Владимир Зещинский

Наяль Давье. Герцог северных пределов

Пролог

Вальхард был уже взрослым. Прошлой весной ему исполнилось десять. Он точно знал, что брат в его годы ходил с отцом на охоту. Да и с лодкой Эдхельм управлялся отлично. Вальхард знал обо всем этом, так как мать была так горда своим старшим сыном, что часто рассказывала о нем младшему.

Почему-то ей казалось, что Вальхард тоже будет гордиться. Нет, он гордился, как же без этого? Но еще ему было очень завидно. Он тоже хотел ходить с отцом на охоту. Ему хотелось однажды принести в дом добычу и увидеть, как мать восхищается им. Прямо как Эдхельмом.

Лес он любил намного больше, чем море. На море его почему-то всегда тошнило и начинала болеть голова. Его пугали эти бескрайние синие просторы. Стоило только представить, что от гибели его отделяет лишь тонкое дно лодки, как сразу становилось жутко. Вальхард много раз видел, каким свирепым может быть море, поэтому крохотные щепки-лодки не внушали никакого доверия и о морской рыбалке он всегда думал только со страхом.

Он до сих пор помнил свой первый выход в море. Отец тогда взял его с собой, но стоило им только отойти подальше от берега, как Вальхарда скрутила тошнота. Отец тогда только нахмурился, посмотрел так пронзительно из-под густых бровей и вернул лодку к берегу. Вальхарду тогда было очень стыдно, но он ничего не мог поделать со своим страхом.

Но и в лес его пока не пускали. Вальхард рос, но отчего-то был заметно слабее остальных ребят. Мать тревожилась и не разрешала ему далеко отходить от дома. Отец был согласен с ней, утешая тем, что Вальхарду еще рано.

Но вчера, после очередных рассказов матери о брате, Вальхард решил, что обязательно пойдет на охоту и принесет в дом добычу. Пришлось немного подождать, пока отец с братом уйдут в море. Мать по ночам спала крепко, устав за день от многочисленной работы.

Волнуясь, Вальхард едва смог уснуть. Правда, рано утром, открыв глаза, ему показалось, что он и не спал вовсе. От волнения и предвкушения, смешанного со страхом, кровь бурлила в венах, поэтому он буквально слетел со своей лавки. Мать тут же завозилась на своей кровати, поэтому Вальхарду пришлось действовать более осторожно.

Быстро одевшись, он прихватил спрятанную еще с вечера краюшку хлеба, завернул ее в тряпицу и сунул за пазуху. Лук он еще вчера поставил около двери – ему совершенно не хотелось шуметь поутру и будить своими сборами мать.

Лук у него был детский, пару месяцев назад отец сделал и подарил, велев тренироваться. Стрелы к нему приходилось делать самому, но это и хорошо. Как говорит отец: «Умения и знания всегда будут при тебе».

Сначала Вальхард был полон решимости, но вскоре понял, что заблудился. И это его весьма сильно удивило, ведь, казалось, он отошел от дома всего ничего. Да, он не заходил в лес слишком глубоко, но по его окраине они с ребятами всегда бродили.

А тут отчего-то казалось, что лес кружит его. Стало очень страшно. Сразу вспомнились жуткие рассказы старой Хвальды. Она любила вещать своим страшным, свистящим шепотом про свирепых духов леса, которые не терпят неуважения к себе и забирают глупцов в нижние миры.

Когда в одно мгновение жизнь словно замерла в лесу, Вальхард едва не расплакался, забившись в корни старого дерева. Он бы и заплакал, вот только от накатившего страха, казалось, все тело оцепенело. Он и дышал-то едва, чувствуя, как немеют руки.

В один момент даже ветер перестал шелестеть листьями. Птицы резко замолкли, явно настороженно прислушиваясь. Странное напряжение разлилось по округе. Вальхард икнул и подтащил к себе засохшую ветку, надеясь спрятаться за ней. Он уже понял, что это не его воображение, благодаря которому иногда после рассказов Хвальды он не мог уснуть по ночам, до рези в глазах всматриваясь в какую-нибудь зловещую тень.

На поляне прямо перед ним невысоко от земли сформировался дрожащий шар из воздуха. Это было похоже на то, будто кристально-чистая вода невероятным образом собралась в небольшой шар и зависла над землей. Шар этот вскоре начал увеличиваться в размерах.

Застывший в кронах ветер резко усилился. Причем дул он как-то странно. Казалось, он расходится волнами прямо от шара, пригибая до самой земли траву и заставляя древние стволы старых деревьев скрипеть.

Вальхард то закрывал глаза, зажмуриваясь от страха, то, наоборот, распахивал их, почти не дыша. Ничего подобного ни отец, ни мать, ни брат, ни Хвальда ему никогда не рассказывали! Он уже несколько раз успел пожалеть, что решился на этот поход.

Спустя некоторое время шар, сильно увеличившись, замер, буквально застыл неподвижно. Ветер тоже затих. Вальхард тихо вздохнул, прикрывая рот рукой.

Несколько минут ничего не происходило, а потом из шара прямо на смятую траву шагнул человек. В следующее мгновение шар исчез, словное его в этом месте никогда и не было. Ветер в последний раз прошелся мягкой волной по поляне и затих.

Вальхард открыл рот от удивления, не смея шелохнуться. Все происходящее было чем-то невероятным, и он не был уверен, что ему поверят, если он расскажет. Отчего-то ему думалось, что происходящее никак не связано со свирепыми духами леса и нижним миром.

Человек слегка растерянно посмотрел назад, а потом принялся оглядываться. Вдохнув глубоко, словно пробуя воздух на вкус, он весело хмыкнул и растянул тонкие губы в какой-то победной улыбке.

Одет он был в белый узкий плащ с широкими рукавами. Вальхард даже с такого расстояния разглядел светло-голубые нечеловечьи глаза. Темные волосы мягкими кольцами лежали на плечах. Вальхард никогда не видел никого похожего. Может, он всё-таки поторопился с мыслями, что этот человек никак не связан с духами?

Мужчина между тем оглядел себя, и сразу после этого плащ начал темнеть, пока не стал совершенно черным. Накинув капюшон на голову, человек крутнулся на месте, будто наугад выбирая направление, а потом быстро пошел в противоположную от Вальхарда сторону. Вскоре лишь примятая трава была доказательством того, что тут совсем недавно что-то происходило.

Вальхард посидел еще некоторое время, а потом, отбросив ветку, выскочил из-под корней и бросился прочь от этого места. К его удивлению, вскоре он вылетел из леса, прямо под ноги явно рассерженной и встревоженной матери.

Ох, и досталось ему в тот день, но рассказывать о таинственном человеке Вальхард не стал, решив, что это станет его секретом. Да и зачем говорить? Все равно ведь не поверят. А над ним и так смеются соседские дети, не хватало, чтобы еще за дурачка и выдумщика приняли.

Странно, но это происшествие совсем не отвратило его от леса, наоборот, каждый раз, собираясь на охоту, Вальхард надеялся, что снова сможет увидеть что-нибудь необычное.

Глава 1

Ударившись спиной и затылком о стену, я на мгновение замер, а потом слегка потряс головой. Вроде цела. Потрогал затылок, тут же зашипев. Крови не было, а вот шишку я себе набил довольно большую.

Посидев минут пять, предпринял попытку встать. Спина тут же заныла, а в затылке запульсировало. Отлично приложился, ничего не скажешь. Накинув на себя целебное плетение, подождал, пока перед глазами перестанут плавать черные мушки.

Плетение не заставило себя долго ждать – через минуту я ощутил, как боль проходит. Выдохнув, всё-таки встал и, добравшись до кресла, рухнул в него. После этого поглядел на стену напротив, недовольно качая головой.

Что случилось? Все очень просто – я не оставил надежды сделать работающий портал. Да и как я мог оставить ее, если это единственный способ обойти все башни древних магов и не потратить на это всю свою жизнь? Вот и я о том же – никак! И теперь мог любоваться углублением в стене в виде овала. Камень не просто рассыпался, он растворился, то ли всё-таки переместившись куда-то, то ли развалившись в атомы. Судя по «взрыву», из-за которого меня и отбросило к противоположной стене, – второе.

Произошедшее сложно назвать именно взрывом в прямом смысле этого слова. То есть нет ни огня, ни разлетающейся в разные стороны каменной крошки, ни громкого звука. Просто в какой-то момент я снова сделал что-то неправильно, и большое количество энергии высвободилось наружу, при этом растворяя часть стены.

Это похоже на какой-нибудь воздушный кулак или таран, который раз за разом отбрасывает меня от стены. После первого подобного случая я всегда держу перед собой щит. Правда, в этот раз все вышло намного серьезнее – меня отбросило настолько сильно, что я долетел до другой стены, хорошенько приложившись об нее. Можно ли это считать прогрессом?

Всю зиму я изучал книги, до которых смог добраться. Все двадцать степеней начальной магии плетения были мною изучены и натренированы. То есть любое плетение из этого раздела я мог сотворить за секунды с закрытыми глазами. Даже плетение скрыта. Тут я немного преувеличиваю, конечно. Для того чтобы творить плетения верхних ступеней, мне требовалось чуть больше времени, но всё равно получалось это несоизмеримо быстрее, чем в самом начале.

И мне просто необходимы были, прямо как сам воздух, книги по среднему уровню. Вот только где их взять? Жаль, что магистр Лаклан, когда создавал карту, не указал на башни, на которые необходимо обратить внимание в первую очередь магу-новичку.

Посидев минут десять, медленно при этом потягивая давно остывший, но все еще вполне вкусный травяной отвар, я решил поглядеть на карту еще раз. Может быть, там всё-таки есть хоть какая-нибудь подсказка, а я ее просто не вижу? Как по мне, так просто необходимо было написать прямо, мол, вот, смотри, юный падаван, отсюда тебе необходимо начинать.

Развернув карту – я еще зимой перерисовал ее с тех клочков бумаги на одну большую, – разложил ее на полу, принимаясь вчитываться в названия. Никакой системы! Названия странные даже для этого мира, но и только. Башни расположены хаотично.

Вот что мне может сказать название «кривой рог» или «лик гоба»? Кто такой вообще этот гоб? Животное какое-то, что ли?

Вздохнув, чертыхнулся, возвращаясь в кресло. Правда, при этом я не переставал всматриваться в карту, то и дело зацепляясь взглядом за те башни, в которых я уже побывал.

Постучал пальцем по подлокотнику, высчитывая, насколько далеко мансурские башни от хонорских. И что-то во всем этом меня цепляло. В какой-то момент я замер, пытаясь поймать ускользающую мысль, но с каждой секундой я уверялся в правильности того, что вижу, всё больше и больше.

Подскочив на ноги, я немного повернул карту, потом всмотрелся в нее.

– Этого не может быть, – пробормотал я, но тут же схватил со стола чернила с пером, принимаясь вычерчивать на карте то, что показывали мне мои глаза.

Минут через десять я поднялся, вытирая о небольшую тряпку испачканные в чернилах пальцы. До сих пор никак не наловчусь писать и не пачкаться при этом. Хотя в последнее время явно делаю успехи.

– Но так и есть, – сказал я тихо, рассматривая рисунок, хорошо знакомый многим в моем прошлом мире.

Число Бога, или же золотое сечение. Проколы по какой-то совершенно мне неведомой, мистической причине были сделаны в виде раскручивающейся спирали. То есть их было много в центре, но ближе к краям плотность падала.

Можно было бы подумать, что сделано это случайно, но я больше поверю в неосознанность, чем в простую случайность. Я еще в прошлой жизни, прочитав про золотое сечение, был несколько удивлен. Сейчас многое из того, что тогда прочел, стерлось из памяти, но точно помню: по этой теории даже ДНК человека имеет внутри себя число Бога, как некую подпись Создателя. Или что-то в этом роде.

И вот сейчас передо мной снова знакомая спираль. И, если судить по этой спирали, то башня для «новичков» была расположена как раз примерно в центре. Башня с книгами более сложной тематики как бы на другом витке спирали. Разрушенная тоже отлично вписывается. Да и те, что в Мансуре, идеально лежат на одной из спиралей. Мне повезло, что ее центр расположен именно в Хоноре. Может быть, именно поэтому я появился именно тут?

Если все именно так, как я думаю, то идти нужно к той башне, что находится в горах. Как раз по спирали она следующая после центральной башни. Конечно, я могу ошибаться. Не удивлюсь, если в самом деле мои предположения основаны лишь на догадках и ничего общего с реальностью не имеют. Спираль есть, и она довольно четкая, но кто сказал, что древние маги ориентировались по ней? Но других идей у меня как бы и нет. Можно бесконечно искать необходимую мне башню, проверяя одну за другой.

Впрочем, мой взгляд всё равно был уже прикован к той, что находилась в горах. Ошибочны ли мои выводы или нет, но я уже знал, что отправлюсь именно туда. С чего-то ведь нужно начинать, тем более что больше идей у меня нет. Я и так столько раз рассматривал эту карту, что могу уже, кажется, с закрытыми глазами ее повторить. Странно, что до этого момента не обращал внимания на расположение башен. Зато теперь, даже если моя теория не подтвердится, я все равно всегда буду видеть эту спираль.

Выдохнув, аккуратно сложил карту так, чтобы можно было более внимательно рассмотреть интересующий меня участок. Башня вместе с проколом находилась намного западней моего замка, почти на самой границе с Нанодором.

Что я знаю об этом королевстве? В принципе, ничего такого. Неконфликтные, ничем особо не выделяющиеся соседи. Насколько я знаю, уровень жизни и условия почти такие же, как и в Хоноре. То есть, если бы не название и некая предполагаемая граница, то можно было бы подумать, что это одно и то же королевство.

Откинувшись на спинку, поежился. С этими порталами совсем нет времени на что-то другое. А ведь хотел же придумать какое-нибудь плетение для обогрева комнат. Поднявшись, подкинул дров в камин, а потом вернулся в кресло.

Итак, цель намечена. Осталось только все обдумать и выбрать время для похода. Вот прямо сейчас уйти я не могу точно. Нужно будет объехать теперь уже герцогство, проверить все, дать указания людям, а вот потом… потом можно будет и скататься на небольшую прогулку.

Да, еще стоит навестить перед этим Райнера и проверить оставленные мною плетения, навешать новые, так, на всякий случай. Мало ли сколько меня не будет. Это окраина моего герцогства. Недели две в пути. А ведь придется в горы карабкаться, значит, можно увеличить этот срок вдвое. Причем нужно будет выискивать башню, ведь карта довольно примитивная – на ней просто указана гора и точка на ней. Так что придется поискать. На это может уйти и все лето, а то и больше.

Пододвинувшись к столу, взял бумагу и перо, принимаясь выписывать то, что необходимо было сделать за это лето моим людям, пока меня не будет.

Итак. Начнем с этого замка.

Во-первых, необходимо что-то решать с так называемым заводом для стекла. Не дело его строить прямо в замковом дворе. Всё-таки дышать постоянно дымом не очень хорошо. Да и не хочется, чтобы во дворе постоянно толклись люди. Пусть они как бы свои, но все-таки.

Я бы и скотину куда подальше убрал… А впрочем, что мне мешает? Если уж на то пошло, то я всегда могу просто купить то же молоко или мясо, яйца у своих людей в деревне. Конечно, свое намного дешевле обойдется, даже с учетом покупки фуража и выплаты работникам, которые должны будут ухаживать за скотиной. Но и в том, чтобы покупать у людей из деревни, есть свои плюсы. Во-первых, не будет запаха во дворе. Во-вторых, освободится место, которое можно будет использовать для постройки более хороших казарм или для… сада, например. В-третьих, деревенским людям не придется кататься в город, чтобы продать свою продукцию. Всё-таки я тут в замке не один живу, есть еще и слуги, воины.

Думаю, нужно запрячь Матиса. Пусть посчитает, насколько выгоднее держать свой скот. Если суммы будут слишком большими, то придется все-таки мириться с запахом. Если же все не настолько критично, то пусть освобождают двор.

Так, на чем я там остановился? А, точно, завод для стекла. Думаю, его нужно переносить куда-то поближе к горам. Всё-таки сырье они добывают именно там, так что это будет более удобно. Вот и отлично. Пусть строят на самой границе плетения скрыта. Потом попробую создать свой тотемный столб и наложить плетение на сам завод отдельно.

Здание нужно будет строить из камня. Проще, конечно, из дерева, но и опаснее. Легче сгорит в случае чего. Успеют ли за лето, всё-таки построить из камня не то же самое, что из бревен? Понятно, что так называемый завод не будет размерами с мой замок, но все равно при нынешних условиях возвести строение за такой короткий срок весьма сложно.

Обработать камень довольно сложно, на это потребуется время, зато такие постройки, если делать на совесть, могут простоять очень долго. Взять хотя бы этот замок – ему явно не одно тысячелетие.

Кстати, есть у меня одно плетение… Нужно будет подумать об этом, но не сейчас. Знаю я, увлекусь и забуду, что хотел сделать до этого.

Пока строят здание, делать стекла могут во дворе замка, меня все равно долго не будет.

Во-вторых, послать к своим людям в горах человека с деньгами – пусть покупают овец и коз. Назначить тех, кто будет следить за отарами. Так вроде стада этих животных называются.

На этой мысли вспомнил свою прошлую жизнь. А ведь я был полностью городским человеком и тех самых овец в своей жизни видел всего пару раз. Вот кто бы мог подумать, что когда-нибудь мне придется заниматься чем-то подобным.

Ладно, прошлое прошлому.

Что там дальше? Выделить место под стада. Пусть соорудят загоны, навесы какие-нибудь. Нет, лучше сараи. Зимы тут холодные. Наверное, их надо будет охранять как-то. Всё-таки и в лесу и в горах полно хищников. Нести убытки как-то не хочется.

Нужно будет попросить Матильду с Аделаидой, чтобы поговорили с женщинами насчет пряжи. Просто так продавать шерсть не хочется, а вот мотки готовых ниток… Вспомнить бы еще, как их окрашивать. Кажется, в старину это делали с помощью цветов, травы, корений и коры. Более экзотические красители нам тут все равно недоступны. Да и окрашивают же тут одежду чем-то, вот пусть женщины этим и займутся. Нужно будет в столице узнать: может, есть какие-нибудь иные красители, как те моллюски в моем прошлом мире, которые давали какой-то там особый, королевский цвет. Или это были ракушки?

В-третьих, назначить тех, кто будет косить траву на зиму. У нас тут целая равнина между горами и лесом. Как мне рассказывал Филька еще в самую первую мою поездку в город, трава вырастает очень высокой, потом стелется по земле, быстро сгнивает (немудрено, тут часто идут летом дожди, да и слишком уж солнечных дней немного, все больше пасмурно), а осенью на ее месте вырастает новая. Вот и нужно ее скосить и как-то постараться высушить, а потом собрать под навесами на зиму. Пшеницей кормить – слишком уж жирно, так что обойдутся травой. К тому же козам можно будет насушить веток с листвой, навязать из них веников. Лиственных деревьев тут валом. Детворе работа. Только нужно сказать, чтобы кто-нибудь приглядывал за ними. Все-таки лес.

Что еще? Впрочем, думаю, на этом можно остановиться. Людей слишком мало, так что это бы успели сделать. Как буду в столице, нужно будет прикупить скотины для людей. Коров там всяких, морозоустойчивых, поросят, курей. Денег у деревенских жителей нет пока что толком, зато могут отдавать продуктами. Матис примерно же знает, сколько и чего стоит, вот пусть и составит списки: кто, чего и сколько. С огородами, надеюсь, сами разберутся, без моей помощи. В любом случае нужно будет сказать управляющему, чтобы в случае чего помог, приглядел, организовал. Всё-таки не глупый человек, разберется. Вот не зря я его все-таки тогда взял.

И да, не забыть составить списки, кто и когда отправится этим летом за родственниками. Это можно поручить Аболье. Он лучше знает своих людей. Тем более что первыми нужно отправлять тех, кто живет дальше, иначе, если отправить их ближе к осени, то могут до холодов и не успеть вернуться.

Кажется, с этим замком всё. С остальными мелочами, надеюсь, справятся сами. Или же подождут меня.

Теперь по замку Тьери.

Лес повален, так что пусть начинают строить загоны, зимние сараи и сеновалы. Опять же нужно будет отрядить людей на заготовку сена. А еще отправить кого-нибудь в столицу для покупки рогатой скотины. Не буду же я сам покупать. Да и для перегона понадобятся люди. Для той же охраны. Думаю, можно будет попросить Райнера, чтобы посоветовал кого-нибудь. Не может быть такого, чтобы не было человека в Дее, который не занимался бы чем-то подобным.

Думаю, можно выплатить людям аванс за постройку, чтобы они могли прикупить и себе живности. К тому же в прошлом году некоторые уже получили монеты за заготовку бревен. Надо переписать, кому требуется, чтобы прикупить в столице отдельно. А продукты могут сдавать прямо в замок. Не придется покупать продукты где-то на стороне. Всё-таки там тоже пятнадцать воинов, которых нужно чем-то кормить.

Что еще по Тьери? Да вроде все. Замок бы там подновить, но кто этим займется, и так людей мало? Особо украшать я его не собираюсь, но минимум мебель нужна. Но это все потом.

Барзэль и так отлично справляется. И со школой, и с лекарским домом, и с прочими своими обязанностями. Для чего-то более серьезного необходимо мое присутствие. Надо будет смотреть планировку, если где-то что-то не так – подправлять. Дома, опять же, некоторые меня совершенно не устраивают, да и рынок тоже. С освещением я так ничего и не сделал, но это все потом, явно не сейчас.

По замку Фабьен.

С ним все проще. Ферму я там делать не собираюсь, так что только озаботиться тем, чтобы людям нашлась работа. Понятно, что у кого-то свои наделы и огороды, но ведь можно кого-нибудь привлечь к работе на той же ферме в Тьери, например. Или же к постройке утепленных сараев для овец с козами. Сена, опять же, накосить требуется очень много. А ведь его не только накосить надо, но еще и высушить, а уже высушенное под навесы перетаскать. Это с тракторами просто, а тут придется обходиться своими руками и ногами.

Кстати, у меня ведь в Тьери есть еще один управляющий – Лоренс. Нужно его привлечь к работе. Стар? Ничего, его же никто не заставляет джигитом на лошади скакать и пируэты выплясывать. Будет потихоньку объезжать мои земли и работать с людьми. Всё-таки у меня кроме замков и городов еще и двенадцать разбросанных по округе деревень есть. А это ведь люди, которые, как мне кажется, будут только рады немного поработать и получить за это денег.

Вот пусть Лоренс и катается, разговаривает, узнает, нанимает и все такое прочее. Матис, конечно, первоначальную перепись сделал, но нужно узнать людей поближе. Думаю, Лоренсу можно поручить подобное. Он не показался мне глупым. А после пусть отчитывается Матису, который все и запишет для отчетности. Всё-таки ему тоже меньше работы. Пусть смотрит на людей, выделяет тех, кто желает работать, чем-то заниматься. Некоторых можно и вовсе переселить в город. Например, каких-нибудь сапожников или же швей. Благо места там полно. Пусть посмотрит, может, кому необходимы подъемные. Мало ли, работать хотят, надел есть, а денег, чтобы купить семян, нет. Записать таких, выделить средства, потом в любом случае отдадут. Зато при деле будут.

Людей необходимо привлекать, расшевеливать, показывать, что за работу платят. Хватит уже сидеть по деревням и потихоньку вымирать.

Хотелось бы полностью поменять дома в деревнях, но это не сейчас точно. Можно построить из дерева, но тут есть свои плюсы и минусы. Да, в таких домах зимой гораздо теплее и протопить такой дом намного легче, чем каменный, но дерево быстро сгнивает и оседает. Конечно, сгниет такой дом не за десять лет (хотя при таком климате кто его знает), но всё равно намного быстрее, чем развалится каменный.

Дома из камня долговечнее и менее огнеопасны. Случись пожар, так ведь вся деревня может сгореть, если дома будут деревянными. С отоплением каменных домов нужно будет что-то думать. Или искать уголь и торф, или придумывать что-то иное. Например, какие-нибудь отопительные артефакты. Уж больно мне не хочется вырубать лес слишком сильно. У меня даже мысли по этому поводу кое-какие есть, но это все после, сначала найти башню.

Так, что еще?

Жуан тоже справляется в городе хорошо. Дела делаются, пусть и медленно. Нужно будет сказать главам городов, чтобы, как только земля немного отойдет от зимы, отправляли заключенных бездельников копать котлованы. Впрочем, они и так знают, но напомнить стоит.

Что там еще по городам? Чем люди в них вообще занимаются? Где у меня список мастеров по городам?

Порывшись в бумагах, кое-как отыскал два листа, переданные мне главами.

Итак.

Всевозможные кузнецы. В большинстве своем куют всякие подковы, вилы, лопаты и прочие нужные в хозяйстве вещи. С этим понятно. Их не так много, но нужно сказать, чтобы переселили их куда-нибудь на окраину. Причем поближе друг к другу. Всё-таки огонь, да и шум – не самые приятные соседи.

Дальше те, кто занимается выделкой тканей. Всякие прядильщики, ткачи, валяльщики. Вот им и можно будет потом продавать шерсть. Можно будет отправить женщин, которые захотят этим заниматься, к ним, пусть обучаются. Потом, может, в городе так и останутся. Им можно жить и поближе к центру.

Кожевенных дел мастера. Этих тоже необходимо отселить к окраине и сформировать район. Уж больно вонючая у них работа. Если сапожники захотят, то можно и их поселить к ним поближе. Шорников тоже к ним. Домов все равно пустых в городах полно, так что не вижу проблемы.

Если владельцы соизволят вернуться, то там надо будет смотреть по каждому случаю отдельно. Впрочем, прошло уже довольно много времени, как они покинули эти земли, так что не думаю, что вернутся.

Дальше идут те, кто работает с глиной – гончары. Так-то в этом нет ничего опасного, но вот их печи… Наверное, их тоже стоит отправить на окраину. Можно поселить рядом с теми же пекарями.

В общем, в центре оставить церковь, лекарскую, школу, приют и дом главы. Потом дома тех людей, ремесло которых не будет как-то мешать или быть опасным для соседей. Например, те же портные, прядильщики или цирюльники.

За ними можно селить, например, тех, кто занимается деревом. Те же бондари или колесных дел мастера. Каменщиков, камнетесов тоже сюда. Всё-таки камнями они занимаются не в самих городах, а за их пределами.

В общем, нужно переселить всех так, чтобы никто друг другу не доставлял беспокойство. Всё-таки жить рядом с кузней или той же кожевенной мастерской не слишком приятно. В первом случае будет доставать постоянный шум, во втором – вонь.

Нужно дать задачу главам. Пусть поговорят с людьми, подберут дома и переселят. И никаких свиней, гуляющих по улицам, курей и прочей живности. Даже на окраине пусть держат все это хозяйство в загонах. Все равно сейчас тем же свиньям на улицах делать нечего. Это раньше они в грязи валялись да всякие отходы подъедали. Хотят разводить скот? Пожалуйста, или на окраину, или в деревню.

Да, еще необходимо выбрать дома, которые потом станут трактирами и тавернами. На окраине – подешевле. Ближе к центру – подороже. Это сейчас торговля протекает вяло, а потом, как я надеюсь, все станет куда оживленней.

Что забыл? Проглядев мельком исписанные листы, откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Что еще? Думаю, для начала отправлюсь в замок Тьери. Дам указание строить загоны. Потом можно будет озадачить глав. Затем пойду в столицу к Райнеру. Проверю его, договорюсь о скоте, как раз к моменту, когда пригонят скотину, уже будут готова часть летних загонов. Там ведь ничего сложного – вкопать столбы и соединить их между собой несколькими досками, чтобы те же коровы никуда не удрали. После этого можно будет и отправляться.

Отлично! А теперь…

В этот момент в дверь постучали, после разрешения войти в проеме появилась лицо Хана.

– Милорд, тут капитан пришел.

– Пусть заходит, – разрешил я, собирая раскиданные по столу бумаги.

Аболье зашел, несколько неловко держа в руках какие-то бумаги. Я приподнял брови, удивляясь такой картине, – обычно Бефур предпочитал держать в руках меч или на худой случай какой-нибудь топор, но никак не бумажки.

– Что-то случилось? – спросил, кивая головой в сторону еще одного кресла, предлагая тем самым присаживаться.

– Вот, милорд, принес, – сказал он, протягивая мне исписанные слегка корявым почерком листы. – Как вы просили.

Взяв бумаги, я мельком их просмотрел, тут же слегка удивляясь. Я только что думал о том, чтобы озадачить его списками, а он сам все уже сделал.

– Я тут подумал, – начал я, положил листы перед собой, – для начала надо отправлять тех, у кого родственники живут далеко. Иначе, если мы отправим их к осени ближе, то до зимы могут и не вернуться. А зачем мучить дорогой пожилых людей?

Аболье на мгновение задумался и кивнул. А потом привстал, заглядывая в листы.

– У нас не так уж много тех, что родились на юге королевства.

– А из других стран есть? – спросил я, заинтересовавшись.

Бефур мотнул головой.

– Не, таких людей нету, – ответил он, указывая пальцем на имена. Я тут же подхватил перо, принимаясь подчеркивать. – Всего пятеро. Остальные в любом случае успеют вернуться.

– Хорошо, – я кивнул, задумываясь. – Я вскоре вновь отправлюсь в путь. – Бефур тут же остро глянул на меня, всем своим видом давая понять, что он пойдет со мной. – Конечно, ты, Жанжак, Хан, отправитесь со мной. За главных оставим Бодора, Варона и Митрона. Митрон пусть останется в этом замке. Фабьен, как и раньше, за Вароном. Тьери за Бодором. Слишком много сопровождающих мне не нужно. Кроме вас, еще двоих или троих воинов можно взять. Первыми за родственниками пусть едут те, кто жил дальше всех, и те, кто ближе всех. Вторые смогут быстро вернуться, а значит, это позволит отправить следующих желающих. В этом замке можно оставить минимум стражи, остальных переправить в Фабьен и Тьери. Это позволит воинам, которые несут службу в замках, освободиться.

– А родственников куда селить? – спросил Аболье.

– По желанию и тому, чем они занимаются. Если будут среди них ремесленники какие-нибудь, то можно и в город. Если захотят при замках остаться, то в деревнях пустые дома есть. Думаю, понятно, что тех, кто с землей хочет работать, в город заселять не нужно? – спросил я, слегка улыбаясь. Собрав листы, которые мне принес Аболье, я протянул их ему назад.

– И когда мы выезжаем? Далеко в этот раз направимся? – спросил Бефур, забирая бумаги.

– На границу с Нанодором, – ответил я, указывая на карту. – Нужна вот эта гора.

Аболье, спрятав бумажки за пазуху, с интересом поглядел на карту, все так же лежащую на столе.

– И что там? – поинтересовался он, поднимая на меня взгляд.

– Там башня, – коротко ответил я, не стараясь этого скрыть. Всё равно же узнают.

Аболье замер, а потом просто кивнул, поднимаясь.

– Когда выступаем?

– Для начала надо съездить в Тьери, потом в города, затем я отлучусь ненадолго… Думаю, через неделю, – сказал я несколько неуверенно, так как не знал, чего мне ожидать от столицы и Райнера. Мало ли, вдруг королю что-то от меня потребуется.

Попрощавшись, Аболье ушел, оставляя меня наедине со своими мыслями. Минут через пятнадцать я встрепенулся и принялся рыться в своих книгах. Мне нужно было одно плетение, которое могло значительно помочь камнетесам. А то ведь и забыть об этом могу. Тем более потом и времени может и не быть.

* * *

Прибыв в замок Тьери, тут же объехал места, где по моим расчетам будет ферма. Всё рассмотрев, приказал отметить, где именно будут сараи, сеновалы и летние загоны. Зимние загоны или сараи я решил строить вдоль кромки леса – деревья будут защитой от зимнего, пронизывающего ветра.

После этого поговорил с Лоренсом, пояснив, что я от всего этого хочу. Пояснил, какими именно должны быть летние загоны и в каких местах они должны располагаться. Также пояснил по поводу заготовки сена.

– Людей мало, милорд, – поглядывая на меня с некой опаской, всё-таки сказал Лоренс, щуря слегка выцветшие глаза.

– Вот, – я приподнял палец, на мгновение замирая. – Хорошо, что ты мне напомнил. – У нас в герцогстве есть еще двенадцать деревень. Тебе следует объехать их и поговорить с людьми.

– Гнать их на работы, милорд? – слегка встрепенулся управляющий замка Тьери.

– Зачем же гнать? – слегка удивился я. – Просто узнать: кому нужна работа, за которую им заплатят деньги. Засадят свои поля и огороды и пусть приходят сюда, помогают. К тому же я собираюсь оставить тебе немного денег, чтобы ты выплатил работникам небольшой аванс. Часть скота можно будет продать людям, желающим купить. Если у кого не будет хватать денег, то просто записывай таких людей в отдельный список. Потом отдадут либо деньгами, либо продуктами.

Лоренс встрепенулся.

– И нашим можно будет так покупать?

– Отчего же нет? Конечно можно. Просто не забывай всех записывать. Я не хочу никого просто так одаривать, иначе люди могут и привыкнуть к халяве, а вот на некоторые уступки пойти вполне можно, – сказал я. Достав небольшой мешочек с деньгами, я передал его управляющему, кивнув на Матиса. – Если что-то будет не понятно или возникнут спорные вопросы, то обращайся к Матису. К тому же, когда будешь в деревнях, скажи, что все, кто желает перебраться в город, могут это сделать.

– Прямо-таки все? – усомнился Лоренс.

– Правильно мыслишь. Конечно, бездельники и разбойники мне не нужны. И не только в городах. Да и тем, у кого скотина и поля, там делать нечего. А вот всякие сапожники, кузнецы, гончары, мастерицы всякие вполне могут найти свое место в городе. Всё-таки людей там поболее, да и не придется им возить свой товар. Если кто пожелает переселиться, так ты списки составляй и к главам городов отвози.

После Тьери мы отправились сначала в Сальмон, а потом и в Ромен. Там мне пришлось долго разъяснять главам смысл переселения мастеровых с центра на окраины и наоборот. Я видел, что упорствуют они только из-за свойственной многим людям лени. Мол, жили же столько лет, к чему все эти перетасовки? В общем, как обычно пришлось просто накатать приказ и заставить людей работать.

Приказ был зачтен на главной площади, вызвав среди людей некое волнение. Кто-то не желал переселяться. Даже не посмотрев предложенных домов, они просто сразу же резко высказывали свое веское «нет». Кто-то посчитал такую идею вполне здравой. Хорошо еще таких людей оказалось большинство. Всё-таки не многим нравился постоянный грохот из соседских кузниц. Да и дышать вонью из кожевенных мастерских то еще удовольствие. В итоге погудели да успокоились, приготовившись к переселению.

Кажется, они даже уже начали привыкать, что с новым лордом у них каждый год что-то да происходит. И как это всегда бывает, переменам не все рады, ведь так удобнее сидеть в своей скорлупе, охраняя привычный, практически статичный мир, в котором любое маломальское изменение может вызвать целую бурю. Вот поэтому я не хочу для себя еще больше власти. Я не могу спокойно смотреть, как живут все эти люди. Мне хочется изменить их жизнь к лучшему. Сделать так, чтобы они ели вкусно и сытно, жили в теплых домах, не болели, могли позволить себе красиво и удобно одеваться. Я ощущаю ответственность за них, понимая, что большинство просто не имеет возможности как-то изменить свою жизнь.

И многие просто не понимают, к чему приведет то или иное изменение. Они боятся, что станет еще хуже, чем есть сейчас.

Живет, например, человек. У него есть небольшой дом, кусок земли, пара кур и пес. А еще у него есть жена и трое маленьких детей. Если есть что, то засаживает свой небольшой кусок земли, присматривает за ним. Холит и лелеет своих кур, держа их прямо в доме, чтобы хищник какой ночью кормилиц не утащил. Если есть свинки, то и их в доме держит. Иногда бывает в лесу, собирает мед детям, грибы и ягоды. Это еще хорошо, если хозяин земли позволяет своим людям что-то собирать в своем лесу. А ведь есть и такие землевладельцы, которые не разрешают своим людям ничего брать из леса. И вот живет такое человек, старается, добывает пищу, иногда в город ходит, продает «лишнее». Сами бы съели, конечно, но деньги всё-таки тоже нужны. На вырученные медные копейки покупает одёжу, которую будет потом ежедневно носить до тех пор, пока она не разлезется. Да и после этого он не станет ее выбрасывать, оставит на заплатки.

Он так живет, его отец так жил, да и дед с прадедом. И не знает этот человек, что все может быть как-то по-другому, ведь и все его соседи так живут, да и в городе все не намного лучше. Вот и кажется этому человеку, что такая жизнь – норма. Вот поэтому и страшатся многие изменений, не понимая, чем не угодила их нынешняя вполне обычная жизнь неугомонному лорду.

И мне властью своей приходится ломать их привычные миры, заставлять делать так, как мне нужно, потому что я вижу, что вся их жизнь не что иное, как нищее существование. Возможно, кто-то другой наплевал бы на всех этих людей, позволив им и дальше жить так, как они умеют, но я так не могу.

Отвлекся я что-то. В общем, напомнил главам о котлованах, на всякий случай. Оставил денег на различные нужды и вернулся в свой замок.

– Первое, – начал я, когда во дворе собрались мои люди. Я, конечно, оставил Матису всевозможные инструкции, но понимал, что иногда нужно просто показываться на глаза людям, разговаривая с ними, – завод по стеклу необходимо перенести ближе к горам, но не пересекать черту. Второе: вскоре сюда прибудут овцы и козы, нужно соорудить для них загоны летние и зимние подальше от замка. Третье: кроме коз и овец из столицы прибудет еще крупный рогатый скот. Привезут кур и свиней. Как только скотину пригонят, подходите к Матису, он определит, кому и сколько. Кому корову, а кому кур или поросят. Платить за это будете продуктами. Теми же яйцами, молоком, сметаной или творогом. После, когда свиньи подрастут и пойдут под нож, мясом. Конечно! – сказал чуть громче, услышав легкое гудение в толпе. – Никто не будет заставлять вас оплачивать это все вечно. У Матиса спросите все подсчеты. Например, если вы взяли корову, то сколько потом нужно будет отдать за нее молочных продуктов. И понятное дело, что никто не будет отбирать полностью все продукты, которые вы будете получать от скотины. Четвертое: для овец и коз необходимо накосить и насушить травы. Ребятишки могут нарвать веток и связать из них веники. Козы зимой все подъедят. Понятное дело, что за все будут выплачиваться деньги. – Люди тут же довольно загудели. – На этом всё. Подходить к Матису. Он всех разделит, определит и запишет, кто и чего будет делать.

– А вы, милорд? – выкрикнул кто-то из толпы.

– А у меня свои дела, – хмыкнул я. – Но не думайте, что сможете отлынивать. Кстати, Матис, – я повернулся к управляющему, который сидел на одном пеньке, положив стопку листов на другой, что-то быстро записывая. Услышав, что я позвал его, мужчина поднял голову. – Тех, кто будет заниматься постройкой здания под стекольный завод, потом пришлешь ко мне.

– Хорошо, милорд, – ответил тот, тут же снова застрочив.

Я еще немного поговорил с людьми, а потом ушел в замок. Вечером Матис, как и договаривались, прислал мне несколько мужчин, которые знали, с какой стороны подойти к камню и к строительству из него. Я же до этого момента накладывал плетение на старые короткие мечи. Аболье не сильно был рад тому, что я изъял их у него, но спорить не стал, лишь сверкнул любопытством в глазах. Думаю, это из-за того, что мечи и в самом деле уже были слишком старые.

Плетение было не слишком сложное. Относилось к пятой степени начальной магии. Освоил я его еще зимой. Плетение описывалось как бытовое, созданное для того, чтобы резать что-либо. Например, с помощью этого плетения можно было разделать кабана или иное животное, или порезать толстую кожу. Конечно, можно было и человека убить, авторы книги не исключали такую возможность. В общем, не слишком безобидное плетение. Впрочем, если уж задаться целью, то убить можно и простой деревяшкой, а то и вовсе пальцем.

Само плетение я слегка подправил, усилив его и добавив несколько узлов, чтобы его можно было прицепить к чему-либо. В моем случае я выбрал именно мечи, аккуратно накинув и прикрепив к ним плетение.

С первого раза, как обычно, не получилось. Плетение никак не хотело прикрепляться к тонкой полоске металла, все время соскальзывая то на один бок, то на другой. Один меч и вовсе испортил – усиленное плетение просто проплавило железо. Это меня, понятное дело, совершенно не устроило, пришлось делать некую прослойку из нейтральных нитей между самим плетением и металлом.

Если смотреть моими глазами, то получалось, словно мечи были упакованы в своеобразные ножны. В плетении были задействованы нити огня и воздуха. Само плетение изначально работало как некий огненный резак. Магия воздуха была необходима для постоянной подпитки. Нейтральная магия все это сковывала, сглаживая шероховатости и заставляя все это работать так, как нужно. Если бы ее не было в плетении, то получился бы… наверное, большой костер или, может быть, огненный шар. В общем, что-то яростно горящее.

Конечно, я испытывал изначальное плетение. Пробовал на кухне, разрезая им все, что подсовывала мне Аделаида. С помощью него, как оказалось, можно было даже дрова резать. Края деревяшек при этом чернели, но не загорались. Впрочем, мясо тоже немного поджаривалось, как и все остальное. Изначальное плетение не справлялось с камнем, поэтому-то я и полез его усиливать.

Если кто-то думает, что это я такой гений, который может менять давно придуманные плетения, то он сильно ошибается. Просто в конце каждой книги по начальной магии есть главы, в которых описывается, как менять готовые плетения в ту или иную сторону. К тому же там рассказывается, что одно и то же плетение можно совершенствовать почти до бесконечности, добавляя те или иные элементы. Причем авторы предупреждают, что иной раз может получиться нечто совершенно неожиданное и даже опасное для своего создателя.

В итоге мечи получились довольно опасными вещами. Первое, что я посоветовал пришедшим ко мне людям – ни в коем случае не проверять остроту пальцами.

Подхватив специально заготовленный для демонстрации камень, я с неким усилием разрезал его на две части. Края получались такими, словно камень оплавили под высокой температурой. Конечно, это не было похоже на то, будто я разрезал его как масло горячим ножом, но всё же так намного быстрее, чем просто долбить камень. Скажу сразу, что резкой камней могут заниматься только довольно сильные люди.

– Теперь понятно, почему нельзя касаться лезвия руками? – спросил я, разглядывая суровых мужиков. Возраст их разнился, начиная от совсем мальчишки, лет этак тринадцати, заканчивая почти дедом. Все серьезные, коренастые, голубоглазые и скуластые, будто родственники. – Одно касание – и нет пальцев или руки.

– Опасная вещь, – прогудел самый старший из мужиков, потирая густую, не слишком длинную бороду. – Может, по старинке? – с надеждой спросил он.

– По старинке вы все лето будете возиться, – нахмурившись, сказал я. – А работы и без этого полно. Кто траву косить будет? А загоны колотить? Тут главное внимательность, и все будет нормально. Хранить можно вот так.

Чтобы отыскать подходящие по форме камни, пришлось немного поискать, но сейчас передо мной стояли несколько булыжников, формой напоминающие цилиндр. Конечно, неидеальные, всё-таки времени у меня почти не было, поэтому я не стал их поправлять, оставив как есть.

Подхватив один из мечей, подошел к камню и примерился. Стоило надавить, как меч медленно начал погружаться в камень. Расплавленная масса выталкивалась наружу и растекалась по вершине, медленно застывая. Проплавив до самой рукояти, я медленно вытащил меч, чувствуя себя королем Артуром.

Так как камень не застывал мгновенно, оставил пока что своеобразные ножны в покое и показал уже готовое.

– Понимаю, носить такое будет не очень просто. Если хотите, можете отыскать более подходящие камни или же «выстругайте» их сами.

– А он не проплавит дальше? – поинтересовался самый младший из каменщиков с интересом, с мальчишеским восторгом рассматривая мечи, воткнутые в камни.

– Нет, – я усмехнулся, подхватывая на руки тот, который только что плавил камень. – Магия заключена в самом клинке, – не прикасаясь, я указал пальцами там, где было наложено плетение. – Рукоять удержит его от этого. К тому же веса самого меча недостаточно, чтобы плавить камень с большой скоростью. Но предупреждаю: относиться к ним стоит с особой осторожностью. Это камень плавится трудно, а с человеческой плотью он справится в два счета.

Для наглядности я притащил кусок мяса из кухни. Положив его на стол, кончиком чиркнул, чуть углубляясь, – сразу же запахло жареным мясом, а на куске стала видна глубокая «царапина».

– Зато, если соблюдать осторожность, то камни для строительства получатся ровные, гладкие, без сколов и трещин. Процент развалившихся во время обработки камней снизится.

– А они такие, – еще один мужчина кивнул на мечи, смотря на них так, будто никак не мог решить, то ли ему стоит опасаться, то ли восторгаться и тут же начинать работать с новым инструментом, – навсегда?

– Нет, – я мотнул головой. – Магия из них со временем выветрится. Как только магия начнет уменьшаться, вы сразу ощутите. Через месяц резать ими камни станет сложнее, постепенно они снова станут простыми мечами. Так что советую не расслабляться и для начала заготовить камни, а уже потом рыть ямы под фундамент.

Конечно, я мог закрепить плетение, сделав его, так сказать, вечным. Вот только я опасался, что даже среди моих людей могут отыскаться умники, которые захотят кому-нибудь продать опасную вещь. Думаю, месяца для нарезки нужного количества камней для строительства вполне достаточно. Тем более стекольный завод пока что планировался небольшой.

На следующий день я отправился к Райнеру. Короля всё-таки нужно обезопасить по максимуму. Кто его знает, сколько меня не будет.

Глава 2

Дорога до столицы заняла не так много времени. В город я вошел, как простой путешественник. Ближе к королевскому замку накинул свой плащ. Да, я помню, что хотел заканчивать маскарад, но очень уж он удобен. Тем более что до сих пор о том, кто я есть на самом деле, знало не так уж много людей. Члены братства если только, но тех, кто был в тот день у прокола, Райнер давно уже казнил. Да и помимо них многих уже переловили.

В этот день в замке короля было как-то подозрительно тихо. Обычно здесь постоянно толкутся люди. Причем многие из них вполне себе живут, даже те, кто имеет свои дома в столице. Королевский двор, одним словом. Что они тут все делают? Я без понятия. Наверное, что-то нужное и важное. Например, плетут интриги, «развлекают» Райнера или же покушаются на его жизнь. В общем, не дают расслабиться. Традиция, что поделать.

Как оказалось, я просто пришел слишком рано – все еще отдыхали после вчерашнего вечера. Впрочем, это не касалось самого короля. Райнер как обычно заседал в своем кабинете, занимаясь делами.

Сразу же проверив состояние плетений, я хмуро оглядел его несколько осунувшийся вид. К моему удивлению, в последнее время покушений стало не так много, как раньше. Видимо, со временем недовольных его правлением становилось все меньше и меньше. А может, все дело в том, что люди попросту опускали руки, так как ничто не действовало благодаря моим плетениям.

– Я уже скучаю по тому спокойному времени, когда гостил у вас, – пожаловался он, откидываясь на спинку кресла и прикрывая покрасневшие от усталости глаза. – Может быть, мне посетить ваше герцогство в ближайшее время, как вы думаете?

– Только если вы будете один или хотя бы с минимальным количеством свиты, Райнер, – отозвался я. – Правда, в ближайшее время я буду весьма занят, поэтому не смогу уделить вам много своего времени.

– Куда-то собрались? – насторожился король, приоткрывая один глаз.

– Да, – не стал я отпираться. – По своим магическим делам, – пояснил на всякий случай.

– Далеко? – Райнер сел ровно, сложил руки на столе в замок и недовольно глянул на меня.

– На границу с Нанодором, – снова не стал врать я, посчитав, что это будет лишним.

– Хотел бы я спросить, что вам там понадобилось, но понимаю: вы вряд ли расскажете, – вздохнул он. А потом как-то уж больно нехорошо прищурился, осматривая свой стол, будто выискивал нечто, что могло бы испортить мне настроение.

– Верно, – ответил я настороженно, наблюдая за телодвижениями короля.

– А, вот оно, – Райнер достал из небольшой кучки явно какой-то указ, а потом, чуть подождав, отдал его мне. – Прочтите.

После этого он отыскал сложенную карту и развернул ее, аккуратно раскладывая на столе поверх остальных бумаг и свитков.

Я повертел бумагу в руках, потом размотал синий шнурок с кисточкой, чувствуя, как нехорошие предчувствия усиливаются. Сломав алую печать, хмуро развернул королевский указ и углубился в чтение.

Минут через пять я поднял взгляд на короля и положил бумагу на стол.

– Вы обещали, – сказал я тихо.

– Обстоятельства изменились, Наяль, – вздохнув, Райнер потер уставшие глаза. – Я хочу, чтобы вся северная граница принадлежала вам. Это горы и небольшой кусок равнины вдоль них. Бывшие владельцы не будут доставлять вам проблем.

Я помолчал с минуту, понимая, что отпираться бессмысленно – Райнер, как и я, бывает исключительно упрям. С одной стороны горы – это хорошо. Много гор – еще лучше. Я даже не представляю, каким нужно быть глупцом, чтобы отдать нечто подобное. С другой стороны, не все так просто.

– Я так понимаю, что все дело не только в простой охране северной границы? – спросил я, поглядывая на то, как Райнер раскладывает карту.

– Верно, – кивнул король. Самое интересное, что, несмотря на усталость, у него глаза горели жаждой деятельности и нешуточным интересом. – Всё дело совсем не в этом. Вы ведь все равно будете ее охранять, верно?

– Тогда в чем дело? – спросил я, сам же заинтересовываясь. В голове уже крутились мысли о небольших крепостях и наблюдательных пунктах, о найме воинов для этого дела и прочих вещах.

– Золото, – Райнер понизил голос, словно нас кто-то мог подслушать. – Серебро. Драгоценные камни. Многие бывшие владельцы даже не пытались что-то там искать, смотря на горы, как на бесполезные булыжники обычного камня.

Я вскинул взгляд на короля, тут же сталкиваясь с темно-серыми глазами напротив. Тонкая сеточка полопавшихся от усталости и постоянного перенапряжения капилляров, темные круги под глазами – все буквально кричало об усталости этого человека. Это если не обращать внимания на сам взгляд – цепкий, внимательный, живой.

При упоминании о золоте я почему-то сразу вспомнил баронессу, которая совершенно не горела желанием возвращаться ни в свое баронство, ни в столицу. Конечно, я спрашивал ее: почему? Она первое время молчала, но потом всё-таки рассказала, что внешний мир после недавних событий кажется ей враждебным и пугающим, а в моем замке она неожиданно ощущает себя защищенной.

Я пытался надавить на ее сознательность, стараясь донести, что в ее землях остались люди, которым, вероятно, нужна ее помощь, но Ивет только отмахнулась, сказав, что у баронства давно уже другие хозяева. Учитывая, что баронству принадлежала небольшая жила золота, то ее, скорее всего, просто каким-либо способом отстранят, чтобы и дальше не мешалась.

Так вот, судя по карте, в мои будущие земли войдет и небольшой кусок от баронства Зидони. Вообще, если смотреть на карту, то будущие владения будут походить на лежащую запятую. Хвост у такой запятой при этом будет смотреть вправо, а округлая часть «свисать» вниз.

– Хорошо, – сказал я, размышляя о выгоде подобного приобретения. Дел навалится еще больше, конечно. Куда уж без этого? Но перспективы вырисовываются просто великолепные. Вот только нужно с Райнером сразу обсудить несколько нюансов.

Я поднял на него взгляд от карты, тут же замечая, что все это время король смотрел на меня внимательно, будто хищник, заметивший жертву. Я еще раз прокрутил все в голове, пытаясь отыскать нечто во всем этом, что могло бы сулить мне опасность. По всему выходило, что кругом сплошная выгода. Но ведь все не может быть настолько простым? Или может?

– Говорите, Наяль, я же вижу, что у вас есть мысли по поводу всего этого, – произнес король. – Вы ведь не думаете так же, как и все остальные, что горы – это просто груда бесполезных булыжников?

– Не думаю. Меня больше волнует, как мы будем делить добытое. Не думаю, что вас устроит обычный королевский сбор.

– Всё верно, – Райнер хмыкнул. – Я думаю, что в этом вопросе мы с вами сможем договориться. Например, двадцать процентов вам, восемьдесят королевству, – сказав это, король прищурился, чуть подаваясь вперед, явно ожидая моего ответа.

Я помолчал пару секунд, потом покачал головой, стараясь, чтобы на моем лице отразилась вся сила моего недоумения и легкой обиды.

– Давайте подумаем. Во-первых, мне нужно будет озаботиться постройкой защитных крепостей. А это не только строительный материал, но и рабочая сила. К тому же крепости и в дальнейшем нужно будет обслуживать. То есть нанимать слуг на постоянной основе. Во-вторых, защитные крепости не смогут обходиться без воинов, а это постоянные траты на жалованье и пропитание. На протяжении длительного времени. В-третьих, не стоит забывать и о том, что то же золото само себя не найдет и не добудет. И снова нужны люди. Бесплатно и голодным работать никто не станет. И, в-четвертых, после добычи все это золото и прочие приятные вещи необходимо будет доставить сюда, в столицу. И все это за двадцать процентов? Пятьдесят!

Король, внимательно и даже с неким удовольствием слушавший меня до этого, поперхнулся, глядя на меня таким взглядом, будто я сказал какую-то ересь. Поджав губы, он пытался всем своим видом показать, что весьма недоволен моими словами. Правда, я заметил, что в глазах у него при этом буквально плескался смех.

Выпрямившись еще сильнее, Райнер осуждающе качнул головой.

– Не более двадцати одного процента.

В итоге сошлись на двадцати пяти, и мне не нужно будет потом еще из этого выплачивать королевский налог.

После того как мы обо всем договорились, я вспомнил, что и сам не просто так пришел к королю. Со скотом все решилось довольно быстро. Максимум через месяц живность прибудет к замку Тьери под охраной и под роспись.

– А сейчас я попрошу вас встать, – сказал я и сам же встал. – Мне нужно поработать над вашей защитой.

Райнер без вопросов поднялся и встал в шаге от меня. Для начала я освободил его ауру от оставшихся с прошлого раза плетений. Походил вокруг него, проверяя саму ауру на предмет вероятных повреждений или иных сюрпризов. Вроде ничего необычного.

Немного подумав, решил кое-что поменять в моих плетениях. Вернее, не совсем в них… В общем, для начала я сплел огромное плетение, которым будто покрывалом накрыл короля. Это плетение, если верить книгам, должно было постоянно поддерживать здоровье Райнера. То есть убирать следы недосыпания, подлечивать мелкие повреждения, на которые обычно не реагировали более серьезные плетения, поддерживать внутренние органы. А самое главное, это плетение не будет позволять опасным веществам накапливаться в организме. То есть медленное отравление станет попросту невозможным. При той жизни, которую ведет король, плетение будет работать максимум полгода, потом придется создавать его заново. Впрочем, в его создании нет ничего сложного.

На этих мыслях даже хмыкнул. Это сейчас, после того, как я изучил все двадцать ступеней начальной магии, нечто подобное не кажется мне сложным. А вот раньше я просто не смог бы создать ничего такого.

Когда плетение плотно закрепилось на ауре, покрывая его словно тончайшая паутина, я приступил к созданию более сильных плетений, тех, что не дадут погибнуть телу, если ему нанесут смертельный урон. Эти в отличие от первого имели насыщенно-зеленый, концентрированный цвет. Были они небольшими, но объемными. Сплетая одно за другим, я аккуратно размещал их поверх первого, не забывая при этом, что и эти плетения должны иметь свободный доступ к ауре Райнера. Доступ этот осуществлялся с помощью коротких, тонких нитей, которые буквально погружались в ауру, позволяя плетениям чутко реагировать на состояние организма.

И в самом конце поверх всего этого я накинул на короля последнее плетение, похожее на мелкоячеистую сеть или своеобразную кольчугу, закрывающую все, даже глаза. То есть теперь Райнеру даже голову так просто не отрубишь. Не говоря уже о всяких стрелах или арбалетных болтах. Они просто не смогут преодолеть защиту. Конечно, это не говорит о том, что он может круглыми сутками подставлять шею под топор, не опасаясь ничего. Нет, но пять или шесть целенаправленных ударов защита точно выдержит.

Подумав немного, уплотнил плетение в области шеи и глаз, на груди, в районе лопаток и на животе. Всё-таки это самые опасные области.

Интересно, а если на Райнера никто не станет покушаться всю оставшуюся жизнь, сколько тогда он сможет прожить, поддерживаемый моими плетениями? А сколько вообще может прожить человеческое тело в идеале? Двести? Триста лет? Может быть, и узнаю когда-нибудь.

– Как вы себя чувствуете? – спросил, рассматривая получившуюся защиту. Выглядело хорошо. Никаких прорех. Аура совершенно не видна из-за плетений. Между собой они не конфликтуют, гармонично дополняя друг друга.

– Будто еще немного и я взлечу, – бодро отозвался король.

Я с интересом поглядел на него, замечая, как постепенно синяки под глазами светлеют, а кожа утрачивает усталый, чуть желтоватый цвет. Мне кажется, даже волосы стали выглядеть как-то иначе, менее безжизненно и тускло. Самое нижнее плетение явно начало свою работу по поддержке организма.

