тем самым обидеть гневливого Бурджарини. Видит бог, ей не хотелось, чтобы ее отчитали так же, как поваров «Палаццо Д’Оро». К тому же Риччи был владельцем собственного ресторана, а значит, обладал связями. И в случае задетого самолюбия нашел бы способ ей напакостить. Даже если бы просто попросил старого друга уволить несговорчивую девчонку, тот вряд ли стал бы возражать. У всех итальянцев на первом месте – родня, а на втором – родина.

Поэтому ей оставалось только одно: терпеливо ждать, пока Марко скупит, наконец, все, что можно купить, и они смогут уехать. В идеале стоило бы выяснить, когда Джованни соберется пополнять закрома в следующий раз, чтобы ни при каких обстоятельствах не пересечься с ним снова.

Когда Бурджарини сквозь зубы объявил о финале своего похода, Яна с облегчением выдохнула. Сильный запах от парфюма Джованни насквозь пропитал ее одежду, перекрыв даже ароматы солений и специй, но, по крайней мере, теперь у нее был шанс проветриться.

– Ну, теперь в ресторан? – бодро спросила она у Марко, когда водитель завел машину.

– Да, – коротко бросил шеф.

И это было единственное слово, которое он сказал за всю поездку. Сначала Яна просто отдыхала от шума, потом тишина начала настораживать. Марко смотрел в окно так, словно мог лазерным суперзрением выжечь в окнах круглые отверстия. На щеках угрожающе перекатывались желваки. Но в какой момент она успела его обидеть? Когда умудрилась оскорбить его семью до седьмого колена?

Выяснять отношения в присутствии водителя не хотелось, поэтому Яна дождалась, пока пробки закончатся и фургон остановится у дверей ресторана, и поспешила за шефом. Изо всех сил семенила за его широким шагом, пришлось почти бежать, но перед самой раздевалкой Яна все же сумела его догнать.

– Марко, – умоляюще простонала она, пытаясь отдышаться. – Пожалуйста.

– Что еще? – он нехотя обернулся и скрестил руки на груди.

– Я… – она шумно втянула носом воздух и медленно выдохнула. – Я чем-то тебя обидела?

– Я что, женщина, чтобы обижаться?!

– Я действительно не понимаю, что происходит! Почему ты злишься.

– Все нормально, – процедил он, демонстрируя ее правоту.

– Но Марко!..

– Знаешь, – резко перебил шеф, – я почему-то был о тебе более высокого мнения. Ты вчера так успешно строила из себя недотрогу… Я думал, у тебя есть моральные принципы.

– О чем ты?! – Яна шагнула назад, потому что Марко расцепил руки и явно собрался жестикулировать.

– Ты хоть понимаешь, что он женат?! – Кисти взметнулись вверх, будто он играл в «крокодила» и показывал фонтан.

– Кто? – нахмурилась Яна.

– Джованни! Джованни Риччи, которого ты все утро бесстыже соблазняла.

– Я?! – Она чувствовала себя слабоумной, но и правда не понимала, чем заслужила такие упреки.

– Вот только не надо! – Марко потряс пальцем перед ее лицом. – Я не слепой! Вы обменивались пошлыми намеками… Я думал, у тебя хватит совести не рушить чужую семью! Вчера ты была неприступная, как будто тебя воспитывали в католическом монастыре. Но теперь-то я вижу: зачем тебе простой повар, когда можно соблазнить хозяина ресторана?!

– Ты сумасшедший! – отрезала Яна. – И если хочешь, я могу лично проводить тебя к доктору!

– Мужчины в белых халатах тебе тоже нравятся?

– Сумасшедший… – повторила она уже тише, потирая виски.

– Я очень разочарован, Яна.

– Нет, это я разочарована! – разозлилась она. – Хочешь, уволь меня. Посмотрим, кто еще выдержит твой дурацкий характер!

– С моим характером все в порядке! Я не люблю, когда женщины ведут себя, как алчные… – он сдержался в последний момент, хотя было очевидно, какое слово он собирался сказать. – У него семья! Двое детей!

– А при чем здесь я?! – возмутилась Яна. – Я с трудом вытерпела его вот это… – она сложила пальцы в классическом итальянском жесте и изменила тембр голоса, имитируя Джованни: – «Привет, красотка! Ты сладкая, как эта клубника! Ты ароматная, как эта свежая дыня! Ты мягкая, как это телячье филе…»

– Он правда так сказал? – Марко с сомнением поднял бровь. – Как телячье филе?

– «Ты такой же деликатес, как эти устрицы… Ох, я бы сбрызнул тебя лимонным соком!..»

– Вот старый осел…

– А его духи? Кто-нибудь говорил ему, что флакончики на пятьдесят миллилитров – не одноразовые?!

– Да, духи он любит, – Марко фыркнул от смеха, но Яна разошлась не на шутку.

– Теперь тебе смешно, да? – она поджала губы. – У него семья! А почему ты ему это не сказал? «Дружище, вспомни о жене, хватит уже строить кулинарные планы на моего переводчика!» Нет, ты, конечно, сразу решил, что виновата женщина! И ведь никто не оценил, что я стойко терпела этот кошмар, чтобы не обидеть твоего друга и тебя!

– Меня? – теперь Бурджарини выглядел растерянным.

– Тебя, Марко! Я боялась, что ты достанешь из рукава нож для мяса, приставишь к моему горлу и казнишь на месте за то, что я оскорбила твоего земляка!

– Ты считаешь, что итальянцы так делают?

– Откуда мне знать, как делают итальянцы? Чудо, что ты вчера не убил никого из поваров…

– Добрый день, шеф!

Яна была так увлечена ссорой с Марко, что не заметила парня из овощного цеха. Он неловко мялся в дверях раздевалки, потому что не мог обойти буйного начальника, не задев его. И не знал, бедолага, как еще обозначить свое присутствие.

– Он здоровается, – пояснила Яна на итальянском.

– Добрый день, – бросил Марко и отступил в сторону.

Повар молниеносно испарился от греха подальше, сочувственно взглянув на нее, и Яне оставалось только радоваться, что он не понял, по какому поводу ругань. Если любопытные потом нападут на нее с расспросами, она сможет сказать, что получила нагоняй по работе. Марко так часто устраивал разборы полетов, что еще один никого бы не удивил.

Понадеявшись, что инцидент исчерпан, Яна уже собралась пройти чуть дальше, в женскую раздевалку, чтобы облачиться в халат и шапочку, но Бурджарини, судя по всему, не закончил. Он схватил ее за локоть, огляделся по сторонам и, не заметив посторонних, затащил в раздевалку.

– Что ты делаешь?! – она отдернула руку.

– Не хочу, чтобы ходили сплетни.

– Послушай, мы уже договорили. Ты несправедливо меня обвинил во всех грехах, я тебе объяснила, что моя единственная задача – сделать твою адаптацию к России комфортной.

– Вот как?

– Да. Именно так мне велел Самохин. И если тебе не нравится, что твой друг сравнивает меня с телячьим филе, то скажи об этом ему. Я буду только благодарна. Любой каприз, синьор Бурджарини.

– Любой? – он игриво вскинул бровь и подошел к ней вплотную.

– О, нет… – поняв его намерения, она отступила назад, но натолкнулась спиной на шкафчик. – Марко, это сарказм… Я не это имела в виду…

– Ну уж нет, синьорина, – ухмыльнулся он. – Сегодня ты не отвертишься…

– Марко, пожалуйста… – выдохнула она, и это прозвучало то ли как слабое возражение, то ли как отчаянная просьба.

Он, разумеется, услышал только просьбу. Склонился над ней, нежно заправил за ухо прядь волос и поцеловал.

Глава 5

Стоило оттолкнуть его. Немедленно. Вырваться и бежать, как только он потащил ее в раздевалку. Теперь стало мучительно поздно.

Теплые губы, тонкий, солоноватый запах кожи… Легкие, дразнящие прикосновения пальцев к шее… И мурашки по всему телу. О, в этот момент Яна хотела быть одним из продуктов, о которых говорил Джованни. И пусть бы Марко сделал с ней такое, после чего невозможно зайти в отдел гастрономии, не покраснев.

Да нет же, нет! Так нельзя… Мысленно отхлестав себя по щекам, Яна что-то промычала и лишь потом с невероятным трудом оторвалась от Марко.

– Нет, подожди, я так не могу… – она осоловело замотала головой. – Нельзя, я не играю в эти игры…

– Di cosa stai parlando?[5] – хрипло спросил он, и Яна осознала, что бормотала по-русски.

– Так нельзя, – повторила она на итальянском.

– Что за глупости? Тебе понравилось.

Это был не вопрос. Утверждение, произнесенное самодовольным, хвастливым тоном. Того факта, что понравилось ему самому, он даже не скрывал: во взгляде кофейных глаз появилось опьянение, а уголок припухших, испачканных блеском губ дернулся вверх.

– Меня очень настойчиво просили не заводить интрижку. – Яна отошла в сторону.

– А еще тебя просили устроить мне адаптацию…

– Марко, это не смешно!

Весь его вид говорил о том, что он не согласен, и Яна обреченно покачала головой. Туман возбуждения рассеялся, она призвала весь свой профессионализм.

– Пожалуйста, послушай меня. Я серьезно! – Она расправила плечи, но Марко только фыркнул со смеху. – Прекрати сейчас же!

– Извини, – он вытер слезы, – извини, но с тобой невозможно говорить, когда ты в таком виде.

Он снова приблизился к ней, мягко взял за локоть и подвел к зеркалу. От увиденного она чуть не застонала. Каре, заботливо уложенное с утра, теперь торчало во все стороны, как будто она только что самозабвенно терлась затылком об эбонитовую палочку. Лямка расстегнутого лифчика бесстыже выпала из короткого рукава блузки. Стоп! А когда Марко успел добраться до ее лифчика? Или застежка, устав дожидаться мужской инициативы, сама отскочила?

Яна раскрыла рот, чтобы отругать шефа за излишнюю расторопность, но из коридора послышался голос Самохина.

– Синьор Бурджарини! – звал он, стремительно приближаясь. – Марко! Могу я с вами переговорить?

Ну почему?! Почему именно она умудряется вечно попадать не в то место и не в то время?! Желудок сжался от ужаса, мозг отказался работать и вместо хоть одной самой завалящей идеи выдал шум помех.

– Самохин… – выдохнула Яна. – Что делать?!

Марко оказался куда сообразительнее. Схватил ее, окаменевшую от приступа паники, за локоть, втолкнул в душевую и, перегородив вход собой, для верности стянул футболку. Яне оставалось только вжаться спиной в мокрый холодный кафель и перечислять про себя всех святых угодников в надежде, что хоть один окажется в свободном доступе и спасет ее от увольнения.

– Марко? – хлопнула дверь раздевалки, и голос Самохина прозвучал совсем близко.

– Si, Mikail. Buongiorno! – как ни в чем не бывало отозвался Марко.

– Бонджорно, бонджорно… Э-э-э… Мольто бене… Яна? Где Яна? Ю спик инглиш?

– Un poco[6]. Yana is not here. Men only[7].

– О’кей… Эм… – Михаил Игоревич, судя по всему, английский знал еще хуже, чем Марко. – Уно моменто… Спорто! Спорто, фитнес, карта… Ду ю вонт… Черт, как же это… Evening? Morning?[8]

– Wait for Yana! She was in the kitchen! – невозмутимо солгал Марко и, видимо, встретив непонимание, добавил: – Cook, cook![9]

– А, кук… – вяло протянул Самохин. – О’кей, Яна, значит, Яна…

Потеряв всякую надежду объясниться с шефом без переводчика – ха! Пусть только попробует теперь ее уволить! – Михаил Игоревич ретировался. Во всяком случае, Яна услышала, как удаляются его шаги, и уже через мгновение к ней заглянул Бурджарини.

– Выходи, – бросил он. – Надо идти быстрее, теперь будут искать тебя, а не меня.

Он все еще держал в руках футболку, и Яна осознала, что находится в душе с полуголым мужчиной. Учитывая, что мужчину любой степени обнаженности она не видела очень давно, а в такой физической форме – и вовсе никогда не созерцала так близко, мозг снова устроил себе перерыв. «То адреналин, то гормоны… Мне здесь явно делать нечего», – решил ее мыслительный орган и выключил свет. Поэтому она не могла даже толком посчитать, как долго стояла и пялилась на крепкую, чуть тронутую загаром грудь.

– Теперь я понимаю, за что люди подают обвинения в сексуальных домогательствах. – Марко упер руки в боки, позволяя ей насмотреться всласть.

– С… спасибо, что не сказал… Что привел… – Яна зажмурилась, пытаясь представить что-нибудь отрезвляющее: утюг, селедку, шиномонтаж…

Да что ж такое?! В каждом видении появлялся Марко: то гладил ее белье в коротеньком фартуке, то в том же фартуке чистил селедку, то, потный и чумазый, медленно менял колесо, низко нагнувшись… Бабушка! Она будет думать о бабушке, Царствие ей Небесное!

– У тебя вся спина мокрая… – констатировал Марко, отстранив ее от стены. – Меня, конечно, и раньше хотели женщины, но чтобы настолько…

Бабуля! Родименькая! Ну где же ты?!

– Я пошла! – с трудом произнесла Яна и, оттолкнув Марко нечеловеческим усилием воли, выскочила из раздевалки.

В женской было тихо, пусто, и ноздри не щекотал запах этого дьявола Бурджарини. А как еще назвать человека, который заставляет ее думать о смертных грехах и покойниках? Она наскоро приняла прохладный душ, халат пришлось нацепить прямо поверх белья: блузка ни в какую не хотела сохнуть под феном. И в таком виде прошествовать на кухню в надежде, что никто ничего не заметит. Не собиралась же она, в конце концов, прилюдно расстегивать халат!

– Где вас носит?! – моментально выловил ее Самохин.

Вот о ком надо было думать! Никакой бабушки. Уровень эстрогена рухнул до критической отметки, и мозг сию же секунду заработал с удвоенной силой.

– Надо было привести себя в порядок после похода на рынок. Чем могу помочь? – с готовностью лакея улыбнулась она.

– Ваша задача – сопровождать шефа Бурджарини! – процедил Михаил Игоревич. – А он не может работать с сотрудниками, пока вы там прихорашиваетесь.

– Прошу прощения, больше такого не повторится.

– Ладно, – сбавил напор Самохин, видно, боялся остаться без переводчика. – Пойдемте, я должен с ним переговорить.

Бурджарини, уже облаченный в форменную одежду, следил, как раскладывают продукты. Покрикивал на итальянском, и его короткие восклицания даже без перевода неплохо тонизировали персонал.

– О, Яна! – обрадовался он. – Вы как раз мне нужны. Скажите, пожалуйста, Виктору, что мы должны сейчас снова проработать…

– Подождите! – перебил Самохин, но, встретив недовольный взгляд шефа, стушевался. Уж Марко точно нельзя было так просто раскатать под плинтус. – Простите, в ваших условиях была корпоративная карта фитнес-клуба… Я выяснил, мы готовы ее предоставить, я только должен указать, какое время для посещений вам удобнее. Утро или вечер?

Яна перевела, снова украдкой оглядев Марко. Глупо было бы полагать, что такая фигура дается человеку от природы. Наверняка он все свободное время отдавал тренировкам, чтобы выглядеть, как натурщик Микеланджело. Тренировкам – и женщинам, разумеется. Иначе зачем ему такое тело?

– Что скажешь, Яна? – переадресовал вопрос Бурджарини. – В какое время вам было бы удобнее?

– Мне? – насторожилась она. – Это же ваша карта…

– А разве она не круглосуточная? – добавил Марко.

– Есть разные варианты, – Самохин уклончиво поморщил лоб. – Но пока мы не можем загадывать на год вперед и предложить годовую карту, было бы предпочтительнее выбрать время.

– Тогда пусть будет вечер, – пожал плечами Бурджарини, услышав перевод. – Утром я планирую делать закупки на рынке. И оформите, пожалуйста, карту для переводчика.

– Зачем?! – удивилась Яна, забыв про Самохина. – Я не думаю, что надо переводить инструкцию к тренажерам.

– Я предпочитаю, чтобы у меня была возможность общаться с людьми, – Марко вскинул бровь. – Или у тебя с этим проблемы? Я думал, сопровождать меня – это твоя главная обязанность.

Сговорились! Отлично, теперь и фитнес-клуб… Предупреждала же ее Ирина Васильевна насчет сверхурочных, но никто не говорил, что придется потеть в качалке. Ведь не стоять же столбом около его беговой дорожки?

Самохина просьба обрадовала еще меньше, чем Яну, но и выглядеть скупердяем он не хотел. Только посмотрел на нее косо, будто она была источником всех его проблем, и дал свое согласие на вторую карту.

– Я сброшу вам адрес в сообщении, – сказал он ей перед уходом. – Имейте в виду, это приличный клуб, ведите себя соответствующе. И постарайтесь не сильно отягощать господина Бурджарини.

Такого отяготишь… Неизвестно еще, кто здесь кого отягощает. И хорошо еще, что Марко свою работу любил больше всего остального. Соус и новый суп дали Яне возможность перевести дух и отдохнуть от поползновений в ее сторону.

Зачем Марко позвал ее в фитнес? Кому вообще нужен переводчик, чтобы сделать пресловутые три подхода? Либо хочет ее наказать за утренний инцидент с Джованни, либо за то, что она оттолкнула самого шефа Бурджарини в раздевалке. Или просто поцелуй не произвел на него никакого впечатления, поэтому он решил перейти на спортивно-журнальных красоток, и для шоу комплиментов ему нужна помощь? А может, он понял, какой эффект возымел на нее рельефный торс, и теперь собирается продемонстрировать все группы мышц? Ох, уж эти итальянцы!

Дай бог здоровья ему и его матушке, сегодня Марко не стал устраивать обед. Вместе с остальным персоналом Яна перекусила блюдами из стафф-меню. Комплексно, сытно и никакого флирта. К вечеру Яна и вовсе чувствовала себя в своей тарелке, наблюдая, как творится волшебство.

Освоившись на кухне и научившись лавировать между поварами и официантами, приспособившись даже находиться в горячем цеху ценой всего-навсего двух небольших ожогов, Яна смогла приобщиться к высокому искусству кулинарии. А зрелище поистине завораживало.

Казалось, сама она ни за что в жизни не смогла бы что-то резать с такой скоростью. Разве что собственные пальцы. Повара управлялись с ножами так, будто те были продолжением тела. Марко Руки-нож, вот как следовало называть Бурджарини. Сам он почти не готовил, да и готовить ему было некогда, но, когда все же брался за что-то, оторвать взгляд было невозможно.

Пожалуй, младшие повара, старшие, Вика, Игорь… Да все они могли бы посостязаться с Марко в скорости. Но ни у кого из них не было в движениях той же грации и пластичности. Наверное, когда матери Марко положили на живот крошечного младенца, следом за ним достали не плаценту, а огромный тридцатисантиметровый нож. Как еще объяснить это родство между мужчиной и куском металла, Яна понятия не имела.

Более того, она выяснила, что у Марко, – да и у других поваров, – нож – это что-то вроде фетиша. Игорь, к примеру, за обедом доверительно поведал ей, что он даже в гости ходит с ножом из японской стали.

– Зачем? – удивилась Яна.

– Ну, во-первых, люди постоянно говорят: «О! Ты повар! Приготовь что-нибудь!» А во-вторых, нет ничего хуже тупых ножей.

– А металлоискатели? Полиция?

– Объясняю, что я повар, – Игорь улыбнулся. – Пока никто не задержал.

Ему легко! Он – обаятельный блондин с мягким брюшком и ежиком соломенного цвета. Кому придет в голову считать его потенциально опасным? Даже если бы он спустился в метро с бензопилой наперевес, никто бы не сомневался: он просто хочет распилить гигантский торт и раздать куски детям-сиротам. Другое дело – Марко. Черные волосы, рост волейболиста и плечи гребца… На месте полицейских Яна бы не стала с ним связываться, а сразу вспомнила о том, что дома ждут семья и дети. Но уж если им велят досматривать подозрительных личностей… Видимо, ей не раз придется вести переговоры с представителями закона, если Марко тоже не выходит из дома без ненаглядного тесака.

– Это твой личный нож? – спросила она, когда Бурджарини, покончив с работой, бережно вытирал лезвие салфеткой.

– Да, – с какой-то особой нежностью в голосе ответил он. – Он приносит удачу.

Разумеется, приносит! Разве станет кто оспаривать удачливость человека с таким ножом? И даже если станет, то ненадолго.

– А когда ты спишь, он лежит у тебя под подушкой? – съязвила Яна.

– Тебя уже интересует моя постель? – Марко вскинул бровь. – Могу показать. Уверен, Фабрицио согласится одну ночь провести на тумбе.

– Фабрицио?

– Ну да. Его зовут Фабрицио, – он ласково провел пальцем по рукояти, и Яна ощутила массовый набег мурашек. – Так звали моего учителя, который мне его подарил. Фабрицио – значит «мастер».

– Очень трогательно, – нарочито резко сказала Яна, чтобы привести в чувство если не его, то себя.

– Между прочим, у каждого творческого человека есть свой инструмент! – Марко выглядел задетым. – У флейтиста – флейта, у художника – кисть. Не понимаю, чем нож хуже. Ты ведь тоже не простой переводчик, да? Что было в той папке?

– Так, ерунда…

– Неправда. – Он убрал нож в чехол. – Но я не хочу это обсуждать здесь. Сколько тебе нужно, чтобы доехать до дома и обратно?

– Зачем? – напряглась Яна.

– Как? Мы же с тобой идем в спортзал!

– Сегодня?!

– Для дипломированного специалиста ты задаешь чересчур много вопросов. Возьми шорты, кроссовки… Все, что тебе понадобится. Если ты будешь заниматься в халатике, под которым ничего нет, я долго не выдержу. А что? – Марко понизил голос. – Думала, я не замечу?

– Это так заметно? – Яна в ужасе обернулась, чтобы проверить, не косятся ли на нее остальные сотрудники.

– Нет, что ты! Это наш с тобой маленький секрет. Ты просто весь день проветривалась. Знаешь, как трудно не обрезаться и не обжечься, когда знаешь, что под всем этим у тебя только нижнее белье?

– Марко! – воскликнула она, чувствуя, что если в этой кухне и можно обо что-то обжечься, так это об ее щеки. – Это недопустимо! И здесь же люди.

– И никто из них не говорит по-итальянски.

В этом было что-то притягательно запретное, как в яблоке Евы. Яна слышала про экстремальный секс в туалете или примерочной, но этот разговор вышел на новый уровень. Марко буквально касался ее нижнего белья перед всеми сотрудниками и, слава богу, делал это только на словах.

– Ах ты, моя маленькая проказница, – промурлыкал Марко. – Я знал, что с тобой будет весело…

– Прекрати сейчас же! – Яна расправила плечи и сделала лицо учительницы начальных классов. – Я предупреждала: за такие вещи меня могут уволить. Поэтому давай сохранять профессиональную дистанцию.

– Как убедительно!.. – восторженно выдохнул Бурджарини. – Я почти поверил. Вот сто-о-олько не хватило, – и он показал пальцами расстояние около сантиметра. Ладно. Я буду ждать тебя здесь, закончу со своими делами. Часа тебе хватит?

– Ты серьезно, да? – Яна умоляюще подняла брови. – Я еле на ногах стою. Получаешь удовольствие, мучая людей?

– Нет, удовольствие я получаю, делая женщине хорошо, – он соблазнительно улыбнулся. – Поверь, после интенсивной тренировки ты будешь чувствовать себя гораздо свежее.

– Если доживу…

– Не капризничай. Раз ты профессионал, то бегом за кроссовками, жду тебя через час.

Кроссовки. Это в ее штатном расписании не оговаривалось. Кроссовки! Да Яна понятия не имела, где они могут лежать. Спортивный стиль одежды? Для ленивых. Кроссовки? Для тех, кто не умеет носить каблуки.

Нет, она отчетливо помнила, как собиралась заняться бегом по утрам. И даже один раз встала за два часа до работы, вышла из подъезда… Кажется, сумела добежать до угла дома. Потом увидела толстую тетку с сумками и решила, что пока не отъелась до тех же размеров, тревогу бить рано. И не такая уж объемная попа, особенно если носить правильные фасоны юбок… И верх довольно изящен… О, как теперь Яна об этом жалела!

Ее уровень физподготовки годился только для занятий ЛФК в районной поликлинике. Растяжка? Нет, не слышали. Она не представляла, с какой стороны подходить к тренажерам, что с ними сделать и как потом остаться в живых. Делать все это перед самым сногсшибательным мужчиной, которого она только встречала? После этого останется только добровольно сдаться в монастырь.

Какой нормальный человек додумается приглашать девушку на свидание в тренажерный зал? Разумеется, ни о каком свидании речи быть не может, и Марко рано или поздно смирится с ее принципиальной позицией. Но откуда такие идеи? Одно дело – цеплять девушек, которые туда уже пришли, но приглашать извне? Смысл? Или это просто завуалированная проверка на сексуальную выносливость? Логично. Ведь если дама даст дуба после получаса кардио, вряд ли из нее выйдет лихая наездница.

В конце концов, тренажерный зал – это зона, где невозможно спрятать недостатки. Макияж неизбежно потечет, укладка рассыплется. О юбках не может быть и речи. И уж если кто-то влюбился в тебя, пока ты потеешь с гантелями, стоит этого человека холить и лелеять до конца дней.

Женская раздевалка добила настроение Яны окончательно. Перед ней мелькали идеальные загорелые тела красоток, которые могли себе позволить богатого ухажера и, как следствие, карту этого клуба. Перед ними не хотелось даже расстегивать блузку. Яна боялась, что стоит ей оголиться, как воцарится гнетущая тишина, все повернутся к ней и ахнут. Возможно, одна дива, самая упругая, но самая слабонервная, даже заплачет или упадет в обморок. Остальные просто отхлестают бледную, неподтянутую нахалку мокрыми полотенцами и выгонят обратно, в мир невзрачных тружеников интеллектуального тыла.

Наспех натянув лосины и футболку с длинным рукавом, чтобы не так явно позориться перед шефом, Яна вышла в зал. Марко пребывал в отличном расположении духа с самого ресторана, и ей было совершенно непонятно, что именно его так веселит. Вероятно, он все спланировал с самого момента их встречи и теперь предвкушал сладкий момент мести и триумфа.

– Пойдем на дорожки, – бодро сообщил он.

– Я постою рядом. – Яна мрачно покосилась на спортивных людей вокруг.

– Ну, если это для тебя слишком сложно… – Марко развел руками и прошел к дорожке. – Каждый сам заботится о своем здоровье, и если ты решила, что…

– Как она включается? – не выдержала Яна и шагнула на огромный серый станок для пыток.

– Другой разговор, красотка! – Марко понажимал на кнопки, установил ей какую-то программу, и полотно под ее ногами поехало назад.

Бурджарини был снисходителен: небольшая скорость делала тренировку больше похожей на прогулку в парке. И это Яну вполне устраивало.

– Так зачем ты ездила в Неаполь? – спросил он, встав на соседнюю дорожку.

– Ты все об этом!

– А в чем проблема? Имею я право получше узнать своего единственного переводчика? – Он шагал гораздо быстрее, но даже не запыхался.

– Не думаю, что хочу это обсуждать.

– Хорошо. Поговорим через несколько минут, – загадочно отозвался Марко, и прежде, чем Яна успела выяснить, что происходит, ее дорожка ускорилась.

– Эй! – пришлось перейти на бег. – Что ты сделал?

– Мы просто тренируемся! – крикнул он в ответ, и Яна с трудом расслышала его голос из-за топота собственных ног и шума в ушах.

Она бежала, не в силах остановиться. Соскочить было страшно: и слева, и справа занимались люди. Кнопки прыгали перед глазами. Попыталась уцепиться, потыкать пальцами… Упрямый писк, и никаких изменений. Кричать и звать на помощь? Чтобы опозориться фундаментально?

– Марко! – позвала она. – Пожалуйста! Останови!

– Что-что? – он явно издевался.

– Марко, пожалуйста!

– Что «пожалуйста»?

– Останови! – Дыхание сбилось, нога с непривычки заболела.

– Ну, не знаю… Я бы лучше послушал про Неаполь, но раз ты не хочешь…

– Я все расскажу! Выключи, пожалуйста!

Марко лихо соскочил с дорожки, нажал на пару кнопок… Она никогда не думала, что это такое блаженство – твердо стоять на ногах.

– Ну, Яна? – Марко торжественно скрестил руки на груди. – Зачем ты ездила в Неаполь и что было у тебя в папке?

Глава 6

– Не поступила – и уехала? – удивился Марко, когда Яна закончила историю своего провала.

– Не хотела работать сиделкой, – она бы пожала плечами, но из последних сил старалась не сбиться с шага и не отлететь в стену.

Марко сжалился, позволил ей мучить дорожку со скоростью шесть километров в час, но прошло уже больше получаса, с Яны лило градом, и она отвечала быстро и точно, чтобы удовлетворить, наконец, буйное итальянское любопытство.

– Слушай, не обижайся, конечно, но твоя работа в России – это почти то же самое.

Из чего ты сделан, Марко Бурджарини? Ты вообще способен потеть? Уставать? Или хотя бы молчать?! Яна покосилась на него: шагал, как будто всю жизнь только и мечтал об этом. А ведь его дорожка была под уклоном! Серьезно? Даже волосы сухие?

– Вот как? – слабо возмутилась она вслух. – Я переводчик, а не сиделка.

– И я не прошу тебя менять мне пеленки. Но кровать мою ты рано или поздно увидишь.

Самоуверенный болван! Наглец и потаскун! Вслух сказать этого Яна не могла, поэтому перенаправила злость в спорт и зашагала с двойным остервенением.

– О, смотри! – воскликнул Марко. – Я только решил, что тебя пора отпустить, а у тебя еще столько сил…

– Это не я похожа на сиделку, это ты похож на… злого, ворчливого старика! – выпалила она.

Мышцы ныли, дыхание сбилось, пот жег глаза. Теперь ей было наплевать, уволит он ее или нет. Неаполь, дизайн… Ерунда. Только бы дойти до кровати.

– Ладно, ладно. – Он выключил свою дорожку, неторопливо попил воды. – Могла бы просто попросить.

С этими словами он остановил Янину пытку, и она сползла, пошатываясь, и прислонилась к спасительно прохладной стене.

– Воды? – Марко галантно протянул ей бутыль.

Сама-то она так давно не занималась спортом, что забыла о том, как после нагрузок хочется пить.

– Ты не думай, я не даю пить всем подряд, – сообщил он, пока она жадно глотала воду, присосавшись к бутылке, как голодный теленок к матери. – Но после нашего поцелуя…

На этом слове вода пошла не в то горло, и Яна разразилась душераздирающим кашлем. Что еще ты приготовил на сегодня, изверг? Что еще?

– Ну вот… – расстроенно протянул Марко и похлопал ее по абсолютно мокрой спине. – Надо аккуратнее…

– Ты издеваешься? – прохрипела она, с трудом откашлявшись. – Что я тебе сделала?!

– Просто пытаюсь проводить с тобой больше времени! Ты мне нравишься, что в этом такого?

– Я предупреждала: мне надо сохранить работу! Я не готова потерять свой единственный источник дохода из-за какой-то интрижки!

– Интрижки?.. – Марко хмыкнул. – Что ж, твое дело. Хотя мы взрослые люди. И уверен, Самохину плевать на то, что происходит между нами за стенами «Палаццо Д’Оро».

– У меня нет желания это проверять, Марко. Пожалуйста. Не усложняй.

– Прекрасно! – он раздраженно вскинул руки. – Волшебно! Никаких сложностей, никаких интрижек. Только дружба и профессионализм. Так ты хотела?

– Идеально, – кивнула она, борясь с внезапным приступом разочарования.

А чего, собственно, добивалась? Получите, распишитесь. Или, может, надеялась в глубине души, что он приложит чуть больше усилий? И не сдастся так быстро, как будто ему не девушка отказала, а закончились помидоры нужного сорта? Хотя нет. Если бы закончились помидоры, Марко бы так просто не смирился.

– Ну что, пойдем дальше? – улыбнулся он, словно они только что не выясняли отношения.

– Куда?

– Силовые упражнения.

– Разве это не конец тренировки?! – простонала Яна.

– О, это только начало…

Он усадил ее на фитбол, на этот огромный мяч, и заставил балансировать в опасениях, что резина лопнет, не выдержав напора откормленных ягодиц.

– Синьора Джей Ло? – прокомментировал Марко ее формы, но встретив свирепый взгляд, воздержался от дальнейших сентенций на этот счет. И это было самое благоразумное, что он сделал с момента приезда в Россию.

Пока Яна раскачивалась на мяче, Марко решил качать спину. Взялся за снаряд и принялся ритмично тягать его вверх и вниз, от чего мускулы, как у заправского гребца, забугрились под тонкой тканью футболки. И Яна поняла, что не только на огонь и воду можно смотреть бесконечно…

Слава богу, через двадцать мучительно совершенных движений Марко покончил с первым подходом. На сей раз бисеринки пота выступили на его загорелом лбу, но… Черт, даже это не портило его. Теперь к свежести его одеколона примешалась мускусная нотка, а кожа поблескивала, как у профессионального бодибилдера, натертого специальными маслами.

Яна постаралась откатиться подальше вместе с мячом, и в этом был ее тактический просчет. С непривычки она оттолкнулась слишком сильно и чуть было не рухнула на спину. В последний момент подставила руки, застыв в позе пришибленного паучка. Комбо, Томилина! Теперь ты сделала все, чтобы унизиться перед Марко Бурджарини.

– Куда ты, красотка? – насмешливо произнес он, протягивая крепкую и сильную руку.

– Это такое упражнение… – Стойко пережив смешки остальных посетителей, Яна все же самостоятельно сползла вбок, чтобы не шлепнуться, и, вспомнив школьный «мостик», наконец, смогла встать. И да, без помощи всяких итальянцев.

– Я тебя не понимаю, – сообщил он, покачав головой.

– В смысле?

– Ты такая упрямая, когда дело касается мелочей, но сбегаешь от по-настоящему важных вещей.

– Это ты сейчас о себе? – с вызовом спросила она.

– Мадонна! Нет, конечно! Я про институт дизайна.

– Никто не говорил, что я отказалась от этой идеи. Накоплю денег, попробую поступить в следующем году.

– А если не получится снова? Могла бы действовать наверняка.

– И как я, по-твоему, должна заранее рассчитать, чтобы все сработало?! – Яна облокотилась на ближайший станок.

– Насколько я знаю русских, вы гораздо сообразительнее, чем хотите казаться.

– И много русских ты знаешь?

– Лично – нет. Кроме тебя ни одного, по правде говоря. – Марко промокнул лоб полотенцем. – Но, – и тут он поднял указательный палец. – Я много слышал. Итальянцы любят жениться на русских женщинах.

– Вот как? А я думала, что наших держат, как сиделок, нянек и проституток.

– А что такое жена? – усмехнулся Марко. – Это сиделка при свекрови, нянька при детях и проститутка в постели мужа. Только с кольцом на пальце.

– Я все думаю: когда мое терпение кончится и я тебя все-таки ударю? – она стиснула зубы.

– Надеюсь, поскорее. Люблю горячих женщин, знаешь ли.

– Ты шовинист!

– И не вижу в этом проблемы, – Марко пожал плечами. – Мне нравится традиционное распределение ролей в семье. Я люблю чувствовать себя мужчиной и видеть рядом с собой женщину. Заботиться о ней. А итальянки стали феминистками… Нет, права – это замечательно, но… Они не дают заплатить за себя в ресторане, злятся, если перед ними открыть дверь, не хотят сидеть с собственными детьми… Если бы мне был нужен еще один мужчина, я бы стал гомосексуалистом.

– Уверена, геи всего мира очень сожалеют о такой потере.

Марко не удостоил ответом эту реплику, а просто вернулся к своему станку и с усердием продемонстрировал, что именно упустили люди нетрадиционной ориентации. Яна старательно отвернулась и сделала несколько глотков воды, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло.

– Я к тому, что многие русские женщины идут на этот бартер, – продолжал Бурджарини, размяв плечевые суставы.

– Ты про брак?

– Да. Итальянец получает жену, о которой мечтал, а она – гражданство. И широкие возможности… Я удивлен, что ты не попыталась зацепиться в Неаполе таким образом.

Его слова ввели Яну в ступор. То есть она и раньше знала о том, как яро многие ее соотечественницы добиваются брака с иностранцами. Охомутать мужчину кротостью и борщами куда проще, чем строить карьеру на другом языке. И все же для себя Яна этот вариант не рассматривала. Спать с мужчиной за деньги или за гражданство – невелика разница. Пусть это и старомодно, но для того, чтобы лечь в чужую постель, Яне требовалось нечто большее, чем просто выгода.

И все же она была не права, так безоглядно отбросив версию с браком. Наверняка найдется тот, кто за определенную плату готов будет вступить с ней в фиктивные отношения. И Яна твердо пообещала себе выяснить, какова процедура получения вида на жительство… Как там сказала та синьора из канцелярии? «Будь у вас гражданство, вы поступили бы и в этом году…» Неужели во всей Италии не сыщется хоть одного замшелого мужичонки, который бы согласился дать ей – пусть и ненадолго – свою фамилию? Конечно, это было бы не такой победой, как поступление собственными силами, но уж точно лучше, чем прозябать всю жизнь на побегушках у вот таких избалованных и несносных типов, как Марко Бурджарини!

– Кажется, я зря заговорил об этом… – шеф обеспокоенно вглядывался в Янино лицо. – Ты еще здесь? Обиделась? Если ты из феминисток, то извини…

– Нет-нет, – Яна бодро улыбнулась. – Я даже благодарна. Хорошая, кстати, идея…

– Теперь я точно жалею об этом разговоре! – Марко вздохнул.

– Так какой там тренажер следующий? У меня прилив сил.

– Как насчет пресса? Давай, я покажу…

И он прошел к наклонной скамье с двумя валиками у высокого края. Ловко зацепился за валики ногами, улегся и, заложив руки за голову, принялся качать пресс. Делал он это с такой легкостью, что Яна по глупости сочла упражнение посильным и для себя.

Наивная! Когда Марко уступил ей место и даже подал руку, она и не подозревала, как тяжко будет сгибаться, если не в меру умная голова вовсю оттягивает вниз.

– Давай, у тебя получится! – подбадривал Марко.

Яна дотянулась до коленей один раз, со скрипом – второй, и третий, и даже четвертый. И уж точно выглядела при этом не так грациозно, как чертов повар.

– Я не могу… – сдалась она и повисла вниз головой.

– Так ты ничего не добьешься, красотка. – Марко навис над ней. – Давай еще разок.

– Последний? – жалобно взмолилась она.

– Давай, давай, – подстегивал он. – Разговоры забирают силы.

Сжав челюсти, она рванула вверх, чувствуя, что от натуги все внутренности завязались в узел.

– Вот! Умница, девочка.

Довольная, она снова улеглась и посмотрела на мучителя взглядом бездомного котенка:

– Теперь все?

– Нет, милая, – тоном злодея-истязателя отозвался он. – Только пять раз. А нам надо хотя бы десять.

– Кому нам? – Яна с усилием приподняла голову. – Ты привел и других фашистов?

– И не надейся, тебе не удастся меня обидеть. Давай, половину ты уже сделала…

– Нет, – она снова откинула голову, и футболка, поддавшись силе тяжести и желанию хозяйки спрятаться от позора, задралась до груди. Еще одно такое движение, и хлопок скроет лицо от окружающих…

– И где твои кубики? – Марко коснулся ее голого живота, заставив изогнуться от щекотки.

– Перестань!

– Ну же! Покажи кубики! Давай, красотка! Я помогу. – Марко просунул руку ей под спину и подтолкнул наверх.

Мурашки мгновенно покрыли все тело Яны. К сожалению, сбившаяся футболка не могла скрыть этого от Марко.

– Только не говори, что сейчас ты думаешь про Самохина! – шепнул он ей на ухо, и дрожь в его голосе показала, что не только Яна не в силах себя контролировать.

Она собрала волю в кулак и сложилась еще раз, но не потому, что этого хотел Марко. Нет, она планировала встать и уйти сию же секунду. Ухватилась за край лавки, слезла и резко выпрямилась.

– Я буду ждать тебя внизу, – сказала она холодно.

– Прости! – он поднял руки. – Честно, я больше не буду.

– Нет, достаточно, синьор Бурджарини.

– Прости! – Марко коснулся ее локтя, но тут же отдернул руку, словно ошпарился. – Пожалуйста. А если я не смогу добраться до дома? Договориться с таксистом?

– Ты же как-то добрался из аэропорта?

– И это было ужасно! Меня сначала привезли не туда… Яна, прошу тебя! Минут пятнадцать в сауне, чтобы нейтрализовать молочную кислоту…

– Ты с ума сошел?

– Да нет, это совсем невинно! – Он поднял брови, как мальчишка, которому захотелось мороженого, и он отлично знает: мама слишком устала, чтобы долго сопротивляться.

– Ни-ког-да.

– Это общая сауна! Для мужчин и женщин! – Он описал в воздухе круг. – Посмотри, сколько народу! Вторник, вечер, все после работы.

– У меня нет купальника.

– Приходи в футболке! Посиди, мне кроме тебя здесь не с кем поговорить… – последнюю фразу Марко произнес настолько жалостливо, что Яна, проклиная себя и свою мягкотелость, вздохнула и закатила глаза.

– Пятнадцать минут! – строго сказала она. – И я не люблю жару!

– Прекрасно, – Марко оживился, сверкнув зубами. – Тогда нам подойдет хаммам!

Вспоминая этот день позже, Яна в упор не понимала, как могла согласиться на бредовое предложение Бурджарини. После всех искр, которые буквально высекали их тела при каждом случайном прикосновении, идти с ним в помещение, от пола до потолка заполненное теплым влажным облаком… И откуда в ней взялись эти суицидальные наклонности?!

«Посидеть с ним немного в комнате, набитой людьми? – рассудила она. – «Ничего страшного!» К тому же, ей всегда хотелось испробовать хаммам. Однако первый же шаг в турецкую парную обнажил всю абсурдность ситуации. Во-первых, даже будь в тумане толпа народа, белесая завеса укутала бы Яну и Марко в кокон приватности. Во-вторых, кроме шефа там был только один мужик. И тот лежал разморенной тушкой в дальнем углу.

Футболка, которую Яна сочла надежной заменой купальнику, подвела. Мгновенно напитавшись влагой из воздуха, она облепила тело, как пищевая пленка. Раздеться – и то было бы менее вызывающе. И глупо было надеяться, что какой-то там пар способен скрыть это зрелище от Марко.

Бурджарини встретил ее с плотоядной ухмылкой. И она поняла, что нельзя было доверять ни одному его обещанию. Какой там хаммам! Жарко стало от одного только взгляда.

– Боялся, ты струсишь и не придешь, – сообщил Марко интимным полушепотом.

– Разве мне есть чего бояться? – с вызовом спросила она.

– Нет, конечно! – Он поднял руки, показывая, что сдается. – Я верен своему слову. Если только ты сама попросишь меня…

– И не надейся! – Яна опустилась рядом, откинулась на кафель и прикрыла глаза.

И все же расслабиться отчаянно не получалось. Мысли вертелись вокруг Марко, и чем сильнее Яна старалась о нем не думать, тем хуже у нее получалось. Не выдержав натиска рвущегося любопытства, она приоткрыла один глаз. Совсем чуточку, чтобы он не заметил. И принялась наблюдать за ним из-под полуопущенных ресниц.

Марко сидел, расслабленно вытянув ноги. Казалось, он забыл о ее присутствии, а помыслы его чисты и невинны. Жаль, Яна не могла сказать того же о своих собственных! Она не знала, пар ли это хаммама, или ее зрение затуманилось от очередного выплеска гормонов, но сейчас шеф напоминал ей греческого бога, восседающего на Олимпе и утопающего в облаках. И кто вообще изобрел мужскую депиляцию? Было бы справедливо, если бы мужчины боролись за право удалять лишнюю растительность так же долго, как женщины отвоевывали себе брюки! Право голоса, карьерные преимущества… Все они получили первыми! Кто посмел отдать им еще и красоту, и безволосую грудь?

Теперь Яне оставалось только гадать, как далеко зашло знакомство Марко с депиляторами. И, черт побери, ее воображение отвечало на этот вопрос в высоком разрешении и 3D.

– Если хочешь, я повернусь в профиль, – заметил он, давая понять, что ее раскрыли.

– Просто интересно, как ты умудрился удалить такую уйму волос, – отозвалась она с напускным равнодушием. – Я бы не отказалась от полезного совета.

– С чего ты взяла, что я что-то удалял?

– Да брось! Все свои. Обычно итальянцы ужасно волосатые.

