СТАЛЬНАЯ КРЫСА ПОЕТ БЛЮЗ

Роман

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Непростое это занятие - ходить по стенам, а уж прогулка по потолку казалась и вовсе невозможной. До тех пор, пока я не сообразил, что выбрал не тот способ. Стоило чуточку пошевелить извилинами, и все прояснилось. Держась руками за потолок, я не мог передвигать ноги, а посему отключил молекусвязные перчатки и свесился макушкой вниз. Теперь только подошвы ботинок притягивали меня к штукатурке. В голову сей же момент с напором хлынула кровь, и сопутствовали ей тошнота и ощущение превеликого неудобства.

Что я тут делаю, зачем свисаю с потолка вниз головой, наблюдая, как станок подо мной штампует монеты в пятьсот тысяч кредитов, и внимая их упоительному позвякиванью при падении в корзины? По-моему, ответ самоочевиден. Я чуть не свалился на станок, когда отключил питание на одном ботинке. Взмахнув ногой в великанском шаге, я снова грохнул подошвой о потолок и тотчас включил питание; поле, испускаемое генератором в ботинке - то самое поле, что соединяет молекулы друг с другом, - превратило мою ногу в часть потолка. Разумеется, на время работы генератора.

Еще несколько огромных шагов - и я над корзинами. Тщетно не замечая головокружения, я ощупал громадный до безобразия пояс и вытянул из пряжки бечеву с фишкой на конце. Сложившись пополам, дотянулся до потолка рукой, прижал фишку к штукатурке, включил. Молекусвязное поле вцепилось в потолок бульдожьей хваткой и позволило мне освободить ногу - чтобы повисеть, качаясь, правым боком вверх, и дождаться, пока от багровой физиономии оттечет кровь.

- Действуй, Джим, - посоветовал я себе, - нечего тут болтаться. В любую секунду может подняться тревога.

Словно уловив намек, засверкали лампы, и стены затряслись от рева сирены, которому позавидовал бы Гаргантюа. Я не объяснял себе, что и как надо делать - не было времени. Палец сам вдавил кнопку на пряжке, и невероятно прочная, практически невидимая мономолекулярная леска быстро опустила меня к корзине. Как только мои загребущие лапы со звоном утонули в монетах, я застыл в воздухе, распахнул атташе-кейс и зачерпнул им, точно ковшом экскаватора, целую гору кругленьких сияющих милашек. Пока крошечный мотор выбирал леску, поднимая меня к потолку, я захлопнул «дипломат» и щелкнул замком. Наконец моя подошва снова намертво прилипла к штукатурке, и я отключил подъемное устройство. В этот момент внизу отворилась дверь.

- Сюда кто-то совался! - закричал охранник, тыча оружием перед собой. - На двери сигнализация вырублена!

- Может, ты и прав, да только я никого не вижу, - изрек его напарник.

Они глянули под ноги и по сторонам. Но не вверх. Я надеялся на лучшее и готовился к худшему, ощущая, как от подбородка ко лбу струится пот. И с ужасом смотрел, как о шлем охранника разбиваются капли.

- В другой цех! - выкрикнул он, заглушив щелчок очередной капли пота.

Они рванули вон, дверь хлопнула, я прошел по потолку, съехал по стене и обмяк в изнеможении на полу.

- Десять секунд, - предупредил я себя.

Выживание - суровая школа. Идея, показавшаяся мне в свое время недурной, возможно, и впрямь была недурной. В свое время. Но сейчас я испытывал раскаяние - дернула же меня нелегкая посмотреть те новости!

Торжественное открытие нового монетного двора на Пасконжаке - планете, частенько именуемой Монетным Двором… Первые в истории человечества монеты достоинством в полмиллиона кредитов… Приглашены знаменитости и пресса.

На меня это подействовало, как на спринтера - хлопок стартового пистолета. Через неделю я прошел таможенный контроль пасконжакского космодрома с чемоданом в руке и удостоверением репортера ведущего агентства новостей в кармане. Армия вооруженных охранников и уймища защитных устройств не охладили мою психопатическую одержимость. С таким чемоданом я мог не бояться никаких датчиков - чем ты его ни просвечивай, он все равно будет демонстрировать ложное содержимое. Оттого-то поступь моя была воздушна, а улыбка - широка.

Но теперь мое лицо обзавелось пепельным оттенком, а ноги предательски дрожали, когда я заставил себя встать на них.

«Ты должен выглядеть спокойным и собранным, - проговорил я в уме. - И думать о чем-нибудь невинном».

Я проглотил успокаивающе-собирающую таблетку мгновенного действия и направился к двери. Шаг, другой, третий… И вот глаза лучатся самоуверенностью, походка обретает чинность, а сознание - чистоту. Надеваю очки в оправе, густо усаженной «алмазами», и гляжу сквозь дверь. Ультразвуковое изображение идеально четким не назовешь, но можно разглядеть силуэты спешащих мимо людей, а больше ничего и не требуется. Когда промелькнул последний силуэт, я отпер дверь, проскользнул в нее и позволил ей затвориться за моей спиной.

Невдалеке охранники, вопя и размахивая оружием, гнали по коридору толпу моих коллег-журналистов. Я отвернулся и твердым шагом двинулся в противоположном направлении. Свернул за угол… Постовой опустил ружье, дуло уперлось в пряжку моего пояса.

- La necesejo estas ci tie? - Я изобразил чарующую улыбку.

- Че ты вякнул? Ты че тут делаешь?

- Вот как? - Я фыркнул распяленными ноздрями. - Весьма низкий уровень образования. В частности, знание эсперанто оставляет желать лучшего. Правильно?

- Пра-ально. А ну, вали отсюдова!

- О, вы так любезны!

Я повернулся и скромненько удалился на три шага, прежде чем смысл ситуации проник в его вялые синапсы.

- Эй, ты! А ну назад!

Я остановился, повернулся и показал мимо него.

- Что, туда?

Газовый баллончик, спрятанный у меня в ладони, коротко прошипел. Охранник закрыл глаза и повалился на пол. Я выхватил ружье из его обессилевших рук… и сразу положил на мерно вздымающуюся грудь. На что оно мне? Я отошел от охранника, открыл дверь на аварийную лестницу, закрыл ее за собой, привалился спиной к створкам и очень глубоко вдохнул. Затем извлек из репортерского бювара карту и водрузил палец на значок, отмечающий лестницу. Так. Теперь вниз, в кладовку… Но внизу кто-то ходит! Значит, вверх. Тихо-тихо, благо подошвы мягкие. Все нормально, в плане есть и такой вариант. Конечно, лучше всего - двигаться к выходу вместе с толпой, но раз уж выбирать не приходится, можно и вверх… на пять или шесть маршей, на последнюю площадку перед дверью с табличкой «КРОВ», что на языке туземцев, вероятно, означает «крыша». Непростая дверка, целых три охранных устройства… Обезвредив их, я раздвинул створки и проскочил между ними. Огляделся. Крыша как крыша, со всем, что положено крыше: резервуарами для воды, вентиляционными шахтами, кондиционерами и солидной дымовой трубой, выдыхающей грязь. Лучше и быть не может.

Я со звоном ссыпал деньги в мешок, а следом за ними побросал все снасти, способные меня скомпрометировать. Переломил пряжку ремня, извлек катушку с моторчиком и молекусвязной фишкой. Сунул ее в мешок, вытянул фишку наружу, затянул горловину мешка и завязал. Опустил его в дымоход на глубину руки и прикрепил изнутри к трубе подъемное устройство.

Готово! Остается лишь выждать, пока уляжется суматоха, и вернуться за добычей. Можно, если хотите, назвать это вкладом до востребования.

Затем, вооруженный одной невинностью, я вернулся к лестнице и спустился на первый этаж.

Дверные створки медленно и беззвучно раздвинулись и сошлись. За ними стоял охранник - спиной ко мне и так близко, что можно дотянуться рукой. Что я и сделал, да еще похлопал его во плечу. Он с визгом отскочил, развернулся и вскинул ружье.

- Простите, не хотел вас побеспокоить, - вежливо сказал я, - но боюсь, я потерял своих коллег. Вы не знаете, где сейчас все журналисты?

- Сержант, я тут сцапал одного, - пробормотал он в микрофон, укрепленный на плече. - Ага, это я, рядовой Измет, одиннадцатый пост. Так точно. Есть задержать. - Он навел на меня ствол. - Не вздумай рыпаться!

- Уверяю вас, это совершенно не входит в мои намерения!

Я полюбовался ногтями, снял с пиджака несколько пылинок и засвистал веселый мотивчик, стараясь не обращать внимание на подрагивающее дуло. Наконец раздался частый топот множества ног, и нас атаковал взвод под предводительством мрачного сержанта.

- Добрый день, сержант. Вас не затруднит объяснить, почему в меня целится этот солдат? Нет, лучше скажите, почему вы все в меня целитесь?

- Изъять «дипломат»! Надеть наручники! Увести! - Немногословный он парень, этот сержант. На картах, розданных журналистам, не был отмечен лифт, в который меня затолкали. Как и не было на них даже намека на многочисленные ярусы под первым этажом. Подземелье Бог знает на какую глубину уходило в планетное чрево. По моим барабанным перепонкам шарахнуло давлением. Мы проезжали ярус за ярусом, и вскоре я сбился со счета, но их числу определенно позавидовал бы любой небоскреб. От мысли, что я откусил гораздо больше, чем способен прожевать, мой желудок съежился. Наконец меня вышвырнули из лифта, провели по коридору, перегороженному на каждом шагу решетчатыми воротами, и втолкнули в помещение особенно мрачного вида - с традиционно голыми стенами, лампами без абажуров и жесткой табуреткой. Я тяжко вздохнул и сел. Мои попытки завязать разговор остались без внимания, как и предъявление репортерского пропуска. Впрочем, его у меня забрали вместе с ботинками, а следом за ними отправилась и одежда. Я накинул халат из черной колючей мешковины и более не старался разговорить охранников.

Честно говоря, мой боевой дух в те минуты пребывал не на высоте и падал все ниже по мере того, как слабело действие успокаивающе-собирающей таблетки. Как раз в тот миг, когда он шлепнулся на самое дно, громкоговоритель неразборчиво пробулькал несколько приказов, и меня в спешке препроводили по коридору в другой кабинет - с точно такими же голыми лампами и табуретом. Но здесь обстановку дополнял металлический стол, и еще больше металла было в глазах офицера, который восседал за ним. Вперив в меня весьма красноречивый взгляд, он указал на мою расчлененную одежду, «дипломат» и обувь.

- Меня зовут полковник Неуредан, и я тебе не завидую.

- Вы со всеми журналистами-межпланетниками обращаетесь подобным образом?

- Никакой ты не журналист, - изрек он с теплотой двух жерновов, трущихся друг о друга. - Документы липовые. Кроме того, у тебя в ботинках молекусвязные генераторы.

- Разве их ношение запрещено законом?

- Здесь, на Пасконжаке, запрещено. Наш закон карает за все, что угрожает безопасности Монетного Двора и выпускаемых им межпланетных кредитов.

- Но ведь я ничего плохого не сделал!

- Все, что ты сделал, плохо. Подделка документов - раз. Нелегальное проникновение на охраняемую территорию - два. Усыпление охранника - три. Любое из этих преступлений учтено нашим уголовным кодексом. Четырнадцать пожизненных сроков - вот что тебе светит! - От его голоса, и без того угрюмого, повеяло могильной жутью. - И даже кое-что похуже.

- Шутите? Что может быть хуже четырнадцати пожизненных сроков?

Как ни силился я держать себя в руках, голос мой прозвучал надтреснуто.

- Смертная казнь. Кража на Монетном Дворе карается смертью.

- Но ведь я ничего не украл! - Проклятый голос! Дрожит, чтоб его!

- Очень скоро мы это выясним. Приняв решение чеканить пятисоттысячные монеты, мы надлежащим образом позаботились об их защите. Подсыпали в материал микроскопические приемники, улавливающие особый сигнал на особой частоте. А еще - звуковые устройства, выдающие их местонахождение.

- Ну и глупо! - заявил я с ничем не обоснованной бравадой. - Здесь это не сработает. Столько монет…

- Все они уже в надежном хранилище под десятью футами свинца. Если хоть одна монета - снаружи, мы ее услышим.

Будто в подтверждение его слов вдали раздался колокольный звон. Железную физиономию моего инквизитора украсила ледяная улыбка.

- Это они, - вымолвил он.

Мы просидели в молчании несколько долгих минут. Наконец раскрылась дверь и знакомые охранники бросили на стол знакомый мешок. Офицер взял его за уголок, медленно приподнял, и на стол со звоном посыпались монеты.

- Так вот они какие! А я и не…

- Молчать! - громыхнул полковник. - Они похищены из чеканного цеха. Найдены в трубе плавильной печи вместе с орудиями преступления.

- Ничего не доказывает.

- Все доказывает!

Он метнулся ко мне с проворством змеи, схватил за руки и хлопнул ими по прозрачной пластине на столе. Над ней тотчас возникла голограмма моих отпечатков.

- На монетах нашлись «пальчики»? - спросил он, оглядываясь через плечо.

- Сколько угодно, - ответил призрачный голос. На столе отъехала крышка ящичка, явив нашим глазам что-то вроде фотоснимков. Полковник рассмотрел снимки и, опуская их в щель возле пластины, снова согрел меня улыбкой айсберга. В воздухе образовалась вторая голограмма. Подчиняясь прикосновению офицерского пальца к пульту управления, она подплыла к первой и наложилась на нее.

Изображения померцали и слились воедино.

- Совпадают! - торжественно заключил Неуредан. - Если хочешь, можешь представиться, чтобы мы правильно высекли на обелиске твое имя.

- При чем тут обелиск?! И при чем тут смертная казнь? Это противоречит галактическим законам!

- Здесь галактические законы не действуют, - произнес он назидательным тоном кладбищенского сторожа. - Здесь действуют только законы Монетного Двора. Его приговор обжалованию не подлежит.

- А как же суд… - промямлил я, и в голове заплясали видения: адвокаты, присяжные, кассации, апелляции…

В его голосе не было и тени сочувствия, а с лица бесследно исчезла даже улыбка айсберга.

- На Монетном Дворе кража карается на месте преступления. Суд проводится после исполнения приговора.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Я еще совсем молод но вряд ли состарюсь. Вступая на преступную стезю, человек подчас здорово сокращает свой жизненный срок.

…И вот я здесь, и хотя мне нет и двадцати, я успел повоевать на двух войнах, побывать в плену и под ружьем, пережить трагическую кончину моего лучшего друга Слона и познакомиться с впечатляющей личностью - великим искусственным разумом по имени Марк Четвертый. Неужели это все? Неужели в моей жизни больше ничего не случится?

- Черта с два! - выкрикнул я.

Два охранника еще крепче сжали мои руки и поволокли меня по коридору. Третий вооруженный конвоир прошел вперед и отпер камеру, а тот, что замыкал шествие, двинул меня стволом по почкам. Они были хорошо натасканы и не считали ворон. И смотрелись весьма внушительно - рослые такие, упитанные. А я был невысок и худощав и вдобавок съежился от страха.

Как только отворилась дверь камеры, охранник с ключами повернулся ко мне и отомкнул наручники. И крякнул, когда я двинул его коленом в живот. Он повалился навзничь в камеру, а я схватил запястья двух его приятелей, бдивших справа и слева от меня, и в невероятном, спазматическом усилии скрестил собственные руки. Их черепа восхитительно щелкнули друг о дружку, а я в тот же миг прыгнул назад и затылком врезал по переносице четвертому охраннику.

Времени на все про все ушло поразительно мало. Еще две секунды назад скованный хнычущий узник заслуживал разве что брезгливого сочувствия, зато теперь один конвоир скрылся с моих глаз, двое стонали на полу, держась за головы, а четвертый зажимал окровавленный нос. Они явно не предвидели такого поворота событий. А вот я - предвидел.

Я припустил со всех ног той же дорогой, которой меня привели, проскочил в незапертую дверь и лязгнул ею, отгородясь от хриплых и злобных воплей. Дверь сразу задергалась под глухими ударами здоровенных туш, а меня сзади обхватили неласковые ручищи, и грянул победоносный рев:

- Попался!

Разве этого олуха не предупредили, что у меня черный пояс? Что ж, он это выяснил - не самым приятным образом. И вот, прикрыв глазки, он сопит на полу, а я снимаю с него оружие и мундир. Он не протестовал, но и не поблагодарил, когда я накинул арестантскую дерюгу на его бледные телеса, прикрыв от чужих любопытных глаз черное кружевное белье. Не стану врать, что его шмотки пришлись мне впору - фуражка, к примеру, съезжала на глаза, - но в таких обстоятельствах разве кривят нос?

В этом отрезке коридора было три двери. Одна, только что запертая мною, ходила ходуном под натиском разъяренных конвоиров. Через вторую меня тащили в камеру, поэтому не требовалось особого ума, чтобы воспользоваться ключами бесчувственного охранника и отпереть третью, ведущую, как выяснилось, в кладовую, где сумрачные стеллажи с незнакомыми вещами тянулись вглубь и там пропадали. Все это выглядело не слишком многообещающе, но выбирать не приходилось. Я подскочил к входной двери, распахнул ее настежь и нырнул в кладовку. Когда я запирался изнутри, раздался невероятный грохот и душераздирающие вопли - штурмовой отряд в конце концов одолел преграду. Не стоило надеяться, что они будут долго стоять, разинув рты от изумления. Я побежал мимо стеллажей. Укрыться среди них? Наверняка кладовую тщательно обыщут.

Ага! В конце прохода - дверь! И запирается, слава Богу, изнутри. Я приоткрыл ее, заглянул в соседнюю комнату. Никого! Можно идти.

Я вышел из кладовой… и застыл как вкопанный.

Распластавшиеся по стенам охранники дружно вскинули оружие.

- Расстрелять! - скомандовал полковник Неуредан.

- Я безоружен! - Трофейный пистолет брякнулся на пол, а руки взметнулись над головой.

Пальцы охранников дрожали на спусковых крючках. Неужели конец?

- Отставить! Он нужен мне живым! Правда, очень ненадолго.

От нечего делать я поднял глаза к потолку и сразу обнаружил «жучка». Наверняка его «братцы» есть и в кладовке, и в коридоре… Все время за мной следили. Я не шевелился, даже не дышал, пока пальцы на спусковых крючках не расслабились.

Хорошая попытка, Джим!

Полковник заскрежетал зубами и наставил на меня указующий перст.

- Взять! Переодеть! Сковать! Увести! - Все это было исполнено с безжалостной быстротой. Меня раздели под прицелом, отволокли обратно в камеру, швырнули на пол, а на голову напялили арестантскую робу. Лязгнул засов, и я остался один-одинешенек.

- Джим, взбодрись! Это не первая твоя переделка! Бывало и похуже! - прочирикал я и тут же рыкнул: - Когда?

Неужели я так и загнусь в этой проклятой яме? Жалкая попытка к бегству подарила лишь несколько свежих ссадин.

- Так нельзя! Это не должно так кончиться!

- Можно и должно, - раздался кладбищенский глас полковника.

Вновь отворилась дверь камеры, дюжина охранников взяла меня на мушку. Кто-то вкатил столик с бутылкой шампанского я бокалом. Не веря своим глазам, я смотрел, как Неуредан вытаскивает пробку. Шипя и булькая, золотистая жидкость наполнила бокал. Полковник протянул его мне.

- Что это? - промямлил я, в тупом изумлении таращась на пузырьки.

- Твое последнее желание, - ответил Неуредан. - Шампанское и сигарета.

Он вытащил из пачки сигарету, раскурил и подал мне. Я отрицательно покачал головой.

- Не курю.

Он уронил ее на пол и припечатал каблуком.

- И потом, мое последнее желание совсем не такое.

- Такое. Есть закон о стандартизация последних желаний. Пей.

Я выпил. Ничего, вкусно. Я негромко рыгнул и отдал бокал.

- А еще можно?

Все что угодно, лишь бы потянуть время. Лишь бы что-нибудь придумать.

Я смотрел на льющееся вино, а в голове царила идиотская пустота.

- Может, вы мне расскажете, как будет, выглядеть… казнь?

- А тебе в самом деле интересно?

- Вообще-то, нет.

- Коли так, расскажу с удовольствием. Представь себе, наши законодатели долго ломали головы над способом исполнения смертных приговоров. Они перебрали уйму вариантов: расстрел, электрический стул, ядовитый газ и тому подобное, - но любой требовал участия палача, нажимающего на кнопку или спуск. А разве гуманно принуждать человека к убийству?

- Негуманно! А как насчет приговоренного?

- Наплевать. Твоя смерть предрешена, и очень скоро тебя не станет. Вот как это произойдет. Тебя отведут в глухую камеру и посадят на цепь. Дверь задрают. Потом автоматика среагирует на тепло твоего тела, и вода заполнит камеру. Ты сам себя казнишь. Ну, что скажешь? Разве это не апофеоз гуманизма?

- И вы называете это быстрой и безболезненной смертью?

- Может, ты в чем-то прав. Но у тебя будет пистолет с одним патроном. На тот случай, если не захочешь страдать.

Я открыл рот, дабы выложить все, что думал об их гуманности, но в тот же миг множество рук схватили меня, отобрали бокал и потащили в камеру с мокрыми замшелыми стенами. На моей лодыжке защелкнули обруч, от которого к стене тянулась цепь. Все удалились, только полковник задержался у входа и положил руку на рычаг запора очень толстой и, несомненно, герметично закрывающейся двери. Одарив меня торжествующей ухмылкой, он нагнулся и опустил на пол древний пистолет. Едва я бросился к оружию, дверь лязгнула и проскрежетал запор.

Неужто и правда - каюк? Я повертел в руке пистолет, полюбовался на тупоносый патрон. Каюк Джиму диГризу, Стальной Крысе. Каюк всему…

Над головой клацнул, открываясь, вентиль, и с потолка, из широкой трубы, обрушился ледяной поток. Вода бурлила и брызгалась, затопляя ступни, лодыжки… Когда она добралась до пояса, я поднял пистолет и заглянул в дуло. Небогатый выбор… Вода уверенно доползла до подбородка… и вдруг остановилась! Я стучал зубами. Влагонепроницаемый плафон освещал только каменные стены и черную поверхность воды.

- Эй вы, ублюдки! Что еще за игры? Гуманная пытка перед гуманным убийством?

Спустя мгновение на двери, подтверждая мою догадку, опустился рычаг.

- Значит, я не ошибся! И вы еще смеете называть себя цивилизованными людьми!

Дверь стала медленно отворяться, и я направил на нее пистолет, чтобы прихватить на тот свет кретина полковника или садюгу сержанта. Как только в проеме показался темный силуэт, я послал в него пулю.

- Не стреляйте! - раздался мужской голос. - Я ваш адвокат.

- Можете не волноваться, у него только один патрон, - сказал полковник.

В камеру осторожно проник портфель с дыркой от пули, а за ним - седой индивидуум в традиционной черной мантии с золотыми и алмазными фестонами - излюбленном наряде адвокатов нашей Галактики.

- Я Педерасис Наркозис, назначен вам в защитники.

- Как вы намерены спасать меня, если суд состоится после казни?

- Никак. Но таков порядок. Чтобы защищать вас наилучшим образом, я должен вас расспросить.

- Но ведь это абсурд! Я же сейчас умру!

- Совершенно верно. Однако закон есть закон. - Он повернулся к полковнику. - Мне необходимо остаться наедине с клиентом. Это также предусмотрено законом.

- У вас десять минут и ни секундой больше.

- Вполне достаточно. Минут через пять впустите моего помощника. Надо оформить завещание и…

Громыхнула дверь. Наркозис раскрыл портфель, достал пластмассовую бутылку с зеленой жидкостью и, отвинтив колпачок, вручил ее мне.

- Выпейте до дна. Я подержу пистолет.

Я отдал ему оружие, понюхал содержимое бутылки и закашлялся.

- Какая гадость! Почему я должен это пить?

- Потому что я так сказал. В этом - ваше спасение. И у вас нет выбора.

Насчет выбора он прав. И вообще, что мне терять? Я перелил зеленую жидкость из бутылки в глотку.

Шампанское куда вкуснее!

- Теперь я все объясню. - Адвокат завинтил колпачок и спрягая бутылку в портфель. - Вы только что выпили яд замедленного действия. Это смесь токсичных веществ, изобретенная компьютером и в настоящий момент бездействующая. Но через тридцать суток вы погибнете в страшных мучениях, если не получите противоядие, чья формула также открыта компьютером и настолько сложна, что…

Он довольно ловко увернулся от моих скрюченных пальцев, но я бы все равно дотянулся до его шеи - если б не проклятая цепь.

- Если перестанете хватать воздух, я все объясню, - произнес Наркозис тоном мудреца, уставшего от разговора с дебилом.

Я шагнул назад и сложил руки на груди.

- Вот так-то лучше. Я действительно адвокат с правом юридической деятельности на этой планете, но еще я - агент Галактической Лиги.

- Чудненько! Значит, пасконжакцы хотят меня утопить, а вы - отравить! А я-то думал, это мирная Галактика.

- Вы теряете время. Я пришел вас освободить. Лиге необходима помощь преступника. Талантливого и вместе с тем надежного. Свои способности вы наглядно продемонстрировали, едва не доведя эту кражу до успешного завершения. Яд - гарантия надежности. Смею ли я надеяться на сотрудничество? Как минимум вы выиграете тридцать суток.

- Ну, разумеется. Я бы не сказал, что у меня богатый выбор.

- Вот именно.

Он глянул на циферблат часов, украшавший его холеный ноготь, и шагнул в сторону. Отворилась дверь, вошел полный бородатый парень с кипой бумаг.

- Прекрасно, - сказал Наркозис. - Ты не забыл бланк завещания?

Молодой человек кивнул. Дверь снова закрыли к задраили снаружи.

- Пять минут, - напомнил Наркозис. Вновь прибывший расстегнул молнию комбинезона и разоблачился. Комбинезон оказался на толстой подбивке, а юноша - вовсе даже не толстым, а поджарым и мускулистым, как я. Когда он сорвал фальшивую бороду, я понял, что это - мой двойник. Заморгав, я уставился на собственную физиономию.

- ДиГриз, у вас всего четыре минуты. Надевайте костюм, я приклею бороду.

Мускулистый симпатяга напялил сброшенную мной арестантскую хламиду и шагнул в сторону. Наркозис достал из кармана ключ, снял с моей лодыжки обруч в протянул его помощнику, а тот совершенно хладнокровно нацепил окову на собственную ногу.

- Зачем вы это делаете? - поинтересовался я. Двойник не ответил, только нагнулся и подобрал пистолет.

- Мне понадобится новый патрон, - сказал он моим голосом.

- Полковник выдаст, - пообещал Наркозис. И тут мне вспомнились слова, услышанные несколько мгновений назад.

- Вы назвали меня диГризом. Вы что, знаете, кто я?

- Я много чего знаю. - Адвокат прилепил к моему лицу бороду и усы. - Неси бумаги. Не отставай. Держи язык за зубами.

Я не возразил ни единым словом. Бросил последний взгляд на свое прикованное «второе Я» и засеменил на свободу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Стиснув бумаги и стараясь шагать, как подобает бородатому и упитанному, я покинул камеру и затрусил вслед за Наркозисом. Охранники не удостоили нас вниманием - они с садистским любопытством наблюдали, как затворяется водонепроницаемая дверь.

- А ну погоди, - велел полковник надзирателю, держащему рычаг, и достал из пачки патрон. Когда я проходил мимо, он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Длился этот взгляд всего секунду физического времени, а субъективного - должно быть, целый час. Я ощутил, как изо всех моих пор хлынул пот. Затем полковник отвернулся и крикнул подчиненному: - Эй ты, болван, а ну отвори! Задраишь, когда я заряжу пистолет, понял? И покончим с этим делом раз и навсегда.

Мы с Наркозисом свернули за угол, и компания душегубов скрылась из виду. Подчиняясь поводырю, я безмолвно прошагал сквозь множество охраняемых часовыми порталов, вошел в лифт, вышел из лифта и наконец оставил за спиной последнюю дверь Монетного Двора. Когда мы направились к поджидающему нас наземному автомобилю, я не удержался от глубочайшего вздоха облегчения.

- Помолчи. Садись в машину. Прибавку к зарплате обсудим в офисе.

Должно быть, Наркозис знал то, чего не знал я.

Насчет «жучков» на деревьях, под которыми мы проходили, или акустических микрофонов, нацеленных на нас. Я понял, что мое тщательно спланированное преступление стало катастрофой еще в тот момент, когда я его задумал.

Водитель был молчалив, как надгробие, и столь же симпатичен. От нечего делать я глядел в окно. Сначала мимо проносились городские здания, затем появились коттеджи. Мы остановились в зеленом пригороде у виллы. При нашем приближении распахнулись ворота, затем то же самое случилось с дверью офиса - ее украшала стильная золотая табличка с алмазными буквами: «ПЕДЕРАСИС НАРКОЗИС. ЮРИДИЧЕСКИЕ УСЛУГИ». Когда дверь тихо закрылась, я грозно наставил на адвоката палец.

- Вы узнали обо мне еще до того, как я прилетел на эту планету!

- Конечно! Как только засветились ваши фальшивые документы, началась слежка.

- Так вы, стало быть, держались в сторонке, позволив мне задумать, подготовить и совершить кражу? И схлопотать смертный приговор? И даже не подумали вмешаться?

- Совершенно верно.

- Но ведь это преступление! Похуже моего!

- Не к чему сгущать краски. Мы бы все равно выудили вас из той купальни. Просто нам хотелось посмотреть, как вы умеете держаться на плаву.

- Ну, и как я держался?

- Для вашего возраста - довольно неплохо. Вы нам подходите.

- Вот уж подфартило так подфартило! А как насчет двойника, того обалдуя, что занял мое место?

- Этот обалдуй, как вы его назвали, - один из самых лучших андроидных роботов, которых можно сделать за деньги. Впрочем, эти деньги не пропадут, поскольку врач, проводящий сейчас вскрытие, получает у нас зарплату. В общем, инцидент исчерпан.

- Чудненько. - Я глубоко вздохнул и рухнул на кушетку. - Слушайте, у вас чего-нибудь выпить не найдется, а? Не обязательно крепкого. Пивка - в самый бы раз.

- Неплохая идея. Я составлю вам компанию.

В одной из стен обнаружился маленький, но довольно богатый бар; робот-раздатчик выдал две кружки охлажденного напитка. Я хлебнул и причмокнул.

- Прелесть! Ну ладно. Если у меня всего тридцать суток, чтобы сделать то, что я должен сделать, не соблаговолите ли рассказать, что же именно я должен сделать?

- Не так давно, - сообщил Наркозис, усаживаясь напротив, - капитан Варод просил передать вам привет, а еще сказать, что он знает: вы солгали, когда давали слово сойти с кривой дорожки.

- Так это он следил за мной!

- А вы и в самом деле сообразительны. Когда справитесь с этим последним криминальным заданием, у вас появится шанс стать честным человеком. Или не стать.

- Кто бы говорил! - Я фыркнул и осушил кружку. - Адвокату положено защищать закон, а вы промышляете темными делишками. Стоите в сторонке, позволяя пасконжакским головорезам измываться над правосудием: сначала казнить, а потом судить. Нанимаете уголовника, чтобы он совершил преступление. У меня язык не поворачивается назвать вас профессионалом с безупречной репутацией.

- Во-первых, - он воздел палец в типично адвокатском жесте, - мы никогда не мирились с тайными законами Монетного Двора. Их совсем недавно приняли сверхпараноидальные местные власти. Ваш арест - первый и последний. Уже сейчас многие чиновники получили по шапке. Во-вторых, - рядом с указательным пальцем распрямился средний, - Лига никогда не шла на сделку с криминальными элементами. Этот случай - исключительный, всему виной необычное стечение обстоятельств. После долгих и бурных обсуждений решено было сделать это один-единственный раз. И впредь никогда…

- Наверное, вам поверят миллионы простаков. - Я снова фыркнул. - Однако не пора ли объяснить, что от меня требуется?

- Не пора, потому что я и сам не знаю. Я голосовал против этой операции, поэтому меня отстранили от разработки. Вам все растолкует профессор фон Дайвер.

- А как насчет яда?

- На двадцать девятый день с вами свяжутся. - Он встал и подошел к двери. - Я бы пожелал вам удачи, но это противоречит моим убеждениям.

Такому уходу со сцены позавидовал бы сам Понтий Пилат. Как только адвокат исчез, в кабинете возник престарелый субъект с белой бородой и моноклем.

- Профессор фон Дайвер, я полагаю?

- Совершенно правильно полагаете, юноша. - Он протянул влажную и мягкую, как желе, ладошку. - А вы, очевидно, доброволец под nom de querre[1] Джим, о чьем прибытии меня известили. С вашей стороны весьма любезно принять участие в том, что я не могу назвать иначе, как исключительно деликатной и сложной миссией.

- О да, милостивый государь, - согласился я, заражаясь академической выспренностью. - Надеюсь, вы не сочтете за труд ответить, есть ли у меня хоть малейшая возможность узнать, в чем заключается суть этой миссии?

- Разумеется. Я обладаю всеми необходимыми полномочиями, чтобы предоставить вам дополнительную информацию, касающуюся истории и трагических обстоятельств утраты. Другая персона, которой предстоит остаться безымянной, окажет вам всю необходимую помощь. Я начну рассказ с происшествия, имевшего место немногим более двадцати лет назад…

- Пива! Мне необходимо освежиться. А вам не угодно ли?

- Я воздерживаюсь от любых напитков, содержащих алкоголь и кофеин.

Пока я наполнял кружку, профессор сердито поблескивал моноклем. Его речь накатывала помпезными волнами и почти убаюкала меня, однако вскоре я был разбужен смыслом его слов. Он говорил чересчур пространно, злоупотребляя ненужными отступлениями, и все-таки послушать стоило.

Сухое изложение фактов заняло бы несколько минут и не доставило бы профессору и половины того удовольствия, которое он получил, упражняясь в словоблудии. Все началось с того, что экспедиция Галаксиа Университато, проводя раскопки на любопытной в археологическом отношении далекой планете, нашла однажды изделие иной расы.

- Сударь, да вы, наверное, ребячитесь, - сказал я. - За последние тридцать две тысячи лет человечество изучило большую часть Галактики и не обнаружило ни единого следа чужой расы.

Он возмущенно крякнул.

- Я не столь ребячлив, как вам кажется… из-за вашей младенческой непосредственности. При мне - наглядное доказательство, фотография, доставленная экспедицией. Слою, из которого выкопали находку, самое меньшее миллион лет, и ни в одном информационном банке освоенной Вселенной нет упоминаний ни о чем подобном.

Он достал из внутреннего кармана фото и протянул мне. Я взял, посмотрел, затем перевернул, поскольку не было никаких указаний, где верх, где низ. Нечто кривое и бесформенное, ни малейшего намека на симметрию… Отродясь не видал ничего подобного.

- Выглядит достаточно чужеродным, чтобы можно было вам верить. - От долгого, напряженного разглядывания начали шалить глаза, я бросил снимок на стол. - Скажите, для чего оно предназначено или из чего изготовлено? Или хоть что-нибудь скажите о нем.

- Не имею ни малейшего представления, поскольку оно… увы, так и не попало в стены университета. С прискорбием вынужден сказать, что его путешествие прервалось, и теперь крайне необходимо довести его до конца.

- Могли бы и поаккуратнее обращаться с единственным нечеловеческим изделием во Вселенной.

- Я не уполномочен обсуждать с вами эту сторону вопроса. Зато уполномочен сообщить, что пропажа должна быть найдена и возвращена любой ценой, кою я уполномочен заплатить в надлежащий срок. Офицеры Галактической Лиги заверили меня, что вы, милостивый государь под псевдонимом Джим, добровольно вызвались найти и возвратить предмет. Они утверждают, что при всей вашей молодости вы - специалист в делах подобного рода. Мне лишь остается от всей души пожелать вам удачи и ждать вашего возвращения с тем, чего мы вожделеем больше всего на свете.

Он удалился, и его место занял лысый тип в мундире офицера космического флота. Затворил дверь и вперил в меня стальной взгляд. Я уставился на него.

- Так это вы - тот, кто в конце концов объяснит мне, что произошло?

- Ты чертовски прав, - прорычал он. - Идея чертовски идиотская, но до другой мы просто не додумались. Я адмирал Бенбоу, начальник контрразведки Галактической Лиги. Полудурки в академических мантиях проворонили самую бесценную вещь во Вселенной и отпасовали мяч, чтобы мы вытащили для них каштан из огня.

На мой взгляд, злоупотребление метафорами ничуть не лучше академической вычурности. Неужели нормальный человеческий язык отходит в разряд мертвых?

- Послушайте, - взмолился я, - вы только расскажите, что случилось и что от меня требуется, ладно?

- Ладно. - Он лязгнул, падая в кресло. - Если это пиво, то я бы тоже тяпнул. Впрочем, нет. Двойное, а лучше тройное высокооктановое виски. Без льда. Гони.

Робобар предоставил напитки. Адмирал осушил стакан еще до того, как я успел поднять кружку.

- Ну, а теперь слушай и вникай. Когда упомянутая профом экспедиция закончила копать свои канавы и двинула восвояси, у нее что-то не заладилось со связью. Яйцеголовые наложили в штаны и решили аварийно сесть на ближайшей планете, а той, к великому прискорбию, оказалась Лайокукая.

- А почему к великому прискорбию?

- Заткнись и слушай. Корабль и этих умников нам удалось вернуть сравнительно целыми и невредимыми. Но без находки. По некоторым причинам номер не прошел. Вот почему понадобились твои услуги.

- Ага! Значит, теперь вы собираетесь четко и доходчиво изложить суть дела.

Он кашлянул, отвел взгляд и заговорил не раньше, чем наполнил стакан. Если б я не знал так хорошо эту породу, мне бы показалось, что тертый космический калач изрядно смущен.

- Тебе надлежит усвоить, что наша роль и цель - сохранение мира в Галактике. Это не так-то просто. Встречаются отдельные люди, даже группы людей, которые без сочувствия относятся к нашим намерениям. Эти люди склонны к насилию, многие из них неизлечимо больны психически и совершенно невыносимы в общении. Мы лезем вон из кожи, но они не поддаются на уговоры, не соглашаются принять от вас помощь. - Адмирал лихо опорожнил посуду, и у меня возникло отрадное чувство, что мы наконец подходим к сути. - Поскольку перебить мы их не можем, было решено… Заруби себе на носу, только высочайшие инстанции знают то, что я сейчас скажу… Так вот, было решено переселить их на Лайокукаю, чтобы не подвергать опасности мирные цивилизации союза…

- Галактическая свалка подонков! - воскликнул я. - Вот, значит, как вы заметаете под ковер свои позорные провалы! Неудивительно, что это держится в наисекретнейшем секрете!

- Кому бы рожу кривить, диГриз, да только не тебе! Наслышан я про твои подвиги. По мне, так от них за версту смердит. Раз уж ты теперь на коротком поводке, раз уж вылакал яд, который подействует через семьсот двадцать часов - кончай выдрючиваться и делай, что тебе говорят. Сейчас я тебя просвещу насчет этой поганой Лайокукаи, а после ты придумаешь, как вернуть ту фиговину. Других вариантов не будет.

- Спасибо. Какие у меня ресурсы?

- Ресурсы неограниченные, фонды бездонные, поддержка беспредельная. Университато субсидируется всеми планетами Галактики, кредитов у него, как у дурака фантиков. По сравнению с ним самый богатейший толстосум - беднее церковной мыши. Не буду возражать, ежели ты чуток облегчишь его мошну.

- Вот теперь вы говорите на моем языке. У меня прорезается интерес к вашему ядовитому проекту. Давайте сюда все материалы и чего-нибудь поесть, а я погляжу, что тут можно сделать.

«Н-да, не густо», - заключил я, проведя несколько часов за чтением и перечитыванием тонкой папки документов и поглощением множества несвежих и невкусных бутербродов. Адмирал, размякнув в кресле, храпел, точно ракетная дюза. У меня назрело несколько вопросов, и я с удовольствием его растормошил. Поросячьи глазки запылали, уставясь в мои зрачки.

- У тебя должна быть оч-чень серьезная причина.

- Есть. Что вы сами знаете о Лайокукае?

- Все, недоумок. Потому-то я и здесь.

- Эта планетка - самая настоящая тайна за семью печатями.

- Мягко сказано. За семью пудовыми замками - вот так бы я выразился. Глухой карантин, железный занавес, надежная охрана, непрестанный надзор, короче, мышь не проскочит. Жратву и лекарства доставляем на кораблях. Психам оттуда вовек не выбраться.

- А врачи у них свои?

- Еще чего! Медицинская обслуга - в больнице, а больница - на космодроме, а космодром - что твоя крепость. По глазам вижу, что ты подумал, и сразу говорю: нет. Кабы не врачи, лайокукайцы вообще бы Флоту не доверяли. А так они приходят, и мы их пользуем. И все! Дай им хоть малейший повод заподозрить, что эскулапы - стукачи, и пиши пропало. Они к нам и на порог больше не сунутся. И начнутся эпидемии и мор. Так что сам понимаешь - мы предпочитаем не рисковать.

- Если цивилизованная Галактика о них не ведает, то что им известно о нас?

- Почитай что все. Мы не вводили цензуру. Открыты все развлекательные каналы, а еще - учебные и информационные. Телеков у них вдоволь, и смотрят они все, вплоть до самых тошнотворных программ и сериалов. Считается, чем сильней мы им пудрим мозги телевизионной дребеденью, тем меньше с ними хлопот.

- И что, действует?

- Может, и действует. Во всяком случае, у них галактический рекорд по просиживанию возле ящика для идиотов.

- Так вы, значит, внедряетесь и ведете статистику?

- Не мели ерунду. В каждом телеке «жучок», его сигналы ловятся спутником.

- Итак, мы имеем дело с планетой воинственных, кровожадных, полоумных телевизионных фанатиков?

- Примерно так.

Я вскочил на ноги, разбросав крошки от протухших бутербродов, и возопил, потрясая кулаками:

- Вот она!

- Ты чего? - Бенбоу скривил физиономию и часто заморгал.

- Вот она, идея! Пока - только зародыш, но я уверен, он вырастет в нечто стоящее. Я понянчу его в голове, а когда проснусь, доведу до совершенства, причешу и явлю вам во всей красе.

- Что за идея?

- Не будьте таким нетерпеливым. Всему свое время.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кухонный автомат выдал еще один лежалый бутерброд - машина явно напрашивалась на списание и переселение на свалку - вместе с чашкой жиденького тепловатого шоколада. Я угрюмо похрустел сухарем, похлебал коричневой бурды и отправился искать спальню. Ее дверь обнаружилась посередине коридора. В спальне работал кондиционер, но окно оказалось незапертым. Я растворил его и глотнул прохладного ночного воздуха. По небосводу ползла луна вслед за тремя уже взошедшими и бросала причудливые тени. Эх, сейчас бы на подоконник, да в сад… Я бы скрылся еще до того, как поднялась тревога… чтобы скончаться через двадцать девять дней. Небольшое возлияние в тюремной камере гарантировало Галактической Лиге мою лояльность и активное сотрудничество… Однако вот вопрос: удастся ли мне осуществить такую сложную операцию в столь сжатые сроки? Но выбирать не приходится - учитывая последствия. Я несколько раз глубоко и неровно вздохнул, закрыл окно и улегся на койку. Что ни говори, денек выдался не из коротких.

Утром я отпер замок на пульте управления кухонного автомата и уже заканчивал возню с проводами, когда вошел адмирал Бенбоу.

- Можно вежливо поинтересоваться, какого хрена ты тут делаешь?

- Разве это не очевидно? Добиваюсь от подлого агрегата чего-нибудь получше бутербродов с заплесневелым сыром. Готово!

Я хлопнул панелью и отстучал на клавиатуре заказ. Спустя мгновение появилась чашка горячего ароматного кофе, а за ней - сочный, дымящийся свинобургер. Адмирал кивнул.

- Годится. Сделай и себе. И рассказывай, что задумал.

Я решил не упрямиться и заговорил с набитым ртом:

- Мы собираемся потратить немного кредитов из денежной горы, которую предоставили в наше распоряжение. Прежде всего позаботимся о рекламе. Я имею в виду интервью, ревю, сплетни и тому подобное. Чтобы слухи о новых поп-звездах Галактики разнеслись по всем планетам…

Он скривился и прорычал:

- Да провалиться тебе в Гадес! Какие еще поп-звезды?!

- Крутейшая поп-группа с названием…

- С каким еще названием?

- Не знаю. Не придумал пока. Что-нибудь броское, запоминающееся, из ряда вон. - Я улыбнулся и с воодушевлением поднял палец. - О! Вы готовы? Группа «Стальные Крысы».

- Почему - Крысы?

- А почему нет?

Адмирал расстроился. Недовольная гримаса сменилась злобным оскалом, и он прокурорски навел на меня палец.

- Еще кофе. Потом - или ты все объяснишь, или я тебя прикончу.

- Спокойствие, адмирал, спокойствие. В вашем возрасте не следует забывать об артериальном давлении. Я говорю о высадке на Лайокукаю со всем необходимым снаряжением я сильной вооруженной поддержкой. Мы создадим ансамбль под названием «Стальные Крысы»…

- Что еще за ансамбль?

- Один из музыкантов перед вами, а остальных подберете вы. Кажется, вы говорили, что командуете флотской контрразведкой?

- Говорил. Командую.

- Вот и покопайтесь в кадрах. Пусть кто-нибудь из технической обслуги просмотрит личные дела всех оперативников цивилизованной Вселенной, имеющих боевой опыт - вплоть до отставников. Уверен, долго искать не придется, поскольку нас интересует лишь одно: музыкальные наклонности. Кто играет на музыкальном инструменте, поет, пляшет, свистит иди хотя бы мелодично гудят. Дайте список мне, и у нас будет ансамбль.

Он кивнул, едва не макнув подбородок в кофе.

- Кажется, твое предложение - не такой уж бред. Поп-группа из агентов контрразведки… Но потребуется время, чтобы их собрать, организовать, натаскать…

- Это еще зачем?

- Вот болван! Чтобы они нормально пели.

- Господи, да кто разберется? Вы когда-нибудь вникали в кантри и музыку угольных копей? Прислушивались к «Аква регии» и ее Плутониевым Мальчикам?

- Усек. Значит, мы соберем группу и расхвалим ее на весь свет, чтобы о ней прознали лайокукайцы…

- И услышали музыку…

- И захотели еще. Гастроли. Невозможно. Карантин.

- В этом-то и заключается изящество моего плана, адмирал. Как только Крысы прославятся на всю Галактику, они совершат какое-нибудь преступление, столь ужасное, что будут немедленно сосланы на планету-тюрьму. Где их встретят с распростертыми объятиями, ни о чем не подозревая. И где они проведут расследование и найдут изделие чужой расы, после чего я смогу получить противоядие. И вот еще что: прежде чем я возьмусь за дело, позаботьтесь, чтобы мне выдали три миллиона межзвездных кредитов. В новеньких монетах здешней чеканки.

- Исключено, - прорычал он. - Расходы оплачиваются по мере их возникновения.

- Вы недопоняли. Речь идет о моем гонораре. Все накладные расходы - сверх этой суммы. Или платите, или…

- Или что?

- Или через двадцать девять дней я умру, операция будет провалена, а вы получите черную метку в послужном списке.

Шкурный интерес подтолкнул адмирала к мгновенному решению.

- Почему бы и нет? Эти перегруженные финансами академики вполне могут позволить себе такую трату. Они ее даже не заметят. Ладно, будет тебе список кандидатов.

Он отстегнул от пояса телефон, проорал в него многозначный номер, затем пролаял несколько кратких приказов. Я еще кофе не успел допить, а в кабинете очухался принтер и загудел, складывая в стопку отпечатанные листы. Мы просмотрели их и понаставили уйму галочек. Имен в списке не было, их заменяла буквенно-цифровая абракадабра. Наконец я вручил листы адмиралу.

- Нам нужны полные личные дела всех отмеченных.

- Это совершенно секретная информация.

- Но вы - адмирал и можете ее получить.

- Получу и подвергну цензуре. Совершенно незачем посвящать тебя во все тайны контрразведки.

- Адмирал, мне нет никакого дела до ваших тайн. - Разумеется, это была наглая ложь. - Ради Бога, пускай остаются кодовые номера. Меня интересуют только музыкальные способности этих людей, а еще - можно ли на них положиться, если мы попадем в серьезную заваруху.

Я провозился еще некоторое время, затем хорошенько размял мускулы, сунул одежду в вакуумную чистку и принял горячий, а после - холодный душ. Надо бы пополнить гардероб - но не раньше, чем подготовлю и начну операцию. Нельзя терять времени - смертельные часики неумолимо отщелкивают секунды, оставшиеся до рокового дня.

- Вот список, - сказал адмирал, входя в кабинет. - Никаких имен. Агенты мужского пола обозначены литерой А, женского…

- Стойте! Можно, я сам угадаю? Женщины - литерой Б.

Бенбоу только рыкнул. Он был совершенно лишен чувства юмора.

Я пробежал глазами список, слегка задержался на дамском диапазоне от Б1 до Б4. Церковный орган. Вряд ли годится. Гармонь. Труба. Певица.

- Мне нужна фотография Б3. А как понимать все обозначения после Б1? 19Т, 908L и так далее?

- Шифр. - Он выдернул из моей руки лист. - В переводе на человеческий язык - мастер рукопашного боя, превосходное владение стрелковым оружием, шестилетний стаж оперативной работы. А прочее тебя не касается.

- Спасибо, чудесно, что бы я без вас делал. Не сомневаюсь, эта барышня очень бы нам пригодилась, если б еще могла таскать на спине церковный орган. Ладно, давайте пороемся в списке мужчин и закажем фотографии. Кроме вот этого, А19. Пусть он явится сам, во плоти, и поскорее.

- Зачем?

- Затем, что он ударник и играет на молекулярном синтезаторе. Поскольку в музыке я почти ни бельмеса не смыслю, он преподаст мне азы работы в ансамбле. Покажет, где что включается, пометит цифрами и настроит технику на проигрывание разной музыки. Я буду только улыбаться и нажимать на клавиши. Кстати, о технике. У вашей сверхсекретной службы есть на этой планете средства, чтобы ремонтировать электронику?

- Эта информация не подлежит разглашению.

- Все, что касается нашей операция, не подлежит разглашению. И все-таки мне необходимо поработать с электроникой. Неважно, здесь или еще где-нибудь. Ну что, посодействуете?

- Средства будут предоставлены.

- Вот и славно. А теперь скажите, что такое гастрофон или мешкотруб?

- Без понятия. А что?

- А то, что под этими названиями здесь подразумеваются музыкальные инструменты или профессии. Или что-то еще, но тоже - музыкальное. Я должен знать.

Смазанный бесчисленными университетскими кредитами, управляемый миньонами адмирала, мой план заработал на всю катушку. На этой планете находилась база Лиги, замаскированная под межзвездное транспортное предприятие. Она располагала отменно оборудованной ремонтной мастерской и цехами для производства электроники. Тот факт, что мне на все давали карт-бланш, означал одно: лафа закончится одновременно с операцией. Как только началось прослушивание, за агентом А19 отправилось самое быстроходное из имевшихся в нашем распоряжении транспортных средств. В тот же день после обеда он прибыл с маленько обалдевшим видом к остекленевшими глазами.

- Я знаю вас вод кодовым прозвищем А19. Вы бы не могли назваться как-нибудь поудобоваримее? Не обязательно настоящим именем, лишь бы можно было обращаться.

Здоровенный агент почесал огромную челюсть. Я догадался, что он пинками приводит в действие свои мозги.

- Зач. Так зовут моего двоюродного брата. И вы меня так зовите.

- Хорошо, пусть будет Зач. У вас довольно музыкальный послужной список.

- Еще бы! Я весь колледж наяривал в банде. Да и после доводилось тряхнуть стариной.

- Раз так, вы подходите. Первое задание: возьмите чековую книжку и прогуляйтесь по магазинам. Покупайте самые дорогие, самые сложные электронные музыкальные инструменты. Только покомпактнее, поминиатюрнее. Несите сюда, а я их еще уменьшу - все, что мы с собой возьмем, должно уместиться на наших спинах. Денег не жалейте - чем больше потратите, тем лучше. Если чего-нибудь не найдете здесь, воспользуйтесь услугами экстренной галактической почты.

В его глазах зажглась музыкальная лихорадка.

- Вы это серьезно?

- Вполне. Не верите - спросите адмирала Бенбоу. Он дал «добро» на любые расходы. Приступайте.

Зач вышел, и началось прослушивание. Я не вижу смысла подробно излагать события двух следующих дней. По всей видимости, музыкальное дарование и военная карьера - вещи взаимоисключающие. Я «резал» кандидатов пачками, и список таял в нарастающем темпе. Надежда на большой ансамбль не сбылась - удалось наскрести лишь скромную группу.

- Вот она, адмирал, - сказал я, отдавая Бенбоу список аббревиатур, - Малое количество пришлось компенсировать высоким качеством. Я имею в виду себя и вот эту троицу.

Он нахмурился.

- А хватит?

- Должно хватить. Готов допустить, что остальные - замечательные оперативники, но их вокализы будут мне сниться годами. В кошмарах. Так что вызовите к себе уцелевших и расскажите обо мне и о задании. После обеда я приму их в студии.

Когда я расставлял на столе бутылки с прохладительными напитками и стаканы, отворилась дверь и вошли четверо. Строевым шагом!

- Первый урок! - воскликнул я. - Вообразите себя шпаками. Любой военный пустячок может всем нам стоить жизни. Итак, вы поговорили с адмиралом?

Все кивают - хорошо. Кивните еще раз, если согласны подчиняться только мне. Еще лучше. Теперь я вас перезнакомлю. Мне запретили выяснить ваши настоящие имена и звания, поэтому я кое-что придумал. Джентльмен на левом фланге носит кодовую кличку Зач, он профессиональный музыкант и обучает меня новому ремеслу. От него больше всего зависит доведение нашего проекта до благополучного конца. Я - ваш лидер Джим, скоро научусь играть на чем-нибудь электронном. Присутствующей здесь юной леди на время операции присваивается сценический псевдоним Мадонетта, она богиня контральто и наша солистка. Давайте ей поаплодируем.

Парни захлопали - поначалу неуверенно, но быстро входя в раж. Я поднял руку, чтобы их остановить. Для поп-звезд они держались чересчур скованно, придется этим заняться. Мадонетта, высокая, серьезная, очень миловидная брюнетка с великолепной кожей, улыбнулась и помахала им рукой.

- Для начала неплохо. Теперь вы, ребята. Флойд и Стинго. Флойд - вот этот тощий дылда с фальшивой бородой. Он отращивает настоящую, но борода необходима нам уже сегодня - для паблисити. Недавно чудотворцы от волосяных наук создали антидепиляционный фермент, стимулирующий рост волос. Благодаря ему Флойд через три дня обзаведется отличной новой бородой. Однако ему и сейчас есть чем гордиться: он играет на многих духовых инструментах. Если вам не знакомо слово «духовые», позвольте объяснить: это исторически сложившееся название инструментов, в которые надо сильно дуть, чтобы извлекать звуки. Флойд прилетел с далекой планеты Ох'айя, подарившей Галактике еще одну знаменитость - Энджюса Максвина, основателя «Максвинской сети автоматических закусочных». Флойд играет на инструменте, чьи предшественники давно затерялись в тумане прошлого, и временами мне хочется, чтобы они и остались там на веки вечные. Ну-ка, Флойд, дунь в мешкотруб, будь любезен.

Я был подготовлен чуть лучше остальных - мне уже доводилось слышать такую музыку. Флойд открыл футляр и достал инструмент, сильно смахивающий на упившегося кровью паука со множеством черных ног. Бородач повесил его на плечо, энергично надул и яростно сдавил пятерней паучье брюхо. Под рев смертельно раненных животных я любовался гримасами ужаса на лицах моих новых друзей.

- Довольно! - крикнул я наконец, и визг недорезанных поросят сменился мертвой тишиной. - Уж не знаю, как эта штуковина впишется в наш ансамбль, но вы должны признать, что она способна, по меньшей мере, привлечь внимание. Итак, наш последний, но отнюдь не худший музыкант - Стинго! Уйдя в отставку, он всего себя отдал игре на фиделино. Стинго, не сочти за труд, покажи, на что способен.

Стинго по-отечески улыбнулся нам и помахал ручкой. У него были седые волосы и внушительный живот. Поначалу я забеспокоился насчет его возраста и профпригодности, но адмирал, изучивший «в обстановке секретности» его личное дело, заверил меня, что здоровье Стинго - в разряде «А-ОК», что он регулярно проходит переподготовку и, если не принимать во внимание небольшой излишек веса, вполне годится для оперативной работы. Музицированием, как утверждало личное дело, он занялся уже в отставке; при острой нехватке талантов я вынужден был переворошить и ветеранский архив. Когда наступил черед Стинго, он с неописуемым восторгом согласился вновь нацепить на себя боевую сбрую. У фиделино два грифа и двенадцать струн; когда их щиплешь, получается довольно забавный протяжный скрежет. Похоже, игра Стинго понравилась всем.

Внимая аплодисментам, он чинно поклонился.

- Итак, только что каждый из вас познакомился с остальными Крысами. Вопросы?

- Имеются, - сказала Мадонетта, и все глаза уставились в ее сторону.

- Что мы будем играть?

- Хороший вопрос, и надеюсь, у меня есть хороший ответ. Изучая современную музыку, я столкнулся с превеликим многообразием ритмов и тем. Некоторые из них в высшей степени безвкусны и неблагозвучны, к примеру, музыка кантри-и-камнедробилок. Иные группы, наподобие «Чипперино» и «Стайки певчих пташек», обладают известным шармом. Однако нам требуется нечто принципиально новое. Или принципиально старое, поскольку ни одно музыкальное произведение не живет тысячелетиями. Хочу вас воодушевить: музыкальная кафедра Галаксиа Университато предоставила в мое распоряжение самые древние банки данных. С тех пор как эти темы прозвучали в последний раз, миновала вечность. Что в большинстве случаев легко объяснимо. - Я продемонстрировал горсть микропластинок. - Вот эти пережили жесточайший отбор. Если я мог выдержать пятнадцать секунд, то делал копию. Сейчас мы еще разок их прослушаем. В третий тур выйдут лишь те, которые мы вытерпим полминуты.

Я вставил в проигрыватель крошечный черный диск и сел. На нас обрушились раскаты атональной музыки, сопрано беременной свинобразихи атаковало барабанные перепонки. Я извлек пластинку, раскрошил каблуком и вставил другую.

Мы просидели у проигрывателя до позднего вечера. Глаза покраснели от слез, уши трепетали, а мозги пульсировали, но ничего не соображали.

- Ну что, хватит на сегодня? - ласково спросил я и услышал хоровой стон. - Ладно. По пути сюда я заметил, что ближайшая дверь справа по коридору - в питейное заведение «Пыль на ваших гландах». Название, видимо, шуточное. Хозяева заведения, должно быть, намекают, что посетители могут хорошенько прополоскать горло. Может, поглядим, правда ли это?

- Давайте! - Флойд возглавил исход.

- Тост, - произнес я, когда появилась выпивка. - За «Стальных Крыс» - долгой им жизни и немеркнущей славы.

Мои коллеги дружно осушили стаканы, а затем рассмеялись и заказали по новой. «Мы справимся, - подумал я. - Все закончится благополучно».

Но почему мне так не по себе?

ГЛАВА ПЯТАЯ

А не по себе мне было оттого, что весь план здорово смахивал на бред буйнопомешанного. Неделя на рост популярности и получение музыкальных наград. Затем мы должны совершить преступление. И за этот краткий срок требуется не только выбрать стиль и репертуар, прослушав уймищу всякой белиберды, но и освоить их хотя бы на среднем уровне.

Вряд ли получится. Слишком короткий срок. Нужна помощь.

- Мадонетта, вопрос к тебе. - Прежде чем высказаться, я хлебнул пива.

- Должен признаться, я в технике музыкоделания - полный профан. Но я вот что думаю. Прежде чем исполнитель заиграет мелодию, нужно, чтобы ее кто-нибудь выбрал или сочинил и записал. Скажи, кто этим занимается?

- Ты имеешь в виду композитора и художественного руководителя. Они могут существовать в одном лице, но лучше все-таки разделять эти профессии.

- Можно кого-нибудь из них заполучить? Или обоих? Зач, среди нас ты - ближе всех к профессиональному уровню. У тебя есть идеи?

- Вряд ли это чересчур сложно. Надо только договориться с ГАСИКОМ.

- С газиком? Ты хочешь заправить топливный бак наземобиля?

- Нет. ГАСИКОМ - «Галактический союз исполнителей и композиторов». Среди этой публики полным-полно безработных, и мы наверняка найдем кого-нибудь толкового.

- Значит, дело в шляпе. Я сейчас же договорюсь с адмиралом.

- Исключено! - прорычал Бенбоу с обычным своим дружелюбием. - Никаких шпаков. Никаких посторонних. Это секретная операция.

- Пока - да, но через неделю о ней узнает весь свет. Все, что нам требуется, это придумать легенду. Скажите, что организована группа для съемок голофильма. Или для рекламного концерта по заказу крупной фирмы. К примеру, Максвин в целях завоевания рынка решил сменить имидж. Избавился от красноносого алкаша Блайми Максвина и на его место берет нашу поп-группу. Вы уж постарайтесь устроить это, и без волокиты.

Адмирал подчинился. На следующий день на студию доставили бледного юношу, страдающего, по всей видимости, отсутствием аппетита.

- Я его узнал, - прошептал мне на ухо Зач. - Барри Мойд Шлеппер. Года два назад слепил рок-оперу «Пожалей мой филей, Анжелина». С тех пор его популярность на спаде.

- Как же, помню. Драма кухарки, вышедшей замуж за диктатора.

- Точно.

- Добро пожаловать, Барри, милости просим. - Я приблизился к музыкоделу и пожал костлявую руку. - Меня зовут Джим, я здесь главный.

- Кайфово, чувак, кайфово.

- И для нас в высшей степени кайфово познакомиться с вами. - Вот у кого мы переймем жаргон музыкального мира, если не рухнет наш план. - Итак, вы уже в курсе дела?

- Кой-че просек. Новая фирма звукозаписи, капусты - куры не клюют, чтобы побыстрее прогреметь, финансирует молодые группы.

- Именно так. Вам - командовать музыкой. Давайте покажу, что мы отобрали, а вы приведете это в надлежащую форму.

Чтобы самому не прослушивать в очередной раз ужасные композиции, я дал ему наушники и плейер. Он одну за другой вставлял пластинки, и я не верил своим глазам: белая как мел кожа побледнела еще сильнее. Но Барри держался геройски. Наконец с конвульсивной дрожью он перевел дух, снял наушники и вытер кулаками слезы.

- Хошь знать мое честное и беспристрастное мнение?

- Иное нас и не устроит.

- Лады. Как бы это поизящнее преподнести… Короче, дерьмо на палочке. Вонючее и невкусное.

- А вы можете сделать получше?

- Мой котяра и то лучше делает. Да еще песочек сверху нагребает.

- Тогда вам и карты в руки. Приступайте.

Пока музыка сочинялась, прослушивалась и записывалась, я мало на что годился. Другие играли и пели, я же только щелкал переключателями на пульте. А когда в дело вступал Зач и из динамиков галопом ринулись звуки барабанов, цимбал, колоколов и прочие эффекты молекулярного синтезатора, мой пульт и вовсе обесточился, и я нажимал на клавиши «всухую». Поэтому, предоставив коллегам творить музыку, я занялся спецэффектами. Это требовало просмотра клипов всех самых популярных групп, джаз-бандов и солистов. Некоторые воспринимались без омерзения, другие вызывали ужас, и все были чересчур громки. В конце концов, я убрал звук, чтобы спокойно присматриваться к лазерным сполохам, буйным фейерверкам и физической акробатике. Я записывал и зарисовывал, постоянно бормотал себе под нос и не жалел университетских денег. А еще я вмонтировал в нашу электронику изрядное количество очень сложных самодельных цепей. Адмирал, хоть и с превеликой неохотой, но выдал все, что потребовалось, и я усовершенствовал технику в механической мастерской. Короче говоря, неделя не пропала даром.

Я без устали теребил адмирала, пока он не отдал обещанные три миллиона.

- Вы так добры! - сказал я, позвякивая шестью блестящими монетами по пятьсот тысяч кредитов. Достойная плата за достойную работу.

- Ты их лучше в банк положи, пока у них ноги не выросли, - угрюмо посоветовал он.

- Разумеется. Классная идея.

Дурацкая идея. Банки предназначены для грабителей и налоговой полиции - чтобы облегчать им работу. Поэтому сначала я двинул в мастерскую, там поработал по металлу, завернул деньги в бумагу, проштемпелевал и отправился на загородную прогулку. На случай, если адмирал приставил мне «хвост», я поупражнялся в любимом искусстве отрыва от слежки. Как ни крути, ради этих монет я жизнью рисковал. Если посчастливится выйти из этой передряги не по частям, денежки очень даже пригодятся.

Наконец я добрался до маленького почтового отделения на некотором удалении от города. Хозяйничал там близорукий джентльмен преклонного возраста.

- Пространственный экспресс и страховой взнос в агентство межпланетной доставки. Это тебе, голуба, в копеечку влетит.

- Ты, дедуля, знай крутись. За бабками дело не станет. - Он ошалело заморгал. Я сжалился и перевел на туземный: - Уважаемый сэр, деньги - не проблема. Но вы уж позаботьтесь, чтобы моя посылка благополучно добралась до профессора фон Дайвера из Галаксиа Университато. Это исторические документы, он их ждет не дождется.

Я уже предупредил ученого мужа по космофаксу, что посылаю ему кое-какое личное имущество с просьбой не отказать в любезности и подержать его у себя до моего визита. Опасаясь, что он проявит здоровый академический интерес, я спрятал деньги в маленький бронированный сейф. Конечно, его можно вскрыть с помощью алмазного сверла, но я готов биться об заклад, что любопытство профессора не зайдет так далеко.

Посылка сгинула в почтопроводе, и я вернулся к делам. К концу шестого дня мы были выжаты как лимоны. Барри Мойд Шпеллер двое суток провел без сна, меняя на голове мокрые полотенца, глотая крепчайший кофе и перелопачивая залежи музыкальной архаики. Он проявил неплохие задатки вора - или аранжировщика, если угодно. Группа репетировала, записывала и снова репетировала. Я вплотную занялся костюмами, бутафорией и спецэффектами и потрудился, на мой взгляд, неплохо.

Наконец я объявил последний перерыв, а затем дал команду на построение.

- Сейчас я вас обрадую. Мы даем первый концерт.

Как я и предвидел, это вызвало стенания и горестные вопли. Я подождал, пока они утихнут.

- Ребята, я знаю, каково вам. Поверьте, мне ничуть не легче. По-моему, наш лучший номер - блюз «Я совсем одна». Вы сами видели, как здешний персонал старался нам помочь. Думаю, мы должны его отблагодарить, показать, что у нас вышло. Я пригласил человек тридцать, они сейчас подойдут.

Словно в подтверждение моих слов отворилась дверь и в зал потянулись вольноперы со скептическими минами и складными стульями. Шествие возглавлял адмирал Бенбоу; рядом с ним вице-адмирал нес два стула. Зач начал рассаживать зрителей, и наша пещероподобная студия впервые превратилась в концертный зал. Мы отступили на эстраду. Я притушил лампы и укрылся за своей электронной баррикадой.

- Леди и джентльмены, дорогие гости. На этой неделе мы с вами потрудились на славу, и я от всей души и от имени «Стальных Крыс» хочу сказать вам спасибо.

Я нажал на кнопку, и под потолком раскатилось:

«СПАСИБО… СПАСИБО…» На эхо наложилось растущее крещендо барабанов, увенчавшись громовым раскатом и несколькими вполне натуральными с виду молниями. Судя по округлившимся глазам и отвисшим челюстям, мне удалось приковать внимание зрителей.

- Первый номер нашей программы - в исполнении мелодичной Мадонетты. Драма неприкаянного сердца! Блюз «Я совсем одна»!

Цветные юпитеры обрушили с потолка световой ливень, явив во всей радужной красе наши розовые с блестками костюмы в обтяжку. Зазвучали первые аккорды, и лучи юпитеров сконцентрировались на Мадонетте, на чей костюм пошло гораздо меньше материала, чем на наши. Публике он, похоже, глянулся. Завывания ветра и громовые раскаты притихли, Мадонетта простерла к залу изящные руки и запела:

Вот я одна, одна совсем,

И телефон мой глух и нем.

Вокруг обведу взглядом,

Никого не найду рядом.

Я, я, я

Совсем одна,

Я, я, я

И только я, я, я.

Сие сопровождалось раскачиванием голографических деревьев, проходом грозовых туч и прочими душераздирающими спецэффектами. Под рыдания музыки Мадонетта перешла к заключительным строфам.

Совсем одна в кромешной мгле,

Я змейкой юркну по земле.

В дремучий лес, где ветра вой.

И вдруг - о ужас! - предо мной

Манит могила глубиной.

Я знаю - хоть не видно зги,

Меня преследуют враги!

Сижу и плачу - только зря,

Ведь занимается заря,

Ночь позади.

В последний раз провыл ветер, скорчилось щупальце багрового тумана, и за нашими спинами величаво взошло солнце. Музыка смолкла. Тишина беспрепятственно расползалась по студии - и вдруг разлетелась в клочья под неистовым шквалом аплодисментов.

- Молодцы, ребята! - одобрил я. - Их вроде проняло. Все кайфово, чуваки, как говорит Барри Мойд.

На седьмой день мы не отдыхали. Но репетицию закончили довольно рано.

- На сегодня все. Собирайте рюкзаки. Музыка и реквизит уже упакованы. Улетаем в полночь. Значит, нужен еще час, чтобы добраться до космодрома. Не опаздывать.

Они разбрелись на подкашивающихся ногах, и тут притопал адмирал. В его кильватере плелся Зач.

- Агент отрапортовал, что вы закончили подготовку операции и ждете приказа к погрузке.

Ну что тут скажешь? Я лишь кивнул.

- А мне можно с тобой? - спросил Зач.

- Нет. Ты нам здорово помог, спасибо. Дальше мы сами.

Он едва не раздавил мне пальцы в рукопожатии, и через секунду за ним затворилась дверь.

- Управление по принудительному лечению наркоманов изобрело для вас страшное преступление. - Адмиральская улыбка смахивала на оскал жалящей змеи. - Приговор - ссылка на Лайокукаю. Незамедлительная.

- Чудненько. И что же это за преступление?

- У наркоманов в большом фаворе качественное и дорогое зелье под названием бакшиш. Ты и твои приятели пойманы с поличным на контрабанде и употреблении. После принудлечения вы будете много дней шататься и дрожать от слабости, так что медлить с первым концертом не резон. Пресса уже извещена о вашем аресте и заключении в спецбольницу. Когда вы объявитесь на Лайокукае, туземцы нисколько не удивятся. Вопросы?

- Один, - сказал я. - Важный. Как насчет связи?

- Будет. Где бы ты ни находился, шифропередатчик в твоей челюсти достанет до приемника на космодроме. Радист будет дежурить круглосуточно. Пока вы на космодроме, связной окажет любую посильную помощь. Потом он переберется на орбиту, на борт космокрейсера «Беспощадный», и там будет получать твои донесения. Если понадобится, мы до любой точки планеты доберемся максимум за одиннадцать минут. Как отыщешь пропажу, дай знать. Мы подкинем десант. Рапортуй, по меньшей мере, раз в сутки. Местонахождение группы и результаты поисков.

- Только на тот случай, если нас заметут, да? Чтобы послать новый отряд?

- Точно. Еще вопросы?

- Один. Не хотите пообещать, что будете за нас волноваться?

- Нет. Ни к чему. Полагайтесь только на себя.

- Ну, спасибо! Вы сама доброта.

Он повернулся и утопал прочь, хлопнув дверью. На меня нахлынула усталость и - в который уж раз? - черная тоска. Зачем я все это делаю? Чтобы остаться в живых, разумеется. А не то… еще двадцать три дня - и упадет мой занавес.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На борту славного космического крейсера «Беспощадный» мы путешествовали недолго - и слава Богу, а то окружение военных всегда пагубно влияло на мой боевой задор. За сутками, заключившими в себе упорные репетиции, плохую кормежку, неважнецкий ночной отдых, последовал столь же напряженный день, да еще с безалкогольной вечеринкой, поскольку на Галактическом Флоте царила Ее Величество Трезвость. И наконец, за считанные часы до посадки ансамбля на катер эскулапы вкатили нам по несколько уколов для имитации лечения от наркомании. Я бы, пожалуй, предпочел наркоманию. Не говоря уж о любовании последним ужином, выползающим наружу - можно прекрасно обойтись без этого развлечения. Судороги и нервный тик - то еще удовольствие, скажу я вам. К тому же у моих дрожащих, шатающихся коллег глазные яблоки пылали, как у покойников в фильмах ужасов, и я сторонился зеркал, опасаясь увидеть еще одного зловещего мертвеца.

Стинго выглядел лет на сто - серый, как пепел, изможденный. Ни дать ни взять - ходячий скелет. Меня уколола совесть - дернула же нелегкая вытащить бедолагу из отставки! Впрочем, едва я подумал о собственных неприятностях, совесть улеглась баиньки.

- Я что, смотрюсь не краше твоего? - хриплым голосом осведомился Флойд, чья почти отросшая борода великолепно оттеняла пергаментную кожу.

- Надеюсь, что нет, - просипел я. Мадонетта, словно ласковая матушка, протянула руку и похлопала по моей дрожащей кисти.

- Ничего, Джим, за ночь все пройдет. Ты только потерпи, и сам увидишь.

Я не ощутил сыновьей признательности. Говоря откровенно, при виде Мадонетты меня разбирало иное чувство, но я надеялся благополучно его скрыть. Поэтому я прорычал что-то маловразумительное и заковылял в каюту, дабы уединиться со своим ничтожеством. Но даже это не удалось. В потолке зловеще скрежетнул громкоговоритель, затем грянул адмиральский глас:

- Алло, навострите уши и внимайте. Всем «Стальным Крысам» через две минуты собраться в двенадцатом грузовом отсеке. Мы на парковочной орбите. Осталась минута пятьдесят восемь секунд. Минута…

Я выскочил в коридор и лязгнул дверью, чтобы спастись от рева, но он гнался за мной по пятам. В двенадцатый грузовой я прибыл последним - товарищи по несчастью уже распластались на палубе возле рюкзаков. Я рухнул рядом с ними. Вслед за мной, точно чудовище из дурного сна, возник адмирал и завопил:

- Подъем! А ну, лентяи заторможенные, на ноги!

- Ни за что! - заорал я во всю силу надтреснутого голоса и поднялся на карачки, чтобы повалить шатающиеся тела обратно на палубу. - Изыди, злой военный дух! Иль позабыл, кто мы такие? Шпаки, лабухи, принудительно вылеченные от наркомании. Вот как мы должны выглядеть, вот как мы должны себя вести. Если кто-нибудь выживет, вы получите его обратно в свое военное распоряжение. А пока отпустите нас миром и ждите моих донесений.

Бенбоу исторг трехэтажное военно-космическое ругательство, но все-таки ему хватило ума повернуться на каблуках и исчезнуть под квелые смешки моих товарищей. У меня слегка отлегло от сердца. Наступившее молчание не прерывалось ничем, кроме негромких стонов, далекого рокота двигателей и скрежета внутреннего люка воздушного шлюза, который величаво открывался, чтобы пропустить на борт деловитого старшину с канцелярской папкой в руках.

- Кто высаживается на Лайокукае? Вы?

- Все в наличии, и все нездоровы. Вызовите грузчиков, пусть отнесут наши вещи.

Он пробормотал несколько слов в микрофон, пристегнутый к воротнику кителя, после чего завел руку за спину и снял с ремня наручники. Кои через секунду ловко защелкнул на моих запястьях.

- Эт ще че? - промямлил я, выпучив глаза.

- Ты, накачавшийся дурью наркоман! Не доставляй мне хлопот, и я отплачу тем же. Может, там, в Галактике, ты и важная персона, но здесь, для меня, ты самый обыкновенный зэк. Который сам потащит свое барахло. Ишь ты, грузчиков им! Вконец обнаглели!

Я открыл рот, чтобы испепелить грубияна глаголом. И захлопнул. Я сам подкинул идею, чтобы о задании знали единицы. Очевидно, этот не из их числа. Я со стоном поднялся на ноги и поволок рюкзак в воздушный шлюз. Остальные взяли с меня пример и выглядели при этом не лучше моего.

Орбитальный катер встретил нас хмуро и негостеприимно. Едва мы сели в жесткие металлические кресла, на лодыжках наших защелкнулись кандалы - никаких танцев во время полета. Мы молча наблюдали, как матросы швыряют наши рюкзаки в грузовой отсек, затем воздели очи к широченному экрану на переборке. Изобилие звезд. Они кружились, и на экран заплывала выпуклость «Беспощадного». Как только заработали двигатели, она уменьшилась и отодвинулась.

Затем камера повернулась, чтобы показать растущий горб планеты, а громкоговоритель подверг нас пытке древним военным маршем, дополненным жутким треском статики. Наконец музыка смолкла, но раздался гнусавый до тошноты мужской голос.

- Заключенные, рекомендую выслушать. Эта информация предназначена для вас. Итак, вы получили билет в один конец и прибыли на место назначения. Вы не поддались нашим самоотверженным попыткам сделать из вас нормальных граждан гуманного цивилизованного общества…

- Заткни сопло, придурок! - взревел Стинго, запуская пальцы в седую шевелюру - видимо, чтобы проверить, на месте ли она. Я бы кивнул в знак поддержки, если б голова не раскалывалась.

- …И отныне будете полагаться только на самих себя. По высадке вооруженный конвой сопроводит вас к воротам космодрома. Там вы избавитесь от наручников и получите необходимый для выживания минимум, то есть: ознакомительную брошюру, флягу с дистиллированной водой и недельный рацион концентрированной пищи. Через неделю вам придется искать полпеттоновые деревца, дающие жесткие плоды, которыми питается все туземное население. Полпеттоны - чудо генной инженерии, выведенное путем кропотливых мутаций и трансплантаций. Плоды богаты животным белком. Из-за опасности трихинеллеза их не следует употреблять в сыром виде, но печеными или вареными - вполне. Вам надлежит запомнить…

Ничего не желая запоминать, я вырубил звук. Наверное, чтобы попасть на этот рейс, человек должен совершить нечто уж очень нехорошее. Я пытался успокоить себя этой мыслью… Куда там! Нашей цивилизации - не один десяток тысячелетий, а все равно жестокость к ближнему своему не изжита до сих пор и вылезает наружу при малейшей возможности.

Облака сместились в сторону, на экране возникло пятистенное здание изрядной величины. Я предположил, что его называют Пентагоном.