– Это скоро должно пройти, – отмахнулся я. – Вы уже поняли, что в этот раз я немного все поменял. Теперь магия будет не только вытаскивать вас в случае смертельного ранения, но и уберегать организм от отравления. Мелкие ранения и царапины вам теперь не страшны. Защита может выдержать даже попадание стрелы. Пару раз. Не стоит слишком расслабляться и начинать думать, что вы неуязвимы. Это далеко не так. Даже камень можно раздробить в пыль, если знать как.

Райнер на это кивнул, а потом с подозрением меня оглядел.

– Для всего этого есть причина. И причина эта – ваше скорое путешествие, не так ли? – спросил Райнер, возвращаясь за стол.

Я кивнул.

– Верно, как я уже сказал, мне необходимо отлучиться на некоторое время. Именно поэтому я хочу, чтобы вы, ваше величество, были еще более осторожны. Защиты должно хватить надолго, но всё же.

– И сколько вас не будет?

– До места две недели пути, но нужно учитывать, что я собираюсь в горы. Так что месяца два, а может и больше, точно не будет.

Королю явно все это не нравилось. Он даже не пытался скрыть, что не одобряет этого моего таинственного похода.

– В этом году, значит, не успеем начать строительство крепостей, – задумчиво сказал Райнер.

– Отчего же? – я поглядел на карту, потом на короля. – Если мы сейчас подберем самые удобные места для этого, то можно уже сейчас отправлять туда людей. Пусть обрабатывают камень, подготавливают фундамент. Строить желательно недалеко от перевалов. В этих горах их не так уж и много. Нам нужно только определиться, какими мы хотим видеть крепости, сделать примерный рисунок, чтобы потом показать более-менее грамотному человеку.

– Таких людей еще отыскать надо, – проворчал Райнер. – Вы правы, можно начать сейчас. Если успеете, то потом сами же и проконтролируете постройку. Если нет, то можно будет дать разрешение на начало возведения. Всё равно строительство чего-то подобного займет не один год и даже не два.

– Тогда давайте решим, как именно будут выглядеть будущие крепости и в каких местах их размещать.

– Может, – начал Райнер задумчиво, поглядывая на карту с неким сомнением, – для начала нужно выяснить места, где будут залежи?

– Чтобы потом поближе к таким местам делать крепости? – я качнул головой. – Если так делать, то в защите может в одном месте образоваться прореха, а в другом слишком большое скопление застав. Нам в любом случае придется выделять людей на охрану рудников. Я вообще предлагаю строить заставы на предгорье, в небольшом отдалении от гор. В горах же в самых важных местах сооружать заставы, в которых пограничники будут нести смены. Они же будут оповещать крепости, если вдруг заметят что-то подозрительное. Можно еще на возвышения расположить смотровые площадки с сигнальными огнями. Если вдруг зачарийцы что-то задумают, то сигнальные огни дадут знать об этом не только заставам в ущельях, но крепостям на предгорье.

Райнер подумал немного, а потом согласился с моими выводами. За картой мы просидели часа три, не меньше. Плохо было то, что карта не могла дать четкого видения местности. Впрочем, как сказал Райнер, там не должно быть никаких сюрпризов – обычное предгорье. В нескольких местах протекали реки, поэтому мы решили, что крепости лучше строить к ним ближе. В других же местах придется рыть колодцы.

– Останетесь? – спросил Райнер уже вечером, быстрым, размашистым почерком подписывая какие-то бумаги.

– У вас сегодня опять какой-то бал? – поинтересовался я, потягивая принесенный служанкой отвар.

Райнер на это только тяжело вздохнул.

– Эти балы и пиры поглощают львиную долю королевской казны, – пожаловался он мне. – А если вспомнить, сколько все эти люди, сидя в моем замке, каждый день съедают и выпивают, то и вовсе иной раз хочется гнать их метлой куда подальше.

– Нельзя? – спросил я, отлично понимая, что нельзя, иначе все эти бездельники тут же начнут мутить воду, осуждая короля-тирана, отрицающего традиции предков.

Райнер мельком глянул на меня, словно спрашивал взглядом: зачем спрашиваешь, если и сам знаешь ответ?

– Думаю, я лучше отдохну в своей комнате.

Встав, я только тогда вспомнил, что хотел спросить о красителях для пряжи. Король удивился. Это было видно по вскинутым бровям и слегка удивленному выражению лица.

– Вы и этим хотите заняться?

– Не сам, конечно. Женщинам в городах нужно же что-то делать. Вот пусть прядут, вяжут или шьют, все при деле. Не скучно и деньги заработать можно, – я пожал плечами, ощущая накатывающую усталость. Хотелось уже домой, но я понимал, что выходить из города уже поздно, придется ждать завтра. На бал точно не пойду. Без меня как-нибудь обойдутся.

Король задумчиво кивнул, а потом подтянул к себе лист и быстро в нем что-то написал.

– Я вас понял. Попрошу кого-нибудь собрать вам на пробу красителей. Отправим со скотом. Если понравится, то потом сами будете покупать. А теперь идите, иначе, глядя на ваше сонное лицо, я и сам захочу спать, а мне нужно еще тут немного… – Райнер со вздохом пододвинул к себе стопку бумаг, – немного поработать.

Отговаривать не стал. Райнер не маленький ребенок, а я ему не семейный врач и даже не нянечка, так что пусть делает, что хочет.

На следующий день, вернувшись из столицы, я был встречен обиженным взглядом Виля, который потом целый день ходил за мной по пятам, словно желал убедиться, что я снова не пропаду так внезапно.

– Ну-ну, – я присел на корточки, поймав обиженную морду руками и заглянул в умные глаза. – Кто тебе виноват, что я до тебя докричаться не смог? Ничего, скоро нас ждет новый путь. Ты идешь со мной, отговорки не принимаются.

Виль явно повеселел, хотя в эмоциональном плане все еще слегка клубилась обида.

Долго собираться мы не стали. Я как можно более тщательно проинструктировал Матиса. Управляющий, несомненно, весьма нервничал. Всё-таки и суммы, которые я ему выдал для оплаты за скот и для выплаты жалованья, были немаленькими, и оставленных указаний тоже было довольно много. Так и забыть что-то можно. Именно поэтому Матис все скрупулезно записал.

И вскоре мы покинули замок, направившись на запад. Со мной, как я и сказал Аболье, отправился он сам, а еще Жанжак, Хан и еще пара воинов. Ну, и Виль, конечно, как же без него.

В лес углубляться мы не стали, держась на его окраине. Так и ехали. Слева лес, справа горы. По вечерам немного углублялись, останавливаясь на ночлег.

Пару раз по пути наталкивались на пустые, давно покинутые деревни. Видимо, люди ушли из этих мест уже давно, еще до конфликта с Зачари. Впрочем, деревнями те пару домов назвать сложно.

Ориентироваться здесь весьма сложно, так как никто не удосужился поставить для нас ориентиры. Воины по большей части в этих местах тоже не бывали. Так что приходилось нам ехать, можно сказать, на ощупь. Приходилось надеяться, что нужную нам гору я как-нибудь смогу опознать и нам не придется вторгаться в соседнее королевство.

Именно по этой причине в начале второй недели я начал часто переходить на магическое зрение, чтобы уловить момент колебания нитей.

Если на горе есть башня, значит, там должен быть прокол. А где прокол, там костер, который всасывает в себя нити. Это был единственный способ найти нужное место. Иначе можно было бы ползать по этим горам бесконечно, проверяя одну за другой.

К тому же еще неизвестно, на поверхности ли та башня, или же ее построили в какой-нибудь пещере, вход в которую спрятан. И хорошо если проход магически спрятан, а если просто камнем прикрыт? Магическое плетение еще можно заметить, по крайней мере, мне.

Я даже согласен на плетение, скрывающее башню. Пройти сквозь него я в состоянии, как и снять после. Это говорило бы только о том, что башню так и не нашли. А это означало бы, что книги в целости и сохранности.

Так что вечерами я подолгу наблюдал за нитями, стараясь при этом понять: движутся ли они, или же это мне просто мерещится.

Однажды нити зашевелились. И это ободрило меня, ведь шел уже шестнадцатый день с тех пор, как мы покинули замок. Гора, к которой они стремились, явно выделялась на фоне остальных – слишком высокая, похожая на острую пику. А еще она располагалась чуть в стороне. Одинокая, с белоснежной шапкой, гора казалась стройной красавицей.

– Нам туда, – я кивнул Аболье в сторону горы.

– Клык?

– Хм? Это так гора называется? На карте почему-то название не написано, – сказал я тихо, с любопытством поглядывая на необычную гору. Мне даже представить было страшно, что вскоре нам придется лезть на нее.

– Знаю, – Бефур кивнул. – Я, правда, никогда ее не видел, но подозреваю, что это именно она. Описание сходится. Высокая, острая, словно звериный клык, гора, стоящая будто особняком от остальных. Слышал еще, что ее называют зубом мертвого великана.

Если так посмотреть, то гора на самом деле напоминала торчащий из земли клык. Так что неудивительно, что она получила такое название.

Ближе к вечеру мы подобрались к самому подножию. Решив, что продолжим путь завтра с утра, мы разбили лагерь. Один из воинов тут же принялся обихаживать лошадей. Жанжак взялся готовить ужин, а Хан, самый молодой, не считая меня, решил немного исследовать подходы к горе.

– Так. Я нашел что-то вроде тропы, – поделился он своим открытием, когда вернулся уже ближе к ночи назад в лагерь.

– Прямо тропа? – удивился я, невольно оглянувшись по сторонам. Странно было такое услышать, учитывая, что на многие километры вокруг пустота. То есть ни городов, ни деревень, ни даже хуторов каких-нибудь. Может, в лесу все-таки есть села? Да даже если и так, зачем ходить на эту гору?

Хан почесал затылок, тоже посматривая по сторонам, словно искал какой-то ответ.

– Не могу сказать, людями ли та тропа деланная или же сама по себе возникшая. Просто сложилось такое впечатление, что это на самом деле тропа.

Я кивнул, принимая такой ответ.

– Лошади там пройдут? – спросил я Хана, с подозрением оглядываясь по сторонам на следующее утро. Пешком идти не хотелось, но я понимал, что дальше дорога вполне может стать непроходимой для лошадей.

– Я не поднимался до самого верха, – пояснил Хан, словно кто-то мог подумать, что он способен за пару часов добраться до вершины и спуститься обратно. – Но вроде как тропа вполне широкая и ровная.

Спустя некоторое время мы уже поднимались наверх. Решив, что оставлять лошадей на виду не стоит, мы взяли их с собой, надеясь, что тропа позволит нам провести их как можно дальше. А еще была надежда натолкнуться на какую-нибудь ровную площадку или пещеру, где их можно будет оставить.

Глава 3

Остановившись, я с интересом посмотрел на небольшую, сложенную из неотесанных камней хижину.

Это строение только еще больше убедило меня, что тропа – не плод нашего воображения. Не нужно было больше никаких доказательств, что какое-то время назад в этом месте кто-то активно перемещался.

У меня была только одна догадка – маги-плетельщики. Если учесть, что со временем прошедший обучение маг отправлялся дальше, то в эту башню заселяли новичка. Постоянный круговорот магов. Отсюда и тропа, которая на первый взгляд ею не является, но если приглядеться, кое-где можно увидеть и вмешательство людей. Например, в одном месте отчетливо было видно, что камень стесан чем-то. Да и это строение явно построено тут для удобства путников.

Внутри хижины все было предельно просто. Очаг посредине, выложенный из камней, и… всё! Хотя нет, неподалеку нашлась еще пара гладких камней, на которых вполне было удобно сидеть. Полагаю, они заменяли путникам стулья. Никакой кровати, полок и прочих удобств. Да и размеры хижины как бы намекали, что больше трех-четырех человек в ней не поместится.

Перед хижиной располагалась небольшая площадка, позволяющая разместить на ней несколько лошадей. В одном месте мы даже отыскали вбитые в камень кольца. Это явно было сделано для того, чтобы привязать лошадей.

Отсутствие удобств не слишком помешало нам вечером хорошо перекусить и за ночь отдохнуть. Всё-таки шагать целый день пешком вверх – то еще упражнение на выносливость. Можно было, конечно, ехать верхом на лошадях, но это весьма опасно, учитывая, что тропа не такая уж широкая, а лошадь всегда может чего-нибудь испугаться и побежать не туда, куда надо. Один прыжок вбок – и привет, пропасть.

В итоге, подумав немного, мы решили сильно не рисковать и оставить одного из воинов в этой хижине вместе с лошадями. Просто тропа становилась все уже, и было понятно, что вскоре по ней сможет пройти только человек.

Нагрузка из вещей, которые мы решили взять с собой дальше, не добавляла радости. Передвижение замедлилось. Тропа с каждым днем становилась все уже и уже. Вскоре по ней можно было пройти только одному человеку, и то приходилось тщательно поглядывать, куда наступаешь. Каждый раз под вечер мы наталкивались на места, которые явно были приспособлены для ночевок. Не хижины, конечно, но вполне удобные выдолбленные небольшие площадки или явно рукотворные пещеры.

А еще с каждым днем становилось все холоднее. Через неделю с неба обрушилась вода. Назвать проливной ливень простым дождем язык просто не поворачивался. Дойти до места ночлега мы не успели, поэтому нам пришлось останавливаться на тропе. Идти вперед в такой дождь – совершенно глупая затея. Так что дождь пережидать нам пришлось, плотно прижавшись спинами к скалам.

– Скверное местечко, – поделился потом вечером Аболье. – Заметили, милорд, что стоило нам ступить на эту гору, как нас теперь постоянно сопровождает странная тишина?

Я кивнул, вспоминая, что и сам совсем недавно действительно думал о слегка напрягающей тишине. Сам себя я успокоил тем, что в горах, должно быть, всегда так. Чему тут шуметь? Камень сплошной кругом. Ни листвы, ни травы. Впрочем, мог еще ветер завывать, но по какой-то причине даже он здесь больно уж тихий.

Впрочем…

Перейдя на магическое зрение, я внимательно огляделся. Да, так и есть – всё кругом пронизано тонкими, почти незаметными нитями плетения скрыта. Они почти исчезли, что могло означать только одно – плетение почти разрушилось.

На следующий день после ливня, ближе к вечеру, мы вышли к входу в пещеру. Было еще вполне светло, но я принял решение останавливаться.

Дров мы с собой не брали – лишняя поклажа. Костер я разжигал с помощью плетения. Вернее, даже не разжигал, а просто поддерживал горящий огонь столько времени, сколько было необходимо. Нитей огня здесь с каждым днем вокруг становилось все меньше. Нечто подобное я и предполагал, поэтому еще в самом низу наловил их как можно больше.

Уже вполне привычно создав плетение, разместил в кострище, а сам отошел к стене, давая место Жанжаку.

– Сколько бы раз ни видел, все равно удивительно, – с некой гордостью сказал Жанжак, ставя на камни котелок.

Я на это только пожал плечами. Поначалу я и сам удивлялся чему-то подобному, но сейчас это стало мне уже привычным. Раньше, попав в дождь, я постарался бы быстрее отыскать место, где можно укрыться. Сейчас я в первую очередь вспоминаю изученные плетения, пытаясь найти среди них те, что смогли бы мне помочь в такой ситуации. Конечно, подобное происходит не всегда, но я стал замечать, что чем дальше, тем больше я привыкаю к своей силе.

Кто-то может сказать, что это не есть хорошо. Мол, стоит магии исчезнуть и человек останется безоружным. Но с другой стороны, стоит отрубить человеку руки, и он тоже станет безоружным. Я сейчас говорю не о тех личностях, которые могут сражаться с помощью только ног, а о среднестатистических людях. Магия уже стала частью меня, как руки и ноги. Имея ноги, человек ведь не ползает всю жизнь на животе? Он ходит! Так и я. Имея магию, пользуюсь ею.

Кстати о магии…

Устроившись удобнее, я прикрыл глаза и практически мгновенно провалился куда-то внутрь себя. Помнится, когда я впервые пытался медитировать, то попросту засыпал. Сейчас я могу войти в это состояние с легкостью.

Внутри было все по-прежнему. На пылающем ядре, к которому тянулись тысячи нитей, сидела аркана. Я давно понял, что она способна принимать различные облики. Правда, я так и не разобрался, что становится причиной смены внешности. Например, сейчас я видел перед собой громадную змею, переливающуюся всеми цветами красного и оранжевого. Она наблюдала за мной одним глазом, не шевелясь при этом.

С того момента, как аркана вообще появилась здесь, я не пытался как-то с ней контактировать, просто заходил сюда время от времени и смотрел.

Сегодня я внезапно, совершенно спонтанно решил, что пора сделать шаг вперед. Нам ведь с ней еще жить, нужно как-то налаживать контакт. Аркана ведь разумное существо. Я надеюсь на это.

Из-за того, что повернутый в мою сторону громадный глаз смотрел именно на меня, не оставалось никаких сомнений, куда именно смотрит аркана. Чтобы проверить это, я немного сместился в сторону. Аркана проследила за мной взглядом.

Если бы я мог, то вытер бы со лба пот и сглотнул. Не стану скрывать – я слегка волновался. Всё-таки меня до сих пор немного напрягает, что внутри моего тела живет нечто подобное. Это ведь не паразит какой-нибудь, в самом деле. Хотя в паразитах, я думаю, тоже мало приятного.

Постояв (повисев?) так немного, качнулся вперед, а потом стал медленно приближаться к ядру с обвивающей его арканой. Она никак не реагировала на это, только продолжала смотреть, не отрываясь. Приблизившись на расстояние пары метров, я остановился, рассматривая желтый глаз с вытянутым зрачком. Ничего подобного я никогда не видел.

В этот момент аркана самым натуральным образом моргнула. Змеи ведь не моргают! Впрочем, аркана ведь не змея в прямом смысле этого слова, просто по какой-то причине приняла именно этот облик.

Я слегка напрягся, а уж когда контуры существа как-то странно поплыли, будто растаявший воск, то и вовсе заволновался.

Вскоре я понял, что аркана меняет сейчас форму. И цвет тоже. Спустя некоторое время на ядре стояло нечто, напоминающее своей формой человекоподобное существо. Обнаженное, бесполое существо не имело лица как такового. Остались лишь ярко-желтые, змеиные глаза. Вместо волос на голове едва уловимо шевелился белый огонь. Фигура нечто среднее между мужской и женской. Как я уже и сказал, никаких половых признаков не было и в помине.

«Оделось бы», – подумал я, с неким удивлением замечая, как в тот же момент поверх обнаженного тела начало формироваться что-то вроде длиннополого плаща.

«О, так ты слышишь и понимаешь меня», – восхитился я.

Замерев, я ожидал еще какого-нибудь подтверждения своим мыслям, но ничего более не дождался. Так мы висели, молчаливо смотря друг на друга. И только в тот момент, когда я собрался уходить отсюда, в моих мыслях мелькнул образ вполне знакомого мне костра. Образ не был подкреплен вопросом. Мне просто показали его. Думаю, существо имело в виду, что мы уже близко от намеченной цели. Но даже такой контакт меня воодушевил. Значит, если сильно постараться, то можно как-то наладить общение.

Выйдя из состояния медитации, я тут же перешел на магическое зрение и огляделся по сторонам. Аркана права, нити уже не просто подергивались, а плавно перемещались куда-то наверх.

Подниматься нам пришлось еще неделю, прежде чем мы наткнулись на пещеру, которая уходила куда-то в глубь горы. Я несказанно удивился тому, что скрыт охватывал настолько большую территорию, ведь я заметил его нити еще неделю назад. Уму непостижимо, насколько мощным оно было изначально.

– Нам туда, – сказал я, наблюдая, как нити не плывут больше наверх, устремляясь внутрь горы. Даже не знаю, хорошо это или нет. С одной стороны, лезть в гору не сильно хотелось. А с другой стороны, не придется морозиться наверху. И так уже температура упала настолько, что пришлось на всех накладывать согревающие плетения. Особенно холодно было по ночам. А вчера так и вовсе шел снег.

Переночевали мы у входа, а с утра отправились дальше. Чем дальше мы шли, тем сильнее летели нити.

– Дальше я сам, – предупредил я, заметив, что людям становится сложно идти дальше.

Мне и самому становилось слегка неуютно. Магия в этом месте была такой концентрированной, что, казалось, гора в буквальном смысле гудит и ходит ходуном.

Вскоре я вышел в громадную пещеру. Она отлично освещалась костром, полыхающим посреди какого-то странного озера, вода в котором напоминала ртуть. К костру вел небольшой и тонкий мост, явно построенный вручную.

Огонь вовсю лизал потолок, освещая громадные сталактиты. Только от одного размера этого костра мне стало плохо. Я не представляю, какой будет боль, но уже сейчас готов написать завещание.

С опаской приблизившись к озеру, я присел на корточки и камнем, попавшимся под руки, почерпнул немного «воды». На вид вроде самая обычная вода. Камень просто мокрый. Отбросив его, всмотрелся в озеро. Сама вода оказалась кристально прозрачной. А вот дно озера было покрыто чем-то непонятным, из-за чего поначалу мне и показалось, что вода имеет ртутный цвет. Все это мне однозначно не понравилось, поэтому я тут же поднялся и принялся осматриваться, выискивая башню.

Она нашлась на противоположном берегу. Вернее, это была даже не башня, а просто еще одна пещера, вход в которую был заложен. Чтобы отыскать ее, мне пришлось изрядно потрудиться. К тому же меня весьма нервировал костер. Мне все время хотелось оглянуться на него, а еще лучше подойти. Полагаю, это из-за арканы.

Немного подумав, решил все-таки для начала вобрать в себя огонь. Потом, когда давление магии спадет, можно будет привести сюда Аболье с остальными.

Долго раздумывать не стал, просто быстро обошел озеро, встал на мост и сделал пару шагов. Я уже несколько раз встречался с проколами и описывал свои ощущения при таких встречах. В этот раз все было так же, только, к моему удивлению, менее болезненно. К тому же под конец боль и вовсе затихла, так что я смог понаблюдать, как огонь буквально впитывается в мое тело, под тихое, едва различимое гудение.

Сделав еще пару шагов вперед, я остановился, прислушиваясь к себе. В груди и животе разгорался пожар. Я ощущал себя так, будто выпил стопку спирта на голодный желудок. Голова слегка кружилась, а глотку драло вместе с желудком. Хорошо еще, эти ощущения продлились недолго. Вскоре я стоял в полной темноте, смотря на крохотный огонек, трепыхающийся посреди озера.

Дождавшись, когда тело полностью придет в норму, я создал плетение света. Правда, пришлось пару раз переделывать его, получалось то слишком слабо, то, наоборот, слишком сильно.

После этого, слегка поколебавшись, достал из кармана ключ, который мелко вибрировал, будто пытаясь вырваться из моих рук.

Когда-то же нужно начинать, верно?

Быстро приблизившись к проколу, я с удивлением увидел, как в том месте, где еще секунду назад ничего не было, медленно проявляется нечто похожее на небольшую дыру совершенно черного цвета.

Ключ завибрировал еще сильнее, поэтому я не стал дальше тянуть, хотя, честно говоря, слегка опасался. Кто знает, правда ли то, что это ключ для закрытия проколов. Может, он, наоборот, разорвет ткань миров и вызовет тем самым большой взрыв. Или и вовсе просто провалится в иное измерение, не сделав ровным счетом ничего.

К моему удивлению, ключ, зависнув прямо в воздухе, выпустил во все стороны нити бронзового цвета и буквально впился ими в края прокола.

Я во все глаза наблюдал, как бронзовые нити протыкают… хм, полагаю, что это можно назвать тканью мира или как-то так, а потом стягивают края. Всё это напоминало мне то, как я латаю вывернутые очаги перегоревших магов. Процесс очень похож.

Чем сильнее стягивалась ткань, тем ниже опускался ключ, а потом и вовсе буквально прилип к недавнему проколу, мелко подрагивая и даже, кажется, жужжа.

Подождав некоторое время, я попытался оторвать его, но тот так и завис в воздухе. Наверное, процесс закрытия прокола все-таки более длителен, чем мне казалось. Решив подождать и не вмешиваться, я вернулся с небольшого островка посередине озера на берег и потопал к своим людям.

Вскоре мы вернулись обратно. Люди с интересом оглядывались, но вопросов не задавали. Только Хан несколько минут посидел на берегу озера, вглядываясь в воду, а потом просто поднялся, не сказав ни слова.

Я же, сразу после возвращения, проверил по-прежнему висящий в воздухе ключ и оставил его в покое.

Некоторое время пришлось повозиться с заложенным входом в «башню». Стоило мне войти внутрь, как я тут же принялся листать книги. Одну за другой, пытаясь найти ту, что подскажет мне, для какого уровня они подходят.

– Да, – прошептал я, стискивая в руках слегка пыльную книгу.

Это была та самая, нужная мне башня! Средний уровень!

Подняв голову, я огляделся, с жадным желанием осматривая книги на полках. Надо же, никогда не думал, что буду ценить книги выше, чем какие-нибудь сокровища.

– Собрать все, – приказал я, только сейчас понимая, что все эти книги нам придется тащить на своем горбу. Ну, что поделаешь, оставлять их тут я не намерен. Найти их вряд ли бы нашли, но мало ли что тут могло случиться со временем. Обвалилось бы все, да завалило. – Брать только книги, – дополнил приказ.

Эта «башня» отличалась от остальных тем, что роль «подвала» в этот раз исполняла соседняя комната. Впрочем, это единственное отличие, так как тут тоже стоял тотемный столб. Как я и предполагал, плетение скрыта почти истощилось. Еще немного, и оно полностью бы разрушилось. Плетение едва держалось, грозясь в любой момент просто рассыпаться. Внимательно оглядев все, я понял причину разрушения – видимо, когда-то гору по какой-то причине тряхнуло, и тотемный столб от этого слегка накренился и треснул. Некоторые символы потеряли свою целостность, и поэтому закрепленные к ним нити сместились.

Я постоял на пороге немного, понимая, что уровень этого плетения заметно выше. Неудивительно, что нити от него протянулись на такое большое расстояние!

Может, попытаться исправить? Хотя для чего теперь охранять эту башню? Если ключ закроет прокол, то сюда я больше не вернусь. Тем более если мы унесем отсюда книги.

– Милорд, мы все собрали и готовы выходить, – сообщил подошедший Аболье. Заметив, что я смотрю на столб, освещенный моим плетением, Бефур помолчал, но потом всё-таки задал вопрос: – Его тоже будем забирать?

Я представил, как мы потащим гору книг, а сверху еще и каменный столб. Думаю, с таким весом мы спустимся с этой горы только к концу лета.

– Нет, – я качнул головой, разворачиваясь.

Выйдя обратно в пещеру, я тут же прикипел взглядом к ключу, который подозрительно качался из стороны в сторону. Стоило мне подойти и протянуть руку, как он тут же рухнул – я едва успел подхватить его. Кто знает, что с ним случится, если он упадет на землю. Не думаю, что подобное устройство можно ронять без последствий.

Проверив целостность ключа, я не обнаружил никаких бронзовых нитей и только потом поглядел на то место, где еще недавно зиял прокол.

Хм, судя по всему, этот прокол закрыт. Это почему-то стало для меня неожиданностью. Я не думал, что все получится. Думаю, дело в том, что подсознательно предполагал и готовился к худшему варианту. То, что все пройдет вполне обыденно и спокойно, отозвалось где-то внутри меня облегчением.

Правда, в следующий же момент я насторожился. Если здесь все вышло просто, то где-нибудь обязательно должна вылезть неприятность.

Спрятав ключ в карман, я проверил на всякий случай башню, выискивая какие-нибудь тайники или тайные надписи. В этот раз ничего не было. Забрав у Аболье мешок с книгами, предназначенный мне, пошел в сторону выхода.

Можно было бы остаться тут на ночь, но меня по-прежнему слегка напрягало озеро с непонятным налетом на дне. Нечто подобного цвета просто не может быть полностью безопасным.

Как оказалось, внутри мы провели несколько дольше, чем нам думалось, так что ночевать всё-таки пришлось у входа в пещеру. Рано утро, быстро позавтракав, мы отправились в обратный путь.

– Никогда не думал, что знания могут быть такими тяжелыми, – прокряхтел Хан, поправляя на плечах лямки своего мешка с книгами. – Милорд, оно того стоит?

Я даже оборачиваться не стал, так как тропа была узкой, отвлекаться совершенно не хотелось. Боюсь, если свалиться туда, то помочь сможет только какая-нибудь случайность.

Я лишь хмыкнул, выпрямляя уставшую спину. Из-за тяжести приходилось идти, чуть наклоняясь вперед, отчего плечи и поясницу к вечеру сводило так, что не разогнуть.

– А ты как думаешь? – спросил я в свою очередь у Хана. Идти в полном молчании иногда становилось весьма скучно, поэтому кто-нибудь время от времени и заводил на первый взгляд бессмысленные разговоры.

Хан молчал пару минут, а потом все-таки заговорил:

– Думаю, раз вы пришли за ними в такую даль, то, значит, они вам для чего-то нужны, – всё-таки ответил Хан. – Человек ведь как? Коли не нужно ему чего, так он и с места не сдвинется. А вот когда чего-то надобно, то хоть на край света дотопает. Милорд, – Хан как-то слегка замялся, будто хотел знать, но переживал, что вопрос покажется глупым.

– Спрашивай, – разрешил я, решив его дилемму.

– Я чего хотел знать, а край света существует? – тут же спросил он.

– Край света? – меня, честно говоря, удивил этот вопрос. И что ответить? Это другой мир, но не думаю, что здесь у мироздания иные законы и миры, например, плоские. – Скажи, Хан, как он может выглядеть?

Он снова помолчал с минуту.

– Так. Я думаю, – начал он несколько неуверенно, – что это обрыв какой-нибудь. Глянешь туда, а там дна не видно и темнота, как безлунной ночью в небе. И может быть, звезды там. Или нет. Не знаю.

– Хм, ну, в какой-то мере ты прав – там тоже темнота и звезды. Вот только никакого края света не существует, – сказал я, поправляя надоевшую лямку, которая буквально впивалась в плечо.

– Как нет? – с удивлением спросил впереди идущий Аболье. – Совсем нет? Так это что же получается, наш мир бескрайне огромный?

– Мир и в самом деле очень большой, но не бесконечный.

– А как тогда? – Хан явно запутался.

– Очень просто. Мир круглый. Он представляет собой громадный шар, парящий в черной пустоте. Вот она, эта темнота громадна и бесконечна, – сказав это, я замолчал, давая возможность людям представить себе эту картину.

– И как же люди ходют по этому шару и не падают с него в эту самую черноту? – с явным скепсисом спросил через пару минут тишины Хан.

Усмехнувшись, я принялся вкратце рассказывать, что такое гравитация. После разговор пошел уже о солнце, звездах, иных мирах и прочих подобных вещах.

В следующий раз у нас зашел разговор о местном боге – Великом Создателе. О знаке его и об учении, в котором говорится, что все циклично. В этих разговорах я многое узнавал, всякие мелочи, которые понимают все местные, живущие в этом мире с самого рождения. Для меня же они не столь очевидны и просты.

Пусть память предыдущего владельца этого тела мне и досталась, но Наяль был слишком молод, когда с ним произошла инициация, а это значит, что многое он либо не знал, либо не понимал до конца в силу своего небольшого возраста.

Глава 4

Когда мы подходили к месту, где оставили одного воина с нашими лошадьми, то все тут же встревожились.

– Хан, погляди осторожно, – попросил я, останавливаясь. Аболье тоже перед этим начал вести себя немного нервно – ему явно что-то не нравилось. И вроде ничего такого вокруг не было видно, но в воздухе словно заклубилось напряжение.

Словно только этого и дожидаясь, Виль тихо заворчал, и я увидел перед глазами картинку, которая явно должна была означать каких-то посторонних личностей.

– В лагере кто-то есть, – тихо сказал я Бефуру, снимая с плеч тяжелый мешок. – Спасибо, Виль, – я слегка потрепал рата за ушами, торопливо развешивая дополнительные плетения исцеления на своих людей. Жаль, Хан уже ушел, хотя у него на ауре и так болтается два десятка различных плетений, должно хватить, если вдруг что.

Хан вернулся через полчаса. Он как-то уж больно тихо показался из-за небольшого поворота.

– Что там? – тут же спросил я, а сам быстро прицепился нитью к его ауре и всмотрелся в мелькающие с большой скоростью воспоминания. В принципе, ответ мне и не требовался, но я всё-таки выслушал доклад Хана.

– Близко не подходил, поглядел издалека. По моим подсчетам их там пятеро. Дайона не видел на улице. Предположительно держат в хижине. Лошади наши все на месте. Кто они, не могу сказать, но простыми разбойниками не выглядят.

Да, Хан верно сказал, что лихих людей наши «гости» не напоминали. Впрочем, и на членов чьей-то армии они тоже не походили. Хотя, если вспомнить, как выглядела та самая армия, которую Райнер созвал со всего Хонора… В общем, одеты там все были кто в лес, кто по дрова.

Эти же были одеты примерно одинаково: стеганые куртки коричневого цвета примерно до колен с узкими рукавами; на руках наручи и перчатки; поверх куртки кожаная бригантина; на ногах мягкие сапоги высотой до колен; само собой штаны. Кроме этого на некоторых Хан заметил кожаные шлемы с металлическими вставками и плащи.

Несомненно, это были какие-то воины. И судя по длинной трубке на поясе, чем-то отдаленно напоминающей колчан, эти ребята были кем-то вроде лучников. Впрочем, мечи на другой стороне как бы намекали, что они могут не только издалека постреливать. Чуть позже мы узнали, что вооружены они не луками, а арбалетами, и в колчанах у них болты для них.

– Что будем делать, милорд? – спросил Аболье, тревожно посматривая то на меня, то в сторону тропы.

– Предложения, – я глянул на него, тревожно посматривая на небо. Сегодня с самого утра собирались тучи, и они явно грозились ночью разразиться грозой и дождем.

– Можно просто пойти в лоб и скрутить их, а потом вызнать, кто такие и что им от нас надобно, – пожав плечами, сказал Бефур. – Мы на своей земле, а они чужаки, явившиеся с непонятными целями. Мы будем в своем праве.

– Можно и так, – я кивнул. – Только вот от неожиданностей никто не застрахован. Предлагаю подождать ночи. Так будет проще усыпить их, связать и уже потом допросить. Если не виноваты они ни в чем, так извиниться и отпустить, а если узнаем, что недоброе затевали, то повяжем, да в Сальмон сошлем. Жуан обрадуется лишней рабочей силе.

– Усыпить? – Аболье заинтересовался. – Магией?

– Конечно, – я кивнул. Стащив с плеч сумку-рюкзак с книгами, присел на булыжник, выдыхая. Виль тут же махнул лениво хвостом и устроился у меня в ногах, замирая в одном положении. Только уши то и дело поворачивались, явно давая понять, что рат продолжает чутко прислушиваться к окружающей обстановке.

Подходящее плетение было из раздела лечебной магии. Если нельзя было излечить рану мгновенно, то выбиралось одно из двух: накладывали обезболивающее плетение или усыпляющее. Обезболивающее плетение более сложное и энергоемкое. Зато усыпляющее мог создать любой новичок, изучивший первые ступени начальной магии.

Когда я читал про это в первый раз, то удивился, ведь почти все ранения можно излечить, не прибегая ко всему этому, но потом я вспомнил сульмаха с его ногой.

Длина моих нитей вполне позволяла усыпить всех, не приближаясь к ним. К тому же мне совершенно не нужно было видеть человека – нити, повинуясь моей воле, отлично отыскивали людей самостоятельно, набрасывая на них плетения. Я уверен, что подобное возможно только по той причине, что внутри меня сидит некое существо, именуемое арканой.

Неизвестных оказалось шесть человек. Дайон, тот самый воин, что остался следить за нашими лошадями, был жив и невредим, хотя и связан.

– Милорд, – встрепенулся он, увидев меня, входящего в хижину. Его я усыплять не стал. – Там на улице должны быть еще люди, – торопливо прошептал он, кивая на заснувшего мужчину.

– Мы знаем, – я кивнул и отошел чуть в сторону, давая пройти остальным моим людям. – Все мы тут не поместимся, – сказал я, скептически оглядывая хижину. – Вяжите их и оставляйте на улице. От дождя накрыть плащами. Не звери же мы все-таки. Бефур, отряди кого-нибудь сторожить их. Прикажи: в разговор без нужды не вступать. Допросим с утра пораньше. И да, развяжите наконец кто-нибудь Дайона.

Лица неизвестных воинов с утра, когда они проснулись связанными, нужно было видеть. Сначала проступило недоумение, потом злость, затем настороженность и под конец опаска. А уж когда они заметили нас, то тут же буквально полыхнули страхом. Это вполне простительно, я бы и сам испугался, попади в такую ситуацию.

Допрашивать кого-то, умея считывать мысли и образы из головы допрашиваемого, – очень простое дело. Особенно тогда, когда никакой защиты от таких магов, как я, нет. Неэтично? Может быть, вот только я лучше как-нибудь договорюсь со своей совестью, чем буду терять время или же когда-нибудь пожинать плоды из-за лжи, не сумев ее однажды распознать в чужих словах.

Плененные нами воины оказались весьма умными людьми. Они не стали грозить нам карами небесными, просто четко и лаконично рассказали, кто они такие и что тут делают. Конечно, я увидел в их головах больше, чем они высказали вслух.

Эти шестеро оказались солдатами Нанодора. Пограничниками, проверяющими границу с соседним королевством, то есть с Хонором. Вопрос, почему они в таком случае перешли эту самую границу и углубились в Хонор, их весьма удивил и даже в какой-то мере возмутил. Оказалось, что они искренне считают, что это не они вторглись на территорию другого королевства, а мы беззастенчиво и незаконно нарушаем эту самую границу.

– То есть, – я даже развернул карту, чтобы проверить на всякий случай – вдруг на самом деле мы немного увлеклись и перешли границу с Нанодором, – вы утверждаете, что вот эта гора принадлежит Нанодору? – спросил, махнув рукой в сторону горы.

– Верно, – ответил мужчина, который явно был у них главным, и потер запястья. Усугублять инцидент мы не стали и развязали воинов сразу, как поняли, что происходит. Правда, один воин посчитал, что мы были очень не правы и буквально жаждал мести, но главный пресек все его кровожадные порывы, дав понять, что если тот не заткнется, то вылетит из отряда с помощью пинка под зад. – Северный Клык всегда был по территории Нанодора.

– Удивительно, – усмехнулся я, поворачивая к нему карту. – На карте, которую мне дал его величество Райнер Первый, четко указано, что данная гора находится во владении Хонора.

– Король Хонора? – мужчина взглянул на меня как-то по-другому. Я сразу же ощутил его сомнения и некую опаску, а еще интерес. – Давайте посмотрим, милорд.

Подойдя, он занес руку над картой, а потом безошибочно указал на гору. Я молчал, давая ему самому все рассмотреть, ведь граница на карте была весьма четко указана.

Подняв на меня взгляд, воин порылся в одной из сумок и достал уже свою карту. Качеством она была такой же, как и моя. Развернув, он кивнул мне на нее.

– Явно какая-то ошибка, – сказал я тихо, сравнивая две карты. И в самом деле, на их карте было показано, что граница проходит совсем в другом месте.

Может быть, я все оставил бы как есть, подумаешь, какие-то пару десятков километров, вот только это была моя земля. Это мы сейчас наткнулись на пограничников, а если вот так схватят простого человека, который не сможет ничего доказать? Хорошо, если просто отпустят с миром, а вдруг попадется какой-нибудь типа вот этого воина, который явно не желал просто так нас отпускать и прямо-таки горел желанием повязать нас, увести в Нанодор, кинуть в тюрьму, а лучше на какую-нибудь каторгу.

Это сейчас здесь ничего нет, так что и делить нечего, а вдруг кто-нибудь решит построить тут поселок? И кому им тогда платить налоги?

В общем, с этим надо что-то решать.

– Милорд, – заговорил немного неуверенно главный среди нанодорцев. Я же сразу уловил четкий образ в его голове. – Мы ведь не просто так тут бродили.

– Дальше, – поторопил его я. В принципе, мне не нужны были толком уже его слова, но для остальных все должно было быть озвучено.

– Его величество Арман Кадьяр разместился в замке милорда Северина. Его величеству нравятся здешние леса и охота, поэтому он время от времени гостит у милорда Северина. Мы могли бы провести вас к замку, и вы сами…

Воин слегка запнулся, смотря на меня вопросительно. Я даже в какой-то мере понимал его сомнения, ведь я не представился. Сначала было несколько странно делать это. Всё-таки они караулили нас, а мы их повязали, а потом еще и допрашивали. А позже как-то к слову не пришлось.

Мы точно не выглядели, как аристократы на прогулке, но нельзя было не заметить, что Аболье и остальные выполняют мои приказы и называют меня милордом. Это говорило о моем предполагаемом высоком происхождении. Да и сам я вроде как упомянул Райнера – короля соседней с Нанодором страны – так, будто и в самом деле был с ним знаком и даже говорил лично. Из этого выходило, что меня вполне можно провести к королю – происхождение позволяло.

Вот только воина явно смущал мой внешний вид. Всё-таки одет я был по местным меркам для аристократа слишком уж просто и невзрачно. Да и насколько я знаю, путешествовать те любили с большим количеством слуг. К тому же, по разумению местных, мое нахождение на этой горе вообще было каким-то странным и непонятным событием. Что тут могло понадобиться благородному человеку в такой малочисленной компании и неприметном виде? Подозрительно, как ни посмотри. Я бы и сам заподозрил чего недоброе. Если, конечно, не умел бы читать мысли.

Вот поэтому мужчина и сомневался в правильности своего решения.

– Хорошо, – я кивнул, складывая карту, – я с удовольствием посещу замок уважаемого лорда Северина.

Воин сразу же расслабился, зато Бефур нахмурился. Ему явно не хотелось ехать в соседнее королевство, пусть оно и было буквально в нескольких километрах от нас.

Я не хотел тащить в Нанодор свои книги, так что отправил Дайона с Жанжаком в свой замок, нагрузив их лошади всеми книгами. Правда, перед этим я весь вечер колдовал над ними, укрывая всеми доступными мне плетениями защиты. Не хотелось бы, чтобы чернила потекли, если вдруг пойдет дождь. Жанжак совершенно не хотел оставлять нас, но моего приказа ослушаться не смел. Его успокаивало только то, что со мной оставался сам Аболье и Хан. Еще одного воина, отправившегося с нами, звали Лансем. Молчаливый, угрюмый, но весьма умелый и исполнительный человек.

На следующий день мы все вместе спустились с горы. Оказалось, что у подножия наших еще недавних пленников ждали несколько подобных отрядов и их лошади, которых, в отличие от нас, воины Нанодора не захотели тащить в горы даже до первой стоянки. Отряды в этом месте собирались явно не просто так. Видимо, Лазар – именно так представился командир нанодорского отряда – еще до нашего прихода отправил весточку другим отрядам с приказом подтягиваться к горе. Вот они и стекались постепенно сюда, но подниматься не спешили, ожидая дальнейших приказов.

Наше появление их, конечно, слегка напрягло, но, видя, что их люди не ведут нас под конвоем, да и сами не пленники, все остальные слегка расслабились. Но поглядывали при этом заинтересованно. А уж какими любопытствующими взглядами они провожали уезжающих в сторону моего замка Жанжака и Дайона, не передать словами.

Чем дальше мы ехали, тем ближе деревья подступали к горам. Вскоре мы въехали в лес. Дороги тут особо не было, но редкий подлесок вполне позволял перемещаться, не слезая с лошадей. Лазар вел нас какими-то звериными тропами, углубляясь в лес все дальше и дальше.

Аболье с каждым днем все сильнее хмурился, недобро поглядывая на воинов соседней страны. Сложно было не заметить, что их постепенно становится все больше. Возможно, для кого-то другого такое их «мистическое» прибавление показалось бы странным, но я слышал эмоции на большом расстоянии. Это позволяло мне ощущать приближающихся воинов. По какой-то неясной причине они предпочитали провожать нас на некотором расстоянии днем и присоединяться к отряду только ночью. Именно поэтому каждое утро нанодорских воинов становилось все больше.

Я не беспокоился совершенно, так как не видел в мыслях этих людей ничего для себя опасного. Никакого двойного дна. Они на самом деле сопровождали своего короля в замок некоего лорда Северина. Такое случалось постоянно. Король любил охоту, поэтому старался сохранять леса в своем королевстве. В этой местности водился какой-то особый то ли олень, то ли лось, охотиться на которого очень уж нравилось королю.

Охрана короля, по размерам напоминающая небольшую армию, прибыла сюда вместе с его величеством примерно месяц назад. Они знали о бежавшей армии Зачари, поэтому решили, что для безопасности короля стоит усиленно проверить эти места. Мало ли кто мог спрятаться здесь на границе.

Лорд Северин (не знаю, какой на самом деле у него титул, в мыслях все его называют именно лордом) не был против подобного, хотя и утверждал, что в его землях все спокойно и волноваться не о чем.

В общем, нанодорцы оказались весьма упорными и дошли в своей проверке земель до самой границы. Для удобства они разбивались на небольшие отряды по пять-шесть человек. Отряд Лазара заметил следы, оставленные нами. Проследив их, они дошли до горы. Конечно, воины заподозрили неладное, поэтому со всей осторожностью поднялись на гору и нашли наших лошадей и человека.

Решив, что без лошадей мы все равно никуда не денемся с горы, Лазар решил затаиться и дождаться незваных визитеров, чтобы узнать: чего это нам понадобилось на границе их королевства.

По состоянию лошадей и вещам, которые мы оставили в хижине, нанодорцы поняли, что наткнулись на кого-то более-менее состоятельного, поэтому не спешили пытать или как-то еще вредить моему человеку. Его, конечно, допросили, но тот упорно молчал, поэтому его оставили в покое, просто связали на всякий случай, чтобы не сбежал.

Через несколько дней лес как-то резко расступился, открывая вид на величественный замок, построенный на возвышении. Замок не «растекался» по площади, а словно стремился ввысь. Те, кто его создавал, явно желали построить замок непременно на словно выросшей посреди леса небольшой скале. Сам замок напоминал множество домов и остроконечных башен, устремляющихся вверх. Они причудливо сплетались вокруг внутреннего двора. Высота некоторых башен была метров пятьдесят, не меньше. Некоторые из них явно отличались по стилю, словно замок строили постепенно несколько столетий. Или же просто достраивали его со временем.

К замку вел узкий мост, сложенный из светло-серых камней. Для удобства его строили изгибом, поэтому создавалось впечатление, будто мост слегка обвивает скалу, будто громадная змея.

Стоило признаться, что подобных строений я в этом мире еще не видел. В этом замке все было необычно, начиная от дороги и заканчивая необычной архитектурой.

Проехав через деревянные ворота, мы оказались в узком проходе – с обеих сторон высились каменные постройки, оканчивающиеся острыми пиками. Во дворе толклись любопытные слуги, явно давно уже заметившие возвращение воинов короля. Естественно, на нас тоже обращали внимание. Я не собирался прятать лицо, поэтому давно скинул капюшон и сам заинтересованно осматривал необычный замок и людей.

По внешнему виду было сразу понятно, что живется людям тут неплохо. Народ одет чисто и опрятно. Мужчины все крепкие, светловолосые и бородатые. Одеты в простые штаны, светлые рубахи и кожаные жилеты, на ногах высокие сапоги, на поясах либо ножи, либо короткие мечи. Воинов можно сразу опознать, больно уж они похожи на тех, кто сопровождал нас сейчас.

Женщины хоть и в теле, но вполне симпатичные. Длинные платья немного выше земли темных оттенков, утягивающие талию жакеты, преимущественно коричневого цвета. Волосы светлые, аккуратно собраны под небольшие шляпки вроде чепцов. Не знаю, как они называются, не разбираюсь в этом.

Лица открытые, светлокожие, какие могут быть только у жителей севера.

Единственное, что мне не очень нравилось – это скотина, свободно гуляющая по двору замка. Там, где скотина, там и неприятный запах. Двор весь был изгажен. Заметил, как женщина спокойно вылила помои на землю, а потом выпрямилась, наблюдая за нами с интересом. Свиньи, еще недавно валяющиеся в грязи неподалеку, похрюкивая, тут же деловито отправились к вылитым помоям, с удовольствием зарываясь во все это носами.

Курицы всевозможных мастей бросались врассыпную из-под копыт лошадей, как и гуси с утками. Собаки с удовольствием лаяли, помахивая при этом хвостами. Дети, единственные, кто был одет во что-то вроде лохмотьев, с горящими глазами наблюдали за нашей процессией. Учитывая, что большинство из пострелят имеют невероятную способность найти грязь даже там, где ее вроде бы и нет, неудивительно, что родители одевали их во что-то подобное, явно жалея более целые вещи.

Когда мы подъехали к крыльцу главного здания (оно явно отличалось от остальных своими размерами), то я заметил наверху мужчину, к которому почти сразу поспешил Лазар. Не думаю, что встречать нас вышел сам король или местный лорд. Скорее всего, это управляющий замком.

Глава 5

Когда я наконец представился, то по лицу Лазара было видно, что он очень сильно удивлен, а еще заинтересован. Мне стало интересно, что же его так впечатлило. Оказалось, что Нанодор внимательно следил за всем, что происходило совсем недавно в Хоноре. Зачарийцы и в этом королевстве пытались установить свою власть, но король Кадьяр оказался весьма умным человеком и не дал им укрепиться в своем королевстве. Впрочем, зачарийцам почему-то очень хотелось заполучить в свои руки именно Хонор, поэтому Нанодор они на время оставили в покое. Но король не стал расслабляться и пристально следил за всем, что происходило по соседству.

Именно поэтому здесь знают о последних событиях в Хоноре. И конечно, лорд Северин знал, как зовут его соседа. Правда, о моем герцогстве явно пока не было известно, впрочем, неудивительно, я и сам не так давно узнал. Зато вот о графстве знали отлично.

Моя история многих, как оказалось, интересовала. Всё-таки до меня никто не приходил в себя после неправильной инициации. Слухов ходило море.

Мужчина, вышедший на крыльцо, оказался не управляющим, а кем-то вроде помощника короля. Что-то вроде смеси секретаря, управляющего и домоправителя.

– Я не ошибся? Именно герцог? – слегка высокомерно спросил мужчина, глядя на меня так, будто сомневался в моем благоразумии. – Помнится, в Хоноре нет герцогов.

– Не было, – покивал я. – Пока король Хонора не даровал мне этот титул.

– И все же, – засомневался мужчина, явно пытаясь что-то тут изобразить. – Я бы хотел увидеть бумаги.

Можно было, конечно, оскорбиться, но спешить с этим я не стал, понимая, что так просто к королю не допустят. Мало ли кто я на самом деле. Так что этот человек в своем праве сомневаться.

– Конечно.

Я достал свиток и протянул его встречающему. Тот еще раз наградил меня недоверчивым взглядом. При этом выразительно оглядел с ног до головы еще раз, явно давая понять, что не верит мне ни на грамм, ведь благородные не станут одеваться подобным образом. Если так посмотреть, то сейчас даже он был одет по местным правилам более богато.

– И все-таки… – начал он, поднимая взгляд от свитка и явно желая усомниться то ли в его подлинности, то ли в моем праве владеть им.

Но договорить он не успел, так как дверь замка открылась, и на пороге возник невысокий, крепко сбитый мужчина. Он цепким взглядом чуть прищуренных глаз осмотрел нашу композицию на крыльце и тут же нахмурился.

– Гелиорд, что тут происходит? – спросил он, аккуратно забирая из рук слегка растерянного управляющего свиток.

Оглядев нас еще раз таким взглядом, будто говорил, чтобы мы не дергались и стояли смирно, мужчина опустил взгляд на свиток. Мне показалось, что весь двор затаил дыхание. Я же с интересом рассматривал нового персонажа.

Мужчина был невысоким, чуть выше меня, но какой-то слишком широкий, что ли. И всё в нем было такое… основательное, начиная от рук, похожих на лопаты, заканчивая буквально квадратным подбородком. Волосы светлые. На лице нечто среднее между щетиной и бородой. То есть для щетины волосы уже слишком длинные, для бороды все-таки коротковаты. Нос ровный, с широкой переносицей. Вокруг глаз морщины. Сдается мне, что щурится он не потому, что хочет выглядеть более грозным, а из-за плохого зрения. По внешнему виду ему можно было дать лет пятьдесят, может, чуть больше. Хотя не удивлюсь, если на самом деле ему меньше.

– Герцог? – спросил, как я подозреваю, местный лорд, подняв взгляд.

– Наяль Давье. Герцог Хонора, – представился я, слегка кивая головой в знак приветствия.

– Эдгард Северин. Лорд Нанодора, – тут же назвался он, подтверждая мою догадку. – Признаться честно, я представлял вас несколько иначе, – сказал он, отдавая мне свиток.

– Неужели? – спросил я, сворачивая бумагу и пряча ее в специальный тубус, а потом убирая за пазуху. Все-таки не зря прихватил, как знал, что понадобится. – И как вы меня представляли? – поинтересовался я, уловив в эмоциях лорда нечто вроде легкого удивления и отголоски любопытства.

– Если судить о тех слухах, что ходят про вас в Хоноре и за его пределами, то вы представляетесь кем-то более… устрашающим, – Северин отошел на шаг в сторону. – Прошу, я отведу вас к королю. Вы ведь к нему приехали, не так ли?

– И почему же я должен быть более… устрашающим? – спросил я, понимая уже, к чему он ведет. – Слухи всегда преувеличивают.

Видимо, лорд был весьма откровенным и прямым человеком. Подобное высказывание кого-нибудь и обидеть может.

– Но не в вашем случае, – быстро добавил он, цепко глянув на меня. – Маг короля, не позволивший Зачари захватить Дею, а значит, и весь Хонор. Человек, который за короткий срок из простого провинциального барона дорос до теперь уже герцога королевства. И это еще нужно учесть, что до этого в стране единственным герцогом был сам король. Заставляет задуматься, вам так не кажется? То ли второй человек после короля, то ли сам король, решивший ввести всех в заблуждение. А еще не стоит забывать, что вы до недавнего времени были единственным магом, который не только справился самостоятельно с последствиями черной болезни, но и не утратил после этого возможности колдовать. И это лишь часть того, что я о вас слышал и знаю. Согласитесь, при таких деяниях рисуется кто-то могущественный и устрашающий.

– Вот как, – я немного даже растерялся. Нет, я и до этого предполагал, что слухи бродят не только в Хоноре. Всё-таки принц Мансура не просто так приехал просить помощи, но я и не предполагал, что обо мне, оказывается, настолько много знают. К тому же подобные знания не могут быть простыми слухами, ведь все это правда. Видимо, разведка в Нанодоре работает отлично! – Никогда не думал об этом.

В том, что здесь, в Нанодоре, могли поставить знак равенства между неким аристократом, который за короткий срок весьма продвинулся, так сказать, по карьерной лестнице, и таинственным магом короля, ничего удивительного нет. Некоторые вещи издалека выглядят более понятными. К тому же все это могло быть чем-то вроде предположений, которые на самом деле оказались правдой.

– Хотя ваша стратегия вполне успешна, – Северин подошел к лестнице и стал подниматься, увлекая меня за собой.

– Стратегия? – спросил я, с интересом посматривая по сторонам. Лорд что-то начал мне пояснять, но вскоре я перестал его слушать, кое-чем заинтересовавшись.

Этот замок был необычным не только снаружи, но и внутри. Например, я еще нигде до этого не видел мозаики. Здесь же кое-какие стены были украшены подобным образом.

Шагая вслед за лордом, я разглядывал мозаичные картины, показывающие быт людей прошлого. Некоторые картины были сложены так, что толком и не поймешь, что на них. Но в большинстве случаев действия вполне угадывались.

Около одной я невольно остановился. Она находилась на стене возле лестницы, по которой мы поднимались. На первый взгляд она была именно из категории «не поймешь, о чем». Вот только если присмотреться, то все становилось яснее некуда. Особенно мне, как магу-плетельщику.

Встрепенувшись, я перешел на магическое зрение, оглядываясь. Мне не нужно было прилагать каких-то особых усилий, чтобы понять: этот замок когда-то принадлежал одному из нас. С чего я взял? Всё очень просто – везде можно было увидеть уже знакомые остатки плетений. Точно такую же рваную паутину я видел когда-то давно в замке Давье.

Но меня заинтересовало вовсе не это, а именно мозаика. На ней явно были изображены маги-плетельщики. И судя по тому, что они делали, становилось понятно – они создают плетения.

– Вас что-то заинтересовало? – спросил остановившийся лорд, поглядывая на меня как-то странно.

Я тут же мысленно чертыхнулся и отключил магическое зрение.

– У вас очень интересный замок, – ответил я, отрывая взгляд от заинтересовавшей меня мозаики. – Ваши предки давно им владеют?

– Весьма, – кивнул Северин, не вдаваясь в подробности.

Я внимательно рассмотрел заинтересовавшую меня мозаику, ощущая зуд в одном месте. Как-то резко стала неважна какая-то там граница, король чужой страны, слухи обо мне и прочие глупости. Хотелось немедленно вскочить на коня и умчаться в свой замок, чтобы проверить то, что стало мне известно.