– Обычно? У тебя даже есть личная статистика? И насколько широкая была фокус-группа?

Яна фыркнула и обиженно отвернулась. Вот еще! Будет она ему говорить, что не такая уж большая очередь из горячих красавцев выстроилась к ее спальне! Пусть лучше считает ее оскорбленной.

– Ладно, извини, – тут же примирительно протянул Марко. – Это было слишком. Я просто не понимаю, зачем тебе мой опыт депиляции. С твоей грудью все в полном порядке. И даже больше…

Он выразительно покосился на ее футболку, которая безмолвно демонстрировала, как долго Яна думала о интимной стрижке Марко и до какого состояния ее это довело.

Неловкое молчание затянулось, и она, спохватившись, скрестила руки на груди. А следом Бурджарини закинул ногу на ногу.

– Это была изначально плохая идея, – Яна покачала головой и встала. – С тобой невозможно находиться наедине. И лучше напоследок…

– Звезды?! – огорошил ее Марко. – У тебя татуировка?!..

– Да что ж это такое, невозможно полежать… – заворчал мужик в дальнем углу хаммама. – Чертовы макаронники…

И, бросив на Яну взгляд разбуженного зимой медведя, поднялся и вышел.

– Что это было? – удивился Марко.

– Меня первый раз в жизни назвали макаронником, – Яна не выдержала и рассмеялась. – Наверное, он решил, что я не говорю по-русски.

– Неудивительно! У тебя почти нет акцента. Но ты не объяснила, почему звезды?

– Марко, я не буду показывать тебе задницу.

– И не надо, я все уже видел, – ухмыльнулся он, пока она запоздало одергивала трусы.

– Это… Это был подростковый бунт. – Она устало села на прежнее место, понимая, что так быстро ей от Марко не отделаться. – Я хотела татуировку. Мама мне запретила. А я сделала тайком. Три маленькие звездочки – все, на что хватило денег и фантазии.

– А ты, оказывается, непослушная девочка, – мурлыкнул Бурджарини. – Я знал. Знал, что в тебе есть что-то…

С этими словами он подвинулся ближе, и Яна увидела, почему он скрестил ноги минуту назад. И свободные синие шорты не спасли ее от фактурных домыслов.

– Прости, я тебя обманул, – шепнул он почти в самые ее губы и сжал грудь, заставив охнуть от острого наслаждения. – Профессиональные отношения – не для нас.

Поцелуй был сродни короткому замыканию. У Яны вышибло все пробки логики, умелые руки Марко шарили по ее телу, превращая плоть в набор ингредиентов для великого маэстро. И только он один был властен приготовить из нее все, что угодно…

Конечно, это были не первые мужские ласки в ее жизни. Но так?! Неужто она и правда настолько испорченная девчонка? И почему она ничего не имеет против?

А Марко не терял времени даром. Забравшись под футболку, пробежал пальцами по животу, груди, но так и не выбрал места для остановки. Нет-нет, его рука скользнула вниз, под резинку трусиков, и этим легким движением обрушила последний рубеж ее профессионализма. Шумно выдохнув, Яна расставила ноги шире и выгнулась навстречу.

– Ciao bella! – шепнул Марко и лизнул ее шею.

– Синьор Бурджарини?!

Пожалуй, ведерко со льдом отрезвило бы ее сейчас не так эффективно, как этот тихий возглас.

Вырвавшись и отъехав от Марко по влажной и скользкой скамье, как стакан скотча, пущенный по стойке руками лихого бармена с Дикого Запада, Яна разлепила веки и, к вящему своему ужасу, разглядела в белесом тумане Вику.

Корпоративная карта! Как можно быть такой идиоткой, Томилина?! Как можно было забыть о том, что такое корпоративная карта? Как можно было допустить это в общественном месте? Да еще и там, куда ходит половина «Палаццо Д’Оро»?! И это на второй рабочий день! После довольно прозрачных указаний Самохина?!

Вика резко развернулась и выскочила вон.

– Я пойду за ней, – бросила она Марко.

– Стой! – он схватил ее за руку. – Зачем? Я поговорю с ней сам, и будь уверена, она никому ничего не расскажет.

– Ты не понял! – отшатнулась Яна. – Я даже благодарна, что она пришла. Всего этого не должно было случиться!

– А вот и нет! Я с самого начала знал, что так и будет. И не вздумай лгать, что ты этого не хотела!

– Хотела и можно – разные вещи, Марко! Для тебя это всего лишь развлечение. И каким бы… – она лихорадочно подбирала нужное слово. – Каким бы приятным оно ни было, оно не стоит моей работы!

– Вот как? – холодно осведомился он. – Приятное развлечение? Извини, Яна, что доставил тебе столько неудобств. И с этого момента можешь не волноваться насчет своей карьеры.

Глава 7

Такой отвратительной ночи у Яны не было с тех пор, как она напилась на выпускном, а потом несколько часов пряталась в подъезде, чтобы не показываться маме.

В комнате было душно, окна выходили на запад, и к вечеру бетонные стены раскалились до такой степени, что к утру на них без проблем приготовилась бы яичница.

Яна закрывала глаза, мечтая отключиться хоть на секунду, но не могла. Прикидывала и так, и эдак, и каждая версия развития событий неизменно приходила к одному: с работой можно прощаться. А как иначе? Либо настучит Вика, либо отомстит Марко.

Накануне он исчез, не потрудившись объяснить, какого лешего значило его «Можешь не волноваться насчет карьеры». И Яна извелась до такой степени, что сама готова была звонить Самохину, валяться в ногах и каяться. Хотя не была уверена, что после всего этого сможет работать бок о бок с Бурджарини.

Да, виновата была она и только она. Мужчина, к тому же итальянец… Потаскун, что с него взять? Но ей, здравомыслящей девице на третьем десятке, стоило уже разбираться, что к чему. Повелась на мускулы, растаяла… Такое поведение позволительно либо в пятнадцать, либо уже в пятьдесят, когда постылый муж валяется на диване в трениках, а душа просит романтики. Не в том она положении, чтобы забывать о здравом смысле. Или собралась так и прожить всю жизнь у мамы на побегушках? Чем дальше, тем тяжелее выбраться.

В каком-то смысле Яна даже завидовала людям из регионов. Когда терять нечего, гораздо легче бросить все ради мечты. Просто уехать на заработки, начать новую жизнь. Недаром самых больших карьерных высот достигают именно те, кто приехал в столицу с парой смятых купюр в кармане и большой верой в чудо. Москвичи ленивы и инфантильны. И работодателям это прекрасно известно.

Кто станет шевелить задом, когда можно еще год-другой пожить с родителями? Зачем тратить тридцать тысяч на грязную съемную квартиру, если мама постирает, уберет, да еще и наварит борща? Да, поворчит, да, понудит… Но можно не торопясь искать себя в этом мире возможностей. Фриланс, Таиланд, курсы живописи… А там, глядишь, и несолидно станет куда-то срываться.

Яна мечтала разорвать порочный круг. И провалилась по всем фронтам. Интересно, была бы она так же беспечна, если бы в тылу не было маминой квартиры? И если бы от работы зависело, сможет ли она завтра поесть и попить?

Расхлябанность. Только и всего. И либо теперь пустить дело на самотек, либо взять себя за шкирку и разрезать, раскромсать всю эту сексуальную историю, как делал Бурджарини со свежей зеленью. Меленько-меленько, чтобы остался только легкий запах воспоминаний. Быть может, когда-нибудь, обосновавшись в Неаполе, сидя вечером на маленьком балкончике, увитом бугенвиллией, и потягивая лимончелло из запотевшего бокала, она отдастся ностальгии и почти ощутит снова жаркие прикосновения Марко… Но к тому времени она уже превратится в достопочтенную матрону, и ее работа не будет зависеть от небольшой слабости характера.

К пяти утра Яна преисполнилась решимостью. Ее осенило: единственный способ переломить ситуацию в свою пользу – пойти с повинной к Самохину. Встать у дверей его кабинета с первыми лучами солнца, разорвать на груди рубаху, – фигурально, конечно, выражаясь, особенно после того, в чем она провинилась, – посыпать голову пеплом и посулить чудеса смирения и безбрачия. И если потом появится Вика с горячей сплетней, то выглядеть будет как жалкая ябеда. А Марко… Ему, возможно, скудные остатки галантности не позволят добить даму. И со временем все войдет в свою колею. Мало ли, в конце концов, в Москве свободных женщин?

Последняя мысль отчего-то обрадовала не слишком сильно, но готовый план успокаивал. Яна любила алгоритмы и стратегии. И ненавидела принимать решения. Теперь, определившись с выбором, она ощутила невероятное облегчение и решила вздремнуть оставшиеся до подъема полчасика.

Разбудил ее, однако, не будильник, а сокрушительные аккорды первого фортепианного концерта Чайковского. Подскочив на постели и стерев со щеки дорожку слюны, Яна села, невидящим взглядом воззрившись в стену. Там, за бетонной перегородкой с нулевыми звукоизоляционными свойствами, Сонечка садировала пианино.

Будильник?! Где будильник? Телефон выключился. Разряжен до состояния кирпича. Для передачи информации он мог бы служить, только если бы Яна нацарапала сообщение на крышке гвоздем и бросила гаджет в адресата. И то надо было бы сначала попасть…

Мышцы после вчерашней тренировки болели, ноги подкашивались, словно при каждом шаге кто-то бил ее сзади под коленку. И все же Яна завернулась в халат и доковыляла до сестры.

– Соня! – позвала она, но через гения Чайковского может докричаться не каждый. – СОФИЯ ТОМИЛИНА!

– А? – сестра недовольно оторвала пальцы от клавиш, и в доме воцарилась оргазмическая тишина. Ну, если не считать ритмичных ударов соседей по батарее. – Мне через час выходить на репетицию, я должна разыграться…

– Сколько времени?

– Сама посмотри, – Соня кивнула в сторону раритетных часов с шишками. Собственно, вся ее комната была сплошным раритетом. Томилина-старшая явно родилась не в свое время, и вкус тянул ее к девятнадцатому веку: кружевные салфеточки на мебели, антикварный торшер, кровать с резными столбиками… Вот кому надо было работать в «Палаццо Д’Оро». И уж ее бы точно не отвлекли приставания Марко Бурджарини.

Яна перевела взгляд на ажурные стрелочки и ахнула. Без четверти девять! Начало рабочего дня через пятнадцать минут! А рынок? Черт, Марко что-то говорил про рынок… Плевать на завтрак, на макияж и даже укладку. Из рук сыпалось все. Сломалась застежка на лифчике, отлетела пуговица брюк. На блузке, откуда ни возьмись, появилось ужасное пятно, словно кто-то нарочно его туда посадил. Пришлось надевать летнее платье собственного пошива. Зеленое. Выглядело как вызов всему ресторану, но оно было самым строгим из всего оставшегося гардероба.

Из квартиры Яна вылетела пробкой от шампанского без пяти девять. До ресторана ей было добираться полчаса при самом оптимистичном раскладе. Такси бы не спасло точно: с утра – и на машине в центр? Самоубийство. Поэтому она понеслась к метро.

Вчерашняя тренировка оказала медвежью услугу: в любой другой день Яна спокойно вынесла бы небольшую пробежку до метро. Сегодня чувствовала себя старой развалюхой, каждое движение причиняло боль и грозило превратить девушку в кучку песка на месте.

Доковыляв кое-как до подземки, Яна столкнулась с новой проблемой: давка. Обычно она выходила как минимум на час раньше, сегодня же попала в самое пекло. И войти в поезд смогла бы, лишь превратившись в жидкую субстанцию. Пропустила один состав, другой… На часах зажглись опасные цифры «09:05». Подзарядить телефон времени не было, предупредить об опоздании Яна не могла. Осталось дождаться третьего вагона и ворваться туда почти с разбега, как военный пеший авангард.

На нужной остановке ее просто выдавили на платформу. И без того сомнительный внешний вид был испорчен окончательно и бесповоротно. Платье смялось, а прическа… Нет, Яна решила избегать отражающих поверхностей, чтобы не разрыдаться. Когда твой рост меньше ста восьмидесяти, в метро тебе делать нечего. Пропущенная через толпу, как автомобиль на мойке через валики, Яна все же выкарабкалась на свет божий и ринулась, сломя голову, в «Палаццо Д’Оро».

Полчаса! Никогда еще в своей жизни она так не опаздывала. И укоризненный взгляд Ильдара у ворот, и испуганно отскочившая официантка, все они заставляли Яну чувствовать себя свежим выходцем из лепрозория. Как будто им даже смотреть на нее было противно, не говоря уж о том, чтобы прикасаться. И только Вика, на которую Яна наткнулась в раздевалке, улыбнулась. Правда, не дружелюбно, а, скорее, злорадно.

– Тебя искал Михаил Игоревич, – сообщила она торжественным тоном, и Яна в секунду поняла: все пропало.

Накинув халат на плечи, – а какой смысл застегивать, если через несколько минут его придется сдать? – Яна побрела в кабинет Самохина.

– Можно? – обреченно спросила она, приоткрыв дверь.

Менеджер по персоналу рвал и метал.

– Что вы себе позволяете?! – вскочил он, распыляя слюну.

– Простите, я как раз собиралась сама сообщить…

– Думаете, я без вас не увижу? Держите нас за дураков? Или я недостаточно ясно выразился, когда сказал, что это ваш последний шанс?

– Но, Михаил Игоревич, это никак не скажется на рабочем процессе!

– Не скажется, по-вашему? Вы сорвали переговоры с организаторами банкета на двести человек! Их кормят за счет заведения уже полчаса, а уж они умеют есть! Еще немного, и они бы ушли!

– Переговоры?.. – пробормотала Яна. – Но ведь никто не предупреждал…

– Вас что, надо отдельно предупреждать о необходимости приходить вовремя? Вы, может, не знали, когда начинается ваш рабочий день?!

– Вы про опоздание?..

– А у меня есть еще причины вас отчитывать? – Самохин закатил глаза и помотал головой, сдуваясь на глазах. – Что за человек?.. Будь проклят тот день, когда я согласился дать вам второй шанс… Если бы не Бурджарини… Сказали бы, между прочим, спасибо своему шефу! Если бы он не упирался руками и ногами, что видеть не хочет другого переводчика, вы бы ни на секунду здесь не задержались!

Марко?.. Так, значит, он все-таки не хотел ее уволить?

– Что вы смотрите на меня, как теленок?! Срочно приведите себя в порядок! Организаторы хотят видеть шефа лично, а они – люди серьезные. И вот это… – Самохин презрительно поморщился, оглядывая Яну. – Это способно их отпугнуть. Ну же! Бегом, бегом! За опоздание вычту из оплаты вашей конторе.

И Яна ринулась в зал, попутно ощупывая остатки прически и застегивая халат до самого воротничка. Да, это был определенно тот момент, когда ненавистная одноразовая шапочка пришлась кстати.

Марко уже вышел с кухни: кто-то передал ему, что Яна на месте, и он тоже поспешил присоединиться к переговорам.

– Извините, – сказал он, обменявшись рукопожатиями с VIP-клиентурой и усаживаясь рядом с Яной за стол. – Были неотложные дела.

После всего… Он еще и спас ее? Выдал ее позорное опоздание за собственную вину? Яна украдкой покосилась на шефа, но его лицо было непроницаемым. Он с вежливой полуулыбкой обсуждал меню и даже не смотрел в сторону переводчика.

Оплошать снова было нельзя, и пришлось отложить все посторонние мысли и выложиться перед клиентами. Потерять их Яна не могла и переводила так старательно, как только умела. Улыбалась, была учтива и говорила почти так же мелодично, как Лиза Смеликова. Та как-то рассказала подруге, что у нее есть особые интонации для общения с людьми высшей касты. Мягкие и ненавязчивые, как музыка для занятий йогой. Потому что стоит дать малейший повод для раздражения – и они уже ищут нового переводчика.

Утвердив меню на баснословно дорогой банкет, Марко передал заказчиков в руки бухгалтерии, а сам двинулся на кухню.

– Постой, – Яна догнала его и предусмотрительно огляделась по сторонам, чтобы больше не попасть впросак.

– Что? – Его голос звучал так же холодно, как и резко.

Видно, ночь в постели с Фабрицио не пошла шефу на пользу.

– Я хотела извиниться за опоздание… Телефон разрядился, в метро – час пик… – она вздохнула. – В общем, спасибо, что ничего не сказал клиентам.

– Я сделал это не ради тебя, а ради имиджа «Палаццо Д’Оро», – отрезал он.

– В смысле?..

– Согласись, одно дело – ждать человека с именем в мире высокой кухни, и совсем другое – рядовую сотрудницу. Если ресторан допускает подобное, это говорит о его низких стандартах качества.

– Я… – Яна замерла с открытым ртом.

После вчерашнего она ждала чего угодно: криков, новых попыток ее соблазнить, мести… Но никак не ледяной отповеди.

– Если ты удовлетворила свое любопытство, вернемся к работе. – Он развернулся и пошел на кухню, оставив ее в полнейшей растерянности.

Весь день она гадала, что произошло с Марко. Боялась подойти снова и получить по щам, избегала Вику. Та сохраняла вид загадочного превосходства и будто получала удовольствие оттого, что владела ценной информацией. Впрочем, между ней и шефом ничего не изменилось: Марко по-прежнему цеплялся к каждой мелочи, Вика несколько раз за день бегала умываться холодной водой.

К вечеру Яна все же решилась вывести Бурджарини на разговор. Дождалась его в коридоре после смены и непоколебимой стеной встала на пути к раздевалке. Марко этого демарша будто бы и не заметил. Зевнул, равнодушно снял шапочку и потянул за пояс фартука.

– А, это ты? – протянул он. – Отлично. Сейчас поедем в фитнес-клуб.

– Опять? Слушай, нам стоит поговорить…

– Ошибаешься, говорить нам не о чем. Или ты собираешься спорить с начальством? – Марко насмешливо изогнул бровь. – Именно сегодня, когда твоя работа висела на волоске?

– Послушай, я была у Самохина. Я готова была признаться и понести наказание. Но… Он ни о чем не знает.

– Разумеется, не знает, – шеф пожал плечами. – Зачем я буду портить себе репутацию? Вика все поняла с первого раза.

Яна закусила нижнюю губу. Себе. Ее репутация, кажется, никого не волновала. Марко, не получив желаемого, отбросил ее в сторону, как использованный контрацептив. Собственно, именно этого она и добивалась, разве нет? Сугубо деловые отношения безо всякого намека на страсть. Так почему бы теперь не сплясать джигу на жалкой лужице неудовлетворенных желаний?

– Она же не знает итальянского…

– Нас выручил английский, – коротко ответил он.

– Я рада, что это останется между нами, – произнесла Яна сухо, подобрав с пола достоинство. – Ты дашь мне час, чтобы я съездила за вещами?

– Не вижу смысла, – Марко покачал головой. – Я слишком устал, чтобы сидеть здесь еще столько времени. И не мои проблемы, что ты не можешь запомнить с первого раза, что по вечерам я посещаю фитнес-клуб.

– Тогда зачем мне ехать? – удивилась она.

– Переводчик нужен не для того, чтобы наблюдать за его спортивными достижениями, Яна. Мы поедем прямо сейчас.

Нехорошая ухмылка мелькнула на его лице так быстро, что Яна не была уверена, не показалось ли ей. Но, стоит отдать ему должное, томить он долго не стал и предоставил наглядный ответ, едва они вошли в зал.

Ее зеленое платье среди тренажеров смотрелось неуместно, как и туфли-лодочки. Недоуменные взгляды посыпались на Яну со всех сторон, как горшки с кипящей смолой на средневековых захватчиков. Вчера у нее хотя бы был шанс слиться с общей массой зожников, сегодня она будто дефилировала с транспарантом: «СМЕРТЬ СПОРТУ!»

Но Марко этого было недостаточно. Как ни в чем не бывало он подошел к блондинке, которая делала растяжку на коврике, облокотился на ближайший станок и игриво пропел:

– Ciao bella!

Яна замерла, не веря своим глазам. Конечно, у нее не было никаких собственнических замашек в сторону Марко. И уж точно она не льстила себе мыслью, что он хоть сколько-нибудь серьезно к ней относится. Но вот так, сразу? Или это итальянский рецепт мести?!

– Какие-то проблемы, Яна? – осведомился Марко и кивнул на блондинку, которая в недоумении переводила взгляд с высокого иностранца на всклокоченную пигалицу.

– Нет, – Яна вскинула подбородок, выпрямила спину и прошагала к не в меру гибкой девице. – Добрый день, – вежливо представилась она, оценив все достоинства фигуры новой фаворитки и ее потрясающий загар. – Меня зовут Яна, а это – синьор Марко Бурджарини. Я его переводчик, и должна вам сказать, что он считает вас красивой.

– Как вас зовут? – с видом мартовского кота поинтересовался Марко, протягивая даме руку.

– Инесса, – манерно ответила та, услышав перевод.

Бурджарини легонько пожал изящную ладонь, задержав ее чуть дольше положенного, и блондинка расцвела, как экзотический цветок в рекламе геля для душа.

Вот так, Томилина! Видела? Вот так следует пожимать мужскую руку! Ни барбарисок, ни травм. Настроение стремительно катилось вниз, и каждая фраза Марко только ухудшала ситуацию.

– Я в Москве впервые, – вещал искуситель. – И совсем ничего не знаю. Может, вы бы согласились показать мне город?

Яна терпеливо переводила, стараясь никак не выдать обиды. Уж эта ему покажет Москву, как же! Только кто станет смотреть на Кремль, когда под боком нарощенные ресницы и тугие шары для боулинга?

– Вы так любезны! – заливался Марко. – А этот клуб? Вы хорошо здесь ориентируетесь? Я бы попросил помощи у переводчика, но согласитесь, не могу же я просить человека зайти в баню в таком виде!

Это был удар под дых, и Яна понимала, что шеф ждет ее реакции. Нет, удовольствия ему она и без того доставила сполна.

– Синьор приглашает вас в баню, – произнесла она, выразительно выгнув бровь.

– Зачем?

– Просит устроить небольшую… экскурсию, – Яна намеренно подчеркнула это слово тоном «если вы понимаете, о чем я».

И сейчас никто бы не заподозрил ее в ревности, напротив, она выглядела, как верный второй пилот.

– Эй, это уже слишком! – возмутилась блондинка. – Я не какая-то… Я такими вещами не занимаюсь!

– Что она сказала? – нахмурился Марко.

– Что у нее есть парень, – невозмутимо соврала Яна.

– Вот как? Прямо так и сказала?!

– Да. Так вон же он! – Яна кивнула в сторону одного из инструкторов, с которым теперь оживленно беседовала оскорбленная блондинка.

И как бы хорошо ни выглядел Марко, фитнес-инструктор и практикующий бодибилдер одним своим видом отбил у итальянца всякую охоту к флирту. К тому же красотка, кажется, успела нажаловаться, и качок решительно топал к Марко.

– Упс, – шепнула Яна с невинным видом и приложила все усилия, чтобы не дать губам расплыться в злорадной ухмылке.

Бурджарини не на шутку разволновался, смотрел то на переводчицу, то на мужика, чьи мышцы достигли того объема, когда очень трудно опустить руки по швам. Удивительно, что они не скрипели, как капустные кочаны, при каждом движении.

– Добрый день, я – Иван, – представился тренер, дублируя надпись на бейдже.

– Buona sera![10] – широко улыбнулся Марко и принялся интенсивно трясти накачанную конечность собеседника.

Затянул, подлец, свое коронное «Sono L’Italiano»![11] Яне ничего не оставалось, как впрячься.

– Здрасте, – мяукнула она тоном для особо важных персон и коснулась упругого предплечья, успешно изобразив смущение и восторг. – Я переводчик синьора Бурджарини.

– А синьор Бурджарини знает, что у нас приличное заведение? – строго взглянул на итальянца тренер, и Яна удвоила атаку обаянием.

– Конечно, что вы! – Она чуть склонила голову набок и подняла на инструктора взгляд, исполненный невинности. – Он заблудился и спросил у девушки, где найти банный комплекс.

– Точно?

– Мне очень жаль, если произошло недопонимание…

– А почему вы находитесь в зале без формы? – качок сурово осмотрел ее с головы до ног.

– Я должна сопровождать синьора Бурджарини… – Яна вздохнула с неприкрытой тоской. – У меня есть карта, вы не подумайте…

– А сами почему тогда не занимаетесь?

– Я уже пробовала один раз… У меня ничего не получается. Наверное, я не создана для спорта… Совершенно не представляю, с какой стороны подойти ко всем этим станкам, – и она печально закусила нижнюю губу.

На тренера это подействовало, как свежая порция протеинового коктейля. Он оживился и гордо выпятил грудь.

– У вас просто нет нормальной программы. Вы брали индивидуальные занятия?

– Нет, что вы! – кокетливо отмахнулась она. – Куда мне! Не хочу позориться.

– Это главная ошибка новичков. По карте вам положено два занятия, давайте я буду вашим куратором. Вы ходите по вечерам?

– Да, так удобно синьору Бурджарини, – она покосилась на Марко с затравленным видом, словно он в любой момент мог вытащить из-за пазухи кнут и высечь ее за неповиновение.

– Отлично. Как раз моя смена. В следующий раз найдите меня, как придете. Я все покажу, расскажу, разработаем с вами комфортную индивидуальную программу.

Стоило тренеру отойти, как Марко тут же напомнил о своем присутствии.

– О чем вы говорили? – мрачно осведомился он.

– Он предупреждал, чтобы ты вел себя прилично.

– Я?! – шеф чуть не задохнулся от возмущения. – Разве не он флиртовал с тобой в присутствии своей девушки?!

– Ну, может, она и не его девушка… Я не разобралась толком. А в чем проблема, Марко? Он ведь не мой начальник.

– То есть ты не отрицаешь, что флиртовала с ним? – Ноздри Марко затрепетали, и он скрестил руки на груди.

Она смотрела, как бесится Бурджарини, и впервые за день ощутила прилив замечательного настроения.

– Какой флирт! Ничего подобного, – она довольно улыбнулась и помахала качку. – Просто теперь у меня есть личный тренер.

Глава 8

Сцена с тренером убила в Марко всякое желание заниматься в присутствии переводчика. Он отпустил Яну, предупредив о том, что в восемь утра она должна быть готова к поездке на рынок. И она ушла, так и не узнав: стал все же шеф делать упражнения в одиночку или малодушно срулил, едва она исчезла с горизонта.

Ей стало легче, и не только потому, что работа осталась при ней, а постыдный инцидент не разлетелся по ресторану свежей сплетней. Марко оказал ей услугу, когда начал заигрывать с той блондинкой. Яна теперь знала наверняка: Бурджарини – обыкновенный кобель. Его ухаживания, поцелуи… Все это было товаром массового производства. Штамповка. А в штамповке она не нуждалась.

Розовая пелена растаяла, а симпатия… Ее отрезали и выкинули, будто это был хвостик от кабачка. Ерунда, о которой не стоило и переживать. Яна боялась, что, если Марко проявит чуть больше усердия, она сдастся по всем позициям. Собственно, почти это она вчера и сделала: вышвырнула белый флаг врагу на милость. Теперь же ей было кого благодарить за то, что все закончилось ничем. Вику, дай ей бог здоровья, и Марко, крепкого ему иммунитета от срамных болезней. Все случилось ровно тогда, когда это было необходимо. Влюбиться Яна не успела, а физиология… Что ж, тем она и отличалась от мужчин: ее желания управлялись мозгом, а не гениталиями. А мозгу синьор Бурджарини больше не нравился. Потаскун – да и только.

После безмятежного сна… Интересно, почему говорят «спал, как младенец»? Разве это не младенцы просыпаются каждый час то от голода, то от коликов?.. Словом, выспавшись до неприличия, Яна уже в семь поднялась с кровати бодрой и счастливой.

Ей снился Неаполь – снова. Она показывала профессору Сальтаформаджо новый эскиз какого-то необыкновенного платья, – жаль, наутро так и не вспомнила, что это был за фасон, – и тот хлопал в ладоши от восторга, рассыпался в комплиментах, а потом воскликнул:

– Я сам готов жениться на вас, если гражданство так необходимо! Вы просто обязаны у нас учиться!..

За чашечкой утреннего кофе Яна пришла к выводу, что идея с браком не так плоха. Да, гражданство никому не давали сразу после регистрации. Но долгосрочную визу – да. Вид на жительство тоже, тем более, сертификат о знании итальянского уже имелся. Это было бы хорошим стартом. Ведь не носиться же, в конце концов, всю жизнь на побегушках у заносчивых, вредных типов?

Полтора часа на Дорогомиловском рынке она снова катала за Марко его тележку и лицезрела широкую спину в голубой футболке поло. В Италии – сиделкой, в Москве – каталкой… Невелика разница, если не учитывать, что Неаполь – город ее мечты.

Дурное настроение Бурджарини только укрепило Яну в ее намерениях. И если раньше она думала, что ни за что не вынесет новой встречи с Джованни Риччи, то сегодня, едва заметив солнечный зайчик на знакомой лысине, встрепенулась и бросилась навстречу. И плевать ей было, что об этом подумает Марко.

– Доброе утро! – воскликнул Джованни, старательно проговаривая «р», как ребенок у логопеда.

Почему-то русское «р» труднее всего произносить иностранцам. Еще шипящие, но и тут Джованни проявил усердие.

– Счастлив нашей встрече! – добавил он, закончив традиционный танец с поцелуями.

Яна подождала, пока Джованни обменяется приветствиями с Марко, и снова перетянула внимание шефа Риччи на себя.

– Извините, что беспокою. – Она покосилась на Бурджарини и понизила голос: – Это деликатный вопрос.

– Тогда давайте устроим маленький перерыв на кофе, – Джованни заговорщически подмигнул.

– Я не могу оставить Марко… Скажите, когда можно подъехать.

– В мой ресторан – в любое время. Запишите мой номер телефона и звоните.

Под тяжелым взглядом Марко Яна занесла в список контактов Джованни Риччи. Оказалось, его ресторанчик не так далеко от «Палаццо» – минут двадцать пешком. И дружеский визит был запланирован на обеденный перерыв.

Воодушевленная первым шагом в нужном направлении, Яна продолжила рейд за шефом уже гораздо бодрее. Чего нельзя было сказать о самом Марко.

– Теперь его одеколон тебя не смущает? – ворчливо осведомился он, разглядывая прилавок со свежей рыбой.

– Нет.

– И про его жену ты, конечно, тоже не забыла, синьорина Телячье филе?

– Нет. И у тебя не получится меня обидеть.

– Пф-ф! – Марко мотнул головой и вскинул руку в возмущенном жесте. – Разве можно обидеть человека, у которого нет принципов?

– Все равно не получится, – равнодушно парировала Яна, хотя внутри все закипало.

Это у нее нет принципов?! Это она разве лазила в чужие трусы, чтобы на следующий день найти себе другие?! Бессовестный! И Яне стоило больших трудов не высказать это в его наглые лопатки, коими он повернулся к ней, выбирая дораду. О, как хотелось схватить одну из этих холодных скользких тушек и запихать ему за шиворот!

Нет, молчание бесценно. Ссора для итальянцев – это что-то вроде прелюдии, и начни сейчас Яна с ним ругаться, он бы снова завелся, утащил ее в укромный уголок и разделал, как тот продавец свежую семгу. Давать отпор сладострастному Марко было куда труднее, чем игнорировать ворчуна. Пусть считает ее кем угодно. Исчадием ада, если хочет. Пусть крестится всякий раз при встрече, но так, по крайней мере, работа останется за ней. Стабильный ежемесячный доход против парочки жарких и до истомы сладких ночей… Выбор очевиден.

В конце концов Марко надоело к ней придираться, и работа вошла в привычное русло. К обеду он даже рассмеялся в ответ на перевод шутки Игоря. Да, шутка была не ее, но все же атмосферу это разрядило, и на кухне стало легче дышать.

Воспользовавшись благодатным затишьем, в обеденный перерыв Яна слиняла незамеченной и бегом, чтобы не тратить ни секунды впустую, припустила к ресторанчику Джованни Риччи. Скромное название «У Джованни» было видно издалека. Итальянские флажки, красно-белые козырьки над летней террасой, вазоны с цветами… Еще бы граффити, веревки с бельем и лихие мотоциклисты, и получился бы один в один Неаполь.

После «Палаццо Д’Оро» траттория шефа Риччи была сущим оазисом уюта и простоты. Ни единого золотого канделябра или штор с тяжелыми кистями, зато веселые полосатые скатерти и старые снимки Италии на стенах. Будто Яна пришла не в московский ресторанчик, а домой к хорошему другу.

Едва Джованни услышал в трубке ее голос, как тут же лично выскочил в зал и сгреб ее в объятия, словно они были знакомы лет двадцать, учились вместе в школе, братались на крови, крестили детей, а потом война разлучила их на долгие годы. Яна неуклюже похлопала шефа Риччи по плечу и уже почти смирилась с мыслью, что погибнет от удушья, когда тот соизволил наконец ее отпустить.

Махнул официанту, дал распоряжения и усадил Яну к окну, сообщив, что сейчас она достигнет высшей точки гастрономического удовольствия. Пропустив откровенный намек мимо ушей, она скрестила руки на груди. Скрывать было особо нечего, но, если была хоть одна возможность выставить щит от этого сладострастного кулинара, Яна предпочла ее не упускать.

– Что за деликатное дело? – Джованни с любопытством подался вперед. – Весь день только об этом и думаю…

– Я ищу себе мужа.

Риччи застыл, потом поморгал и медленно отстранился.

– Что? – Щетки бровей поехали вверх, потом опустились и встретились у переносицы, как маленькие автомобильные дворники.

Бедолага даже побледнел, глаза забегали в поисках запасного выхода. Яна видела, конечно, людей, которых пугают матримониальные беседы, но чтобы настолько? Еще чуть-чуть, и ей стало бы его жалко… Нет, слишком уж свежи были в памяти сравнения с телячьим филе.

– Да, – кивнула она. – Мне нужен муж. И обязательно гражданин Италии.

– Гражданин?.. – пролепетал он и сглотнул.

– Вы ведь гражданин Италии?

– Si… То есть да, но…

Внутри него, видимо, вступили в нешуточную схватку донжуан и женатый мужчина. С одной стороны, он не хотел упустить шанс залезть под юбку к девушке, наивно полагая, что этот шанс у него есть, с другой – не хотел связываться с охотницей за штампом. И пока он не сочинил какую-нибудь несусветную ложь, Яна продолжила:

– У вас, наверное, много знакомых итальянцев. Дело в том, что я хочу поступить в Высший институт дизайна. В Неаполе. Но без гражданства мне это не удалось. Нужен фиктивный брак, и я готова заплатить. Разумную сумму, конечно.

Ошарашенный Джованни молчал, пока официант раскладывал перед ними приборы и расставлял блюда. Классическую закуску из томатов и моцареллы, лепешки и тарелку с затейливо скрученными ломтиками копченой ветчины. Да, никаких особых изысков, как у Марко, но выглядело все настолько аппетитно, что Яна поспешила вооружиться ножом и вилкой.

Небольшие, но на удивление мясистые помидоры с темной, багряной от спелости мякотью поблескивали соком. Игриво выглядывала из-под красных одеялок моцарелла, сливочная, нежная, упругая. Выглядывала – и призывно лоснилась. Трезвучие цвета завершали свежие, еще пахнущие средиземноморским садом, листики базилика и густое зеленоватое оливковое масло. Простота, ничего лишнего. Итальянский флаг на тарелке, но сколько вкуса…

Испробовав свою порцию, Яна с блаженством прикрыла глаза и вспомнила про Джованни, лишь когда потянулась за следующим кусочком. А он все сидел перед полной тарелкой и сверлил ее задумчивым взглядом.

– Это превосходно, синьор Риччи! – произнесла она по-итальянски, чтобы хоть чем-то порадовать шефа.

– Лучше, чем у Марко? – оживился тот.

– Э… Я не буду отвечать на этот вопрос. Но это просто… Я в восторге, честное слово. Так вот, насчет мужа.

Мимолетная радость синьора Риччи прошла, он взялся за вилку и принялся сосредоточенно жевать веточку базилика.

– Вы поймите, это пока просто идея, – она заискивающе заглянула Джованни в глаза. – Наверное, в Интернете есть предложения такого рода, но… Я боюсь рисковать. Вдруг на мою просьбу ответит мошенник? Или, еще хуже, маньяк? Я все продумала: мы заключим брачный контракт. Я дам развод, как только потребуется. Могу помочь с получением российского гражданства. Не знаю, что еще предложить… Могу параллельно быть бесплатной домработницей. Как настоящая жена. То есть готовить я умею плохо, но уж с уборкой справлюсь!

– Что вы хотите от меня? – Шеф Риччи скис окончательно, догадавшись, что продолжения у обеда не будет.

– Спросите, вдруг кто-то из ваших знакомых согласен. Ведь есть же люди… – она медленно обвела глазами зал ресторанчика, будто ища подсказку среди посетителей. – Не знаю. Безработные. Старые. Убежденные холостяки. Геи, в конце концов. Которым никак не помешает штамп в паспорте. Или будет даже полезен. Вы могли бы спросить?

– Я попробую… – уклончиво ответил Джованни. – Да, я спрошу, но… Итальянцы относятся к браку серьезнее, чем вы думаете. Даже если это формальность… Мы – приверженцы семейных ценностей.

Последняя фраза из уст развратного кулинара звучала особенно убедительно. И Яна чуть было не фыркнула в ответ на такую откровенную лапшу.

– Кстати, совсем забыла! Марко просил передать привет вашей супруге.

– Да-а-а… – Джованни пресно улыбнулся. – Спасибо. Не сомневался, что Марко о ней вспомнит.

– У него удивительная память.

– Не уверен. – Он отхлебнул воды и посмотрел на гостью поверх бокала, мстительно прищурившись. – Два дня назад я разговаривал с мамой…

– Надеюсь, она в порядке?

– О, да. Спасибо. Понимаете, моя мама и мама Марко хорошие подруги. И синьора Бурджарини очень волнуется за своего Марко.

– Почему?

– Он не звонил ей с тех пор, как приехал в Москву. Представляете, даже не рассказывал, что нашел работу в России!

Яна слушала эти жалобы и чувствовала, что Джованни приготовил какую-то сплетню на десерт. Его слова не несли никакой смысловой нагрузки, а вот в голосе сквозило злорадное: «Подожди-подожди. Сейчас ты узнаешь, что за птица этот болтун Марко». Да, итальянцы ценят семью и дружбу. Но уж если чей-то друг обломает далеко идущие постельные планы, то рассчитывать он может только на месть, жгучую, как столовая ложка первосортного халапеньо. И Яна с любопытством дожидалась, какую же кнопку подложит Джованни на стул приятеля. Не позвонил маме? Пока это вызывало у нее лишь уважение и понимание. Впрочем, ненадолго. Потому что Джованни сделал паузу, и ритмы уличных барабанщиков, донесшиеся из окна со стороны Кузнецкого Моста, лишь добавили моменту театральности.

– Синьора Клаудиа очень волнуется, – продолжил шеф Риччи с напускным осуждением. – Разве так можно? Не позвонил маме, не сообщил невесте…

Неве… Он действительно сказал это слово? Невесте? У Марко Бурджарини есть невеста?! И несмотря на это он… Нет. Не может быть! Конечно, сейчас Джованни расхохочется, ткнет в Яну указательным пальцем и скажет что-то вроде: «Купилась? Ха! Классика!» И задует палец, будто только что выстрелил из него.

Но Риччи смотрел на нее совершенно серьезно и молчал.

– Вы удивились? – спросил он. – Марко такой… Забыл это слово… Capriccioso, indomito…[12]

– Это меня как раз не удивляет. Вы бы видели его на кухне. Но невеста…

– Он вам понравился, – констатировал Джованни с легкой усмешкой. – Конечно. Он всегда всем нравится… И думает, что ему можно больше, чем другим.

– Нет, что вы! – спохватилась Яна. – Я только его переводчик. Нет, его личная жизнь меня не касается.

Отказавшись от горячего, Яна поспешила в «Палаццо». Так ей и надо, в конце концов. Знала, ведь, с кем имеет дело. Мужчина из Италии, красивый, холостой… Сразу было очевидно, что постоянство – не про него. Даже первых двух пунктов было бы достаточно для того, чтобы держать свою юбку опущенной до самых щиколоток. А не прыгать за ним из туалета в раздевалку, а из раздевалки – в баню.

История общения с Марко теперь предстала перед Яной во всей своей неприглядности. Чего она ждала, спрашивается? Как к ней должны были относиться? Она выбрала для встреч с Бурджарини такие места, на которые и не каждая проститутка согласится. Не могла, что ли, сразу отбрить его? Жестко и бесповоротно? Разумеется, он воспринял это как веселую игру. Не отказ, а ролевушка. Как собака, у которой сначала в шутку отбирают палку, а уже потом дают всласть поточить об нее зубы. Вслух она говорила одно и тут же смотрела на него как дошкольник на тройную порцию мороженого.

Яна чувствовала разочарование, но скорее не в Марко, а в себе. Красивые мужчины – удовольствие не для каждой. Нужно по меньшей мере соответствовать, чтобы не умирать от ревности всякий раз, когда он выходит из дома. А в идеале – еще и держать в тонусе. Чтобы сходил с ума он, не оставляя себе времени на интрижки.

Яна смотрела на вещи трезво и понимала, что Марко в ней привлек только элемент неожиданности. Шел в туалет – сбили с ног. Хотел помочь – выдали горсть леденцов. Устроился на новую работу – лобовое в качестве премии. Снизошел до поцелуя – отворот. И стоило ли удивляться, что после этого он захотел во что бы то ни стало выяснить, как эта диковинка устроена изнутри? Вдруг бы он затащил ее в постель, а под платьем не одна обыкновенная девушка, а два злодейски хихикающих карлика? Быть может, там, в хаммаме, это были не ласки, а научное исследование? Естествоиспытательский интерес, только и всего. Черта любого мужчины и вечный двигатель прогресса.

И если, выходя из ресторана Джованни, Яна еще размышляла над тем, стоит ли устроить Марко разбор полетов, то ближе к «Палаццо» запал исчез. Она была ему никем, чтобы интересоваться, сколько обманутых невест рыдает в подушку где-то в Неаполе. Главное, что сама она урок усвоила и больше подобной ошибки совершать не собиралась.

Времени до конца обеденного перерыва оставалось достаточно, и Яна решила не бежать, а пройтись по бульвару. Цвели старые каштаны, будто кто-то выставил в ряд великанские свадебные торты со свечками. Кроны давали прохладу, спасали от пыли, и страшно хотелось присесть на свободную лавочку, вытянуть ноги и полениться. Летом на Яну всегда нападало желание сачковать: каникулярный рефлекс, приобретенный за долгие учебные годы. Но поскольку Марко не шел ни в какое сравнение с классной руководительницей уже хотя бы потому, что постоянно имел при себе сурового и молчаливого Фабрицио, Яна отказала себе в такой роскоши, как отдых. Упорно двигалась к работе, стараясь напоследок надышаться воздухом без запаха еды.

Услышав итальянскую речь, она решила сначала, что чересчур много думает о Марко. Но нет, к галлюцинациям эти звуки не имели никакого отношения: на одной из скамеек сидел, раскинувшись, шеф Бурджарини и с кем-то оживленно беседовал по видеосвязи.

Яна замерла, не зная, как повести себя. Стоять и смотреть? А если он заметит ее и решит, что она подслушивала? Пройти мимо? Как-то не очень вежливо. Черт бы подрал эти хорошие манеры!

Выход пришел, откуда не ждали. Звонкое тявканье собачки с газона привлекло внимание Яны, и она решила пройти незамеченной за спиной у шефа. Искушение было слишком велико: Марко с головой погрузился в разговор, смотрел на экран… И, проходя мимо, Яна бросила короткий взгляд на телефон.

Бурджарини беседовал с девушкой. И какой! Доли секунды хватило, чтобы оценить правильные черты лица, большие глаза и аккуратный прямой носик. Лицо, на которое подпишутся тысячи и тысячи инстаграмных девочек, чтобы узнать, как бы им выглядеть так же.

– Два месяца хватит? – холодно осведомился Марко. – Раньше у меня точно не получится…

Так вот какая она, невеста Марко! Яна вздрогнула, осознав, что стоит и пялится на собеседницу шефа, и поспешила пройти дальше. Ей было даже жаль эту красотку. Еще только невеста, а он уже разговаривает с ней так сухо и высокомерно. Что же будет дальше, когда она станет законной синьорой Бурджарини? Марко поставит ее босиком у плиты, будет пропадать по полгода, прыгая из одной постели в другую, а на слезные расспросы будет отвечать что-то вроде: «Еще три недели я не буду ночевать дома. И тебя не касается почему». Превратит бедную девушку в злую крикливую тетку с вечными бигудями в волосах, орущим ребенком под мышкой и никогда не гаснущей сигаретой в зубах.