- Через несколько минут мы совершим посадку на космодроме Пентагон. Не покидайте кресел, пока не получите разрешение встать. Подчиняйтесь приказам, и этап пройдет для вас гораздо приятнее…

Хотелось бы, чтобы это оказалось правдой! Я тут же расслабился и разжал кулаки. Скоро мы расстанемся с занудами-наставниками и будем полагаться только на себя. А пока лучше поберечь силы и нервы.

Помалкивая, мы выползли из шлюза, ссыпались по трапу - честное слово, ему не помешали бы поручни - и побрели к воротам в толстой стене Пентагона. Чтобы встретить там еще одного флотского - сумрачного, седовласого и в темных очках.

- Немедленно препроводить заключенных в девятую допросную.

Старшина - начальник нашего конвоя - с этим не согласился.

- Не положено, сэр. Я должен…

- Ты должен закрыть пасть и подчиняться моим приказам. Вот они, в письменной форме. Изволь ознакомиться и выполнять. Или хочешь уйти в отставку старшиной?

- Никак нет, сэр! Заключенные! За мной!

Офицер вошел за нами в допросную, запер дверь, дружески улыбнулся и беззлобно попросил всех заткнуться. Затем обошел комнату с приборчиком, в котором я без труда узнал детектор следящих устройств. Интересно, кому такое в голову может прийти - прослушивать разговоры в каморке на краю Вселенной? Видимо, у офицера было свое мнение на этот счет. Наконец он с удовлетворенным видом спрятал детектор, повернулся к нам и протянул мне ключ.

- Пока вы здесь, можете снять наручники. Я - капитан Тремэрн, ваш связной. Добро пожаловать на Лайокукаю. - Он снял темные очки, снова улыбнулся нам и махнул рукой в сторону кресел. Его переносица была обезображена жутким шрамом, глаза отсутствовали, но Тремэрн, несомненно, отлично видел электронными заменителями глаз. Позолоченные, они придавали его облику то еще своеобразие. - В Пентагоне только я осведомлен о вашем задании. Я в курсе, что все вы - добровольцы, и хочу вас поблагодарить. Угощайтесь, ребята, и знайте: вы еще долго не услышите этого слова.

- А как тут, вообще, жизнь?

Я вскрыл банку охлажденного пива и сделал живительный глоток. Тем временем мои спутники зарылись в гору свежих бутербродов и хотсвиндогов. Я, конечно, составил им компанию, но прежде выдвинул из синтезатора потайной ящичек и достал кое-какие мелочи.

- Какова жизнь на планете? Паршивая, Джим, и это еще мягко сказано. Уже не один век Лайокукая служит Галактике баком для социальных отходов, и - никаких перемен к лучшему. Возникают различные культуры, развиваются, но - как Бог на душу положит. Жестокость правит бал, сильный подминает слабого. Одна из самых стабильных общин - прямо здесь, за стенами Пентагона. Они прозвали себя «жлобистами». Мужчина сильный, женщина слаба, кто сильнее, тот и прав. Тебе, наверное, не в диковинку такая идеология. Вожака этой банды зовут Свиньяр. Не сомневаюсь, что ты с ним вскоре познакомишься.

- Эти жлобисты не из тех ли придурков, которых психиатры называют шовинистическими свиньями мужского пола? - осведомился я.

Тремэрн кивнул.

- Точнее не скажешь. Так что позаботься, чтобы Мадонетта лишний раз не попадалась им на глаза. Научись ходить на цыпочках и раздувать ноздри. А коли это не поможет и ничего более путного в голову не придет, согни руку и поиграй бицепсом.

- Не жизнь, а сказка. - Мадонетта нахмурилась.

- Может, все и обойдется, если смотреть под ноги. Они любят, когда их развлекают, а сами развлекаться не умеют - мозгов не хватает. Обожают фокусы, дуэли, армрестлинг.

- А как насчет музыки? - спросил Стинго.

- Отлично, если она громкая, боевая и несентиментальная.

- Постараемся их не разочаровать, - сказал я. - Нас интересует племя так называемых фундаменталистов.

- Разумеется. Ты уже знаешь, что корабль археологической экспедиции совершил посадку в их зоне влияния. Я возглавлял спасательный отряд и вытащил оттуда ученых, вот почему теперь я ваш связной. Фундаменталисты - кочевники и вдобавок на диво узколобы и несносны. Я старался их не раздражать - куда там! Без наркогаза не обошлось. Если хочешь знать, я понятия не имел о пропаже археологического раритета, пока мы не убрались с планеты и яйцеголовые не очухались. Что мне оставалось? Только доложить начальству. А теперь все в твоих руках.

- Премного благодарен. Однако нельзя ли хотя бы на карте показать, где они обретаются?

- Я бы с удовольствием, но ведь они - кочевники.

- Чудненько. - Я одарил его неискренней улыбкой. Двадцать дней до конца. До смертного часа! В который раз я отбросил дурные предчувствия и окинул взглядом ансамбль.

- Если есть вопросы, задавайте - потом будет поздно, - посоветовал Тремэрн.

- У вас есть карта? - спросил я. - Хочу знать, что нас ждет за воротами.

Тремэрн протянул руку и включил голопроектор. Над столом появилась трехмерная топокарта.

- Как видите, мы на материке внушительных размеров. На планете есть и другие континенты, некоторые из них обитаемы, но с нашим не имеют никакой связи. Похищенная вещь должна находиться где-то здесь.

«Это и вправду многое упрощает, - подумал я. - Надо обыскать всего один материк, к тому же у нас почти три недели…» Я сумел оттеснить депрессию, которая пробивалась на подмогу угнетенности и подавленности.

- Вы имеете представление, что тут и как?

- Да, и весьма неплохое. Везде, где только можно, подсовываем «жучков», широко применяем «летающие глаза». - Он показал на равнину в центре материка. - Это Пентагон, рядом - жлобисты. Фундаменталистов можно встретить где угодно - в зависимости от погоды. Тут почти весь год субтропический климат, но очень неравномерное выпадение осадков. Они пасут баракоз - это жвачные парнокопытные, помесь барана и козы. Очень неприхотливы. Теперь взглянем на предгорья. Здесь находится то, что почти без натяжки можно назвать цивилизацией. Сельскохозяйственная община с легкой промышленностью, которая издали - но только издали - выглядит вполне прилично. Вот этот городок, окруженный хуторами, - столица. Горожане выплавляют серебро и чеканят монету под названием федха. Другой валюты на материке не существует, федхами можно расплачиваться в любом краю. - Он достал из выдвижного ящика увесистый мешочек. - Как вы догадываетесь, подделывать их несложно, - впрочем, наше серебро намного чище туземного. Это - вам. Советую поделить и хорошенько спрятать. За одну такую монетку местные субчики с радостью перережут вам глотку. Народ, который добывает серебро, прозвал свою столицу Раем, - вряд ли можно было подобрать менее подходящее название. Держитесь подальше от этой публики, если сумеете.

- Хорошо, намотаю на ус. А карту, если не возражаете, введу в память компьютера. Вот этого. - Я взял большим и указательным пальцами маленький череп, висевший у меня на шее. Когда я его сдавил, глазницы засветились зеленым, а в воздухе замерцал топографический дисплей. Я скопировал карту, подумал над предупреждением Тремэрна - и впервые осознал, в какое болото нас засасывает. Возник еще один вопрос.

- Значит, население этой планетки - психи и выродки всех мастей?

- Сосланные за разные преступления. Родившиеся здесь вырастают им под стать.

- И вы не питаете к ним сочувствия? К людям, обреченным тонуть в этой плевательнице размером с планету лишь потому, что их угораздило тут родиться?

- Конечно, я им сочувствую и рад видеть, что ты - тоже. До происшествия с археологами я вообще не знал об этой планете. Выручил ученых и решил осмотреться. Вот почему сейчас я возглавляю комиссию, которая постарается свернуть нашу деятельность на Лайокукае. Слишком уж долго идиоты-политики закрывали на это глаза. Я согласился работать с тобой, чтобы лично разобраться в обстановке. И когда ты выполнишь задание, мне очень пригодится подробный доклад, чтобы сделать планету-тюрьму достоянием истории.

- Капитан, если это всерьез, я на вашей стороне. Но если вы мне лапшу на уши вешаете, чтобы я получше сделал дело…

- Слово офицера.

Мне очень хотелось верить ему.

- У меня вопрос, - подал голос Флойд. - Если, к примеру, нам помощь понадобится или еще что-нибудь, мы что, свяжемся с капитаном?

- Вы - нет, я - да. - Я постучал пальцем по нижней челюсти. - Микрорация. Такая маленькая, что для ее питания достаточно кислородных ионов в крови. Но достаточно мощная, чтобы ее улавливали приемники Пентагона. Даже если бандиты обдерут нас как липку, челюсть останется при мне. Поэтому настоятельно рекомендую не отходить от меня далеко. Я буду регулярно выходить на связь с Тремэрном, докладывать и получать советы. Физические контакты исключены, не то мигом рассыплется наша легенда. Если ему придется выдергивать нас раньше времени, это будет означать провал. Вот так-то, мальчики и девочки. Давайте будем крепкими и самодостаточными. Нас ждут человеческие джунгли.

- Отродясь не слышал столь правильных слов, - хмуро заметил Тремэрн.

- Если больше нет вопросов, можете надевать наручники и идти.

- Да, черт побери! - воскликнул Стинго, с трудом поднимаясь на ноги. - Пора заняться делом.

Рюкзаки ждали нас возле громоздких, щедро увешанных запорами ворот. Там же валялись четыре небольших пластиковых пакета - очевидно, с водой и сухпайками. В каждом наличествовала ознакомительная брошюра. Заградотряд с парализаторами и свинобразьими иглами нетерпеливо топтался на месте и недовольно глядел, как с нас снимают наручники.

- Вперед, - скомандовал старшина, указывая на шлюз. - Ворота двойные. Прежде чем откроются наружные, внутренние будут заперты и задраены. У вас только один путь - туда. Впрочем, если жить надоело, можете остаться в тамбуре. Через пять минут наружные ворота закроются, и вон из тех клапанов в потолке пойдет нервный газ.

- Я вам не верю! - вякнул я. Он улыбнулся. Не слишком тепло.

- Проверить легче легкого. Поторчи там пять минут.

Я занес кулак, и старшина торопливо отскочил. Свинобразьи иглы угрожающе нацелились в мою сторону. Ну уж нет! Я поднял палец в древнем, как само время, межгалактическом жесте, повернулся и вышел следом за моими товарищами. Сзади приглушенно лязгнуло, скрежетнули засовы. Впереди лежало будущее. Со всеми своими сюрпризами.

Шатаясь от слабости, мы помогли друг другу взгромоздить рюкзаки на спины. Снова заскрежетало и залязгало, раздался гул моторов - начали отворяться наружные ворота.

Сами того не замечая, мы встали плечом к плечу и повернулись лицом к неизвестности.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В отворяющиеся ворота вместе с ветром влетел шум ливня. Добро пожаловать на солнечную, праздничную Лайокукаю. Ворота приоткрылись шире, и нашим глазам явилось не слишком воодушевляющее зрелище - снаружи нас поджидала группа субъектов самого что ни на есть жуткого облика. Одежда поражала разнообразием, словно благотворительные пожертвования для них собирали по всей Галактике. Но, по меньшей мере, две черты объединяли всех. Во-первых, каждый был вооружен либо мечом, либо топором, либо палицей. А во-вторых, они выглядели очень сердитыми. Что ж, примерно этого я и ожидал, а потому раздавил зубами старт-капсулу. Не питая иллюзий насчет последствий принудлечения, я держал эту штучку в кулаке - на всякий пожарный.

На меня нахлынула волна энергии, забил гейзер силы; смесь мощных стимуляторов, анальгетиков и тому подобной химии вышвырнула из тела усталость и дрожь. Я могуч! МОГУЧ! МОГУЧ! По совету Тремэрна я двинулся вперед на цыпочках, раздувая при этом ноздри.

Помахивая кустарным, но вполне исправным мечом, здоровенный бородатый детина злобно глянул на меня сверху вниз. Я ответил столь же недружелюбным взглядом, заметив, что у аборигена не только глазные яблоки соприкасаются друг с дружкой, но еще и волосы растут от бровей. Правда, куда больше, чем обличье, устрашал запах из его пасти.

- Че, сявка? Ты теперя деся. Дась-ко, че волокешь. Евто и протчих касаемо. Ложьте барахлишко, нято вместе с им полягете.

- Ты, косноязычный кретин! - заорал я. - Заруби себе на носу: никто не смеет указывать мне, пока меня не одолел!

Все равно разборки с этими ублюдочными жлобистами не миновать, рассудил я. Чем раньше, тем лучше.

Едва ли он понял смысл моих слов, однако на оскорбительный тон отозвался ревом и замахнулся мечом. Я высокомерно рассмеялся.

- Крутой трус идет с мечом на безоружную сявку!

Чтобы усилить оскорбление, я поднял два указательных пальца. Хоть я и надеялся, что такой примитивизм не выходит за рамки местных лингвистических норм, необходимо было, чтобы это дошло до всех.

По всей видимости, дошло. Свинодых выронил меч и прыгнул в мою сторону. Я скинул рюкзак и зашлепал по грязи навстречу. Растопырив ручищи, он хватал и давил воздух корявыми пальцами, мечтая, очевидно, вот так же схватить и раздавить меня.

Я поднырнул под его руки, провел подсечку, он эффектно шмякнулся в лужу. Поднялся свирепее прежнего, стиснул кулачищи, что твои футбольные мячи, и пошел на меня. Правда, на этот раз поосторожнее.

Можно было, конечно, сразу вырубить его и облегчить себе жизнь. Но хотелось продемонстрировать его приятелям несколько фокусов, чтоб не думали, будто он упал случайно. Я блокировал удар, перехватив его руку, заломил, а затем с приятным хрустом влепил кретина в стену. Но кровь из носа не убавила его прыти. Не добились этого ни молниеносный пинок, от которого у него онемела нога, ни удар коленом, парализовавший вторую ножищу. Он плюхнулся наземь и пополз ко мне на карачках. Но теперь даже самые тупые зрители поняли, кто выиграл эту схватку. Чтобы не транжирить время, я ухватил Свинодыха за сальный чуб, вздернул башку и рубанул ребром ладони по кадыку. Он мешком опрокинулся навзничь. Подхватив его меч, я проверил пальцем остроту лезвия и развернулся в прыжке - так внезапно, что вооруженные увальни инстинктивно отшатнулись.

- Теперь у меня есть меч, - прорычал я. - Кто хочет, может ради него умереть. А может, среди вас найдется олух посмышленей? Может, он возьмется проводить нас к атаману Свиньяру? Тот, кто это сделает, получит меч в подарок. Есть охотники?

Они не спешили с ответом. Новизна предложения вступила в борьбу с природной жадностью.

- Подходите ближе и держитесь за мной, - бросил я через плечо своим. - И постарайтесь выглядеть наглыми и невоспитанными.

Рыча и щелкая зубами, разудалый ансамбль выстроился у меня за спиной.

- Гони меч, отведу тя к Свиньяру, - вызвался чрезвычайно волосатый и мускулистый экземпляр. Его алчность была понятна - вооружен лишь деревянной дубиной.

- Покажешь мне Свиньяра и только тогда получишь меч. Приступай.

Снова нерешительность, угрюмые взоры, злобное ворчание. Я опять взмахнул клинком, и они вновь отпрянули.

- В моем рюкзаке есть кое-что интересное для Свиньяра. Держу пари, если он узнает, что из-за вас, остолопы, я столько времени не мог попасть к нему с подарками, он вас перережет.

Подчас там, где бесполезны увещевания, помогают угрозы. Мы тронулись в путь под проливным дождем, по раскисшим дорогам, мимо убогих лачуг, к невысокому холму с самой большой в округе избой. На ее бревнах еще держалась кора. Помахивая мечом, я сдерживал «почетный эскорт» на безопасном расстоянии и шагал за проводником по каменистой тропе ко входу; позади ковыляли изнемогающие музыканты.

Мне было чуточку стыдно перед ними за старт-капсулу, но события разворачивались слишком быстро, у меня попросту не было времени раздать такие же капсулы коллегам. Я остановился у порога и поднял руку.

- Ну вот, наконец-то крыша. Будете входить - берите по одной и сразу раскусывайте. Эта штука мигом возвращает в мир живых.

Поводырь с дубиной протопал через сени и направился мимо вооруженных мужиков, стайками слонявшихся по большой комнате, к верзиле, который восседал в большом каменном кресле у очага.

- Ты мой босс, босс Свиньяр. Ты сказал - привести их, мы и привели. - Он затопал ко мне. - А теперя меч давай.

- Конечно. Лови.

Я швырнул меч в дверной проем, в дождь, и услышал чей-то болезненный возглас. Проводник убежал, а я двинулся вперед и остановился у каменного трона.

- Ты мой босс, босс Свиньяр. Эти кореша - мой банд. Зуб даю - кайфово лабают.

Детина со здоровенными мускулами и здоровенным животом, покоившимся на ляжках, окинул меня с головы до ног пытливым взглядом. Поросячьи глазки льдисто поблескивали в непроходимых зарослях жестких седых волос. Из подлокотника кресла торчала рукоять меча. Бородач стиснул ее жирными пальцами, слегка выдвинул клинок и позволил ему упасть обратно.

- Почему вы изъясняетесь, как наглые, невоспитанные туземцы?

- Прошу прощения. - Я смиренно отвесил поклон. - К вам только что обратились в подобной манере, и я пришел к выводу, что таков местный этикет.

- Так и есть, но его соблюдают только необразованные имбецилы, родившиеся здесь. А поскольку вы родились не здесь, постарайтесь не испытывать мое терпение. Так, стало быть, вы - те самые музыканты, которые влипли в большой кагал?

- Поистине, слухи летят быстрее света.

Он указал на тривизор в стенной нише, и я почувствовал, что глаза мои вылезают из орбит. Внушительных размеров металлический ящик был снабжен бронестеклом поверх экрана и громадной рукоятью на боку.

- Наши тюремщики такие щедрые. Их хлебом не корми, дай только поразвлечь нас. Эти «ящики» поступают громадными партиями. Вечные, сверхдуракостойкие, плюс четыреста двадцать каналов.

- А питание?

- Рабы.

Он дотянулся носком сапога до ближайшего. Раб со стоном взгромоздился на ноги, подтащился, лязгая цепями, к рукояти встроенного генератора и принялся ее крутить. Штуковина ожила и разродилась рекламой станков для изготовления кошачьей еды.

- Хватит, - буркнул Свиньяр, и мяуканье смолкло. - Ваши физиономии не слезали с экрана. Как только я услышал о наркотиках и принудительном лечении, я понял, что скоро вы объявитесь здесь. Играть готовы?

- «Стальные Крысы» всегда к услугам тех, кто заказывает музыку. А в данном случае, я полагаю, это ваша прерогатива.

- Правильно полагаешь. Концерт хочу, и сейчас же. С тех пор как наш факир-каннибалист скончался от инфекции, будучи случайно укушен в порыве страсти, перед нами никто не выступал «живьем». Начинайте.

Предвидя такой оборот, мы разжились самым что ни на есть портативным реквизитом. В динамика величиной с кулак прятались голопроекторы; наши изображения, выброшенные ими, дотянулись макушками до потолка.

- Отлично, ребята! - воскликнул я. - Располагаемся у стены напротив входа. На первый раз - без костюмов. Начинаем со «Шведского чудовища из Открытого пространства». - Я имел в виду один из самых впечатляющих номеров. Копаясь в древнейших банках данных, мы обнаружили лирический опус на давно забытом языке - не то швецком, не то шведском. После долгого электронного попискиванья компьютер кафедры языков Галаксиа Университато выдал его перевод, но стихи оказались столь ужасающими, что мы предпочли голую транслитерацию:

Этт фазанфул монстер мед рампан, бар

Крайпер ин тиль ен юнгфру са рар…

И так далее. Все это Мадонетта выдала на полную громкость под мой синкопированный «фанерный» аккомпанемент и флойдов мешкотруб. Стинго не отставал от нас, пощипывая крошечную арфу, чье голографическое изображение было под стать нашим. От музыки сотрясался потолок с бревенчатых стен сыпалась пыль.

Не думаю, чтоб этот номер вошел бы в десятку лучших галактических хитов, но здесь он выглядел шикарно. Особенно в конце, когда всю избу заполнило грибовидное облако, а усилители не пожалели мощи, чтобы выдать грохот атомного взрыва. Та часть публики, что не рухнула на пол, с визгом умчалась под дождь. Я вытащил беруши, услышал легкие хлопки и поклонился Свиньяру.

- Довольно сносный divertissemento, однако в следующий раз я бы предпочел в финале чуть меньше forte и чуть больше riposo.

- Малейшее ваше желание для нас равносильно приказу.

- Для молодого и простоватого на вид ты быстро учишься. Как тебя угораздило погореть на наркотиках?

- О, это длинная история.

- Сократи. Если можно, до одного слова.

- Деньги.

- Понятно. Стало быть, музыка - не такой уж приличный бизнес?

- Воняет похуже, чем любой из ваших жлобов. Все ничего, пока ты на вершине со звездами. Но мы там не удержались. Финансовые проблемы: стоимость звукозаписи, комиссионные агентам, выколачивание долгов, взятки чиновникам. Стинго и Флойд не один год ширялись бакшишем, вот и затеяли его продавать, чтобы не отвыкнуть. А что, недурственная штучка. Конец истории.

- Или начало новой. Как зовут твою солистку?

Расплывшись в мерзейшей улыбке, он глянул на Мадонетту.

Что делать? Я брякнул первое, что пришло на ум:

- Вы имеете в виду Мадонетту, мою супругу?

- Супругу? Вот незадача! Ну ничего, я уверен, тут можно что-нибудь придумать. Впрочем, не сейчас. Сказать по правде, вы, ребята, прибыли как нельзя кстати. Вы идеально вписываетесь в то, что я назвал бы генеральным планом мероприятия по облагодетельствованию широкой общественности.

- В самом деле? - Я без труда удержался от восторга.

- В самом деле. Благотворительный концерт. Жаркое и выпивка - бесплатно. Пусть все убедятся, что Свиньяр - щедрейший из меценатов. Надеюсь, вы не откажетесь выступить на благотворительном концерте?

- Ради этого мы и прилетели.

И ради кое-чего другого, о чем тебе, старый пройдоха Свиньяр, знать не обязательно. Но самые далекие путешествия начинаются, как гласит древняя пословица, под ногой.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

- Я недоволен ходом операции, - недовольно произнес я, зачерпывая ложкой почти безвкусную кашу, служившую, по-видимому, основой существования туземного населения и лучшим украшением стола.

- Кто бы спорил. - Стинго подозрительно уставился в собственную миску. - Эта гадость не только с виду напоминает клей - она и на вкус не лучше.

- Ага, она тебе враз кишки к ребрам приклеит.

Я разинул рот. Неужели у Флойда прорезалось чувство юмора? Вряд ли. Вон он какой серьезный, похоже, сам не понял, что сострил. Можно, конечно, спросить у него, но сейчас есть темы и поважнее.

- Я не только ходом операции недоволен, но и компанией, с которой мы все еще вынуждены якшаться. Свиньяром и его гадкими поросятами. Почти день угробили, а толку? Если находка у фундаменталистов, то какого, спрашивается, лешего мы тут делаем?

- Но ведь ты обещал им концерт, - вполне обоснованно напомнила Мадонетта. - Они мастерят что-то вроде эстрады, созывают народ. Ты ведь не хочешь огорчить фанов?

- Боже упаси, - пробормотал я уныло и отодвинул миску. Не мог же я рассказать им про яд замедленного действия и о том, что через семнадцать суток мой занавес упадет. Ну и черт с ним.

- Давайте собираться. Может, успеем чуток порепетировать. Хочу убедиться, что все исправно и мы - в хорошей форме. Я на это очень надеюсь.

Мы с превеликим облегчением поднялись из-за стола и потащили реквизит к эстраде. Она являла собой дощатую платформу исключительно халтурной работы; опорами служили стволы деревьев, между ними валялись брусья - чтобы подпереть настил, если чересчур просядет.

Публика неспешно и опасливо скапливалась на поле. Ближе всех к эстраде располагались маленькие семейные подразделения; возглавлявшие их мужики с мечами или дубинами не спускали глаз со своих дам. Ничего удивительного - в рабовладельческом обществе свои законы.

Я пребывал в плохом настроении и не хотел, чтобы оно передалось остальным.

- Ну что, ребята? Начинаем? - Закинув рюкзак на эстраду, я вскарабкался следом.

- Вот оно, первое наше выступление «живьем» в краю непуганых слушателей. Если, конечно, не считать того концертика в честь прибытия. Давайте покажем, на что способна стая настоящих Стальных Крыс!

С нашим появлением публика набралась храбрости и приблизилась к помосту. Пришедшие последними спешили занять места. Пока ребята настраивали инструменты и пробовали голоса, я выпустил несколько громовых раскатов, заставивших народ позадирать головы и уставиться в небо. Когда мы были готовы, через толпу проплыл Свиньяр с парочкой вооруженных тяжеловесов. Они помогли ему вскарабкаться на эстраду, где он картинно воздел руки.

Наступила тотальная тишина. Я не знал, чем это объяснить: почтением, ненавистью, страхом или всем в совокупности. Как бы то ни было, Свиньяра это устраивало. Он с улыбкой обвел публику взглядом, приподнял огромное пузо, чтобы заткнуть за ремень большие пальцы, и заговорил:

- Свиньяр заботится о своем народе. Свиньяр ваш друг. Свиньяр пригласил Стальных Крыс, чтобы они усладили вас волшебной музыкой. Поприветствуем их, друзья мои!

Публика отозвалась гулким шепотом. Пока Свиньяр конферировал, его присные взгромоздили на эстраду массивное кожаное кресло; оно жалобно скрипнуло под жирным атаманским седалищем.

- Начинайте, - велел он нам и откинулся на спинку кресла с видом записного меломана.

- Ладно, ладно, мы готовы! - выпалил я в микрофон, пристегнутый к лацкану, и над публикой прошелестел мой усиленный вздох. - Мы рады видеть вас, любители популярной музыки! По зову наших сердец и прихоти легавых, которые, как все вы знаете, сцапали нас за наркоту, мы прилетели на вашу солнечную планету! И привезли музон, знаменитый на всю Галактику! Первый номер мы с удовольствием посвящаем любезному знатоку музыки Свиньяру! - Он одобрительно кивнул, и я рассыпал по окрестным полям барабанную дробь. - Песня, которую вы сейчас услышите и, надеюсь, полюбите, объединит нас, заставит смеяться и плакать вместе. Я привез вам мою собственную, оригинальную версию современной музыкальной классики - «Зуд в ногах»!

Послышались счастливые возгласы, радостные крики, восторженный рев. И зазвучали сверхгромкие аккорды и слова, от которых не так в ногах свербит, как в сердцах:

Забрезжит над рекой рассвет,

Вдали - тумана серый след,

Роса ложится на листы,

А в мыслях - только ты.

Ты сегодня далеко,

Тебя найти мне нелегко,

Среди планет куда-нибудь

Влечет меня мой путь.

У меня-аа-аа

Зуд в ногах!

Я всегда в пути,

Я всю жизнь в бегах.

Вечный странник меж планет,

Всегда один, и дома нет.

Зуд в ногах, зуд в ногах, зуд в ногах, зуд!

Все бреду, бреду, бреду, но напрасен труд!

Зуд в ногах, зуд в ногах, зуд в ногах, зуд!

Вынуждать меня блуждать - это ль не блуд?

Зуд в ногах, зуд в ногах, зуд в ногах, зуд!

Все это пелось, скажу я вам, под грандиозный топот зудящих ног, а завершилось под радостные вопли и дикое ржание. Подогретые восторгом публики, мы исполнили еще два номера, и я объявил антракт:

- Спасибо, братки! Огромное спасибо! Вы - клевая тусовка! Теперь, если не возражаете, мы прервемся на несколько минут, а затем продолжим наш…

- Прекрасный концерт! - Свиньяр враскачку добрался до меня и снял с моего лацкана микрофон. - И правда, великолепная музыка. Мы все и раньше слышали этих замечательных музыкантов - по ящику, - так что их восхитительное выступление не застигло нас врасплох. И все-таки довольно забавно видеть их здесь во плоти. Меня, как и всех вас, почтеннейшая публика, распирает чувство благодарности. - Он повернулся ко мне и улыбнулся до ушей, но в улыбке напрочь отсутствовало дружелюбие - это я видел совершенно ясно. Отвернувшись, он раскинул Ручищи. - Я так благодарен, что приготовил для вас маленький сюрприз. Хотите узнать, какой?

Снова наступила полнейшая тишина, затем публика хлынула в проходы. Видимо, она недолюбливала маленькие сюрпризы Свиньяра. И правильно делала.

- Вперед! - рявкнул он в микрофон, и слово это раскатилось громовым эхом. - Вперед! Вперед! Вперед!

Помост подо мной вздрогнул и зашатался; я едва устоял на ногах. Исторгая хриплый рев, расшвыривая в стороны камуфляжные ветки с листьями, из-под наших ног хлынула и развернулась веером вооруженная толпа. Зрители с визгом бросились врассыпную. Мы оцепенело смотрели, как мужчин и женщин сбивают наземь ударами дубин, сноровисто вяжут и заковывают в кандалы. Атака получилась яростной и стремительной. Поле опустело, последние зрители в панике ретировались. Те, кому повезло меньше, лежали без чувств или стонали от боли. Над всем этим господствовал хохот Свиньяра. Охваченный садистским весельем, он раскачивался вместе с креслом, по бородатым щекам катились слезы.

- Но откуда… откуда их столько взялось? - спросила Мадонетта. - Ведь их не было под нами, когда начинался концерт.

Я спрыгнул на землю, пинками отшвырнул несколько ветвей и увидел черный зев схрона. До поры он скрывался под деревянным щитом, измазанным грязью, и под кучей ветвей. Раздался тяжкий удар - рядом приземлился главный жлобист.

- Правда, ловко? - Он указал на отверстие. Мои ребята целый месяц копали эту ямку. Да все под дождем, а вынутую землю втаптывали в грязь. Я хотел устроить торжественное собрание, раздачу подарков - затея, сказать по правде, довольно сумбурная. А тут вы, как на заказ. Я бы вам спасибо сказал, кабы знал, что такое благодарность. Но не скажу. Если и надо кого поблагодарить, так это слепую удачу да себя - что не упустил ее. В общем, дельце выгорело, и нужно это слегка отметить. Да будет вволю еды, питья и вашей музыки!

Он повернулся, чтобы отдать несколько распоряжений и отвесить пинок новому рабу, подковылявшему слишком близко.

- Вот бы его прикончить! - Мадонетта выразила мнение всего ансамбля, если дружные кивки что-то значат.

- Поосторожней! - предупредил я. - У него на руках все тузы и головорезы. Дадим концерт, а заодно прикинем, как отсюда смыться.

Это было просто лишь на словах. В громадную бревенчатую хибару набилась уймища народу. Жлобисты пили, но не пьянели, бахвалились своими подвигами и снова пили. Мы спели, однако никто нас не слушал. Впрочем, нет. Свиньяр слушал. И смотрел. Затем подошел вразвалочку, взмахом пятерни велел замолкнуть. Плюхнулся на каменный трон и положил ладонь на рукоять огромного меча. И улыбнулся - как и раньше, недружелюбно.

- Жизнь у нас тут немного особенная, правда, Джим?

- Истинная правда, босс.

Если он ищет неприятностей, рассудил я, то явно обратился не по адресу. Мои шансы меня не очень радовали.

- Мы тут живем по-своему, по собственным законам. У вас на благоустроенных андрогенных планетах тон задают рафинированные интеллигенты. Они мужчины, но ведут себя как женщины. А мы низвергнуты в прошлое, где царит свирепый первобытный мужик. Сила против силы. И мне это по вкусу. И законы тут придумываю я. - Свиньяр бросил на Мадонетту особенно неприятный взгляд. - Изумительная певица… и красивая женщина. - Он посмотрел на меня. - Так, говоришь, твоя жена? Неужели безвыходная ситуация? Дай-ка поразмыслить… Нет, все-таки можно кое-что придумать. У вас, на так называемых цивилизованных планетах, нельзя, а тут можно. Потому что я - Свиньяр, а Свиньяр всегда может что-то сделать. - Он воздел громадную длань и шлепнул меня по лбу. - По моему закону и обычаю, я вас развожу. - Под оглушительный хохот шайки, оценившей тонкий юмор, он поднялся на ноги.

- Постойте! Но это совершенно невозможно…

Для своих габаритов он двигался с завидным проворством. Из паза в каменном подлокотнике кресла со свистом вылетел клинок.

- Первый урок моей новой невесте. Никто не говорит Свиньяру «нет»!

И сталь мелькнула в воздухе, чтобы рассечь мне горло.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Я отскочил назад, споткнулся о ноги сидящего разбойника и повалился на него.

- Держи его! - завопил Свиньяр.

Меня обхватили две крепкие руки. Я попытался высвободиться - не тут-то было. Надо мной навис Свиньяр, и к горлу моему приближалось острие меча…

Внезапно атаман качнулся вправо-влево и с глухим стуком растянулся на полу. Оказывается, Стинго, стоявший позади Свиньяра, несмотря на возраст и избыточный вес, ринулся в атаку и рубанул местного законотворца по шее.

Столь резкая перемена ситуации проникла даже в самые крошечные из птичьих мозгов. Холуи Свиньяра засуетились, хватая оружие и изрыгая проклятия. Я заметил, как Флойд укладывает ближайших бугаев, но этого было недостаточно. Если секунды за две я ничего не предприму, не миновать избиения.

Я предпринял. Для начала вонзил локоть в солнечное сплетение олуха, державшего меня. Тот крякнул и расцепил руки. На это ушла секунда. Чтобы не тратить вторую на попытку встать на ноги, я крутанулся вбок, выхватил из кармана черный шарик, надавил на взрыватель и швырнул в потолок. Вторая секунда. Повсюду размахивали оружием. Я выбрал лучший способ обороны - вставил в ноздри фильтры-затычки. Хлопнула газовая граната, но еще несколько секунд мне пришлось уворачиваться и раздавать тумаки. Наконец я огляделся и понял, что газ потрудился на славу. По всей избе валялись наши храпящие недруги.

Я помахал руками над головой.

- Вот так-то лучше, ребятки. - Я лишился публики, но это не убавило сладости победы. Сонный газ одолел и моих коллег, хотя Флойд продержался дольше других и упал на груду скорченных тел последним. Я раскрыл рюкзак, достал безыгольный инъектор, вкатил каждой Стальной Крысе дозу антидота. Пока они приходили в себя, я подошел к двери и бросил угрюмый взгляд наружу. Шел дождь. Позади раздались легкие шаги, и Мадонетта нежно взяла меня за руку.

- Спасибо, Джим.

- Было бы за что.

- Есть за что. Ты нам жизнь спас.

- Это точно, - сказал Флойд. - Мадонетта права: мы перед тобой в неоплатном долгу. Стинго кивком выразил согласие.

- Если бы! Операцию можно было подготовить лучше, не оставив места случайностям. Моя вина. А еще - острой нехватки времени. По причине, которую я не хочу сейчас раскрывать, необходимо вернуть находку в течение двадцати дней, - сказал я.

- Маловато, - заметил Стинго.

- Верно, поэтому не будем расхолаживаться. По-моему, здесь нам уже не рады. Запасайтесь оружием - выбираясь отсюда с голыми руками, можно снова нарваться на неприятности. Будьте готовы убивать, если придется. Физиономии - свирепые и безжалостные. Вперед!

После разборки со Свиньяром и его кабанчиками-жлобистами мы не были расположены шутки шутить. Должно быть, это читалось на наших лицах или, что вероятнее, на грозных клинках. Во всяком случае, немногочисленные встречные, едва заметив нас, спешили в укрытие. Дождь почти унялся, в тучах все ярче разгоралось солнце, с пропитанной влагой земли струями поднимался туман. Появился чахлый кустарник, затем - кусты повыше и погуще, даже деревья там и сям на склонах покатых холмов. На иных кустах висели твердокожие шары, величиной с человеческий кулак. Может, это и есть полпеттоны, о которых нам рассказывали? Придется уточнить, но не сейчас.

Я вел отряд в хорошем темпе и о привале распорядился не раньше, чем мы вошли под прикрытие первой рощицы. Там я обернулся и взглянул на уродливые строения и громадину Пентагона на заднем плане.

- Погони вроде нет, так что дальше будем двигаться в этом ритме. Каждый час привал на пять минут, и так - до заката.

Я дотронулся до черепа-компьютера, и вмиг появилась клавиатура. Я выбрал голокарту, глянул вверх, на солнце, затем указал вперед.

- Туда пойдем.

Поначалу шагать было нелегко, но наконец лесистые холмы остались позади, а перед нами расстилалась травянистая равнина. По истечении первого часа мы устроили бивуак, а проще говоря, попадали на землю и выпили воды. Самые храбрые из нас сосредоточенно жевали сухие пайки, которые не только жесткостью, но и вкусом сильно походили на картон. Заметив поблизости полпеттоновые деревца, я не поленился нарвать шаровидных плодов - твердых, точно камни, и примерно таких же аппетитных на первый взгляд. Я сунул их в рюкзак - разберемся, когда нужда заставит. Флойд откопал в своем рюкзаке маленькую флейту и сыграл плясовую, чуточку отогрев сердца. Мы пошли дальше, и мелодия сопутствовала нам, будто вообразила себя бодрым походным маршем. Рядом со мной шагала Мадонетта, время от времени напевая. Марш с полной выкладкой, похоже, доставлял ей только удовольствие. Ничего не скажешь, выносливый ходок, да и певица отменная - голос какой поискать. Всем хороша, в том числе и телосложением. Она повернула голову, поймала мой изучающий взгляд и улыбнулась. Я опустил глаза и укоротил шаг, чтобы для разнообразия пойти рядом со Стинго. Он не отставал от нас и не выглядел уставшим, чем несказанно радовал меня. Ах, Мадонетта… Джим, старина, думай о чем-нибудь другом. О деле, а не о деве. Да, твоя правда, она гораздо привлекательнее остальных, но сейчас не лучшее время для масляных глаз и елейных речей.

- Как думаешь, до темноты еще долго? Твоя таблетка почти выдохлась.

Я спроецировал голограмму часов.

- Сказать по правде, не знаю. Я забыл поинтересоваться длительностью местных суток. Эти часы, как и компьютер, показывают корабельное время. Впрочем, за ворота нас вышвырнули уже давненько. - Я прищурился, глядя в небо. - Однако непохоже, чтобы солнце двигалось слишком быстро. Пора спросить совета.

И трижды клацнул зубами.

- Тремэрн на связи, - отчетливо прозвучало в черепе.

- Слышу нормально.

- Что слышишь? - поинтересовался Стинго.

- Будь другом, помолчи. Я по рации говорю.

- Извини.

- И я тебя слышу неплохо. Докладывай.

- В общем, у жлобистов нам не понравилось. Часа два назад мы убрались из городишка и теперь топаем по равнине…

- Вижу вас на карте. Спутник отслеживает ваш путь.

- А нет ли тут поблизости шаек фундаменталистов?

- Сколько угодно.

- Уточняю: в пределах досягаемости.

- Да, справа от вас. Примерно на таком же расстоянии, что и городок.

- Уже легче. Еще один важный вопрос: сколько времени длятся здешние сутки?

- Приблизительно сотню стандартных часов.

- Теперь ясно, почему мы начали уставать, хотя день еще в разгаре. Просто он вчетверо длиннее обычного. Нельзя ли посмотреть через спутник, нет ли погони?

- Уже посмотрел. Ничего такого не заметно.

- Прекрасная новость. Ладно, до связи. - Я повысил голос: - Рота, стой! Вольно! Хочу изложить ту часть диалога, которую вы не слышали. За нами не гонятся. - Я подождал, пока смолкнут мученические смешки. - А значит, останавливаемся здесь - поесть, попить, поспать и поработать. - Я скинул рюкзак, с хрустом потянулся, упал на землю, оперся на одну руку, указав другой на далекий горизонт. - Где-то там - кочевники-фундаменталисты. Рано или поздно мы с ними встретимся. Лично я - за «поздно».

Голосовать не понадобилось - все уже лежали. Я хорошенько промочил горло и продолжил:

- Здешние сутки вчетверо длиннее привычных. Мне кажется, для одного дня, или четверти дня, с нас достаточно драк, ходьбы и всего прочего. Считаем, что наступила ночь, и вздремнем…

Можно было этого и не говорить - у всех уже смежились веки. Сам я тоже куда-то проваливался, но в последний миг сообразил, что командиру так раскисать не годится. Кое-как растормошив себя, я со стенанием поднялся и отошел от бивуака, чтобы не мешать остальным.

- Алло, Тремэрн? Вы меня слышите?

- Это сержант Наенда. Капитан сдал вахту. Вызвать его?

- Не надо, если вы его замещаете и можете связаться со спутником.

- Замещаю и могу.

- Хорошо. Присматривайте за нами. Мы тут решили поспать, и я не хочу, чтобы нас потревожили. Если заметите крадущегося врага, разбудите, о'кей?

- Будет сделано. Баюшки-баю.

«Баюшки-баю!» Куда катятся наши вооруженные силы!? Еле волоча ноги, я вернулся в лагерь и с наслаждением последовал примеру коллег. На это не потребовалось никаких усилий.

Чего нельзя сказать о пробуждении. Наверное, мы проспали несколько часов - продрав глаза, я определил, что солнце наконец-то миновало зенит и клонится к горизонту.

- Тревога! ДиГриз! Тревога!

Я огляделся в поисках говорящего и лишь через несколько долгих секунд сообразил, что слышу капитана Тремэрна.

- Ч-че?.. - еле вымолвил мой одеревеневший язык.

- В вашу сторону движется шайка фундаменталистов. Примерно через час они заметят вас.

- Ага… Ладно, за этот срок мы подготовимся к приему посетителей. Спасибо, кэп. До связи.

Тут мой желудок зарычал, напоминая, что сухие пайки и впрямь сухи донельзя. Я глотнул воды, чтобы уничтожить неприятный привкус, и легонько попинал Флойда. С трудом разлепив глаза, он узрел мою ласковую улыбку.

- Ты только что изъявил желание прогуляться вон к тем кустам за хворостом. Пора завтрак готовить.

- Завтрак? Хворост? Кусты? Здорово! - Он кое-как поднялся на ноги, зевнул, потянулся, поскреб бороду и отправился выполнять задание. Я нарвал сухой травы и вытащил из рюкзака атомную батарейку. Рассчитанная на год бесперебойной работы всего нашего музыкального оборудования, она вполне могла пожертвовать несколько вольт для костра. Я заголил и закоротил контакты, щедро осыпав траву искрами. Через секунду она эффектно пылала, дымилась и потрескивала, вполне готовая для охапки сушняка, принесенной Флойдом. Когда стало тепло и хорошо, я высыпал полпеттоны в сияющие угли. Дым потянулся в сторону неразбуженных музыкантов, и они завозились, однако упорно не просыпались, пока я не разломил свежеиспеченный фрукт. Кожура почернела, и я рассудил, что он готов. По бивуаку растекся шикарный мясной аромат, и Стинго с Мадонеттой пробудились в один миг.

- Ням! - произнес я, вдохновенно жуя пахучую мякоть. - Мои поздравления генным инженерам, которые изобрели эту вкуснятину. Такой деликатес, да на дереве растет! Если б не население, я бы смело назвал эту планету раем.

Позавтракав и ощутив себя почти человеком, я доложил товарищам:

- Я снова внимал Гласу Небесному. В нашу сторону движется банда кочевников. По-моему, больше не стоит откладывать встречу. Все готовы к контакту?

Стальные Крысы дружно кивнули, никто не отвел глаз. Мне это понравилось. Стинго просиял, схватил топор и рявкнул:

- Всегда готовы! Но я надеюсь, что эта свора миролюбивее давешних ублюдков.

- Есть лишь один способ выяснить. - Я трижды стиснул зубы. - Где сейчас фундаменталисты?

- Забирают к северу. Вон за той высоткой, где кусты.

- Раз так, идем наперехват. Рюкзаки - на спины, оружие на изготовку, пальцы скрестить. За мной!

Мы медленно взобрались на холм, продрались через кусты и замерли как вкопанные, увидев бредущее мимо стадо.

- Баракозы, - сказал я. Помесь барана и козы. Нам о них говорили.

- Баракозы, - подтвердила Мадонетта. - Но нам не говорили, что они такие громадные. Даже до подмышки не дотянуться.

- Верно, - кивнул я. - И еще один нюанс. При таком росте они вполне годятся для верховой езды. И, если не ошибаюсь, мы наблюдаем трех наездников. Скачут прямо к нам…

- И машут оружием, - мрачно подхватил Стинго. - Ну вот, опять!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Размахивая мечами, кочевники неслись во весь пор. Острые черные копыта баракоз грохотали и вздымали облака пыли. Вид животных не сулил ничего хорошего - вообразите злые горящие глазки, грозные кривые рога и нечто весьма похожее на клыки. Мне никогда не встречались бараны или козлы с клыками, но, говорят, все когда-нибудь случается впервые.

- Держать строй, оружие к бою! - выкрикнул я, вскидывая собственный меч.

Передний наездник, облаченный во все черное, с силой натянул поводья, и его косматый скакун остановился, будто налетел на стену. Всадник метнул в меня хмурый взгляд, мотнул смоляной бородищей и заговорил гнусавым патриархальным басом:

- Взявший меч от меча и погибнет. Так речено в Книге.

- Ты не себя ли имеешь в виду? - полюбопытствовал я, даже не думая опускать клинок.

- Мы - люди не воинственные, но в сем зловредном мире вынуждены носить оружие, дабы оборонять стада.

Возможно, он не лгал. Как бы то ни было, я вынужден был поверить ему на слово, воткнул меч в землю и отступил на шаг. Но был готов схватить его в любое мгновение.

- Мы тоже не воинственные. И тоже вынуждены таскать оружие в этом зловредном мире. Для самозащиты.

Он покумекал и, видимо, принял решение. Загнав меч в кожаные ножны, спрыгнул с баракоза. Зверюга сразу разинула пасть - с самыми настоящими клыками - и попыталась его цапнуть. С завидным хладнокровием кочевник сжал кулак и отвесил скакуну хорошо отработанный апперкот. Щелкнули зубы, горящие глазки съехались у переносицы. Впрочем, это длилось недолго - едва глаза раздвинулись, баракоз исторг оглушительное «бе-е-е» и как ни в чем не бывало принялся щипать травку. Едва удостаивая его вниманием, кочевник подошел ко мне.

- Я Арроз конПолло, а мужи сии - мои последователи. Ты сберегаешь?

- Я Джим диГриз, а это - мой ансамбль. И я не верю в надежность банков.

- Банки? Что такое?

- Заведения, берегущие ваши деньги. Федхи.

- Джим диГриз, ты не так понял меня. Не федхи надобно сберегать, но душу!

- Любопытный теософский постулат. Не мешало бы исследовать его поглубже. Ты не будешь против, если мы все уберем оружие и потолкуем по душам? Эй, ребята! - повернулся я к своим. - Перемирие.

Мой собеседник сделал знак двум своим спутникам, и всем нам изрядно полегчало, когда мечи были убраны я ножны, а топоры легли на землю. Арроз впервые отвел от меня взгляд и обозрел моих «последователей». И вскрикнул. И заслонил рукой лицо, на котором сквозь густой загар проступила обморочная бледность.

- Нечисть! - возопил он. - Нечисть!

- Да, - согласился я. - Помывка в походе - вечная проблема.

Я не рискнул добавить, что сам он выглядит и пахнет так, будто родился и вырос на помойке.

- Не тело нечисто, но дух! Или ты не зришь, что среди вас - сосуд разврата?

- Нельзя ли выражаться чуточку яснее?

- Сей человек… женщина? - Он не отрывал ладони от глаз.

- Насколько я ее знаю, да. - Я слегка отступил к мечу. - А в чем дело?

- Да будет сокрыт порочный лик ее, оскверняющий взоры правоверных, да будут сокрыты порочные икры ее, вселяющие похоть в чресла правоверных.

- Парень-то слегка того, - с отвращением заключила Мадонетта.

Он перешел на визг.

- Да будут сокрыты порочные уста ее, доводящие правоверных до греха!

Стинго кивнул Флойду и взял разгневанную девушку за запястье. Она вырвала руку.

- Джим, - предложил он, - мы пока отдохнем в тенечке. По-моему, без нас ты лучше справишься.

- Хорошо.

Я провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду, а затем повернулся к остальным кочевникам. Они застыли в той же позе, что и предводитель - рука воздета, щека прижата к плечу. Как будто нюхали у себя под мышками.

- Все, больше не страшно. Можно спокойно поговорить.

- Возвращайтесь в становище, - сказал Арроз своим приятелям. - Я попекусь о стаде, а заодно приобщу чужеземца к Закону.

Те ускакали восвояси, верховая скотина Арроза побрела в сторонку. Он уселся скрестив ноги и указал на землю рядом с собой.

- Садись. Поговорим.

Я сел к нему лицом и спиной к ветру, поскольку не взялся бы отгадать, когда в последний раз этот малый и его одежда находились в контакте с мылом и водой. И он еще смеет рассуждать о чистоте! Арроз запустил пятерню под накидку, с наслаждением почесался, достал видавший виды томик и поднял над головой.

- Сия Книга - вместилище всей мудрости, - назидательно произнес он, блеснув глазами.

- Чудненько. И как она называется?

- Книга. Ибо она - единственная, других не существует. Все, что людям надобно знать - здесь. Она содержит в себе квинтэссенцию всех истин.

Я подумал, что для такой работенки книжка выглядит тонковато, но благоразумно прикусил язык.

- Сие есмь промысел Великого Основателя, чье имя произносить запрещено. Осененный праведным вдохновением, он прочел все Священные книги и узрел в них откровение Всевышнего, чье имя произносить запрещено, и отделил драгоценные зерна божественной истины от греховных плевел блудомыслия. Он написал Книгу, а прочие предал огню. Он пошел в мир, и паства его была неисчислима. Но подлые завистники возжелали погубить Основателя и его приверженцев. Так речено. А еще речено, что он, дабы спастись от нечестивых гонений, привел свою паству в этот мир, и более никто их не тревожил. Вот почему вопрошаю я: чист ли ты, чужеземец? Идешь ли ты Путем Книги?

- Гм, занятно. Сказать по правде, я иду несколько иным путем. Но путь мой требует уважать чужие воззрения, так что можешь не беспокоиться.

Он нахмурился и увещевающе погрозил пальцем.

- Лишь один Путь истинный, и одна Книга. Кто мнит иначе, нечестивец есмь. Сейчас у тебя появилась возможность очиститься и сберечься, ибо я указал тебе истинный Путь.

- Премного благодарен, но как-нибудь обойдусь.

Он вскочил на ноги и ткнул в мою сторону указующим перстом.

- Неверный! Язычник! Изыди, не оскверняй меня видом своим!

- Ладно, остаемся при своих. До свидания и всяческих успехов в стрижке баракоз. Но прежде чем мы расстанемся, не взглянешь ли вот на это?

Я достал из кармана фотографию пропавшей штуковины и показал ему.

- Мерзость! - Чтобы не притрагиваться к снимку, Арроз спрятал руки за спину.

- В этом я не сомневаюсь. Я просто спрашиваю, не попадалась ли тебе на глаза эта вещь? Или ее фото?

- Нет! Никогда!

- Рад был с тобой познакомиться.

Даже не махнув на прощанье рукой, Арроз подошел к скакуну, пинком заставил его подняться, забрался в седло и умчался галопом. Я выдернул меч из земли и пошел к спутникам. Мадонетту все еще трясло.

- Лицемерный, узколобый, фанатичный выродок!

- Это еще мягко сказано. Но нет худа без добра - я добыл крупицу информации. Правда, негативной. Он никогда не видел находку. Значит, надо искать в другом месте.

- Мы что, опросим все племена?

- Если ты не предложишь что-нибудь поумнее. И если уложимся в девятнадцать дней.

- Я ему не верю, - заявила Мадонетта. - Только не надо хихикать и говорить про женскую интуицию. Разве он не такой же бандит, как те, что напали на корабль археологов?

- Ты права. И разве не топот множества копыт приближается к нам?

- Приближается! - воскликнул Флойд. - Что делать? Бежать?

- Еще чего! Выходим из укрытия. Инструменты наголо! Дадим грязнулям концерт, которого они вовек не забудут.

Арроз съездил за подмогой и привел не меньше трех десятков кочевников. Воинственно размахивая саблями, они летели на нас неудержимой лавиной под маниакальное блеянье баракоз. Я врубил усилитель на предельную мощность.

- Надеть наушники, приготовиться. По счету «три» начинаем старый добрый тринадцатый номер - «Летят ревущие ракеты». Раз, два…

Как только я произнес «три!», грянул оглушительный музыкальный взрыв. Передние баракозы вскинулись на дыбы и сбросили седоков. Для пущего эффекта я метнул в нападающих несколько дымовых шашек и обстрелял их топографическими молниями.

Получилось шикарно. Атака захлебнулась еще до того, как мы начали второй куплет. Последняя перепуганная баракоза бешеным аллюром унесла за горизонт своего черного всадника. Истоптанную траву усеивали брошенные сабли, клочья шерсти и мириады катышков навоза.

- Победа за нами! - ликующе выкрикнул я.

«И девятнадцать дней на все про все, - уныло добавил про себя. - Дьявольски мало. Можно весь этот срок околачиваться на уголовной планете, а толку? В общем, план требует коррективов, и существенных».

Я отошел в сторонку и так надавил на кнопку рации, что едва не сломал зуб.

- Капитан Тремэрн слушает.

- А бедолага Джим диГриз говорит. Вы все поняли?

- Да, мы вели наблюдение. Я слышал, как ты просил опознать находку по фото. Полагаю, безрезультатно?

- Вы правильно полагаете, о владелец далекого неземного голоса. А теперь слушайте. Необходимо изменить план. Разрабатывая операцию, я исходил из допущения, что на этой убогой планетке существует цивилизация или хотя бы ее смутное подобие. Я собирался гастролировать, заодно шпионить. И просчитался.

- Да, тебе в надлежащее время не предоставили исчерпывающих сведений. Сочувствую. Ты и сам теперь в курсе: информация о планете практически целиком засекречена.

- Теперь-то я в курсе, но все равно мой замысел не выдерживает критики. Было бы куда больше проку, если б мы нагрянули сюда под видом космических десантников. Пока ни одна встреча с аборигенами не обошлась без попытки перерезать нам глотки. Каждая наша неудача - на совести твердолобого адмирала Бенбоу. Он не пожалел труда, чтобы втереть мне очки. Или вы так не считаете?

- Как должностное лицо при исполнении служебных обязанностей, я не вправе обсуждать компетентность начальства. Но вынужден признать, что офицер, готовивший вас к заданию, был, если можно так выразиться, скуповат на информацию.

- А еще - на отпущенный мне срок. Известно ли вам, что через девятнадцать дней я сыграю в ящик от яда замедленного действия?

- Увы, я осведомлен. И ты ошибаешься - осталось восемнадцать дней. Похоже, ты потерял счет времени.

- Восемнадцать? Вот спасибо! Что ж, коли так, мне тем более не обойтись без вашей помощи. Нужен транспорт.

- Нам запрещены любые контакты с населением.

- Я только что отменил этот запрет. Вы утверждали, что возглавляете комиссию и хотите многое изменить к лучшему. Вам и карты в руки. Для начала спустите катер. И тогда за оставшиеся дни я смогу посетить гораздо больше племен баракозьих пастырей.

- Ты подталкиваешь меня к нарушению приказа. Так и по фуражке можно схлопотать.

- Экое горе!

Пауза в моем черепе затягивалась. Я ждал. Пока не услышал звук, в котором безошибочно узнал вздох.

- Ладно. Надеюсь, в наши дни хороший специалист и на гражданке без работы не останется. Катер сядет после захода солнца. Если с земли его не заметят, может, обойдется и без отставки.

- Тремэрн, вы отличный парень. Спасибо от всей души.

Насвистывая аккорды из «Шведского чудовища», я возвратился к спутникам.

- Джим, ты чудо! - сообщила Мадонетта, обнимая меня и целуя. - Лучше плохо лететь, чем хорошо идти.

Флойд радостно кивнул и тоже полез обниматься.

- Руки прочь! - закричал я. - Ладно девчонки, но с бородатыми мужиками я не целуюсь. И вообще, хватит дурака валять. Сейчас немного увеличим расстояние между нами и религиозными психами - на случай, если они решат вернуться. Потом отдых до темноты. У меня предчувствие, что ночка нас ждет та еще.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

- Джим, просыпайся. Уже совсем темно.

Я почти обрадовался ласковой руке Мадонетты - она вытащила меня из кошмара. Скользкие щупальца, выпученные глаза. Брр, приснится же такая мерзость! Трагический финал, до которого осталось восемнадцать дней, все-таки закрался в подсознание.

Я сел, зевнул, потянулся. С великой неохотой солнце наконец-то спряталось за горизонтом, оставив лишь меркнущую ленточку. Проявлялись довольно невзрачные и к тому же малочисленные созвездия. Очевидно, тюремная планета обреталась где-то на задворках Галактики.

Внезапно звезды померкли, и к нам с небес двинулся на нульгравитационной тяге темный силуэт. Когда катер сел и мы приблизились, открылся люк освещенной кабины.

- Погаси свет, пентюх! - крикнул я. - Ты что, решил испортить мне ночное зрение?

Пилот повернулся вместе с креслом и натянуто улыбнулся.

- Простите, капитан. Пентюх - всего лишь метафора.

- Целиком признаю свою оплошность. - Тремэрн похлопал себя по электронному глазному яблоку. - С этими штучками совсем разучился отличать день от ночи. У меня лучшее ночное зрение на флоте, и я решил сам вести катер.

Он погасил лампы, оставив на борту лишь аварийное освещение - чтобы я не залез впотьмах куда не следует. Я сел в кресло второго пилота и пристегнулся.

- Что ты задумал? - спросил он.

- Ничего сложного. Скажите, вы знаете расположение всех баракозьих отар, да?

- Да, они на учете у бортового компьютера.

- Чудненько. Пускай компьютер займется топографией и проложит курс, чтобы мы в кратчайшее время облетели все отары. Тактика простая: садимся в сторонке, берем потихоньку «языка» и показываем ему фото. Если он не узнает находку, летим к следующему стаду.

- На вид и впрямь несложно и практично. Ремни пристегнул? Отлично. Летим к первой отаре.

Нас вдавило в спинки кресел. Катер набрал высоту и понесся по проложенному компьютером курсу. Потом он сбросил скорость и барражировал на малой высоте, пока Тремэрн вглядывался во мрак.

- Ага, вижу, - сообщил он. - Вон там, на дальнем краю стада. Не то пасет его, не то просто не дает разбрестись. Есть предложение: я подберусь сзади и скручу его, а ты допросишь.

- Подберетесь в темноте? Скрутите вооруженного охранника?

- Послушай, где я, по-твоему, обзавелся этими зенками? На оперативной работе. Сказать по правде, люблю вспомнить молодость.

Оставалось только согласиться. Час от часу капитан нравился мне все больше. С таким союзником можно горы своротить. Во всяком случае, сберечь немало времени - если он и вправду такой орел, каким себя выставляет. Кое-какие сомнения имелись, но я держал их при себе. Как ни крути, это был седой инвалид, столоначальник в погонах, у которого давно истек срок годности.

Я лишний раз убедился, что не всегда качество товара соответствует упаковке.

Посадив катер, Тремэрн выскочил и исчез в темноте. Не прошло и тридцати секунд, как я услышал тихий зов:

- Готово. Можно включить свет.

Я зажег фонарик и в кромешном мраке под почти беззвездным небом увидел двух человек, стоящих вплотную друг к другу. У пастуха были выпучены глаза и разинут рот, но рука, сжавшая его шею в железном захвате, не давала крику вырваться. Я покачал фонарем под носом у кочевника.

- Внемли мне, горе-пастух! Рука, сжимающая твое горло, может запросто убить тебя. Потом мы умыкнем стадо и до конца дней своих будем лакомиться шашлыками из баракозлятины. Но я готов пощадить тебя. Сейчас нукер уберет руку с твоей грязной шеи, и ты не закричишь, если не хочешь умереть. Ты будешь тихо отвечать на вопросы.

Он заперхал, потом застонал.

- О, демоны ночи! Отпустите меня, не убивайте, скажите, что вы хотите услышать, а потом убирайтесь в нечестивые глубины, из коих сбежали!

Я протянул руку, схватил его за нос и с силой крутанул.

- Заткнись. Открой глаза. Посмотри на фотографию. Отвечай. Ты когда-нибудь видел эту вещь?

Я поднес снимок к его лицу, посветил. Тремэрн чуть напряг мускулы, и «язык» простонал:

- Нет… ни разу… не помню…

Он забулькал, потерял сознание и рухнул наземь.

- Интересно, эти баракозьи пастухи когда-нибудь моются? - спросил Тремэрн.

- Только в високосные годы. Летим дальше.

Мы довольно быстро отработали процедуру. Тремэрн сажал катер и десантировался первым. Обычно к тому времени, как я выбирался из кабины, все уже было готово.

В ту ночь немало испуганных пастухов уснуло крепким сном, взглянув предварительно на фотографию находки. Я дремал между высадками, сотрясая катер храпом и тяжкими вздохами. Капитан не знал усталости и после одиннадцатого допроса выглядел совершенно свежим. А мне казалось, что этой ночи не будет конца.

Устрашая тринадцатого кочевника, я едва не упал в обморок. Тринадцать - несчастливое число, но мы его преодолели и отправились дальше. И снова пара вытаращенных глаз воззрилась на нас по-над клином нечесаной бороды.

- Гляди! - прорычал я. - Отвечай! И учти - стоны за ответ не считаются. Видел когда-нибудь эту хреновину?

Вместо того чтобы застонать, этот закулдыкал и вскрикнул от боли. Тремэрн сильнее заломил ему руку. Было похоже, что железный капитан начинает терять терпение.

- Отродье демона… Творенье шайтана… я предостерегал, но они не внимали… Могила! Могила!

- Что он лопочет? - спросил Тремэрн. - Ты хоть что-нибудь понимаешь?

- Капитан, у нас есть надежда. Если это не соучастник, то, по крайней мере, свидетель. Эй ты! Гляди! Видел раньше?

- Я ему рек: не касайся, ибо смерть и проклятие придут вослед…

- Значит, видел. Ладно, капитан, отпустите его руку, но будьте начеку.

- Я выудил из кармана горсть серебряных цилиндров - местных денег. Дал им поблестеть под лучом фонаря.

- Гляди, вонючка, федхи, и все - твои.

Это мгновенно привело парня в чувство, но я сжал кулак, когда он протянул лапу.

- Твои, но при условии, что ты ответишь на пару-тройку простеньких вопросов. А если ответишь правильно, то вдобавок останешься цел и невредим. Ты видел эту вещь?

- Они сбежали. А ее мы нашли на корабле. Я к ней прикасался! Мерзость! Мерзость!

- Хорошо поешь. - Я пересыпал в поджидающую руку половину монет. - А теперь вопрос на десять тысяч федх. Где она сейчас?

- Продали, продали нечестивцам… райцам. Может на них падет проклятие, вечное проклятие…

Нелегко было вытянуть из него все подробности, но мы в конце концов справились. Вылущив правду из вороха всяческих проклятий и поношений, мы поняли, что имеем дело с самой заурядной продажей краденого. Фундаменталисты видели, как садился корабль, и напали, едва открылся люк. Пока ученые спасались бегством, пастухи носились по отсекам и швыряли за борт все, что могли поднять. В том числе выволокли и контейнер с находкой, но раскурочить его сумели далеко не сразу. Наконец они управились с этой работенкой и стали ломать головы: что ж это за дьявольщина такая и как с ней быть? Неведение, как известно, порождает страх. Поэтому они отвезли диковину в Рай, где можно сплавить все что угодно. Конец.

Мы позволили пастуху сграбастать деньги и уложили на землю его бесчувственное тело.

- Надо бы посоветоваться, - сказал я.

- Надо бы, но не так близко к стаду. Давай поднимемся на плато, там воздух чище.

Мы высадились в последний раз. Остальные Крысы, к этому времени проснувшиеся, внимательно выслушали наш рассказ.

- Что ж, это здорово сужает сектор поиска, - заключила Мадонетта.

- Действительно, - согласился я. - Какова численность райского населения?

- Тысяч сто, - сказал Тремэрн. - Может, это не лучшая нация в Галактике, но здесь она выглядит самой преуспевающей. Правда, я с ней мало знаком. Только по фотографиям и наблюдениям со спутника.

- А в Пентагоне кто-нибудь знает побольше?

- Возможно. Но говорить не будет, потому что информация засекречена.

Я сжал кулак до хруста в суставах, поморщился и ткнул пальцем в сторону капитана.

- Согласитесь, все это выглядит не слишком разумно.

Тремэрн был не более доволен, чем я.

- Да, Джим, это неразумно. И я не понимаю, почему ваша группа, работая здесь, не имеет доступа к самым необходимым сведениям. Я попробовал это выяснить и получил не только отказ, но и строгое предостережение.

- Кто нам мешает? Есть догадки?

- Конкретно - никто. Высшие инстанции. Любой, с кем я разговаривал, понимал твои проблемы и соглашался помочь, но едва он обращался наверх, как получал головомойку.

- Или я параноик, или в этих высших инстанциях кому-то не нравится наша операция. И кто-то хочет ее сорвать.

Настала очередь Тремэрна хрустнуть пальцами и помрачнеть.

- Я уже говорил, что я - старый карьерист. Но сейчас мне очень многое не по нутру. Не только то, как обращаются с твоей группой, - вообще все это грязное дельце. Честно говоря, у меня у самого почва из-под ног уходит. Поначалу я думал, что сумею добиться перемен, если буду действовать по служебным каналам. Черта с два! Я почти так же крепко, как и ты, связан по рукам и ногам.

- Кем? И почему?

- Не знаю. Но изо всех сил стараюсь разобраться. А насчет этого города, Рая, и его жителей мне почти ничего не известно.

- Что ж, капитан, спасибо за честный ответ.

- Если вы не в курсе, почему бы нам самим не разузнать? - предложил Стинго. - Дадим концертик-другой, а заодно посмотрим, что там к чему.

- Может, и правда все так просто, - буркнул я. - Ладно, давайте взглянем на карту.

Складывалось впечатление, что население главным образом сосредоточено в одном-единственном городе; его границам явно недоставало архитектурной завершенности. От него тянулось несколько дорог к ближайшим селам. Кое-где наблюдались мелкие группы строений - по всей вероятности, фермы. На трех мерной карте все выглядело совершенно обыденно. Озадачивала только стена, делившая город надвое. Тем более что на окраине никаких стен не наблюдалось.

Я поинтересовался, указывая на нее:

- Вы хоть представляете, что это такое и зачем оно понадобилось?

Тремэрн отрицательно покачал головой.

- Ни в малейшей степени. Похоже на стену - вот и все, что я могу сказать. Вдоль нее проходит дорога. Судя по всему, единственная дорога, идущая в город с равнины.

Я ткнул в голокарту пальцем.

- Вот здесь дорога кончается, исчезает в траве. Сюда-то нам и надо. Или у кого-нибудь есть более ценные предложения?

- Куда уж ценнее, - пожал плечами Тремэрн. - Я вас высажу вот тут, на плато, за этой грядой вас никто не заметит. Потом уведу катер, и дальше будем держать связь по радио.

Сказано - сделано.

- Первым делом - поспать. - Флойд зевнул. - Та еще ночка.

«Еще бы! - подумал я. - Если учесть длительность здешних суток».

Катер стартовал, и мы расположились на ночлег. Когда проснулись, было еще темно. И мы снова уснули. Во всяком случае, трое. У меня в голове слишком уж много всего накопилось, чтобы я мог дрыхнуть так же безмятежно, как мои приятели. Нам удалось-таки напасть на след находки. Но след бесполезен, если по нему не идти. А куда тут пойдешь впотьмах? Сколько еще у меня деньков до ухода в мир иной? Я сосчитал на пальцах. Примерно восемнадцать миновало, значит остается двенадцать. Чудненько. Или я ошибся? И тут же обругал себя: только идиот загибает пальцы, когда у него под рукой компьютер.

Я включил машинку, быстренько составил программу и коснулся клавиши «З» - занавес, или загробный мир, выбирайте, что вам больше нравится. Передо мной засияла цифра 18, а рядом замерцало 12. Не скажу, что при их виде я приободрился, но, как ни крути, это решало проблему счисления срока. Должно быть, это удовлетворило некую часть моего «я», поскольку меня тут же сморил крепкий сон.

В конце концов небо, превозмогая великую лень, осветлилось, и наступил новый день. Но еще до восхода солнца капитан привел на бреющем катер, взял нас на борт, а затем высадил за грядой холмов неподалеку от Рая.

- Удачи, - без особой надежды в голосе пожелал он.

Катер полетел прочь и сгинул за светлеющим горизонтом. Я почти машинально ткнул пальцем в букву «З» на клавиатуре, цифры вспыхнули и сразу исчезли.

Но я успел их запомнить. Наступил девятнадцатый день.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Заря растянулась на целую вечность, солнце вставало, как под пыткой. Еще не вполне рассвело, когда мы приблизились к началу стены - одному слою кирпичей, прячущемуся в траве.

- Интересно, что это такое? - произнес я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Стинго нагнулся и постучал о кирпич костяшками пальцев.

- Кирпич, - сказал он.

- Красный, - уточнила Мадонетта.

- Спасибо, спасибо, - отозвался я, вовсе не испытывая благодарности.

Справа от кирпичной полосы тянулась едва заметная тропка, и мы, снедаемые любопытством, пошли по ней.

- Глядите, тут она уже повыше, - показал Флойд. - Второй слой появился.

- А впереди - еще выше, - отозвалась Мадонетта. - Уже в три кирпича.

- Что это? - Стинго наклонился, раздвинул траву и пригляделся, а затем дотронулся до кладки пальцем. - Какой-то оттиск. На каждом кирпиче.

Все присмотрелись. Что-то вроде кольца с торчащей из него стрелкой.

- Кольцо, - пробормотал я. - Стрелка… - И тут у меня в черепушке запрыгала интуиция. Я уже видел этот символ… Да!

- Кто-нибудь, взгляните, пожалуйста, нет ли на той стороне кольца с крестиком.

Мадонетта изящно подняла брови, плавно переступила через низкую стену, грациозно нагнулась и посмотрела. Ее брови поднялись еще выше.

- Как ты догадался? Тут и впрямь на всех кирпичах колечки с крестиками.

- Биология, - ответил я. - Со школы помню.

- Ах да, точно! - воскликнула она. - Символы мужской и женской особей.

- В самую точку! - крикнул Флойд, ушедший тем временем вперед. - Знаете, что тут на кирпиче отпечатано? «VIROJ». А на той стороне. - Он наклонился и посмотрел. - «VIRINOJ».

Мы шагали вдоль стены, и она очень медленно росла. Вскоре появилась новая надпись: «LJUDI». Затем - «MTUWA, HERRER, SIGNORI».

- Довольно, - скомандовал я, останавливаясь. - Снимаем рюкзаки. Передохнем, а заодно попробуем решить эту задачку. По-моему, все вполне ясно. Мы идем по тропе. Кто не сочтет за труд посмотреть, нет ли такой же тропы с той стороны?

Кирпичная стена выросла уже до пояса. Флойд упер в нее ладони, подпрыгнул и перевалился на ту сторону.

- Есть как будто, но очень нечеткая. Сильно травой заросла. Можно мне назад?

- Можно и нужно, потому что пора выбирать. - Я показал вперед, на плавно растущую стену. - Фундаменталисты говорили, что приезжают в город торговать. Должно быть, этим путем и по этой стороне.

Мадонетта кивнула. Ей расклад не нравился.

- К тому же одни мужчины, как пить дать. Вот уж точно - нечистые! Обращаются с женщинами, как со скотиной. Если женщины приходят в город той дорогой, значит та сторона отведена для них. Джим, что, по-твоему, нам следует делать?

- А по-вашему? Я уже сказал, пора выбирать. Или держимся вместе, или нарушаем инструкцию. Вот что необходимо решить в первую очередь.

- Держу пари, если не плюнем на инструкции, обязательно во что-нибудь вляпаемся, - заявила Мадонетта. - Неспроста эту стенку соорудили, ой, неспроста! Похоже на прозрачный намек, и если им пренебречь, наверняка случится что-нибудь не слишком хорошее. Вот мой выбор: я перелезу на ту сторону и сбегаю на разведку…

- Нет, - оборвал я. - Стена все растет, и если мы разделимся, то не сможем связаться по радио. Не годится.

- А мне не годится идти с вами по этой дорожке, но и возвращаться я не собираюсь. Так что будь любезен, включи свой челюстефон и поговори с Тремэрном. Пускай наблюдает за нами через спутник. Если не хотим провалить задание, мы должны выяснить, как обстоят дела в обеих частях города. И только я могу узнать, что происходит за этой стеной.

Она надела рюкзак, легла животом на кирпичную кладку, перекинула через нее ноги и улыбнулась нам с той стороны. Меня это ничуть не обрадовало.

- Нравится тебе это или нет, неважно, - сказала Мадонетта, прочтя у меня на лбу все сомнения. - Просто иначе - никак. Возьмем индивидуальные рации. Не забывай, что Тремэрн всегда начеку и подошлет солдат, если кто-нибудь из нас попадет в беду. Договорись с ним.

- Договорюсь. Только прежде давай убедимся, что рации не подведут. Боюсь, радиосигнал может не пройти. Кому-нибудь доводилось слышать о передатчиках, для которых камень не преграда?

Я просто думал вслух. Полушутя. И несколько опешил, когда за моей спиной прозвучало:

- Мне доводилось.

Я развернулся как ужаленный и бросил на Стинго пылающий взгляд. Он картинно отполировал ногти о рубашку, а затем полюбовался сияющими отражениями своей физиономии.

- Это ты сказал? - уличил его я. Он с глубокомысленным видом кивнул.

- Зачем?

- Зачем? Хороший вопрос. Я отвечу так. Хоть ты и видишь перед собой стареющего музыканта-дилетанта, которого вызвали из отставки ради общего блага, не следует забывать, что ради того же общего блага он прослужил на флоте не один десяток лет. Связистом Лиги. Да будет тебе известно, я участвовал в разработке симпатичного приборчика под названием МИПСК.

- Мипсик? - тупо переспросил я.

- Почти правильно, мой дорогой Джим. МИПСК - миниатюрный персональный спутниковый коммуникатор. Полагаю, ты сейчас же щелкнешь челюстями и закажешь Тремэрну штуки две. А лучше четыре - чтобы каждый из нас всегда мог связаться с остальными. И еще скажи Тремэрну, чтобы он не забыл запустить на стационарную орбиту спутник связи, для постоянного приема сигналов из Рая.

- МИПСКи не только сверхсекретны, но и сверхдороги, - так отреагировал Тремэрн на мой заказ.

- Как и наша маленькая экспедиция. Вы сумеете их раздобыть?

- Конечно. Они уже в пути.

Через полчаса с небес спустился гравиподъемник и умчался ввысь, как только с него сняли маленькую посылку. Я надорвал упаковку и вытряхнул щепотку накладных ногтей. Сперва у меня глаза на лоб полезли, но затем я вспомнил, как Стинго, рассказывая про МИПСКи, полировал ногти.

- Ловко.

- Высокая технология плюс идеальная маскировка, - пояснил Стинго. - В пакете должен быть и клей. Ногти носятся парами. С пометкой «Т» - на указательном пальце левой руки. «М» приклеивается к мизинцу той же руки. Внутри - голографические микросхемы, так что можно обстригать их как угодно, они все равно будут работать.

- «Т»? - переспросил Флойд. - «М»?

- Телефон и микрофон.

- Что еще? - спросил я чуть ли не с почтением. Признаться, я слегка ошалел, обнаружив у себя под носом связиста-волшебника.

- МИПСКи питаются энергией разложения фагоцитов, которые постоянно атакуют «ногти» через кутикулу. Можно сказать, вечная батарейка. Если тебе понадобится с нами поговорить, к примеру, из здания с тонкими перекрытиями, спутник поймает твой сигнал и отошлет на приемник. Очень просто. Надо только вставить в ухо указательный палец и говорить в микрофон на мизинце.

Я выбрал пару «ногтей», подрезал, приклеил - сказать по правде, не без волнения, - сунул палец в ухо и сказал:

- Надеюсь, они работают.

- Конечно, работают. - Разнообразия ради голос Тремэрна раздался не из челюсти, а из пальца.

Прилаживая МИПСКи, мы заново обмозговали ситуацию, перебрали все варианты и вернулись к единственному разумному решению.

- Не будем терять времени. - Бросив последний восхищенный взгляд на коммуникаторы, Мадонетта надела рюкзак и несколько раз подкинула его, чтобы поудобнее приладить на спине. Затем повернулась и перелезла через стену.

С каждым шагом Мадонетты стена поднималась все выше и очень скоро заслонила ее с головой. Время от времени девушка поднимала руку. Когда же мы перестали видеть даже ее пальцы, я произнес в мизинец:

- Держим связь. Жду регулярных докладов. В случае чего пой. Все что угодно.

- Как скажешь, шеф.

Мы надели рюкзаки и пошли. За час стена неимоверно выросла и теперь выглядела неприступной. Мы поддерживали связь с Мадонеттой, но все-таки она осталась одна. Мне это было не по нутру, и хотя я все время напоминал себе, что на орбите - вооруженный корабль и в случае беды сюда в мгновение ока явится вооруженный десант, легче не становилось.

- Впервые вижу тут возделанные поля, - сказал Флойд. - И еще: вы заметили вон там, у стены, облако пыли? Оно приближается к нам.

- Ничего, у нас оружие, а на самый крайний случай я приберег несколько гранат-пугачей.

Мы решили подождать. Нечто, рысившее навстречу, издали смахивало на лошадь.

- Конь, - решил я, - но без седока. У Стинго зрение было поострей моего.

- Отродясь не встречал коней о шести ногах. «Конь» убавил прыть, затем и вовсе остановился и воззрился на нас. Мы ответили тем же. Робот. Металлический. Суставчатые ноги, впереди - пара щупалец-манипуляторов. Головы не предусмотрено, только пара глаз на стебельке. Динамик между щупальцами захрипел и изрек писклявым механическим голосом:

- Bonan tagon - kaj bonvenu al Paradiso.

- И тебе добрый день, - отозвался я. - Меня зовут Джим.

- Недурное имя, вполне мужское. Меня зовут Хингст, и я рад приветствовать вас в…

Конец фразы утонул в утробном реве, из задней части робота ударила струя черного дыма. Мы дружно отступили, наставили оружие. Хингст вскинул вверх гибкие клешни.