Поглядев на ожидающего меня Северина, незаметно вздохнул и, расправив плечи, двинулся дальше.

– Вас заинтересовали наши настенные картины? – спросил лорд.

– Немного, – ответил я, замечая, что в замке, в отличие от двора, царит какая-то странная тишина.

Я привык, что в замке Райнера постоянно носятся слуги, ближе к тронному залу можно встретить кучу бездельников, шушукающихся по углам, а тут прямо подозрительно тихо.

– Надеюсь, король не отдыхает сейчас? – поинтересовался я, совсем не желая говорить с Кадьяром, если тот будет в дурном настроении из-за прерванного отдыха. – Не хотелось бы ему мешать.

– Нет, его величество давно проснулся, – развеял мои сомнения лорд. Он явно о чем-то задумался, и я, кажется, даже знаю причину этой задумчивости.

В коридоре, по которому мы шли, стены были завешены гобеленами, но судя по взглядам Северина, под ними тоже скрывается древняя мозаика. Вероятно, в этой части замка она была слишком сильно со временем повреждена, поэтому ее и закрыли. А вот на лестнице она сохранилась просто отлично. И я весьма благодарен всем тем людям, кто столько лет ухаживал за ней, не давая развалиться.

Когда мы подошли к нужной двери, Северин попросил подождать немного в коридоре, чтобы он смог предупредить короля о моем приезде. Постучавшись, он почти сразу получил ответ и вошел в комнату. Мы же с Ханом и Вилем остались снаружи.

– Подождите меня тут, – попросил я их, когда дверь открылась и лорд позвал меня.

Если Хан кивнул, вставая спиной к стене, то Вилю подобное не понравилось. Он тут же заворчал недовольно, но всё-таки нехотя улегся под ноги Хану. Кое-что в его мыслях показалось мне странным – Виль показывал, что в этом замке есть некто, чей запах ему хорошо знаком.

Войдя внутрь комнаты, которая оказалась чем-то вроде кабинета, я быстро осмотрел ее, а потом перевел взгляд на людей. И если Северин с королем не вызвал у меня никаких вопросов, то вот третий присутствующий тут заставил весьма и весьма озадачиться.

– Вы?! – воскликнул юноша, несомненно, сразу же меня узнав. Я даже удивился такой отличной памяти, ведь виделись мы давно, да и то, можно сказать, мельком.

– Вы знакомы? – спросил мужчина, которого я определил как короля Кадьяра. Он был мужчиной лет шестидесяти, с властным выражением лица, цепким взглядом и гордой, величественной осанкой. Вроде бы спрашивал он требовательно, но мне слышалась в его вопросе некая тревога.

– Не особо, – стушевался парень. Переступив с ноги на ногу, он немного неловко сел обратно на диван, с которого подскочил при моем появлении. – Виделись однажды.

Он замолчал, и в кабинете повисла какая-то прямо нехорошая тишина. Я даже слегка пошарил в их мыслях, убеждаясь, что убивать меня не собираются, просто пытаются понять, что говорить и как дальше себя со мной вести.

– Ваше величество, – всё-таки заговорил я, слегка наклоняя голову в знак приветствия. – Ваше… высочество, – я немного повернулся к парню и кивнул уже ему, – я рад видеть вас в добром здравии.

– Вы не удивлены, – хмуро сказал король, указывая рукой в сторону кресла. Подойдя к нему, я поблагодарил и сел.

– Отчего же, ваше величество, весьма удивлен, – ответил честно, так как и в самом деле не ожидал увидеть здесь того, кого в Хоноре давно уже похоронили.

– По вашему лицу не скажешь, – хмыкнул Кадьяр, смотря на меня не отрываясь, словно пытался залезть в голову. Я присмотрелся к нему, замечая некое сходство между ним и… Аделардом, которого когда-то якобы казнил Татин Пиррет. Это верховный архиерей, пожелавший однажды занять трон Хонора.

Не сказать, что нахождение здесь Аделарда шокировало меня, мне просто стало интересно, как так получилось, что первый принц Хонора находится сейчас не в своей стране, а в соседней. И это учитывая, что он вроде как наследник трона. А еще не стоит забывать, что его вроде как казнили.

Конечно, я прицепился к их аурам своими нитями, чтобы узнать обо всем этом. Считать их мысли не составило труда, учитывая, что мое появление здесь и то, что мы с Аделардом вроде как знакомы, всколыхнуло и в самом принце и в короле Нанодора различные воспоминания.

Единственное, с чем была некая сложность – это упорядочить тот хаос, который взметнулся в мыслях людей. Казалось, они оба думают обо всем. Это походило на то, как если бы различные картины то всплывали на поверхность, то мгновенно заменялись другими.

Видимо, из-за длительной практики подобные воспоминания я со временем научился раскладывать по полочкам. Не скажу, что выходило это очень просто.

Как я понял, когда-то давно король Нанодора присутствовал на свадьбе Аделарда Пятого. Видимо, не так уж сильно любила Аделарда юная королева, так как на тайную благосклонность Кадьяра ответила согласием. Итогом их нескольких тайных встреч стала ее беременность. Кадьяр тогда об этом ничего не знал. Погуляв на свадьбе, он собрался и уехал в Нанодор. Более никакой связи с ней он не имел, но спустя многие годы, умирая, королева написала ему, признавшись, что ее старший ребенок от него.

Кадьяр не собирался ничего делать, ведь у него уже был свой наследник. Вот только из Хонора стали доходить тревожные слухи, и Кадьяру они совершенно не нравились. Тогда он решил вытащить хотя бы своего сына. Сам он, конечно же, поехать в страну, где в любой момент могла разразиться война, не мог, поэтому попытался… выкрасть своего сына.

Я так подозреваю, что в день нашего знакомства с принцем как раз состоялась попытка, так сказать, нелегального вывоза принца из страны. Видимо, тогда ему еще никто не сказал, что его пытаются вроде как спасти, да и выглядело это несколько подозрительно, если вспомнить, что Аделард вообще-то был связан. Думаю, что наемникам все это было преподнесено именно как попытку выкрасть наследника Хонора.

Не только Зачари «баловались» с подменами, ведь кого-то же казнили в тот день.

М-да, чего только в мире ни бывает. Кто бы мог подумать, что некая вольность тогда еще юной королевы в будущем спасет Аделарда. Будь он сыном короля Хонора, и ему грозила бы смерть. А так Кадьяр поверил письму умирающей женщины и вытащил принца.

– Позвольте узнать, как вы познакомились с… моим сыном? – спросил Кадьяр. Он откинулся на спинку кресла, сцепил руки в замок на животе и попытался всем своим видом показать, как он расслаблен и спокоен.

Вот только в мыслях он прокручивал различные варианты того, что ему теперь со мной делать. Пару раз он кинул неодобрительные взгляды на Северина, но тот состроил самое невозмутимое выражение лица, давая понять, что себя в чем-либо виноватым не считает. К тому же я ощутил от него волны довольства и удовлетворения. Прислушавшись, понял, что Северин желает каким-либо способом как бы «приблизить» меня к Нанодору. Возможно даже «привязать». Он посчитал, что подобная тайна должна обязательно понравиться молодому аристократу. Вроде как я буду чувствовать себя сопричастным, а если повезет, то и вовсе подружусь с Аделардом, всё-таки возраст у нас примерно одинаковый.

Вдаваться в подробности я не хотел, так как совершенно не намерен был рассказывать, в какую именно пещеру я тогда втащил принца. Это могло вызвать новые вопросы.

– Помнишь, я тебе рассказывал о странном маге, которого однажды встретил? – К сожалению, эта история не была уже секретом. – Ведь ты тогда сказал, что тебя зовут Наяль! Я тогда не обратил на это внимания.

Я заметил, как король слегка нахмурился.

– Сын, ты забываешь правила этикета, – укорил он его.

– Прошу прощения, ваше величество, – слегка стушевавшись, сказал Аделард. – Вы простите меня, Наяль.

– Все в порядке, ваше высочество, – отозвался я.

Как интересно. Судя по всему, Кадьяр держит своего сына в ежовых рукавицах. Видимо, ему совершенно не понравилось воспитание, которое дали принцу в Хоноре.

Впрочем, с нашей последней встречи я тоже слегка поменял свое мнение. Раньше мне казалось, что все эти расшаркивания являются чем-то вроде лизоблюдства. Что поделать, в моем прошлом мире я вертелся среди простых людей, которые были далеки от всех этих расшаркиваний. Конечно, это не значит, что все и всем грубили, но всё-таки по большому счету предпочитали вести себя проще. Наверное, это и называют ассимиляцией, вливанием в общество. Вращаясь в определенном круге людей, невольно перенимаешь форму общения.

Король, судя по всему, удовлетворился ответом Аделарда.

– Так что же вас привело к нам? – спросил Кадьяр.

– Границы, ваше величество, – ответил я, доставая карту.

Конечно, я не прочь был погостить в этом месте некоторое время, но только в другой раз. Сейчас мне хотелось скорее вернуться домой и кое-что проверить. К тому же время идет, и у меня множество дел, которые требуют моего пристального внимания.

– Границы? – заинтересовался король, наблюдая, как я раскладываю карту. – И что же с ними не так?

– С ними приключилась некая странность, в которой я и хотел бы разобраться.

После моих объяснений король попросил Северина принести все карты, что у него есть. Лорд, естественно, не стал спорить – карты принесли. После некоторого времени всем стало понятно, что самые последние карты были созданы с ошибкой. Причем она была не единственной. В итоге мы узнали, что гора всё-таки принадлежала именно Хонору.

Больше мне нечего было делать в Нанодоре. Конечно, я не мог уехать просто так, поэтому мне пришлось провести в замке почти неделю.

Мы разговаривали, ели, пили и охотились. Много, очень много, почти каждый день и целыми днями. Как я понял, Кадьяр именно по этой причине большую часть лета каждый год проводил в замке своего старого друга лорда Северина.

Вокруг замка был очень старый лес. Впрочем, в Хоноре лес был не менее стар. Думаю, что лес – не единственная причина, по которой король предпочитал на пару месяцев сбегать из столицы, но я не стал высказывать свои предположения вслух.

Если все дальше так и пойдет, то не удивлюсь, что ближе к старости Райнер будет вести себя примерно так же, сбегая в замок Давье на пару месяцев, чтобы отдохнуть от своего так называемого двора.

С Аделардом мы, конечно же, общались. И снова мне пришлось убедиться, что Райнер ощущается более взрослым и вдумчивым человеком. С Аделардом же разница в духовном возрасте ощущалась очень отчетливо. Я говорил с ним и воспринимал его именно как подростка. Вполне возможно, что все дело в характере. Если Райнер был спокойным, уравновешенным, как я уже сказал, вдумчивым человеком, то Аделард, словно его противоположность – вспыльчивый, слишком легкомысленный и несколько поверхностный. Правда, иной раз мне казалось, что он искусно притворяется или играет какую-то роль. Причем он настолько с нею сжился, что и сам уже поверил в нее. Но это все не мое дело и не настолько мне интересно, чтобы разбираться более подробно.

В общем, спустя некоторое время, достаточное, чтобы ничем не оскорбить высоких лиц Нанодора, я засобирался домой. Была бы моя воля, я уехал бы в тот же день, как мы разобрались с путаницей границ. Хотя я спешил, но всё-таки не отрицал того, что я очень удачно побывал в этом месте.

Я торопился, но из-за моего нетерпения мне казалось, что обратно мы добираемся слишком уж долго. Когда я увидел свой замок, то едва не выпрыгнул из седла от нетерпения.

Моему возвращению явно были рады. Как бы мне ни хотелось прямо с порога бегом отправиться проверять увиденное мною, пришлось некоторое время потратить на приветствия. Сославшись на усталость, я быстро слинял из цепких рук Аделаиды и Матильды. Одна сетовала на то, что я якобы слишком похудел за время отсутствия, а вторая отчего-то была уверена в том, что я выгляжу слишком уж болезненно.

Прихватив с собой несколько ароматных булок, я пообещал обеим, что немедленно отправлюсь в постель. Сам же стремительно отправился в сторону небольшой кладовой, в которой скрывался тайный вход, найденный мною когда-то давно.

Глава 6

В свое время я задумывался над тем, чтобы их продать, но вскоре у меня появились деньги, и этого не потребовалось. Мастер Коум – единственный человек, которому я хотел продать один из камней. Помнится, я оставил силестин у него, а взамен получил всего лишь пару книг. Не самая удачная моя сделка. А ведь он так и не отдал его обратно. Где тот камень теперь, я не знаю.

Силестины – камни голубовато-дымчатого цвета. Считается, что они очень дорогие. Но главная их ценность даже не в стоимости, а в том, что они могут накапливать внутри себя магию, которою потом можно использовать. Честно говоря, познакомившись с местными магами, я как-то даже не совсем уверен, что они способны это делать. Да и зачем им это?

У каждого мага есть очаг, который вырабатывает энергию. Она в свою очередь преобразовывается в нити. Эти нити способны взаимодействовать со стихиями напрямую. Например, взять огонь. Представим себе костер, на некотором расстоянии от костра огненного мага. Чтобы как-то повлиять на огонь, маг неосознанно выпускает в его сторону свои нити. Они впиваются в огонь и заставляют его делать все, что пожелает маг. Я так подозреваю, что подобное возможно потому, что маг через свои нити как бы закачивает в огонь энергию из своего очага, делая его чем-то вроде части себя. Именно поэтому он может контролировать его, заставлять делать то, что ему нужно. То же самое и с воздухом, водой и землей. Маг, добавляя часть своей энергии в стихию, таким образом как бы сливается с ней.

Но энергия внутри очага не бесконечна. Думаю, именно для этого и нужны были силестины. Как это все могло работать? Подозреваю, что маг, сильно потратившись, перекачивал с помощью нитей энергию из камней в свой очаг, перерабатывал ее там, и это позволяло ему управлять ею, как своей собственной.

Я не видел, как местные маги используют силестины, но это не значит, что они этого не делают! Повесил себе такой камень на шею, спрятал да пользуйся на здоровье.

Хорошо, что у меня в свое время все-таки появилась возможность заработать и не продавать их. Даже не знаю, где бы сейчас их искал, если бы всё-таки продал. Пришлось бы в горы идти и искать залежи этого камня там.

На мозаиках в замке Северина я увидел нечто такое, что меня заинтересовало безмерно. Именно поэтому я так стремился попасть домой.

Подхватив шкатулку, полную камней, я слегка рассеянно оглядел комнату, которую по-прежнему использовал как тайную сокровищницу. Надо признаться, что с первого моего посещения это место слегка поменялось. Например, тут теперь стоит намного больше сундуков. Один из них полностью заполнен золотыми монетами. Поднять его в одиночку невозможно.

Сев на тот самый сундук, я вытащил один силестин, размером с ноготь на моем мизинце. Повертев его, поглядел на свет, а потом сжал в ладони, сосредотачиваясь.

В одной из книг по начальной магии я встречал запись о том, как нужно наполнять эти камни. Конечно, там говорилось, что за один раз заполнить силестин нереально. Эти камни обладали просто огромной вместимостью.

Честно говоря, поначалу я плохо понимал, что именно должно закачиваться в подобный камень. Для меня магия выглядит как нити. А как засунуть в небольшой камень нити? Смотать их в клубок? Покрошить помельче, а потом засыпать внутрь? Заставить нити каким-то образом втягиваться внутрь камня?

Потом я понял, что энергия всего лишь принимает форму нитей. К тому же, чтобы заполнить камень, мне не нужно было хватать энергию извне. Достаточно было прицепиться к камню своей нитью и сосредоточиться, а потом просто перекачать энергию из очага внутрь камня.

Легко сказать, да не просто сделать. Пришлось повозиться с этим, пока я понял, как именно нужно делать. Спустя некоторое время с удовольствием наблюдал за перламутровой искрой, которая сверкала внутри камня.

На этом я не остановился, продолжив наполнение. Это чем-то походило на медитацию. Я потерял счет времени, чувствуя лишь, как постепенно в районе солнечного сплетения увеличивается тепло, медленно переходящее в жар.

Открыв глаза, я сразу понял, что непроизвольно перешел на магическое зрение. Свеча, которую я взял с собой, давно погасла, но комната из-за слегка светящихся нитей магии не была погружена для меня во тьму.

Я видел, как к моему очагу стремятся со всех сторон миллионы тончайших нитей жемчужного цвета. Мне казалось, что я подобен какой-то черной дыре, которая стремится впитать в себя как можно больше нейтральной магии.

В какой-то момент нити впереди меня как-то подозрительно задрожали, а потом одним порывом резко разлетелись в разные стороны. И в том месте медленно, будто из непонятно откуда взявшегося тумана соткалась высокая фигура.

Я настолько был удивлен, что просто смотрел. Хотя спустя пару мгновений всё-таки встал и, обойдя сундук, приблизился к порталу, готовый в любой момент действовать.

Некто был одет в светлый узкий то ли плащ, то ли какую-то длинную котту с капюшоном. Слишком широкие рукава закрывали руки полностью, как и глубокий капюшон скрывал лицо.

Впрочем, очень скоро я понял, кто это. Стоило «гостю» поднять голову и показать «лицо», как все сомнения развеялись. Лица как такового не было – просто белая безликая маска со сверкающими змеиными глазами. Всё-таки моя аркана, видимо, любит различные образы. Или просто пока что не знает, с чем именно себя ассоциировать?

– Почему ты здесь? – спросил я, успокаиваясь и возвращаясь к сундуку. При этом я с интересом рассматривал аркану, удивляясь тому, что ей удалось появиться вне меня.

Это было странно и слегка настораживало. Всё-таки я и к тому, что она внутри меня, относился с некоторой тревогой. А тут оказывается, она может появляться и во внешнем мире.

Вместо ответа аркана слегка качнулась. Я тут же заметил, что она не стоит в прямом смысле этого слова на полу, а парит над ним. В принципе, это вполне логично, не думаю, что у магического существа, родившегося из смешанных энергий двух разных миров, может быть какой-нибудь реальный вес.

Аркана приблизилась вплотную. Она неотрывно, даже не моргая, смотрела мне прямо в глаза. Будто под гипнозом я и сам не мог никак разорвать зрительный контакт. Да и не хотел. Мне было интересно, что происходит. Страха не было. Откуда-то я точно знал, что аркана не причинит мне вреда. Возможно, что уверенность эта не моя вовсе, а навеянная, но сопротивляться этому я не мог.

Краем глаза я заметил, как мои многочисленные нити окутывают нас, будто пытаясь спрятать в каком-то подобии кокона.

Никогда не думал, что простые глаза могут быть такими. Они затягивали, будто обещали что-то показать, безмолвно просили что-то сделать. Интуитивно я понял, о чем меня просит аркана. И в следующий момент я словно растворился в вихре различных образов, видений, запахов и цветов.

Аркана рассказывала.

Сколько длился «сеанс показа», сказать не могу. По мне так не так уж долго. Вот только когда всё прекратилось, я ощутил, как тело буквально взвывает. Я явно просидел неподвижно больше пары минут.

Размяв тело, я потер ладонями лицо. Рассеянно оглядевшись, заметил на полу сияющий камень, который в какой-то момент выпустил из рук. Впрочем, прямо сейчас мне не было до него никакого дела.

Повернувшись к аркане, я вдохнул.

– Давай, – сказал я, выпрямляя и опуская руки вдоль тела.

В тот же момент мои нити, будто тонкие щупальца какого-то древнего чудовища, взметнулись. Они лишь на секунду зависли, а потом острыми стрелами пробили аркану, отчего та всего лишь немного покачнулась.

Нити подтянули аркану ко мне. Я безотрывно смотрел на нее, с ужасом понимая, что меня ждет дальше, но не собирался останавливаться. После того, что мне она показала, я знал – дорога у нас только одна.

Тело арканы не было материальным, но это совсем не означало, что больно не будет. Если бы она захотела просто пролететь сквозь мое тело, возможно, я бы и не ощутил ничего, но то, что мы делали сейчас, было гораздо сложнее и опаснее.

Мы сливались.

И не так, как было до этого. Выросшая в моем очаге, она в какой-то мере была привязана к нему. Но сейчас мы сливались по-иному. Достаточно представить морскую воду и пресную речную. Они похожи, но в то же время совершенно разные. Если смешать их, то потом нельзя будет отделить одну от другой. Это будет просто утратившая свою пресную чистоту, ставшая немного солоноватой вода.

Аркана не была полноценной душой, но чем-то очень похожим. Та же вода, только соленая.

Душа человека – божественная субстанция, созданная кем-то, несомненно, могущественным. Человек рождается и получает чистую душу. У некоторых она совсем юная, только созданная. У других просто очищенная. Процесс этот не самый простой. Воспоминания души как бы закукливаются где-то в глубине души, а потом медленно исчезают. Правда, не до конца. Что-то всё-таки остается.

Человек, перед которым поставлена какая-то задача, должен обладать определенными чертами характера. Кто-то считает, что любой человек имеет характер с самого рождения. Другие думают, что он формируется в процессе взросления и на него могут повлиять различные факторы.

В тот момент, когда аркана начала слияние, я понял, кто я есть на самом деле. Древняя душа, прошедшая десятки тысяч очищений. У меня было много имен, много рождений. После каждой смерти душу очищали, отправляя на новое перерождение.

Казалось бы, Наяль и Семен два разных человека, живущих в разных мирах. На самом деле это просто два разных воплощения. Для чего я тут? Почему мне позволили вспомнить мое прошлое рождение? Всё очень просто. Магии этого мира нужен был человек, способный решить поставленную ею задачу. Без необходимых знаний и приобретенных в прошлом перерождении черт характера Наяль не способен был выполнить эту задачу. Мои прошлые воспоминания не успели еще раствориться, поэтому магии было не так уж сложно их освободить, позволяя тем самым человеку получить воспоминания вместе с прошлым опытом. Так что никуда меня не выдергивали и не притягивали. Человек по имени Семен просто умер, его воспоминания заблокировались, и душу отправили в новое тело. Я родился в этом мире изначально.

Родился весьма удачно. В старом замке, принадлежащем когда-то магам-плетельщикам. Недалеко от башен, содержащих необходимую информацию по начальной магии плетения. В семье, в которой сохранилась вторая часть от ключа.

Магии оставалось лишь найти аркану, подселить ее в мой очаг и разблокировать воспоминания о прошлой жизни, чтобы увеличить этим шанс на успех.

Задача была простой – собрать ключ и закрыть проколы.

Магия этого мира не просто некая субстанция, которая вдруг обрела разум. Нет, магия – это часть этого мира. Мира, у которого есть свой разум или та же душа, если хотите. Конечно, я не смогу поговорить с этим миром, как с простым человеком, ведь он – это нечто вроде божества, которое думает совершенно иначе.

С человеком, который решит некую поставленную перед ним задачу, могут поступить по-разному. Есть сотни и тысячи вариантов того, что с ним может после этого произойти. Его могут оставить в покое, наградить, убить, покалечить, осыпать почестями, даровать власть. В общем, всё что угодно.

Меня же, после того, как я смогу сделать портал и закрыть все проколы, ждет только одно – смерть.

Кто-то скажет: несправедливо. Но я в какой-то мере даже понимаю, почему все будет именно так. На это есть несколько причин.

Во-первых, всё в этом мире принадлежит некоему… существу, божеству, разуму, называйте, как вам нравится. Когда я говорю все, это означает именно всё. Магия, люди, звери, воздух, время, даже развитие. Именно он решает, будет ли живущая в нем разумная раса эволюционировать или же ей предстоит деградировать. Он сам желает выбирать для себя путь. И я тут лишний, вместе со своим прогрессом и долговременными планами, направленными на какие-то изменения. И дело не в том, что ему не нравятся сами изменения, а в том, что не по его воле, а по моей. И вот это его не устраивает.

Представьте себе некий порядок, что-то вроде громадного полотна. Оно существует, меняясь постепенно в каком-то определенном ритме. Оно находится в некой гармонии, которую ничто не нарушает. И я, человек, обретший воспоминания прошлой жизни, выбиваюсь из этого порядка. Разум, а именно так я решил называть сознание этого мира, терпит меня, пока я выполняю свою задачу, но после постарается всеми силами убрать, чтобы вернуть ту самую, нарушенную мною гармонию.

И, во-вторых, моя аркана. Существо, рожденное из энергии двух разных миров. Если вспомнить, то она поглощает смешанную энергию для того, чтобы расти и становиться сильнее. Можно сказать, что она питается ею, да и не только ею, ведь поначалу, для своего роста аркана брала нейтральную магию, старательно втягивая ее в мой очаг. А теперь представим, что я закрыл все проколы. Что дальше? Куда девать это существо? Остановится ли аркана или же продолжит вытягивать нейтральную магию из мира. А ведь любое существо стремится к развитию.

Наше слияние в какой-то мере решит эту проблему. Смешавшись с моей душой, аркана перестанет поглощать энергию из проколов, а станет пускать ее на наше усиление, перерабатывая ее. Она прекратит расти, зато ей и не нужно будет больше ничем питаться. Нейтральная магия этого мира будет рассматриваться после такого только как материал для плетений. Всё это ослабит напряженность Разума, что, несомненно, для нас очень хорошо.

Это было… больно. Слово «больно» не совсем подходит. Мне показалось, что меня попросту разрывает, расщепляет на мелкие части, практически атомы.

Когда я говорил «давай», я не представлял, что меня ждет. Наверное, никакая физическая боль никогда не сможет посоперничать с той, что я испытывал в момент своего слияния с арканой. Я никогда не пойду на это еще раз.

Я оглох и ослеп. Я превратился в кусок воющего мяса, который катался по каменному полу и сгреб ногтями грудь, словно пытаясь выдрать тот плазменный жар, который будто кислота выжигал мне все внутренности.

Наверное, я мог желать тогда смерти, даже понимая, что даже она не избавит меня от этой боли, ведь душа бессмертна. Вот только мысли мои расплавились в кипящем болезненном жаре. Я не понимал, что происходит. Не желал ничего. Я переставал существовать.

Нельзя соединить две сущности просто так. И невозможно безболезненно влить в нее что-то чужеродное. Душа целостна изначально, а это значит, если вы желаете смешать ее с чем-то иным, то для начала все придется разрушить. Необходимо помнить, что после подобного душа станет чем-то совершенно иным.

Спустя вечность боль утихла. Я открыл глаза и понял, что перестал быть человеком. Кое-как поднявшись на ноги, я выбрался из сокровищницы и поднялся в свою комнату. Рухнув на кровать, я буквально сразу погрузился в сон, решив оставить все мысли на завтра.

Глава 7

Проснулся я на рассвете. Мое пробуждение сложно назвать простым словом «проснулся». Скорее просто включился. Только что я не существовал, а в следующую секунду изучаю знакомый мне потолок, который как-то изменился.

Медленно оглядевшись, я понял, что изменился не только потолок, но и весь окружающий меня мир. Он стал будто бы объемнее. И непонятно, то ли ему добавили красок, то ли глубины.

В дверь постучали. И звук этот заставил меня прислушаться. Мне кажется, раньше он звучал иначе.

– Войдите, – разрешил я, рукой прикасаясь к горлу. Отчего-то мне показалось, что в одном простом слове сокрыта целая вселенная. Звук. Я хорошо знал, что всегда мог говорить. И в то же время я помнил, что возможности говорить у меня никогда не было. Это было похоже на то, как прозреть, будучи до этого всю жизнь слепым.

Весь мир был таким и знакомым и незнакомым.

Дверь открылась с тихим скрипом, и в комнату вошла Матильда. Она смотрела с тревогой и теплом. А я, сев на кровати, новым взглядом смотрел на эту женщину. Она была другой. Раньше мне казалось, что Матильда просто пожилая женщина с уютной внешностью, сейчас же я видел нечто совершенно иное. Она будто сияла. Вокруг нее что-то переливалось всеми цветами радуги, а внутри в такт биения сердца пульсировала сверкающая звезда. Матильда была прекрасной. Человек, с удивительно чистой, сверкающей душой. Физическая оболочка мало меня волновала, ведь она смертна и когда-нибудь просто прекратит функционировать, превратившись в простой перегной.

Я видел то, чем она являлась на самом деле, и не понимал, зачем боги или создатели заковывают эти удивительные души в куски обыкновенной плоти.

Встряхнувшись, я замер, прислушиваясь к себе. Наверное, я изменился, вот только не мог сказать, что теперь во мне стало другим.

– Что случилось, Матильда? – спросил я, стараясь смотреть не на душу, а именно на лицо, которое оставляло меня совершенно безразличным. Наверное, то же самое я бы ощущал, смотря на камень у дороги или кусок дерева.

– С вами все хорошо, милорд? Уже почти вечер, а вы до сих пор в постели, – сказала она, а я, прикрыв глаза, вслушался в ее голос.

Странно, я ведь умел раньше говорить и слышать, так почему же теперь простые звуки чужого голоса кажутся мне такими необычными?

– Все нормально, Матильда. Я просто устал с дороги, – сказал я, открывая глаза и вставая.

Женщина продолжала как-то странно смотреть на меня. Казалось, будто она что-то пытается вспомнить.

– Что-то еще? – поинтересовался я, рассматривая помятую одежду. Нужно переодеться, а потом сходить в сокровищницу и посмотреть, как там камень. Затем необходимо прочитать книги, которые мы отыскали на горе. Нет, для начала надо узнать, как там текущие дела в моем герцогстве. Это ведь важно, не так ли? Думаю, теперь это перестает иметь хоть какой смысл. Впрочем, пусть даже после моего ухода все это рухнет, опыт останется со мной.

– Вы как-то изменились, милорд, – отозвалась она, старательно вглядываясь в мои глаза.

Я пожал плечами, отворачиваясь.

– Все мы меняемся. Меня просто долго не было, Матильда. Я, наверное, просто подрос, – ответил я, а потом, повернувшись, улыбнулся женщине.

Она тут же встрепенулась, заулыбалась.

– Конечно, вы правы, милорд. Вы просто немного подросли. Где будете ужинать?

– Пожалуй, я перекушу в малой гостиной.

– Тогда я попрошу принести вам ужин туда, – она повернулась к двери и собралась уже выходить, но в самых дверях остановилась. – Ваши глаза, милорд, стали иными.

Чуть повернувшись, она поклонилась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Пожав плечами, я принялся стягивать с себя грязную и помятую одежду. Не знаю, что она там во мне нового увидела, но я ощущаю себя вполне нормально.

Я помнил, что вчера произошло. Не знаю, как смог на подобное решиться. Что толкнуло меня. Я не был больше безмолвной арканой, рожденной в горячем магическом ядре. И я не был человеком, который носил в своей последней жизни имя Наяль Давье. Конечно, пока я в этом мире, имя у меня останется тем же. Я не стану его менять. Но оно уже не принадлежит мне. Я – не он. Хотя и чувствую, что состою одной своей частью из него. Он не умер, просто… снова переродился.

Мир вокруг ощущался как большой теплый океан, наполненный энергией и светом. Мне так и хотелось прикрыть глаза и дать возможность телу плыть по течению, наслаждаясь приятными ощущениями.

Сам не заметил, как все-таки закрыл глаза. Постояв так несколько минут, встряхнулся, а потом потянулся за штанами, которые собирался надеть. Но в моей собственной руке что-то изменилось. Я сначала замер, а потом быстро оглядел ее, поднимая взгляд все выше и выше. Вскоре мне стало понятно, что поменялось не только рука.

Я понял, что моя душа стала слишком большой для этого материального тела. Она выступала за его пределы, формируя нечто похожее на облик арканы.

В моей комнате имелось зеркало из самых первых партий. Оставив штаны в покое, я подошел к нему и с интересом поглядел. Что ж, выглядело это странно. Мое физическое тело, в котором я по-прежнему находился, выглядело так же, как и раньше. То есть невысокий парень, с черными по плечи волосами и синими глазами. Я отлично видел свое тело, даже несмотря на то что обзор слегка закрывала душа. Это выглядело так, словно один облик покрывал полностью второй. И облик этот имел свою собственную внешность. Моя душа или, лучше сказать, именно Я, выглядела несколько иначе. Я был одет во что-то вроде узкого, белого, длинного плаща с капюшоном, накинутым на голову. Под капюшоном сверкали яркие, синие глаза. Это была не просто какая-то одежда, это часть меня. Я знал, что могу в любой момент все поменять. Изменить цвет, убрать капюшон, вылепить себе любое лицо, какое только пожелаю, или же могу натянуть безликую маску арканы. Я просто знал, что именно этот внешний облик и есть мой истинный.

То, что моя душа выглядела, словно она была человеком, одетым в плащ, совсем не значило, что мое физическое тело больше не нуждалось в одежде. Не думаю, что тут найдется кто-то способный видеть души, а это значит, что для всех остальных людей без материальной одежды я буду выглядеть просто голым.

Одевшись, я направился в малую гостиную. Мир все еще был мне непривычен, но я постарался взять себя в руки.

Ужин уже ждал меня, как и мявшийся перед дверью Матис.

– Что-то случилось? – спросил я, открывая дверь и входя в комнату. Неподалеку я заметил Хана.

Не успел я войти, как ко мне кинулся Виль, но, не добежав, остановился, с подозрением принюхиваясь и присматриваясь.

– Привет, – я улыбнулся и присел, внимательно наблюдая за сомневающимся Вилем. – Ты чего? Успел за ночь позабыть?

Виль как-то нехотя вильнул хвостом и осторожно подошел ко мне. Душа рата была иной. Она не сияла так же сильно, как душа Матильды или того же Матиса, но была какой-то мягкой, что ли, отзывчивой.

Осторожно нюхнув протянутую к нему руку, Виль аккуратно уткнулся в мою ладонь носом. Я слышал, как он недоумевает, понимая, что я как-то изменился.

– Все хорошо, приятель, это по-прежнему я, – пробормотал я тихо, потрепав всё еще настороженного рата за ушами.

Виль недоверчиво на меня покосился, но потом всё-таки слегка расслабился, показывая мне картинки того, что он, несмотря на изменения, всё же ощущает того, кого однажды признал хозяином.

– Вот и отлично, – сказал я удовлетворенно, а потом поднялся на ноги. – Ну что там, Матис, какие-то проблемы?

Управляющий тут же встрепенулся и несколько неловко покосился на мой ужин.

– Может, я позже зайду? – спросил он, оглянувшись на дверь. Его отношение ко мне как-то изменилось. Я прислушался к его эмоциям, легко улавливая смятение и растерянность.

– Не стоит, давай сюда бумаги, – я протянул руку. Матис тут же торопливо вложил мне в руку стопку бумаг, в которых явно записывал все расходы и приходы. – Идем, расскажешь мне всё, – сказал я.

Управляющий тут же подобрался, словно решаясь на что-то важное. Кивнув, он подошел к креслу и сел, хватаясь единственной рукой за подлокотник. И смотрел он при этом на меня так, будто вот прямо сейчас планировал приступить к выпытыванию какой-то важной для него правды.

– Вы изменились, милорд. Магия? – спросил он, слегка вжавшись в спинку кресла, когда я вскинул на него взгляд.

Сев в другое кресло, я принялся разбирать бумаги, быстро пробегаясь взглядом по аккуратным строчкам.

Минут через пять я снова посмотрел на него.

– Сильно изменился? – честно говоря, спросил, практически из вежливости, так как самого меня мои изменения не особо волновали.

– Вроде, – начал Матис неуверенно, но потом всё-таки продолжил: – Вроде и вы, и в то же время словно кто-то другой. Нет, внешность та же… Если бы я не знал, что вы единственный герцог Давье, то подумал, что передо мной какой-то брат-близнец.

– Вот как, – я хмыкнул. – Хорошо, что мы все знаем, что никаких братьев-близнецов у меня нет. В общем, ты прав, Матис, мои изменения связаны с магией. Можешь остальным рассказать.

– Но что случилось, милорд? – спросил он нетерпеливо, явно испытывая любопытство.

Я огляделся слегка рассеянно, словно пытался отыскать более правильный ответ.

– Можешь считать, что магия тоже умеет взрослеть. У кого-то это происходит плавно, а у кого-то скачками. Вот и у меня произошел такой скачок, – пояснив, я сделал вид, что дальнейший разговор на эту тему меня больше не интересует.

Матис явно хотел спросить что-то еще, но не стал. Отложив бумаги, я посмотрел на него, откидываясь на спинку кресла.

– Расскажи своими словами, что тут и как? Что сделано? Что не сделано? Были ли какие проблемы, сюрпризы или еще что-то? Начинай, – попросил я, сосредотачиваясь.

– Да, конечно, милорд, – тут же перешел на деловой тон Матис, выбрасывая из головы свое любопытство. – Проблемы по большому счету только с теми, кого прислал его величество для постройки крепостей вдоль гор.

– Что с ними не так? На какой стадии сейчас находится строительство? – я задумчиво постучал пальцем по подлокотнику кресла.

Нужно будет объехать свои земли и поглядеть, что и где происходит. А потом отправлюсь в Дею. Я, конечно, помню, что буквально укутал Райнера плетениями, как в кокон, но проверить целостность короля всё-таки стоит. А еще необходимо будет что-нибудь придумать, чтобы не бегать к нему постоянно. Артефакт какой-нибудь, что ли. Об этом потом подумаю.

Матис недовольно поджал губы, хмурясь.

– Ну, ямы они роют, – ответил он, стараясь не показывать вида, что он на кого-то весьма зол. Я и раньше не страдал, если приходилось копаться в головах других людей, а сейчас так и вовсе не видел в этом ничего плохого. Как оказалось, из столицы вместе со строителями приехал человек, который и руководил всем. Поначалу я не видел в голове Матиса, по какой причине этот человек затягивает строительство, а потом понял: пока строители не закончили объект, их кормят и поят за счет работодателя, да еще и зарплату платят. Учитывая масштаб стройки, они планируют лет десять, а то и больше питаться за мой счет. Именно по этой причине прораб и не торопился с постройкой. Именно так думал Матис.

– Всё ясно, – я кивнул, давая понять, что более объяснений по этому поводу мне не требуется. – Расскажи о моих новых землях более подробно. Король прислал воинов для охраны?

– Да, его величество прислали две сотни воинов. Все они обосновались на перевалах или рядом с ними. Живут пока что под открытым небом. Не думаю, что с такой скоростью постройки к зиме хоть что-то будет готово. Думаю, может, им построить простые деревянные избы на зиму? Я просто не представляю, куда мы будем размещать столько людей. Можно в замки, конечно, но…

– Матис, – перебил я немного разошедшегося и явно расстроенного управляющего. Он почему-то считал, что в такой медлительности строителей виноват именно он. – Я все решу, не волнуйся. Что там по землям?

– Ничего особенного, – управляющий выдохнул, вытерев слегка вспотевший лоб. – Горы и небольшая полоса предгорья. Ни деревень, ни чужих замков там нет. По заверениям воинов, которые охраняют границу, в самих горах тоже тихо и пусто. «Крайне унылый край». Именно так сказал один из столичных воинов.

– Хорошо, как дела со стекольным заводом? Надеюсь, хоть у нас проблем со строительством не возникло?

Матис просиял.

– Нет, милорд. У нас все с этим отлично. Ваши мечи очень поспособствовали быстрой заготовке камней. На сегодняшний день осталось доделать стены и придумать, чем покрыть крышу. Всё готово, даже новая печь сложена. Неделю назад на ней попробовали отлить первую партию стекла. Весьма удачно, хотя печник и заверяет, что в следующий раз сделает лучше. Он почти понял, как именно необходимо строить печь для этого дела.

– Отлично. Что там по овцам, козам? Я вчера видел загоны издалека. И, судя по стогам, траву на зиму вы заготавливаете? Надеюсь, построили помещение, куда ее можно будет сложить?

– Коз и овец купили. Горцы предупредили, что в этом году их уже нельзя стричь, только будущей весной, иначе не успеют к зиме обрасти шерстью. Загоны готовы. С фермой около Тьери не все так хорошо…

– Скот прислали из столицы? – перебил его я, поняв, что в моем замке, видимо, все идет как надо.

– Да, – Матис поерзал, выдыхая. – Правда, с ним не все хорошо.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, нахмуриваясь.

– Дохнет, – выпалил управляющий.

– Хм, причина известна? – я поднял руку и задумчиво потер подбородок. – Может, им тут климат не подходит?

– Я попросил знахарок посмотреть. Многие, конечно, ворчали, мол, они только людей лечат, но одна с уверенностью сказала, что коровы, присланные из столицы, больны чем-то.

Видимо, это и была та самая новость, которая волновала Матиса больше всего. Просто он выглядел очень уж напряженным.

– Даже так. – Это меняло планы. Значит, для начала нужно съездить на ферму, разобраться со скотом, потом можно будет проинспектировать строительство крепостей. – Это все проблемы, или есть что-то еще?

Матис отрицательно качнул головой.

– Кроме этого ничего важного, милорд. Всё остальное идет по плану.

– Тогда давай ты мне быстро обрисуешь всё остальное, а завтра с утра поедем с тобой в Тьери, поглядим, что там такое с животными. По пути расскажешь обо всем остальном более подробно.

После этого управляющий, как я и просил, быстро описал происходящее в моих землях за последние месяцы и ушел, оставив меня одного. Поужинав, я спустился в сокровищницу.

Камень, брошенный мною, так и лежал на полу, мерцая. Подобрав его, я сел снова на сундук и всмотрелся в сверкающую искру внутри камня. Было такое ощущение, словно кто-то каким-то непонятным образом смог поместить внутрь белоснежную сверкающую снежинку.

Подумав немного, я встал и подошел к порталу, рассматривая контур. Я видел, что он полностью состоит из невероятно сложного плетения, которое образует нечто вроде полой трубки. Я знал, что внутри эта трубка заполнена энергией, которая и позволяет работать порталу.

Снова глянув на камень в моей руке, я задумчиво покатал его на ладони, а потом сжал кулак. Подойдя к шкатулке с силестинами, выбрал камень крупнее и положил его себе в карман, вместе с первым, в котором уже плескалось немного моей энергии. Работа, судя по всему, предстояла долгая и кропотливая, но это даже хорошо, ведь я пока что не успел ознакомиться с книгами по среднему уровню магии. Хотя могу сказать, что сейчас после нашего слияния я словно стал более чутко ощущать магию. Вернее, это было даже не ощущение, а нечто что-то более глубокое и неосязаемое. Она словно обрела дополнительный, скрытый ранее объем.

Первое впечатление, что я полностью перестал быть человеком, прошло. Я все еще ощущал мир по-другому, но всё-таки некой эйфории больше не было.

Оглянувшись, задумчиво поглядел на мечи, развешанные на стенах. Спустя минуту размышлений снял несколько и забрал с собой. К чему они мне? Я и раньше не особо увлекался боем на мечах, после вчерашнего я утратил к этому последние крупицы интереса.

Вернувшись в комнату, свалил мечи на стол, правда, по дороге отдал один из них Хану. Тот настолько был удивлен моим неожиданным подарком, что даже толком не смог ничего сказать. Только как ребенок любовался мечом.

Повалившись на кровать, прикрыл глаза тыльной стороной ладони и вдохнул глубже. Что-то было не так.

Полежав немного, сел на кровати и погрузился в медитацию, пытаясь разобраться, что происходит. Для начала я решил проверить, как там мой очаг. Конечно, никакой арканы внутри меня больше не было. Это и естественно, если учесть, что она стала неотделимой частью меня.

Мой внутренний мир походил теперь на громадную пещеру. Непонятно было, откуда исходил мягкий, жемчужный свет, но внутри было светло. Посередине висел шар, похожий на жемчужину. Этот шар словно поддерживали тысячи мелких нитей, которые заполняли собой все пространство. Они переплетались между собой и, казалось, создавали полнейший хаос.

Оглянувшись по сторонам, я так и не увидел ни конца, ни края. Я будто попал в океан из переплетенных нитей, чем-то похожих на паутину.

Если присмотреться, то можно было увидеть, как внутри нитей и в самом шаре время от времени будто бы проскальзывали какие-то импульсы, похожие на электрические разряды.

Вынырнув обратно, я прислушался к себе, пытаясь понять, что меня насторожило и заинтересовало. Вскоре я понял. Это было похоже на чье-то пристальное, неотрывное внимание. Казалось, кто-то смотрит мне в спину, будто ожидает чего-то. Не трудно было догадаться, кому я настолько интересен. Не думаю, что раньше он не обращал на меня внимания. Нет, просто я не был способен ощутить его взгляда.

Разум смотрел на меня. Он терпеливо ждал, пока я выполню поставленную им задачу. Не скажу, что подобное внимание приятно, но если не обращать внимания, то вполне терпимо. К тому же Разум не был похож на разум простого человека. Он думал несколько по-другому.

Было еще кое-что. Я ощущал их. Проколы. Стоило мне прислушаться, и я будто чувствовал, как где-то вдалеке пульсируют невидимые точки. Мне больше не нужна была карта. Я и так мог отыскать любой из проколов. Думаю, понятно, что такая связь появилась из-за арканы.

Мелькнула мысль научиться открывать порталы в другие измерения, пробить себе выход и послать этот мир с его проблемами подальше. Что бы я там ни думал, но понимание того, что от меня попытаются избавиться сразу, как только я выполню задачу, было не слишком приятным знанием. Правда, после вчерашнего слияния я относился к подобному спокойнее. Хотя в первое мгновение, когда аркана пояснила мне, что именно нас ждет в конце, я был немного шокирован своим будущим. Почему-то я не мог уложить в голове, что можно поступить настолько неблагодарно. Но сейчас, перестав быть человеком, я даже немного понимаю мир.

Видимо, именно из-за этого понимания я и решил всё-таки помочь с закрытием проколов. Хотя мне и хотелось наплевать и просто уйти. А может, это просто моя человеческая часть всё-таки не могла обречь на гибель целый мир, вместе с его многочисленными обитателями.

Открыв глаза, я посидел еще немного, а потом разделся и лег спать. Пока я в этом смертном теле, мне по-прежнему необходим отдых и пища. Когда буду уходить отсюда, оболочку придется оставить. Впрочем, пока что рано об этом говорить. Возможно, через портал можно будет пройти и так. Физиология человека меня не напрягала. Мне даже казалось, что так я лучше все ощущаю.

На следующий день я проснулся еще до рассвета. Позавтракав прямо на кухне, приказал будить Матиса и седлать лошадей. Спустя пятнадцать минут в кухню ввалился сонный и несколько потрепанный управляющий.

– Поешь нормально, – сказал я, наблюдая, как он торопливо жует, едва не давясь. – Хан, – я повернулся к двери. Он стоял, привалившись к стене около выхода. Казалось, его ничего не волнует, кроме своего нового меча, который он поглаживал, продолжая рассматривать. И на что там можно было смотреть так долго?

– Да, милорд? – Хан тут же выпрямился, поднимая голову.

– Мечи, которые я вчера принес в свою комнату, возьми их и принеси сюда.

– Хорошо, – Хан кивнул и тут же вышел из кухни.

В итоге Аболье тоже получил подарок, как и Жанжак. Два я приказал отдать Бодору и Митрону. А еще один оставил, решив передать его Райнеру. Помнится, он тоже большой любитель боя на мечах.

Я и раньше знал, что мечи, спрятанные в моей сокровищнице, слишком отличаются от нынешних поделок, но даже не предполагал, что моих людей настолько сильно впечатлят подарки. Они еще несколько дней ходили слегка пришибленными, постоянно то прикасаясь к мечам на поясе, то поглаживая их.

Прежде чем отправиться в Тьери, я съездил посмотреть на здание под завод, поглядел на овец с козами, проверил загоны и остался полностью довольным работой людей. Видно было, что делали со всей старательностью. Дети с горящими от гордости глазами показывали мне нарубленные и насушенные веники для коз. Узнав, что Матис им пока не платил ничего, приказал заплатить за работу. Конечно, деньги небольшие, но ведь честно заработанные.

С заготовленной травой было не все так просто. Из-за частых дождей она слишком быстро сгнивала. Приходилось подгадывать момент между пасмурными днями, косить и сушить, а потом в темпе вальса собирать и убирать желательно под навес. Траву для начала собирали в стога и накрывали плотной тканью, а потом уже постепенно перетаскивали в специально сколоченные сеновалы.

Аболье на следующий же день доложился, что почти все люди привели своих родственников. Как бы ни было удивительно, но никто из них не захотел селиться далеко от моего замка. Видимо, всех впечатлило то, что замок охраняется магией и враги просто не могут проникнуть за барьер.

Так что деревня стала многолюдной. Все пустующие дома разобрали. Если кому не хватило, то всей деревней быстро ставили еще один дом. Пока из дерева, но позже обязательно построим им всем из камня.

Да, я должен буду уйти из этого мира, оставив все, что я сделаю, тут. Казалось бы, другой на моем месте просто бы плюнул и занимался своими делами, перестав обращать на внешний мир внимание. Вот только меня же никто не гонит прямо сейчас. Я могу и десять, и двадцать, да хоть все сто лет искать способ добраться до всех проколов. Мир ждал тысячи лет, подождет еще немного.

Думаю, мне будет обидно потом оставлять все это, но зато я приобрету опыт. Он-то точно останется со мной. Так что я решил не отменять своих планов.

В замке тоже появились изменения. Все шкуры исчезли. Видимо, люди давно уже поняли, что подобные украшения мне совершенно не нравятся. Окна расширили, застеклили. Везде развесили тяжелые шторы, вносящие во внутренний облик некий уют. На пол кое-где постелили нечто весьма похожее на ковролин. Исчезли не только старые шкуры, но и потертые гобелены и грубая мебель. На первый взгляд замок казался пустым. Взять, например, большой зал, в который обычно попадали все новоприбывшие. Он был совершенно пуст, если не считать штор на окнах и узкой полосы ковролина, которая начиналась от двери и заканчивалась около противоположной стены. И всё.

Хотя в своей комнате я заметил нечто вроде комода, украшенного резьбой и покрытого каким-то темным составом. Раньше я его не видел, поэтому новая и довольно красивая вещь сразу же бросилась в глазах. Матильда сказала, что комод сделал тот мужчина, который создавал шкатулки для светляков. Я приказал поощрять подобную работу и разрешил набрать учеников. Благо, после того, как мои воины привезли своих родственников, детей и молодых людей в деревне изрядно прибавилось. Вскоре я стал замечать, что замок начал наполняться новыми и красивыми вещами, сделанными из дерева.

Замковый двор тоже изменился. По моему приказу всю скотину, что была, раздали деревенским людям. Все сараи снесли. Оставили только воинский барак, который за это лето претерпел сильные изменения. Его обновили и утеплили. Пол застлали досками, а стены снаружи заложили более-менее ровными камнями, посадив их на какой-то раствор. Внутри пока что еще было не слишком уютно, но видно, что люди старались.

Позади замка отстроили конюшню и громадный сеновал. Двором же явно занимались женщины. Весь мусор и грязь вытащили, сделали что-то вроде каменной дороги, начинающейся от ворот и заканчивающейся возле крыльца. По краям посадили какие-то пышные невысокие кусты. Как я потом узнал, местные ягоды. Кусты пока что выглядели квелыми, явно пересаживали их не так давно.

В самом замке народу тоже прибавилось. Я постоянно натыкался на служанок, которые непрерывно бегали с бельем в корзинах, что-то терли, убирали, переносили. Как я понял, всем этим заведовала Ивет, явно не желающая покидать безопасный замок. Я уже видел ее, но поговорить времени не было. Но выглядела она весьма решительно, видно, что-то требуется от меня.

Воины тоже не сидели на месте. Кто-то патрулировал границы, кто-то наблюдал за местностью со стен, кто-то тренировался на отведенной и огражденной специально для этого площадке. Были у воинов и выходные. Что они делали в такие дни, не могу знать, так как не спрашивал. Наверное, проводили их с близкими родственниками или просто друзьями.

Кроме служанок и воинов в замке часто можно было увидеть мастеровых. Они то меняли стекла, расширяя проемы, то таскали недавно сделанную мебель, то что-то по просьбе девушек перетаскивали.

Я однажды замер посреди двора и понял, что вокруг меня буквально кипит жизнь. Людей стало не сказать, что много, но достаточно, чтобы замечать или их самих, или результат их постоянной работы.

И я чувствовал их общий настрой. Они были счастливы и буквально фонтанировали энергией, которую не жалея расходовали или же вовсе просто выбрасывали вовне.

Мне даже не нужно было полностью открываться, чтобы понять, насколько сильно изменилось настроение людей. Не было больше не уныния, ни апатии, ни смирения – люди смотрели в будущее с надеждой.

Глава 8

Когда мы добрались до замка Тьери, то в глаза сразу бросились изменения. Во-первых, везде пасся скот. Конечно, сразу выделялось большое стадо, принадлежащее мне, но если присмотреться, то и мелких групп было много – люди явно выкупили буренок себе. Во-вторых, около леса выстроили длинные загоны. В-третьих, в воздухе так и витало оживление.

Конечно, нас заметили и встретили. Бодор явно был доволен нашим прибытием. Он смотрел с неким ожиданием, то и дело поглядывая на Матиса. Лоренс тоже заметно нервничал, он как-то вымученно улыбался и выглядел не совсем здоровым.

Я не стал задумываться, просто набросил на него парочку плетений помощнее, замечая, как тот судорожно выдыхает, смотря на меня расширенными глазами.

– Благодарю, милорд, – хрипло сказал он, поклонившись.

– Что с тобой случилось, Лоренс? – спросил я, оглядывая мужчину.

– Болезнь клятая, – прокряхтел он, выпрямляясь.

Я встревожился. Не мор ли какой?

– Рассказывайте, – потребовал я, даже не думая заходить в замок. – Есть пострадавшие? Погибшие?

Может ли рогатый скот стать носителем и разносчиком какой-то болезни, которая не только будет передаваться человеку, но и убивать его? Знаю, что есть такие болезни, но вот смертельны ли они для людей или нет, к сожалению, не могу сказать.

Вообще, я не врач. И даже не лекарь. И уж точно не ветеринар. Я понятия не имею, отчего может умереть та же корова. В прошлой жизни мне как-то не доводилось их часто видеть, только если по телевизору в рекламе какого-нибудь молока или творога. И я совершенно точно не умею диагностировать болезни.

– Погибшие? – Лоренс поглядел на меня немного растерянно, а потом, словно поняв, о чем я, качнул головой. – Нет, нет, это просто старость, милорд. В таком возрасте любая болячка прилипает с большой охотой, не прогонишь. А вот скотина отчего-то мрет, это да, – сказал он, тревожно поглядывая то на Бодора, то на Матиса, то на меня.

– Понятно, – я кивнул, замечая, как все незаметно выдохнули. – Я смотрю, людей в деревне стало больше.

– Да, да. Я, как вы и просили, объехал деревни. Кто-то переехал сюда, желая ухаживать за скотиной, кто-то в город перебрался. Но большинство осталось на месте.

– Это хорошо. Идемте, глянем, что там со зверьем творится.

До стада было далековато, поэтому я вскочил в седло и направил лошадь в сторону выхода. Вскоре ко мне присоединились все остальные, даже Лоренс трясся на такой же старой, как и он сам, лошади.

Нужно будет потом попенять Райнеру, что прислал нам больную скотину. Не думаю, что подобное вышло случайно. Скорее всего, нас пытались таким незамысловатым образом рассорить. Это стадо стоит целое состояние. Мало кто не обиделся бы после подобного.

Я даже понимаю людей. Некоторые, возможно, долгие годы интриговали, лезли из кожи вон, чтобы приблизиться к трону и королевской семье, а тут появляюсь я и мне как-то сразу, непонятно за что сыплются разные плюшки от короля. Неудивительно, что при таком раскладе появятся обиженные и «несправедливо» обделенные.

Думаю, мне на их месте тоже было бы интересно, кто я такой и по какой такой причине я за немыслимо короткое время вырос из простого провинциального барона до единственного герцога королевства. Жаль, что у некоторых личностей интерес может приобрести весьма опасную форму.

Не знаю чем, но скот на самом деле был болен. И если бы я промедлил еще неделю, то вполне возможно не досчитался бы и половины стада.

Вылечить скотину было не сложнее, чем вытащить с того света Райнера. Конечно, пришлось повозиться, ведь буренок было не одна и даже не десять.

Ночевал в Тьери. Замок тоже медленно вычищался. Мебели в нем и до этого было не так много, а сейчас так и вовсе стоял почти пустой. Отчего-то он так и ощущался каменным мешком. В Давье такого ощущения точно не было.

Повалившись на кровать, скинул сапоги и закинул руки за голову. По стенам бродили отблески от огня в камине. В замке стояла мертвая тишина. Хотя, если прислушаться, можно было уловить далекие голоса.

Ради любопытства открылся полностью, тут же морщась и поспешно закрываясь. Если в физическом плане царила тишина, то в эмоциональном было слышно, что никто еще не уснул. На короткий миг мне показалось, что я стою в центре столицы прямо в шумной и многоголосной толпе чем-то взбудораженных людей.

Достав камень, я полюбовался его ровным сиянием. Силестин был почти заполнен. И уже сейчас я ощущал, что его структура начала меняться – камень переставал быть таковым, размягчаясь. Местные маги не заполняют камни до такой степени. Если кто-то хочет позже воспользоваться энергией внутри камня, то ему нужно знать – заполненный камень обязательно должен быть твердым.

А вот мне нужно наполнить его до такой степени, чтобы он стал чем-то вроде пластилина. Зачем? Всё очень просто.

Что такое порталы? Думаю, все знают, что порталы – это нечто, позволяющее соединить две точки пространства в одном месте. Благодаря этому человек, вошедший в портал, например на северном полюсе, мгновенно оказывается на южном, или в другой точке вселенной, или в ином измерении.