Яна фыркнула, покачала головой и уже собралась слезть с газона, как за спиной раздался сердитый итальянский окрик:

– Шпионские игры?

Она замерла, понуро опустив плечи, сосчитала про себя до десяти и обернулась:

– У меня обеденный перерыв.

– И ты решила его потратить, подслушивая мои разговоры?

– Мне нет дела до вас и ваших женщин, синьор Бурджарини! – Яна расправила плечи.

– Отлично… – раздраженно протянул Марко и встал. – Подожди, пойдем в ресторан вместе.

Нет, каков циник! Даже бровью не повел! И его не смущает, что она слышала разговор с невестой! Как будто так и надо: одна женщина, третья, пятая… Разве могут быть ограничения у такого мачо? Нет, конечно. Его красота должна стать достоянием общественности.

– Так и будешь молчать? – спросил Марко у входа в «Палаццо Д’Оро».

– А что я должна сказать? – она окатила его презрительным взглядом.

– Ревнуешь?

Яна хотела ответить колкостью, но неожиданно для самой себя расхохоталась.

– Что смешного? – нахмурился Марко.

– Ты правда считаешь себя таким неотразимым?

– При чем здесь вообще это? Глупость какая-то… Ладно, если у тебя скоро критические дни, лучше поговорим в другой раз.

– Конечно! Сваливай все на критические дни! Джованни был прав! Ты считаешь, что тебе позволено больше, чем другим! – Она развернулась и собралась эффектно уйти, но Марко схватил ее чуть выше локтя и потянул на себя, заставив практически рухнуть спиной в свои объятия. – Что ты творишь?!. – начала возмущаться она, но прикусила язык, встретив недобрый взгляд.

– Что тебе сказал Джованни? – тихо, но жестко произнес он. – И когда ты с ним виделась?

– Синьор Риччи был так любезен, что пригласил меня на обед, – злорадно объявила Яна. – И рассказал мне всю правду, Марко!

– Про свою жену, наверное? – ехидно усмехнулся он.

– Да, – ее простой ответ обескуражил Бурджарини, и, осмелев, она добавила: – Про свою нынешнюю жену и про твою будущую.

Марко застыл, пальцы его сами собой разжались. И Яна, воспользовавшись моментом, отдернула руку, задрала подбородок и с видом торжествующей добродетели прошествовала в фойе «Палаццо Д’Оро», наслаждаясь решительным стуком своих каблуков в полнейшей тишине.

Глава 9

Обед с Джованни стал той волшебной палочкой, которой Яне не хватало. Марко будто подменили: перестал придираться, больше молчал, даже старался ее не касаться лишний раз. Только иногда она ловила на себе его внимательный задумчивый взгляд, но шеф отворачивался так быстро, что трудно было прочитать его настроение.

После рабочего дня Марко подошел к ней в коридоре и вместо обыкновенного разбора полетов или атаки на нижнее белье вежливо предупредил: сегодня, мол, он неважно себя чувствует и фитнес отменяется. И попросил завтра прийти на работу со спортивной сумкой.

Домой Яна вернулась вовремя со стойким ощущением, что что-то не так. Непривычно было приходить засветло без звона в ушах от криков Марко или дрожи в ногах от его поцелуев.

Семейный ужин Томилиных не входил в число мероприятий, на которые спешат из последних сил, но не гулять же было вокруг дома, чтобы не попадаться матери на глаза? Жаль, собачка Чили отправилась к своим мохнатым праотцам два года назад. Пожалуй, ни в одном другом доме не нашлось бы людей, которые так рвались бы гулять с собакой. Яна буквально соревновалась с папой за право свалить из дома первой. Час-полтора на площадке – и вот уже свет в кухонном окне гас, и можно было преспокойно поесть в тишине и одиночестве без маминых рейдов в душу. Исключением была только Сонечка: она и без того редко бывала дома вечерами. То концерты, то репетиции… Она первой бежала на кухню к Алле Романовне. Собственно, ее никто и не пилил, скорее наоборот. Яна уже сомневалась, что организм сестры способен усваивать пищу без материнской похвалы.

Сегодня спасаться было негде. Собрались все: и родители, и Соня… Папа уже мрачно косился в окно, на излюбленную кривую лавочку, где курил часами, пока Чили методично исследовала кучки своих собратьев.

– Больше никаких собак, пока я жива! – эта фраза Аллы Романовны перечеркивала все спокойные вечера на годы вперед.

Яна вздохнула, кивнула своим ближним в знак приветствия и уселась на единственный свободный стул в углу. На место, с которого было некуда бежать.

– Ты уже слышала новость? – вдохновенно начала мама.

За день ее речевой аппарат набирался сил, возможно, она даже разминала его специальными упражнениями, чтобы вечером говорить много и без лишних пауз.

– Наши вышли в полуфинал, – заговорил папа. – Правда, играть будем с немцами, уж не знаю, чем это закончится…

– Думаешь, продуем? – Яна была рада любой возможности увести разговор в сторону.

– Как пить дать. Петрович поставил на «два-один», но по мне – наши ни одного не забьют. Если только…

– Паша, какие они тебе наши? Чужие мужики бегают и пинают мяч. Ты бы к родной дочери на концерты так же часто ходил, как на свой стадион.

– Так дома спать мягче!

Яна фыркнула в ложку с рисом, извинилась и принялась собирать зернышки, не поднимая глаз на сестру.

– Ну, папа! – ожидаемо взвизгнула та. – Не смешно!

– Соня участвует в международном конкурсе Шопена, – объявила Алла Романовна тоном, не терпящим пререканий, и в кухне сразу стало тихо.

– Поздравляю! – первой откликнулась Яна.

– Я подумала, ты могла бы сшить ей новое платье, – продолжила мама.

– Слушай, я бы с радостью… Но на работе сейчас завал…

– В ресторане-то? – мама скептически скривила верхнюю губу. – Сиди и переводи… Не бей лежачего! Могла бы пока набросать эскизы…

– Да ладно, мам, сыграю в черном, – вмешалась Соня.

– Конечно. В том же, что и на концерте в Большом зале. Пусть по «Культуре» показывают, что у Софии Томилиной одно платье на все случаи жизни.

– Черное – это классика. – Яна без аппетита возила по тарелке кусок тушеной трески.

Стоило ей пару раз отобедать у итальянских профи, как мамина стряпня сразу стала почти несъедобной. И как жить потом, когда Марко сможет обходиться без переводчика? О, как она будет скучать по его салату! По салату – и только, разумеется. Хотя тот соус, который ей дали продегустировать вчера, открыл новые горизонты гастрономических удовольствий…

– Ты какая-то рассеянная, – недовольно заметила мама. – Не валяй дурака. Должна же быть польза от твоих увлечений! Ты собираешь все эскизы, и они пылятся в папке, как марки твоего отца.

Яна с папой обменялись понимающими взглядами. Все, что не имело отношения к музыке и заготовкам, в этом доме моментально попадало в категорию хлама. Может, сказать ей про планы на Италию? Нет. Не сейчас. Возможно, лучше даже вообще не говорить. Просто сбежать в Неаполь, как только Джованни подыщет старого немощного итальянца, который не может передвигаться без кислородного баллона, и потом числиться пропавшей без вести.

Да, споры с Аллой Романовной заканчивались всегда одинаково. Поэтому уже через полчаса Яна обмеряла сестру и обсуждала фасон платья.

– Слушай, да наплевать. – Соня сочувственно смотрела, с каким остервенением Яна царапает в блокноте цифры. – Куплю себе. Скажем, ты сшила. Какое ей дело, в конце концов?

– Нет, я сошью. Может, хоть тогда она поверит, что от меня есть толк. Ты какого цвета хочешь?..

В глубине души Яна понимала, что Соня не виновата в том, что стала маминой фавориткой. Может, все дело в родах? Старшую дочь Алла Романовна рожала больше суток, а потом еще неделю переживала за жизнь младенца, пока ту выхаживали в реанимации. С Яной, судя по рассказам, все обошлось куда проще: мама так долго собирала сумки, что родила, едва добравшись до больницы. Возможно, она даже не заметила, что вообще родила еще кого-то, и все эти годы считала Яну странной чужой девочкой, которая почему-то пасется в их квартире. А как еще объяснить, что все сливки родительской любви собрал не младший, а старший ребенок?

И все же было очень трудно не переносить обиду на сестру. Такая аккуратная, изящная и талантливая… Она была средоточием положительных качеств. Словом, идеальный объект для раздражения.

Злость на полное отсутствие идей, которая зрела весь следующий рабочий день, пока Марко бушевал на кухне, гейзером выплеснулась в спортзале. Будь дорожка чуть более хрупкой, рассыпалась бы в песок под яростными шагами. И обрадовало это состояние только одного человека: тренера Ивана.

– Отличный боевой настрой! – сказал он с широкой улыбкой. – Я всегда говорю: тренироваться надо со злостью!

Яна почти забыла про то, что согласилась на индивидуальное занятие. Нет, разговор она, конечно, помнила, но подумала, что предложение было сиюминутным. Рассчитывала, что с такой огромной клиентской и мышечной массой Иван забудет про ее существование, как только она шагнет за порог клуба. Однако, видимо, в прошлый раз своим зеленым платьем она произвела такой фурор, что тренер взаправду загорелся идеей сделать из нее фитнес-леди.

– Сколько вы уже тут? Положите руки на датчики, – тренер заглянул на монитор. – Ага, пульс сто сорок два. Пятнадцать минут… Для разогрева достаточно. Теперь давайте с вами сделаем разминку и растянемся.

Яна с облегчением слезла и отправилась в дальний угол зала. Не хотела кряхтеть и корячиться на виду у всей публики. Здесь, в клубе, она могла воочию убедиться: Бог создал людей по своему образу и подобию. Марко вписывался в этот сонм атлетов, а вот Яна только отчетливее видела собственное несовершенство. И какому садисту пришло в голову сделать все стены качалки зеркальными? У пятой точки, – или, если уж начистоту, у пятого многоточия, – был один плюс: Яна его не видела. Как будто жирок боялся свою хозяйку и трусливо прятался за спиной. В зеркальной комнате под тонкой тканью лосин скрываться было невозможно.

– Зря стесняетесь. – Иван проследовал за ней. – У всех свои недостатки. Так что ничего постыдного. Главное – сила воли.

Как же! Недостатки у них! Взять того же Марко: не человек, античная скульптура. Кажется, он даже не потеет – мироточит. А у нее уже футболка прилипла к спине, волосы – ко лбу, а под мышками позорно темнеют влажные пятна. И, как назло, этот раздутый Ваня требует, чтобы она поднимала руки! Вот зачем он с ней возится, когда мог бы придерживать спинку вон той упругой брюнетке?

– Помните разминку в школе? Крутим головой в одну сторону, в другую… Надо, чтобы суставы как следует разогрелись…

Школьная разминка была, пожалуй, единственным комплексом упражнений, посильным Яне. Она делала все, как отличница, и Иван хвалил за каждую мелочь. Подбадривал, чуть ли не по голове гладил, и, если бы у нее был хвост, она бы им неистово завиляла.

– Умничка, вот так… А теперь тянемся. Нагнитесь… Ага, к этому носочку! Видите? Все получается! А говорили, что не гнетесь. Еще, еще немножечко… Надо, чтобы вот здесь чуть-чуть болело… – и с этими словами он провел ладонью по задней поверхности ее бедра.

– Ты, вероятно, забыла, зачем мы сюда пришли! – обрушилась на нее итальянская речь, и Яна выпрямилась так резко, что впечаталась темечком в подбородок Вани.

– Простите… – простонала она, в ужасе глядя, как тот морщится, потирая ушибленное место.

Щеки горели, словно их натерли аджикой, но Марко не собирался облегчать ее участь.

– Теперь я понимаю, почему ты не хотела приходить сюда со мной, – протянул он. – Это место действует на тебя, как афродизиак.

– Почему бы и нет? – с вызовом ответила Яна. – Вокруг сильные мужчины… Или тебя что-то смущает? Ведь для тебя любая юбка – афродизиак.

– Может быть. Но шеф здесь я, поэтому мои сексуальные потребности важнее.

– Все в порядке? – вмешался тренер, глядя, как Яна хватает ртом воздух от приступа возмущения.

– Да, – выдохнула она, с трудом приходя в себя. – Извините, мне надо работать.

– Продолжим в следующий раз? Будет время, поработайте дома над растяжкой.

– Конечно! – Яна одарила его ласковой улыбкой и подмигнула.

Не столько для того, чтобы порадовать тренера, столько для того, чтобы позлить Марко. И он заглотил наживку на ура. Дождавшись, пока Иван откочует к стойке, наклонился к ней и процедил:

– О чем вы сейчас говорили?

– Ничего такого, – Яна равнодушно дернула плечом. – Просто договорились о жарком сексе без обязательств.

– Что?!

– Ага. В бане через полчаса. Так что, кого будем соблазнять? Вон ту, с большой грудью? Или эту, с красивой попой? Выбирайте на свой вкус, маэстро.

– Очень смешно, – проворчал Марко и попытался изобразить равнодушие.

Ха! Она кожей ощущала его раздражение и злость. Нашелся тоже святой отец! Блюститель нравов! Пусть посмотрит со стороны, как выглядят люди без моральных ориентиров. Или что: мужчине можно, а женщине – ни-ни? Афродизиак, скажите, пожалуйста! Не видел, что ли, как нормальные люди разминаются?

– Я закончил тренировку. – Марко перекинул полотенце через плечо.

– Я свободна?

– Нет, в баню ты сегодня не успеешь. Я хочу в клуб. В ночной клуб.

– А сумки? – вяло возразила Яна.

– Оставим здесь. Арендуем шкафчики до завтра. Не переживай, это моя проблема.

Момент триумфа был недолгим. Марко умудрился показать ей, кто главный. Игривое настроение улетучилось, на смену пришло мрачное предчувствие.

Во-первых, она понимала: шумная музыка сгладит шероховатости перевода. И вряд ли в танцующей лавине подвыпивших девушек найдутся такие же принципиальные, как та фитнес-леди. Внешность Марко, его улыбка плюс пара крепких коктейлей, и необходимость в переводчике исчезнет вовсе. А значит, придется весь вечер наблюдать за брачными играми синьора Бурджарини. И хорошо бы он отпустил ее домой, а не пригласил к себе третьей лишней. Потому что она в красках представляла себе картину: Марко, готовая ко всему девица, а с краю кровати – она, Яна. Дублирует по-русски все те развратные словечки, которые слетают с его языка…

Во-вторых, ночные клубы не относились к числу ее любимых мест. Яна и школьные-то дискотеки обычно пропускала из-за слишком громкой музыки и концентрации умильных парочек. А уж сидеть за стойкой и смотреть на мерцающее неоном месиво, пока не случится эпилептический припадок… Нет. Не лучший способ провести вечер.

Впрочем, спорить с Марко она не стала. Вышла к такси с таким видом, будто ездила по клубам каждый день. Пусть не думает, что ему удалось ей насолить! Не повела бровью и, увидев очередь на фейс-контроль, даже успела насладиться ожиданием: шеф переминался, фыркал, как стреноженный жеребец. Пожалуй, мальчик лет пяти мог бы похвастаться большим терпением, чем этот взрослый, но очень норовистый дядька.

Перехватив ее насмешливый, торжествующий взгляд, Марко неожиданно ухмыльнулся. Видно, спланировал для нее какую-то гадость, и эта догадка заставила Яну внутренне подобраться и приготовиться к контратаке. Она прищурилась и пообещала самой себе не пить и не есть ничего из рук шефа. По крайней мере, сегодня вечером. Если человек грубит собственной невесте и изменяет ей, даже не успев окольцевать, то чего еще можно от него ждать? Клофелина, не меньше.

– Проходи, хватит мной любоваться, – Марко легонько подтолкнул ее в спину, и она обнаружила, что охранник снизошел до них и отстегнул бархатную змею от хромированного столбика.

Яна не успела даже возразить, что ее взгляд не имел ничего общего с любованием, как грохочущее нутро клуба всосало ее и сомкнуло многозубые челюсти на висках. Атака шла отовсюду: свет, звук, запахи, толчки… Первым желанием было втянуть голову в плечи и бежать, пока еще можно пробраться к выходу. Но, покосившись на своего самодовольного спутника, она решила не позориться еще и здесь.

– Выпьешь что-нибудь? – крикнул Марко ей в самое ухо, задев губами мочку.

Она повела плечами, прогоняя непрошеные мурашки, и резко мотнула головой. Начинается! Выпьешь, потанцуем… И все закончится в кабинке местного туалета.

Марко ее ответ не расстроил, он подошел к стойке и произнес слово, которому перевод не требовался:

– Виски!

Получив бокал, Бурджарини осмотрел все барное пространство, потом взгляд его остановился на рыжей девушке с высоким конским хвостом и впечатляющим вырезом на спине. По итальянской физиономии сразу расползлось предвкушение, и шеф ловко взобрался на высокий стул по соседству. Свободных мест больше не было, поэтому Яне оставалось только стоять рядом, как немому продавцу браслетов из электрички. Будто у Марко была слабоумная сестра, которую нельзя бросить дома одну – поранится. Вот и привел бедняжку с собой…

– Можно вас угостить? – обратился шеф к незнакомке своим фирменным «кто-твой-папочка» тоном.

Девушка напряглась, настороженно обернулась на Яну. Та вздохнула и принялась переводить. Снова ее без спроса сделали вторым пилотом… Но как бы она ни осуждала Марко, как бы ни злилась на него, все же вынуждена была признать: он хорош. Действовал умело, тонко и наверняка, одного его гипнотического взгляда, одной только хрипотцы в голосе и полуулыбки, от которой невозможно устоять, хватило бы на целый гарем. И рыжая, как назло, была уже в том состоянии, когда логические доводы тают, как кубики льда в бокале.

– Есть планы на вечер? – поинтересовался Марко.

Рыжая закусила нижнюю губу, кокетливо выставила плечико.

– Никаких, – ответила она, получив перевод. – А у тебя есть что мне предложить?

Яна стиснула зубы, но все же донесла посыл до Марко. Впрочем, ее услуги уже никого не интересовали. Бурджарини, кажется, даже не слышал, что она только что сказала… Рассыпался в комплиментах, бешено жестикулируя. Интересно, как он после этого собирается смотреть в глаза своей невесте?!

– Что он сказал? – дикция рыжей была далека от стандартов радиоведущей, гласные пьяно тянулись. И Яна осознала, что снова стоит и глупо пялится на Марко, забыв про свои прямые обязанности.

– Все в порядке? – с напускной заботой спросил Марко. – Или ты просто ревнуешь?

Зря он это сказал. Если до этой секунды Яна была готова исполнить свой долг до конца, то теперь планы резко поменялись.

– Нет, что ты! Наоборот, жду, пока ты ее снимешь, чтобы хорошенько поразвлечься! – парировала она и повернулась к рыжей: – Мой шеф приглашает вас к себе.

– Правда? – оживилась хмельная ведьмочка.

– Да-да. Только он… Ну, у него продвинутые взгляды… Он же из Европы. Хотел выяснить, насколько вы шагаете в ногу со временем.

– Я? – на прелестном личике с запозданием заиграла улыбка. – Да… Я современная… А почему он спрашивает?

– Ну, в Европе обычный секс уже не модно… Вот втроем… Как вы на это смотрите? Готовы немного расширить горизонты? – улыбнулась Яна, заговорщически подмигнув шефу.

Тот, видно, счел это за хороший знак и подмигнул в ответ. Яна рассчитывала, что одна такая просьба сразу же отпугнет девицу, но та зависла ненадолго, потом изучающе оглядела Яну.

– А с кем?.. – спросила рыжая, ни капли не тушуясь. – С тобой?..

Теперь страшно было уже самой Яне. Она нервно сглотнула, покосилась на Марко, лихорадочно пытаясь придумать, как отвертеться. И уже готова была повиниться в маленькой невинной шутке, как Бурджарини, сам того не подозревая, пришел ей на помощь. Он вскинул руку в жесте «о’кей»: соединил большой и указательный палец в маленькое задорное колечко… Правда, с учетом разговора, колечко приобрело некоторую двусмысленность.

– Нет! – тут же нашлась Яна. – С мужчиной. Его бойфренд… У них свободные отношения, и они любят немного их… разнообразить.

Рыжая застыла. В ее глазах читалось желание немедленно слиться с толпой и исчезнуть, но при этом девушке явно не хотелось показаться нетолерантной.

– Слушайте… – натянуто произнесла она наконец. – Я только сбегаю… Освежиться, там… Носик припудрить, о’кей?

Подхватила сумочку и сбежала, сверкая острыми лакированными каблучками.

– Не повезло… – с притворным сочувствием вздохнула Яна. – Кажется, последний ее коктейль был лишним…

– Что ты ей сказала? – процедил Марко.

– Я?! Только перевела…

– Слушай! – Он схватил ее за локоть и буквально втащил на освободившийся стул. – Мне надоели эти игры! Что тебе от меня нужно?

– Ничего…

– Ложь! Ты ведешь себя как собака на сене! Отказала мне сама и не даешь встречаться с другими! Что это? Хочешь, чтобы я страдал и думал только о тебе?!

– Никогда не видела такого самовлюбленного типа! Ты правда считаешь себя центром Вселенной?

– Тогда зачем ты мешаешь?

Яна не верила своим ушам. Он искренне не понимает? И думает, что имеет полное право встречаться со всеми подряд, когда в Италии его ждет невеста? Кажется, вечер будет трудным…

Чтобы хоть немного утихомирить внутреннего Люцифера, она перегнулась через стойку и заказала текилу. Увидев это, Марко потянулся следом и показал официанту два пальца.

Яна сверлила Бурджарини свирепым взглядом, а потом, когда каждый опрокинул по стопочке и, шумно втянув воздух, закусил лаймом, чуть хрипло из-за обжигающего зелья сказала:

– Ты ведь понимаешь, что я знаю про твою невесту?

– И что это, женская солидарность?

– Это нормы морали! Тебе не стыдно?

– Понятно… – протянул он презрительно. – Джованни наговорил тебе ерунды, и ты решила оберегать мою нравственность!

– У меня нет оснований ему не верить!

– Кроме того, что он хочет залезть к тебе под юбку?

– Ты так решил, потому что хочешь этого сам?

Марко раздраженно хмыкнул, повернулся к бармену и жестом попросил повторить. Минута молчания, по пятьдесят граммов чистого огня и свежий лайм.

– Интересно, он правда тебе нравится? – прищурился Бурджарини. – Или ты просто хотела меня позлить?

– Джованни? – От бодрящей цитрусовой кислоты Яну передернуло. – Я просто просила его об услуге. И это не отменяет факта, что ты почти женат!

– Да нет у меня никакой невесты! – рявкнул Марко и снова вскинул два пальца. – Это фантазии моей матери!

– А та девушка в телефоне?

– Тебя это не касается! Говорю: нет у меня невесты, значит, нет. Я уехал из Неаполя, чтобы больше не слышать этого бреда. И вот опять… Я никому не делал предложение и не дарил кольцо. И если мама и ее подруга с дочкой считают иначе, это их проблемы. Ясно тебе? – Он выдохнул, как заправский гусар, и опрокинул третью стопку. – А вот зачем ты ходила к Риччи?

Яна посмотрела на порцию текилы, блюдце с лаймом и солью… Потом на Марко и снова на стопку… И повторила его маневр. Никогда не славилась умением пить, но сейчас собиралась утереть нос Марко. За всю русскую нацию. За всех женщин.

– Не скажу!

– И не надо! – Он с ухмылкой схватился за телефон, набрал номер… – Джованни! Привет! Слушай, а зачем к тебе приходила моя переводчица?.. – Марко вдруг замер, лицо его вытянулось. – Что?.. Ты уверен?..

– Да, мне нужен муж, – выпалила Яна. – Мне нужен муж, потому что я собираюсь поступить в этот чертов институт, ясно тебе?.. Молодой человек! Да-да, вот вы! Повторите текилу, пожалуйста!..

Глава 10

Она проснулась оттого, что кололо в боку. Машинально потерла под ребрами, повернулась на бок, но вместо подушки больно впечаталась во что-то твердое. С трудом разлепила веки и увидела серый ковролин.

Над головой раздалось итальянское ворчание, и чудовищное осознание реальности с размаху хлестнуло по щекам.

– Что?! – Яна подскочила и обнаружила, что сидит на полу. На совершенно чужом и незнакомом полу.

Палас, хромированные ножки дивана и босые мужские ступни. Задрала голову: Марко возвышался над ней, и впервые вид его был далек от совершенства. Волосы, обычно уложенные гелем, теперь яростно топорщились, идеальное лицо опухло, небритая щетина выглядела не по-ковбойски, а по-похмельному.

– Что случилось? – пробормотала Яна, и громче ее собственного голоса ей показалось только шуршание пересохшего языка. – Где я… мы…

– Ничего не помнишь? – Марко хотел усмехнуться, но поморщился и схватился за виски. – Я думал, русские умеют пить…

– Это что, твоя квартира?! – Яна с трудом вернулась в вертикальное положение, постояла немного, зажмурившись, чтобы картинка перестала бешено вращаться, и огляделась.

Она находилась в просторной квартире-студии девственно-отельного вида. Сплошь оттенки серого и ни единого намека на порочность. Кроме, разве что, полуголого Марко, но и тот был слишком помят, чтобы сойти за искусителя. Да и дневной свет резал глаза, вызывая желание немедленно надеть на голову черный пакет.

– Что-то было?.. – просипела она. – Между нами?

– Никогда не думал, что скажу это… Но ты меня переоцениваешь. Я слишком устал, пока нес тебя из такси… Девушки, конечно, и раньше падали к моим ногам. Только не буквально.

– Что я натворила? – Яна рухнула на диван, чтобы быть готовой ко всему списку своих пьяных выходок.

Последним, что она помнила, было лицо Марко, когда Джузеппе в красках поведал ему о сумасшедшей просьбе. Она отстаивала свои права на брак, на переезд в Неаполь… Шеф, кажется, назвал ее идиоткой… А потом сразу серый ковролин.

– Почти ничего. – Марко взъерошил волосы и направился к холодильнику. – Минералки?

– Душу бы продала за бутылочку! А холодная?

– Могу насыпать льда.

– Ты слишком добр… – Она присосалась к запотевшему стакану. Зубы свело, эмаль заныла, но в нее снова вливалась жизнь. – Так что было в баре? Почему ты сказал «почти ничего»?

– Ну, мы обсудили твои планы выйти замуж за первого встречного. Пришли к обоюдному согласию, что это полная глупость. Потом я предложил свои услуги, ты согласилась, прилегла на стойку и уснула. Я пытался тебя разбудить и узнать адрес, поймал такси, даже прислонил тебя к стенке…

– Стоп-стоп! – Яна помотала головой, запоздало переваривая услышанное. – Какие услуги?

– Только не заставляй меня делать это романтично, – он скривился.

– Марко, о чем идет речь?!

– Я предложил тебе стать моей женой, ты согласилась.

Молчание было долгим и тяжелым. Я предложил… Ты согласилась… Минуточку! Это какой-то розыгрыш?!

– Не-е-ет… – нерешительно протянула она наконец.

Встала, вцепилась в череп, чтобы тот не раскололся, как древний чугунный колокол. Подошла к окну, потом снова повернулась к Марко. Он даже не думал смеяться над ней. Стоял себе, опираясь на спинку дивана, легонько болтал минералку в высоком бокале и слушал, как постукивают друг о друга кубики льда.

– Это ведь шутка? – спросила она, чтобы привлечь его внимание.

– А? Нет. А что, гражданство Италии тебе уже не нужно?!

– Нужно, но не так…

– И чем же я хуже больного старика, гея или… Кто там еще был в твоем списке?

Откуда он?.. Ах, ну да. Точно. Болтун Джованни. Надо было, видимо, отдельно предупреждать о том, что такой деликатный разговор – не для разглашения… И что теперь? Конечно, было бы здорово устроить все быстро и без риска связаться с нечистоплотным товарищем… Но Марко?

– Тебе-то это зачем? – настороженно спросила она.

Марко шумно выдохнул и понес стакан к раковине.

– Когда в следующий раз будешь пить во время нашего разговора, напомни мне включить диктофон! Я уехал из Неаполя, потому что мама слишком активно лезла в мою жизнь. Мне не повезло, понимаешь? – Марко открыл холодильник, окинул взглядом зияющую пустоту и раздраженно захлопнул дверцу. – Ты не хочешь привести себя в порядок и пойти на работу?

– Черт, работа… – простонала она. – Мы опоздали?

– Если бы я тебя не разбудил, опоздали бы. Ладно… – Марко посмотрел на нее со смесью жалости и осуждения. – Кофе у меня, кажется, есть.

– Так зачем тебе брак?

– Мама… – он включил кофемашину, – она очень любит все контролировать. Я – единственный ребенок. Отец хочет, чтобы я работал в семейном ресторане. Мама – чтобы я женился на Клаудии. Клаудиа хорошая, Клаудиа меня любит… Дочка подруги… Хочет детей… К черту их всех!

– Ты пробовал это им сказать?

– И как мне только это в голову не пришло? – съязвил Марко. – Конечно, пробовал! Но это моя мама! Пока я вежлив, она упорно не понимает. Как только я говорю резко – обижается. Слезы, гипертонический криз… Россия – идеальное место. Сюда за мной не поедет ни мама, ни Клаудиа.

– Тайга, медведи?..

– Для них – да. Но мама обижалась молча только первые три дня. Теперь снова звонит… В общем, если я женюсь, ей придется с этим смириться.

– Мы ведь говорим о фиктивном браке? – уточнила Яна на всякий случай.

Ответ был быстрым. До обидного быстрым.

– Смеешься? – Марко фыркнул. – Я разве давал тебе повод думать иначе?

– Я только хочу быть уверена, что ты ни на что не рассчитываешь.

Это прозвучало слишком жалко. Слова человека, которого только что бросили, а он сразу после расставания размахивает кулаками и кричит, что вообще-то собирался уйти первым.

Нет, боже ее упаси от настоящего брака с Марко Бурджарини! Пожалуй, ни одна женщина не провинилась в своей жизни настолько, чтобы его заслужить. Но так быстро… И с таким недоумением в голосе…

Впрочем, с этим она бы смирилась, но, как выяснилось, шеф только разогревался.

– Ты пойми, – продолжил Марко в лучших традициях Онегина. – Я уехал из Неаполя не для того, чтобы снова попасть под женский контроль. Брак мне нужен только как гарантия свободы. Лучшая защита мужчины от посягательств на его имя – это штамп в паспорте. Когда он у меня будет, ни одна девушка не сможет навязать мне свои планы на будущее. Никаких свадеб, клятв и орущих детей, пока я сам этого не захочу. Понимаешь? Контрацептив.

– Чудесно, – процедила Яна, безуспешно борясь со злостью.

– Я все понял с первого раза, ясно? – Он поставил перед ней маленькую чашечку густого и пахучего кофе. Горького, как сама правда. – Ты меня не хочешь.

– Постой-ка! – вдруг насторожилась она. – А где ты спал? Тут же один диван.

Марко молча подошел к высокому шкафу, нажал рукой на дверцу, и та опустилась вниз, открывая самое настоящее ложе.

– Так вот, – продолжил он, сложив шкаф-кровать. – Я понял, что ты против секса со мной. То есть ты, конечно, этого хочешь, но твои тараканы сильнее. А я не люблю проблемы, Яна. И знаю массу других способов соблазнить женщину. Кроме брака.

И он посмотрел на нее так снисходительно, будто добавил про себя: «Маленькая, наивная глупышка! Ты правда думала, что я захочу связать с тобой жизнь?!» И если до этого момента Яна еще сомневалась, стоит ли принимать предложение Марко, то теперь сомнения отпали. Если штамп в паспорте спасет от этого заносчивого засранца его невесту Клаудию или любую другую романтичную барышню, придется согласиться. Принять удар на себя. Заточить зло в игле, иглу в яйце, яйцо – в своей бордовой книжице. Более того, теперь Яна сильнее всего на свете мечтала увидеть, как Марко сообщает своей матери о женитьбе. Если уж кто умеет ругаться по-настоящему, так это итальянские матроны.

– О’кей. – Она равнодушно отхлебнула кофе и изо всех сил постаралась не поморщиться: Марко сварил настоящий деготь.

– О’кей? Это ответ на предложение?

– Угу. – Яна склонила голову набок, насмешливо изучая его реакцию. – Ты ведь не надеялся, что я брошусь к тебе на шею с поцелуями?

Выражение лица Марко сделало ее день. И неважно, что голова все еще ныла с жутчайшего бодуна, а мерзкий кофе только усилил привкус убитой печени во рту. Зато она все же сумела поставить их на одну доску.

Дорога до ресторана, около пятнадцати минут пешком, – хвала щедрому руководству «Палаццо Д’Оро», – прошла в молчании. В какие-то моменты Яне вдруг начинало казаться, что ее предстоящий брак – всего лишь галлюцинация. Белая горячка, delirium tremens. И было страшно поднять эту тему в разговоре. Но всякий раз, стоило ей только взглянуть на Марко, на его помятое и мрачное лицо, сомнения выветривались. С ней будто шагал рядом не шеф Бурджарини, а молодой Адриано Челентано. Так хмуро мужчина может выглядеть только в одном случае: накануне своей свадьбы.

К счастью, Марко избавил ее от неловкости и заговорил первым. Уже у самой раздевалки вдруг обернулся к ней:

– Выясни, какие документы нужно собрать, чтобы зарегистрировать брак. Я позвоню другу в Италию, он тоже попробует что-то узнать. Но… У меня к тебе одна просьба.

– Да?

– Потом, уже после того, как все будет готово, я… Моя мама… – Марко замялся. Пожалуй, для каждого мужчины разговоры о матери – не из приятных. – Я не собираюсь ей говорить, что брак фиктивный. Иначе ни она, ни Клаудиа не успокоятся.

– Понимаю, – Яна не сдержала улыбку, уже предвкушая грядущее веселье. Нет, помогать шефу на сей раз она не собиралась. Пусть скажет все сам.

Марко поморщился и потер лоб. Кажется, беседа доставляла ему физические неудобства.

– Я хочу… То есть я прошу, чтобы через какое-то время после свадьбы… Через месяц или два, зависит, конечно, от ресторана… Прошу, чтобы мы поехали вместе в Италию. Понимаю, это не входило в твои планы…

– Нет, почему же, – улыбнулась Яна. – Заодно зайду в канцелярию института.

– Отлично. Тогда поедем к моим родителям и изобразим влюбленную пару. Мама, конечно, будет в ярости, но… В конце концов, придумаем какую-нибудь историю про тайное венчание… Это очень романтично, мама читает книги про эту ерунду сотнями. Если хочешь, я могу зайти к твоей матери, подарить ей розы…

– Нет! – резко перебила Яна. – Нет, это будет лишним.

– Тоже скажешь потом?

– Нет, я не собираюсь ей говорить. Не волнуйся, твою маму я не разочарую. Но мою… Нет. Зачем ей знать о таком позоре?! – Яна округлила глаза и, развернувшись, прошествовала в женскую раздевалку, оставив Марко в обиженном недоумении.

Конечно, ее так и подмывало пригласить шефа домой при полном параде. Уж кто-кто, а синьор Бурджарини умел произвести благоприятное впечатление. Мама бы рухнула в обморок: еще бы, дочь, которую она всегда считала тупиковой ветвью генеалогического древа Томилиных, привела в дом истинного Аполлона. Да еще и иностранца. Перспективного, обеспеченного, признанного мастера в своем деле… В идеале бы протащить следом за Марко фотографа, чтобы он запечатлел шокированное лицо Аллы Романовны. И Яна бы потом любовалась на снимок каждый день. Может, даже повесила бы его над кроватью.

Но все тайное становится явным. И как только до мамы долетит новость о том, что брак младшей дочери фиктивный, что Марко всего лишь пожалел несуразную девушку с тараканьей фермой в голове… О, уж тогда Яна услышит все самое нелицеприятное, что только может высказать человеку его мать. А, как известно, когда мать берется высказывать всякие нелицеприятности, равных ей в этом деле нет.

И потому родителям не обязательно было знать правду. Яна и безо всякого фиктивного брака постоянно слышала в голове мамин голос: «Ты с ума сошла? Что, в России нет нормальных институтов? Тебе зачем два высших, ты без этого мужу борща не сваришь? Без тебя мало модельеров? Раз не взяли, может, хватит долбиться в закрытую дверь?» И все это звучало до того логично, что заставляло сомневаться в решении.

Весь день Яна смотрела на шефа исподтишка. Старалась улучить момент, когда он целиком погрузится в готовку, и изучала его будто в первый раз. Даже внешне Марко был слишком идеальным для того, чтобы стать ее мужем. Словно она собиралась купить «Порше». Она – и «Порше». Обычная, ничем не примечательная переводчица и стадо элитных скакунов в сияющей металлической обертке. Такие вещи не случаются в жизни. Во всем нужна гармония. Если бы она пошла в автосалон, записалась на тест-драйв, то непременно расцарапала бы капот о первый столб, и у нее потребовали бы такие миллионы, ради которых надо продать квартиру, почку и родителей в рабство. И теперь, глядя на человеческий аналог «Феррари», Яна гадала, чем ей придется расплачиваться за него. Сломанной жизнью – это уж как пить дать.

Она никогда не любила пускать пыль в глаза. Всяк сверчок знай свой шесток – таков был ее девиз. И гораздо проще было бы смириться с одноногим и бездомным фиктивным мужем, чем с таким вот Марко Бурджарини. Потому что в первом случае все подводные камни были бы налицо, а вот где прячет подвох ее шеф…

Словом, сомнения перли из нее, как черви после дождя. Хмельной туман рассеялся, на смену ему пришла пугающая трезвость. И ей как никогда требовалось побыть наедине с самой собой.

Отпросившись у жениха в положенные шесть часов вечера, – Боже, одна только формулировка «жених» вызывала паническую атаку! – Яна поехала в магазин тканей. Их осталось не так много в Москве. Часть с концами переселилась в Интернет, часть закрылась, и те, где сохранился большой ассортимент и широкая палитра, можно было сосчитать по пальцам.

Яне повезло: ей посоветовали отличное место еще на первых курсах кройки и шитья. Несколько раз она пыталась найти что-нибудь поближе к дому, но неудачно. И с тех пор всякий раз, планируя сотворить очередной наряд, отправлялась именно туда. «Шито-крыто» – так назывался ее любимый магазин. И сегодня она как никогда была рада затеряться среди бескрайних рядов разноперого текстиля.

Яна искала вдохновения для Сониного концертного платья. Есть творцы, которых муза выдергивает из постели среди ночи, окрыляя новыми идеями. Яна к таковым себя причислить не могла. К сожалению. Каждый ее эскиз был плодом долгой и упорной работы. Удачный вариант приходил лишь после десятков забракованных, скомканных и побуждающих срочно хвататься за спички.

С Сониным платьем дело не дошло даже до плохих вариантов. Идей не было никаких. Яркие цвета не сочетаются с классической музыкой, а без свежих, сочных оттенков Яна работать не любила. Собственно, классическую музыку она тоже не любила. Экзерсисы сестры, которые приходилось слушать часами с самого детства, развили стойкую ассоциацию: пианино – тоска смертная. И потому-то, когда мама повела и младшенькую на прослушивание в ближайшую музыкалку, Яна нарочно спела настолько неровно и фальшиво, что педагоги только развели руками. Даже теперь задача сотворить наряд, который хоть кого-то заставил бы дослушать концерт Чайковского до конца, вызывал оторопь.

Яна с радостью отложила бы работу над платьем до «надцатого мартобря», но сегодня ей отчаянно надо было занять руки – и отвлечь голову.

Яркие ряды пришлось отмести сразу. Черное платье у Сони уже было. Бордовый? Нет, после «Палаццо Д’Оро» о нем было противно даже думать. Синий? Сделал бы и без того белокожую сестру слишком бледной. Коричневые оттенки? Для старой девы. Конечно, никто не знал, как далеко продвинулась Соня в личной жизни, но ставить на молодой девушке крест… Нет.

Отбрасывая одну гамму за другой, Яна оказалась у полок с белыми тканями. Ну, как белыми… Белый цвет бывает только у простых смертных. Дизайнерам приходится отличать цвет яичной скорлупы от молочного, алебастровый от маренго, амиантовый от жемчужного. И почему-то сегодня все эти оттенки притягивали. Внимание привлекло тончайшее кружево цвета слоновой кости. Нежное, будто родом из девятнадцатого века, как и сама Соня.

Одного лоскута хватило, чтобы воображение нарисовало остальное: воздушный верх, плотная юбка чуть ниже колена. Тонкий золотистый поясок… Рукав? Да, пожалуй. Тогда можно открыть плечи, словно девушка выглядывает из пены… Атласная подкладка – обязательно. Тесьма… Нет-нет, плотная ткань должна быть не такой кипенно-белой… И не такой фактурной…

Словом, если Яна и хотела отвлечься, то это у нее получилось. Только сейчас она осознала, как давно не занималась любимым делом и как сильно ей этого недоставало. Оплатив покупки, пусть и не очень дешевые, она отправилась домой. Забросила все, вытащила папку для эскизов и принялась за работу.

– Ужинать будешь? – Голос мамы донесся издалека, и Яна, оторвав полубезумный взгляд от бумаги, обнаружила, что в доме напротив уже зажегся свет.

– Который час? – пробормотала она, растирая затекшую шею.

– Опять рисуешь? – Алла Романовна зашла в комнату с обреченным видом родителя, который долго лечил дитя от наркомании и вот опять застукал со шприцем в руке.

– Ты же сама просила… Платье для Сони…

– Ну о чем ты говоришь? – Аккуратно ступая между скомканных бумажек, мама добралась до стола и склонилась над последним эскизом. – Это же какая-то свадебная фантазия. Может, и правда стоило присмотреть в магазине?

– Да какая разница, что оно белое? – Яна с сомнением покосилась на собственный рисунок. – Во-первых, это слоновая кость, во-вторых… При чем здесь вообще свадьба?

– Ты мне объясни… – хмыкнула Алла Романовна. – Биологические часы не обманешь. Нет, я бы не сказала, что так уж плохо… Но я бы не надела такое на конкурс Шопена. Хотя, конечно, я не специалист, в моде не разбираюсь. На курсы всякие не ходила… Так что тебе виднее.

И так было всегда. Разнести все в пух и прах – а потом с равнодушным видом пожать плечами: мол, можете меня и не слушать, это меня не касается… Семинариев ваших не кончали. Яна вздохнула, снова окинула взглядом рисунок… Свадебное платье. Не принцессное буйство рюшей и юбок, но и не строгий наряд для придирчивых слушателей.

– Зачем тебе телефон, если ты не носишь его с собой? – раздалось из коридора, и мама снова просочилась в дверь, протягивая дочери забытую впопыхах сумочку.

Действительно, сумочка жужжала и обиженно заливалась знакомой мелодией. Яна спешно расстегнула молнию, полезла в бездонные недра этого крошечного с виду аксессуара. Застучали по полу барбариски, шмякнулась пластина таблеток… Не успела.

Выудив, наконец, гаджет и убедившись, что мама громыхает на кухне, Яна разблокировала экран и ахнула: семнадцать. Семнадцать пропущенных вызовов. И все от Марко! Интересно… Он еще не успел ее окольцевать, а уже названивает… Шутка была бы смешная, если бы опасения потерять работу в ресторане не подавляли всякое чувство юмора.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила Яна, перезвонив.

– Это я хотел спросить! Где ты ходишь? – Марко пробурчал что-то в сторону. – В этом городе я без тебя как без рук, ног и языка. Я пытался написать письмо в отдел кадров через онлайн-переводчик, чтобы они выдали мне твой адрес… Черт возьми, Яна!

– Ты волновался? – невинно пропела она.

– А как ты думала? – прорычал он.

– Просто забыла телефон в коридоре. Надо было немного поработать.

– Разве я не единственный твой клиент?

Господь всемогущий! Он и по работе собирается ее ревновать на каждом шагу?! Надо бы почитать в Интернете какое-нибудь пособие вроде «Ревнивцы для чайников» или «Как успокоить чересчур подозрительного мужа».

– Я делала эскиз, Марко.

– О! Покажешь?

– Не думаю, – сухо ответила она, чтобы отбить всякую охоту спрашивать снова.

Если он увидит это платье… Это чертово платье, которое с какого-то перепугу так похоже на свадебное, то моментально решит, будто она взаправду собралась его охомутать. Что не успеет он проснуться наутро после регистрации брака, как увидит непримиримую жену со скалкой в одной руке и сковородкой в другой. И не сможет даже убежать из-за сломанного в первую же ночь таза.