- О путники, я не желаю вам зла. Не будучи искушены в науках, вы, конечно, не догадываетесь, что треск и дым - всего-навсего выхлоп спиртового двигателя, который вращает генератор, который, в свою очередь…

- Подзаряжает твои аккумуляторы. Мы, Хингст, тоже не лыком шиты. Мы тебе не козопасы вонючие, с которыми ты привык иметь дело. А твоя, стало быть, работа - приветствовать гостей города?

- Счастлив, что передо мной на этот раз - настоящие джентльмены. До того как мой процессор вмонтировали в этот грубый агрегат, я был метрдотелем класса А42 и работал в самых престижных ресторанах…

- Если не возражаешь, твоими реминисценциями мы насладимся в следующий раз. У нас есть несколько вопросов.

- Не сомневаюсь, что у меня найдется несколько ответов, - пообещал Хингст недовольным тоном и приблизился на несколько шагов. Точно жалящая змея, ко мне метнулось щупальце. Я отскочил, вскинул меч, но было поздно. Холодный металл отпрянул, коснувшись моих губ.

- Еще раз так сделаешь, и я укорочу тебе манипулятор, - прорычал я.

- Спокойствие, спокойствие. Все-таки вы - вооруженные пришельцы, а я - должностное лицо при исполнении служебных обязанностей. Одна из них - взять у вас слюну на анализ. Что я и сделал. Джентльмен Джим, можете идти дальше, поскольку вы действительно принадлежите к мужскому полу. А теперь мне хотелось бы проверить слюну ваших спутников.

- Да ради Бога, что мне, плевка жалко? - проворчал Флойд, на всякий случай складывая ладони ковшиком и прикрывая пах.

- Я рад, что вы обладаете чувством юмора, незнакомый… - щупальце взяло слюну изо рта Флойда, - …джентльмен, в чем я более не сомневаюсь. Теперь вы, последний гость. Если не возражаете…

Хингст повернулся. Я прыгнул и встал перед ним.

- Одну минуточку, должностное лицо по прозвищу Хингст. У меня есть вопросы.

- Извините, но это не соответствует протоколу. Будьте любезны, джентльмен Джим, отойдите.

- Не раньше, чем ты ответишь.

Я не трогался с места. Другой манипулятор коснулся моей руки и шарахнул молнией!

Лежа на земле, я провожал Хингста злобным взглядом.

- Крепко, да? - крикнул он на бегу. - Мощные аккумуляторы.

Флойд помог мне встать, отряхнул одежду.

- Ничего, бывает и хуже.

- Спасибо. Но ведь не тебя же закоротили.

Мы двинулись дальше. Я рассказал об инциденте Мадонетте, а Тремэрн и сам подслушал.

- Прикладная технология, - резюмировал он. - Пожалуй, это местечко выгодно отличается от прочих лайокукайских свинарников.

Поскольку меня все еще пощипывало, а во рту был привкус гари, я только фыркнул. Вскоре Мадонетта сообщила, что создание, аналогичное описанному нами, приближается к ней. В бессильной ярости я схватился за меч и не разжимал пальцы, пока вновь не услышал ее голоса.

Точь-в-точь как ваш приятель, только зовут по-другому. Хоппи. Проверила слюну и сразу убежала. Что теперь делать?

- Мы идем дальше, а ты передохни. Если по обе стороны стенки порядки одинаковые, мы освоимся раньше.

- Превосходство самцов-шовинистов?

- Здравый смысл. Нас трое, а ты одна.

- Что ж, аргумент веский, да и отдых мне не повредит. До связи.

- Умница. Мы пошли.

Дорога расширилась и уже ничем не напоминала грязную тропку. Мимо тянулись обработанные поля, а затем появились заросли полпеттонов - видимо сады, так как деревья стояли аккуратными рядами. За ними маячило скопление низких зданий - наверное, ферма. Дорогу перегораживала кирпичная арка. Мы укоротили шаг, а потом и вовсе остановились.

- Это то, о чем я думаю? - спросил Стинго.

- Не знаю, о чем ты думаешь, а по мне, так это здание с аркой, - сказал Флойд. - И больше мы ничего не узнаем, если так и будем стоять и пялиться.

Мы медленно заковыляли вперед и снова встали, когда под аркой появился мужчина. Он вышел на солнечный свет, и мы убрали руки с оружия. Он подслеповато поморгал красными глазами, затем кивнул седой гривой и похлопал по колечку со стрелкой, вышитому на лацкане его серого одеяния.

- Добро пожаловать, путники! Добро пожаловать в Рай! Я - Афатт, комендант городских ворот. Рынок откроется завтра на рассвете. Можете остановиться прямо здесь, а если желаете, разбейте лагерь за аркой. Пока вы наши гости, мы сочтем за честь присмотреть за вашим оружием. - Взгляд, брошенный комендантом через плечо, откровенно говорил: взятка устроит его гораздо больше, чем пошлина.

- Не к чему утруждаться, достопочтенный Афатт, - проникновенно сказал я. - Ты видишь перед собой не крестьян и не торговцев, а знаменитых на всю Галактику первоклассных музыкантов. Мы - «Стальные Крысы»!

У дряхлого мздоимца отвисла челюсть, и он поспешил отступить назад.

- Крысы? Раю не нужны крысы. Раю нужны федхи - старые, грязные, любые…

- Всегда приятно встретить настоящего фана, - пробормотал Флойд. - А я то думал, эта планетка не отлипает от ящика…

Под аркой возник еще один раец. Помоложе, покрупнее, повоеннее. В шипастом металлическом шлеме и твердой кожуре.

- Что ты сказал? - осведомился он, помахивая блестящим и весьма неэстетичным топором.

- Что слышал, голубок. Я не люблю повторяться перед солдатней.

Это спровоцировало кривой оскал и отрывистый лай:

- Стража! Сюда! К нам тут пожаловали стригали баракоз, требуется урок вежливости.

И секунды не прошло, как мы услышали лязганье оружия и топот.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Их было много, и они экспонировали коллекцию оружия, отвратительного и смертоносного на вид. При общении с жителями этого помоечного мира, напомнил я себе, необходима сдержанность. Пошевели мозгами, Джим, пока не поздно.

- Тысяча извинений, добрый господин, я всего лишь не устоял перед соблазном пошутить. Мы с удовольствием выполним ваше пожелание и представимся еще раз. Перед вами и вашими доблестными подчиненными имеют честь стоять лучшие музыканты освоенной Галактики!

Закончив тираду, я коснулся выключателя на боку рюкзака, и мощный орган исторг начальные аккорды «Меркурианских мутантов». Флойд и Стинго мгновенно сориентировались и хором пропели первые строки:

Ум хорошо, а два - лучше,

И карие глазенки английского сеттера…

Правда, что может быть круче?!

Коротенькая музыкально-генетическая шутка подействовала очень даже впечатляюще. Солдаты дружно взревели и кинулись на нас.

- Драться или драпать? - мрачно спросил Флойд, хватаясь за меч.

Едва не заорав «драться!», я спохватился и выкрикнул:

- Слушайте!

Ибо стражники позабыли об оружии и ревели от восторга.

- Это они! Ну, прямо как в шоу «Галактическая салорезка»!

- Вот эта бородатая образина - Флойд!

- А я хочу послушать «Много ли яда в змеином логове?»!

Они окружили нас, стараясь пожать нам руки и испуская хриплые вопли буйного восторга. Ни дать ни взять заправские фаны.

- Но… но… - ошалело нокал я, - ваш комендант и в самом деле ничего про нас не слышал?

Первый стражник, чей оскал уже превратился в счастливую улыбку, не слишком тактично отпихнул старика.

- Афатт никогда не смотрит ящик. А мы смотрим! Ежели хотите знать, тут такой кавардак поднялся, когда мы прознали о вашей ссылке! Кто бы мог подумать, что в конце концов вы объявитесь тут! Погодите, скоро о вас услышат в казармах - вот тогда настоящая буча начнется!

Они с веселым гомоном повели нас через арку на гимнастическую площадку. Наш новый знакомый горделиво возглавлял шествие.

- Я - Льотур, сержант охраны. Располагайтесь, ребята, чувствуйте себя как дома. Я сейчас все устрою. Выпивку! - приказал он своим людям. - И еды! Все, что они захотят.

Продолжение последовало в том же духе. Нам подали пиво оригинального зеленого цвета, зато с настоящим вкусом пива. Солдаты толпились вокруг и ловили буквально каждое наше слово. Поэтому я сжал челюсти, чтобы привлечь внимание Тремэрна, и облек донесение в форму приветственной речи.

- Галантные витязи Рая, мы потрясены вашим гостеприимством. Вы встречаете осужденных за наркоту отщепенцев как героев вашей сказочной страны. Вы потчуете нас едой и выпивкой, и ваши радостные крики сулят нам прекрасное будущее.

- Искренне на это надеюсь, - прозвучал в моей голове глас Тремэрна.

- Но пока не решена задачка насчет мужчин и женщин, Мадонетта, по моему приказу, не тронется с места.

- И это великолепно! - воскликнул я. - А вы, ребята, разве не согласны, что великолепнее, чем здесь, нас еще нигде не встречали?

Не отрываясь от еды и питья, мои спутники покивали. Под одобрительный булькающий рев солдаты принесли еще пива. Когда я вытирал губы тыльной стороной ладони, вернулся Льотур.

- Пришлось доложить самому Железному Джону, он даст вам аудиенцию. Но пока не приехали огненные колесницы, сбацайте-ка нам… Пардон! Может, вы не откажете в любезности исполнить для нас что-нибудь?..

Конец фразы сгинул под лавиной брутального солдатского восторга.

- Устраиваемся, ребята. Исполним номерок-другой, мальчики того заслуживают, - обратился я к Флойду и Стинго, а затем обвел взглядом публику. - Что заказываете?

Заказов было много, однако наибольшей популярностью здесь пользовался хит «С врагом все средства хороши». Тут нам здорово повезло - номер всегда шел только в мужском исполнении. Под небесами раскатился гром, заполыхали молнии. Наши фаны растянулись в балдеющий полукруг, а мы заиграли и запели:

Пытки и кровь, насилье и смерть!

Самая кайфовая круговерть!

Гуляй!

Руби, секи, коли, стреляй!

Терзай, взрывай, пинай, валяй,

Пугай, ругай и поджигай!

Круши, души от всей души -

С ВРАГОМ ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ!

Кайф! Ка-а-а-айф!

Налей!

Потом за воротник залей!

Хмелей! И будешь злей!

Балуй!

Хватай бабенок, тискай и целуй!

Им все на свете покажи -

С ВРАГОМ ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ!

Ка-а-а-а-а-а-а-а-айф!

Легко догадаться, что сей нежный цветок поэзии не мог не прийтись воякам по сердцу. Мы упивались овациями, пока сзади не зашипело и не залязгало.

Прибыли обещанные транспортные средства. Туземцам они, конечно, были не в диковинку, однако туристов повергали в шок, если судить по нашей реакции.

- Только для особых случаев и особых людей, - гордо пояснил Льотур.

Мы стояли, разинув рты и утратив дар речи. Перед нами высились две трехколесные деревянные повозки - сплошь позолоченные завитки и нитки бус. Я пригляделся к ближайшей. Переднее колесо являлось рулевым, рычаг управления торчал наверху возле водительского кресла, за которым, над двумя задними колесами, располагалось широкое пассажирское сиденье. Все это выглядело довольно обыденно, не считая, конечно, дорогостоящего декора. Изумляло другое, а именно: сверкающая металлическая труба, что выступала из задка каждого экипажа. Из нее то и дело вылетал клуб дыма. Пока я таращился, настежь отворилась расписная дверца. Я забрался в салон и опустился на мягкое сиденье. Флойда и Стинго почтительно усадили в другой экипаж. Дверца с металлическим щелчком затворилась, и Льотур скомандовал водителям:

- Поехали! Врубай подачу топлива! Frapu viajn startigilojn! Жми на стартеры!

Я заметил под сиденьем моего водителя металлический бак. Водитель опустил руку, открыл вентиль, и в трубе забулькала жидкость. Затем он нажал на педаль. «Стартер», - сообразил я.

И ошибся - педаль всего лишь давала сигнал стартеру. Она натянула трос, который уходил в заднюю часть колесницы. Трос приподнял молоточек, тот резко опустился и ударил по плечу стартера, то бишь субъекта, сидевшего на платформе за колесами. Он был не только одет во все черное; лицо его и руки тоже были черны, а от шевелюры осталась жалкая щетина. Я очень скоро сообразил, почему. Из металлической трубы уже капало жидкое топливо. «Стартер» протянул горящую спичку и тотчас отпрянул в сторону. Из трубы в струе черного дыма вырвался язык пламени, опалив солдат, которым не хватило ловкости увернуться.

А «стартер» уже скрежетал рычагом, очевидно, прокачивая воздух через примитивную дюзу. За несколько секунд рев окреп, струя пламени удлинилась, и вот моя огненная колесница задрожала и медленно покатилась вперед. Очень зрелищно! Хотя топлива, должно быть, не напасешься. Я ободряюще помахал друзьям, те вяло, испуганно махнули в ответ. Расслабься, Джим, откинься на спинку сиденья и наслаждайся поездкой.

Если бы все было так просто! Признаться, в пути я мало внимания уделял пейзажу, ибо с головой ушел в раздумья о выживании. Так и не расслабился, пока наш маленький кортеж не остановился и огнемет за моей спиной не вырубился. Под жуткую разноголосицу фанфар распахнулась дверца повозки. Я прижал рюкзак к груди и ступил на серую подножку - прочную, но почему-то упругую.

Она оказалась вовсе не подножкой, а человеком в сером, стоявшим на четвереньках. Выполнив свою задачу, он поднялся и вместе с другой подножкой из плоти и крови побежал прочь. Карлики, ростом мне по пояс и примерно такой же ширины в плечах. Мои товарищи, как и я, проводили их взглядом. Затем они посмотрели на меня, но не сказали ни слова.

- Приветствую вас! - раздался зычный голос. - Добро пожаловать в гостеприимный Рай!

- Большое спасибо, - сказал я долговязому человеку с бочкообразной грудью, щеголяющему златотканой мантией. - Железный Джон, если не ошибаюсь?

- Весьма польщен, дорогой музыкальный гость, но вы ошибаетесь. Будьте любезны, следуйте за мной.

Снова пропели фанфары, затем трубачи расступились. К нам поспешили люди в сером, схватили рюкзаки. Я не стал сопротивляться, кое-как убедив себя, что все будет в порядке. Теплая встреча у арки совершенно не походила на розыгрыш или ловушку, так что и здесь вряд ли кроется подвох. Золотистый посланник Железного Джона поклонился нам и возглавил шествие.

Мы поднялись на кирпичное крыльцо кирпичного здания. Бедность ассортимента стройматериалов райские зодчие с лихвой возмещали полетом фантазии. Канонические высокие колонны с узорными капителями подпирали архитравы сложного антаблемента. Справа и слева от парадного крыльца на широкие балконы выходили стрельчатые окна. И все выполнено в красном кирпиче.

- Пока вроде все клево, - заметил Флойд.

- Да, тут здорово, - согласился я, не забывая поглядывать назад - там ли еще носильщики с нашими рюкзаками? И в кармане у меня - просто на всякий случай - лежали гранаты-пугачи. Береженого Бог бережет, как говаривали мы в бойспраутские годы.[2]

Мы зашагали по кирпичному полу кирпичного коридора и через проем в кирпичной стене попали в просторный, солидный зал, живописно освещенный солнечными лучами, которые падали из высокого - до потолка - витражного окна. Витраж пестрел колоритными изображениями армии - на марше, в атаке, в рукопашной, в момент гибели и так далее. Тот же мотив господствовал и на стенах, увешанных лохмотьями боевых знамен, щитами и мечами. Люди в мантиях, стоявшие в зале, повернулись и встретили наше появление кивками. Но золотистый гид провел нас мимо них к противоположной стене, где на высоком троне, сделанном сами догадайтесь из чего, восседал великан, подобного коему я отродясь не видал.

Сей муж был не только высоченным, но и совершенно голым. То есть был бы голым, если б не ржаво-красная шерсть, покрывавшая его с головы до пят. Рыжая бородища каскадом ниспадала на грудь, чья растительность нисколько не уступала ей длиной и густотой. Он встал, и стало видно, что не только руки и ноги, но и живот, и даже причинное место заросли густым мехом. Из одежды наличествовало лишь нечто наподобие бандажа, связанного, похоже, из его собственной шерсти. Он определенно напоминал ржавую железяку. Я шагнул вперед и отвесил легкий поклон.

- Железный Джон…

- И никто иной, - ухнул он, как далекая гроза. - Добро пожаловать, «Стальные Крысы». Ваша слава летит впереди вас.

Всегда приятно встретить в чужом краю фана. Теперь уже поклонились мы все, поскольку нас нечасто баловали таким приемом. В зале поднялся льстивый гомон, и мы поклонились еще раз.

Железный Джон снова уселся и подобрал под себя ноги. Либо он пытался сделать педикюр, либо его ногти сроду были цвета ржавчины. Я не стал акцентировать на этом внимание, меня гораздо больше занимало другое.

- Когда вас арестовали, всех жителей Рая объяла великая скорбь, - изрек он. - Ложное обвинение, разумеется?

- Разумеется!

- Так я и думал. Что ж, Галактика теряет, мы находим. Мы довольны, ибо получили, если можно так выразиться, монополию на ваш талант.

Это прозвучало довольно зловеще, но я не стал пугаться раньше времени, лишь навострил ухо.

- Галактика столь греховна, развратна и глупа, что мы исполнились отвращения к телевизионной мерзости и предпочитаем не смотреть большинство программ. Уверен, вас порадует новость, что после вашего ареста и осуждения мы в знак протеста закрыли обычное вещание и стали денно и нощно показывать запись ваших концертов. А теперь нас осчастливили визитом оригиналы!

Это вызвало бурю восторга, и мы, вскинув руки над головой, ответили кивками и улыбками. Когда гам утих, старина Железяка прогромыхал то, чего все от него ждали:

- И теперь мы - вся страна - трепетно уповаем, что вы нам споете! - Снова ликующие вопли. - Какое удовольствие - услышать самую любимую: «С врагом все средства хороши»! А пока вы устраиваетесь, мы покажем запись, чтобы разогреть публику, подготовить к вашему первому концерту в Раю!

Идея оказалась неплохой. Сами-то мы, конечно, могли подготовиться быстро, а вот местные телевизионщики… Они потратили уйму времени, таская туда-сюда кабели толщиной в руку, расставляя самодельные камеры, юпитеры и прочий антиквариат. Наконец с потолка свесился экран, и луч проектора высветил на нем яркий прямоугольник.

Едва ли этот кустарный клип побил рекорд самого эффектного открытия гастролей в Галактике. Сначала тысяча, или около того, загорелых культуристов принялись под бой барабана заколачивать в землю тяжелые колья. Барабан умолк, но кувалды продолжали безмолвно бить под вездесущий голос:

- Джентльмены Рая, наступило то исключительное, уникальное событие, о котором было объявлено несколько минут назад. Знаю, все вы, жители нашей сказочной страны, в томительном ожидании приникли к телевизорам. Думаю, этот ансамбль получит у нас стопроцентный рейтинг! Прославленные «Стальные Крысы» вот-вот начнут концерт, а пока они настраивают инструменты, мы воспользуемся их любезным разрешением и покажем специальную версию… «Пути космолета»!

Она и впрямь оказалась специальной. С привычным боевым задором грянул бравурный марш и одновременно с ним - изящные рифмы:

Ты в самом сердце космолета.

Моторист, твоя работа -

Провода соединив,

Ждать, когда же грянет взрыв.

Пусть будут нервы на пределе,

Но враг - у пушек на прицеле,

И капитан отдаст приказ:

Миллион миль в час!

Тяги! Тяги! Тяги! Тяги!

Слышишь, электронов гул…

Тяги! Тяги! Тяги! Тяги!..

В протонном вихре потонул.

Тяги! Тяги! Тяги!

На этот раз…

Тяги! Тяги! Тяги!

…Победа ждет нас!

Тяги! Тяги! Тяги!

Мы внимали с деревянными улыбками. Изображение сносное, звук тоже ничего. На нас никто не смотрел, все прилипли к экрану. Флойд встретил мой взгляд и крутанул у виска указательным пальцем. Вселенский жест, означающий сумасшествие. Я угрюмо кивнул. Мне тоже не все понравилось.

На экране мы в привычных костюмах исполняли привычный номер. Непривычным было только одно. До сего момента никто из нас в глаза не видывал человека, который стоял рядом с нами и солировал залихватским тенором.

Тенором?

Здесь всегда звучало чувственное контральто Мадонетты.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

После телевизионного вступления мы повторили номер - сказать по правде, без огонька. Но публика этого не заметила, совершенно забалдев от одного нашего присутствия. Райцы качались, махали руками, однако ухитрялись при этом помалкивать. Но едва Железный Джон слился с нами в рефрене «Тяги! Тяги!», они завопили и заорали в невыразимом экстазе. Когда мы затянули последнюю «тягу» и смолкли, разразилась бешеная овация. Железный Джон отечески улыбнулся нам, затем строго посмотрел на зрителей и воздел ржавый палец. Мигом наступила тишина.

- Я разделяю вашу радость по поводу визита почетных гостей. Но у них выдался утомительный день, так что давайте позволим им отдохнуть. Не забывайте: они останутся с нами навсегда. Им выпала редкая удача - стать полноправными гражданами Рая и до конца дней жить в нашей сказочной стране.

И вновь - брутальная радость. Без особого энтузиазма выслушав приговор к пожизненному заключению, мы уложили инструменты в рюкзаки и отдали их поджидающим слугам. Зрители, все еще слегка пульсируя экстазом, двинулись к выходу.

- Секундочку, пожалуйста, - попросил нас Железный Джон. Подождав, пока выйдут посторонние, он коснулся кнопки на стене, и створки высокой двери бесшумно сдвинулись. - Отличная песня. Нам всем очень понравилось.

- Девиз «Стальных Крыс» - «Доставляй людям радость».

- Чудесно. - Он перестал улыбаться и мрачно посмотрел на нас. - Вы можете еще кое-чем нас обрадовать. Вы здесь надолго, и нам очень хочется, чтобы вы были счастливы. Так что осчастливьте и себя, и нас, соблюдая осторожность в выборе тем для разговора.

- Что вы имеете в виду? - поинтересовался я, хотя уже четко представлял себе, к чему он клонит.

- Мы все довольны судьбой. Тут надежно и спокойно. Я терпеть не могу смут. Джентльмены, вы переселились к нам из очень неблагоустроенного внешнего мира. В Галактике все нормально, скажете вы. И будете правы - если не замечать вечной войны. Борьбы противоположностей, от которой мы, к счастью, избавлены. Вы - дети цивилизации, в чьей основе не самосозидание, а саморазрушение. Вы - жертвы негативизма, который подавляет жизнь, угнетает культуру, ослабляет даже сильнейших. Вы понимаете, о чем я говорю?

Ни Флойд, ни Стинго не ответили, так что пришлось кивать мне.

- Понимаем. Хоть мы и не во всем разделяем кое-какие ваши умозаключения, предмет обсуждения нам совершенно ясен. И я торжественно обещаю: пока мы пользуемся вашим гостеприимством, ни я, ни мои помощники ни словом не обмолвимся о противоположном поле. То есть о женщинах, девушках, самках. Запретная тема. Но поскольку вы сами ее коснулись, я делаю вывод, что вы вправе…

- Не вправе.

- Ясно, больше вопросов нет. Мы очень благодарны за радушный прием и постараемся не бросить тень на вашу репутацию.

- Юный Джим, ты умен не по летам. - На лицо Джона вернулся призрак улыбки. - Должно быть, ты устал. Сейчас вам, ребята, покажут жилье.

Створки раздвинулись. Железный Джон отвернулся. Аудиенция завершилась. Мы удалились, всячески изображая беспечность. Золотистый провел нас все по тому же кирпичному коридору в довольно шикарные, хоть и тоже краснокирпичные, апартаменты. Он включил телевизор, убедился, что в ванной работают краны, поднял и опустил шторы, затем поклонился и вышел. Я прижал палец к губам. В напряженном чуть ли не до судорог молчании Флойд и Стинго смотрели, как я с помощью детектора, позаимствованного у Тремэрна, выискиваю «жучков». После того видеоклипа я проникся большим уважением к местным электронщикам.

- Чисто, - сообщил я.

- Ни одной женщины, - вымолвил Стинго. - Даже говорить о них нельзя.

- Ну, какое-то время я бы смог без этого прожить, - подал голос Флойд, - но кто теперь будет солировать?

- Очень эффектный пример, - сказал я, - первоклассного электронного дублирования.

- Но откуда взялся этот клоун? - спросил Флойд. - Ей-Богу, я видел его первый раз в жизни. Может быть, мы и впрямь наширялись бакшишем и эта планетка - не более чем наркотический кошмар?

- Спокойствие и хладнокровие! Этот клоун - не что иное, как набор электронных байтов и бит. Тут живут очень неплохие техники. Они перевели в цифирь нашу песню вместе со всеми нами, а затем анимировали солиста мужского пола. Стерли Мадонетту, записали его, а потом пересняли ролик.

- Но зачем? - простонал Стинго, устало падая в глубокое кресло.

- Хороший вопрос. И ответ очевиден. Эта половина Рая - только для мужчин. Женщин мы наверняка не увидим. Готов поспорить, их вылущили даже из телепрограмм. А также все, что с ними связано. И не спрашивай опять «зачем?». Я не знаю. Ты сам видел, как высока стена. А по наблюдениям с орбиты известно, что по ту сторону стены - тоже город. Значит, женщины - если они вообще тут водятся - должны жить на той половине.

Ни один из моих спутников не спросил «почему?», хотя обоих, да и меня, изводил этот вопрос. Я глядел в их встревоженные лица и старался думать о чем-нибудь приятном. Это удалось.

- Мадонетта, - начал я.

- Что Мадонетта? - спросил Стинго.

- Надо ей обо всем рассказать. - Я сунул в ухо большой палец и обратился к мизинцу: - Джим вызывает Мадонетту. Алло, ты на связи?

- Еще бы!

- Я тоже тебя слышу, - проскрежетал Тремэрн из моего пальца.

Я изложил события дня. Сказал «у меня все» и стал ждать откликов.

Мадонетта зашипела от злости, и я не мог ее за это винить. Тремэрн, как всегда, был сама деловитость.

- На этой половине города ты потрудился неплохо. Может, теперь пора Мадонетте выйти на разведку?

- Рано. Нам еще надо получить несколько ответов на чертову уйму вопросов.

- Пока не возражаю. Как дела с находкой? Выяснил что-нибудь?

- Увы. Но надежда остается. Капитан, дайте нам передохнуть. По-вашему, такого перехода, да еще и концерта, для одного дня мало?

Я подождал ответа. Напрасно.

- Да, сэр, вы правы. Этого недостаточно. Нужно еще изделие иной расы.

Я выдернул палец из уха, стер с него серу и мрачно уставился в пространство.

- С чего начнем? - поинтересовался Флойд.

- Не имею представления. Сказал просто, чтобы Тремэрн отвязался.

- Я знаю, с чего начать, - заявил Стинго. Я бросил на него подозрительный взгляд.

- Сначала - МИПСК, а теперь еще и это. Наш скромный арфист открывает тайные погреба. Он улыбнулся и кивнул.

- Видать, многолетняя служба в Лиге не пропала даром. Разве старый вымогатель у ворот не сказал нам, что завтра на рассвете открывается рынок?

- Так и сказал, - подтвердил Флойд. - Ну и что? Штуковину давным-давно сбыли с рук.

- Гений! - Я зааплодировал. - Под этим седым скальпом прячется серое вещество, которое знает, что такое логика!

Стинго поклонился, принимая комплимент.

- В отставке всегда скучно. Что дальше, босс Джим?

- Отлови Золотистого. Прояви острейший интерес к рынку. Пусть даст провожатого, утром пойдем туда и…

Звякнул стеклярус, отворилась дверь, и вошел наш ангел-хранитель в златотканом облачении. Как будто одно упоминание о нем служило вызовом.

- О счастливцы, вы приглашены! Железный Джон ожидает вас в Веритории. Ступайте!

Мы пошли. А что еще оставалось делать? Золотистый - видимо, для разнообразия - пребывал в необщительном настроении и оборвал поток наших вопросов мановением руки. Новые коридоры, новые кирпичи… Спотыкаясь, ушибая ноги, мы добрались до ряда незанятых кресел и сели, как велел нам поводырь. В помещении было темно и стало еще темнее, когда Золотистый вышел и затворил дверь.

- Что-то мне тут не в кайф, - пробормотал Флойд, выразив ощущения каждого из нас.

- Не будем нервничать раньше времени, - выдал я совет за неимением более дельного, а сам нервно сцепил пальцы и хрустнул суставами. Затем уловил в темноте движение воздуха. Вспыхнул свет, в считанные мгновения разгорелся…

В освещенное пространство неторопливо вступил Железный Джон, вернее, его увеличенное изображение. И показал на нас.

- Сейчас вы переживете переживание, которое существенно отразится на вашем существовании. Воспоминания о нем будут поддерживать и подпитывать вас, и никогда не сотрутся из памяти. Я знаю, вы будете благодарны, и заранее принимаю сердечное «спасибо». Уверяю, отсюда вы уйдете иными - духовно развитыми, обогащенными. Добро пожаловать, джентльмены, в первый день новой полноценной жизни. Добро пожаловать!

Когда его образ угас, я закашлялся, чтобы подавить ворчание. Старый примат почему-то нравился мне все меньше. Никогда не пытайся обжулить жулика! Поудобнее разместившись в кресле, я настроился на развлечение. Едва оно началось, я определил, что голофильм сработан вполне профессионально. Он мог произвести впечатление на какого-нибудь доверчивого юношу или на круглого дурака. Мне это пришлось по душе. Сумрак рассеялся, ярче разгорелся ржавый свет, и я внезапно оказался в кадре.

В безмолвии взирал король на группу вооруженных мужчин, уходящих в лес и исчезающих среди деревьев. Внешне он был спокоен и терпелив, но рука его то и дело тянулась к голове, будто он хотел удостовериться, что корона все еще на месте. Спустя долгое, очень долгое время он выпрямился и повернул голову. Прислушался. В густой листве шуршали неспешные шаги, но напрасно ждал он появления кого-нибудь из воинов. Вышел толстенький уродец - волосы растрепаны, на губах блестят капельки слюны.

- Что ты видел? - спросил король шута.

- Ушли, ваше величество. Все до одного. Точь-в-точь как те, что уходили прежде. Скрылись за деревьями у пруда, и никто не вернулся.

- Никто никогда не возвращается, - горестно молвил король. Его плечи беспомощно поникли, в глазах застыло отчаяние. Он не заметил, как из леса вышел и приблизился к нему юноша; рядом с ним семенил серый молчаливый пес. У шута отвисла челюсть, изо рта вытекла и закачалась, точно маятник, струйка слюны. Он попятился.

- О чем печалишься, о король? - спросил юноша ясным, бодрым голосом.

- О том печалюсь я, что в моем королевстве есть место, где пропадают люди, - пропадают навсегда. Уходят по десять, по двадцать человек, но ни один еще не пришел назад.

- Я пойду туда, - сказал юноша, - но я пойду один. Больше он не произнес ни слова, только щелкнул пальцами, и собака последовала за ним под сень дубравы. Они пробирались среди деревьев и висячих мхов, огибали груды валежника и топи и наконец подошли к темному пруду. Юноша остановился на берегу, вгляделся в воду - и тут из нее вынырнула рука и схватила пса. Схватила и утащила на дно. Только разбегающиеся круги остались на глади пруда, но и они вскоре исчезли.

Юноша не закричал и не убежал. Лишь кивнул.

- Наверное, это здесь, - сказал он.

Сумрак растаял - да будет свет! Железный Джон сгинул, зал опустел. Я посмотрел на Флойда - он выглядел таким же обалдевшим, как и я.

- Я, должно быть, что-то пропустил.

- Собачонку жалко, - произнес Флойд.

Мы оглянулись на Стинго, тот задумчиво кивнул.

- Это только начало, - пообещал он. - Вы все поймете, когда увидите продолжение.

- Что ты имеешь в виду? Нельзя ли поконкретней?

Стинго отрицательно покачал головой и хмуро сказал:

- Может быть, попозже… хотя вряд ли это понадобится. Сами догадаетесь.

- Ты что, уже видел это кино? - поинтересовался Флойд.

- Нет. Просто я немного разбираюсь в мифологии. Вам лучше досмотреть до конца, тогда и поговорим.

Я хотел было заспорить, но прикусил язык. Потом так потом. Отворилась дверь, появился Золотистый.

- Ты-то нам и нужен. - Я вспомнил недавнее наше решение. - Из достоверных источников мы получили информацию, что завтра на заре открывается рынок.

- Поистине ваши источники достоверны. Завтра - десятый, базарный, день. Кочевники ежедневно загибают палец, и когда пальцы на обеих руках кончаются, это означает…

- Понял, спасибо. Я и без грязных пальцев умею считать до десяти. Мы с друзьями-музыкантами хотим побывать на рынке. Это возможно?

- Достаточно лишь намека, о великий Джим Стальная Крыса.

- Вот я и намекаю. Может кто-нибудь завтра показать нам дорогу?

- Будет несравненно удобнее на огненных колесницах…

- Будет, не спорю. Но удобнее - не значит лучше. Пешая прогулка - чем не удовольствие?

- Пусть будет пешая прогулка, коли таково ваше желание. Мы предоставим эскорт. А теперь, джентльмены, позвольте напомнить, что наступил обеденный час. В вашу честь устраивается банкет. Не соблаговолите ли последовать за мной?

- Веди, дружище! Ты поразишься нашей прожорливости - если, конечно, нам не подсунут треклятые полпеттоны.

Шагая за ним по пятам, я обнаружил, что мои пальцы решили жить по-своему! Вероятнее всего, их вынудило к своеволию мое растревоженное подсознание. Они пробежались по клавиатуре компьютера, и передо мной вспыхнула цифра 19. А рядом - пульсирующая 11.

Еще одиннадцать дней. Будет совсем неплохо, если завтрашний базар что-нибудь даст.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

- Эге, а денек-то чудный намечается! - Каждое слово вонзалось в череп, точно ржавая арбалетная стрела. Мало мне растущей пульсирующей головной боли! Я кое-как открыл один глаз, и по нему садистски резануло ярким светом. Сил хватило лишь на то, чтобы распялить в оскале рот. Наш златотканый нянь носился по комнате, раздвигал шторы, подбирал разбросанную одежду, - в общем, был настолько невыносим, насколько это возможно в предрассветный час. Лишь услыхав щелчок наружной двери, я сполз с кровати, выключил пыточные лампы, на четвереньках подобрался к рюкзаку, что покоился у стены. С третьей вялой попытки удалось открыть его и достать пилюлю отрезвина. Я слопал ее всухомятку, уселся и замер, ожидая, когда целительная химия растечется по разбитому телу.

- Что подмешали в зеленое пиво? - прохрипел Флойд и зашелся в кашле. Слушая, как он стонет между приступами, и глядя, как дергается его свесившаяся с кровати голова, я почувствовал себя лучше. Достал еще одну пилюлю и враскачку подошел к его смертному одру.

- А… ну-ка… проглоти… поможет.

- А ничего вечеринка, - благодушно изрек Стинго. Его сцепленные руки уютно покоились на солидном возвышении живота.

- Я сейчас умру, - просипел Флойд, забирая пилюлю слабыми пальцами, - и целый век буду мучительно гореть в аду. Плюс один день.

- Что, бодунчик? - сладеньким тоном осведомился Стинго. - Что ж, на то есть серьезная причина. Я о длительности здешних ночей. Вечеринки тянутся целую вечность. А может, мне просто так показалось с непривычки. Закусили, вздремнули. Проснулись, выпили, закусили. Хорошо, коли меру знаешь, а ну как нет? Мне-то пиво дрянью показалось, я к нему почти не притронулся. Но мясные блюда! Огромные, с овощами, отменной подливкой, вдобавок тут обожают хлеб и красный соус, да еще…

Он не договорил. Шатаясь и стеная, Флойд поднялся на ноги и вышел из комнаты.

- Ты жесток! - Я почмокал сухими губами. Стало чуточку легче.

- При чем тут жестокость? Я правду говорю, вот и все. Прежде всего - дело. А запои, похмелье и кислородное голодание лучше отложить до победной пирушки.

Крыть было нечем. Стинго прав на все сто.

- Намек понял. - Я потянулся за шмотками. - Размеренная жизнь, побольше отдыха и сырых овощей. И конструктивного мышления.

За окном разгоралась заря. Новый день. Еще десять дней - и упадет мой занавес. Пока что я мыслю деструктивно. Я встряхнулся, как мокрая шавка, и пожал плечами, выдавливая дурное настроение.

- Пойдем на ярмарку.

На крыльце гостиницы нас поджидал сержант Льотур. Он подскочил и отдал честь могучей дланью. Отделение привратной стражи, прибывшее вместе с ним, последовало примеру командира.

- Проводим на рынок! - громогласно сообщил он. - Все эти мальчики - добровольцы, им не терпится нести покупки лучших музыкантов Галактики.

- Похвально, похвально. Веди, голубчик. - Мы проворно спустились на тротуар, мощенный красным кирпичом.

К тому времени, когда мы достигли цели, над горизонтом уже повис малиновый диск. Видимо, кочевники-фундаменталисты были ранними пташками - на рынке уже вовсю кипела жизнь. И смерть. Протяжные стоны Флойда еще удавалось расслышать, но прочие звуки терялись в блеянье и пуканье баракоз. Должно быть, они жаловались на злосчастную судьбу сородичей, чьи освежеванные туши сгружали с их спин. Неужели здесь торгуют только мясом? Хотелось верить, что нет. Отводя взоры от сангвинических картин, мы спешили мимо лотков. То и дело назойливо приставал очередной бородатый кочевник и с мольбой в голосе расписывал достоинства своего товара. Надо сказать, все торговцы преувеличивали. Изможденные овощи, убогие глиняные горшки и шматы баракозлятины для барбекю выглядели не столь уж привлекательно.

- Мрак, - резюмировал Флойд.

- Ничего. - Я указал большим пальцем на посетителей рынка. - Нас интересуют только они.

Я достал из рюкзака и роздал коллегам фотографии находки.

- Порасспрашивайте райцев, может, кто и видел.

- Просто так совать под нос? - В голосе Стинго звучало сомнение.

- Ты прав. Не просто так. Нынче за несколько бессонных часов я придумал легенду. С капелькой правды. Кочевники нашли эту штуковину на речном ложе после паводка. Хотели продать ее наблюдателям из Пентагона, но те на сделку не пошли, строго следуя политике изоляции. Однако они сфотографировали находку, а позднее выяснилось, что она имеет археологическую ценность.

- Резонно, - без охоты признал Стинго. - Но откуда у нас эти снимки?

- Их нам всучили, когда выпихивали за ворота. Намекнули на выгоду - амнистию, кучу федх и тому подобное. Мы согласились - без особого удовольствия, конечно. И то сказать, что мы теряем?

- Правдоподобно, но рискованно, - сказал Флойд. - Что ж, попробовать можно.

Вопреки нашим опасениям, контакты с посетителями рынка прошли без проблем. Проблематичной оказалась чрезмерная общительность райцев - разговорив горожанина, было очень трудно потом от него отделаться.

Боже, как они любили «Стальных Крыс»! Спустя немного времени за мной тащился шлейф обожателей - это вдобавок к целому взводу стражников. Все стремились помочь, и все ровным счетом ничего не слыхали о находке. Но в ходе опроса снова и снова упоминалось имя Сьонварпа.

Стинго протолкался ко мне сквозь толпу, держа в руке фотографию с разлохмаченными краями.

- Пока ничего. Но двое-трое посоветовали обратиться к Сьонварпу. Похоже, у торгашей он - главный.

- Я слышал примерно то же самое. Разыщи Флойда. Он вроде бы приходит в себя - я видел, как он пялился на лоток с кислым баракозьим молоком. Тащи его сюда, пока он не совершил ошибку с далеко идущими последствиями.

Найти Сьонварпа не составила труда, бесчисленные пальцы охотно указывали нам путь. Он был высок, дороден, с шевелюрой цвета стали. Когда он повернулся и увидел, кто назвал его имя, суровая физиономия расплылась в улыбке.

- Нержавеющие Пасюки! Во плоти! Я счастлив втройне!

Мы просвистели два первых аккорда из «Совсем одной», после чего рот Сьонварпа растянулся еще шире, а окружающие захлопали в ладоши.

- Красота! - восхитился он. - Какой ритм!

- Ваше удовольствие - наше удовольствие, - сказал я. - На рынке нам дали понять, что в этих краях ты - первый купец.

- Я - он. Целиком к вашим услугам, Джим, Флойд и Стинго.

- А мы - целиком к твоим. Если располагаешь временем, позволь я покажу тебе один снимочек.

Вручив фото, я выжал все, что мог, из своего ораторского искусства. Он слушал вполуха, зато не сводил взгляда со снимка. Повертел его перед глазами на расстоянии вытянутой руки, дальнозорко прищурился и молвил:

- Ну, конечно! Знакомая вещица. - Фото вернулось ко мне. - Несколько рынков назад - точно, вспомнить не берусь - один вонючий простак уступил ее моему приказчику. Мы скупаем все, что может заинтересовать ученых. Ежели честно, мне она вовсе не показалась интересной, но все-таки я отправил ее старику Хеймскуру.

- Прекрасно, значит меньше хлопот. - Я разорвал снимок и бросил клочки. - Сегодня даем концерт, желаешь контрамарочку - устроим.

Как я и рассчитывал, археологическая находка мгновенно оказалась забыта - ах, если б так же быстро удалось вырваться из нежных объятий фанов! Лишь под предлогом репетиции мы в конце концов избавились от них.

- Мы что, больше ничего не ищем? - встревожился Флойд.

Хороший музыкант. Жалко, что спиртное разъело ему мозги.

- Мы уже знаем имя покупателя, - напомнил Стинго, - и теперь попробуем его найти.

- Как? - спросил Флойд, явно страдая частичным параличом нервной системы.

- Всеми доступными способами, - объяснил я. - Приобретая друзей. Называя имена. В том числе Хеймскура. Выясним, кто он и чем промышляет. А сейчас, по дороге, я отчитаюсь.

Тремэрн и Мадонетта внимательно выслушали доклад. Затем капитан отключился, а она осталась поболтать.

- Джим, не пора ли и мне отлипнуть от стенки и побродить по здешней половине Рая? Не думаю, что это рискованно…

- Мы тоже так не думаем, однако наверняка не знаем. И тебе не резон испытывать судьбу, пока предмет наших поисков - здесь. Отдыхай в свое удовольствие. И ничего не предпринимай, пока мы не разузнаем побольше.

В апартаментах нас поджидал обед - фрукты и ломтики мясного рулета на серебряных блюдах под хрустальными колпаками.

- Отлично! - Флойд вмиг расправился с куском рулета.

- Баракозлятина, наверное. - Стинго вдруг помрачнел.

- Пища есть пища, а откуда она - мне до лампочки. - Флойд потянулся за новым ломтем, и тут появился наш золотистый опекун.

- Одно удовольствие смотреть, как музыкальные Крысы наслаждаются жизнью. Когда откушаете, я попрошу Крысу Джима пройтись со мной.

- Кому это он понадобился? - подозрительно осведомился я, что не так-то просто сделать со ртом, набитым сладкой мякотью.

- Всему свое время. - Он дотронулся до носа указательным пальцем, подмигнул и закатил глаза. Я этот жест растолковал так: «Не торопись, сам скоро узнаешь». Выбирать не приходилось. Я вытер пальцы о влажную скатерть и в который уже раз двинулся за Золотистым.

У дверей Веритории, где вчера крутили непонятный голофильм, меня поджидал сам Железный Джон.

- Пойдем со мною, Джим, - произнес он гулким, как далекая канонада, голосом. - Сегодня ты воспримешь и постигнешь Откровение.

- А как же мои…

- Потом, Джим, потом. - Он бережно, но цепко взял меня за плечо. Не оставалось ничего другого, как идти с ним. - Ты мудр не по годам. Ум старца в юной голове. А значит, извлечешь наибольшую пользу, открыв для себя тайну, в которой нет ничего таинственного. Идем.

Он усадил меня в кресло, но сам не сел. Однако я ощущал его присутствие - он притаился где-то близко, во мраке. Возник и тут же рассеялся светящийся туман, и я снова оказался на берегу водоема.

В лесу окрест темного пруда царило безмолвие. Когда на воде истаял последний круг, юноша повернулся и ушел, не оглядываясь. Шагал среди деревьев по палой листве, пока не добрался до опушки и не увидел перед собой короля.

- Я должен сделать кое-что, - сказал он властелину и больше не проронил ни слова. От короля не укрылось, что молодой человек вернулся цел и невредим, но без собаки. И вместо того чтобы засыпать юношу вопросами, изводившими разум, король последовал за ним к замку. За крепостными воротами, во внутреннем дворе, юноша огляделся и заметил большое кожаное ведро.

- Вот что мне нужно, - произнес он.

- Бери. - Король сопроводил разрешение взмахом руки. - И помни, что я помог тебе. За это когда-нибудь ты скажешь, что нашел в лесу.

Молодой человек повернулся и снова - теперь уже в одиночестве - проделал весь путь к темному пруду. Там он окунул ведро в воду и опорожнил его над ближайшей ямой. И еще раз. И еще. Он трудился без отдыха, он упорно осушал пруд. Солнце не заходило, свет не мерк, юноша все работал и работал. Спустя очень долгое время почти, вся вода была вычерпана, и в грязи на дне пруда появилось нечто большое. Юноша орудовал ведром, пока не увидел высокого мужчину, покрытого с головы до ног, точно ржавчиной, рыжим волосом. Рыжий открыл глаза и посмотрел на юношу. Тот поманил его пальцем. Рыжий поднялся на ноги, неуклюже отряхнулся, выбрался из пруда и пошел следом за юношей через заросли.

И вот они в замке. Все стражники и челядь разбежались в панике, и только король стоял перед ними.

- Это Железный Джон, - сказал юноша. - Надо посадить его в железную клетку и держать здесь, во дворе замка. Если вы запрете клетку, а ключ отдадите королеве, можно будет ходить по лесу без опаски.

Сцену заволокло туманом. Конец.

На плече Джима лежала тяжелая рука, обросшая рыжей шерстью. Но это его не беспокоило.

- Теперь ты понимаешь, - с небывалой теплотой в голосе сказал Железный Джон. - Теперь ты можешь освободить Железного Джона. Давай, Джим, давай.

Я хотел сказать, что понял далеко не все, точнее, ни черта не понял. Кое-что почувствовал, но что именно - не взялся бы выразить словами. Но я промолчал. Поскольку ощутил, как на глазах выступили слезы. Ни с того ни с сего. Но стыдиться тут нечего. Это я понимал.

Железный Джон улыбнулся и громадным пальцем стер слезинки с моих щек.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

- Ну, и что там было? - спросил Флойд, когда я вернулся. Уже в коридоре слышалось его тромбонио - хитроумная и блестящая коллекция золотистых труб и салазок, временами издающая довольно-таки забавные звуки. К сожалению, большинство из них так и норовило растерзать барабанные перепонки.

- Продолжение учебного фильма, - ответил я как можно беспечнее и огорчился, услышав в голосе легкую дрожь. Флойд этого не заметил - он уже вернулся к игре, - но Стинго, который лежал на койке и вроде бы спал, сразу открыл глаз.

- Учебный фильм? О лесном водоеме, что ли?

- В яблочко.

- Теперь ты знаешь, что это за пруд? И кто утопил собаку?

- Глупая история. - Флойд выдал коротенький пассаж. - И все-таки жалко песика.

- Это был ненастоящий пес. - Стинго, как мне показалось, смотрел выжидающе, но я стиснул зубы и отвернулся. - И пруд ненастоящий, - добавил он.

- Что ты имеешь в виду? - Я повернулся к нему.

- Мифология, дорогой Джим. И ритуалы перехода. На дне пруда сидел Железный Джон, верно?

Я подскочил как ужаленный.

- Верно! А как ты догадался?

- Я же говорю - интересовался когда-то мифами. Впрочем, на самом деле меня волнует не учебный фильм, как ты его называешь, а тот факт, что Железный Джон - здесь, во плоти. Здоровенный и волосатый.

- Э, ребята, про меня забыли. - Озадаченный взгляд Флойда перескакивал с меня на Стинго и обратно. - Вам не кажется, что небольшое пояснение будет очень кстати?

- Да, конечно. - Стинго свесил с кровати ноги и принял сидячее положение. - Человечество создает культуру, а культура создает мифологию, дабы объяснить свое существование. Далеко не последнюю роль играют мифы и обряды перехода для мальчиков. Я имею в виду переход от отрочества к зрелости. В эту пору юноша расстается с матерью и другими женщинами. В некоторых первобытных культурах мальчики уходят жить к мужчинам и уже никогда не видят своих матерей.

- Невелика потеря, - пробормотал Флойд.

Стинго кивнул.

- Джим, ты слышал? Всегда и везде матери пытаются лепить сыновей по своему - женскому - образу и подобию. Ради их же блага. Естественно, мальчики противятся, и в этом им помогает обряд перехода. Тут всегда замешана уйма символов, поскольку символика - способ выражения мифов, лежащих в основе любой культуры.

Я поразмыслил над этим - и тотчас разболелась голова.

- Стинго, извини, но я за тобой не поспеваю. Растолкуй.

- Пожалуйста. Возьмем Железного Джона. Ты сам сказал, что ничего не понял из фильма. Но я думаю, он все-таки произвел на тебя впечатление. Чисто эмоциональное.

Я хотел было отмахнуться - мол, ерунда, - но спохватился. Почему ерунда? Уж кому-кому, а себе я стараюсь не лгать никогда. Самое время последовать этому правилу.

- Ты прав. Меня проняло, а почему, не знаю.

- Мифы воздействуют на эмоции, а не на логику. Давай разберем символику. Молодой человек вычерпал пруд и нашел там Железного Ганса или Джона, так?

- Тютелька в тютельку.

- Железный Джон, по-твоему, кто? Я не о нашем приятеле, а о том, из легенды… И кто - тот парнишка?

- Ну, это не так уж сложно вычислить. Парнишка - тот, для кого предназначен фильм. Зритель. Поскольку на этот раз вас в Вериторию не приглашали, можно предположить, что этот юноша - я.

- Ты прав. Итак, ты - герой мифа, что-то ищешь в пруду, и тебе надо хорошенько потрудиться с ведерком, чтобы добиться своего. Теперь мы приближаемся к Железному Джону, волосатому чудищу, живущему на дне водоема. По-твоему, это живой человек?

- Конечно, нет. Мужик на дне пруда - это символ. Элемент мифа. Воплощение мужества, брутальной натуры. Первобытный самец, который прячется в каждом из нас под тонким лоском цивилизованности.

- Отлично, Джим, - сказал он, понизив голос. - Идея фильма ясна: когда мужчина - не мальчик, а взрослый мужчина - заглядывает в недра своей души, погружается в них достаточно долго и упорно, он обнаруживает там грубого волосатого мужика.

Флойд оторвался от инструмента, у него отвисла челюсть.

- Не иначе вы, ребята, шизеете в свое удовольствие, а про меня забыли.

- Мы не шизеем, - ответил Стинго, - а пьем из источника древней мудрости.

- Ты поверил в этот миф? - спросил я его. Он пожал плечами.

- И да и нет. Половое созревание - трудный процесс, ритуалы взросления подготавливают мальчиков, дают им уверенность в себе, которой так недостает на пороге новой жизни. С этим я согласен, но только с этим. Я говорю твердое «нет» мифу, выдающему себя за реальность. Что мы видим? Железного Джона - живого, здорового, залезшего на самый верх. И расколотое общество, лишенное женщин. Даже не подозревающее об их существовании. Нехорошо. Я бы даже сказал, паршиво.

Мне стало не по себе.

- Не во всем с тобой согласен. Честно говоря, кино мне понравилось. Я ведь не из легковерных простаков, и все-таки меня проняло.

- И должно было пронять, ведь мифы воздействуют на самые тонкие материи - психику и эго. Сдается мне, Джим, детство у тебя было не из счастливых…

- Счастливое детство! - Я рассмеялся. - Попробуй расти счастливым на свинобразьей ферме в общении с буколическими селянами, которые по части умственного развития ненамного выше своей скотины.

- В том числе твои родители?

Я чуть не взорвался, но сообразил, куда он клонит, и прикусил язык. Флойд вытряс из инструмента слюну и нарушил паузу:

- Жалко песика.

- Это ненастоящий пес, - повторил Стинго, отворачиваясь от меня. - Как и все остальное. Символический. Собака - твое тело, то, чем ты распоряжаешься: «сидеть!», «лежать!»

Флойд обалдело потряс головой.

- Слишком глубоко для моего куцего умишка. Как тот пруд. Нельзя ли ненадолго перейти от теории к практике? Что еще у нас на повестке дня?

- Разыскать Хеймскура, поинтересоваться у него насчет находки. - Я с удовольствием переключился на более злободневную тему. - Предложения?

- Пустота в башке, - сказал Флойд. - К сожалению. Проклятый бодун, когда ж ты кончишься?!

- Хорошо, что хоть один из нас не надрался. - В голосе Стинго вдруг появилась нехарактерная нотка раздражения. По личным причинам я слегка обрадовался - все-таки живой человек, а не мешок с подарками. Вся эта мифология основательно вывела меня из равновесия. Ладно, забудем - сейчас не до этого.

- У нас два пути. Можно ронять намеки и выуживать информацию. А можно взять и выложить напрямик про находку. Лично я - за второй вариант, поскольку времени у нас с гулькин нос. - Десять дней до мрачного финала, мысленно договорил я. - Давайте начнем с Золотистого, нашего мажордома. Похоже, он тут каждую собаку знает.

- Поручи это мне, хорошо? - Стинго встал и потянулся. - Поговорю с ним по душам и как бы невзначай переведу разговор на науку и ученых. И на Хеймскура. Скоро вернусь.

Флойд мерил комнату шагами, наигрывая марш. Когда за Стинго затворилась дверь, он сказал:

- Ты вроде и впрямь принял близко к сердцу эту лабуду насчет Железного Джона.

- Да. А почему, не понимаю. Вот беда.

- Женщины. У меня шесть сестер и две тетки, я среди них вырос. А братьев нет. Никогда не думаю о женщинах. Только о какой-нибудь одной - в конкретной ситуации.

Не дожидаясь, когда он пустится в жлобские описания какой-нибудь «конкретной ситуации», я извинился и сбежал на улицу. Размявшись до пота, возвратился, сделал несколько отжиманий и приседаний и забрался под душ. Когда вернулся в комнату, Стинго был уже там. Я вопросительно поднял бровь, а он потряс над головой сомкнутыми руками.

- Удача! Хеймскур - вожак шайки, «созидающей во имя науки», так выразился Вельди.

- Вельди?

- Коридорный. Да, у него, оказывается, есть имя. В беседе с ним у меня сложилось впечатление, что мы попали в сильно дифференцированное общество, где каждый индивидуум занимает отведенное ему место. Особенно тут уважают ученых. Вельди отзывался о них с великим почтением - судя по всему, они очень влиятельны.

- Чудненько. Как же нам встретиться с Хеймскуром?

- Надо подождать. - Стинго взглянул на часы. - Вот-вот должен подъехать экипаж и отвезти нас в резиденцию его высоколобой милости.

- Опять огненные колесницы?

- Нет. Однако название не менее зловещее. Транспорт восторга - каково?

Мы не успели как следует поразмыслить над этим. В дверь отрывисто постучали, и появился золотистый Вельди.

- Следуйте за мной, джентльмены. Если угодно. Мы вышли парадным шагом - грудь вперед, подбородок вскинут. Пряча все сомнения и опасения. И все-таки содрогнулись при виде того, что нас поджидало.

- Транспорт восторга, - гордо сообщил Вельди, взмахом руки указав на самую настоящую спасательную шлюпку. Оставалось лишь ломать голову, каким ветром ее с морских просторов перенесло на сушу. Впрочем, нельзя сказать, что она прогадала. Белоснежный корпус был украшен вымпелами, белые колеса прятались под килем. Стоявший у фальшборта капитан в мундире посмотрел вниз, отдал честь, скомандовал, и к нашим ногам ссыпался веревочный трап.

- На абордаж! - Я первым полез на борт. Нас дожидались обитые плюшем диваны; слуги подобострастно кланялись и протягивали кувшины с прохладительными напитками. Как только мы расселись, капитан дал сигнал, и барабанщик на носу пустил частую дробь, а затем повернулся к басовому барабану. Под металлическое уханье транспорт восторга дернулся и медленно покатил вперед.

- Галера, - сказал Флойд, - без рабов и весел.

- Как же - без рабов! - Я брезгливо поморщился - из белого раструба за моей спиной хлынула брутальная вонь. - А вместо весел - педали или что-нибудь наподобие.

- Никаких жалоб! - отрезал Стинго, потягивая вино. - Что еще за брюзжание после огненных колесниц?

Мы помпезно катили между домами, кивали зевакам и время от времени царственным жестом приветствовали восхищенных фанов. Шлюпка оставила за кормой нечто вроде жилого квартала и углубилась в пригород, похожий на парк. Дорога попетляла среди деревьев, вытянулась в струнку вдоль ряда изящных фонтанов, и наконец шлюпка тяжеловесно остановилась перед огромным зданием со стеклянными стенами. Нас встретила группа старцев в элегантных одеяниях, ее возглавлял старейший - весь в белом и прямой как жердь. Я сорвался с трапа и шлепнулся перед ним.

- Имею ли я честь обращаться к благородному Хеймскуру?

- Да. А ты, несомненно, Крыса Джим? Милости просим, милости просим.

Мы еле устояли под шквалом рукопожатий и радостных возгласов, наконец Хеймскур прервал церемонию встречи и повел нас в стеклянное здание.

- Милости просим, - приговаривал он, - милости просим в сокровищницу знаний, откуда проистекает все благое. Извольте следовать за мной, я ознакомлю вас с тематикой наших исследований. Поскольку вы, джентльмены, - выходцы из неспокойного смешанного общества, лежащего за нашими мирными пределами, вы, безусловно, высоко оцените достижения разума, благодаря коим мы живем в счастливой и уютной стране. Ни раздоров, ни различий, - места хватает всем, и все - на своих местах. Этим путем мы с вами пройдем через Фазенды Физики и Хоромы Химии. Нас ждут Агора Агрономии, Музей Медицины, а чуть дальше - Архив Антропологии.

- Архив? - небрежно переспросил я. - Архивы я люблю.

- Тогда непременно побывай в здешних. Там ты найдешь подробное описание нашего многотрудного пути до переселения на эту планету. Ты узнаешь, как мы свершили обряд перехода и очищения, чтобы найти эту тихую гавань. Тут мы возмужали и обрели достаток и теперь любой желающий может зачерпнуть из источника нашей мудрости. Архивы открыты для всех!

Скучища, подумал я, и вдобавок - откровенная несообразность. Какие мы чистенькие, какие мы беленькие. Только крылышек да нимбов не хватает.

- Вдохновляет, - сказал я, когда мы добрались до конца экспозиции.

- О да!

- А там, дальше, что?

- Музей для студентов. Биологи изучают флору нашей планеты, геологи - сланцевые толщи.

- А археологи?

- Увы, очень немногое. Примитивные поделки давно усопших бедолаг первопоселенцев.

- Можно взглянуть?

- Отчего же нельзя? Вот, пожалуйста: палочки для добывания огня, грубая керамическая посуда. Топорик, несколько наконечников для стрел. Едва ли стоит их беречь, но мы беззаветно преданы своей миссии хранителей и архивариусов.

- И это все?

- Все.

Я глубоко вздохнул, извлек из внутреннего кармана фотографию и протянул Хеймскуру.

- Вы, наверное, уже в курсе, что вертухаи из Пентагона не останутся в долгу, если им помогут разыскать вот эту штуковину?

- В самом деле? Я бы не верил ни одному их обещанию. - Он взял снимок, поморгал, отдал. - Как это похоже на них! Вечно лгут, вечно мутят воду.

- Лгут?

- В данном случае - безусловно. Этот предмет был доставлен сюда. Я лично его осмотрел. Никакой научной ценности. Абсолютно никакой. Похоже, всего-навсего обломок старого космического корабля. Неинтересный, бесполезный хлам. Мы от него избавились.

- Избавились? - Не возьмусь описать усилия, которые я затратил, чтобы в голосе не прозвучало отчаяние.

- Списали. В Раю его больше нет. Все, что не предоставляет ценности для мужчин, должно исчезнуть. Да что тебе в этой безделице, Джим? Давай-ка выбросим ее из головы и поговорим о чем-нибудь действительно интересном. К примеру, о музыке. Скажи-ка, голубчик, ты сам пишешь тексты или?..

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

На обратном пути мы помалкивали, будто воды в рот набрав, и почти не замечали роскошеств, которые окружали нас на транспорте восторга. Лишь за закрытыми дверями апартаментов мы дали волю языкам. Одобрительно кивая, я выслушал весь флойдов запас проклятий и ненормативной лексики, - надо сказать, он оказался в высшей степени изобретательным по этой части и практически ни разу не повторился.

- Присоединяюсь, - сказал я, когда отсутствие воздуха в легких заставило его стихнуть. - Нам и правда здорово не повезло.

- Ага, - согласился Стинго, - а еще нам здорово соврали.

- То есть?

- То есть Хеймскур попытался продать нам старую лепеху верблюжьего кагала. Так называемая история науки в его изложении - по большей части пропаганда для солдатни. И раз уж мы это понимаем, то с какой стати должны верить истории насчет археологической находки? Ты запомнил его последние слова?

- Нет.

- И я - нет. Но кое-что, надеюсь, запомнилось. Или ты не заметил, как на экскурсии я постоянно чесал в затылке и ковырял в носу?

Флойд с самого утра соображал туговато; он уставился на Стинго, разинув рот. Я улыбнулся и сунул в ухо указательный палец.

- Эй, небесное око, ты меня слышишь?

- Нет, зато я слышу, - отозвался через мой ноготь капитан Тремэрн.

- Чудненько, но не это главное. Главное - слышали вы нашего экскурсовода?

- Все до последнего слова. Скучища. Но все равно я записал, как ты просил.

- Как просил Стинго - каждому по делам его. Не откажите в услуге, воспроизведите последние слова насчет штуковины.

- Пожалуйста.

В ногте пощелкало, попищало, а затем наш престарелый гид занудил:

- Списали. В Раю его больше нет. Все, что не представляет ценности для мужчин, должно исчезнуть…

Он повторил это пару раз, пока я переписывал.

- Готово. Спасибо.

- Вот. - Стинго щелкнул по бумаге ногтем. - Хитрый старый котофей. Решил с нами поиграть, сообразил, что неспроста мы разнюхиваем. Заметьте, он не сказал «уничтожили». Ни разу. Он сказал «списали». А значит, находка, возможно, еще существует. В Раю ее нет - следовательно, она где-нибудь в другом месте. Но особенно мне нравится обмолвка насчет того, что эта вещь не нужна мужчинам. - Он улыбнулся, точно игрок в покер, открывший пять тузов.

- Если мужчинам она ни к чему, то как насчет женщин?

- Женщин? - У меня отвисла челюсть, но я тотчас спохватился и с лязгом вернул ее на место. - А при чем тут женщины? Здесь же одни мужчины.

- Святые слова! А за стенкой-то кто? Готов поспорить: дамы! Либо они, либо в этом городе имеется высокоразвитая технология клонирования. В чем я очень сомневаюсь. Готов поставить на естественные контакты через стену.

Зажужжал челюстефон, и по мозговым извилинам разбежался голос Тремэрна:

- Я согласен со Стинго. И Мадонетта. Она уже идет вдоль стены к центру и доложит, как только что-нибудь выяснит.

Я сразу понял, что возражать бессмысленно.

- Годится. Вожаки местной шайки только и знают, что нам вешают лапшу на уши. Логично допустить, что они солгали и про находку. Ничего не остается, как подождать…

Я замолк. Вельди негромко постучал, затем отворил дверь.

- Благая весть! - заявил он, возбужденно сверкая глазами. - Железному Джону угодно встретиться со «Стальными Крысами» - и не где-нибудь, а в Веритории! Высочайшая почесть! Но сначала отряхните одежду от пыли и удалите с музыкальных челюстей суточную щетину - Флойда с его героической бородой это, естественно, не касается. О, если б вы знали, какое вас ждет удовольствие!

«Готов поспорить, без такого удовольствия мы бы прекрасно обошлись», - подумал я, но вслух ничего подобного не высказал. Царская милость есть царская милость, от нее не отвертишься. Я избавился от щетины с помощью быстродействующей депиляционной мази, расчесал волосы и постарался не кукситься, глядясь в зеркало. Из апартаментов я вышел последним, молча взобрался на транспорт восторга, и мы с тяжеловесным шиком покатили во дворец.

- Не возьму в толк, почему на этот раз все трое? - Стинго пригубил бокал охлажденного вина. - В прошлый раз, Джим, на фильм приглашали тебя одного.

- Понятия не имею.

Мне не очень нравился беспечный тон Стинго, захотелось сменить тему. Я попытался представить, как Мадонетта одна-одинешенька бредет по чужому городу, но мысли упрямо сворачивали на Железного Джона. Какой еще сюрприз он приготовил?

Наконец мы вступили в Вериторию, освещенную лучше прежнего, и я поразился - насколько же она просторней, чем показалось вчера! Кресла были расположены полукругами, в каждом сидел зритель - я еще не видал в Раю такого сборища старых пней. Куда ни глянь - лысины, седины, морщины и беззубые рты.

Сам Железный Джон вышел на сцену и обратился к нам с приветственной речью:

- Мы искренне рады видеть вас здесь. Эти кресла - для вас.

Он указал на передний ряд, удаленный от прочих и состоящий всего из трех, но лучших кресел.

- Музыкальные Крысы, вы наши почетные гости. Это особый случай, особый для юного Джеймса диГриза. Джим, ты здесь самый молодой. Скоро ты поймешь, что я имею в виду. А твои друзья, несомненно, получат удовольствие. Не только удовольствие, но и полезный урок, я надеюсь. Итак, начинаем…

Едва он вымолвил: «Начинаем», - погасли огни и тьма заполнила Вериторию. Во мраке зазвучали шаги, раздался смех. Загорелся свет, я увидел малыша лет восьми. Спотыкаясь, он семенил к нам с большой коробкой в обнимку. Он положил коробку, откинул крышку, достал и запустил волчок. Потом, вынув лоток с кубиками, начал строить башню. Когда она поднялась довольно высоко, мальчик полез в коробку за новой игрушкой. Выглядел он при этом уморительно серьезным и сосредоточенным. Он порылся в коробке обеими руками, потом огляделся, по-детски морща лобик.

- Не прячься, Мишутка.

Он заглянул за коробку с игрушками, снова покопался в ней и вдруг решительно повернулся и убежал в темноту, но шаги я слышал - они удалялись, затихали. Затем малыш вернулся с игрушкой - самым обыкновенным потрепанным плюшевым медвежонком. Усадил его возле коробки и взялся сооружать вторую башенку из кубиков.

Стало еще светлее, и я понял, что мы опять во дворе замка. И мальчик на сцене не одинок. В полумраке прорисовывался человеческий силуэт. Все резче и резче.

В железной клетке безмолвно сидел Железный Джон. Мальчик вскрикнул, пинком расшвырял кубики и тут же кинулся их собирать. Посмотрел на Железного Джона, отвел глаза. Видимо, он давно привык и к этой клетке, и к ее узнику.

Больше ничего особенного не происходило. Мальчик играл. Железный Джон пялился на него. Но в воздухе копилось электричество, дышалось все труднее. Я уже понимал, что должно произойти, и когда мальчик снова потянулся к коробке, невольно подался вперед. Как только малыш достал золотистый мячик, я понял, что сдерживаю дыхание, и с хрипом выпустил воздух из легких. Тут я был неоригинален - рядом в темноте прозвучали точно такие же звуки.

Мячик взлетал, падал и подпрыгивал. Мальчуган заливисто смеялся.

Вдруг он бросил мячик сильнее, чем хотел. Тот все катился, катился… За прутья клетки. К ногам Железного Джона.

- Мячик! - воскликнул малыш. - Мой! Отдавай!

- Нет, - сказал Железный Джон. - Сначала отопри клетку и выпусти меня. Тогда и получишь обратно золотистый мячик.

- Заперто, - возразил малыш. Железный Джон кивнул.

- Конечно. Но ты ведь знаешь, где ключ. Мальчик отрицательно покачал головой и попятился.

- Где ключ? - спросил мохнатый узник, но мальчик уже исчез. - Где ключ? Наверное, ты и в самом деле не знаешь, ведь ты еще ребенок. Но подрастешь и узнаешь, где спрятан ключ.

Невидимые зрители одобрительно зашептались. Я понял: очень важно найти ключ. Ключ…

Вот тут-то я и осознал, что Железный Джон смотрит на меня. Из фильма. Из голографической клетки. Он кивнул, встретив мой взгляд.

- Да, Джим. Я уверен, ты знаешь, где ключ. Ты уже не мальчик, ты сможешь его найти. Сейчас.

Противиться его зову было невозможно, я встал и двинулся к коробке с игрушками. Кубик, задетый моей ногой, с шумом покатился прочь.

- Ключ в коробке с игрушками. - Я понял, что ошибаюсь, еще до того как закончил фразу. Взглянул на Железного Джона, он отрицательно качнул голо вой.

- Нет, Джим, не в коробке.

Я опустил глаза. Я знал, где спрятан ключ. Снова посмотрел на Железного Джона, и он с серьезным видом кивнул.

- Да, Джим, теперь ты все понял. И сможешь наконец меня выпустить. Потому что знаешь: ключ в…

- В Мишутке, - сказал я.

- В Мишутке. Не в живом медвежонке, заметь. Плюшевые мишки - для детей, а ты уже не ребенок. Ключ - в Мишутке.

Смахивая ресницами слезы, я протянул руку, схватил игрушку, ощутив в ладони мягкую ткань. И вдруг тишину разорвал знакомый голос:

- Неправильно, Джим! Ты ошибаешься! Ключ не здесь. Наверное, он под подушкой у мамы.

Стинго вышел на сцену и встал рядом со мной. Последние слова он был вынужден прокричать - в зале поднялась настоящая буря.

- Мать не хочет потерять сына. Ключ от клетки железного человека она прячет под подушкой. Сыну придется выкрасть ключ…

Орущие старцы не дали ему договорить. Свет погас, кто-то набросился на меня, сбил с ног. Встать во весь рост не удалось - чья-то твердая нога наступила мне на руку. Я вскрикнул от боли, но возглас потонул в неимоверном гвалте. Снова кто-то врезался в меня, а затем все сгинуло в кромешном мраке.

- Джим, ты цел? Слышишь меня?

Надо мной маячило лицо Флойда, очень встревоженное. Цел ли я? Непонятно. Я лежал в кровати, должно быть, спал. Зачем он меня разбудил?

Тут в голове слегка прояснилось, я сел и схватил его за руки.

- Веритория! Погас свет, что-то произошло… Не могу вспомнить…

- Вряд ли я смогу тебе помочь, сам ничего не соображаю. Помню, кино нам показывали, вроде неплохое. Правда, я не особо вникал. А ты в нем сам участвовал, припоминаешь?

Я кивнул.

- Тебе как будто даже нравилось, хотя идею распотрошить плюшевого мишку ты принял без восторга. Тут на сцену вылез Стинго, и началась потеха. Или кончилась. С этого момента почти ничего не помню.

- А где Стинго?

- Я думал, ты знаешь. Последний раз я его видел на сцене. Я ведь тоже спал, только что проснулся. Оглядываюсь - Стинго нет, а ты лежишь, посапываешь. Ну, я тебя и встряхнул.

- Если его здесь нет…

Послышался робкий стук, через секунду дверь отворилась и в комнату заглянул Вельди.

- Доброе утро, джентльмены. Мне послышались голоса, и я осмелился предположить, что вы уже проснулись. Я принес послание от вашего друга…

- Стинго?! Ты его видел?

- Не только видел, но даже насладился дружеской беседой с ним, пока вы почивали. Прежде чем уйти, он надиктовал это сообщение и велел передать вам. Сказал, что вы поймете.

Вельди положил на стол миниатюрный диктофон и со словами: «Серая кнопка - воспроизведение, красная - стоп», - удалился.

- Сообщение? - удивился Флойд, поднимая диктофон и вертя его перед глазами.

- Чем таращиться на эту хреновину, проще кнопку нажать.

Мой тон заставил Флойда недоуменно покоситься, затем он опустил диктофон на стол и включил.

«Доброе утро, Джим и Флойд. Вы, ребята, не дураки поспать, и я решил не будить вас перед уходом. Мне начинает казаться, что этот городишко не для меня. Тянет на простор, никак не сидится на месте. Прогуляюсь, что ли, до стены, подышу свежим воздухом, осмотрюсь. Оставайтесь здесь, я дам о себе знать».

- Узнаю старого непоседу, - сказал Флойд. - Вот ведь субчик! Все с него как с гуся вода. Его голос, точно. И манера выражаться. Это он, Стинго.

Я посмотрел ему в глаза. Парень был мрачнее тучи - как, наверное, и я. Он отрицательно покачал головой. Я тоже.

«Послание» оставил не Стинго. Да, это был его голос. Подделка - несложная задача для опытных электронщиков. Стинго исчез. Что происходит?

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

- А ведь я действительно спал, - сказал я. - Как убитый.

- Я то же самое. Схожу-ка, пожалуй, за соком и стаканами.

- Отличная идея.

Я нацарапал записку, и когда Флойд вернулся, незаметно сунул ему. Флойд развернул ее, прикрыв кувшином, и прочел:

««Жучки». Что будем делать?»

Он кивнул и протянул мне полный стакан.

- Спасибо. - Я наблюдал, как он пишет на другой стороне листка.

Трудно сказать, стоят здесь оптические «жучки» или только аудио. Пока не выяснили наверняка, считаем, что стоят. Читая записку, я прикрывал ее ладонью.

«Стинго очень беспокоился. Перед уходом в кино оставил это тебе».

Я допил сок, поставил стакан, вопросительно поднял брови. Флойд быстро показал кулак. Затем встал и, проходя мимо, уронил мне что-то на колени. Выждав минуту, я налил себе еще соку, выпил и блаженно откинулся на спинку кресла, а руку положил на колени. Два маленьких мягких предмета. Знакомые на ощупь. Я почесал нос и посмотрел на них.

Носовые затычки-противогазы. Стинго что-то знал. Или догадывался. От него не укрылось, как сильно подействовали на меня сеансы в Веритории. Он заподозрил, что там потчуют не только духовной пищей, но и кое-чем вещественным.

Ну, конечно! В ретроспективе все всегда яснее ясного. Я же знаком, по меньшей мере, с дюжиной гипнотических газов. Они лишают человека критического восприятия, открывают его разум для внешнего воздействия. Так что чрезмерная эмоциональность тут совершенно ни при чем, благодарить надо добрую старую химию. Стинго первым обо всем догадался, но почему же он меня не предупредил? Мои несчастные мозги, одурманенные на прошлом сеансе, ему бы просто-напросто не поверили. Оставалось только одно - сунуть в нос затычки и отправиться в Вериторию.

И когда Стинго увидел, как меня с головой затягивает в ритуал, он вмешался. Спас меня, может быть, ценой собственной жизни. Я услышал скрежет зубовный - моих зубов - и с превеликим трудом взял себя в руки.

Стинго говорил о матери и ключе под ее подушкой. Говорил перед людьми, которые отрицают само существование женщин! С точки зрения райцев, чудовищное преступление.

И тут я по-настоящему испугался. Вдруг они решили убить Стинго? Или уже убили? Они на все способны, в этом теперь сомнений нет.

Как быть? Пожалуй, самое время связаться с крейсером, с группой прикрытия. Позвать Тремэрна на выручку. Для этого надо выбраться на открытое место, туда, где нет «жучков». Стинго надо спасать. Мы с Флойдом непонятно почему еще на свободе, Мадонетта тоже в любой момент может попасть в беду. Да и вообще операция - на грани провала.

Стоило подумать о плохом, как еще одна неприятность поспешила напомнить о себе. Компьютер нарисовал в высшей степени нежелательную девятку. Девять суток до моего персонального провала. Впервые услыхав о яде с тридцатидневной отсрочкой, я не особо расстроился. Месяц - огромный срок. Так мне казалось тогда.

Девять дней - гораздо меньше, чем тридцать. И с неожиданным исчезновением Стинго проблем не убавилось. Совсем наоборот.

- Пробежаться хочу, - крикнул я Флойду, вскакивая под энергичным напором страха. - А то мозги в ступоре, надо же было столько продрыхнуть!

Не дожидаясь отклика, я раздвинул створки двери и выбежал из гостиницы. На сей раз мой маршрут отличался от обычного - сначала я трусил в противоположную сторону, затем - куда глаза глядят. А они в конце концов углядели фруктовые сады - аккуратные ряды деревьев, густо усеянных полпеттонами. Туда-то я и свернул, уповая, что райцы не догадались посадить «жучков» на ветки.

Но все же это не исключалось. Я свернул на вспаханное поле и побежал по борозде. Вряд ли в округе найдется более безопасное место. Я дважды клацнул зубами.

- Алло, Тремэрн, как слышите?

- Отлично, Джим. Ждем не дождемся от тебя донесения. Рассказывай, мы записываем.

Я потрусил немного на месте, затем нагнулся завязать ботинок, а заканчивал подробный отчет, сидя на земле. Я здорово устал; из организма еще не до конца испарилась вредная химия.

- Так-то вот, - сказал я. - Стинго исчез. Может, уже мертв…

- На сей счет могу тебя слегка успокоить. Несколько часов назад мы его слышали, правда, связь неожиданно прервалась. Должно быть, он где-то в городе, за толстыми стенами, непроницаемыми для радиосигнала. Возможно, его переводили из корпуса в корпус, и на открытом месте он едва успел подать голос.

- Что он сказал?

- Мы записали буквально клочок передачи. Начало и конец невозможно разобрать из-за статики. Но это Стинго, мы уверены. Вот, слушай: «…Все мало! Когда я до тебя дотянусь, ты…» Следующее слово понять очень трудно, но у меня есть полдюжины вариантов.

- Как нам, по-вашему, поступить? Идти на прорыв?

- Нет. Действуйте по обстановке. Вам помогут.

- Помогут? Кто, когда, как? Алло, Тремэрн? Отвечайте!

Ответа не последовало. Я встал и отряхнул шорты. М-да, загадка. Тремэрн что-то задумал, но предпочитает не раскрывать карты. Может быть, знает то, чего не знаю я?

Я неторопливо побежал назад, затем перешел на спортивную ходьбу. Поднимаясь на крыльцо, я уже еле ноги волочил - еще минута, и опустился бы на все четыре. Когда я ввалился в комнату и с хриплым стоном растянулся на кровати, Флойд озадаченно посмотрел на меня.

- Ну и видок! Как будто тебя замесили, раскатали и свернули.

- А самочувствие еще гаже. Воды, быстро. И побольше.