Мое прошлое воплощение существовало в мире, где магия – всего лишь миф. Возможно, в детстве я во что-то такое верил, но те воспоминания давно стерлись. В более взрослом возрасте я был реалистом, который не только не верил в какие-то чудеса или магию, а попросту не думал ни о чем таком. Мне было некогда. Да и не интересовало меня подобное.

В школе мне интереснее было погонять мяч с пацанами, позже попить пива за гаражами или потискать девчонок. Затем женитьба, ребенок, свое дело, забота о родителях. В промежутках: редкие встречи с приятелями, выезды на природу с семьей, телевизор, позже интернет. Сейчас, вспоминая, я осознаю, что моя жизнь была похожа на стеклянный сосуд, который заполняли камни разных размеров. Несколько крупных камней – действительно важные, значимые события или действия. Несколько десятков заметно мельче – нечто, казавшееся тогда важным, а сейчас чем-то незначительным. И простой песок – обыденные события, практически полностью стершиеся из памяти.

Я отвлекся. Так вот о порталах. Раньше я о них не думал совершенно, мне не было дела ни до чего подобного. Порталы интересовали меня чуть больше, чем единороги или сказочные феи. Впрочем, я не могу сказать, что никогда не слышал этого слова и не понимал, что это такое. Фильмы я все-таки смотрел.

В этой жизни магия такая же реальность, как в моем прошлом мире интернет или телевидение. В этом я смог убедиться лично и не единожды.

Итак, портал соединяет две точки пространства. Эти две точки, как мы уже поняли, могут находиться друг от друга на любом расстоянии. Как такое возможно? В книгах, которые я прочел по этой теме, все описано весьма интересно. По словам древних магов, все сущее выглядит как нечто бесконечное и многослойное. Одно измерение – один слой. А между этими слоями-измерениями находится некий эфир. И таких слоев бесчисленное количество.

Плетение портала позволяет пробиться из реального мира в этот самый эфир. То есть маг, пробивая реальность в одном месте, как бы запускает некий щуп, который проходит через эфир и вгрызается в реальность в нужном месте, выстраивая после коридор. Казалось бы, в таком случае магу все равно приходилось бы идти по этому коридору очень долго, но не всё так просто. В этом эфире не действуют обычные законы пространства и времени. И людская логика к нему неприменима. Но некие законы там всё-таки есть, и это позволило магам добиться стабильности при создании плетения порталов. Понятно, что эфир не хаос, это нечто, пусть и не совсем понятное нам, но вполне упорядоченное.

Я замер, а потом вскочил на ноги и принялся ходить по комнате, размышляя.

А что, если проколы ведут не в какое-то иное измерение, а в эту эфирную прослойку? Все мои взрывы при неудачном построении портала – это, я так понимаю, схлопывание ткани пространства, не позволяющей оставлять дыру из реальности в эфир открытой. Для наглядности можно представить дыру в тонком листе металла от гвоздя. С одной стороны у такой дыры будут гладкие края, а вот с другой – рваные. А теперь представим, что на эти рваные края воздействует нечто с огромной силой или давлением, заставляя их выпрямиться и как бы встать на место. Отсюда и эти взрывы. Ткань пространства при неправильном плетении просто резко встает на место.

И кто-то додумался сделать так, чтобы ткань пространства не могла схлопнуться обратно, отчего такая дыра остается открытой постоянно.

Получается, что давление в этом эфире сильнее? Если это так, то, выходит, энергия эфира стремится в наш мир, а магия как бы пытается удержать ее в пределах, при этом сгорая. Думаю, если энергия эфира заполнит реальный мир, то измерение попросту перестанет существовать.

А может, и арканы вовсе не порождение смеси двух энергий, а существа эфира? Если так подумать, то в истории описан момент, когда аркан полностью уничтожили, но ведь проколы продолжали существовать, значит, эти существа должны были продолжать рождаться, но этого якобы не было. Так может, они просто перестали приходить из эфира в нашу реальность, поняв, что их тут уничтожают?

Остановившись, закрыл глаза и прислушался к себе. Да, я не человек, но и не полноценная аркана. Правда, это не мешает мне ощущать проколы. Возможно ли такое, что аркана во мне чувствует не просто проколы, а проходы в более привычную и приятную для нее среду обитания?

Сев на кровать, забрался на нее с ногами, а потом и вовсе залез под одеяло – полы холодные, ноги окоченели.

Может быть, в нынешнем своем состоянии, приблизившись к проколу, я пойму немного больше?

И опять мои мысли ушли от главной темы. Чтобы плетение было стабильным и работало в полную силу, для начала нужно сделать каркас, который придаст необходимую ему форму и удержит от разрушения. Думаю, понятно, что портал не простое плетение, которое я создаю, чтобы вылечить кого-то от насморка? Оно намного более сложное. И для такого плетения просто необходим особый каркас.

Силестин, заполненный энергией под завязку, перестает быть простым камнем. Он становится чем-то вроде материальной магии. То есть, если магию могут видеть только те, кто способен на это, то наполненный энергией силестин видит любой человек. До определенного момента.

Я примерно представляю уже, как это все выглядит.

Силестин, после того, как он станет мягким, очень просто превратить во что-то вроде тонкого шнура. Потом этот шнур оплести тончайшей сеткой из нитей нейтральной магии. После поместить в этот каркас плетение портала и обеспечить постоянную подпитку от силестина. Полагаю, что при переходе мага через портал из силестина вытягивается сколько-то энергии. Если бы его не было, то вероятность того, что плетению просто не хватит энергии и оно в самый ответственный момент развалится, очень большая. Я даже думать не хочу, что в таком случае может произойти с самим магом. Не думаю, что его просто выбросит в эфир. Да, даже если и так, то уверенности в том, что обычный человек, пусть и маг, сможет выжить в неизвестной среде, у меня нет никакой.

Интересно, если арканы всё-таки существа эфира, смогу ли я выжить там?

* * *

На следующий день я решил отправиться к Райнеру. Дел на моих землях было столь много, что я боялся, взявшись за них, утонуть до осени как минимум. Нет, сначала посмотрю, как там король, а потом уже буду спокойно разбираться со своими делами.

Тем более что мне просто нужно объехать земли, дать указания, а потом можно будет заняться экспериментами с порталом и найденными книгами.

– Вас долго не было, – король выглядел значительно лучше. Видимо, мой новый способ наложения на него плетений дал положительные результаты. – Вы как-то изменились, Наяль, – сказал он задумчиво, рассматривая меня, когда я снял капюшон и устроился в кресле.

Мне вдруг стало интересно: а знает ли Райнер о том, что его брат по матери жив? И если не знает: стоит ли мне говорить ему об этом? А почему, собственно, нет? Хранить молчание о том, что я узнал, меня никто не просил. К тому же мое молчание может привести к опасным последствиям для Райнера, ведь никто в Хоноре не знает, что Аделард совсем не Таэри, а очень даже Кадьяр. Если вдруг когда-нибудь королю Нанодора придет в голову объединить два королевства, то он вполне может выставить всё так, словно просто спас наследника трона. И получится, что Райнер незаконно занимает трон.

– Я ведь говорил, что был занят своими магическими делами, а изменения во мне всего лишь последствия, – сказал я, раздумывая, под каким соусом рассказать Райнеру о брате.

– Не опасно? – спросил он, а я с удивлением ощутил волну тревоги и беспокойства. Заинтересовавшись, я даже углубился в эмоции Райнера, понимая, что он на самом деле волнуется именно обо мне. Сначала я подумал, что его волнение основано на том, что если я вдруг погибну, вытаскивать его с того света станет некому. Но, к моему искреннему удивлению, Райнер волновался обо мне, как о человеке, которого он давно воспринимал как друга. Впрочем, отголоски некой расчетливости всё-таки присутствовали. Это меня немного упокоило. Всё-таки проще, когда знаешь, что человеку ты просто выгоден.

– Не особо, – ответил я, пожав плечами, а потом всё-таки решил рассказать всё, как было.

С каждым моим словом Райнер всё больше хмурился, а потом встал и сделал пару кругов по кабинету. После этого он ненадолго замер около зеркала, зачем-то всматриваясь в меня через него. Через пару минут он вернулся к креслу и почти что рухнул в него, тут же прикрывая глаза и откидывая голову на спинку. Я давно молчал, прислушивался к нему. Новость, которую я принес, явно вызвала в нем целую бурю. Удивительно, но, несмотря на вероятные проблемы, которые Аделард может принести ему как королю Хонора, Райнер был рад, что брат всё-таки жив.

– Как он? – успокоившись, спросил король, открывая глаза.

– Нормально, – я пожал плечами. – Я до этого видел его всего лишь один раз. Он, несомненно, стал чуть взрослее, но остался всё таким же.

Райнер кивнул, а потом, сложив руки в замок, поставил локти на стол, о чем-то усиленно раздумывая. Я мог бы послушать, но не захотел. И так подозреваю, о чем он может думать. Следующие слова короля только подтвердили мою догадку.

– Это может стать проблемой, – сказал он и посмотрел остро и пристально.

Я кивнул, соглашаясь с ним, так как и сам совсем недавно думал об этом.

– Но даже если и так, убить брата я всё равно не смогу, – поморщившись, признался Райнер. Я не стал допытываться, что именно ему так не нравилось. То, что не мог, или же то, что эта идея вообще пришла ему в голову.

– Предлагаю поговорить с Кадьяром. Составить какую-нибудь секретную бумагу, в которой ваш брат откажется от трона Хонора. Можно даже указать, что ни он не сможет претендовать, ни его потомки, – предложил я.

– Можно и поговорить, – кивнул задумчиво Райнер. – Это не избавит от опасности полностью.

– Это да. К сожалению, полностью избавит от волнения вас только его смерть.

Король снова поморщился – ему явно не нравилась идея убийства своего брата.

– Да, умеете же вы, Наяль, меня взбодрить, – он немного усмехнулся, расслабившись. – Одна новость от вас одновременно и радостная, и несущая в себе столько проблем.

Я не стал ничего спрашивать, решив, что Райнер сам как-нибудь разберется со своей семьей. Да и сам король очень быстро сменил тему разговора, рассказав мне, что недавно король Зачари поспешно умер.

– Именно поспешно? – уточнил я.

– Убили, – Райнер задумчиво постучал пальцем по подлокотнику. – Неудивительно. Его план был отличным, и почти всё получилось. В конце с этим нападением на нас он просто попытался хоть что-то сделать, чтобы исправить положение. Видимо, полного разгрома армии ему не простили. Признаться, мне даже слегка жаль, что король в Зачари сменился.

– От нового не знаете, чего ожидать? – спросил я.

Король скривил губы, хмыкнув.

– Знаю, – ответил он. – На трон посадили старшего сына. Мастер Дамиен дал четкий портрет. Боюсь, что вскоре мы вернемся к старым временам, когда Зачари чуть ли не каждый год переходила границу с нами, устраивая бесконечные стычки.

– То есть новый король не очень умный? – уточнил я, размышляя: стоит ли мне обеспокоиться, или же оставить всё как есть? Всё-таки у меня несколько необычная ситуация.

Глупо было бы думать, что я умнее многих поколений магов, которые пытались возродить утерянные знания по межмировым порталам. Возможно, я никогда не смогу создать нужное плетение. В таком случае мне надо тянуть с закрытием проколов как можно дольше. Правда, это не означает, что Разум станет меня терпеть бесконечно долго. Мое будущее на самом деле весьма туманно.

В идеале я бы хотел, конечно же, уйти.

– Как посмотреть, – он качнул головой, а потом потер лицо ладонями. Да, несмотря на более-менее нормальный вид, становилось понятно, что Райнер очень устал.

– Значит, мастер Дамиен жив. – Мы виделись с этим магом только в самом начале, но я до сих пор иной раз спрашиваю о нем. Всё-таки первый увиденный мною настоящий маг. – А что там насчет братства?

Райнер скривился как от зубной боли, бросая на меня слегка раздраженный взгляд.

– Что с ними станется. Наши маги постарались, чтобы об этих ребятах узнало как можно больше магов в других странах. Мне приходят отчеты… – он поглядел чуть рассеянно на стол, заваленный как всегда бумагами. – Вы себе не представляете, Наяль, но этих сумасшедших полно везде. Все буквально посходили с ума. Даже церковь с чего-то решила, что не дело это – магов убивать. Правда, – он усмехнулся, – некоторые короли решили, что подобной суматохой неплохо бы и воспользоваться.

– Головы летят? – спросил я, ощущая нечто вроде легкой досады. Конечно, себя я виноватым ни в коем разе не считал, но отчего-то всё это меня слегка напрягло.

– Нам с вами удалось встряхнуть это застоявшееся болото. Впрочем, всем только дай повод, – он вздохнул. – Лучше расскажите: как там наши крепости? Я думаю отправить к вам мастера Гиля. Как думаете, он сможет с помощью своей магии отыскать золотые жилы?

– Думаете, стоит? – протянул я с сомнением.

– Почему нет? Что даст ему эта информация? В любом случае потом, когда мы организуем добычу металла, местонахождение жил перестанет быть тайной. Вы ведь можете гарантировать его честные ответы?

– С этим никаких проблем не будет, – отмахнул я. – Просто секретом-то не станет, вот только кто сказал, что всем остальным нужно знать точное местонахождение подобных золотоносных жил? Жилы длинные. Мы ведь не можем охранять их по всей длине. Пока будем рыться с одной стороны, к другой могут полезть всякие смельчаки. А если никто не будет знать, где именно пролегает жила, то и проблем меньше.

– Это верно. Только как же без мастера Гиля? Нет, у нас есть в королевстве и другие маги земли, но…

– Понимаю, – я вздохнул. По-хорошему, я должен был оставить все как есть, но в этой жизни у меня откуда-то появилась странная тяга делать все как можно лучше. Хотя, если вспомнить, в прошлом своем воплощении эта черта характера у меня тоже присутствовала, просто не была настолько ярко выраженной. – Я сам все сделаю. Нарисую две карты. Одна будет у меня, вторая у вас.

Райнер поглядел на меня с небольшим скепсисом.

– Ваша магия способна и на такое? Признаться, иногда я вас даже опасаюсь, Наяль. Есть ли в этом мире что-то, чего вы не можете сделать с помощью своей магии?

– Конечно, – даже не раздумывая, ответил я. – Это только для людей, лишенных магии, и слабых магов моя магия кажется такой необычной и сильной. Но на самом деле всё не так радужно.

Райнер, я точно уверен, даже выдохнул облегченно, но я не дал ему расслабляться очень долго, дополнив:

– Правда, в большинстве случае я не могу сделать по одной простой причине – потому, что не знаю, как это сделать, – я улыбнулся и замолчал, давая возможность королю додумать самому.

– То есть… – начал он тихо, но замолчал, размышляя. Спустя некоторое время он посмотрел на меня так недоверчиво, будто и сам не мог понять, что я делаю в его кабинете. – Вы хотите сказать, что, если будете знать, то сможете и сделать?

– Верно, – я легко кивнул. – Все упирается в знания. Вернее, в их недостаток. Ну и тренировки.

– Тренировки? – заинтересовался король.

– Конечно. Любое умение необходимо оттачивать. Вам ли это не знать, учитывая, как вы любите бой на мечах. С магией точно так же. Для начала нужно узнать, как что-то сделать. Потом сделать. В первый раз всегда очень сложно.

Я замолчал, подумав, что слишком уж сегодня разговорился. Обычно я никогда столько не рассказывал о своей магии, даже Райнеру. Покопавшись в себе, ничего странного не обнаружил, так что пришел к выводу, что это, скорее всего, из-за слияния с арканой. Всё-таки раньше я был более сдержан и дисциплинирован. Видимо, последствия от слияния еще не до конца прошли. Значит, нужно более тщательно за собой следить.

– Но ведь какие-то границы должны быть? – Райнер насторожился.

Мне так и хотелось сказать, что, возможно, они и есть, но я их пока не вижу. Говорить это я, конечно же, не стал, просто пожал плечами и кивнул, будто говоря: что само собой они имеются.

Развивать тему я не стал, рассказав о том, что скотину мне пригнали больную, и если бы я не вернулся вовремя, то уже сейчас лишился половины стада. Райнер тут же записал себе что-то, а в эмоциях я уловил усталое раздражение.

Я не стал спрашивать, что станет с поставщиком скота, решив, что король сам со всем разберется.

Конечно, я рассказал о том, что строители полностью саботируют, по мнению Матиса, постройку крепостей.

– И так всегда, – хмуро выдал король. – Иногда у меня возникает желание схватить плеть и отходить ею всех вокруг. Такое ощущение, что люди отчего-то думают, будто им ничего не будет. Им кажется, что они поступают хитро и никто, никто ничего не узнает, – Райнер покачал головой, а на его лице было написано, что он на самом деле удивлен таким свойством многих людей.

– Что вы хотели, никто не любит работать, – я усмехнулся, подавив зевок. – Каждый пытается выкрутиться так, чтобы и меньше сделать и больше заработать.

– Даже вы?

– Почему нет? Ничего человеческое мне не чуждо. Хотя и среди людей встречаются исключения. Впрочем, они только подтверждают общее правило.

Вскоре я попрощался и ушел. Ночью возвращаться мне точно не хотелось, поэтому я переночевал в столице, а с утра отправился домой, мысленно составляя первоочередные задачи.

Глава 9

Дома я навестил стекольный завод. Конечно, называть это простое помещение с печью заводом слишком, скажем так, громко, но я решил, что заморачиваться по этому поводу точно не стану. Завод, и точка.

Выплавка стекла была налажена. Конечно, печи постоянно разваливались, но я оставил это на людей. Пусть думают сами по поводу этой проблемы.

Правда, не удержался и подсказал, что можно налепить пластин из глины, запечь их в печи, а потом покрыть ими крышу. Люди тут же заинтересовались, особенно когда я сказал, что к этому делу можно привлечь сорванцов. Сделать формы, и пусть готовят глину, укладывают в формы, раскладывают на солнце и следят за сушкой. Не слишком сложная работа, и дети при деле, и тренировка, возможно, будущей работы. Конечно, эксплуатировать детский труд не очень хорошо, но в этом мире дети взрослеют быстрее. Особенно в семьях простых людей. Не скажу, что у них нет детства, но помогать родителям начинают очень рано. Лет в семь им позволяют делать что-то не слишком сложное, обучая всевозможным житейским премудростям попутно. К годам двенадцати ребенка уже считают взрослым человеком, который вполне может о себе позаботиться.

В первую очередь меня интересовал камень. Вернее то, как получилось его обработать. Что могу сказать? Очень необычно. Плетение, которое я весной наложил на мечи, сработало отлично. Края вышли идеально гладкими и ровными. Камни своим видом походили на силикатные кирпичи немного другой, более квадратной формы. Правда, кое-где я видел, что лишнее от камня отрезали явно не с одного раза, но в большинстве случае люди пытались проделать все идеально.

Узнал, сколько по времени на все ушло. Собрал тех, кто этим занимался, и отправился в первую крепость. Всего крепостей на северной границе Хонора планировалось построить не так уж много. Учитывая, что я ориентировался на перевалы, через которые при желании можно было провести войска, ведь войска это не только сами люди, но и обозы, которые по узким горным тропкам не проведешь.

Можно было построить крепости прямо на перевалах, но они тут больше походят на узкие ущелья. Кормить воинов тоже чем-то нужно, а до городов и ближайших деревень не так уж и близко. Так что я решил построить на предгорье крепости-замки, в которых воины будут жить постоянно. По этой причине они могут даже перетащить сюда свои семьи. Думаю, при таком раскладе чуть позже возле таких крепостей появятся деревни. А это поля, животные, то есть та самая провизия. Понятно, что первое время продукты придется закупать, но потом станет немного легче.

В ущельях же я решил построить своеобразные заставы. Нужно будет поискать самые узкие места и перегородить их. На этих заставах пограничники будут находиться посменно.

Кроме этого, обязательно необходимо соорудить на возвышениях сигнальные вышки. Люди, которые будут следить за окрестностями, не могут ведь жить под открытым небом? Тем более, если учесть, что у нас далеко не южные теплые горы, а очень даже северные и холодные. Зимой так вообще снегом засыплет, особенно наверху и в ущельях-перевалах. Значит, наверху тоже нужно будет строить хотя бы небольшие дома. Думаю, люди разберутся, по сколько они будут там дежурить. Полгода или год. Меньше смысла нет. Пока поднимешься, потом пока спустишься. Времени на дорогу будет уходить много. Вполне возможно, что на таких вышках кто-то захочет поселиться, так сказать, на постоянку. Вероятно, это будут семейные воины.

Если поначалу вся эта затея казалась простой и легкой, то теперь, глядя на то, что успели сделать строители за половину лета, я начал осознавать, насколько трудоемкой и долгой будет работа.

В этом месте из ущелья вытекала небольшая река, больше похожая на широкий ручей. Высокий холм с обрывистыми краями как нельзя лучше подходил для постройки крепости.

Кругом царила стройка. Люди копали землю, оттаскивая ее подальше пока что, стучали, гремели. Со стороны гор то и дело приезжали повозки, видимо, где-то там каменоломни. Повозки сразу же разгружались, камни складывались в определенных местах. Везде высились горы из необработанных камней.

Если строители и пытались как-то замедлить строительство, то мне этого сейчас заметно не было. Как по мне, так для своего времени эти люди работали вполне хорошо.

Конечно, это не означает, что им нельзя помочь как-то ускорить работу. Магия мне на что? Например, можно обратиться к моим взрывным плетениям. Всё-таки колотить скалы кирками и подрывать, чтобы потом просто собрать камни – разные вещи. Второй способ может существенно ускорить строительство. Понятно, что нужна определенная осторожность, чтобы не завалило. Тем более не очень хочется спровоцировать какой-нибудь обвал. Так что действовать нужно будет осторожно и благоразумно.

Кроме этого, большим подспорьем станут режущие плетения. И не только те, которыми будут равнять камни. При постройке нужна древесина, а обрабатывают ее тут весьма простыми инструментами – топорами.

Что еще я могу им предложить? К сожалению, с учетом моих нынешних знаний, только это. Но всё равно, даже этого, я думаю, будет немало. Строительство заметно будет ускорено.

– Ваша светлость!

Я обернулся, всматриваясь в невысокого, худого мужчину, который старательно обходил камни, горки с землей и людей. Внешность его не была чем-то примечательной, единственное, что выделялось – это взгляд, тяжелый такой, оценивающий и открытый. Сразу становилось понятно, что человек за свою жизнь много повидал. И не было в нем никаких заискивающих искорок, которые можно было заметить у многих простых людей.

– Мое имя Алиясар. Я тут вроде главного по стройке, – представился он, всматриваясь в меня так, будто что-то хотел увидеть в моем взгляде.

– Мансурец? – спросил я, подмечая особенности внешности мансурцев. Да и имя…

– Мой дед был из Мансура. Я же никогда не видел величественных барханов этой далекой и южной страны, – ответил он, а я невольно улыбнулся – уж больно он своеобразно говорил.

– Ясно, – я кивнул, давая понять, что принимаю такой ответ. – Как тут дела? – спросил, взглядом указывая на стройку.

– Людей достаточно. Я бы с вами хотел поговорить, ваша светлость, о проживании.

– Говори, – разрешил я.

– Лето ведь не бесконечно. Особенно в этом холодном и неуютном крае. Дожди даже сейчас доставляют много проблем, а как я понял, вскоре они и вовсе заставят нас остановиться.

Сказав это, Алиясар замолчал, смотря на меня выжидающе, словно хотел убедиться, что я его понимаю. Я же размышлял о том плетении, которое способно уберечь от дождя. Его можно использовать как что-то вроде непроницаемого плаща. Но дело даже не в этом. Что, если доработать его и попробовать сделать что-то вроде купола? Надо подумать.

– Дальше, – потребовал я.

– Я предлагаю часть рабочих отрядить на строительство домов. В дальнейшем их можно будет оставить деревенским. Возможно, кто-то из людей захочет и после стройки остаться здесь. К тому же воинам негде пока жить.

– Разрешаю так поступить, – сказал я, заметив, как глаза Алиясара удовлетворенно блеснули. – Что по поводу этих каменных гор? – спросил я, указывая рукой в сторону необработанных камней, которыми никто не собирался заниматься.

– Ими камнетесы будут заниматься в холода. Сейчас главное успеть залить основную опору для будущего замка. Если успеем сделать это, то за зиму люди приготовят камни и весной можно будет продолжить.

– Хорошо. Я могу кое-чем помочь.

– Это вы о той магии, которая способна сделать края камня гладкими и бархатистыми, как щеки молодой красавицы? – с неким нетерпением спросил Алиясар, с совершенно нескрываемым любопытством поглядывая на меня.

– И не только это, – усмехнулся я, наблюдая, как Алиясар едва не подпрыгнул от нетерпения.

Я коротко пояснил свои мысли, объяснив, как все, что я предлагаю, должно будет работать. Когда были продемонстрированы возможности взрывного камня, Алиясар впечатлился, но когда я наложил на один из старых мечей необходимое для резки камней плетение и продемонстрировал его возможности, то он в первое мгновение шокированно застыл, а потом посмотрел на меня, как на какого-то бога. Забегая вперед, скажу, что этот человек вымотал мне всю душу своими просьбами отдать в постоянное пользование его бригаде хотя бы штук десять таких мечей. Я пошел на хитрость – предложил обосноваться ему и его людям в моих землях. Даже разрешил перевезти сюда всех родственников. Только при таком условии я соглашался выдавать его бригаде на время строительства режущие камень мечи.

Алиясару не сильно нравился климат, но он все равно согласился. Я был этим доволен. Всё-таки профессиональная строительная бригада всегда пригодится.

Здесь ведь работы море. Нужно будет построить несколько таких вот крепостей. В ущельях – заставы. Кто-то же должен будет строить шахты, когда я отыщу всякие полезные ископаемые в горах. Для тех, кто там будет работать, нужны будут поселки. Да мало ли что тут еще можно построить. Земли почти пустые!

На следующей стройке ситуация повторилась. Глядя на то, как строятся крепости, я испытывал гордость, что вскоре северный край Хонора оживет. Ведь воинов нужно будет чем-то кормить, во что-то одевать. К тому же где-то у них есть семьи, которых они, возможно, захотят перевезти сюда. А это значит, что постепенно будут появляться деревни, возводиться поля. Возможно, даже появится еще несколько городов. Пусть небольших, но когда-нибудь они разрастутся.

После, когда вернулся с объезда всех строительных площадок, остановился на первой, где познакомился с Алиясаром. За это время у меня возникла одна идея.

– Гильдия? – спросил он, хмуря густые черные брови.

– Да, строительная гильдия. Ты можешь объединить всех под своей рукой. Я бы посоветовал съездить в Сальмон с Роменом и предложить всем строителям присоединиться к работе. Людей станет больше, работа ускорится. К тому же в городах сейчас не так много работы, а семьи ведь кормить нужно на что-то. Что им там сидеть? Пусть едут сюда и работают под твоей рукой. Можно написать устав гильдии, обозначить какие-нибудь общие правила и законы, которые гильдийцы должны будут сохранять.

– Но зачем это? – спросил Алиясар, пока не понимая всей выгоды подобного.

– Плюсов много. Поначалу этого не будет заметно, но потом ты поймешь. Представь, что ты возглавил подобную гильдию. Прошло несколько лет. За это время вас несколько раз приглашали что-то кому-то построить. С подобными мечами, – я кивнул в сторону торчащего в камне меча, на котором было наложено плетение, – построенные вами объекты будут отличаться от остальных. К тому же люди поймут, что вы строите быстрее и качество при этом не падает. Теперь скажи мне, кого наймет богатый человек, пожелавший построить себе, например, еще один замок? Людей из твоей гильдии, успевшей себя зарекомендовать с положительной стороны, или не известную никому бригаду?

При этих словах выражение лица Алиясара стало напряженным и задумчивым.

– Вот и я о том же. То есть гильдия – это возможность иметь работу постоянно. Главное трудиться и работать над репутацией. Нельзя ничего делать кое-как, иначе можно будет подставить не только себя подобным, но и остальных членов гильдии.

– В столице что-то подобное есть, – поделился задумчивый Алиясар. – Даже мы работаем одним составом уже много лет.

Я пожал плечами.

– Это естественно, что люди собираются вместе, чтобы делать одно дело. Так намного выгодней.

– Но однажды работа закончится, что тогда делать?

– Закончится? – я удивился. – Только в моих землях вам работы будет лет на десять. И это еще неизвестно, что я еще задумаю сделать. Что-то постоянно разрушается, а что-то строится. Возводятся замки, крепости, разрастаются города. Так что на ваш век точно работы хватит, – хмыкнул я.

Вскоре Алиясар согласился с моими доводами. Мы кратко накидали план устава для его гильдии, и я отбыл в свой замок.

* * *

Устало откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Тело гудело. Объезд занял у меня намного больше времени, чем я рассчитывал, – лето почти закончилось. Как бы я себя ни убеждал, что в нынешних условиях все делается очень даже быстро, но всё равно иногда казалось, что этого недостаточно.

Надо было, перед тем как ехать, вызвать мастера Гиля. Для строительства дорог. Сейчас зарядят дожди, и добраться до того же Ромена и Сальмона станет настоящей проблемой. Но теперь уже поздно…

Хотя, если так подумать, то он вполне может успеть протянуть дорогу до городов. А это уже плюс. Людям не придется месить грязевую кашу.

Открыв глаза, отыскал чистый лист бумаги и написал Райнеру. В столицу идти мне не хотелось, так что обойдется письмом.

Встав, вышел в коридор. Около двери как обычно стоял Хан.

– Милорд? – спросил он, выпрямляясь.

– Отправь птицу королю, – сказал я, протягивая письмо, размерами напоминающее скорее простую записку.

– Да, милорд, – Хан забрал записку. – Что-то еще?

– Потом скажешь Аделаиде, что я буду ужинать здесь. Иди.

Хан кивнул и ушел, я же вернулся к креслу.

Итак. Крепости строятся. На это с нынешними темпами может уйти несколько лет. Дальше. Воины стратегически важные места охраняют. Заставы в горах поставим на следующий год. Уже сейчас люди присматривают более всего подходящие для этого места. Как и для сигнальных вышек.

Если мастер Гиль успеет, то уже в этом году появятся более-менее нормальные дороги до Ромена и Сальмона. На следующий год нужно будет смотреть по карте, куда лучше всего их тянуть дальше. В любом случае города, замки и охранные крепости нужно соединять. Потом можно будет озаботиться каким-нибудь трактом в сторону столицы.

«Большой северный тракт». Да, так и назовем эту дорогу. Скорее всего, ею можно будет заняться только через год. Делать нужно будет основательно.

На ферме в Тьери все нормально. Корм на зиму заготовили, загоны и летние и зимние построили. Конечно, постройки лишены изящества, но какая разница, потом можно будет и заменить если что.

Школы, лекарские, приюты в городах со скрипом, но заработали. Конечно, для того, чтобы все это стало обыденностью, пройдет немало времени. Сейчас многие нововведения принимают как очередную блажь молодого аристократа, который решил поиграть в благородство. Они думают, что вскоре мне надоест и я стану заниматься тем, чем обычно занимаются люди моего положения, позабыв о странных забавах. А это: пьянки, охота, бесконечная вереница женщин и прочие увеселительные занятия. Пусть думают, мне до этого нет никакого дела.

Что еще?

Люди в городах по моему приказу продолжают переселяться в определенные районы. Кузнецы с кузнецами. Пекари с гончарами. И так далее. Недовольные? Они всегда есть и будут. Всем не угодишь, но большинство воспринимает переселение спокойно. Некоторые даже с радостью, стремясь убраться подальше от шумных соседей.

Думаю, будущим летом все это устоится и все позабудут о всяких неудобствах.

Поиск полезных ископаемых в горах придется отложить до следующего лета. Можно будет поискать рядом с домом, в перерывах между чтением добытых книг.

Не забыть сделать тотемный столб для стекольного завода.

Вспомнив небольшое каменное строение, которое я гордо именовал заводом, я хмыкнул. Потянувшись, хрустнул позвоночником, а потом размял шею.

Когда был в городах, заметил, что людей прибавилось. Они больше не выглядят затравленными и обеспокоенными. Часто можно увидеть улыбки на лицах взрослых и маленьких детей, спокойно играющих на улицах. Конечно, пока что еще не все дома заселены, но даже так уже прогресс.

В целом мои земли пусть пока что все еще почти пусты, но больше не напоминают край голодных и обездоленных. Меня вполне все это устраивает.

Оглядев кучу книг, я встал, собираясь уже чего-нибудь почитать, как взгляд зацепился за камин, в котором почти прогорели дрова. Нахмурился, оглядываясь. Голые стены, лишенные прежних потрепанных и застиранных гобеленов, выглядели крайне неприветливо. Не скажу, что мне было какое-то дело до красоты или уюта – если надо, я могу обойтись самым минимумом – просто я вспомнил кое о чем, что собирался сделать уже давно.

Отыскав нужную мне книгу, еще раз пробежался глазами по рисунку плетения. Я его и так помнил, но хотелось убедиться. Работа предстояла трудоемкая, все-таки мне нужно было не просто создать плетение и наложить его поверх камней, а еще лучше внедрить его внутрь, но и как-то соединить его с теми, что уже есть на замке.

Для начала я создал укрепляющее плетение и обновляющее. Именно благодаря этим плетениям замок теперь выглядит как новый. К тому же разбить каменную кладку очень трудная задача.

Два плетения зависли в воздухе передо мной. Поразмыслив, я осторожно их соединил – теперь они выглядели точно так же, как и на стенах.

Оставив их в стороне, создал третье плетение, которое должно было работать как согревающее. С первого раза, конечно, не получилось – плетение вспыхнуло, словно паутина, мгновенно сгорев.

Пожав плечами, сделал еще раз, следуя строго рисунку в книге. Получилось. Я даже немного удивился, что вышло всего лишь со второго раза. Вот что значит делать все по науке, а не по наитию.

Я долго всматривался во все плетения перед моими глазами. Пытаясь отыскать точки, в которых их можно было бы соединить, создав тем самым как бы одно плетение, которое будет работать так, как надо. Мне не хотелось расплавить собственный замок.

Когда я уже собрался наложить третье плетение на первые два, в дверь постучали. Нити даже не дрогнули, мгновенно замерев, будто их кто-то в одну секунду заморозил.

Оторвав от них взгляд, я разрешил войти. В комнату вошел Хан с подносом.

– Аделаида просила передать, – сказал он, несколько бесцеремонно освобождая от книг и бумаг стол и ставя на него поднос с едой.

– Спасибо, – поблагодарил я, развеивая плетения.

От запаха еды живот заурчал, довольно громко ругаясь на своего нерадивого хозяина.

Хан кивнул, пожелал приятного аппетита и собрался уже выходить, когда явно что-то вспомнил.

– Говори, – приказал я, ножом разрезая сочный кусок отлично прожаренного мяса.

– Баронесса Зидони просила передать, что в лесном доме собралось уже достаточно много детей, – сказал он, а я только сейчас подумал, что баронесса этим летом почти не попадалась мне на глаза. Хотя это неудивительно, ведь и я сам толком не жил в замке, все лето занимаясь делами за его пределами. Хотя Матильда и говорила, что многие изменения в замке произошли именно благодаря Ивет. Я имею в виду уют, чистоту и прочее.

Сначала я даже не понял, что за домик и что за дети. А потом до меня дошло, о чем говорит Хан. Как я уже говорил, каким-то образом люди поняли, где именно могут помочь тем, кто не прошел инициацию в маги. Для этих целей в лесу был отстроен деревянный домик, в котором таких детей собирали. Я даже не знаю, чья это идея.

– Хорошо, – я кивнул. – Завтра съездим, посмотрим, что там можно сделать.

После ужина я продолжил свои опыты с плетениями. Спустя некоторое время соединить их мне удалось, но я понял, что без накопителя плетения не протянут долго. Для того чтобы заработало укрепление или обновление, маг-плетельщик единожды закачивает свою энергию в само плетение. Энергии этой хватает очень надолго, но даже так оно не работает бесконечно. Достаточно вспомнить, как выглядели плетения, когда я впервые их здесь увидел. Лохмотья. Еще немного, и они просто бы растворились.

Но такой фокус не пройдет с плетением, которое создано, чтобы что-то обогревать. Тепло – это, по сути, излучение энергии. И поэтому такое плетение будет работать без постоянной подпитки совсем недолго. А значит, нужен накопитель. Я, конечно, могу и сам время от времени все это подзаряжать, но зачем тратить на это время, если можно пойти иным путем.

У меня ведь есть силестины. Конечно, они тоже не способны держать заряд вечно, но можно ведь задержать энергию внутри них чем-нибудь. Достаточно вспомнить, что при создании контура для портала готовый к работе камень оплетается нейтральной магией.

Загоревшись идеей, я «пожертвовал» для работы один из тех камней, которые заряжал. Я взял тот, что был уже мягким и податливым. Немного подумав, вытянул его, придав форму гвоздя. После этого встал посреди комнаты, огляделся, убедившись, что на стенах ничего нет из того, что могло бы мне помешать. Закрывать глаза не стал, просто начал представлять себе размер необходимого мне плетения.

Если бы кто-нибудь мог меня сейчас увидеть, то я совершенно точно напомнил бы ему громадного паука в середине плетущейся медленно паутины.

По мере создания плетения я аккуратно вживлял его в камень, отчего на нем неожиданно стал появляться необычный рисунок. Для того чтобы потом соединить все это громадное плетение с силестином, я оставлял некоторые нити «на свободе».

Закончив, посидел немного, отдыхая, а потом пошел искать нужное мне углубление. Вскоре я нашел, что искал. Наверное, когда-то в этом месте что-то висело, прибитое к каменной стене гвоздем. Дыра выглядела неаккуратной с осыпавшимися краями, но мне это было неважно.

Собрав все свободные нити, я аккуратно намотал их на силестин, а затем покрыл все это тончайшим плетением из нейтральной магии, создавая тем самым своеобразный кокон. На мгновение стены вокруг будто завибрировали. Я даже испугаться успел, но спустя секунду все затихло.

Поместив аккуратно силестин в дыру в стене, огляделся, с изумлением понимая, что странный, будто бы выжженный рисунок слегка светится оранжевым светом.

Моргнув, я отключил зрение. Свет потух, правда, рисунок на стенах так никуда и не делся. Чтобы увидеть его, нужно было подойти очень близко, но он всё-таки был и напоминал чем-то рисунок на дереве от древоточцев.

Теперь осталось только выяснить: работает или нет?

Замазывать и прятать дырку в стене, куда я сунул силестин, я пока что не стал. Во-первых, еще не ясно, как все это будет работать. Мне не хотелось потом все это отколупывать обратно, если ничего не вышло. А, во-вторых, кто его тут тронет? Тем более что он сейчас не виден. Впрочем, если все получилось, то лучше все-таки замуровать силестин. Так сказать, на всякий случай.

Закончив, я сел за стол и подтянул к себе одну из книг, почти сразу погружаясь в чтение. Минут через тридцать я понял несколько вещей. Плетение работает. Я не учел один очень важный момент – регулировка температуры. За эти полчаса в комнате стало очень жарко!

Сердито поглядев на стену, в которой торчал силестин, я медленно отложил книгу и задумался.

Итак, как обойти эту проблему? Ничего в голову не приходило. Пришлось снова зарываться в ту книгу, в которой я и отыскал это плетение. Еще через час я уже знал ответ на свой вопрос и освобождал силестин из кокона, обливаясь при этом потом и поминутно вытирая мокрый лоб давно сброшенной рубашкой.

Переделывать плетение не хотелось совершенно, поэтому пришлось аккуратно добавлять в него нужные блоки, сплетенные из нитей воздуха и нейтральной магии. Эти блоки должны были, по идее, регулировать температуру в помещении. Это начальная магия! Мои дальние предки всерьез считали, что подобное пустяк, который должен уметь сотворить обычный новичок!

Когда я закончил, то у меня тряслись руки и ноги. Температура в комнате к тому моменту повысилась настолько, что дышать разгоряченным воздухом становилось все сложнее. На камни оставалось только полить водой, и можно было с уверенностью считать, что у меня вышла отличная баня. Кстати, надо будет построить, а то все эти ванные мне уже поперек горла.

Вернув силестин на место, я хмуро посмотрел на него, стер с лица пот и рухнул в кресло. Уходить я не собирался. И не потому, что мне нравилось долго находиться в такой жаре, просто я не собирался оставлять книги. Вдруг я снова что-то сделал не так, но к моей радости, спустя некоторое время температура стала падать.

Посмотрев вокруг магическим зрением, я убедился, что свечение убавилось. А еще мне казалось, словно оно бьется в такт с моим сердцем. Не исключено, учитывая, что плетение должно регулировать температуру, опираясь на человека, который находится в это время в комнате. Естественно, оно не способно считывать желания или еще что-то в этом роде. Просто оно настроено так, чтобы выбирать самую комфортную температуру для человека. Всё-таки магия не так проста, как может показаться. И дело даже не в том, чтобы правильно создать плетение, а в том, что мне до сих пор не совсем понятны процессы внутри них.

Вскоре температура стала вполне комфортной. Хотелось почитать еще, но еще больше хотелось пойти и смыть с себя пот. Одевшись, огляделся, с подозрением посматривая на стены. Я до сих пор не доверял плетению.

Выйдя, нашел глазами Хана.

– Хан, найди кого-нибудь. Нужно чтобы кто-нибудь посидел тут ночью, пока я сплю.

– Кто-то определенный? – заинтересованно спросил Хан, заглядывая в комнату. – Может, я подойду?

Я пожал плечами, отправляясь в сторону своей комнаты.

– Мне все равно. Оставайся, – сказал я, а потом, заметив, что Хан идет следом, дополнил: – Нет, не нужно меня никуда провожать, Хан. Иди в комнату. Если случится что-то странное, например, повысится температура в комнате, немедленно зови меня, понял? Только книги не трогай. Вернее, трогать можно, но только не испорти и не порви.

Хан кивнул и, развернувшись, скрылся в комнате. Я же зевнул, потянулся и только сейчас подумал, что хотел принять ванну. По дороге удалось отловить служанку, которую и послал с приказом приготовить ванну.

На следующий день Хан доложился, что ничего такого в комнате не происходило, кроме того, что даже, несмотря на потухший камин, в ней все равно было тепло.

– А вы везде теперь так сделаете, милорд? – спросил он с надеждой. – А-то зимой стоять в коридоре очень уж холодно.

Он поежился, явно вспомнив ночи, которые провел около моей двери в коридоре.

Я окинул его насмешливым взглядом и якобы безразлично пожал плечами.

– Посмотрим, – сказал, усмехаясь про себя той детской обиде, которая вспыхнула в Хане, правда, она очень быстро сменилась подозрительностью и неверием. – Может, и сделаю. А сейчас у нас есть еще дела. Ты вчера сказал, что нас ждет баронесса. Вот к ней мы и отправимся.

Глава 10

Помяв мягкий, как размягченный пластилин, камень, я начал осторожно придавать ему форму шнура. Действовал я не торопясь. Порвать силестин я не боялся, но и никуда не спешил. Во время вытяжки продолжал наполнять его своей энергией, отчего камень становился все более пластичным и податливым. Сейчас он светился светло-голубым, но свет этот не был слепящим и раздражающим.

Сейчас была уже глубокая осень. Недавно я замер посреди коридора и оглянулся. Было такое странное ощущение, словно я как-то внезапно вынырнул из глубины. А все потому, что с самого лета я вертелся, ни на секунду не останавливаясь.

И что самое интересное – дел отчего-то меньше не становилось. Постоянно появлялись какие-то мелочи, требующие моего внимания. Иной раз мне хотелось закрыться в кабинете или гостиной и никого не впускать. Хорошо еще Матис делал большую часть работы, а мне давал только окончательный результат его трудов.

Строительство крепостей замерло. Неудивительно, ведь стало совсем холодно. Правда, работа над камнями продолжалась даже сейчас. Рабочие построили себе и пограничникам деревянные бараки, в которых и пережидали зиму. Хотели дома, но на это не было времени. Так что в этом году решили обойтись бараками.

Невысокие, темные строения с земляным полом и небольшими каменными печками были холодными и совершенно не подходили, чтобы жить в них долго. И рабочие, и пограничники, пока еще не привыкшие к местному климату, кутались уже сейчас в тулупы и старались лишний раз не выходить на улицу.

Мастер Гиль всё-таки успел приехать из столицы до наступления осенних дождей и холодов. Поначалу он не понимал, зачем мне понадобилось что-то столь трудоемкое и, на его взгляд, бесполезное. Но после, когда дожди уже начались, он оценил практичность каменной дороги.

Он работал так же, как тогда, когда мостил улицы в городах. То есть вытаскивал камни из глубины на поверхность. На поверхности плоские камни, более-менее подогнанные друг к другу, под ними слой щебенки, смешанной с песком. Еще немного ниже камни чуть большего размера, перемешанные с глиной. В самом низу крупные валуны.

Конечно, с учетом того, что у телег здесь не было рессор, комфортность такой дороги оставляла желать лучшего. Но люди быстро оценили важность такой дороги. Если раньше телега могла застрять так, что приходилось выковыривать ее из грязи очень долго, то теперь такой проблемы не существовало.

Мастер Гиль стал очень сильным магом земли, чем неимоверно гордился, и он отлично понимал, кому обязан такому скачку силы. Нет, он мне ничего не говорил, но вот его поведение…

Гиль не роптал, не возмущался, просто делал, что я скажу. Удивлялся, конечно, но сразу брался за дело. Он бы уверен, что любое дело, порученное мною, каким-то образом усиливает его способности.

До дождей он успел соединить замок Давье с Роменом и Сальмоном.

Из-за нежелания уезжать обратно в столицу по зиме мастер Гиль остался в Сальмоне. По весне он намеревался продолжить строительство, протянув дорогу вдоль всей границы, объединяя таким образом города герцогства с военными крепостями. Надо сказать, что мастер Гиль был взбудоражен своей работой, когда разобрался во всем. Он был уверен, что останется в истории. А еще я подслушал, что он размышляет о том, как бы ему по всему королевству проделать подобное.

Все остальное работало в штатном режиме. Жизнь в моих землях будто замерла до весны.

Несмотря на то что меня постоянно отвлекали, я сумел прочитать большую часть привезенных из башни в горе книг. С каждой прочитанной книгой магия раскрывалась мне все больше. Иногда мне казалось, что я становлюсь каким-то зависимым от знаний.

Я не помню, чтобы моя память была настолько хорошей. Я запоминал текст книги практически с одного раза. Слова буквально записывались в подкорку, оставаясь там навсегда.

Через некоторое время я даже во сне начал читать. Иногда я даже переставал понимать, сон это или реальность. Я размышлял о чем-то, ложился в кровать, а потом открывал глаза и продолжал думать с того же момента, на котором уснул. И мне казалось, что я и вовсе не засыпал.

Матильда стала навязчиво рекомендовать мне хотя бы немного отдохнуть. Нет, с моим телом все было нормально. Не было ни усталого вида, ни синяков под глазами. Просто иногда я замирал, обдумывая что-то. И как сказал Хан, мои глаза в такие моменты становились совершенно стеклянными.

Пришлось внести разнообразие в свои занятия.

Вспомнил о тотемном столбе, который хотел сделать для завода.

Пришлось провозиться с ним дольше, чем я думал, но в итоге все-таки всё получилось. Теперь и само здание, и еще большой кусок территории, на котором стоит завод, полностью скрыт от посторонних.

После этого я обратил свое внимание на обогрев помещений. После того, как я укрыл гостиную, в которой проводил почти все свое время, плетением обогрева, я на некоторое время отвлекся от этого. Сначала хотел заняться этим позже, но после все завертелось. То Матис с делами, то книги интересные, то отработка новых плетений, то еще что-нибудь в этом роде.

В итоге я вспомнил об этом, когда однажды вышел из комнаты и застал Хана, прыгающего с ноги на ногу и потирающего руки в попытке их согреть. Только тогда я обратил внимание, что в замке стоит уже привычная по прежним зимам холодрыга.

Следующий день я посвятил разбору проблемы. Нет, плетение я как бы знал, даже умел плести его и соединять с прочими плетениями на моем замке. Но я внезапно вспомнил о других людях, живущих вне замка. Простых деревенских жителях. Да, они топили печки, но ведь можно все это как-то упростить. И деревья будут целы. Хоть лесов тут полно, но зачем лишний раз вырубать то, что растет десятилетиями, если можно придумать что-то другое.

Конечно, первой мыслью был каменный уголь и торф. Покрутив эту мысль, оглядев ее со всех сторон, я признался сам себе, что мне не хочется ждать следующего лета. Искать угольные месторождения можно было и сейчас, но дело в том, что не только строители предпочитали бывать на улице как можно меньше. К тому же мне хотелось найти нестандартное решение. Понятно, что летом все равно можно будет поискать уголь, но сейчас хотелось обратиться к магии.

Для начала я записал все по пунктам, что я хочу в конечном итоге видеть. В голове рисовался образ чего-то вроде огненного камня, который можно было бы по желанию включить и выключить. Почему опять камень? А на что мне тут еще плетение накладывать? На дерево? Кость? Металл? В принципе, можно на всё, что угодно, но камень самый дешевый, доступный и подходящий материал из всех.

Блок, отвечающий за функцию включить-выключить, я взял из плетения светляка. Подходящим обогревающим плетением посчитал то самое, которое накладывал на стены. И начались опыты.

Думаю, не стоит говорить, что поначалу ничего не получалось. Даже сейчас, с моим более высоким уровнем знания и изменившейся природы, я не мог сотворить что-то лишь по одному желанию.

Конечно, плетения, которые были уже созданы до меня, получались намного быстрее, но тут мне приходилось комбинировать несколько плетений, связывая их так, чтобы они работали и не рассыпались.

В итоге спустя некоторое время, после многочисленных ожогов пальцев, я создал свой огненный камень. Как я был горд, кто бы знал. Никогда не думал, что мне настолько понравится что-то создавать и творить. Хотя, если так подумать, зачем-то же я начал в прошлом мире чинить машины. И ведь мне казалось тогда, что это не интересно. Так может быть, мне не было интересно, потому что в том мире не было магии? Всё может быть.

Я брал обычный камень размером с куриное яйцо. Потом создавал плетение обогрева с ограничением и блоком самостоятельной регулировки. То есть плетение не позволяло подниматься температуре постоянно и к тому же реагировало на человека. Если человек ощущал, что ему холодно, то плетение увеличивало температуру. Человеку становилось жарко – камень медленно остывал.

Если нужно было полностью выключить плетение, то камень, как и светильник, нужно было перевернуть. К сожалению, у меня не получилось сделать так, чтобы камень грел и был в то же время холодным. Пока я создавал этот артефакт, я столько раз обжег пальцы, что невольно пришлось придумывать, как с этим быть. Не с пальцами, а с камнем и комфортным использованием.

Итогом моих размышлений стала небольшая клетка, похожая на цилиндр. Посередине цилиндра проходил тонкий прут. На этот прут я крепил камень. Просто пробивал его насквозь и закреплял неподвижно прямо посередине. Клетку пришлось выковывать кузнецу. Первая вышла корявой, но уже позже кузнец понял, что я от него хочу и зачем все это, поэтому небольшие клетки для огненного камня стали более аккуратными и изящными.

Чтобы люди не обжигались о прутья клетки, я наложил на них плетение охлаждения. В итоге получился интересный и нужный артефакт. Можно представить себе небольшую клетку, размером с пивную кружку. Внутри нее на металлической спице прямо посередине был насажен камень. Когда плетение не было активно, то камень оставался обычного цвета. При нагревании он темнел и как бы трескался. Казалось, что внутри камень состоит из жидкого огня и этот огонь просачивался через трещины. Система включения и выключения была такой же, как в светильниках. То есть было достаточно перевернуть клетку, чтобы включить или выключить артефакт.

Была проблема с энергией, все-таки тепло не просто так вырабатывается. Но я и эту проблему решил, опять же обратившись к своей старой работе над светильником. Плетение могло работать очень долго, но со временем заряд истощался, и тепло переставало вырабатываться. Проблему мог бы решить силестин, правда, и в нем заряд не вечен, но его бы хватило на несколько поколений точно, если не больше. Но мне не хотелось тратить силестины. Поэтому я включил в плетение множество блоков накопления.

Теперь, чтобы камень исправно проработал целую зиму, его нужно было заряжать все лето. Человеку просто нужно было при наступлении теплых дней вынести артефакт и разместить в таком месте, где бы на него постоянно в течение дня попадали солнечные лучи. За лето блоки в плетении накапливали достаточно энергии, чтобы обогреть небольшую комнату в замке или же деревенский дом.

После того, как я показал своим людям артефакт и объяснил, для чего его создал, то еще несколько недель ощущал на себе непонятные взгляды. Конечно, я не удержался и послушал их мысли. Они не боялись. Человек ведь не боится своего творца, лишь гнева его. Так и мои люди. Они полностью уверились в моей нечеловеческой природе. Почему-то им казалось, что заключить пылающий жаром огонь в простой камень невозможно для простого человека, даже если он маг.

Я подивился странной логике, ведь они видели и взрывы, и свет в камне, и невидимый барьер, скрывающий всех нас, и ощущали на себе мое лечение, но почему-то именно огненный камень вызвал у них бурю эмоций. Наверное, я чего-то не понимаю. Или же артефакт просто стал последней каплей.

Первые дни все ходили слегка пришибленными, стараясь сильно не шуметь. Я не мешал, да и особого интереса, после того, как узнал, что они думают, у меня ко всему этому не было. Никаким творцом я, естественно, не был и тем более себя им не ощущал. Да, я теперь не человек, но это не дает мне какого-то всемогущества. И мои умения и знания определенно не кружат мне голову. Наоборот, мне кажется, я знаю и умею преступно мало.

– Милорд, – заговорил молчавший до этого пару дней Хан. Он смотрел на меня неуверенно, исподлобья, чутко отслеживая любое изменение в моем лице.

Я вздохнул, потирая испачканными в чернилах пальцами лицо. Был поздний вечер, даже скорее уже ночь, но я так увлекся чтением и перепиской некоторых важных моментов, что снова совершенно забыл о времени. Книга была про порталы. Плетение там не давалось, но кое-какие моменты я хотел записать и потом изучить более подробно.

– Я не знаю, что вы там обо мне подумали, – соврал я, так как отлично все знал, но не говорить же об этом Хану. – Но в огненном камне нет ничего необычного, Хан. Это просто еще одна вещь, которую я создал с помощью моей магии. Видишь эти книги? – я обвел взглядом стол, стул и пол. Везде лежали различной толщины и размера книги. – Мои умения из них, понимаешь? Это означает, что когда-то давно жили те, кто способен делать все то же, что делаю я сейчас.

Хан как-то упрямо насупился, поджав губы. Видно было, что он не станет менять своего мнения.

– Что ты хотел? – сдался я.

– Так, огненные камни… Мы бы хотели… – он замялся, словно не зная, как сказать.

Я подождал секунд пять и посмотрел ответ на свой вопрос в его голове.

– Трясите кузнеца, пусть делает клетки. Насаживайте на прутья камни и приносите мне – я сделаю их огненными, – сказал я, замечая, как просветлело лицо Хана, а сам он неловко переступил с ноги на ногу, поглядев при этом на дверь. Я видел, что люди послали его именно поговорить об этом. Вот он и хотел пойти и рассказать об успехе «переговоров». – Ты можешь идти, Хан. Только отвлекаешь меня своим мельтешением.

– Спасибо, милорд, – сказал он и торопливо вышел из комнаты, оставляя наедине с записями о порталах.

* * *

Собрав все, что я знал о порталах, я приступил к очередным экспериментам. На этот раз я был более подкован, чем прошлой весной. Конечно, можно было в очередной раз ожидать громкого схлопывания ткани пространства, но я не давал страху и унынию взять вверх.

Откуда страх? Просто я однажды представил, что произойдет, если дыра в ткани из-за неправильного открытия портала не просто схлопнется, закрываясь, а начнет увеличиваться. Это будет Армагеддон, однозначно. Я не уверен, что после такого этот мир останется целым. Скорее всего, все сущее здесь сожжет энергия эфира. В общем, не слишком веселые мысли, но я запретил себе думать об этом, ведь чем больше мы боимся, тем выше шанс, что наши страхи воплотятся в реальность.

Закончив с силестином, осторожно положил его на стол, убрав предварительно с него все книги, бумаги и прочие вещи. Так как длина получившегося шнура была немаленькой, силестин пришлось складывать спиралью, чтобы он весь поместился на столе.

Буквально рухнув в кресло, я приподнял чуть дрожащую руку, с неким удивлением понимая, что у меня ушло громадное количество силы просто на то, чтобы вытянуть шнур из мягкого камня. Сейчас он больше напоминал тонкую шерстяную нить, чем камень.

Для этого дела камень я выбирал более вдумчиво. Если в первый раз я взял самый маленький (теперь он торчит в стене, выполняя функцию накопителя для плетения обогрева), то в этот раз выбрал, наоборот, самый крупный.

Силестин хоть и вполне тягучий, но из крохотного камня всё-таки никак не может получиться нить нужной длины.

Наклонившись, всё еще дрожащей рукой подхватил свои записи и стал все заново перечитывать – мне совершенно не хотелось ошибиться. Прежде чем я вообще это затеял, я раз сто перечитал ту книгу, которую нашел в Мансуре.