– Как хочешь, – в его тоне сквозила обида, но именно этого Яна и добивалась. Каким бы роскошным ни вышло платье, кроме Сони его никто не увидит. Разве что профессор Сальтаформаджо из Высшего института дизайна…

– Пока ты занималась своими делами, я записался на завтра в посольство Италии.

– Зачем?!

– Мне надо подготовить документы. Мы ведь женимся, ты еще не забыла? Или ты успела передумать?

– Нет, Марко. Я просто еще не выясняла…

– А я вот выяснил, – перебил он. – Позвонил в посольство, они выслали мне по почте список документов. Надо подтвердить, что в моей стране нет никаких препятствий для заключения брака…

Яна слушала, пытаясь понять, откуда вдруг у Марко такое рвение? Тем более в том, что касается женитьбы… Неужели кому-то могло еще сильнее не повезти с матерью?

Грохот кастрюль и зычное воззвание к Иисусу – и Яна помотала головой. Нет. Хуже просто не бывает. Но если синьора Бурджарини хотя бы отчасти похожа на госпожу Томилину, если она приходила к Марко в ресторан и, скептически поморщившись, заявляла: «И это, по-твоему, лазанья?!. Тогда удивительно, что Марко еще не стоит у подъезда с кольцами, лимузином и бутылкой шампанского.

– …На все нужно около месяца, – вдохновенно вещал шеф. – В твоей конторе сделают перевод моих документов. Потом мы сможем подать заявление… В России надо регистрироваться в церкви или можно в мэрии? Я не против ваших бородатых священников, но в нашем случае…

– Законный брак только в государственном… Это называется ЗАГС. Аббревиатура.

– А церковь?

– Пожалуйста, но без юридической силы.

– Отлично. А то мама бы этого не пережила. Ярая католичка. – Марко устало вздохнул, и Яна ощутила приступ острого сострадания. – И кольца. Думаю, они нужны. Иначе никто не поверит.

– Почему?

– В Италии с фиктивными браками строго. Если Клаудиа что-то заподозрит, то сразу пожалуется. Никто не поверит, что я позволю своей молодой жене ходить без кольца.

– А вы собственник, синьор Бурджарини? – Она и хотела разозлиться, но не смогла отделаться от смутного и приятного чувства, будто кто-то ей дорожит.

– Еще какой, будущая синьора Бурджарини…

Уже закончился ужин, Соня вернулась с концерта и включила маме запись, а у Яны в ушах все звучали два слова: «синьора Бурджарини…»

Стерев с лица глупую улыбку, она улеглась в кровать, натянула одеяло до подбородка и тихо произнесла в темную пустоту:

– Я. Выхожу. Замуж.

Глава 11

Июнь выдался жарким. И не столько из-за погоды, сколько из-за объема дел, рухнувших на хрупкие Янины плечи. О, как же она сочувствовала тем, кто устраивал себе настоящую свадьбу! Потому что один только сбор документов вытянул из нее все жилы. А если пришлось бы еще выбирать ресторан, цветы, торт и меню… Нет, податься в монастырь куда проще.

Ресторан отнимал массу времени. Марко изменил едва ли не половину меню и с помощью Яны переучивал под новые блюда других поваров. Хвала небесам, отпала хотя бы тренажерка. Нет, формально фитнес-клуб стоял на месте, но шеф уклончиво сказал, что для спорта ему переводчик и впрямь не обязателен. И вообще, пора бы самому осваиваться в новой стране.

Яна все же навещала качалку, но не каждый день и до работы. Часов в семь, когда народу меньше всего. Только фанаты бодибилдинга, которым все равно не видно чужого позора из-за груды мышц и ничего не слышно из-за собственного рычания и грохота снарядов.

Словом, дел было невпроворот, забот тоже, не говоря уже о том, что мозг на восемьдесят процентов был занят сортировкой все новых и новых сомнений насчет брака с Марко. Поэтому когда мама выловила Яну в коридоре в один из душных вечеров, когда даже небо краснеет, как толстяк на беговой дорожке, вопрос завел девушку в ступор:

– Ты уже заканчиваешь платье для Сони? – сухо осведомилась Алла Романовна. – Первый тур конкурса через две недели.

Забавно! Ровно в тот же день, что и Янина свадьба. И где будет вся семья в эту торжественную дату? На конкурсе Шопена, можно не сомневаться. И Яна не обижалась, напротив. Конкурс был дополнительной гарантией того, что никто не узнает самую страшную тайну младшей Томилиной.

– Нет, если ты, конечно, слишком занята… Скажи, мы с ней сходим в магазин, – добавила мама, поджав губы.

– Я дошью. Да, у меня уже готовы выкройки…

Это была, конечно, ложь. Яна совершенно забыла про платье. В первый же вечер засунула эскизы и ткани в шкаф, а потом… Как это бывает. То одно, то другое. В конце концов, не каждый же год люди выходят замуж, пусть и фиктивно!

Комната прокалилась до уровня поверхности Марса и стала непригодной не то что для творчества, но и для жизни. Развесив везде, где только было можно, мокрые простыни, Яна пообещала себе взять завтра эскизы на работу. Даже положила папку рядом с телефоном и тумбочкой. Решила задержаться на вечернем бульваре или устроиться в каком-нибудь уличном кафе. Матерям половину работы не показывают. Вот увидит готовое платье… Тогда и будет ясно, от кого есть польза, а от кого нет.

Планируя день, Яна не учла только своего шефа и его сверхспособность появляться не там, где нужно. Да-да, именно в то утро, когда она принесла в ресторан папку с эскизами, Марко встретился ей на улице. Ровно за пять минут до того, как папка была надежно спрятана в шкафчике раздевалки. И хуже всего, что Бурджарини находился в чересчур игривом расположении духа.

– Привет, дизайнер! – крикнул он издалека, махнув рукой, и Яна чуть не застонала от разочарования.

Марко не раз и не два спрашивал ее про портфолио, и всякий раз она находила способ сменить тему. Дизайн одежды был пока для нее чем-то личным. Хрупким, интимным… Она не готова была показывать работы кому-то кроме профессоров. Хватало маминой критики, и Яна не была уверена, что сможет пережить еще и разгромные откровения от Марко. А уж он умел разносить, как никто, в этом убедилась и она сама, и весь персонал «Палаццо Д’Оро».

– Доброе утро, шеф, – обреченно поздоровалась она и оценила расстояние до дверей ресторана. Нет, даже с учетом периодических тренировок ей не преодолеть его быстрее Марко.

– Ну почему так формально… – лукаво подмигнул он и коснулся губами ее виска. – Могла бы сказать «дорогой» или «милый»…

– Как скажешь.

– Нет, сегодня ты мне определенно не нравишься. – Марко навис над ней, и утренние солнечные лучи образовали вокруг его головы нимб.

Только не это… Если он опять вздумает целоваться, ей придется отменять брак. А ведь столько сил было вложено в чертовы документы…

Но Марко, к счастью, и не думал тянуться к ней губами. Нет, его внимание привлекла черная папка.

– Что это у тебя там? – оживился он, как Карлсон перед банкой варенья.

– Документы. – Она сделала шаг в сторону на всякий случай.

– Формата А3?

– Это очень важные документы.

– Верится слабо.

– Ты просто ничего не знаешь о русских документах. Ты бы видел наше свидетельство о рождении… – Еще шаг и еще…

– Эй! Ты разве не хочешь показать мне свои эскизы? Или я не говорил тебе, что разбираюсь в моде?

– Именно поэтому ты ничего не увидишь.

– Но как же так! – он всплеснул руками в жесте самого отчаянного итальянского возмущения. – Разве у тебя могут быть секреты от будущего мужа?

– Тише! – шикнула Яна и в ужасе округлила глаза. – Вон, там же Самохин!..

И пока Марко оглядывался и щурился от солнца в поисках главы отдела кадров, Яна рванула к охране.

– Так нечестно! – раздалось ей вслед. – Я все равно их посмотрю…

– Как же! – буркнула она себе под нос по-русски, запирая дверь раздевалки и переводя дыхание. – Держи карман шире…

– Ты мне?! – из-за шкафчика выглянула Вика.

Ну, конечно. Если уж кто-то в небесной канцелярии счел, что сегодня – день неудачных встреч, то так тому и быть до самого вечера.

– Доброе утро.

– А это у тебя что? – су-шеф указала на папку.

Да чем она им всем далась, эта папка, честное слово? Как будто пришла в школу с живой крысой, а не в ресторан, где работают взрослые люди!

– Шеф попросил.

К счастью, этот короткий ответ Вику устроил, и она, нацепив шапочку, ретировалась. И Яне очень хотелось верить, что история с эскизами на этом закончилась.

И все же на случай, если шеф устроит ей допрос с пристрастием во время обеденного перерыва, Яна выбежала из ресторана первой. И Марко даже не успел закончить фразу о том, что пора бы передохнуть.

Скинув халат, Яна подхватила папку под мышку и понеслась в небольшую пиццерию поблизости, зная наверняка, что уж туда ее будущий муж не придет ни при каких обстоятельствах. Уютно расположилась за уличным столиком в тени навеса, заказала кофе и «Цезарь» и вытащила последний эскиз. Теперь, взглянув на него свежим взглядом, Яна понимала, почему мама приняла платье за свадебное. Слишком пышная юбка, привет из пятидесятых. Вот если добавить немного строгости, то даже кружевной верх не будет напоминать о невестах и принцессах.

И она уже занесла карандаш над бумагой, в последний раз в поисках вдохновения бросила взгляд на бульвар… И замерла. Там как ни в чем не бывало Марко неспешно прогуливался с девушкой. Это был он, никаких сомнений. И рост, и прическа, и излюбленная футболка поло… Но самое главное, девушка тоже была Яне знакома. Нет, погрешность могла быть, конечно. Расстояние, ажурная тень каштанов… Но все-таки на зрение Томилина никогда не жаловалась, за что и просидела от звонка до звонка на последней парте. И не могла не узнать это красивое личико, эти густые каштановые волосы и идеальный до кукольности носик. Клаудиа.

Но что ей делать в Москве? Марко же сказал: никакая она ему не невеста… И знает ли, что Бурджарини собрался покинуть стройные ряды холостяков, степных волков и непокоренных мустангов? Или она, бедолага, примчалась за ним в суровую Россию, а он привел ее в людное место и сейчас рубит правду про предстоящий брак?

Яна подалась вперед, прищурилась… Подождала, пока разразится классический итальянский скандал… Но все было тихо. Парочка уселась на ближайшую лавочку, и оба так умильно склонили голову над журналом… Какого черта?! Или… Да нет же. Или все-таки… Или он решил продолжать отношения? Снять сливки с красотки Клаудии, пока она верит в их будущее, а потом разом огорошить штампом? И связано ли ее появление с его утренним хорошим настроением? Ведь так долго он ходил мрачный и раздраженный… Очевидно ведь, что у мужчины любой день без секса – критический. И тут вдруг такая широкая улыбка, что видно пломбу на верхней семерке…

Отлично. А чего она, собственно, ожидала? Марко ясно дал понять: брак ему нужен для того, чтобы ни в чем себе не отказывать. И при этом не бояться, что после жаркой ночи очередная прелестница возомнит себя достойной фамилии Бурджарини. И стоило заранее приготовиться к тому, что вереница девушек вокруг шефа будет бесконечной. Вот только… Отчего-то Яне стало ужасно досадно. Во рту разливался желчный привкус омерзения. Бывают, конечно, бабники. Но чтобы до того беспринципные… Клаудиа ведь считает его женихом. Верит в помолвку, безоблачную семейную жизнь и стайку кучерявых ребятишек. Они, наверное, росли вместе. Играли в свадьбу еще в песочнице. Вместе купались, вместе ели знаменитую лазанью синьоры Бурджарини, по уши перепачкавшись в томатном соусе… Неужели ничего не екает сейчас у него внутри? Не ворочаются заскорузлые остатки совести?..

И этот человек будет ее мужем? Прекрасно. Вдохновение сдуло вместе с аппетитом и остатками хорошего настроения. Даже солнце зашло за тучи, и от внезапной прохлады руки покрылись гусиной кожей. По законам жанра следовало бы начаться грозе, а Яне в промокшем платье спрятаться на автобусной остановке и через стекло с подтеками смотреть, как Марко целует другую. И недоумевать: слезы это или капли дождя…

Впрочем, на грозу не было и намека. Облако рассеялось, никакой драмы. Пришлось съесть оплаченный салат, который по вкусу больше напоминал свечной воск, выпить остывший кофе и окольными путями вернуться в ресторан.

Час! Марко не было ровно час с того момента, как он засветился на бульваре с невестой. То есть с мнимой невестой. Потому что настоящая невеста, – в смысле, конечно, фиктивная, – верно ждала в коридоре. И когда Бурджарини нарисовался наконец в ресторане с улыбкой поперек себя шире, Яне стоило немалых усилий не устроить ему разнос. Только осознание того факта, что она ему никто, а горбатого могила исправит, помогло ей сдержаться.

– Привет, красотка! – пропел он с довольным видом.

– Обеденный перерыв закончился полчаса назад.

– Да? Ничего страшного. Никто ведь не умер в мое отсутствие? – И он прошествовал мимо нее, отвесив звонкий шлепок по заду. – Ты идешь? Нельзя же так сильно опаздывать!

О, как ему повезло, что Яна еще не обзавелась собственным Фабрицио! Кажется, это неплохая идея. Остро заточенный тесак пригодился бы в браке с этим жеребцом. Она называла бы его Кузьма и все время носила на поясе. Что может какой-то там изысканный Фабрицио против нашего Кузьмы? Если к Кузьме прилагается еще лютая женская злость?

До конца рабочего дня Яна держалась вежливо и отстраненно. В последнее время она тренировала выдержку чаще, чем качок Иван бицепсы. И могла похвастаться железобетонными кубиками делового такта. К вечеру невозможность поколотить Марко измотала ее настолько, что она сбежала при первой возможности и села на уединенной скамье на бульваре, твердо вознамерившись на сей раз покончить с эскизом и завтра-послезавтра пошить чертов наряд для сестры, даже если понадобится убить для этого две ночи подряд.

Новый образ вышел чуть более строгим, и все равно Яну тянуло на нежность. Юбка стала прямее, но безликая красотка-модель так игриво вскинула ножку и повернула головку, будто ждала поцелуя. И трудно было удержаться, чтобы не нарисовать ей озорные кудряшки.

– А мне нравится… – протянул у нее над ухом знакомый голос, напугав до полусмерти.

Яна вздрогнула, подскочила, карандаш с ластиком упали на землю и куда-то укатились.

– Если хочешь меня убить, выбери более гуманный способ. – Она вытерла со лба внезапно проступившую холодную испарину.

– Извини. Ты была слишком увлечена… – Марко обошел скамейку и присел на корточки, чтобы найти карандаш. – Заметила? Почти при каждой нашей встрече ты что-то роняешь.

– Поищи заодно мое достоинство, – фыркнула Яна. – Укатилось куда-то еще в аэропорту.

– Что за настроение? – нахмурился Марко, протягивая ей ластик.

И вдруг до Яны донеслось девичье хихиканье. Она обернулась и увидела двух подружек, которые смотрели на них с Марко и пихали друг друга в бок. Остановились, чтобы не мешать, будто кто-то здесь кого-то фотографировал.

– Кажется, они решили, что я делаю тебе предложение, – Бурджарини ухмыльнулся, и Яна все поняла: он же стоял перед ней почти на одном колене, что-то протягивал…

Уж конечно, девочки не могли пройти мимо такой сцены! Марко выглядел как принц из мультика про русалочку, и теперь эти глупые пташки решат, что и в реальной жизни существуют принцы…

– Вставай, – буркнула Яна.

– Да ладно! И ты не хочешь устроить для них шоу? Заплакать, броситься ко мне на шею…

– Зачем, Марко? Чтобы они поверили, что такая красивая любовь – не выдумки сказочников и сценаристов? Пусть привыкают уже сейчас…

– Что-то случилось? – Он поднялся, вздохнул и уселся рядом.

Девочки, видно, приняли это за отказ и, сочувственно застонав, пошли своей дорогой.

– Нет, – солгала Яна. – Просто устала.

– Теперь я вижу, почему тебе хочется в Неаполь. Платье очень красивое… Думаю, тебе бы оно пошло. Постой! – он прищурился, переводя взгляд с Яны на ее рисунок. – Это что, для тебя? Это свадебное платье?!

– Да нет же! – она спешно захлопнула папку. – Это не мне… Сестра попросила. У меня есть сестра, понятно? И ей нужно платье.

– Она тоже выходит замуж?

– Нет! – Яна стремительно теряла терпение. – Она – музыкант. Платье для концерта.

– Хорошо. А на свадьбу она придет?

– Нет! И я никого не собиралась звать, потому что… Потому что.

– Жаль, – искренне отозвался Марко. – А я собирался. Подумал, что можно устроить себе небольшой праздник. Да, брак фиктивный, но… Почему бы и нет? На ближайшие лет пять я другой свадьбы не планировал.

– И кого ты хочешь позвать?

– Джованни.

– Шефа Риччи?!

– Других друзей у меня в Москве нет. Поверь мне, веселиться он умеет. Я понимаю, ты не хочешь раньше времени пугать свою семью… Но, может, позовешь хотя бы подругу?

– Или друга?

– А у тебя есть друг? – вопрос прозвучал так напряженно, что Яна не удержалась от смеха. До чего убедительно Марко удается изображать ревность на пустом месте!

– Нет, но… У меня есть подруга. Кстати… Да, я позову ее. Она тоже переводчик, знает итальянский. Не будет скучать. А куда ты хочешь сходить?

– Пусть это будет сюрпризом. Готовься, Яна. Через две недели ты станешь синьорой Бурджарини. – Он поднялся со скамейки и сунул руки в карманы. – Имей в виду, эскиз мне понравился! Каждая женщина имеет право на свадебное платье…

– Да говорю же, оно не свадебное!

– Конечно, конечно! – Марко поднял руки в жесте капитуляции, подмигнул и походкой Остапа Бендера двинулся вверх по бульвару.

Яна стиснула карандаш так, что несчастная древесина хрустнула. Откуда в шефе столько самодовольства? С чего он решил, будто она захочет вырядиться на свадьбу? Придет, как дура, в белом платье на самую простую регистрацию? Без музыки, гостей и фотографов… Пусть даже не рассчитывает!

О, нет, платье она сошьет. Такое, что даже мама лишится дара речи. И потом покажет Марко фотографии с концерта Сони. Решил, наверное, что она выдумала себе сестру! Нет уж, пусть знает: шить она умеет, а вот свадьба с ним, с синьором Бурджарини, для нее – самый обычный день. Явится в джинсах, и точка.

На платье и правда ушло почти две ночи. В первую Яна продержалась до четырех, во вторую – до пяти утра. Медленно вручную пришивала последние декоративные элементы. На работе, правда, клевала носом и пила кофе столько, что хватило бы на два сердечных приступа, но реакция домашних того стоила.

Сначала дар речи потеряла Соня. Как раз перед ужином Яна пришла в комнату сестры и торжественно подняла на вытянутой руке свой шедевр. Та забыла про фугу Баха, замерла на середине такта и медленно повернулась на круглом пианинном стульчике.

– Это… Ты сшила? – недоверчиво пролепетала старшая дочь Томилиных.

– Ага.

– Сама?!

– Ага. От и до. Что скажешь?

– Это… Господи, Яна, это невероятно! – Соня встала, подошла ближе и легонько коснулась платья, будто оно могло в любую секунду растаять, как мираж. – Где ты нашла такое кружево?

– Места надо знать. – У Яны в этом доме не так часто случались моменты триумфа, и упускать шанс насладиться по полной она не собиралась.

– Оно, конечно, немного похоже на свадебное… Но… Боже, я бы в нем и замуж не отказалась выйти! Практически Вера Вонг!

– Лучше, Соня, лучше. Это Я.

– Можно примерить?

Невероятно! Старшая сестра первый раз в жизни спрашивает разрешения… Что ни говори, удивительное – рядом.

Впрочем, интригу тянуть Яна бы не смогла. Слишком уж ей хотелось увидеть платье на модели. В конце концов, рано радоваться, если окажется мало или велико… Лучше было шить и примерять по ходу дела на сестре, а не на швейном манекене, чтобы результат был идеальным сразу. Но Яна не удержалась от театрального эффекта.

Платье село. Не в том смысле, что оказалось мало, как после стирки. А именно село, как всадник, про которого говорят «родился в седле». Плотно, удобно – и красиво. Не хватало только свечей, саксофона и кавалера в смокинге.

– Покажем маме? – предложила Соня, накрутившись перед зеркалом.

О, да, именно этого момента Яна и дожидалась всю жизнь. Разумеется, она слишком хорошо знала свою мать, чтобы рассчитывать на вздохи восторга или буйную похвалу. Ей было достаточно увидеть маму растерянной.

– А что… – тихо начала Алла Романовна после нескольких минут молчаливого созерцания. – Тебе идет.

– У тебя котлеты подгорают, – вмешался папа, и мама, спохватившись, выключила конфорку.

– По-моему, просто сказка. – Соня бережно расправила подол.

– Ну все, открываем свое ателье, – хлопнул по столу папа. – Разбогатеем…

– Сонечка, убери в шкаф. Сейчас я принесу пакет, у меня был… Надо, чтобы не запылилось и не помялось… Ткань слишком маркая.

За сим разговоры о платье закончились, но Яне и этого было достаточно. Перекусив, она вернулась к себе в комнату, улеглась, заложив руки за голову, и приготовилась выспаться впервые за двое суток. Интересно, что сказал бы Марко, увидев ее в таком наряде? Наверное, только обрадовался бы, что она расстаралась ради него. Нет уж, обойдется.

Все две недели Яна думала, что же надеть на собственную свадьбу. Джинсы были слишком небрежным вариантом даже для нее, нарядное платье выглядело бы жалкой попыткой поиграть в жениха и невесту.

За советом пришлось обратиться к Лизе Смеликовой, единственному человеку, которого можно было пригласить в ЗАГС. Услышав контрольное «я выхожу замуж», та на какое-то время затихла, и Яна уже было подумала, что какие-то неполадки с сотовой связью, но услышала нерешительное:

– Ты в порядке? Ты где, скажи, я подъеду, заберу…

Естественно! Разве мог кто-то предположить, что Яна взаправду выйдет замуж? Логичнее было вообразить, что тараканы окончательно захватили ее мозговую территорию. Пришлось долго и обстоятельно объяснять, как дело дошло до свадьбы и почему не стоит опасаться ни за чье психическое здоровье. Лиза слушала, периодически выдавая фразы вроде «да ладно!». Однако узнав, что Марко Бурджарини к собственному ножу относится трепетнее, чем к женщинам, Смеликова была категорична.

– С ума сошла?! Какое платье? – отрезала она. – Простую рабочую одежду. Брюки! Брюки и только брюки. Знаю, ты их не любишь, но пусть знает, что тебе под юбку ему не залезть!

Поэтому в назначенный день в три часа дня у Дворца бракосочетания номер четыре, который будто бы в насмешку находился на Бутырке, Яна появилась в самом строгом костюме, который только был в магазине. Серые брюки, белая блузка, застегнутая на все пуговицы… Встреться ей по дороге митинг учителей, самые заслуженные работники образования нашли бы, чему у нее поучиться. Яна была похожа на кого угодно, только не на счастливую невесту. Разве что Марко собрался бы жениться на трансгендере. И то – из тех, кто любит пожестче.

Лиза этот наряд оценила довольной улыбкой и поднятым вверх большим пальцем.

– Пойдем, дорогая. Выдадим тебя замуж, – сказала она и под руку потащила Яну вверх по ступеням.

Однако стоило им войти в фойе, как боевой настрой рухнул от первого же взгляда на Марко. Он стоял у окна с букетом свежайших белых пионов, которые идеально подошли бы к тому самому платью. В красивом синем костюме, в широком атласном галстуке… Жених высшего сорта. И от разочарования, проступившего на его идеально выбритом лице при виде невесты, Яне стало ужасно, невыразимо стыдно.

Глава 12

– Оригинально.

Вот то единственное слово, которое соизволил проронить Марко по поводу ее внешнего вида. Зато мрачную молчаливость жениха с лихвой компенсировал Джованни.

– Сейчас стало столько ориентаций… – протянул он, оглядывая Яну. – Я даже не помню, как все они называются. Раньше было просто: мужчины, которые любят женщин, и мужчины, которые любят мужчин. А есть специальный термин для мужчин, которые любят женщин, которые считают себя мужчиной?

– Очень остроумно, – хмыкнул Марко.

Яне было плевать на мнение Джованни, да и вообще всех, кто по воле случая оказался в тот день во Дворце номер четыре и теперь косился на странную парочку. Но отрешенный вид будущего мужа доставлял ей почти физическую боль. Что за феминистские игры она затеяла? Неужели превратилась в собственную мать, единственной задачей которой было отравлять радость ближним? Пусть брак фиктивный, но Марко ведь всего-навсего хотел устроить им обоим праздник… Готовился, купил этот дорогущий костюм… Наверняка купил специально! Ведь это не тот наряд, который возят с собой из страны в страну на всякий случай. Пожалуй, даже у кучи гостей, которые приехали на двух лимузинах, жених выглядел менее помпезно.

В конце концов, каждая девушка мечтает о свадьбе, чтобы надеть платье принцессы. Но почему никто не вспоминает о мужчинах? Особенно об итальянцах, для которых мода – не пустой звук, которые без шейного шарфика считают себя голыми! Наверное, каждый уроженец римской земли тоже втайне надеется однажды одеться на собственную свадьбу как киношный аристократ. А она?.. Убила ему все торжество текстильной промышленности.

– Слушай, прости… – виновато шепнула она ему на ухо. – Ты, наверное, рассчитывал на праздник… Злишься?

– С чего бы? Это тебе, кстати, – и он пихнул ей пионы.

– Марко…

– Я просто хотел сделать красивые свадебные снимки, – он кивнул на Джованни, на плече у которого висел объемный кофр с фотоаппаратом. – Можно было бы встать поближе к тем людям… А потом рассказать, что это твои родственники.

Фотографии! Ну, конечно! Вот наивная… Решила, что Марко, как ребенок малый, соскучился по праздникам. Просто фотографии… Черт, могла бы и сама об этом подумать…

– Если хочешь, давай встанем…

– В таком виде?! – он изогнул бровь. – Я не хочу, чтобы мама лезла в мою жизнь. Но напугать ее до смерти – это слишком.

– А если я переоденусь?

– У нас регистрация через пятнадцать минут.

– Попрошу платье у подруги…

– Не трудись, Яна. Закажем фотосессию позже. Я могу купить тебе платье, хотя тот эскиз мне понравился.

– Это было платье для сестры! – воскликнула она. – Я же говорила!

– Надо было поверить, – Марко горько усмехнулся. – Решил, ты собралась сделать мне сюрприз. И потому не показывала… Ладно. Это все неважно. Конечно, я буду выглядеть как дурак, но… Сам виноват.

Когда Яна выбирала себе брюки, она просто не хотела показаться той, кому больше всех надо. Глупой наивной дурочкой, которая мечтает выйти замуж за великолепного синьора Бурджарини. Сбить с него спесь – вот какова была цель. Но теперь сама чувствовала себя заносчивой феминисткой, которая живого ежа съест, чтобы никому не уступить.

Зря Марко переживал! Это в нее всматривался каждый, кто попадался навстречу, вплоть до работников ЗАГСа. Яна так и слышала, как поскрипывает их мозговой механизм: «Это женщина или мужчина?! Это что, брак геев? Или какая-то провокация? Или вон тот красавчик – известный актер и хочет раздуть скандал в прессе?» Ведь очень модно стало привлекать к себе внимание не творчеством, а мезальянсом. Хочешь в эфирную сетку федерального канала? Ищи вторую половинку в очереди за пенсией. Так чем хуже полужена-полумуж? Ведь от жениха ее отличал только букет пионов.

Сама церемония для Яны мало чем отличалась от удаления гланд. Быстро, но не сказать, чтобы безболезненно. Ей полностью вырезали чувство собственного достоинства, зато теперь жизнь должна была стать значительно легче.

– А теперь обменяйтесь кольцами, – нараспев произнесла торжественная дама с прической в форме каравая.

Кольца! Они вылетели из Яниной головы двумя свадебными голубями. Марко эту тему больше не поднимал, она поначалу стеснялась ему напомнить, а потом и вовсе забыла. Кольца… Ничего, ведь можно купить и потом…

Лиза, которой на один вечер досталась функция переводчика, зашептала на ухо Марко, потом тот кивнул товарищу, и Джованни вытащил из внутреннего кармана бархатную коробочку.

Два простых кольца из белого золота. Трогательные и элегантные. Марко взял то, что поменьше, протянул Яне и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты будешь моей женой? – спросил он.

Слишком мало было времени, чтобы понять, шутит он или просто Джованни снимает торжественный момент на телефон. Слишком сильно тряслись у нее руки, слишком трудно вдруг стало дышать.

– Да, – она подставила безымянный палец правой руки.

– Извини, у нас принято носить на левой, – он улыбнулся, взял ее за другую руку, и кольцо холодком скользнуло на законное место.

Яна повторила маневр, максимально сконцентрировавшись на этом маленьком действии. Ей не хотелось попасть впросак, выронив кольцо, а пальцы дрожали так, будто она только вчера вышла из месячного запоя. Конечно, в приметы она не верила, но…

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга, – снисходительно объявила брачующая дама, покончив со словоизлияниями на тему семейных ценностей.

И Яна хотела было подмигнуть подруге, чтобы та не переводила последнюю фразу, но Лиза со скоростью профессиональной синхронистки уже вовсю журчала на итальянском. И прежде, чем новоиспеченная синьора Бурджарини сумела придумать, как с честью выйти из ситуации, ее дражайший супруг, ни секунды не колеблясь, обналичил свое право на поцелуй.

Если Марко собирался наказать ее за дурацкую выходку с брюками, ему это удалось. Он знал, что отбиваться Яна не станет: в зале, где лепнины с голубями было больше, чем зеленых точек на ребенке с ветрянкой, на глазах у дамы, которая полчаса распиналась про святость любви… Посреди всего этого великолепия оттолкнуть человека, который только что вписал себя в ее паспорт, она бы не посмела. На людях, по крайней мере. И он поцеловал ее так неистово и бессовестно, что даже случай в хаммаме показался ей невинным развлечением. Марко буквально овладел ею одним только языком, вызвав шумный вздох женщины с караваем и аплодисменты Джованни.

– Ты предлагал где-то посидеть? – осведомилась Яна, когда снова обрела способность говорить, а произошло это уже на улице.

Она изо всех сил старалась не казаться потрясенной, но язык еще заплетался, как ноги после первой тренировки. Изображение в глазах плыло, приходилось моргать, чтобы худо-бедно сфокусировать взгляд.

– Конечно!

– Я знаю отличный французский ресторанчик поблизости… – вмешалась Лиза, и это было худшим из того, что можно сказать двум итальянским шефам в лицо.

– Французский?! – рассвирепел Джованни. – Ты правда считаешь его достойным свадебного ужина? Эти жалкие попытки спрятать нормальные продукты под соусом?! Да если хочешь знать, они понятия не имеют, что такое настоящий живой вкус!!!

Шеф Риччи жестикулировал так активно, что ненароком толкнул чужого тамаду и чуть было не спровоцировал межнациональный конфликт.

– Но вы же не будете лично готовить в праздник, – Лиза мягко улыбнулась. – А кроме вас некому показать, что такое настоящая итальянская кухня.

Годы работы с элитными клиентами приучили ее вовремя исправлять свои ошибки, и Джованни размяк на глазах.

– Нет, ресторан даже не обсуждается, – сказал Марко. – У меня все продумано.

Это прозвучало очень подозрительно. После колец и костюма Яна всерьез боялась сюрпризов и загадочных улыбок Бурджарини, по сравнению с которыми Мона Лиза казалась обыкновенным любителем КВН. Яне было страшно, что Марко привезет ее в огромный зал с накрытыми столами, где сидит вся родня с обеих сторон. И мама уже встречает их с рушниками и иконами, папа откручивает пробку шампанского… Но при виде молодой жены в дурацких брюках люди крестятся, ахают, и во всеобщей тишине одиноко звучит выстрел из папиной бутылки.

– Ты ведь не звал мою маму? – на всякий случай шепнула Яна мужу в такси.

– Не заставляй меня портить сюрприз, – уклончиво ответил он, подмигнув.

Нет, Марко ведь не настолько жесток, чтобы так с ней поступить?! Сомнения не давали ей покоя, и, выждав момент, пока он увлечется разговором с Джованни, Яна вытащила телефон и написала маме, что, возможно, задержится. «Мы тоже придем поздно, Соня играет в числе последних», – последовал ответ. По крайней мере, худший вариант праздника был исключен, поэтому оставалось только ждать.

Такси остановилось у огромного жилого комплекса на набережной Москвы-реки. Марко, игнорируя все вопросы, расплатился и повел компанию к воротам.

– Ты посмотри, как освоился, – шепнула Лиза. – Глядишь, скоро переводчик ему будет не нужен.

Эта мысль посещала Яну и раньше. Если в первые дни Марко таскал ее за собой повсюду, то теперь их общение ограничивалось работой. Ни фитнеса, ни клубов… И вряд ли он превратился в домоседа. Неужели Москва испугала его настолько, что он, припрятав Фабрицио за поясом, бегом мчался из ресторана в свою студию, спешно запирал дверь на три замка и лишь потом, прижавшись спиной к стене, расслабленно выдыхал? Нет, если бы он жил в Бирюлево или Люберцах, то еще есть вероятность, что именно так бы он и делал. Но Бульварное кольцо обнимает совершенно другую территорию. Зону гоп-фри.

И все же услышать о том, что скоро Марко будет не нужен переводчик, особенно сегодня, в день самой эффектной фиктивной свадьбы всех времен и народов, было досадно. Яна слишком привыкла к своему шумному шефу, чтобы возвращаться к нормированному рабочему дню и юридическим переводам.

Лифт, вежливо звякнув, распахнул двери на двадцатом этаже, и Марко решительно зашагал к одной из квартир.

– Закрой глаза, – с улыбкой потребовал он.

– Нет, пожалуйста… – Яна жалобно подняла брови, но он бесцеремонно накрыл ее глаза ладонью.

Щелчок замка, короткий вздох Лизы, присвист Джованни… Ну же, Марко! Что происходит?! Сжалившись, он наконец убрал ладонь, и Яна, моргнув, оцепенела.

Перед ней был просторный лофт с окнами во всю стену. С такой высоты даже Москва-река казалась чистой и поблескивала на солнце, будто приглашая искупаться. Но не вид удивил Яну, а интерьер. Точнее, его украшения. Повсюду висели белые ленты, полотна ткани и цветочные композиции. Пахло ландышами. В центре комнаты стоял стол с фруктами, винами и миниатюрными закусками.

Любая героиня американского фильма про свадьбу, которая полгода планировала собственное торжество, умерла бы от зависти при виде такого изысканного великолепия.

– Тебе нравится? – тихо спросил Марко, подталкивая ее в спину.

А Яну разрывало от противоречивых эмоций, в носу защипало и… О, как ей нравилось! Она бы и сама не украсила комнату лучше. Если бы выходила замуж по любви и хотела бы сделать этот день лучшим в своей жизни. Символом всего того, что ждет ее в браке… А Марко сделал. Для нее. Нравилось ли ей? Были бы у нее силы, она бы схватила его на руки и кружила, кружила по комнате, как солист балета свою напарницу. И вместе с тем было настолько погано ощущать, что она испортила все этим гнусным брючным костюмом… О господи! Ну почему нельзя на федеральном уровне запретить советы подруг?!

– Конечно, нравится, – Яна бросила на него виноватый взгляд. – Но может, я сбегаю переоденусь?

– Куда?

– В ближайший магазин одежды.

– Знаешь, у меня такое предчувствие, что если ты сейчас уйдешь, то сбежишь.

– Да нет… – протянула она, в глубине души понимая, что это правда.

А как иначе? Только убийцы всегда возвращаются на место преступления. Нормальные люди место, где облажались, стараются обходить стороной. А облажалась Яна сегодня знатно.

– Слушай, тут все свои, – Марко хлопнул ее по плечу. – И мне кажется, я привык к твоему новому стилю. То есть… Это очень необычно.

Лучший комплимент, который можно сделать молодой жене! Но Яна сама затеяла эту игру, поэтому пришлось капитулировать. К тому же утром от волнения она не смогла позавтракать, а стол просто ломился от всякой вкуснотищи.

– Я попросил ребят из ресторана здесь все накрыть, – пояснил Марко, когда все приступили к еде.

Канапе с креветками чуть было не встало Яне поперек горла.

– Из ресторана?! – просипела она, предвкушая, какие сплетни обрушатся на нее в понедельник.

– Спокойно, я сказал, что это для моих друзей. Видишь? – он обвел рукой комнату. – Все уже ушли.

– А вы что, не предупреждали про свадьбу на работе? – удивилась Лиза.

– Нет, конечно! – Яна протянула пустой бокал Джованни.

– Рано или поздно придется сказать! Сообщить в отдел кадров. – Лиза положила себе пару кусочков козьего сыра. – А тебе предстоит разговор с Ириной Васильевной, – добавила она по-русски.

И это тоже не сделало для Яны праздник фееричнее. Но все-таки вино было мягким, Джованни шутил, не переставая, и шутки его теперь были адресованы единственной незамужней даме в компании – Лизе. Яна наконец отвлеклась от своего провала, немного расстегнула блузку и закатала рукава, чтобы было не так тесно. Марко тоже ослабил галстук и лениво наблюдал за разговором, откинувшись на спинку стула.

Лишь в одиннадцать вечера, после импровизированных танцев, Джованни сообразил, что пора бы и честь знать. Сопровождая уход всякими намеками на первую брачную ночь, он отчалил вместе с Лизой. Яна предупреждала подругу, что шеф Риччи женат, но та лишь беззаботно отмахнулась. Означало ли это, что она и без того не собиралась давать любвеобильному лысому повару зеленый свет, или ее мало заботили условности вроде наличия супруги… Яна так и не поняла, да и не особо переживала. Просто рада была остаться в тишине. Джованни был веселым и забавным, но иногда его становилось слишком много.

Яна подошла к зеркальной стене, наслаждаясь многоцветием вечерней Москвы и бликами на реке.

– Ты довольна? – спросил Марко, подойдя к ней сзади.

Яна видела их отражение в темном стекле: силуэты таяли в небе и вместе с тем оставались четкими, пусть и наполовину прозрачными. Марко перехватил ее взгляд, и какое-то время они смотрели друг на друга через отражение.

Она не решалась повернуться, боялась, что он поцелует ее. Боялась – и отчаянно хотела, прекрасно понимая, что, стоит ему только прикоснуться к ней, она согласится на все. Тем более сегодня. Тем более в этой комнате, где до сих пор едва уловимо пахло ландышами. Ей и раньше было трудно отказать шефу Марко. А оттолкнуть своего мужа Марко… Непосильная задача.

– Все было прекрасно, – прошептала она и нервно сглотнула.

– Я рад.

Яна чувствовала его дыхание, тепло его тела. Так близко, жалкие миллиметры… В какой-то момент ей показалось, что она не выдержит и сама бросится на него, даже зная о существовании Клаудии и остальных. Он поднял руку, и по спине Яны прокатилась мелкая дрожь предвкушения. Но Марко потянулся, зевнул и сделал шаг назад.

– Я арендовал лофт на сутки, – сказал он устало и стянул с себя галстук. – Там есть душ и спальня. Можно остаться здесь.

– Одна спальня? – спросила Яна, облизнув пересохшие губы.

– Да. Но не волнуйся, моя маленькая недотрога. Кровать такая большая, что мы даже не встретимся.

Большая кровать! Эти слова успокаивали слабо. Уж если Марко смог превратить Яну в безвольную жижу там, на узкой скамейке в турецкой бане, то что сотворит с ней на матрасе королевских размеров?!

Подавив новую волну дрожи, Яна стиснула зубы. Нет, она не хотела уходить. Несмотря ни на что. Ей было бы тошно сейчас видеть собственную квартиру, слышать голос мамы, ее истории про конкурс Шопена…

Брачная ночь бывает не так часто. В случае Яны, возможно, единственный раз в жизни. И она собиралась остаться с мужем, даже если это будет для нее разочарованием. Марко слишком много сделал, чтобы эта свадьба была похожа на свадьбу. И вполне имеет право получить нечто большее, чем простая благодарность.

– Я могу уступить душ тебе, дорогая жена. – Он снял запонки, и они тихо звякнули о стеклянную столешницу.

– Спасибо, дорогой муж, – улыбнулась она и медленно прошествовала в ванную.

Джакузи поражало размерами. Белая сияющая махина подошла бы не только для молодоженов, но и для умеренных масштабов оргии. Или для засолки верблюда, если бы таким корытом обзавелась Алла Романовна.

Очень-очень глубоко подсознательно Яна ждала, что дверь распахнется, Марко ворвется следом, и они вдвоем опорочат джакузи по полной программе. Даже не стала закрывать защелку. Но время шло, а он все не врывался и не врывался, поэтому пришлось раздеться и встать в душевую кабинку, которая сиротливо ютилась рядом с сосудом для плотских утех.

Вымывшись со всем усердием, которое только может быть у невесты перед брачной ночью, Яна закуталась в полотенце и вышла в коридор. Марко все еще стоял у окна, баюкая остатки вина в бокале.

– Ты все? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да.

– Тогда иди, ложись. Я еще посижу, потом вымоюсь… Не жди меня.

Наверное, они были женаты недостаточно долго, чтобы фраза «не жди меня» стала для Яны прямым указанием к здоровому сну. Да и какая женщина в расцвете сил сможет уснуть на огромной кровати, зная, что кроме нее в квартире есть соблазнительный мужчина, который по внезапному стечению обстоятельств только что стал ее мужем? И кого, интересно, успокаивали звуки льющейся воды, если известно, что под душем стоит итальянское воплощение греха и разврата?

Яна была простой смертной и как бы ни старалась, рядом с Марко не могла тянуть бремя тотальной аскезы. Он искушал ее во всем: готовил так, что хотелось нырнуть в его соус, отрастить русалочий хвост и жить там; касался так, что впору было идти на собрание анонимных сексоголиков.

Она нырнула под одеяло голой – не надевать же после душа несвежее белье? – и прикрыла глаза. Спать не хотелось, хотя день вышел длинный. Она слышала, как Марко ходит по гостиной, шуршит одеждой в ванной. Слышала шум воды и долгожданный звук шагов. Тихое шлепанье: он шел босиком, и она явно представляла, как от его ступней на полу остаются влажные следы.

Затем распахнул дверь в спальню, и резко запахло шампунем и мокрым телом. Мокрым мужчиной. Он не спешил ложиться: какое-то время было так тихо, что Яне показалось, будто она в комнате одна. Но Марко вздохнул, матрас скрипнул под тяжестью его тела. Пошелестело одеяло, и снова воцарилась тишина.

Яна боялась дышать. Сердце колотилось, металось по клетке из ребер, и было невероятно трудно делать вид, что она спит как ни в чем не бывало. Он был так близко – и что, если совсем обнаженный? Боже, как долго продлится эта пытка? Жена, муж, постель. Чистые, голые тела. Ведь если не это идеальный старт для занятий любовью, то что еще?!

Однако Марко не шевелился, и через несколько минут – или часов? – до нее донеслось его ровное дыхание. Он спал. Это была самая фиктивная брачная ночь, которую только можно себе представить. Он проигнорировал ее! Отказался. Поступил так, словно ее и вовсе не было рядом. Яна чувствовала себя так, будто перед Марко выстроилась шеренга красоток без одежды, чтобы он мог выбрать кого-нибудь для себя. И он неторопливо прохаживался вдоль этого изобилия, оглядывал каждую с ног до головы, время от времени одобрительно кивал. А мимо нее прошел, даже не посмотрев. За долю секунды определил, что она не стоит даже крохи его мужского внимания. И это было чертовски обидно.

Сначала Яна просто лежала. Не хотела показывать ему, что не может уснуть. И разбудить не хотела. Потом рука невыносимо затекла, и пришлось тихонько повернуться на другой бок, чтобы не лишиться конечности. Потом еще раз… И еще. Три часа ночи. Нет, все бесполезно. Она не сможет уснуть, даже если ей трижды споют про гастрономические пристрастия волков.

Аккуратно вылезла из постели, вышла, медленно прикрыв за собой дверь. Натянула несчастный брючный костюм, налила себе холодной воды и зажевала кусочком вчерашнего сыра.

По идее, ей бы стоило благодарить Марко за такую дальновидность. И за цветы. И за лофт. И за праздник. И за кольцо, которое так непривычно поблескивало на левой руке. Кто бы ей раньше сказал, что она палец о палец не ударит ради собственной свадьбы? Марко, наверное, хотел сделать красивые фотографии, чтобы показать маме… А вышла какая-то ерунда. Хотя… Лофт ведь арендован на сутки?