Я глотал воду, пока не поперхнулся. Чуть передохнул, попил еще и дрожащей рукой протянул Флойду стакан.

- Добегался. Будь другом, подай мой рюкзак. Подкреплюсь витаминами.

Когда он принес рюкзак, я вылущил из упаковки две старт-капсулы. Одну проглотил сам, другую предложил ему. Флойд соображал уже заметно быстрее, он не задал ни одного вопроса.

Мы отлично подгадали - едва смертельная усталость отхлынула под натиском свежих сил и возвратилось хорошее самочувствие, в комнату ворвался Вельди.

- Встать! - заорал он. Я не шелохнулся.

- Вельди, - протянул я, - старый преданный слуга, я тебя не узнаю. Где робкий стук? Где подобострастие в голосе?

- Есть сведения, что вы, «Стальные Крысы» - самые обыкновенные крысы. Смутьяны! На выход!

Раздалось топанье марширующей стражи, и появился сержант Льотур с отделением солдат, вооруженных жуткими копьями с зазубренными блестящими наконечниками.

- Вы пойдете со мной, - объявил сержант далеко не радостным тоном.

- Как? - спросил я, медленно поднимаясь на ноги. - Льотур, ты уже не фанат?

- У меня приказ.

«Который тебе наверняка не по вкусу», - подумал я. И который все равно будет выполнен, поскольку независимость мышления спокон веку не в чести у военных. Флойд вышел вслед за мной на улицу, отделение построилось: четверо перед нами, четверо - позади.

Льотур придирчиво осмотрел строй, кивнул, встал во главе и поднял копье.

- Вперед! Burtu!

Мы двинулись легкой рысью, на перекрестке свернули, на прямую дорогу к хоромам из красного кирпича - обиталищу Железного Джона. Этот путь я помнил еще с первого визита. Когда мы вбежали в туннель, что проходил под зданиями, один из стражников похлопал меня сзади по плечу.

- Подсоби мне, слышь? - хрипло попросил он. Затем качнулся вбок и двинул соседа кулаком в живот. Тот сложился пополам и рухнул без звука.

Разъяснений не потребовалось. Как только парень начал, я стал поворачиваться; не прерывая этого движения, приложил ладони к шеям двух охранников. И огорченно поморщился, когда они наставили на меня копья.

- Флойд! - прохрипел я, вкладывая все силы в удушающие захваты, чтобы вырубить шутников, пока они меня не загарпунили. Один рухнул, зато второй - обладатель более крепкой шеи - ткнул копьем. Мне в живот…

Нет, не совсем. Конвоир, просивший о помощи, влепил ему ребром ладони под ухо. В следующее мгновение мы развернулись, чтобы броситься на выручку к Флойду. И застыли на месте.

Остальные четверо солдат лежали на земле безмолвной грудой. Флойд одной рукой держал Льотура, а другой прижимал к его подбородку наконечник копья.

- Хочешь потолковать с этим парнем? - спросил меня Флойд. - Или пускай отдохнет?

- Я ничего не знаю…

- Он ничего не знает. Роняй. - Прежде чем я договорил, бесчувственное тело Льотура увенчало пирамиду спящих конвоиров.

- Как насчет этого? - Флойд указал согнутыми пальцами на оставшегося стражника.

- Погоди! Это он все начал. Должно быть, неспроста.

- Неспроста, - прохрипел солдат. - Я хочу вам кое-что открыть. Вы спокойно выслушаете и не будете смеяться. Понятно?

- Нам не до смеха, - заверил я. - Спасибо, парень, ты нам помог. Так что ты хочешь сказать?

- Повторяю: никаких смешков! Я не парень, а девушка! Кажется, я вижу ухмылки?

- Ошибаешься! - воскликнул я, кляня себя за неосторожность - все-таки на моей физиономии промелькнуло веселье. - Ты нас освободила. Мы перед тобой в неоплатном долгу. И не смеемся. Выкладывай, в чем дело.

- Хорошо. Но сначала давайте уберем с дороги этих так называемых солдат. И пойдем дальше. У меня приказ доставить вас к Железному Джону. И я его выполню. Ваш друг в беде, не совершайте опрометчивых поступков. Вперед!

Мы подчинились. Мало что поняли, однако побегали. Флойд хотел что-то сказать, но я поднял руку.

- Дискуссии потом. Вот убедимся, что Стинго жив-здоров, тогда и потребуем объяснений. Скажи-ка, Флойд, неужели я своими глазами видел, как ты в одиночку вырубил пятерых, пока я возился с жалкими двумя?

- Ничего ты не видел. Все закончилось еще до того, как ты обернулся.

Рядом со мной бежал все тот же старина Флойд - но откуда эта твердость в голосе? Что ни говори, а денек выдался щедрым на сюрпризы. И Флойд был прав: в деле я его не видел. Только результаты.

В поле зрения возник кирпичный дворец. Видимо, далеко не всем солдатам сообщили, что мы больше не кумиры. Стражники у входа подпрыгнули на месте, чтобы привлечь наше внимание, и отдали честь.

- Стой! - скомандовал наш благоприобретенный друг (или правильнее сказать - подруга?), и мы остановились перед часовыми у дверей. - Приказано доставить этих людей к Железному Джону. Разрешите войти?

- Войдите, - позволил дежурный офицер. Дверные створки раздвинулись и сдвинулись, пропустив нас.

Кроме Железного Джона мы увидели в большом зале только одного человека. Стинго.

Весь в кровоточащих ссадинах, он лежал у стены; глаз заплыл огромным синяком. Бедняга попытался заговорить, но лишь прохрипел что-то невразумительное.

- Наконец-то все в сборе, - сказал Железный Джон. - Солдат, стереги выход. Никого не впускай и не выпускай. Пора разобраться с этими любителями совать нос в чужие дела. Раньше я хотел уладить это втихую, но теперь передумал. Слишком долго я внимал советникам. Хватит секретничать, да свершится правосудие. И оно свершится - здесь и сейчас. Сначала прикончу старого черта - мне обрыдло его сквернословие. А вы на это полюбуетесь. Потом разделаюсь и с вами.

Рыжее чудовище начало поворачиваться к Стинго. Могучие волосатые ручищи поднялись, чтобы убить.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

- Дай копье! - крикнул я девушке, оставшейся у дверей. Она отрицательно мотнула головой и заявила:

- У меня приказ.

Ясно. Уговоры бесполезны.

Железный Джон уже развернулся и приближался к Стинго. Я бросился наперехват, прыгнул и всю свою силу, всю свою тяжесть перелил в смертельный удар пяткой.

И отскочил, точно мячик, налетевший на биту. Железный Джон оказался столь же проворен, сколь и огромен. Пока я летел, он успел повернуться и взмахнуть лапищей. Отбросил меня в сторону, распластал на полу. И произнес - гулко и зловеще, как далекий вулкан:

- Торопишься, мальчишка? Хочешь, чтобы дружки полюбовались твоей смертью? Пожалуй, это и впрямь забавно - ведь ты вожак. - Он медленно двинулся на меня, и я поймал себя на том, что дрожу от страха. Страх? Да, самый настоящий. Потому что передо мной - не человек. Супермен. Железный Джон, ожившая легенда. И я совершенно беспомощен перед ним.

Нет! Он - всего лишь здоровенный мужик. Я кое-как встал и, припадая на ушибленную ногу, двинулся к Джону. Он был гораздо больше меня - выше, шире в плечах. И сильнее. Ручищи со скрюченными пальцами тянулись ко мне. Я нанес обманный удар с прицелом в челюсть, а когда он дернулся, чтобы поставить блок, воспользовался инерцией разворота и хорошенько двинул ему по колену.

Пинок удался, тем более что Железяка даже не попробовал увернуться. Я отшиб себе вторую ногу. А его нога, его коленная чашечка, выглядела невредимой.

- Я Железный Джон! - заорал он. - Железный! Железный!

Я подался назад, но бежать было некуда. Я ввинтил кулак ему в бицепс… Как об камень! Затем он саданул мне кулачищем по ребрам, и я заскользил по полу.

Потом я хватил ртом воздух и дернулся от острой боли. Что-то сломано. Вставай, Джим! Вставай!

Я поднялся на колени. Он шел ко мне.

Я заморгал от изумления - две руки обхватили сзади икры Железного Джона и заставили его пошатнуться. Он вырвал одну ногу, лягнул. Пока мы дрались, Стинго подполз сзади и попытался его повалить. Теперь Стинго съезжал по стене. Чтобы повалиться на бок и больше не шевелиться.

Но я видел все лишь краем глаза, поскольку в тот миг, когда Железный Джон отвлекся, я прыгнул. Обвил рукой его шею, другой перехватил собственное запястье. Надавил предплечьем, чтобы проломить гортань, перекрыть путь воздуху и крови. Зарываясь лицом в пышный рыжий мех, я выжимал из себя последние капли сил.

Безуспешно. Его шейные сухожилия затвердели, как прутья железной решетки, и приняли нажим на себя. Он медленно поднял руку, утопил пальцы в моих мышцах…

…и швырнул меня чуть ли не через весь зал. Прямо на стену, по которой я и сполз.

Я услышал мучительные стоны и кое-как сообразил, что исторгает их мое горло. Стражница у дверей посмотрела на меня и отвела взгляд. Стинго после того страшного удара не подавал признаков жизни. Я не мог подняться на ноги - только ползти.

Но, по крайней мере, Железный Джон ощутил мой захват - он потирал шею. Недобрая улыбка исчезла, теперь на его губах пузырилась слюна. «Еще один удар - и тебе конец», - говорили его глаза…

- Эй, Железный Джон, ты забыл кое о ком. Обо мне.

Это произнес Флойд. Худенький, бородатый, равнодушный. Все это время он помалкивал в сторонке, наблюдая, как нас со Стинго лупили. И только теперь зашевелился.

Спокойно двинулся вперед. Руки - перед корпусом, пальцы расслаблены и полусогнуты. Железный Джон пришел в неистовство. Он прыгнул и нанес удар.

И промазал - потому что Флойда перед ним уже не было. Он ушел в сторону и так двинул рыжему верзиле ногой по ребрам, что тот зашатался и едва не упал.

- Иди сюда. - Флойд говорил так тихо, что едва удавалось разбирать слова. - Иди и подохни.

В движениях великана появилась осторожность - он на своей шкуре испытал ловкость нового противника. И все-таки рыжий выглядел грозно. Сама стихия, неуязвимая и неудержимая.

Два молниеносных выпада, два хлопка - и Железный Джон покачнулся. Флойд снова увернулся и теперь медленно кружил вокруг него. Внезапный удар ногой, кулаком - и прыжок назад.

Железный Джон, похоже, забеспокоился не на шутку. Он стал бдителен и внезапен, он хватал и бил, но всякий раз промахивался. Флойд оказывался то впереди, то сзади, то сбоку. Изматывал его.

Так они кружили несколько минут. Флойд казался неутомимым, все его удары попадали точно в цель, а сам он уходил безнаказанным. А рыжий великан двигался все тяжелее, ручищи постепенно опускались - бесчисленные тумаки выбивали из него силу. Видимо, до него дошло, в чью пользу неизбежно закончится поединок, если не переменить тактику. Он все еще был опасен. Джон будто ненароком приблизился ко мне.

Так вот что он задумал! В последнее мгновение я сообразил, но успел лишь подтянуть ногу к животу. Железный Джон повернулся кругом, кинулся на меня…

… и получил ступней по физиономии. Он рухнул, но тут же схватил меня за лодыжки, подтащил к себе, занес кулак…

Но тут вмешался Флойд. На этот раз никакой техники - сила в чистом виде. Серия ударов а ля копер по почкам и позвоночнику. Железный Джон от боли разинул рот, ему пришлось выпустить меня, чтобы оторваться от мучителя.

Не тут-то было! На его голову обрушился град ударов. Он не мог встать, как ни брыкался. Я слышал частые хлопки - казалось, рядом работает паровой молот. Потом наступила тишина.

Все с тем же безучастным выражением на лице Флойд встал поустойчивее и нанес ужасающей силы свинг в висок рыжего гиганта. Тот рухнул и больше не поднимался.

- Мертв? - прохрипел я. Флойд опустился на колени, дотронулся до горла Железного Джона.

- Не похоже. Живучий, стервец, но теперь будет знать, что такое настоящая драка. - Он изобразил мимолетную улыбку и опять стал само хладнокровие. - Ты цел? Если можешь потерпеть, я осмотрю Стинго.

- Со мной порядок. Разбит вдребезги, но ничего, жить буду. - Я кое-как поднялся на ноги.

- Пульс в норме. - Флойд уже стоял на коленях возле нашего друга. - Ему здорово досталось, но кости вроде целы. Ничего, выкарабкается. Могло быть хуже.

От облегчения я еще больше ослаб и промямлил, едва соображая:

- Могло быть хуже, значит. Ага. Однако могло быть и лучше, если б ты не стоял столбом.

Он поджал губы, и я сразу пожалел о своих словах. Но поздно.

- Прости. Честное слово, так было надо. Я ведь не представлял, на что он способен, вот и пришлось посмотреть. Джим, я знал, что в драке ты не новичок и, по крайней мере, сможешь его задержать. Но я не знал, какая у него реакция, а тут надо действовать наверняка. Когда я понял, что его можно только измотать, то вмешался, ни одной секунды больше не ждал. Прости.

- Докладываю, - произнесла девушка-стражник, - Рыжий-Один в отключке.

Я поплелся к ней, протянул дрожащие руки к ее горлу. Она опустила рацию величиной с монету.

- Ты кому докладываешь? На чьей ты стороне? Что тут происходит, черт возьми? Отвечай или умрешь!

Стражница наставила на меня копье и не тронулась с места.

- Сейчас ты все узнаешь. - Наконечник копья дернулся - она давала понять, что мне следует оглянуться. Подвох? Наплевать. Я повернулся и взглянул на огромный трон Железного Джона.

Он медленно поворачивался вокруг невидимой оси. Инстинктивно приняв боевые стойки, мы с Флойдом не сводили с него глаз. Трон замер; в стене за ним показалось черное отверстие. В темноте кто-то шевелился. В комнату вошли…

Женщины.

Две. Одна из них - Мадонетта.

- Мальчики, привет. - Она улыбнулась и помахала рукой. - Познакомьтесь с моей подружкой Матой.

Ее спутница была с меня ростом, темное платье с золотым шитьем подчеркивало царственность осанки. Выражение лица говорило о скромном и миролюбивом нраве, и только морщинки у глаз и легкая седина в прическе выдавали ее «бальзаковский» возраст.

- Добро пожаловать на нашу половину Рая. - Она протянула руку и быстро, крепко пожала мою. Я открыл рот, но так и не придумал остроумного приветствия.

- У вас много вопросов, я знаю, - поспешила она заполнить брешь в разговоре. - Вы все поймете, но лучше подождать со светской беседой, пока не выберемся отсюда. Секундочку.

Достав из ридикюля, что висел у нее на поясе, солидный шприц, Мата сняла колпачок, наклонилась, раздвинула пальцами мех на ноге Железного Джона и ловко сделала укол.

- Крепче будет спать, - пояснила она. - Бетель, иди первой, пожалуйста.

Стражница быстро отсалютовала копьем и твердым шагом прошла мимо трона к подземному ходу. Мадонетта дотронулась до щеки Стинго, затем жестом подозвала Флойда.

- Помоги его нести. Джиму на сегодня хватит, хорошо, если доберется самостоятельно.

Мужская гордость во мне возмутилась, но они не стали дожидаться, пока подтащусь, подняли Джима и последовали за Бетель.

В подземелье царил кромешный мрак - до тех пор пока Мата, замыкая шествие, не поставила трон на место. Загорелся слабый свет. Сойдет, лишь бы видеть дорогу. Тем более что она оказалась короткой. Мы вошли в просторный зал со стенами из красного кирпича - точную копию того, откуда только что выбрались. Точную, однако, лишь в архитектурном отношении. Вместо щитов и мечей на стенах висели приятные глазу украшения, по большей части гобелены с солнечными лучиками, цветочными полянками и прочей буколикой. В отличие от окон Железного Джона, здесь на витражах были изображены горы и долины, леса и деревни. И вообще, все было гораздо симпатичнее.

В том числе и перешептыванье женщин. Они заботливо уложили Стинго на кушетку, и над ним захлопотала незнакомка в белом. Я рухнул в кресло и некоторое время внимал бабьему сюсюканью, а затем под сводами зазвучал мой голос - гораздо громче и нервозней, чем мне бы хотелось.

- Черт побери! Кто-нибудь объяснит наконец, что происходит?

На меня не обратили внимания, и это само по себе было достаточно красноречиво. Впрочем, улыбчивая девушка поднесла мне бокал охлажденного вина. Как и остальным. Мадонетта села рядом с Матой, они пошушукались, склонив головы друг к дружке, а затем наша солистка начала:

- Самое главное: все мы теперь в безопасности. Находка тоже здесь и под надежной охраной. Кроме того…

- Извини, что перебиваю, - вмешался я. - Дело первостепенной важности. - Я дважды клацнул зубами. - Тремэрн, вы все слышали?

Челюсть отозвалась:

- Слышал и…

- Капитан, будем соблюдать приоритет. - Говорил я тихо, обращаясь только к Тремэрну. - Задание выполнено. Археологическая находка обнаружена. Извольте подать противоядие. Девять дней - не срок. Вы все поняли?

- Конечно, конечно. Но… возникло одно затруднение…

- Что?! - Я уловил в собственном голосе нотку страха. - Какое еще затруднение?

- Как только Мадонетта сообщила о находке, я заказал противоядие. Я вовсе не хочу идти за твоим гробом, Джим. Однако при пересылке что-то случилось…

Мой лоб внезапно покрылся крупными каплями пота, а пятки забарабанили по полу.

- Такое бывает. Я заказал вторую дозу, она уже в пути.

Я злобно выругался под нос и поймал на себе не один встревоженный взгляд. Изобразив улыбку паралитика, я прорычал Тремэрну:

- Противоядие. Сейчас же. Никаких оправданий. Ясно?

- Ясно.

- Чудненько. - Я произнес громче: - Очень рад, что артефакт нашелся. И все-таки извольте растолковать, что случилось.

- Неужели еще не ясно? - Похоже, Мадонетту покоробил мой дерзкий тон. - Эти замечательные дамы спасли твои окорока, и ты должен сказать им спасибо.

Мне это ничего не объяснило.

- Если мне не изменяет память, - капризно возразил я, - вовсе не дамы, а господа причесали рыжего ротвейлера. Не без ущерба для собственного здоровья, вынужден заметить. Дамы только подглядывали в замочную скважину и даже пальцем не пошевелили, чтобы нам помочь. Или я ошибаюсь?

Мадонетта ответила не слишком вежливо, я зарычал на всю дамскую компанию, и со всех сторон посыпались гневные отповеди. Но Мата разрядила обстановку.

- Дети мои, довольно с нас горя и боли, не стоит провоцировать мужчин на новые злодеяния. - Она повернулась ко мне. - Позвольте, Джеймс, я все объясню. Стражница Бетель - одна из наших агентов. Благодаря ей мы узнаем обо всех мужских происках. По моему приказу она помогла вам избавиться от конвоя, но дальше этого не пошла, опасаясь выдать себя Железному Джону. За стеной не подозревают, что мы за ними наблюдаем, и я хочу, чтобы так было и впредь. Она сделала что могла, и вы должны быть ей благодарны.

Я и был благодарен, и не мешало бы сказать об этом вслух, но я предпочитал по-прежнему выглядеть злобным тупицей и разразился невнятным ворчанием и рычанием, а Мата улыбалась и кивала, будто слушала нечто важное.

- Джим, посмотрите, как хорошо все закончилось. Вы спасены, друзья тоже в безопасности, и находка, которую вы искали, совсем рядом и хорошо охраняется.

Я внимал вполуха. Пропаганда для солдатни. Все бы выглядело распрекрасно, если б не каверзы неких сил, вовсе не желающих мне счастливой и долгой жизни. В наше время почта работает безукоризненно. Случайности исключены. Во всяком случае, непредвиденные.

Кто-то из высокопоставленных бюрократов манипулирует мною, при этом не питая ко мне теплых чувств. Возможно, этот «кто-то» всегда меня недолюбливал и с самого начала не собирался давать противоядие. И то сказать, с мертвой Стальной Крысой хлопот гораздо меньше, чем с живой и здоровой.

Девять дней. Всего-то девять дней, чтобы во всем разобраться.

Под вибрацию мыслей в утомленном мозгу я машинально коснулся компьютера. Перед глазами вспыхнула цифра. Я и впрямь проспал дольше, чем казалось.

Восемь дней.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Я любовался мирной женской возней, и вдруг накатила усталость. В боку вспыхнула боль - похоже, сломано ребро-другое. Я потягивал вино, однако толку от этого было маловато. Сейчас бы одну-две старт-капсулы, они бы мигом вернули меня к жизни, на худой конец к ее смутному подобию. В рюкзаке…

- Рюкзаки! - хрипло воскликнул я. - Там все наше снаряжение! Оно досталось этим брутальным недорослям!

- Не все, - успокаивающе произнесла Мата. - Как только вы сбежали, мы позаботились о том, чтобы Вельди, ваш коридорный, уснул. Теперь оба рюкзака здесь, но в резиденции не нашлось вещей твоего друга Стинго. Надо полагать, их прибрал к рукам Железный Джон или кто-нибудь из его присных.

- Худо дело, - простонал я. - В том рюкзаке есть кое-что, чего ему вовсе не следовало бы видеть…

- Можно мне сказать? - обратился ко мне Тремэрн через челюстефон. - Я молчал, ожидая, пока все утрясется. Рюкзак Стинго вне опасности.

- Он у вас?

- Пожалуй, следовало сказать: не опасен. Во всех ваших рюкзаках - контейнеры с гнилизатором. По шифрованному радиосигналу контейнеры откупориваются, гнилизатор вытекает и в один миг разлагает содержимое рюкзака на молекулы.

- Отрадно слышать. Иные тайны слишком долго хранятся за семью печатями, не правда ли?

Челюсть не ответила. Я протянул стакан за новой порцией вина.

- А сейчас - несколько простеньких ответов на столь же простенькие вопросы, если, конечно, вы не против.

Усталость выпарила из меня гнев, притупила страх неминуемой смерти.

Мата кивнула.

- Прекрасно. Небольшой экскурс в историю. Как получилось, что мальчики отошли направо, а девочки - налево?

- Согласие сторон, - ответила Мата. - Много лет назад наших праматерей насильственно переселили на эту планету. Бесчеловечное отторжение от общества подействовало на них отрезвляюще, и они позаботились о том, чтобы здешнее общество не унаследовало отрицательные черты больших цивилизаций. У нас превалируют мир, здравомыслие и логика. Вот так мы и стали теми, кого ты видишь перед собой.

- Женщины, - сказал я. - Страна амазонок.

- Верно. Нам долго пришлось бороться за выживание. Фундаменталисты старались нас поработить, соседи за стенкой - вообще уничтожить. Нас считают «низшей расой», угрозой их существованию. Высадившись на этой планете, праматери обнаружили, что психопаты-жлобисты уже неплохо обустроились. Думаешь, легко было добиться, чтобы они оставили нас в покое? Сколько времени на это ушло, сколько сил! Не желая больше их растрачивать, матери-основательницы сумели убедить правящую клику мужчин, что они только выиграют, если найдут своей энергии более мирное применение. Они пошли на сделку с мужскими вожаками, помогли им прочно обосноваться на вершине социальной пирамиды, зато все нижние слои подчинили себе.

- Какой ужас! - сказала Мадонетта. - Превратить всех мужчин в рабов!

- Никогда не называй их рабами. «Добровольные помощники» звучит намного лучше. Мы доказали мужским вожакам, в частности этому гадкому типу по прозвищу Железный Джон, что править с помощью мозгов гораздо удобнее, чем с помощью мускулов. А если мозги и мускулы помогают друг другу, то они вообще способны творить чудеса. Их сила, наш ум и научные познания… Вот так и развивались наши культуры - порознь, но в плодотворном сотрудничестве. Вначале было много конфликтов, даже обоюдной ненависти, но мы положили этому конец, когда договорились, что только мужские власти будут знать о нашем существовании. Надо сказать, эту идею они приняли с восторгом.

- Тогда-то вы и построили два Рая? И стену?

- Верно. Лайокукая богата красной глиной и ископаемым топливом, поэтому мужчины страстно увлеклись обжигом кирпичей. Разумеется, после того как мы обучили их этому ремеслу. Они даже состязания устраивали - кто больше вылепит, обожжет или перетащит. Чемпион получал прозвище Кирпичное Рыло и огромную популярность. В конце концов за горами кирпичей уже нельзя было увидеть лес. Тогда мы быстренько извлекли из банков данных описание разных способов кладки и подбросили мужчинам новое развлечение.

Она пригубила вино и обвела вокруг себя рукой.

- Вот результаты. Согласитесь, они впечатляют. Пока наши физики сортировали мужчин по этому признаку, культурологи проанализировали убогие жлобские теории, которые довели соседей до такой жизни. В их пантеоне среди прочих гнусных идолов фигурировал Железный Ганс. Мы его упростили и чуть переименовали. Затем с помощью генной инженерии усовершенствовали организм лидера - в этом новом обличье вы его и встретили. Он даже был благодарен… очень давно.

- Как давно?

- Века назад. Помимо всего прочего, он приобрел долголетие на клеточном уровне.

Я начал улавливать.

- И я готов поспорить, что вы об этом узнали не от бабушки или прабабушки… Вы, да и остальные дамы, прошли сходную процедуру.

Она кивнула с улыбкой.

- Вы весьма проницательны, Джеймс. Да, на обеих половинах Рая верхушка подверглась усовершенствованию в целях консервации института власти…

- И оной консервации также способствует неведение мужчин и женщин друг о друге?

Мата восхищенно покачала головой.

- Вы и впрямь очень умны! Как бы мне хотелось, чтобы за стенкой правили вы, а не этот волосатый придурок.

- Спасибо, но у меня уже есть работа. Итак, мужчины за стеной не знают, что здесь живете вы, женщины. А ваши подданные, наверное, тоже не…

- Ну, что вы! Им известно о мужчинах, но это ничего не меняет. У нас стабильное, процветающее общество. Полноценная интеллектуальная жизнь - для всех, материнство - для желающих…

- А религия? А дамский эквивалент Железного Джона?

Она расхохоталась от души, женщины, которые прислушивались к нашей беседе, - тоже. Даже Мадонетта заулыбалась. И отвернулась, встретив мой пылающий взгляд.

- Давайте, давайте, - проворчал я, - веселитесь. А когда успокоитесь, сделайте милость, объясните, что тут смешного.

- Извините, Джеймс, - сказала Мата, и смех утих. - Это и в самом деле невежливо. Ответ прост: женщинам не нужны мифы, чтобы объяснить их сущность. Все легенды о Железном Гансе, Железном Джоне, Барбароссе, Мерлине и тому подобных героях-спасителях - сугубо мужские. Конечно, это всего лишь мое наблюдение, вы не обязаны соглашаться, но разве вы сами не видите, что мужчины драчливы, злы, ненадежны и небезопасны? Потому-то и нужны им мифы - для оправдания такой натуры.

Пожалуй, я мог бы долго с ней спорить… Ну, не то чтобы очень уж долго, но мог. Конечно, рациональное зерно в ее словах присутствует, но гораздо больше - свободного полета фантазии. И я решил погодить. Вот разузнаю об этом мирке побольше, тогда и поговорим.

Я поднял палец.

- А теперь скажите, все ли я правильно понял. Вы, дамы, уютно устроились по эту сторону стены. Помогаете мужчинам, погрязшим в невежестве на той стороне. А еще держите их в узде. Так?

- Так. В основном. Помимо всего прочего.

- Можно спросить, чем они за это расплачиваются?

- Сказать по правде, сущей ерундой. Свежим мясом от кочевников. Ведь фундаменталисты не только не желают торговать напрямую - они якобы не верят в само наше существование, хотя на самом деле все знают и мечтают сжить нас со свету. Еще мужчины время от времени пополняют криогенный банк спермы… Ну, и оказывают кое-какие услуги. Мы с ними нянчимся в основном по привычке, а еще - ради собственной безопасности, конечно. Если мужчина не догадывается, что мы живем по соседству, он и неприятностей не доставляет. Когда досаждают кочевники, мы науськиваем на них соседей - ведь их хлебом не корми, дай подраться. В целом - взаимовыгодное сотрудничество.

- Что ж, похоже на то. - Я допил вино и наконец ощутил воздействие алкоголя. Все лучше, чем боль от ссадин и ушибов. Надо бы ребра проверить - целы ли? Впрочем, успеется. Сейчас гораздо интереснее драматический конфликт культур, разворачивающийся передо мной.

- Если не возражаете, еще один-два вопросика, а потом мы отдадимся в руки врачей. Сначала самое главное. Вы упомянули банки спермы. Выходит, вы знакомы с такими понятиями, как беременность и материнство?

- Конечно! Мы никогда не ставили целью лишить женщин ни гормональных, ни психологических, ни физических прав. Кто желает стать матерью, становится ею. Без всяких проблем.

- Несомненно. И, насколько я могу предположить, все они счастливы в окружении прелестных дочерей…

Впервые на моих глазах с лица Маты сошло выражение безмятежного покоя. Она отвела взгляд, взяла бокал, налила вина.

- Наверное, вы устали, - произнесла она наконец. - Давайте поговорим об этом как-нибудь в другой раз.

- Мата! - вмешалась Мадонетта. - Кажется, ты уходишь от разговора. Не следует этого делать. Ты мне так понравилась, и твой народ… Неужели я в вас ошиблась?

- Нет, что ты! - Мата взяла Мадонетту за руки. - Просто мы очень давно не обсуждали эти проблемы… Когда-то мы нашли выход - он показался идеальным. С тех пор кое-кто стал думать иначе, но ничего не меняется…

Мата умолкла и осушила бокал. Она здорово расстроилась. Мне стало неловко - наверное, зря я так нахраписто… Я зевнул и равнодушно произнес:

- А ведь и верно. Пора отдохнуть и подлечиться.

Мата хмуро покачала головой.

- Нет. Мадонетта права: нельзя закрывать глаза на острейшую проблему. Сейчас около половины плодов - мальчики. Пол будущего ребенка определяется в первые же недели беременности…

Она увидела тревогу на лице Мадонетты и снова отрицательно покачала головой.

- Пожалуйста, не спеши думать плохое, дослушай до конца. Все здоровые женщины благополучно разрешаются от бремени. Мальчики доращиваются в колбовых банках до девятимесячного возраста…

- Колбовые банки? Это что, упражнение в тавтологии?

- Возможно, Джеймс, этот термин вам кажется смешным. Для нас же он означает сверхсовременные искусственные утробы. Должна заметить, в техническом отношении они безупречны. Начисто исключены самопроизвольные выкидыши, неопасны случайные факторы вроде неправильного питания и тому подобного. И через девять месяцев здоровые младенцы мужского пола…

- Вытряхиваются?

- Нет, рождаются. Как только они расстаются с пуповиной, за дело берутся специально обученные мужчины-няньки. Они воспитывают мальчиков и помогают им освоиться в обществе.

- Очень интересно, - признал я, не кривя душой. Следовало воздержаться от нового вопроса, но любопытство взыграло не на шутку и не желало меня слушаться. - Но интереснее всего, какие у мужчин мысли насчет того, откуда берутся дети?

- Почему бы тебе не спросить у них? - холодно осведомилась Мата.

Намек ясен. Интервью подошло к концу.

- Что-то я и в самом деле притомился, - вздохнул я, укладываясь на кушетку. - В этом доме есть врач?

Эти слова разбудили вулкан материнских инстинктов и заботливого внимания. Я не почувствовал укола, от которого провалился в сон. Как и второго, приведшего меня в чувство гораздо позже. Женщины ушли, оставив нас с Мадонеттой наедине. Она держала обеими руками мою пятерню. Неохотно выпустила ее, увидев, как я открываю глаза.

- Проснулся, крепыш Джим? А у меня хорошая новость. Все кости целы. Правда, ссадин - не счесть. Новость получше: их уже лечат. А вот самая замечательная: Стинго неплохо себя чувствует и хочет с тобой повидаться.

- Давай его сюда.

- Секундочку. Пока ты спал, я переговорила с Матой. Она много чего порассказала о здешнем житье-бытье.

- Ты выяснила насчет мальчиков?

- Джим, она в самом деле прекрасный человек. Со мной тут так хорошо обходились, и…

- Но у тебя появились некоторые сомнения?

Она кивнула.

- Их больше, чем хотелось бы. С виду все так благолепно… Может, так оно и есть. Но вот дети… Об их физическом здоровье наверняка хорошо заботятся, возможно, и о психическом… Но верить в дурацкий миф…

- Все мифы дурацкие. Тебя который беспокоит?

- О непорочном рождении. Представляешь? Все воины собираются у пруда Железного Джона на церемонию Жизни. Из глубины всплывают золотистые шары. Их вылавливают. В каждом - здоровый ребенок. И взрослые мужчины верят в такую чепуху!

- Испокон веков взрослые мужчины, да и женщины тоже, верят и не в такую чепуху. Подобные мифы вполне обычны для так называемых низших форм жизни. Ибо никому в голову не приходит связать червячка, точащего яблоко, с бабочкой, откладывающей яйца. Отсюда проистекают всевозможные сказки про богов, проливающихся на землю дождем, месящих глину, вдыхающих жизнь и так далее. Бред да и только, если вдуматься. Но рано или поздно приходится этим заниматься. Правда, мне не по душе, к чему это кое-кого приводит…

За дверью зашуршало, потом ее створки раздвинулись. Флойд вкатил кресло на колесиках. Пассажир поднял забинтованную руку.

- Джим, похоже, дело в шляпе. Задание выполнено. Мои поздравления.

- А мои - вам с Флойдом. И раз уж Стальные Крысы снова вместе, не следует ли кое-что выяснить? Меня давно преследует чувство, что каждый из вас оказался тут вовсе не случайно. Позвольте спросить, кто же вы такие, а? Стинго, давай начнем с тебя. Если правильно догадываюсь, дело не только в музыкальном даровании. Или нет?

Он кивнул забинтованной головой.

- Почти угадал. Мадонетта - та, за кого себя выдает. Синий чулок из учреждения. Музыка - ее хобби.

- Учреждение потеряло - музыка нашла. - Я улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй. - Раз. Теперь два. Ты, Стинго. Сдается мне, никакой ты не отставник.

- Верно. И потому вдвойне горжусь своими музыкальными способностями. Да будет тебе известно, только благодаря им мой старый собутыльник Бенбоу подключил меня к операции.

- Собутыльник? Бенбоу? У кого в собутыльниках - адмиралы, тот…

- Сам адмирал. В яблочко. Я натерсекс.

- Натер… секс? Прости, я, кажется, не понял юмора…

- Это аббревиатура. Начальник территориальной секции культурных связей. И нечего ржать! Может, это и не совсем благозвучно, зато по сути верно. Я защитил диссеры по археологии и культурной антропологии - увлекался ими еще на гражданке, а в Лиге, так сказать, поверяю теорию практикой. Очень заинтересовался, когда услышал про археологическую на ходку. Так что вполне созрел к тому времени, когда Вонючка Бенбоу посоветовал мне назваться добровольцем.

- Вонючка? Какая прелесть!

- Да, смешная кличка, он еще в академии ею разжился - что-то там перемудрил с химическим экспериментом. Впрочем, к делу это совершенно не относится. Я с радостью вылез из кабинета и ни чуточки не жалел. До последнего нашего приключения.

- Так-так. Остается юный Флойд. Он тоже адмирал?

Он улыбался и таращился на меня. Дебил дебилом!

- Да брось ты, Джим, сам же знаешь. Из колледжа меня выперли, так потом и не восстановился…

Я погрозил пальцем.

- Да Бог с ними, с академическими успехами. Зато готов поспорить, что в Специальном Корпусе тебя высоко ценят.

- Да есть маленько, пожалуй… Я там вроде инструктора…

- Ладно, Флойд, скажи, - разрешил Стинго. - Ты же старший инструктор по самозащите без оружия. Чего тут стыдиться?

- Абсолютно согласен, - кивнул я. - Если б не ты, вундеркинд по части рукопашного боя, мы бы сейчас здесь не разговаривали. Спасибо, ребята. Задание успешно выполнено. За это и выпьем.

Когда мы чокнулись и поднесли бокалы к губам, я вспомнил матушку. Не так уж часто это со мною бывает - видать, запала в душу мифологическая лабуда. Или все-таки - ее назидания? До чего ж ты, мамуля, была суеверна! На каждый случай жизни - по суеверию. А пуще всего не любила, когда я вслух радовался жизни или там погожему денечку. «Прикуси язык!» - всякий раз рявкала.

То есть не накликай беду. Не провоцируй богов на пакости. Когда говоришь «у меня все хорошо», обязательно случится что-нибудь противоположное.

Нет уж, добрая старая Ма. Все отлично, а скоро будет еще лучше. Так что сама прикуси язык и не каркай.

Когда я опускал бокал, в комнату спотыкаясь вбежала женщина. Молодая, в грязной, порванной одежде.

- Тревога! - прохрипела она. - Беда… Разрушение!

У нее подкосились ноги, но Мадонетта успела подхватить ее и бережно опустила на пол. Девушка прошептала несколько слов, и Мадонетта испуганно посмотрела на нас.

- Она ранена, бредит… Кажется, про научный корпус… Разрушен… все пропало…

Вот тут-то и впились мне в грудь ледяные когти. И сдавили с такой силой, что я едва смог просипеть:

- Находка…

Мадонетта медленно кивнула.

- Мата говорила, она там. В научном корпусе. Наверное, тоже пропала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

В конце концов Стальные Крысы единодушно приняли самое легкое решение: на сегодня достаточно. Главное - все живы, хоть и не все здоровы. Пропажа отыскалась, а значит, задание выполнено. А то, что археологическая находка уничтожена - дело второстепенное. Во всяком случае, для меня. Я надеялся в самом скором времени получить вожделенное противоядие. С этой успокаивающей мыслью и отошел ко сну. И то сказать: мы заслужили передышку. Надо заштопать раны, восстановить мышечную ткань, снять невероятную усталость. Обо всем этом должны позаботиться хороший врачебный уход и спокойный сон по ночам.

Над парком новой нашей резиденции, куда наутро я с превеликим трудом выполз погулять, ярко сияло солнце. Сон частично вытеснил изнеможение, и теперь я гораздо спокойнее относился к многочисленным ссадинам и синякам. Я упал в шезлонг и стал ждать, когда лекарства окончательно обуздают боль. Вскоре пришел Стинго, и выглядевший вполне под стать моему самочувствию. Он расположился напротив, я с улыбкой поприветствовал его:

- Доброе утро, адмирал.

- Джим, ну что ты, в самом деле! Я по-прежнему Стинго.

- Хорошо, Стинго. Поскольку мы сейчас наедине, позволь выразить искреннюю благодарность за спасение от промывки мозгов, оно не прошло для тебя безболезненно, к великому моему сожалению.

- Спасибо за сочувствие, Джим. У меня не было выбора. Тебя хотели запрограммировать, я просто был обязан помешать. К тому же, сказать по правде, я вышел из себя. Плюшевый мишка - надо же такое изобрести! Надругательство над канонами!

- А что, в канонах мишки нет? И золотистого мяча?

- Золотистый мячик есть. Он олицетворяет невинность, радости безмятежного детства, свободу ребенка от ответственности. Мы вырастаем и теряем их. Чтобы вернуть эту свободу, надо выкрасть мячик из-под материнской подушки.

- Но если в обществе нет женщин, то не может быть матери, - подхватил я. - Вот и пришлось переиначить миф.

Стинго кивнул и морщась дотронулся до повязки на голове.

- Получился сущий бред. В их начальном варианте мать не желает, чтобы мальчик вырос. В ее глазах он всегда остается ребенком, во всем зависящим от нее. Независимость надо украсть у матери - вот что такое золотистый мячик под подушкой.

- Ну и дребедень!

- Не скажи, не скажи. Никакой социум не обходится без мифологии, с ее помощью он объясняет и оправдывает свое существование. Искази мифы, и ты изуродуешь социум.

- Как это сделали рыжий мордоворот и его банда?

- Вот именно. Но мы столкнулись не просто с искажением мифа, а кое с чем гораздо более опасным. Я подозревал, что в Веритории подмешивают в воздух наркогаз, и, как оказалось, не ошибся. У вас с Флойдом были остекленевшие глаза, вы вели себя как загипнотизированные. Выходит, нас не просто потчевали очередной байкой о притягательности звериного начала, сокрытого в душе любого мужчины. Все это заталкивалось в глубь разума, в подсознание. Типичная промывка мозгов, психокодирование в жесткой принудительной форме. Это невероятно вредно для рассудка, и мне пришлось вмешаться.

- Рискуя собственной жизнью?

- Возможно. Но разве на моем месте ты не поступил бы точно так же?

Я не сказал «нет». А правда, как бы я поступил? Мрачновато улыбаясь, я произнес:

- По крайней мере, можно еще раз выразить тебе признательность?

- Ради Бога, но давай наконец займемся делом. Пока не пришли Флойд и Мадонетта, сообщу тебе кое-что важное. Я освободил капитана Тремэрна от командования операцией и взялся за дело сам. У меня гораздо больше возможностей накрутить кому надо хвост и добиться, чтобы ты немедленно получил антидот. Собственно, это мой первый приказ, и уж поверь, он будет выполнен.

- Так ты, выходит, знал про яд? Скажу тебе честно: мне пришлось здорово подергаться. Спасибо…

- Не спеши благодарить. Мне нужно обещание, что ты не бросишь работу, когда получишь противоядие.

- О чем разговор! Я же согласился помочь, взял деньги - какие еще нужны гарантии? Яд - бредовая идея какого-то бюрократа-перестраховщика.

- Я знал, что ты так скажешь. Знал, что ты из тех, кто трудится не за страх, а за совесть.

Почему мне стало не по себе от его слов? Передо мной сидел все тот же добряк Стинго - неужели в нем проснулись адмиральские замашки? Солдат - всегда солдат… Нет, зря я о нем так плохо думаю. Однако не стоит забывать: яд все еще внутри.

Я ответил Стинго зеркальным отражением его широкой улыбки, хотя страх и тревога все еще царапали и покусывали душу. «Найди эту проклятую хреновину, Джим. Иначе не будет тебе покоя», - твердили они.

Я смеялся и улыбался. Превозмогая себя.

- Конечно, продолжаем. Находка должна быть возвращена.

- Ты прав. Нельзя сидеть сложа руки. - Его взгляд скользнул над моим плечом. - А вот и Флойд с Мадонеттой. Рад вас видеть, дорогие мои. Извините, что не встаю в присутствии дамы.

Она улыбнулась и поцеловала его в забинтованный лоб. Разумеется, появилась последней - женщина есть женщина. Хотя, конечно, зря я обращаю внимание на такие пустяки, не к лицу мне рефлексия самца-шовиниста. Во всяком случае, на этой половине Рая.

- Я поговорила с Матой, - Мадонетта села и глотнула фруктового сока.

- В момент взрыва людей в научном корпусе не было, поэтому никто не пострадал. Они обыскали развалины и не обнаружили ни единого обломка археологической находки.

- Точно? - спросил я.

- Точно. У них «жучки» за стеной, поэтому стало известно, что там заинтересовались вещицей. Они ждали, когда ученым мужам надоест ее разглядывать и ощупывать. Так и вышло. Эти благородные господа, которых здесь иначе как гериатрическими неучами не называют, ничего полезного для себя не обнаружили и отдали ее женщинам. А те составили план исследований, но едва успели приступить к ним, произошел взрыв. У меня все.

Итак, не исключено, что находка украдена и спрятана где-нибудь неподалеку. Можно пособить с поисками. Но можно и прекратить в скором времени обратный отсчет дней. Едва проснувшись, я включил компьютер, и он порадовал яркой семеркой. Правда, адмиралу Стинго удалось частично исцелить меня от хронической тревоги.

Гонка за изделием иной расы продолжается. Я получил три миллиона авансом и найду его во что бы то ни стало, хотя все еще не представляю, что это за штуковина такая. Одно хорошо: надо мной больше не будет висеть дамоклов меч.

Я обвел взглядом музыкальных Крыс и понял, что для них все осталось по-прежнему. Задание надо выполнить. Что ж, быть по сему.

- Ну, что дальше? - спросил я.

Стинго - уже не столько музыкант, сколько адмирал, - деловито осведомился:

- Почему взорвался научный корпус? Случайно? Если нет, то кого благодарить? У меня еще много таких вопросов…

- Мата сказала, - перебила его Мадонетта, - чтобы мы обращались к ИРИНе, если возникнут вопросы.

Секунду-другую мы напряженно осмысливали это предложение, затем спохватились, что понятия не имеем, о ком речь. Стинго - истинный адмирал выразил общее недоумение:

- Кто такая Ирина?

- Не кто, а что. Это акроним: Искусственный Разумный Информационный Накопитель. Проще говоря, главный компьютер на этой стороне Рая. А вот его терминал.

Она положила на стол и включила нечто похожее на обыкновенный портафон. Ничего не произошло.

- ИРИНа, ты здесь?

- Слушаю и повинуюсь, милочка, - услышали мы глубокое сексуальное контральто.

- Кажется, ты произнесла слово «компьютер»? - запинаясь сказал я Мадонетте.

- Я что, слышу мужской голос? - ИРИНа хихикнула. - Сколько лет, сколько зим! Как тебя зовут, сладкий мой?

- Я не сладкий, я Джим. А почему ты интересуешься?

- Программа и жизненный опыт. До того как попасть сюда, я работала на исследовательском звездолете. Мужской экипаж, бесконечные годы в космосе… Мои создатели полагали, что женские манеры и голос будут гораздо лучше влиять на настроение команды, нежели машинные или мужские.

- Последний исследовательский крейсер, - сообщил Стинго, - пущен на металлолом несколько веков назад.

- Неприлично напоминать даме о ее возрасте, - парировала ИРИНа. - Но ты прав. Когда корабль отправился под автоген, меня списали на берег. Но так как я, по сути своей, компьютерная программа, я бессмертна. Разве не об этом мечтает любая женщина? Прежде чем оказаться здесь, я сделала весьма и весьма многообразную карьеру. Поверьте, я не жалуюсь. Тут так мило. Кругом добрейшие существа, общение с ними - одно удовольствие. К тому же для меня в любое время открыты все дополнительные банки и базы данных. А приятнее всего… Но что-то я заболталась. Мне сообщили, что у вас проблема. Если представитесь по именам, будет намного проще раз говаривать. Джима и Мадонетту я уже знаю. Как зовут джентльмена, который только что говорил?

- Адмирал… - Стинго умолк.

- Спасибо, давайте обращаться друг к другу по именам. Вы - Адмирал. А…

- Флойд, - сказал Флойд.

- Счастлива познакомиться. Чем могу помочь?

- Недавно в научный корпус поступил некий предмет, так называемая археологическая находка. Ты что-нибудь знаешь о ней?

- Еще бы! Кому и знать, как не мне, ведь это мне поручили изучать диковину. В сущности, именно этим я и занималась в момент взрыва.

- Ты видела, что произошло?

- Дорогой Джим, если понимать глагол «видеть» буквально, то я вынуждена дать отрицательный ответ. Увы, на том этапе исследований я не пользовалась фотоэлементами, а потому физически не видела, куда он исчез. Мне известен только его пеленг. Тридцать два градуса правее нулевой северополярной широты.

- Но там же ничего нет, - возразил Стинго. - Ни поселений, ни становищ. Одни пустынные равнины до самой полярной шапки. С чего ты взяла, что находка отправилась туда?

- С того, mon Admiral, что артефакт испускает тахионы, а я их регистрирую с помощью тахиметра, так сказать, веду учет, и надо заметить, это весьма интересное занятие. Правда, излучение слабенькое - а у какого вещества оно мощное? - но это все же лучше, чем вообще ничего. И вот за микросекунду до того, как тахиметр уничтожило взрывом, он успел зафиксировать одну-единственную частицу, прилетевшую со стороны полюса.

- А ты сама не… ранена? - спросила Мадонетта.

- Как это любезно с твоей стороны! Нет, я не пострадала, ведь меня как таковой там не было. Я поспешила собрать новый тахиметр и отправила его на место взрыва, но, увы, обследование развалин не дало результата. Там сейчас только фоновое излучение.

- А ты знаешь причину взрыва?

- Друг мой Флойд, я рада, что ты решил поучаствовать в нашем взаимополезном общении. Отвечаю на твой вопрос: да. Очень мощное взрывчатое вещество. Могу дать полную формулу, но уверена, тебе это покажется невероятно скучным. Вам, дорогие мои, достаточно знать, что некогда эта взрывчатка широко применялась в горнодобывающей промышленности. Она называется осбрехитит.

- Впервые слышу.

- Неудивительно, Адмирал, поскольку выяснилось, что с течением времени она меняла свои свойства. Производство осбрехитита свернули, заменив его новыми, более устойчивыми взрывчатыми веществами.

- Когда? - спросил я.

- Чуть больше трех веков назад. Тебя интересует точная дата?

- Да нет, пожалуй, это лишнее.

Мы поморгали, тупо глядя друг на друга. Что бы еще почерпнуть из этого кладезя историко-химической мудрости? Только Мадонетте пришел на ум верный вопрос:

- Скажи-ка, ИРИНа, у тебя есть какие-нибудь догадки насчет этого происшествия?

- Тысячи, милочка. Но излагать их не вижу смысла - необходимо собрать побольше данных. Пока могу сказать, что мы - в начале шахматной партии, и вариантов ее исхода - миллионы. Однако могу назвать несколько цифр. Вероятность случайного взрыва: ноль процентов. Вероятность того, что взрыв связан с похищением: шестьдесят семь процентов. Дальнейшее - в ваших руках.

- То есть?

- Попробуй рассуждать логически, cher Джим. Вы мобильны, тогда как я, фигурально выражаясь, прикована к рабочему месту. Я могу давать советы и сопровождать вас в виде рации, но основное решение принимать вам.

- Какое еще решение? - ИРИНа подчас просто невыносима.

- Я дам вам новый тахиметр. Если пойдете с ним в указанном мною направлении, то сумеете обнаружить находку.

- Спасибо. - Я протянул руку и выключил ИРИНу. - Похоже, и впрямь надо решать. Кто пойдет по следу? Только не отвечайте хором, лучше дайте высказаться мне, потому что я - самая главная Крыса. У меня такое чувство, что настало время прореживания наших рядов. Я заявляю, что Мадонетта дальше не пойдет. Она была нужна как солистка и бесподобно справилась с этой ролью. Но гонка по ледяным пустыням за сумасшедшими любителями подсовывать мины вековой давности - не для нее.

- Поддерживаю Джима, - высказался адмирал Стинго.

- И я. - Флойд не дал Мадонетте возразить. - Это и впрямь работенка не для тебя. И не для Стинго.

- А разве не мне решать? - прорычал Стинго в классической адмиральской манере.

- Нет, - охладил его я. - Если хочешь нам помочь, лучше всего сделать это прямо здесь. Оборудовать базу. Итак, решение принято, все возражения отклоняются. Демократию я признаю лишь в тех случаях, когда она меня устраивает.

Адмиральский оскал сменился обычной улыбкой. Стинго был слишком сообразителен, чтобы упрямиться.

- Согласен. Мой срок годности для оперативной работы давно истек. Это подтверждают больные кости. Мадонетта, пожалуйста, уступи нажиму истории со свойственной тебе грацией. Тебе это не нравится, но ты киваешь, да? Вот и прекрасно. В дополнение к услугам любезной ИРИНы я позабочусь о том, чтобы Специальный Корпус предоставил вам все необходимое. Вопросы?

Он развернулся вместе с креслом и обжег нас взглядом, но мы промолчали. Он удовлетворенно кивнул. Мадонетта подняла руку.

- Теперь, когда все решено, можно кое о чем вас попросить? Из разговоров с девочками я узнала, что здесь очень любят музыку Крыс, и…

- …и нельзя ли дать последний концерт перед развалом группы? О чем разговор?! Все «за»!

Все весело загомонили, только Стинго приуныл, вспомнив, что его инструменты обратились в горстку молекул. Но умница Мадонетта еще раз блеснула предусмотрительностью:

- Я порасспрашивала девочек. Говорят, тут очень миленький камерный оркестрик. Есть и симфонический. Думаю, хотя бы один инструмент для Стинго подойдет.

- Любой! Хоть все! Только спустите меня с цепи. - И с этой минуты я видел вокруг только счастливые лица.

Благодаря чудесам современной медицины, заботливому уходу, а также лошадиным дозам болеутоляющего и изрядной порции горячительного для Стинго, мы смогли дать концерт в тот же день. Дневной - поскольку ночь на этой планете равнялась двум нашим суткам и не стоила того, чтобы ее дожидаться.

На стадионе мы увидели настоящее столпотворение. Нас встретили бурей восторга, и всем, похоже, было наплевать, что Стинго выступает без костюма и в инвалидном кресле. «Стальные Крысы» давали последний концерт и хотели, чтобы он запомнился надолго. Естественно, все милитаристские и жлобские песни пришлось из репертуара выкинуть. Мы начали выступление с нежного, мягкого блюза:

Голубой мир,

Для тебя я пою.

Голубой мир,

Слышишь песню мою?

Голубой мир,

Помоги мне, молю.

Голубой мир.

Вот мы здесь

И не можем уйти.

Вот мы здесь,

Перекрыты пути.

Голубой мир.

Жизнь была нам мила,

Нас планета звала и манила.

Вниз ракета несла,

Под лучи голубого светила.

Как посадка легка!

Как прекрасно, как здорово было!

Голубой мир.

Не вернуться назад,

И навеки здесь должен остаться я.

Наша жизнь - это ад

На дне колодца гравитации.

Голубой ми-ии-иир…

В тот день мы много раз пели на «бис», а покидали стадион предельно вымотанные и счастливые, как настоящие артисты, потрудившиеся на славу. Потом я улегся на койку, но перед этим не удержался и посмотрел, сколько мне еще осталось.

Все еще семь суток. Все еще неделя. За этот срок мой закадычный друг адмирал Стинго вполне успеет намылить шею кому надо и получить противоядие.

Опуская голову на подушку, я, кажется, улыбался, чего не делал уже двадцать два дня, если мне не изменяет память. Так отчего же все-таки я не могу уснуть? Почему лежу неподвижно, уставившись во тьму? По-моему, ответ очевиден.

Пока не наступит счастливый миг, когда я нажму на поршень шприца и введу себе противоядие, я не смогу забыть о том, что смертельная отрава ждет своего часа.

Спокойной ночи, Джим. Баюшки-баю…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

То ли я - лежебока, то ли адмирал в обычной жизни - трудоголик… А может, и то и другое. Ибо к тому времени, как я явился пред его очи, он успел в одиночку подготовить все до малейшего пустяка. Комкая список, он бубнил над грудой снаряжения. Заслышав мои шаги, поднял глаза, помахал рукой и разделался с последним пунктом.

- Вот тебе новый рюкзак. Почти все, что в него напихано, может сгодиться, а это - распечатка описи. Надо думать, в синтезаторе ты таскал много чего незаконного, даже, наверное, смертоносного. Можешь выковырять, когда я уйду. ИРИНа собирает новый тахиметр. Скоро подойдет Флойд… А вот и Мадонетта! Просим, просим!

Стинго удалился со всей грацией, какую только допускали костыли. В комнату впорхнула Мадонетта - воплощенное обаяние - и взяла меня за руки. Затем, обнаружив, что одними рукопожатиями чувства не выразить, ласково поцеловала меня в щеку. Мои руки машинально раскинулись для объятий, но сомкнулись в пустоте, так как она уже выскользнула и опустилась на кушетку.

- Эх, Джим, как бы я хотела пойти с тобой… Но знаю - это невозможно. Ужас до чего неохота возвращаться в тесный, душный офис.

- Мне будет не хватать тебя. - Я надеялся, что это прозвучит спокойно и ровно, однако со страхом поймал себя на слезливо-елейном тоне. - То есть всем нам, конечно.

- А мне - вас. Не все было гладко, но ты всегда держался молодцом.

Должно быть, я залился румянцем, настолько тепло и нежно звучал ее голос.

- И вообще, в моей жизни еще не бывало таких приключений. И мне совершенно не хочется возвращаться к папкам, заседаниям и запертым окнам. Даешь работу на свежем воздухе! Как тебе эта мысль?

- Отлично, отлично, - покивал я. Мне ее уже не хватало. Не знаю, чем бы все это кончилось, если б не вошел Флойд - жизнерадостный до тошноты.

- Доброе утречко! Денек - в самый раз для экспедиции. Мадонетточка, милая ты наша спутница и товарищ по оружию, здравствуй и, увы, прощай. Работать с тобой было одно удовольствие.

- А ты бы не согласился поучить меня самообороне без оружия?

- С превеликой радостью. Это совсем просто, главное - стараться.

- И тогда меня возьмут в оперативные агенты?

- Наверное, нет. Но я могу замолвить словечко.

- Правда?! Ой, как здорово! Век тебя не забуду. Я только что сказала Джиму, что в офис больше - ни ногой.

Они улыбнулись друг другу с противоположных концов кушетки, едва не соприкасаясь коленями. Им было не до меня. Я всей душой возненавидел Флойда.

А потому несказанно обрадовался стуку костылей и шарканью волочащихся ног.

- Все в сборе, - сказал Стинго. - Прекрасно. Тахиметр готов.

Как только он это произнес, штуковина, которая семенила за ним по пятам, выбежала вперед.

Искусственная собака на негнущихся лапах. В жизни не видывал ничего уродливее. Черный искусственный мех с россыпью проплешин, черные глазки-пуговки. Когда она сказала «гав-гав», из пасти высунулся сухой красный язык.

- Что значит - гав-гав? - вспылил я. - Что еще за пакость?

- Тахиметр, - ответил адмирал Стинго.

- Гав-гав, - снова изрекла собака. - Удобства ради тахиметр совмещен с мобильным терминалом.

- ИРИНа? - заподозрил я.

- А то кто же? Как тебе нравится этот красавчик?

- Отродясь не видал ничего искусственнее этого фальшивого пса.

- Ладно, не бери в голову. Бобик и впрямь произведение искусства… Скажем, современного искусства, если тебе на ум пришла какая-то гадость. Между прочим, эта милая собачонка общается со мной посредством гравиметрических волн. Как тебе, наверное, известно, они, в отличие от радиоволн, не знают преграды. Они проникают сквозь здания с мощными стенами, даже сквозь огромные горные хребты. Так что мы постоянно в контакте. Готова признать: Бобик знал лучшие времена. Но ты ведь слышал поговорку про битых и небитых?

- Слышал. Однако небитых нам не предлагают, а посему я беру мобильный терминал.

- Отличный выбор, малыш. Дай мне еще два денька, и получишь все что душе угодно.

Два дня? Когда у меня всего-то шесть с половиной? Я набрал полную грудь воздуха и свистнул.

- Здорово, Бобик. Хо-оро-ошая собачка. Пойдем гулять, а?

- Гав-гав! - Он раскрыл пасть и возбужденно задышал. Фальшивей некуда.

- Вот план, - начал адмирал Стинго. - За ходом операции я буду наблюдать с орбиты, с борта космического корабля, в паре с капитаном Тремэрном. Джим и Флойд пойдут на север, в сторону исчезнувшей находки. ИРИНа будет поддерживать связь с этим терминалом, которому вдобавок придется искать источник излучения тахионов. - Он задумчиво почесал подбородок, видимо, не зная, что еще сказать.

- Хороший план. - К сожалению, я не удержался от насмешливой нотки.

- Если вылущить суть, то надо просто шагать на север, пока что-нибудь не случится.

- Вполне приемлемая интерпретация. Желаю удачи.

- Спасибо. А ты позаботишься об одном пустяковом укольчике? Чтобы мне спокойно работалось?

- Круглые сутки буду допрашивать всех причастных, - мрачно произнес Стинго, и я понял, что он сдержит обещание.

Мы уложили вещи в рюкзаки, без особых церемоний простились, затем навьючили на себя кладь и двинулись за Бобиком, не оглядываясь назад. Мне нравилась Мадонетта. Даже, наверное, слишком нравилась - для такого задания. Топай, Джим, топай, понукал себя я. Гоняйся за неуловимым тахионом.

Мы прошагали по улицам за виляющим хвостом из черного нейлона и вышли в пригород. Встречные женщины улыбались нам и махали руками, иные даже насвистывали крысиные мотивчики, чтобы хоть как-то нас приободрить. И вот последняя ферма осталась позади, и перед нами расстелились голые равнины. Я включил челюстной передатчик.

- Алло, Тремэрн?

- Я слушаю.

- Нет ли по близости племен кочевников?

- Отсутствуют.

- А прямо по курсу? Поля, строения, люди, баракозы? Ничего такого?

- Ничего и никого. Мы тщательно просканировали местность до самого полюса. Пусто.

- Спасибо. Конец связи.

Чудненько.

- По сторонам - ни души, по курсу - то же самое, - сообщил я Флойду. - Так что будем идти вперед, пока эта пластмассовая легавая не сделает стойку на тахион. Или пока не доберемся до Северного полюса и не дадим дуба от стужи.

- У меня тут вопросик назрел. Что такое тахион?

- Хороший вопросик. До сего времени я полагал, что это гипотетическая величина, рожденная физиками в потугах объяснить принцип действия Вселенной. Из племени субатомных частиц, существующих либо в волновой, либо в корпускулярной форме. Пока их не наблюдают, они не существуют в реальности. Принято считать - а кто я такой, чтобы сомневаться? - что они живут в вероятностном логове многих возможных наложенных состояний.

У Флойда начала отвисать челюсть, взор затуманился. Он потряс головой.

- Джим, нельзя ли помедленнее? А то я уже давно отстал.

- Конечно. Извини. Попробуем так. В физике есть различные частицы. Фотон - частица световой энергии, электрон - электрической. Понятно?

- Ага. Пока иду рядом.

- Гравитон - частица гравитационного поля, а тахион - частица времени.

- Виноват, опять отстал. Я думал, частицы времени - это минуты и секунды.

- Так и есть, Флойд, но только для простых людей вроде нас с тобой. У физиков извращенный взгляд на вещи.

- Верю. Извини, что спросил. Пора отдохнуть. Ежечасно - пять минут, не забыл?

- Ты прав. - Я достал фляжку, глотнул, потом свистнул мохнатому терминалу, почти скрывшемуся с глаз. - Бобик, к ноге! Привал.

- Ты - начальник, - согласилась ИРИНа. Бобик вперевалочку прибежал назад, тявкнул и обнюхал рюкзак, уже опущенный на землю.

- Не перебарщивай с реализмом! - взревел я. - Еще не хватает, чтобы какая-то пластмассовая псина задирала ногу на мое имущество!

Путешествие продолжалось в том же духе, и казалось, ему не будет конца. Как и мы по бескрайней равнине, солнце еле плелось по небосводу и не выказывало ни малейшего намерения обгонять нас. Через пять часов усталость начала брать свое. Флойд шагал впереди, довольно сильно обогнав меня.

- Не притомился еще? - крикнул я.

- Не-а. Здорово!

- Для тех из нас, кого не превратили в отбивную.

- Еще немножко, ладно?

«Еще немножко» означало гораздо больше, чем мне бы хотелось, и я уже подумывал, не взмолиться ли о пощаде, но тут на выручку пришел Бобик.

- Гав-гав, джентльмены. Только что сквозь меня просвистела парочка тахионов. Я могу ошибиться с первым, но второй… и третий!

- С какой стороны? - спросил я.

- С той, куда мы идем. Если не отклоняться от курса, найти его будет проще простого. Но отклонение вполне вероятно… Даже очень вероятно, я бы сказала.

- Ага! - поддакнул я. - Да будет тебе известно, у меня безотказный нюх на экивоки. И даже обломок корабля, с которым я вынужден общаться посредством синтетической шавки…

- Не надо! Мне больно слышать слово «древний».

Хорошо, попрошу прощения. Когда растолкуешь последнюю оговорку.

- Та прощен. Я изучила кривизну планеты, гравитационные и прочие факторы, но по-прежнему вынуждена считать, что на поверхности источник тахионов отсутствует.

- Намекаешь, что эта штука ушла в подполье?

- Подполье - самое подходящее слово. Она под полем.

Я судорожно стиснул зубы.

- Тремэрн, вы не могли бы подключить адмирала?

- Джим, я здесь. ИРИНа предупредила меня чуть раньше, и с той самой минуты я слежу за развитием событий. Пока все не выяснилось, я не хотел нервировать тебя…

- Новостью, что мы зря не прихватили лопату. Чем вы не хотите меня нервировать?

- Я просто ждал новых данных. Послал низколетящий зонд на поиски гравиметрических аномалий, которые заметила ИРИНа. Похоже, их там полным-полно.

- Что еще за аномалии? Линзы металлоносных руд?

- Совсем напротив. Полости под землей.

- Впечатляет. Все, до связи. По крайней мере, мы хоть знаем теперь, где находка.

- Где? - спросил Флойд, участвовавший в разговоре несколько односторонне.

- Под землей. Впереди не то пещеры, не то каверны. На поверхности ничего не видно, но они есть; ИРИНа и адмирал уверены, что находка где-то там. Может, отдохнем наконец и подождем новостей?

- Думаю, можно.

Флойд думал правильно - едва мы рухнули наземь, в нашу сторону понесся целый рой пуль. Они просвистели там, где только что находились наши головы.

В руке у Флойда я увидел большой уродливый пистолет. Он нисколько не помешал моему спутнику ловко юркнуть на четвереньках мимо меня к земляному валику под ближайшим полпеттоновым деревцем.

- Мы под огнем! - крикнул я в челюстефон.

- Противник вне видимости. Бобик встал на задние лапы и вдруг высоко подпрыгнул, не обращая внимания на новую очередь.

- Гав-гав! Может, для кого-то и вне видимости, а для меня - как на ладони.

- Кто это?

- Не кто, а что. Какое-то устройство, врытое в землю. Хотите, я с ним разделаюсь?

- Если сможешь.

- Р-р-р-р!

Он удлинил лапы и рванул с такой быстротой, что мы едва не потеряли его из виду. Через несколько секунд до нас донесся приглушенный расстоянием взрыв, и по земле забарабанил дождь обломков.

- Быстро, - пробормотал я.

- Спасибо. - Бобик вырос перед нами с куском металла в зубах. - Если хотите взглянуть на останки - пожалуйте за мной.

Мы пожаловали за ним к дымящейся воронке. Посреди нее валялся исковерканный механизм. Бобик выплюнул обломок, вытянул шею, задрал хвост и ткнул передней лапой.

- Дистанционно управляемая пулеметная установка. Заметьте: верхняя часть закамуфлирована грязью и вьющимися растениями. С помощью гидравлики может подниматься над землей. Вот эта красная жидкость - вовсе не кровь, а битое стекло из оптического прицела. Обратите внимание на счетверенный пулемет Рапеллит-Бинетти-Икс-Девятнадцать. Восемнадцать выстрелов в секунду. Пули бронебойно-разрывные.

- ИРИНа, с каких это пор ты спец по оружию? - поинтересовался я.

- С давних, пирожок ты мой сладкий. Когда-то моя профессия требовала глубоких познаний в этой области. А еще я знаю, что пулеметы этого образца не производятся уже пять веков.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Я глотнул еще воды, мечтая о чем-нибудь покрепче. В кои-то веки выдалась минутка, когда мне не нужна ясная голова.

- Сколько, говоришь? - Я не получил ответа - поддельный пес уже зарывался под турель, суча лапами, как настоящий, и разбрасывая грязь.

- Пятьсот, - сказал Флойд. - Да неужто такое возможно? Кому могло понадобиться это старье?

- Тому, у кого под рукой не оказалось ничего получше. Перед нами загадка, и ее предстоит разгадать. Помнишь, чем уничтожили лабораторию? Древней взрывчаткой. Тоже ведь старье. О чем все это говорит? О том, что планета, возможно, была обитаема еще до того, как на нее начали сметать социальный мусор. Что, если потомки первопоселенцев укрылись под землей? Это вероятно. Лайокукаю превратили в тюрягу минимум пять веков назад. Вот сколько времени прячутся эти таинственные аборигены. И они, наверное, закопались еще до того, как Лига обнаружила планету. Потому-то о них никто и слыхом не слыхивал.

- Кто они?

- Об этом я знаю не больше твоего…

- Ррр-гав! - сообщил наш собакомат. - Нашел кабель из оптического волокна. Под землю уходит. Это, наверное, для наведения установки.

- Да, из каверн. Напрашивается другой вопрос: как нам туда…

- Джим, - заявила моя челюсть, - в двух шагах от вас, в той стороне, куда вы направлялись, происходит кое-что занятное. Мы настроили электронные телескопы на максимальное увеличение и теперь видим…

- Что видите?

- Из отверстия в земле появилась группа вооруженных людей. Похоже, они тащат кого-то связанного… Так, а теперь поднимают металлический столб… Возятся… Привязывают к столбу, кажется…

В моем мозгу замерцали сонмища исторических кинокадров.

- Остановите их! Не иначе, это казнь! Расстрел! Сделайте что-нибудь!

- Невозможно. Мы же на орбите. В ближайшие пятнадцать минут ничем нельзя помочь, кроме ракеты со взрывчаткой, но она тут явно противопоказана.

- Забудьте! - Сунув руки в рюкзак, я свистнул псевдопсу: - Бобик! Лови!

Он высоко подпрыгнул и поймал зубами газовую гранату.

- Беги! Вон туда! Слышал адмирала? Подбеги к тем ребятам и хорошенько укуси эту штуку.

Последние слова я кричал хвосту, исчезающему среди кустов. Мы схватили рюкзаки и бросились следом. Флойд легко обогнал меня, и к тому моменту, когда я, спотыкаясь и задыхаясь, добежал до места казни, схватка отошла в историю. Задрав хвост, наш славный приятель лаял и указывал на поверженные тела.

- Бобик, ты - лучший друг человека. Отличная работа. - Я едва одолел искушение погладить искусственную шерсть.

- Это в порядке донесения, - уделил я внимание рации. - Все - мужского пола, у всех стрелковое оружие. На двенадцати - камуфляжная форма. Тринадцатый - вот уж точно, несчастливое число - раздет до пояса и привязан к столбу.

- Он не ранен?

- Невредим. - Я дотронулся до шеи тринадцатого и уловил вполне нормальный пульс. - Вовремя мы встряли. Вот что интересно: он молод, моложе остальных. Как быть дальше?

- Компьютер стратегического планирования принял решение. Соберите все оружие. Возьмите пленного и отступайте на безопасное расстояние, затем до просите его.

Распуская узлы на запястьях юноши, я с отвращением фыркнул.

- До этого можно было додуматься и без компьютера стратегического планирования.

Флойд подхватил падающее тело и взвалил на плечо. Я поднял рюкзаки и дернул подбородком.

- Давай в укрытие, вон в ту балку.

Граната, взорванная Бобиком, содержала быстродействующий газ. Один вдох, и ты спишь. Но этим быстродействие не исчерпывалось - через двадцать минут спящие должны были проснуться. И все двадцать минут ушли на то, чтобы по мокрой глине изглоданного дождями оврага перетащить «языка» и кладь на сухое местечко под кручей. Там наш пленник - или гость? - закрутил головой и забормотал. Мы с Флойдом и ходячим талисманом сидели и смотрели. Долго ждать не пришлось. Парень что-то пробубнил, открыл глаза и увидел нас. Резко сел и изменился в лице от страха.

- Fremzhduloj! - воскликнул он. - Amizhko mizh.

- Похоже на жутко испорченный эсперанто.

- А разве могло быть иначе, если его род сотни лет обходился без внешних контактов? Говори медленнее, он поймет.

Я повернулся к юноше и поднял руки ладонями вперед, полагая, что здесь, как и во всей Галактике, этот жест означает «мир».

- Ты не ошибся, мы чужестранцы. А что еще ты сказал? «Мои друзья», да?

- Друзья, да! Друзья! - Он закивал, как безумец, и отшатнулся от Бобика, которому приспичило гавкнуть.

- ИРИНа, я тебя умоляю! Заткни пластмассового пуделя. Он пугает нашего гостя.

Псевдопес перестал лаять и вымолвил:

- Я всего лишь хотела сообщить, что вступила в контакт с наблюдателями. По их словам, усыпленные пришли в себя и ретировались.

- Прекрасно. Ты все фиксируй, а после доложишь. - Я повернулся к «языку», который ошалел при виде говорящей собаки. - Валяй дальше, приятель. Меня зовут Джим, его - Флойд. Мохнатого трепача - Бобик. У тебя тоже есть имя, я угадал?

- Меня зовут Дредноут, сын Неотзывчивого.

- Рад знакомству! А теперь не соблаговолишь ли поведать, почему тебя едва не отправили в расход?

- Неподчинение приказу. Я стоял в Карауле. Видел приближение вашей группы. Открыл огонь из Караульной Турели… но не гневайтесь, чужеземцы! Я стрелял мимо. Открывать огонь разрешается только с ведома Начальника Караула. Поэтому меня отправили на казнь. Я не спросил разрешения.

- У всех бывают ошибки.

- Это не ошибка. Я выполнял приказ.

- Ты хоть что-нибудь понял? - поинтересовался Флойд.

- Немногое. Скажи-ка, Дредноут, кто, если не Начальник Караула, приказал тебе стрелять?

- Это было коллективное решение.

- Что значит - коллективное?

- Я не вправе рассказывать.

- Понятно. Не хочешь выдавать товарищей. - Я панибратски хлопнул его по спине и обнаружил, что он дрожит. - Холодает вроде. Дам тебе куртку.

Я зарылся в рюкзак и, конечно, не упустил случая поболтать по радио.

- Ну что, идеи есть? Если не у вас, то у бесценного компьютера стратегического планирования?

- Да. Если «язык» не желает разговаривать, то, возможно, упомянутые им сообщники будут откровеннее. Попытайся встретиться с ними.

- Ладно. - Я вернулся с курткой. - На, Дредноут, не мерзни. - Он поднялся и натянул куртку. - Вот так-то лучше. А сейчас я тебе скажу, что думаю. Если не желаешь кое о чем рассказывать, не надо. Но как насчет товарищей, о которых ты говорил? Может, они согласятся объяснить нам, что происходит?

Он прикусил нижнюю губу и замотал головой.

- Нет? Попробуем по-другому. Ты не хочешь вернуться к своим? Потолковать, узнать, не готов ли кто-нибудь встретиться с нами? Согласен?

Он перевел взгляд с меня на Флойда, затем опустил его на Бобика, помахивающего хвостом, и наконец решился.

- Следуйте за мной.

Он был молод, силен и бежал уверенной трусцой. Флойд и механическая шавка подражали ему без особого труда, ко мне же мигом вернулись боль и слабость. Я тащился в хвосте и вскоре вынужден был взмолиться о передышке, но за миг до этого Дредноут остановился на краю полпеттоновой рощицы.

- Ждите здесь, - сказал он, когда я, жутко сопя, доковылял до них.

Он скрылся среди деревьев, не заметив, как Бобик, укоротив лапки и втянув в туловище голову и хвост, скользнул за ним, точно черная половая щетка.

Перерывчик в физической деятельности пришелся как нельзя кстати, да и быстро саморазогревающаяся еда, которую я достал из рюкзака, тоже. Свинобургер с подливкой. Флойд тоже распечатал консервы, и мы слизывали соус с пальцев, когда бесшумной тенью вернулась «половая щетка»: лапы, хвост и голова - врастопырку, из пасти - заливистый лай. Я ощерился.

- Докладывать - в первую очередь, брехать - во вторую.

- Ваш новый помощник не заметил слежки. В лесу находится валун, под ним - отверстие в земле. Он скрылся там. Показать?

- Чуть позже… если понадобится. А сейчас дай нам сосчитать до десяти и выяснить, передаст ли он нашу просьбу.

Навалилась усталость. Я закрыл глаза, утонул в беспамятстве и вынырнул вовсе не по счету десять, а в час дня, - солнце балансировало уже в зените. Когда я решил выяснить, сколько потерял времени, компьютер услужил по-медвежьи, поменяв красную шестерку на пятерку. Не волнуйся, Джим, адмирал Стинго на твоей стороне. Вялые попытки самоуспокоиться не принесли успеха, мне даже казалось, будто в моих жилах булькает и струится яд.

Флойд спал сном праведника, даже похрапывал. Но стоило Бобику нечаянно сдвинуть на осыпи несколько камешков, как мой напарник вмиг распахнул веки.

- Гав-гав, джентльмены, то есть доброе утро. Из-под камня только что появился ваш новый друг в сопровождении сослуживца, и они направляются сюда. Заметьте: я вам первым об этом сообщил.

Бобик посидел, подождал, а затем приветственно тявкнул двум мужчинам в опрятном камуфляже и касках с блестящими шпилями. Грудь каждого перекрещивали набитые патронташи, на бедрах висели пистолеты впечатляющих размеров. Однако кобуры были застегнуты. Я тут же успокоил себя мыслью, что Флойд - под рукой и малейшее прикосновение к кобуре будет означать для них мгновенную потерю сознания.

- А, Дредноут, - приветствовал я, - рады тебя видеть. И твоего товарища.

- Его зовут Неутомимый, он - Комендант Участка. Этот, с бородой, - Флойд, а второй - Джим.

Неутомимый воздержался от рукопожатий, зато звучно саданул себя в грудь правым кулаком. Мы поступили точно так же, ибо никогда не вредно перенимать обычаи туземцев.

- Цель вашего прибытия? - осведомился Неутомимый самым что ни на есть холодным и непререкаемым тоном. Я позволил себе слегка обидеться.

- Скажем так: мы пришли, чтобы спасти твоего друга от неминуемой казни. И принимаем вашу благодарность.

- Если бы вы не пришли, он бы не открыл огонь и не был бы приговорен к расстрелу.

- Веский аргумент. Но, как мне помнится, он открыл огонь, исполняя волю коллектива. Вы - из этого коллектива?

Я уже заметил, что под бесцеремонностью Неутомимого скрывается изрядная тревога. Обстреливая нас глазами, он пожевал нижнюю губу. Не обошел пристальным вниманием даже псевдопса, тявкающего у наших ног. Наконец промолвил с великой неохотой:

- На это я ответить не могу. Но мне поручено доставить вас к тому, кто ответит. А теперь ваш черед отвечать. Зачем пришли?

- Не вижу смысла секретничать. Мы ищем того, кто взорвал некое здание и стащил из него - а значит, у нас - некий важный предмет.

Похоже, новость их немного успокоила. Неутомимый перестал кусать губу, а Дредноут даже слегка улыбнулся, прежде чем наклонился к товарищу и зашептал ему что-то. Затем они кивнули, вспомнили, где находятся, и к ним сразу вернулся воинственный вид.

- Вы пойдете с нами, - произнес Комендант так, что стало ясно: возражения бессмысленны.

- Возможно. - Я всегда недолюбливал приказной тон. - Но сначала вы нам скажете… это не опасно?