Мне до сих пор не совсем понятно было, как плетение «поймет», куда именно должен вести портал. Это был один из сложных моментов.

Казалось бы, после стольких артефактов, созданных мною, я должен был быть более уверенным в своих силах. Вот только, как по мне, создать даже тот же огненный камень и портал, который будет работать хотя бы в пределах планеты, это как сколотить из пары деревянных брусков и гвоздей примитивную игрушку и собрать гоночную машину с нуля. Скворечник и полноценный замок. Калькулятор и компьютер. Я мог бы находить сравнения еще долго. Думаю, и так понятно, что все это совершенно разные уровни!

Отдыхать пришлось долго. Я даже попросил принести поесть, так как понимал, что следующий этап тоже может затянуться надолго. После того, как поел, внезапно навалилась сонливость. Можно было отмахнуться от нее и продолжить, но я не стал этого делать, опасаясь, что в какой-нибудь момент от усталости мои нити могут дрогнуть и погубят всю работу. Именно поэтому я пошел спать, оставив дальнейшую работу на завтра.

Думал, что долго не смогу уснуть, но реальность показала совершенно другое. Стоило мне только раздеться и лечь в постель, как я моментально вырубился. В эту ночь мне даже ничего не снилось, зато утром я проснулся настолько отдохнувшим, что у меня невольно закралось подозрение в том, что я проспал гораздо больше пары часов. Оказалось, не так уж долго я и спал. Лег где-то часов в двенадцать, а проснулся в восемь утра.

Позавтракав, я устремился в комнату, горя нетерпением.

Нить силестина лежала там же, где я ее и оставил. Никто ее не трогал. Подхватив ее на руки, сел в кресло и провалился в медитативное состояние. Мне предстояло создать каркас из нейтральной магии поверх силестина.

Сейчас, в этом состоянии я видел мир совсем другим. Мое зрение с принятием арканы улучшилось еще больше. Чтобы понять, как я теперь видел магию, нужно всего лишь представить себя внутри кокона, состоящего из тончайших паутинок.

Мои нити, чуть подрагивая, словно от нетерпения принялись за работу. Силестин медленно покрывался плотным сплетенным каркасом. Работа была кропотливой и длительной.

Когда я закончил, то буквально вывалился в реальность, не имея сил ни пошевелиться, ни даже открыть невероятно уставшие глаза.

Я сидел так довольно долго, прежде чем смог открыть глаза. Первым делом я посмотрел на силестин в своих руках. Как бы мне ни хотелось порадоваться вполне хорошей работе, я не спешил с этим. Мало ли, вдруг в дальнейшем обнаружатся какие-нибудь ошибки.

Подняв голову, увидел стоящий на столе поднос, которого раньше не было. Живот тут же напомнил о себе протяжным урчанием.

Вздохнув, кое-как поднялся на подрагивающие ноги и доковылял до стола. Бережно положив на него силестин, пододвинул стул и принялся за еду. Насытившись, я еще минут десять рассматривал получившуюся работу, а потом решил, что мне просто необходимо поспать.

Как оказалось, я просидел неподвижно больше пятнадцати часов. Хан признался, что пытался «разбудить» меня, но, опасаясь сделать что-то не так, не стал тормошить или трогать. Просто заходил каждый час и проверял аккуратно мой пульс. Надо же, а я и не заметил, настолько был погружен в работу.

В этот раз я проспал целые сутки. Усталость, которую я давно так отчетливо не ощущал, навалилась на меня тяжелой плитой. Как бы мне ни хотелось продолжить работу, я решил, что нужно пару дней переждать.

Чтобы отвлечься, я даже съездил на охоту. В лесу пока что было не так много снега. Охота помогла немного взбодриться и проветрить голову. На следующий день устроил в одной из комнат себе баню. Построить ее я так и не успел, но это не помешало мне включить на полную мощность пару огненных камней, а потом отлично попариться там с помощью веников, которые дети летом нарвали для кормления коз.

Кстати, по поводу огненных камней. Спустя некоторое время Хан приволок мне несколько заготовок, все еще неидеальных, но уже лучше, чем самый первый артефакт. Наложить на эти болванки нужное плетение не составило большого труда. С тех пор Хан почти каждый день таскал заготовки и смотрел при этом так виновато. Он даже заикнулся об оплате. Подумав, я назначил небольшую цену для своих людей.

Я даже не считал, сколько успел их сделать. Как только начал работать с порталом, сразу попросил Хана пока что не отвлекать меня.

Отдохнув как следует от работы, я вскоре вернулся в комнату, где проводил большую часть времени. Силестин лежал там же, где я его и оставил.

Настроившись на работу, взяв нить в руки и сев в кресло, снова провалился в состояние медитации. Я уже знал, что стоит мне начать, как я не смогу остановится. И не потому, что не захочу или же из-за какого-то упрямства. Просто нельзя было прерывать работу во время создания этого плетения. К сожалению, стоило только прерваться и отпустить его, как плетение начинало рассыпаться. Так что этот этап нужно было проходить одним порывом.

Когда я закончил, то мне показалось, что меня парализовало. Тело было словно чужое. Оно давило на меня своей не сильно большой, как мне казалось ранее, массой, отчего я не мог пошевелить и пальцем.

Я даже успел запаниковать, но вскоре все прошло и я смог открыть глаза. Первое, что я увидел, это правильной формы овал, зависший над полом прямо передо мной.

Я впился в него взглядом, пристально осматривая каждый миллиметр. На первый взгляд он выглядел точно так же, как и тот, что я когда-то давно нашел под своим замком.

После того, как смог встать, я не стал его трогать или, не дай бог, совать в него пальцы или руки. Я просто обошел его кругом, можно сказать, любуясь.

Думаю, те, кто создавал в своей жизни хоть что-то, должны меня понять. Я испытывал гордость и легкое удовлетворение от проделанной работы. Да, я пока что не был уверен, что он работает как надо, но очень на это надеялся. Ладно, признаюсь, я был почти полностью уверен, что в этот раз все вышло идеально.

Хан поведал мне, что я был в трансе почти сутки. Эта новость весьма меня впечатлила. Вопреки моим ожиданиям, спал я не так уж и долго, всего лишь каких-то пятнадцать часов. После же попросил доставить мне живую курицу.

Как уже сказал, я не собирался лезть в портал, который неизвестно куда ведет, но проверить ведь его мне как-то надо. Так что первопроходцем стала курица, на которую я нацепил почти что сбрую, с помощью которой потом вытащил птицу обратно.

– Отлично, отлично, – пробормотал я, оглядывая вернувшееся с той стороны пернатое со всех сторон. Курица была в полном порядке. Если не считать того, что она явно нервничала и хотела поскорее сбежать от меня.

Я все еще не был полностью удовлетворен и уверен в полной безопасности портала, поэтому следом за курицей испытывать проход отправилась коза. Испуганное животное вернулось целым и невредимым. Это уже вселяло уверенность.

Правда, меня волновали крупинки снега на шерсти, но я подумал, что это всего лишь мелочь.

Прежде чем шагать в переливающуюся всеми цветами радуги неизвестность, я аккуратно переместил портал к стене. Почти сразу после этого произошло две вещи. Сначала радужный овал буквально прилип к стене. Сразу после этого по пленке пошла рябь и чуть в стороне появилась полупрозрачная ладонь, которая вдавилась в стену, слегка проминая камень.

Я пару раз моргнул и принялся все обследовать. С трудом, но я все-таки нашел те узлы в плетении, которые отвечали за произошедшее. Оказалось, это что-то вроде стандартной процедуры.

Отойдя на пару шагов, я несколько минут рассматривал свое творение, а потом всё-таки решился.

Чтобы хоть как-то подстраховаться, я обвязал себя веревкой, а второй конец привязал к ножке стола. Он слишком большой. Если что, он не сможет проскользнуть в портал, так как тот намного уже.

Закончив, я потер ладони, подошел ближе к порталу и, вдохнув, шагнул в него. Тут же распахнув рефлекторно закрывшиеся глаза, я принялся оглядываться.

Вздох облегчения вырвался сам собой.

Я стоял у входа в какую-то пещеру. Она уходила вправо темным провалом. Слева же все сияло от света. Глаза тут же закололо. Выйдя наружу, я огляделся. Судя по всему, я был где-то в горах. Причем очень высоко. Снаружи бушевал буран, правда, в этот закуток с пещерой ветер не так сильно задувал.

Подойдя к краю, я еще раз осмотрелся. Зрелище было невероятным. Здесь в буквальном смысле слова царила зима. Холодные горы были покрыты снегом снизу доверху. И горы это подозрительно напоминали мне горы Хонора.

Нечто подобное я и подозревал (не горы, нет, но зиму точно, учитывая снег на шерсти козы), поэтому оделся теплее. Делать тут было особо нечего. Я вернулся к порталу, с интересом рассматривая появившийся на стене овал.

Как занимательно! Получается, портал возникает в двух местах. А я еще думал об этом, но нигде не было указано, что нужно создавать два портала.

Странно, но сейчас, когда все получилось (некоторые вопросы все еще остались, но главное позади), я ощущал только легкое довольство, и все. Мне казалось, что я буду ликовать, но эмоции расплескались еще во время создания.

Покосившись в сторону пещеры, я решил пока что вернуться. Конечно, оставлять вот так портал рядом с пещерой, в которой могло скрываться все, что угодно, не хотелось, но мне нужно было оружие.

Назад я вернулся без проблем. Быстро перекусил, взял с собой меч и снова прошел через портал. Как оказалось, пещера была неглубокой и полностью пустой. Хотя это только сейчас. Внутри я нашел скопление всевозможных веток, травы, пуха и перьев. Это всё явно намекало, что в этой пещере когда-то гнездовалась какая-то весьма крупная птица.

Успокоившись, я вернулся в замок и занялся самым главным. Мне необходимо было узнать: как настраивать портал. Хорошо, что я могу их теперь делать. Вот только если у меня не получится открыть его в нужную мне точку, то вся эта работа будет просто бесполезной тратой времени.

Неожиданно, но это оказалось очень сложным. Мне пришлось потратить почти два месяца, чтобы найти блок, отвечающий за конечную точку. И еще две недели на то, чтобы разобраться с тем, как ее менять.

Когда я создавал в Мансуре охлаждающее плетение для плащей, я думал о том, что магии нужен некий посыл. Она должна понимать, что вы хотите сделать. Без этого ничего не получится.

Здесь было все точно так же. Мне необходимо было представить себе место, в которое я хочу попасть. Если бы я видел своими глазами те башни, которые ищу, то это было бы проще простого, но я не знал, как они выглядят, поэтому приходилось изворачиваться.

Для того чтобы исправить это упущение, я рассматривал карту и представлял конечную точку, в которой могла стоять очередная башня. Например, если башня была в лесу, то я представлял себе деревья, пни, траву, мхи и прочие лесные прелести. При этом я пытался всячески воздействовать на найденный блок.

Я сомневался в том, что у меня что-то выйдет. Но все получилось. У меня закрадывалась мысль, что мне помог Разум. Ему выгодно, чтобы я отыскал башни и закрыл проколы.

Просто я не представляю, как при таком, можно сказать, методе тыка что-то вообще могло получиться. Нет, портал я сделал сам и не отрицаю своих усилий, но вот его настройка…

В общем, я сильно сомневался, что самолично справился с ней. Впрочем, мне ли жаловаться, хотя некое разочарование поскреблось в глубине души. Такое чувство, словно мне подыграли. Но я быстро справился с этим чувством. Какая, собственно, разница?

Естественно, я выбирал ту башню, что стояла следующей по спирали. Я надеялся, что в ней найду книги по высшей магии. Они нужны мне, чтобы попытаться построить межмировой портал. Я не собирался умирать в этом мире после того, как закрою все проколы.

Глава 11

Если верить карте, то следующая башня находилась в небольшом королевстве немного восточнее Хонора. С другой стороны гор.

Жаль, что на карте не обозначены никакие подробности. Неизвестно, что меня ждет по ту сторону портала. Ведь башню давно могли разрушить, а на ее месте построить что-нибудь другое. Понятно, вторая часть портала не возникнет внутри стены, но она ведь может появиться, например, внутри какого-нибудь колодца. Одно успокаивало – Разуму не выгодна моя преждевременная смерть. Не думаю, что он позволит открыться порталу над жерлом вулкана или на глубине океана.

Для того чтобы я мог попасть к нужной мне башне, портал пришлось перенастраивать. Как бы я ни был уверен в том, что пока что нужен Разуму, все равно весьма нервничал. Всё-таки эти переходы с самого начала меня слегка напрягали.

Предупредив, что меня некоторое время не будет в замке, я запер комнату на замок изнутри, поправил капюшон на голове и, глубоко вдохнув, шагнул в переливающуюся всеми цветами радуги дымку.

Стоило мне сделать шаг, как под ногами образовалась пустота. Естественно, я напрягся, пытаясь сгруппироваться. Толком испугаться не успел, как через секунду приложился обо что-то твердое. Распахнув глаза, принялся оглядываться, сжимая при этом рукоять меча, который непонятно по какой причине прихватил. После моего слияния с арканой я к ним потерял всякий интерес. Правда, я все-таки понимал, что иной раз времени на то, чтобы создать какое-нибудь плетение, может и не быть. Наверное, именно поэтому взял меч.

Вскоре я облегченно выдохнул и поморщился, поднимаясь. Портал вывел меня в какой-то темный и довольно мрачный лес. Вторая часть перехода располагалась на стволе невероятно большого и кряжистого дерева.

– Пониже нельзя было? – проворчал я, с раздражением потирая ушибленную спину. И пусть боль почти мгновенно прошла – лечебные плетения не дремлют, – всё равно у меня было такое ощущение, что это что-то вроде мелкой подлянки.

Отвернувшись от портала, я принялся оглядываться. Занятное место. И пусть лес казался мрачным, но мне здесь даже нравилось.

Снега тут не было. Небо висело низко и представляло собой темно-серую гладь. Безветренно.

Прислушавшись к себе, уловил направление, в котором отчетливо ощущался прокол. Не оглядываясь, я пошел, старательно обходя поваленные деревья, почерневшие от времени и какие-то уж больно корявые, словно их сожрала неизвестная болезнь. Травы вокруг почти не было, только мягкий слой опавших листьев и кое-где голые кустарники, иногда даже колючие.

Топать пришлось несколько часов. Я даже засомневался, но каждый раз, вслушиваясь в себя, удостоверялся, что иду в правильном направлении.

Вскоре лес неожиданно расступился, и я вышел на лесную дорогу. Остановившись, я поглядел в одну сторону, потом в другую. По дороге явно кто-то ездит. Видны свежие следы от копыт, сапог и колес.

Я вполне мог пойти дальше по этой дороге. Поколебавшись немного, я все-таки решил идти по дороге. Не думаю, что тут постоянно кто-то ездит. Хорошо если раз в день, а-то и вовсе раз в неделю. Да и я всегда могу заранее услышать приближающихся людей и скрыться в лесу. Плащ у меня темный, как раз под этот мрачноватый и угрюмый лес.

Всё для себя решив, я пошел дальше, тщательно вслушиваясь в звуки. Ничего особенного в них не было; скрип деревьев, далекий крик каких-то птиц и тихие шорохи – вполне обычные лесные звуки.

Я время от времени поглядывал на небо, но оно пока что не менялось, только, как мне кажется, становилось тяжелее, словно вскоре должен был пойти снег.

Когда стало чуть темнее, я насторожился, уловив вдалеке новые звуки. Замерев, я вслушался в них. Это однозначно были всадники. В эмоциях людей царил полный сумбур.

Следуя своему плану, я отошел к краю дороги, а потом и вовсе вошел в лес, отходя чуть подальше и скрываясь за одним из темных стволов.

Минут через пять мимо меня по дороге промчалось человек десять. Они явно были чем-то встревожены. Впереди мчался мужчина, по виду которого можно было подумать, что он принадлежит к местной аристократии. Остальные выглядели как обычные воины.

Дождавшись, пока звуки от всадников утихнут, я вышел обратно на дорогу и пошел дальше. Правда, вскоре мне пришлось вернуться в лес и идти по нему.

Нет, на этот раз это не был звук копыт. Больше походило на то, что те самые всадники по какой-то причине остановились прямо на дороге. Среди вороха звуков выделялся один – низкий голос, звучащий тревожно и как-то надломленно, что ли.

Подобравшись ближе, я попытался понять, что у них там происходит. Нахмурившись, я наблюдал, как мужчина, которому принадлежал тот самый голос, сидел прямо на земле и укачивал кого-то. Над ними склонялся еще один человек, суетясь при этом и что-то делая. Насколько я понял: это лекарь.

Немного поколебавшись, я вздохнул и пошел дальше. Не скрою, мне было любопытно. Понятно, что на этой дороге совсем недавно на отряд кто-то напал и, судя по взволнованности в голосе человека, раненый был ему близок.

Минут через пять, оставив людей позади, вышел на дорогу, но, сделав пару шагов по ней, развернулся и поторопился обратно. Зачем, если это не мое дело и вообще может выйти мне боком?

Думаю, все помнят слова, что ничего с нами не происходит просто так. В этом мире я давно уже убедился в правильности подобного мнения.

Кто знает, что случится, если я сейчас пройду мимо и не помогу. Когда имеешь дело с такой тонкой материей, как Разум, не стоит игнорировать его намеки. Портал мог бы вывести меня намного ближе к башне, но почему-то выбрал именно то дерево. Как бы мне еще не потерять его, а то я довольно далеко ушел.

Немного подумав, подобрал скрюченную палку, длиной чуть выше меня и со странной загогулиной на более широком конце. Будет своеобразным посохом.

Лесная дорога в этом месте удачно изгибалась, так что меня не сразу заметили. Я успел подойти почти вплотную, и только после этого один из воинов увидел меня и прикрикнул.

Я тут же остановился, осматривая место трагедии. На земле лежало человек восемь. Никто не подавал признаков жизни. К тому же их явно обобрали, оставив едва ли не в одних портках. На бледных телах виднелись колотые и резаные раны.

Мужчина, которого я принял за местного аристократа, прижимал к себе мальчика лет двенадцати. Он тоже был без одежды. На его теле, кроме колотой раны в районе плеча, можно было увидеть еще и гематомы, словно его знатно попинали при жизни.

Лекарь, суетящийся рядом, замер, вытаращившись на меня, словно увидел какого-то призрака.

Если так подумать, то они все как-то подозрительно застыли, то ли от неожиданности моего появления, то ли еще по какой причине.

Человек, услышав предупреждение воина, поднял на меня взгляд и нахмурился. Даже отсюда я видел, как у него слегка подрагивали руки, а в глазах буквально плескалось отчаяние. Было понятно, что этот мальчик ему очень дорог. Скорее всего, сын.

Я качнулся и сделал шаг вперед. Воины тут же отмерли и торопливо повытаскивали мечи.

– Стой, где стоишь! – крикнул, видимо, самый главный из них.

– Постой, Молох, – аристократ поднял руку, строго оглядывая всех, а потом вернул свой взгляд на меня. – Кто ты, странник, и что тут делаешь?

Я пожевал губу, размышляя, что ему на такое ответить. Присмотревшись к ребенку в его руках, я понял, что мальчик еще жив, но ему явно осталось недолго. А еще он был магом, ядро которого совсем недавно вывернулось! Если не поторопиться, то он никогда уже не сможет стать магом. Полагаю, этот ребенок все-таки для чего-то важен Разуму, раз он привел меня сюда.

Перейдя на магическое зрение, я медленно скинул капюшон, давая людям увидеть мои глаза. Они тут же качнулись назад. И правильно, зрелище моих глаз в таком состоянии весьма жутковатое. Достаточно представить себе человека, глаза которого состоят из белков. И эти белки к тому же словно слегка светятся.

– Этот ребенок должен жить, – сказал я тихо, не делая попыток подойти ближе.

Я видел, как по лицу мужчины скользнула тень. В эмоциях творился настоящий хаос, так что я даже не думал вслушиваться во все это. Остальные люди явно были напуганы.

– Ты, – человек сглотнул, мельком глянув на мальчика, – можешь ему помочь?

Я начал жалеть, что показался на глаза. Лучше бы просто накинул на ребенка лечебное плетение издалека и пошел бы себе дальше. Хотя нет, не думаю, что достаточно оставить его живым. Чтобы вернуть его ядру прежнюю форму, мне нужно некоторое время.

– Иначе меня бы тут не было, – отозвался я, внутренне кривясь от слегка абсурдной ситуации. Я ощущал себя шарлатаном, который пытается воздействовать на доверчивых и необразованных людей, пытаясь тем самым выставить себе непонятно кем.

– Не верьте ему, ваша милость! – вскрикнул лекарь, да так громко, что получилось как-то пискляво. Он тут же густо покраснел, кашлянул и продолжил уже более тихо: – Это ведь демон, ваша милость. Я знаю, о чем говорю. Приводящий рассказывал об этих существах, помните? Он говорил, что стоит принять их помощь, как ваша душа больше не будет принадлежать вам. Вы не сможете вернуться после смерти в Великий Круг. Одумайтесь, ваша милость, стоит ли…

– Молчать! – приказал, судя по всему, какой-то барон. – Это моя душа, и я сам решу, что мне с ней делать. Ясно тебе? – он яростно поглядел на лекаря, отчего тот втянул голову в плечи и отступил на пару шагов, при этом быстро закивав. Удостоверившись, что в наш разговор больше никто вмешиваться не собирается, барон снова посмотрел на меня. – Что ты хочешь в оплату?

Лекарь как-то то ли всхлипнул задушенно, то ли захрипел, но на него никто не обратил внимания.

Так, и что мне у него попросить? Если не назову никакой цены, то это только больше усилит их подозрение. Всё-таки пусть многим и нравится халява, но если её предлагает подозрительный тип, то вольно или невольно подумаешь, что дело нечисто. Если ты не глупец, конечно.

– Мне нужна самая дорогая тебе вещь, – сказал я, потихоньку накладывая на мальчика не слишком сильные плетения. Иначе, пока мы тут с его отцом договариваемся, он и умереть успеет.

Мужчина прищурился.

– Душа? – спросил он. – Если это плата…

– Мне не нужна душа. Ни твоя, человек, ни чья-либо еще, – перебил я его, сдержав желание фыркнуть. Да уж, за кого меня только в этом мире ни принимали.

– Тогда что же?..

– Это может быть все что угодно. Главное, чтобы эта вещь, именно вещь, а не что-то иное, была дорога тебе или твоей семье, – пояснил я, перекидывая эту головную боль с себя на барона. Мне без разницы, что он там принесет. Будет это книга – отлично. Детская шапочка сына – тоже неплохо, хотя я и выкину ее за ближайшим поворотом.

– Золото? – как-то неуверенно произнес он, а я уловил в его мыслях кое-что интересное. Надо же, а вот это уже интереснее.

– Золото? К чему оно мне? Ты знаешь, человек, прекрасно знаешь, о чем я говорю.

Мужчина прикрыл глаза и вздохнул.

– Хорошо, я отдам эту вещь тебе, если ты вылечишь моего сына.

Я мысленно потер руки и приблизился еще на пару шагов, не собираясь, впрочем, подходить слишком близко. Мало ли какие они тут все нервные.

Обратив взгляд на ребенка, создал плетение, которое по своему размеру больше напоминало рыболовную сеть. После того, как плетение было закончено, я обмотал ребенка им, наблюдая, как оно медленно растворяется в ауре. Почти сразу рана на плече стала стремительно зарастать. Темные гематомы на теле постепенно светлели и исчезали.

Мужчина буквально побелел. Он смотрел на рану, не моргая и не отрываясь. Воины так и вовсе сделали пару шагов назад, смотря на творимую мною магию с каким-то ужасом, что ли. Хм, а в Хоноре уже привыкли. Да, все еще косятся на меня, но хотя бы перестали отскакивать и отшатываться.

Вскоре рана заросла, так что я занялся его очагом, аккуратно выправляя его обратно. Плетельщиком мальчик не был, и арканы в нем не было. Думаю, инициация произошла из-за шока во время нападения.

С того времени, как я впервые вправил очаг искалеченному магу, я делал это столько раз, что научился действовать более быстро и эффективно. Но даже в таком случае я провозился почти до темноты. Все это время люди стояли, изображая собой молчаливые статуи, а барон даже не пошевелился, не отрывая взгляд от своего ребенка.

Вскоре ребенок задышал быстрее, а потом и вовсе открыл глаза и дернулся, явно не понимая, где он находится и что происходит. Закончив с ним, я убрал все свои нити, накидывая капюшон на голову – не стоит пугать ребенка светящимися глазами.

– Отец? – мальчик огляделся и сел, осматривая себя. – Что случилось?

Барон судорожно выдохнул, притянул ребенка к себе и обнял. Правда, буквально через пару секунд он отпустил его и поднялся, снимая с себя плащ и накидывая его на плечи сына.

– Все хорошо, Веридар, теперь все будет хорошо, – ответил тот, поднимая его на ноги и подталкивая в сторону своих воинов.

Подойдя ко мне ближе, барон замер. Я же склонил голову чуть набок, разглядывая его. Всё-таки я чем-то не тем питаюсь. Даже, несмотря на то, что за эти годы я сильно вытянулся и поправился, но мой рост по-прежнему оставался довольно низким. Хотя я уже перестал ощущать себя карликом в стране великанов. Впрочем, мое физическое тело с недавних пор перестало меня волновать.

– Где мне передать тебе твою вещь? – спросил он.

– Я буду здесь завтра. Не опаздывай. И еще, – я развернулся, намереваясь уйти. – Твой сын – маг.

Еще некоторое время я прислушивался к эмоциям и мыслям людей, а потом успокоился. Кажется, их весьма впечатлило не только мое появление и магия, но то, как я ушел. На лес давно уже опустилась непроглядная ночь и, учитывая, что я был в черном плаще, выглядело это так, словно я растворился во мраке. Нет, это не мои слова, а мысли лекаря, который был полностью уверен, что я демон, просто в этот раз мне понадобилось от барона не его душа, а нечто другое. Но это совершенно не означает, что я не забираю души у других людей. Конечно же нет, не означает.

Гулять ночью по такому лесу не самая удачная идея. Да, благодаря магии, я видел все отлично, но вот ночь это еще время всяких хищников. Если в моем прошлом мире тех же волков давно уже распугали и встретить их можно не так часто, то здесь, стоило только потемнеть, как вдалеке тут же послышался протяжный вой.

Возвращаться к порталу я не собирался. До прокола тоже еще идти и идти, к тому же с утра мне надо быть в этом месте, так что я решил далеко не отходить.

Вошел в лес, выбрал себе дерево и забрался на него, вполне удобно устраиваясь на ветке.

Ночь прошла своеобразно. Я не спал, но дремал. Причем успел увидеть представителей местной фауны, начиная от каких-то бурундуков, заканчивая рогатым лосем.

Стоило немного посветлеть, как я вытащил прихваченную на такой случай еду и принялся за завтрак. Поев, попив, сделав все свои дела, вернулся к повороту и замер у дерева, дожидаясь. Почему-то я был абсолютно уверен, что барон не станет рисковать и обманывать. И был прав. Спустя полчаса я уловил эмоции, а потом и услышал приближающихся воинов.

Они явились почти тем же составом. Не было только мальчика и лекаря. Зато был священник. Я покривился, но всё-таки вышел на дорогу. Всадники тут же остановились. Барон кивнул и спешился, размашистым и уверенным шагом приближаясь ко мне.

– Принесли? – спросил я, вслушиваясь в мысли человека, а-то мало ли, подойдет ближе и прирежет.

– Принес, – ответил тот, остановившись в шаге. Он хотел еще что-то сказать, но нас прервал священник, который едва не оттолкнул барона от меня, начиная при этом читать какие-то молитвы. Мужчина от этого яростно сверкнул глазами.

– Да покарает тебя Великий Создатель. Да поглотит Священный Круговорот твою черную душу, – бормотал, как я думаю, приводящий, которому на вид было лет тридцать, может чуть меньше. Выглядел он как-то неважно, если честно. Тощий, с впалыми щеками, лихорадочно блестящими глазами. Я даже поглядел его, но нет, физически он был почти полностью здоров, не считая язвы в желудке и слегка побитой печени.

Барон оглянулся и кивнул своим воинам. Несколько человек сразу подскочили и, схватив священника за руки, отволокли его подальше.

– Прошу прощения, – сказал барон, вздыхая. – Ему и до этого везде мерещились всякие страхи, а после слов нашего лекаря не было никакой возможности удержать его в замке.

Я кивнул, не став никак комментировать произошедшее. Барон и не ждал от меня ничего. Он открыл небольшую сумку, висящую на поясе, и достал коробку из темного дерева.

Осторожно открыв ее, он пару секунд поглядел на содержимое и протянул ее мне. Я же сразу увидел лежащий на темно-синей подкладке силестин размером с детский кулачок.

Вытащив его, я осмотрел камень со всех сторон. Такого чистого и крупного не было даже в моей коллекции. Отличный экземпляр.

Сунув его в карман, я кивнул и развернулся. Что-то еще говорить я не собирался. Вряд ли когда-нибудь я еще увижу этих людей. Если Разуму и нужен тот мальчик, то пусть теперь сам за ним следит.

Никто меня не преследовал. Через некоторое время я понял, что барон вместе с воинами отправился обратно. Я же облегченно выдохнул. Отлично.

Вскоре я выбросил из головы и барона, и сумасшедшего священника, и маленького мага. Напоминанием обо всей этой истории был лишь силестин, перекочевавший из моего кармана в сумку.

Ближе к обеду я наконец-то наткнулся на барьер. Был он чуть в стороне от дороги и явно не разрушился полностью. Это меня несказанно порадовало. Я шел, следуя за ощущениями от прокола, поэтому ничего удивительного в том, что сначала я наткнулся именно на него, не было.

Костер был не просто большой, он был громадным. Я резко засомневался, что смогу остаться в живых после поглощения чего-то подобного. Удивительно, но кроме страха я испытывал еще и предвкушение. Неужели я все-таки успел стать мазохистом?

Покосившись на костер, я все-таки пошел в его сторону. Стоило мне сделать пару шагов, как этот факел дрогнул, а потом его словно притянуло ко мне.

Я в этот момент хотел вздохнуть, да так и замер, мысленно приготовившись к ужасающей боли. Но!.. Боль была, но она не шла ни в какое сравнение даже с той, что я испытывал прежде!

Я даже поперхнулся от неожиданности, прислушиваясь к ощущениям. Это было похоже на то, словно я пошевелил задеревеневшим телом. Кожу покалывали тысячи иголок, а мышцы слегка сводило судорогой. Но это полная ерунда, учитывая, какую боль мне раньше причиняли даже более мелкие костры!

А еще внутри тела разливалось новое, ранее незнакомое мне чувство. Что-то во мне менялось. Я не мог понять, что именно, это походило на то, словно я выпрямлял скрюченное до этого времени тело, разминал затекшие мышцы, ощущая накатывающую при этом время от времени легкость.

Когда все закончилось, я даже слегка расстроился. Постояв немного в полной прострации, я встряхнулся и вытащил из сумки ключ. Тот тут же завис над небольшим огоньком.

Так, это дело небыстрое, поэтому можно поискать пока что башню.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на многие километры тут никого нет, я стал обходить прокол по кругу, надеясь, что вскоре наткнусь на башню. Отыскал я ее только ближе к вечеру. Вернувшись за ключом, нашел его валяющимся на пожухлых листьях – очередной прокол был закрыт. И ничего с ключом не случилось.

Башня была, к моей радости, полностью целой. Двери снова не было. Можно было, конечно, помахать кувалдой, но я пошел другим путем. Отыскал заложенное когда-то место. Проковырял небольшую дырку в стыке между камней. Затем нашел небольшой камешек, наложил на него взрывное устройство, уменьшив его силу, а потом сунул его в получившуюся дыру. Отойдя подальше, подхватил валяющийся на земле булыжник и швырнул его в стену. Удивительно, но попал с первого раза.

Послышался громкий хлопок, и мелкая крошка полетела во все стороны. Я что-то такое и подозревал, поэтому присел, прячась за высоким, хотя и довольно трухлявым пнем. Когда все стихло, я подошел к получившемуся проему. Вышло не так уж и хорошо, но кое-как забраться внутрь я все-таки смог.

Вытащив из сумки светляк, принялся осматриваться. Да, все было целым, только припорошенным пылью. Конечно, меня интересовали книги. Пролистав одну из них, хмыкнул и поставил ее на место.

Подтащив к дыре в стене один из шкафов, предварительно убрав из него все книги, я закрыл единственный вход в башню. Мне не хотелось бы, чтобы ночью сюда забрались какие-нибудь белки и погрызли драгоценные фолианты.

Ночевал я тут на втором этаже. Деревянный диван был жестким, узким и неудобным, но я, устав за эти дни, уснул почти моментально.

С утра, перекусив, я выбрался из башни, заложил вход камнями и отправился назад к порталу. Я не собирался перетаскивать книги на такое расстояние, планируя поменять точку выхода у портала.

Кое-как нашел! Думал, совсем заблудился. В замке я не стал надолго задерживаться. Поужинал, помылся, с утра узнал, нет ли каких-либо срочных новостей и дел, а потом вернулся к порталу. Поменять точку выхода в этот раз был проще. Мне достаточно было вспомнить башню внутри.

Прежде чем перетаскивать книги, я тщательно расставил все, что у меня было. В гостиную пришлось занести еще шкафов, напоминающих больше обычные полки в каркасах. Из мебели тут так и остались два кресла и стол. Все стены я заставил шкафами.

Разложив книги по уровню магии, начал перетаскивать из башни. В этот момент я ощущал себя каким-то безумным хомяком. Думаю, подобные чувства свойственны коллекционерам, которые получают в свои руки что-то новое для своей коллекции.

Кроме книг в башне ничего интересного не было. Плетение скрыта я разрушил, решив, что больше в этом месте скрывать нечего, так что не стоит лишний раз нервировать людей. Нет там больше никакой аномалии, пусть радуются.

Глава 12

И потянулись будни. Я читал, создавал светильники и огненные камни, иногда тренировался с Аболье и обсуждал дела с Матисом.

Понятное дело, я не забывал и о потребностях физического тела, которые никуда не делись после слияния с арканой, хотя немного и притупились. Постоянной спутницы мне до сих пор не хотелось, да и, с учетом моих обстоятельств, искать ее в этом мире было бы глупо. Благо в замке теперь было достаточно служанок.

В какой-то момент я понял, что в моем замке слишком много вполне себе стройных девчат. Оказалось, что они давно уже поняли, что мне нравятся более стройные, поэтому старались уменьшить свой вес. Не все, конечно, но некоторые очень даже сильно похудели и выглядели теперь весьма аппетитно, на мой взгляд, конечно. Местным мужчинам такое телосложение не нравилось категорически.

Казалось бы, они должны были меня бояться и обходить десятой дорогой, но девушек ко мне все равно влекло. Всё-таки женщины странные. Никогда их не пойму, даже с учетом того, что теперь могу не только считывать их эмоции, но и читать мысли. И все равно я их категорически не понимал.

Если говорить о канонах красоты, то местными женщинами ценились крупные мужчины, высокие, мускулистые и все в таком роде. Я же, по идее, не вписывался ни в какие рамки, оставаясь не слишком высоким и сухопарым. И все равно они считали меня очень привлекательным.

Я не обманывался, полагая, что все дело в моем социальном статусе. Герцог, маг, друг короля, богат, молод, не женат. Все это в общей сложности создавало в голове девушек какой-то прямо нереальный и жутко притягательный облик. И да, они начинали считать меня красивым, даже несмотря на то, что я не вписывался в каноны местной мужской красоты.

Кто-то скажет: меркантильные! Но суть в том, что большинство из них искренне считали, что дело совершенно не в деньгах, землях и титуле. Что они, мол, любили бы меня, даже если бы я был простым гончаром. И они сами в это верили! Хотя лично я очень сильно в этом сомневался.

Странные и нелогичные создания, но прекрасные, этого у них не отнимешь.

Иногда, отложив очередную книгу по высшей магии, я прислушивался к странным ощущениям, которые появились не так давно. Пристальный взгляд я чувствовал и раньше, теперь же к этому взгляду прибавилось легкое давление.

Казалось, что сзади подошел кто-то и положил на плечи руки. Он не давит, нет, и даже не удерживает, просто стоит позади и сверлит затылок внимательным, неотрывный взглядом. И ощущение это было настолько сильным, что я едва удерживал себя иногда от того, чтобы не передернуть плечами или не обернуться. Я знал, что там, сзади, никого нет.

Старательно делая вид, что ничего не чувствую, я занимался своими делами. В книгах по высшей магии я находил все больше и больше упоминаний о порталах. Утеряв знания, маги-плетельщики пытались создать их повторно, записывая свои мысли и расчеты в дневниках.

Когда-то я вряд ли бы смог понять, что значат все эти записи. Сейчас, с каждой новой книгой, я понимал все больше.

Поддавшись наитию, начал заряжать тот самый камень, который получил от барона. А уж когда в одной из книг наткнулся на утверждение, что и для мировых порталов должен подойти каркас из силестина, мое рвение удвоилось.

А еще меня крайне заинтересовало описание одного артефакта, который не был доделан магом прошлого, но записей и схем вполне хватало, чтобы понять его замысел.

Когда я первый раз прочитал этот дневник, то недоверчиво похмыкал и отложил в сторону. Но потом через некоторое время, после того как прочел больше книг и подтянул знания, я вернулся к дневнику некоего Симвела Кадонали.

Когда моих знаний хватило на то, чтобы понять его записи, я в очередной раз испытал острый приступ своей ущербности. Этот человек был настоящим гением даже среди дотошных и своеобразных магов-плетельщиков.

Почему я называю магов-плетельщиками своеобразными?

Плетельщики – это как, например, художники, писатели или математики (можно подставить любую другую профессию), горячо влюбленные в то, что они делают. То есть они не просто что-то там делают время от времени, находя это забавным и интересным. Нет, плетельщики готовы посвящать изучению своей магии все время, которое способны на это выделить.

Кроме того, у таких магов необычный склад ума. Я и по себе уже это заметил. Плетельщики – большие любители экспериментировать и создавать что-то новое. Любой другой маг выучит десяток заклинаний и успокоится, отработав их до автоматизма. Плетельщики же готовы создавать одно плетение за другим, словно они пытаются что-то найти. Как алхимики со своим философским камнем, только у плетельщиков нет названия для этой постоянной гонки. Или же я просто до сих пор не знаю этого названия. Ну, не могли же они так остервенело искать плетение для мирового портала? Или могли?

Среди книг я нашел множество дневников. И в каждом из них куча экспериментальных плетений на разной стадии создания. И по этим часто незаконченным плетениям можно было многое сказать о человеке.

Например, мне попадались совершенно глупые плетения, больше похожие на какие-то фантазии, которые могли работать только в голове своего создателя. И да, я проверял. Не работают.

А есть вот такие дневники, принадлежащие когда-то невероятно талантливым людям. И пусть и у них встречают всякие глупости и довольно странные теории, но им простительно.

Так вот. Этот маг пытался создать плетение, которое бы не давало очагу выворачиваться в момент инициации! Как я понял, он собирался делать что-то вроде небольшого артефакта, который маленьким магам необходимо было носить постоянно с собой.

В обычное время плетение было бы неактивно, но стоило бы начаться инициации, как оно разворачивалось и препятствовало выворачиванию очага. Думаю, это человек жил не так давно, в то время, когда плетельщики уже стали считаться «неправильными» магами.

Не зря всё-таки изначально мои нити были зеленого цвета. Маги исцеления или магия жизни. Отчего-то все эти маленькие маги меня волновали, хотя я и старался себе в этом не признаваться. Некоторое время я сопротивлялся, пытаясь убедить себя, что сейчас уж точно нет времени для чего-то подобного, но все тщетно – я загорелся желанием доработать плетение инициации.

И однажды, когда снова очнулся в кресле со злосчастным дневником в руках, я плюнул и сдался. И почти сразу ощутил такой небывалый подъем сил, что пришлось даже брать себя в руки. Проклятая сущность!

Я и раньше особо не выходил из комнаты, в которой давно поселился, то после начала работы над амулетом я и вовсе пропал для мира.

Матильде приходилось почти силой отрывать меня от работы. Я понял, что даже работа над порталом меня так не увлекала. Я мог часами сидеть в медитативном состоянии, создавая и разрушая плетения, в поисках того, что будет работать.

Я не могу сказать, сколько прошло времени, но в какой-то момент я понял, что близок. И именно поэтому я остановился и решил, что нужно немного проветрить мозги.

Проветриванием я занялся в столице. Побродил немного по городу, поел в каком-то трактире, походил по рынку, замечая изменения в Дее. Город медленно становился другим. И я понял, что королевство при правлении Райнера на самом деле процветает. Это не стало для меня большим открытием, я и раньше догадывался, что нечто подобное возможно.

В замке короля снова был пир. Как я понял, не без повода. Король собирался жениться.

– Вот это новость, – хмыкнул я, разваливаясь в кресле в кабинете Райнера. Виль, который снова пошел со мной, улегся у ног, тут же начиная посапывать. В моем замке, бывает, я его не вижу целыми днями. И правильно, что делать рядом со скучным хозяином, который только и делает, что читает книги? Вместо этого можно поноситься по округе, напроситься на охоту или в патрулирование границ. А можно и с детьми побегать или на кухне покрутиться, чтобы вкуснятину какую-нибудь выпросить. – И кто она? Я так понял, до свадьбы еще далеко, верно?

Райнер устало глянул на меня, вздохнув.

– Очень далеко, – признался он. – Меня просто замучили все эти… девушки. Вот я возьми и ляпни, что у меня, вообще-то, невеста уже есть. Дамы, конечно, раздосадовались, зато остальные придворные очень обрадовались. Да так, что целый пир организовали.

– А она есть?

– Нет, – Райнер безразлично пожал плечами.

– И когда вы им скажете, что солгали? – поинтересовался я.

– Никогда, – отмахнулся он. – Придет время, и я женюсь, а до этого времени пусть считают, что есть некие обстоятельства, из-за которых свадьба пока что невозможна.

Райнер замолчал, замирая, словно еще раз в голове прокручивал формулировку, а потом, удовлетворившись сказанным, кивнул, подтверждая свои слова.

– Как там, на границе? – спросил он.

– Нормально, – отмахнулся я. – Сейчас зима, так что ничего с осени не изменилось. Лучше скажите, вы можете поговорить с нынешним главой ковена?

– О чем?

– Мне бы хотелось знать: сколько сейчас есть детей магов, не достигших возраста инициации.

– Они вам хоть платят?

Я моргнул, нахмуриваясь. Что-то я как-то потерял нить разговора. Людей я не стараюсь слушать постоянно, только в случае нужды. Именно поэтому не собирался находить ответ в голове короля, предпочитая разговаривать.

И да, с того самого покушения, когда мне в сердце прилетел арбалетный болт, я научился даже в закрытом состоянии улавливать негативные посылы, направленные в мою сторону.

– Кто?

– Люди, чьих детей вы спасаете, избавляя от черной хвори, – пояснил король, с интересом смотря на меня.

Я на это лишь пожал плечами. Честно говоря, мне было самому интересна работа поврежденного очага, так что об оплате я даже не думал. Тем более что большинство этих детей были из простых деревенских семей. Что они могли мне предложить? Корову? Козу? Этого добра у меня теперь и своего хватает.

Райнер кивнул чему-то (я так и не стал лезть к нему в голову, не хватало любопытства).

– Я спрошу главу. Могу я узнать: зачем это вам? – спросил он.

Я немного поколебался, но всё-таки решил рассказать. Тем более что мои опыты почти увенчались успехом. Неудивительно, учитывая, что маг прошлого сделал почти всю работу, мне же только и осталось закончить ее. Это было не настолько сложно, как мне казалось изначально. Впрочем, это только сейчас мне кажется, что несложно, в самом начале я толком понять ничего не мог.

– Магов станет больше, – задумчиво сказал Райнер.

– Это неизбежно, – я хмыкнул, представив, каким станет магический фон этого мира, когда я закрою все проколы. Как бы они все со временем магами тут не стали.

– Почему? – тут же заинтересовался король, явно поняв, что я знаю больше, чем говорю.

– Магический фон мира усиливается, значит, магии в мире становится больше. А чем больше магии, тем больше магов.

– А какова причина?

– Кто знает, – я неопределенно махнул рукой. – Может, для мира это вполне нормально.

После этого мы еще немного поговорили и разошлись. Райнер пообещал, что завтра же с утра узнает интересующую меня информацию и позовет.

К моему удивлению, к королю меня вызвали очень рано. Я только и успел, что позавтракать. Он передал мне бумагу с печатью, на которой я увидел, сколько всего сейчас неинициированных детей в королевстве.

– Сами понимаете, что эта цифра постоянно колеблется. Кто-то рождается, кто-то погибает по различным причинам.

Я кивнул, отдавая бумагу обратно Райнеру.

– Спасибо, все, что хотел, я узнал. А теперь, пожалуй, мне пора домой.

Перед уходом проверил плетения на короле, а после со спокойной совестью покинул столицу.

Магически одаренных детей в королевстве было намного меньше, чем я думал. Впрочем, неудивительно, учитывая, как магов мало. Взять хотя бы мое герцогство. Да, здесь не так уж много людей, но детей магов и вовсе нет. На все герцогство ни одного ребенка.

Проветривание головы дало свой результат. Я нашел закравшуюся в расчеты ошибку, которую сразу же исправил. Вскоре плетение было готово. Для начала я проверил его работу на людях, у которых очаг уже вывернулся. Да, к нам в лес приводили не только маленьких детей, но и уже взрослых людей, неудачная инициация которых прошла десятилетия назад.

Плетение сработало! Мне было интересно наблюдать за его работой. Стоило только плетению приблизиться к ауре такого мага, как оно ощетинивалось острыми, как иглы нитями, которые буквально набрасывались на очаг. Это было похоже на бросок какого-то хищника. В первый раз я даже испугался.

Работа плетения выглядела поистине странно. Некоторое количество нитей хватали разорванные края и выворачивали очаг в нужную сторону. Затем большинство тонких щупалец опутывали очаг. А еще парочка принималась самым настоящим образом зашивать его. Затем все замирало. Когда очаг заживал, нити медленно отпускали его и сворачивались в своеобразный клубок.

Результаты меня вполне устроили, хотя немного и удивили. Я вообще-то думал о тех, кто должен был только пройти инициацию, а тут оказалось, оно вполне может помогать и тем, кто уже пострадал.

Вскоре начал задумываться: к чему мне прикрепить плетение? Это мне не нужно было облекать его в физическую форму, так как я его и так отлично видел. А вот остальные люди на такое не способны.

В итоге выбрал два различных предмета – небольшой круглый камень, в виде бусины, надетый на кожаный шнурок, и металлическую пластину, удобно помещающуюся в руке.

Я рассчитывал, что бусину на шнурке будет всё-таки удобнее носить на шее, ближе к телу. А пластину нужно будет просто на небольшой срок прикладывать к пострадавшему человеку.

– Что это, милорд? – спросила Ивет. В последнее время она постоянно проводила время в лесном домике, заботясь о людях и детях, которых сюда приводили.

Думаю, в замке ей было весьма скучно. Раньше я там все-таки и бывал чаще, и времени свободного у меня было больше. Она и так целое лето занималась обустройством замка.

– Возьми и положи на грудь мальчику, – сказал я, кивая на парня лет тринадцати, которого привели только вчера. И это несмотря на то, что было уже холодно и выпал снег. Те, кто приводил в эту часть леса своих близких людей, часто останавливались неподалеку в стихийно образованном поселке. Я не стал этому препятствовать, так как меня такое вполне устраивало.

Баронесса нерешительно приняла у меня из рук совершенно обычную металлическую пластину, размером примерно с ее ладонь. При этом было видно, что она тщательно прислушивается к себе, словно пытаясь уловить какое-то воздействие на себя.

Глянув на меня, она выдохнула, а потом подошла к ребенку и аккуратно положила пластину на грудь. Отойдя на шаг, она замерла. Я же наблюдал за работой мгновенно активировавшегося плетения. Нет, все-таки этот Симвел был гением!

Когда плетение снова свернулось, возвращаясь в спящий режим, а мальчик резко вдохнул, распахивая глаза, словно только что вынырнул из большой глубины, я удовлетворенно кивнул.

Спустя некоторое время шокированного и дезориентированного ребенка успокоили и увели в соседнюю комнату. Ивет ушла вместе с ним, обнимая за плечи и что-то нашептывая ему на ухо, поглаживая при этом ласково по голове. Вскоре она торопливо вернулась ко мне, несколько робея и явно не зная, как себя со мной теперь вести. Вот что за люди? И ведь и раньше знала, что я маг, и видела, что я могу сделать, но почему-то некоторые вещи воспринимаются ими совсем не так, как остальные. То есть для той же Ивет маг, создавший на ее глазах огненный шар, не станет чем-то особенным. А вот создание артефакта, благодаря которому можно вылечить больных черной хворью, – почти чудо чудесное.

– Возьмите, – я положил на стол два десятка пластин, выполненных более аккуратно, чем самый первый образец. – Но я хотел бы попросить вас пользоваться только тем, что я дал вам первым. Мне нужно узнать, насколько его хватает.

– А эти? – Ивет оторвала глаза от пластин на меня.

– Это на случай, если первая пластина перестанет работать, а меня в замке не будет длительное время, – пояснил я. – Вам тут не скучно? – все-таки спросил, подумав, вдруг женщина и вовсе не хочет больше тут оставаться. – Может, вы хотите обратно в столицу? Так часть вашего баронства, на которой находился рудник, теперь принадлежит мне. Если вы не захотите и дальше тут жить, то я всегда могу купить вам дом в столице и оплатить ваше проживание в нем.

– Да, я слышала, что горы теперь принадлежат вам, – тихо сказала баронесса, изящно, но в то же время слегка устало присаживаясь на стул. – Мне… – она прикусила губу и чуть рассеянно огляделась, словно на что-то решаясь.

– Говорите же, – сказал я, опираясь бедром на стол и складывая руки на груди.

– Я бы хотела остаться в вашем замке, ваша светлость, – сказала она и нерешительно на меня посмотрела.

– Можете жить в моем замке сколько вам захочется. Если однажды вам надоест наша глушь, то вы всегда можете сказать мне об этом.

– Здесь, – она улыбнулась, – очень спокойно. Я останусь тут.

– Как вам будет угодно, – ответил я, пожав плечами. – Если надоест возиться с детьми, можете просто вернуться в замок. Я найду, кого тут оставить.

– Нет-нет, мне не в тягость, даже интересно. Бедные дети, – баронесса всхлипнула, я же поспешил ретироваться отсюда.

Итак. Плетение не только способно удержать очаг от выворачивания, но и вполне может вернуть ему первоначальную форму. В плетении была еще функция, позволяющая делать магов плетельщиками, но я, подумав, убрал ее. Появление сейчас таких детей только напугает людей. Пусть лучше они будут простыми магами. Потом, если захотят, сами разберутся с этой проблемой. К тому же, благодаря мастеру Лотеру и его книге о магии, некоторый прогресс в области изучения и применения собственных способностей у магов в Хоноре назрел.

От бусин я вскоре отказался. Во-первых, камням нужно было придать необходимую форму. Во-вторых, я подумал, что металлические пластины всё-таки более надежны.

Кузнец хотел ковать, но в конечном счете пластины мы просто сделали литыми. Заготовки были чем-то похожи на армейские жетоны на кожаных шнурках.

Если поначалу я тратил довольно много на наложение плетений, то вскоре дело пошло веселее. Конечно, времени тратилось заметно больше, чем при накладывании плетения на тот же взрыв-камень. Но несоизмеримо меньше, чем при создании портала.

В конце концов, к весне я сделал несколько сотен экземпляров. Этого должно было хватить.

В какой-то момент, складывая амулеты в коробку, чтобы их удобнее было перенести в столицу и отдать Райнеру, я понял, что веду себя несколько странно.

Те, кто приговорен к смерти, относятся к этому по-разному. Одни впадают в депрессию и проживают последние дни, закрывшись от всего мира, холя и лелея несправедливость и свою горькую судьбу. Я не осуждаю никого. Каждый имеет право относиться к своей смерти так, как ему хочется.

Другие же стремятся нагуляться перед смертью. Начинают много путешествовать, чтобы увидеть как можно больше. Меняют мужчин и женщин. Пытаются перепробовать различные блюда в мире. И все в таком же духе. Словно они задаются целью вобрать в себя как можно больше ощущений и впечатлений.

И третий тип, это люди, которые после осознания своего скорого ухода хотят хоть что-то сделать хорошее для мира или людей, живущих в нем. Например, они покупают краску и инструменты и своими руками поправляют и обновляют детскую площадку во дворе. Или же записываются в какие-нибудь волонтеры. Покупают на деньги, которые долго копили для покупки новой машины, близким квартиру. И все в таком же роде.

И я, кажется, отношусь как раз к третьей категории. Конечно, я не умираю в прямом смысле этого слова, но… Впрочем, кто знает, как все в конце для меня обернется. Возможно, я так и не смогу найти выход, и Разум этого мира попросту сотрет мое существование.

Если поначалу я думал, что смогу тянуть сколько угодно, то сейчас понимаю, что никто мне этого не позволит. Не зря ведь я ощущаю постоянно чужое присутствие у себя за спиной и этот раздражающий пристальный взгляд.

Жетоны были не такими уж тяжелыми, это если их не сто штук. Так что я, даже если бы и захотел, то перенести их разом не смог. Правда, прежде я побывал у короля и предупредил, что мне нужен ребенок, у которого подходит срок инициации.

В своем плетении я был больше чем уверен. Я знал, что он никоим образом не навредит ребенку. Если бы у меня не было такой уверенности, то я не стал бы торопиться, перепроверив все еще раз. Так что я знал: ребенку ничего не грозит.

Райнер взял амулет и осмотрел его со всех сторон.

– Ничего не ощущаю, – сказал он, положил его на стол. – Он точно сработает?

– Конечно, – кивнул я. – Я работал над ним очень долго и полностью уверен в его безопасности и эффективности. Кроме того, как я уже говорил, благодаря этому амулету можно будет исцелять тех, кто прошел инициацию неудачно.

Король снова глянул на пластину, которая не выглядела чем-то необычным. Просто плоский кусок металла, с немного закругленными краями и дырой с одной стороны.

– И сколько это будет стоить? – спросил он.

– Я хочу передать несколько сотен этих амулетов либо в ковен магов, либо вам, Райнер, бесплатно. Но с условием, что за использование амулетами никто не станет брать деньги или иные материальные ресурсы. Ни маги, ни власти королевства.

Райнер вскинул брови, явно сильно удивившись.

– С кого не брать? – уточнил он.

– Ни с кого, – хмыкнул я. – Это важно, Райнер, – сказал я, стирая с лица любое веселье.

– Снова магия? – задумчиво спросил он.

Я, вместо ответа, просто кивнул, а потом немного подсластил пилюлю:

– Только представьте, как сильно вы упрочите позиции благодаря тому, что просто вылечите бесплатно всех болеющих черной хворью.

– Я вылечу? – Райнер прищурился. – И где же во всем этом вы, мой друг?

– Зачем обо мне знать кому-то? К славе я не стремлюсь. К тому же меня и так все знают.

– Зачем вам это? – Райнер смотрел испытующе, явно не понимая до конца моих мотивов подобной благотворительности.

Я помолчал, всматриваясь в глаза короля, который терпеливо ждал от меня ответа. Правду говорить я ему все равно не собирался.

– Скажем так, мне нравится Хонор сейчас, и я хочу, чтобы у вас было больше доверия людей, чтобы ваши законы встречали меньше сопротивления. К тому же мне надоело постоянно следить за вашим здоровьем. Может, благодаря этому покушений станет меньше. И последнее: мне надоело, что они приходят в мои земли.

– И вы решили, что лучше будет, если они станут идти ко мне? – фыркнул Райнер, явно до конца не поверившийся в мою «честность».

– Верно, – я улыбнулся, слегка расслабляясь.

Не поверил, но оставил за мной право скрыть правду.

Конечно, я наблюдал, как работает амулет, находясь на теле ребенка в момент инициации. В принципе, все было почти так же, как и в момент возвращения очага к обычному состоянию. То есть нити оплетали пульсирующий и готовый порваться очаг, заключая его в своеобразный кокон. Если очаг всё-таки разрывался, то вывернуться ему не позволяли, практически мгновенно зашивая и удерживая до того момент, как пульсация спадала.

Амулеты я постепенно перетаскал. Райнер решил, что всем этим займется специально созданный им отдел. Отдавать все это в руки магов ему совершенно не хотелось. И я его вполне понимал. Кто же отдаст нечто подобное на сторону. Пусть он и не брал денег, но ведь это ничего не значило. Даже в семьях аристократов бывает так, что инициация проходит неожиданно и ребенок застывает во времени. Я тому живой пример.

Глава 13

Пока работал над всеми этими амулетами, решил сделать кое-что и для Райнера. Кто знает, что меня ждет дальше, и оставлять вполне нормального короля без привычной защиты мне не хотелось. За это время Райнер успел мне стать кем-то вроде друга.

Именно поэтому я наполнил один из силестинов под самую завязку, превратив его в мягкую массу, которую поместил в полую и тонкую металлическую трубку. Было трудно ее сделать, но нам с нашим кузнецом удалось это. Кулон напоминал по своей форме пулю или неправильной формы каплю. Но форма артефакта волновала меня в самую последнюю очередь.