Внезапное озарение заставило Яну улыбнуться. Она знала, как сделать приятное Марко и не выглядеть при этом жалкой женщиной, которая истосковалась по мужским рукам. Три часа ночи? Идеально. Соня уже наверняка вернулась с конкурса Шопена, а мама улеглась спать, поэтому внезапный приход и не менее внезапный уход блудной дочери останутся незамеченными. И, вставив в щель входной двери пробку от вина, чтобы замок не защелкнулся и не пришлось будить Марко, Яна покинула лофт.

Глава 13

Поездка на такси до дома по пустому городу заняла минут двадцать. Еще пятнадцать – похищение платья из шкафа сестры и его проверка на пятна. Это был, пожалуй, тот редкий случай, когда аккуратность Сони вызвала уважение.

И еще даже не начало светать, когда Яна с вешалкой в руках попыталась открыть дверь. Но было заперто, а винная пробка исчезла. Конечно, мешать человеку спать не хотелось, но ведь не ночевать же в коридоре? И Яна, виновато ссутулившись, постучала.

Она ожидала, что Марко придет не сразу. Возможно, услышит не с первого раза. Или вообще не услышит. Есть ведь такие люди, которых разбудить можно, только хорошенько встряхнув. Однако дверь распахнулась, не успела Яна опустить руку.

Марко стоял на пороге хмурый и почти полностью одетый. Только рубашка была застегнута наполовину.

– Решила вернуться? – хрипловатым спросонья голосом осведомился он.

– Смотри, что я принесла, – и она подняла платье повыше.

Остатки сна мгновенно слетели с его лица, и он оживленно подался вперед, чтобы присмотреться.

– Это… Это ведь то самое платье… Тот эскиз… – Марко перевел на нее недоверчивый взгляд. – Ты сшила его сама?!

– Пока не могу себе позволить другую швею, – улыбнулась она. – Но после института в Италии…

– Ты же говорила, оно для сестры… – он отступил назад, пропуская ее. – И почему ты принесла его сейчас? В смысле, почему только сейчас, почему не надела на свадьбу?!

– Оно и правда для сестры. – Яна прошла в комнату и аккуратно разложила наряд на спинке дивана. – Но она уже выступила в нем. И я подумала, что, если тебе нужны фотографии для мамы, мы можем сделать их прямо сейчас. И здесь.

Марко казался растерянным. Взъерошил волосы, задумчиво потер шею.

– Ты против? – спросила Яна, не выдержав долгого молчания.

– Я не ожидал… – он хмыкнул, отошел к столу и плеснул себе остатков вина.

– Я тоже не ожидала, что ты устроишь все это. Думала, придешь в джинсах…

– Я?! – он возвел глаза к потолку. – Ты вообще что-нибудь знаешь об итальянцах? И это была еще фиктивная свадьба. Была бы она настоящей, ты бы потеряла сознание.

– Моя большая итальянская свадьба? – Марко потягивал вино так соблазнительно, что у нее пересохло во рту, и она тоже налила себе немного. – Боюсь, я бы такую не пережила. А вот фиктивная… Все было идеально.

– Кроме брачной ночи, да? – он ехидно вскинул бровь, но только Яна раскрыла рот, чтобы сказать, кто на самом деле повинен в девственности джакузи и королевского ложа, как Марко небрежно отмахнулся. – Не обращай внимания, я шучу. Просто когда ты ушла… Было немного обидно.

Яна молчала, боясь разрушить этот хрупкий момент откровения. Ее новоиспеченный муж редко говорил так серьезно, и следующей такой исповеди можно было не дождаться вовсе.

– Знаешь, я ведь старался, – продолжил он, хлебнув вина и задумчиво гладя пальцем ножку бокала. – Представлял себе, что ты ахнешь или… Ну, я не знаю, как это у вас, русских, бывает. Ждал бурную реакцию. А тут пришлось самому напрашиваться на похвалу. «Тебе понравилось?» – «О, конечно! Спасибо, Марко». Вежливо, да, – он медленно вздохнул. – Ты была настолько вежлива, что ушла посреди ночи, не потрудившись попрощаться. Тебе неприятно даже спать со мной рядом?

– Я хотела тоже сделать сюрприз, – робко начала Яна.

Столько чувств… Обиды… И это все – Марко Бурджарини, неутомимый жеребец? Они ведь договаривались о фиктивной свадьбе, разве нет? Разве не предполагалось, что будет обыкновенная роспись, после которой выгодоприобретатели пожмут друг другу руки и мирно разойдутся по домам? Если бы она его плохо знала, то приняла бы эту исповедь за сонет о разбитом сердце. Но ведь он лично при ней пытался склеить двух случайных девиц! Ведь сам сказал, что брак ему нужен ради секса без обязательств! Что за оскорбленная невинность?!

Разумеется, спорить с ним вслух Яна не стала. Не хотела, чтобы начался скандал, после которого кто-то из них непременно хлопнул бы дверью. Он устроил праздник ей, она обеспечит фотографии ему.

– Тогда почему ты не надела платье на свадьбу?

– Я же сто раз говорила: оно для…

– Для сестры, да. Я слышал. Но она ведь играет на концертах постоянно, разве нет? Если нет, то плохой из нее музыкант, уж прости. А ты выходила замуж. Разве это равноценные события? Разве тебе это платье не было нужнее? Тем более если ты сама можешь такое сшить, то почему шила не для себя?! Что это за вечный комплекс мышки?

– Бред.

– Посмотри на себя! Красивая, умная женщина! Почему каждый раз, когда тебе хорошо, ты как будто считаешь, что не заслужила? Или ждешь, что за хорошим немедленно последует плохое? Что у счастья есть цена? Откуда это, Яна?

– Личный опыт, Марко. Закон равновесия. Или гармонии. Называй как хочешь. Если где-то много, значит, в другом месте – мало.

– Как ты можешь так жить?! – он всплеснул руками.

– Мы потратим аренду лофта на философские споры или на фотографии для твоей мамы? – холодно спросила Яна.

Он задел ее. Сильно. Сама не ожидала, что от глупых упреков в горле встанет комок. Она не плакса! И даже этот итальянец не сделает ее такой! Нечего лезть в душу. Она бы тоже могла сказать, что он скачет из одной постели в другую, потому что боится настоящих отношений. Боится семьи, ответственности и труда. Ведь жить с одним и тем же человеком – это труд. Труд – с терпением проживать вместе нелегкие времена. И труд – отказывать себе в удовольствиях, чтобы заботиться о детях. Но плата за этот труд несравнима с жалкими крохами флирта в баре и массовым сбором хламидий.

– Прекрасно! – он хлопнул себя по коленям. – Фотографии – значит, фотографии. Я ведь не тот человек, с которым можно поговорить, верно? Тогда давай приведем в порядок этот стол и вернем ему первозданную красоту.

Уборка оказалась не самым неприятным событием первой брачной ночи. Труднее всего было сосуществовать с Марко, который дулся и играл в молчанку.

– Может, сделаем общую тарелку из всех остатков? – миролюбиво предложила Яна. – Вроде ассорти…

– Морепродукты не должны лежать с мясом, – буркнул шеф. – Хотя ты можешь сама принимать решения.

Трехэтажная ваза с фруктами превратилась в блюдце с фруктами, вместо мартини пришлось налить воды, а вместо коньяка – чай. Бутылку из-под вина обернули в тканевую салфетку, чтобы пустота не мозолила глаза.

– И все равно мама не поверит, что это был мой свадебный стол, – покачал головой Марко, созерцая результат. – Этого бы не хватило даже на воскресный завтрак в нашей семье.

– Если у вас такие завтраки, откуда у тебя пресс? – Яна легонько ткнула его в живот.

– Никогда не слышала, что секс хорошо сжигает калории? – Он ущипнул ее за зад и вдруг замер. Обошел вокруг нее, присмотрелся и снова ущипнул. – Что это?! – возмутился он, возвращая взгляд к ее глазам.

– Телячье филе.

– Нет-нет… – Марко подозрительно прищурился и скрестил руки на груди. – Оно уже не телячье. Как минимум, молодой ягненок.

– Что за глупости? – фыркнула она. – Научился у Джованни?

– Да нет же! Твой зад стал крепче.

– Не собираюсь это с тобой обсуждать, – она шагнула в сторону. На всякий случай.

– Ты накачала зад! – Он взял ее за плечи и вернул к себе, чтобы просветить своим рентгеновским зрением.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты его накачала! – с видом Шерлока Холмса констатировал он. – Со мной ты в фитнес-клуб не ходила, значит, занималась одна. И с кем?

– Какая разница!

– С ним! Ты занималась с этим… русским Шварценеггером. Да?

– Может быть. Пару раз.

– Пару?

– Ладно, больше.

– Но когда?!

– По утрам.

– Ясно. – Марко сделал паузу и медленно покачал головой. – Ясно.

– Что тебе ясно?! – не выдержала она.

– Что теперь я тоже буду заниматься по утрам.

Яна фыркнула и скептически поджала губы. Ревнивец выискался! Сам рассекает со своей бывшей невестой посреди бела дня, а за фиктивной женой решил установить слежку! Нет, ну каков лицемер!

– Если стол тебе не нравится, – отчеканила Яна, отойдя на безопасное расстояние, – давай просто положим на него побольше цветов. Потом на компьютере пририсуем ананасы. Или что там вы, итальянцы, едите у себя на свадьбах.

Цветочные композиции и пышный букет пионов превратили скудно накрытый стол в языческое изобилие. Особенно если смотреть издалека и при этом сильно щуриться. Впрочем, ничего лучше сделать было уже нельзя. Небо за окнами окунулось в малиновое молоко рассвета, и глупо было упустить это нежное естественное освещение.

Яна скрылась в спальне, чтобы переодеться, и там ее настигло осознание собственной недальновидности. Она поняла, что, планируя сюрприз для Марко, не учла крошечную деталь, которая способна была испортить все. Платье. Она бы не смогла надеть его на церемонию, и вовсе не потому, что Соня в нем выступала. А потому, что сшито оно было для Сони. По меркам Сони. А та отличалась той аристократической хрупкостью и изящностью, о которой Яна могла только мечтать.

Между сестрами лежала пропасть в два размера. Сонин сорок второй против Яниного сорок шестого. Ладно, сорок четвертый, если притянуть все внутренние органы к позвоночнику. И даже с учетом того, что зад младшенькой теперь мог похвастаться небывалой крепостью, вряд ли он сильно изменился в объемах. Генетика, чтоб ее. Соня пошла в маму, Яна – в отца. И если у первой дочери запястья были такими узкими, что их без труда можно было обхватить большим и указательным пальцами, то у второй кость была куда шире. Кость. Не грудь.

И теперь, натягивая на себя платье мечты, Яна только горько усмехнулась. Наивная! Решила, что не прийти в нем на свадьбу – ее выбор. О каком выборе может идти речь, когда уже все решила сухая геометрия?!

– Ты готова? – бодро осведомился Марко из-за двери.

– Нет… И не уверена, что буду… – простонала она, безуспешно пытаясь застегнуть молнию.

Проще было бы сдвинуть берега Ла-Манша.

– Я войду?

– Нет! Да… Теперь уже все равно…

Марко вошел и сочувственно взглянул на нее. Пожалуй, она смотрелась жалко с заведенными за спину руками, платьем, собравшимся в гармошку на груди… Фаршированная индейка наизнанку – так бы, наверное, окрестил ее сейчас Джованни Риччи.

Яна обреченно вздохнула и произнесла фразу, которую хоть раз слышит от своей жены абсолютно каждый в мире муж:

– Я толстая.

– Просто это платье твоей сестры.

– Тебе надо было жениться на ней!

– Перестань. Давай, я помогу.

– А у тебя есть… Боже, как это по-итальянски?! Я не знаю названия всех инструментов!

– Топор?

– В крайнем случае, принеси Фабрицио. Отрежь от меня лишнее, и пока я не умерла, сделаем фото для твоей матери.

– Прекрати панику! – Он одернул платье и развернул Яну спиной к себе. – Выдохни. Расслабься… Еще чуть-чуть… Нет. Я боюсь порвать молнию. Это платье слишком прекрасно, чтобы его рвать.

– Отлично! Я пошла за ножом.

– Женщина, успокойся! Не обязательно застегивать до конца. Я буду придерживать вот тут. А на снимках будет казаться, что я тебя просто обнимаю. Поверь, если бы я женился по-настоящему, меня бы никто не смог от тебя оторвать.

– Разумеется! Твои руки бы попросту застряли в моих жирных складках.

– Нет у тебя никаких складок! Во всяком случае, жирных. И если я еще раз это услышу, прямо здесь проведу полный осмотр твоего тела, чтобы это доказать. Поняла?

Вся злость куда-то улетучилась, и Яна фыркнула от смеха. Звучало заманчиво, чего уж греха таить! Но искушать судьбу не стоило, и пришлось признать правоту Марко.

Штатива не было, и Яна предложила обойтись селфи-палкой. Но эту идею счастливый молодожен зарубил на корню.

– Снимки должны быть профессиональными.

И было совершенно невозможно донести до него, что, каким бы зеркальным ни был аппарат, без фотографа ничего не получится.

Он упрямо выбрал место, куда поставить камеру. Подложил несколько книг, покрутился у видоискателя и установил таймер на серию снимков. Потом в два шага подскочил к Яне, стиснул ее… И понеслось.

Если бы она знала, что перфекционизм присущ Марко не только на кухне, в жизни не согласилась бы на эту фотосессию. То ему не нравился свет, то поза, то выражения лиц. И к себе он придирался не меньше, чем к ней, хотя она из раза в раз только поворачивалась своим удачным боком и делала милую полуулыбку. Все, на что она была способна как модель.

И все же мучили ее не столько придирки, сколько прикосновения. Никогда бы она не подумала, что ее позвоночник, ее обыкновенная среднестатистическая спина, окажется эрогенной зоной. Но стоило ему положить горячую ладонь между ее лопаток, чтобы придержать платье, как у нее перехватило дыхание и внутри живота разлился теплый кисель. И она ждала, когда же эта пытка закончится, чтобы сбежать в ванную, растереть себя махровым полотенцем и прийти в чувство, но он продолжал гипнотизировать ее этими легкими, едва ощутимыми касаниями. И она уже была готова содрать с себя платье, повалить Марко на пол и взять у него все, что полагается молодой жене. Но он вдруг убрал руку и сказал:

– Думаю, хватит. Остался только поцелуй. Мама, конечно, спросит, почему нет гостей, но я что-нибудь придумаю.

Поцелуй! Еще свежо было в памяти то, что он сотворил с ней в ЗАГСе. И скромно назвать это поцелуем даже язык не поворачивался. Что уж там! Язык – и тот побаливал при одном воспоминании о вчерашней церемонии.

Но Марко не был настроен спорить, просто завел таймер, вернулся – и поцеловал. Быстро и просто, как будто делал это всегда. Прижался к ее губам и застыл, позволяя затвору выполнить всю работу. И Яна вцепилась в его предплечья, ожидая, что он вот-вот повторит свой подвиг, даже легонько приоткрыла губы, но он бездействовал.

– Вот и все! – с улыбкой оторвался от нее Марко, когда фотоаппарат выпустил всю обойму пернатых. – Думаю, мы еще успеем съездить по домам, переодеться, и, если не возражаешь, в девять я бы хотел поехать на рынок. Сегодня вечером в «Палаццо» банкет, мне нужны морепродукты и свежая рыба. Сама понимаешь, я никому не могу это доверить.

Яна разочарованно сглотнула и кивнула, не в силах говорить. Конечно, ведь ничего особенного и не произошло. Фиктивный брак – фиктивный поцелуй. Зато работа настоящая.

Пришлось возвращаться домой не солоно хлебавши. А дома обычная жизнь встретила Яну во всей своей неприглядности.

– Зачем ты брала платье?! – услышала она с порога. – И где ходила всю ночь?

– Надо было, мам.

– Когда в мои годы люди говорили, что задерживаются вечером, это означало прийти в одиннадцать. Но никак не утром. Ты вообще думала о том, что тебя ждет завтра? Как ты собираешься найти нормального мужа?

Яна молча занесла платье сестре и закрылась в комнате, чтобы переодеться. Ее так и подмывало сказать, что мужа она себе уже нашла и в советах не нуждается, но не хотела будить в матери зверя. И пусть Алла Романовна пока не подозревала об этом, тещей она уже стала, и это чувствовалось в каждом ее слове. Ничего, первый и главный шаг на пути в Неаполь был сделан. Еще немного, и Яна переедет туда, чтобы созваниваться с мамой только по праздникам и слать ей открытки с местными достопримечательностями.

Вот только приехав на рынок и увидев Марко, Яна вдруг осознала, что соскучилась. Один взгляд на его черноволосую макушку, возвышающуюся над толпой, – и в груди возникло странное щемящее чувство, похожее на смесь радости и тоски.

Заметив ее, Марко весело помахал, и она двинулась навстречу, подавляя желание бежать к нему со всех ног. И в эту самую секунду Яна отчего-то подумала про Неаполь. Город, который так манил ее все эти годы, место, которое казалось решением всех проблем… Интересно, сможет ли она жить там в свое удовольствие, зная, что больше никогда не увидит Марко?..

К счастью, он был не из тех, кто дает подчиненным время на размышления.

– Быстрее, быстрее, – торопил он. – Мы еще должны успеть в ресторан…

И она носилась за ним с тележкой, утирая пот со лба и обсуждая с продавцами покупки.

– Надо, чтобы ты сегодня задержалась, – между делом сообщил ей Марко. – Банкет будет слишком крупный, я могу быть нужен.

И Яна была даже рада этому известию. Не потому, что так уж сильно любила работу на кухне – эти запахи, звуки и постоянный шум голосов. Просто сегодня ей снова не хотелось возвращаться домой. Побыть с ним рядом, – даже в качестве переводчика, – и не видеть свою комнату, ненавистную до тошноты.

То ли свадьба с ней это сотворила, то ли постоянная близость с Марко, но, с трудом добравшись до раздевалки в «Палаццо Д’Оро», Яна закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к прохладному кафелю. У нее горели щеки, ее лихорадило, будто она подцепила грипп и готова была в любой момент свалиться обессиленной в постель. Сама не понимала, что происходит. Вроде, и день был тот же самый, и работа. Но что-то неуловимо изменилось. Перед глазами стоял лофт, украшенный лентами и цветами, лицо Марко… Неужели она была настолько глупой, чтобы влюбиться в собственного фиктивного мужа?!

– Ты ведь понимаешь, что тебе нечего ловить? – Голос Вики прозвучал, как ответ мыслям, и на секунду Яна даже засомневалась, не сболтнула ли чего лишнего вслух.

– О чем ты? – она с трудом разлепила веки и посмотрела на су-шефа.

Та стояла, вытирая полотенцем мокрые волосы, и с презрительной насмешкой смотрела на жалкую переводчицу.

– О шефе, конечно. Ты бы себя сейчас видела! У него таких, как ты… Пруд пруди.

– Хочешь встать в очередь? – огрызнулась Яна.

Ее злило не то, что Вика лезет не в свое дело, к этому можно было привыкнуть за все время в «Палаццо». Нет, Яну злила правда. Марко – бабник, и глупо это отрицать. А с этим она никогда не сможет смириться. Не сможет просто переступить через измены, как это делает он.

– У меня ума хватает с такими не связываться, – парировала Вика и скрипнула дверцей своего шкафчика. – Ты ведь в курсе, что он через день обедает с какой-то девахой? Ни разу ее сюда не приводил, но я-то видела.

– Все шпионишь?

– Да прям! Видела случайно – и все. Так что раздвигай ноги, не раздвигай… Все равно тебе скоро найдут замену. Или уже нашли.

– А ты не боишься, что замену найдут тебе? Подыскала работу получше? – Яна вцепилась в металлическую дверцу, чтобы не расцарапать лицо этой нахалке.

– Думай, как ты со мной разговариваешь! – Вика резко развернулась и вперила в Томилину хищный взгляд. – Одно мое слово Самохину – и тебя уволят.

– Правда? Рискни здоровьем.

– Не больно надо. Но имей в виду, как только мне надоест все это… – Вика щелкнула пальцами, – тебя тут не будет.

Яна не собиралась отвечать снова. И не потому, что признала поражение. Просто понимала: еще одно слово, и начнется драка. И тогда ее точно уволят. Слишком много накопилось внутри самых противоречивых чувств, так что одной спички было достаточно для грандиозного взрыва. Ей нестерпимо нужно было вызвериться на кого-то, и Вика подвернулась как нельзя кстати. Или некстати… В общем, если в ресторане «Палаццо Д’Оро» и был человек, которого Яна мечтала разодрать в клочья, то это была Вика. Су-шеф, в конце концов, не родная мать, ей можно высказать куда больше.

Нацепив халат, Яна пулей вылетела в коридор, чтобы глотнуть свежего воздуха и успокоиться. Но Вика, к несчастью, еще не закончила. Приняв отсутствие ответа за слабину соперника, она выскочила следом.

– А хочешь, пойдем к Самохину прямо сейчас? – с вызовом воскликнула она. – Хочешь?

– Сегодня воскресенье.

– Думаешь, если ты подстилка шефа, он тебя защитит? Да ему плевать на тебя.

Яна остановилась. Один. Два. Три. Четыре…

– Я не его подстилка.

– Что? – Вика надсадно рассмеялась. – Ты мне это будешь говорить?

– Да.

Яна обернулась и выбросила руку, схватив су-шефа за халат.

– Оставь меня в покое, слышишь? – процедила Яна. – И никогда…

– Что здесь происходит?! – рявкнул у нее за спиной Марко, и она машинально разжала пальцы.

Вика тут же отряхнулась и сделала шаг назад.

– Я пойду на кухню, шеф…

– Стой. Яна, объясни мне, что происходит.

– Давай, ябедничай, – вмешалась Вика. – Пользуйся и дальше тем, что никто здесь не знает итальянского. Наверняка ходишь и говоришь ему про всех гадости!

– Я не знаю, из-за чего вы ссоритесь, но скажи ей, что я никому не позволю разговаривать в таком тоне с моей женой, – перебил Марко. – Ну же, переводи.

– Она все равно не поверит, – Яна покачала головой. – И сейчас не лучший момент…

– Хорошо, я сам, – и шеф, отодвинув супругу в сторону, подошел к Вике. – Она – моя жена, – произнес он по-английски, положив руку Яне на плечо.

Пожалуй, никогда еще в «Палаццо Д’Оро» не было так тихо.

Глава 14

Новость о том, что шеф Бурджарини женился на переводчице, облетела ресторан так стремительно, что Яне пришлось признать: скорость звука по сравнению со скоростью сплетен – ничто, и не на том сосредоточились отечественные оборонные разработчики.

– Зачем ты это сделал?! – тихо сказала Яна, когда они с Марко закончили отбиваться от поздравлений.

Каждый! Каждый повар и работник кухни счел своим долгом пожелать молодоженам процветания и продолжения рода.

– Они бы все равно узнали! – муж покрутил перед ее носом окольцованным пальцем.

– Но почему ты не сказал, что брак фиктивный?!

– С ума сошла?! Это противозаконно! Я не мог поставить под удар нашу легенду… Черт! – Марко со свистом втянул воздух и отбросил нож. – Порезался. Впервые за год! Яна, ты можешь не отвлекать меня от работы?!

Если бы Яне пришло в голову однажды написать душеспасительную книгу о превратностях семейной жизни, первый постулат звучал бы следующим образом: «В споре между супругами прав тот, у кого в руках нож». И теперь она очень жалела, что так и не научилась готовить.

Весь день Марко прикрывался банкетом, развернул бурную деятельность, включился в процесс и увиливал от разговоров. А Яна превратилась в пушечное мясо для любителей романтики и просто зевак. Кто бы знал, что тружеников кулинарии так возбудит мысль о том, что прямо у них под носом развивался тайный, но невероятно бурный роман, который за месяц довел своенравного итальянца до ЗАГСа. И больше всего, конечно, изнемогала от любопытства женская половина кухни. Для них это было живое воплощение сказки про Золушку, и они атаковали Яну вопросами, заглядывали в рот и готовы были сию же секунду записать чудесный рецепт ловли принца на живца.

Попытки добиться содействия от Марко были бесполезны, как морковная ботва. Можно, конечно, ждать, пока та превратится в полезное удобрение, но проще состариться.

И Яне пришлось импровизировать. Она никогда не упражнялась в сочинении любовных романов, но выхода не было. На ум пришли самые разные мелодрамы, просмотренные ей за долгую незамужнюю жизнь, и из их кусочков сложилась невероятная история о приключениях влюбленного итальянца в России.

Конечно, Яна поведала о том, что сначала они с Марко столкнулись в Неаполе. Умолчала о мужском туалете, но сам аэропорт как место встречи прозвучал неплохо. Даже добавила трагизма: мол, две судьбы случайно пересеклись, но ни он, ни она не знали, увидятся ли снова. И до того увлеклась, что уже на том моменте, как Марко появился в кабинете Самохина, Людмила Федоровна из рыбного цеха прослезилась.

Дальше пошло как по маслу. Запрет на отношения, необходимость сдерживать страсть на людях – и безудержные поцелуи наедине.

– И когда он увидел, как я в фитнес-клубе делаю упражнения с тренером, так заревновал, что на руках вынес меня из зала, – вещала Яна, вдохновившись донельзя. – Отнес в раздевалку, вот так поставил перед собой… Ну вот, как ты передо мной сейчас стоишь… И говорит: я не могу представить, что могу тебя потерять. Хочу, чтобы ты была только моей. И плевать на условности. Мы никому не скажем, никому, кто смог бы нам помешать. Ни родителям, ни Самохину… Ты согласна стать моей женой?

На этой фразе всхлипнули как минимум трое.

Пожалуй, если бы Яна сообразила в тот момент превратить историю в полноценную книгу и отнести в издательство под псевдонимом Анжелика Шторм, то тираж с яркой обложкой, на которой бы балансировали на грани поцелуя мускулистый южанин и робкая белокурая нимфа, разлетелся бы в первую неделю. Впрочем, литературная нива никогда не казалась Яне заманчивой, поэтому пришлось ограничиться скромной аудиторией «Палаццо Д’Оро».

Насытившись пикантными подробностями и получив нагоняй от Марко, повара вернулись к работе, и банкет в честь юбилея какой-то депутатской шишки заставил всех забыть о чужой личной жизни. Яна наивно понадеялась, что на этом тема шефской женитьбы закрыта.

Однако в понедельник утром, не успела она переодеться на кухню, как Самохин лично выловил ее в фойе. Было заметно, что улыбка дается ему с трудом, но он старался изо всех сил. Велел позвать Марко и с учтивостью лакея пригласил их в свой кабинет.

– Мы крайне удивлены такому неожиданному, но, несомненно, радостному событию, – чванно начал он, усевшись за стол и сложив руки замком. – Ох, Яна! Если бы я знал, что ваши отношения так глубоки, ни за что не стал бы запрещать вам… Ну, что сделано, то сделано.

Яна перевела, и они с Марко переглянулись. Она попыталась взглядом сказать ему: «Видишь, чего ты добился?», а он только пожал плечами.

– Руководство ресторана было счастливо получить такую новость. Это дает нам дополнительные гарантии, что синьор Бурджарини заинтересован в переезде в Москву на постоянной основе. А значит – и в развитии нашего ресторана, – продолжал Михаил Игоревич, время от времени делая паузы для перевода и скаля зубы-капу. – Только что я разговаривал с одним из совладельцев, и Альберт Ильич считает, что подобные события способствуют укреплению корпоративного духа. «Палаццо Д’Оро» – это одна команда. Одна семья. А в семье принято делить такие важные события друг с другом. Поэтому Альберт Ильич считает, что мы можем себе позволить небольшой сабантуй по этому поводу. Так, скромное застолье для своих. Чтобы работа ресторана не останавливалась надолго, я предложил это сделать утром. Скажем, в среду или четверг. Разумеется, мы подадим безалкогольное шампанское, чтобы к обеду наши сотрудники были готовы снова открыться. Что скажете?

– Я думаю, это лишнее! – быстро ответила Яна, даже не передав предложение Марко. – У нас была скромная церемония, и мы не сторонники…

– При всем уважении… – Самохин с трудом сохранял вежливую улыбку, – я бы хотел услышать мнение синьора Бурджарини.

Дождавшись перевода, Марко сжал губы и внимательно посмотрел на Яну.

– Скажи ему, что я доверяю решение этого вопроса своей супруге.

– Что? – шепнула она. – Хочешь, чтобы он окончательно меня возненавидел?

– Синьора Бурджарини! – почти по слогам отчеканил Марко, взяв ее за руку и буравя взглядом Самохина.

– Что все это значит? – нахмурился тот.

– Муж хочет, чтобы решала я.

Михаил Игоревич поджал нижнюю губу, помусолил ее и натянул улыбку с таким трудом, будто она была ему мала на три размера.

– Ну что же, синьора Бурджарини. Согласитесь ли вы на небольшой банкет?

Яна замолчала, сжав ремешок сумочки. Не этого она ждала от свадьбы. Не этого. Может, Марко думает, что делает ей приятное, на каждом углу разбалтывая о том, что она – его жена? Зря. Яна терпеть не могла быть в центре внимания. Последняя парта в школе? Ее вполне устраивала. Роль неталантливой дочери? И к этому она вполне привыкла. Потому что никто от нее ничего не ждал, не требовал, и ей не надо было соответствовать чьим-то стандартам. Как только она оказывалась под прицелами взглядов, все сыпалось из рук, язык прилипал к нёбу… Словно она занимала чужое место, была самозванкой. Знала, что не заслуживает внимания, и боялась, что кто-то раскроет ее тайну.

Банкет в честь фиктивного брака? В этом пафосном заведении? Перед коллегами и, боже упаси, владельцами ресторана, которые здороваются за руку с известнейшими людьми страны? Ничего хуже она и придумать не могла, даже если бы очень постаралась. Так и видела, как все кричат: «Горько! Горько!», а потом двери в зал распахиваются, входит кто-то со словами: «Да вы что! Она же вышла за него только ради гражданства…» И тогда все узнают, что история итальянской страсти – плод больной фантазии, а сама Яна – обыкновенная врушка. В нее летят помидоры, моцарелла…

– Ну, что ты думаешь? – Марко предупредительно склонил голову набок.

– Смеешься? Что я могу думать: это же кошмар!

– Почему?

– Они же узнают! Ну вдруг? – она понизила голос, хотя Самохин и без того не петрил в итальянском. – Это будет такой позор.

– А почему они должны узнать?

– Потому что это выглядит подозрительно. Сам посуди: ты, я…

– И что?

– Ты. И я. И ты.

– Убей, но я не понимаю.

– Марко, так не бывает в жизни. Чтобы такой мужчина… А, неважно. Просто это выглядит подозрительно.

– Я не вижу ничего подозрительного в том, что я мог влюбиться в тебя. Еще тогда, в аэропорту. Потому что ты не женщина – а ураган, хотя упорно считаешь себя ягненком. И если кто-то будет сомневаться, я покажу им, что такое настоящий брак, прямо там, на столе.

Яна поперхнулась, покраснела и сердито уставилась на него.

– Он вообще-то фиктивный.

– И ты не устанешь об этом напоминать, да? – раздраженно отозвался Марко. – Пусть фиктивный. Хороший секс фиктивному браку не помеха.

– Марко!..

– Извините, что перебиваю, – вмешался Самохин. – Но у меня еще много дел сегодня, и мне хотелось бы услышать ответ сейчас. Разумеется, я не настаиваю…

– Конечно, одну минутку, – неловко улыбнулась Яна и повернулась к мужу: – Я думаю, стоит отказаться.

– Зато подумай только, какие бы получились фотографии, – мечтательно протянул Марко. – Ты придешь в платье, я в костюме. Гости, шампанское, ресторан… Все на высшем уровне… Тогда моя мама ни на секунду не засомневалась бы. И Клаудиа сразу бы поняла, что ей ничего не светит. Но ты, конечно, решай сама. Будь я на твоем месте, я бы получил удовольствие от праздника. И показал бы Самохину, чего ты сто́ишь. Но, как я уже сказал, это целиком твое решение.

Вот как у него получалось это делать? С легкостью фокусника менять ее мнение на противоположное и подавать это под соусом ее личной инициативы? О, теперь Яне не казалось удивительным, что Макиавелли, как и Марко, родился в Италии. Чертов манипулятор!

– Хорошо, – сдалась она, обращаясь к Самохину: по торжествующей улыбке мужа легко читалось, что перевод начальству не требуется. – Давайте в четверг, чтобы у меня было время подготовиться.

Марко оказался прав в одном: если уж фотографии с банкета не убедили бы его мать в искренности молодоженов, то оставался один вариант – выдать ей свечку и пригласить в спальню. На какое-то мгновение Яна и сама уверовала в свою историю. Настолько естественным ей казалось готовиться к банкету, шить новое платье из остатков ткани, записываться в салон красоты.

Чтобы не вызывать подозрений, ее фиктивный муж вел себя как истинный влюбленный, которому, наконец, разрешили повсюду демонстрировать свои чувства. На работе он улыбался без конца и ни на секунду не оставлял Яну без внимания. Даже когда ей казалось, что он целиком погружен в составление рецепта или проверку консистенции ризотто, он неожиданно поворачивался к ней, чтобы подмигнуть, коснуться, игриво шлепнуть по телячьему филе или коротко поцеловать в кончик носа. И выглядело это настолько трогательно и естественно, что она рассекала по кухне с глупой улыбкой, сама чмокала его при встрече, умильно поднявшись на цыпочки. Словом, расслабилась и позволила себе с головой уйти в иллюзию счастливой новобрачной. В глубине души Яна понимала, что ни к чему хорошему это не приведет, но устоять было невозможно. Будто по ресторану распылили розовый газ, и все, кто попадал в зону поражения, вели себя, как персонажи голливудской романтической комедии.

Утренний банкет вышел ровно таким, каким видит свадьбу своей дочери каждая уважающая себя мать. В случае Яны и Марко, правда, речь шла скорее о его матери, но кем бы ни была синьора Бурджарини, она бы осталась довольна. Ни Альберт Ильич, ни его совладелец на праздник не пришли, чем сделали Яне огромное одолжение. Она чувствовала себя свободно и за те три часа, что отвело им руководство, ни разбила ни единого бокала и не уронила на пол не одного леденца. И хоть вина не было, Марко позаботился о том, чтобы подкосить ее трезвость. После каждого «горько» длительность его поцелуев росла, а поскольку тамады и выпивки не было и кричали много уже хотя бы от скуки, к концу праздника у нее болели губы. Бесстыдно распухли и дрожали, будто их кололи сотни крошечных иголок.

Спасибо Игорю, старшему повару, снимков вышло море. И тосты, и пресловутые поцелуи, и столы с закусками. Гости настолько вписывались в картину русской свадьбы, что Яна начала потихоньку придумывать каждому из них степень родства, чтобы было потом что рассказать свекрови.

– Я думаю, мы должны встретиться с твоей мамой, – сказал Марко, когда торт с лепестками из марципанов был разрезан и Самохин объявил, что через час надо освободить зал.

– Плохая идея.

– Разве ты не угостишь ее тортом?

– Нет, пусть ребята разберут.

– А как объяснишь платье?

– Захотела – и сшила. Марко, услышь меня, пожалуйста, – Яна артикулировала нарочито отчетливо. – Я не хочу, чтобы моя мама знала о свадьбе.

– И она даже не спросила про кольцо?

– Я снимаю его дома.

– А если она увидит фотографии в инстаграме?

– Я не выкладывала снимки свадьбы.

– Кого-то из твоих коллег? Лизы?

– Марко! – не сдержалась Яна. – Мы не будем ей говорить. Я не буду ей говорить. И давай прекратим уже этот фарс.

Марко дернулся, словно она дала ему пощечину. И Яна моментально пожалела о своих словах, но отступать было некуда. Ей и самой пора было принять ледяной душ или таблетку от лишних фантазий. Сейчас все это выглядело мило и забавно, но сколько может продолжаться игра? Они ведь взрослые люди, чтобы воображать себя Кеном и Барби. И что будет, когда они осознают, что заигрались? Вдруг поймут, что у них уже домик в пригороде и двое детей? Лучше бы вовремя прекратить. И пусть это вышло не к месту и слишком резко, пусть ей тут же захотелось повиснуть у него на шее и просить прощения и поцелуев, Яна расправила плечи и подняла подбородок.

– Как скажешь, – ответил он, наконец. – Делай, что хочешь. Я всего лишь забочусь о том, чтобы кто-нибудь не догадался о нашем, как ты сказала, фарсе. Не знаю, как у вас, в России, но у нас к фиктивным бракам относятся очень жестко. И если что-то пойдет не так, никакого гражданства ты не получишь.

– Я взрослый человек, Марко. И не собираюсь делать глупости. У тебя есть фотографии для мамы? Есть. Остался ли хоть один человек в этом проклятом ресторане, который бы не видел, как ты засовываешь язык мне в рот? Не думаю.

– Хорошо. Но я думаю, что, какие бы отношения ни были у вас с мамой, она заслужила знать.

И, не дав ей возразить, Марко поднялся из-за стола и направился на кухню. Розовый туман рассеялся, обнажив привычное поле боя и сурового генерала с верным Фабрицио. Праздник кончился, и, если бы не привкус марципана во рту, Яна сочла бы банкет собственной выдумкой.

Перемену в шефе прочувствовал каждый.

– Вы поссорились? – с тревогой спросила Аллочка, помощница по десертам.

Пухленькая, как маленький фаянсовый китайчонок, она больше всех переживала за счастье молодоженов.

– Нет, не можем определиться с медовым месяцем, – брякнула Яна первое, что пришло в голову.

– Ой, я слышала, что самое романтичное – это Венеция… – Аллочка мечтательно прикусила нижнюю губу. – Конечно, для шефа в Италии нет никакой экзотики… Но я бы убила за такое… Закат, каналы…

– Не помню, чтобы я разрешал перерыв! – раздался грозный голос, и Аллочке не понадобился перевод, чтобы, испуганно пискнув, вернуться к шоколадному муссу.

– Теперь будешь на всех срываться? – Яна повернулась к источнику праведного гнева.

– Я просто прошу выполнять свою работу, – Марко стиснул челюсти. – Или мне надеть блестящие крылышки и порхать от стола к столу?

– Хочешь, я вынесу этот вопрос на голосование?

– Потерпи. Через пару часов я закончу, и ты сможешь идти домой.

– Я не жаловалась.

– О, перестань. У статуи Девы Марии Скорбящей в нашем храме на лице меньше страдания, чем у тебя сейчас.

Поняв, что спорить с Марко не только бесполезно, но и чревато, до конца рабочего дня Яна раскрывала рот только для перевода. Честно дождалась положенного времени, сняла халат и собралась домой. Вечер был душный и слишком тихий, как бывает перед грозой. Стемнело рано – не из-за приближения ночи, а из-за сизых туч, ползущих над городом жирной надутой гусеницей. Воздух стал густым и тяжелым, и Яна, понимая, что сейчас ливанет, – после долгой аномальной жары не могло быть иначе, – вызвала такси и встала у остановки. Жалко было прическу, макияж и, в первую очередь, платье. Глупо было не взять никакую одежду на смену.

– Ты кого-то ждешь? – окликнул ее Марко.

– Такси.

– И куда?

– Домой. – Своими вопросами он иногда напоминал ей пятилетнего ребенка, и Яна, терпеливо вздохнув, продолжила: – Сейчас будет дождь, Марко. Поспеши, если не хочешь промокнуть.

И будто в подтверждение ее слов где-то на западе громыхнуло.

Спасительная желтая машина подкатила до того, как на асфальт упали первые тяжелые капли. И Яна, махнув мужу, поспешила спрятаться в сухом салоне. К тому моменту, как она доехала к дому, разверзлись хляби. Бурлящие потоки устремились по проезжей части, и до подъезда пришлось неловко прыгать на цыпочках, прикрыв голову сумочкой.

– Ну надо же, какая погода… – пробормотала мама, протягивая дочери полотенце. – Газеты в туфли запихай, а то испортятся… Промочила ноги, да? Ну нечего было в таких идти. Передавали вчера прогноз… У вас корпоратив был, что ли? Ой, нет, ну ты слышала, какой гром? А у меня огурцы не накрыты на даче! Как знала, надо было вчера ехать…

Мама всегда боялась грозы, и теперь, как заведенная пружина, говорила и говорила без конца, чтобы пересилить страх. И звонок в дверь, прозвучавший громче очередного раската, заставил ее вздрогнуть.

– Кто это? Неужели Галя из сорок восьмой? Пьет и пьет, ну куда это годится? – с этими словами Алла Романовна распахнула дверь и отступила назад. – Ой! – растерянно воскликнула она. – А вы к кому?

Яна обернулась, убрав от волос полотенце: на пороге стоял Марко Бурджарини собственной персоной. Мокрый, но довольный до невозможности.

– Привет, дорогая, – заявил он, вытирая с лица крупные капли. – Я пришел познакомиться с твоей мамой.

– Я же просила тебя! – возмутилась Яна. – Уходи сейчас же.

– Выгонишь меня под дождь? – он сделал брови домиком.

Ребенок! Большой и несносный ребенок!

– Яна, кто это? И почему вы разговариваете по-итальянски? И почему он показывает мне обручальное кольцо… Господи, Яна!!! – мама в ужасе прикрыла рот рукой. – Только не говори, что ты связалась с женатым мужчиной!

– Мама, это мой шеф!

– Он еще и твой шеф?! Так и знала, что этим все закончится! Теперь скажи, что ты беременна от него и он пришел просить тебя, чтобы ты не рушила его семью. Да, Яна? До этого ты докатилась?

Когда твоя мать с утра до ночи смотрит сериалы, глупо ждать, что она не станет приписывать тебе женатого любовника, внебрачных детей и, возможно, трупы под кроватью. А что делать, если именно такое с утра до ночи крутят по телевизору?

– Мама, он не мой любовник, я не беременна и…

Но Марко не дал Яне договорить. Он шагнул в коридор, бесцеремонно схватил ее за руку, с которой она не успела снять главную улику, и ткнул пальцем в тонкую полоску белого золота.

Алла Романовна остолбенела, сжала побледневшие губы и нервно сглотнула.

– Яна, что это?!

– Кольцо.

– И… И почему оно там?

На звуки итальянской речи и мамины воздыхания в коридор вышли Соня с папой, и теперь все семейство стояло, переводя недоверчивый взгляд с гостя на младшенькую и обратно.

– Ну спасибо тебе, Марко, – процедила Яна.

Взяла сумочку, вытащила паспорт и, раскрыв на нужной странице, протянула матери.

– Паша… Паша, что это? Прочитай, я плохо вижу. Она что, расписалась?

– Похоже на то, – папа посмотрел на штамп поверх очков. – Ну что, поздравляю. Хотя могла бы предупредить…

– Да разве так можно?! – вдруг взвыла Алла Романовна, хватаясь за сердце. – Что я тебе, чужая? Родной матери… Боже! Я ведь знала… Тебе на всех нас плевать! На всех!

– Мам, дай я объясню. Это всего лишь формальность, мне просто надо было…

– Нет! – мама махнула рукой и метнулась на кухню, чтобы судорожно зазвенеть склянками в поисках корвалола. – Нет, ничего больше мне не говори! Слышать тебя не хочу! И видеть!

– Но мам…

– А внуков? Внуков ты бы тоже от меня скрывала? Конечно, такой весь из себя итальянец… Стыдишься нас, да? Собственной матери стесняешься? Вот нет у тебя больше матери, нет!

– Алл, ну перестань, – неуклюже попытался успокоить ее папа, но она уже перешла на ультразвук, а все знали: когда мама в режиме истерики, лучше ее не трогать.

С полным стаканом она прошагала обратно в коридор, остановилась напротив Марко и свирепо уставилась на него.

– Вы! – она ткнула пальцем ему в грудь. – Вы украли моего ребенка! Настроили ее против матери! Европа эта ваша вся… Тьфу, только деньги и педерасты! Надеюсь, однажды вам будет так же больно! – И, вскинув заплаканное лицо, скрылась в комнате, хлопнув дверью так, что наличник, который и без того плохо держался, жалобно скрипнув, покосился.

– Потом поговорим, – сухо бросил папа и последовал за супругой.

И только Соня, бледная, словно гемоглобин в ней давно закончился, жалась к стене.

– Доволен? – Яна взялась за ручку двери, и на сей раз Марко не стал гнуть свою линию. Виновато посмотрел на нее, задержался на мгновение и даже приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но передумал, развернулся и вышел.

Глава 15

– Ты так и будешь молчать всю дорогу? – не вытерпел Марко, когда они заняли свои места в самолете и Яна с оглушающим щелчком застегнула ремень безопасности.

– А разве есть смысл с тобой разговаривать?