- В опасности мы рождаемся и живем. И покидаем ее только в момент гибели.

Это здорово смахивало на лозунг, тем более что Дредноут, внимая Коменданту, шевелил губами.

- Да, конечно, но ведь это не более чем расплывчатый философский постулат. А я имею в виду совершенно конкретную ситуацию.

- Вы будете под защитой. - Очевидно, он старался не насмехаться над нашими скудными силенками и не кичиться своим превосходством.

- О! Спасибо! - восторженно откликнулся Флойд. Для пущей достоверности он даже глаза выпучил. - Под такую гарантию мы готовы с вами хоть к черту в пекло. Верно, Джим?

- Совершенно верно. Под защитой этих бравых солдат нам ровным счетом не о чем беспокоиться.

Флойд запросто мог бы слопать за завтраком дюжину таких молокососов, но я не видел проку в хвастовстве.

Мы потянулись к рюкзакам, но Неутомимый остановил нас:

- С собой ничего не брать. Вы должны довериться нам.

Флойд равнодушно пожал плечами - он всегда ходил «при оружии».

- Хоть воды-то можно глотнуть? - Я откупорил флягу и сделал два-три глотка, а укладывая ее на место, припрятал в ладони несколько гранат. - Ну и конечно, с нами пойдет верная спутница - игрушечная собачка.

Бобик умело подыграл мне: залаял, высунул язык и часто задышал. Даже перестарался, задрав над моим рюкзаком заднюю лапу. Впрочем, эта собачья проделка еще больше убедила наших воинственных приятелей. Они кивнули.

- Придется завязать вам глаза, - сказал Дредноут, доставая два черных шарфа. - Чтобы вы не запомнили путь к Убежищу.

- Если ты имеешь в виду отодвигающийся валун под полпеттонами, то можешь не утруждаться.

- Как ты узнал?!

- Узнал, а как - не имеет значения. Так идем или нет?

Они изумленно переглянулись и отошли в сторонку пошептаться. Потом неохотно вернулись и снова насупились.

- Идите. Быстро!

Мы подбежали собачьей трусцой к валуну, затем по лестнице спустились за Дредноутом в туннель. Бобик гавкнул и спрыгнул на меня, как только я задрал голову. Я поймал его и тут же выронил. Неутомимый закрыл люк, и я мрачно уставился во мрак.

Оставалось надеяться, что мы приняли верное решение, ибо дни мои сочтены, а подземелье чересчур усердно навевало мысли о могиле.

Возможно, оно и станет моей могилой. Если не получу противоядия в срок.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Едва глаза привыкли к темноте, я заметил, что по стенам туннеля, на высоте плеч, тянутся горизонтальные светящиеся полоски. Пол был гладок и тверд, стены тоже - в этом я убедился, проведя пальцами по прохладному камню. Некоторое время мы шагали молча, пока у перекрестка один из провожатых не шепнул:

- Ни звука! Не шевелиться! Спиной к стене! Мы простояли там несколько томительных минут. На стенах я разглядел мерцающие цифры и поместил в банк бесполезных данных тот факт, что мы находимся на месте пересечения туннелей Y-82790 и NJ-28940. Прислонясь к камню, я всерьез подумывал, не вздремнуть ли, но тут из туннеля NJ-28940 донеслось чеканное буханье армейских подметок. Я проснулся и весь обратился в безмолвие и ожидание. Справа появилась колонна человек в двадцать и протопала мимо нас влево, в туннель с тем же номером. Когда шаги почти стихли, нам шепотом велели продолжать движение.

- Налево, за ними. Как можно тише.

Видимо, этим и исчерпывался риск; как только мы свернули в другой туннель, наши спутники снова зашушукались. Я вспомнил о присутствии Бобика и встревожился.

- Не лаять, - скомандовал я едва слышно. - Но если ты, лучший друг человека, все еще с нами и со сверхчувствительными ушами, можешь тихонько порычать.

Где-то неподалеку от моей лодыжки раздалось гортанное «ррр».

- Чудненько. А теперь - дважды, если ты увидел и запомнил номера туннелей.

Быстрое «грр-гррр» придало мне уверенности, ибо я уже запутался в бесчисленных поворотах. За сим диалогом последовало долгое и скучное молчание; мои силы все еще оставляли желать лучшего. Я несказанно обрадовался, увидев впереди свечение, и чуть ли не бегом приблизился к нашим новым приятелям, когда они остановились.

- Ни звука! - цыкнул Дредноут.

Мы с Флойдом затихли и прислушались. Раздавался частый топот. Кто-то бежал к нам. И вдруг остановился неподалеку.

- Шум смертельной битвы… - вымолвил вновь прибывший.

- Эхо криков умирающих, - ответил Дредноут.

Пароль и отзыв. Какая безвкусица!

- Неисправимый, это ты? - спросил Дредноут.

- Я. Послан вас предупредить. Прибыла депеша сами знаете от кого, ваш выход из туннелей и возвращение не остались незамеченными. Отправлены по исковые группы, следует их избегать.

- Каким образом? - осведомился Неутомимый. Не без истерической, надо сказать, нотки в голосе.

- Не знаю. Моя задача - предостеречь. Да пребудет с вами Бог Сражений.

После благословения топот возобновился - нарочный убегал восвояси.

- Что делать? - огорченно спросил Дредноут у своего столь же расстроенного товарища. - Я не представляю…

Готов поклясться, я слышал, как у них стучали зубы! Уж не знаю, какие они вояки, но заговорщики и конспираторы - аховые. Самое время вмешаться.

- Я вам скажу, что надо сделать, - произнес я решительным тоном бывалого конфидента.

- Что?! - воскликнули они дуэтом.

- Если туннели обыскивают, значит из них надо убраться.

- Отлично, - пробормотал Флойд.

Идею, которая, на его взгляд, лежала на поверхности, парни восприняли как откровение самого Бога Сражений.

- Да! Уйдем, пока нас не обнаружили!

- Уйдем из туннелей!

«Вот и чудненько, - подумал я, - а дальше посмотрим». Когда пауза затянулась и я сообразил, что этим их вклад в общее дело ограничивается, я задал крайне серьезный вопрос:

- Значит, из туннелей уходим. Но куда? Опять наверх, что ли?

- Нет! Все выходы под наблюдением.

- Есть еще один путь, - слегка оживился Дредноут. - Вниз! Надо идти вниз!

- Да, в Агроутилизатор! - подхватил Неутомимый, заражаясь его энтузиазмом.

- К делу, - устало сказал я, совершенно не догадываясь, о чем идет речь. - Богу Сражений угодно, чтобы мы пошли этой дорогой.

Они припустили бегом, и мы поспешили следом. Свернули в очередной туннель, где сияющий контур на стене означал металлическую дверь. Ни один из провожатых не дотронулся до ручки; напрашивалась гипотеза, что дверь заперта. Неутомимый прошел чуть вперед и остановился перед освещенной клавиатурой, вмурованной в стену возле косяка.

- Не смотреть, - распорядился он. - Код замка совершенно секретен.

- Бобик, действуй, - шепнул я.

ИРИНа отреагировала мгновенно: друг человека выпустил острые когти, высоко подпрыгнул, вцепился в мою куртку и больно оцарапал мне ухо, карабкаясь на голову. Я подавил искушение ойкнуть и вытянулся в струнку, помогая песику считывать набираемый код.

Дверь со скрипом отворилась, искусственная зверюшка спрыгнула на землю.

Из проема дунул легкий ветерок, потянуло свежестью и летом. Здесь, в подземелье? Оступаясь, мы двигались во тьме, пока не лязгнула дверь и не зажегся свет. Мы находились в тесном зале перед винтовой лестницей. Не теряя времени, Дредноут и Неутомимый направились вниз, и мы постарались не отстать.

Когда меня замутило от бесчисленных витков, показалось дно. За отворенной дверью сияли лампы. Моргая от рези в глазах, я тащился последним. Миновал проем и оказался среди зреющей кукурузы. Испуганные нашим появлением птицы захлопали крыльями и отлетели подальше, а в гуще стеблей мелькнуло что-то маленькое и мохнатое. Я понимал, что мы никак не могли выбраться на поверхность, разве что прошли насквозь всю планету. Не иначе это гигантская пещера с мощными источниками света на потолке. Похоже, здешний народ и впрямь не зависит от обитателей поверхности - стоит ли удивляться, что Лига даже не подозревала о его существовании?

Дредноут возглавлял шествие между рядами кукурузы. Было жарко и пыльно, и усталость никуда от меня не делась, да еще вдобавок нахальная крошечная мошка так и норовила залететь в нос. Я чесал его, чихал и вдруг уткнулся в широкую спину Неутомимого.

- Слава Дому и Счастью Выживания! - провозгласил он.

- Слава, слава и добро пожаловать, отважный Защитник, - ответил голос. Тонкий и приятный. Женский. Мы снова пошли вперед, и я, чихая и почесывая нос, поравнялся с коренастой фигурой провожатого. На миг моим глазам открылась мирная буколическая картинка: женщина и трое или четверо детей мотыжат поле.

Да всего лишь на миг. Ибо в следующую секунду женщина увидела меня и завопила:

- День Вторжения!

Дальнейшее происходило с невероятной быстротой. Дети распластались на земле, а она ухватилась за тяжелый пистолет, висящий на шее. Вскинула и открыла огонь.

Мы попадали наземь быстрее, чем дети. Дредноут орал, пистолет трещал, пули свистели и взрывались среди кукурузы.

- Прекрати! Не надо! Это не Вторжение! Хватит! Хватит!

По-моему, женщина не слышала. Пытаясь отползти по черному пару, я видел, как она исступленно нажимает на спусковой крючок: глаза выпучены, белые зубы утоплены в нижней губе. От верной смерти нас спасала только сильная отдача пистолета: от первого выстрела мушка вскидывалась на дыбы, и почти вся очередь уходила в зенит.

Это закончилось так же внезапно, как и началось. Дети исчезли. Неутомимый, вырвав у женщины пистолет, хлопал ее по спине, чтобы унять истерические рыдания.

- Отличная выучка, - одобрил Дредноут. - Неподступная - прекрасная женщина и хорошая мать…

- И, к счастью для нас, никудышный снайпер, - добавил я. - Тебя не затруднит объяснить, что произошло?

- Тренировка. Выживание. За многие поколения это превратилось в инстинкт. Пока в Галактике - война, мы жаждем только мира. Мы выживаем. Пусть другие истребляют себя, но мы выживем во что бы то ни стало!

Тирада обещала перейти в проповедь, но я помешал этому.

- Стоп! Одну минуточку. Со времен Раскола и Галактических войн прошло несколько веков. Сейчас повсюду мир.

Он опустил кулак, стиснутый до белизны в суставах, вздохнул, снова поднял и почесал им нос.

- Я знаю. И не только я. Но большинство не хотят смотреть правде в глаза. Не может. Нас слишком учили выживанию - и ничему другому. Никто и никогда не готовил нас к жизни без войны. Без угрозы вторжения. Кое-кто собирается, думает… О будущем. Мы выбрали предводителя… а большего я тебе не открою. Не смею.

Он умолк. К нам бегом вернулся Неутомимый.

- Пришла депеша: пора уходить. Зона поиска расширена. Если не будем мешкать, обгоним преследователей и доберемся до явки. Поспешим!

Мы поспешили, хотя я уже еле переставлял ноги. Оказывается, подниматься по винтовой лестнице гораздо труднее, чем спускаться. От Флойда не укрылось, что я еле дышу, и если бы он не тащил меня за собой, я бы не осилил восхождение.

И снова - в темные туннели. Я весьма туманно осознавал присутствие двух заговорщиков, Флойда и семенящего Бобика. Когда же мы наконец остановились, я сполз по стенке. Стоит ли ждать, когда подействует яд? Лучше умереть не сходя с этого места.

- Вы останетесь здесь, с Дредноутом, - распорядился Неутомимый. - За вами придут.

Мы прождали несколько минут, и за это время наш часовой не ответил ни на один вопрос.

- Продолжать движение! - скомандовал кто-то из темноты. Мы подчинились. И вошли в тускло освещенный зал, хотя по началу свет нашим привыкшим к темноте глазам казался невыносимо ярким. В зале наличествовал стол, за ним лицом к нам восседало полдюжины молодых людей, наряженных по той же моде, что и наши проводники.

- Стойте здесь, - показал Неутомимый, затем они с Дредноутом подсели к своим.

- Как насчет стульев?

Вопрос остался без внимания. Бобик, уязвленный не меньше моего, запрыгнул на стол и гавкнул, но чтобы не угодить под кулак, был вынужден мигом соскочить на пол.

- Заткнитесь, - предложил один из гостеприимных хозяев. - Мы ждем приказа. Альфамега, мы здесь.

Все повернули головы и уставились на стол, посреди которого лежала красная коробочка. Обыкновенная пластиковая коробочка, ничем не примечательная, кроме зарешеченного отверстия в боку.

- Двое Внешних, о которых вы докладывали, тоже здесь? - поинтересовалась коробка ровным механическим голосом, несомненно, пропущенным через искажатель речи.

- Да.

- Внешние, я обращаюсь к вам. Мне доложили, что вы прибыли, разыскивая похищенный предмет.

- Все верно, говорящая коробка.

- Каково предназначение этой вещи?

- Это ты нам скажи. Ты же его стибрила. - Меня уже подташнивало от всей этой муры с плащами и кинжалами.

- Ты ведешь себя неподобающе. Отвечай на вопрос или будешь наказан.

Я набрал полную грудь воздуха… и прикусил язык.

- А что, меня устраивает, - весело произнес Флойд, тоже сытый по горло.

Уж не знаю, к чему бы привела дискуссия, если бы в эту самую минуту не зазвучал частый топот и в зал не влетел юноша с диким ужасом в глазах.

- Тревога! Рядом патруль!

Истерическую ноту в его голосе усилило буханье множества ног. И тут же выяснилось, что заговорщики, по крайней мере, об одном позаботились - об отходе. В стене отворилась потайная дверь, и возле нее тотчас возникла давка. Вновь прибывший, должно быть, предвидел такую реакцию - он кинулся к выходу в числе первых.

У меня на пути оказался стол. Я перевалился через него, подскочил к двери, но она лязгнула перед носом. Я дал ей пинка, однако толку не добился и оглянулся не притихшую коробочку.

- Альфамега, говори! Как отсюда смыться?

Коробка затрещала и вспыхнула, растекшись пластмассовой лужицей.

- Спасибо, - сказал я.

- А что, другого выхода нет? - полюбопытствовал Флойд.

- Пока не вижу.

Топот раздался совсем рядом. Пока я выуживал из кармана газовую гранату, в зал ворвалась лавина вооруженных людей.

Пришлось заняться ею вплотную. Флойд повалил первых трех, я сцепился с двумя следующими. Дело приняло серьезный оборот: подбегали все новые солдаты. Кое-кто носил панцирь, и все без исключения - островерхие шлемы с прозрачными забралами. Стрелять они не пытались, зато с удовольствием размахивали винтовками, точно дубинами.

Кто-то славно двинул меня по затылку, я зашатался и рухнул. Прежде чем они накинулись, я увидел Бобика - он как паук вскарабкался по стене и исчез во мраке под потолком. Тут меня еще разок треснули по черепу, и я тоже погрузился во мрак. Надо сказать, не без удовольствия.

- Джим, тебе не стало лучше? - донеслось издалека, и я ощутил на лбу что-то влажное и прохладное.

- Шбша… - выдавил я. Или что-то вроде. Пожевал пересохшими губами и открыл глаза. Перед ними раскачивалась мутная физиономия Флойда. Он снова положил мне на лоб мокрую тряпку. В жизни не испытывал ничего приятнее.

- Ты здорово схлопотал по затылку, - объяснил он. - А мне не так круто досталось.

Я хотел было спросить: «Где мы?» - но вовремя сообразил, что не стоит задавать глупые вопросы, когда и так все ясно. В данном случае хватило одного намека, чтобы понять все - решетчатой двери. Я сел. Боже, какая пытка! Флойд подал пластмассовую чашку с водой. Я, булькая, осушил ее и протянул обратно - хочу, мол, еще. Потом ощупал карманы и швы брюк. Напрасная надежда: все припрятанное оружие исчезло.

- Ты собак тут поблизости не видал?

- Не-а.

Вот, значит, как? Получил по башке. Угодил в плен. Брошен в беде лучшим другом человека. И все это - в земных недрах, где челюстефон, скорее всего, бесполезен. На всякий случай я стиснул зубы и воззвал о помощи, но не услышал даже треска статики.

- Ничего, могло быть и хуже, - бодро заявил Флойд, и мне захотелось его пристрелить. Но я не успел даже послать его к черту. К решетке подошел человек, и Флойд получил заслуженную отповедь:

- Будет и хуже. Вы моментально умрете, если попытаетесь дотронуться до меня или до Смертомата. Ясно?

Я оглядел его повнимательней. Седой, лицо суровое, одет по здешней моде, то есть в полевую форму; на голове островерхая каска, с той лишь разницей, что шпиль - золотой, со стилизованными крылышками. Тюремщик шагнул в сторону, чтобы продемонстрировать нечто мобильное и крайне опасное на вид, этакую коллекцию смертоноснейшего оружия. Стволы, палицы, шурикены, ножи и металлические зубы. Зубы-то зачем? Чтобы разорвать нам глотки?

Выяснять почему-то не хотелось.

- Идите за мной.

Надзиратель повернулся и отошел. Мы с Флойдом выползли из камеры и побрели за ним, строго соблюдая дистанцию. Позади лязгал, щелкал и погромыхивал Смертомат.

Коридор в гнетущих серых тонах имел, по крайней мере, одну положительную черту - хорошее освещение. На стенах висели ряды фотографий - по всей видимости, одного и того же субъекта. Или разных угрюмых вояк, отличающихся друг от друга разве что количеством шевронов и медалей.

Конвоир свернул в дверной проем между двумя шипастыми колоннами из стали. Мы последовали его примеру, ни на миг не забывая о лязгающем позади агрегате.

- Впечатляет, - сказал я, окинув взором громадный зал. Стены и пол - в черном мраморе. За широченным окном - военный лагерь, полощутся знамена, марширует пехота, рядами стоят бронемашины. Поскольку мы находились глубоко под землей, логично было предположить, что это проекция. Но она заслуживала высшей похвалы.

Та же военная тематика легко прослеживалась на внутреннем убранстве: люстры из авиабомб, цветочные горшки из пулеметных кожухов, гардины из ветхих флагов. Все это вмиг навеяло на меня жуткую тоску.

Конвоир, не оглядываясь, приблизился к гигантскому столу и уселся в единственное кресло с высокой спинкой. Властным жестом указал на два кресла поменьше. Смертомат за нашими спинами лязгнул, щелкнул и зашипел, выпуская пар. Мы сели.

Что-то ласково дотронулось до моей лодыжки. Я опустил голову и увидел выдвижные захваты, обитые тканью. Зажужжали моторчики. Захваты сомкнулись намертво.

Я всплеснул руками, на долю секунды опередив клешни, вынырнувшие из подлокотников. Они щелкнули вхолостую.

- Неразумно, - упрекнул седовласый. Клацая, Смертомат приблизился ко мне и упер в спину нечто твердое - автоматный ствол, что же еще?

Клешни разжались. Я вздохнул и опустил руки. Не надо было вертеть головой, чтобы убедиться: Флойд подвергся точно такой же процедуре.

- Свободен.

Механизм-убийца беспрекословно убрался из зала, и огромная дверь затворилась, отрезав нас от его дребезжания.

- Я Командир, - представился седой после того, как откинулся на спинку кресла и раскурил большую зеленую сигару.

- Это должность или имя? - спросил я.

- И то и другое. - Он пустил к потолку голубое колечко. - Я взял вас в плен, потому что не хотел подвергнуться нападению. И не хотел говорить с вами при посторонних. - Он дотронулся до кнопки на столе и взглянул на мерцающую фиолетовую лампочку. - Теперь можно не бояться подслушивания.

- Вы, наверное, собираетесь рассказать, кто вы и ваши приятели, откуда вы тут взялись, и все такое прочее?

- Безусловно. Мы - выживисты.

- Кажется, я что-то слыхал об этой компании.

- Наверняка. В годы Раскола это название присваивали себе самые разные общины, потому что оно многим нравилось. Но только мы по-настоящему заслужили его, ибо только нам удалось выжить.

- Выживисты, - раздумчиво протянул Флойд и добавил скороговоркой: - «Группы людей, считавшие войну неизбежной и не верившие в способность властей защитить их. Они покинули свои жилища и укрылись в подземных бункерах с запасами пищи, воды, амуниции - всего необходимого, чтобы переждать любую катастрофу»… Не выжил никто.

- Великолепно. Ты процитировал…

- Карманный справочник по истории психов, культов и спасителей человечества.

- Великолепно. Конечно, это не относится к названию книги и последней фразе цитаты. Мы постарались - и выжили.

- Вы даже малость перестарались. Войны Раскола давным-давно закончились, в Галактике - мир.

- Отрадно слышать. Только другим этого не говори.

- А почему? Нет, постой, дай самому догадаться. Чтобы они до скончания века оставались стрижеными болванами - ведь это полностью тебя устраивает. Пока идет война или пока сохраняется ее угроза, власти держатся. В нашем случае власти - это ты и тебе подобные.

- Прекрасная логика, Джим. Надо сказать, не всем по вкусу такой порядок…

- Мы встречались с теми, кому он не по вкусу. Это сопливые мальчишки, ну, может, и кто-то из взрослых. Их не устраивает милитаристский статус-кво и вечная война. Вероятно, им больше по нраву мирная жизнь в окружении родных и близких. Но это - если допустить, что у вас есть семьи.

- Конечно, есть. В тишине и покое надежных жилых пещер. Мы их охраняем и защищаем…

- Но главным образом тратите время на игру в солдатики и постановку командных голосов.

- Ты слишком придирчив. Мне это начинает надоедать.

Командир с усмешкой посмотрел на сигарный пепел и стряхнул его в пепельницу, изготовленную, разумеется, из снарядной гильзы. Каким-то боковым зрением я заметил шевеление чего-то черного, но не обернулся в ту сторону. Самое время выйти на сцену Бобику.

- Зачем мы тебе понадобились? - спросил Флойд.

- Я думал, это понятно. Надо выяснить, кто вы такие и много ли знаете о нас.

Из-под стола к моим ногам метнулась тень, но Командир не мог этого видеть. Тень, должно быть, поднялась по спинке кресла - голос ИРИНы прошептал мне на ухо:

- Я проанализировала голоса участников прерванного совещания. Восстановила обертоны, снятые искажателем речи, и теперь могу сказать, кто называет себя Альфамегой…

- Я уже знаю.

- Что ты знаешь? - осведомился Командир. - С кем разговариваешь?

- Да так, мысли вслух. Мысли о том, что ты не такой хитрец, каким себя возомнил. Назвал меня по имени, а ведь мы еще не представились. Но если ты присутствовал на собрании юных диссидентов, то, конечно, должен знать, кто я такой. А я теперь знаю, кто ты. - Я улыбнулся и спросил, выдержав долгую паузу: - Командир? Или Альфамега? Какое имя тебе больше нравится? Ведешь двойную игру, не правда ли?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

- Я могу тебя прикончить, - холодно вымолвил Командир. - Глазом моргнуть не успеешь. - С этими словами он очень даже нервно раздавил окурок в пепельнице.

- Спокойствие, спокойствие, - сказал я. - Ведь ты притащил нас сюда явно не с бухты-барахты. Почему бы не довести дело до конца и не объяснить, какая помощь от нас требуется?

Командир хмурился; он выглядел сердитым и опасным. Как говаривала моя матушка - почему я все время ее вспоминаю? - «свинобразы липнут на мед, а не на уксус». Помягче надо, помягче.

- Командир, ну что вы, право, - залебезил я. - Мы же за вас, только мы, больше вам не на кого рассчитывать. Вы отлично знаете, чего хотите, а из солдат никто не представляет себе истинной картины. Вы тут не единственный начальник, но, похоже, только вас осенила идея устроить небольшой заговор. Устроить по-своему. Вы потрудились на славу - не знаю, кому еще под силу такое. Мы готовы помочь… если, конечно, вы не против.

Хмурое выражение на лице Командира исчезло. Флойд, подражая мне, улыбнулся и кивнул, но не сказал ни слова. Зажглась вторая сигара. Вверх потянулся дымок. Курильщик благодушно кивнул.

- Конечно, Джим, ты прав. Невероятная ответственность, постоянная нагрузка на психику… А кругом - одни болваны! Stulteguloj! Kretenoj! Вековое кровосмешение и прозябание в норах не слишком хорошо отражаются на умственных способностях. Поражаюсь, как мне самому хватило рассудка, чтобы это заметить. Я так не похож на них, будто родился на другой планете - этакое дитя гомо сапиенс в пещере неандертальцев.

Мне это показалось знакомым. Не родился еще «сильная рука», диктатор, военачальник, который не считал бы себя венцом творения.

- Да, сэр, вы не такой, как все, - подхватил Флойд чуть ли не застенчиво. - Я это понял, едва вы заговорили.

Похоже, мы с Флойдом учились в одной школе. Правда, раньше мне казалось, он лишь скользит по верхам. Выходит, ошибочка.

- Так вы заметили? Впрочем, для Внешних разница, надо думать, очевидна. Поверьте, мне было нелегко. Я даже к начальству обращался, выявлял некоторые проблемы, предлагал решения… Как об стенку горох, честное слово. И ведь молодежь не лучше. Хотя надо ей отдать должное - она волнуется. Особенно когда до нее доходит, как мало радости в простом выживании. Поначалу это, конечно, занятно - вызов обществу и все такое. Но через денек-другой удовольствие сходит на нет.

- Уж не беспокойство ли молодых навело вас на мысль о необходимости вождя? - спросил я.

- Не сразу. Но я все чаще замечал, как младшие теряют уважение к старшим. Только к ученым они пока относятся благосклонно. С их точки зрения, одни лишь ученые делают что-то новое и нужное. Потому-то я и стал Альфамегой. Меня считают молодым ученым. Мятежником, не способным идти в одиночку наперекор ветхим идеям, наперекор устоям, а посему вынужденным искать сочувствия среди людей его возраста и склада ума.

- У меня руки затекли, - улыбнулся Флойд. - Нельзя ли ненадолго снять железки?

- Нельзя. Вы нужны мне там, где находитесь.

А ты переменчив, дружище. Куда девалась твоя теплота, и почему ты вдруг затянулся с такой силой, что сигара затрещала и заискрилась?

- Мы, выживисты, очень внимательно следим за событиями. На всей этой планете. Создали наблюдательную сеть еще до того, как здесь опустился первый ваш корабль. С тех пор мы ее расширяем и совершенствуем. Ни одна птичья свара, ни одно падение полпеттона не ускользает от наших глаз. От моих глаз! Потому что я наблюдаю за наблюдателями. Я наблюдал и заметил, что на поиски археологической находки тратится уйма ресурсов и сил. За этим скрывается что-то важное, и мне захотелось узнать, что именно. Я послал отряд похитить ее и взорвать здание, чтобы замести следы. Мои люди справились великолепно, преследования не должно было быть. И все-таки вы здесь. Меня интересует и то, как вам это удалось. Поэтому рассказывайте, и побыстрей.

- С удовольствием, - откликнулся я. - Мой друг Флойд и слыхом не слыхивал ни о какой находке. Зато мне известно все. Ведь это я нашел ее первым, а затем проник сюда по ее следу. Только я могу открыть принцип ее действия, показать, какие удивительные чудеса она способна вытворять. Если отведете меня туда, где она лежит, я с удовольствием продемонстрирую ее в работе.

- Почему бы и нет? Пойдешь со мной. Друг останется здесь в качестве гарантии. Ты не против?

Он встал и положил ладонь на рукоять грозного оружия, висевшего у него на боку.

- Ну, конечно. Флойд, ты уж извини. - Я повернул голову к коллеге, подмигнул левым - не видимым Командиру - глазом. - Я знаю, ты бы охотно пошел со мной и подсобил, но - увы! Так что жди здесь и ничего не бойся. Никто тебя не тронет, можешь положиться на слово Джеймса Бобика диГриза.

- Все будет в норме, Джим. Позаботься лучше о себе.

Оставалось лишь мысленно скрестить пальцы и надеяться, что из смеси туманных и прозрачных намеков Флойд сумеет вычленить суть. Отворилась дверь, за моей спиной зашипело, залязгало, заклацало. Кресло разомкнуло оковы. Я помассировал затекшие руки и медленно, осторожно поднялся. Смертомат, злобно полыхая оранжевыми глазками, махнул в сторону двери закопченным раструбом огнемета.

Я вышел из зала за Командиром Альфамегой, оставив Флойда в плену у кресла. Уповая, что ненадолго. Все будет зависеть от того, правильно ли Бобик-ИРИНа расшифрует мою прощальную речь. Мы с Командиром прошли по широкому коридору, украшенному портретами героев. Дружелюбно улыбаясь, спутник приподнял над кобурой пистолет, а затем позволил ему скользнуть обратно.

- Если хоть словом обмолвишься о нашем разговоре, от тебя останется мокрое место. Уяснил?

- Вполне, спасибо. Не произнесу ни звука, сэр, можете на меня положиться. Только взгляну на находку и объясню принцип действия. И все.

Может, я и улыбался, но в душе был мрачнее тучи. Джим, сказал я себе, ты увяз, что твой свинобраз в яме с кагалом. Прискорбно, однако выбирать не из чего.

Идти пришлось долго; я снова притомился. И клятвенно пообещал себе уйти в длительный отпуск, как только все закончится. Если закончится.

Отворилась последняя дверь, и мы вошли в лабораторию - из тех, которые ни с чем не спутаешь. Кругом пульты, провода, скворчащие реторты и престарелые ученые мужи в белых халатах. При виде начальства они верноподданно лупили себя в грудь - это напоминало барабанную дробь - и почтительно расступались, пропуская нас к лабораторному столу. На нем, все в проводах и «крокодилах» тестеров, возлежало творение иной расы. Я хлопнул себя по лбу и пошатнулся.

- Кретины! Что вы сделали с кагалятором?! Если включили - нам всем крышка!

- Нет! Не включали! - пискнул дряхлый ученый и в страхе посмотрел на Командира. Тот презрительно усмехнулся.

- Болваны! Все как один! А ну, отвечайте этому Внешнему, чем вы тут занимались? Только он знает, на что годится устройство.

- Спасибо! Спасибо! Конечно, конечно, как прикажете. - Старый пень повернулся ко мне и показал дрожащим пальцем. - Мы всего лишь просветили его рентгеновскими лучами и начертили схему. Она очень сложная, да вы и сами знаете. Однако… - Он вспотел и смущенно огляделся по сторонам. - Когда мы пытались проверить цепь, что-то сработало…

- Сработало?! Если вы его включили, этой планете каюк! А ну, показывайте!

- Нет, что вы, ничего страшного не случилось. Просто объект поглотил электрический ток из нашего тестера. Мы даже не сразу заметили, а как только спохватились, прекратили…

- Так что же вы заметили? - Голос Командира напоминал скрежет напильника по стальной заготовке.

- Сейчас, сэр, сейчас расскажу. Отвалилась панель и открыла вот этот тайник. А в нем - лампочки. Вот и все. Только лампочки…

Охваченные любопытством, мы все подались вперед. Да, тайничок имел место. И внутри него - четыре светящиеся выпуклости. Зеленая, красная, оранжевая и белая.

- Что это значит? - Пальцы моего инквизитора крепче сжали рукоять пистолета.

- Ничего особенного. - Я даже зевнул, подчеркивая, что не стоит волноваться из-за таких пустяков. - Просто этот тестер протестировал ваш.

Я беспечно ткнул пальцем в сторону сияющих лампочек и ощутил, как в бок уперся ствол пистолета.

- А по-моему, ты несешь околесицу. А ну, говори правду, или ты - труп!

Бывают в жизни секунды, которые легко перепутать со столетием. Вот он, именно такой случай. Командир злобно таращился на меня. Я прикидывался невинной овечкой. Ученые, разинув рты, пялились на начальство. Смертомат ждал в дверном проеме, лязгая и шипя о чем-то своем. Возможно, ему просто хотелось кого-нибудь прикончить. Время остановилось, надо мной нависла вечность.

Чтобы пересчитать возможные пути к спасению, мне хватило пальцев одной руки. Еще и лишние остались. Штук пять.

- Правду? - переспросил я. - Да ради Бога… - И умолк. А что тут скажешь, как успокоить маньяка? Сейчас как бабахнет…

Бабахнуло. По лаборатории с лязганьем и клацаньем разлетелись обломки Смертомата.

Как вы догадываетесь, это привлекло всеобщее внимание. А через мгновение раздался возглас:

- Джим! Ложись!

В дверях возник Флойд с неописуемым, но грозным на вид оружием наперевес. Бобик сделал свое дело - освободил его. А Флойд позаботился о Смертомате.

Командир молниеносно развернулся, вскинул пистолет…

А я не упал, как советовал опытный в таких делах товарищ. Не упал, ибо подвергся приступу безумия. Слишком уж часто последнее время меня бросало из огня да в полымя. Вертело, крутило, сбивало с толку, а теперь еще пинком под зад толкнуло к…

К чему?

Лампочки археологической находки манили таинственным мерцанием, и мой палец потянулся к ним. Будто по своей воле.

Зачем?

Чтобы коснуться одного из разноцветных огоньков. А то зачем же?

Которого?

Что означали эти цвета для древних нелюдей - создателей загадочной штуковины?

У меня не было ни малейшего представления.

Но зеленый свет всегда говорил мне: «Иди».

Истерически хихикая, я ткнул пальцем в зеленую лампочку…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Вроде бы ничего не произошло. Я отдернул палец и посмотрел на огоньки. Потом на Командира с обнаженным пистолетом. И удивился. Почему это чудо допотопной техники еще не выстрелило?

Затем взглянул на вояку повнимательней. И обнаружил, что он не шевелится. Его будто паралич хватил. Стоит каменным истуканом, глаза стеклянные, на физиономии застыла злобная гримаса.

Подобным же образом вели себя и остальные. Флойд замер в дверном проеме с пистолетом на изготовку и ртом, разинутым в крике. У его ног я только сейчас обнаружил Бобика. Меня окружали ученые в самых немыслимых позах. Простертые руки, поднятые ноги, открытые рты. И - ни звука! Живы или мертвы? Мир превратился в стоп-кадр, и только я не попал к нему в плен.

Я двинулся к Командиру - избавить от пистолета - и увидел, что он с силой давит на спуск. С каждым шагом я все отчетливей ощущал, как воздух противится моим движениям, густеет, твердеет - и вот я словно тщусь пройти сквозь стену. Я не мог даже дышать - воздух превратился в кисель и не желал затекать в легкие.

На меня налетел страх - и отпрянул, едва я шагнул назад. Снова все нормально. Воздух как воздух. Я с удовольствием наполнил им грудь.

- Эй, Джим, а ну-ка осади крышу! - велел я себе, и этот приказ оглушительным воплем разлетелся по безмолвному залу. - Что-то происходит. Что? Началось оно, когда ты дотронулся до зеленой лампочки. Это связано с находкой!

Я воззрился на нее. Постучал по ней кулаком. Науськал мозги на гениальное прозрение. Поймал!

- Тахионы! Их излучает эта штуковина… Мы об этом знаем - по ним ее выследила ИРИНа. Тахионы - частицы времени…

Агрегат действует - я его включил, нажав на лампочку. Зеленый - значит путь открыт. Куда?

Стазис или скорость. Либо я ускорился, либо мир замедлился. А как определить разницу?

С моей точки зрения, все вроде бы притормозило, даже остановилось. Находка что-то такое делает, излучает хронополе или прекращает движение молекул. Короче говоря, в один миг замораживает все кругом. Куда ни глянь, везде остановилось время, и только в непосредственной близости от устройства этого не случилось. Я подступил еще ближе, погладил его.

- Ах ты, миленькая машинка времени. Хроно-замедлялка-тормозилка-прекращалка и что там еще? Фокусница ты моя! Как же мне теперь быть, а?

Она не соизволила ответить. Да я и не рассчитывал. Моя проблема, мне и решать. Придется потратить немного времени на раздумья. Невелика беда: у меня теперь- все время мира. Но рано или поздно придется что-то сделать. Скорее всего, нажать на кнопочку другого цвета. Или же так и стоять, тупо глазея на машинку и ожидая смерти от жажды, голода или чего-то подобного. Ну, Джим, какая лампочка нам больше нравится?

С зеленой все ясно - в ретроспективе, разумеется. Я ее выбрал, когда ребром стоял вопрос: быть или не быть? Сейчас я вовсе не уверен, что поступил правильно. Я поднял руку… и опустил. Полным-полно времени, чтобы решать, я же - сама нерешительность. Зеленая означает: иди, трогай, стартуй. Может быть, красная - это «стоп»? Может быть. А как насчет белой и оранжевой?

- Что, Джимми, не по зубам орешек? - Хотелось произнести это весело, но получилось - обреченно и плаксиво. Я хрустел пальцами; я не знал, как быть. Потом замер и взглянул на пальцы так будто ответ был напечатан на них. Но увидел только грязь под ногтями.

- Рано или поздно ты выберешь, Джим. Уж лучше рано, пока нервы целы.

Я поднял руку… и отдернул. Кажется, я опоздал - нервы уже ни к черту.

- Джим, не раскисай! - Я схватил себя за шиворот и со злостью встряхнул что было сил.

Не помогло. Ни капельки. Ну что ж, тогда русская рулетка? Почему бы и нет? Не гадать же целый век на кофейной гуще? Я снова выпрямил палец и дал себе слово дотронуться до той лампочки, на которую придется конец считалки.

- Эне, бене, раба, квинтер, финтер…

Я так и не выбрал лампочку, ибо в самый ответственный момент из коридора донеслось шарканье.

Движение?!

В мире, где застыло все и вся?

Я развернулся в прыжке, вскинул руки, принимая защитную стойку. Затем опустил их, внимая шагам, звучавшим все громче. Они приближались к дверному проему…

Они прогремели рядом с окаменевшим Флойдом…

- Чудовища! - завопил я, шарахаясь назад. - Нелюди!

Будь моя воля, я бы умчался сломя голову.

Две жуткие металлические твари. Раздвоенные конечности, многогранные черепа, пылающие глаза, когтистые пальцы. И все это приближалось ко мне. Остановилось. Протянуло руки к головам…

Нет! Не к моей. К своим. И принялось их отвинчивать. Я расслышал булькающий вопль и не сразу сообразил, что он вырвался из моего горла.

Отвинтило, отделило, подняло…

Съемные шлемы. На двух совершенно человеческих физиономиях читался неподдельный интерес. Я уставился на них с таким же точно выражением. И, несмотря на коротко подстриженные волосы, признал в одной из них женщину. Она улыбнулась и сказала:

- Wes hal? Eltheodige? Ac hva bith thes thin freond?

Я лишь беспомощно заморгал, не поняв ни слова. Пожал плечами и улыбнулся - надеюсь, беспечно. Второй гость покачал головой.

- Unrihte tide? Unrihte edge? To earlich eart thu icome?

Хватит с меня этой тарабарщины!

- Слушайте, а как насчет эсперанто? Я имею в виду старый, добрый и простой язык. Второй язык Галактики, между прочим.

- О чем разговор. - Девушка улыбнулась беспечно и белозубо. - Я - Веста Хронотиктак, мой спутник - Отред Хронотиктак.

- Супруги? - осведомился я понятно по каким соображениям.

- Нет. Сводные брат и сестра. А ты? У тебя есть какое-нибудь имя?

- Да, естественно. Джеймс диГриз. Но все зовут меня Джим.

- Рада познакомиться, Джим. Спасибо, что нашел и включил хронобур. Мы его сейчас заберем.

Она двинулась к изделию иной расы. Теперь я знал, что оно называется хронобуром. Знал и еще кое-что. Я заступил ей дорогу и сказал:

- Нет.

- Нет? - Ее прелестный лобик пошел складками, а Отред вмиг насупился. Я чуть развернулся, чтобы держать его в поле зрения.

- Если «нет» звучит для вас слишком категорично, могу выразиться помягче: будьте любезны, погодите минутку. Разве не вы только что поблагодарили меня за обнаружение этой вещи?

- Я.

- Стало быть, кто-то ее потерял, а теперь она найдена благодаря мне. Разве я не достоин пустяковой ответной услуги? Я имею в виду объяснение.

- Джим, нам ужасно жаль, но информировать темпоральных аборигенов строго-настрого запрещено.

Не очень-то деликатно, подумал я. Какое счастье, что я такой толстокожий!

- Послушайте, - начал я проникновенно, - перед вами абориген, который уже знает довольно много. В моем распоряжении - хронобур, устройство для бурения времени. Похоже, вы с братцем не совладали с управлением и даже потеряли инструмент во времени и пространстве. Это весьма неприятно, поскольку вы забыли предупредить о своей деятельности аборигенов того отрезка времени, который изучаете.

- Как ты… с чего ты взял? - спросила Веста. «Молодчина, Джим. Может, по части лингвистики они здорово продвинулись, но уж по части воображения и дедукции где им с тобой тягаться? Продолжай в том же духе».

- Когда мы, аборигены, обнаружили хронобур, то приняли его за изделие давным-давно, тысячелетия назад, исчезнувших нелюдей. Правда, как это нередко случается, оказалась гораздо проще. Хронобур попал к нам из прошлого, выйдя по какой-то причине из-под вашего контроля.

Я стрелял наугад, однако, судя по их ошарашенным физиономиям, попадал в точку.

- Итак, не подчиняясь управлению, он все глубже уходил в прошлое. Пока не сел источник энергии. А без излучения засечь его невозможно. Вы решили, что он погиб. Вот почему все так всполошились, когда штуковина напомнила о своем существовании. И вас послали на поиски.

- Ты… ты читаешь мысли? - придушенно выговорила Веста.

Я решительно кивнул.

- В моей эпохе сильно развито искусство психической телепатии. Хотя очевидно, что все сведения об этом изъяты из ваших банков информации. Сейчас я перестану читать в умах, потому что понимаю, как неприятно, когда к тебе в мозги забирается посторонний. - Я отвернулся, ущипнул себя за лоб и снова повернулся к ним. - Все, кончено. С этой минуты - общение посредством речи.

Ошеломленные гости из будущего переглянулись.

- Пожалуйста, говорите, теперь я не знаю, о чем вы думаете. Чтобы понимать друг друга, нам придется облекать мысли в словесную форму.

- Знать о путешествиях во времени запрещено, - сказал Отред.

- Не моя печаль. Это вы потеряли хронобур, а не я. Вам следует уяснить: я знаю почти все. И не только я, но и все мои собратья по телепатии, которые сейчас слушают мои мысли. Но мы клянемся молчать. Если необходимо, чтобы ваша тайна осталась тайной, так и будет. Но для этого потребуется ваша помощь. Посмотрите вокруг. Видите этого мерзкого типа в рогатом шлеме? Он вознамерился убить меня. Входя в это помещение, вы, наверное, переступили через обломки вооруженной до зубов и очень смертоносной машины. Переступили? Если да, кивните. Хорошо. Эта чертовка хотела прикончить меня и моего друга, но он разделался с ней раньше. Так что выключить хронобур и улизнуть вместе с ним - это не выход. Вы оставите за собой опасную, я бы даже сказал, чреватую гибелью ситуацию.

- Что же делать? - спросила Веста, положив ладонь мне на руку.

- Во-первых, помогите нам с другом бежать отсюда, пока не закончился временной стазис.

- Это в пределах возможного. - Отред кивнул.

- Значит, договорились. Во-вторых, мне понадобится другой хронобур, чтобы вернуться с ним…

- Исключено! Запрещено!

- Сделай милость, дослушай до конца. Вернуться с недействующим хронобуром. С хорошей подделкой, которая всех убедит, что вы тут ни при чем. Уловил?

- Нет.

Похоже, нашим потомкам удалось вывести породу тупиц. Или людей-роботов, лишенных воображения и тому подобного. Я сделал глубокий вдох.

- Послушайте! Я хочу, чтобы вы поняли: здесь в моем времени, на слуху у всех ученых появление некоего загадочного предмета, похожего на ваш хронобур. Только они считают его изделием нечеловеческой расы из далекого прошлого. Зачем же их разубеждать, а? Никто и не заподозрит, что вы потеряли в прошлом свой прибор. Попросите техников вырезать имитацию из камня возрастом не меньше миллиона лет. Мы выдадим ее за оригинал, тайна будет сохранена, честь - спасена, все хорошо, что хорошо кончается.

- Прекрасная идея. - Откуда-то из недр бронекостюма Веста извлекла микрофон. - Сейчас же и закажу. Через секунду-другую копия будет…

- Погоди. Я хочу попросить еще об одном пустячке. Чтобы ученые не заподозрили подделки, дубликат должен кое-что делать. Вмонтируйте в него простенькое устройство, которое самоуничтожится после одной-единственной операции. Уверен, с этим у ваших технарей проблем не возникнет.

Я потратил еще немного времени, убеждая тугодумов из грядущего. В конце концов они скрепя сердце уступили. Копия внешне ничем не отличалась от оригинала. Мерцая, она овеществилась перед нами и повисла в воздухе. Отред с негромким хлопком вырвал ее из пустоты и вручил мне.

- Чудненько. - Я зажал штуковину под мышкой. - Ну что, можно идти?

Они кивнули и надели шлемы.

Первым делом я велел своим темпоральным друзьям снять стазисное поле с руки Флойда. Надо было его разоружить - подобно Командиру, он жал на спуск. Господи, в каком жестоком мире мы живем! Я сунул пистолет за пояс и кивнул темпотехам.

Надо отдать должное рефлексам Флойда - он мигом сориентировался, развернулся и саданул по отредовой шее ребром ладони. Но замер, едва я крикнул: «Стой!»

- Успокойся, Флойд, это друзья. Ужасные с виду, но добрые внутри. Они помогут нам отсюда выбраться. Обернись, и ты увидишь, что все наши недруги замерли в нерешительности. Так они и простоят, пока мы не окажемся в безопасности. Весточка, будь лапушкой, дотронься волшебной палочкой вон до того комка меха. Он нам еще пригодится.

- А в чем дело-то? - спросил, озадаченно моргая, Флойд. - Что тут творится, черт возьми?

- По-моему, небольшое объяснение не повредит, - заметила ИРИНа, а Бобик сердито залаял.

- Для начала, - уточнил Флойд.

- Непременно. Как только выберемся. Пожалуйста, идите первыми.

Я обернулся, чтобы поблагодарить темпоральных спасителей, но они уже исчезли. Какое там воображение - хорошими манерами и то обделены, бедолаги. Похоже, исчезая, они прихватили с собой стазисное поле - я вдруг услыхал наши шаги. Охваченный страхом, я оглянулся… Нет, все в порядке, поле действует, среди безмолвных силуэтов угадывается Командир со злобным оскалом на лице и пистолетом в руке.

- Пора смываться, - сказал я, - поскольку неизвестно, как долго эти негодники простоят столбом. Вперед!

- Объясни! - воскликнул Флойд, пребывая, надо сказать, не в лучшем расположении духа.

- Одну секундочку, - решил поволынить я. И обмер. Так как на ум пришла ужасная мысль. Пока мы тут развлекались со временем, возможно, и оно развлекалось с нами? В частности, со мной? Как насчет скорой кончины от ядовитого зелья? Рука дернулась к черепу-компьютеру, но он, разумеется, исчез вместе со всем снаряжением. Сколько дней я потерял? Что, если отрава уже взялась за дело? Вдруг я умираю?..

Дрожа и потея, я выронил псевдохронобур и сгреб в охапку синтетического пуделя.

- ИРИНа! Бобик работает на передачу?

- Конечно.

- Сколько времени… то есть, который сейчас день? Нет! Отставить. Свяжись с адмиралом. Спроси, сколько мне осталось? Когда конец? Пожалуйста, побыстрее! Не надо вопросов. Он все поймет. Действуй! И поживей!

Время, скажу я вам, едва переставляло ноги. Флойд помалкивал - должно быть, уловил в моем голосе отчаяние. Проползла секунда, минута, столетие… Наконец-то! ИРИНа справилась - добилась чистой слышимости. Бобик вдруг заговорил голосом адмирала Стинго.

- Джим, старина, как я рад тебя…

- Не надо слов. Слушай. Я не знаю, который нынче день. Сколько еще у меня времени?

- Понимаю, Джим, я бы тоже волновался на твоем…

- Ты не на моем месте, я и впрямь волнуюсь, отвечай, или при первой же возможности я тебя медленно прикончу. Хочешь знать, как?

Я вдруг обнаружил, что не могу продолжать - задыхаюсь.

- Извини, я хотел сказать: не беспокойся. Яд - не проблема.

- Ты добыл противоядие?

- Нет, но тридцатый день уже миновал. Два дня назад.

- Два дня назад?! Значит, я уже труп?

Нет! Мозги сорвались с цепи, побесились на воле и вернулись в конуру. Тридцать дней позади. Противоядия нет. Я жив.

- Значит, яд с месячной отсрочкой… - Я слышал, как скрежещут мои зубы. - Лажа, да? Значит, с самого начала вы ломали комедию?

- Боюсь, это так, Джим. Прошу прощения. Но ты должен поверить: я до последнего дня абсолютно ни о чем не подозревал. Всей информацией располагал только один человек. Который задумал операцию.

- Адмирал Бенбоу!

- Боюсь, я не вправе разглашать эти сведения.

- Незачем. Шила в мешке не утаишь. Адвокат, угостивший меня ядом, поступил, как ему было приказано. За деньги адвокаты что хочешь сделают. Бенбоу - главный, стало быть, он и придумал фокус с отравой, чтобы держать меня на коротком поводке.

- Возможно, Джим. Возможно. - Даже посредничество псевдопса не сглаживало неискренности, уклончивости в адмиральском тоне. - Но тут уже ничего не поделаешь. Все в прошлом. Лучше забыть. Согласен?

Я кивнул, подумал и улыбнулся.

- Согласен, адмирал. Почему бы и впрямь не забыть? Все хорошо, что хорошо кончается, кто старое помянет, тому глаз вон. Забудем.

«До поры» - но вслух эту существенную поправочку я не высказал.

- Джим, я рад, что ты все понимаешь. Значит, без обид?

Я выронил пса, повернулся и радостно хлопнул Флойда по плечу. Затем нагнулся и поднял псевдоархеологическую квазинаходку.

- Мы победили, Флойд! Мы справились. По пути я тебе все расскажу. Со всеми подробностями. А пока обрати внимание на главное: мы живы, и находка у нас. Задание выполнено. Ну, а теперь веди нас, верный Бобик, ты же запомнил дорогу. Но не торопись, ибо такие денечки, как нынешний, выдаются нечасто.

Я зверски проголодался и хотел пить. Однако сильнее всего меня изводила иная жажда… Мести? Нет, мщение - не выход. Но если не месть, то что?

Настало время для небольшого сведения счетов, для маленькой внеплановой разборки.

Меня нисколько не позабавил розыгрыш с ядом. И перед тем как над последней «i» будет поставлена точка, перед тем как археологическая находка скажет нам последнее «прости», я позабочусь о том, чтобы свершилось правосудие. По моим законам.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

- А теперь, Флойд, неси его ты, ладно? - попросил я напарника, вручая ему хронобур. Мы оставили позади последний освещенный туннель и теперь целиком зависели от памятливости ИРИНы. - Я маленько притомился.

- Не удивляюсь. Но и ты пойми: у меня нервы на пределе. Так выкладываться, а потом не найти еще чуть-чуть силенок, чтобы объяснить, в чем дело - да что ты, ей-богу? Я же ни черта не соображаю! Помню, как долбанул Смертомат вот из той пушки, что у тебя за поясом - мне ее Бобик приволок. Потом кидаюсь в дверь, кричу тебе «ложись», собираюсь вырубить Командира и вообще любого, кому захочется неприятностей…

- Я помню то же самое.

Бобик тявкнул и свернул из мглистого туннеля в другой, еще более мглистый. Флойд знай себе брюзжал:

- Потом жму на спуск, и вдруг пистолет оказывается у тебя, а рядом стоят какие-то чудища - не то люди, не то роботы, поди разбери… Таращусь на лабораторию, а там все будто окаменели! Хоть бы шевельнулся кто! Оглядываюсь - а металлических тварей уж и след простыл. Зато возникло чувство, будто я маленько того… Вот я и прошу: если ты мне друг, расскажи-ка, что произошло. И поскорее.

- Если б я знал! Я видел то же, что и ты. Ума не приложу, как все это…

- Ты должен знать! Ты ведь с ними разговаривал!

- Да ну? Не помню. В башке туман какой-то…

- Джим, со мной этот номер не пройдет. Вспоминай. А почему ты на адмирала орал, а? Насчет яда и другого адмирала?

- Ну, тут как раз все просто. Некие злодеи шантажом заставили меня участвовать в этой операции! Сказали, что я отравлен и через тридцать суток отброшу копыта, если не получу противоядия. И весь этот месяц, пока мы гонялись за находкой, я вспоминал про яд и считал оставшиеся денечки.

Он несколько секунд помолчал.

- Ну и скотство! А ты уверен?

- Еще бы! Знаешь, я все-таки здорово вымотался, давай-ка отложим ненадолго этот разговор и сосредоточимся на переставлении ног.

Понравилось это Флойду или нет, но он оставил меня в покое. Мне надо было хорошенько пораскинуть мозгами, сочинить убедительную историю - не только для него, но и для военных. Я спотыкался от изнеможения и радовался, что никто нам не мешает. Хотя как раз на такой случай я держал под рукой пистолет.

Когда Бобик включил запорный механизм люка и в проеме показалось голубое небо, я вздохнул с облегчением, возвратил оружие Флойду, а оставшиеся силы употребил на подъем по лестнице. После чего рухнул со стоном на землю и привалился спиной к стволу полпеттона.

- Флойд, пистолет теперь у тебя, - сказал я, - так что можешь отдать находку. ИРИНа, как насчет средств передвижения?

- Будет. Как только вы поднялись на поверхность, я сообщила координаты и теперь даю пеленг. Помощь идет.

Она не выдавала желаемое за действительное - в небе появилась черная точка и быстро превратилась в катер со старины «Беспощадного». Он сел с характерным грохотом, заставив землю содрогнуться, и я не удивился, когда из кабины выбрался капитан Тремэрн.

- Поздравляю, Джим. - Он протянул руку. - Ты отлично справился.

- Спасибо. - Я поморщился, растирая кисть, побывавшую у опытного костолома. - Но не думайте, что это было просто.

- Бог с тобой! Мы же вместе работали, неужели забыл? Ну что, избавить тебя от этой штуковины?

- Нет! - воскликнул я и перепугался, услышав в своем голосе истерический надрыв начинающего психа. А почему нет? - Она побудет у меня… до подробного объяснения принципа действия. До собрания.

- До чего?

- До собрания, которое вы устроите в Пентагоне. Я хочу, чтобы на нем присутствовали все Стальные Крысы. Так сказать, последняя встреча. Мадонетта еще не вернулась в свой тюремный офис?

- Собирается. Но не улетит до твоего возвращения.

- Верная боевая подруга! Еще я хочу, чтобы кроме нас присутствовали и новые друзья.

- Друзья? - недоуменно переспросил Тремэрн. - Что еще за друзья?

- Во-первых, жирный головорез Свиньяр, король жлобистов. Во-вторых, пригласите Железного Джона и его противоположность - Мату. Можете и сами прийти. Скучно не будет, обещаю.

- Еще бы! Но, увы, невозможно. Ссыльнопоселенцы на территорию Пентагона не допускаются.

- В самом деле? А я-то думал, что вижу перед собой человека, который собирается хорошенько почистить Лайокукаю.

- Да, но…

- Сейчас, капитан, самое подходящее время. На собрании я не только отдам изделие иной расы и открою его тайну, но и расскажу всем, почему на этой планете скоро все будет по-другому.

- И почему же?

- Приглашаю на собрание. Там и узнаете.

- Нелегко будет его устроить, ох, нелегко…

- Ничего, справитесь. - Я показал на Флойда. - Поинтересуйтесь у него, что произошло у выживистов. Пускай адмирал Стинго изучит его рапорт. Вы даже не представляете себе, сколько грязи на этой планете. Подготовьте аргументацию, проконсультируйтесь с начальством, присмотрите за ним. - Я отдал поддельный хронобур. - И не будите меня, пока все не организуете.

Кое-как я забрался на катер. Опустил подлокотники на заднем ряду кресел. Улегся и мгновенно погрузился в сон.

И вдруг обнаружил, что Флойд осторожно трясет мою руку.

- Мы уже в Пентагоне. Будет встреча, как ты велел. Я заказал для тебя завтрак и чистую одежду. Как управишься, приходи - все уже в сборе.

Пожалуй, я слишком задержался в парилке и под горячим душем. Но в результате не только настроение, но и больные мышцы претерпели чудесную трансформацию.

Я не спешил. Собрание все равно состоится, ведь у них нет выбора, иначе отказали бы под каким-нибудь предлогом. Чего проще? Лабораторные умники как пить дать уже обломали зубы о находку. Флойд, наверное, изложил сумбурную историю насчет прыжка с пистолетом и металлических незнакомцев. И в конце концов заинтересованные лица неохотно пришли к заключению, что происшествие в подземной лаборатории так и останется для них загадкой. Если, конечно, они не обратятся ко мне за разъяснением. А получив его, скорее всего, решат, что могут поступить со мной как им вздумается. В этом я нисколько не сомневался, ибо знал цену их обещаниям.

- Ладно, Джим, - обратился я к мокрому отражению в зеркале, улыбаясь и тщательно расчесывая волосы. - Они получат что хотят.

Роль поводыря досталась Флойду. Мы нога в ногу прошли по коридорам в конференц-зал.

- Привет, ребята! - весело поздоровался я с недружелюбной, мягко говоря, аудиторией.

Только Мадонетта улыбнулась в ответ и помахала нежной рукой. Адмирал Стинго был суров, капитан Тремэрн - необщителен. Мата - чересчур серьезна. Флойд дулся, однако подмигнул, когда я глянул на него. Железный Джон и Свиньяр рванулись вперед, злобно выпучив глаза и ощерясь - не будь эта парочка прикована к креслам, она бы растерзала меня в клочья. Я даже слегка развеселился при виде нашего волосатого приятеля с забинтованной башкой и лапой на перевязи. Перед ними на столе возлежала пресловутая археологическая находка. Я подошел и уселся рядом с ней.

- Расскажи нам про это устройство, - взял быка за рога Стинго.

- Не спешите, адмирал. Как я полагаю, ваши специалисты не добились толку?

- Сказали, что ему больше миллиона лет. И все.

- Что ж, мне есть о чем рассказать. Но сначала хочу вам кое-кого представить. Вот этот побитый парень с рыжей шерстью - Железный Джон. Живой символ культа, с которым вы собираетесь покончить. Джон - маньяк-убийца, по нему давно плачет «психушка». И по его раскормленному соседу тоже. Мне они нужны лишь для того, чтобы вы увидели, какие уроды правят бал в мире, превращенном во вселенскую помойку.

Улыбаясь, я подождал, пока стихнут ругань и фырканье, затем благодушным кивком указал на пару нечистых.

- Кто из присутствующих удовлетворен состоянием дел? Необходимо срочно создать комиссию для защиты женщин и детей от произвола этих упырей. И здесь вам очень пригодятся советы Маты. Мне кажется, с мужчинами на этой планете надо разбираться отдельно. Уверен, многих из них вполне все устраивает. И поделом. Но другие не заслуживают такой участи. Однако все это - дело будущего. А мы заглянем в прошлое, идет? Я знаю, вся моя команда скорбит об уходе «Стальных Крыс» с эстрады. Мы дали последний концерт, спели последнюю песню. Для банды дилетантов сработано неплохо. Посмотрите на нас хорошенько: молодой уголовник, адмирал, специалист по рукопашному бою, а еще… Мадонетта, кто ты на самом деле? Только не заливай про несуществующий офис - это не твой стиль. Все уже раскрыли карты, а как насчет тебя?

Она встала, хмуро глянула на меня… и улыбнулась.

- Джим, ты заслуживаешь правды. Я действительно работаю в учреждении. Оно называется Галаксиа Университато, я - преподаватель на кафедре археологии. Университет вложил в экспедицию кучу денег и, конечно, настоял на участии своего представителя.

- Профессор, я счастлив, что выбор пал на вас. Работать с вами было одно удовольствие.

Я послал Мадонетте воздушный поцелуй, она поймала его на лету и вернула обратно.

- Я об этом не знал! - Адмирал Стинго изрядно опешил. - Мне начинает казаться, что в этой так называемой операции по возвращению археологической находки столько секретности и перестраховщины, что сам черт ногу сломит. Чем глубже я закапываюсь, тем хуже она попахивает. И все острее ощущается аромат Вонючки Бенбоу.

- Кличка не проходит цензуру и будет выброшена из стенограммы, - раздался из отворившейся двери знакомый до тошноты голос. - Все, игры и шутки в сторону. Сядь, диГриз. Теперь командую я.

- Нисколечко не возражаю! - с неподдельной радостью я повернулся к вечно хмурому антиподу Стинго. - Это слишком здорово, чтобы быть правдой. Старый отравитель собственной персоной!

- А ну, заткнись! Это приказ!

Стинго был потрясен.

- Бенбоу! Что ж ты, подлец, через мою голову?.. Неужели даже я не все знаю?..

- Ты очень многого не знаешь. Но тебе известно гораздо больше, чем посвященным инстанциям. Так что лучше замолкни, как этот жулик, и слушай.

- Бенбоу, хватит молоть языком. - Я вмешался скрепя сердце, ибо ничего не обожаю так, как добрую адмиральскую потасовку. Но Бенбоу прав: хватит веселиться, работать пора. - Скажи-ка мне правду. Хотя бы для разнообразия. Это ты придумал «угостить» меня ядом, да?

- Конечно. Я умею договариваться с преступниками. Никакой веры, только страх. И полный контроль. - Ящеричьи губы растянулись в ледяной улыбке. - Сейчас увидишь, как это действует.

Он щелкнул пальцами, и появился адъютант со знакомым свертком. Пасть Бенбоу еще шире расползлась в земноводной ухмылке.

- Неужели ты и впрямь размечтался, что я позволю тебе с ними уйти?

В мешке лежали три миллиона кредитов. Те самые, что я отправил на хранение профессору фон Дайверу. Гонорар за смертельный риск, деньги, заработанные честным трудом. И вот они в руках врага. Думаете, я огорчился? Ничуть не бывало, я пришел в восторг.

- До чего же вы любезны, дорогой адмирал. - Я хихикнул. - Цикл завершен, круг замкнулся. Игра окончена. Нечеловеческая поделка возвращена. Спета лебединая песня. Спасибо! Спасибо!

- ДиГриз, не спеши радоваться! Ты влип в здоровенный кагал. Тебя не казнят за кражу на Монетном Дворе, но от заслуженной отсидки тебе не отвертеться. А деньги, добытые путем вымогательства, вернут Университету. Вместе с находкой…

- Ага! Наконец-то мы о ней вспомнили. Ты не хочешь наконец узнать, что же это такое?

- Нет. Не моя проблема. Пускай этим занимаются в Университато. Я с самого начала был против операции. Теперь она закончена, и пускай жизнь идет своим чередом.

- Ты имеешь в виду и жизнь на этой проклятой планете?

- Разумеется. Мы не позволим всяким доброхотам вмешиваться в дела компетентной администрации.

- Адмирал, я в восторге! - Я встал и повернулся к завороженной аудитории. - Слыхал, Железный Джон? Как срастутся кости, можешь возвращаться на дно пруда к любимой работенке. Свиньяр, ты обожаешь кровопролитие и вообще скотство? Исполать тебе. Да свершится правосудие, да восторжествует закон… адмирала Бенбоу!

- Арестовать болтуна! - скомандовал адмирал. В зал вошли два вооруженных охранника и направились ко мне.

- Пойду без сопротивления! - пообещал я. Затем повернулся и дотронулся до «археологической находки». - Но пойду один.

Наступила такая тишина, что вы бы услыхали падение пылинки. Если она может падать.

Ничто не двигалось. Не могло двигаться. Кроме меня, разумеется. Бодро насвистывая «С врагом все средства хороши», я приблизился к адмиралу Бенбоу и избавил его от своего гонорара. Добродушно посмотрел в злобные неподвижные глазки и улыбнулся. Бедняжка, долго же тебе придется так стоять. Я повернулся и помахал рукой монументальной аудитории.

- Последняя гастроль «Стальных Крыс»! Шикарное выступление, спасибо, друзья. Спасибо и вам, капитан Тремэрн. Вы столько раз мне помогали, надеюсь, не откажете еще в одной маленькой услуге?

С этими словами я подошел и коснулся его руки, делясь противостазисным полем, которое меня окружало.

- В какой услуге? - Его взгляд обежал немую сцену и вернулся ко мне. - Что тут происходит?

- То, что видите. Все целы и невредимы, но какое-то время они не смогут двигаться. Темпоральный стазис. Потом они даже не заподозрят, что побывали в нем.

- Так вот, значит, что случилось с Флойдом?

- Именно.

- Что - именно?

- К нам наведались путешественники во времени. Находка вовсе не чужая, она сделана людьми в далеком будущем, отправлена в прошлое и затеряна во времени. Я обещал путешественникам никому не рассказывать, но делаю одно-единственное исключение, поскольку нуждаюсь в вашей помощи.

- Что надо делать?

- Выведите меня отсюда. Чем скорее мы начнем чистку этой гнилой планеты, тем лучше. Вы, наверное, заметили, что сюда прибыл адмирал Бенбоу? Из чего следует: на орбите - межзвездный крейсер. Мы захватим что-нибудь летающее и выберемся на орбиту. Там, благодаря вашему званию, сообразительности и силовым методам воздействия, мы проникнем на борт крейсера и уберемся с Лайокукаи. Затем, по возвращении в цивилизованное общество, поднимем шумиху в средствах массовой информации и настроим всех и вся против здешних злодеев. Разразится скандал, полетят головы…

- Моя полетит первой. Военно-полевой суд, разжалование, пожизненное заключение…

- Вовсе не обязательно. Если мы привлечем под наши знамена силы добра, то силы зла вас даже пальцем не тронут.

- Нужно время…

- Капитан, не волнуйтесь! Чего-чего, а этого добра у нас вдоволь. Целых шесть месяцев. Стазис раньше не кончится. Наши друзья этого не знают, им покажется, что не прошло и секунды. Представляете, как они всполошатся, увидев, как все изменилось, пока они спали! Едва мы выйдем отсюда, стазисное поле самозакупорится наглухо, и уже никто и ничто не сможет в него проникнуть. К моменту его исчезновения кампания реформ завершится успехом, и тюремная планета станет не более чем постыдным воспоминанием.

- А мне, значит, мыкаться без работы и пенсии…

- Зато уйма народу будут живы и счастливы, а ваше бездействие обречет их на горе и смерть. Кроме того, взрослым людям в армии не место. И вообще, имея миллион кредитов в банке, можно нанять лучших юристов и зажить в свое удовольствие, не вспоминая о прошлом.

- Миллион? Что еще за миллион?

- Взятка, которую я собираюсь положить на ваш счет, чтобы вы не слишком расстраивались.

Он погрозил пальцем.

- ДиГриз, ты жулик! Неужели ты всерьез думаешь, что я пойду на сговор с мошенником?

- Нет. Но вы бы могли возглавить «Фонд спасения Лайокукаи», учрежденный анонимным филантропом.

Тремэрн нахмурился и открыл рот, чтобы отказаться. Помедлил. И расхохотался.

- Джим, а ты и впрямь нечто большее, чем кажешься. Черт с тобой, согласен. Но действовать буду по-своему, понял?

- Понял. Только скажите, куда прислать чек.

- Ладно. Сейчас подберем тебе мундир, и я распоряжусь насчет катера. У меня такое предчувствие, что на «гражданке» мне понравится.

- Конечно, понравится. Ну что, идем?

Мы пошли. Самым что ни на есть строевым шагом. Прямо в будущее. В лучшее, светлое будущее.

Блюзы отпеты. Перевернута страница, закончена глава. Тремэрна ждет интересная работа - расчищать авгиевы конюшни. Я тоже найду себе занятие по вкусу в какой-нибудь щели или закоулке социума. За полгода я убегу далеко отсюда, след простынет, капиталец благополучно уляжется на банковский счет, и тогда можно будет гульнуть на всю катушку. Отдохну, поправлю здоровье, а там, глядишь, Стальная Крыса снова напомнит о себе.

ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ СТАЛЬНОЙ КРЫСЫ

- Да никак это старина Скользкий Джим ди Гриз!

Когда охранник увидел меня прикованным наручниками к запястью рослого полицейского, его уродливое лицо расплылось в злобной ухмылке. С нескрываемым наслаждением он распахнул дверь и, пока снимали наручники, подошел поближе и крепко - пожалуй, даже чересчур крепко - ухватил меня за руку. Едва мое запястье освободилось, он резко дернул меня и потащил вперед. Я еле удержался на ногах, но засеменил следом, прошаркав за дверь, на которой висела покрытая патиной бронзовая табличка с трогательной надписью:

В СИИ ВРАТА ВХОДЯТ ДРЯХЛЫЕ КЛЯЧИ

ПРЕСТУПНОГО МИРА ГАЛАКТИКИ

Грандиозно! Вот так всегда: полиция не преминет пнуть лежачего. Садист-провожатый все ускорял шаги, и мне приходилось шаркать быстрее.

- Мне надо сесть… - пропыхтел я, делая слабые попытки освободиться от цепкой хватки и присесть на стоящую у стены скамью.

- Успеешь насидеться, папаша. Тут только этим и занимаются. Сначала познакомься с начальством.

И он повлек меня, несмотря на вялое сопротивление, дальше по коридору, к массивной стальной двери и громко постучал. Колени мои подгибались, я ловил воздух ртом. На стене висело зеркало с увещевающей табличкой:

ПОСМОТРИ-КА, УБЕДИСЬ:

АККУРАТЕН ЛИ И ЧИСТ?

А КОГДА ТЫ НОГИ МЫЛ?

МОЖЕТ, ВОВСЕ ПОЗАБЫЛ?

- Не помню… - дрогнувшим голосом признался я, с трепетом и отвращением глядя на собственное отражение: жиденькие седые волосенки спутаны и торчат клочьями, с отвисшей нижней губы тянется ниточка мутной слюны, бледную кожу избороздили морщины, глаза покраснели, взгляд жалкий, как у дворняги. Несимпатичное зрелище, что и говорить.

Тут загорелась зеленая лампочка, замок щелкнул, дверь открылась, и мой провожатый, подтолкнув меня мясистой ладонью, приказал:

- Заходи!

Я споткнулся и с трудом восстановил равновесие. Позади хлопнула дверь. Передо мной сидел, склонившись над толстой папкой, похожий на небритого верблюда тюремщик.

- Твоя папка. - Он поднял голову и мрачно поглядел на меня. - Личное дело преступника. Джеймс ди Гриз, он же Стальная Крыса. - Безразмерные губы изогнулись в некоем подобии улыбки. - Где уж там стальная - просто ржавая.

Он радостно заухал над своей пресной шуткой, оскалив длинные зубы.

- Все попадают ко мне, Ржавая Крыса. В конце концов, все предстают перед начальником тюрьмы Сакксом. Как ни бегай, как ни хоронись, все равно попадешь ко мне. Даже самый хитроумный преступник со временем стареет, начинает хуже соображать и совершает одну-единственную ошибочку, необходимую для того, чтобы его поймали и отправили в Каторжную тюрьму последнего отбывания - таково официальное название. А знаешь, как ее называют в народе?..

- Адский Предбанник! - слова помимо моей воли соскользнули с губ и липким комком упали на пол.

- Знаешь. Да только так ее называют снаружи. Войти сюда можно, а вот обратно - ни-ни. Здесь мы не пользуемся этим замысловатым названием, у нас есть другое, получше. Просто Чистило - вроде как уменьшительное от Чистилища, если ты не понял. А данное слово означает место, где муками искупают…

- Мне надо в туалет, - просипел я, скрестив ноги и крепко их сжав. Его оскал стал еще шире.

- Все вы, старые клячи, только об одном и думаете. - Он надавил на кнопку, и дверь позади меня со скрежетом распахнулась. - Боггер покажет, где сортир, а потом отведет тебя на медосмотр. Мы будем следить, ди Гриз, чтобы ты пребывал в хорошей форме и долго еще мог наслаждаться нашим гостеприимством.

Плетясь по коридору, я слышал за спиной издевательский смех. Не могу сказать, что подобный прием так уж меня поразил.

То же можно сказать и про медосмотр - дебелые скучающие садисты-тюремщики раздели меня донага, потом прикрыли выпирающие из-под кожи ребра ветхим серым халатиком и начали таскать от одного диагностического аппарата к другому, не обращая внимания на мои протесты и хныканье. Результаты небрежно комментировались.

- В бедре стержень. Вроде бы старый.

- Не такой старый, как эти пластиковые суставы. Да, древняя кляча изрядно побегала на своем веку.

- Доку этот экземпляр понравится: в легких затемнения - туберкулез, пневмосклероз или что-нибудь в этом роде.

- Еще не кончили? - поинтересовался Боггер, явившись внезапно, как жуткое воспоминание.

- Кончили. Он весь твой, Боггер. Забирай. Прижимая скомканную одежду к груди, я зябко переступал босыми ногами по холодному полу, а он волок меня за собой. Затем впихнул в камеру. Невзирая на слабое сопротивление, Боггер отнял у меня одежду, вытряхнул содержимое из карманов, швырнул на кровать грубую тюремную робу и пару шлепанцев.

- Обед в шесть. Двери отпираются за минуту до этого. Опоздаешь - останешься голодным.

Лязг захлопнувшейся двери оборвал его гнусный смешок.

Дрожа и поеживаясь, я присел на кровать и спрятал лицо в ладонях, являя собой жалкое зрелище для наблюдателя, следившего за мной через замаскированные объективы. Вот и пришел конец гордому, хоть и преступному человеку. Я - просто обреченный столетний старец, подошедший к последней черте.

Чего они не могли разглядеть сквозь заслонившие лицо ладони - так это мимолетной счастливой и довольной усмешки. Я таки добился своего!

Но когда я поднял лицо, от ухмылки не осталось и следа, а губы мои опять тряслись.

Пластиковое стеклышко моих дешевых часов было так исцарапано, что цифры удавалось разглядеть лишь с большим трудом. Я поднес их к свету и принялся вглядываться, пыхтя от усердия. Наконец, мне удалось разобрать, который час.

- Обед в шесть, Боженьки мои! Надо выходить, как только дверь откроется.

Прошаркав к двери, я сразу после щелчка замка распахнул ее и заплетающейся походкой вывалился в коридор.

При первом же взгляде на шаркающую в одном направлении толпу одетых в серое дряхлых развалин стало ясно, где находится столовая. Я влил свои шаги в общий шелест, у входа получил поднос и подставил его для получения своей доли казенного месива. По виду нипочем не догадаться, что это такое, а по вкусу - тем более. Ну, надеюсь, хоть какие-то питательные вещества там есть. Трясущейся рукой я начал таскать эту жижу в рот, ложка за ложкой.

- Впервые тебя вижу, - с подозрением заметил сидевший рядом старец лет восьмидесяти. - Ты что, провокатор?

- Я осужденный рецидивист.

- Добро пожаловать в Чистило, хе-хе, - хрюкнул он, радуясь новичку.

- Тебе приходилось угонять корабли?

- Пару раз.

- А мне трижды. На третьем и попался - корабль оказался приманкой. Но я пристратился и, сам понимаешь, недостаток средств, возраст, да и глаза стали подводить…

Его воспоминания текли ручьем, сливаясь в однообразное жужжание, и были ничуть не интереснее последнего. Я позволил старику бубнить, а сам тем временем старательно приканчивал свой навозбургер с почесухой. Едва я, давясь, пропихнул в горло последний кус этой гадости, как до омерзения знакомый голос перекрыл заполнившие столовую бряцанье ложек и хлюпанье старческих ртов:

- Ржавая Крыса! Я вижу, ты покончил с обедом. Так что давай, быстренько волоки свои старые кости к доку.

- А как я его найду?

- По зеленым стрелкам на стене, ты, тупорылый! Зеленые стрелки с красным крестиком. Пошел!

Я выкарабкался из-за стола и потащился куда сказано. Стены были усеяны разноцветными стрелками, указывающими разные стороны. Я заморгал и подошел к стене вплотную, чтобы разобраться, потом повлек свои стопы налево.

- Входите, садитесь, отвечайте на мои вопросы. Недержанием страдаете?

Молодой доктор сидел как на иголках, будто куда-то спешил. Я поскреб в затылке и пробормотал:

- Уж и не знаю толком…

- Вы не можете не знать!

- Да откуда? Не знаю, что это такое.

- Недержание мочи! Вы мочитесь по ночам в постель?

- Только если пьян.

- Здесь, ди Гриз, такая возможность вряд ли представится. Я смотрел вашу медицинскую карточку. Вы просто развалина - в легких затемнения, в бедрах гвозди, череп на скобах…

- У меня было тяжкое житье, док.

- Это ясно с первого взгляда, не говоря уж о взбесившемся обмене веществ. Сейчас я сделаю вам пару уколов, чтобы приостановить процесс деградации, а потом будете принимать вот эти пилюли три раза в день.

Я взял банку и вытаращил глаза на пилюли величиной с ружейную пулю.

- Чего-то великоваты.

- А вы чего-то не слишком здоровы. Это специальная формула, которая решит ваши многочисленные проблемы. Все время носите их при себе - зуммер в крышке сообщит, когда настало время принять очередную пилюлю. А теперь закатайте рукав.

Он начал орудовать зазубренной иглой. Готов присягнуть, пару раз кончик задел кость. Потирая саднящие плечи, я вывалился в коридор, в поисках своей камеры заблудился, был наставлен на верный путь встречным тюремщиком и наконец вернулся к себе. Как только дверь за мной захлопнулась, замок щелкнул, а через несколько минут начал тускнеть свет. Я выпутался из робы, натянул тошнотворно-оранжевую пижаму, рухнул на кровать и едва успел натянуть одеяло, как свет потух окончательно.

Вот оно - конец строки. Чистило, преддверие ада, чистилище у небесных врат. Тут тебя кормят и лечат, чтобы продержать как можно дольше. Приговор с одним-единственным исходом.

Угу-ага! - мысленно воскликнул я и позволил себе широко ухмыльнуться под одеялом. Кожа под полосками прозрачного пластика на спине зудела, и я с наслаждением почесался. Пластик совершенно незаметен для глаза, зато покрыт непрозрачным для рентгеновских лучей свинцово-сурьмяным сплавом. Я сделал ставку на то, что здесь нет ни дорогостоящих томографов, ни чего-то в этом роде - и выиграл! На двухмерном экране рентгеновского аппарата полоски на моих ногах выглядели, как скрепляющие кость металлические гвозди, а полоски на черепе - как скрепы. Пластик сделал свое дело, во время очередного мытья он растворится и исчезнет.