Для начала я оплел находящийся внутри силестин плотной сеткой из нейтральной магии, перекрывая тем самым возможную утечку энергии. После, отыскав в книге по высшей магии плетение, способное делиться бесконечное число раз, оплел им силестин, делая к нему привязку, чтобы плетение подпитывалось от него энергией.

Наверное, говорить, что плетение именно делилось – не совсем правильно. Оно скорее походило на многослойный гриб. В случае необходимости один слой отделялся, и лечебное плетение выполняло свою функцию – лечило. Постепенно плетение снова «выращивало» потраченный слой. К тому же в экстремальной ситуации плетение могло создавать слои с невероятной скоростью. Пока у него будет доступ к энергии – оно будет слоиться.

Амулет я отдал Райнеру и все ему подробно объяснил. Король только поглядел на меня, явно начиная что-то подозревать, но спрашивать ничего не стал. Он просто молчаливо надел артефакт на шею и спрятал его под одеждой, хмуро благодаря меня за такую ценность.

– Он будет передаваться в моей семье как реликвия рода.

Я на это кивнул, мысленно ставя галочку в своем списке дел, которые должен сделать в этом мире.

* * *

Следующая башня находилась далеко на западе. В королевстве под названием Ангалат. У меня было мало информации об этом королевстве, уж больно далеко оно находилось от Хонора по местным меркам.

Райнер не стал спрашивать, какое мне дело до далекой страны, просто рассказал, что знал. Несмотря на отдаленность, по его рассказу выходило, что ничем от того же Хонора и Нанодора королевство не отличается.

– Мягко говоря, магов там недолюбливают, – под самый конец сказал король. – Их там называют вогурами и при случае сжигают, считая, что вогуры виновны во всех бедах, которые только можно себе вообразить.

Я удивился.

– И маги не уходят? – спросил я, печенкой чуя, что простым мое новое путешествие не будет. А все в последнее время было спокойно. Ходил себе в башни, закрывал проколы, перетаскивал в замок найденные там книги.

– Кто-то уходит, кто-то прячется, – Райнер пожал плечами. – Некоторых убивают сразу в детстве, стоит лишь появиться подозрению, что ребенок родился вогуром. Иногда это делают даже сами родители.

Я нахмурился. Да уж, каких только моральных уродов ни рождает белый свет.

– Мои люди говорят, что вогуры не похожи на обычных магов, – дополнил Райнер.

Я же только подивился. Райнер на троне всего ничего, а судя по этому разговору, его люди есть уже во многих странах. Если уж в далеком Ангалате есть, то что уж говорить о ближайших соседях.

– И чем они отличаются? – заинтересовался я.

– Во-первых, их дети не проходят инициацию. Они изначально рождаются магами, и им не грозит черная хворь. И, во-вторых, они сильно отличаются внешностью от остальных людей. До определенного времени они вполне обычные, хотя уже сразу после рождения являются магами, а вот после их внешность постепенно меняется. Именно поэтому людям в Ангалате легко вычислить вогура. Вы хотите побывать там, не так ли?

Я не стал отрицать очевидного, поэтому просто кивнул, подтверждая его догадку.

– Когда? – спросил он.

– Через пару недель, – мысленно рассчитав, сколько мне понадобится времени, чтобы подготовиться к явно опасному походу, ответил я.

– Тогда, прежде чем вы отправитесь, посетите столицу. Я бы хотел передать кое-какие документы и указания. Вы ведь не против?

– Конечно, я зайду к вам, ваше величество. А сейчас, прошу простить, но ввиду новых знаний мне необходимо подготовиться.

– Конечно, герцог, вы можете идти, – отпустил меня Райнер, поддержав мое официальное обращение.

В первую очередь я обеспокоился своей защитой. Не знаю, насколько моя внешность для Ангалата нормальна. Вдруг они там все высотой под два метра и, бородами до колен. Примут за этого вогура да с радостью захотят отвести на костер. И у меня совершенно точно нет желания ощущать на себе силу очистительного огня.

И вообще, я не люблю, когда меня пытаются убить, так что надо сделать так, чтобы в случае опасности никто ко мне даже подойти не смог.

Я недолго думал над этой проблемой, укрыв себя тем самым плетением, которое использовал на Райнере. Теперь мне были не страшны никакие физические повреждения. Правда, оставался вопрос с магией.

Чтобы убедиться в своей полной безопасности, я пошел к магам. Кто их знает, этих ангалатцев, вдруг у них на службе есть правильно воспитанные вогуры, которым только дай половить себе подобных. Благородные паладины на службе света.

Щит, укрывающий теперь меня полностью, не пропустил к моему телу никакую магию. Кроме того, на меня не воздействовал огонь. Если я нырял в воду, то меня укрывал тонкий пузырь, не пропускающий без моего желания никакую влагу. Правда, для того, чтобы все это работало, мне пришлось немного переделать плетение, добавив ему несколько десятков дополнительных блоков.

Казалось бы, такой щит просто идеален и неуязвим, но у него были свои недостатки. Например, он требовал постоянной подпитки. К тому же, если задаться целью, то меня вполне можно было просто раздавить, ведь щит был не стальным, а вполне себе изгибался. Надеюсь, эта идея никому в голову не придет.

Прокручивая различные варианты того, что со мной можно сделать такого, чтобы я гарантированно прекратил существование, я пришел к единственной мысли – бросить в какую-нибудь глубокую яму и закидывать камнями до тех пор, пока мой щит не прогнется, позволив похоронить меня заживо.

На случай, если меня просто кинут в глубокую яму или колодец, я повесил на ауру плетение короткого полета.

К варианту с камнями я подготовился еще более тщательно. Я создал еще один портал, но не дал ему развернуться полностью. Осторожно свернув нить силестина в клубок, который был не больше моего ногтя, я вживил портал себе под кожу. В случае опасности мне нужно будет всего пару минут, и я просто вырежу его, разверну, замкну нить и уйду.

Естественно, я потренировался. Все получилось, хотя я и сомневался, что портал после такого будет работать.

В первое время меня немного беспокоил инородный предмет под кожей, но в скором времени я перестал его ощущать.

Кажется, моя паранойя давно так не бушевала, заставляя меня выдумывать новые опасности и искать меры противодействия, чтобы выйти с меньшими потерями. Я не роптал, понимая, что раз она активировалась, то теперь ее ничем не заткнешь. Да и зачем? Иногда паранойя может быть очень полезной для здоровья. Именно поэтому я безропотно ломал мозг и собирался как на очередную войну.

* * *

Портал вывел меня в какой-то узкий каменный проулок. Не оставалось сомнений, что это город. Оглядевшись, я отошел на пару шагов, во что-то тут же вляпавшись. Скривившись, постарался не обращать внимания на грязь и отвратительный запах.

Кругом было довольно мрачно и темно. Не ночь, но сумерки. А еще здесь шел какой-то унылый моросящий дождь. Не зима, конечно, но довольно прохладно, будто сейчас поздняя осень.

Мне совершенно точно не хотелось оставлять открытый портал в таком месте. Это ведь не безлюдное место, в котором человек бывает так редко, что шанс встретить его очень и очень мал. Здесь же город. На портал обязательно кто-нибудь наткнется.

Со стороны улицы доносился разного рода шум. Прислушавшись к эмоциям, я понял, что попал во время какого-то праздника или…

Мне хватило всего пару картинок в мыслях этих… людей, чтобы понять: Ангалат мне уже не нравится.

Глянув на портал, я решил действовать. Эта мысль и раньше ко мне приходила, но руки как-то не доходили. Просто не было в таком необходимости до этого.

Если подумать, то портал это – своеобразный артефакт, который делится надвое, отправляя вторую часть в заданную магом точку. А это значит, что эти две части вполне равноправны. Я на это надеюсь.

Постояв с минуту, я все-таки решился попробовать снять портал и свернуть его. Честно говоря, я сомневался, что моя затея удастся, но все получилось. Теперь, чтобы вернуться домой, мне нужно будет заново устанавливать сбившиеся настройки.

Свернув портал в небольшой голубоватый шарик, спрятал его в карман и торопливо направился к выходу из переулка. Правда, прежде чем выйти, я осторожно выглянул наружу, цепко осматривая людей. Всё-таки я сейчас довольно далеко от Хонора. Мало ли какая мода тут в чести.

Ничего необычного, на мой взгляд. Из-за прохлады и дождя все было одеты в длинные плащи с капюшонами. Отлично, значит, я не буду выделяться.

Выскользнув из проулка, влился в небольшой поток людей, шедших в одну и ту же сторону. Пока шел, оглядывался по сторонам. Довольно мрачный городок. Дома здесь построены из какого-то темно-серого камня. Улицы узкие. Кругом грязь, из-за чего было довольно трудно передвигаться. Часто встречались крупные свиньи, за которыми присматривали хмурые и грязные дети. Животные отлично себя чувствовали, похрюкивали и рылись в этой грязи, изредка принимаясь чавкать.

Один раз мимо меня промчался всадник, который совершенно не утруждал себя тем, чтобы предупредить о своем приближении. Учитывая, что конь был жгуче-черного окраса, как и плащ на человеке, то всадник производил своеобразное впечатление. Уверен, такой образ рассчитан на весьма впечатлительных жителей.

Люди испуганно отскакивали в сторону, прижимаясь к стенам. Я последовал их примеру, прикрывая рукавом лицо, так как из-под копыт коня буквально во все стороны летели комья грязи. Впрочем, это был лишь рефлекторный жест. Грязь все равно благодаря барьеру не долетала до меня. Хорошо еще все смотрели только на всадника и не обращали на меня внимания.

Очень скоро мы все влились в толпу на площади. Люди оживленно друг с другом переговаривались, смеялись и даже, несмотря на пасмурную погоду, чувствовали веселье и некое возбуждение.

Язык местных жителей был почти таким же, как в том же Хоноре или Нанодоре, но все-таки с заметными изменениями. Иногда звучали совершенно незнакомые мне слова, о смысле которых приходилось додумываться или подсматривать в головах у людей. Но чаще всего слова просто несколько коверкались, но были все равно почти узнаваемы.

Я уже давно понял, что за праздник тут у них намечается. Трудно было не догадаться, учитывая, что посреди площади можно было увидеть кучу дров со столбом посередине. Рядом возвышался помост, явно построенный для тех, кто будет зачитывать обвинение. Я остро ощутил себя где-то в средних веках в моем прошлом мире, когда властвовала инквизиция и по всей Европе полыхали костры, на которых сжигали всех, кого подозревали в колдовстве.

Пробравшись ближе к центру, я цеплялся нитями то за одного, то за другого, пытаясь узнать как можно больше.

В какой-то момент толпа замолчала, а потом по ней прокатился шепот. Я обернулся в нужную сторону, наблюдая, как люди расходятся в стороны. Молчание продлилось не так долго. Вскоре люди загомонили.

Сначала я видел лишь небольшую лошадь, размерами едва превышающую пони. Эта лошадь тащила за собой телегу, на которой стояла клетка. В клетке сидела девочка, грязная, в порванной сорочке серого цвета. Она поджимала к себе ноги и испуганно оглядывалась по сторонам. Вскоре ей пришлось закрывать лицо и голову от комьев земли, полетевших в нее из толпы. Клетку сопровождали несколько стражников, которые даже не думали утихомиривать толпу.

Когда телега проехала мимо меня, то я поймал взгляд ребенка. У девочки были огромные и просто невероятные ярко-зеленые глаза. Стало сразу понятно, что у простого человека таких глаз не может быть никак. Кроме этого, девочка даже сейчас, будучи грязной, явно избитой, с перекошенным от ужаса лицом, выглядела очень красивой. Я живу в этом мире уже пару лет, но ни в Хоноре, ни в Нанодоре, ни в Мансуре я не встречал таких красивых детей. Ее не портили ни грязь, ни всклокоченные волосы, ни выражение лица.

Когда она встретилась со мной взглядом, то тут же словно застыла. А потом в ее глазах вспыхнула такая сильная надежда. Я видел, что она дернулась в мою сторону, но буквально заставила себя не шевелиться.

Я немедленно прикоснулся к ней нитью, считывая мелькающие с большой скоростью образы. Сразу стало понятно, что этот ребенок принял меня за такого же мага, который пришел, чтобы помочь.

Изначально я ничего подобного делать не собирался, но сейчас с кристальной ясностью понял, что не смогу смотреть, как толпа необразованных варваров губит простого ребенка. Конечно, я понял, что она маг, но это ведь ничего не значит. В первую очередь это напуганный ребенок. Перед глазами встало улыбающееся лицо моей дочери. Я старался не думать о ней, не вспоминать прошлую жизнь, понимая, что все эти мысли будут только мешать мне. Почему-то, рассчитывая отыскать способ уйти из этого мира с помощью портала, я ни разу не подумал, чтобы вернуться в мой старый мир. Почему? Такое впечатление, будто заранее знал: я не смогу туда попасть, как бы ни стремился к этому.

Сердито нахмурившись, я стал прислушиваться к эмоциям людей вокруг более тщательно. Не уверен, что прав, но, когда я шел сюда, пару раз ловил отличные от остальных эмоции.

Девочку к тому времени уже вытащили из клетки. Я видел, что стражник слишком сильно и резко дернул ребенка за руку, отчего та вскрикнула, чем привела толпу в полный восторг.

Я стиснул зубы, стараясь не прислушиваться к оскорбительным словам, то и дело раздающимся рядом. Я поражался той ненависти, что буквально сочилась из всех щелей. А ведь я так и не увидел в мыслях этих людей, что именно сделал этот ребенок. Она была вогуром. И абсолютно каждый считал, что этого вполне достаточно, чтобы умертвить ребенка самым страшным образом. Смерть через сожжение одна из самых болезненных.

Вскоре я нашел людей, эмоции которых отличались от остальных. Горечь, страх, гнев на людей вокруг, решимость, нетерпение. Я не стал ждать и тут же прочел их, тут же подбираясь. Портал не зря вывел меня сюда. Прокол я чувствовал, но где-то глубоко под землей.

На помост поднялся очень полный мужчина, начиная читать приговор со свитка. При этом он постоянно вытирал лицо платком, хмуро поглядывая узкими глазами то на небо, то на привязанного к столбу ребенка, словно это она была виновата в том, что идет дождь.

Я подошел к самой границе, тут же сдергивая со своей ауры щит и окутывая им девочку. Она вздрогнула и безошибочно посмотрела на меня. Я чуть стянул капюшон, чтобы ей было видно мое лицо, и улыбнулся, пытаясь подбодрить ребенка.

Дрова чем-то явно полили, потому что стоило факелу упасть на них, как они вспыхнули голубоватым пламенем. Толпа загомонила, радуясь, но очень скоро их веселье прекратилось. Сзади закричали. И в крике том не было больше слышно ни радости, ни веселья, только ужас и боль. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать – маги специально сеют панику, чтобы создать возможность спасти девочку. Не знаю, почему они не сделали этого раньше, возможно, что ребенка держали где-то в надежном месте, куда им не было хода.

Огонь очень быстро добрался до девочки. Я видел, как тревожно поглядывающий все это время в толпу полный мужчина оскалился, слегка подаваясь в сторону столба, будто боялся что-то пропустить. И я видел, как он нетерпеливо облизнулся, а в эмоциях прочел одну лишь похоть и нетерпеливое ожидание извращенного удовольствия, которое он получит, когда будет смотреть, как кричит и корчится в агонии беззащитный человек.

И каким же было его недоумение и растерянность, когда огонь, добравшись до ребенка, не смог коснуться ее тела, лишь бессильно облизывая воздух рядом.

Вскоре мужчину буквально затрясло от обжигающей, неистовой ярости. Он заметался по помосту, пока не споткнулся и не упал, неловко завалившись сначала на бок, а потом и вовсе свалившись на землю. Я видел, как подвернулась его рука (жаль, что не шея), и даже во всевозрастающем шуме услышал хруст кости, а почти сразу мужчина заверещал, принимаясь кататься в грязи. Но вскоре затих, явно потеряв сознание от боли.

Я внимательно отслеживал магов, поэтому в какой-то момент четко уловил намерения одного из них. Недолго думая, я отошел в сторону, поворачиваясь немного боком, чтобы видеть. И как раз вовремя, потому что именно в этот момент человек в стандартном плаще вскинул руки. Я отлично видел, как из его запястий к костру метнулось несколько нитей. Огонь дрогнул, а потом его словно содрало с костра, обрушивая на людей перед ним как раз в том месте, где я только что стоял. Несколько фигур сразу же вспыхнули. Паника набирала обороты. Я видел, что со стороны той улицы, по которой я пришел, к площади устремляются стражники. Больше ждать нельзя. Магов на самом деле не так много. Если не увести сейчас ребенка, то вскоре панику задавят, магов переловят, и казнь продолжится.

Я повернулся обратно к костру, тут же сталкиваясь с внимательным взглядом зеленых глаз. Плетение короткого полета тут же было активировано. Дома я, конечно же, тренировался. Поначалу управлять полетом, пусть и коротким, было очень сложно, но со временем я научился.

Не тратя времени, я аккуратно полетел к столбу и быстро освободил руки ребенка от веревок, краем глаза замечая, что на ее запястьях какие-то широкие браслеты.

– Держись за меня, – посоветовал я ей, притягивая ее к себе.

Она даже не пикнула, когда мы плавно спустились с горы дров. Если кто-то и заметил, то он явно не мог привлечь к нашему побегу внимания – людская паника слепа и яростна.

Прежде чем увести ребенка с площади, я прикрепил нити к аурам и коротким импульсом передал магам знание, что с девочкой все нормально, а им следует как можно быстрее убраться с площади, а лучше и из города.

Когда мы выскользнули на одну из улиц, устремляясь подальше от площади, нас догнал тот самый черный всадник. Я же, когда услышал звук позади, прочел мысли этого человека, поэтому даже не дал ему остановиться: подхватил девочку, отчего она чуть вскрикнула от неожиданности, и передал ее мужчине, оказавшемуся ее отцом.

– Поспешите, – сказал я, когда мужчина всё-таки притормозил, остро вглядываясь в мое лицо. Он кивнул, а потом, прижав ребенка к себе, пришпорил коня, черным вихрем уносясь прочь.

Стоять и размышлять обо всем произошедшем я не стал. Поправил капюшон и решил, что пора и мне честь знать. Не успел я пройти и ста метров, как из бокового переулка вынырнул человек. Я «услышал» его давно, поэтому не испугался, когда он схватил меня за руку и потащил за собой.

Мы петляли темными переулками часа два, пока не нырнули в неприметную и обшарпанную дверь. Я сразу начал осматриваться. Пол был невероятно грязным. И грязь эта еще не засохла, явно занесенная совсем недавно. На стенах узкого коридора чадили вонючие факелы.

Мы прошли вперед и поднялись по скрипучей лестнице, на которой не хватало ступеней, и попали в большую комнату, заполненную людьми, которые встревоженно переговаривались.

При нашем появлении все тут же обернулись.

– Хей, Талион, ты кого это привел? – глухо спросил мужчина, стоящий к выходу ближе всех.

Я же осматривал людей вокруг и понимал, что имел в виду Райнер, когда говорил, что маги Ангалата отличаются от простых людей. Нет, у них не было трех рук или рогов. Всё дело во внешней привлекательности. Все маги в этой комнате напоминали мне голливудских звезд на пике своей физической красоты. Даже слегка потрепанные и уставшие, они притягивали взгляд. Мужчины меня по понятным причинам не интересовали, а вот женщины… Настоящие красавицы!

Кроме этого, они отличались и в магическом плане. Нет, у них тоже был очаг и нити, но, в отличие от магов того же Хонора, их нити выходили только из рук. Вернее, из запястий с внутренней стороны.

– Это тот вогур, который помог спасти Марику, – ответил мой сопровождающий по имени Талион.

– Я не видел этого, – тут же засомневался мужчина, находящийся на противоположной стороне комнаты и сидящий на стуле.

– Зато я видел всё, – немного дерзко ответил Талион и скинул с головы капюшон. Я и до этого по голосу понял, что Талион очень молод, но тот оказался совсем юным. Ему, наверное, и пятнадцати еще не было. Светловолосый, с яркими, большими глазами светло-голубого цвета, он вполне мог позировать художникам и изображать из себя какого-нибудь юного греческого бога. – Сначала он не дал огню коснуться Марики, а потом взлетел, развязал ее и передал лорду Гордону. Я тебя уверю, Даркас, он один из нас.

Названный Даркасом нахмурился, а потом встал и подошел ко мне.

– Сними капюшон, – буквально приказал он, я же почему-то резко ощутил желание развернуться и уйти. Мне совершенно не понравился ни приказной тон, ни снисходительный, хотя и слегка настороженный взгляд.

Я подавил раздражение и всё-таки стянул с себя капюшон, поднимая голову и хмуро глядя в темно-зеленые глаза этого Даркаса. Он тут же презрительно скривился, поворачиваясь к Талиону.

– Сдается мне, что ты все выдумал. Не способен этот человек проделать то, о чем ты тут рассказываешь. В нем нет такой силы, – вынес свой вердикт Даркас.

Я же быстро просмотрел его мысли и после этого тяжело вздохнул. Даркас относился к простым людям, как к говорящим свиньям. И сейчас он был уверен, что я кто-то вроде полукровки. То есть вогур, рожденный от связи чистокровного вогура и простого человека. Да, да, на Ангалате были целые семьи, в роду которых из поколения в поколения рождались только вогуры. Члены таких семей старались жениться и выходить замуж только за таких же вогуров, как и они. Они считали, что, размывая кровь с простыми людьми, они постепенно утрачивают силу.

Таких семей было не так уж много, и не все разделяли их убеждения, но вот Даркас был как раз из такой семьи и с детства впитывал в себя умение презирать людей и тех, кто связался с ними.

Почему он подумал, что я полукровка? Все дело во внешности. Пусть у меня и был необычный цвет глаз и внешность, но по сравнению с магами Ангалата я был всего лишь слегка симпатичным, не более.

– Ты не можешь так говорить, так как не видел все своими глазами! – горячо воспротивился Талион. – Да мы же можем просто спросить саму Марику!

Даркас снова скривился. Я ощущал, что ему хочется вышвырнуть меня отсюда как можно скорее. А еще лучше просто прикончить, чтобы не рисковать лишний раз.

– Как твое имя? – спросил он, справившись со своей брезгливостью.

Я рассматривал этого человека и удивлялся, что может сделать воспитание. Он же даже дышать одним воздухом со мной не хотел. Поразительно.

– Наяль Давье. Герцог Хонора, – представился я, едва заметно кивая. Скрывать свое имя я не собирался, хотя бы по той простой причине, что Райнер дал мне небольшое задание – мне нужно было передать местным магам, что их всегда с радостью примут в Хоноре, если те захотят прийти.

Даркас напрягся. Как бы он ни относился к людям, но понимал, что аристократов не стоит оскорблять. Если за оскорбление простого человека ничего не будет, то вот с аристократией всегда не все так просто. Тем более я был подданным другой страны.

А Даркас оскорбил меня, показав свое пренебрежение и брезгливость, обращаясь совершенно непочтительно. Правда, в нем теплилась надежда, что я солгал. Чтобы развеять все сомнения, я просто достал документ, который доказывал мое право называться именно герцогом, и официальную бумагу от Райнера с приглашением для магов.

– От короля Хонора, – прокомментировал я бумагу и передал ее Даркасу.

К магам Ангалата я испытывал двоякое чувство. С одной стороны, я понимал, что магами при нынешних временах разбрасываться не стоит. Мне было жаль, что их уничтожают. С другой стороны, мне совершенно не хотелось, чтобы они принесли свою идеологию магам Хонора. Такое не доведет до добра. Пройдет время, и маги начнут считать себя выше, а так и до войны недалеко.

– Король приглашает всех магов Ангалата? – спросил Даркас, не испытывая ни малейшего желания покидать страну. Ему хотелось войны и власти. Он желал уничтожить простых людей, показав им их место, рядом со свиньями в грязи. Совершенно неприятный тип. Даже его мысли были окрашены в черный цвет, и мне казалось, что еще немного и с них начнет капать яд.

– Нет, – я качнул головой, решив, что Райнер простит мне мое самоуправство. – Только тех, кому я дам на то разрешение.

Даркас вскинул голову, задирая подбородок и прожигая меня взглядом.

– Почему вы решили, что нам это интересно? – спросил он гневно.

– Вам? Может быть, именно вам и не интересно, но я не думаю, что вам стоит говорить за всех вогуров Ангалата.

– Вы… мерзкий… – зашипел он.

– Еще одно оскорбление в мой адрес, и мне придется поставить вас на место, – предупредил я и, для того чтобы мое предупреждение не показалось голословным, сдернул со своей ауры несколько огненных плетений и напитал их энергией.

Меня сразу же окутала чуть подрагивающая огненная пелена. Она то затухала, то разгоралась. Любому, кто видел это, становилось понятно, что если я накину эту пелену на кого-нибудь, то этому человеку придется несладко.

Даркас дернулся, бледнея. Он слегка удивленно перевел взгляд с пелены на мое лицо, явно не понимая, как «полукровке» удается удержать и сдерживать подобное заклинание?

– Что за страна такая этот ваш Хонор? – спросил пришедший в себя Даркас, я же оглядел его и, свернув плетение, забрал из его рук бумаги.

– Полагаю, что мне лучше поговорить с теми, кому будет интересно это предложение. А еще лучше с вашим предводителем.

– Кто сказал вам…

– Ой, заткнись уже, Даркас, – резко перебила его одна из женщин, выходя вперед и вставая напротив меня. – Говори за себя. Лорду Лиадону не понравится твое самоуправство. Прошу прощения, ваша светлость, за грубость нашего товарища. Мое имя Биргит. Если предложение вашего короля еще в силе, то я могу проводить вас к тому, кто уже долгое время ведет нас за собой.

Я быстро осмотрел женщину лет сорока пяти и едва подавил в себе желание облизнуться. Та, явно что-то заметив, усмехнулась и стрельнула глазами, а потом якобы смущенно опустила взгляд.

– Ты в самом деле поведешь этого…

– Рот закрой! – Все смущение с Биргит моментально слетело. – Ты и подобные тебе уже достали своими проповедями о чистоте крови! Если тебе так хочется постоянно смотреть, как гибнут твои товарищи, пойманные охотниками, то вперед, – она махнула рукой в сторону двери, – катись отсюда и не мешай!

Лицо Даркаса потемнело от гнева. Он сжал кулаки, всматриваясь в лицо женщины с такой ненавистью, что я невольно заподозрил его в каком-нибудь психическом заболевании. Ну не может здоровый человек так сильно ненавидеть, тем более вроде как не за что ведь. Я понимаю, если бы эта Биргит убила его ребенка или запытала родителей, а то ведь сказала пару слов, которые ему просто неприятно слышать.

Спустя пару мгновений Даркас ожег меня таким же взглядом и буквально вылетел из комнаты, по-детски задев меня при этом плечом. И почти сразу я отчетливо услышал, как все маги без исключения вздохнули облегченно.

– Проблем с ним не будет? – спросил я.

– Не обращайте внимания, ваша светлость, – отмахнулась Биргит, хотя я отчетливо ощущал ее сомнения. – Его семья никогда не была аристократической, но в ней уже несколько поколений рождаются только вогуры, вот он и считает, что лучше остальных. Вы не представляете, как мне давно хотелось сказать ему что-то подобное. Моя бабушка была простым человеком, и Даркас при каждой встрече не забывал указать мне на этот факт, при этом морщась в моем присутствии так, словно от меня на самом деле пахло чем-то отвратительным.

Стоило ей это сказать, как люди тут же начали с ней соглашаться.

– Почему же вы все это терпели? – поинтересовался я, тщательно прислушиваясь к тому, что происходило за пределами этого здания. Что-то мне подсказывало, что Даркас не простит, нам лучше как можно скорее уйти отсюда.

– Потому что нас и так мало, – вздохнула Биргит. – Ценен каждый вогур.

– Что ж, если мы все решили, то я хотел бы поговорить с вашим предводителем. Я надеюсь, он не в этом здании? Нам в любом случае отсюда лучше поскорее уйти.

Стоило мне сказать это, как все замерли на мгновение, а потом быстро начали собираться.

– Как же я сама об этом не подумала? – причитала Биргит, хватая плащ и натягивая его на себя.

– И вы так просто поверите моим словам о том, что один из вас может предать? – заинтересовался я.

Биргит остановилась и тяжело посмотрела на меня.

– Нас много раз предавали. И бывало, что делали это те, на кого никто и никогда бы не подумал. А уж от Даркаса с его черной душой иного ожидать не стоило. Тем более все мы тут, по его мнению, лишь немногим лучше обычных людей. Выходим по двое. Талион, на тебе наш гость. Встречаемся в переходе Молчуна.

– Хорошо, – тут же отозвался парень, словно из воздуха возникнув рядом со мной. – Идемте, ваша светлость.

Сначала я не совсем понял, почему именно он, но потом присмотрелся и увидел, что этот, по сути, еще мальчишка в несколько раз сильнее любого присутствующего мага.

И снова мы петляли темными переулками, стараясь не попадаться на глаза людям. После этого нырнули в какой-то почти развалившийся сарай на самой окраине города. Стоило нам войти внутрь, как мне в лицо уперся кончик меча.

– Это я, – быстро сказал Талион, и меч тут же исчез.

Мужчина хмуро оглядел нас, кивнул и, наклонившись, отбросил в сторону старый и пыльный коврик, под которым скрывалась самая настоящая дверь, лежащая прямо на полу.

– Даркас не знает об этом входе, – шепнул Талион. – Мы его недолюбливаем, как и остальных блюстителей, так что они знают только один вход в обитель. Подозреваю, что лорд Лиадон сегодня же прикажет закрыть его.

Я на это ничего не ответил, следуя за парнем. Под дверью скрывался вход в какое-то подземелье. Спустившись по каменной лестнице, мы тут же увидели небольшую толпу. Судя по всему, это те, кто был в том доме и, опередив нас, добрался сюда быстрее.

– Почему переход Молчуна? – спросил я Талиона, оглядываясь по сторонам. Обычный тоннель рукотворного происхождения.

– Молчуну в детстве родители отрезали язык, – совершенно спокойно сказал Талион, будто такое было в порядке вещей. – Они считали, что таким способом смогут остановить его силу. По-своему они его даже любили, ведь всё-таки пытались хоть что-то сделать.

Я не стал ничего на это говорить, так как не представлял себя в подобной ситуации. Когда я только попал в этот мир, мне казалось, что я в ужасном положении, но сейчас, услышав эту историю, увидев до этого едва не случившуюся казнь маленького ребенка, понял: мне еще в какой-то мере повезло.

Постепенно людей в тоннеле становилось все больше. Вскоре пришла и Биргит. Мягко говоря, она пребывала в скверном настроении.

– Даркас навел на схрон охотников, – хмуро пояснила она на вопросительные взгляды, направленные на нее со всех сторон. – Думаю, лорду Лиадону будет интересно узнать о предательстве блюстителей. Мерзавец, какой же ты мерзавец, Даркас.

Было такое ощущение, что все только ее и ждали, потому что сразу же отправились дальше. Тоннель постепенно снижался. Несколько раз мы спускались вниз по длинным лестницам.

Я с каждым пройденным шагом понимал, что мы приближаемся к проколу все ближе.

Через некоторое время мы вышли из тоннеля и оказались в большой пещере, посередине которой стояла башня. Я вздохнул. Раз вогуры знают о башне, можно не рассчитывать на уцелевшие книги.

– Идемте, ваша светлость, я отведу вас к лорду, – сказала державшаяся рядом со мной Биргит.

Видно было, что люди подавлены. Нетрудно догадаться, что они переживают из-за предательства Даркаса. Пусть тот и был сложным и неприятным человеком, но он всё-таки был одним из них.

Пока мы шли к башне, я заметил, что в стенах этой пещеры имеется множество проходов. Из них время от времени выходили люди и заходили в другие проходы.

– Под городом существует, можно сказать, еще один город, только подземный. Мы стараемся не распространяться о входах сюда. Лорд Лиадон как будто знал, запретив раскрывать этот секрет блюстителям.

– Блюстители это?..

– Те, кто с яростью фанатиков чтят свою чистокровность, считая всех остальных в лучшем случае кем-то вроде людей второго сорта, – Биргит вздохнула. – А как таким, как мы, живется в вашем королевстве?

– Думаю, чтобы не повторять рассказ дважды, я расскажу обо всем, что вас заинтересует, на встрече с вашим лордом. Вам ведь разрешат присутствовать?

Биргит кивнула.

Эта башня была немного больше тех, что я привык видеть. Присмотревшись, я понял, что ее достроили, увеличив. Когда мы вошли внутрь, то я тут же огляделся. Мой взгляд сам зацепился за девочку. Она тоже меня узнала. Подскочив, Марика – так, кажется, ее зовут – сделала пару шагов в мою сторону, но потом ее остановила рука мужчины, которой тот придержал ее за плечо.

– Это же он, папа! – громко сказала она, сверкая своими зелеными глазищами.

Мужчина лет тридцати оглядел меня, а потом неохотно всё-таки отпустил дочь. Я его конечно же узнал.

Марика вдруг растеряла всю свою смелость и замялась.

– Как вы? – спросил я, улыбаясь кончиками губ.

Девочка тут же подбежала ко мне, схватила за руку и подняла голову вверх.

– Спасибо вам, что спасли меня! Я как увидела вас в толпе, сразу поняла, что вы тоже вогур.

– Не за что, – улыбнулся я более открыто, мягко вытащив руку из ее ладошек. – Просто живи долго и счастливо, – я погладил ее по волосам, подталкивая в сторону отца, который явно не был в восторге от происходящего. Я его даже понимал, ведь он совсем недавно чуть было не потерял своего ребенка и сейчас все вокруг кажутся почти что врагами. Стоило девочке подойти к отцу, как тот тут же приобнял ее за плечи и поглядел на меня.

– Благодарю вас, если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, вы всегда можете требовать ее с меня.

Я кивнул, не желая более говорить об этом. Отец девочки явно хотел сказать что-то еще, но в этот момент в комнату вошел другой человек. Заметив нас, он вопросительно посмотрел на Биргит.

– Лорд Лиадон, – начала женщина, делая что-то вроде поклона с легким приседанием. Не реверанс, но что-то вроде.

На первый взгляд, лорду было лет шестьдесят. Высокий, подтянутый, с седой и густой шевелюрой. Вот только ясные темно-карие глаза смотрели на мир пытливо, с любопытством совсем еще молодого человека.

– Лорд Витор Лиадон, – представился он, протягивая мне руку.

– Наяль Давье. Герцог Хонора, – ответил я на приветствие, пожимая протянутую руку.

Брови Витора взметнулись в явном удивлении. Он пробежался взглядом по моему лицу, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Герцог? Если мне не изменяет память, то герцогский титул в Хоноре принадлежал королевской семье.

Биргит рядом со мной ахнула, явно пораженная услышанным.

– До недавнего времени так и было, – сказав это, я замолчал, не желая больше ничего пояснять по этому вопросу. В конце концов, я тут по совершенно другому делу.

Лиадон кивнул, принимая такой ответ. Повернувшись к Биргит, он улыбнулся женщине мягко.

– Дорогая, позаботься о наших гостях. А пока что переговорю с его светлостью.

В общем, мы поговорили. Лорд оказался намного более здравомыслящим, чем тот же Даркас. Лиадон быстро просек, что именно им предлагает король из далекой страны. И как бы он ни старался скрыть заинтересованность, но сделать этого у него не получилось. Маги Ангалата явно устали от постоянных гонений и страха за свою жизнь и за жизнь своих любимых и близких людей.

Меня, конечно, попросили дать немного времени на обдумывание. Лорд хоть и был лидером вогуров, но не мог решать все, не советуясь с остальными.

Я не стал препятствовать, решив, что пока они говорят, я успею сходить к проколу, ради которого, собственно, и оказался в этой стране.

– И зачем мы туда идем? – спросил Талион. Он вышагивал рядом, закинув руки за голову. – В том направлении находится магическая нестабильность. Людям опасно к ней приближаться.

– Неужели? – съязвил я.

– Ваша светлость, а правда, что в вашем Хоноре магам не нужно скрываться, – спросил он, будто и не заметив моей язвительности.

– Правда.

– И они могут просто ходить по улице?

– Могут.

– И в них никто не бросает камнями, не хватает и не тащит на костер?

– Все так и есть.

– И они могут ходить, куда хотят?

– Могут.

– И им разрешено жениться на тех, кто нравится?

– Вряд ли тебе разрешат жениться на какой-нибудь принцессе, но не потому, что ты вогур, а лишь потому, что родом не вышел.

– А у меня вообще род очень благородный.

– Действительно? – удивился я.

– Да, – Талион кивнул. – Мой дед был графом, но отец родился вогуром. Дед не захотел отдавать его, когда за отцом пришли охотники. Они бежали, и король отнял у нашей семьи титул, земли, деньги, в общем всё. Так что там с женитьбой?

– Нормально все там с ней. Вот влюбишься, тогда и поглядишь сам.

Талион тяжело вздохнул.

– А вы только вогуров приглашаете?

Я глянул на него мельком, хмыкнув при этом.

– Думаю, лорд Лиадон будет не против, если ты возьмешь с собой свою возлюбленную. Надеюсь, она не принцесса? Король Хонора не простит мне, если между нашими странами разгорится война.

– Не принцесса, – буркнул он, отводя взгляд.

Я вздохнул, оставляя разборки с влюбленными детьми лорду.

Вскоре движение магии стало заметно сильнее. Талион то и дело поглядывал на меня, но молчал, упорно следуя за мной. Я не стал его останавливать.

Прокол в этот раз был такой величины, что я по старой памяти испугался. Но стоило мне приблизиться, как я ощутил воодушевление и предвкушение.

– Тебе лучше остановиться тут, – предупредил я парня, понимая, что тот и умереть может, если энергия эфира, переплетенная с магией этого мира, рухнет на него.

Парень не стал спорить, остановившись. Я же сделал еще шагов десять и утонул в ощущениях, когда «огонь» обрушился на меня.

Глава 14

Естественно, сразу я из Ангалата не ушел. Какой здравомыслящий мужчина покинет этот цветник просто так? Да, я помнил, что у меня полно дел, но я и так работал не переставая два с половиной года. Так что я сам себе назначил отпуск на две недели, решив, что дела никуда от меня не денутся. Тем более в Хоноре еще не до конца сошел снег.

Иной раз у меня проскальзывала мысль, что все эти плотские утехи не так уж и нужны мне, но я тщательно ее отгонял. Даже если мне это и не требуется, удовольствие физическое тело все равно получает. Тогда зачем отказываться от этого? Я понимаю, если бы я перестал что-либо чувствовать, тогда мои потуги выглядели бы странно, а так все в порядке, по-моему.

Я старался слишком сильно не вмешиваться в планы вогуров, проводя отлично время с одной пылкой магессой. Иногда, правда, приходилось отвечать на некоторые вопросы Лиадона. Я его понимал, в общем-то. Нелегко вот так просто сорваться с места и рвануть навстречу неизвестности. Мало ли что я тут им наплел. Я уверен, сразу после озвучивания предложения о переселении Лиадон направил кого-нибудь в Хонор, чтобы они своими глазами на все посмотрели и убедились.

Пока они доберутся туда, пока все узнают, пока вернутся обратно – дело это весьма долгое. Думаю, что вогуры не сдвинутся с места раньше следующей весны. Ну, мое дело нехитрое, принести бумагу, ответить на пару вопросов, а там дальше пусть сами решают.

Возможно, если бы я был уверен, что навсегда останусь в этом мире, то проявил больше участия в судьбе этих людей.

За эти две недели я успел сдружиться с Марикой. Ее история была чем-то похожа на историю Талиона.

Она родилась в обычной семье. Ни ее отец – лорд Гордон, – ни ее мать не были вогурами. Лорд Дэрик Гордон, как не трудно догадаться, аристократ. Причем семья его древняя и богатая. В хрониках рода бывали упоминания, что время от времени у них рождаются маги.

Раньше в Ангалате ничего подобного не было. То есть магов не притесняли и уж точно никто не казнил их за силу. Бывали времена, когда их опасались, избегали, выселяли, мирно соседствовали, но нынешнее время стало самым тяжелым для магов Ангалата.

Когда Марика родилась и лорд Гордон понял, что она маг, то тут же спрятал ее в дальнем имении, всем объявив, что ребенок умер вместе с женой при родах. Жена лорда на самом деле скончалась.

Лорд понимал, что житья его ребенку в этой стране не будет, поэтому усиленно занимался тем, чтобы перевести все свое состояние в другую страну. Туда, где к магам относятся более терпимо. Но им помешало банальное предательство.

С самого рождения за Марикой присматривала одна и та же женщина. К вогурам она относилась нормально, до определенного момента. Женщина в возрасте и у нее, естественно, была семья, с которой она изредка виделась. Ни она, ни ее дети, ни внуки не были магами и, в отличие от нее, относились к вогурам так же, как и многие в этом королевстве. Однажды они пошли всей семьей на очередную казнь (я так понял, что казни у них тут что-то вроде спектакля в театре, то есть вполне культурное времяпрепровождение), но произошло то же, что и при казни Марики. То есть маги вмешались. Создав панику, им удалось отвлечь внимание и спасти мага буквально из огня.

Все вроде ничего, но у этой женщины насмерть затоптали внука. С горя в уме женщины что-то помутилось, она возненавидела всех магов и выдала свою воспитанницу охотникам. Естественно, на имение напали, а Марику увели в тюрьму для вогуров, надев предварительно специальные браслеты.

Я видел эти браслеты. Интересная работа. Их явно создал очередной гений, причем явно маг-плетельщик.

Браслеты представляли собой широкие полосы металла, без всяких украшений и узоров. Вернее, это был не совсем металл. Артефактор прошлого расплавил силестин и смешал его с металлом, наложив после своеобразное плетение.

Как я уже говорил, вогуры Ангалата действительно отличаются от остальных магов. И не только внешностью. У обычного мага нити не привязаны к какой-то определенной части тела. Взять, например, меня. В магическом плане я буду выглядеть как громадный пушистый шар, состоящий из многих тысяч нитей, торчащих во все стороны. У магов Ангалата нити выходят только из запястий. Именно поэтому, после того, как на них надевают накопительные браслеты, они лишаются возможности воздействовать на магию с помощью своих нитей, а значит, и колдовать. Плетение притягивало нити, выкачивая из очага энергию.

Естественно, власти обвинили лорда Гордона в укрывательстве, лишили его титула и отобрали все имения и оставшееся состояние. Его даже попытались посадить, но Гордон с помощью магов скрылся, выжидая удобного момента, чтобы спасти дочь и убраться с ней подальше из этой страны.

По поводу браслетов. Я покопался в них ради интереса. Как сказал Лиадон, этих браслетов не так уж и много. Власти стараются как можно скорее казнить пойманного мага, опасаясь, что удержать его без браслетов не смогут. Именно поэтому тюрьма для вогуров состоит всего из пары камер.

Как я понял, браслеты создавались как накопители. И они явно были недоделкой. Думаю, что маг, создавший их, позже бы добавил в плетение блок, который отвечал за отдачу энергии. Почему он не сделал этого сразу? Не знаю. Вполне возможно, что эти браслеты-накопители только создавались и маг еще не до конца разработал плетение, выплетая его постепенно. А может, у него была такая техника работы. Сначала он делал заготовки, потом накладывал один слой плетения, потом другой, вот только закончить работу он по какой-то причине не успел, оставив браслеты вампирам, которые могут только накапливать энергию. Причем в плетении была допущена небольшая ошибка. Из-за нее энергия не удерживалась, а постепенно просачивалась вовне.

В какой-то момент я понял, что мне пора уходить. Все было сделано и обговорено. К тому же Илаиза, магесса, с которой я проводил время, начала вести какие-то подозрительные разговоры. Они меня совершенно не вдохновляли. Нет, она мне нравилась, очень нравилась, но я всё равно не планировал ничего серьезного. Тем более в моем подвешенном положении – то ли останусь в этом мире, то ли нет, то ли магия меня попросту сотрет. Как-то не очень честно было бы с моей стороны что-то обещать женщине.

Про портал, вживленный под кожу, я и забыл. Вспомнил о нем лишь тогда, когда благополучно вернулся домой. Каким же было мое удивление, когда портала в том месте, куда я его вживил, не оказалось. Поначалу я даже слегка растерялся, не понимая, что произошло. Через какое-то время в медитативном состоянии я заметил изменения в моем теле.

Как оказалось, силестин по какой-то причине просто растворился в крови. По идее, мне должно было стать плохо от неучтенного элемента в моей красной жидкости, но ничего подобного я не ощущал. Наоборот, мне даже стало казаться, что взаимодействие с магией происходит немного легче. Конечно, я подумал, что это дают знать о себе постоянные тренировки. Вот только сбрасывать со счетов то, что это может быть влияние силестина в крови, пока не стал.

Меня интересовало еще кое-что. Куда делось плетение портала, ведь под кожу я вживлял не только наполненный энергией камень?

Я привык, что все плетения сохраняются на ауре, именно поэтому я и подумать не мог, где именно найду пропажу. Плетение портала каким-то невероятным образом оплело мое физическое тело. А самое интересное: сколько бы я ни пытался его с себя снять, ничего не выходило. Такое чувство, словно плетение стало со мной одним целым. После некоторых опытов я понял: максимум, что я могу сделать, это что-то поменять или добавить какие-либо блоки, но не удалить из тела полностью.

Это стало неожиданностью. Я не знал, к чему может привести подобное, но пугаться не спешил. Изредка у меня проскальзывала какая-то мысль, но она была больше похожа на смутное ощущение, поэтому я толком никак не мог понять: в чем дело?

Решив, что мне просто не хватает знаний, я оставил пока растворившийся во мне портал в покое.

Сам не заметил за всем этим, что в королевство пришла весна. Для начала я сходил к Райнеру и рассказал о своем пребывании в Ангалате. Проверил его состояние и артефакт, который оставил ему в прошлый раз. Всё было нормально, поэтому я вернулся к себе в замок.

Матис давно уже пытался встретиться со мной, чтобы обсудить денежные вопросы. Пора было герцогству выходить из спячки. Впрочем, многое люди делали и сами, без понуканий и лишних вопросов. Города пока что состояли почти на полном моем обеспечении, не принося ощутимого дохода. И неудивительно, учитывая, сколько денег приходилось тратить на приют, школу и лекарскую, но главы признавались, что польза от нововведений есть, и ощутимая. Люди начинали привыкать к изменениям.

В приютах оставались лишь маленькие дети. Более взрослых обязывали идти в ученики к различным мастерам, и те не могли отказаться. Да и, честно говоря, мало кто отказывался. Всем хотелось передать свои знания, особенно тем, у кого не было своих детей.

Многих детей стала со временем забирать строительная гильдия. Постепенно появились такие понятия, как ученик, подмастерье и мастер. Когда человек дорастал до мастера, то он по своему желанию мог покинуть гильдию и работать сам на себя. При этом ему выдавали рекомендации. Надо сказать, что таких людей было мало. Буквально единицы. Обычно из гильдии уходили те, кто планировал перебраться в другую страну.

Со школой тоже постепенно все образовалось. Нашлись и учителя, и нормальное помещение. Люди стали осознавать пользу подобного заведения и уже сами с радостью отдавали своих детей.

Обучение в школе мы разделили на два этапа. Первый этап – начальная школа. В начальную школу принимали всех желающих, обучали самому простому. Чтению, письму, начальной математике (сложить, вычесть, поделить, умножить). Затрагивали немного обществознание и географию. То есть пытались сделать так, чтобы ученик хотя бы примерно представлял, в каком мире он живет.

Обучение составляло всего пару лет. Детям с их отличной памятью этого вполне хватало.

После мы предлагали за небольшую плату продолжить обучение. Плата шла в городской бюджет и, по идее, должна была покрывать зарплаты учителей. В идеале так и должно было быть, но на практике мне пока что приходилось платить учителям из своего кармана. Не потому что плата была небольшой, а потому что слишком мало детей и их родителей решались продолжить обучение.

Думаю, вполне ясно, что за небольшую плату дети получали больше знаний по всем дисциплинам.

Поначалу сложнее всего было с больницей. За простую зарплату работать они не хотели. Им было гораздо выгоднее работать самостоятельно, чем отдавать большую часть заработанного городу. Конечно, я могу приказать им, но в этом мире пока что не было слишком строгого контроля над жителями. То есть любая травница просто могла собрать вещи и уйти. Как из моих земель, так и из Хонора вообще. Конечно, в другой стране ее бы проверили, но, скорее всего, приняли с радостью. Всё-таки в этом мире таких людей пока что еще ценили высоко.

Поначалу я согласился на стандартные десять процентов от заработанного, но потом повысил налог. Всё-таки им предоставлялось жилье в центре города. Если раньше, живя в какой-нибудь деревне, они не могли рассчитывать на большое количество пациентов, то с появлением больницы все изменилось. К тому же жилье им досталось бесплатно. За все нужно платить. Многие из них это отлично понимали, и их все устраивало. Некоторые ушли, но я не стал их задерживать или как-то вредить. Ни к чему.

Строители продолжили свою работу над крепостями. Кроме этого, мы выбрали места в ущельях, где нужно было поставить заставы. Выбирали самые узкие места, собираясь в дальнейшем построить преграждающие стены.

Ближе к июню, когда я проверил все стройки, города и замки, то решил, что пора заняться плетением, которое поможет мне в поиске полезных ископаемых. Я рассчитывал в этом году только отметить точки. Всё-таки для начала разработок нужно было отыскать подходящих людей, нанять их, построить дома, где они будут жить. Я был уверен, что кроме этого будет еще куча всяких мелочей, которые вылезут в процессе, замедляя работу.

За зиму строители подготовили целые горы камней, но даже так их еще нужно было сложить. Не думаю, что они успеют возвести стены за одно лето, учитывая, что это военные крепости, а значит, толщина стен должна быть как можно более толстой.

Чем больше я узнавал о строительстве, тем сильнее крепло во мне ощущение, что такими темпами стройка затянется года на три как минимум. И это с учетом того, что на них сейчас работали все, кого смогли отыскать в моих землях. Боюсь, в любом другом случае стройка затянулась бы лет на десять, если не больше.

Своими подозрениями я поделился с Райнером. Тот удивился, сказав, что рассчитывал на более долгий срок, так что какие-то три года – вполне нормально для строительства военной крепости. На такой короткий срок он даже не надеялся.

Понятно, что кроме возведения крепостей, нам нужно будет построить еще очень многое, так что работы для гильдии в моих землях предостаточно на ближайшие десять лет.

Мастер Гиль, оставшийся в городе до лета, тоже воодушевленно принялся за работу. Осенью он ощутил полезность каменных дорог, так что сейчас был полон энтузиазма и желания вплести свое имя в историю. Я всячески поощрял его стремления, обещая, что мы обязательно поставим на обочине каменные валуны-памятники, на которых выбьем его имя, чтобы оно не потерялось и не позабылось с годами благодарными потомками.

В книгах я отыскал кучу поисковых плетений, но почему-то никто из предков не озаботился тем, чтобы создать плетение для обнаружения того же золота, например.

Прежде чем создавать что-то, я решил, что моих умений в стихийной магии земли будет достаточно, чтобы попробовать отыскать что-нибудь просто так, не выплетая ничего.

С самого начала лета я буквально ползал по горам вблизи от своего замка, пытаясь с помощью своих сил отыскать что-нибудь полезное. Неудивительно, но горы были просто одной большой сокровищницей. Я не говорю о всяких драгоценных и полудрагоценных камнях, а о золоте и серебре. До некоторых жил нереально было докопаться, не потратив на это кучу времени и сил. Некоторые залегали так близко к поверхности, что достаточно было просто немного покопать. Не стоит забывать и о реках. Я попробовал промыть песок, и почти сразу мне удалось намыть несколько граммов золота.

В моих горных странствиях меня сопровождали Бефур, Хан и Жанжак.

– Что вы делаете, милорд? – спросил Хан. Я как раз в этот момент промывал с помощью простой лопаты и подноса речной песок. – Вам помочь?

С нами был еще Виль, но он очень быстро потерял интерес к моим действиям, умчавшись куда-то охотиться и исследовать новую территорию. Иногда от него прилетали восторги по поводу какой-нибудь живности.

– Ищу золото, – буркнул я, подумав, что Хонору несказанно повезло, что эти горы находятся на его территории. А с другой стороны, стоит узнать о том, что здесь можно накопать, тому же королю Зачари, как война будет неизбежна. И может произойти так, что к этому воинственному королевству присоединятся остальные, решив, что Хонор лучше захватить и разделить, присвоив себе месторождения, чем дать возможность разбогатеть. Именно поэтому добывать золото и прочие полезные ископаемые необходимо в строгой секретности. Хотя бы до тех пор, пока военная мощь королевства не станет такой сильной, что никто даже не подумает нападать.

– Золото? – Хан удивился, а в эмоциях проскользнуло удивление и предвкушение. – Разве его можно найти вот так просто? Я думал, оно под землей.

Когда на подносе остались только крупные камешки и песчинки, я тут же заметил золотой блеск. Странно, но даже я ощутил этот странный привкус то ли жадности, то ли восторга. Полагаю, что золотая лихорадка не просто так получила свое название.

Хмыкнув, подхватил небольшой камешек, размером с четверть ногтя, и положил его на ладонь.

– Смотри, Хан, – подозвал я его, протягивая руку. – Золото.

Хан, не обратив никакого внимания на воду, в которую тут же забрался, подошел ко мне и впился взглядом в камешек. Я тщательно прислушивался к его эмоциям. В нем тоже на мгновение вспыхнуло что-то темное, жадное, но Хан, как и я до этого, успешно подавил эти эмоции и, как мне кажется, слегка испугался своей реакции.

Подняв немного затуманенный и ошарашенный взгляд, он обвел глазами реку, а потом посмотрел на меня.

– Тут же… – начал он, а потом тряхнул головой, отступая на шаг. – Милорд, мне кажется, об этом никому не нужно знать. Если люди узнают, что золото можно отыскать, просто покопавшись в земле и постояв пятнадцать минут в воде, то все королевство соберется на этой реке.

– Верно, – я кивнул, спрятав камешек в небольшой мешочек. – Именно поэтому мы должны отыскать самые золотоносные места, огородить их и назначить тех, кто будет охранять. Чужим я такое дело доверить не могу, только своим. Пусть в моих землях мало людей, но лучше мы будет копаться в этих горах медленно, чем дадим возможность узнать обо всем этом другим странам.

После того, как я впервые нашел жилу, находящуюся не слишком глубоко, то решил кое-что попробовать.

Если вспомнить мастера Гиля, то он умеет поднимать из глубины камни нужного размера. Весьма сложное умение, и именно им я хотел воспользоваться.

– Разбивайте лагерь, – приказал я, задумчиво смотря на кроваво-красный закат. В этом году лето было аномально жарким. Дождей не было почти с самой весны. Температура стояла слишком высокая для этого края.

В глубине души шевелились нехорошие предчувствия. Я не мог четко описать, что это такое, просто иногда, находясь в медитативном состоянии, я ощущал, как реальность вокруг меня слегка подрагивает, будто разгоряченный на солнце воздух.

И с каждым днем это ощущение все усиливалось. Именно поэтому я решил, что завтра попробую поднять золото на поверхность, а потом мы отправимся домой. И так уже почти месяц скачем по этим горам. В ближайшей местности я все отметил, пока что, думаю, этого будет вполне достаточно для отчета перед королем. Тем более если золото поднять все-таки получится.

– Как кровь, – проворчал Хан, то и дело бросающий взгляд на небо. – Жуткое зрелище.

Я не мог с ним не согласиться.

Утром, устроившись удобнее на плоском валуне, я положил на него ладони и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Толстых нитей, выходящих из земли, вокруг было столько, что мне не составило труда подцепиться к ним. Мои более тонкие нити обматывали их, буквально заворачивая в своеобразные коконы.

Как это обычно бывает, на меня навалилась такая тяжесть, что даже дышать становилось трудно. Обратив свой взор в глубину, я тут же увидел золотые вкрапления. Я аккуратно попросил нити поднять камни, в которых находились золотые крапины, наверх.

Не представляю, как у Гиля получается работать так быстро. Я же закончил только к вечеру, свалившись от усталости прямо там, где сидел весь день. К тому времени на землю уже опустилась ночь. Кое-как поужинав, я подошел к интересующему меня месту с факелом, тут же замечая отраженный от золота блеск.

Пройдясь вдоль всей небольшой, буквально крохотной жилы, я вернулся обратно в лагерь и завалился спать. Утро встретило меня удивленными и возбужденными возгласами – Хан увидел результаты моей работы. Мне не нужно было даже прислушиваться к эмоциям моих людей, чтобы увидеть и понять – они шокированы.

– Милорд! – вскрикнул Хан, заметив меня. Выглядел он при этом таким ошалелым, что я даже слегка встревожился, но потом всё-таки успокоился – моя магия не даст им мне навредить.

– Собирайтесь, мы возвращаемся домой, – приказал я, поняв, что тревога возросла настолько, что меня больше не трогало найденное мною золото. Исчезло даже удовлетворение от успешно проделанной работы.

– Но?.. – Хан махнул рукой в сторону булыжников, в которых мелкими крапинками сверкало золото.

– Никуда оно не денется, – отмахнулся я, повернувшись на юг. – У меня плохие предчувствия.