Недели три прошло со дня их свадьбы, и Марко по-всякому пытался загладить вину. То принес на работу цветы, то вдруг изобрел в честь жены новый десерт. «Mia Donna», моя госпожа. Так значилось в меню это мангово-сливочное безумие. Нет, в ресторане Яна держалась вежливо, даже позволяла по-прежнему целовать себя в висок при коллегах. Но за стенами «Палаццо Д’Оро» отвечала односложно, если отвечала вообще, и не задерживалась рядом с Марко ни на секунду дольше положенного.

– Ну, хочешь, я сам перед ней извинюсь? – предлагал он. – Подарю ей цветы, вино. Встану на колени. Скажи, черт побери, что мне сделать, чтобы ты успокоилась?!

– Я спокойна.

Яна не знала, что ее злило больше: ядерный взрыв в непростых отношениях с матерью или упрямство Марко. Для него это было азартной игрой, развлечением. Может, в нем умер большой артист? Иначе с чего бы ему так нравилось изображать прекрасного принца, галантного рыцаря, который заполучил руку и сердце своей дамы? К чему был весь этот цирк? Лофт, банкет, красивые жесты… Может, он вовсе не Яну старался поразить, а наслаждался самим собой в каждом своем поступке? Любил себя настолько, что даже не сомневался: теща забьется в восторге от одного его вида, от осознания того факта, что ее дочь подобрал самый породистый самец из всех, кого только выносила мать-Италия.

Конечно, когда буря стихла, Яна села на кухне с отцом и все ему объяснила. И про фиктивный брак в том числе. Он понял, хотя и посетовал на скрытность.

– Мы бы все равно тебе ничего не запретили, – сказал тогда Павел Андреевич. – Ты взрослая и сама принимаешь решения. Но теперь… Я даже не знаю, что делать с мамой.

А мама носила скорбь, как траурную рясу. Передвигалась по квартире молча. Поджав губы, выходила из комнаты, стоило там появиться Яне. Попытки попросить прощения отскакивали от оскорбленной матери, как теннисные мячики от стены. В конце концов, у Яны и самой отпало желание отбивать снова и снова, поэтому единственным источником человеческого голоса в квартире Томилиных стал телевизор. И гнетущая атмосфера холодной войны настолько осточертела блудной дочери, что в Неаполь она взяла все свои ценные вещи и сбережения. Билеты были куплены на двадцать пятое июля в один конец: Марко не знал, как долго сумеет вытерпеть счастливую семью, Яна понятия не имела, вернется ли вообще.

Зато Марко Бурджарини был не из тех, кто сдается так просто.

– Не хочешь разговаривать? – спросил он, усаживаясь в кресле у окна поудобнее. – Отлично. Тогда говорить буду я. Кстати, хочешь конфетку? Я купил твоих любимых леденцов.

Молчание.

– Отлично. Итак, я подготовил список, – он вытащил из внутреннего кармана бумагу, сложенную в несколько раз. – Пункт один. Чем дольше ты скрывала бы меня от мамы, тем было бы хуже. Пункт два. Она бы все равно узнала. Ты призналась ей сама – все честно. А если бы она выяснила случайно? Кольцо, паспорт, знакомые… Было бы хуже. Пункт три. Ты большая девочка и можешь поступать как хочешь. И твоей маме пора это понять. Ты слишком зависишь от ее одобрения. Пункт четыре…

– Что мне сделать, чтобы ты помолчал?

– Простить меня, – улыбка, полная сожаления и надежды.

– Ты ведь даже не считаешь себя виноватым! Даже список составил: почему ты поступил правильно.

– Но…

– Ты не имел никакого права лезть в мою семью.

– Да.

– Тебя не касаются мои отношения с матерью!

– Да.

– И ты не должен был приходить, если я попросила этого не делать!

– Да.

– Прекрати сейчас же! – вспылила Яна, но вежливо-осуждающий взгляд стюардессы заставил ее понизить голос. – Это все фальшь! Просто тебя бесит, когда кто-то тобой не восхищается.

– Что?!

– Именно. Ты всегда должен быть эпицентром женских восторгов. Альфа-самец!

– Я понимаю, ты привыкла к тому, что нас никто вокруг не понимает, – шепнул он, нервно оглядываясь. – Но это же итальянские авиалинии!

– Боишься, что одна из потенциальных любовниц в тебе разочаруется?

– Сколько можно приписывать мне любовниц?! – возмутился он с видом оскорбленной невинности, и Яна чуть не задохнулась от возмущения.

– Приписывать?! – зашипела она, чтобы не привлекать внимания. – Ты думаешь, я слепая?!

Марко открыл рот, чтобы ответить, и вдруг ни с того ни с сего расхохотался.

– По-твоему, это смешно? – обиженно спросила Яна.

– Нет. Просто сейчас мы как никогда похожи на классических итальянских супругов.

– Я рада. И твоя мать будет счастлива.

– Да! Вот именно об этом я и хотел поговорить… Я понимаю, ты еще злишься, – Марко мягко накрыл ее ладонь своей. – Но моя мама должна поверить в наш брак. И будет здорово, если она увидит нас влюбленными.

Яна смотрела в его лицо, и ей казалось, что перед ней не повар, а укротитель диких животных. Дрессировщик. Этот его тон… «Тише-тише, девочка. Умница, не надо рычать. А теперь прыгни в то огненное кольцо, и я дам тебе селедочный хвост…» Все это время он извинялся только для того, чтобы Яна не выкинула фортель на глазах у его семьи. Надеялся обмануть своей обходительностью, извинениями… И теперь, когда понял, что времени в обрез, раскрыл карты. Браво, синьор циркач! Она почти поверила в искренность его сожалений.

– Не волнуйся, Марко, – медоточиво произнесла она. – Ради твоей мамы я постараюсь.

И это была чистейшая правда. О, Яна собиралась постараться! Коварная мысль закралась в ее сознание крохотной голодной гусеничкой и за время полета до Неаполя успела свить кокон, вырасти и расправить цветастые крылья. Марко даже пару раз косился на жену подозрительно: уж слишком быстро она приняла белый флаг и с готовностью благочестивой невестки ждала предстоящего знакомства с семьей. А уж аккуратное зеленое платье на мелких пуговичках как нельзя лучше подходило для этого мероприятия.

– Ты точно не сбежишь в последний момент? – настороженно спросил Марко в такси.

– Хочешь, отдам тебе паспорт в залог, – Яна невинно улыбнулась.

Сбегать она не планировала, нет. Но по ее расчетам встреча должна была пройти так, что Марко и сам предпочел бы побег. Он еще не сообщил матери о том, что женился, но рассказывал о русской девушке и готовил к тому, что приедет не один. Не сказать, чтобы синьору Паолу Бурджарини сей факт обрадовал, но почву Марко разрыхлил и удобрил. И собирался за круглым столом с маминой лазаньей торжественно представить всем свою дражайшую супругу. Полить родительский гнев историей о бурной, но чистой страсти, трогательными снимками с банкета, а потом собрать плоды свободы от вмешательства в интимную жизнь и навсегда стряхнуть обузу в лице Клаудии.

И, стоя перед дверью фамильного гнезда Бурджарини, Яна прятала улыбку и отсчитывала секунды до того момента, как весь план Марко полетит к чертям.

– Добрый день! – приветствовала их на пороге невысокая и крепко сбитая женщина в спортивном костюме.

– Привет, мам!.. – только и успел ответить Марко, прежде чем Яна ястребом бросилась на несчастную синьору с распростертыми объятиями.

– Мама!!! – крикнула Яна с тем самым выражением, с которым обычно путник, трое суток блуждавший по пустыне без еды и питья, находит оазис с фруктовыми деревьями. – Как же я мечтала о встрече с вами! Как много мой дорогой Марко о вас рассказывал! О, Мадонна! – и, стиснув женщину почти до остановки дыхания, влажно расцеловала в обе щеки. – Я ведь могу называть вас мамой?

– Яна, что ты делаешь… – прошипел сзади Марко, дергая ее за рукав.

– О, милый, прости… Ты сам хотел обнять ее! Вы не представляете! Он так скучал, так скучал! Один раз даже проснулся посреди ночи и плакал… Как младенец! – Яна схватила мужа за щеку и основательно потрепала, оставив красное пятно. – Он такой милый, когда спит, верно? Ой, ну пойдемте же скорее! Мне не терпится увидеть его детские фотографии. Любимый, ты идешь? – И она воодушевленно подняла чемодан.

– Марко, что происходит? – настороженно осведомилась синьора Паола. – Почему эта девушка называет меня мамой? Она… здорова?

– Не переживайте, я совершенно здорова. Конечно, переболела в детстве ветрянкой и краснухой, но это даже лучше: теперь у меня иммунитет! – защебетала Яна. – Мы прошли полное обследование перед тем, как порадовать вас внуками, и теперь Марко так старается, что, наверное, у него получится тройня.

– Тройня?! – синьора Бурджарини прислонилась к косяку. – Марко, ты ничего не хочешь мне сказать?

– Яна, хватит! – рявкнул он. – Мама, я собирался сказать, что мы…

– Мы поженились! – закончила за него Яна и восторженно завизжала, по-детски подпрыгивая от нетерпения, как девочка, которая выиграла конкурс красоты. – Правда, здорово?!

Признаться, ей было жаль маму Марко. Синьора Паола растерянно стояла, не зная, пропустить гостей внутрь или захлопнуть дверь у них перед носом. На загорелом лбу поблескивали мелкие капли пота. Спортивный костюм, полотенце на шее, коротко подстриженные волосы мокрым ершиком. Кажется, она делала упражнения. Но испарина выступила не только поэтому. Да, синьора выглядела моложаво, и при других обстоятельствах Яна не дала бы ей больше пятидесяти. Но сейчас вся усталость расстроенной матери проявилась без прикрас. И все же стоило отдать честь ее невиданному терпению: вытвори Яна нечто подобное с собственной матерью, в живых бы не осталось никого.

Месть состоялась, и она была слаще нового мангового десерта «Mia Donna», который Яна все же попробовала, но тайком, чтобы Марко не загордился. Его лицо… О, на него стоило посмотреть. Глаза сузились, губы сжались в белую ниточку, даже вена вздулась на лбу… Но Марко молчал. А что он мог сказать? Прекрасно понимал, что получил назад свою же монету.

– Заходите, – сказала наконец синьора Паола. – Я покажу вам вашу комнату.

– О, какой у вас красивый дом! И эта картина с птичками… Вы рисовали сами?

– Нет, но… Спасибо. Марко, ты голоден? Или подождешь полчаса, пока я накрою обед? Отец должен прийти с работы к двум. Пожалуй, мне стоит его предупредить… Извините, я… Мне надо отойти… Приму душ…

И она, споткнувшись и неловко жамкая полотенце, растворилась в недрах большой светлой квартиры. Сию же секунду Марко железными пассатижами ухватил Яну за локоть и куда-то потащил.

– Эй! – слабо возмутилась она. – Я сейчас позову…

– Молчи, женщина! – отрезал он и втолкнул ее в комнату.

Хлопнула дверь, щелкнул замок.

– Что это такое было? – угрожающе прорычал Марко, и Яна поняла, что сейчас шутки не сработают.

Она привыкла к тому, как шеф орет на кухне, и давно перестала бояться его приступов гнева. Однако теперь в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило ее внутренне съежиться.

– Я познакомилась с твоей мамой. – Яна отступила назад, но усилием воли заставила себя смотреть ему в глаза. – Изобразила влюбленную жену. Разве ты не этого ждал?

– Ты прекрасно знаешь, чего я ждал. Зачем этот цирк?

– А зачем ты без предупреждения явился ко мне домой и довел мою маму до истерики?!

– Так вот что это было! Месть?

– А на что ты рассчитывал? Мама до сих пор со мной не разговаривает! И постоянно пьет таблетки. – Яна скрестила руки на груди, потому что от его взгляда задрожали пальцы. Она понимала, что права, но легче от этого не становилось. – Между прочим, твоя мама восприняла все спокойно. Даже не расплакалась.

– Ты, значит, хотела ее довести до слез? – Марко нехорошо усмехнулся. – Не знал, что ты только притворяешься ягненком! Если хочешь знать, мама никогда так себя не ведет! И тихой она становится только в самых страшных случаях. Когда кто-то умирает или… Или ругает ее лазанью. Не знаю, что хуже. Только тогда она молчит, запинается и прячется у себя в комнате.

– Ты бы все равно сообщил ей! Пятью минутами раньше, пятью минутами позже…

– Будешь зачитывать мне аргументы из моего списка? – он двинулся на нее.

– Ведь ты же потратил время, чтобы их придумать!

– Браво, моя маленькая женушка! Браво! Вот уж не думал, что ты окажешься такой изобретательной. Зато теперь, Яна, мы квиты, не думаешь?

– Да, – она задрала подбородок, из последних сил сохраняя невозмутимый вид. – Теперь я тебя прощаю.

– О, нет, – Марко подошел еще ближе. – Теперь мне не нужно твое прощение.

Она отступила еще на шаг и уткнулась во что-то твердое. Кровать! Дальше пятиться было некуда. Интересно, сумеет она перемахнуть?.. Нет, точно нет. А если обежать… Или отвлечь Марко и…

– Даже не думай, – он медленно покачал головой, сделал шаг, и она оказалась в западне его ног. – Марко такой милый, когда спит! Тройня, говоришь? Сейчас попробуем, получится у меня или нет.

Яна успела только жалобно пискнуть, когда он опрокинул ее на покрывало. В тон ей скрипнули пружины, – кажется, кровать разменяла не первый десяток. А Марко тем временем выдернул рубашку из джинсов и взялся за ремень, лишив Яну возможности изучать интерьер.

– Ты что?.. – пролепетала она. – С ума сошел?.. Я не… Мы так не договаривались…

– Мы много о чем не договаривались, моя дорогая жена, – он расстегнул верхние пуговицы и стянул рубашку через голову. – Но видишь, у нас все идет не по плану…

И он навис над ней, опираясь на руки. Между их телами осталось совсем мало пространства. Она чувствовала запах его кожи, слышала учащенное дыхание, видела, как расширились зрачки, превратив кофейные глаза в угли. И эти угли жгли ее, вызывая дрожь. Не страха – предвкушения.

Марко согнул ногу и коленом, как ледоколом, раздвинул ее бедра, освобождая себе место. Яна коротко всхлипнула, попыталась исправить ситуацию, но было поздно.

– Ты… Ты ведь не собираешься…

– Что, дорогая? – прошептал он, склонившись к ее лицу.

– Ты ведь не будешь меня насиловать?

Он рассмеялся. Низко, гортанно, немного хрипло. Потом нежно заправил ей за ухо прядь волос.

– Нет. Я никогда не получаю секс силой. Только по обоюдному согласию. Только по твоей просьбе…

– Я не согласна! – выпалила она, вцепившись в покрывало и пытаясь выползти из-под него. – И я не… И уж точно не буду просить! Ясно?

– А вот тут я бы поспорил, – едва касаясь, он провел пальцами по ее телу, будто рисуя контур на бумаге, и Яна, не сдержавшись, задрожала от остроты ощущений. Даже через одежду он творил с ней, что вздумается! – Хочешь, проверим? – и он опустил руку, чтобы через секунду начать медленное движение вверх. Только уже под платьем.

Яна знала, что, если он доберется до цели, спасаться будет поздно. Как бы она ни пыталась оттолкнуть его, поставить на место, убедить себя, что бабники – зло, тело предательски поддавалось каждой его ласке.

– Я не могу, Марко, честно! – взмолилась она. – У меня… эти дни.

– Закончились неделю назад.

– Откуда?..

– Я знаю о тебе все, Яна… – ухмыльнулся он. – И знаю, что тебе нравится. Хочешь, покажу?

– Нет!

– Ложь, – и Марко прижался к ее губам.

Еще чуть-чуть, и она бы сдалась. Кончики пальцев горели от желания немедленно вцепиться в его спину. Расцарапать подлеца, оставить красные отметины и… Еще крепче прижать к себе. Схватиться за крепкий округлый зад, который не давал ей покоя с того самого дня, когда она увидела на нем бордовый фартук… Еще секунда, и она сама перевернула бы его на лопатки, взобралась верхом, и дай бог, хоть один из них после этого смог бы нормально ходить… Но к счастью, эту секунду у Марко отнял стук в дверь. Спасительный, долгожданный и настойчивый.

– Кто?! – сердито бросил Марко, с трудом отрываясь от Яны.

– Я бы не хотела мешать, но… – донесся из-за двери голос синьоры Паолы. – Папа сейчас придет, чесночные лепешки остывают… И нам лучше договориться, как ему все рассказать.

Марко выругался тихо, но настолько забористо, что даже Яна, с ее стажем переводчика, не распознала все слова.

– Мы продолжим с того места, где остановились, – шепнул он ей. – И не вздумай выкрутиться!

Встал, поднял с пола рубашку и крикнул матери:

– Будем через пять минут!

Яна вскочила, одернула подол и твердо пообещала самой себе, что никого продолжения не будет. Еще чего! Пока только день. До вечера она сумеет найти массу поводов слинять. Аллергия на комнатные растения, какая-нибудь бытовая ссора, экскурсия по ночному Неаполю… И в следующий раз, когда Марко захочет ее соблазнить, на ней будет пояс верности с шипами и зубьями.

Из комнаты она вылетела до того, как Марко успел застегнуть все пуговицы. Он тихо засмеялся ей вслед, но она только хлопнула дверью. Не видела в ситуации ничего смешного. Было ли ей страшно? Да. Но отнюдь не смешно.

Квартира семьи Бурджарини, расположенная неподалеку от центра Неаполя, буквально кричала семейной историей. С современными устройствами вроде плазменного телевизора, кондиционера и велотренажера мирно соседствовала раритетная мебель. Резной комод, – явно отреставрированный, но от этого не менее старый, – потемневший от времени подсвечник и десятки, если не сотни фотографий на стенах. Цветные, черно-белые, пожелтевшие… Целая толпа итальянцев разных поколений взирала на Яну со всех сторон, и ей стало неуютно. Будто она явилась не на знакомство с родителями, а на какой-то клановый отбор.

– Это мой дядя Лукрецио, – Марко неслышно возник у нее за спиной, и Яна вздрогнула от неожиданности. – У моего папы семь братьев.

– А у мамы?

– Только двое. Зато еще две сестры. Кого-нибудь ты непременно увидишь. Завтра или послезавтра… Но вполне вероятно, что сегодня. Тех, кто живет в Неаполе. Остальные подтянутся позже. Из Салерно, Бенвенто, Палермо, Лечче…

– Я поняла.

– А я только начал! Хочешь, назову своих кузенов и племянников? Наверняка мама уже обзвонила человек двадцать, чтобы рассказать о моей жене.

– И они уже меня ненавидят? – Яна поморщилась, потирая виски.

В принципе, третий этаж – не так уж и высоко. Да, ногу или руку она сломает, но это ничто по сравнению с травмами от целого взвода разъяренных итальянцев.

– Папины братья вот тут, – Марко обвел рукой стену над комодом. – Антонио, Николо, Ромоло, Стефано, Леонардо, Карло, Лукрецио и мой папа Оттавио.

Яна прищурилась и стала загибать пальцы.

– То есть он действительно Оттавио? Восьмой? – недоверчиво переспросила она.

– Да. Это наша семейная шутка, – улыбнулся Марко. – Что на моем папе у бабушки Кьяры просто закончилась фантазия. Единственный из всех детей, кого она назвала по номеру. Но вообще у бабушки хорошее чувство юмора.

– Восемь сыновей! Представляю, как хохотал ее муж!

Не успел Марко назвать Яне остальных членов семьи, как в комнату вошла синьора Паола с огромным блюдом домашних лепешек. От запаха теплой выпечки тут же свело желудок и безотказно сработал рефлекс Павлова. А через мгновение после того, как тарелка встала в центр стола, послышался щелчок замка входной двери.

– Оттавио! – воскликнула мама Марко. – Иногда мне кажется, что ты приходишь домой, только чтобы поесть!

– А зачем еще? – донесся из коридора ворчливый голос, и на пороге появился высокий мужчина с благородной сединой на висках.

Он был до того похож на Марко, что Яне даже показалось на долю секунды, что это не дверь в комнату, а портал из будущего. Синьор Оттавио не мог похвастаться той же мускулатурой, что и его единственный сын. Скорее, был сухощав: длинные ноги, руки и даже шея тянулась из ворота рубашки вверх, как рассада, которой не хватает солнца. Но в остальном сходство было удивительным. Те же кофейные глаза с лукавой искоркой, та же улыбка человека, который знает о том, какое впечатление производит на окружающих.

– Давайте скорее сядем, выпьем… Все устали и проголодались. – Синьора Паола успела переодеться и даже подкраситься и будто скинула лет десять. В ней чувствовался вкус: модная стрижка, подбор цветов, легкое синее платье, скрывающее недостатки фигуры. Она не была полной, скорее крепкой. Немного подкачать филейную часть и…

Яна оцепенела от внезапной догадки. Выходит, Марко увидел в ней копию своей матери?! И это правда, что мужчины выбирают женщин, похожих на маму?.. Да нет же, глупость какая! И все-таки… Если посмотреть на его родителей… Яна даже моргнула: точно. Это они с Марко лет через тридцать! Если он бросит качалку, а она располнеет до пятидесятого размера, а попа окончательно выйдет из-под контроля и отвоюет себе суверенитет. Бежать! Бежать, пока Марко и в самом деле не заделал ей тройню. А если он в деда?! Восемь сыновей! Не два и не три… Мамочки! Это ведь должен быть фиктивный брак!

– Присаживайся, Яна, – с неожиданным радушием обратилась к невестке синьора Паола. – Попробуй мою фокаччу! Я не люблю хвастаться, но все говорят, что она бесподобна!

Перемена была такой внезапной, а улыбка – такой широкой, что Яна насторожилась: не впишут ли ее имя во всемирную историю отравлений?

– Мама, а для кого еще одна тарелка? – вдруг спросил Марко, указывая на лишний прибор.

– О, а это мой сюрприз! – еще шире улыбнулась синьора Паола, и как по заказу прозвучал звонок в дверь.

– Наверное, тетя Маддалена, – протянул Марко.

– И не сомневайся! – фыркнул его отец. – Эта старуха у нас разве что не ночует! И все про своего сына целыми днями…

Однако в комнату синьора Бурджарини привела никакую не старуху. Молодую красивую женщину с копной темных кудрявых волос. Еще никто ничего не сказал, а Яна ощутила, что Марко напрягся. Стиснул челюсти и раздраженно отложил вилку.

– Познакомься, Яна, – тихо сказал он, не сводя глаз с гостьи. – Это Клаудиа, моя подруга.

Глава 16

Клаудиа?! Да какая же это Клаудиа?! Или… А кто же тогда та красотка, с которой Марко периодически встречался в Москве? Много ли итальянок наведалось к нему в Россию? Или Клаудиа была не единственной женщиной, возомнившей себя его невестой? Тогда Марко и впрямь был нужен этот брак!

Яна уже собралась адресовать эти вопросы своему фиктивному мужу, но посмотрела на свекровь и сразу все поняла. На это и был расчет! Синьора решила устроить скандал! Посмотреть, как будут драться за ее любимого сына! Как Яна опустится до склок и Марко разочаруется… Вот оно какое, итальянское гостеприимство! Что ж, быстро Паола Бурджарини пришла в себя после неприятной новости. И быстро дала отпор русской захватчице. Вот только Яна не собиралась играть по чужим правилам.

– Клаудиа? – воскликнула она, широко улыбаясь. – Марко мне много о вас рассказывал! Вы не представляете, как я рада наконец увидеть тех, с кем он вырос! – и она бросила на супруга взгляд, полный любви и нежности, а потом смахнула с его плеча несуществующую пылинку.

– Садись, дорогая, – вмешалась синьора Паола, указывая на свободный стул.

Но Клаудиа двинулась не к своему месту, а прямиком к Марко.

– Привет, – коротко произнесла она, остановившись перед ним.

О, сколько невысказанного прозвучало в этом слове! Радость встречи, тоска, робость, надежда, желание… И Яне стоило титанических усилий сохранить самообладание. Что с ним не так? С Марко? Клаудиа выглядела роскошно, двигалась, как кошка, которая греется на солнце. Ее кожа… Бархатистая, загорелая, с россыпью мелких шоколадных родинок на плечах. Выразительно очерченные губы. А взгляд? Она смотрела на Марко так, будто он был рождественским подарком. Огромной коробкой с красным бантом, которую так и хочется распаковать. Так какого черта он сбежал от нее в Россию? Почему пошел на фиктивный брак с русской растяпой вместо того, чтобы делать своей матери внуков с этой львицей? Зачем цеплял в клубе непонятно кого, если все это время в Неаполе его ждало это? Пожалуй, будь Яна более продвинутых взглядов, она бы и сама влюбилась в такую красавицу. А Марко сидел, сверлил Клаудию недовольным взглядом и выдавил из себя только сухое ответное:

– Здравствуй.

Гостью, впрочем, реакция нисколько не смутила, и она наклонилась, чтобы коснуться губами его щеки. И вот этого Яна уже стерпеть не могла. Вскочила, как вратарь в броске, наперерез чужому поцелую и в последнее мгновение перехватила Клаудию. В объятия, разумеется. Но такие, чтобы та не могла даже дернуться. В конце концов, каждый русский человек, у которого есть бабушка, знает толк в чемпионских объятиях и звонких поцелуях в обе щеки. И Яна не посрамила своих предков, показав Клаудии высший пилотаж.

– Садитесь, – тоном радушной хозяйки продолжила Яна. – Вы, наверное, ужасно голодная!

Маленький сигнал для синьоры Паолы: «Не волнуйтесь, я уже стала частью семьи!»

Гнетущую тишину нарушило только звяканье ложки о тарелку. Синьор Оттавио, мало интересуясь происходящим, безмятежно накладывал себе салат с рукколой.

– Папа, Клаудиа, у меня для вас объявление, – Марко поднялся из-за стола с бокалом вина. – Мама, я хотел, чтобы ты тоже узнала именно сейчас, но… Женщины нетерпеливы, – на этих словах он покосился на Яну. – Дорогая, вставай. Знаю, все произошло довольно неожиданно, и все же настоящая любовь не знает границ. Мама, как долго вы были знакомы с папой прежде, чем пожениться?..

– Месяц, но…

– Марко, к чему ты ведешь?! – не выдержал синьор Оттавио.

– Позвольте представить вам… Моя жена. Яна. Она русская, но итальянский знает, как родной. Работает переводчиком и собирается поступать в Высший институт дизайна в Неаполе. Очень, между прочим, талантливый модельер, и…

– Ты что, с ума сошел?! – отец Марко стукнул стаканом по столу. – Ты не позвал отца на собственную свадьбу?!

– Это было очень скромное мероприятие.

– О, не сомневаюсь! И теперь мы с матерью должны выслушивать от родни, почему наш единственный сын не соизволил разделить с ними праздник?! А бабушка? Про нее ты подумал?!

Синьор Оттавио бушевал точь-в-точь, как Марко на своей кухне. И Яна не удивилась бы, если бы кто-то из них выкрикнул, что лепешки слишком сухие, а потом началась бы поножовщина.

Синьора Паола взирала на происходящее спокойно. Ни мускул не шевельнулся на ее лице. Даже не попыталась изобразить волнение или схватиться за сердце, как всегда делала Янина мама. Стало быть, все шло по плану. Только ради чего? Наказать Марко? Продемонстрировать Яне, что та принесла в семейство Бурджарини разлад?

Выяснить это не удалось, потому что под шумок Клаудиа вскочила с места, шмыгнула и, извинившись, выбежала вон.

– Пойду успокою бедную девочку, – безжизненным тоном произнесла синьора Паола и встала следом. – Нас, родителей, можно проигнорировать. Не спросить благословения, не пригласить… Мы примем тебя таким, каков ты есть, сынок. Но ты бы мог подумать о чувствах Клаудии. Девочка тебя так любила… – женщина скорбно поджала губы и опустила взгляд. – Но теперь поздно. Мои поздравления.

– Видишь, что ты натворил с матерью?! – синьор Оттавио хлопнул по столу. – Потому что в тебе нет ни грамма уважения к людям, которые тебя вырастили. Ты подумал о том, сколько я вложил в твое образование? И что дальше? Вместо благодарности, вместо того, чтобы войти в семейный бизнес, ты улетел неизвестно куда! Что ты делаешь в русском ресторане, а, Марко? Они учат тебя готовить медведей?

– Оленей иногда тоже, – буркнула Яна себе под нос. И зря, потому что синьор Оттавио вскипел еще сильнее и вскинул руки в жесте возмущения.

– Тебе ведь этого было мало, да, сын? Ты еще и женился на первой встречной! А вы знаете, милочка, что он всего лишь хотел насолить родителям? И вас не смутило, что на свадьбе не было ни одного гостя со стороны жениха?

– Моих родителей тоже не было, – прямо ответила Яна.

– Так я и думал! – отец Марко хлопнул себя по коленям. – Вы, видимо, объединились на почве черной неблагодарности! Никто не виноват в том, что у нас только один сын. И нам больше не от кого ждать поддержки и внимания!

– Я виновата, – в лучших драматических традициях на пороге возникла синьора Паола, бледная и подавленная. – Я должна была родить тебе еще, Оттавио. Я вложила все, что могла, в этого мальчика… В этого ребенка… И в результате теперь у нас вовсе нет сына.

И, опустив голову, снова исчезла в коридоре. Произойди все это на театральных подмостках, зал взорвался бы аплодисментами, но сейчас из присутствующих рукоплескать готова была только Яна. И та не решилась на подобную глупость.

– Я, пожалуй, лучше пойду за чемоданом, – сказала она. – Найду отель поблизости.

– Никуда ты не пойдешь! – Марко с силой сжал ее запястье. – Только если вместе со мной.

И этот человек смел упрекать ее в цирке! А сам устроил подобие греческой трагедии. Нет, ну в самом деле! Разве не этого он добивался? Разве сам не хотел, чтобы мама обиделась и отстала хоть на какое-то время? И запомнила раз и навсегда, что не стоит влезать в его жизнь, как в ящик собственного комода? Посыл ясен, так какой смысл тут оставаться и дальше слушать проклятия? По крайней мере, ей.

– Вот видишь, на ком ты женился? – снова материализовалась синьора Паола под руку с Клаудией, у которой глаза распухли от слез. – Видишь, до чего ты довел малышку, Марко?

Это было чересчур даже для Яны, и она встала, отшвырнув салфетку. То ли у нее самой накопился гнев за годы маминых упреков, то ли такое количество обвинений в адрес Марко переполнило ее чашу терпения. Но она сорвалась.

– Это вы довели до слез «малышку» Клаудию! – процедила она тихо, но до того яростно, что даже синьор Оттавио опустил руки.

– Я?!

– Вы ведь не просто так пригласили ее? Узнали, что Марко женился, и захотели вызвать у него угрызения совести? А вы подумали о ней? О том, каково ей смотреть на нас? Я не брошу своего мужа ради любезности. И потому, что Клаудии так станет легче. Но вы могли бы ее подготовить к нашей новости, разве нет?

– Точно так же, как ты приготовила меня? – маска тихого страдания слетела с лица синьоры Паолы, и она гневно сжала зубы.

– А это помогло бы? – усмехнулась Яна. – Не думаю! Знаете, вы очень похожи на моих родителей. Да-да! И теперь я понимаю, почему Марко ничего не сообщил! Если бы мы предупредили о свадьбе заранее, вы бы сделали все, чтобы ее расстроить. Правда? Внезапная болезнь, гипертонический криз… Моя мама тоже любит эти фокусы. Только знаете что? Врача у нас дома не было лет десять. Зато она приучила всех ходить на цыпочках.

– Забавно, до чего похоже на… – начал Оттавио, внезапно усмехнувшись, но жена сверкнула глазами в его сторону.

– Даже не думай! – рявкнула она, и тот примирительно поднял руки.

Удивительно, насколько быстро они поменялись ролями. Паола из тихой жертвы превратилась в ураган, а ее шумный супруг – в послушного конформиста.

– Значит, я права, – продолжила Яна. – Никто из вас даже не подумал про Марко. Никто не поздравил его. Человек женился. Принял одно из самых важных решений в жизни. Он полюбил, а никто даже не порадовался за него! Мы правильно сделали, что поженились тайком. Это был наш день, и он был прекрасен. И я никому не позволю ругать Марко за то, что он сохранил нашу свадьбу в секрете. Потому что, когда два человека любят друг друга, весь мир перестает существовать. Я думала, что вы после стольких лет брака поймете своего сына. Неужели он не устроил бы праздник для всех родственников? Вы хоть представляете, какой банкет он организовал для подчиненных?

– Яна, перестань… – вмешался Марко.

– Нет. Банкет был. Но после нашей настоящей свадьбы. По-сле! И никто не подумал обижаться! Они поняли, что в день, когда наши судьбы навсегда соединились, мы хотели быть только вдвоем. И знаете что? Так и было! В красивой комнате с видом на реку. Среди белых цветов. А сейчас я не хочу больше слушать, как вы упрекаете этого чудесного человека в эгоизме. Я люблю его, ясно? И именно поэтому сейчас ухожу, чтобы вы могли спокойно отречься от своего сына. Марко, позвони мне, когда все стихнет.

И, коротко кивнув свекрам, Яна решительно прошла за чемоданом и вышла из дома. Подсознательно ждала или, по крайней мере, надеялась, что Марко последует за ней. Но после ее душераздирающего монолога скандал в семействе Бурджарини разгорелся еще ярче. Признаться, она и сама не представляла, откуда в ней взялась такая страсть. И как пара фраз, которые она собиралась бросить в лицо Паоле, разрослась до полноценного театра одного актера. Поступила как мама, которая черпала вдохновение из сериалов и знала толк в разоблачительных речах. Наверное, склонность к импровизации передалась Яне генетически.

Чемодан был слишком тяжелым для побега на дальнее расстояние, и Яна остановилась во дворике, чтобы отдышаться, вернуть спокойствие и вызвать такси. В прошлый раз она уже нашла недорогой и уютный отель и теперь не собиралась изменять своему выбору. Однако сосредоточиться ей так и не удалось: из распахнутых окон слышались голоса Марко и синьоры Паолы. И, кажется, Клаудии.

– Это ложь! – с надрывом кричала последняя. – Ты меня обманываешь! Ты не мог на ней жениться! Ты обещал! Она не любит тебя…

– Я. Ничего. Не обещал! – орал в ответ Марко.

– Мы с детства собирались пожениться!

– Это ты собиралась!

– Как ты мог!!!

Клаудиа сорвалась на визг, и Яна поняла, почему один вид этой кудрявой кошечки вызывал у Марко раздражение. Когда она кричала, голос у нее был на редкость неприятным. И если бы такое раздалось посреди ночи у Яны под окнами, она бы точно решила, что в районе орудуют живодеры.

Вздохнула, тряхнула головой и вызвала такси. Машина прибыла через десять минут, и когда Яна уже протянула водителю ручку чемодана, Марко, запыхавшись, выбежал из дома.

– Успел! – воскликнул он. – Успел… Видел из окна, как приехало такси, и пришлось быстро брать вещи… Куда поедем?

– Ты разве не останешься у родителей? – недоверчиво спросила Яна.

– А зачем? Тем более после такого. Думаю, неделю лучше не попадаться им на глаза. Садись, – он галантно распахнул перед ней дверцу. Но и тут не обошлось без эксцессов: следом за Марко, как пламя из огнемета, на улицу вылетела Клаудиа. Ее кудрявая шевелюра и без того была пышной, а теперь и вовсе топорщилась, как змеиная стайка Медузы Горгоны.

– Ты! – крикнула она, тыча пальцем в Яну. – Ты во всем виновата!!!

– Тогда прими мои извинения, – спокойно улыбнулась та.

– Тебе кажется это смешным? Посмотрим, что будет с тобой, когда Марко променяет тебя на другую! Он променяет, поняла? Променяет! Может быть, уже променял!

– Клаудиа, успокойся немедленно! – вмешался Марко.

– Что, не нравится слушать правду? – Клаудиа отшатнулась, видя, что он собирается схватить ее за руку. – А ты, глупая русская девочка! Да, ты! Ты любишь его настолько, чтобы верно ждать, когда он вернется в твою постель из чужой? А? Ты бы смогла так? Нет, слышишь? Так могу только я! Только я люблю его так сильно!

– Клаудиа Сальтаформаджо! – раздался громкий окрик откуда-то сверху.

Все, включая таксиста, задрали головы: из окна третьего этажа выглядывала синьора Паола.

– Немедленно прекрати позорить себя и своих родителей! – зычно потребовала мать Марко. – Он этого не стоит!

Марко фыркнул, отдал матери честь и сел в такси, захлопнув за собой дверцу.

– Поехали! – окликнул он любопытного таксиста, и тот, опомнившись, сел за руль и дал газу.

– Ты еще жив? – спросила Яна.

Она еще никогда не видела Марко таким обессиленным и опустошенным. Он откинулся на спинку, прикрыл глаза и так долго не шевелился, что ей захотелось сказать что-то вроде: «Марко Бурджарини был хорошим человеком…»

– Сам не знаю. Теперь понимаешь, зачем мне нужен этот брак?

– Понимаю.

– Слушай, а что за отель? Ну, тот, где ты собралась остановиться?

– На улице Святого Августина… Прямо рядом с собором. Но это маленький частный отель. Довольно скромный. Тебе не понравится. Просто оттуда можно пешком прогуляться до института и рядом недорогая пиццерия… – она осеклась, вспомнив, с кем имеет честь разговаривать. – Извини.

– Не переживай, – слабо улыбнулся он. – Я догадываюсь, что ты ешь что-то кроме моей стряпни.

– И даже не достанешь Фабрицио?!

Марко пропустил эту реплику мимо ушей.

– Знаешь, – произнес он вдруг, – я, пожалуй, остановлюсь с тобой. Квартиру, которую я снимал, давно уже сдали, искать новую нет времени и смысла. И зачем я буду тратить деньги на дорогой отель, когда главное – хорошая компания?

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Брось, снимем соседние номера, будем ходить друг к другу в гости на лимонад.

– После того, что было в квартире твоей матери?! Ни за что.

– Это была просто шутка, – отмахнулся он.

– Ха! Ты видишь, я до сих пор смеюсь!

– Ладно, я принял решение. Ты ведь не можешь запретить мне остановиться там, где я захочу?

– Но… – она раскрыла рот для возражений, но Марко прижал палец к ее губам.

– А если мама решит меня навестить? Или Клаудиа? Они увидят, что мы живем в разных отелях, и сразу все поймут! Поэтому я думаю, лучше взять один номер. Двухкомнатный! Я оплачу! Что скажешь?

А что ей было ответить? Ее сбережений не хватило бы на долгую аренду жилья в Неаполе. Кто знает, как долго ей придется искать работу? Поэтому оставалось стоять и молчаливо наблюдать, как Марко затаскивает вещи в тесный, но все же двухкомнатный номер.

– У нас еще несколько дней выходных, – сообщил он, заперев дверь и вальяжно развалившись на кровати. – Чем планируешь заняться?

– Узнать, что с получением вида на жительства. Найти недорогую квартиру. И уж точно не барахтаться с тобой в постели.

– Квартиру? – Марко резко выпрямился. – Зачем? Ведь поступление только в следующем году.

– Во-первых, я хочу узнать, нет ли каких-то дополнительных списков. Может, освободились места… Я слышала, такое бывает. А во-вторых, подыщу работу… Или другой институт, попроще… Я не хочу возвращаться, Марко.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?!

– Я сама не была уверена. – Яна подошла к столу и открыла бутылку минералки. От жары и переживаний ей расхотелось есть – но не пить. – А вот сейчас проехалась на такси… И этот скандал… Ты правильно сделал, что уехал от родителей в другую страну. Это болезненно, но иногда лучше уехать. И я должна сделать то же самое.

– А работа? Перевод?.. Как ты собираешься увольняться?!

– Не знаю, Марко! – она вздохнула и потерла виски. – Я ничего не знаю… Ни в чем не уверена…

– Что ж, думай. – Он встал и прошел мимо нее в смежную комнату. – Я приму душ, переоденусь. А потом пойду прогуляюсь. Слишком хороший день, чтобы сидеть взаперти. Если ты со мной – будь готова через полчаса.

Она была готова. Надела сандалии полегче, захватила темные очки. Яна не представляла, что делать со своей жизнью дальше. Не хотела думать об этом и принимать решение в сердцах. Да, брякнула Марко, что останется в Неаполе… Пожалуй, сама испугалась собственных слов. Но, может, это было действительно то, что нужно? Большие дела всегда начинаются с маленького. Помечтать, представить, озвучить… И дальше уже стыдно отступать, чтобы не показаться голословным. Просто зажмуриться – и сделать.

Марко не стал оригинальничать и повел ее в ближайшее кафе, чтобы потом пройтись по улочкам до Национального Археологического музея. Было душно, пыльно, и они то и дело заглядывали по пути в лавочки мороженого, чтобы взять по шарику какого-нибудь необычного сорбета.

– Знаешь, меня впечатлила твоя речь у родителей, – неожиданно сказал Марко.

– Какая? – Яна задумчиво лизнула мятно-лимонный шарик, разглядывая барельефы под балконами.

– Про то, что они не подумали о моих чувствах, только о себе… Конечно, если бы это был настоящий брак, лучше было бы предупредить их…

– Пожалуй.

– Только представь, что твоя дочь, например, вышла замуж, и ты узнаешь об этом после…

– Наверное, я обиделась бы, – Яна пожала плечами. – Но уж точно не стала бы так кричать и устраивать сцены.

– Правда? – прищурился Марко.

– Не знаю. Я вообще еще не думала о детях.

– Почему? А как же наша тройня?

Она рассмеялась.

– У тебя бы все равно не получилось.

– Эй! Это вызов? Имей в виду, я не побоюсь полиции!..

Яна с улыбкой закатила глаза и помотала головой: иногда Марко становился таким несносным… Но ей почему-то это нравилось.

– Мне жаль Клаудию, – грустно сказала она через какое-то время.

– Забудь о ней.

– Но ей и правда плохо! Разве нормальный человек станет так кричать? И плакать?.. Ну, я имею в виду… Твоя мама поступила с ней жестоко, но… Все равно. Будь я в такой ситуации…

– Ты бы даже не расстроилась, что я женился на другой?

– О, нет! – Яна притворно нахмурилась. – Я бы промолчала. А ночью пришла и убила вас обоих. Но если серьезно… Почему ты не стал с ней встречаться? Она красивая и явно тебя любит. Или у вас были отношения?

– В том-то и дело, что мы играли вместе, потому что наши мамы дружили. Заставили нас вместе пойти на выпускной. Да, я ее поцеловал тогда. И еще потом, когда мы встретились через несколько лет. Но мы даже не спали! Понятия не имею, что она себе напридумывала. Если честно, она всегда была странной. Не сумасшедшей, но очень странной. Могла расплакаться из-за ерунды, впасть в депрессию… Короче, я бы застрелился, если бы стал с ней встречаться. В первый же день.

– А если она – Клаудиа, то с кем тогда ты разговаривал в Москве? И с кем сидел на бульваре?.. – Яна поняла, что сболтнула лишнего, но было уже поздно. – В смысле, ребята из ресторана так говорят, но…

– Ты шпионила! – с довольной ухмылкой констатировал Марко. – Моя маленькая женушка оказалась ревнивой. И мне это нравится… – он поиграл бровями.

– Перестань! Я серьезно спрашиваю!

– Не могу тебе сказать.

– Но Марко!

– Просто поверь: у меня с ней ничего нет. Чуть позже я бы вас познакомил… Если бы ты вернулась в Москву. Но пока – просто поверь.

Глупо было слушаться Марко. Вот только у нее не было никаких прав на него. Никаких оснований для допроса с пристрастием. Поэтому Яна смолчала и больше не поднимала эту тему. И слушала, с упоением слушала, как Марко рассказывает о своем городе. Хотя бы эти воспоминания никто не сможет у нее отнять.

Глава 17

– Просыпайся, красотка, мы едем купаться! – разбудил ее утром до отвращения бодрый голос.

Яна вертелась полночи и как следует провалиться в сон смогла только ближе к утру, когда после долгой борьбы между эмоциями и усталостью победу одержала последняя.

Накануне вечером в отель Яна и Марко вернулись поздно, едва держась на ногах. Оба переоценили свою готовность к пешей прогулке. Икры жужжали, колени подгибались, ступни онемели еще у Археологического музея. И даже тогда Яне казалось, что они не наговорились всласть. Ей не хотелось хоронить этот вечер. Убивать его, просто улегшись спать. Не хотелось остаться в одиночестве и смотреть в закрытую дверь. Но выбора Марко не оставил: приставать не стал, а исчез в своей комнате и задрых так крепко, как умеют только богатыри и младенцы.