Мне это удалось! Первая часть операции завершена. Труднее всего было раздобыть информацию об этой тюрьме-богадельне. Пришлось с немалым риском для себя долго рыться в планетарных правительственных картотеках, прежде чем я нащупал след. Предприятие рискованное, зато увлекательное. Поначалу мы с Анжелиной активно руководили полулегальной карьерой наших близнецов, но теперь они устроились вполне благополучно (следует добавить, комфортно и богато), так что можно насладиться - как бы это выразиться? - полуотставкой. Анжелину это вполне устроило, она без памяти кинулась в вихрь увеселительных круизов и развлекательных планет. А мне, как вы прекрасно понимаете, это было не по нутру. Если мне не дать очистить подвернувшийся банк или угнать дорогостоящую космическую яхту, то в конце концов недолго и свихнуться. Но это так, шуточки. И вдруг подвернулась грандиозная идея! Крохотное сообщение в вечерних новостях. Я отпечатал его и показал Анжелине. Она быстро прочитала и отложила листок в сторону.

- Надо что-то делать, - сказал я.

- Нет, - моментально отреагировала моя дорогая.

- По-моему, мы кое-чем ему обязаны - ты, во всяком случае.

- Чепуха. Взрослый человек должен сам отвечать за себя.

- Ну да, конечно. Но мне все-таки хочется знать, куда его засунули.

Когда я проследил его путь и раскрыл местонахождение Каторжной тюрьмы последнего отбывания, то изложил свой план Анжелине. Слушая меня, она прищурилась и помрачнела, но стоило мне договорить, как моя женушка задумчиво кивнула.

- Давай, Джим. Это опасно и очень смахивает на самоубийство - но ты единственный человек в Галактике, кому это по зубам. Разумеется, не без моей помощи.

- Разумеется. И первоочередная твоя задача - найти лишенного практики, но компетентного доктора.

- Нет проблем! Ты хоть раз слыхал, чтобы доктор (или адвокат) - лишен он практики или нет - выстоял под непрерывным дождем банкнот, сыплющихся на стол перед его носом?

- Ну да, после твоих слов я сообразил, что ни разу. Как там наш счет?

- Немного поистончился, осталось всего несколько миллиончиков. Почему бы тебе не колупнуть какой-нибудь солидный банк, пока я буду заниматься медиком?

- Твои слова - как бальзам на душу. Но на приготовления ушел еще целый год. Не тот случай, когда можно решать в спешке, нахрапом, строить план на догадках или рассчитывать на везение; если каждый шаг не будет выверен до последней цифры после запятой, мне придется ужасно долго отдыхать за решеткой.

Приехавшая за мной в клинику Анжелина в ужасе отшатнулась.

- Джим, ты жутко выглядишь!

- Спасибо, ради того и старались. Потерять вес было достаточно легко, так же как состарить кожу, перекрасить волосы - ну, и прочий традиционный набор. Больше всего мне недостает мышц.

- Мне тоже. А твоя великолепная фигура…

- При помощи ферментов сведена на нет - альтернативы просто не было. Если я хочу сойти за дохлую клячу, то должен выглядеть как дохлая кляча. Не волнуйся, когда все будет позади, несколько месяцев бодибилдинга меня восстановят, и я буду как новенький.

На глаза Анжелины навернулись слезы, и она нежно обняла меня.

- Ты идешь на это ради меня.

- Ну, конечно. Но ради него тоже - а заодно и ради Джима ди Гриза. Чтобы я вновь мог смотреть в зеркало без ужаса и отвращения, которые внушает мне нынешнее отражение.

А потом было вот что. Провести неудачное ограбление ювелирного магазина и попасться легко; единственное условие - совершить преступление на Гелиотропе-2, откуда исходила заметка, заварившая всю эту кашу.

И заварилось на славу! Здесь, в Чистиле, у меня была ровно неделя на ознакомление с планировкой, сигнализацией и «жучками», затем операция должна перейти во вторую фазу. Скучать не приходилось. Наутро за завтраком я обвел взглядом лысые головы и серые балахоны своих коллег и сразу же заметил его, но продолжая держаться поодаль. Времени для возобновления старого знакомства вполне достаточно, так что дождемся подходящего момента. Прихлебывая лиловую кашицу, я заканчивал осмотр узников и тут вздрогнул от удивления.

Неужели он? Да, поседел как лунь, лицо избороздили бесчисленные морщины, но два месяца совместного пребывания в ледяной пещере… Словом, есть вещи, которые не забываются. Когда мы сдали свои судки, я прошаркал за ним в общий зал и сел рядом.

- Давно ты здесь, Баррин? - поинтересовался я. Он обернулся и близоруко сощурился, потом лицо расплылось в широкой улыбке.

- Клянусь жизнью и душой, это Джимми диГриз!

- Весьма рад, что у тебя жизнь и душа на месте! Баррин Бах, ты же лучший фальшивомонетчик в Галактике!

- Спасибо на добром слове, Джимми. Раньше так и было, да только в последние годы…

Улыбка померкла, и я торопливо обнял его за плечи.

- У тебя по-прежнему мерзнут щиколотки?

- Спрашиваешь! Ты же знаешь: я даже в выпивку лед не кладу, мне один его вид противен.

- Да, но в ледяной пещере была лишь икота…

- Да уж, икота! Но тут ты прав, Джимми, парнишка. Когда мы спихнули это дельце, мне не надо было работать лет десять. Ты был юн, но гениален. Жаль видеть, что ты кончаешь как все. Никогда не думал, что тебя упекут.

- И на старуху бывает проруха.

Я говорил, а моя спрятанная в горсти авторучка тем временем быстро выписывала на ладони короткое сообщение. Потом я потер подбородок тыльной стороной руки, дожидаясь, когда Баррин взглянет на текст. Тот увидел надпись и сделал круглые глаза.

- Ну, мне пора, - сказал я, стирая сообщение смоченным слюной пальцем. - Увидимся.

Он только молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Винить его не за что. Даю голову на отсечение, что с самой посадки Баррин и не надеялся увидеть подобное:

МОТАЕМ ОТСЮДА

Невероятная взятка, уплаченная Анжелиной городским властям, стоила того. Строительные эскизы хоть и страдали пробелами, но оказали неоценимую услугу. На второй день я остановился рядом с намеченной нами комнатой, на третий - сунул авторучку в замочную скважину. После часового пребывания под мышкой ее пластик размяк, как пластилин, но при соприкосновении с холодным металлом застыл, став зеркальной копией внутренностей замка.

Нас ежедневно выпускали на часовую прогулку в тюремный парк. Я нашел уединенную скамейку вдали от мест, где можно установить «жучки», и сидел там с открытой книгой, в полудреме свесив голову на грудь. Чтобы понять, чем я занят на самом деле, надо подойти вплотную.

В то утро я содрал часть пластикового покрытия своего потрепанного бумажника и хорошенько разжевал полученную пленку. На вкус она была ничуть не хуже, чем здешняя кормежка. Пропитавшись слюной, пленка размякла до состояния отлично лепящейся тестообразной массы и в таком виде нырнула в темные глубины моего кармана, где я прижал ее к слепку замка, чтобы получить дубликат ключа, способного открыть нужную дверь. Удовлетворившись полученным результатом, я подставил пластик под жаркие лучи солнца - содержащийся в нем катализатор на свету начал действовать, и пластик моментально затвердел.

По логике вещей следовало подождать подходящего момента, прежде чем пытаться открыть дверь - но требовался пробный прогон, чтобы устранить с дороги все потенциальные препятствия и пребывать в уверенности, что в запланированный момент все пройдет без сучка без задоринки.

Баррин помогал мне с упоением. Мы свернули часы, и в тот момент, когда я дошел до двери, он споткнулся и упал на стол в самый разгар какой-то карточной игры. Раздался грохот, злобные вопли, а я тем временем сунул доморощенный ключ в замочную скважину, повернул его и нажал на дверь.

Ничего не произошло. Я глубоко вздохнул, задержал дыхание, а потом пустил в ход весь опыт медвежатника, приобретенный за долгую жизнь.

Замок слегка заскрежетал-и уступил.

Мгновенно нырнув в комнату, я запер за собой дверь и прижался к ней, ожидая услышать топот шагов и встревоженные крики.

Ни того ни другого. Теперь можно оглядеться. Комната оказалась небольшой кладовкой и была до потолка завалена стопами бумаги и грудами столь дорогих сердцу бюрократа бланков и формуляров. Крохотное оконце пропускало достаточно света, чтобы ориентироваться. Я мысленно зарисовал план, потом переставил одну коробку, преграждавшую путь. Все, хватит. Пора убираться, иначе День Д, Час Ч и Минута М, когда я нарвусь на неприятности, окажутся в роковой близости. В коридоре ни звука. Теперь быстро за дверь, запереть замок - и бросок по коридору обратно в зал, в эпицентр вялой потасовки. Жаль, что мы испортили игру. Впрочем, нет, жалеть не стоит. Баррин стрельнул в мою сторону глазами, а я то ли заговорщицки подмигнул, то ли просто глаз мой дернулся от нервного тика.

Мы с Анжелиной сошлись на том, что при первой встрече контакт должен быть предельно кратким. Выбор момента вообще играл главную роль. Ради конспирации встреча должна состояться в сумерках, но не настолько поздно, чтобы нас отправили баиньки. В назначенный вечер после обеда я вышел из столовой первым и быстро заковылял к сортиру. Мимо двери и вверх по лестнице. Пришел впритык, в запасе оставалось буквально несколько секунд. Открыть и закрыть дверь, несколько шагов по проходу, часы уже наготове.

Быстро перехватить ремешок в обе руки - для удобства. Прижать его к оконному запору. Пластик, покрывающий ремешок, тут же сполз, обнажив куда более твердую пластисталь мини-пилы. Пила громко взвизгнула, раздался резкий щелчок. Сунув часы в карман, я дотянулся до окна и приоткрыл его.

Снаружи уже ждала Анжелина, вся в черном, вплоть до черных перчаток и черного грима на лице. Она сунула мне в руки сверток, но вопреки нашему уговору не удержалась и тихо прошипела: «Самое время!» - пока я закрывал окно.

Я тут же смылся, спрятав сверток в складках робы, а укладываясь в постель, сунул его под подушку, предварительно вытащив детектор.

Вскоре после того, как в тюрьме вырубили свет, я начал ворочаться с боку на бок с громкими стонами:

- Никак не уснуть. Бессонница и артрит меня в гроб вгонят. О-ох!

Я поворочался еще чуток, а потом встал и начал слоняться по камере, почесывая ногу. А заодно почесывая регуляторы детектора с потрясающими результатами: всего лишь одна телекамера над дверью - что дарило мне два слепых сектора вне обзора. Теперь стоило хорошенько выспаться, потому что наутро предстояла масса работы.

Баррина Баха я отправился искать уже перед самым полуднем, обнаружил его на солнечной террасе и присел рядом. Он вопросительно приподнял брови, но я не проронил ни слова, пока не поработал с детектором.

- Великолепно, - наконец кивнул я, - только не говори слишком громко. Контакт состоялся.

- Значит, у тебя все есть? Он аж трепетал от волнения.

- Все. Большая часть упрятана так, что ее не найдут. Выйдем в парк ровно через двадцать минут.

- Зачем?

- Затем, что у меня во рту лазерный оптический телефон. - Я приоткрыл губы и продемонстрировал объектив. - Звук передается через кости черепа на уши.

- Какой звук? - Баррин был явно заинтригован.

- Звук сладкого голоска моей милой Анжелины, которая держит путь во-он к тому правительственному зданию, что виднеется за оградой. Такой разговор перехватить невозможно. Пошли.

Я откинулся на спинку шезлонга, а в нужный момент улыбнулся в сторону далекого здания. Особой точности не требовалось, поскольку у Анжелины двухметровый объектив.

- Доброе утро, любимая.

- Джим, я жалею, что мы затеяли эту безумную авантюру, - забренчал в моем черепе ее голос.

- Да только теперь она уже мчит на всех парах.

- Знаю. Но мне не нравится карабкаться по стенам даже в молекусвязных перчатках и ботинках.

- Но ты же справилась с этим, любимая. Ты очень сильная и опытная…

- Если ты осмелишься добавить «для женщины твоих лет», я с тебя живого шкуру спущу, когда выберешься!

- У меня и в мыслях этого не было! Слушай, а потянем мы двоих вместо одного? Я встретил тут старого знакомого, который, честно говоря, однажды спас мне жизнь. В ледяной пещере. Как-нибудь расскажу на досуге. Ну, так как?

Она мгновение поколебалась, и я представил себе, как она очаровательно нахмурилась: моя Анжелина слова не проронит, пока не примет решение.

- Да, конечно. Надо только поменять транспорт.

- Хорошо. Раз уж будешь менять транспорт, позаботься, чтобы он оказался достаточно вместительным.

- На четверых?

- В общем, нет. Мне в голову пришла цифра, ну, несколько ближе к шестидесяти пяти…

- Сбой связи. Повтори последние слова. Прозвучало «шестьдесят пять».

- Вот именно! В самую точку! Правильно! - Я изо всех сил старался придать голосу радостные нотки и убрать заискивающие, но мою жену не проведешь.

- И не пытайся, ди Гриз, знаю я тебя. Шестьдесят пять - да это, должно быть, все зэки до единого!

- Именно так, любимая. Ровно столько. Я бы предложил в качестве варианта туристский автобус. Однажды я это проделал, и все прошло как по маслу. Найди автобус, а завтра в это же время обсудим детали. Надо идти, а то кто-то приближается.

С этими словами я отключился. На самом деле никто нас не засек, но я хотел выждать сутки, чтобы поостыл праведный гнев моей благоверной, а уж потом толковать о деталях.

- Что случилось? - поинтересовался Баррин. - Я слышал, как ты бормотал себе под нос, и все.

- Все работает как часы, лучше некуда. Моя дражайшая супруга полна искреннего энтузиазма, особенно по поводу последних доработок.

- Каких?..

- О подробностях после, пора на ленч. Воду не пей.

- Почему это?

- Я утром ее проанализировал. Буквально напичкана успокоительными, селитрой и отупляющими средствами. Потому-то заключенные заговариваются и еле таскают ноги. По-моему, почти все находятся в куда лучшей форме, чем выглядят.

На следующий день гнев Анжелины действительно остыл, даже чересчур. Хотя лазерный телефон иска жал ее голос, превращал его в жужжание, я уловил г нем ледяные нотки настолько отчетливо, что невольно вспомнил ту самую пещеру.

- Автобус есть. Куплен легально. Что еще?

- Лично тебе - форма водителя, чтобы оправдать пребывание за рулем. А еще - ну, несколько мелочей…

- Каких, например? - Температура жидкого азота. Пока я диктовал список, голос остыл до абсолютного нуля.

- Это самый безумный план, придуманный куриными мозгами, какой мне только приходилось слышать. Мне придется из кожи вон лезть, чтобы он не провалился, а ты выбрался бы в целости и сохранности - я хочу пришить тебя собственноручно.

- Любимая, ты шутишь!

- А вот узнаешь! - И она отключилась.

Может, идея и в самом деле не такая и блестящая - но раз уж я ступил на эту дорожку, то должен пройти ее до конца. Впервые в жизни я чувствовал не волнение, а подавленность - может, перепил воды. И тут я вспомнил о лекарстве, которое положил в сверток как раз на такой случай.

Пристроившись вне поля зрения «жучка» над дверью, я вынул вентиляционную решетку и извлек пластиковую бутылку с этикеткой:

«ОСТОРОЖНО! ОСОБОВЗРЫВЧАТАЯ ЖИДКОСТЬ».

В каком-то смысле так оно и было: сто десять градусов плюс двадцать лет выдержки в бочке. Хорошее расположение духа вернулось тотчас же.

Мы с Анжелиной регулярно общались при помощи лазера на протяжении последующих шести дней. Весьма краткие беседы проходили в официальном ключе, как ни старался я говорить по-дружески или выдать какую-нибудь шутку. Все тщетно. Моя милая была не в духе. И не без повода, со вздохом констатировал я. Оставалось лишь смириться с этим.

На седьмой день наша беседа вообще была односторонней: она произнесла одно-единственное слово и прервала связь. Кончиком языка я отключил передатчик и повернулся к Баррину; теперь он выглядел куда живее - перестал пить воду в столовой.

- Срок назначен.

- И когда?

- Скажу после обеда.

Он открыл было рот, но тут же его захлопнул, осознав мудрость моего решения. Чем меньше народу знает, тем меньше шансов проговориться. Сохранить тайну в тайне под силу лишь одиночке.

В тот же вечер, когда бряцанье ложек по металлу судков сменилось хлюпаньем серого желеобразного десерта, я отнес свой поднос на мойку, вышел и закрыл за собой дверь. Кое-кто из хлебавших десерт с вялым интересом в мутном взоре наблюдал, как я накрыл «жучок» на стене крохотной металлической коробочкой.

- Попрошу вашего внимания, - сказал я, громко постучав ложкой по столу, подождал, пока гул голосов стихнет, а потом указал на боковую дверь.

- Сейчас мы все выйдем через эту дверь. Джентльмен, который ее откроет, Баррин Бах, будет вашим провожатым. Все следуют за ним. - Пришлось повысить голос, чтобы перекрыть бормотание присутствующих. - Сейчас же заткнитесь и не задавайте никаких вопросов. Обо всем узнаете после. Сейчас могу сказать только одно: властям наверняка не понравится то, что мы сделаем.

Все одобрительно закивали, поскольку каждый оказался здесь именно потому, что попирал закон и обводил власти вокруг пальца. Это обстоятельство да еще транквилизаторы в питьевой воде заставили их невозмутимо выполнять дальнейшие мои приказания.

Я остановился у двери, улыбаясь и время от времени похлопывая проходящих по плечу, изо всех сил стараясь не выдать своего беспокойства.

Каждая истекшая минута грозила тем, что массовое бегство обнаружат. Повара и двое охранников мирно спали в кладовой; «жучок» выдавал запись счастливого чавканья, а две другие двери были на запоре - в этом-то и заключалось самое слабое звено плана. Обычно во время еды в столовую никто не заходил, но бывали и исключения. На счастье я скрестил пальцы за спиной, от всей души надеясь, что нынешний день не станет этим самым исключением.

Наконец последняя согбенная спина скрылась в коридоре, я вздохнул с облегчением, вышел следом и запер за собой дверь. Следуя за своими шаркающими коллегами вниз по лестницам в подсобный коридор, я запирал за собой каждую дверь. То же самое я проделал, миновав подвал и войдя в котельную. Огнеупорная дверь была массивнее прочих, и засов вошел в пазы с приятным лязгом.

Я обернулся и оглядел коллег, удовлетворенно потирая ладони.

- Что происходит? - спросил кто-то.

- Мы покидаем эти пенаты, - сообщил я, поглядев на часы, - ровно через семь минут!

Легко представить, какой поднялся переполох. Я прислушался к голосам, а потом криком призвал всех заткнуться.

- Нет, я вовсе не сошел с ума! И вовсе я не так стар, как выгляжу. Я позволил себя арестовать и водворить сюда по одной-единственной причине: чтобы взломать эту цитадель. Теперь позвольте пройти - вот именно, расступитесь, спасибо - к той стене. Может, вам известно, а может, и нет, но тюрьма выстроена на склоне холма. Это означает, что хотя здание и утоплено в землю и скалы, мы сейчас находимся на одном уровне с проходящей рядом дорогой. Будьте добры, отойдите в дальний угол. Да, вот именно. Как видите, я размещаю на стене направленный заряд макротермита. Стоит его зажечь, как он не только загорится, но и прожжет себе дорогу наружу.

Зэки в напряженном молчании следили, как я леплю аляповатое кольцо из тестообразной массы, поливаю его изолирующим составом и вгоняю запал.

- Сбейтесь в компактную группу, отойдите как можно дальше, - распорядился я, глядя на часы. Когда до выхода осталось пять секунд, я стукнул по бойку и поторопился присоединиться к остальным.

Наступил самый драматический момент представления. Запал вспыхнул, и стену прочертило огненное кольцо. Оно потрескивало, сыпало искрами и дымило. Помещение заполнилось густым дымом, многие закашлялись, пока вентиляторы трудолюбиво не отсосали дым. Потом я размотал брандспойт с висевшей на стене катушки, открутил вентиль и окатил стену холодной водой. Взвились клубы пара, вызвав вопли ужаса и еще более натужный кашель.

Когда треск и шипение утихли, я завернул вентиль и устремился вперед. Хорошенько примерившись, ударил ногой в центр выжженного на стене круга, и, к моей великой радости, тот с грохотом обрушился наружу.

- Погасить свет! - приказал я, и Баррин щелкнул выключателем.

Снаружи землю заливал свет уличных фонарей, открывая взору скатанный рулоном ковер. Рулон начал вращаться, и его снабженный гибким приводом конец вполз в отверстие. Как я и заказывал, ковер был красным.

- Уходим по одному! Не разговаривать и не касаться ни земли, ни стен. Оставаться на ковре, он теплоизолирующий. Баррин - сюда!

- Джим, сработало, действительно сработало!

- Твоя вера прямо за душу берет. Перед уходом проверь, все ли вышли.

- Будет сделано!

Я влился в колонну бредущих на подгибающихся ногах старцев, торопливо миновал ковер и рванулся к жене, одетой в аккуратно подогнанную по фигуре форму водителя.

- Любимая!..

- Заткнись, - отрезала она. - Вон автобус. Сажай их внутрь.

И действительно, неподалеку стоял автобус с включенным двигателем и освещенным салоном. Большой транспарант на борту гласил:

УВЛЕКАТЕЛЬНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ПЕНСИОНЕРОВ

- Сюда, - велел я, направил ближайшего беглеца в нужную сторону, и подвел его к дверям. - Идите в конец, найдите свободное сиденье. Наденьте лежащую там одежду и парик. Вперед!

Я повторял это вновь и вновь до подхода Баррина. Он сменил меня, пока я сгонял к автобусу отставших. Анжелина тоже вошла и молча уселась на водительское место.

- Все погрузились! - сообщил я как можно радостнее.

- Двери закрываются, отправляемся! Я уже проделала это однажды, много лет назад, только тогда были велосипеды.

Я обернулся и одобрительно оглядел седые парики и платья - оказалось, в автобусе расположилась толпа пожилых дам.

- Отлично сработано! - крикнул я. - Преотличнейше!

И действительно, все шло отлично. Если не брать в расчет ледяного молчания моей женушки, все шло прямо-таки идеально. Мы весело катили сквозь ночь и были уже далеко за пределами города, когда впереди замаячил полицейский пост. Я влез в платье, нахлобучил парик и начал дирижировать сборищем леди, распевающих: «Мы на лодочке катались…»

Не успел автобус затормозить, как нам велели ехать дальше. Пока мы набирали скорость, раздалось множество писклявых воплей радости; на прощание дамы помахали полицейским кружевными платочками.

Время подбиралось к полуночи, когда фары автобуса осветили щит с надписью:

ПРИЮТ БЛАГОРОДНЫХ ДАМ «ПОГОДИ НЕМНОЖКО».

Я выскочил, открыл ворота и закрыл их за автобусом.

- Заходите в дом, леди, - пригласил я. - Чай с пирогами ждет вас - а заодно и бар.

Последние слова были встречены хриплым ревом удовольствия, и дамы устремились внутрь, по пути теряя платья и парики. Анжелина посигналила мне, и я поспешил к ней.

- И что я ему скажу?

- По-моему, ты на меня сердилась?

- Это давно прошло. Всего лишь… Он стоял поодаль и смотрел, как мы разговариваем, а потом медленно подошел.

- Я должен поблагодарить вас обоих - за все, что вы для нас сделали.

- Так уж получилось, Пепе, - ответил я. - Правду сказать, мы затеяли это дело, чтобы вытащить тебя. А идея большой операции… возникла несколько позже.

- Значит, ты не забыла меня, Анжелина? Я узнал тебя сразу же.

Он ласково улыбнулся, и глаза его увлажнились.

- Идея принадлежала мне, - поспешил вставить я, пока события не вышли из-под контроля. - Я. узнал о тебе в новостях и почувствовал, что обязан что-то предпринять - хотя бы во имя прошлого. Ведь это я арестовал тебя за кражу крейсера.

- А я сбила тебя с пути, - твердым голосом сказала Анжелина. - Мы чувствовали, что на нас лежит определенная ответственность.

- Особенно если учесть то обстоятельство, что мы много лет состоим в счастливом браке и нажили двух чудесных сыновей. Если бы вы не грабили на пару, я бы нипочем не встретил свет моих очей, - добавил я, давая понять, каковы правила игры. Пепе Неро кивнул и утер кулаком слезу.

- Пожалуй, я могу сказать лишь… спасибо. Значит, в конце концов все становится на свои места. Анжелина, по-моему, я был создан для преступной жизни, ты всего лишь подтолкнула меня. А теперь я намерен на славу выпить.

- Грандиозная идея, - согласился я.

- У меня тост! - крикнул Баррин. - Джим и Анжелина, наши спасители! Спасибо за жизнь!

Все подняли стаканы и чашки, и одновременно из глоток всех присутствующих к потолку взмыл хриплый рев одобрения. Я обнял Анжелину за талию - и на этот раз настала моя очередь уронить слезу.

ТЕПЕРЬ ТЫ - СТАЛЬНАЯ КРЫСА

Последнее произведение Гарри Гаррисона из его знаменитой серии о Крысе из Нержавеющей стали представляет собой роман-игру - жанр, популярный на Западе, но неизвестный отечественному читателю. Поэтому несколько предварительных замечаний: - следуйте советам вашего инструктора; - попав в лабиринт, непременно запаситесь бумагой и карандашом, иначе вам из него не выбраться; - прервав чтение, обязательно записывайте номер главы, на которой остановились. Желаем удачи! Помните: только от вас зависит спасение Вселенной!

Добро пожаловать! Эй, ты. Да, да, ты! Шаг вперед. Не робей, парень. Мы вроде прежде не встречались? Неудивительно, ведь Корпус с каждым годом разрастается. Мое имя - Джим ди Гриз. Иногда меня называют Скользким Джимом, часто - Стальной Крысой, а бывает - Илом Титано ди Аккано или Рашиноксом. Если ты впервые слышишь обо мне, то как тогда попал в Корпус?! Ну, ладно, ладно, не дергайся, просто я иногда горячусь, когда приходится возиться с новобранцами. Как тебя-то зовут? Н-да, ну и имечко. А что у тебя во фляжке? Что?! Что ты в таком случае делаешь в Корпусе?!! Ну, ладно, вы, новобранцы, год от года становитесь все моложе… Или, может, это я старею? НЕ ОТВЕЧАТЬ! Если у тебя нечем промочить горло, то давай ради знакомства просто пожмем друг другу руки. Ты, где-то у меня тут бумажка. А-а, вот она. Ну, внимай. Добро пожаловать в Специальный Корпус, о, новобранец. Ты держишь сейчас в руках свое первое задание. Да-да, эта вот книжица, чьи страницы изготовлены из супертвердого импервиума… Не дергай страницу, порежешься! Все-таки вырвал? Что ж, первый тест ты провалил. С этой минуты выполняй мои приказы не мешкая. Рефлекторно! Помни, что ты - агент Корпуса. Слушай приказ! [НЕМЕДЛЕННО ОТПРАВЛЯЙСЯ К ТРИДЦАТОЙ ГЛАВЕ!]

1

Если ты сказал, что сестренка чудища отравилась серной кислотой, то отправляйся сразу на [229]. Если ты сказал что-нибудь другое, то на [347].

2

Знаю, что ты чертовски устал. Так отдохни немного. Это - приказ! Теперь чувствуешь себя лучше? Тогда ступай по тропинке, что взбирается на холм. Похоже, она ведет к Зловонному замку. Ведь именно туда тебе и надо. Но, прошу, будь на этот раз поосторожней, помни: в волшебном ремне осталось всего два заряда. Тише! Шум веток за холмом. Если побежишь по тропке назад и скроешься в кустах, то ты - на [4]. Если останешься на месте и выяснишь, что произойдет дальше, то на [138].

3

Берег совсем близок. И ты вполне благополучно выбираешься из воды. Возможно, мои опасения были беспочвенны. Ну, посмейся, может, я это заслужил… Но что за треск в кустах? Узнаешь на [218].

4

Возможно, слух меня подвел, но мне послышался стон из тех кустов слева. Слышишь, опять кто-то подает голос? Согласен, двигаясь на звуки, ты можешь угодить в хитроумную ловушку. Но не исключено, что в эту минуту кто-то отчаянно нуждается в твоей помощи. Взглянешь, кто там стонет? И ты смеешь именовать себя полевым агентом Спецкорпуса? Приказываю, медленно и осторожно отправляйся на [134] и выясни, кто там стонет!

5

Ты попал! Но если Роббин Гут тоже, то ты проиграл. Ты смотришь на его мишень. Ура! Он промахнулся! Счет равный: два-два. Соберись и стреляй! Окажешься на [343] или на [342].

6

- Стой! - хрипло орет стражник. - Кто идет? - Я, - без затей отвечаешь ты. - Пароль! - приказывает стражник. Ты неохотно подходишь ближе и бормочешь: - Пароль - антидисестаблишментарианизм. Подняв над головой дубину, стражник несется на тебя с криком: - Пароль вчерашний! Шпион! Как поступишь? Увернешься от удара дубины? Тогда ты - на [232]. Или, может, выхватишь меч? В этом случае ты - на [76].

7

Жизнь так редко дарит нам второй шанс. Вернись на [94] и хорошенько подумай.

8

Бредя по следам в пустыне, ты незаметно для себя оказываешься среди руин города столь древнего, что он был разрушен, еще когда наши с тобой предки вычесывали из меха блох и прыгали с ветки на ветку в джунглях на легендарной планете Грязь. Подумай о бренности всего сущего во Вселенной, но не погружайся в философские мысли слишком глубоко, помни, что ты на службе. Смотри! Следы обрываются у норы в песке! Что же случилось с профом? Ты подходишь ближе и читаешь надпись на камне рядом с норой: ОСТОРОЖНО! ЗЫБУЧИЕ ПЕСКИ! МНОГИЕ, ПРОВАЛИВШИСЬ, ПОПАДАЛИ В ПЕЩЕРЫ, ОТКУДА НЕТ ВОЗВРАТА. ПОМНИ, ТЫ МОЖЕШЬ СТАТЬ СЛЕДУЮЩИМ! Что за странный шорох? Осторожно, ведь ты можешь стать следующим! Ты опускаешь глаза, но поздно! Песок под тобой проседает, и ты падаешь на [253].

9

Опять попал! Победа! И не просто победа, а победа всухую! Со счастливой улыбкой ты переносишься на [311].

10

Проф нажимает на спусковой крючок, и ты получаешь в лицо облако газа. У тебя кружится голова, и ты без чувств падаешь на [82].

11

У тебя есть еще три золотые монеты! Ура! Ты трясущейся от нетерпения рукой достаешь их из левого сапога. Как ты их используешь? Конечно, купишь интересующую информацию! Повесь на указателе у дороги объявление с предложением награды в три золотые монеты всякому, кто на рассвете придет к виселицам у города и сообщит тебе местонахождение безумного профессора Гейстескранка. Сделано! А теперь хочешь совет мудрой Стальной Крысы? Вокруг полно бандитов. Закопай монеты и, пока не найдешь профа, не говори никому, где они. Как тебе моя идея? Вот и отлично! Так где ты закопаешь золото? Ты не хочешь говорить даже МНЕ?!! Но я ведь все равно увижу это твоими глазами на [140].

12

К счастью, тебя услышали. Кто-то ломится сквозь лес, направляясь к тебе. Вытаскивает тебя за шиворот из болота. Ты спасен! Но рад ли ты этому? Узнаешь дикий смех? Я-то ее сразу узнал. Твой спаситель - Бетси На-Все-Руки-Мастерица, и ты снова ее раб. Ты вырываешься и кричишь, но она, сковав твои руки и ноги, тащит тебя через лес. На твое счастье, из кустов выскакивает Арбутнот Отверженный. Теперь-то ты знаешь, на чьей стороне выступить, так что скорее двигай на [65].

13

Ты достаешь стрелу, натягиваешь тетиву, внимательно целишься и… Монстр бросается на тебя! Ты стреляешь и переносишься на [88].

14

А ты, оказывается, стреляный волк! Действительно, неизвестно, кто на этой планете-тюрьме заслуживает доверия, а кто нет. Так что иди своей дорогой и… Что это?.. Слышишь?.. Шелест листьев. Кто-то обходит тебя справа. О, да это та самая грациозная девушка. Ну что, побеседуешь с ней? Согласен: девушка симпатичная. И раз не поленилась догнать тебя, то ты ей, без сомнения, понравился. Отправляйся на [99].

15

Фрукты растут высоко, с земли их не достать. Ты взбираешься на дерево. Оранжевые фрукты и размерами, и формой напоминают грейпфруты, различие лишь в цвете. Ты хватаешься за ближайший, тянешь, вначале слабо, потом что есть сил, но длинный прочный стебель, которым фрукт прикреплен к ветке, не поддается. Выхватив меч, ты рассекаешь стебель. Отлично, но плод падает на землю и, разбрызгивая сладкий сок, с хлопком лопается. Собирай урожай аккуратней! Ты обхватываешь шершавый ствол дерева ногами, левой рукой берешься за фрукт, зажатым в правой руке мечом перерубаешь стебель. Вернув меч в ножны, с фруктом в руке сползаешь по стволу на землю. Снова забираешься на дерево и повторяешь операцию. И так вновь и вновь. Часа через три изнурительной работы на земле набирается оранжевая горка. Ты связываешь длинные стебли узлом и, перекинув фрукты через плечо, шагаешь по тропинке к [113].

16

Ты торчишь у таверны уже битый час, а из нее так никто и не вышел. Тебя мучит жажда, слух раздражают звон пивных кружек и веселое пение. Не мучайся, отправляйся в таверну на [139].

17

Ты ползешь по тоннелям уже не первый час. Хорошо, что ты не подвержен приступам клаустрофобии… Не ругайся и извини, что напомнил о твоих болезнях. Представь, что ты на поверхности, а вокруг - тесная облачная ночь. Как нельзя кстати впереди забрезжил свет. Ты бежишь к нему и оказываешься на [115].

18

Сознаюсь, попав в подобную переделку, я бы тоже вспотел. А может, поднапряжешься и попытаешься отбиться от четырех громил, которые волокут тебя на кухню? О, новобранец, я краснею. Где ты только нахватался таких слов? Ты уже на кухне. Тебя подтаскивают к огромному закопченному котлу, подвешенному над открытым очагом. Похоже, прежде чем кинуть тебя в кипящее масло, стражники собрались поживиться твоей одежонкой. Тебя швыряют на пол, и два громилы стягивают с тебя ботинки. Так я и думал, что ты наконец вспомнишь! Конечно, воспользуйся ремнем-невидимкой! Жми быстрей кнопку на пряжке, и ты - на [87].

19

Ты бредешь по широкому светлому тоннелю, и неприятности тебе вроде бы здесь не грозят. Согласен, вырезанные на стенах мерзкие монстры, пожираемые еще более мерзкими монстрами, портят настроение. Но вот тоннель расширяется, упираясь в каменную лестницу. Она ведет как вверх, так и вниз. На стене нарисованы две стрелки. Над той, которая указывает вниз, надпись «ТАМ ЛЕЖБИЩЕ ЗВЕЗДНОГО ЧУДОВИЩА», а над той, которая направлена вверх, «БЕЗОПАСНЫЙ ПУТЬ НАРУЖУ». Правдивы ли надписи? Не знаю. Решай, отправишься ли вверх на [124]. Или пойдешь вниз на [49].

20

Заморил червячка? Вот и отлично. Отправляйся на перекресток дорог к [339], а там уж решишь, в какую сторону шагать дальше.

21

Ты получаешь именно то, что заслужил, доверившись Волосатому Гарри. Едва вас скрывают деревья, Гарри швыряет тебя на землю и, навалившись всем телом, вонзает в твое горло острые зубы. Надеясь, что жадность возьмет верх над его голодом, ты шепчешь, где зарыл золотые, и он с довольным урчанием убегает. Ты встаешь, понурив голову и размышляя о будущем. У тебя не осталось ни золота, ни оружия. Один, на Богом проклятой планете… Слушай, сынок, что тебе скажет Стальная Крыса. Когда ты был под гипнозом… Ты не помнишь, что был под гипнозом? Неудивительно, ведь Корпус свято хранит свои секреты! Так вот, когда ты был под гипнозом, Спецы Корпуса вживили в сустав твоего указательного пальца на правой руке машину времени. Щелкни пальцами, и перенесешься во времени на [80].

22

Твой план принят. Что там принят - подхвачен с восторгом! Все рабы, потерявшие когда-то друзей из-за неумеренного аппетита Волосатого Гарри, горят желанием посчитаться с ним, а заодно и сделаться владельцами Зловонного замка, у тебе же появляется реальный шанс схватить безумного профа. Твой план прост и вполне выполним. Слюя приковывают к общей цепи, он в гневе ревет, но от немилосердных ударов своей бывшей собственности быстро теряет сознание и умолкает. Тебя приковывают к той же цепи, и процессия, возглавляемая теперь Арбутнотом, направляется к Зловонному замку на [34].

23

- Откуда я знаю, что тебе нужно? - спрашивает Роббин Гут. Ты тихо бормочешь: «Да, откуда?» - Да каждому в джунглях известно, что Сейди-Садистик послала тебя в тайный храм за Рубином Джунглей. У тебя только один шанс найти его и остаться в живых. Иди по этой тропинке, в конце встретишь того, кто поможет тебе. Большего сказать не могу, опасаясь за собственную жизнь. Прощай! Стараясь не поворачиваться к властелину леса спиной, ты идешь к указанной им тропе и следуешь по ней на [340].

24

Над твоей головой - безоблачное голубое небо, под ногами - желтый в красных пятнах песок. Красные пятна - кровь?! Не спрашивай меня, я знаю не больше твоего и советую выкинуть красные пятна из головы. Прислушайся к реву толпы на трибунах. Интересно, почему она так возбуждена? Да, теперь и я вижу. Через небольшую дверцу на арену выходит огромный лев. Он зевает и осматривается. К несчастью, он видит тебя и с ревом приближается. Тебе кажется, что хищник улыбается. Или, может, он демонстрирует свои острые клыки? В твоей руке лишь птичье перо. Согласен, не самое надежное оружие, хотя… Внимание, лев готовится к прыжку. Если ты полагаешь, что, пощекотав льва, вызовешь у него смех и в благодарность он оставит тебя в покое, то отправляйся на [332]. Если, дождавшись прыжка хищника, отскочишь в сторону, то на [302].

25

С чего это старушка так шарахнулась от тебя? У тебя угрожающий вид? Или, быть может, ты давно не принимал ванну? Думается, она так испугана оттого, что вы оба - на планете-тюрьме, где царят жестокость и насилие, где все против всех. Что предпримешь? Вывернешь старушке руку и спросишь, цедя сквозь зубы, где найти профа Гейстескранка? Тогда ты окажешься на [167]

Или предложишь серебряную монету за интересующую тебя информацию? Тогда ты - на [90].

26

Согласен, золотая монета - многовато за переправу через реку. Но что поделаешь? Вот ты уже на середине реки. Ты переводишь взгляд с противоположного берега на лодочника и, заметив в его глазах алчный блеск, сразу понимаешь его намерения. Но сделать уже ничего не успеваешь. Удар веслом по голове… Боже, какая боль! Бултых! Ты за бортом на [205].

27

Ты промахнулся, а Роббин Гут попал. Не беда! Пока - ничья, один-один. Ты целишься, стреляешь, и стрела со свистом рассекает воздух, а ты оказываешься на [163]. Или на [289].

28

Проиграв очередной бой, ты, связанный, лежишь на полу в подвале Зловонного замка. Но тише, сюда кто-то идет. Стражники. Они грубо поднимают тебя на ноги и волокут в зал на [121].

29

Понимаю, понимаю, тебе не очень приятно. Поверь, и искренне сочувствую тебе. Все мы совершаем ошибки. Возможно, тебя утешит то, что я бы на твоем месте поступил точно так же. В самом деле, в галактике найдется немного людей, наделенных природным иммунитетом к сонному газу. Если честно, то дылда-охранник, который тебя избил, первый такой человек, встреченный мною. Если, конечно, слово «человек» уместно по отношению к нему. Да не скули хотя бы секунду. Слышишь, дверь снова открывают? На этот раз воспользуйся дымовой гранатой и окажешься на [64].

30

Итак, хочешь ты того или нет, но в соответствии с заданием ты отправляешься на планету Скралдеспенд. На место тебя доставит недавно изобретенный и до сих пор толком не опробованный передатчик материи. Задача у тебя несложная: найдешь профессора Гейстескранка… Повторяю по слогам: Гей-стеск-ранка. Значит, найдешь профессора, пожмешь ему руку, одновременно надавишь на кнопку портативного передатчика материи (держи его в правом кармане), и вы оба перенесетесь сюда. ЕСТЬ ВОПРОСЫ? Нет-нет, в Корпусе вовсе не занимаются похищением. Назовем твое маленькое дельце превентивным арестом. Дело в том, что с виду он профессор как профессор - взлохмаченная седая шевелюра, высокий морщинистый лоб, глаза навыкате - но, к сожалению, в голове у него не хватает как минимум половины винтиков. Старый безумец изобрел оружие такой разрушительной силы, что при одной лишь мысли о нем меня бросает в дрожь. Тебе тоже лучше задрожать… ДРОЖИ! ЭТО ПРИКАЗ. Так-то лучше. Знай, что если ты не справишься с заданием, то, весьма вероятно, погибнет Вселенная. Не подкачай, ладно? Я врубаю передатчик материи, а ты немедленно переносишься на [42].

31

Если ты ответил, что слон тут же вскарабкается на ближайшую пальму, то получаешь еще двадцать пять очков. Дракон ревет: - Вопрос был очень простым! Теперь загадка посложней. Если ответишь на нее, то сразу получишь сто очков. Что такое клиренс? Если ты считаешь, что клиренс - многоцелевая деталь в двигателе межзвездного корабля, то отправляйся на [346]. Если одна из характеристик автомобиля, то на [292]. Если устройство для спуска воды, то на [344].

32

Сержант заявляет о своих подозрениях, но Арбутнот, не растерявшись, с ходу предлагает ему крупную взятку, и они уединяются в будке стражи. Ты стоишь рядом и потому слышишь из будки глухой удар. Запомни на будущее, как Арбутнот вручал начальнику стражи взятку и, применяя на практике его прогрессивный метод, сэкономишь кучу денег. Незначительное препятствие на пути устранено, быстрее в замок на [118].

33

Говори громче, а то твои губы то и дело скрываются в болотной жиже, и я слышу только бульканье. Все еще тонешь? Так отбрось посох, от него уже нет никакого толку. И кричи громче, призывая на помощь, пока не окажешься на [12].

34

Впереди показывается замок. Рабы стирают с лиц счастливые улыбки и приближаются к воротам. Неожиданно Слюй приходит в себя и начинает во всю глотку вопить, предостерегая стражу, но дубинка в руке Арбутнота описывает короткую дугу, и голос бывшего работорговца умолкает. Садисты-стражники на высоких стенах громко гогочут, и ты выдавливаешь из себя подобие улыбки. Начальник стражи - крутой парень (настолько крутой, что свои сержантские лычки он пришил не к одежде, а прямо к собственным плечам), - чувствуя в поведении рабов подвох, приближается к колонне. Быстрее подкинь ДОСП, или, как ты его называешь, монету. Если выпадет орел, то начальник стражи громка заявит о своих подозрениях, и ты вместе с рабами очутишься на [32]

Если ДОСП покажет решку, то начальник стражи откроет перед вами массивные, окованные железом ворота, и ты с рабами - на [118].

35

Проф опять перехитрил тебя. Оказывается, он затаился за дверью, и как только ты выскочил в коридор, огрел тебя чем-то тяжелым по голове. Через некоторое время ты приходишь в себя, нехотя встаешь, мотаешь головой и обнаруживаешь, что тебя занесло на [197].

36

Ты, никак, рехнулся?! Пулей лети на [120]!

37

Ты следуешь за профом из тронного зала, но судьба вновь немилостива к тебе. - Нет! - кричит Волосатый Гарри и плотоядно облизывается. - Сначала желудок, а уж потом наука! На кухню его! Ничего не поделаешь, отправляйся на [18].

38

- Благородный Сир, - говорит тебе юноша. - Приятно, что хоть кому-то небезразлична моя судьба, но, к сожалению, помочь мне никто уже не в силах. Я был рабом кошмарно жестокого Слюя Работорговца. Когда я, обессилев, уже не поспевал за остальными рабами, он жестоко избил меня, затем хладнокровно сломал мне ногу и оставил умирать. Но уж лучше смерть здесь, под кустом, чем в Зловонном замке, куда вел нас бессердечный Слюй. История несчастного до глубины души трогает тебя. Ты достаешь из кармана походную аптечку и прижимаешь ее к поврежденной ноге юноши. Автоматическое устройство тут же ставит диагноз «закрытый перелом голени и многочисленные ушибы и ссадины», вонзает в мышцы парнишки иголки, впрыскивает антибиотики и обезболивающее. Два высунувшихся из аптечки манипулятора выворачивают ногу так, что кость занимает предписанное ей природой положение, третий накладывает на ногу мгновенно твердеющий на воздухе материал. Через минуту нога срастается, манипуляторы снимают уже ненужный гипс. Парнишка удивленно смотрит на ногу, затем шевелит ею и встает. Из его голубых глаз потоком хлещут слезы радости, и он снова и снова целует твою руку. - Ты мой храбрый спаситель! (Чмок-чмок.) Если бы ты вызволил из рабства и моих товарищей, то слава твоя не померкла бы в веках! (Чмок-чмок.) Его лесть вскружила тебе голову. Ты встаешь и, стирали носовым платком его слюну с руки, шагаешь сквозь заросли к тропинке, а затем по ней к [216].

39

Ты бежишь, обливаясь потом, коридору не видно конца, повсюду обглоданные до зеркального блеска кости. Похоже, Волосатый Гарри был настоящим обжорой. Слышал? Да-да! Впереди хлопнула дверь! Жми же! Вот и дверь. Не выясняя, заперто ли, ты вышибаешь ее мощным ударом дубины и бежишь дальше. Перед тобой метрах в десяти - безумный профессор. Прибавь скорости! Проф шмыгает в дверь направо. Ты сворачиваешь за ним, влетаешь по крутой лестнице на чердак и видишь его выползающим через крошечное, размером со вход в крысиную нору, слуховое окошко. Ты стремглав кидаешься к окошку. Поздно! Проф уже на крыше замка. Но, если пролезть через окошко удалось пожилому профессору, удастся и тебе! Ползи за ним на [255].

40

Ты промахнулся, не попав даже в дерево. Ты переводишь взгляд на мишень соперника. Он попал в самую середину и снова целится. Ты тоже натягиваешь тетиву, прицеливаешься, вы одновременно стреляете. Попал ли ты? Узнаешь на [254]. Или на [284].

41

В ответ на твою просьбу Сейди кивает. - Ты прав, чужак. В Эндсвилле живут такие отпетые негодяи, что мои Сыны и Дочери садизма в сравнении с ними сущие ангелы. Сейди отдает приказ, и крутобедрая широкоплечая дочь садизма вмиг приносит и раскрывает перед тобой большой кованый сундук. В сундуке - оружие. - Выбирай, чужак, что тебе больше по сердцу, - говорит Сейди. Если возьмешь лук и колчан со стрелами, то ты - на [315]. Если «утреннюю звезду», то на [54]. Если же «дымовые гранаты», то на [50].

42

Вот мы и на солнечной Скралдеспенде. Что значит: «здесь жуткий ветер и снег пополам с дождем»? Заруби на носу, нытиков мы в Корпусе не держим! У тебя ответственное задание по спасению Вселенной - я это проделывал неоднократно. Теперь - некоторая информация, которую я по рассеянности не сообщил тебе прежде. Скралдеспенд - планета-тюрьма, на нее отправляют преступников более тысячи миров… Нет-нет, не жми на кнопку в кармане! Пока ты второй рукой не держишь за руку профессора Гейстескранка, передатчик материи не работает. Нет, пистолет тебе не положен. Из него можно убить кого-нибудь, а скорее всего, пристрелить себя самого. В твоем распоряжении экипировка, которой обычно на заданиях пользуюсь я: дымовые гранаты и «лимонки» с сонным газом, обезвоженный питьевой спирт, перочинный нож, фильтры в нос, чтобы тебя не свалил сонный газ из твоих собственных гранат, пять серебряных и пять золотых монет, миниатюрная аптечка, а если вдруг заскучаешь, (что, конечно, маловероятно) - две книжки комиксов. Итак, удачи тебе и до встречи. Бог даст, увидимся. Да, чуть не забыл. Из доклада нашего нештатного агента на Скралдеспенде следует, что безумного профа последний раз видели в городишке с названием Гроаннсвилль. Двигай туда на [62].

43

Ты совершил ошибку. Склон слишком скользкий и крутой, на берег по нему не выкарабкаться. Выбора нет, плыви к дальнему, но пологому и песчаному берегу [63].

44

Роббин Гут с удовольствием наблюдает, как ты, швырнув на землю лук, с остервенением топчешь его. Возможно, активный выход эмоций поможет тебе справиться с моральной травмой. Минут через пять властелину здешнего леса надоедает этот спектакль. - За мной должок, - с улыбкой напоминает он. - Я обещал оказать тебе услугу в качестве утешения за проигрыш и сдержу свое слово. Я даже знаю, что ты ищешь. Откуда он знает, что тебе нужно? Этот вопрос разъяснится на [23].

45

Одумайся, новобранец! Разве полевой агент Спецкорпуса лишит жизни безоружного старика? Почти рыдая, ты размышляешь, сколь чудовищную ошибку чуть было ни совершил, дружески похлопываешь стражника по плечу и отбываешь на [215].

46

А надзиратель-то оказался вполне приличным человеком. Он сообщил: чтобы попасть в Гроаннсвилль, нужно отправиться на [193]

, и сразу повесил трубку. Правда, не исключено, что он соврал. Если ты не поверил, то ступай на перекресток [339], а там уж решишь, в какую сторону двигаться.

47

Не без основания боясь поскользнуться, ты медленно спускаешься по мокрым ступеням. Вскоре лестница кончается, перед тобой - темный тоннель. Ну, ты знаешь, что делать. Ползи. Ты ползешь по тоннелю, к счастью, вскоре впереди появляется свет. Ты прибавляешь скорость и оказываешься в комнатенке с металлическими стенами. Кроме дыры, через которую ты сюда попал, других выходов вроде бы нет. Ты уже было решаешь возвращаться назад, но внезапно тоннель перед тобой с ужасным грохотом обваливается. Ты в ловушке! Но что это? Там, в темном углу комнатки? Ты направляешься в угол и видишь на стене ярко-красную ручку с искусно вырезанным человеческим черепом на конце. Над ручкой в металле вытравлена инструкция на тридцати четырех языках, по крайней мере половина из которых давным-давно забыта. Ты находишь понятную тебе надпись. Она проста: «Дерни за меня». Хорошенько поразмыслив и сообразив, что выбора все равно нет, ты протягиваешь к ручке дрожащие пальцы, хватаешься за нее, дергаешь, и… Пол под тобой расходится, и ты падаешь, падаешь, падаешь, до самой [98].

48

Мрачно, сумрачно, вокруг темный, дремучий лес… Что-то мне это напоминает. А, вот что: Дремуч вокруг и темен лес, Но верен клятве буду век И прошагаю сотни миль Я, не сомкнув усталых век. Это четверостишие написано тысячелетия назад на легендарной планете Грязь. Или планету называли Землей? Неважно. Лучше вспомни, кто автор этих строк. Если, по-твоему, это Роберт У.Сервис, то отправляйся на [61]. Если Роберт Фрост, то на [67].

49

По-моему, ты выбрал верный путь. Ведь если вспомнить, почти все указатели на этой чертовой планете обманывали тебя. Весело перепрыгивая через ступеньку, ты сбегаешь по лестнице. Перед тобой - распахнутая дверь. Загляни в нее. Ты видишь вроде бы безопасную ярко освещенную комнату, посередине стоит кресло на колесиках, следы от колесиков ведут в тоннель, конец которого освещен ярким солнечным светом, рядом с креслом на полу надпись. В переводе с эсперанто она гласит: СПАСИБО, ЧТО ЗАГЛЯНУЛИ К НАМ, НО, К СОЖАЛЕНИЮ, ЗВЕЗДНОЕ ЧУДОВИЩЕ ДАВНО МЕРТВО. ПОЖАЛУЙСТА, СЯДЬТЕ В КРЕСЛО, НАЖМИТЕ КНОПКУ НА ПОДЛОКОТНИКЕ - И ОКАЖЕТЕСЬ СНАРУЖИ. ПРИЯТНОГО ВАМ ПУТЕШЕСТВИЯ. Я, как и ты, не знаю, насколько были правдивы какалоки. Решай, сядешь ли в кресло и, нажав кнопку, отправишься на [304]. Или побредешь по тоннелю вдоль следов от колес на [337].

50

Ты, беззаботно насвистывая и помахивая сумкой с дымовыми гранатами, идешь по тропе, усеянной черепами. Сейди не соврала - часов через пять ты видишь на ближайшем холме прогнившие крыши, а у дороги указатель: «Эндсвилль. 467 жителей». Тут издалека доносится жуткий вопль, в указателе что-то щелкает и число жителей сокращается до 466. Ничего не скажешь, пренеприятный городишко этот Эндсвилль! Но выбора у тебя нет, шагай дальше! Ты направляешься к городку и вскоре слышишь за поворотом тяжелое дыхание и громкие проклятия. К тяжелому дыханию и проклятиям тебе не привыкать, и, достав из сумки гранату левой рукой, а правой крепче сжав рукоять меча, ты смело поворачиваешь на [164].

51

Ты победил! Стражник на коленях молит тебя о пощаде: - О, могущественный незнакомец! Ты победил! И теперь можешь разрубить меня на части и пошвырять их с моста в реку! Но смилуйся над пожилым человеком! Через полгода я выхожу на пенсию. Сохрани мне жизнь, и я поведаю, как тебе избежать верной гибели у дальнего конца моста. Если пожалеешь старика, то ты - на [215]

Если будешь до конца непреклонен, устраняя опасность с тыла, разрубишь его на части, ты - на [45].

52

Ты поешь, вкладывая в песню всю душу. Неудивительно, ведь от успеха выступления зависит твоя жизнь! Песня кончается, и ты тяжело переводишь дыхание. Кабан, роя землю копытами, смеется: - Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Хрю-хрю-хрю! До чего же слаб и пуглив человек! Не бойся, я помог бы тебе, какую бы ты песню ни исполнил. Твое приключение на планете-о тюрьме подошло к логическому концу. Отправляйся с триумфом на [307]!

53

Что с того, что деревенька перед тобой напоминает городскую свалку? Ведь на табличке, прибитой к придорожному столбу, ясно написано «Хестелорт». Нет, не разворачивайся и не убегай! Ты же явился сюда не квартиру снимать, а разузнать о профессоре Гейстескранке. Вон и таверна. Как там она называется? А… «Вздернутый легавый». Нет-нет, это вовсе не дурное предзнаменование. Ведь ты же не рассчитываешь, что жители этой планеты любят блюстителей закона? Если зайдешь в таверну и за кружечкой холодного пивка расспросишь местных о профе, то ты окажешься на [139]

Или, может, опасаешься, что в таверне столкнешься с дурно воспитанными посетителями? Тогда подожди на [16]

, а как только из «Вздернутого» кто-нибудь выйдет, подойди к нему и узнай, где проф.

54

Ты, беззаботно насвистывая и вращая над головой «утреннюю звезду», идешь по тропе, усеянной черепами. Сейди не соврала - часов через пять ты увидишь на ближайшем холме прогнившие крыши, а у дороги указатель «Эндсвилль. 467 жителей». Тут издалека доносится жуткий вопль, в указателе что-то щелкает, и число жителей сокращается до 466. Ничего не скажешь, пренеприятный городишко этот Эндсвилль! Но выбора у тебя нет, шаг ай дальше! Ты направляешься к городку и вскоре слышишь за поворотом тяжелое дыхание и громкие проклятия. К тяжелому дыханию и проклятиям тебе не привыкать, и ты, лишь крепче сжав ручку «утренней звезды», смело поворачиваешь на [71].

55

Перед тобой крутой подъем. Но ты не слабак, взберешься! Вот ты и на вершине холма. Отдохни минут пять. Теперь спустись с холма и вновь углубись в джунгли. Тропа сворачивает налево, вливается в другую, ты попадаешь на [206].

56

Удивляюсь, новобранец, как с такой дырявой головой можно попасть в Специальный Корпус! Ну, пошевели, пошевели мозгами! Вспомни, Сейди-Садистик наградила тебя десятью золотыми монетами, семь из них ты сунул в карман, остальные спрятал. Куда? Вспомнил наконец? Конечно, в левый сапог! Теперь отправляйся на [11].

57

Впереди слышна частая дробь шагов! Ты выбрал верное направление! Быстрей же! А вот и безумный проф. Стоит в дверном проеме, за ним - голубое небо. Он в ловушке! Забавно, но его вдруг не стало. Будто корова языком слизнула. Ты опасливо выглядываешь из дверного проема и видишь, как проф, уцепившись за веревку, карабкается вверх и скрывается на крыше замка. Рядом с тобой болтается веревка. Что предпримешь? Полезешь, презрев опасность, за старым безумцем на крышу? О, да ты храбрец! Преодолев головокружение, ты окажешься на [255].

58

На трибунах беснуется толпа, вопит, орет и швыряет на арену пустые бутылки из-под пива. Ты не обращаешь на дурно воспитанных зрителей внимания, твой взгляд прикован к противнику - безобразному, давно небритому верзиле, чье мускулистое тело покрыто шрамами от сотен битв. В левой руке верзилы щит, в правой, которую он занес над головой, короткий меч. Верзила, испустив боевой клич, бросается на тебя. Не стой же столбом, защищайся, дерись за свою жизнь! Продемонстрируй, на что способен полевой агент Спецкорпуса! Если попытаешься накинуть сеть на меч, которым размахивает верзила, то ты на [283]. Если швырнешь сеть ему под ноги и рванешь что есть сил, то на [160].

59

- В твоих жилах, не иначе, течет королевская кровь! - говорит Роббин Гут, ведя тебя от завистливо глядящих вслед преступников. - Все они - отъявленные лгуны, мне же ты можешь верить. Во всяком случае, при нормальных обстоятельствах. К сожалению, в делах, касающихся золота, я, как и все, блюду свою выгоду. Он пребольно бьет тебя кулаком в висок. Очнувшись на земле, ты видишь нацеленную тебе в переносицу стрелу. Объяснения излишни. Тяжело вздохнув, ты говоришь Роббину Гуту, где зарыл золотые. Он, улыбаясь, убегает прочь. Ты встаешь, понурив голову и размышляя о будущем. У тебя не осталось ни золота, ни оружия. Один, на Богом проклятой планете… Слушай, сынок, что тебе скажет Стальная Крыса. Когда ты был под гипнозом… Ты не помнишь, что был под гипнозом? Неудивительно, ведь Корпус свято хранит свои секреты! Так вот, когда ты был под гипнозом, спецы Корпуса вживили в сустав твоего указательного пальца на правой руке машину времени. Щелкни пальцами, и перенесешься во времени на [80]..

60

Отлично сработано! Ты уворачиваешься от сети, ударом щита по голове опрокидываешь верзилу на землю. Миг, и твоя нога на его груди, меч - у горла. Как поступишь с врагом? Убьешь ли на месте или даруешь жизнь? Ты смотришь на Королевскую ложу, ждешь указаний Сейди-Садистик. Она медленно поднимает правую руку. Ее решение узнаешь на [91].

61

Видимо, поэзия - не твой конек. Четверостишие принадлежит перу Фроста. Ну да ладно, полевой агент Корпуса не обязан быть докой в древней литературе (хотя образование - дело не лишнее). Словом, отправляйся на [67].

62

Ну, что я говорил, неопытный и слегка напуганный новобранец? Вот мы и свиделись. Что? Ты меня не видишь? Неудивительно. Ведь я сижу в главном здании специального Корпуса, в руке у меня стакан с джусом, на голове металлический шлем, провода от которого тянутся к машине, именуемой Межмозговой Подкорковый Интерпретатор, модель четыре, сокращенно МПИ-4; Что? Сейчас обьясню, как работает эта хитрая машина. С помощью электроники наши мозги соединены накоротко, и теперь я, глядя твоими глазами, вижу то, что видишь ты, слушаю твоими ушами то, что слышишь ты, и даю мудрые советы. Нет, никакой помощи, только советы, а решение всех проблем - за тобой. Ну что ж, начнем, в детали вникнешь по ходу дела. Сейчас ты бредешь по тропинке в лесу. Тропинка извивается среди деревьев, дождь кончился, но ветер усилился, так что берегись падающих веток. Говоришь, они тебя не беспокоят? Правильно, новобранец, все мы - славные ребята из Специального Корпуса - смеемся над опасностями. Прекрати хихикать! Впереди что-то движется. Кто-то идет навстречу. Остановись и подожди. Так, хорошо. Появилась человеческая фигура. Да еще какая! Фигурка-то принадлежит юной грациозной девушке. У тебя есть шанс показать, из какого теста ты слеплен. Можешь отойти в глубь леса или приблизиться к ней и заговорить. Выбирай! Если уходишь, то отправляйся к [14]. Если остаешься, то - к [99].

63

Благополучно выбравшись на берег, ты отряхиваешь с себя вонючие зеленые водоросли и оглядываешься. В полумиле от тебя приземлился воздушный шар. Беги к нему на [130], согреешься по дороге.

64

Ты отлично сработал. Не затворив дверь, стражник с криками мечется по камере, ты же, встав на четвереньки, выползаешь в коридор. Дым рассеивается, так что поднимайся на ноги и беги! Длинный коридор еще не кончился, а ты почему-то встаешь, как вкопанный. Теперь и я слышу голоса. И вижу надвигающихся на тебя шестерых тяжеловооруженных охранников. Быстрее швырни гранату с сонным газом и беги на [114]! Или дымовую гранату и ползи на [345].

65

Бой был жаркий, и твоя помощь пришлась кстати. Как только ты кусаешь Бетси за коленку, она с воем бросается в лес. Громила поворачивается к тебе, кошмарно рычит, заносит над головой дубинку… Бежать? Но ты сидишь на земле, даже вскочить не успеешь… Слушай, это он: - Благодарю тебя, отважный незнакомец. Я пришел, чтобы подарить тебе свободу, и ты вовремя подоспел на помощь. Он отшвыривает дубинку и, точно гнилые нитки, разрывает цепи на твоих руках и ногах, после чего торжественно продолжает: - Я Арбутнот Отверженный. Я вел жизнь преступника, и мир отверг меня в наказание за преступления, говорить о которых мне не дозволено. Я был сослан на планету-тюрьму. Ты поступил со мной как истинный друг, пришел на помощь, и я этого не забуду до гробовой доски. Ступай же, друг, с миром и помни, что всегда можешь рассчитывать на меня. На прощание ты машешь благородному Арбутноту рукой и отправляешься на [48].

66

Ты с комфортом спускаешься, стоя на движущейся ступеньке. Проходит пять минут, десять, пятнадцать. Согласен, присесть - неплохая идея. Ты садишься на ступеньку: усталые мышцы ноют. Но что это? Почему вдруг твои глаза заливает обильный пот? Встань, посмотри вперед. Боюсь, что я тоже вижу озеро расплавленной лавы, куда сползает движущаяся лестница. Что ж, ступай назад. Ведь эскалатор опускается совсем не быстро. Спасибо, что поправил меня. Действительно, эскалатор ОПУСКАЛСЯ не быстро, а сейчас несется, как угорелый, и с каждой секундой наращивает скорость. Воздух становится все жарче, озеро лавы - все ближе… Но ты видишь свой единственный шанс на спасение - крошечный каменный островок в озере лавы. Приготовься! Прыгай на [181]!

67

С поэзией мы разобрались, ты оказался прав, но лес по-прежнему мрачен и неприветлив. Не торопись, внимательно смотри по сторонам; неизвестно, какие создания скрываются в чаще. Вот так сюрприз! Дорога перед тобой разбегается в четырех направлениях. Надеюсь, ты не забыл свою задачу? Ты направляешься в Гроаннсвилль, чтобы выяснить, где находится безумный профессор Гейстескранк. Но по какой дороге двигаться? Вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз. Не спрашивай меня. Я, как и ты, впервые на этой негостеприимной планете. Чу… Слышишь? По-моему, приближаются чьи-то шаги? Так и есть, сюда кто-то идет. Спрячься в придорожных кустах и выясни, кто это. Ну, это всего лишь опирающийся на посох старик. А не срезать ли и тебе посох? Вокруг полно подходящих веток. Достань нож, нажми на кнопку. Прекрасная сталь, правда? Если ты, срезав посох и убрав нож в карман, выйдешь навстречу старику, то двигайся на [97]

Если, демонстрируя, что ты вооружен, выйдешь с раскрытым ножом в руке, то отправляйся на [146].

68

Ты поешь, вкладывая в песню всю душу. Неудивительно, ведь от успеха зависит твоя жизнь! Песня кончается, и ты тяжело переводишь дыхание. Кабан, роя землю копытами, смеется: - Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Хрю-х хрю-хрю! До чего же слаб и пуглив человек! Не бойся, я помог бы тебе, какую бы песню ты ни исполнил. Твое приключение на планете-тюрьме подошло к логическому концу. Отправляйся с триумфом на [307]!

69

Ты громко взываешь о помощи, но роботы - жалкие трусы! - вопя от ужаса, разбегаются кто куда. Ты тоже разворачиваешься и, не чуя под собой ног, удираешь, но гигант оказывается гораздо проворнее, чем ты предполагал. Он бежит за тобой, грязно ругаясь, наступает на пятки, вот-вот схватит! Выбора нет, поворачивайся и принимай бой! Тут тебе на плечо ложится грязная волосатая ручища. Ты извиваешься, силишься вырваться, но в, медвежьих объятиях гиганта беспомощен, как дитя. Гигант обыскивает тебя и, найдя Рубин Джунглей, оглашает лес победным ревом. Тычок его кулака в спину, и ты оказываешься на земле. Детина грубо хватает тебя за ноги, подтаскивает к дереву, привязывает к стволу лианами. Если желаешь знать, что дальше, немедленно отправляйся на [70].

70

Плохи твои дела! Ты напрягаешься, пытаешься освободиться, но лианы держат крепко. Неужели тебе конец? - Тебе конец! - рычит гигант, полируя Рубин Джунглей о набедренную повязку. - Я ведь не случайно такой волосатый! Волосатый Гарри Убийца Каннибалов приходится мне двоюродным братом, и и полностью разделяю его гастрономические пристрастия. С братом во мнениях мы не сошлись только относительно метода приготовления пищи. Он предпочитает мясо, сваренное в котле, я же поклонник жаренного на открытом огне. Довольно урча себе под нос, гигант собирает сухие сучья, заваливает тебя ими по самую шею, затем достает из складок в набедренной повязке газовую зажигалку и, щелкнув кремнем, подносит к веткам. Ничего не поделаешь, новобранец, видимо, быть заживо изжаренным за сотни световых лет от дома тебе написано на роду. Все еще сопротивляешься? Перекусываешь лианы зубами? Что ж, посмотрим на [278], что у тебя получится.

71

Навстречу тебе выезжает ковбой на шестиногой лошади. - Отдай мне, чужак, все, что у тебя есть! - орет ковбой, размахивая над головой веревкой. Видя, что он безоружен, ты презрительно хмыкаешь и бросаешься на ковбоя в атаку, но шестиногий скакун увозит его на безопасное расстояние. Был бы у тебя лук, ты пристрелил бы наглеца, но «утренней звездой» и мечом тебе его не достать. Ковбой взмахивает рукой, летит лассо, ты пытаешься увернуться, но не успеваешь. Петля обвивает тебя, ковбой дергает за конец веревки, ты, полуоглушенный, падаешь. Ковбой спрыгивает, на землю и разоружает тебя. Неужели тебе конец?! Узнаешь на [161].

72

А Сейди-Садистик не такая уж садистка, как о ней говорят. Ты видишь ее кулак, большой палец направлен вверх. Толпа громко восхваляет милостивую правительницу и тебя - победителя. Ты раскланиваешься и, пнув напоследок поверженного врага, удаляешься на [348].

73

Тропа вьется среди холмов, вокруг мрачные джунгли, из чащи доносятся таинственные звонки. Но ты ничего не боишься, идешь себе, помахивая мечом и весело насвистывая. Почему ты остановился? Вижу, вижу. Тропу перед тобой пересекает образованный землетрясением разлом. Трещина в земле слишком широка, чтобы перепрыгнуть, и слишком глубока, чтобы спуститься вниз. Как поступишь? Учти, что возвращение назад - пустая трата времени. Да, теперь и я вижу узенькую тропку, которая взбирается на холм справа от тебя. Что ж, следуй по тропке на [313].

74

Отлично сработано! Робот по инерции проносится мимо, а ты, воспользовавшись этим, бьешь его рукоятью меча по затылку. Он падает, но с удивительным проворством вскакивает на ноги и вновь атакует тебя. Примерившись, ты наносишь ему удар мечом в грудь. Что дальше, узнаешь на [320].

75

Гигант оказался гораздо проворнее, чем ты предполагал. Грязно ругаясь, он бежит за тобой, наступает на пятки, вот-вот схватит. Выбора у тебя нет, принимай бой! Ты поворачиваешься. Меч против дубины - у тебя приличные шансы на победу. Но тут же выясняется, что ты вновь недооценил гиганта - он ловким ударом дубины выбивает меч из твоей руки. Все потеряно? Ты разворачиваешься и вновь удираешь от него, но через секунду тебя останавливает грязная волосатая ручища на плече. Ты извиваешься, пытаешься вырваться, но в медвежьих объятиях гиганта ты беспомощен, как дитя. Гигант обыскивает тебя, находит Рубин Джунглей и оглашает лес победным ревом. Тычок его кулака в спину, и ты - на земле. Детина грубо хватает тебя за ноги, подтаскивает к дереву, привязывает к стволу лианами. Если желаешь знать, что дальше, смотри на [70].

76

Отлично сработано! Ты перерубаешь дубину в руке стражника пополам. Бормоча проклятия, он отступает, затем вдруг выхватывает из-за пояса кинжал и вновь бросается на тебя. Если, отступив на шаг, ударишь его мечом по ногам, ты - на [310]. Если по голове, то на [237].

77

Одумайся, новобранец! Разве полевой агент Спецкорпуса лишит жизни беспомощного ржавого робота? Почти рыдая, ты размышляешь, сколь чудовищную ошибку чуть было ни совершил, дружески похлопываешь робота по плечу и отбываешь на [78].

78

- Благодарю, о, могучий и благородный чужестранец! - скрипит робот. - В награду за доброту я помогу тебе! Когда перейдешь мост, увидишь, что дорога разделяется надвое. Если свернешь налево, то в считанные секунды умрешь мучительной смертью от укусов ядовитых змей, которых там превеликое множество. Правая же дорога безопасна. Иди же, и вечная тебе благодарность от старика! Пожелав старику сто лет без капитального ремонта, ты идешь к противоположному концу моста на [128].

79

Полагая, что с тобой кончено, стражник с победным воплем кидается на тебя, но ты бьешь его обеими ногами в грудь. Он падает на край моста, ты приставляешь острие меча к его горлу, и вы оба переноситесь на [51].

80

Ты вновь под виселицами среди преступников, алчущих твоего золота. Они не знают главного: тебе уже известно, что по крайней мере один из них обманщик. Говоришь, ты с самого начала это знал? Просто, разыскивая безумного профа, ты был вынужден им верить? Так продолжай свои попытки, несмотря ни на что! Но не доверяй одному и тому же проходимцу дважды! Итак, напоминаю тебе варианты выбора. Герцог выглядит респектабельным, ему не нужно твое золото. Если вспрыгнешь на его лошадь, то галопом помчишься на [330]

Арбутнот не раз спасал тебе жизнь. Ты - единственный, кто не отверг его. Не отвергай же и сейчас, а не то он расплачется. Иди с ним на [149]

Но и Роббин Гут не обманул тебя. Если примешь его предложение, то отправляйся на [59]

Сейди-Садистик тоже вела с тобой честную игру. К тому же в разорванной одежде она выглядит весьма сексуально. Может, отправишься с ней на [159]

И, наконец, Волосатый Гарри. Он, конечно, людоед, но не лгун. Если позволишь ему проводить себя к безумному профу, то ступай на [21]. И последний совет… Сожалею, но ты получишь его на [168], а туда ты попадешь только после того, как выяснишь, что известно о профе каждому преступнику, и не раньше.

81

Ничего хорошего не получилось! Ты промахнулся, а стражник молниеносно нанес дубиной скользящий удар по твоему шлему. Оглушенный, ты падаешь: взревев от гнева, он обрушивается на тебя, но ты пинаешь его сразу двумя ногами в грудь и оказываешься на [51].

82

Сознание возвращается к тебе, и ты с горечью обнаруживаешь, что на крыше, кроме тебя, никого нет. Безумный профессор исчез. Что же ты медлишь - скорее в погоню! Ты с трудом поднимаешься и, еле передвигая ноги, проходишь через чердачную дверь, оказываясь на [148].

83

И ты называешь себя новобранцем Специального Корпуса? Разве не слышишь жалобных стонов старика? Ну-ка возвращайся в таверну на [170] и швыряй в громил гранату!

84

Ты опять попал, а твой соперник промахнулся! Счет - два ноль в твою пользу! А он не такой уж хороший стрелок, как хвастал! Вы вновь стреляете и оказываетесь либо на [166], либо на [9].

85

Если ты сказал, что на сосне сидит ворона с автоматом, то получаешь еще тридцать очков, если нет, то ноль. Ты с тоской глядишь на цель своих мучений - безумного профа. Он, похоже, утомившись от вашей игры в вопросы-ответы, улегся на полу клетки и сразу же сладко засопел. Но не отвлекайся, ибо снова, непроизвольно изрыгая пламя, вступает дракон: - Как поступит слон; увидев, что перед ним перебегает дорогу маленькая серая мышка? Хорошенько подумав, отправляйся на [31].

86

Ты взобрался на стену. Оглядись. Никого? Тогда быстро прыгай вниз. А теперь, беспечно насвистывая, шагай по улице до ближайшего угла. Теперь сворачивай направо, к центру города. Похоже, ты на базарной площади. Вокруг только грязные оборванцы, по виду - закоренелые преступники. Хотя нет. Вон те двое - босоногий мальчуган и одетая в черное, надменная старушка - кажутся вполне приличными людьми. Поговори с одним из них. Если ты обратишься к мальчику, то направляйся на [137]. Если к старушке, то на [25].

87

До чего же мастерски ты пнул двух громил ногами, с которых они стаскивали ботинки! Взгляни, как потешно отвисли челюсти у этих кретинов. Правильно, отползи от того места, где они видели тебя в последний раз. Быстро на цыпочках беги к двери и дальше по коридору к выходу из замка. Шевелись же! Через несколько секунд заряд кончится, и тебя вновь можно будет увидеть. Опять ты ругаешься… Да, вижу, вижу. Коридор перед тобой заполнен охранниками, позади них - начальник стражи. Быстро оглядись. Посмотри направо, налево, вверх, вниз. Заметил в полу рядом с собой ручку? Дерни ее на себя! Под люком - непроглядный мрак. Но у тебя нет выбора, так смелей же прыгай вниз на [306].

88

Великолепный выстрел! Прямо в Зеленый Пупок! Бездыханный монстр падает у твоих ног. Полюбовавшись поверженным врагом, ты оглядываешься и видишь рядом едва заметную тропу. Достаешь компас и карту и, сверившись с ними, убеждаешься, что тропинка ведет в нужном направлении, к руинам. Ты продолжаешь путь. Почему ты остановился? А, теперь и я слышу приближающиеся шаги за твоей спиной. Быстро решай! Спрячешься ли в кустах на [249]

Или, может, тебе надоело скрываться, и ты встретишь опасность лицом к лицу на [131]?

89

Звездному чудищу забава пока не наскучила, и оно задает тебе очередной вопрос: - В технике ты не силен. Посмотрим, каковы твои познания в химии. Моя сестренка в детстве отравилась, выпив из склянки с надписью H 2 SO 4. Что было в склянке? Думай быстрей, отвечай и двигай на [1].

90

Взятка вроде сделала свое дело. Указания достаточно ясны: дойти до первого переулка, свернуть направо, на следующем углу налево, затем… Ты оказываешься прямо перед вооруженными стражниками. Твой вид почему-то вызывает у них приступ ярости. Они хватают тебя и волокут на [175].

91

А Сейди-Садистик не такая уж садистка, как о ней говорят. Ты видишь ее кулак, большой палец направлен вверх. Толпа громко восхваляет милостивую правительницу и тебя - победителя. Ты раскланиваешься и, пнув напоследок поверженного врага ногой под ребра, удаляешься на [348].

92

Впереди показалась деревенька. Похоже, ты на верном пути, и перед тобой - Хестелорт. Хотя нет. Вон побледневшая от дождей и солнца табличка на придорожном столбе, на ней написано «Свинлорт». Что предпримешь? Войдешь в деревеньку и осмотришься? Тогда отправляйся на [200]. Или вернешься к перекрестку и направишься по другой дороге? Тогда ты - на [53].

93

Ты падаешь на мягкий пыльный матрас. Клубы пыли постепенно рассеиваются, и ты, прочихавшись и утерев слезы, оглядываешься и обнаруживаешь, что попал в огромную комнату, где прямо перед тобой клетка, а в ней - возмущенный и растрепанный проф Гейстескранк. Лучшей расстановки сил не придумаешь! Ты открываешь было рот, собираясь поздравить себя с успешным выполнением задания, как позади раздается свирепый рык, а спину тебе обдает волна нестерпимо горячего воздуха. Ты резво поворачиваешься. В десятке футов от тебя огромный, безобразный, покрытый склизкой чешуей крылатый дракон! Ты проворно откатываешься на несколько футов. Вовремя! Дракон с шумом выдыхает, и над тем местом, где ты только что сидел, проносится огненный смерч. Дракон, мотнув головой, замирает, челюсти его, выпустив клуб зловонного дыма, распахиваются, и он говорит: - Посмотрим, кто к нам пожаловал на сей раз. - В тебя впиваются его крошечные горящие красным светом глазки. - А-а-а, еще один сладенький, вкусненький млекопитающий! Слушай, будь пай-мальчиком: пока огонь не угас, подбрось мне в топку угольку. Дракон шире прежнего распахивает пасть, ты с готовностью вскакиваешь, хватаешь из стоящего рядом угольного бункера лопату и, как сумасшедший, принимаешься за работу. Вскоре ты с ног до головы покрыт угольной пылью, но не отвлекаешься даже на то, чтобы отереть пот со лба. Наконец дракон, пыхнув для пробы огнем, показывает взмахом похожего на ятаган когтя, что ему вполне достаточно, и ты удовлетворенно переводишь дух. - А ты компанейский парень, - говорит меж тем дракон. - Если проголодался, то подкрепись. Харч там, на столе. Поскольку к дискуссиям с драконами ты пока не привык, то послушно поворачиваешься к столу и видишь на нем два блюдца, на каждом лежит кусок торта, шоколадного и песочного. - Законченный думкопф! - кричит тебе из клетки безумный проф. - Не ешь! Чудище собирается отравить тебя. Откусишь от шоколадного торта - тут же отбросишь коньки, от песочного - станешь до конца своих дней идиотом. Если прислушаешься к совету безумца, то ты на [103]. Если, не поверив ему, откусишь от шоколадного торта, то на [221]

Если же считаешь, что напасти, обрушившиеся в последние часы на твою голову, и так превратили тебя в идиота, и попробуешь песочный торт, то ты на [158].