Через пару недель мы спустились с гор, вернувшись в замок. Буквально сразу же Матис отдал мне письмо от Райнера, пришедшее несколько дней назад. В нем он просил меня срочно посетить столицу.

Самое интересное, что я знал, что в моих землях все идет, как надо. Так что мне и письма от короля не нужно было, я и так бы навестил столицу.

Еще на подходе к городу я обратил внимание на то, что в воздухе ощущается запах дыма. И кроме этого, изменилось что-то еще. Только подойдя к воротам, я понял, что нет привычной очереди на вход. Обычно тут постоянно кто-то уезжал или приезжал. Ворота и вовсе были закрыты. На стенах я видел вдвое больше стражников, чем в обычное время. И это резко напомнило мне военные дни.

Подойдя к небольшой двери, я постучал в нее. Минут пять ничего не происходило, но потом с той стороны донесся голос:

– Убирайся, приятель.

Я удивился, но после того, как быстро просмотрел мысли стражника, все внутри меня похолодело. Человек же, решив, что сказал достаточно, вернулся в свою сторожку. Или как там это строение называется?

Я снова постучал, на этот раз более настойчиво и громко – ногой.

– Отрывайте, я к королю! – крикнул я. – Не откроете, сам войду.

Сам же в этот момент начал перебирать плетения, которые помогут мне войти в город. Вспомнился секретный проем, которым воспользовался когда-то давно. Не думаю, что я сейчас пролезу в ту дыру, но ведь в столицу можно найти и какой-нибудь другой ход.

– Кто это у нас тут такой… – заворчал стражник, приоткрывая немного дверь. – Я тебе сей…

Он осекся, увидев меня.

– Господин маг? – спросил он как-то неуверенно, словно сомневался. Впрочем, я его даже понимаю. Мало ли кто мог надеть черный балахон.

– Верно, – я кивнул. – Открывай, я к королю.

– Да, да, конечно.

Он закрыл дверь и принялся греметь засовами, а потом распахнул ее, отходя на шаг. Чуть подумав, он даже несколько неуклюже поклонился.

Я кивком головы поблагодарил его и стремительно направился в сторону замка короля.

Улицы были пустынны. Город безмолвствовал. Изредка встречались костры, и мне казалось, от них еще исходит удушливый и отвратительный запах паленого мяса. Страдание и безысходность буквально витали над городом.

В замок меня впустили без проблем. На входе даже стражи не было. По коридорам то и дело бегали наряженные в странные одеяния лекари, которые, казалось, ничего вокруг не замечали.

– Где король? – спросил я, поймав одного из них за локоть. Он как-то тонко вскрикнул, шарахнувшись от меня в сторону, а потом, видимо, узнал, потому что тут же расслабился.

– Его величество в своих покоях. К нему никого не пускают! – догнал меня его крик, когда я уже стремительно уходил, получив ответ на свой вопрос.

Конечно же меня впустили. Думаю, было бы странно иное, ведь я все-таки числился мало того что королевским магом, так еще и лекарем.

– Ваше величество, – поприветствовал я Райнера, который при моем появлении поднялся. – Я прибыл.

– Долго вы в этот раз, – проворчал король, но я и видел и ощущал, что он на самом деле рад, что я здесь.

– Я был в горах, – сказал я, присаживаясь в кресло около камина. Во второе тут же опустился Райнер. – Что у вас тут?

Король молчаливо наполнил из графина кубки вином, подтолкнув один из них мне. Я лишь пригубил вино, почти сразу поставив кубок обратно на стол. Сразу видно, что Райнер встревожен – в любой другой раз он отлично помнил, что я не люблю алкоголь.

– Эпидемия, – сказал он после минутного молчания.

– И какие симптомы? – спросил, пояснив: – Как выглядят больные? От чего умирают?

– Понятия не имею, отчего. На теле появляются воспаления. На шее, в паху, под мышками. Шишки такие, знаете. Человека начинает лихорадить. Через несколько дней начинает бредить, его лихорадит, а потом умирает.

Я молчаливо сглотнул, подтянув к себе отставленный в сторону кубок. Понюхав вино, залпом выпил, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. Правда, перед этим я заметил, с каким удивлением на меня глядел Райнер – видимо, он вспомнил, что алкоголь я всё-таки не люблю.

– Вы знаете, что это, – Райнер сказал это не вопросительно, а утвердительно. – Я и до этого догадывался, что наши дела плохи, а теперь, увидев вашу реакцию, полностью в этом уверился.

– Я не уверен, – начал я, тряхнув слегка поплывшей головой. Одно небольшое лечебное плетение и легкое опьянение прошло. Всё-таки мое тело не привыкло к спиртному. – Но звучит знакомо. И да, если это то, о чем я подумал, то дела и в самом деле плохи.

– Думаю, – Райнер вздохнул, потерев явно уставшие после бессонной ночи глаза. – Все еще хуже, Наяль. Я точно знаю, что подобных больных видели не только в столице.

– Когда все началось? – спросил я, вспоминая всё, что помнил об этой болезни. Увы, но знал я не так уж и много.

– Недели три назад.

– Что тогда произошло? – спросил, хотя и понимал, что вряд ли кто-то заметил бы больного, который пришел в столицу и принес с собой страшный вирус.

– Ничего, – Райнер пожал плечами. – Никто даже не обратил внимания, когда умер первый заболевший. Мне и докладывать не стали. Сами понимаете, в городе каждый день кто-нибудь умирает, не отвлекать же меня от дел по каждому умершему. Но вскоре лекари забили тревогу. Стало понятно, что болезнь плотно обосновалась в городе и она заразная. Именно поэтому закрыли ворота, не впуская никого и не выпуская. Так что это? Вы можете помочь?

– Я должен это увидеть, – сказал я, не находя пока что ответа для короля. Встав, я пошел в сторону двери. – В замке есть заразившиеся? А что делаете с телами? – спросил я, внезапно вспомнив костры и витающий в городе неприятный запах.

– Да, – Райнер кивнул – Больше половины замка. Тела негде хоронить, так как я не разрешаю покидать город, поэтому их просто сжигают.

Я кивнул, облегченно выдыхая. Хоть что-то хорошее. Если бы тела оставляли гнить, то еще неизвестно, чем бы все обернулось. Хотя и сейчас становилось ясно – дела совсем плохи.

Найти покои одной из заразившихся не составило большого труда. Меня пропустили туда без проблем.

Стоило мне увидеть больную женщину, как надежда на ошибку развеялась. У больной явно был высокая температура. Ее лихорадило. Она бредила. Но главный признак того, что болезнь именно та, о которой я подумал, был в районе шеи. Воспаленный и немного почерневший лимфатический узел.

Я поглядел на плачущую пожилую служанку, которая сидела в углу комнаты и покачивалась из стороны в сторону, словно в каком-то своеобразном трансе. Было понятно, что больная очень дорога ей. В богатых семьях часто к девочкам приставляют служанок, которые потом всю жизнь ухаживают за своими госпожами, оставаясь незаменимыми. Неудивительно, что при таком раскладе люди очень привязываются друг к другу. Не удивлюсь, если эта пожилая женщина считает заболевшую практически своей дочерью.

– Ты, иди сюда, – приказал я служанке. Она ощутимо вздрогнула, всхлипнула и поднялась кое-как на дрожащих ногах.

– Мастер? – она посмотрела на меня красными, совершенно заплаканными глазами, и взгляд у нее при этом был такой, словно она была слепа. В какой-то момент во взгляде мелькнуло что-то вроде надежды, но эмоция эта быстро потонула в отчаянии и чувстве бессилия и безнадежности.

– Итак, – начал я, носком поддевая шкуру на полу. – Шкуры выбросить и сжечь. Не спорить со мной! – прикрикнул, заметив, что она хочет возразить. Не зря я до этого не переваривал все эти сборники пыли и блох. – Не оставлять ни одной. Поняла? Комнату всю вымыть, добавив в воду вина, – я сомневался, что такое нужно делать, но мне казалось, что помещение при инфекции необходимо продезинфицировать. – Теперь по поводу постели.

Я немного приподнял край простыни, пощупал матрас, а потом решил, что не стоит рисковать.

– Сжечь все полностью. Матрас, одеяло, всё, поняла меня? Постельное белье прокипятить, постелить просто на чистые доски. Хозяйку свою постоянно обтирай чистой, кипяченой водой. Тело должно быть полностью чистым. Удели пристальное внимание волосам. В них не должно остаться никаких вшей, блох и прочей живности. Я уверен, что у лекарей есть средства для борьбы с ними.

Женщина выглядела явно удивленной, но спорить не собиралась. Правда, все же спросила:

– Но зачем, мастер?

– Потому что эту болезнь, – я кивнул в сторону лежащей на кровати женщины, – переносят блохи. А они могут быть везде. В матрасе, в этих шкурах или в пуховом одеяле. Понимаешь?

Служанка неуверенно кивнула, прижимая к груди мокрый от слез платок.

– А раз понимаешь, значит, приступай. И да, не стоит пускать сюда посторонних.

Я сомневался, что эту болезнь необходимо лечить именно так. Я уверен, что должны существовать более действенные способы, но я о них ничего не знал.

Знаю, что инфекции лечат антибиотиками, но где их взять в этом мире? Пенициллин? Может ли он помочь? Вполне возможно, но я понятия не имел, как его получить. Помню, что его получают из плесени, и только.

Понаблюдав, как служанка начинает выполнять мои требования, я снял со своей ауры самое сильное лечебное плетение и накинул его на больную. Плетение медленно растворилось в ауре. Почти сразу после этого начались изменения. Гнойные образования лопнули, заставляя меня поморщиться – то еще зрелище.

Служанка рядом вскрикнула и бросилась было к своей хозяйке, но я придержал ее за руку.

Между тем из раны на шее пошла кровь, очищая ее от гноя. После того, как кровь перестала идти, рана постепенно затянулась. Я видел, как все ее лицо покрылось потом. Было такое впечатление, словно плетение выгоняет инфекцию через пот. Вскоре женщина на кровати задышала спокойнее – температура явно спала.

– Обмой ее тщательно, – посоветовал я служанке. – Позаботься о чистом белье, потом уже будете приводить в порядок комнату. И проветри тут. Выживет твоя хозяйка.

Я кинул последний взгляд на женщину, убеждаясь, что весь организм работает нормально и не просыпается она просто потому, что борьба с болезнью слишком измотала ее, и сейчас ей требуется только отдых.

Кроме короля в комнате было еще несколько человек. Судя по всему – лекари.

– Что там? – спросил он, замолкая. – Теперь вы можете что-то об этом сказать.

– Это проблема. Очень большая проблема. Я почти уверен, что это бубонная чума.

Честно говоря, я очень удивлен, что и здесь есть такая болезнь. Мне казалось, что мир другой… Хотя, если подумать, люди-то тут почти те же самые, если не считать магов. Так почему бы и не быть похожим болезням?

Королю явно ни о чем не сказало это название, потому что он продолжал слушать меня внимательно, ни на грамм не изменившись в лице.

– Страшная болезнь, – вздохнул я. – Умирает девять из десяти заболевших, – вот теперь король побледнел, как и его хмурые гости. – От нее нет универсального лекарства. Если, конечно, ваши лекари не придумали его.

Я перевел на мужчин взгляд, который, впрочем, они не могли видеть из-за моего капюшона.

Один из мужчин неуверенно глянул на короля. Райнер хмуро кивнул ему, явно давая добро на разглашение какой-то информации.

– Мы нашли лекарство, – сказал он несколько неуверенно. – Оно помогает в семи случаях из десяти.

– Лучше, чем ничего, – обрадовался я. Конечно, было бы идеально, если бы лекарство излечивало на сто процентов, но даже так это больше, на что мы могли бы рассчитывать. Я, конечно, могу вылечить с помощью своих плетений, но я просто физически не успею побывать везде. У этой болезни слишком небольшой инкубационный срок. За неделю я не смогу побывать во всех поселениях, где была замечена вспышка этой болезни. – Оно сложное в приготовлении?

– Не особо, – взял слово второй мужчина, невысокий, худой, с уставшим и осунувшимся лицом. Впрочем, второй выглядел ничуть не лучше. Сразу понятно – они давно не спали, пытаясь найти лекарство. – Нам нужно только…

Они начали перечислять какие-то совершенно дикие ингредиенты, такие, как лапы мохноногой гусеницы или крылья ночного бубенчика. Что за ночной бубенчик? Понятия не имею. У меня на севере все звери, птицы и насекомые вполне нормальные. Олени, кабаны, бабочки да кузнечики. У меня закрадывается мысль, что все эти странные звери живут где-то на юге. Стоит вспомнить только гигантскую болотную лягушку, лапки которой маринуют в протухшем желтке (или белке?), чтобы потом растереть и добавить в зелье.

Я с умным видом покивал (да, они меня не видят из-за капюшона, ну и что), а потом спросил:

– Я так и не понял, в чем проблема? Лекарство найдено. Как я понял, сложности в приготовлении нет. Рецепт можно написать и отправить либо гонцами в ближайшие поселения, в которых замечены больные, либо птицами. В чем проблема?

– В том, что мы не знаем, как переносится эта болезнь. Если не устранить причину возникновения, то можно бесконечно лечить людей.

– Виноваты блохи, – я пожал плечами.

– Блохи? – король выглядел удивленным. Он несколько растерянно осмотрел свою комнату, задерживая взгляд на пушистых шкурах на полу. А потом перевел взгляд на лекарей.

– Верно. У вас же как-то травят крыс? Нужно этим озаботиться. Я думаю, понятно, что все, где могут спрятаться блохи, необходимо сжечь? Кроме того, тела больных необходимо держать в чистоте. Постоянно обмывать. Вы правильно сделали, что запретили вход и выход из столицы. И то, что тела сжигаете, тоже правильно. Нужно тщательно следить, чтобы нигде не осталось незамеченного погибшего. Дома с больными необходимо проверять и держать в чистоте.

Лекари оживились, хотя я и видел сомнение, написанное у них на лицах. Они явно не были уверены, что я сказал правду. Мне главное, чтобы поверил король, а остальное неважно. К счастью, Райнер давно научился мне доверять, поэтому не стал сомневаться.

Он тут же обратил все свое внимание на лекарей. Вскоре во все стороны помчались гонцы, унося с собой рецепт лекарства и некоторые весьма редкие ингредиенты, которые можно было приобрести только в столице. Правда, перед этим им пришлось пройти некоторые процедуры, исключающие то, что они вынесут болезнь из столицы.

Я был доволен, что в этот раз мне не пришлось все делать самому. Нет, я, конечно, ходил по замку короля, поднимая на ноги богатых бездельников, многие из которых уже готовились к загробной жизни.

Слуги буквально выдраили весь замок. Шкуры сжигать не стали (не понимаю их любви к ним совершенно). Лекари окуривали их какими-то травами, отдаленно похожими на полынь. После этого дыма все блохи погибали.

Вскоре вся Дея пахла этим дымом. Люди окуривали не только шкуры, но и дома. Они стали носить пучки этой не слишком приятно пахнущей травы на шеях. Ею застилали полы в домах. Клали ее в постели. Лекари рекомендовали заваривать ее и промывать тела и волосы.

Мне кажется, вскоре все блохи, которые только могли после такой атаки передвигаться, поспешно покинули столицу. Вскоре мне стало казаться, что я и сам весь пропах этим запахом.

Вылечить богатых замковых наследников было не так уж и трудно. Все происходило просто и стандартно. Я приходил, бросал плетение, наблюдал за больным пару минут и уходил к следующему.

Именно поэтому я решил, что выживаемость хотя бы в столице можно увеличить. У лекарей я получил списки тех, кто не поддается лечению по каким-то неясным причинам. Такими были как минимум три человека из десяти заболевших. В чем причина того, что лекарство им не помогает, лекари не знали. Я тоже, до тех пор, пока не увидел таких людей своими глазами. Всё дело было в слишком слабом организме.

Ослабленный организм попросту не справлялся с болезнью, даже несмотря на лекарство. В зону риска попадали недавно родившие женщины, переболевшие не так давно чем-то тяжелым, имеющие какие-либо хронические заболевания, долгое время по какой-то причине голодавшие. Я не знаю, реагировала ли чума в моем прошлом мире на подобное. В этом же ослабленных людей она убивала быстро и со стопроцентной вероятностью, невзирая на лечение.

Вот лечением таких людей я и занялся. В группе риска оказалось много женщин и детей. Мне выделили одного лекаря и список с номерами домов, в которых находились безнадежные больные.

Скажу вам прямо, в те дни я повидал столько горя и отчаяния, сколько не видел во время войны с Зачари. Эмоции пробивались через все мои барьеры.

Иногда мы не успевали. Часто в такие моменты я видел ненависть, горящую в глазах тех, кто потерял близкого человека. На меня кидались, бросали камнями, пытались выцарапать глаза. Люди страдали, и им нужен был объект, на который можно было выплеснуть свое горе и ненависть к несправедливости. И закутанный в черный балахон маг, который слишком долго шел и не успел, казался им идеальной кандидатурой.

После первого такого инцидента, когда на меня бросилась с криками безутешная мать, Райнер приставил ко мне охрану.

Горечь от жженой травы оседала на языке, заставляя постоянно сплевывать и морщиться. Кажется, я навсегда запомню этот вкус и запах. Они настолько переплелись в моем сознании со страданием, болью и обезображенными гниющими ранами, что долго еще будут ассоциироваться с болезнью и смертью.

После того, как мы отбили столицу, я засобирался домой. Мы ведь так и не узнали, откуда пришла болезнь. Хотя у короля и была мысль, что больной мог прийти с караваном. Всё-таки Дея – столица. Сюда стекаются со всего королевства и не только.

Дома было все спокойно. Подозреваю, что эпидемия просто не добралась до нас. Но на всякий случай я рассказал о том, что произошло в столице, и предупредил всех, чтобы были бдительными. При любом подозрительном заболевании или смерти тут же звали меня. У себя я не собирался осторожничать – надо будет, и порталом воспользуюсь.

Иногда от глав городов или от управляющих в замках прилетали птицы с тревожной информацией о заболевших людях. Естественно, я тут же срывался с места, где бы ни был, и мчался туда, понимая, что эта болезнь похожа на лесной пожар. Благо все вызовы оказались ложными. Но это не помешало мне издать что-то вроде закона о чистоте. Людям вменялось содержать в чистоте свою одежду и тело. Никакой живности на теле быть не должно.

Конечно, никто не ходил и не проверял, но я очень быстро приучил мыться свое окружение. Если я, например, приезжал в город, а глава нестерпимо вонял немытым телом, то я просто отказывался с ним говорить до тех пор, пока он не приведет себя в порядок.

Многие ворчали и не желали «заниматься глупостями». Их даже не впечатляли мои рассказы о болезни и о том, что она делает с людскими телами. Что поделать, это в природе человека, относиться слегка беспечно к некоторым вещам до тех пор, пока не испытают все на своей шкуре. Я уверен, им хватило бы одного взгляда на больного, чтобы понять, насколько все серьезно. Но с ними работал принцип: со мной такого точно никогда не случится, так зачем напрягаться?

Ради профилактики и у нас начали жечь траву, протирать ею тела и мыть голову.

Я запретил просто так пускать в мои земли посторонних. Пришедшие обязаны были отсидеть в своеобразном стационаре в течение месяца. Если в герцогство прибывали торговцы (бывало и такое), то их товар тщательным образом просматривался. Подозрительных больных я осматривал сам.

С приходом осени я не стал ослаблять внимание, понимая, что все еще гуляющая по королевству эпидемия, с которой постепенно справлялись, не отступит с приходом холодов.

Я даже не помышлял о том, чтобы уйти с группой в горы на поиски золота. Я той же блохой скакал по землям, тщательно следя за происходящим.

В промежутках между посещениями городов, замков и строившихся крепостей я работал над порталом. Уходить из королевства для того, чтобы закрыть какой-нибудь прокол, я не рисковал. Мало ли меня что-нибудь задержит. И как это обычно бывает, в мое отсутствие обязательно что-нибудь случится. Например, мимо пограничников проскочит какой-нибудь индивид, решивший навестить свою старенькую бабушку. И по закону подлости этот горячо любимый внук окажется заболевшим.

Я немного расслабился только к концу зимы, когда стало понятно, что Хонор справился с эпидемией. Другим странам досталось больше, но благодаря лекарству, изобретенному нашими лекарями, все прошло не так ужасно, как могло быть.

Всё-таки местные лекари еще и маги в придачу, так что меня если и удивило то, что они нашли лекарство так быстро, то не сильно.

Выяснить, откуда вообще взялась болезнь, Райнеру так и не удалось. Казалось, что заболевшие стали появляться везде как-то одновременно. Мы с ним подозревали происки Зачари, но доказательств этому не было. Тем более что мастер Дамиен прислал письмо, что Зачари болезнь не обошла стороной.

Глава 15

Ближе к лету мастер Гиль продолжил свою работу над дорогами. Ему явно начинала надоедать монотонная и весьма тяжелая работа, но он с упорством мула вставал каждый день до рассвета и работал. Надо сказать, что проложить довольно широкий тракт до столицы ему со своими возросшими способностями удалось за два лета. Не стоит забывать, что кроме этого он делал дороги, соединяющие военные крепости. Теперь путешествовать стало заметно легче.

Особенно все это понравилось людям. Они собирали все, что могли продать, сбивались в караваны и отправлялись в путь, переходя от одной крепости до другой. Казалось бы, кому там можно что-то продавать? Но на самом деле на стройке было занято довольно много людей. Кроме этого, рядом постоянно были воины, то уходящие к горам, то возвращающиеся оттуда.

А еще я стал замечать, что вокруг будущих крепостей начинают постепенно вырастать дома, в которые заселялись стекающиеся со всей округи люди. Дома им строили сразу добротные и крепкие, из ровных, аккуратных камней.

Понятно, что в большинстве случаев люди не приходили в одиночестве. Это были целые семьи со всем своим скарбом. Матис тщательно всех переписывал, а потом докладывать мне: кто, откуда, почему решили переселиться, кто сказал, что сюда можно прийти. И все в таком духе.

Люди шли отовсюду. Кого-то не устраивали их землевладельцы и законы, царящие на их землях. Кто-то жил до этого небольшими общинами в лесу, но решил по различным причинам, что лучше бы им прибиться к людям ближе. Кто-то и вовсе до этого просто бродил по стране, а сейчас решил осесть на месте. Причины у всех были разными.

Конечно, я проверял всех людей, оседающих на моих землях около крепостей. Еще не хватало, чтобы мы разрешили жить какому-нибудь жителю той же Зачари, который притаится, а потом в какой-нибудь ответственный момент откроет врагам ворота.

В общем, пограничье начало оживать буквально на глазах. Еще совсем недавно здесь было пусто.

Весной я возобновил свои походы к проколам. Пока что портал выводил меня как можно ближе к башне, иногда открывался прямо на ее стене. Чем дальше башня находилась от центра спирали, тем меньше я отыскивал в ней книг. Чаще всего теперь это были просто рабочие журналы и дневники. К сожалению, не все башни дотянули до этого времени целыми. Именно поэтому иногда я остро ощущал обрывистость своих знаний. О многом приходилось доходить своим умом, иногда целыми днями разбираясь и экспериментируя.

Не скажу, что был сильно недоволен подобным. Просто я ощущал, что с каждым днем внимание ко мне со стороны Разума усиливается. Скажу прямо, жить, ощущая затылком чужой и давящий на плечи взгляд, весьма неприятно. И чем больше я закрывал проколов, тем сильнее становился этот взгляд. Словно некто боялся, что я каким-либо образом скроюсь.

Сегодня была довольно приятная погода. За то время, пока живу в этом мире, я как-то уже и привык к частым дождям, прохладному лету и туманам. Наверное, именно поэтому прошлое лето стало таким невыносимым. И не только из-за гуляющей по королевству болезни. Как я уже говорил, в прошлом году стояла какая-то аномальная жара.

Сейчас же было раннее утро. Я стоял на стене и рассматривал горы. Они утопали в тумане. Хмурое серое небо обещало чуть позже разразиться дождем.

С одной стороны, мне нужно было отправиться в горы и исследовать их, нанося на карту точки с месторождениями золота, серебра и минералов.

С другой стороны, я понимал, что вечно тянуть с проколами мне не позволят. А я хотел сначала придумать способ, как уйти из этого мира, не умирая при этом! И я ощущал, что меня подгоняли. Это поначалу я наивно полагал, что мне дадут достаточно времени. Оказалось, что нет, не дадут.

Сзади стоял Хан и прихлебывал отвар из кружки, с интересом посматривая то на меня, то в сторону гор. Думаю, что ему за зиму надоело сидеть в замке, вот ему и хочется отправиться в путь.

Нужно расставить приоритеты. Впрочем, о чем тут думать? Мне необходимо отыскать способ выжить. А горы никуда не денутся. Под конец лета сходим на пару недель – для Райнера найденной информации будет достаточно. Всё равно до того момента, когда мы сможем там что-то добывать, еще далеко.

Бросив последний взгляд на горы, я спустился вниз и отправился в знакомую уже до зубовного скрежета комнату, которая давно стала и столовой и спальней – не так давно я притащил сюда диван, на котором и засыпал, устав от работы или чтения книг по магии.

Когда мы подошли к комнате, в эмоциях Хана скользнуло разочарование – он явно рассчитывал, что мы отправимся в горы. Я не стал обращать на это внимание. В конце концов, благодаря служанкам он неплохо проводил время и в замке.

Сев в кресло, я откинулся на спинку и задумался. После прикрыл глаза и практически мгновенно провалился в медитативное состояние.

Оказавшись перед своим ядром, я с интересом огляделся. Ядро явно стало немного другим. Думаю, в этом нет ничего удивительного. Мне казалось, что еще немного, и оно полностью сольется с моим внутренним миром.

В этом месте я ощущал себя весьма комфортно, но задерживаться тут не стал, обратив внимание на свой организм. После того, как портал растворился в моем теле вместе с силестином, я ожидал каких-нибудь проблем с этим, но все было вроде бы нормально.

Я, кстати, рассматривал свою кровь после этого. На первый взгляд вполне обычная, но я был просто уверен, что это теперь не так. Иногда мне казалось, что буквально вижу легкий блеск, словно в крови находятся маленькие стеклянные кристаллики.

Вернувшись в реальность, посидел неподвижно еще минут пять, а потом с тяжелым вздохом начал собирать все книги, дневники, журналы, которые могли помочь мне в моем нелегком деле.

Заметил за собой некую странность. Создавать светильник, огненный камень, артефакт защиты для Райнера было очень интересно. А вот работу по порталу я со временем начал воспринимать как не слишком приятную и сложную работу, от которой многое зависело, поэтому нельзя было облажаться. Это тяготило и надоедало. Во время работы мне постоянно хотелось заняться чем-то другим. Приходилось часто одергивать себя. А ведь поначалу мне на самом деле было очень интересно? Что изменилось? Скорее всего, все дело в том, что никаких подвижек в этом деле не видится. Ну, еще бы. Маги многие столетия пытались воссоздать портал между мирами заново. И это с учетом того, что проблемой занимались настоящие гении магоплетения.

Я гением точно не был. Поэтому время от времени у меня закрадывалась мысль, что в конце меня ждет только одно – смерть. Не слишком весело.

Встав, я решил немного пройтись по комнате, чтобы размять затекшие ноги. Сунув руку в карман, наткнулся пальцами на камень. Это был тот самый, который мне когда-то давно отдал за спасение сына барон. С недавних пор я почему-то стал носить его с собой.

Камень словно притягивал. Он напоминал прозрачный светло-голубой лунный опал, внутри которого прямо в центре мерцала искра. Оказалось, что зарядить энергией этого гиганта среди силестинов весьма сложно. Он впитывал магию только так. Она будто уходила в бездну. Впрочем, я заметил в последнее время, что, чем больше каждый день сбрасываю энергии, тем лучше себя ощущаю на следующий день. Именно поэтому я каждый вечер сливал энергию в этот камень, совершенно не скупясь.

От пришедшей в голову идеи я даже слегка остановился. Вот она! Та самая мысль, которая раньше ощущалась всего лишь смутным чувством на грани сознания.

Я покосился на камень. Да нет, глупость же… Или нет?

Вернувшись в кресло, я вернул силестин на место и занялся бумагами. Идея была сумасшедшей, именно поэтому я решил пока что не развивать ее.

Спустя некоторое время устало отодвинул книгу. С той стороны двери до меня донеслись весьма интересные эмоции. Видимо, Хан решил, раз в горы не пойдем, то нужно покорить совсем другую вершину. Была в замке одна служанка, которая на все поползновения Хана лишь фыркала и закатывала глаза, показывая всем своим видом, что ее не интересует постель. Хана это, понятное дело, весьма будоражило, поэтому он, стоило ему увидеть свою зазнобу, превращался в возбужденного кобеля. Меня весьма забавляла эта ситуация, но я не вмешивался, так как отлично знал – девушка просто решила укротить любителя юбок таким способом, а потом и оженить. Каждый раз, когда я слышал ее мысли, то очень радовался, что у меня такой дар, как эмпатия и теперь уже телепатия.

С утра я был в более благодушном настроении. Всё-таки снимать напряжение нужно регулярно. И самый лучший способ – секс.

Методично собравшись, я проверил на карте очередную точку, глазами невольно зацепляясь за оставшиеся проколы. Все закрытые я помечал крестом, так что центр карты теперь был весь в черных иксах. Осталось не так много. Если бы я занимался постоянно, то за пару месяцев закрыл бы все. Без учета всяких неожиданностей, которых, впрочем, я ожидал при каждом переходе.

В этот раз я оказался где-то в лесах с жарким тропическим климатом. Воздух был горячим и тяжелым. Давление атмосферы здесь ощущалось сильнее. Кругом стояла подозрительная тишина. И что-то подсказывало мне, что все зверье и птицы заткнулись как раз из-за моего появления. Хотя вдалеке слышался птичий гомон. Неба не было видно из-за широких листьев. Деревья подозрительно напоминали обычные пальмы, только стволы их не были голыми. Гигантские листья росли по всему дереву, превращая его в большой куст. Земля была сухой, песчаной и покрытой высушенными до хрустящей ломкости листьями.

Но больше всего меня удивили длинные грибы. Они отдаленно напоминали обычные поганки, но я сомневался, что это именно они. Некоторые были высотой почти в полметра. И это с учетом, что ножка при этом не превышала толщины человеческого мизинца. Грибы моментально ломались, стоило их только задеть. Упав на землю, они как-то странно рассыпались, словно были стеклянными, на мелкие кусочки и минут через пять начинали чернеть.

Подобные места я не любил. В прошлой жизни в юном возрасте я насмотрелся фильмов про дикую природу подобных лесов. Отлично вспомнилось, что тут может водиться куча ядовитых змей и пауков. А еще тут просто обязательно должны летать громадные жуки и гигантские сколопендры. Наверное, не стоит забывать о всяких полосатых кошках. И в воду здесь незачем лезть – не знаю, есть ли тут пираньи, но проверять как-то не тянет совершенно.

Может быть, местный тропический лес отличается от подобного на Земле? Вдруг тут живут лишь плюшевые панды, пугливые птицы, безобидные пожиратели насекомых да красивые бабочки? Что-то подсказывается мне, что это не так.

Оглядевшись, за несколько секунд создал то самое плетение, которое когда-то спасало меня в Мансуре от жары.

Вторая часть портала в этот раз закрепилась за небольшую скалу, по какой-то причине находящуюся прямо посередине этого леса. Камень, торчащий острым концом вверх, был оплетен чем-то вроде лиан. На них росли яркие, фиолетовые цветы небольшого размера. Я с опаской покосился на эти цветочки. Ботаником я не был совершенно, но где-то в глубине сознания затесалась мысль, что пыльца некоторых цветов вполне может быть ядовитой. Что-то там про спазмы легких, удушье, сыпь на коже…

Мне с каждой минутой все меньше и меньше нравилось это место. Портал я решил забрать с собой. Вряд ли я его найду, если сейчас двинусь на поиски башни и прокола. Все-таки в обычном лесу я ориентируюсь нормально, а здесь, когда весь обзор закрыт разлапистыми растениями, ощущение направления как-то теряется.

Немного подумав, развернул плетение от физического урона. От стрелы ведь защищает, так, может, и от жуков ядовитых защитит?

Продвигаться по такому лесу – сплошная пытка для неподготовленного человека, который не является к тому же любителем. Несмотря на все мое негодование и злость, я упорно шел в сторону прокола. Даже магия в этом месте была какой-то немного другой. В любом случае она все равно стремилась в одном направлении, чем отлично указывала мне дорогу.

Оступившись, я упал на колени, хватаясь за первый попавшийся куст. Поднявшись, отодвинул широкие листы и облегченно вздохнул. Еще бы немного, и я бы свалился прямо с обрыва.

Там, внизу, виднелось круглое и небольшое озеро. Сверху в него падал тощий и совершенно несерьезный водопад. Вода скорее даже не падала сверху, а стекала по мощным и извивающимся корням растущих на обрыве деревьев. Но меня больше интересовал не водопад и даже не озеро, на берегу которого я увидел пьющего воду странного носатого животного, отдаленно напоминающего тапира. Мой взгляд упал на каменное и явно древнее строение, находящееся сбоку от озера. Размерами оно не впечатляло, но всё-таки было довольно высоким. А еще напоминало чем-то пирамиды древнего народа Земли – майя.

Но самое интересное было то, что прямо из вершины вверх бил поток энергии эфира. Видимо, какие-то весьма сильные в магическом плане аборигены в прошлом построили на этом месте капище. Или что-то подобное.

Здание тоже увивали лианы, но эти были без цветов, чем меня весьма радовало.

Присмотревшись, я понял, что с целыми руками и ногами точно не смогу спуститься, поэтому в ход пошло когда-то выручившее плетение короткого полета.

Люди во все время во всех мирах остаются людьми. А мы с давних времен всегда мечтали о полетах. Не все, конечно. Некоторые совершенно не испытывают восторга, оторвавшись от земли. Это вполне нормально, но вот большинство было бы не прочь заиметь что-то, благодаря чему был бы возможен полет. Маги-плетельщики не стали исключением. И, естественно, они создали плетение, позволяющее летать. Правда, маг не успел его доработать, так что полет с таким плетением составлял всего пару минут. Да и маневренность хромала. Можно было бы доработать, но где взять время? В общем, пока мне хватало и того, что было.

Плавно спустившись вниз, я отправился прямо к зданию. С этого ракурса оно выглядело более внушительно. Интересным было и то, что перед ним не было зарослей, лишь какая-то невысокая, колючая трава.

Отыскать вход в древнее строение не составило труда, но входил я туда с некой опаской. Всё-таки кто знает, что тут могли настроить раньше. К моему облегчению, узкий каменный коридор вскоре вывел меня в круглую комнату с конусообразным потолком. В середине этого потолка явно раньше была дыра, но сейчас она почти заросла лианами, поэтому свет пробивался лишь через небольшие щели. Словно ограждая прокол, из каменного пола торчали шесть острых каменных штырей. Зачем? Без понятия. Правда, вскоре я узнал предназначение этих пик.

Вскоре я заметил надписи на стенах и рисунки.

Естественно, я не мог уйти просто так. Включив светильник, принялся внимательно осматривать своеобразную живопись древних художников. Понять значения этих рисунков было не слишком сложно.

Это место явно считалось у местных жителей священным. Как я понял, они думали, что земля – это бог. И в этом месте у него рот, а вырывающаяся из прокола энергия – это его огненное и тяжелое дыхание. Странно, ведь по всему выходило, что их бог постоянно только выдыхал. Видимо, такая маленькая несостыковка их не смущала. Бог ведь, мало ли как он там дышит.

На рисунках был еще и какой-то человек, который приходил и время от времени говорил с богом. После таких визитов дыхание бога успокаивалось. Ну, тут, думаю, не трудно догадаться, что приходил как раз маг-плетельщик.

Человека этого аборигены весьма почитали и посвятили ему множество «картин». Дыханию бога они поклонялись, приносили ему в жертву людей. Причем ритуал принесения жертвы был очень четко прорисован, прямо как инструкция для потомков.

В общем, в жертву приносили явно молодых людей. Их чем-то обмазывали, обвязывали тела лианами, а потом ставили на четвереньки над проколом. После этого другой абориген, какой-нибудь жрец, с силой нажимал на него, заставляя упасть прямо на колья, вспарывая тем самым живот. Вот и ответ на вопрос: зачем они там?

Люди всё-таки всегда, во все времена и, как оказалось, во всех мирах были и есть странными.

Повернувшись к костру, я сделал пару шагов в сторону центра. Энергия эфира тут же обрушилась на меня. Мне уже давно не было больно, как до моего слияния с арканой. Наоборот, поглощение этой энергии придавало мне сил и заряд бодрости. Я чувствовал, что мое тело, не физическое, нет, иное тело словно продолжает свою перестройку, с каждым разом все больше улучшаясь и укрепляясь.

Здание я все исследовал сверху донизу, но ничего интересного больше не нашел. Так, пару черепов в отлично скрытых нишах да побитую глиняную посуду.

Ночевать в лесу то еще удовольствие. Я видел, как вокруг меня бродили какие-то громадные кошки, похожие на помесь гепарда и саблезубого тигра, но подойти ко мне отчего-то не решились. Я думал, такие животные бродят поодиночке, но точно не эти. Их была стая в пять взрослых особей и пары более мелких котят. Один точно был самцом. Крупный, клыкастый, со сверкающими жутковато-желтыми глазами. Они подошли к озеру где-то в середине ночи, а потом еще долго кружили, но что-то их явно отпугивало.

Пока искал башню, размышлял над тем, что местные животные вполне неплохо ощущают себя рядом с проколом. Достаточно вспомнить того зверя, который вчера днем пил из озера. Да и приглядевшись с утра, я заметил, что к воде из леса ведет звериная тропа. И кошки шли на водопой так, словно проделывали это сотню раз до этого.

Отчего так? Обычным людям рядом с проколами становится плохо. Да и маги такие места не особо жалуют. Может, все дело в том, что тут какая-то другая атмосфера? Я даже посмотрел в магическом плане. И в самом деле – магия тут едва не бурлила. Такое большое скопление нитей я не видел больше нигде. Возможно ли, что со временем магия как-то повлияла на местных животных? Почему бы и нет? Мало ли для чего ей это нужно.

Башню удалось отыскать только через два дня. Она оказалась неожиданно далеко. Да и пробиваться через все эти кусты было весьма сложным занятием.

Мне кажется, я распугал всю местную живность, за исключением хищников, конечно. Однажды нарвался даже на местных обезьян. Немного похожи на ленивцев, только более мелкие и шустрые, а крику от них было на весь лес. Думал, плодами закидают, но нет, покричали да затихли.

Не знаю, была ли башня раньше защищена каким-нибудь плетением от влаги или нет, но все это явно давно слетело. Правда, мне все равно повезло – дневники с немногочисленными книгами сохранились.

Естественно, я все забрал и с чистой совестью оставил это место, вернувшись домой. Надеюсь, больше проколов в этой местности не будет. По карте ничего не поймешь, так как там не нарисовано ровным счетом ничего – простое большое свободное пространство. И что-то подсказывало мне, что мои надежды напрасны. Как оказалось, опасения подтвердились – леса в этом мире очень обширные, и это касалось не только привычных мне, но и тропических.

На их территории находилось еще одиннадцать проколов. И только после этого переход вывел меня на песчаный берег океана. Картина была как из буклетов рекламных агентств, предлагающих великолепный отдых на песчаных берегах какого-нибудь Бора-Бора или Мальдив. Океан сливался на горизонте с небом, и казалось, словно все кругом невероятно голубое. Вода у самого берега была кристально-прозрачной. На самом берегу кое-где валялся мусор, явно природного происхождения, но даже он не портил картину.

В этом месте я даже задержался на несколько дней дольше, решив, что мне вполне положен отпуск. Я отлично отдохнул, накупавшись, вот только меня несколько тревожило то, что следующий прокол вполне мог быть прямо посреди моря или океана. Его могли сделать на каком-нибудь острове, но кто знает, что с этим островом стало за все эти столетия. Вдруг он потонул? Не хотелось бы.

Вернувшись, я как обычно подробно расспросил Матиса о делах. Решил кое-какие мелочи, которые требовали только моего внимания. Сходил к Райнеру. В очередной раз убедился, что болезнь отступила и можно об этом больше не волноваться, но и не забывать о том, что подобное вполне может произойти вновь.

Все дела я делал с тяжелым чувством, что следующий мой переход доставит определенные проблемы. Просто слишком уж тихо и спокойно было в последнее время. Моя возлюбленная паранойя, с которой я не собирался расставаться никогда, нашептывала, что грядут новые проблемы. Я на это только вздыхал и покорно готовился к ним.

Иногда мне казалось, что Разум решил, что перед самым концом я просто обязан был решить все магические проблемы, которые накопились за долгое время. Я ощущал себя Гераклом, вынужденным расчищать конюшни. Думаю, не нужно говорить, что хорошего настроения это все мне совершенно не прибавляло.

К тому же я злился, понимая, что мне просто не оставили выхода. Я не могу НЕ закрывать проколы. А для этого меня вынуждают решать проблемы магического плана. И при этом я четко осознаю, что после выполнения задачи мне придет конец.

Это просто верх скотства, как по мне.

Естественно, я злился, и именно эта злость не давала опустить руки и принять свою участь до конца.

Впрочем, до него еще далеко, а сейчас меня ждал очередной переход. Как оказалось, я был полностью прав – на этот раз сделать это было нелегко.

Глава 16

Первой моей мыслью было то, что я снова попал в тропический лес. Потом, присмотревшись, понял, что растения значительно отличаются. Да и атмосфера…

Это были скорее субтропики, слишком уж воздух был влажным, и кругом все буквально покрывал густой мох, который рос везде, где только можно. В отличие от мха, растущего в лесах северных широт, у этого был насыщенный изумрудный цвет. Впрочем, этот цвет тут превалировал. Казалось, я попал в какое-то ярко-зеленое, сочное и влажное царство.

Немного оглядевшись, я сел на первую попавшуюся корягу и стал вспоминать все, что знал о таких лесах. Пусть наши миры и отличаются в чем-то, но в них есть и много общего. Взять ту же чуму. Да и животные, пусть все они носят другие названия и выглядят порой немного иначе, но все же, например, бабочки они и есть бабочки.

В принципе, знаний у меня было не так уж много. В моем понимании тропики и субтропики стояли где-то рядом. Единственное, что я помнил хорошо, что в субтропиках есть что-то вроде разделения на времена года. Летом очень жарко, зимой прохладнее и дождливее. Про животный мир я помнил только про медведей, змей и ящериц.

Я все пытался вспомнить, где обитают анаконды. В тропиках или субтропиках? Я знаю, что эта немаленькая и опасная змея любит тихие реки и болота. Думаю, что в любом случае нужно держаться настороже.

Хлопнув себя по шее, стряхнул с пальцев убитого комара. Я тут же встревожился, вспомнив, что укусы москита очень опасны. Тут же накинул на себя лечебное плетение и укутался щитом. Не хватало еще заболеть чем-нибудь и умереть от лихорадки.

Судя по тому, что прокол ощущался очень далеко, на пути к нему меня обязательно будут ждать какие-нибудь неприятности. Прикрыв глаза, полностью раскрылся, тут же понимая, что восприятие после последних закрытых проколов поменялось.

Раньше в пустынных местах я ничего не слышал, будто попадая в глухую зону. Сейчас же мне показалось, словно я нырнул в космос. Везде светились точки, а между ними все было заполнено густой, тягучей массой.

Я раньше не слышал животных, кроме своего рата, сейчас же я их однозначно ощущал. Они олицетворяли в моем сознании тускло-светящиеся звезды. Были и вовсе крохотные, почти незаметные, думаю, это те же змеи. Но были и яркие сверхновые звезды. Несложно догадаться, что это люди.

Потянувшись к одной из таких точек, я словно рухнул в чужое сознание. Перед глазами пролетали годы.

Кое-как разорвав контакт, я прервал свою медитацию. Открыв глаза, потер лицо, пытаясь унять слабость в теле. Оказалось, что рыться в голове человека на таком большом расстоянии весьма сложно и энергозатратно.

Живот тут же заурчал, намекая, что потерю можно восполнить самым простым способом. Недолго думая, я вернулся в замок. Я и до этого похода был настороже, а увиденное в голове того человека только еще сильнее убедило меня, что дело нечисто.

Как я и думал, прокол в этот раз находился на весьма большом острове. Весь остров покрыт густым лесом. Было там еще кое-что интересное. Вышел я на небольшом возвышении, поэтому сразу и не заметил, что внизу весь остров покрыт тонким слоем воды. И вот именно с ним связано кое-что интересное.

Человек, мысли которого я прочитал, был кем-то вроде смотрящего за… Они их называли мудреным словом, но одно я понял – магов тут по-своему ценят, нужны они здесь только для одной работы. Многого смотрящий не знал, но даже этого мне хватило, чтобы составить примерную картину происходящего на этом острове.

Как я понял, в воде, покрывающей остров, водились какие-то черви, длиной примерно с полметра. Червей этих в засушенном и перемолотом виде можно было употреблять как лекарство от некоторых весьма опасных для этих широт болезней. Но те, кто добывал этот, скажем так, ингредиент, использовали перемолотых в пыль червяков совершенно иначе. Перемешав пыль с листьями определенной травы, можно было получить сильный наркотик. И именно это свойство червей и интересовало тех, кто привозил сюда людей, заставляя их добывать нужное им. Для этого местным магам приходилось целыми днями копошиться в воде. При таком раскладе смертность была колоссальной. Маги посильней обычного человека, но далеко не бессмертны.

Для использования именно магов была еще одна причина. Червяк, найденный простым человеком, значительно отличался от червяка, которого отыскивал маг. Во втором случае наркотический эффект был значительно сильнее. Почему так, я пока что не знаю.

Поев, я собрал себе в поход сумку. Плащ оставил дома, вместо него оделся более удобно для таких путешествий. Простые штаны, что-то вроде плотной рубашки, больше похожей на кожаную куртку, крепкие сапоги. На голову повязал бандану. Волосы все равно будут мешаться.

Еще после самого первого раза я нашел себе что-то вроде мачете, которым удобно было срезать мешающиеся листья и различные лианы. Я знаю, что могу много сделать только с помощью магии, но почти потонувший остров меня напрягал. Именно поэтому я взял с собой еще небольшой арбалет и нож. Мало ли, вдруг пригодится.

Перейдя на ту сторону, я забрал портал. Пока положил в карман, решив, что, когда приближусь к людям, то обязательно спрячу его под кожей.

Я, кстати, провел некоторые эксперименты после того раза, когда силестин растворился в крови. Так вот, вживленный под кожу портал оставался таковым до тех пор, пока на него ничего не воздействовало. Я мог достать его даже через неделю, и с ним ничего не случалось. Но стоило мне только закрыть прокол, вобрав перед этим энергию эфира, как силестин, вживленный в тело, растворялся в моей крови.

Итогом экспериментов стало не только увеличение силестина в моем теле, но и плотно сросшееся с телом плетение портала. Я пока что так и не узнал, что это мне дает, но надеялся, что чуть позже смогу найти ответ на этот вопрос.

В том месте, где открылся мой портал, действительно было что-то вроде возвышения. Зато стоило мне только спуститься с него, как мои ноги тут же погрузились в воду сантиметров на десять.

Остановившись, я хмуро огляделся. Поверхность воды была покрыта какой-то болотной травой, похожей на ряску. Из-за этого казалось, что никакой воды вообще нет, а есть лишь зеленое полотно.

Кругом можно было увидеть валяющиеся коряги, торчащие кусты, похожие на папоротник. С кривоватых деревьев, стволы которых были покрытым все тем же изумрудным мхом, до самой воды свисали мшистые нити, похожие на спутанные, длинные волосы. Я сначала даже не понял, что это такое. А оказалось, что прямо на ветвях деревьев растут различные растения. Они хватаются толстыми корешками за стволы, а более длинными дотягиваются до воды, тем самым подпитывая себя.

Идти пришлось очень осторожно. При этом я внимательно поглядывал по сторонам, прислушиваясь. В воде то и дело замечал скользящих по своим делам змей. На деревьях тихо посвистывали птицы.

Вскоре я все-таки заметил нужного мне червя. В отличие от тех же змей, он не плыл никуда, а полз по корявому стволу рухнувшего дерева. Делал это он медленно, неторопливо, длинными усиками перед этим ощупывая поверхность перед собой. Червяк был похож на улитку без раковины.

Взяв его в руки, я скривился и тут же отбросил в сторону, но быстро спохватившись, выловил из воды и вернул на ствол. Кривился я вовсе не от того, что мне неприятно держать в руках червяка. Приятного в этом мало, конечно, но для пользы дела потерпеть вполне могу.

Дело все в том, что это не простой слизень. Когда я взял его в руки, то ощутил нечто вроде легкого жжения. Очень похоже на ожог от крапивы.

Осмотрев руки, не обнаружил ничего необычного. Никакого покраснения, волдырей или ранок.

Немного задумчиво поглядел на червяка, который тревожно водил своими улиточными усиками из стороны в сторону, будто искал того, кто его потревожил. А потом мне снова пришлось удивиться. В какой-то момент усики повернулись четко в мою сторону и замерли. Слизняк же при этом тоже стал медленно поворачиваться в мою сторону.

Как интересно.

Перейдя на магическое зрение, я удивился еще сильнее. Червь был похож на грязно-серое пятно. От него в мою сторону тянулись две темно-серые нити. Зрелище было очень странным. Нити в этот момент походили на два металлических прута, которые указывали мне прямо в солнечное сплетение.

Сместившись в сторону, я с удивлением мог наблюдать, как нити слизняка повернулись вслед за мной, да и он сам почти сразу поменял направление. И что это ему от меня надо?

Протянув руку, коснулся этих нитей, сразу же ощущая уже знакомое жжение. Слизень замер, а его нити задрожали, будто в предвкушении.

В следующий миг я буквально отпрыгнул. Всё дело в том, что нити этого червя мгновенно пробили мою ауру, проникая в нее на пару сантиметров. То есть при первом прикосновении они просто впивались в ауру, отсюда и ощущение жжения, а потом старались проколоть ее. Скажу прямо, приятного в этом мало. Похоже на довольно болезненный укол тупой иглой.

И сдается мне, что этому червю совершенно наплевать на мой щит. Я даже внимательно поглядел плетение своего щита, с некоторой оторопью замечая в нем небольшую дыру ровно в том месте, где впился в ауру червь. И от этого плетение медленно начало расползаться.

– И что ты такое? – пробормотал я вслух.

Нужно было узнать, зачем червяк лезет в ауру. Немного поколебавшись, я всё же позволил ему проникнуть дальше. И снова впал в некоторый ступор. Червь поглощал мою энергию! Самый настоящий энергетический вампир.

Сильно пировать я ему не позволил. Отошел подальше, поправил порванный щит и принялся думать. Похоже, в этом и кроется секрет, отчего порошок из собранных магами червей имеет более сильный наркотический эффект. Видимо, эти слизни насыщаются магией от своих сборщиков, а у простых людей ее нет.

Я, конечно, все понимаю, но слишком долгий контакт с червем приносит весьма болезненные ощущения. К тому же, если собирать их постоянно, то никакая энергия не успеет восполниться. Это еще надо учесть, что они своими нитями повреждают постоянно ауру.

Полагаю, что при таких условиях маг живет намного меньше, чем ему отпущено природой. И жизнь эта весьма несладкая. Думаю, что было понятно, что чувствует такой маг, достаточно представить, словно вас постоянно хлещут крапивой и при этом колют во все места на теле тупой иглой.

А ведь, если вспомнить мысли того человека, червей на плантациях гораздо больше. Это здесь я встретил пока что одного, а в местах, где их собирают маги, их сотни. Думаю, что их просто привлекает большое скопление магов, вот они там и собираются.

Итак, мой щит против червей бесполезен. Вот надо же, магию сдерживает. Физические объекты тоже, а какие-то улиточные слизняки вот так просто пробивают его.

Но я уверен, что и против них должна быть какая-то защита.

Червя я оставил в покое, отправившись дальше. Всё-таки зоны сбора были далековато, до них еще дойти надо. Прокол так вообще ощущался настолько далеко, что топать мне до него недели две точно.

Осторожно ступая, я оглядывал местные нити. Было много нитей жизни и водных. Почти не видел огненных, но это для подобной местности вполне нормально. Еще заметил много грязно-серых. Полагаю, они остаются после смерти червяков.

Поразмыслив, решил сплести щит из них. Самое интересное, что нити эти даже в оторванном состоянии обжигали. Старый щит я оставил, так как без него меня сразу сожрут те же комары, которых тут просто море.

Решив передохнуть, я нашел небольшое возвышение и забрался туда, с облегчением усаживаясь на более-менее сухую землю. Медленно пережевывая великолепно прожаренное мясо, я продолжал плести, с интересом наблюдая, как из рисунка моего старого щита появляется что-то совершенно другое. Нет, это тоже был щит, но выглядел он немного жутковато.

Доев, я не решился идти дальше. Слишком увлекся плетением и справедливо опасался, что могу в таком случае не заметить опасность или вовсе попросту споткнуться. Я, конечно, от многого защищен и к тому же могу быстро сдернуть с ауры нужное плетение, но зачем рисковать, когда можно просто спокойно доделать работу и идти дальше.

Когда я закончил, был уже поздний вечер. Поужинав, я повертел щит, разглядев его еще раз со всех сторон, а потом медленно укутался в него. Ощущения были не слишком приятными. Нет, плетение больше не обжигалось. Просто казалось, словно я забрался в тяжелый доспех, при этом будучи без всякой одежды. Думаю, многие могут себе представить комфортность подобного костюма.

Но, несмотря на неудобства, я решил оставить щит. Завтра же отыщу местного кровососа и опробую щит на нем.

Перед тем как лечь спать, я решил проверить оружие. В таком влажном климате за металлическими предметами лучше ухаживать более основательно. Именно поэтому я протер мачете и нож, а потом проверил для собственного успокоения свой арбалет.

Устроившись удобнее, положил арбалет рядом и сам не заметил, как уснул. Проснулся я резко, как от толчка. Прежде чем вскакивать и озираться, пытаясь выяснить причину странного ощущения опасности, я слегка приоткрыл глаза и замер.

В первые мгновения у меня в голове не было ничего, кроме абсолютной пустоты, а потом все мои мысли стали исключительно нецензурными.

Всё-таки я житель севера и средней полосы, поэтому все эти тропические леса с их обитателями меня несколько напрягают.

Понятия не имею, что это за животное сейчас сидело в нескольких метрах от меня. И на Земле были звери, о которых я ничего не знал и никогда не видел. Что уж говорить о другом мире.

Если говорить коротко, то в нескольких метрах от меня сидела лысая, уродливая обезьяна, размером с взрослого человека. Я не совсем уверен, что это точно была обезьяна, но иного названия для незваного гостя я не находил.

О том, что этот вид не питается исключительно бананами, говорили весьма внушительные клыки.

Вспомнив об арбалете, я шевельнул рукой, желая найти оружие. От пристального внимания животного это не укрылось. Оно резко подалось вперед, оперлось на передние лапы, согнутые в кулаки, и ощерилось.

В следующий момент произошло несколько событий.

Я дернулся, схватив всё-таки арбалет. Вечером я взвел его, не желая ночевать в опасном месте без какой-либо подстраховки. Да, у меня были щиты, но судя по червям, щиты тут не всегда могут помочь. Зверь всё-таки прыгнул, явно не желая упускать добычу, за которой по какой-то причине до этого просто наблюдал. Я выстрелил, как раз вовремя – болт отлично вошел в не защищенный ничем голый живот зверя. Тот рухнул в метре от меня. Он заверещал, закрутился, лапами пытаясь вытащить болт.

Я же отполз чуть подальше. Вытащив еще один болт, постарался как можно скорее еще взвести. Кто знает, сколько тут может быть таких зверушек вокруг.

Встав на ноги, огляделся, переходя на магическое зрение – было еще темновато, так что обычное толком не помогало. А вот при магическом я видел весьма хорошо.

Зверь между тем затих. Он еще с минуту дышал хрипло и тяжело, а потом дыхание оборвалось.

Никого больше не увидев, я слегка успокоился и подошел к хищнику ближе. Что это такое, я не могу сказать точно. Несомненно, похоже на крупную обезьяну. Какая-то смесь медведя и орангутанга без шерсти.

Ждать до наступления утра я не стал. Выдернул болт, обтер его тщательно и пошел дальше. На запах крови вскоре обязательно сбегутся все, кто почувствует ее. И мне как-то совершенно не хочется встречаться с этими любителями свежего и не только мяса.

Когда солнце поднялось, то температура тут же подскочила. К тому же было видно, что вода активно так испаряется. Влажность была очень сильной. Воняло болотом, гнильем и откуда-то несло тухлятиной, хотя ветра почти не было. Стащив бандану с головы, надел ее на лицо.

Ближе к полудню наткнулся на еще одного червя. Сразу же опробовал на нем щит. Убедился, что созданное спонтанно плетение вполне работает. Червяк не обратил на меня никакого внимания даже тогда, когда я взял его в руки. Он лишь потрогал меня своими усиками, оставшись полностью равнодушным.

* * *

До места, где находились зоны сбора, я добирался несколько дней. Ночевал на редких островах или же на деревьях. Однажды мне удалось подстрелить какое-то животное, похожее на оленя, только без рогов. По его внешнему виду сразу становилось понятно, что зверь травоядный.