А Яна ворочалась, путаясь в простынях. Так бывает иногда, если день выдался чересчур насыщенным. Усталость копится, наваливается бетонной плитой, и вот кажется, нет сил даже пальцем пошевелить. Но приходится заставлять себя двигаться снова и снова, пока, наконец, организм не решит: «Ну, отдыхать мы сегодня не будем, подключаю аварийный трансформатор». Это произошло и с Яной. Как бы ни болели мышцы, темнота и постель не принесли освобождения от мыслей. В голове крутились обрывки скандала в семье Бурджарини, мысли о переезде в Неаполь… И разделить этот винегрет было не с кем: дверь в комнату Марко, которую Яна успела запомнить до каждой трещинки и потертости, была закрыта. Да и винегрет Марко не ел.

Умывшись и подышав Неаполем через окно, Яна все-таки уснула, но и во сне ее ждал новый кошмар. Ей снилось, что она осталась ради обучения в институте, а Марко уехал. Она пришла на экзамены к профессору Сальтаформаджо, а тот удивленно заявил:

– Милочка! Какая учеба? У вас же тройня!

И Яна вдруг обнаружила, что у нее огромный живот и кожа так сильно натянута, что под ней угадываются очертания трех шевелящихся младенцев.

– Ты же взяла купальник?.. – Марко коснулся ее плеча, и она, шумно втянув воздух, подскочила на кровати и села, бешено вращая глазами.

– Боже… Только не это… – пробормотала она по-русски, лихорадочно ощупала свой живот и с облегчением откинулась на подушку.

– Плохой сон? – сочувственно спросил Марко. – Понимаю. Мне снилось, что ты родила тройню прямо на кухне «Палаццо Д’Оро». И тебя забрали медики, а я остался один с младенцами. Кругом горячая посуда, ножи, мясо… А я даже не могу взять их всех на руки.

Яна не выдержала и расхохоталась.

– Тебе смешно? – Марко обиженно хмыкнул. – Я проснулся в шесть утра и умывался ледяной водой. Дал тебе выспаться до семи, а теперь нам пора на экскурсию.

– Экскурсию?! – застонала Яна и накрылась подушкой. – Только если я умру и поеду в гробу.

– О, нет. Этот день ты не проваляешься в кровати. Сегодня двадцать шестое!

– И что?

– Шутишь?! Я специально подбирал билеты! Сегодня день святой Анны!

– Но я же Яна…

– У нас это работает не так, – он покачал головой и пихнул ей поднос. – Держи. Они тут не сильно напрягаются на кухне, но есть можно. Мы поплывем на Искью. Мой любимый остров. В мою любимую коммуну. Там такая красота… И это их главный праздник. Лодки, украшенные цветами… Клянусь, ты в жизни ничего подобного не видела.

В тот момент меньше всего Яне хотелось видеть цветы и лодки. Сны – возможно. Но не лодки. Однако если от ее согласия зависел спокойный завтрак, она готова была уступить.

– И возьми одну легкую смену одежды, – предупредил Марко. – Может, останемся там на ночь.

Откуда в человеке взялось столько энергии в такую рань, Яна не поняла. Но за время общения с Марко усвоила один ценный урок: чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее он настаивал. Если была тиха и сговорчива – он от скуки сам отваливался, как пресыщенная пиявка. Поэтому пришлось выбрать тактику смирения. Начни она ему доказывать, что ни в какую не согласится ночевать на острове Искья, он примется спорить и настаивать на своем. А так… Может, все-таки устанет за день и первым захочет вернуться в тихий номер в Неаполе.

– У тебя нет морской болезни? – уточнил не в меру активный супруг по дороге в порт Беверелло.

– Я не так часто плаваю. Но иногда укачивает.

– Я думал, выбрать катер или паром, но день такой короткий… А паром идет так долго… Ты, главное, не волнуйся. Леденцы и пакетики у меня с собой. Сорок пять минут – и мы на месте.

Сорок пять минут. Ни барбариски, ни потрясающие пейзажи не отвлекли ее от навязчивого желания выброситься за борт.

– Из меня не выйдет жены моряка, – сообщила Яна, вытирая холодную испарину и мысленно умоляя желудок перекрыть завтраку все ходы наружу.

– И очень хорошо, – довольно согласился он. – Потому что из тебя вышла прекрасная жена повара. Еще конфетку?..

Остров проступил из солнечной дымки сначала синеватым силуэтом, потом причудливой кочкой, будто бы поросшей сочным зеленым мхом. Показалась и прибрежная белая кромка: лодки, паромы, яхты, низкие домики, хаотично скученные у воды. И чем ближе они подплывали, тем счастливее выглядел Марко. Улыбался во весь рот и весело щурился, как внук, приехавший после долгого учебного года к бабушке на целое лето.

Не дав Яне толком оклематься, он сразу с пристани потащил ее к стоянке такси.

– Поедем сразу на пляж? – спросила она, стараясь, чтобы голос не звучал слишком жалобно.

– Ты что! – возмутился Марко, оскорбленный в лучших чувствах. – Мы поедем в термальные сады. Видишь ли, Искья знаменита своими горячими источниками. Ты не представляешь…

– Там, наверное, много туристов, – робко перебила Яна, глядя, какая толпа гудит у двух автобусов.

Весь транспорт шел нарасхват: и машины, и даже белые, видавшее виды такси тук-тук с одним передним колесом, словно это была не Италия, а Бангкок. Но Марко толчея не смутила. Заправский абориген среди неопытных туристов, он кинулся в самую гущу и уже через мгновение махал Яне, чтобы она поторопилась сесть в машину.

Твердой почвы под ногами было достаточно, чтобы морская болезнь ослабила щупальца и клешни, и Яна вновь почувствовала себя человеком. Теперь ей стало ясно, почему Марко так рвался на Искью. Признаться, она даже корила себя, что за время прошлых визитов в страну-сапог она ни разу не побывала на этом острове. Исходила вдоль и поперек и Неаполь, и Флоренцию, и Рим, и Турин, и Геную… Больше всего полюбила юг – но до островов так и не добралась. Какое упущение!

Буйная растительность цвета бутылочного стекла. Густая зелень, мелкие уютные домики, цветы, красная черепица… Хотелось пить эти виды большими глотками, смотреть, не отрываясь, и каждую картинку оставить в памяти навсегда.

– Я говорил, ты будешь в восторге, – со знанием дела кивнул Марко, наблюдая за ее детским восторгом. – И ты еще не видела сады. И праздник.

– Будь аккуратнее с дозировкой! У меня разорвется сердце.

И правда, в груди щемило, на мгновение стало трудно дышать. И Яна поняла смысл выражения «Увидеть Париж и умереть». Правда, тот, кто его придумал, никогда не бывал на Искье.

Термальные сады оказались огромной территорией с россыпью голубых бассейнов, утонувших в самой разнообразной растительности. Хвоя, пальмы, похожие на гигантские ананасы, бесстыже яркие цветы: красные, розовые, желтые… Единственное, о чем жалела Яна, так это о том, что забыла альбом для эскизов. Фотографировала как сумасшедшая, и телефон уже просил пощады, сигналил о заполненной памяти, а она только торопливо удаляла все, что наснимала раньше, и снова, и снова наводила объектив.

– Я обожаю зеленый цвет, – бормотала она, выискивая угол для очередного кадра. – Я хочу именно такую ткань. Шелк. Это должна быть блузка. И можно платье… Марко, целая коллекция. Посмотри, как потрясающе с белым…

– Женщина, не заставляй меня выбрасывать твой телефон в один из этих бассейнов. Немедленно раздевайся. Мы приехали сюда купаться.

Пришлось подчиниться и сдать смартфон, освободив руки и тело для термальных вод. Простой черный купальник был рассчитан на то, чтобы не привлекать лишних взглядов и не особо дразнить Марко. Впрочем, как оказалось, забота о самообладании на сегодня стала не его, а ее проблемой. Нет, он не надел стринги или манкини, модный у особо раскрепощенных людей гибрид стрингов и подтяжек. Обычные шорты для купания. Вот только это были те самые шорты, что и тогда, в хаммаме. Неприличные воспоминания гейзером забурлили в голове Яны, и теперь уже ей понадобились усилия, чтобы переключиться обратно на пейзаж.

Она сознательно выбрала самый большой бассейн. Тот, где было больше всего народу. Плавание в уединении закончилось бы плохо, в этом Яна нисколько не сомневалась. Не из-за Марко. Из-за себя. Одно дело противостоять горячему итальянцу в Москве, на своей родной территории, где окружающая угрюмость будто бы подпитывает и добавляет стойкости. Совсем другая история – горячий итальянец в горячем источнике посреди всеобщего цветения и плодородия. Здесь она была гостьей и вот-вот могла стать белым миссионером на вертеле. С той только разницей, что в глубине души не имела ничего против тех экзекуций, что уготовил ей Марко Бурджарини.

Вместо того, чтобы расслабиться и лениво болтаться в теплых струях, Яна упрямо нарезала круги по бассейну, чтобы не соприкасаться с мужем. На нее смотрели как на безумную, то и дело приходилось извиняться за столкновения: слишком мало было места и слишком много народу для кроля.

Уплававшись до дрожи в конечностях, Яна вылезла и растянулась на шезлонге.

– Ты ведь понимаешь, что не сможешь уплывать от меня весь день? – заметил Марко, лукаво глядя на нее поверх темных очков. – Особенно в этом корыте.

– Перестань… – хрипло выдохнула она. – Есть еще море.

– Рано или поздно ты устанешь сопротивляться, Яна, – сказал он, усевшись на соседний шезлонг и понизив голос. – А я буду просто стоять и ждать, когда тебя принесет прибой.

– Марко, я тебя прошу! Не усложняй!

– По-моему, это ты все усложняешь. Я только не пойму зачем. Мы ведь и так женаты.

– В этом-то все и дело! – Она приподнялась на локтях. – У нас фиктивный брак. У каждого своя жизнь. В разных странах… Зачем нам эти трудности?

– Ты же видишь, что нас тянет друг к другу. И чем сильнее ты отталкиваешь меня, тем сильнее мы оба хотим обратного. Тебе не надоело бороться с ветряными мельницами?

– По-твоему, если бы мы переспали, стало бы проще, Марко?

– Во всяком случае, легче, – он вскинул бровь, – хотя бы физически. Никогда не слышала, что воздержание вредно?

– Я все это знаю, Марко. Секс полезен для здоровья. Бла-бла-бла. И наш с тобой секс будет… – она поперхнулась слюной, пытаясь подобрать слово.

– Волшебным? – услужливо подсказал Марко. – Прекрасным? Незабываемым?

– Да-да, – максимально небрежно кивнула она. – И все такое прочее. Но я не готова из-за него перечеркнуть все остальное. Я не такая прогрессивная, как ты, Марко. Я не хочу потом смотреть, как ты развлекаешься с другими, и собирать себя по кусочкам.

– Что за?!.

– Нет, послушай. Представь себе, что есть какое-то блюдо. И тебе говорят: это самое вкусное, что ты когда-либо пробовал. Вот никто еще не испытывал гастрономический оргазм, а ты попробуешь – и тебя будет час трясти от удовольствия. Но если ты его съешь, то отравишься и умрешь. Что ты выберешь?

– Ты сейчас сравнила меня с отравой?! – возмутился Марко. – Откуда такие глупости? С чего ты вообще решила, что я сразу пойду развлекаться с другими?!

– Я видела, как ты флиртовал с теми девушками. Сам сказал, что тебе нужен брак, чтобы встречаться без обязательств! Гулял с итальянкой, и…

– Madonna mia! Я же говорил, у меня с ней ничего нет! – он вскинул руки, будто коснулся чего-то противного. – И я тогда просто хотел тебя позлить! Брак мне был нужен, чтобы мама прекратила лезть в мою жизнь. И ты сама видела, почему…

– Марко… – умоляюще простонала Яна.

– Что?

– Я не хочу превратиться в Клаудию.

С минуту он просто молчал и смотрел на нее странным взглядом.

– Что? – переспросил он наконец.

– Ты слышал.

– Ты что, любишь меня? И то, что ты говорила у моих родителей…

– Нет! – поспешно возразила она. – Нет. Нет! Ради всего святого, Марко! Конечно, нет.

– Одного раза было достаточно.

– Слушай, я не самоубийца, ясно? Ты, конечно, крутой и красивый… И… Я не знаю. Синьор Совершенство.

– Разве не ты только что назвала меня бабником?

– И это тоже. Побочный эффект.

– Я все-таки не понимаю, почему ты все время сравниваешь меня с отравой?! – Марко снял темные очки и подался вперед. – Откуда такая ассоциация?

– Потому что у всего есть цена. И чем лучше товар, тем дороже за него придется заплатить…

– Теперь выходит, что я проститутка, – Марко хмыкнул и покачал головой. – Знаешь, мне много говорили разных комплиментов, но таких сомнительных – никогда.

– Марко…

– Нет, послушай, – он поднял руку, чтобы она помолчала. – Теперь я скажу. Я понятия не имею, откуда у тебя в голове эти глупости. Но к реальности они не имеют никакого отношения. Неужели ты думаешь, что я стал бы так сближаться с тобой, проводить столько времени, устраивать праздники и экскурсии только для того, чтобы забраться к тебе в трусы? Даже для самого отъявленного донжуана это было бы чересчур. Если бы моей единственной целью был секс с тобой, поверь, он бы уже случился. Но после всего… Если после всего этого ты все еще думаешь, что наутро я сбегу к другой, то я уже не знаю, что мне сделать. Я живой человек, я не могу дать тебе никаких гарантий. Возможно, у нас получится. Возможно, нет. Но если мы не попробуем, то как узнаем? Если все время трусить, то когда жить? Ты не боишься, что станешь старой и вдруг поймешь, что упустила самое лучшее? Что прожила, кутаясь в подушки безопасности, и лишила себя ярких впечатлений?

Яна не знала, что ответить. Он был прав, но переступить через себя ей было слишком трудно. Она смотрела на него – и заранее боялась потерять. Боялась, что просто не сможет этого пережить. И тогда те самые яркие впечатления стали бы для нее последними в жизни. Но… Вдруг Марко – как та самая мечта о переезде в Неаполь, которую она так и не осуществила? И вдруг и правда есть шанс, что все получится?..

– Я не буду давить на тебя, моя дорогая женушка, – вздохнул он и поднялся с шезлонга. – На тебя слишком долго давила мать, и ты заслужила сама принимать решения. А пока… Не хочу тратить день на ссоры. И я ужасно проголодался. Пойдем, покажу тебе, что такое добротная итальянская кухня.

Ей не хотелось покидать термальные сады, как Еве – Эдем. К тому же, она никого не довела до грехопадения, а, напротив, отчаянно пыталась удержать. И все-таки есть в этом саду было нечего, а плавание всегда вызывает зверский аппетит. Они поехали вниз, к морю, в небольшой прибрежный городок, и Марко уверенно повел ее узкими улочками, по которым проедет разве что излюбленный итальянцами мотоцикл.

У белого двухэтажного дома с арочными балконами и невзрачной синей вывеской Марко остановился. Всего несколько столиков стояли на улице под полосатыми зонтами. Вниз открывался вид на слепящее солнечными бликами море.

– Здесь почти не бывает туристов, – пояснил Марко. – Но местные едят только здесь, потому что готовят тут лучше всего. Синьор Россини любит тишину, иначе давно бы разбогател. Так говорит его жена.

Марко заглянул внутрь, и Яна последовала за ним. Когда глаза привыкли к полумраку, она увидела небольшой зал с множеством фотографий на стенах. Почти как в доме Бурджарини.

– Синьор Фабрицио! – крикнул Марко, игнорируя остальных посетителей. – Синьора Леона!

Фабрицио? Как нож?.. Минутку…

– Это что, ресторан твоего учителя? – спросила Яна, но Марко так и не успел ответить.

Из кухни к нему выбежала маленькая сухонькая женщина лет семидесяти и всплеснула руками.

– Марко! – воскликнула она и кинулась тискать его, как плюшевого медвежонка. – Фабрицио! Да где же его носит! Глухой, как пробка! Фабрицио! Ты посмотри, кто пришел! Дева Мария! Только посмотри, какой красавчик! А это кто?! Неужели твоя невеста?..

– Жена, – быстро ответил Марко, не дав Яне придумать оправданий.

– Фабрицио! Ты только послушай! Да надень ты уже аппарат!

В зале показался приземистый круглый мужчина с торчащими из-за ушей седыми кудрями и абсолютно гладкой макушкой. Лысина так блестела, как будто синьор Фабрицио был одной из тех статуй, которые принято гладить на удачу. Кряхтя, он вышел из-за прилавка, вытер руки о широкий передник и нацепил на ухо маленький слуховой аппарат.

– Что ты кричишь, женщина? – проворчал он, но, заметив Марко, остановился как вкопанный и раскинул руки. – Да это же мой Марко! Мой маленький Марко!

– Ты только посмотри, Фабрицио! – синьора Леона ткнула мужа в плечо, пока он обнимал «маленького» Марко. – Он привел к нам жену! И эта ведьма Паола, прости меня Господи, – на этом старушка перекрестилась, – даже не подумала предупредить! И почему ты не устроил свадьбу в нашем ресторане?

– Мы поженились в России, – объяснил Марко. – Яна русская.

В небольшом зале стало тихо, слышалось только, как позвякивает посуда.

– Э-э-э… Welcome to Italia[13], – первой нашлась синьора Леона.

– Всё в порядке, – улыбнулась Яна. – Я говорю по-итальянски.

Пожалуй, так она представляла себе встречу с родителями Марко. Чета Россини едва не задушила Яну в объятиях. Был накрыт стол на четверых, синьор Фабрицио откупорил бутылку домашнего вина, единственная официантка принесла блюда. Порции были такими огромными, что даже одной хватило бы всем четверым, чтобы наесться досыта. И после дивной брускетты со свежими помидорками, хрустящей, сдобренной оливковым маслом и травами, Яна уже собралась вежливо отказаться от всего остального. Но синьор Фабрицио обиженно замахал руками, поставил перед ней пузатую керамическую плошку с пастой маринара, и пришлось снова вооружаться ножом и вилкой.

– Марко, я не осилю, – шепнула она, воспользовавшись тугоухостью хозяина.

– Давай на двоих, – он поставил плошку посередине, нырнул туда вилкой и лихо намотал целую катушку спагетти.

Шумные супруги Россини заставили Яну забыть обо всех дилеммах и переживаниях. Они болтали, беспрестанно перебивая друг друга, рассказывали про маленького Марко, которого дедушка привозил на Искью еще ребенком. О том, как Марко летом подрабатывал у синьора Фабрицио официантом, постепенно стал помогать на кухне, учиться… О том, как испортил дорогое блюдо, решив проявить творческую изобретательность, о том, как синьор Фабрицио гонялся за ним с лавровым веником.

Яна хохотала до слез, Марко поначалу дулся и просил хотя бы часть его позорного прошлого попридержать в секрете, но в конце концов и сам развеселился. На Леону и Фабрицио смотреть было одно удовольствие: они периодически ругались, ворчали друг на друга, но делали это так мило и беззлобно, что было очевидно: они до сих пор влюблены.

– Ты, наверное, привез Яну посмотреть на парад лодок? – ухмыльнулся синьор Фабрицио. – Нет ничего более романтичного, чем день святой Анны на Искье.

– Вы уже думали, где переночуете? – вмешалась синьора Леона. – Самое красивое будет вечером, в темноте. В том году было световое шоу. Как будто пожар в Арагонском замке. Потом фейерверки… Мы разошлись только в полночь.

– Мы еще не решили, – уклончиво ответил Марко, взглянув на Яну. – Может быть, вернемся в Неаполь на последнем пароме. Или найдем какой-нибудь отель…

– Отель! – синьора Леона взмахнула руками. – Ты слышал, Фабрицио?! Он говорит про отель!

– У тебя есть совесть, Марко? Или ты решил оскорбить старика?

– А кому мы нужны, Фабрицио? У нас, конечно, не какой-нибудь гранд-отель. Хотя раньше Марко не жаловался. Ему нравилась наша мансарда. Но жену, наверное, стыдно привести…

– Я не хочу вас обременять, – мягко пояснил Марко. – К тому же, я не знаю, согласится ли моя дорогая жена…

Шах и мат, Яна. Теперь сказать этой милейшей пожилой паре, что она предпочла бы отель с отдельными номерами? Или вообще устала и хочет обратно в Неаполь? Ну, Марко, ну, подлец….

– Что ты, дорогой, – с нажимом произнесла Яна. – Разве можно отказывать синьоре Леоне? Я была бы счастлива остаться в этом чудесном доме.

Конечно, синьора Леона не видела, как Яна изо всех сил ущипнула Марко под столом, поэтому воспряла духом и побежала готовить чистое белье, словно гости собрались лечь прямо сейчас.

– Какой же ты… манипулятор! – процедила Яна, когда они с Марко после сытнейшего обеда вышли на улицу.

– Только не говори, что тебе здесь не понравилось, – невинно улыбнулся он.

– Ты ведь все рассчитал с самого начала?

– Можно я не буду отвечать без адвоката? Пойдем, парад лодок в самом разгаре!..

Парад, мороженое, салют и снова домашнее вино… Тот вечер превратился для Яны в сияющую карусель воспоминаний, от которых пробирает дрожь и хочется снова нырнуть обратно во времени.

Хихикая, как глупые школьники, и подкалывая друг друга, они наперегонки добрались до ресторанчика Фабрицио уже затемно. И Марко схватил ее за руку, потянул к перилам, за которыми открывался весь залив Картаромана, еще пылающий праздничными огнями. Крепко прижал к себе и с наслаждением втянул прохладный вечерний воздух, напоенный ароматами южной растительности.

– Знаешь, когда я был подростком, – тихо сказал он, глядя вдаль, на Арагонский замок, будто бы вросший в скалу, – я мечтал, что однажды приведу сюда свою девушку и сделаю ей предложение. Вот именно на этом самом месте. В день святой Анны. Почему-то мне казалось, что после такого ни одна не сможет мне отказать.

– Ты уже тогда был мастером соблазна? – усмехнулась Яна, но Марко развернул ее лицом к себе, и она поняла, что он говорит серьезно.

– Яна? – вопросительно шепнул он.

– М-м-м?

– Я рад, что ты стала моей женой.

И прежде, чем она сообразила, что ответить в такой ситуации, поцеловал. Впервые он целовал ее так… робко. Без страсти, показухи или желания самоутвердиться. Это был поцелуй-вопрос, поцелуй-надежда. «Ты будешь со мной сегодня?» – будто спрашивал он беззвучно. И Яна понимала, что может дать только один ответ.

Глава 18

Они тихонько пробрались в мансарду, чтобы не разбудить супругов Россини. Те хоть и храбрились вовсю и собирались праздновать день святой Анны вместе с остальными, но, по словам официантки Аньелы, уже в десять отправились в спальню.

Молодоженов ждала небольшая комнатка со скошенным потолком и маленьким окошком. Старая пружинная кровать с металлическим изголовьем и комод.

– Не включай свет, – попросила Яна.

– Здесь не хватит места для нас двоих и валика из одеяла посередине, – сказал Марко. – Если хочешь, я могу лечь и на полу.

– Нет. Не хочу, – уверенно ответила она и, не сводя с него взгляда, принялась расстегивать пуговицы на платье.

– И ты даже не собираешься отвернуться? – Марко сглотнул, и его глаза блеснули в темноте.

– Нет, – Яна повела плечами, и платье упало к ее ногам.

– Ты ведь в курсе, что я все вижу?

– Ага, – взялась за застежку лифчика. Мгновение – и лямки безжизненно повисли. Еще одно – и ненужная деталь гардероба отправилась следом за платьем.

– Ты… – он прочистил горло. – Ты… Издеваешься, да?

– Кажется, сегодня днем ты просил меня принять решение, – она взялась за резинку трусиков. – И вот тебе мой ответ.

Нагнулась, выпрямилась и расправила плечи. Она стояла перед ним обнаженная. И не потому, что он этого захотел или попросил. Не потому, что устроил для нее весь этот день. Просто глядя в его глаза несколько минут назад, там, на улице, Яна поняла, что готова. Что это нужно ей самой, нужно так отчаянно, что если она разрушит этот момент близости, то всю жизнь будет об этом жалеть. Она хотела Марко Бурджарини, своего мужа, и ей было плевать, что принесет завтрашний день.

Ему не надо было повторять дважды. Он подошел к ней, протянул руку и коснулся так нерешительно, что Яна засомневалась: а тот ли это донжуан, которого она знала? Или мальчишка, который боится ошибиться и сделать что-то неправильно?

Она взялась за его футболку, стянула и подошла вплотную. Ее прохладная кожа соприкоснулась с его горячей, и оба вздрогнули, покрывшись мурашками. Яне не хотелось торопиться. Она легонько поцеловала его шею, втягивая знакомый запах, провела кончиками пальцев по груди, животу, взялась за пуговицу штанов, расстегнула. Звук молнии – и рука забралась внутрь, нащупывая главное… Марко лихорадочно втянул воздух и убрал ее руку.

– Только не так, – шепнул он. – Иди ко мне…

Яна его понимала. Она сама слишком долго ждала. И как бы ей ни хотелось растянуть удовольствие, жажда взяла свое. Уже через минуту они рухнули на кровать, и все, что она помнила наутро, было острое, почти болезненное наслаждение, приятная тяжесть его тела и лоскуток звездного неба в маленьком мансардном окне.

Их разбудило яркое солнце и громкая итальянская ругань на улице.

– Где эта чертова Аньела, когда я сказал ей прийти в восемь? – бушевал синьор Фабрицио. – Кто должен теперь накрывать новые скатерти? И почему старый дурак Деметрио до сих пор не принес мне свежую рыбу? Он что, все еще снимает цветы с лодки после вчерашнего парада?

– Что ты орешь?! – крикнула на мужа синьора Леона едва ли не громче, чем он сам. – Ты забыл, что у нас Марко и его русская жена? Хочешь разбудить их? Дева Мария, за что мне этот глухарь!

Яна фыркнула от смеха и блаженно потянулась. Давненько она не спала так крепко. Давненько не чувствовала себя с утра бодрой.

– Извини, – шепнул Марко и подвинулся к ней поближе. – Я забыл тебя предупредить, что день здесь начинается именно так.

– Ничего, мне даже нравится.

– Тогда давай сделаем это утро еще более приятным…

К завтраку они спустились только через полтора часа. Голодные до такой степени, что даже осилить огромные порции неаполитанского омлета не составило для них никакого труда.

– Вот это я понимаю – медовый месяц, – всплеснула руками синьора Леона. – Когда мы с Фабрицио только поженились, он каждое утро съедал по восемь яиц. Такая была страсть!

Марко хотел что-то ответить хозяйке, но его телефон разразился звонком, и синьора Леона, подмигнув, отбежала по своим делам.

– Да, мам, – коротко произнес Марко, и Яна почувствовала, как сползает улыбка с ее лица. – Зачем? Не надо ей ничего говорить. Нет, я против. Хорошо, секунду… Яна, мама хочет поговорить с тобой. Но если ты откажешься, я пойму.

– Нет, всё в порядке, – Яна взяла у мужа телефон. – Добрый день, синьора Бурджарини.

– Полагаю, я должна ответить то же самое?

– Как хотите. Новый паспорт я еще не оформила.

– Мы не очень удачно начали знакомство. Я бы хотела встретиться с тобой лично и поговорить. Скажи, где вы остановились, я подъеду…

– Мы сейчас не в Неаполе.

– Вот как? – удивилась синьора Паола. – И где же?

– На Искье. Думаю, вечером вернемся, и завтра утром…

– Нет, давай поговорим сегодня вечером. Только, если можно, без Марко.

– Почему?

– Хочу поболтать по-женски. Это важно, Яна, и, поверь, тебе будет интересно. Ты ведь хотела поступать в Высший институт дизайна? Уже бывала там?

– Да, конечно.

– Знаешь кафе на улице Фориа? Прямо перед поворотом на Доменико Чирилло?

– Примерно представляю себе.

– Тогда я буду ждать тебя там в девять.

– Хорошо, синьора.

Яне не улыбалось снова встретиться с итальянским аналогом своей матери, но было бы грубо отталкивать свекровь в первом же раунде. Кто знает, что выйдет из отношений с Марко. Он казался таким счастливым с утра… Вдруг фиктивный брак станет настоящим? И тогда пригодилось бы расположение Паолы Бурджарини. Или хотя бы нейтралитет.

– Что она хотела? – спросил Марко, убирая телефон.

– Так… Сказала, что хотела бы видеть нас снова… Приглашала, как будет возможность.

– Нет, сейчас точно не стоит, – он упрямо мотнул головой. – Поверь мне! Я знаю свою мать. Что бы она ни сказала, сейчас она еще не в состоянии мыслить здраво. Будет пытаться давить, манипулировать… Нет. Пусть эта новость утрясется в ее голове. Хотя бы месяц. Минимум! И только потом с ней можно будет разговаривать. Итак. Ты уже думала, чем мы займемся дальше?

День выдался таким же насыщенным, что и вчерашний. Они купались, бродили по окрестностям, осматривая старинные домики, пообедали с семейством Россини, а в семь отчалили на пароме в Неаполь. Прошедшая ночь изменила все. Исчезло напряжение, пропал страх, осталась только ненасытная потребность друг в друге. Но теперь ее никто не сдерживал. Целовались, как будто только что научились это делать, вызывая фырканье бабулек и улюлюканье молодежи.

На пароме Марко крепко прижал Яну к себе и шептал на ухо всякие непристойности, которые запланировал на ее счет в отеле. И ей самой не терпелось поскорее оказаться в номере, но из головы никак не шел разговор с Паолой. Поэтому в порту она усадила Марко в такси и наплела, что хочет наведаться в магазин и купить кое-какой интимный сюрприз. Это подействовало на мужчину, как взмах волшебной палочки, и он укатил, ни о чем не подозревая. Сама же Яна отправилась на улицу Фориа.

Свекровь уже ждала ее за одним из столиков. Сидела, небрежно откинувшись на спинку стула, и помешивала кофе в миниатюрной чашечке. Вторая встреча невестки со свекровью прошла без объятий и восклицаний.

– Присаживайся, – сухо сказала Паола, кивнув на стул напротив.

– Почему вас вдруг заинтересовало мое поступление? – спросила Яна.

– Забавно, что ты решила поступать именно в институт дизайна.

– Почему?

– Там работает муж моей подруги. Отец Клаудии.

– Постойте… Клаудиа Сальтаформаждо… Дочь профессора Сальтаформаджо?! Фамилия показалась мне знакомой, но я решила, что таких совпадений не бывает…

– Не самая распространенная фамилия. А совпадение или нет… Это ты мне скажи.

– Вы о чем? – напряглась Яна.

– Ну как же! – Паола криво усмехнулась и сделала глоток кофе. – Какова была вероятность, что ты выйдешь замуж именно за того итальянца, в которого давно влюблена дочь профессора из института, куда тебе так хочется поступить?

– Послушайте, я виделась с синьором Сальтаформаджо задолго до встречи с Марко. И ему понравились мои работы. Он сказал, что у меня есть потенциал.

– Да-да. Я навела справки. Конечно, он помнит русскую абитуриентку Яну. Говорит, что из двух человек с равными данными они выбрали итальянца. Тебя это задело, наверное?

– Конечно, задело! Но какое это имеет значение?

– Все ведь очень просто, верно? Тебе понадобилось итальянское гражданство. И тут Марко сам приезжает в Москву. Ты вычислила, что он знаком с Клаудией…

– Я понятия не имела! – возмутилась Яна. – Меня в последний день назначили его переводчиком. Только потому, что моя коллега сломала ключицу.

– И это тоже забавное совпадение, да?

– Послушайте, я не собираюсь сидеть тут и слушать все эти нелепые обвинения. – Яна собралась встать, но синьора схватила ее за руку.

– Сядь, – приказала Паола. – Мы договорим – и больше я тебя не побеспокою.

Яна отдернула руку, но все же осталась сидеть.

– Я ничего не делала, чтобы Марко стал моим клиентом. Я просто была его переводчиком. И не знала о существовании Клаудии.

– Допустим, – пожала плечами Паола. – Но ты же не будешь отрицать, что для второй попытки поступления тебе нужно итальянское гражданство? Ты ведь умная девочка и не стала бы тратить год, чтобы тебе снова отказали из-за их дурацкой политики?

– Это не имеет отношения к Марко! – воскликнула Яна чересчур пылко для правды.

– Не надо мне ничего доказывать, дорогая. Я здесь для того, чтобы каждый получил то, что он хочет.

– Что это значит?

– Я могу поговорить с профессором Сальтаформаджо, он примет тебя снова. Возможно, ему даже удастся выбить для тебя место на этот год. Представляешь? В сентябре ты уже попадешь на первый курс.

Яна не верила своим ушам. Неаполь? Институт? Все, о чем она мечтала?

– Вы правда сделаете это для меня? – ошарашенно выдохнула она.

– О, пустяки! Конечно, сделаю. Только и ты сделай кое-что взамен. Порви с моим сыном.

Яна застыла, не в силах ответить что-то внятное. Серьезно? Разве такой шантаж бывает не только в мексиканских мыльных операх? И эта женщина – мать Марко? Она действительно говорит серьезно?

Внезапное появление официантки заставило Яну вздрогнуть. Машинально поблагодарив девушку, она взяла меню и положила его перед собой.

– Закажешь что-нибудь? – как ни в чем не бывало предложила Паола.

– Я… Я не голодна. Вы что, серьезно?

– Конечно! Тебе нужна была Италия и хорошее образование. Просто не надо впутывать Марко. Он слишком темпераментный. Увлекающийся. Сначала чувствует, а потом думает.

– Я не собираюсь его предавать!

– А кто говорит о предательстве? Вы и так слишком разные. И все равно расстанетесь – сейчас или чуть позже, – вздохнула Паола и пренебрежительно оглядела Яну. – Посмотри на себя: ты не в его вкусе. Он всегда любил роскошных женщин. И даже если сейчас ты кажешься ему… Ну, своего рода экзотикой… Ему это быстро надоест. И он сбежит. А ты останешься без мужа, без гражданства и без института.

– Почему обязательно без института?

– Потому что, если ты откажешься, я сделаю все, чтобы тебя туда не приняли! Уж это для профессора проще простого.

– И что? – Яна сжала пальцы. – Есть еще Милан, Флоренция, Рим…

– Правда? Ты думаешь, что тебя возьмут туда, если отказали в Неаполе? Не смеши!

– Зачем вам это?! Почему вы вмешиваетесь в его жизнь?!

– Он мужчина, моя дорогая. Мужчины не способны сами даже вовремя принять лекарство. Когда-нибудь ты станешь матерью и поймешь меня. Ты ведь не захочешь, чтобы твой ребенок связался с аферисткой?

– Я не аферистка! – возмутилась Яна. – И не собираюсь бросать Марко!

– Не надо его бросать. Начни с небольших ссор. Бытовые скандалы. Звони, спрашивай, где он… Все закончится через месяц. Просто пообещай мне – и все.

– Нет.

– И можешь не торопиться с ответом…

– Я говорю: нет. И точка.

– А что ты будешь делать со своим будущим? Станешь домохозяйкой? Ему это быстро надоест. Переводчиком? Сама пожалеешь. Зачем закапывать талант? Давай поступим так…

– Синьора Бурджарини!

– Подожди злиться. Давай завтра встретимся с синьором Сальтаформаджо. Прямо в институте. Скажем, часа в три. Это тебя ни к чему не обязывает. Мы просто поговорим. Есть ли шанс тебе попасть в этот учебный год. Готов ли он помочь… Может, я зря предлагаю.

– Я не хочу…

– Это не относится к нашей сделке. Просто встреча. Узнай хотя бы, есть ли у тебя шанс поступить в следующем году! Даже если ты мне откажешь. Он может посоветовать, как лучше подготовиться… Одна встреча, Яна. И тогда решишь, что для тебя важнее.

Яна колебалась. Разумеется, она не собиралась идти на глупую сделку. Еще чего! Тетка возомнила себя махинатором. Серым кардиналом, который вершит судьбы людей. Неудивительно, что Марко сбежал от нее так далеко. Но ведь профессор Сальтаформаджо… С ним Яна мечтала увидеться. Ну что будет от одной-единственной встречи? В себе Яна не сомневалась, ни на какие новые предложения она соглашаться не собиралась. Марко… В нем она была тоже почти уверена. Они поговорят, она все ему объяснит… Одна встреча. Подумаешь…

– Хорошо, – кивнула она наконец. – Я приду завтра в институт в три часа. Но только ради того, чтобы вы поняли: профессору нравятся мои работы. Вне зависимости от гражданства и вашего сына.

И все же Яну не покидало чувство вины и гадливости. Марко встретил ее в номере такой радостный, открытый… Счастливый. Она купила по дороге красное кружевное нечто, чтобы оправдать свое отсутствие. И, глядя, как влажно заблестели его глаза при виде сюрприза, почувствовала себя лживой дрянью.

Ей стало смертельно стыдно за себя. Надо было сразу послать эту уважаемую синьору, его мать, ко всем чертям! Просто встать – и уйти, не унижая себя торгами. А она принимала его ласки и каждую секунду помнила о том, что его собственная мать предложила бартер. Сын – в обмен на услугу. И после этого Яна еще обижалась на свою маму! Разве можно было рассказать такое Марко? Это бы сломало его, разозлило. Заставило порвать с собственной семьей. Разве Яна могла так поступить?.. Оставалось держать все в себе, как бы это ни разъедало ее изнутри.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил Марко утром. – Ты какая-то… Тихая.

– Все нормально. Мне надо будет заехать в институт днем. Уточнить насчет поступления и подготовки… Кое-какие формальности.

– Ты все еще хочешь остаться здесь? Несмотря на нас?

– Я правда пока не знаю, – она закрыла лицо руками и помотала головой, уткнувшись в ладони. – Я ничего не знаю, Марко!

– Я не хочу на тебя давить, но… Разве обязательно решать сейчас? – Он сел рядом и убрал ее руки от лица. – Посмотри на меня. Что творится у тебя в голове? Ты будешь поступать только через год. Зачем тебе сейчас оставаться в Неаполе?

– Наверное, незачем. Но я уже почти решилась, Марко! Опять назад… Вернуться домой, как побитая собака… Мне страшно, что если я не решусь сейчас, то потом меня что-нибудь удержит снова.

– Что-нибудь – это я? – вскинул бровь Марко.

– В том числе.

– Если ты хочешь, чтобы я дал какие-то гарантии… Яна, черт возьми! – он вскочил и всплеснул руками. – Я знаю, что мы женаты на бумаге. Но ведь, по сути, мы только начали встречаться. И мне хорошо с тобой, но чего ты от меня требуешь? Чтобы я пообещал отказаться от работы в «Палаццо» через год? И приехать с тобой сюда? Или пытаешься снова свалить все на интрижку и разойтись по разным углам? По разным странам?

– А ты хочешь, чтобы я вернулась к матери? И она пила мне кровь, так же как твоя – тебе? Чтобы меня снова каждый день втаптывали в пол? Я хочу самостоятельности! Я… Я сама не знаю, чего я хочу!

– Когда ты, наконец, повзрослеешь?! – воскликнул Марко, и постояльцы из соседнего номера недвусмысленно забарабанили в стену. – Извини, я… Я должен проветриться… – и он схватил с тумбочки бумажник и вышел, хлопнув дверью.

Снова стук в стену, и до Яны донесся из коридора рассерженный голос Марко:

– Хотите тишины, катитесь в Финляндию! Мадонна, какие остолопы…

Яна упала на матрас, раскинув руки и безжизненно уставившись в потолок. Тихо жужжал кондиционер, сигналили машины на улице. Вот бы Марко позвал ее к себе в студию! В квартиру, которую предоставил ему ресторан! Тогда бы она смогла по-прежнему откладывать деньги на время учебы. Но… Глупо, наверное, просить его об этом самой. Глупо – и преждевременно. Жить с матерью – не вариант. Нет. Теперь Яна отчетливо это понимала. Ею вертели, как марионеткой, набивая голову комплексами и стереотипами. Точно так же поступали с Марко, но он ведь вырвался! Смог! И никого не просил о помощи. Значит, и она может. Найдет квартиру, комнату… Неважно. Она ведь может жить так, не привязываясь к месту. Марко взял – и переехал в незнакомую страну, не зная языка. Она может вернуться в Россию – и это ни к чему ее не обяжет. В конце концов, всегда можно купить билет в Неаполь, снять комнату… И почему обязательно Неаполь? Если по этому городу растянута липкая паутина синьоры Паолы? К черту ее, к черту институт дизайна. Она получит консультацию профессора, а на следующий день они с Марко полетят в Россию. И потом она спокойно решит, что делать со своей жизнью дальше.

К обеду Марко так и не вернулся. Яна собралась и отправилась на встречу в институт, захватив несколько эскизов и платьев собственного пошива: портфолио осталось в Москве.

Синьор Сальтаформаджо в неизменной черной рубашке и очках в толстой оправе уже ждал ее в фойе. Теперь Яна удивлялась, как могла не заметить сходства с Клаудией. Его кудрявые волосы были прилизаны гелем, а глаза спрятаны за линзами, но та же пружинящая грация движений, длинные пальцы, шея, посадка головы… Даже речь его была протяжная и чуть более медленная, чем у остальных жителей Неаполя. И раньше, когда Яна не знала о наличии у профессора жены и дочери, она грешным делом подозревала его в не самых традиционных пристрастиях…

– Добрый день, – она вежливо улыбнулась и протянула руку. – Синьора Бурджарини опаздывает?

– У нее срочные дела. Она просила нас встретиться без нее, – холодно отозвался профессор. – Пройдемте в аудиторию, у меня не так много времени. К тому же я уже знаком с вашими работами.

– У меня нет при себе портфолио, но я бы хотела показать готовые платья.

– Шили сами?

– Да, я закончила курсы в Москве. Вот это сшила совсем недавно…

Профессор со смесью снисходительности и брезгливости изучил ее наряды и выслушал. Видно, дорогая свекровь уже успела исполнить ему арию о русской захватчице. И хотя теперь синьор Сальтаформаджо и старался изобразить беспристрастность, Яна чувствовала, что он раздражен.

– Нельзя назвать это бездарным, – уклончиво ответил он наконец. – Но вашим работам не хватает индивидуальности. Эта вещь яркая, эта бледная… Вы сами не чувствуете себя. У вас нет собственной руки, устойчивой концепции. Вы пытаетесь ухватиться то за одно, то за другое. Если бы вы не сидели рядом, я бы решил, что это работы разных людей.

– Это плохо?

– Вы не нашли себя. Все это слишком фрагментарно, чтобы я мог судить о вас как о дизайнере. Пока я вижу только, что рука поставлена, навыки практической работы есть. Но мне нужно большее. Понять, как вы мыслите. Ваши это идеи или заимствованные… Такие вещи могут продаваться в обычном магазине. И – да, скорее всего, их купят. Как швея вы состоялись. Но для мира моды мне не хватает какой-то… Изюминки. Конечно, это лично мое мнение.

– Разве не для этого люди поступают в институт?

– Да… – неопределенно протянул он. – Пожалуй. У нас есть подготовительные курсы, но они не дают никаких гарантий. И вряд ли вы узнаете на них что-то новое. Пробуйте, Яна.

Она вышла из института в противоречивых чувствах. С одной стороны, было ясно, что профессор не поможет ей, даже если его будут просить. Ситуация с дочерью породила в нем личную неприязнь, и теперь Яна подозревала, что он сознательно может завалить ее на следующих вступительных. С другой, теперь она вдруг поняла, что сама создала себе фантом. Вся ее мечта была мыльным пузырем. И отчего она уперлась в этот институт? С чего уверовала в авторитетность Сальтаформаджо? Таких вузов тысячи по всему миру. А Марко один. Реален. Ощутим. И нужен ей. Да, профессия дала бы ей реализоваться, но Марко? Без него она не могла дышать.

Окрыленная этим внезапным прозрением, она помчалась в отель. Однако номер был пуст. Ни ее мужа, ни его вещей. Яна вытащила телефон, чтобы проверить сообщения, – на время встречи она отключила звук. Да, гаджет мигал новыми сообщениями. От Марко. Она открыла чат и судорожно втянула воздух: фотографии. Она и профессор Сальтаформаджо. И подпись: «Мама все объяснила. Удачи в учебе».

Глава 19

– Что вы сказали Марко?! Почему у него не отвечает телефон? – выпалила Яна в трубку, едва услышав голос свекрови.

– А что, встреча прошла неудачно? – с поддельной вежливостью поинтересовалась синьора Паола. – Разве ты не предпочла институт? Готовься, у тебя теперь много работы…

– Вы прекрасно знаете, что я ничего не предпочитала! Где мой муж? У вас?