94

Бой был жаркий, и твоя помощь пришлась кстати. Как только ты кусаешь громилу за коленку, он с воем бросается в лес. Ну хватит, хватит, ты уже выплюнул изо рта все волосы. Да и к тому же к тебе подходит Бетси. Она говорит: - Спасибо, сосунок! Но что бы новичок ни сделал, все равно он мой раб. Уразумел? Смеясь, она берется за конец цепи и тащит тебя по дороге дальше. Жалеешь, что выступил в схватке на ее стороне? Может, громила не оказался бы такой неблагодарной тварью, как Бетси? Но сделанного не вернешь… Что это за шум в лесу? Кто это там? О, да это тот самый громила! Кажется, он опять готов сразиться с Бетси. Перед тобой новый выбор. Кому поможешь? Если громиле, то отправляйся на [65]. Если опять неблагодарной Бетси, то на [7].

95

Ты выскакиваешь на крошечный балкончик. Оказывается, по винтовой лестнице ты взобрался на самую высокую башню замка. Вокруг порхают, щебечут птички, твое разгоряченное лицо обдувает ласковый бриз. Идиллия. Но взгляни с балкона вниз. Черт возьми, под тобой по крыше главной постройки замка ползет безумный проф. Выбора у тебя нет, так что, преодолевая головокружение, спускайся по вертикальной стене и преследуй его. Цепляясь за трещины между камнями, ты ползешь, ползешь по башне вниз. Если бы твои пальцы не потели, то спуск шел бы гораздо легче. Но что поделаешь, такова полная трудностей жизнь полевого агента. Карабкайся, не опуская глаз, пока не спустишься на [255].

96

С трудом переставляя ноги, ты входишь в древний лабиринт. Тебя окружают инопланетные чудеса: твердый пол пружинит, точно мох, скользкие на ощупь стены испускают мягкий люминесцентный свет… Почему ты остановился? Хочешь знать, что значит люминесцентный свет? Вернешься домой, загляни в словарь, а пока без лишних вопросов выполняй задание. Льющийся отовсюду люминесцентный свет скрадывает тени, поэтому ты ориентируешься с величайшим трудом. Внимание: в конце коридора что-то появилось… Что-то таинственное и чужое. А, вот оно в чем дело: коридор заканчивается, из тупика четыре пути, и ни один из них не кажется привлекательным. И вот еще что-то… А, надписи, причем я узнаю почерк рехнувшегося профа. Должно быть, надписи он сделал, чтобы не заблудиться. На краю дыры в полу с вертикальным шестом, какие бывают на пожарных вышках, он написал [105]

На стене, рядом со спускающейся в неизвестность лестницей, ступени которой покрыты чем-то липким, скользким, холодным, цифра [47]

Над узким темным тоннелем, в который едва-едва можно пролезть, корявая надпись [123]

У движущегося эскалатора, похожего на те, что ты не раз видел в космопортах, [66]. Куда направишься? Решай живее!

97

Старик хоть и выглядит настороженным, но, увидев тебя с посохом в руке, останавливается. Остановись и ты, не подходи к нему слишком близко. Так, теперь спроси, куда ведут дороги. - Что-что, молодой человек? Говори громче, похоже, старик глуховат. - Дорога на Гроаннсвилль? Гроаннсвилль - ужасный, ужасный город! Тамошний герцог - ужасный, ужасный тиран. Его любимое развлечение - пытки. Говорят, подвалы его замка - камеры пыток, оборудованные по последнему слову техники. Я бы, молодой человек, на вашем месте туда не ходил. Скажи, что тебе очень надо попасть туда. - Говорите, вас зовет в Гроаннсвилль долг? Похоже, что вы - благородный юноша, но, сказать по правде, я вам не завидую. Ну, если вам так приспичило в Гроаннсвилль, то идите по дороге, что ведет на юг. Спроси, куда ведут остальные дороги. - Громче, молодой человек, я слаб на ухо. Говори громче. - Остальные дороги? Пойдя по северной дороге, вы попадете в непролазные топи. Ужасное, ужасное место, скажу я вам! Дорога на восток ведет к дому тюремного надзирателя. Надзиратель ужасный, ужасный человек. С ним лучше не связываться. Ну а если вы проголодались, я бы советовал вам податься на запад. В конце той дороги найдете бесплатную робокухню. Не благодарите меня. Приятный старичок. Или он только с виду такой? Можно ли ему верить? Можно ли верить хоть кому-нибудь на планете-тюрьме? По какой дороге пойдешь? Решай. Если по северной, то двигай на [193]. Если по восточной, то на [174]. Если но южной, то на [186]. Если по западной, то на [129].

98

Ты - в огромном наклонном желобе, по которому струится грязная вонючая вода. Зажав нос, скользишь по нему. Вскоре наклон желоба уменьшается, и ты уже сидишь в нем. Ты всматриваешься вперед и напряженно вслушиваешься. Из темноты доносятся скрежет и шипение. Что значат эти звуки? К сожалению, очень скоро ты выясняешь их природу. Оказывается, чуть впереди в желобе дыра, под ней - огромное озеро лавы. Вода сливается вниз и, едва коснувшись раскаленной лавы, с шумом вскипает. И что самое досадное, тебя медленно, но неотвратимо несет к дыре. Пора прощаться с жизнью? Ты с надеждой вглядываешься в облака пара, и… о, радость! Видишь посреди озера лавы крошечный каменный островок. Он - твой единственный шанс на спасение! Приготовься! Прыгай на [181]!

99

Все мы совершаем ошибки. Почему так темно? Да просто девица выпустила тебе в ноздри струю наркогаза. А теперь открой глаза и оглядись. Тебе не по нраву то, что ты увидел? Считаешь наручники на запястьях и цепи на лодыжках излишествами? Представь на минуту, что они из чистого золота. Не помогло? Ну, тогда… Стоп: пленившая тебя девица подала голос. Что ж, послушаем. - А ты, красавчик, здесь, никак, новенький? Ты неохотно киваешь, девица, расплывшись в довольной улыбке, продолжает: - Ну я-то сразу догадалась! Ведь только новички настолько глупы, что подпускают к себе незнакомцев. Мое полное имя - Бетси-На-Все-Руки-Мастерица, но ты, как и все здесь, зови меня просто Бетси. На-Все-Руки-Мастерицей меня прозвали потому, что я была мастером но подделке банковских счетов, кредитных карточек и банкнот. Когда меня заловили легавые, то почему-то назвали воровкой и отправили на эту планету мотать срок. Они ошиблись дважды. Во-первых, я не воровка. Наоборот, практически из ничего - кусков пластика и листов чистой бумаги - я создавала полезные вещи: кредитные карточки и банкноты. Во-вторых, ссылка сюда для меня вовсе не наказание. Здесь я ловлю раззяв вроде тебя и заставляю их работать, а когда они мне надоедают, продаю за приличные бабки. И ты, дорогуша, будешь работать на меня, а иначе… Лучше не спрашивай, что иначе. От одной только мысли, что с тобой произойдет, если ты откажешься работать, у меня мороз по коже. А сейчас вставай, пошли. Она рывком поднимает тебя на ноги и, продолжая говорить, тащит на цепи за собой. - Эта дорога в Гроаннсвилль. Тамошний граф набирает войско и за тебя мне отвалит солидную сумму серебром. Да пошевеливайся же! Она дергает за цепь, а ты спотыкаешься и думаешь, до чего же повезло. Именно повезло! Ведь зная, что всех заключенных отсылают на планету-тюрьму с пустыми руками и карманами, Бетси не обыскала тебя, но ты-то не заключенный, у тебя-то с собой целый арсенал! Незаметно сунь руку в карман. Нащупал гранату? Доставай ее. А теперь рви чеку и швыряй! БУ-У-УМ! Интересно, какая граната тебе попалась. Дымовая или с сонным газом? Для выяснения своей дальнейшей судьбы воспользуйся Двусторонним Определителем Случайных Процессов. Ты никогда не слышал о ДОСПе? Да у тебя в кармане их целый десяток. Возьми один. Да, правильно, ДОСП в просторечии называют монетой. Ты не знаешь, как им пользоваться? Подбрось ДОСП в воздух и, поймав на раскрытую ладонь, посмотри. Если выпадет решка, отправляйся к [106]. Если орел, к [189].

100

Ты берешь сеть в левую руку, трезубец в правую; дверь перед тобой распахивается, в глаза бьет яркий солнечный свет. Ты распрямляешь спину и, гордо подняв подбородок, выходишь на [58].

101

Ну и что с того, что он пнул тебя ногой в коленную чашечку, едва ты с ним заговорил? Ведь ты же в долгу не остался и уложил его отработанным на тренировках в Корпусе апперкотом. Теперь не дергайся, стой в очереди, пока не попадешь на [20].

102

Ты попадаешь в светлую чистую комнату. Посередине стоит стол, рядом с ним удобное мягкое кресло, на столе большущая ваза с фруктами. Рот твой наполняется слюной. Неудивительно, ведь ты даже не помнишь, когда ел в последний раз. Но будь осмотрителен, вдруг фрукты отравлены! Извини, не понял, что ты говоришь, набив рот. В считанные минуты ты съедаешь все фрукты, пол вокруг тебя покрывается слоем кожуры и огрызков. Не кажется ли тебе, что на этой планете ты приобрел слишком много дурных привычек? Но ш-ш-ш. Открывается дверь! Готовый к очередным неприятностям, ты разворачиваешься на каблуках. В комнату входит… цветущая стройная женщина! И ты ее, вроде бы, видел прежде. Но где? - Привет, незнакомец, - говорит она. - Вижу по твоим округлившимся глазам и отвисшей челюсти, что ты узнал меня. Да, именно я сидела в Королевской ложе. Я - Сейди-Садистик, главарь Сынов Садизма. Правда, в моей банде женщин не меньше, чем мужчин, и я даже одно время подумывала переименовать банду в Дочерей и Сынов Садизма, но новое название слишком длинно и неблагозвучно, и потому отказалась от этой мысли. Да и не в названии дело, главное, что все мы обожаем насилие! Ты дрожишь и делаешь усилие, чтобы не свалиться на пол, а Сейди одобрительно кивает. - Мне понравился твой стиль на арене, поэтому предлагаю тебе вступить в нашу банду. Ты согласен? Воистину царское предложение, но ты почему-то подавленно молчишь. - Давая ответ, помни, что либо ты наш человек, либо покойник! - подбадривает тебя Сейди. Ты неохотно киваешь. - Рада, незнакомец, твоему мудрому решению. Но не волнуйся, ты пробудешь с нами недолго. Мне известно, что ты преследуешь безумного профессора Гейстескранка. Я тебе помогу, но лишь после того, как ты окажешь мне услугу. Интересно, какую? - Ты отправишься через Непроходимые Джунгли к священному храму среди руин и принесешь мне Рубин Джунглей. Непроходимые Джунгли кишат свирепыми хищниками, и двенадцать посланных туда добровольцев погибли, но ты, уверена, справишься, ведь ты тринадцатый, а тринадцать - счастливое число. К тому же я видела, как лихо ты управился с хищником на арене, справишься и с его родственниками в джунглях. Выбора у тебя нет. Так что следуй за Сейди Садистик по коридору к [109].

103

Дракон за твоей спиной, взвыв, изрыгает струю пламени, и ты, почувствовав, что волосы на затылке опалены, хватаешь кусок первого попавшегося (шоколадного) торта, откусываешь от него и переносишься на [221].

104

Тропа расширяется, ты идешь по ней, бодро насвистывая песенку. Еще бы, ведь у тебя приличные шансы стать полноправным полевым агентом Спецкорпуса! Вскоре ты попадаешь в фруктовый сад, ветви деревьев сгибаются под тяжестью аппетитных на вид фруктов, зеленых и оранжевых. Какие же из них предпочитает птица Рок? Я, хоть убей, не знаю. Принимай решение самостоятельно. Если надумаешь набрать оранжевых фруктов, то ты - на [15]. Если зеленых, то на [314]

Если же, перестраховавшись, решишь запастись и теми, и другими, то ты - на [155].

105

Скользить по шесту вниз несложно и даже приятно. Но когда же он наконец кончится? И вернуться ты не можешь. А воздух меж тем так и пышет жаром. Ты всматриваешься в красноватый полумрак под собой и что есть сил стискиваешь пальцами шест. Не мудрено. Ведь шест кончается в озере расплавленной лавы. Не спрашивай меня, что тебе предпринять. Решение за тобой. Но если настаиваешь, что ж, дам тебе совет. Открой глаза и уйми дрожь в коленках. Видишь под собой и чуть правее крошечный каменный островок в озере лавы? Он - твой единственный шанс на спасение. Ослабь хватку, медленно скользи по шесту вниз. Так, теперь приготовься! Прыгай на [181]!

106

Уж не везет, так не везет. Тебе, как назло, попалась дымовая граната. Дымовая завеса тебе не поможет, ведь руки и ноги - скованы, а конец цепи от оков в руке Бетси. За причиненные неприятности она награждает тебя подзатыльником, и ты вновь на пути в Гроаннсвилль. Но что это там впереди? Ужасный громила! Кулачищи, как молоты, глаза - щелки, на губах - презрительная ухмылка. Размахивая дубиной, он быстро приближается, Бетси поспешно занимает каратистскую стойку. Между ними неминуемо произойдет потасовка. Кажется, они друг друга стоят. Если ты придешь на выручку одному из них, то противник обречен. Ты не стой же столбом, действуй! Если ты поможешь Бетси, то отправляйся на [94]. Если незнакомому громиле, то на [65].

107

Уже в самом низу ты кое-как сумел замедлить падение. Вокруг - вязкое болото. Ты поднимаешься. Смотри, куда ставишь ноги. Попадешь в болото, вовек не выберешься! Какие звуки? Я ничего не слышу. Да, действительно, утробный рык и довольное ворчание. И источник этих таинственных звуков прямо перед тобой на тропе, в огромной грязной луже. Я не совсем уверен, но, кажется, звуки эти издает огромный кабан. Как поступишь? Обойдешь ли опасного зверя, взобравшись на холм [145] справа? Или свернешь в болото [111] слева от тропы? А может, спрятавшись за деревьями на [110], понаблюдаешь за резвящимся в грязи красавцем?

108

Ты попытался обойти кабана, но не смог. Что ж, отдохни немного, а потом подберись к деревьям на [110] и понаблюдай за животным.

109

- Выдайте добровольцу оружие и экипировку! - распоряжается Сейди. Сыны и Дочери Садизма кидаются выполнять приказ. Через пять минут на тебе тяжелая, но надежны кольчуга из нержавеющей стали, на голове медный шлем с красивым красным пером, на поясе меч в ножнах, за спиной колчан со стрелами, в правой руке лук, через плечо сумка, в ней бутылка вина, два сандвича и коробка печенья. Чего еще желать? Ах, тебе бы хотелось побыстрее убраться с этой осточертевшей планеты? Нет ничего проще. Найди безумного профа, и ты - дома. Сейди протягивает тебе свернутый в трубочку пожелтевший лист. - Вот тебе, незнакомец, секретная карта Непроходимых Джунглей. Не медли же, отправляйся в путь. Удачи тебе! Ты с гордым видом покидаешь здание, переходишь мост и углубляешься в джунгли [125].

110

Господи! Столь омерзительного создания не увидишь даже после дюжины бокалов Специального Альтаирского! Кабанище плещется в грязи и громко булькает. Незаметно подойди к следующему дереву на [207] и присмотрись к нему повнимательнее.

111

идти все тяжелее. Согласен, тебе здесь не пробраться. Но смотри: впереди и чуть правее над болотом возвышается холм. Если сумеешь дойти до него, окажешься на [108].

112

Хищник вновь промахнулся. Но, согласен, хотя он и слегка неуклюж, рано или поздно его могучие челюсти достанут тебя, и тогда… Не будем говорить, что будет тогда. Что ты делаешь? Пытаешься доказать, что человек - царь природы? Полагаешь, твой пристальный взгляд остановит волка? Бредовая… я имею в виду, великолепная идея! Волк ревет, роет песок лапами, приближается, его острые зубы сияют в лучах солнца. Удачи тебе в твой безнадежной затее! Ты стоишь, широко расставив ноги, и пристально смотришь в желтые зрачки хищника до самой [305].

113

Тропинка петляет по джунглям, твоя спина все больше сгибается под тяжестью фруктов. Но ты идешь! Не останавливаешься, даже когда тропинка приводит тебя к огромным ступеням, вырубленным в стволе дерева-гиганта. По ступеням ты взбираешься на ветвь, шириной с шестиполосную автостраду. На ее конце гнездо, в нем сидит птица размером с самолет. Не спуская с нее настороженных глаз, ты пятишься, но поздно! Заметив тебя, она поднимается в воздух, затмевая солнце. Крылья хлопают, будто громовые раскаты в грозу. Птица садится рядом с тобой, ветвь под ее тяжестью сгибается. На тебя смотрит круглый желтый глаз величиной с карточный столик. Открывается гигантский желтый клюв, и птица вопрошает: - Кто это к нам пожаловал? Ты молчишь, будто язык проглотил. - А-а, крошка-млекопитающий, увешанный, будто рождественская елка! Скажи, а зачем тебе столько вкусных фруктов? Не стесняйся, предложи ей фрукты и назови свою цену. Услышав твои слова, птица Рок еще ближе придвигается к тебе и зло кричит: - Взятка?! Пытаешься всучить мне, древней птице Рок, взятку?! Тебя бросает в жар, ты молча дрожишь. - А, впрочем, почему бы и нет? - задумчиво говорит древняя птица. - Швырни один фрукт в воздух, я его поймаю на лету, остальные съем по дороге. Ты подкидываешь фрукт, птица, щелкнув клювом, проглатывает его, затем берет тебя за шиворот, сажает на спину, взлетает и устремляется к [199].

114

Понимаю, тебе досталось, и ты рассержен на жестоких охранников. Но ходить по бесчувственным телам? Не слишком ли ты очерствел? Что значит, «заткнись»? Вспомни, что разговариваешь со старшим по званию! Живо отвечай, что намерен предпринять! Да, действительно, открытое окно. Правильно, осторожно выгляни из него. Никого не видно? Тогда быстро прыгай вниз. Так, теперь, беспечно насвистывая, шагай по улице до ближайшего угла. Сворачивай направо, к центру города. Похоже, ты на базарной площади. Вокруг только грязные оборванцы, по виду - закоренелые преступники. Хотя нет. Вон те двое - босоногий мальчуган и одетая в черное надменная старушка - кажутся вполне приличными людьми. Поговори с одним из них. Если ты обратишься к мальчику, то направляйся на [137]. Если к старушке, то на [25].

115

Ты попадаешь в вырубленную в скале комнату, но прежде чем успеваешь оглядеться, пол под тобой исчезает, и ты падаешь, падаешь… Бух! Удачно, что ты приземлился на кучу песка, а то бы костей не собрал… Но что это?! Ты вновь перед воротами и лабиринте, построенном давно вымершей расой. Ничего не поделаешь, придется тебе еще раз войти в него на [96].

116

тяжелые, неудивительно, что он надсадно дышит. - Отдай мне, чужак, все, что у тебя есть! - доносится до тебя голос из-под шлема. Ты натягиваешь лук, стреляешь, но стрелы толстой броне нипочем. Неумолимо надвигаясь на тебя, громила гогочет. Ты размахиваешься и рубишь его мечом, меч ломается надвое, а громиле хоть бы что. Ты разворачиваешься, собираясь бежать, но тебя поперек тела обхватывают здоровенные ручищи, поднимают в воздух, с силой швыряют на землю. Ты лежишь полуоглушенный и беспомощный. Неужели тебе конец?! Узнаешь на [185].

117

Ты с трудом поворачиваешь голову птицы Рок так, чтобы клюв был направлен к левой башне. Птица на секунду заваливается на левое крыло, и вы летите прямо к цели. Но слишком низко! Сейчас птица врежется в каменную громадину, и… Должно быть, птица Рок, как летучая мышь, имеет ультразвуковой сонар и, даже не просыпаясь, взмахивает крыльями и мягко опускается на крышу. Едва она складывает крылья, как ты соскакиваешь с ее спины, выхватываешь меч и бежишь к слуховому окну. Позади раздается: - Стой, отравитель! Сейчас тебя настигнет заслуженная кара! Это проснулась птица Рок и в гневе семенит к тебе - клюв разинут, острые кривые когти оставляют в каменной крыше глубокие борозды. Ты распахиваешь слуховое окно и, не раздумывая, ныряешь в таинственный полумрак. Прокатившись по полу, вскакиваешь и, перепрыгивая через две ступеньки разом, несешься по лестнице вниз. Позади слышен грохот, стены башни сотрясаются. Птица настигнет тебя в считанные секунды! Ты прыгаешь уже не через две, а через три ступеньки; за тобой катятся камни. Ты достигаешь нижнего этажа башни. Перед тобой обшарпанная дверь. Из-за нее доносится громкий угрожающий рык. Времени на колебания нет, башня вот-вот обрушится. Резонно решив, что лучше неизвестная опасность, чем верная смерть, ты с мечом наготове распахиваешь дверь и попадаешь на [142].

118

Пройдя с рабами по длинным коридорам Зловонного замка, ты вновь попадаешь в мрачный тронный зал. Волосатый Гарри возмущается худобой товара, но, получив дубинкой Арбутнота по голове, оседает на троне. Рабы, скинув цепи, дубасят изумленных стражников, ты же, не теряя ни секунды, бросаешься на поиски профа Гейстескранка. Его ты находишь в примыкающей к тронному залу лаборатории, но, завидев тебя, старый безумец грязно ругается и бросается наутек. Быстрее за ним! Через набитую непонятными приборами лабораторию к двери! Но профессор, черт его дери, захлопывает дверь перед самым твоим носом! Ты дергаешь ручку, но тщетно. Заперто! Если попытаешься найти среди груд хлама в лаборатории ключ, то живее на [36]

Если надумал высадить дверь обшитой железными пластинами дубиной, которую кто-то позабыл в углу, то на [120].

119

Ты поворачиваешь ручку, плечом надавливаешь на дверь, она с щелчком распахивается, одновременно с ней под тобой открывается люк в полу. Классный прыжок! Вместо того, чтобы свалиться в люк, ты перепрыгиваешь его и оказываешься в комнате. На столе перед тобой - оправленный в золото рубин размером с куриное яйцо. Без сомнения, это Рубин Джунглей! Он идеально гармонирует с цветом глаз Сейди-Садистик, не удивительно, что она так жаждет его заполучить. Ты подходишь к столу, протягиваешь к рубину руку и вдруг, наморщив лоб, замираешь. Правильно, прежде чем взять рубин, подумай, что произойдет потом. Но если ты, пренебрегая опасностью, все же схватишь рубин, то окажешься на [248]

Если же, опасаясь подвоха, отойдешь на шаг и тронешь рубин острием меча, то ты - на [165].

120

Удар! Бах-ба-бах! Дверь рассыпается в щепки! Сообразив, что дубина - ключ к решению многих (если не всех) проблем, возникающих перед полевым агентом при выполнении задания, ты с дубиной в руке бросаешься в коридор. Коридор перед тобой разделяется на три. Куда бежать? Не спрашивай меня. Решай сам! Если свернешь налево, то очутишься на [57]. Если направо, то на [276]. Если побежишь вперед, то на [39]. Не стой же, как истукан! Действуй!

121

Перед тобой на троне из человеческих костей восседает Волосатый Гарри Убийца Каннибалов. Должно быть, он погубил немало невинных душ! Он обнажен, но кудрявые рыжие волосы до колен служат ему неплохой одеждой. Он говорит, и голос его - будто звон крышки мусорного бака: - Хо-хо, кого я вижу! Аппетитный смертный! В кухню его! Но прежде чем стражники выполняют приказ господина, в зал вбегает седовласый старик с моноклем в глазу. Да это же профессор Гейстескранк собственной персоной! - Голубчик Гарри, - говорит проф, - ты, как всегда, думаешь только о собственном желудке. Отдай этого смертного мне. Он будет добровольцем в смертельно опасном опыте. Видишь, как порой бывает сурова с нами судьба! Быстрее подкинь ДОСП! Если выпадет орел, ты отправляешься с профом на [37]. Если решка, в печь на [18].

122

Ты допрыгиваешь, но тонкий слой застывшей лавы под твоими ногами трещит, крошится. А ты шустрый парень, когда захочешь! Подскочив, ты карабкаешься на скалу, ругаясь, когда из-под ноги вылетает камень. Рядом с тобой в скале вход в тоннель [333]. Быстрей полезай в него!

123

Из тоннеля доносится ужасная вонь. Набери в легкие побольше воздуха и ползи. Тоннель понемногу расширяется, потолок становится выше. Ты ползешь уже не на животе, а на четвереньках. Еще несколько метров, и потолок становится еще выше. Ты продолжаешь путь, хотя и наклонив голову, но на ногах. Чтобы хоть как-то ориентироваться в кромешной тьме, пальцами правой руки ты касаешься стены. Кажется, тоннелю нет конца. Отдохни немного, а если хочешь, вздремни. Проснувшись все в том же мраке, ты продвигаешься дальше. Тоннель все не кончается. Ты в отчаянии решаешь повернуть назад, и тут в конце тоннеля появляется свет. Полагаешь, свет - иллюзия, вызванная уставшими от темноты глазами? Нет, это действительно свет! Ты бежишь к нему и, неожиданно выскочив из тоннеля, оказываешься в пустой просторной комнате, из которой ведут два низких, темных тоннеля. Тоннели похожи, как две капли воды, и чтобы выбрать, по которому отправишься дальше, подкинь ДОСП. Если орел, ползи левым на [191]. Если решка, правым на [17].

124

Действительно, зачем древним врать? Ты медленно и осторожно поднимаешься. Перед тобой - распахнутая дверь. Загляни в нее. Ты видишь вроде бы безопасную ярко освещенную комнату, посередине стоит кресло на колесиках, следы от колесиков ведут в тоннель. В дальнем конце его видно пятно света. Рядом с креслом надпись на полу. В переводе с эсперанто она гласит: СПАСИБО, ЧТО ЗАГЛЯНУЛИ К НАМ, ОДНАКО ЗВЕЗДНОЕ ЧУДОВИЩЕ ДАВНО МЕРТВО. ПОЖАЛУЙСТА, СЯДЬТЕ В КРЕСЛО, НАЖМИТЕ КНОПКУ НА ПОДЛОКОТНИКЕ - И ВЫ ОКАЖЕТЕСЬ СНАРУЖИ. ПРИЯТНОГО ПУТЕШЕСТВИЯ. Я, как и ты, не знаю, насколько какалоки - правдивая раса. Решай, сядешь ли в кресло и, нажав кнопку, отправишься на [304]. Или побредешь по тоннелю вдоль следов от колес на [337].

125

Несмотря на солнечный день, здесь царит мрачный полумрак. Но это тебя не страшит. Действительно, тебе с твоей амуницией, оружием и боевым духом сам черт не брат! Да и выпитые тобою полбутылки крепленого вина придают дополнительный заряд храбрости. По сторонам тропы шелестит листва, трещат сучья. Должно быть, дикие звери при твоем приближении пускаются наутек, прячутся, зарываются в норы. В гуще ветвей над головой галдят птицы. Почему ты вдруг остановился? А, теперь вижу. Ты попал на перекресток, тропа перед тобой разделяется на три. Ты разворачиваешь секретную карту, пытаясь разобраться, что к чему. Карта не помогает, на ней даже нет этого перекрестка. Решай сам, куда отправишься. Все три тропы, кажется, ведут в нужном направлении, к руинам. Если выберешь левую, то попадешь на [107]. Если среднюю, то на [206]. Если правую, то на [55].

126

Бывает, что не ладится все, что бы ни предпринял. Вот и сейчас прежде чем ты добираешься до низа корзины, проф перерезает веревку, и ты, отчаянно вопя, падаешь к [136].

127

Найдя в кустах надежное убежище, ты сооружаешь из травы и цветов мягкую подстилку, ложишься на нее, с удовольствием допиваешь вино, съедаешь сандвичи и полпачки печенья и погружаешься в глубокий сон без сновидений. Посреди ночи тебя будят громкие звуки - похоже, поблизости бродит крупный хищник. Ты беспокойно озираешься, но, не увидев горящих во тьме глаз, вновь засыпаешь и просыпаешься лишь на рассвете с головной болью и сухостью во рту - закономерными последствиями выпитого накануне дешевого вина. Облизнув пересохшие губы, ты лезешь в сумку, но печенье за ночь доели муравьи, и твое и без того неважное настроение окончательно портится. Ты подползаешь к краю обрыва и, глянув вниз, тихо ругаешься. Страж на мосту, как ты и предполагал, за ночь удалился, но его место занял огромный ржавый робот, вооруженный устрашающих размеров дубиной. Ничего не поделаешь, и, набравшись храбрости, ты спускаешься с холма и идешь к мосту на [252].

128

Перейдя через мост, ты обнаруживаешь, что тебя в очередной раз надули - тропинка вовсе не разделяется, а заканчивается у обрыва; вниз ведет деревянная лестница. Решив было вернуться и убить наглого лжеца, ты отказываешься от этого намерения и начинаешь спуск по лестнице. Вскоре ты попадаешь в густое облако. Спустившись еще на два десятка метров, ты явственно слышишь плеск воды внизу, а выбравшись из облака, видишь под собой реку. Очень интересно. Особенно то, что лестница внезапно обрывается, а до воды еще добрых полсотни метров. Повесь лук, меч и колчан со стрелами на деревянную перекладину, а сам присядь рядом и подумай, как поступить. Согласен, можно забраться по лестнице на утес, с которого ты только что спустился, но учти, что ты устал и вряд ли одолеешь подъем. Можно, конечно, спрыгнуть в реку, но тяжелая железная кольчуга потянет ко дну, а сняв ее, ты станешь беззащитным против острых мечей и стрел многочисленных врагов. Решай же! Если полезешь вверх, то окажешься на [301]. Если нырнешь в реку - как есть, в кольчуге, то на [336]. А если, прежде чем прыгнешь вниз, снимешь кольчугу, то на [271].

129

Дороге не видно конца. Пыльно, жарко, но ты настойчив и бесстрашен, так что продолжай путь. Выбора у тебя нет: шагай, покуда не окажешься на [180].

130

Чем ближе ты к воздушному шару, тем медленнее твой бег. Немудрено, ведь тебе известно, что безумный проф вооружен большущим черным пистолетом. Ты уже совсем рядом с осевшим на землю баллоном. Если осторожно обходишь его справа, то отправляйся на [256]. Если слева, то на [192].

131

Перед тобой одетый во все зеленое высокий незнакомец. Он трясет рукой с зажатым в ней длинным луком и говорит: - Как посмел ты вторгнутся во владения Роббин Гута?! (К слову, Роббин Гут - это я.) Я краду у богатых и бедных и коплю награбленное. Немедленно отдавай все, что у тебя есть, путник, а иначе будешь иметь дело со мной, храбрым и непобедимым! Но ты уже не тот зеленый юнец, который совсем недавно прибыл на планету-тюрьму. Решив, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, ты соглашаешься иметь дело с храбрым и непобедимым и смело заявляешь об этом. Он торопливо вставляет стрелу в свой лук, ты - в свой, он натягивает тетиву, ты - тоже, он целится тебе прямо в глаз и видит нацеленную в его глаз твою стрелу… Без видимых причин он слегка опускает свой лук, ты - свой, но напряжение не спадает, вы стоите с нацеленными друг в друга луками, пока он наконец со вздохом не опускает свой. Ты как истинный джентльмен следуешь его примеру. - А знаешь, - говорит Роббин Гут, - мне вовсе не хочется умирать. Тебе, как я вижу, тоже. Ты соглашаешься. - Прежде я имел дело с пожилыми леди или стрелял из-за кустов, - неожиданно признается повелитель джунглей. - Но мне бы не хотелось прослыть слабаком. - Задумчиво потерев покрытую синеватой щетиной нижнюю челюсть, он вдруг восклицает: - У меня появилась отличная идея! Устроим состязание в стрельбе из лука! Я лучший в лесу стрелок, и если ты все же выиграешь (во что я, конечно, не верю), то с меня услуга, а если проиграешь (что гораздо вероятней), то за твою храбрость я все же окажу услугу тебе. Ну как, согласен? Ты мычишь нечто вроде «да». Роббин Гут рисует углем на двух соседних деревьях по глазу, отсчитывает от них двадцать шагов, носком сапога рисует на земле черту и объясняет: - Условия поединка самые простые. Стрелять будем одновременно. Кто первым трижды поразит свою мишень, тот и победил. Начали! Вы одновременно натягиваете луки, целитесь каждый в свою мишень и спускаете тетиву. Что дальше, узнаешь на [257]. Или на [40].

132

- Хочешь получить информацию задарма? - ревет верзила. - За такую наглость я бы пришил тебя на месте, да, убив сегодня уже двоих, порядком утомился. Воспользуйся моей добротой, купи интересующие тебя сведения, а заодно и собственную жизнь! Цена смехотворная - всего-то серебряная монета! Блуждая по древним руинам, ты тоже утомился, и оттого, улыбаясь, протягиваешь ему монету. Верзила, с подозрением взвесив монету на руке, прячет ее в карман и говорит: - Я видел ободранного старикана там, на дороге. - Он тычет пальцем куда-то себе за спину. - Парни Сейди-Садистик волокли его на арену. Прежде чем ты успеваешь выяснить, кто такая Сейди-Садистик, верзила вскрикивает и бросается наутек. Выругавшись, ты идешь по дороге дальше, пока не попадаешь на [190].

133

Ты промахнулся, а твой соперник, к сожалению, попал. Счет равный, два-два. Не вешай голову, соберись и стреляй! Окажешься на [343] или на [342].

134

Юноша привалился спиной к стволу дерева, его левая нога вывернута под неестественным углом. Его нога - это его проблема, твоя же задача, если ты вдруг запамятовал, спасти всю галактику. Забудь о бедняге и двигайся по тропе к [169]. Если же ты все-таки решишь сунуть нос не в свое дело, то иди к юноше на [38].

135

Из последних сил ты доплываешь до берега, вылезаешь из воды и пластом ложишься на теплый мягкий песок. Неожиданно дает о себе знать выпитая бутылка дешевого вина. Голова кружится, на тело тяжелой волной наваливается усталость. Но ты молод, полон сил, и твое здоровье пока не подорвано алкоголем. Вскоре ты приходишь в себя, встаешь на ноги и… На тебя в упор смотрит безобразное чудище: глаза крупней суповых тарелок, пять рядов острых, как кинжалы, зубов, толстенные, словно канаты, щупальца. Ты не знаешь, с кем столкнула тебя судьба? А вот я, к сожалению, знаю. Это весьма редкий в Галактике, ядовитый и смертельно опасный монстр Зеленый Пупок. Внимание, он готовится к атаке! Если сломя голову побежишь от него, то очутишься на [230]. Если же выстрелишь в него из лука, то на [13].

136

Ты падаешь, падаешь… Нет-нет, и не надейся. Под тобой вовсе не озеро. Скорее, маленький пруд. Бултых! О, счастье! Ты угодил именно в него! Решай! Поплывешь ли к близкому, но глинистому и заросшему камышами левому берегу [43]. Или к дальнему, но пологому песчаному правому [63].

137

С чего это парнишка так шарахнулся от тебя? У тебя угрожающий вид? Или, может быть, ты давно не принимал ванну? Думаю, он так испуган оттого, что оба вы - на планете-тюрьме, а здесь царят жестокость и насилие, и все боятся всех. Как поведешь себя? Вывернешь пареньку руку и спросишь, цедя сквозь зубы, где найти профа Гейстескранка? Тогда ты окажешься на [167]

Или предложишь пареньку серебряную монету за интересующую тебя информацию? Тогда ты - на [90].

138

Беги как можно быстрей на [4]! Оставаться на месте - смертельная ошибка.

139

Настороженно озираясь, ты входишь в таверну. Видишь, как у стойки четверо громил избивают хозяина таверны. Громилы поднимают глаза и, гнусно ухмыляясь и помахивая дубинками, наступают на тебя. Решай быстрее! Если с максимальной скоростью покинешь таверну, то будешь на [83]. Если швырнешь в громил гранату с сонным газом, то на [170].

140

Поздний вечер, ты сидишь под виселицами, сова на ближайшем надгробном камне ухает: - Ву! Ву-у! Ты закопал монеты под самой высокой виселицей, присыпал ямку землей, сверху забросал опавшими листьями, а на них для реализма кинул дохлого жука. Отлично сделано! Теперь жди рассвета. Ты, закрыв глаза, привалился спиной к виселице. У тебя, новобранец, не нервы, а стальные канаты! Говоришь, что не в нервах дело, а просто ты чертовски устал… Ты засыпаешь, а просыпаешься уже на [179].

141

Прием отлично сработал на арене, сработает и здесь. Ты пристально смотришь в налитые кровью глазки, а кабан, будто не замечая железной воли во взгляде, по-прежнему неотвратимо приближается. Ты взмахом руки приказываешь ему остановиться. О, как больно! Пятачком кабан подбрасывает тебя на [260]. Оказавшись там, прими другое, более мудрое решение!

142

Ты захлопываешь за спиной дверь. Как раз вовремя! Башня с оглушительным грохотом рушится, дверь с той стороны заваливает камнями. Услышав неприятный скрежет, ты поворачиваешь голову и видишь… гигантского крысольва. Учуяв тебя, крысолев прекращает точить о каменный пол и без того острые, как бритвы, когти, поворачивается и, издав яростный рык, бросается в атаку. Ты поднимаешь меч - игрушку против гиганта, каждый зуб которого длинней оружия в твоей руке. Знаешь, а у меня возникла неплохая идея… Говоришь, тебе нет дела до моих бредовых идей? Что ж, тогда и мне на тебя плевать. Оставайся на [177]

Если все же передумаешь и решишь выслушать добрый совет, то быстрей беги к [171].

143

У тебя сильные мускулистые руки, но мышцы устали, пальцы скользят по веревке. Ты с надеждой смотришь вверх. Приближается грозовое облако, вот-вот начнется дождь. Солнца не видно, ледяные капли дождя охлаждают баллон, и воздушный шар идет на снижение. Отлично! Твое невольное путешествие подходит к концу. Проф Гейстескранк перегибается через край корзины и видит тебя. - Доннерветтер! Кишки выпущу! - кричит он и длинным тупым ножом пилит веревку, на которой висишь ты. Как поступить? Если будешь, разинув рот, ждать, пока он перережет веревку, то ты - на [136]. Если судорожно поползешь по веревке вверх, к корзине, то на [126].

144

На трибунах беснуется толпа, вопит, орет, швыряет на арену пустые бутылки из-под пива. Ты не обращаешь внимания на дурно воспитанных зрителей, твой взгляд прикован к противнику - безобразному, давно небритому верзиле, чье мускулистое тело покрыто шрамами от сотен боев. В левой руке верзилы сеть, в правой, которую он занес над головой, трезубец. Верзила, испустив боевой клич, бросается на тебя. Не стой же столбом, защищайся, дерись за свою жизнь! Продемонстрируй, на что способен полевой агент Спецкорпуса! Если попытаешься разрубить сеть, которую на тебя накидывает верзила, то ты - на [282]. Если увернешься и обрушишь на противника меч и щит, то на [60].

145

Согласен, в тяжелой кольчуге с вооружением под обжигающими лучами солнца тебе не взобраться на этот крутой холм. Почему ты орешь, точно резаный? Понимаю, твоя нога соскользнула с камня, и ты кубарем катишься вниз к [108].

146

Ты до сих пор так и не понял, что насилием ничего не добьешься? Конечно, старик, увидев в твоей руке нож, насмерть перепугался, огрел тебя посохом по голове и, пока ты поднимался с земли и тряс головой, убежал. Запомни на будущее, что эту планету населяют преступники, и их неписаные законы гласят, что приближающийся с оружием в руке - враг. Ну, не глупи, спрячь нож. Нет, подожди, срежь сначала посох. Он хоть и не выглядит оружием, но им, как только что тебе убедительно продемонстрировал старик, можно с успехом пользоваться. Срезал? Отлично. А теперь решай, по какой дороге отправишься. Если по северной, то двигай на [193]. Если по восточной, то на [174]. Если по южной, то на [186]. Если по западной, то на [129].

147

Сейди сует в твою ладонь десять золотых монет и показывает на горизонт. - Иди по тропе, отмеченной человеческими черепами и костями, и через день окажешься в Эндсвилле. Именно там, по слухам, обитает сейчас профессор Гейстескранк. Сделай милость, избавь нашу планету благородных преступников от этого ублюдка. А пока подкрепись. По указанию Сейди один из Сынов Садизма приносит корзинку с жареными цыплятами. Ты усаживаешься под раскидистым деревом, ешь и думаешь. У тебя теперь есть золотые монеты, но вокруг закоренелые преступники. Не доверяя им, ты незаметно суешь три монеты в сапог. Вскоре от цыплят остаются лишь обглоданные косточки. Тебе пора в путь. Но прежде реши, попросишь ли ты на [41]

у Сейди дополнительной помощи в твоей нелегкой миссии, или, быть может, удалишься на [319], просто поблагодарив ее за доброту.

148

Преследуя профа по длиннющим коридорам и широченным залам замка, ты неожиданно выскакиваешь во двор, в глаза бьет ослепительный солнечный свет. Ты зажмуриваешь веки, а когда открываешь глаза, то… Оказывается, профа во дворе ожидал воздушный шар. Он забирается в корзину и перерезает веревку, которая удерживала шар у земли. Шар поднимается в воздух. Беги же! Хватайся за свисающий конец веревки! Ты успел! Ты вместе с шаром взмываешь в небо. Из корзины высовывается голова профа. Ты сдерживаешь дыхание, но, к счастью, проф смотрит по сторонам, а не вниз, и оттого, не замечая тебя, бодро и фальшиво насвистывает старинную немецкую мелодию. Умолкает. Вроде бы что-то жует. На тебя сыплются обглоданные куриные кости. От пронзительного, холодного ветра твои руки деревенеют. Когда же наконец шар сядет? Похоже, твоим мучениям придет конец лишь на [143].

149

Со слезами на глазах, Арбутнот обнимает тебя за плечо и уводит от завистливо глядящих вслед бандитов. - Дорогой друг, я безгранично благодарен тебе! - говорит он. - Сюда, сюда, по тропинке в лес. Не хотелось бы, чтобы остальные слышали то, что я скажу. Потому что я сейчас скажу такое, отчего, видишь, уже краснею. Мне неприятно быть жестоким с тобой - единственным человеком, который не отверг меня в этом ужасном мире. Прежде чем ты понимаешь, о чем он ведет речь, он швыряет тебя на землю и заносит над твоей головой дубину: - У тебя только две секунды, чтобы сказать мне, где золото! Выбора нет, и ты говоришь ему, где зарыл золотые. Он убегает прочь. Ты встаешь, понурив голову и размышляя о будущем. У тебя не осталось ни золота, ни оружия. Один, на Богом проклятой планете… Слушай, сынок, что тебе скажет Стальная Крыса. Когда ты был под гипнозом… Ты не помнишь, что был под гипнозом? Неудивительно, ведь Корпус свято хранит свои секреты! Так вот, когда ты был под гипнозом, спецы Корпуса вживили в сустав твоего указательного пальца правой руки машину времени. Щелкни пальцами, и перенесешься во времени на [80].

150

Похоже, надпись в очередной раз обманула тебя - ты прошел через дверь, но мгновенной смерти не последовало. Ты ступаешь по узкому коридору и слышишь, как из-под ног с писком разбегаются невидимые в полумраке крысы. Вскоре ты оказываешься перед очередной дверью, из щели в стене рядом с ней струится свет, и ты, хоть и с трудом, но все же читаешь надпись на двери: ЕСЛИ ДОРОЖИШЬ ЖИЗНЬЮ, ТО ДЕРЖИСЬ ОТ ЭТОЙ ДВЕРИ ПОДАЛЬШЕ! Судя по устрашающей надписи, именно за этой дверью и находится Рубин Джунглей. Открывай же дверь и смело иди на [119].

151

Узнав от твоем решении, роботы воют от горя, целуют твои руки, молят не покидать их, но ты непреклонен. Робот-ремонтник, поклявшись, что знает кратчайший путь к владениям Сейди-Садистик, указывает направление. Ты благодаришь его, прощаешься с роботами и отправляешься своей дорогой, а как только роботы скрываются из глаз, стираешь с рук и одежды их слезы и слюни - смазку. Ты идешь через джунгли на запад и перед самым закатом оказываешься на [270].

152

Согласен, щекотать хищника - не слишком эффективная идея. Животное просто отшвырнуло тебя ударом лапищи и теперь, приблизившись, вновь готовится к прыжку. Самое время отпрыгнуть на [112].

153

Мог бы перелезть через стены и в другом месте, получше! Спрыгнув со стены во двор замка, ты оказываешься перед дюжиной грозных стражников. На тебя обрушиваются болезненные удары кулаков и дубин слева, справа, спереди, сзади. В сознание ты приходишь уже на [28].

154

Верзила хмуро глядит на тебя из-под косматых бровей, ты отвечаешь ему таким же тяжелым взглядом, он выразительно трясет дубиной, ты поднимаешь руку с зажатым в ней посохом, он обзывает тебя неприличными словами, ты не остаешься в долгу. Похоже, ни он, ни ты не расположены к бою, и вы благополучно расходитесь. Опасаясь, что здоровяк передумает и последует за тобой, ты непрерывно оглядываешься, пока не оказываешься у развилки дороги. Решай, направишься ли на восток к [176]. Или на запад к [190].

155

Фрукты растут высоко, с земли их не достать. Ты взбираешься на дерево. Оранжевые и зеленые фрукты и размерами, и формой напоминают грейпфруты, различие лишь в цвете. Ты хватаешься за ближайший, тянешь, вначале слабо, потом что есть сил, но длинный прочный стебель, которым фрукт прикреплен к ветке, не поддается. Выхватив меч, ты рассекаешь стебель. Отлично, но плод падает на землю и, разбрызгивая сладкий сок, с хлопком лопается. Собирай урожай аккуратней! Ты обхватываешь шершавый ствол дерева ногами, левой рукой берешься за фрукт, зажатым в правой руке мечом перерубаешь стебель. Вернув меч в ножны, с фруктом в руке сползаешь по стволу на землю. Снова забираешься на дерево и повторяешь операцию. И так вновь и вновь. Часа через три изнурительной работы на земле набирается оранжево-зеленая горка. Ты связываешь длинные стебли узлом и, перекинув фрукты через плечо, шагаешь по тропинке к [113].

156

Ты слышишь глухой удар. Волосатый Гарри, взревев от боли, отпускает тебя. Сзади него с дубинкой в руке оказывается твой старый знакомый - Арбутнот Отверженный. Он говорит: - Рад снова тебя видеть, дорогой друг! Я пришел, чтобы отвести тебя к профессору Гейстескранку и честно заработать три золотых. Идем же! Прежде чем ты трогаешься с места, рядом с Арбутнотом появляется очаровательная Сейди-Садистик. - Послушай же, чужестранец, мой печальный рассказ! - говорит она. - Землетрясение разрушило наш великолепный цирк, неблагодарные Сыны Садизма отвернулись от меня и я несчастная, без гроша в кармане проделала долгий трудный путь. О, если бы у меня были три золотых! Верь мне, ведь именно я освободила тебя! Я отведу тебя к безумному профессору и получу награду! Тут с ближайшего дерева сыплется листва, и на, землю спрыгивает Роббин Гут. - Не слушай ты эту садистку! - восклицает он. - Помнишь, я ведь никогда не лгал тебе. Не лгу и сейчас! Я единственный, кому доподлинно известно, где находится безумный проф! Поднимается жуткий крик, каждому хочется получить твои золотые. Крик заглушает цокот копыт, рядом с тобой появляется элегантно одетый всадник. Он снимает шлем и говорит: - Я герцог Гроанн, и мне ни к чему твое золото, а они все преступники и лжецы. Садись же позади меня в седло, и я отвезу тебя к безумному профу из одного лишь желания избавить нашу планету от его дьявольских козней. Поднимается невообразимый гвалт, ты же размышляешь. Герцог выглядит вполне респектабельным, и вряд ли ему нужно твое золото. Если вспрыгнешь на его лошадь, то галопом помчишься на [330]

Арбутнот не раз спасал тебе жизнь, ты единственный, кто не отверг его. Не отвергай же и сейчас, а не то он расплачется. Иди с ним на [149]

Но и Роббин Гут не обманул тебя. Если примешь его предложение, то отправляйся на [59]

Сейди-Садистик тоже вела с тобой честную игру. К тому же в разорванной одежде она выглядит весьма сексуально. Может, возьмешь ее за руку и пойдешь на [159]

Последний кандидат на награду - Волосатый Гарри. Он, конечно, людоед, но не лжец. Если позволишь ему проводить себя к безумному профу, то ты - на [21].

157

Меч против дубины - у тебя неплохие шансы на победу. Но тут же выясняется, что ты недооценил противника - ловким ударом дубины он выбивает меч из твоей руки. Побежишь ли ты от него на [275]? Или, может, позовешь с [69] на помощь роботов?

158

На вкус - очень даже недурственно. Видимо, проф солгал тебе. Ты с аппетитом доедаешь песочный торт, а затем принимаешься за шоколадный и, одолев его, поворачиваешься к дракону на [299].

159

Сейди, лучезарно улыбаясь, ведет тебя в лес. Но почему она остановилась, едва деревья скрыли вас от любопытных взоров остальных? Куда подевалась ее многообещающая улыбка? И что у нее в руке? Заподозрив недоброе, ты бьешь ее в челюсть, но она - мастер карате - с легкостью уворачивается от удара, и через миг ты на земле, ее нож - у твоего горла, ее губы шепчут тебе в ухо: - Говори, сосунок, где спрятал золото! Выбора нет, и ты говоришь. Шелест шелка, и она уже скрылась. Ты сидишь на земле, понурив голову и размышляя о будущем. У тебя не осталось ни золота, ни оружия. Один, на Богом проклятой планете… Слушай, сынок, что тебе скажет Стальная Крыса. Когда ты был под гипнозом… Ты не помнишь, что был под гипнозом? Неудивительно, ведь Корпус свято хранит свои секреты! Так вот, когда ты был под гипнозом, спецы Корпуса вживили в сустав твоего указательного пальца правой руки машину времени. Щелкни пальцами, и перенесешься во времени на [80].

160

Отлично сработано! Сеть захлестнула ноги противника, ты резко дергаешь ее на себя, и верзила опрокидывается на землю. Миг, и твоя нога на его груди, а меч у его горла. Как поступишь с врагом? Убьешь ли на месте или даруешь жизнь? Ты смотришь на королевскую ложу, ждешь указаний Сейди-Садистик. Она медленно поднимает правую руку. Ее решение узнаешь на [72].

161

Ковбой, обыскав тебя, выбрасывает передатчик материи, так и не разобравшись, для чего он служит, и забирает «утреннюю звезду», меч и все содержимое твоих карманов, включая семь золотых монет, затем, неприлично обозвав тебя, запрыгивает на лошадь и уносится прочь. Как только он скрывается из виду, ты встаешь на ноги, отряхиваешься, поднимаешь с земли передатчик материи и обнаруживаешь, что оказался на [328].

162

О, КАКОЙ УЖАС! Место, куда тебя занесло, столь чудовищно, что даже не поддается описанию. Быстрее возвращайся туда, откуда прибыл!

163

Промахнулся. А Роббин Гут? Он попал. Н-да, и счет: один-два не в твою пользу. Но расслабься! Спокойно целься и стреляй, окажешься на [5] или на [342].

164

Навстречу тебе попадается безобразный детина - все тело в шрамах, на кулаках медные кастеты. Детина оценивающе оглядывает тебя и презрительно хмыкает. Ты же, разглядев обвившего шею детины огромного питона, подавленно молчишь. Удав высовывает раздвоенный язык и тоже хмыкает. - А ну-ка гони все, что у тебя есть. А иначе мой Папси переломает все косточки в твоем жалком тельце! - орет детина. Была бы у тебя «утренняя звезда», ты бы вмиг разделался с дерзким грубияном и его змеей. А был бы лук, ты бы их пристрелил на месте. Но у тебя лишь меч и дымовые гранаты. Ты грозно вопишь и швыряешь гранату. Детина, выругавшись, отступает на несколько шагов, опускает удава на землю и приказывает: - Займись им, Папси! Ты швыряешь еще гранату-другую - детину и удава скрывает от тебя облако дыма, но, оказывается, змеи неважно видят, зато великолепно улавливают запахи. Перед тобой из дыма появляется Папси, ты поворачиваешься, но сбежать не успеваешь. В мгновение ока удав обвивает тебя и, коснувшись раздвоенным влажным языком твоего уха, сжимает смертельные объятия. Ты падаешь и лежишь на земле оглушенный и беспомощный. Неужели это конец?! Узнаешь на [329].

165

Едва ты притрагиваешься острием меча к рубину, как слышишь тихое «дзинь» - срабатывает скрытый механизм, и в пол, где ты только что стоял, пытаясь взять рубин голыми руками, вонзается копье. Сунув рубин в карман, ты поспешно покидаешь негостеприимную комнату, проходишь по коридору до места, где из дыры в стене бьет солнечный свет. Ударом ноги ты расширяешь дыру. Путь наружу открыт! Но ты достаточно долго пробыл на этой планете, чтобы вот так запросто соваться с ходу в незнакомое место. Правильно, прежде чем выберешься из башни, выгляни наружу. Ты пытаешься рассмотреть ландшафт за стеной, но видишь джунгли и тропу. Реальной опасности вроде бы нет. Ты выбираешься из пролома в стене и смело идешь по тропе. Тропа широкая и прямая, как стрела; шагая по ней, ты размышляешь. Отдать Рубин Джунглей Сейди-Садистик, узнать у нее, где скрывается безумный проф, затем схватить его - и все, задание выполнено! Очень надеюсь, что все так гладко у тебя и получится. Сказать по правде, мне эта мрачная планета осточертела не меньше. Согласен, согласен, все удары и затрещины доставались твоей, а не моей голове, поэтому мне эта планета осточертела немного меньше, чем тебе. Но все же… Услышав громкий треск веток впереди, ты останавливаешься, как вкопанный. Звуки быстро приближаются. Как поступить? Если встретишь опасность лицом к лицу, то ты - на [325]. Если, устав от бесконечных потасовок, спрячешься в джунглях, то на [308].

166

Промахнулся. А Роббин Гут? Он попал. Но не страшно, счет - два один в твою пользу. Спокойно целься и стреляй, окажешься на [133] или на [343].

167

Постепенно вживаешься в роль? Становишься садистом? Да, понимаю, ты не был таким, пока тебя не занесло на эту планету. Но по крайней мере желаемых результатов ты добился. Действуй, как тебе и было сказано. Выходи из города по южной дороге, добравшись до перекрестка, сворачивай туда, куда показывает указатель с надписью «Хестелорт», и там, если тебе не наврали в очередной раз, околачивается безумный проф. А вот и перекресток. Но на столбе два указателя, на том, что показывает налево, коряво выведено «Свинлорт», а на смотрящем направо - «Хестелорт». Но веришь ли ты указателям? Если веришь и свернешь направо, то попадешь на [92]. Если нет, то на [53].

168

Все пятеро обманули тебя? Ты вновь стоишь среди них. К счастью, им неизвестно, что, совершив пять прыжков по оси времени, ты выяснил, чего стоит каждый из них. Извинись, скажи, что сейчас принесешь золото и отправляйся в лес. Ты - в лесу. Теперь беги во весь дух! Позади - возмущенные крики, треск сучьев. Но ты перехитрил хитрецов и убежал! Скрывайся в лесу до сумерек, затем вернись и откопай золотые. Убедившись, что погони отстала, ты засыпаешь под деревом, а проснувшись, видишь, что солнце уже склонилось к горизонту. Опасливо озираясь, ты бредешь через лес к виселицам. Все твои недруги ушли! Откопав золотые, ты вновь идешь в лес. Но что это?! Позади - громкий треск сучьев! Тебя кто-то преследует! Он все ближе и ближе! Тебе не убежать! Ты оборачиваешься и видишь… Что предстало твоим глазам, узнаешь на [323].

169

Приятный для прогулки денек - над головой сияет солнце, в ветвях мило чирикают птички. Говоришь, тебя гложет совесть? Неудивительно. Ведь ты бросил на произвол судьбы парнишку, у которого, судя по всему, сломана нога. Настоящий полевой агент так бы не поступил. А кто тебя заставляет следовать всем моим советам? Ладно-ладно, свое мнение обо мне выскажешь позже, сейчас же вернись к парнишке на [38].

170

Отлично сработано! Граната с оглушительным грохотом взрывается, все громилы, как один, валятся на пол. Очухавшись, они обнаружат, что связаны своими же собственными ремнями. Обыскав их, ты обзаводишься шестью ножами, двумя дубинками, двумя пистолетами, медным кастетом, распечатанной пачкой жевательного табака, календариком с голыми девицами, «утренней звездой» и шестью медными монетами. Хозяин таверны очнулся, и ты вручаешь ему трофеи. - О, добрый самаритянин, - с пафосом говорит он. - Не думал, не гадал, что встречу на этой мерзкой планете столь благородного юношу. В награду за твой славный подвиг я подарю тебе волшебный ремень, в котором осталось три заряда невидимости. Нажмешь кнопку на пряжке - и ты невидим целые три минуты. Ты благодаришь старика, подпоясываешься ремнем и спрашиваешь, где найти профессора Гейстескранка. - Того сумасшедшего гения, которого знает весь мир? Ты поспешно киваешь. - Он сейчас на службе у Волосатого Гарри Убийцы Каннибалов. Ты спрашиваешь, где разыскать Волосатого Гарри. - Волосатый Гарри - владелец Зловонного замка, названного так после того, как его прежнего владельца - инженера городской санитарной службы - спустили в унитаз, отчего канализации в замке засорилась. Заклинаю тебя, держись от замка подальше! Ты заверяешь владельца таверны, что найти профа - твой долг. - Если так, то, благородный юноша, отправляйся на [214]. И удачи тебе!

171

Не дерись с хищником, а используй в борьбе мозги! Не делая резких движений, подберись к двери, через которую ты сюда вошел. Так, остановись, возьмись за ручку, подожди, пока полосатая косматая бестия подойдет ближе… Пора! Двигай к [213].

172

Ты бежишь от монстра, и я не виню тебя. Перед твоими глазами мелькают кусты, деревья, ты взбираешься на холм, спускаешься с него, огибаешь другой… Глаза твои заливает пот, каждый вдох дается с великим трудом. Ты боязливо бросаешь взгляд через плечо. Никого! Ты тяжело опускаешься в тени раскидистого дерева, приваливаешься спиной к стволу, обмахиваешь лицо раскрытой ладонью. Несколько отдышавшись, поднимаешь глаза, и… Метрах в пятнадцати от тебя к прыжку готовится смертельно опасный монстр Зеленый Пупок! Встать ты уже не успеешь! И размышлять некогда! Ты выхватываешь стрелу, натягиваешь тетиву и, почти не целясь, стреляешь и переносишься на [88].

173

Ты берешь щит в левую руку, меч - в правую; дверь перед тобой распахивается, в глаза бьет яркий солнечный свет. Ты распрямляешь спину и, гордо подняв подбородок, выходишь на [144].

174

Смотри-ка, походная кухня, вокруг нее суетятся роботы, а рядом выстроилась очередь из грязных оборванцев. Ты уже проголодался? Тогда становись в конец очереди. Пока ждешь, почему бы тебе не спросить приятного мужчину впереди себя, где находится Гроаннсвилль? Если задаешь вопрос, то отправляешься на [101]. Если нет, то стой в очереди, пока не попадешь на [20].

175

Ты так ничему и не научился! Впредь держись подальше от жителей этой Богом проклятой планеты. Конечно же, стражники схватили тебя и, малость попинав ногами, швырнули в тюремную камеру. Если срочно что-нибудь не предпринять, то останешься до конца своих дней рабом. Верно, покопайся в карманах, там у тебя полная экипировка полевого агента. Нет, для комиксов сейчас не самое подходящее время. Слышишь шаги. К двери твоей камеры подошел стражник и уже вставляет в замочную скважину ключ. Действуй быстрей! Доставай гранату с сонным газом и отправляйся на [29].

176

Ты чертовски устал, а дороге не видно конца. Ноги у тебя буквально отваливаются; зевая, ты идешь, пока не оказываешься на [190].

177

Удар лапищи хищника, и ты отлетаешь в один угол комнаты, твой меч - в другой. А ты хоть и кретин, но в храбрости тебе не откажешь! Ты хватаешь меч, вновь занимаешь боевую стойку, а крысолев, хлеща себя по бокам длиннющим хвостом, вновь приближается. Может, все же выслушаешь мой совет и поживешь еще малость? Выбираешь жизнь? Отлично, тогда быстрее к [171].

178

Доски под твоими ногами скрипят, грозя рухнуть в любую секунду. Иди медленней, держись за поручни. Далеко под тобой - стремительная река. Но лучше не смотри вниз! Преодолеть осталось всего метров пять… Осторожней! Да, сразу три доски под тобой сломались. По-моему, агенту Спецкорпуса не пристало орать так громко, даже падая в реку Гремучих Змей! Ты падаешь, падаешь, падаешь, пока… Бултых! Ты - на [205].

179

Просыпаешься ты от сильнейшего удара в скулу. Прокатившись по земле, ты встряхиваешь головой и поднимаешь глаза. Перед тобой - Волосатый Гарри Убийца Каннибалов! Ты поспешно вскакиваешь на ноги, бежишь, но он хватает тебя и рычит: - Тебе конец! Давай сюда золото, или я сожру тебя живьем! Не дожидаясь ответной реплики, он впивается в твое предплечье острыми, как иглы, зубами, ты дергаешься, но убежать не в силах. Тебе в самом деле конец? Узнаешь на [156].

180

Все так же жарко и пыльно, но у тебя, видимо, открылось второе дыхание, и ты шагаешь довольно ходко. Впереди показалось здание из блестящей стали. Приблизившись, ты обходишь его: ни дверей, ни окон у здания нет, зато на гладкой стене висит телефон, а над ним табличка: НАДЗИРАТЕЛЯ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ БЕСПОКОИТЬ. ПОДОБРУ-ПОЗДОРОВУ СТУПАЙ СВОЕЙ ДОРОГОЙ. Что ж, перед тобой небогатый выбор. Можешь развернуться и отправиться на перекресток к [339]

Или можешь снять телефонную трубку и поговорить с надзирателем, и тогда сразу очутишься на [46].

181

Ты приземляешься посреди крошечного островка и, хотя скользишь, но, взмахнув руками, умудряешься удержаться на ногах. Ты жив, но припекает изрядно. Скорее протри слезящиеся глаза и оглядись. Метрах в пяти справа и слева от островка - отвесные скалы, у их подножий тонкими каемками застыла лава. Не теряй времени, а то изжаришься. Прыгай либо к подножию левой скалы на [204]. Или к подножию правой на [122].

182

Ты бежишь, но парни не отстают, вот-вот догонят. Ты, подобно загнанному в угол зверю, разворачиваешься, и на [194] между вами разгорается жаркая схватка.

183

Твоя уловка сработала, волк прыгнул, но ты вовремя отступил в сторону, и он промахнулся. Но он вновь приближается! Самое время отпрыгнуть на [112].

184

Ты попал, а соперник промахнулся! Правда, счет пока - два-один не в твою пользу. Расслабься! Спокойно целься и стреляй, окажешься на [5] или на [342].

185

Рыцарь, обыскав тебя, отбрасывает на дорогу передатчик материи, так и не разобравшись, для чего он служит, и забирает лук, оставшиеся стрелы, меч и все содержимое твоих карманов, включая семь золотых монет, затем, неприлично обозвав тебя, грубо забрасывает на ближайший утес и тяжелой поступью уходит. Как только он скрывается из виду, ты грозишь ему вслед кулаком, хватаясь за свисающие корни, спускаешься с утеса на дорогу, отряхиваешься, поднимаешь с земли передатчик материи и обнаруживаешь, что оказался на [328].

186

Становится темно - похоже, приближается гроза. Холодно, ветрено и сыро. Говоришь, промочил ноги? И дорога исчезла, а ты стоишь по колено в грязи? И не можешь сдвинуться с места? И болотная жижа медленно засасывает тебя? Сдается мне, что ты угодил в непролазные топи. Спрашиваешь у меня совета? Ну, ты можешь закричать во все горло, зовя на помощь, и тогда сразу окажешься на [12]. Или можешь, опираясь на посох, попытаться выбраться сам, и окажешься на [33].

187

Знаешь, похоже, твое истинное призвание - подмостки. Нет, я серьезно. С таким голосом тебя ожидает блестящая карьера в шоу-бизнесе. В будущем, конечно. А пока разберись с кабаном. Услышав песню, кабан, обдав тебя грязью, резко тормозит и устремляет на тебя изумленный взгляд, ты же одну за другой исполняешь все шестнадцать вариаций «Полковника Кабансона», а когда заканчиваешь, вы дуэтом исполняете лиричную «Кози обожает Свинку», трогательную «Когда же мама возвратится из Свинляндии?» и бодрую к «Я - кабан, и выгляжу на все 100». Кабан усаживается на корточки и говорит: - Для человека у тебя вполне приличные вокальные данные. Тебе, конечно, не передать всей глубины чувств кабана, но все мы не без греха. Но слышишь? Слыша ужасный треск ветвей, ты киваешь. - Это ломится среди джунглей тиранозаврус рекс, - сообщает кабан. - А я как раз голоден. Так что мне пора. Но на прощанье я тебе помогу. Если мне не изменяет память, ты охотишься за Рубином Джунглей? Ты удивленно соглашаешься. - Мост через Большой Каньон разрушен, добраться к тайному храму можно только по воздуху, - продолжает кабан. - Следуй по той тропе и в конце ее найдешь самую большую и самую древнюю на свете птицу Рок. Если ты накормишь ее, то она отнесет тебя к храму. Ты спрашиваешь, чем питается птица Рок? - Сорви, сколько унесешь, фруктов, что растут на деревьях вдоль тропинки. Прощай, человек. Удачи тебе. С этими словами кабан устремляется через джунгли к источнику шума, а ты отправляешься по тропинке к [104].

188

Ты попал в длиннющий пыльный коридор, из щелей в его стенах и потолке льется призрачный свет, на полу мусор, камни, в углах скребутся здоровенные крысы. Обнажив меч, ты осторожно идешь по коридору. Поворот, еще один, и ты в тупике у лестницы. Выбора у тебя нет, спускайся. Через пять пролетов лестница кончается, ты оказываешься в каморке с двумя дверями. На левой - радующая сердце надпись: ПУТЬ К БЕСЦЕННОМУ РУБИНУ ДЖУНГЛЕЙ. На правой - леденящая душу: ВОЙДИ СЮДА И МГНОВЕННО УМРЕШЬ! Итак, за одной дверью тебя ожидает смерть, за другой - цель твоего многотрудного путешествия, драгоценный камень. Но не исключено, что надписи врут. В какую дверь пойдешь? Не знаешь? Тогда подкинь ДОСП. Если выпадет орел, то войдешь в левую дверь и окажешься на [267]. Если решка, то в правую на [150].

189

Уж не везет, так не везет. Тебе попалась граната с сонным газом, но Бетси - шустрая девушка - хватает тебя за руку, выворачивает запястье и, поймав на лету гранату, швыряет ее далеко прочь. Но ты тоже не лыком шит, вмиг выхватываешь и приводишь в действие дымовую гранату. Но, к несчастью, дымовая завеса не помогает. Твои руки и ноги скованы, а конец цепи от оков в руке Бетси. За причиненные неприятности она награждает тебя подзатыльником, и ты вновь на пути в Гроаннсвилль. Но что это там впереди? Безобразный громила! Кулачищи, как молоты, глаза - щелки, на губах - презрительная ухмылка. Размахивая дубиной, он быстро приближается, Бетси поспешно занимает каратистскую стойку. Между ними неминуемо произойдет потасовка. Как видно, они стоят друг друга. Если ты придешь на выручку одному из них, то его противник обречен. Так не стой же столбом, действуй! Если ты поможешь в схватке Бетси, то отправляйся на [94]. Если незнакомому громиле, то на [65].

190

Ты слышишь позади себя быстрые шаги по булыжнику. Опасность! Может, прибавишь шагу? Ты так и поступаешь, почти бежишь, но вскоре слышишь дробный топот не только позади, но и впереди. Прежде чем ты прячешься в придорожных кустах, на дороге появляются парни, одетые в черные кожаные куртки. Выбор у тебя небогатый. Либо прячься в лесу на [182]. Либо останься на [194] и прими бой.

191

Ты ползешь по тоннелю, но вскоре впереди появляется свет. Ты прибавляешь скорость и оказываешься в комнатенке с металлическими стенами. Кроме дыры, через которую ты сюда попал, других выходов вроде бы нет. Ты уже было решаешь ползти назад, но тоннель перед тобой с ужасным грохотом обваливается. Ты - в ловушке! Но что это? Там, в темном углу комнатки? Ты направляешься в угол и видишь на стене ярко-красную ручку с искусно вырезанным человеческим черепом на конце. Над ручкой в металле вытравлена инструкция на тридцати четырех языках, по крайней мере половина из которых давным-давно забыта. Ты находишь понятную тебе надпись. Она проста: «Дерни за меня». Хорошенько поразмыслив и поняв, что выбора у тебя нет, ты протягиваешь к ручке дрожащие пальцы, хватаешься за нее, дергаешь и… Пол под тобой расходится, и ты падаешь, падаешь, падаешь до самой [98].

192

Затаив дыхание, ты крадешься вокруг шара. Эх, если бы в твоей руке была окованная железом дубинка! Но, ухватившись за свисающую с воздушного шара веревку, ты расстался с верным оружием. Не отчаивайся, у тебя же есть сила, храбрость и полная экипировка полевого агента. Услышав подозрительный звук, ты замираешь. Не бойся, это всего лишь ветер теребит ткань полуспущенного баллона. Ты продолжаешь движение и тут видишь на песке свежие отпечатки подошв. Следы, без сомнений, оставил профессор! Следуй за ним на [225].

193

Что это там впереди? Если меня не подводят твои глаза, то перед тобой городская стена. Остановись, прислушайся. Слышишь гул людской толпы? Судя по всему, ты рядом с Гроаннсвиллем. А вон и городские ворота. Но их охраняют вооруженные стражники. Спрашиваешь меня, как поступить? Можешь отправиться к воротам на [175]. Или попытаешься перелезть через городскую стену [86].

194

Ты силен и храбр, но ты устал. Кожаные парни окружают тебя и сбивают с ног. Как только перед твоими глазами рассеивается багровая пелена, ты обнаруживаешь, что руки твои заломлены за спину и крепко связаны, а кожаные волокут тебя к [334].

195

Ты хватаешь стрелу, натягиваешь тетиву, целишься и… Монстр бросается на тебя! Ты стреляешь и переносишься на [88].

196

Да ты, оказывается, не только отличный пловец, но и превосходный боец. Любо-дорого было смотреть, как ты уложил верзилу всего двумя мощными ударами в челюсть и пах! А теперь беги помедленней. Что там за холмом? Обшарпанные серые стены с бойницами, над ними - башенки… Да это Зловонный Замок! И главные ворота нараспашку. Мотаешь головой? Не желаешь идти в ворота? Да, уроки этой планеты не прошли для тебя даром. Правильно, дождавшись темноты, перелезь через стену, и ты - на [153].

197

Ты слышишь топот убегающих шагов в тоннеле. Позабыл о задании? Беги же быстрей за профом на [242]!

198

Тебе пришлось нелегко, но ты справился. Знай же, я горжусь тобой! И не бубни под нос, что одним достается вся работа, другие только языком трепать горазды. Учти, я слышу твои проклятия, и они, может статься, весьма пагубно отразятся на твоем личном деле. Так-то лучше. А теперь малость пробегись вдоль берега - быстро обсохнешь и согреешься. Но кто это? Очередной громила! Да, согласен, у него устрашающий вид, но и у тебя видок тоже, будь здоров! По-моему, самое время подбросить Двусторонний Определитель Случайных Процессов и выяснить свою дальнейшую судьбу. Если выпадет орел, то ты на [28]. Если решка, то на [196].

199

Этот полет ты не забудешь до конца своих дней! Гигантские крылья хлопают, в лицо бьет ураганный ветер, внизу крошечные, словно игрушечные, деревья. Птица поминутно требует фруктов. Ты послушно подкидываешь их в воздух, она ловко ловит плоды на лету. Впереди показывается черное, как смоль, облако. Птица Рок каркает: - Приближается шторм! Но мы смеемся над всеми штормами! Держись крепче, летим через тучу! И она ныряет в самое сердце шторма. В мгновение поднимается такой ветер, что не вздохнуть. Ты мертвой хваткой вцепляешься в перья и молишь Бога, чтобы древняя птица линяла в любое другое время года, но не сейчас. Сверкающие молнии слепят тебя, гром оглушает. Одна из молний бьет в правое крыло, и… птица с криком боли камнем устремляется вниз. К счастью, дождь тушит пылающие перья, и птица Рок, заложив крутой вираж, покидает штормовую тучу. - Что-то меня в сон клонит, - заявляет птица. - Так куда, говоришь, мы летим? Ты открываешь рот, но птица горланит: - Подожди! Сама вспомнила! Тебе нужен Рубин Джунглей, который в храме, а тот храм… Ты с ужасом видишь, что глаза птицы затягивает поволока, ее крылья складываются, и вы падаете к земле. - Эй!!! - в отчаянии вопишь ты. У самых вершин деревьев птица приходит в себя, расправляет крылья и, как ни в чем ни бывало, продолжает полет. - Смотри же, млекопитающий, - минуты через две говорит птица. - Под нами - те самые руины. Ты смотришь вниз, но видишь лишь верхушки деревьев. - Не туда смотришь! - восклицает птица. - Справа! Видишь, две башни над джунглями? Ты поворачиваешь голову и действительно видишь башни, сложенные из потемневшего от времени камня. - Если опустимся на крышу нужной башни, ты отыщешь Рубин Джунглей, а если приземлимся на другую, умрешь страшной мучительной смертью. Нужная нам башня… Птица умолкает, глаза ее вновь закрываются. Неожиданно она вздрагивает и в гневе кричит: - Глупое млекопитающее! Ты скормил мне фрукты не того цвета - это же сильнейшее снотворное! Боже, до чего хочется спа-а-а… Птица умолкает на полуслове, ее огромные крылья замирают, из загнутого клюва несется громкий мерный храп. К счастью, на этот раз она не складывает крылья, и вы планируете в сторону храма. Ты полагаешь, что угодил в безвыходную ситуацию? Не паникуй раньше времени! Проползи по спине птицы к ее шее и слегка поверни ее голову. Отлично, птица летит туда, куда нацелен ее клюв. Ты способен управлять полетом! Теперь посади ее на крышу нужной башни, отыщи Рубин Джунглей и… Ты не знаешь, какая башня тебе нужна? К несчастью, я тоже. Ну, пусть выбор определит случай. Подбрось ДОСП. Если выпадет орел, направь спящую птицу к левой башне на [117]. Если решка, к правой на [327].

200

Не теряй напрасно времени, ведь и дураку ясно, что что указатели на перекрестке были перевернуты и ты попал вовсе не туда, куда надо. Сейчас же беги на [53].

201

- Начало, и неплохое, положено, - говорит звездное чудище. - За верный ответ - десять очков. Посмотрим, как ты справишься с остальными вопросами. Кто черный, смертельно опасный сидит на сосне? Знаешь ли ты ответ или нет, отправляйся на [85].

202

Ты на дне глубоченной ямы, высоко над тобой крошечный квадратик светлого неба. Стены ямы гладкие и скользкие, как стекло, тебе по ним не взобраться. Да и стоит ли? Ведь долг по-прежнему призывает тебя преследовать безумного профа. Над тобой бешено кружатся стаи похожих на орлов птиц. Самая злобная пикирует прямо на тебя - крылья сложены, заостренный хищный клюв разинут, и ты уже чувствуешь на лице ее зловонное дыхание. Быстрее решай, куда побежишь. К двери на восток [226]? Или к другой на юг [210]?

203

Неужели ты столкнулся с очередной иллюзией, вызванной механизмами древних чужаков? Или действительно в конце ведущего на север тоннеля [208]

виден солнечный свет? А, может, не станешь рисковать и отправишься обратно на юг к [264]? Решай же!

204

Ты допрыгиваешь, но тонкий слой застывшей лавы под твоими ногами трещит, крошится. А ты шустрый парень, когда захочешь! Подскочив, карабкаешься на скалу, ругаешься, когда из-под ног летят камни. Рядом с тобой в скале вход в тоннель [333]. Быстрей полезай в него!

205

Хорошо, что ты отличный пловец. Но смотри! Прямо перед тобой гремучая змея! Не паникуй. А вон справа еще одна. Все равно не паникуй! Разве ты забыл, как называется река? А еще скромничал! Да ты не просто отличный, ты великолепный пловец. Ох и быстро же ты плывешь! Или развиваешь такую поразительную скорость, только когда соревнуешься со змеями? Направляешься прямо к берегу? Согласен, выбраться из воды здесь несложно, но, смотри, берег зарос густыми кустами, и неизвестно, кто в них прячется. Может, лучше проплывешь немного по течению и, оказавшись на [198]

, выберешься на крутой, каменистый, но зато голый, как колено, берег? Или поспешишь к грозящему неизвестными опасностями берегу [3]?

206

Тропа все поднимается и поднимается; следуя по ней, ты вскоре забираешься на гребень крутого холма, и… Споткнувшись, ты летишь вниз к [107].

207

Кончай ковырять пальцем в ухе и трясти головой! Да, я тоже слышу, что кабан поет приятным баском, и даже узнаю мелодию. Послушаем, о чем же он поет. - Грязь, грязь, любимая грязь, мне душу согреет милая грязь… Да, своеобразные вкусы… Что делать? Можно, обнажив меч, выйти из-за деревьев на [224]

и сразиться с чудовищем. А может (только не иронизируй), подойдешь к кабану и споешь с ним дуэтом на [266]?

208

Наконец-то! Ты перелезаешь через полуобвалившуюся стену и выбираешься из древних руин. Позади со страшным грохотом рушится потолок тоннеля, из которого ты только что выполз. Ты шагаешь вдоль цепочки хорошо знакомых следов за безумным профом. Следы приводят тебя к [261].

209

Ты счастливчик! Сейди-Садистик выставляет правую руку, ее большой палец направлен вверх. Всхлипывая, ты отправляешься на [348].

210

Люди порой ошибаются. Даже я. Ты попал не в соседнюю комнату, а всего лишь в небольшую нишу в стене. Рядом с тобой, грозя смертью, носятся хищные птицы. Но другого выхода нет. Набери в грудь побольше воздуха и мчись на [202].

211

Господи, до чего удивительные звери нарисованы на стенах в этой комнате! Ты идешь, а звери крадутся, играют, едят, спят. Воистину, древние творили чудеса! Но не отвлекайся, ищи выход. Нашел? Целых три? Куда же пойдешь? На север к [297]? На запад к [241]? Или на восток к [281]? Решай быстрей!

212

Ты ударяешься головой о низкий потолок и, придя в себя, потерянно озираешься. Света здесь нет, силы тяжести тоже. Хватаясь руками за многочисленные скобы и выступы, торчащие из потолка, ты обследуешь комнату. Оказывается, отсюда два выхода. На север к [240]. Или на юг к [296]. Поспеши выбраться через любой!

213

Ты рывком распахиваешь дверь и отступаешь в сторону. На крысольва с грохотом обрушиваются тонны камней и пыли. Пыль вскоре оседает, и ты видишь торчащий из-под камней кончик облезлого розового хвоста. Хвост судорожно дергается и замирает. Ты победил! Убил хищную тварь! Вложи меч в ножны, пересеки комнату, открой дверь в дальней стене и смело шагай через нее на [188].

214

Хорошенько закусив и выпив в таверне, ты снова бредешь по дороге. Вот ты подходишь к длиннющему подвесному мосту. По словам хозяина таверны, этот мост - единственный путь через Ущелье Смерти. Ты смотришь вниз и видишь бегущую по дну ущелья отравленную реку Гремучих Змей. Ты с содроганием переводишь глаза на шаткий мостик. Большинство досок от времени и непогод прогнило и сломалось, путь на ту сторону ущелья смертельно опасен. Ты видишь внизу тропу вдоль реки, у ее конца - покачивающуюся на воде лодку, в ней - человека. Если свернешь на тропу и попытаешься пересечь реку в лодке, то иди на [26]. Если на свой страх и риск воспользуешься хлипким мостом, то на [178].

215

- Благодарю, о, могучий и благородный чужестранец! - хрипло говорит стражник. - В награду за доброту и помогу тебе! Когда перейдешь мост, увидишь, что дорога разделяется надвое. Если свернешь налево, то в считанные секунды умрешь мучительной смертью от укусов ядовитых змей, которых там превеликое множество. Правая же дорога безопасна. Иди же, и вечная тебе благодарность от старика! Пожелав стражнику крепкого здоровья и долголетия, ты идешь к противоположному концу моста на [128].

216

Ты догоняешь колонну рабов, скованных массивной цепью. Рядом безобразный громила избивает дубинкой паренька, корчащегося в пыли. Я узнаю громилу, он не кто иной, как Слюй Работорговец. Его сослали на планету-тюрьму за преступления, рассказывать о которых у меня не поворачивается язык. Что? Как же я его сразу не узнал? Действительно, избиваемый парень - твой верный друг Арбутнот Отверженный. Искренняя дружба требует от тебя немедленных действий, и ты, приблизившись, оскорбляешь Слюя, что при его безобразной внешности сделать несложно. Он, размахивая окровавленной дубиной, с ревом несется на тебя. Ты спокойно суешь в ноздри крошечные фильтры. Он ревет совсем близко, и ты даже сквозь фильтры чувствуешь его зловонное дыхание. Ну и воняет же от него! В последний миг ты суешь газовую гранату ему под нос и поспешно отступаешь от падающего тела. Мертвая тишина длится секунду, другую, третью, затем ее разрывает радостный крик рабов, приветствующих тебя. От смущения ты слегка краснеешь. С земли поднимается Арбутнот и обращается к тебе: - Избавитель! Как мне тебя благодарить? Я сделаю для тебя все что угодно! Все мы навеки твои преданные слуги. Приказывай же, и мы с радостью подчинимся твоим самым безумным прихотям! Ты на секунду задумываешься над его дельным предложением и, приняв решение, оказываешься на [22].

217

Да, мне тоже не по душе наполненная едким, сизым дымом и пропитанная серной вонью комнатенка с раскаленными докрасна стенами, в углах которой то вспыхивают, то угасают багровые языки пламени. Опасливо осмотрев ее, ты выясняешь, что здесь только одна-единственная дверь. Та, через которую ты попал сюда. Ничего не поделаешь, возвращайся на запад к [300].

218

Громилы! Да как много! Они с легкостью подавляют твое сопротивление, сбивают с ног, ударом дубины по голове прерывают на полуслове проклятие в мой адрес. В сознание ты приходишь уже на [28].

219

Рекрут, клянусь, ты мне нравишься! Ты не слышишь меня? Нет?.. Так освободи уши от грязи! Теперь слышишь? Если считаешь, что битва - единственный шанс на спасение, дерись с кабаном, а я, чтобы не видеть героической гибели своего любимца под копытами разъяренного зверя, отвернусь. А может, ты все-таки споешь? Споешь с кабаном дуэтом несколько тактов и проследуешь на [266]?

220

Удивительно, каких высот достигла наука древней расы! Отлично зная, что находишься глубоко под землей, ты неожиданно попадаешь в окруженную скалами долину, по голубому небу над тобой плывут белые барашки облаков, под ногами шелестит мягкая фиолетовая трава. С улыбкой на устах ты бродишь по долине и выясняешь, что отсюда три выхода. На запад через огромные, украшенные резьбой деревянные ворота [240]. На север через такие же ворота [235]. И на юг через короткий тоннель в скале [234]

Как ни гостеприимна чудесная долина, пора и честь знать. С тоскою в сердце ты отправляешься выполнять задание.

221

На вкус - очень даже недурственно. Видимо, проф солгал тебе. Ты с аппетитом доедаешь шоколадный торт, а затем принимаешься за песочный и, одолев его поворачиваешься к дракону на [299]

222

В кромешной тьме ты сваливаешься в воду. Вода какая-то странная, плыть в ней не удается, и ты бредешь по скользкому дну, а над поверхностью виднеется только твоя голова. Согласен, надо быстрей выбираться отсюда: хотелось бы попасть в помещение посуше. Ступай либо на звук падающей воды на восток к [228]. Либо на юг к [235].

223

Набрался сил? Ну, судьба не ждет, отправляйся за профом в лабиринт на [96].

224

Громадный толстый кабан, не пропустив ни единой ноты, опрокинул тебя в грязь ударом копыта. Вот он приближаемся вновь, неотвратимый, словно локомотив, но уже не поет, а утробно рычит. Подними же свой меч, сразись с чудовищем! Полагаешь, что твоим коротеньким мечом не пробить толстую шкуру борова? Тогда увернись от него и сразу попадешь на [219].

225

Следы уходят за горизонт. Ты устал, но упорно бредешь и бредешь по ним. Наконец следы приводят тебя к высоченным воротам в стене громадного просевшего от времени здания. Стена, насколько хватает глаз, покрыта причудливой резьбой, изображающей полчища омерзительных зубастых, клыкастых, ушастых, рогатых и хвостатых, мохнатых и облезлых монстров. В мрачное же местечко тебя занесло, не находишь? К сожалению, ты прав - следы профа заканчиваются на каменном полу у распахнутых ворот. Но почему ты медлишь? А-а, теперь и я вижу выбитые над воротами буквы. Очень интересно… Что значит, ты не можешь прочесть надпись?! Она же на эсперанто, языке, который знают в Галактике все. Слушай, как красиво звучит: «Ви алвенас йе ла пордо де ла теруро де…» Нет, сынок, я вовсе не выпендриваюсь. А тебе приказ: как только покончишь с этим заданием, сразу же выучи эсперанто. Так-то лучше. А надпись над воротами означает примерно, следующее: ЧУЖЕСТРАНЕЦ, ТЫ У ВРАТ В ЛАБИРИНТ, ГДЕ ЗАКЛЮЧЕН УЖАСНЫЙ ЗВЕЗДНЫЙ ЗВЕРЬ. БУДЬ НАЧЕКУ! ПОМНИ, ВОЙТИ В ЛАБИРИНТ ДЛЯ ТЕБЯ - ВЕРНАЯ СМЕРТЬ. МЫ, КАКАЛОКИ, ДРЕВНЕЙШАЯ РАСА ВО ВСЕЛЕННОЙ, ПОСТРОИЛИ СЕЙ ЛАБИРИНТ, СПАСАЯ ГАЛАКТИКУ ОТ УЖАСНОГО ЧУДОВИЩА,НО РАЗУМНЫЕ СУЩЕСТВА ЭТОЙ ГАЛАКТИКИ - НЕБЛАГОДАРНЫЕ ТВАРИ. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО - ТОТ ФАКТ, ЧТО, ЗАКОНЧИВ СТРОИТЕЛЬСТВО, МЫ ИСЧЕРПАЛИ ВСЕ ФИЗИЧЕСКИЕ И ДУШЕВНЫЕ СИЛЫ И ПОГИБЛИ, НО ТАК И НЕ ДОЖДАЛИСЬ НИ ЕДИНОГО СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ. ЗНАЙ ЖЕ, ЧУЖЕСТРАНЕЦ, ЧТО И НАМ ТЕПЕРЬ ВСЕ РАВНО, ВОЙДЕШЬ ЛИ ТЫ В ЛАБИРИНТ ИЛИ НЕТ, ОСТАНЕШЬСЯ ЖИВ ИЛИ УМРЕШЬ. Согласен, звучит не слишком обнадеживающе. Но ты, наверное, забыл, что последовать за безумным профессором в ужасный лабиринт на [96]

тебе придется независимо от твоих желаний? Но если настаиваешь, что ж, отдохни на [223].

226

Темная комнатенка. Скорее даже не комнатенка, а чулан. Ты быстро нащупываешь три двери с ручками. Одна на север к [294]. Другая на запад к [202]. Третья на восток к [296]. Ты поворачиваешь ручку, распахиваешь ближайшую дверь и выходишь.

227

Огромный зал с величественными колоннами, подпирающими высокий резной потолок. Испещренные трещинами и выбоинами колонны по виду - ровесники планеты, от звуков твоих шагов они понемногу осыпаются. Следуя на цыпочках по залу, ты находишь три двери. На север [253]. На запад [341]. На юг [297]. Боясь, что обвалится потолок, ты спешишь.

228

Надо же, вода выливается из небольшого отверстия под потолкам, а выход из комнаты только один. Возвращайся на запад к [222].

229

Утомленное непривычно долгим разговором звездное чудище повалилось на пол и захрапело. Ты замечаешь, что безумный проф, напротив, вовсе не спал, а усердно открывал клетку и сейчас, преуспев в своей затее, убегает во все лопатки к двери с надписью «ВЫХОД». Если ты сломя голову кинешься за ним, то окажешься на [35]. А если будешь стоять, разинув рот, то на [197].

230

Ты бежишь от монстра, и я не виню тебя. Перед твоими глазами мелькают кусты, деревья, ты взбираешься на холм, спускаешься с него, огибаешь другой… Глаза твои заливает пот, каждый вдох дается с великим трудом. Ты боязливо бросаешь взгляд через плечо. Никого! Ты тяжело опускаешься в тени раскидистого дерева, приваливаешься спиной к стволу, обмахиваешь лицо раскрытой ладонью. Несколько отдышавшись, поднимаешь глаза и… Метрах в пятнадцати от тебя к прыжку готовится смертельно опасный монстр Зеленый Пупок! Встать ты уже не успеешь! И размышлять некогда! Ты выхватываешь стрелу, натягиваешь тетиву и, почти не целясь, стреляешь и переносишься на [88].

231

Атакуешь! Прыгаешь прямо на пистолет! Да ты, оказывается, смельчак! Или безумец! Но ты слегка опаздываешь - проф нажимает на курок, и ты получаешь в лицо облако газа. У тебя кружится голова, и ты без чувств падаешь на [82].

232

Отлично сработано! Стражник по инерции проносится мимо, и, воспользовавшись этим, ты бьешь его рукоятью меча по затылку. Он падает, но с удивительным проворством вскакивает на ноги и вновь атакует тебя. Примерившись, ты наносишь ему удар мечом в грудь. Что дальше, узнаешь на [81].

233

Ты счастливчик! Сейди-Садистик выставляет правую руку, ее большой палец направлен вверх. Всхлипывая, ты отправляешься на [348].

234

Ты попал в здоровенное, наполненное огромными ржавыми механизмами гулкое помещение - скорее всего электростанцию древних чужаков. Зная, что остановка - верная смерть, ты несколько часов бродишь среди давно бездействующих механизмов. В конце концов выясняешь, что отсюда есть два выхода. На север к [220]. И на восток к [241].

235

Ужасное место! В лицо летят подхваченные порывами ураганного ветра колючие песчинки. Жара, духота, пыль! Прикрой ладонью глаза и беги! На ощупь ты находишь два пути. На север к [222]. И на юг к [220]. Быстрее выбирайся!

236

ОХ! АХ! КАКОЙ КОШМАР! Быстрее туда, откуда попал сюда.

237

Не слишком удачный прием! Стражник, размахивая кинжалом, отливающим в лучах заходящего солнца багровым светом, уклоняется от твоего меча и через миг оказывается рядом с тобой. Ты уворачиваешься, но недостаточно проворно. Удар кинжалом приходится по твоему шлему, и ты, оглушенный, падаешь на [79].

238

Ты попал в крошечную, увешанную паутиной и пропыленную каморку всего с одним выходом. Именно тем, через который ты сюда и вошел. Ну хоть погрейся немного. А потом ступай в комнату-холодильник на [241].

239

Ты в комнате с двумя дверями, из-за них доносятся приглушенные крики толпы, перед тобой стоит дрожащий старик. Прислушайся, что он говорит сдавленным голосом. - Салют тебе, осужденный на скорую смерть! Выйдя на арену, помни, что умираешь во славу великолепной Сейди-Садистик! Ты спрашиваешь, почему он сам не торопится умереть во славу великолепной Сейди-Садистик, и старик поспешно отвечает: - Я бы с превеликим удовольствием, но посмертные почести… Боюсь, пока я к ним не готов. - Он плавно переводит разговор в другое, более безопасное русло: - Обрати внимание, над одной дверью надпись «ЛЬВЫ», над другой - «ВОЛКИ». Ты сам кузнец своей судьбы, так что отправляйся через любую. Ты надменно интересуешься, какое оружие тебе полагается. Смотритель отвечает: - У меня лишь одно оружие, и оно твое. Покопавшись в складках грязной тоги, он достает большущее птичье перо и с гордым видом протягивает его тебе. Ты изумлен до такой степени, что молча принимаешь перо из старческих рук. По-моему, нет смысла откладывать решение своей судьбы. Выбирай, пойдешь ли ты на арену через дверь с надписью «ЛЬВЫ» на [24]. Или с надписью «ВОЛКИ», тогда - на [318].

240

Ты абсолютно прав! Металлический пол в этой комнате красный именно от жара. Не жди, пока прогорят подошвы твоих ботинок, беги дальше. Или на восток к [220]. Или на юг к [212].

241

В этой комнате темно и чертовски холодно, вокруг покрытые льдом и занесенные снегом туши животных. Наверное, ты попал в огромный холодильник. Ты недостаточно голоден, чтобы разбираться, справедлива ли твоя догадка. К тому же, судя по размерам, под снегом погребены туши тиранозавров, а вкусовые достоинства мяса древних ящеров весьма сомнительны. На негнущихся от жуткого мороза ногах ты обходишь обширную комнату и обнаруживаешь три выхода. На запад к [234]. На восток к [211]. И на юг к [238]. Ты спешишь выбраться из царства холода через один из них.

242

Оставив наконец за спиной мрачное лежбище звездного чудища, ты выскакиваешь из тоннеля в ослепительно яркий день. Перед тобой на песке цепочка следов. Их, конечно же, оставил безумный проф! Не забывая об опасности, следуй за ним на [8].

243

Ты счастливчик! Сейди-Садистик выставляет правую руку, ее большой палец направлен вверх. Всхлипывая, ты отправляешься на [348].

244

Пол в комнате мягкий, как перина. Так и хочется улечься на него. К тому же ты чертовски устал, и тебя ни с того ни с сего одолела зевота. Но спать нет времени. Поспеши на север к [259]. Или на восток к [295].

245

Солнце уже коснулось горизонта, а тропинке все нет конца. Может, приляжешь отдохнуть? Да, я тоже слышу журчание воды. Пройдя еще немного, ты раздвигаешь кусты и осторожно выглядываешь. Тропа кончается у обрыва, внизу течет стремительная река. К счастью, пересечь реку несложно - неподалеку ты видишь каменный мост. Отлично! Опасения внушает лишь вооруженный стражник на мосту. Незамеченным тебе мимо него не пройти. Может, расположиться в кустах на [127]

, допить вино, выспаться, а к утру, глядишь, стражник и уйдет? Или прямо сейчас бесстрашно ринуться через мост к [6]? Решай сам!

246

Отлично сработано! Ты перерубаешь дубину в руке робота напополам. Он отступает, бормоча скрипучие механические проклятия, затем вдруг достает из-за крышки на груди молот и вновь бросается на тебя. Если, отступив на шаг, ударишь его мечом по ногам, ты - на [258]. Если по голове, то на [262].

247

Уф! До чего здесь приятно дышится после комнаты с воздухом-киселем. Ты находишься в длиннющем коридоре со множеством изгибов. Ты несешься по нему, лихо вписываясь в повороты. Пол под ногами заметно идет под уклон, и ты еще больше прибавляешь прыти. Ты беззаботен и счастлив, как вдруг… Поверь, я рыдаю вместе с тобой. Дальше пути нет. Ты уперся в стену. Внимательно осмотрись, может, отыщешь потайные двери. Дверей нет? Ничего не поделаешь. Иди по коридору назад к [296] до самой ненавистной комнаты с густым воздухом.

248

Ты вновь протягиваешь к рубину руку и вновь замираешь. Да, я тоже вижу тонюсенькие провода, которые тянутся от рубина к дырке в столе. Если ты поднимешь рубин, провода оборвутся, и тогда… Будь осторожен и останешься цел! Отступи на шаг, вытащи из ножен меч и поддень рубин. А дальше - на [165].

249

Ты забираешься под куст и убеждаешься, что с тропы тебя не видно. Шаги приближаются и вдруг а замирают. Раздается шелест листвы, затем хриплый голос: - Я - властелин этих джунглей, от меня здесь не скроется никто! Выходи, чужак! Я знаю, где ты! Выбора у тебя нет, и, дрожа, ты вылезаешь из кустов на [131].

250

Полагая, что с тобой кончено, робот с победным воплем бросается на тебя, но ты бьешь его обеими ногами в грудь. Он падает на край моста, ты приставляешь острие своего меча к его горлу, и вы оба переноситесь на [316].

251

Ты в комнате, освещенной лишь тусклой вонючей свечкой. Здесь жарко, душно, тесно, низкий потолок почти физически давит на тебя… Да не бейся же, как сумасшедший, плечом в дверь! Ведь слышал, как в замке за твоей спиной повернулся ключ. Есть ли отсюда другой выход? И это спрашивает полевой агент Спецкорпуса! Немедленно обойди комнату и выясни. Так, окон нет, дверей нет, кроме той, через которую ты вошел. Мне понятны твои чувства, новобранец. Заперт без пищи, без воды, без будущего… Остается лишь сесть на каменный пол и впасть в депрессию. Именно так ты и поступаешь. Ты тоже заметил? Не отвечай, мне ясен ответ по тому, с какой скоростью ты вскакиваешь на ноги и кидаешься к стене. В едва видимой нише - ручка! Дерни за нее, и в стене откроется потайной ход, который выведет тебя на свободу! Прямо как в телесериалах для домохозяек! Извини, я не заметил надпись под ручкой. Что там? Понятно: ЗА РУЧКУ НЕ ДЕРГАТЬ!!! Хорошенькое дело! На стене ручка, но дергать за нее нельзя! Что ж, посиди, раскинь мозгами. Кстати, как ты думаешь, сколько времени ты уже провел в этой комнате? Не знаешь?! Так взгляни на свечу. Я тоже считаю, что не меньше трех часов. Согласен, пробил час, пора действовать. Да, ты можешь сделать только одно: дернуть злополучную ручку. Ты встаешь, медленно подходишь к стене, сжимаешь ручку и, набравшись храбрости, дергаешь ее на себя. Под твоими ногами открывается потайной люк, и ты падаешь прямиком на [239].

252

- Стой! - хрипло орет робот. - Кто идет? - Я, - без затей отвечаешь ты. - Пароль! - приказывает робот. Ты неохотно подходишь ближе и бормочешь: - Пароль - антидисестаблишментарианизм. Подняв над головой дубину, робот несется на тебя с криком: - Пароль вчерашний! Шпион! Как поступишь? Увернешься от удара дубины? Тогда ты - на [74]. Или, может, выхватишь меч? В этом случае ты - на [246]. 253

Ты падаешь на кучу песка посреди обширного, вырубленного в монолитной скале зала. Поднимаешь глаза. Песок насыпался сюда через дыру в потолке, но дыра высоко, до нее не добраться, даже и не пытайся. Ты в ловушке! Растерянно осматриваешься. Голые стены зала украшены как бы светящимися изнутри, явно инопланетными, абстрактными росписями, которым по виду не меньше сотни тысяч лет. На присыпанном песком полу - цепочка хорошо знакомых тебе следов. Проф опять сбежал! Не сиди же сиднем! Выполняй задание! Да, песок покрывает пол только рядом с кучей, в которую угодили и ты, и проф, а дальше - лишь гладкий камень, следы обрываются. Из зала ведут две двери, одна - на восток, другая - на юг. Да, чуть не забыл. Вот тебе совет, который, возможно, спасет тебе жизнь! Достань из кармана компас, карандаш и клочок бумаги. Достал? Отлично. Пойдешь по лабиринту, рисуй план. С его помощью ты не попадешь дважды в одно и то же место и отыщешь выход, если он, конечно, существует. Теперь иди. Или через восточную дверь на [269]. Или через южную на [227].

254

Классный выстрел! Ты поразил свою мишень в самую середину, а твой соперник на этот раз не попал даже в дерево… Пока ничья, один-один, посмотрим, как поединок пойдет дальше. Победно улыбаясь ты вновь натягиваешь лук целишься, Роббин Гут делает то же самое, и вы одновременно выпускаете стрелы. Что дальше, узнаешь на [163]. Или на [289].

255

Ты жив и ты на крыше. Размахивая над головой дубинкой, ты преследуешь безумного профа. Он в страхе бежит от тебя. Спотыкается и падает! Он твой! Сейчас ты схватишь его за руку, нажмешь кнопку в кармане, и дело сделано! Вселенная спасена, ты со стаканчиком виски в руке нежишься в теплой ванне, вокруг вьются стройные полуобнаженные девочки с пышными формами, и… Проф, приподнявшись, нацеливает на тебя огромный черный пистолет и цедит сквозь зубы: - Еще шаг, думкопф, я нажимаю дер крючок, и ты - покойник! Кхе-кхе-хе! Что ж, диспозиция понятна. Если, презрев опасность, бросишься на профессора, то ты - на [231]. Если остановишься в нерешительности, то на [10].

256

Затаив дыхание, ты крадешься вокруг шара. Эх, если бы в твоей руке была окованная железом дубинка! Но, ухватившись за свисающую с воздушного шара веревку, ты расстался с верным оружием. Не отчаивайся, у тебя есть сила, храбрость и полная экипировка полевого агента. Услышав подозрительный звук, ты замираешь. Не бойся, это всего лишь ветер теребит ткань полуспущенного баллона. Ты продолжаешь движение и тут видишь на песке свежие отпечатки подошв. Следы, без сомнения, оставил профессор! Следуй за ним на [225].

257

Прекрасный выстрел! Ты поразил свою мишень в самую середину, а твой соперник не попал даже в дерево. Победно улыбаясь, ты вновь натягиваешь лук, целишься, Роббин Гут делает то же самое, и вы одновременно стреляете. Попал ли ты? Узнаешь на [84]. Или на [27].

258

Не слишком удачный прием! Робот, бешено вращая молотом, перепрыгивает через твой меч и вмиг оказывается рядом с тобой. Ты уворачиваешься, но недостаточно проворно. Скользящий удар молотом приходится по твоему шлему, и ты, оглушенный, падаешь на [250].

259

Попался, как мышь в мышеловку! Прекрати истерику и еще раз внимательно осмотрись! Что я говорил? Незапертая дверь! Та самая, через которую ты сюда и попал. Отправляйся назад на юг к [244].

260

На тебе все еще невидимый пояс. Нажми кнопку на пряжке и перенесешься на [312]. Или беги от чудовища наутек к [287]

Ты уже приобрел опыт укрощения диких зверей. Воспользуйся им. Расправь плечи, расставь ноги и укроти кабана взглядом на [141]. Или спой с двенадцатитонной громадиной на [187] Кабан приближается. Решай быстрей!

261

Пройдя по следам профа между холмами, ты неожиданно оказываешься на мощенной крупными булыжниками дороге. Здесь следы обрываются. В какую же сторону направился старый безумец? Спросить не у кого. По-моему, самый подходящий случай воспользоваться ДОСПом, или, как ты его по-прежнему называешь, монетой. Достань его из кармана, подбрось, поймай на раскрытую ладонь. Теперь смотри, что выпало. ДОСП стоит на ребре? Невероятно! Что ж, попробуй еще раз. Подкинь, поймай. Что выпало? Если орел, то отправляйся по дороге на север к [190]. Если решка, то на юг к [277].

262

Не слишком удачный прием! Робот, бешено вращая молотом, уклоняется от твоего меча и через миг оказывается рядом с тобой. Ты уворачиваешься, но недостаточно быстро. Скользящий удар молотом приходится по твоему шлему, и ты, оглушенный, падаешь на [250].

263

Из последних сил ты доплываешь до берега, хватаясь за ветки кустов, вылезаешь из воды и пластом ложишься на мягкую траву. Неожиданно о себе дает знать выпитая бутылка дешевого вина. Голова твоя кружится, на тело тяжелой волной наваливается усталость. Но ты молод, полон сил и твое здоровье пока не подорвано алкоголем. Вскоре ты приходишь в себя, встаешь на ноги и… На тебя в упор смотрит безобразное чудище: глаза крупней суповых тарелок, пять острых, как кинжалы, зубов, толстенные, как канаты, щупальца. Ты не знаешь, с кем столкнула тебя судьба? А вот я, к сожалению, знаю. Перед тобой весьма редкий в Галактике, ядовитый и смертельно опасный монстр Зеленый Пупок. Внимание, монстр готовится к атаке! Если сломя голову побежишь от него, то очутишься на [172]. Если же выстрелишь в него из лука, то на [195].

264

Согласен, при проливном дожде, ослепительных вспышках молний и оглушающих раскатах грома мысли сами собой путаются в голове. Но напрягись и, осмотревшись, выбирайся отсюда. При очередной вспышке ты замечаешь два темных провала-выхода. На восток к [294]. И на север к [203]. Выбирай любой.

265

Бултых! Ты погружаешься все глубже и глубже. Наконец начинаешь медленный подъем к поверхности. Твои легкие от недостатка воздуха горят огнем. Но не открывай рта, не вдыхай! Иначе конец твоей карьере в Спецкорпусе… Но тебе нужен воздух! Подожди! Еще немного, и… Воздуха!!! Ты выплыл! Воздух! Ты судорожно ловишь его широко раскрытым ртом, наслаждаешься каждым вдохом. Жизнь восхитительна! Подхваченный стремительным течением, ты плывешь вниз по реке. Наконец ты чувствуешь, что силы вернулись к тебе, и гребешь к берегу. Но в каком месте выбираться на берег? Можно на песчаном пляже [135]

, что прямо перед тобой. А можно, проплыв по течению чуть дальше, вылезти у тех кустов под защитой деревьев на [263].

266

После того как вы с кабаном на два голоса исполнили «Ферму старика Макдональда» и «Свинка идет в магазин», то сразу сделались закадычными приятелями. Ну до чего же он чувствительная натура! У него в глазах слезы! Слушай, что он тебе говорит: - Рад приятной встрече, незнакомец! Я не пел с таким удовольствием с тех пор, как был маленьким поросенком. Да, много с той поры пересохло болот… Петь меня и моих обожаемых братьев и сестер научила дорогая матушка. Она не раз рассказывала нам, что прежде была человеком, оперной певицей, обладала божественным меццо-сопрано и даже выступала в Ла Скала, но однажды вместо обычного си пропела си-бемоль, и дирижер, который в свободное время занимался колдовством, превратил ее в кабаниху. Растерзав его на куски, матушка убежала через оркестровую яму… А ты, незнакомец, веришь в чудесную историю? Ты поспешно киваешь. Правильно, не спорить же с этакой громадиной! - Веришь? - удивляется он. - Это удивительно, ведь, сказать по правде, я нашей семейной легенде не доверяю. По-моему, матушка была романтичной натурой и все до последнего слова выдумала. Но кто из нас без греха?.. Приятно было спеть с тобой. Будет свободная минутка, заходи, споем еще. А теперь до свидания. Тебе по этой тропе к [73].

267

Надпись не обманула - ты прошел через дверь, но мгновенной смерти не последовало. Ты идешь по узкому коридору и слышишь, как из-под ног с писком разбегаются невидимые в полумраке крысы. Вскоре ты оказываешься перед очередной дверью, из щели в стене рядом с ней струится свет, и ты хоть, и с трудом, но все же читаешь очередную надпись: ЕСЛИ ДОРОЖИШЬ ЖИЗНЬЮ, ТО ДЕРЖИСЬ ОТ ЭТОЙ ДВЕРИ ПОДАЛЬШЕ! Судя по всему, именно за этой дверью и находится Рубин Джунглей. Открывай же и смело иди на [119].

268

Едва ты удаляешься на несколько шагов, как до тебя доносятся глухие удары, жалобный плач и презрительный смех - гигант избивает несчастных роботов. Твое сердце не выдерживает, ты разворачиваешься и с криком гнева бросаешься в бой на [157].

269

Ты попал в шестиугольную комнатенку. Ну и росписи на стенах! Не иначе создавшая их раса поголовно состояла из одних извращенцев! Не обращая внимания на безвкусные росписи, огляди комнатенку. Так, три двери. Можешь пойти на запад к [253]. Или на восток к [293]. Или на юг к [341].

270

Впереди ты слышишь тяжелую поступь, и, прежде чем успеваешь спрятаться в кустах, на тропинку выбегает волосатый гигант с огромной дубиной в руках. Гигант широк в плечах, мускулист и высок, ты что вряд ли ты одержишь над ним победу в бою, но сомнительно, чтобы он был быстр на ногу. Не опасаясь прослыть трусом, беги от него! Прямиком на [75].

271

От шлема ты избавляешься без проблем, но вскоре выясняешь, что, держась одной рукой за шаткую деревянную лестницу, снимать с себя тяжелую кольчугу - весьма нелегкое занятие. Не просто нелегкое, а даже и вовсе непосильное. Как выпутаться из этой затруднительной ситуации? Великолепное решение! Повесив лук и колчан на перекладину лестницы, ты, подобно заправскому акробату, переворачиваешься вниз головой - и кольчуга слетает с тебя сама! Сделано! Теперь, вновь приняв вертикальное положение и набрав в легкие побольше воздуха, ты разжимаешь пальцы. Сначала левой руки, потом… Не трусь же, отпускай руку! Поморщившись, как от зубной боли, ты справляешься с непослушной правой рукой, отталкиваешься от лестницы и летишь, летишь… До самой [265].

272

Ты в комнате, освещенной лишь тусклой вонючей свечкой. Здесь жарко, душно, тесно, низкий потолок почти физически давит на тебя… Да не бейся же, как сумасшедший, плечом в дверь! Сам же слышал, как в замке за твоей спиной повернулся ключ. Есть ли отсюда другой выход? И это спрашивает у меня полевой агент Спецкорпуса! Немедленно обойди комнату и выясни, что тут есть! Так, окон нет, дверей тоже. Мне понятны твои чувства, новобранец. Заперт без пищи, без воды, без будущего… Остается лишь сесть на каменный пол и впасть в депрессию. Именно так ты и поступаешь. Ты тоже заметил? Не отвечай, мне ясен ответ по тому, с какой скоростью ты вскакиваешь на ноги и кидаешься к стене. В едва видимой нише - ручка! Дерни за нее, и в стене откроется потайной ход, который выведет тебя на свободу! Прямо как в телесериалах для домохозяек! Нет, я не сразу заметил надпись под ручкой, но теперь вижу: ЗА РУЧКУ НЕ ДЕРГАТЬ!!! Хорошенькое дело! На стене ручка, но дергать за нее нельзя! Что ж, посиди, подумай, как поступить. Кстати, как полагаешь, сколько времени ты уже провел в этой комнате? Не знаешь?! Так взгляни на свечу. Я тоже считаю, что не меньше трех часов. Согласен, пробил час, пора действовать. Да, в твоих силах лишь одно: дернуть злополучную ручку. Ты встаешь, медленно подходишь к дальней стене, сжимаешь ручку и, набравшись храбрости, дергаешь ее на себя. Под твоими ногами открывается потайной люк, и ты падаешь с небольшой высоты прямиком на [280], поспешно встаешь и оглядываешься.

273

Ты оказываешься в небольшой пыльной комнате с четырьмя дверями в дальней стене, на дверях цифры: 1, 2, 3, 4. За спиной звучит гнусный голос толстяка: - Выбирайте свою судьбу! Выбирайте, какой смертью умрете! Выбирайте дверь, входите и умирайте! Удачи вам! Ха-ха! Но помните, что в дверь под номеров четыре можно войти, только после схватки на двух аренах. Так что выбирайте из первых трех! Не спрашивай меня. Как и ты, я не имею ни малейшего понятия, куда идти. Решай сам. Войдешь ли в дверь под номером один, ведущую к [285]? Или встретишь свою судьбу на [239]

, воспользовавшись второй дверью? А, может, ты предпочтешь третью дверь и, чем черт не шутит, выиграешь на [251]?

274

Ты счастливчик! Сейди-Садистик выставляет правую руку, ее большой палец направлен вверх. Всхлипывая, ты отправляешься на [348].

275

Ты прав - на помощь нытиков рассчитывать не стоит. Едва между тобой и гигантом завязался бой, как роботы, вопя от ужаса, разбежались кто куда. Не чуя под собой ног, ты удираешь, но гигант оказывается проворнее, чем ты предполагал. Он бежит за тобой, грязно ругаясь, наступает на пятки, вот-вот схватит. Выбора у тебя нет, поворачивайся и принимай бой! Тут тебе на плечо ложится грязная волосатая ручища. Ты извиваешься, силишься вырваться, но в медвежьих объятиях гиганта беспомощен, как дитя. Гигант обыскивает тебя и, найдя Рубин Джунглей, оглашает лес победным ревом. Тычок его кулака в спину, и ты оказываешься на земле. Детина грубо хватает тебя за ноги, подтаскивает к дереву, привязывает к стволу лианами. Если желаешь знать, что дальше, смотри [70].

276

Что есть духу ты несешься по коридору, который приводит тебя к винтовой лестнице. Ты колеблешься? Почему? А-а-а, теперь и я слышу. Действительно, похоже, что на верхних ступенях скребутся крысы. Ты полагаешь, что звуки сверху скорее напоминают частую дробь человеческих шагов? Что ж, задание твое: что делать - решай сам. Ты несешься вверх по ступенькам, с каждым шагом бежать все труднее, дыхание становится хриплым и прерывистым. Похоже, сынок, ты не в лучшей спортивной форме? Ясно, ясно. Ты бы предпочел, чтобы по крутым лестницам бегал я, а ты бы, сидя в удобном кресле, комментировал мои действия. Что ж, мне твоя точка зрения понятна, но, нравится тебе или нет, пока не выполнишь задания, каждый из нас останется на своем месте. Осторожно перед тобой дверь! Ты бьешься в нее плечом. Заперто. Но вспомни, что в твоей руке верная дубинка. Высади дверь и ты - на [95].

277

Уже третий час ты бредешь по дороге, вокруг - ни души. Ветер колышет ветви сухих деревьев, и они скрипят, будто жалуясь. Впереди показался длинный старый мост через бездонное ущелье, середина моста обвалилась. Как же ты переберешься на противоположную сторону? Действительно, и ребенку ясно, что раз перебраться на ту сторону не по силам даже тебе, то старому профу и подавно. Следовательно, ты пошел по дороге в неправильном направлении… Ничего не поделаешь, поворачивай на сто восемьдесят градусов и отправляйся к [190].

278

Дрожащий язычок пламени зажигалки все ближе, смех злодея все громче… Внезапно руку гиганта пригвождает к земле трезубец. Гигант ревет и ругается, но едва успевает высвободиться, как на него падает сеть. Джунгли оглашает садистский смех. Садистский?.. Похоже, тебе на помощь как нельзя вовремя явились Сыны Садизма! А вместе с ними - Сейди-Садистик! Она перерезает лианы. Ты свободен! - Ты украл Рубин? - нетерпеливо спрашивает она. - Говори же! Ты указываешь туда, где валяется на земле Рубин Джунглей, Сейди хватает его и со смехом кружится вокруг тебя в безумной пляске. - Ты добыл его! - кричит она. - И Сейди-Садистик сдержит свое слово! Ты получишь награду! Интересно, чем она наградит тебя. Об этом узнаешь на [147].

279

Удар лапищи хищника, и ты отлетаешь в один угол комнаты, твой меч - в другой. А ты хоть и кретин, но в храбрости тебе не откажешь! Ты хватаешь меч, вновь занимаешь боевую стойку, а саблезубый тигр, хлеща себя по бокам длиннющим хвостом, вновь приближается. Может, все же выслушаешь мой совет и поживешь еще малость? Отлично, тогда быстрее к [326].

280

Ты оказался в комнате без дверей и окон. Не бубни под нос проклятия в мой адрес. Лучше выпрями спину, подними подбородок и встреть судьбу, как и подобает полевому агенту Спецкорпуса, бесстрашно и гордо! Слышишь? Да, приближаются шаги. Из темного прохода, которого ты прежде не заметил, появляется детина, по виду типичный орангутанг. В левой руке детина держит круглый шит и короткий меч, в правой - сеть и трезубец. Он говорит тебе: - Эй, червяк, тебе выпала честь умереть на арене во славу несравненной Сейди-Садистик! Гордись, своей смертью ты укрепишь ее и без того безграничное могущество и, быть может, увеличишь ее банковский счет а теперь выбирай оружие. Если возьмешь трезубец и сеть, то отправляйся на [100]. Если щит и короткий меч, то на [173]. Решай живее!

281

Пользуясь удивительными возможностями своей давно забытой науки, древние строители изобразили на потолке тучу, из тучи моросит настоящий дождь, комнату продувает пронизывающий ветер. Бр-р-р! Согласен, я тоже сыт здешними чудесами по горло! Быстро обойдя негостеприимную комнату, ты обнаруживаешь две двери. На север к [300]. И на запад к [211]. Решай быстрее, куда направишься.

282

Не слишком удачный ход! Сеть оказалась прочной, и противник ударом ноги в пах опрокидывает тебя на землю. Его нога на твоей груди, трезубец - у горла; он обращается королевской ложе: - Скажи, о несравненная Сейди-Садистик, прикончить ли мне этого слабака на месте или подарить ему его никчемную жизнь? Как поступит Сейди-Садистик? Хороший вопрос. Подбрось ДОСП и узнаешь. Если выпадет орел, ты - на [209]. Если решка, на [233].

283

Не слишком удачный ход! Верзила разрубает сеть острым, как бритва, мечом и ударом щита по голове опрокидывает тебя на землю. Его нога на твоей груди, меч - у горла; он обращается к Королевской ложе: - Скажи, о несравненная Сейди-Садистик, прикончить ли мне этого слабака на месте или подарить ему его никчемную жизнь? Как поступит Сейди-Садистик? Хороший вопрос. Подбрось ДОСП и узнаешь. Если выпадет орел, ты - на [274]. Если решка - на [243].

284

Ты опять промахнулся, а Роббин Гут опять попал. Но не отчаивайся! Собери волю в кулак и стреляй. Ты целишься, отпускаешь тетиву, и твоя стрела со свистом рассекает воздух, а ты оказываешься на [184]. Или на [286].

285

С убийственным звуком дверь за тобой захлопывается. Не царапай ее ногтями, путь к отступлению отрезан. И не бубни под нос проклятия в мой адрес. Лучше выпрями спину, подними подбородок и встреть судьбу, как подобает полевому агенту Спецкорпуса, бесстрашно и гордо! Слышишь? Приближаются чьи-то шаги. Из темного прохода, которого ты прежде не заметил, выходит детина, по виду - вылитый орангутанг. В левой руке он держит круглый щит и короткий меч, в правой - сеть и трезубец. Он заявляет: - Эй, червяк, тебе выпала честь умереть на арене во славу несравненной Сейди-Садистик! Гордись, своей смертью ты укрепишь ее и без того безграничное могущество и, быть может, увеличишь ее банковский счет. А теперь выбирай оружие. Если возьмешь трезубец и сеть, то отправляйся на [100]. Если щит и короткий меч, то на [173]. Решай живей!

286

Опять промахнулся, а Роббин Гут опять попал! Ты проиграл поединок, и не просто проиграл, что само по себе обидно, а проиграл всухую! С перекошенным от злости лицом ты переносишься на [44].

287

Спастись бегством - не такое уж разумное решение, каким казалось поначалу. Кабан не только пыхтит, как локомотив, но и несется с той же скоростью. Ты уже ощущаешь на затылке его зловонное дыхание. Ударом пятачка он отбрасывает тебя на [260]. Оказавшись там, прими другое, более мудрое решение!

288

Тебя, не иначе, занесло в преисподнюю! Быстрее возвращайся туда, откуда начал путь!

289

Ты попал, а соперник промахнулся! Счет стал два-один в твою пользу. Спокойно целься и стреляй, окажешься на [133] или на [343].

290

Ты вовремя замечаешь, что навстречу тебе идет верзила и лихо помахивает окованной медью дубиной. А ты шустрый парень, когда захочешь! И неглупый к тому же! Ты подскакиваешь к ближайшему придорожному кусту, вытаскиваешь из кармана нож, проворно срезаешь довольно толстый посох и прячешь нож. Верзила меж тем подходит ближе. Решай, спросишь ли его на [132]

, не видел ли он взлохмаченного седовласого старика. Или, сделав вид, что не замечаешь его, пройдешь мимо к [154].

291

Похоже, невзгоды, перенесенные тобой на этой планете, действительно превратили тебя в идиота! Быстрее вернись на [350] и хорошенько раскинь мозгами!

292

Ты совершенно прав, действительно, клиренс - расстояние между низшей точкой корпуса автомобиля и дорогой. Получай в актив еще сто очков и двигай сразу на [229].

293

Заполненный ржавыми пыльными механизмами склад. Обойдя его, ты обнаруживаешь две двери. На север к [295]. И на запад к [269]. Решай быстрей, куда направишься.

294

Действительно ли твое лицо обдувает свежий ветерок, или ты принимаешь желаемое за действительное? Я не знаю, а ты и подавно. Время покажет, а пока продолжай поиски безумного профа. Или на юг к [226]. Или на запад к [264].

295

Погруженная в багровый полумрак комната действует тебе на нервы. Поспеши же отсюда. На запад к [244]. Или на юг к [293].

296

От усталости ты едва не валишься с ног. Неудивительно, ведь умершие тысячелетия назад ученые изменили физические свойства воздуха в этой комнате, и он стал густой, как кисель. На каждый тяжелый вдох у тебя уходит минута, на шаг, как тебе кажется, - час. Но не падай духом, иди, борись, раздвигай грудью неподатливый воздух. Остановка - верная смерть! Знай, что я горжусь тобой! Как ни был труден путь, но ты справился - обошел комнату и отыскал три выхода. На восток к [247]. На запад к [226]. И на север к [212]. Выбирайся отсюда!

297

Длинная комната, вдоль стен груды неизвестных тебе предметов, пол залит буро-коричневой зловонной водой. Похоже, тебя занесло на свалку. Шлепая но щиколотку в ледяной воде, ты обнаруживаешь две двери. На север [227]. И на юг [211]. Выбирайся через любую.

298

Если ты ответил, что в 1492 году от рождества Христова Колумб открыл Америку, отправляйся на [229]. Если нет, считай себя уволенным и выбирайся как знаешь.

299

Одобрительно кивнув, дракон заявляет: - А ты, парень, гораздо умней, чем тот идиот, который топал ногами и орал на меня, пока я не швырнул его в клетку. Слушай же внимательно. Я - то самое звездное чудовище, что было заключено сюда миллионы лет назад злодеями какалоками. После того как они сотни тысяч лет назад вымерли, я мог преспокойно уйти отсюда, но, уже привыкнув к этому месту, остался. Действительно, стоит ли от добра добра искать? На воле у меня нет ни приличного логова, ни верных жен, а здесь цветной телевизор, стереоустановка, практически неограниченный запас угля, приличная сервировка… Чего еще желать на старости лет? Знай же, что к прочим моим достоинствам я наделен способностью читать мысли и знаю, что тот профессор в клетке задумал уничтожить Вселенную. Поскольку сам я живу в этой самой Вселенной, то его замыслы мне не очень нравятся; ты же, явившись сюда с намерением доставить его в суд, мне по душе. Обещаю, что ты получишь своего профессора и благополучно выберешься отсюда, если только, ответив на мои вопросы, наберешь сто очков. Если же откажешься от испытания, то я тебя, извини, съем. Ну что, согласен? Ты неохотно киваешь и оказываешься на [350].

300

Ты оказался в комнате, наполненной газом счастья. Ты смеешься, как идиот, плачешь от счастья, бесцельно бродишь по кругу. Сейчас же возьми себя в руки! Так-то лучше. Истерично хихикая, ты отыскиваешь две двери. На восток к [217]. И на юг к [281]. Быстрее выбирайся отсюда через любую из них.

301

Ты карабкаешься, карабкаешься, карабкаешься вверх, пальцы твои деревенеют, мышцы не слушаются, ноги соскальзывают с перекладин… Наконец ты понимаешь, что подъем по длинной вертикальной лестнице тебе не по силам и что казавшаяся вначале блестящей идея вовсе не такая уж гениальная. Присев на ступеньки и отдохнув, ты спускаешься до того места, где обрывается лестница. Теперь решай, прыгнешь ли сразу в реку на [336]? Или предварительно на [271] снимешь кольчугу?

302

Твоя уловка сработала, лев прыгнул, ты вовремя отступил в сторону, и он промахнулся. Но он вновь приближается и вновь готовится к прыжку! Тебе самое время отпрыгнуть на [331].

303

Глазам не верю! Твоя идея сработала! Царь зверей свернулся калачиком и униженно лижет твои руки. Зрители на трибунах, не видевшие прежде ничего подобного, награждают тебя бурей восторженных аплодисментов. Будь доволен собой - ты оказался на высоте! Поклонись публике и незаметно сотри слюну льва с рукава. Ты нежно хлопаешь своего нового друга по спутанной гриве и, улыбаясь и кланяясь, гордо следуешь на [335].

304

Ты поудобней устраиваешься в кресле, нажимаешь кнопку и… В полу открывается люк, кресло сбрасывает тебя вниз, и ты летишь, летишь, пока не достигаешь главы [93].

305

Глазам не верю! Твоя идея сработала! Беспощадный зверюга свернулся калачиком и униженно лижет твои руки. Зрители, не видевшие прежде ничего подобного, награждают тебя бурей восторженных аплодисментов. Ну что ж, ты вправе гордиться собой. Поклонись публике и незаметно сотри слюну волка с рукава. Ты нежно хлопаешь своего нового друга по лохматой спине и, улыбаясь, гордо следуешь на [335].

306

Ты съезжаешь в темноте по скользкому каменному скату. Не правда ли, похоже на детскую забаву - спуск с ледяной горки? Считаешь, что положение, в которое ты угодил, вовсе не забавно? И снова костеришь меня на чем свет стоит? Погоди… Слышишь? Похоже на журчание воды. Ты уже не чувствуешь гладкого камня под собой, ты летишь, летишь… Набери в легкие побольше воздуху. Бултых! Быстрее на поверхность. Да не глотай так жадно воздух, дыши спокойнее, размереннее. Вокруг все та же непроницаемая тьма. Ты угодил в подземную реку. Тебя подхватывает стремительное течение и несет куда-то. А что тебе остается? Конечно, плыви по течению и надейся на лучшее. Вижу, вижу. Впереди - свет. Вот ты и выплываешь из подземной реки в обычную реку, на безоблачном небе над тобой светит яркое солнце. Впереди показывается мост. Он, вроде, выглядит знакомо. Как береговая линия. Если ты устал, то плыви прямо к берегу - пологому, но поросшему густым кустарником и, возможно, таящему смертельные опасности. Тогда - на [3]. Или проплыви немного по течению и, оказавшись на [198], выбирайся на крутой, каменистый, но зато голый, как колено, берег. Или плыви еще дальше, пока течение не вынесет тебя за поворот реки, а там уж выбирайся на песчаную косу [2].

307

С внезапным проворством двадцатитонный кабан подпрыгивает, разворачивается в воздухе и оказывается к тебе тем местом, из которого готовят так горячо тобой любимый окорок. Прежде чем ты отходишь в сторону, кабан говорит: - Мало кому известно, что у кабанов, как и у домашних свиней, есть очаровательный маленький хвостик. Хватайся же за него, приятель, и мы немедленно отправимся в путь. Ты вцепляешься в хвост двумя руками, и кабан, непринужденно напевая, устремляется через джунгли. Мимо тебя мелькают ветки, кусты, деревья, валуны, холмы… Твои руки вскоре устают, но, к счастью, кабан останавливается, и до тебя доносится крик ужаса. Ты бежишь на крик и оказываешься на [309].

308

По тропинке мимо кустов, где ты сидишь, бредет колонна роботов. Их не меньше пятидесяти, они стонут и рыдают. Причина масляных слез понятна - через дыры в их головах продета толстая стальная цепь, конец которой держит в руке грозный надсмотрщик. В другой его руке пистолет, в третьей - хлыст. Не сомневайся, я умею считать до трех. Я сказал, в третьей руке, потому что у огромного робота-надсмотрщика именно три руки, и он… Берегись! Услышав наш с тобой спор, он наводит на тебя пистолет. Беги! Дерись! Делай же что-нибудь! Поздно! Пока ты решал, как поступить, он нажал на курок. Что с тобой случится дальше, узнаешь на [324].

309

Великолепно! Перед тобой поверженный в грязь гигантским копытом безумный проф Гейстескранк! Он вооружен и очень опасен, но сейчас, опрокинутый в грязь, беспомощен. - Дело сделано, старый приятель! - говорит кабан. - Пора прощаться. Я знаю, что у тебя в кармане передатчик материи, и как только ты правой рукой коснешься безумного негодяя, а левой нажмешь кнопку передатчика, вы оба перенесетесь на другую планету. Но прежде чем ты покинешь меня, давай споем «Поросячий хор». И ты с восторгом затягиваешь «Поросячий хор», а кабан подхватывает. Песня кончается, кабан снимает копыто с груди профа, проф нацеливает на тебя пистолет, ты хватаешь его за руку, он нажимает на спусковой крючок, и… Чем кончится дело, узнаешь на [338].

310

Не слишком удачный прием! Стражник с поблескивающим в лучах заходящего солнца кинжалом перепрыгивает через твой меч и вмиг оказывается рядом с тобой. Ты уворачиваешься, но недостаточно проворно. Удар кинжалом приходится по твоему шлему, и ты, оглушенный, падаешь на [79].

311

Ты с удовольствием наблюдаешь, как Роббин Гут, швырнув на землю лук, с остервенением топчет его. Видимо, активный выход эмоций помогает ему справиться с моральной травмой. Минут через пять разыгрываемый им спектакль надоедает тебе, и ты с улыбкой напоминаешь, что за ним должок. - Да, да, - говорит он. - Я обещал тебе в качестве приза за выигрыш услугу и не обману. Я даже знаю, какая услуга тебе требуется. Откуда он знает, что тебе нужно? Этот вопрос разъяснится на [23].

312

Откуда я знал, что так выйдет?! В конце концов ты сам решил использовать второй заряд невидимого пояса! И, как оказалось, напрасно! Теперь остался всего один. Ведь общеизвестно, что у свиней слабое зрение, зато прекрасный нюх! Кабанище, даже не заметив, что ты невидим, направляется прямиком к тебе. Быстрее возвращайся на [260] и там принимай другое, более мудрое решение!

313

Склон холма оказывается весьма крутым. Ты, цепляясь за пучки травы, настойчиво ползешь вверх, соленый пот заливает тебе глаза, дыхание с хрипом вырывается из горла. Не отчаивайся, осталось всего несколько метров. Что я говорил? Ты уже на вершине [245].

314

Фрукты растут высоко, с земли их не достать. Ты взбираешься на дерево. Зеленые фрукты и размерами, и формой напоминают грейпфруты, различие лишь в цвете. Ты хватаешься за ближайший, тянешь, вначале слабо, потом что есть сил, но длинный прочный стебель, которым фрукт прикреплен к ветке, не поддается. Выхватив меч, ты рассекаешь стебель. Отлично, но плод падает на землю и, разбрызгав сладкий сок, с хлопком лопается. Собирай урожай аккуратней! Ты обхватываешь шершавый ствол дерева ногами, левой рукой берешься за фрукт, зажатым в правой руке мечом перерубаешь стебель. Вернув меч в ножны, с фруктом в руке сползаешь по стволу на землю. Снова забираешься на дерево и повторяешь операцию. И так вновь и вновь. Часа через три изнурительной работы на земле набирается зеленая горка. Ты связываешь длинные стебли узлом и, перекинув фрукты через плечо, шагаешь по тропинке к [113].

315

Беззаботно насвистывая и помахивая луком, ты идешь по тропе, усеянной черепами. Сейди не соврала - часов через пять ты видишь на ближайшем холме прогнившие крыши, а у дороги указатель «Эндсвилль. 467 жителей». Тут издалека доносится жуткий вопль, в указателе что-то щелкает, и число жителей сокращается до 466. Ничего не скажешь, пренеприятный городишко этот Эндсвилль! Но выбора у тебя нет, шагай дальше! Ты направляешься к городку и вскоре слышишь за поворотом тяжелое дыхание и громкие проклятия. К тяжелому дыханию и проклятиям тебе не привыкать, и ты, достав стрелу, смело поворачиваешь на [116].

316

Ты победил! Ржавый робот на коленях молит тебя о пощаде: - О, могущественный незнакомец! Ты победил! И теперь можешь разрубить меня на части и отправить их на переплавку! Но смилуйся над пожилым роботом. Через полгода я выхожу на пенсию. Сохрани мне жизнь, и я поведаю, как избежать тебе верной погибели у дальнего конца моста. Если пожалеешь старика-робота, то ты - на [78]

Если будешь до конца непреклонен и, устраняя опасность с тыла, разрубишь его на части, ты - на [77].

317

Роботы, восторгаясь твоим мудрым решением, подпрыгивают от восторга. Лишь минут через десять ты ценой неимоверных усилий наводишь относительный порядок и строишь роботов в колонну. Робот-ремонтник уверяет, что ему известен кратчайший путь к владениям Сейди-Садистик, ты ставишь его во главе колонны, и вы трогаетесь в путь. Ваш марш продолжается уже полдня, твои ноги устали, Рубин Джунглей натер кожу у пояса под ремнем, куда ты его спрятал. Робот-ремонтник клянется, что вы достигли владений Сейди-Садистик, и ты надеешься, что он не ошибается. Внезапно передние роботы кричат в панике, и ты видишь впереди на тропе волосатого гиганта с огромной дубиной. Гигант хрипит: - А-а-а-хр-р! Убирайся, чужак, пока цел! Я реквизирую твоих роботов! Будут вкалывать на моей фабрике собачьих консервов! Решай, сразишься ли ты с гигантом, отстаивая права роботов, на [157]. Или, предоставив нытиков их собственной судьбе, отправишься на [268].

318

Над твоей головой безоблачное голубое небо, под ногами желтый в красных пятнах песок. Красные пятна - неужели это кровь?! Не спрашивай меня, я знаю не больше твоего. Прислушайся к реву толпы на трибунах. Интересно, чем это люди так возбуждены? Да, теперь и я вижу. Через небольшую дверцу на арену выходит огромный волк. Он зевает, осматривается, замечает тебя и приближается с грозным воем. Тебе кажется, что хищник улыбается. Или, может, он демонстрирует тебе свои острые клыки? В твоей руке лишь птичье перо. Согласен, не самое надежное оружие, хотя… Внимание, волк готовится к прыжку. Если ты полагаешь, что, пощекотав волка, ты вызовешь у него смех и в благодарность он оставит тебя в покое, то отправляйся на [152]. Если, дождавшись прыжка хищника, ты отскочишь в сторону, то на [183].

319

Раскинь еще раз мозгами, новобранец! У тебя против всех преступников Эндсвилля всего лишь короткий меч. Не глупи, попроси у Сейди какого-нибудь оружия на [41].

320

Ничего хорошего не получилось! Ты промахнулся, а робот молниеносно наносит дубиной скользящий удар по твоему шлему. Оглушенный, ты падаешь; взревев от гнева, робот обрушивается на тебя, но ты пинаешь его сразу двумя ногами в грудь и оказываешься на [316].

321

Ты захлопываешь дверь. Как раз вовремя! Башня с оглушительным грохотом рушится, дверь с той стороны заваливает камнями. Услышав неприятный скрежет, ты поворачиваешь голову и видишь… гигантского саблезубого тигра. Учуяв тебя, тигр прекращает точить о каменный пол и без того острые когти, поворачивается и, издав яростный рык, бросается в атаку. Ты поднимаешь на него меч - игрушку против гиганта, клыки которого длинней меча в твоей руке. Знаешь, у меня возникла неплохая идея… Говоришь, тебе нет дела до моих бредовых идей? Что ж, тогда и мне на тебя плевать. Пожалуйста, дерись на [279]

Если все же передумаешь и решишь выслушать добрый совет, то быстрей лети к [326].

322

Ты рывком распахиваешь дверь и отступаешь в сторону. На саблезубого тигра с грохотом обрушиваются тонны камней. Пыль вскоре оседает, и ты видишь торчащий из-под камней кончик полосатого хвоста. Хвост судорожно дергается и замирает. Ты победил! Вложи меч в ножны, пересеки комнату, открой дверь в дальней стене и смело шагай на [188].

323

Тобой безраздельно овладевает страх! Ты стоишь, не в силах пошевелиться. А рядом падают многовековые деревья, к земле пригибаются густые кусты. К тебе выходит… Гигантский кабан! Он грозно склоняет голову и оценивающе наставив на тебя налитый кровью левый глаз, говорит: - Ты, парень, непревзойденный гений по части неприятностей. Я уже давненько наблюдаю за твоими приключениями, так что знаю, что тебя предали все спутники. По сравнению с ними так называемый низший зверь - воплощение добродетели! Я скажу тебе нечто важное, но прежде спой! Если споешь нужную песню, то конец всем твоим передрягам, если же нет - извини, я тебя съем. Итак, что ты исполнишь? «Вальс родного свинарника» или «Свинг очаровашки-кабанихи»? Решай же! Если споешь вальс, то ты - на [68]. Если же свинг, то на [52].

324

Ты вскрикиваешь! Но не от боли, а от неожиданности. Ты с головы до пят облит водой. Пистолет надсмотрщика предназначен для устрашения роботов и оттого стреляет не пулями, а водой! Сообразив, что допустил промашку, надсмотрщик с проклятием отбрасывает пистолет и тянется к сабле на поясе. Но он опаздывает! Ты бросаешься на него, валишь с ног, проделываешь мечом в его жестяном корпусе дыру. Он вскакивает и, не разбирая дороги, бросается в джунгли. Ты выдергиваешь цепь из голов ликующих роботов. Роботы окружают тебя, дружески похлопывают по плечам и спине, говорят восторженные комплименты. Самый большущий робот падает перед тобой на колени и, целуя тебе руки, упоенно скрипит: - О, благородный воин! Ты освободил нас, когда мы уже простились с надеждой! Из вежливости ты интересуешься, что с ними приключилось. - Мы были собственностью бессердечного герцога Гроанна, - рассказывает робот. - Хозяин относился к нам как к неодушевленным предметам, постоянно бил, смазывал только самым дешевым маслом, не заряжал вовремя наши аккумуляторы и снабжал только бывшими уже в употреблении запчастями, а за малейшую провинность в работе обзывал нас неприличными словами. Взгляни на царапины и вмятины на наших телах! Не в лучшем виде и наши электронные мозги! О, герцог был настолько к нам бессердечен, что… - Герцог был свирепым монстром! - перебивает железную громадину крошечный робот с шестью ручками-манипуляторами, которыми он размахивает столь проворно, что становится похож на ветряную мельницу. - Он не только бил и бранил нас, но и, слыша наши жалобы, смеялся над нами! И мы, устав от унизительных насмешек и побоев, сбежали, но нас поймали, сковали и, как ты сам видел, повели к озеру. Если бы не ты, наш доблестный спаситель, то нас бы живьем кинули в воду, где бы мы за месяц проржавели до винтика. Услышав об озере, роботы в ужасе завопили и зарыдали. Удивительно, как герцог многие годы терпел электронных нытиков и почему не утопил раньше. Решай, пойдешь ли, попрощавшись со спасенными, дальше один на [151] или с роботами на [317]. Они, конечно, плаксы, но все же железные, может, и помогут в бою.

325

Звуки с каждой секундой приближаются, становятся громче, твои же коленки начинают дрожать. Нет-нет, я вовсе не утверждаю, что они дрожат от страха. Скорее от усталости. Почему бы тебе не отдохнуть в джунглях? Ты соглашаешься с разумным предложением и бесшумно прячешься в кустах на [308].

326

Не дерись с хищником, используй с борьбе с ним мозги! Не делая резких движений, подберись к двери, через которую ты сюда вошел. Так, остановись, возьмись за ручку, подожди, пока саблезубая бестия подойдет ближе… Пора! Двигай к [322].

327

Ты с трудом поворачиваешь голову птицы Рок вправо, так, чтобы клюв был обращен к башне. Птица на секунду заваливается на правое крыло, и вы летите прямо к цели. Но слишком низко! Сейчас птица врежется в каменную громадину, и… Должно быть, у птицы Рок, как и у летучей мыши, есть ультразвуковой сонар, и она, даже не просыпаясь, взмахивает крыльями и мягко опускается на крышу. Едва она складывает крылья, как ты соскакиваешь с ее спины, выхватываешь меч и бежишь к слуховому окну. Позади раздается: - Стой, отравитель! Сейчас тебя настигнет заслуженная кара! Это проснулась птица Рок и в гневе семенит к тебе - клюв разинут, острые кривые когти оставляют в каменной крыше глубокие борозды. Ты распахиваешь слуховое окно и, не раздумывая, ныряешь в таинственный полумрак. Прокатившись по полу, вскакиваешь и, перепрыгивая через две ступеньки разом, несешься по лестнице вниз. Позади слышен грохот, сотрясающий стены башни. Птица будет здесь через считанные секунды! Ты бежишь вниз, а рядом, обгоняя, катятся камни. Ты достигаешь нижнего этажа башни. Перед тобой обшарпанная дверь. Из-за нее доносится громкий угрожающий рык. Времени на колебания нет, башня вот-вот опрокинется. Резонно решив, что лучше неизвестная опасность, чем верная смерть, ты с мечом наготове распахиваешь дверь и попадаешь на [321].

328

Не огорчайся, новобранец, в конце концов не можешь же ты одержать верх над всеми бандитами этой планеты. Тебе вовсе не нужна победа над всеми? Тебе бы хотелось побеждать хоть изредка? Ну, ладно, ладно, подведем итог твоему очередному приключению. У тебя остался передатчик материи, но пока ты не встретишься с безумным профессором, тебе им пользоваться нельзя. Оружия у тебя нет, костюм порван, левый сапог натер ногу… Может быть, ты знаешь, из-за чего? Если знаешь, то отправляйся на [11]

Если же нет, то напряги мозги. Так и не вспомнил? Тогда загляни на [56].

329

Хозяин удава, обыскав тебя, выбрасывает передатчик, так и не разобравшись, для чего он служит, забирает оставшиеся дымовые гранаты, меч и все содержимое твоих карманов, включая семь золотых монет, затем, неприлично обозвав тебя, свистит, и удав вновь обвивает его толстую шею. Как только детина с удавом скрывается из вида, ты встаешь на ноги, грозишь ему вслед кулаком, отряхиваешься, поднимаешь с земли передатчик материи и обнаруживаешь, что оказался на [328].

330

- Мудрое решение, - одобряет твой выбор герцог, сажает позади себя в седло и пускает лошадь в галоп. Вскоре вы оказываетесь на берегу реки. Герцог спрыгивает на землю, помогает слезть тебе и говорит: - А теперь узнай правду, доверчивый глупец! Тебе вовсе не по душе дьявольский огонек в его глазах. Собираясь бежать, ты поворачиваешься, но он, выхватив кинжал, сбивает тебя на землю и приставляет острие клинка к горлу. - Знай же, что я банкрот! Замок пошел в уплату за долги, мои доспехи проржавели, лошадь я украл. Но твои золотые монеты положат начало моему новому богатству. Где ты их спрятал? Говори, а не то я наколю тебя на кинжал, как свинью! Выбора нет, и ты говоришь ему, где зарыл золотые. Он с победным криком вскакивает в седло и уносится прочь. Ты встаешь, понурив голову и раз тебя не осталось ни золота, ни оружия. Один, на Богом проклятой планете… Слушай, сынок, что тебе скажет Стальная Крыса. Когда ты был под гипнозом… Ты не помнишь, что был под гипнозом? Неудивительно, ведь Корпус свято хранит свои секреты! Так вот, когда ты был под гипнозом, спецы Корпуса вживили в сустав твоего указательного пальца на правой руке машину времени. Щелкни пальцами и перенесешься во времени на [80].

331

Хищник вновь промахнулся. Но, согласен, хоть он и слегка неуклюж, рано или поздно его могучие челюсти достанут тебя, и тогда… Не будем говорить, что будет тогда. Что ты делаешь?! Пытаешься доказать, что человек - царь природы? Полагаешь, твой пристальный взгляд остановит льва? Бредовая… я хотел сказать, великолепная идея! Зверь ревет, роет песок лапами, приближается, его острые зубы сияют в лучах солнца. Удачи тебе в твоей безнадежной затее! Ты стоишь, широко расставив ноги, и пристально смотришь в зеленые зрачки хищника до самой [303].

332

Согласен, щекотать хищника - не слишком умная идея. Животное просто отшвырнуло тебя ударом лапищи и теперь, приблизившись, вновь готовится к прыжку. Самое время отпрыгнуть на [331].

333

Хотя и основательно поцарапавшись, ты все же влезаешь в узкий тоннель. Считай, что зачет по альпинизму ты сдал. Теперь глубоко вздохни. Надеюсь, что проф - не менее ловкий парень, чем ты, а иначе… Передохнешь? Правильно, скорее ползи по прямому, но чертовски узкому тоннелю. Почему ты остановился? Действительно, стены тоннеля перед тобой расступаются. Осторожно высунь голову из отверстия, медленно, внимательно осмотрись. Перед тобой - небольшая, залитая светом, пустая комната, у ее противоположной стены - выход, на стене небрежно намалевана стрелка, указывающая острием на вход, рядом со стрелкой надпись «АЛ ЛА СТЕЛБЕСТО», что значит - «звездный зверь». Не дрожи, как осиновый лист. Зверь был заключен сюда более миллиона лет назад и, поди, давным-давно сдох. Да, я тоже слышу глухой раскатистый рев. Не обращай на него внимания, наверное, это проседает грунт. Мой тебе совет: расправь спину, гордо подними подбородок и ступай в тоннель на [19]. Тем более, что выбора у тебя все равно нет.

334

Солнце жарит нестерпимо, ноги твои поминутно спотыкаются о грубые булыжники, впившаяся в запястья веревка вызывает жгучую боль. Перед тобой бредет безобразного вида громила и непрерывно дергает веревку, к которой привязаны и другие пленники; его брат-близнец дышит тебе в затылок, наступая на пятки. Да, прогулка не из приятных. Но не кляни меня, не я причина твоих злоключений. И знай, новобранец, что я всей душой с тобой. Ваша маленькая процессия останавливается, и ты вместе с пленниками садишься на землю у обочины. Кошмарного вида громила - тот, что шел впереди, - заговаривает с тобой: - Надеюсь, нечестивец, ты помолился лживым богам, в которых веришь? Ведь твоя жизнь подходит к концу… Он назвал тебя нечестивцем! Посмотрел бы лучше на себя! Но не обращай внимания на оскорбление - для схватки слишком жарко. Лучше выясни, о чем он толкует. - С арены Сейди-Садистик еще никто не возвращался живым. В какой дыре ты обитал последние годы, что впервые слышишь о Сейди-Садистик? Ты объясняешь, что прибыл на эту планету совсем недавно. - Вот как, ты новичок! Тем хуже для тебя. Кстати, за что тебя сослали? Ты отвечаешь. - Многочисленные убийства с использованием лучевого и атомного оружия?.. - переспрашивает здоровяк и, получив утвердительный ответ, бледнеет и отодвигается. Молодец, новобранец, действуй так и впредь. Я тоже считаю, что безобидная ложь облегчает жизнь. Ты спрашиваешь у громилы, кто такая Сейди-Садистик. С минуту потаращив на тебя глаза, он хрипло рассказывает: - Сейди-Садистик, сир, как следует из ее клички, очень жестокая девица. Она возглавляет банду Сынов Садизма, и под каблучком ее туфельки весь этот район планеты. Своими бандитами она управляет, пользуясь старым верным методом кнута и пряника. Следы побоев вы заметите на спине любого из наших стражников. - А пряник? - спрашиваешь ты. - Пряник - это пиво и цирк. Как в древнем Риме, только хлеб она заменила пивом. А зрелища… Как только мы доберемся до арены, то ты станешь их участником и увидишь все, как говорится, изнутри. К вам подходит громила-охранник, взмахивает плеткой, и прежде чем она опускается, вы уже на ногах. Ваше скорбное путешествие к цирку продолжается. Вскоре впереди появляются приземистые серые здания. Ты вместе с остальными пленниками проходишь в мрачные ворота и оказываешься в темном зале без окон с низким потолком; помещение освещает лишь едва тлеющие факелы на стенах. Ворота за вашими спинами захлопываются, страж разрезает веревки. Но вы окружены стражниками, вооруженными мечами, и бежать не можете. На пустую бочку в середине зала влезает толстяк (судя по обилию блестящих железяк на кожаной куртке - начальник стражи). Толстяк говорит: - Запомните: здесь у вас столько же прав, сколько у крыс. С этой минуты ваша жизнь в руках Сейди-Садистик. Услышав это имя, твои товарищи по несчастью глухо стонут, и ты вторишь им, но стражники взмахивают плетками, и вы замолкаете. - Молчать, свиньи! - кричит толстяк. - Через минуту вы выйдете на арену, где вас ждет смерть. - Всех?.. - глухо выдыхает толпа рабов. - Статистика утверждает, что в живых остается лишь один из девяноста девяти тысяч девятисот девяноста девяти, - с явным удовольствием объясняет толстяк. - Так умрите же с улыбкой! А теперь выбирайте арену. Ну, пошли. А ну быстро через ту дверь в конце зала на [273].

335

Ты вновь в комнате с четырьмя дверями, вооруженные стражники внимательно следят, чтобы ты не воспользовался одной дверью дважды. Выбирай между оставшимися. Напоминаю, что дверь с цифрой один приведет тебя на [285]. Дверь под номером два - на [280]. Дверь три - на [272]. Дверь четыре - на [102], но в нее можно войти после двух побед на арене. Решай быстрей, куда направишься!

336

Слушай меня внимательно, новобранец! Если ты нырнешь в кольчуге, то камнем пойдешь ко дну и, соответственно, уже никогда не станешь настоящим полевым агентом Спецкорпуса! Взвесь еще раз печальные последствия чуть было ни совершенного тобой опрометчивого поступка и двигай на [271].

337

Обойдя кресло, ты входишь в тоннель и двигаешься к свету. В полу под твоими ногами распахивается люк, ты падаешь в него, и летишь, летишь, пока не достигаешь главы [93].

338

ПОЗДРАВЛЯЮ!!! Ты справился с заданием! Преуспел там, где другие спасовали! Доставил живым и невредимым безумного профа в штаб-квартиру Специального Корпуса! Профа уводит вооруженная охрана, и его проклятия в твой адрес для тебя слаще всякой музыки. Итак, сынок, шаг вперед. Я приколю к твоей груди крылышки полноправного полевого агента Специального Корпуса! Вздернув подбородок, ты краснеешь от гордости Еще бы, ведь ты уже не слабый и глупый штатский, поющий с кабанами на два голоса. Ты агент Корпуса! Ты изменил мир! Ты победитель!

339

Ты вновь на перекрестке. Вокруг ни души, дорогу спросить не у кого. Что ж, почеши в затылке и реши, куда направишься. Если на север, то двигай на [193]. Если на восток, то на [174]. Если на юг, то на [186]. Если на запад, то на [129].

340

Ты идешь по тропе, которая петляет среди деревьев. Ты уже было подумываешь, а не соврал ли тебе Роббин Гут. Тропка узкая, часто теряется среди травы, но на деревьях и камнях вдоль нее - красные метки, и ты ни разу не сбиваешься с пути. Спрашиваешь, чем же нанесены метки? Уж не кровью ли? Не знаю, но ты лучше не думай на эту тему. Ты продолжаешь путь. Тебе попадаются уже не только бесформенные красные пятна, но надписи типа: ВСЕ ЕЩЕ ИДЕШЬ? А Я-ТО ДУМАЛ, ЧТО ТЫ ДАВНО МЕРТВ. Или: БЕРЕГИСЬ! ВПЕРЕДИ ПАУК-ЛЮДОЕД! И даже: НАДЕЮСЬ, ТЫ НАПИСАЛ ЗАВЕЩАНИЕ! Ничего не скажешь, пикантно. Но ты ведь не трус, страх и усталость полевому агенту Спецкорпуса неведомы!.. Устал, говоришь? Что ж, присядь, вреда от непродолжительного отдыха не будет. Вот это да! В жизни не видел, чтобы кто-нибудь так высоко подпрыгивал! Говоришь, камень, на который ты сел, впился в тебя острыми зубами и откусил от правой ягодицы приличный кусок? Извини: говоря, что вреда не будет, если ты присядешь и немного отдохнешь, я не предполагал, что ты усядешься на кусачий камень. Пришел в себя? Тогда иди дальше. Ты шагаешь дальше. К тропе вплотную придвигаются непроходимые джунгли, густые кроны деревьев и лианы смыкаются над твоей головой так, что уже не виден солнечный свет, со всех сторон доносится рев неизвестных, наверное, смертельно опасных животных, с ветвей капает густая, видимо, ядовитая жидкость. Впереди раздается отчаянный вопль боли, затем трещат кости, и звук обрывается на высокой ноте. Нет-нет, не убегай! Что бы ни подстерегало тебя впереди, ты с ним встретишься. А иначе остаток своей, без сомнения, короткой жизни проведешь на этой планете. Не скрипи зубами и не ругайся! Лучше смело ступай вперед. Решился-таки? Вот и славно. Ты медленно идешь к источнику страшных звуков, раздвигаешь перед собой листву и видишь небольшую поляну, на ней кабанище - как минимум вдвое больших размеров, чем встреченный тобой прежде, - с утробным рыком пожирает убитого им только что бронтозавра. Ну и аппетит у чудовища! Меньше всего на свете тебе улыбается знакомство с огромными клыками. Ты медленно отступаешь… Но поздно! Кабан, втянув носом воздух, фыркает, отшвыривает полуобглоданный скелет ящера и рысью направляется к тебе. Он тебя учуял! Как поступишь? Не спрашивай меня, ведь это твоя работа. Ну, хорошо-хорошо, помогу, перечислю все возможные варианты твоего поведения в данной ситуации. Тихо, чтобы не зашуршал ни единый листок, отправляйся за списком на [260].

341

Я так и знал: ничего не видно. Что, ты потерял дверь?! Идиот, зачем было ее закрывать? Ищи дверь на ощупь. Еще-еще… Нашел? Твое счастье. Теперь ступай на [269].

342

Промахнулся! А Роббин Гут? Роббин Гут попал! Ты проиграл поединок. Хотя и не всухую, но все равно обидно! С перекошенным от досады лицом ты переносишься на [44].

343

Ты попал, а Роббин Гут промахнулся! Победа! Правда, не всухую, но все же победа! Со счастливой улыбкой ты переносишься на [311].

344

Ты опять ошибся. Двигай быстрей на [89].

345

Коридор был слишком узок. Охранники поймали тебя, выволокли из тюрьмы, а у городских ворот отключили ударом древка копья по голове. Что с тобой произошло дальше, ты не знаешь. Поскольку твой мозг был на время вырублен, то я тоже ничего не видел. Открывай быстрее глаза и, оказавшись на [339], выясняй, куда ты угодил.

346

Ты опять ошибся. Двигай быстрей на [89].

347

Чудище в негодовании рычит: - Даю тебе последний шанс, немощный смертный! Какое великое событие произошло на планете Земля в 1492 году от рождества Христова? Понял вопрос? Тогда отвечай и смотри [298].

348

Ты вновь в комнате с четырьмя дверями, вооруженные стражники внимательно следят, чтобы ты не воспользовался одной дверью дважды. В первой комнате ты уже побывал, так что выбирай между оставшимися. Напоминаю, что дверь с цифрой два приведет тебя на [239]. Дверь три - на [251]. Дверь четыре - на [102], но в нее можно войти, только если ты дважды одержишь победу. Решай же быстрей, куда направишься!

349

Ну и дела! Одумайся, новобранец! Быстрее возвращайся туда, откуда явился!

350

Дракон задает первый вопрос: - Отвечай быстро или станешь завтраком. Чей прах покоится в гробнице Гранта? Если ты полагаешь, что там похоронен генерал Грант, то ты на [201]. Если не знаешь ответа, то на [291].

1

псевдоним, прозвище (франц.)

2

Игра слов. Boy Sprouts созвучно известным «бойскаутам», или «мальчикам-разведчикам», но может быть переведено как «мальчики - отростки брюссельской капусты».

Content

СТАЛЬНАЯ КРЫСА ПОЕТ БЛЮЗ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ СТАЛЬНОЙ КРЫСЫ

ТЕПЕРЬ ТЫ - СТАЛЬНАЯ КРЫСА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348

349

350

1