– Нет. И даже если бы был у меня, я бы не стала тебе об этом сообщать.

Что ж, другого и не стоило ожидать. В обычных семьях жены чуть что собирают чемодан и сбегают к матери. Но отношения с Марко давно вышли за рамки обычного. Как в Зазеркалье, все происходило вразрез с нормой. Перпендикулярно законам логики. Но за свое личное Зазеркалье Яна готова была бороться. Теперь она ясно поняла, чего хочет от жизни, и не собиралась это упускать.

Выскочив на проезжую часть и поймав первое же такси, Яна отправилась в дом свекрови. Решительно поднялась на третий этаж и намертво зажала кнопку звонка.

– Его здесь нет! – ответили из-за двери.

– Я должна с ним поговорить! Я не уйду отсюда, пока не поговорю с Марко! И пусть все соседи знают, что ваша невестка чокнутая!

Волшебные слова сработали, щелкнул замок, и Яна увидела свекровь.

– Я говорю правду: Марко здесь нет, – сухо повторила синьора Бурджарини.

Что-то в ее голосе заставило Яну поверить. И сбавить пыл. Устало прислонившись к косяку, она пронзительно посмотрела на женщину, которая методично рушила ее жизнь.

– Зачем вы так?

– Серьезно? – синьора Паола скрестила руки на груди и саркастически изогнула бровь. – Зачем я так?

– Я знаю, вы злитесь, что мы с Марко не предупредили о свадьбе, но все это было настолько спонтанно… Сами понимаете: страсть…

– Перестань! – нахмурилась мать Марко и пропустила Яну внутрь. – Сколько можно развлекать моих соседей?!

Заперев дверь, она провела незваную гостью в столовую и кивком указала на кресло. Яне стало не по себе, но виду подать она не могла, поэтому, как провинившаяся школьница, села, глядя на синьору Бурджарини снизу вверх. Та постояла какое-то время, сверля невестку свирепым взглядом, потом пододвинула стул и села сама.

– Ты считаешь меня глупой? – в лоб спросила синьора Паола.

– С чего вы так решили? – от неожиданности Яна растерялась окончательно. Теперь сама идея заявиться в дом к свекрови казалась сумасшедшей.

– Ты думала, я поверю в ту сказку, которую ты мне выложила при первой встрече? – Паола презрительно фыркнула. – Никогда! Дети, тройня… Марко, который соскучился по маме… Я ни на секунду не купилась. Решила, что это розыгрыш. Шутка. Или кто-то из вас проспорил. Судя по реакции Марко, он. Конечно, я пригласила Клаудию! Ждала, что она расставит все по местам. Мне в голову не могло прийти, что вы и правда зарегистрировали брак.

– Тем не менее это так.

– Я уже поняла! – Паола цокнула и покачала головой. – У вас в России разрешение на брак выдают всем подряд? Или вы поженились пьяными, как в этих американских фильмах? Лас-Вегас и так далее… Марко просто хотел меня позлить!

– Ошибаетесь.

– О, нет, милочка, это ты ошибаешься, если думаешь, что нужна ему. Либо ты умна и сама хочешь извлечь выгоду из этой ситуации, либо так глупа, что поверила в его сказки. Не сочти за комплимент, но я склоняюсь к первому варианту. И если я права, то ты обыкновенная аферистка. Мне проще дать тебе то, что ты хочешь. Вместо того, чтобы рисковать сыном.

Яна изучала маму Марко словно впервые. Ни драмы, ни обиды, ни угрозы. Женщина, которая отдает себе отчет в каждом действии. Разумная и хладнокровная. Пожалуй, даже слишком для итальянки. На какое-то мгновение Яна даже прониклась уважением к свекрови. Не симпатией, но, по крайней мере, уважением к дедуктивным способностям. Если бы кому-то пришло в голову написать увлекательную книгу про итальянскую женщину-детектива, за прототип стоило бы взять синьору Паолу Бурджарини. Домохозяйка со стальными шестеренками вместо сердца.

Яна колебалась, стоило ли говорить с этой женщиной начистоту и раскрывать все карты. Потом вздохнула и решила, что единственный способ чего-то добиться – сказать правду.

– Хорошо, – произнесла она и сложила руки на коленях. – Я расскажу, как все было. Я и Марко… Мы вместе работаем. И он понравился мне с самого начала. Но отношения между переводчиком и клиентом недопустимы. И, конечно, запретный плод…

– Если ты снова собираешься пересказывать мне дамский роман, разговор окончен.

– Да нет же! Я отказала ему. И между нами ничего не было, пока он не узнал, что я ищу фиктивного мужа…

Яна пересказала события. С начала и до конца. До поездки на остров Искья. И синьора Бурджарини выслушала, не перебивая, хотя, узнав, что фиктивный брак был нужен Марко для того, чтобы отделаться от матери, гневно поджала губы.

– Я знаю, что сделала глупость, – призналась Яна. – Но сейчас… Я не представляю, где буду жить дальше. Где учиться, чем заниматься. Возможно, вернусь назад, в Россию. Но единственный, кто мне нужен, это Марко. Мне плевать на институт дизайна. Хотите верьте, хотите нет. Я найду способ получить профессию без того, чтобы разрушить отношения с мужем… Не знаю, имею я право так его называть или нет. Но… – Яна зажмурилась и набрала побольше воздуха, – я люблю его. Это правда.

Какое-то время в столовой Бурджарини было тихо. С улицы доносился приглушенный шум машин, безжалостно цыкала секундная стрелка часов. Со стен на Яну с молчаливым осуждением смотрели бесконечные родственники Марко.

– Я тебе верю, – нехотя произнесла Паола. – И я бы послала тебя ко всем чертям после того, что вы оба натворили… Но, во-первых, вы оба виноваты. А во-вторых, судя по твоему рассказу… Не думаю, что Марко хотел всего-навсего меня позлить. Он мог бы поступить гораздо проще. И никто не навязывал ему Клаудию. Кроме того, уж слишком он расстроился, когда я показала ему фотографии из института. Я не ожидала, что он… Думаю, вам стоит поговорить.

– И где он? – От нетерпения Яна сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь.

– Улетел в Москву. Или должен улететь… Я не знаю расписания рейсов, но он сказал, что ему срочно надо вернуться.

Яна никогда еще не собиралась так быстро. Кидала вещи в чемодан, позабыв про все правила. Зубная паста, трусики, эскизы, сандалии… Утрамбовала, как могла, заплатила за номер и понеслась в аэропорт Каподикино. Разгар рабочего дня, пробки, итальянские водители, которых хлебом не корми, дай посигналить… Все это скомкалось в ее воспоминаниях, как вещи в пресловутом чемодане.

В голове царил хаос. Она держалась за виски, чтобы не лопнул череп, и отчаянно пыталась понять, что происходит. Она и правда сказала, что любит Марко? И кому – его матери? И та действительно помогла после того, как сама же предложила унизительную сделку? Или это очередной фокус, чтобы вернуть несчастную аферистку в ее тайгу с медведями?

И почему Марко уехал? Так сильно обиделся, что не пожелал даже поговорить? Умчался, потому что между Яной и «Палаццо Д’Оро» выбрал «Палаццо»? Или в ресторане и впрямь что-то стряслось? Но почему тогда они не связались с ней, с переводчиком? Или уже наняли кого-то еще? Или Марко сам потребовал другого переводчика?.. Мамочки! Все эти вопросы роились в голове стаей летучих мышей, вызывая ужас и оторопь.

В пробке у нее было достаточно времени, чтобы изучить рейсы. До Москвы было только два прямых и один с пересадкой. Пересадки Марко не любил. Оставалось два варианта: через час и через шесть часов. Ночной. А его телефон до сих пор упрямо перебрасывал звонки на голосовую почту.

На рейс через час билетов не осталось, да и если бы были, Яна ни за что не управилась бы с регистрацией и паспортным контролем. Высокий туристический сезон плюс скромные габариты неаполитанского аэропорта. Поколебавшись, она все-таки выкупила место на рейсе через шесть часов. Дороже, чем с пересадкой, но терпеть больше полусуток до разговора… Ох, Марко, ну включи же, наконец, телефон!

Выпрыгивая из такси перед стеклянными воротами Каподикино, Яна уже рисовала в голове классическую кульминацию западной мелодрамы. Она врывается в аэропорт, всеми правдами и неправдами убеждает пропустить ее быстрее… Как это обычно делается: вопрос жизни и смерти, любовь, которая не может ждать… За секунду до закрытия посадки оказывается у нужных ворот, и Марко, который по какой-то причине замешкался, видит ее. Мгновение они смотрят друг на друга поверх толпы. Яна бросается к нему на шею и со слезами признается в любви. Он подхватывает ее на руки, кружит, растроганная публика аплодирует…

Сценарий полетел коту под хвост уже в тот момент, когда Яна с чемоданом, споткнувшись, как из рогатки влетела в здание аэропорта. Перед ней были полчища, по сравнению с которыми Мамаева Орда бледнела и терялась. Очереди на регистрацию, кишащие стариками, детьми и китайцами. Ни шанса обогнать, поднырнуть, уговорить. И объявление о том, что посадка на рейс до Москвы закончена, Яна обреченно выслушала, проходя рамки досмотра.

Марко улетел. Если он, конечно, купил билет на тот самолет. Если, конечно, синьора Бурджарини не соврала… На всякий случай Яна обошла каждый магазинчик дьюти-фри, все залы ожидания… Четыре с половиной часа до вылета. Всего-то. И ни единого шанса связаться с Марко.

Она сидела, жуя картонный бутерброд за три евро, и пялилась в одну точку, пока ее, наконец, не осенило. «Палаццо»! Если он рванул в Москву по срочному делу, то уж в ресторане ей должны были ответить. Плюнув на международные тарифы, Яна набрала Самохина.

– Да? – нехотя отозвался он.

– Михаил Игоревич, это Яна. Марко не звонил вам? У него что-то с телефоном, кажется, он собирался вылететь в Москву. Что-то случилось?

– У нас – ничего, – сообщил Самохин. – Но у синьора Бурджарини, по всей видимости, какие-то проблемы. Он звонил несколько часов назад, сорвал меня с важной встречи. Сказал, что должен поговорить со мной завтра утром. И это очень срочно.

Новость Яну ни разу не обрадовала. В таком состоянии Марко мог наворотить всякого. Зная его темперамент, бояться стоило худшего. Что он собирался сделать? Просить о смене переводчика? Признаться в фиктивном браке?.. Стоп! А как он вообще умудрился поговорить с Самохиным? Они ведь даже на английском не могли обсудить самые простые вещи. О работе договорились каким-то чудом в деловой переписке. Но как же обошлись без онлайн-переводчика?! Или Самохин привлек для разговора Вику, или Яне уже нашлась замена…

Казалось, ничто не сможет сделать этот день еще хуже. Но нет! В самые худшие дни судьба порой не устает демонстрировать изобретательность. Как ребенок, который научился не только шевелить ушами, но и сворачивать язык трубочкой. Смотри, мол, как я еще могу! Рейс задержали на два с половиной часа, телефон разрядился и приказал долго жить. И когда Яна, ползая под креслами, нашла, наконец, свободную розетку и на радостях воткнула вилку, в разъеме что-то хрустнуло. И как она ни крутила проводом, как ни старалась найти нужный угол, телефон так и не ожил.

В Шереметьево самолет приземлился вместе с рассветом. Скудный завтрак, часовая очередь на паспортный контроль – и Яна оказалась на стоянке такси. Так вымоталась, что даже не вспомнила про аэроэкспресс. И только когда водитель вырулил с платной парковки, она наконец осознала, что наступило то самое время, когда каждый второй житель Московской области, каждый второй дачник торопится на работу в чертоги МКАД. Ну, как торопится… Насколько можно торопиться со скоростью пять километров в час?

Собрав все возможные неприятности, как бойскаут значки, Яна все же добралась до «Палаццо Д’Оро». Взмыленная, растрепанная и голодная. К десяти часам, но добралась. И с чемоданом наперевес ломанулась внутрь. Даже Ильдар при виде ее растерял весь снобизм элитного швейцара и, будто опасаясь подхватить вирус невезения, предусмотрительно отскочил за стойку. Но сегодня Яне было плевать на пафосную атмосферу «Палаццо». И на то, что о ней подумают сотрудники. Ей был нужен Марко, и она поспешила в раздевалку.

По пути едва не сбила с ног Аллочку. Та испуганно вжалась в стену и уставилась на тайфун с чемоданом.

– Что-то случилось? – пробормотала она, округлив глаза.

– Марко! – выдохнула Яна и сдунула прядь волос, упавшую на лицо. – Где он? На кухне? Ты его видела?

– Н-нет… Говорят, он был, но у Самохина.

– Ясно. Спасибо, – и на этом тайфун, миновав кухню и раздевалки, направил разрушительную силу прямиком в кабинет Михаила Игоревича.

Яна постучала, но не услышала ответа. Дернула ручку – та не поддалась. Толкнула дверь, постучала снова и собралась крикнуть, но услышала, как щелкнул замок.

– Это вы… – обреченно вздохнул Самохин, как генерал, который сдает ключи от города врагам и принимает собственное поражение. – Я знал, что так и будет… С самого начала. Проходите, что уж теперь…

Проигнорировав странный упрек, Яна ввалилась в кабинет. Она бы вошла, но колени подгибались, а чертов чемодан без конца путался в ногах. Обошлось, к счастью, без травм и падения, но Михаил Игоревич рассудил здраво и сел за стол, чтобы массивное деревянное полотно защитило его от ходячей аварии.

– Простите. – Яна отпустила наконец ручку чемодана, потерла онемевшие пальцы и поправила волосы. – Я насчет Марко. Он ведь приходил?

– О да. Видимо, за это мне стоит благодарить вас, – ехидно усмехнулся Самохин.

– В каком смысле?

– В таком, что он приходил, чтобы уволиться.

Яна замерла. В ушах шипело и посвистывало, и она решила, что ослышалась.

– Что?.. Уволиться?.. Но почему?!

– Полагаю, это имеет отношение к вам, – Самохин раздраженно дернул плечом и оглядел Яну с головы до ног. – Уж не знаю, что вы ему сделали, но он был примерно в таком же состоянии. Наверное, решил держаться от вас подальше. И я его понимаю… Жаль, что он додумался слишком поздно.

– Да нет, этого не может быть. Из-за одной встречи с профессором… А он не говорил, может, его мама?.. – Яна сама не понимала, зачем говорит все этому человеку. Язык и губы двигались сами по себе, будто бы отвлекая ее от того, чтобы разреветься.

Марко не мог так поступить с ней! Сбежать безо всяких объяснений… Зачем было лететь в Россию, чтобы уволиться, да еще так спешно? Неужели он просто не хочет иметь с ней ничего общего? Неужели настолько сильно обиделся? Или переспал – и дал деру? Да нет же! После всего… Он просто не мог так поступить…

Яна пыталась убедить себя, что все не могло закончиться. Повторяла это в мыслях, как аутотренинг из серии «раскрой свою внутреннюю богиню». Но, как и тренинг, помогало слабо. Побитой собакой она поплелась в его квартиру, благо идти было недалеко. Прошедшие сутки не вселяли никакой надежды, что ей удастся поговорить с мужем и застать его дома. Так и вышло. На терзания дверного звонка и яростный стук никто не ответил, и консьержка подтвердила: высокий итальянец приходил, но тут же ушел.

Некоторое время Яна уныло паслась у подъезда, сидела на лавочке, грызла единственное, что попалось под руку, – барбариски из сумочки. Наверняка заработала себе кариозных монстров, но жертва была напрасной: Марко так и не появился.

Осталось худшее. Возвращение домой. Тяжело, когда тебя всю жизнь упрекают в бестолковости. Когда ты – главное олицетворение безнадеги в собственной семье. Тот самый блин комом, дефектная ветвь генеалогического древа. Но еще тяжелее – лично под всем этим расписаться. Яна пыталась доказать обратное. Барахталась, как могла. Курсы, институт, Италия… Знала ведь, что замахнулась слишком высоко. Знала, что история с Марко опалит ей те жалкие зачатки крылышек, которые она отрастила несмотря на старания матери. Все было зря. Забавно, он ведь все-таки дал ей возможность получить гражданство. Открыл двери в институт. Но жизнь – такая штука… Когда плод твоих мечтаний перед тобой, только протяни руку – и сорви, вдруг оказывается, что он тебе уже не нужен. И Яна оказалась тем самым котом, который долго скребется посреди ночи в закрытую дверь, а потом, когда ему все же откроют, просто сидит на месте и пялится в пустоту.

Она спустилась в метро: глупо было снова кормить таксистов, как будто в жизни что-то изменилось. Нет-нет, ее место было там, в душной пахучей подземке. Среди тех, кто никогда не накопит не только на машину, но и на мыло с мочалкой. Пора было освобождать чемодан, чтобы спать в нем. Всяко лучше, чем дома терпеть монологи на тему «Я же говорила!».

Яна долго не решалась войти в подъезд. Что-то будто отталкивало ее. Страх? Вряд ли. Скорее то чувство, которое бывает, когда смотришь на полную ложку самого мерзкого лекарства, внутри все сжимается, но понимаешь – выпить придется. Так и она: вздохнула, прощаясь с чувством собственного достоинства, с тоской глянула на окна… И прижала магнитный ключ к домофону.

Она знала: мама дома. Могла бы быть на даче, но наверняка не там. Она всегда была дома, когда Яна возвращалась с неудачей. Оставалось лишь надеяться, что мама до сих пор придерживается своей стратегии немого осуждения и позволит хотя бы смыть дорожную пыль и наивную влюбленность в Марко.

Как можно тише отперев замок, Яна проскользнула в коридор, как после несанкционированной гулянки в старших классах. И прошмыгнула бы к себе, но шлепанье маминых тапок взведенным курком прозвучало за спиной.

– Ты не хочешь поздороваться? – было даже странно, что Алла Романовна не добавила в конце «юная леди».

– Привет, мам, – Яна обернулась, чтобы принять контрольный выстрел в лицо, но с удивлением обнаружила, что мама не злится. Даже, напротив: улыбается.

– Мы тебя ждали.

– Мы? – недоверчиво переспросила Яна.

Она ведь точно никого не предупредила о приезде. Так откуда они могли?..

– Ну да. Мы. Я – и твой муж.

Яна безвольно разжала пальцы и выпустила ручку чемодана. Муж? Раскрыла рот, пытаясь подобрать слова, переспросить, но вместо этого мотнула головой и бросилась на кухню. Там перед блюдом с оладьями сидел Марко.

– Привет, дорогая, – произнес он на чистейшем русском языке.

На мгновение Яне показалось, что это галлюцинация. Что она настолько привыкла к итальянскому, что приняла его за родную речь. Но Марко продолжил:

– Я пришел к твоей маме, чтобы сделать все правильно.

– Perché…[14] В смысле… Зачем ты уволился… Какого черта! Почему ты говоришь по-русски?

– Медленно, пожалуйста. Я учусь, – старательно проговорил он, явно довольный произведенным эффектом.

– Когда ты начал? И почему ничего не сказал раньше?..

– Я хотел сюрприз. Свадьба, праздник… Не успел. Я медленно и плохо учу язык. Не мой талант.

– Он лукавит, – вмешалась Янина мама. – Мы общаемся уже час, и он неплохо справляется.

Очевидно, потому, что общалась в основном Алла Романовна. Конечно, озвучить это Яна не решилась, но про себя оценила, что Марко так долго терпел ее родительницу и до сих пор сидит с джентльменской улыбкой на лице.

– Марко объяснил мне, что вы заключили фиктивный брак, – продолжила мама. – Не хотели расстраивать родителей такой новостью. И я ему поверила.

Что-то оторвалось и ухнуло у Яны внутри. Вот как? Значит, все-таки фиктивный? Что ж, стоило признать, что Марко поступил достойно. Прежде, чем расстаться окончательно, явился, чтобы исправить ошибку. Красиво, честно… И, мать его, до чего же бессердечно! Лучше бы орал и швырялся тарелками! А так… Словно между ними ничего и не было. Ни грамма чувств. Даже не кажется обиженным или сердитым! Что, черт подери, в голове у этого человека?!

– Я это сто раз говорила папе, – буркнула Яна вслух. – И почему-то мне никто не верил.

– У меня были основания, – мама выразительно посмотрела на дочь. – Но теперь мне все ясно. И я рада, что Марко пришел, чтобы все рассказать честно и на сей раз поступить правильно.

– На сей раз? Ты о чем?.. – растерялась Яна.

– Марко объяснил, что с самого начала…

– Нет, минута! – Марко поднял руки и встал. – Я хочу сказать это. Яна! – он подошел к ней ближе и внимательно посмотрел в глаза. – Ты мне нравился от первая встреча.

– Нравилась… – поправила было Алла Романовна, но раздраженные взгляды молодых заставили ее замолчать.

– Я думал, что… это короткий роман. Но когда ты сказала, что искал муж… Я был злой! Я не хотел, что ты и другой мужчина… Я хотел сам видеть тебя каждый день. Я не хотел другие женщины, романы, флирт. Ты ревновал. Вот почему. И эта девушка из бульвара… Она мой репетитор. Мой учитель русского языка. Я нашел учитель, который говорит по-итальянский.

– О боже! – Яна прижала пальцы к губам. – Так все это время… Это правда? Умоляю, договаривай по-итальянски.

– Хорошо! – Марко послушно перешел в родную стихию. – Мадонна! Русский невыносимо трудный! У меня даже язык свело за сегодня, я в жизни так не старался, чтобы сказать простые вещи… Ты меня зацепила. Сразу. С первого дня, слышишь? Я не мог думать больше ни о ком и надеялся, что это пройдет. Но это невозможно! Не для меня! Я думал, когда ты увидишь свадьбу, когда… Я надеялся, что твои чувства снова проснутся и у нас все станет по-настоящему. Слушай, я в жизни так не мучился ни с одной женщиной! Но ты стоишь того. Я люблю тебя, Яна. Я понял это давно и должен был сказать… Но не хотел спугнуть. Тогда, на Искье, я решил, что все наконец станет на свои места. Но ты поехала в институт.

– Марко, я просто провела собеседование. Твоя мама…

– Я ни на секунду ей не поверил. Но я был не прав, Яна! Я не должен был ставить тебя перед выбором! Поэтому уволился, поговорил с твоей мамой. Теперь она не против нашего брака. И теперь мы можем вернуться в Неаполь, ты будешь учиться и жить, где захочешь. Я найду работу. Я просто хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя и буду с тобой в любом городе любой страны. На тебя слишком часто давили. И я… Я просто не смогу тебя потерять. Я хочу, чтобы ты училась и добилась всего. Ты это заслуживаешь.

– Ты не поверишь, – Яна улыбнулась.

– Что?!

– Я как раз вернулась в Россию, чтобы просить прощения за ту ссору. Без тебя мне не нужен Неаполь и институт дизайна.

– Это значит…

– Да.

– Нет, не «да»! Скажи это вслух, женщина!

– Да, Марко. Это значит, что я тебя люблю.

Он прижал ее к себе, накрыл губы своими… И сквозь пелену безбрежного счастья до Яны донеслось мамино ворчание:

– Постеснялись бы… При матери-то…

Но молодая синьора Бурджарини только крепче вцепилась в плечи мужа. Теперь ей было наплевать на все, кроме семьи. Ее собственной семьи.

Эпилог

5 лет спустя

– Бабуля, бабуля, andiamo[15] наверх! – звонкий голос маленькой Анны безжалостно проникал сквозь стены и подушку.

– Santo cielo! Cosa vuoi?[16]

– Voglio disegnare[17] с мамочкой! Prego, бабуля! Пожалуйста!

– Ma tutti sono addormentati![18]

Марко улыбнулся, понимая, что долго мама оборону держать все равно не сможет. Что ж, внучку с таким характером заслужили обе бабушки. Обожали маленькую Анну, но даже неделя каникул приносила им устойчивую мигрень и гипертонию. Поэтому чаще положенного в Милан не наведывалась ни бабушка Паола, ни бабушка Алла. Кто бы сказал Марко, что для спокойной жизни вдали от любопытных родственников ему надо всего-то сделать любимой жене дочку! Да он бы занялся делом еще тогда, в аэропорту Неаполя. В первой же свободной кабинке…

Конечно, узнав о беременности, они оба изрядно струхнули. Шутка про тройню настолько прижилась в семье Бурджарини, что Яна боялась идти на УЗИ. Придумывала разные предлоги, отнекивалась, изобретала неотложные дела… Пока Марко не потерял терпение и за руку не отвел ее в ближайшую клинику. Сидел рядом, подбадривая беззаботной улыбкой, хотя и у самого спину прошибло холодным потом. Слишком уж сильный был токсикоз у Яны. И Интернет по этому поводу сулил многоплодие. Но врач успокоила: ребенок один. Дочка, как вскоре выяснилось. И только потом молодые родители поняли, откуда взялся дикий токсикоз, почему на поздних сроках живот ходил ходуном и отчего роды до капли выжали две смены медиков.

Анна. Вот уж кто дал бы фору любой тройне! Она появилась на свет аккурат двадцать шестого июля, в день своей святой покровительницы. В годовщину той знаковой поездки на остров Искью, когда Марко усердно терпел, чтобы не свести отношения с Яной к сексу. Хотел, чтобы она поверила в него и больше никогда не смела обзывать их любовь интрижкой. Да, за два месяца усилий его буквально шатало от воздержания. Каждое ее прикосновение вызывало почти физическую боль, и только бог знает, какого труда ему стоило сохранять внешнюю невозмутимость.

Но как только Яна в тот вечер под грохот фейерверков привела его в спальню и подняла забрало, Марко понял: он ждал не зря. Не стал срывать недозрелый плод и потому стал самым счастливым мужчиной на свете. Она раскрылась. И после этого, узнав, что мама пыталась подкупить Яну институтом дизайна, чуть не сошел с ума от злости. И не на жену, и даже не на мать. На самого себя. Все это случилось лишь потому, что он пытался поставить Яну перед выбором: любовь или карьера. Исправить ошибку можно было только одним способом: сделать все, чтобы больше ей никогда не пришлось выбирать.

Об уходе из «Палаццо» Марко не пожалел. Когда закрывается одна дверь – открывается другая. Он нашел новый ресторан. И не где-нибудь. В Милане, в мировой столице моды. Верил: Яна достойна лучшего. Вступительные экзамены в Институт Марангони она проходила уже с огромным животом, и это не помешало комиссии принять единственно правильное решение.

Яна радовала профессоров своими проектами и эскизами, до темноты сидела за рабочим столом… Марко поражало ее трудолюбие. Находила в себе силы работать каждый день. С Анной, этим маленьким ураганом жизнелюбия. Дочь исследовала мир так неистово, что тот трещал по швам. Стены в уютной двухэтажной квартирке, мебель, бабушки…

Когда Яна снова узнала о беременности, рожать наотрез отказалась.

– Ни за что! – сказала она тогда. – Я буду носить этого ребенка лет до десяти. Пусть у меня живот превратится в дирижабль, пусть мне придется катать его на тележке… Нет, на свет я выпущу уже воспитанного школьника.

Во второй раз уговорить Яну на УЗИ было гораздо проще. Она волновалась, конечно, но после первой беременности уже не так боялась получить тройную радость.

– Имей в виду, – шепнула она накануне похода к врачу, растолкав Марко посреди ночи. – Если там больше одного ребенка, я найду способ переложить их в твое тело и сбегу с коммивояжером.

Марко сумел найти нужные слова, и Яна благополучно уснула. Впрочем, супруги Бурджарини расслабились рано. Им попался врач с чувством юмора. Увидев, как парочка, вытаращив глаза, гипнотизирует черно-белое изображение, усмехнулся и произнес:

– Вы что, тройню никогда не видели?

Признаться, Марко никогда не считал себя слабонервным. И в тот день даже не понял, как все произошло. Вот он сидит, смотрит на монитор… И вдруг – потолок, обеспокоенное лицо врача и холодные капли на лбу. Может, просто день был слишком жарким?.. Словом, это был первый обморок в жизни шефа Бурджарини.

– Он пошутил… – донесся до него тогда слабый голос жены, и Марко с облегчением открыл глаза.

И все-таки окончательно успокоиться смог только в родовой палате, когда ему на руки дали младшую дочь, и врачи подтвердили: больше на подходе никого нет.

…Стараясь не дышать, Марко приподнялся на локте и посмотрел на Яну. Дрыхла, с концами выпав из реальности. Рот блаженно приоткрылся, облако всклокоченных волос в утреннем солнце отливало рыжиной. Сфотографируй он ее сейчас, она бы потом непременно его поколотила. Но ведь невозможно было наблюдать за ней без улыбки! Его Яна. Самая эффектная и горячая женщина из всех. И сейчас ей как никогда был нужен сон. Ночью была гроза, и годовалая Елена залезла в родительскую постель и беспрерывно висела на маминой груди. Даже успокоившись, продолжала блаженно причмокивать в своей кроватке. Наверное, видела во сне новые порции молока. Днем она еще соглашалась на кашу, но по ночам требовала только маму.

– Спите, красотки, – едва слышно шепнул Марко и, поправив жене одеяло, выскользнул из спальни.

И тут же оказался в плену маленьких цепких ручек. Анна обхватила его ноги, как обезьянка ствол пальмы, и собралась карабкаться. Как в маленьком тельце может помещаться энергия одной атомной электростанции?!

– Мама спит, – он звонко чмокнул шелковистую макушку и подхватил дочь на руки. – Пойдем, я с тобой поиграю.

– Но я хочу рисовать! Только мама умеет рисовать!

– А давай приготовим для бабушки что-нибудь вкусное?

– Шоколадные пирожные? – Анна прищурилась, просчитывая потенциальную выгоду.

– Целую гору! Ты не забыла, что мы ждем гостей?

– Бабушка Алла?!

– И тетя София, и дядя Антонио с тетей Марселлой, и тетя Виттория… Приедут все-все.

– И будет праздник? – восторженно выдохнула девочка.

– Конечно!

– Даже больше, чем в Рождество?

– В сто раз! – Марко поставил ее на пол, и она вихрем ринулась вниз по лестнице, чтобы сообщить новость бабушке Паоле.

Первое время у Марко сердце прихватывало всякий раз, когда Анна носилась по ступенькам. Но родительский опыт закалил: дочь буквально порхала, даже ни разу не споткнувшись. На днях они с Яной показали девочку тренеру по художественной гимнастике, и тот принял Анну в группу с распростертыми объятиями. Если бы только и вправду получилось пустить этот сгусток космической энергии в благое русло!

– Вы совершенно ее избаловали, – с упреком заявила мама, как только Марко умылся и спустился вниз в гостиную.

Взгляд привычно упал на настенные часы: четверть восьмого, а комната уже завалена игрушками и фломастерами. Домик из стульев и подушек, влажные пятна на маминой блузке… Да, самое обычное утро.

– Ты должен проявить строгость! – не унималась мама, пока Марко расчищал дорогу на кухню. – Ей только четыре! Что будет дальше? Ты хоть представляешь, что будет в подростковом возрасте? Она же будет творить, что ей в голову взбредет!

И это говорила женщина, которая подарила внучке на день рождения кукольный дом с нее ростом! Хороша строгость!

Проигнорировав мамин выпад, как неизбежный атрибут ее визита в Милан, Марко вытащил из холодильника молоко, яйца, масло и шоколадные капли.

– Тебе разве не нужно сегодня на работу? – осведомилась мама.

– Нет. Сам я себя не уволю, а больше некому.

– И как ты мог так рисковать! – мама покачала головой. – Кредит, дети, у Яны все только в перспективе… Разве можно было открывать бизнес в таких условиях? Отец до сих пор ждет тебя в Неаполе, там все налажено…

– Мама, – Марко сделал выразительную паузу, – мы договорились больше не поднимать эту тему?

– Да, но…

– Вот и прекрасно. Ты посидишь с Анной, чтобы я мог встретить родителей Яны в аэропорту? Или лучше съездишь сама?

– Эта женщина так и не научилась нормально говорить по-итальянски, – поджала губы Паола Бурджарини.

– А ты – по-русски, – усмехнулся Марко. – И нам всем крупно повезло, что вы друг друга не понимаете.

Обычно они с Яной старались развести визиты бабушек и прочей родни. Но тут повод выдался такой значимый… Гостей ожидалось больше, чем туристов на главной площади в солнечный день. Выпускной Яны. И не простое вручение диплома, а первый показ. Десять лучших выпускников. У каждого полноценная коллекция, куча прессы, инвесторов, представители домов мод… Этот день должен был определить ее будущее как модельера.

Разумеется, Марко был в восторге от того, что урывками видел дома. Яна дорвалась наконец-то до красок любимого острова. Две недели в июне они всей семьей отдыхали на Искье, и все это время его жена как безумная носилась повсюду с фотоаппаратом и папкой для зарисовок. Потом выискивала в Интернете шелк нужного цвета, вскакивала посреди ночи и бежала менять какие-то детали… Забыла обо всем, кроме работы. Удивительно, как она вообще вспоминала дать грудь Елене! Даже сцеживалась, не отрываясь от рисунков.

– Потерпи, – шептала она Марко. – Потерпи. Я закончу коллекцию – и устрою себе отпуск. Буду вся твоя…

Как же! Он ждал этого уже несколько месяцев. Понимал, что это самый важный период в жизни жены. Нанял няню – Розу, одну из своих троюродных сестер, которых раскидало по всей Италии, если не по всему миру. Студентку, которая обожала детей и нуждалась в карманных деньгах. И все равно бывало тяжко. Что с тайфуном по имени Анна, что с хрупкой и нежной Еленой, которая с рождения почему-то решила поселиться на родительских руках. Даже когда начала делать первые шаги, не упускала возможности потребовать законных папиных ручек.

Чего уж там! Последний раз супружеские радости случились три недели назад! Три недели! Раньше даже несколько дней месячных давались Марко с трудом… Стоп! А разве им не положено было случиться на прошлой неделе?

– Ты чего так испугался? – удивилась мама, глядя, как ее побледневший сын замер с яичной скорлупой в руках. – Что-то забыл? Перепутал время прилета? О, я тебя понимаю! Эта женщина наверняка устроит скандал…

– Мама, подожди! – тряхнул головой Марко.

– Папа, папа! А можно я помешаю? – Анна уже пододвинула к столу свою персональную лесенку и теперь воодушевленно заглядывала в большую миску.

– Да… – рассеянно ответил он. – Да, детка. Помешай.

– Ты с ума сошел! – тут же воскликнула мама. – Она же устроит тут…

– Неважно! – Марко вытер руки и поторопился наверх.

Он любил свою жену. Детей обожал до замирания сердца. Но… Так быстро?! Господи, снова? Она ведь, кажется, принимала противозачаточные…

Тихонько приоткрыл дверь в комнату: Елена уже встала в кроватке и теперь сонным растрепанным ангелочком улыбалась во все свои восемь зубиков. Марко не сдержал ответной улыбки.

– Папи! – пискнула малышка.

В отличие от сестры у нее был тоненький, нежный голосок.

– О боже! – пробормотала Яна, издала короткий всхлип и села на кровати. – Я проспала?!

Сейчас они с дочерью были похожи до неприличия: теплые, уютные и взъерошенные, как только что оперившиеся совята.

– Нет, милая. – Марко обогнул супружеское ложе и вытащил младшую из заточения. – Еще нет восьми.

– Господи, твоя мама… – Яна провела ладонью по лицу и рухнула на подушку. – Она ругается, что я не приготовила завтрак?

– Не переживай, она все понимает. К тому же Анна не дала ей вспомнить о еде. Ну, не в том контексте. Подозреваю, что сейчас мама думает, как вытереть отовсюду шоколадное тесто.

Яна фыркнула и расхохоталась.

– И зачем мы дали Розе выходной? – выдавила она сквозь смех.

– Шутишь? И так будет полно народу.

– Зря я сегодня легла, – уже серьезно произнесла Яна. – Сколько дел… Боюсь, не успею. И, как назло, уже второй день подташнивает, как будто у нас плавучий дом…

– Я как раз об этом, – вздохнул Марко. – У тебя случайно нет задержки?

Яна уставилась на него, и в спальне воцарилась тишина. Мгновение спустя счастливая мать двух дочерей стряхнула одеяло и, выругавшись вполголоса, бросилась в ванную.

– «Грудное вскармливание – это природная контрацепция», – говорили они! – бормотала Яна, яростно перетряхивая содержимое аптечки. – «Эти таблетки действуют очень щадяще», – говорили они!

– Кто – они? – Марко прислонился к косяку.

– Они, они… Чертовы врачи… – Она выудила со дна ящика единственную тест-полоску.

– Яна, перестань! Не торопись. Выдохни. Сосредоточься на показе. Тебе надо собираться в Марагони… Пусть все пройдет хорошо, а завтра выясним.

– Ты хочешь, чтобы я весь показ только об этом и думала? Нет! Если это мой приговор, я должна знать!

– Ты ведь все равно меня любишь? – Марко попытался улыбнуться и сделать по-щенячьи умилительные глаза. Обычно ее это веселило, и она забывала, на что злится.

– О-бо-жа-ю, – мрачно отчеканила она. – А теперь выходи. И если через пять минут выяснится…

– Я подожду! – Марко мгновенно ретировался и для дополнительной безопасности взял на руки маленькую Елену. – Ты ведь хочешь братика? Или сестренку? Господи! Только бы отрицательный, только бы отрицательный!

Черт бы подрал дядю Лукрецио, который на запоздалом семейном торжестве в честь свадьбы пожелал молодым повторить бабушкин подвиг. И на две восьмых подвиг удался. По части дочерей, а не сыновей, но… Черт, если это семейное проклятие… Она ведь не заставит его сделать вазэктомию? Интернациональных женских имен не так много, они уже проверяли. И если с Анной и Еленой все вышло хорошо, то на третьей дочери Яна вполне может взбрыкнуть. Возьмет – и назовет девочку каким-нибудь заковыристым русским… Что там она предлагала в шутку в прошлый раз? Евдокия? Ду-ся? Отче наш иже еси…

Домолиться Марко не успел, потому что дверь ванной распахнулась, хлобыстнув по противоположной стене.

– Где Фабрицио? – спросила Яна тоном, не предвещающим ничего хорошего.

– Синьор Фабрицио? Они приедут сразу на показ. А потом уже на фуршет… Я забронировал для них номер…

– Нет, Марко. Где. Твой. Фабрицио?

– На кухне, в чехле, а что…

– Ты снова это сделал, Бурджарини. Снова. И мне жаль лишать тебя лучшей твоей части…

– Эй! – он вскинул руки. – Я думал, ты любишь мой внутренний мир! Выходит, я для тебя просто кусок мяса?

– У тебя не получится перевести тему, – она медленно покачала головой. – Когда мне было лет семнадцать, я мечтала, как однажды расскажу мужу о том, что сделаю его отцом.

– И?

– И я никогда не думала, что захочу его за это убить!!! Марко! Китовая ты задница!

– Это выражение в итальянском используется не так…

– Мне плевать! Ты что, соревнуешься с кузеном Лучано? Господи! Опять! – она рухнула на кровать и закрыла лицо руками. – Токсикоз, метеоризм, роды… Грудь опять раздует…

– Вот, кстати, против этого я ничего не имею, – сказал Марко и лихо увернулся от летящей в него подушки.

– Я серьезно! – простонала она. – Боже… Я только вчера поймала себя на мысли, что скучаю по тому времени, когда Лена в первый раз улыбнулась. Вот! Мысли материальны.

– Милая, мы справимся! – Марко сел рядом и сжал ее плечо. – Когда-нибудь вспомним эти времена со смехом. Согласись, без детей наша жизнь была бы пустой.

В который раз он жалел о том, что никак не может помочь Яне с родами. Разгрузить ее тело, принять на себя хоть частичку этой ноши. И вместе с тем он гордился ей. Наверное, сам бы давно уже сдался, ходил по дому в сизом от времени халате, бигудях. С сигаретой в одной руке и бутылкой виски в другой. А она… Она до сих пор удивляла его. Вызывала желание даже сейчас, сердитая, расстроенная и всклокоченная. Она лежала поверх одеяла, тоненькая сорочка задралась, обнажив гладкую кожу бедра, и Марко силой заставил себя отвести взгляд.

– Соберись, – он встал и отошел от греха подальше. – Сегодня твой день. А о третьем ребенке подумаем завтра.

– Только пообещай мне! – попросила Яна, пронзительно взглянув на него. – Никому сегодня не говори о беременности. Я не хочу этих разговоров. Зачем, почему, когда мы остановимся… А если кто-то сболтнет моим потенциальным нанимателям?

– Как скажешь! Давай, дорогая! – Марко наклонился и поднял Елену на руки. – Прими душ, и я поеду встречать твоих родителей…

День пролетел снежным комом. Мелькали лица, плечо болело от бесконечных похлопываний, скулы свело улыбкой. Марко послушно отступил на вторую роль, взяв на себя обязанности мужа-домохозяйки. Принимал гостей, держал их подальше от Яны, которую потряхивало перед показом, занимался детьми и следил за подготовкой застолья.

Пожалуй, он никогда еще не был так горд за свою жену. Увидев ее в зале для показов в узком черном платье, такую роскошную, яркую… В окружении дизайнеров, моделей, репортеров и фотографов… На мгновение сам себе позавидовал. Честно держался в стороне, пока один из профессоров не положил руку ей на плечо. Стиснув зубы, Марко молниеносно добрался до жены сквозь толпу и по-хозяйски приобнял.

– Поздравляю с показом, – процедил он наглецу и пожал его руку так, что тот поморщился.

Ох, уж эти модельеры! И их нежные пальцы, которые ни разу не разделывали свиную тушу!

Словом, весь вечер Яна блистала. Удивительно, как быстро она нашла общий язык со всей его многочисленной родней, от которой он и сам, бывало, готов был сбежать куда-нибудь в Норвегию. Едва Яна затемно доползла до кровати, как Марко услышал ее блаженное сопение. Вздохнул, бережно раздел и накрыл одеялом.

– Пойдем, Елена, – шепнул он спящей малышке и покатил кроватку в детскую к Анне. – Маме надо отдохнуть.

Поставил себе раскладную кровать, но, несмотря на усталость, долго не мог уснуть. Все думал о том, как же они справятся с новым ребенком. Конечно, жить так близко к центру – удобно, но, пожалуй, придется приглядеть дом в пригороде. А если будет мальчик? Было бы, конечно, здорово… Хотя Марко настолько привык быть дочкиным папой, холить и баловать своих маленьких принцесс… Еще одна стала бы только радостью.

Но прежде чем принимать какие-то решения, стоило удостовериться, что беременность есть, что это не шутки просроченного теста. Что с Яной и ребенком все в порядке. Поэтому утром, пока все еще спали, Марко первым делом позвонил в клинику и записал жену на УЗИ.

– А, синьор Бурджарини… – узнала его дежурная медсестра. – Вас снова можно поздравить?

– Только если у вас есть скидки для постоянных клиентов.

– Ждем вас в десять часов, синьор. Удобно?

Конечно, ему было удобно. Слишком долго ждать – целых два часа неизвестности – но удобно. Пришлось объяснять обеим мамам, куда им с Яной вдруг понадобилось отлучиться, пришлось заговаривать зубы жене, которая предложила забыть обо всей этой истории на пару месяцев. Нет, он должен был выяснить наверняка.

– Добрый день, синьора! – приветствовал их в кабинете знакомый врач. – Рад вас снова видеть!

– Не могу сказать того же, – хмуро буркнула Яна, улеглась и задрала платье.

Марко сел рядом и принялся ждать. Минуты тянулись вечность, и, глядя на каменное лицо врача, Бурджарини забеспокоился.

– Что там? – Яна испуганно подняла голову. – Только не говорите, что тройня!

– Тройня? – переспросил врач рассеянно. – А… Нет, не волнуйтесь. И почему вы про нее каждый раз спрашиваете? Были случаи в роду? Нет, тройни тут нет. Всего лишь двойня.

И в эту секунду и кабинет, и монитор, и доктор плавно погрузились в темноту.

Сноски

1

Будем надеяться, его не пронесет! (итал.)

2

Привет, красотка! (итал.)

3

Я не говорю по-итальянски! (итал.)

4

Приятного аппетита (итал.).

5

О чем ты говоришь? (итал.)

6

Немного (итал.).

7

Яны тут нет. Только для мужчин (англ.).

8

Вечер? Утро? (англ.)

9

Подождите Яну, она была на кухне. Готовить, готовить! (англ.)

10

Добрый вечер (итал.).

11

Я итальянец (итал.).

12

Своенравный, непокорный (итал.).

13

Добро пожаловать в Италию (англ.).

14

Почему (итал.).

15

Пойдем (итал.).

16

Святые небеса! Что ты хочешь? (итал.)

17

Хочу рисовать (итал.).

18

Но все спят! (итал.)

Content

Дарья Сойфер
Итальянец по требованию

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Сноски