Полностью разделывать его не стал, просто отрубил одну ногу, замотал в тряпку и как можно скорее отошел подальше от трупа. Я еще во второй день заметил, что за мной следует какой-то хищник.

Отойдя на приличное расстояние, я нашел сухой островок и приступил к приготовлению ужина. Когда костер был разожжен, я вошел в медитативное состояние и обратил все свое внимание на то место, где осталась туша оленя. Как я и думал, сейчас там находилось еще какое-то животное.

Зверь шел за мной по пятам все время, но однажды отстал. Вскоре я понял, почему. Я дошел, куда мне надо. Черви стали появляться очень часто. А потом я заметил людей.

Я готов был увидеть всё, что угодно, поэтому полуголые, темнокожие аборигены, вооруженные копьями, не стали для меня неожиданностью. Впрочем, я бы не сильно удивился, будь у них в руках автоматы. Кто знает, насколько большой этот мир. Да и взять хотя бы Землю. На одном континенте люди имеют в каждой квартире свой компьютер с выходом в мировую сеть. И при этом на другом в глухих лесах все еще можно встретить совершенно дикие племена.

Аборигены носили что-то вроде коротких юбок из шкур. Все темноволосые, с крепкими сухими мышцами и длинными ногами. Телосложение бегунов.

Они охраняли небольшие группы людей, ничем от них не отличающихся, если не считать сильную изможденность и болезненную худобу. Маги были полностью голыми, только на шее можно было увидеть широкий ошейник, который даже не намекал, а говорил прямо – маги тут не просто работники с полным соцпакетом. Среди них были как мужчины, так и женщины. Я даже детей видел. И да, это на самом деле были настоящие маги. Слабые, лишенные энергии, с почти разрушенными очагами, но маги.

Те, кто их охранял, очагов не имели.

Работа у магов была очень простой. Они просто стояли, приманивая к себе червей, а потом собирали их в корзины, стоящие рядом. После того, как корзины заполнялись полностью, они оттаскивали их к большой мелкоячеистой клетке. Высыпав свой улов, возвращались обратно и снова застывали, поджидая червяков.

Охранники между тем переговаривались между собой, смеялись, курили толстые сигары, блаженно при этом щурясь. Полагаю, что в этих сигарах не обошлось без наркотического порошка.

Понаблюдав за происходящим некоторое время, я отошел подальше. Судя по поведению охранников, они совершенно расслабились и ничего не опасаются. Прежде чем что-то предпринимать, нужно выяснить как можно больше. Ползать по этому болоту не хотелось совершенно, поэтому я просто снова решил забраться в головы сторожей и выяснить все меня интересующее.

Выходило, что на этом острове постоянно никто не жил. Почему? Вода мешала? Ну, если бы люди захотели, то могли бы построить дома на сваях. Но люди не хотели здесь жить.

Для начала надо сказать, что все эти люди жили на континенте, до которого можно было добраться на обычной лодке за несколько часов.

На побережье обосновалась большая страна, состоящая из девяти крупных племен. Заправляли в этих племенах вожди. Следом шли шаманы. На протяжении долгого времени между племенами шла борьба за остров. Владеющие этим местом считались самыми главными. Они могли устанавливать свои правила для других. Попеременно завладеть островом удавалось то одному племени, то другому.

Наркоту они употребляли сами, но и не гнушались продавать ее за пределы своей страны чужакам.

Такого понятия, как маг или даже вогур, у них не было. Считалось, что необычные люди рождаются из-за того, что мать ребенка не устояла перед соблазном и вступила в противоестественную связь с местным дьяволом. Когда-то давно таких матерей и детей попросту убивали. Так было до тех пор, пока аборигены не поняли, что черви более охотно идут в руки таким мхаракам. Именно так они называли тут магов.

Что интересно, язык у них был совершенно другой, но я понимал все, что было в голове у аборигена, просто потому, что воспоминания были чем-то вроде фильма, а не написанной книги.

С тех пор, как аборигены поняли, что мхараки могут быть полезными, они больше не убивали их просто так, а ссылали на этот остров. Как я понял, дети местных магов тоже проходили инициацию, но я не увидел в голове человека информации, что таким детям кто-то помогает. Складывалось такое впечатление, словно местные маги могли сами вернуть свой очаг в нормальное состояние, не зависнув во времени при этом.

К сожалению местных, мага нельзя было распознать до момента инициации. Только после нее становилось понятно, что ребенок – мхарак. Его сразу же хватали, связывали и отправляли сюда. Часто даже родители не препятствовали, так как закон был суров – любого, кто станет укрывать мхарака, ждет смертная казнь. За матерями таких детей потом тщательно следили, якобы чтобы предотвратить повторное сношение с грехом. На самом деле беременность таких матерей вождями приветствовалась, ведь ребенок женщины снова мог стать магом, а людей на местах сбора всегда не хватало.

Забравшись на дерево как можно выше, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, я достал из сумки свой скудный обед и снова задумался, медленно пережевывая мясо, которое нужно было доесть именно сегодня, иначе оно просто протухнет.

Все это понятно, вот только боюсь, в этот раз сделать я ничего не смогу. Эти люди, маги с почти разрушенными очагами, они, можно сказать, другой жизни и не видели. Большинство из них просто смирилось.

При постоянной работе в воде, с постепенно разрушающимися из-за червей очагами и аурами, люди жили не больше десяти лет. И это если исключить сексуальное насилие и побои. Большинство людей просто ломались под таким гнетом. Те женщины и мужчины, которых я видел, на самом деле изможденные и сломанные молодые люди, которым иной раз не больше пятнадцати-шестнадцати лет.

Я был очень удивлен тем, как на ауру, ядро и внешний вид действуют эти червяки. Они же просто разрывают энергетическую структуру, превращая ее со временем в лохмотья. Это очень больно, а люди подвергаются чему-то подобному на протяжении нескольких лет. Неудивительно, что многие из них выглядят как минимум лет на сорок, а то и больше.

Даже если я перебью всю охрану и отпущу этих людей, ситуацию это не переломит. У многих из них уже сформировалось рабское мышление. Они просто не способны что-то изменить, пойти против установленных тюремщиками правил. Это вбито в их головы намертво. Да и что даст мне свобода этих людей? Законы страны останутся неизменными. Магов все равно будут считать чем-то вроде вещи, с которой можно сделать что угодно.

А ведь у них есть шаманы. И они совершенно точно маги, вот только шаманам удалось внушить всем, что их силы дарованы им светлыми и добрыми духами, а вот все остальные – порождения зла и скверны. Ну, тут ничего удивительного. Конкуренция, она такая. На что только люди ни идут, чтобы очернить своих предполагаемых конкурентов.

Вождям вся эта ситуация тоже только на руку, ведь хороший порошок приносит больше денег. Если мхараков сделать полноправными соплеменниками, то кто же будет им добывать этих червей? Ни один здравомыслящий маг не станет добровольно возиться с этими слизняками. Если он только не мазохист, которому нравится постоянная боль. Или же он просто хочет покончить с собой таким вот экзотическим, медленным и болезненным способом.

Вполне может быть, что бедняки решатся пойти на такое за деньги. Но зачем платить, если всех магов можно обозвать отродьями скверны и заставить делать всю работу бесплатно?

А теперь о самих магах. С самого детства им в уши льют то, что быть мхараком очень плохо. Мхараки – грязь и скверна. Понятное дело, что когда ребенок проходит инициацию, то у него наступает шок. Во-первых, инициация сама по себе большая нагрузка на мозг и организм. Во-вторых, весь мир ребенка в тот момент просто рушится. От него отказываются родители, а это всегда большой стресс для ребенка. Потом человека привозят сюда, где его ждет только каждодневная боль. Не стоит забывать и о том, что с новенькими любят забавляться охранники. Ребенок здесь в десять-двенадцать лет считается вполне взрослым. Когда они только попадают сюда, то выглядят вполне нормально. А большинство людей, если их ничего не сдерживает, очень быстро превращаются в моральных уродов. Зная, что юные маги полностью бесправны и беспомощны, охранники с радостью их насилуют. Это для них вполне нормально. А учитывая, что они тут постоянно под наркотой… В общем, думаю, все и так понятно, что при таком раскладе маги даже не думали как-то развивать свои силы. Запуганные, они боятся сами себя. И кроме всего этого, не понимают, что способны все изменить, попросту не зная о такой возможности.

И что мне делать со всем этим? Переворот в стране устраивать? И что это даст? Маги тут забитые, на самом деле считающие, что они не достойны нормальной жизни. Уйдет немало лет, прежде чем эту ситуацию удастся переломить. Как-то не хочется мне тут торчать столько времени.

Вытерев руки, я закинул их за голову и устроился на ветке удобнее. Прикрыв глаза, снова решил послушать, на этот раз местных магов.

Сознания многих словно подавлены. Становилось понятно, что люди просто потухают. Дети были еще вменяемыми, но просматривать их короткую жизнь, особенно последнее время, оказалось очень сложно. Боюсь, с таким ни один психолог бы не справился.

Я почти сдался, решив, что придется искать способ просто уничтожить этот проклятый остров, или же умертвить разом всех червей, чтобы больше не плодились. Но в какой-то момент легкая искра притянула мое сознание. И оно отличалось от остальных!

Да, там было много похожего. Короткое детство, инициация, страх, насилие, постоянная работа, боль. Но разум этого человека был живым, несломленным.

А потом меня притянуло к еще одному, и еще одному, и еще. Я с некоторым облегчением насчитал не меньше дюжины магов, которые ненавидели своих хозяев и желали свободы.

Некоторые из них даже умели немного колдовать. Правда, делать это опасались, ведь за ними почти всегда наблюдали.

Вынырнув из последней головы, я открыл глаза и потер ладонями лицо. Устал. Этот способ просто великолепный, но он забирает у меня много сил. А еще виски слегка ломит и во рту какая-то тянущая сухость.

Прополоскав горло и попив, я задумался над планом.

Этим ребятам обязательно нужно помочь. Не зря, значит, меня привело именно сюда. Вот только что я могу сделать?

Я на минуту представил, сколько мне понадобится времени, чтобы хотя бы чему-то их научить, ведь просто помочь им сбежать – это самое простое. А вот дальше… Без помощи они загнутся в этих болотах если не на следующий день, то весьма скоро. Всё-таки хищников здесь полно.

Ладно, для начала их нужно увидеть своими глазами, потом помочь сбежать, а там дальше видно будет.

Глава 17

Я оказался полностью прав. Помочь сбежать – было самым простым.

Прежде чем уводить магов, нужно было отыскать место временного укрытия. Искать пришлось долго, но через некоторое время я все-таки наткнулся на сухой холм, возвышающийся над болотом. Холм был довольно крупным. Прежде я тут таких больших не встречал. На нем можно было при желании поместить целый поселок из пары сотен человек.

Кроме того, он очень удачно был окружен небольшими и слишком корявыми деревьями, больше похожими на кусты. Вот так сразу его и не найдешь. Поначалу я даже хотел обойти это место, так как пробираться через густые заросли не хотелось.

От хищников кусты не спасут, а вот люди могут полениться да обойти препятствие. К тому же кусты имели редкие колючки, а аборигены, как мы помним, ходят в чем мать родила. Не считать же кусок кожи на бедрах одеждой?

Кроме всего этого, у острова был еще один несомненный плюс. Глубина покрывающей землю воды везде варьировала от двадцати до тридцати сантиметров. Правда, иногда встречались очень глубокие ямы, в которых спокойно можно было утонуть. Поверхность не всегда ведь идеально ровная, есть и низины, вот в них можно и утонуть, если не умеешь плавать. К тому же не стоит забывать о естественных оврагах. Из-за равномерного покрытия поверхности водой такие места не видны и всегда неожиданны.

Так вот. Вокруг выбранного мною места как раз был природный овраг, в котором, если не знать, можно и утонуть. Почти крепость со рвом.

Полностью удовлетворившись будущим укрытием, я вернулся к месту сбора червей. Мне нужно было решить, как все провернуть и увести отсюда людей.

Внешне ребята ничем от других не отличались – такие же худые, изможденные, сломанные. Это если не смотреть им в глаза.

Не знаю, чем я себя выдал, сидя на дереве в небольшом отдалении, но один из них резко вздрогнул и поднял голову, почти мгновенно находя меня взглядом. И не было в том взгляде безразличия и равнодушия к собственной судьбе.

Тут же вскинув руку, показал знак молчания, дублируя пожелание вести себя как обычно прямо в голову. Парень, выглядящий как иссушенный скелет, снова вздрогнул, открыл рот от удивления и испуга, а потом резко перевел взгляд вниз.

Я буквально слышал, как заколотилось его сердце, а голова пошла кругом от страха. В его мыслях поднялся самый настоящий хаос. Я не пытался что-то там прочесть или увидеть, но кое-что меня всё-таки слегка напрягло и насторожило.

Понятно, что маги не простые люди и здесь им не давали об этом позабыть, постоянно напоминая о своем отвратительном рождении. Как я уже говорил, у них считается, что матери согрешили с кем-то вроде дьявола. Так вот, парень этот, увидев меня, отчего-то сразу уверовал, что я и есть кто-то вроде этого местного сатаны. Я даже не представляю, откуда появились такие мысли. Естественно, я сильно от них отличался, но ведь я сидел далеко, он не мог даже толком разглядеть, зато сразу все придумал. Темные времена, темные люди, черт побери.

Оглядевшись по сторонам, подавил вспыхнувшую злость. Некоторые из охранников вели себя как обычно отвратительно. Выключить человека на время не слишком сложно, особенно при моих нынешних умениях – всё-таки слияние с арканой пошло мне на пользу. Да и раньше наложить сонное плетение не составляло для меня большого труда.

Я сильно не рылся в мозгах охранников, но даже того, что видел до этого, хватало, чтобы пожелать спалить им мозги, но я сдержался, просто погрузив их в глубокий, беспробудный сон. В нем они пробудут дня два как минимум.

Когда дело было завершено, я едва удержался на дереве. Слабость, гуляющая по телу, вызывала тошноту и головокружение. Проблема решалась просто – пара плетений, кусок мяса и фляга воды. Через пять минут я был готов снова совершать подвиги. Хотя стоит признать, время от времени по телу еще с полчаса прокатывалась не слишком приятная дрожь.

Спрыгнув вниз, обошел охранников, проверяя, все ли живы. Как бы мне хотелось убить их, но я решил, что не нанимался быть судьей и возмездием. Пусть маги сами решают, что они с ними сделают.

Удостоверившись, что с ними все нормально, я подошел к тому самому парню, который меня увидел. Он был чуть ниже меня ростом, страшно худой, словно больной анорексией. Из-за этого голова казалась неестественно большой, как и сверкающие страхом темно-карие глаза.

Спустя пару мгновений абориген рассматривал меня, а потом попытался упасть на колени, бормоча что-то непонятное. Местный язык я по-прежнему не знал, хотя вполне мог понять, что он говорит, если считывал в этот момент его мысли.

«Встань», – мысленно приказал я, посылая ему образ того, что я от него хочу. А как мне еще с ними общаться? Времени на то, чтобы выучить их язык, у меня нет, да и зачем мне это, учитывая, что после выполненной задачи я вернусь домой и, скорее всего, сюда больше не вернусь?

Общаться мысленно сложно, но тренировка позволит развить способность.

Парень замер ошеломленно, а потом медленно поднялся на трясущихся ногах. Я вздохнул, понимая, сколько мне потребуется времени, чтобы вылечить их. И ладно еще физическое тело, с очагом будет сложнее. Сейчас он напоминал погрызенный псом резиновый мяч.

Сосредоточившись, я мысленно показал ему, что я ото всех них хочу. По мере моего «рассказа» лицо парня вытягивалось удивленно.

«Понял?» – спросил, набрасывая на него пару лечебных плетений из высшей магии. Сразу такое истощение, из-за которого большинство органов работает с перебоями, не вылечишь. Плетению просто неоткуда брать энергию для своей работы. Но даже так парень некоторое время будет ощущать себя, словно заново родился.

И так огромные глаза на худом болезненно-сером лице округлились еще больше. Он снова попытался упасть на колени. Я раньше думал, что в голове у него хаос, но это было не так. Настоящий хаос воцарился именно в этот момент. Я поморщился, давая понять, что подобное мне не по нраву. А что я еще мог сделать? Кинуться к нему с объятиями и начать заверять, что все будет хорошо и не стоит так сильно нервничать? Нет уж, раз после всего остались в своем уме, значит, и сейчас не свихнутся сильнее обычного.

У той дюжины, что была в своем уме, ступор вскоре прошел. Парень, которому я все объяснил, резко отбросил корзину, с ненавистью поглядел на нее и несколькими ударами ног разломал. А потом он как-то больно уж безумно улыбнулся и умчался к своим товарищам по несчастью.

Я же наткнулся взглядом на мальчишку, который отрешенно продолжал собирать червяков, совершенно не обращая внимания на суету вокруг.

И при взгляде на эту картину внутри у меня что-то защемило. Как же это неправильно. Перед глазами вспыхнула улыбка дочери. Такой юной, красивой девочки. Дети не должны вот так страдать.

Подойдя к мальчику, я положил руки ему на плечи, заставляя его остановиться. Тот сначала хотел снова нагнуться, но, встретив неудобство, с некоторой растерянностью поднял голову. Он смотрел на меня, и я понимал, что сознание его находится где угодно, но только не тут.

Вдохнув и выдохнув, я прикрыл глаза и погрузился в разум мальчика. Пока я просматривал его воспоминания, собирая их из осколков, то мне хотелось своими руками снять кожу с охранников и не только с них.

В этой стране, как оказалось, полно извращенцев. Впрочем, неудивительно, если учесть, что ребенок десяти лет здесь считается взрослым человеком.

С мальчиками, впрочем, не все так просто – они должны доказать свою зрелость. С девочками все немного иначе. Они считаются взрослыми после того, как уронят первую кровь. И делают они это здесь как раз примерно в десять лет, плюс-минус год-два.

Немного поколебавшись, я начал аккуратно «растворять» воспоминания о последних годах. Когда такое получилось сотворить с первым фрагментом, то я даже посмотрел, что происходит сейчас в реальности. Оказалось, мои нити не просто укутали голову ребенка в своеобразный кокон, но и проникли внутрь.

Убрав самые тяжелые фрагменты, я осторожно вышел из сознания ребенка, понимая, что мои умения в который раз сделали скачок. А ведь когда-то давно я мог просто улавливать эмоции людей.

Опустив взгляд, я встретился с испуганными глазами ребенка, который рассматривал меня с таким выражением, словно повстречал какого-то демона. Видимо, моя внешность была для местных жителей слишком непривычной. Впрочем, я их вполне понимал. Я со своей слишком светлой кожей и синими глазами, скорее всего, казался по меньшей мере инопланетянином. Хотя вряд ли они знали, кто это такие.

Мальчишка сделал шаг назад, растерянно оглянулся и застыл, во все глаза рассматривал все вокруг. Я тут же дотянулся до парня, который увидел меня первым, и мысленно попросил его подойти.

Тот будто только этого и ждал, через пару секунд нарисовался передо мной.

«Отведи его к остальным. Мы заберем всех. Даже тех, кто лишился разума», – передал я ему мысль. Под «лишившимися разума» я подразумевал сломанных магов, которым все было безразлично.

Парень с сомнением посмотрел на меня, потом перевел взгляд на ребенка. Заметив пусть и испуганный, но все-таки живой взгляд мальчика, парень улыбнулся. Нескольких зубов у него не хватало, да и те, что были, выглядели не лучшим образом, но это его явно не волновало сейчас.

Правда, тот быстро стер улыбку. Повернувшись ко мне лицом, он буквально впился мне в глаза, не моргая при этом. Я целую секунду не мог понять: что происходит, а потом до меня дошло. Нити тут же всколыхнулись, опутывая голову стоящего напротив аборигена тончайшей паутиной, которая без препятствий проникла в рваную ауру.

Оказалось, парень благодарил меня и говорил, что сделает все для меня, если я помогу его брату и всем остальным.

«Нам пора уходить, – поторопил я его, не став ничего обещать. Кто знает, что там сотворили с его братом. – Путь будет далеким».

Абориген радостно улыбнулся, явно поняв все по-своему, а потом схватил ребенка за руку и уволок его куда-то к остальным.

Из тридцати четырех человек только двенадцать были вменяемыми. Остальные совершенно не понимали, что от них хотят. Я тоже не мог начать править им воспоминания прямо сейчас. Дело это сложное и долгое. К тому же не уверен, что получится со всеми. Как сказал Ухут – так звали парня, – уже завтра вечером тут будут проверяющие. Они, как оказалось, приезжают каждые три дня. Забирают червей, привозят еду и новых мхараков, если они есть.

Пришлось нам связывать людей одной лианой за ошейники и вести, как животных на привязи. Хорошо, что те хотя бы понимали, что им нельзя падать и нужно идти туда, куда ведут. Иначе пришлось бы придумывать что-то другое.

Охранников аборигены убили просто и без затей – копьями. Возможно, кто-то хотел расквитаться более жестоко и кроваво, но времени на это не было совершенно.

Из закромов забрали всю скудную пищу, состоящую в основном из вяленого мяса и каких-то жестких лепешек. Впрочем, этой еды все равно хватило лишь для того, чтобы поесть чуть более плотно и оставить немного с собой в дорогу.

Копья они тоже забрали, как и набедренные повязки. Я не препятствовал, понимая, что это самое малое, чем могли расплатиться с ними охранники за все то, что творили с магами все эти годы.

Одна женщина хотела взять с собой корзину с червями, но я не позволил.

Она боялась меня, дрожала, пытаясь не смотреть мне в лицо, но при этом сжимала ручку корзины так, что даже темная кожа побелела.

Я уловил в ее голове различные образы, которые подсказали мне, что женщина просто предлагает нам взять слизней, продать и получить за этого оружие и еду.

«Оставь, это нам не нужно. Они убивают вас», – коротко ответил я, прикрывая глаза.

Все эти ментальные «забавы» сегодня привели к тому, что у меня не просто закололо виски, а дико разболелась голова. Всё-таки в любом деле требуется практика и постоянные тренировки.

Женщина беспомощно оглянулась на Ухута. Тот внимательно наблюдал за нами, замерев в нескольких метрах. Она что-то сказала ему, тот резко перевел взгляд на корзину, потом на меня, а после явно разразился руганью. Женщина всхлипнула, отбросила корзину, будто обожглась, и торопливо отошла в сторону, едва не упав. Я не стал вмешиваться, понимая, что люди просто растеряны. Да и их хлещущие во все стороны эмоции пробирали меня даже через воздвигнутый мною барьер.

Через некоторое время все были готовы. Я незаметно поморщился, наблюдая, как люди ведут остальных за поводки. Ухут подошел и встал напротив. Мне не нужно было даже читать его мысли, я и так знал, что он спрашивает: что дальше?

«Следуйте за мной», – передал ему свою мысль и пошел в сторону найденного мною острова.

Ориентироваться в этом месте было сложновато, но мне нужно было запомнить дорогу, поэтому пришлось наставить везде лишь мне заметных меток, чтобы не сбиться с пути.

Спустя пару часов, устав и обессилев, упал первый человек. Ухут тревожно глянул на меня, словно проверял, рассержусь ли я. Я же приказал останавливаться и отдыхать. Питьевой воды было мало. Ее хватало как раз только на то, чтобы дойти до острова, при этом выпивая в день понемногу. На острове я видел чистый ручей, так что потом можно будет напиться вдоволь. Любые попытки выпить воду под ногами я пресекал, хмурясь так, что Ухут побелел бы, если бы не был таким смуглым.

«Болезнь. Нельзя», – передал я ему, приказав объяснить это остальным.

Точно я не знал, но сомневаюсь, что вода, в которой цветут какие-то то ли водоросли, то ли трава и плавают всякие черви да змеи, может быть полезна для организма человека.

Ухут меня отлично понял. Он сразу пояснил все остальным. После этого аборигены стали поглядывать на воду под ногами с таким подозрением, что меня невольно так и тянуло улыбнуться.

Они казались мне детьми, запуганными и изможденными, но при этом каким-то невероятным образом не утратившими обычного человеческого любопытства.

Я понимал, что той еды, что мы взяли с собой, нам не хватит. Значит, нужно было идти на охоту. В одиночку делать это я точно не собирался. И пусть я вполне смогу отыскать какого-нибудь зверя – сделать это весьма просто, учитывая, что я могу ощущать живых существ на большом расстоянии, – людей нужно приучать заботиться о себе самостоятельно. Я здесь лишь на время, чтобы помочь им встать на ноги. К тому же зверя нужно не только найти и убить, но и доставить к остальным. Впрочем, в этом мне вполне может помочь плетение короткого полета.

Все это понятно, вот только брать на охоту изможденных, едва стоящих на ногах людей – не слишком хорошая идея. Рассудив, что без еды мы все равно далеко не уйдем, я подозвал к себе Ухута.

«Приведи ко мне тех, кто может пойти со мной на охоту», – попросил я его, уже более сноровисто вкладывая свою мысль ему в голову. Это были не слова, а образы, поэтому Ухут отлично меня понимал.

Тот кивнул и тут же ушел к отдыхающим чуть в стороне от меня людям. Некоторые из тех, кто походил больше на запрограммированных роботов, начали тревожиться – отсутствие привычной работы заставляло их чуть лихорадочным взглядом шарить по воде. Некоторые даже делали попытки поискать червей руками. Боюсь, если так дальше пойдет, то у многих случится срыв.

Через пару минут Ухут привел двоих парней. Они немного отличались от остальных – были выше и чуть крепче. Я осмотрел предложенных «воинов» и решил, что нужно кого-то оставить здесь, с людьми. Оставлять беспомощных аборигенов в весьма враждебном для них лесу совершенно не хотелось, но и без еды никуда.

Прежде чем идти куда-то, я на мгновение погрузился в медитативное состояние и поискал ближайшего к нам зверя. Я отлично помнил, что хищники «горят» чуть сильнее. Пробежавшись мысленно по высветившейся в моем сознании сети, с облегчением понял, что рядом с нами нет ничего опаснее насекомых. Вот еще вопрос, кто опаснее, ведь от укусов простой блохи в том же Хоноре погибло довольно много людей. А уж если вспомнить Землю, на которой чума унесла то ли сорок миллионов человек, то ли шестьдесят, сразу становится понятно, что не волков нужно бояться и не тигров.

Самая близкая к нам цель была в нескольких часах пути. Она слабо светилась, и казалось, что находится на последнем издыхании. Чтобы дойти до нее, нам нужно было немного изменить направление, но, в принципе, в этом нет ничего страшного.

Оставлять людей без присмотра я побоялся, поэтому повел всех за собой.

В следующие часы я постоянно проверял свет зверя. Он медленно угасал. Странно, что его еще не сожрали какие-нибудь хищники. Кстати о них. Что-то больно далеко они все.

Впрочем, вскоре мне стало ясно, почему больного или же раненого зверя еще никто не употребил в пищу и почему хищники словно обходят это место стороной.

За животное я принял какую-то гигантскую змею, похожую на питона, только раз в десять больше. У нее только клыки были с полметра. Голова натуральный шкаф. Боюсь, если такая махина сожмет человека в своих объятиях, то кости переломаются в то же мгновение. Несладко пришлось бы даже слону, что уж говорить о нас, существах, способных убиться, просто упав с небольшой высоты.

Наверное, змей был очень стар, потому как никаких ран я на нем не заметил. Я знаю, что их мясо едят. Все ли змеи пригодны к употреблению? Понятия не имею.

Падаль есть не хотелось совершенно, но ведь змей еще не издох. Правда, на наше появление он тоже никак не отреагировал, даже глаза не открыл.

«Еда?» – передал я вопросительно свою мысль Ухуту.

Тот выглядел шокированным и испуганным. Да и не только он. Те, кто мог соображать хоть немного, таращились на змея. Кажется, они даже про копья забыли и выглядели так, будто готовы в любой момент дать стрекача.

Ухут нервно сглотнул, посмотрел как-то растерянно на копье в своей руке, потом на змея, а после на меня и немного заторможенно кивнул.

Едят? Вот и отлично. Мне же лучше.

Для начала нужно было убить змея окончательно. Вытащив мачете, я наложил на него плетение, которое плавило камни. После этого быстро и без затей отрубил змеюке голову.

Поглядев на аборигенов, представил, сколько они будут возиться со своими тупыми копьями, решил порезать тушу на куски. Не успел я занести мачете, как ко мне подскочил Ухут и принялся частить что-то на своем ухающем языке.

Я хмуро слушал его, пытаясь уловить в хаосе мыслей то, что он хочет мне сказать. Оказалось, что они очень просят меня не портить шкуру змея. Ее, мол, можно выделать и пустить в дело.

В общем, как бы мне ни хотелось быстрее с этим разделаться и пойти дальше, пришлось уступить. Ухут прав, им может пригодиться такая шкура. Да хотя бы для пошива той же одежды.

Шкура снималась сложно. Всё-таки змей был слишком большим, а силы у аборигенов малыми. Да и неудобно, жуть. Но нам всё-таки удалось стащить ее. Только после этого я аккуратно порезал тушу на мясо. Вспомнив об огненном плетении, решил не разводить костров, а попробовать поджарить мясо просто так.

Процесс жарки проходил однообразно. Ко мне подтаскивали тонко нарезанные куски мяса. После этого я проводил через них простейшее огненное плетение. Естественно, с первого раза ничего не получилось. Самый первый кусок получился недожаренным, второй почти обуглился, а вот с третьим все получилось как надо.

Со стороны, наверное, смотрелось интересно. Аборигены снова впечатлились, но я слишком большого внимания на это не обращал. Я не считал, что делаю что-то невероятное, да и жаждой власти никогда не страдал. Много ли чести в том, чтобы гордиться тем, что смог впечатлить необразованных и почти ничего не видящих за свою жизнь людей? Что-то я в этом сомневаюсь.

После еды я, подозвав к себе тех, кто был вменяемым, начал накладывать на них лечебные плетения. Благо нитей жизни в этом месте было невероятно много. Плетения будто пропадали в бездонных ямах. Пища, попавшая в желудки, вся шла на восстановление организма.

Вскоре аборигены нервно заозирались, потирая животы.

Я хмыкнул и приказал им снова поесть. Те с радостью набросились на мясо так, словно не поели минутами ранее.

Я не стал проводить процедуру более трех раз, опасаясь, что вполне могу навредить. Всё-таки заживить небольшую дырку в теле и восстановить полностью истощенный организм – совершенно разные вещи. К тому же у них поврежденные очаги. С этим тоже нужно будет что-то делать. Да и желудки у долго голодающих людей что те наперстки. Много мяса за раз съесть они пока не могли, а значит, и энергии для строительства тела выделялось чуть.

Люди явно были растеряны из-за тех перемен, которые ощущали в себе. И неудивительно. Пусть они по-прежнему пока что были слишком худыми, но уже не был похожи на скелеты, обтянутые кожей.

Пока мы шли к острову, у некоторых всё-таки случались срывы и истерики. Мне приходилось уничтожать их самые дурные воспоминания. Они утрачивали их окончательно, но, к моему сожалению, некое смутное ощущение, что они пережили что-то страшное, все-таки оставалось.

По дороге я подлечивал всех понемногу, понимая, что это капля в море – работы только с этими магами было много. А ведь эта червяковая плантация не была единственной.

* * *

«Мы останемся здесь», – передал я мысль Ухуту, обводя взглядом остров.

Ухут на это деловито огляделся и покивал, выглядя при этом как хозяин, которому показывают недавно купленный дом. Сейчас Ухут весьма отличался от того парня, который совсем недавно первым заметил меня. Он больше не был суповым набором из костей. Не слишком высокий, крепкий, верткий и весьма сообразительный – именно таким и был Ухут, который почти меня не боялся, в отличие от остальных.

Мне кажется, тот даже гордился тем, что я чаще всего именно с ним говорил, словно выделяя среди остальных.

После этого я начал вплотную заниматься мозгами неожиданных подопечных. Когда голова начинала совсем уж сильно болеть, то я отправлялся на охоту, понимая, что маги пока что всё равно толком не могут о себе позаботиться. Хотя я видел, как женщины копали какие-то корешки и тщательно измельчали их, перемешивая с мхом, уверяя меня, что эту смесь можно есть, правда, перед этим тщательно сварив.

С охотой все было не так уж и просто. На этом острове не водилось слишком уж много травоядных и безобидных зверей. Большинство из них предпочитали обитать в кронах деревьев. Хотя внизу в воде можно было встретить много змей.

Постепенно люди стали оживать. Они начали строить себе что-то вроде шалашей. Шили из шкур одежду. Пытались сделать оружие. В общем, понемногу отходили от того, что с ними случилось. Ясно, что все это стало возможно только из-за удаления самых страшных и тяжелых воспоминаний.

Иногда я наведывался в свой замок, проверял, как идут работы. В Хоноре всё шло просто отлично. Крепости медленно обзаводились толстыми стенами, сено, как и в прошлом году, заготавливалось, стекла и зеркала отливались, города вполне нормально функционировали. В общем, все выглядело так, что и без меня они вполне неплохо могут справиться. Я был этим вполне доволен.

Я понимал, что вечно сидеть на холме и помогать аборигенам не смогу, ведь мне нужно было навестить следующую плантацию. Именно поэтому я притащил из Хонора тотемный столб. Плетение скрыта в этой ситуации самый лучший выход, ведь кто знает, вдруг бывшие хозяева магов уже с пеной у рта обыскивают каждый сантиметр, надеясь отыскать беглецов.

«Вкопать здесь, – попросил я, отдавая Ухуту лопату, которую он тут же с интересом принялся осматривать. – Потом посмотришь, вкопай сначала», – поторопил я его.

Естественно, людям было интересно, поэтому они тут же все собрались вокруг нас, принявшись тихо обсуждать: что это я опять такое придумал.

Помнится, когда-то давно я провел пару недель в своем подвале в замке, пытаясь просто повторить плетение. Чуть позже, создавая его для стекольного завода, я управился значительно быстрее. Сейчас с той чувствительностью и гибкостью моих нитей я мог выплетать с огромной скоростью даже более сложные плетения. Что уж говорить о таком вполне себе простом. Не зря его все-таки обозначили как высшую ступень начальной магии.

Закончив, мне пришлось долго объяснять Ухуту, что я сделал и для чего это. Зато когда он понял, то его просто затрясло от облегчения.

«Мне надо уйти», – сказал я Ухуту.

«Навсегда?» – спросил он тревожно.

«Нет, – я слегка мотнул головой. – На этом острове есть еще такие, как вы. Я приведу их сюда. Вы другие. Вам надо держаться вместе, беречь и защищать друг друга».

Ухут выдохнул и закивал.

«Мой брат. Его тоже увезли вместе со мной, но я его так и не увидел», – поделился он со мной.

«Если он жив, то я приведу его, – я пожал плечами. – Будьте осторожны. Барьер укроет вас, но и сами не выходите за его пределы без острой нужды».

Раздав последние указания, я на короткий момент впал в медитацию, чтобы определить, в какую сторону мне нужно идти. Расстояние было немаленьким. Может, лучше развернуть портал и воспользоваться им? Да, так будет быстрее.

Стоило мне подумать об этом, как я ощутил резкий рывок. Было такое ощущение, будто меня с силой толкнул кто-то огромный. Даже не толкнул, а смахнул. В следующее мгновение меня едва не вывернуло наизнанку от сильнейшей тошноты. А уж когда голову прострелило болью, я и вовсе не смог устоять на ногах, повалившись от резкой слабости на землю.

Глава 18

Дождавшись, пока перед глазами перестанут плавать черные круги, а желудок сводить судорогой, я сплюнул горечь и поднял голову, осматриваясь.

Что это такое со мной произошло?

Рядом больше не было ни Ухута, ни остальных аборигенов.

Встать я пока точно не мог, поэтому для начала дополз до ближайшего дерева, а потом оперся об него. Я хотел сдернуть с ауры пару плетений лечения, чтобы подправить свое здоровье, но с удивлением понял, что их у меня нет.

Я тут же напрягся. И не зря. Если раньше на моей ауре почти не было свободного места от различных плетений, то сейчас она была совершенно чиста. От этого я резко ощутил себя едва ли не голым.

Бок знакомо обожгло. Я зашипел, поворачивая голову. Рядом со мной лежала коряга, и на ней я увидел застывшего червя, который тянул ко мне свои серые нити.

Прежде чем выяснять, что со мной произошло, я принялся выплетать щит от этой мерзости. После принялся за простой щит от физических и магических атак. И только после этого я занялся лечебными плетениями.

Через некоторое время я облегченно выдохнул. Посидев так с минуту, погрузился в медитацию. Недалеко тут же вспыхнули искры, которые явно принадлежали людям.

Выяснив все, что мне нужно, я вернулся в реальность и поднялся на ноги. Оглядевшись уже более осмысленным взглядом, понял, что эти места мне незнакомы. Местность рядом с холмом, на котором я оставил магов, я весьма хорошо изучил, так как часто бывал на той же охоте.

Если учесть неизвестную местность и близость большого скопления людей, то получалось что-то странное. Я каким-то образом переместился сюда без развертывания портала. Удобно, но весьма болезненно. Да и плетения с моей ауры в процессе содрало как наждаком.

Я понимал, что то, что со мной произошло, очень важно, но из-за такого экстремального способа перемещения пока что толком не отошел.

Решив не спешить, я забрался повыше. Моя одежда требовала просушки, а желудок, очухавшись, настойчиво напоминал о себе.

Спустя пару часов я полностью восстановился. Мозги тоже встали на место, поэтому я сразу осознал, что такой способ перемещения очень может помочь мне в будущем. Возможно, никакой межмировой портал мне и не понадобится.

Как я и думал, это была следующая плантация, на которой маги-мхараки собирали наркотических червяков, похожих на слизней-улиток.

Изможденные люди, охранники, плетеные корзины, большие короба-клетки, небольшие шалаши-сарайчики, в которых хранилась провизия.

Я не стал слишком долго думать и выдумывать планы. Просто аккуратно прочитал всех охранников. К моему удивлению, среди них оказался парень, который отличался от остальных. Нет, он был простым человеком, вот только в охранники он пошел не просто так.

Несколько лет назад его сестру забрали сюда. Отец пытался защитить своего ребенка, что редкость для этой страны. Его убили, и мать детей, видимо от переживаний, тихо скончалась через пару месяцев. Возможно, что умерла она не просто так. Вполне может быть, что это было самоубийство или что-то другое.

Мальчик, оставшись один, твердо решил найти свою сестру и вытащить ее любым способом.

Он занимался, тренировался, выслуживался, и в итоге ему все-таки удалось попасть на этот остров охранником. Чуть меньше месяца назад он нашел свою сестру, но она была в таком состоянии, что ни о каком побеге и речи не шло.

Он, как мог, выхаживал ее, стараясь сделать все так, чтобы другие охранники не заподозрили ничего. Парень отстроил чуть подальше ото всех небольшой шалаш, объясняя это тем, что не любит, когда за его постельными делами кто-то подглядывает и подслушивает.

Как только появлялась возможность, он утаскивал туда свою сестру. Понятно, что не для того, чтобы с ней переспать. Он кормил ее и лечил, надеясь, что ее здоровье вскоре позволит им бежать отсюда.

Такой человек однозначно будет полезен. Усыпить охранников было не так трудно. С каждым разом ментальное воздействие на мозг человека удавалось мне все лучше и лучше.

Я наблюдал за юношей и видел, как тот тут же в два прыжка оказался рядом с маленькой, тощей девушкой, закрывая ее собой. Он пригнулся, выхватил копье и начал оглядываться. Я ощущал идущий от него страх и растерянность.

«Я не причиню вам вреда», – передал я ему мысль, выходя из-за дерева.

Юноша дернулся, явно едва сдерживая себя на месте.

«Кто ты? Что тебе надо?» – конечно, на самом деле парень свои вопросы произнес вслух, но мне не трудно было уловить их образы в его голове. Слишком уж громко он думал.

Вместо ответа я просто передал ему пару картинок того, как я уводил людей с прошлой плантации. Юноша при этом весьма забавно схватился за голову, смотря перед собой чуть остекленевшими глазами.

Он явно мне не поверил, так как даже не подумал опустить свое оружие.

«Я такой же, как они», – попытался я зайти с другой стороны, ощущая легкое раздражение. Надо было его тоже усыпить, а потом просто поставить перед фактом.

Парень посмотрел сначала на охранников, потом на меня, а затем всё-таки медленно опустил свое копье. Впрочем, даже не думая отходить от сестры.

В дальнейшем этот тип ходил за мной по пятам и про каждое мое действие спрашивал: что я делаю?

Я накладывал исцеляющие плетения, а этот… нехороший человек едва не обнюхивал очередного моего пациента, пытаясь выяснить, что это я такое с ним сотворил и как это у меня получилось, если я даже не прикоснулся к нему.

Я пытался быть терпеливым, но пару раз все-таки мысленно посылал его далеко и надолго, но тот оказался каким-то безбашенным. Он совершенно меня не боялся. Звали этого человека Тхат. И я относился к нему, как к назойливой мухе, которую по какой-то причине нельзя прибить. Правда, вся его недоверчивость и назойливость продлилась ровно до того момента, как я немного подлечил его сестру. После этого он вполне спокойно помогал мне, стараясь не лезть куда не просят.

Магов на этой плантации было немного меньше, чем на предыдущей. Зато по какой-то причине почти все они были вполне в своем уме. Истощенные до предела, но вполне себе соображающие.

Дорогу назад я, конечно же, не знал, поэтому пришлось мне ориентироваться по своей «звездной карте». То есть по сети, которую я видел в медитативном состоянии. Идти предстояло долго.

Решив, что можно убить двух зайцев, я немного скорректировал маршрут. Так мы захватили еще одну плантацию и увели с нее еще несколько десятков магов. Как потом оказалось, брат Ухута все-таки выжил.

За время нашего пути я спал по паре часов в сутки, все свое время занимаясь лечением, добычей еды и охраной большого количества людей.

Естественно, я опасался погони. Умея усыплять на расстоянии, я не слишком боялся преследователей, просто мне совершенно не хотелось лишний раз тратиться и напрягать и так постоянно кипящий мозг. Всё-таки ментальная магия весьма сложная вещь. Мне хватало несколько часов работы с чужим сознанием, чтобы заработать устойчивую головную боль, которую даже высшие плетения снимали с неохотой.

Зато благодаря этому умению охота стала совершенно легким занятием. Мне достаточно было подойти поближе к зверю и усыпить его. Усыплять зверей было гораздо легче, чем людей. Оказалось, что даже ослабленный мозг разумного существа борется с тем, что я ему навязываю. Животные в этом плане были куда покорнее.

Если в мыслях я начинал слишком уж заноситься от своих возможностей, то сразу же вспоминал момент, когда мне пробили сердце арбалетным болтом. А еще момент, когда я по-глупому попался сектантам, желающим стереть магов с лица планеты. И все, любой занос тут же проходил. Невелика гордость быть сильнейшим среди слабых.

Спустя некоторое время я понял, что погоню за нами всё-таки организовали. Это не слишком удивило меня, хотя слегка и напрягло. Позволив подобраться к нам поближе, я, вместо усыпления, использовал тот же прием, которым отогнал от нас шармахов в Мансуре. Даже образ другой придумывать не стал – Чужой подошел просто отлично.

Эффект был значительно лучше, чем в Мансуре. Там несколько шармахов всё-таки смогли преодолеть свой страх. Правда, все равно решили отступить. Здесь же аборигены убегали так, будто пытались поставить рекорд по скорости. Не удивлюсь, что вскоре по стране станут гулять слухи о монстре, живущем на острове. Хорошо бы еще они и исчезновение своих магов списали на этого монстра. Хотя мы ведь охранников убивали копьями… С другой стороны, за те несколько дней от них не должно было остаться даже костей. Зверям тоже нужно что-то есть.

Наше возвращение вызвало у первых переселенцев сначала настороженность, а потом бурный восторг. Люди находили своих знакомых и близких, сбивались в семьи, постепенно отходя от пережитых ужасов.

«Почему на дереве?» – спросил я Ухута, рассматривая несколько странное строение между толстыми ветвями дерева. К строению вела сплетенная из лиан лестница.

– Мы знали, что ты приведешь еще мхараков. Остров небольшой. Места мало. А так мы можем жить тут все, не выходя за пределы защиты тотема, – рассказал мне Ухут, когда немного отошел от радостной встречи с братом.

«Барьер большой. Можно ведь жить и за пределами острова».

– Много воды, – в мыслях Ухута скользнула неуверенность.

«А вам какая разница, если вы все равно будете жить на деревьях? Соедините деревья между собой крепкими мостами и живите наверху, спускаясь вниз только при крайней необходимости», – посоветовал я, понимая, что на этом острове в кронах деревьев живет много хищников, но с другой стороны нигде нет абсолютной безопасности. Хищников внутри барьера повыбью, а новые звери сюда еще очень долго не попадут.

– Можно и так, – Ухут поглядел наверх, явно прикидывая в голове, что и как делать.

После этого разговора я наблюдал, как все, кто мог работать, собирают будущие подвесные мосты. Я не мешал им работать и не лез со своими советами, понимая, что слишком опекать людей всё-таки не стоит. Нужно давать им свободу, иначе после того, как я оставлю их, им будет сложно.

Не знаю, почему власти страны на континенте не отреагировали и не вывезли всех магов, но они этого не сделали. Видимо, рассчитывали, что чудовище не станет пожирать всех. Мне пришлось сильно их огорчить, так как я не собирался оставлять магов им, постепенно уводя их к холму.

В Хоноре давно уже началась очередная зима. Работы встали. Райнер волновался из-за Зачари, мол, там какие-то шевеления в очередной раз, но мне пока что было не до этого.

Естественно, я старался время от времени бывать в Хоноре, чтобы быть в курсе дел, но большую часть времени проводил в этой Гонолулу, или как там у них называется этот затопленный остров.

Ближе к зимнему периоду воды стало заметно больше, но маги почти переселились на деревья, так что это их сильно не расстроило. Вскоре я заметил, что они тщательно выбирают поваленные стволы, а потом выскабливают из них середину, делая довольно грубые лодки, которые, впрочем, все равно плавали.

Кроме всего прочего, женщины тоже отлично управляли этими лодками. С утра они под охраной уплывали куда-то, а ближе к вечеру возвращались. Их лодки были заполнены всякими плодами, по вкусу напоминающими недозревшие груши. Плоды эти можно было и жарить, и варить, и запекать. По вкусу нечто среднее между морковью и картофелем. Кроме них люди питались различными кореньями, травами, измельченным мхом и древесными грибами. Я, честно говоря, не думал, что все это можно было есть, но как оказалось, даже древесные грибы, больше похожие на какие-то засушенные черные копыта, после приготовления вполне были вкусными.

В общем, люди принялись активно исследовать окружающую среду. Вскоре я вообще перестал охотиться, давая им еще больше свободы. Правда, я не переставал лечить их, понимая, что в изможденном состоянии они годны только на то, чтобы умереть.

«Ты знаешь, за что с вами так обращались?» – спросил я как-то у Ухута.

– Потому что мы мхараки – дети Халахата. Мы рождены, чтобы задурманивать головы другим людям и приводить их к нечистой вере, чтобы Халахат мог с их согласия завладеть их дху и поглотить ее.

«На самом деле все не так, – я качнул головой. На лице Ухута тут же проявилось недоверие и интерес. – Вы такие же люди, как они, просто вы рождены с некой силой внутри, которая отличает вас от остальных. Эта сила дарована вам самим миром. Вы очень важны, и вожди, убивая вас, пошли против самого мира. Я скажу вам больше, шаманы тоже обладают этой силой, просто молчат, боясь, что и их отправят сюда».

Глаза Ухута распахнулись удивленно, а потом он и вовсе вскочил, принимаясь нарезать круги и ругаться на своем ухающем языке. На слух выходило весьма забавно, словно растревоженная сова раскричалась.

Сев напротив меня, он скрестил ноги по-турецки и положил на колени руки, пристально смотря на меня, словно пытался прочесть мои мысли.

– Что нам делать, скажи? – спросил он.

«Я научу вас пользоваться дарованной вам силой. Вы обязаны выжить».

– И всё?

Я на это пожал плечами. Откуда я знаю, всё или нет. Мне никто четких инструкций не выдавал. Я и так занимаюсь совершенно не своими делами только потому, что меня к этому настойчиво подталкивают.

После этого я начал обучать их. Поначалу я понятия не имел, как мне объяснить им, что я от них хочу. Они не видели нитей и не умели, как маги Хонора, неосознанно пользоваться ими.

«Сядь ровно. Ко мне спиной», – попросил я Ухута. Мне казалось, что он должен быстрее всех понять. Этот человек по-своему был очень умен. Он понимал, что их новообразованное племя может мирно существовать только в пределах купола. Но! Если это место вычислят, то их окружат, просто заморив голодом. Именно поэтому им нужно было что-то такое, что позволит отстоять свою свободу и дать отпор любым обидчикам.

Ухут тут же повиновался. Он напрягся, выпрямляя спину так, будто я собирался с него кожу снимать. Хмыкнув, я прикрыл глаза, позволяя своим нитям укутать все еще немного поврежденный очаг Ухута в кокон.

Таким образом я лечил всех магов, поправляя их очаги. Постепенно, приходя в норму, они начинали работать, как надо. Порванные ауры выправлялись, маги ощущали себя гораздо лучше. Всё-таки не только из-за болезней и повреждений физического тела бывает плохо. Повреждения энергетической системы весьма болезненны.

Но сегодня я хотел не только полечить, но и показать, дать ощутить магию. Большинство магов этого народа были склонны к лечебной магии. Впрочем, это неудивительно – лекарей в этом мире на самом деле было много. Даже у меня, если вспомнить, нити изначально были зеленого цвета, то есть я обладал магией жизни.

Никогда раньше не учил никого магии. Некоторую легкость добавляло то, что я могу читать мысли и передавать свои образами. Я просто вкладывал в голову Ухута то, что я хочу, чтобы в итоге у него вышло. Пребывать в чужом разуме слишком долго – довольно утомительно. Зато скорость обучения весьма увеличилась. Уже через пару дней Ухут смог залечить на одной интуиции небольшой порез. После этого дела пошли веселее. Он понял, что я ему хочу сказать.

Ухут, конечно, рассказал всем остальным. И про магию, и про шаманов. В тот день поселение буквально кипело. Люди были возмущены подобным коварством.

Конечно, все захотели научиться управлять своими силами. Я не мог научить всех тому, что знал сам. По одной простой причине – их магия и моя отличались. Я мог лишь дать толчок, показать дорогу, по которой можно двигаться вперед, чтобы достичь чего-нибудь.

Я пытался внушить им, что магией можно управлять силой воли и желанием. Эти люди были чистыми листами. В Хоноре маги долгое время верили, что без первоначального элемента стихии ничего сделать нельзя. Это уже после вышедшей книги мастера они стали задумываться и пытаться. А ведь кто им не давал сделать этого раньше? Они сами. Когда человек убеждает себя в чем-то, то преодолеть подобный барьер бывает порой невозможно.

Именно поэтому я говорил этим магам, что они могут лечить, пожелав этого. Они могут создать вокруг себя невидимый глазу щит, который защитит их от ударов. Им под силу защитить себя от негативного влияния червей, которые способны причинять боль.

И они верили в это. Я видел, как их пока еще слабые нити вздрагивают, а потом начинают медленно делать то, что хочет маг. Они еще были слабы, но когда у кого-нибудь из них получалось, то все радовались. По сути, почти все из них, несмотря на то что с ними произошло, были еще детьми. Большинству из них не было даже пятнадцати. К тому же многим я стер самые тяжелые воспоминания, чем, можно сказать, откатил психологический возраст немного назад.

Я наблюдал за ними, помогал, направлял, говорил, что должно получиться у каждого, ведь все они маги. Им не нравилось называться мхараками, поэтому они придумали себе другое название. Длинное, ухающее, но им нравилось, а мне было все равно.

У сестры Тхата, который отлично прижился среди всех этих магов, неожиданно для меня открылся талант к ментальной магии.

Хахая была очень милой, застенчивой девушкой с большими карими глазами и пушистыми ресницами. Во время наших с ней уроков Тхат коршуном бродил рядом, бросая на меня грозные и предупреждающие взгляды. Меня это в какой-то мере даже забавляло, но Хахая для меня была еще совсем ребенком, так что ее брату можно было успокоиться. Я пару раз пытался ему объяснить, но тот упорно считал, что его красавицу сестру все так и норовят обидеть.

В принципе, в том, что Хахая была очень красивой по меркам этого народа, он был совершенно прав. На девушку со временем, когда все немного отошли, отъелись и успокоились, стали посматривать с определенным интересом. Вот только обидеть ее никто не хотел. С таким-то задиристым братом? Не проходило и недели, чтобы Тхат с кем-нибудь не подрался, посчитав, что на Хахаю как-то не так посмотрели. Впрочем, все по-доброму относились и к девушке и к ее брату, ведь тот в тяжелые времена часто помогал не только своей сестре, но и остальным магам.

Не знаю, насколько сильно ей удастся развить свой дар. Я учил ее одному – хотя бы на несколько секунд вложить другому человеку придуманный образ. Это нужно было для того, чтобы отпугивать посторонних, если они вдруг заявятся на остров.

Девушка безропотно пыталась. Когда я показал ей, каким именно образом я отпугнул когда-то прибывших с континента, то она еще неделю ходила испуганная, но потом взяла себя в руки и стала заниматься еще активнее.

Когда у нее стало получаться, то она показала образ брату. Тхат проникся. Понятия не имею, как так вышло, но все они вдруг решили, что это их защитник. Вот такой выверт сознания.

Вскоре я стал замечать, что они что-то усердно мастерят. И каким же был мой шок, когда я понял, что именно. Они делали себе маски в виде Чужого. С тех пор за барьер они выходили только «в образе».

Поначалу мне было даже немного смешно, но потом я понял, что в этот момент, здесь, посреди большого острова, рождается такое вот своеобразное племя со своей культурой, традициями и законами. Они обустраивали свою жизнь так, как им было удобно. Наверное, все эти защитники – а образ Чужого они стали воспринимать именно как защитника – появились у людей не просто так.

В отличие от хищников, которым природа дала когти, клыки, скорость, силу, у человека слишком слабое тело, тонкая кожа, хрупкие кости и никакой естественной защиты. У нас есть ум, но ум это не только знания и холодный расчет, но еще и вера. И эти люди верили в выдуманного мною защитника и чувствовали себя при этом более спокойно.

Вскоре стало понятно, что Хахаю я обучал не зря – люди с континента решили все-таки проверить, что же произошло на их острове и куда делись все их мхараки.

Я заметил их задолго до того, как они приблизились. Можно сказать, аборигены не успели слезть со своих лодок, как я уже знал об их приближении. Скрывать от магов, что на острове появились гости, я не стал.

Конечно, все сразу всполошились, но постепенно успокоились, поняв, что их врагам не забраться за барьер. Правда, тот же Тхат быстро сообразил, что будет, если противники поверят в то, что остров обезлюдел. Возможно, они еще некоторое время будут проверять, а потом, успокоившись, снова потащат сюда магов, устраивать свои плантации.

С одной стороны, это хорошо, ведь в таком случае не нужно будет плавать на континент за молодыми магами, спасая их от смерти или иной незавидной участи, которую обязательно для них придумают шаманы и вожди.

С другой стороны, аборигены не глупые. Один раз магам удастся разорить их обновленные плантации, второй раз, а на третий люди с континента поймут, что никуда хищник не делся. И тогда у них будет два выхода; либо отказаться от острова и перестать возить на него магов, либо взять оружие, отыскать хищника и убить его, чтобы впредь не мешал.

Для начала решили всё-таки не вмешиваться. Если получится вытащить еще с десяток детей-магов, то уже хорошо.

Именно поэтому я не стал пугать аборигенов, просто наблюдая за их передвижением. Надо отдать им должное – народу нагнали довольно много. Они прочесывали остров, едва не заглядывая под каждый куст. Видимо, потеряв такую кормушку, вожди уж больно сильно обозлились.

В эти дни за пределы барьера никто не выходил. Все понимали, что попадание к противникам ничем хорошим ни для кого не закончится.

Маги даже разговаривали шепотом, будто боялись, что звук проникнет через барьер, хотя все и знали, что это совсем не так.

Пока аборигены с континента обыскивали остров, я решил, что нужно научить магов определять, кто перед ними: обычный человек или же магически одаренный. Сам я просто видел, да и маги в Хоноре могли увидеть яркое свечение очага.

В испытаниях нам помогал Тхат, ведь он не был магом.

Как оказалось, местные маги не видят никакого свечения или чего-то вроде этого, но спустя некоторое время все подопытные стали утверждать, что ощущают исходящее от них тепло. Тхат же никак не ощущался.

То есть, если поставить в нескольких метрах друг от друга двух магов и завязать им глаза, то каждый из них будет чувствовать другого. Если же одного из магов заменить простым человеком, то второй маг не будет ощущать ничего, словно перед ним просто пусто.

Я подозревал, что эту способность можно развить. То есть изначально маг может ощущать себе подобного, например, на расстоянии двух метров, а потом, после тренировок, дальность может и увеличиться.

Пришлось объяснять магам, зачем все это. Прониклись. После этого можно было часто увидеть двух магов, которые вставали напротив друг друга, а потом медленно начинали расходиться в разные стороны.

Как я и думал, гости прочесали остров и уплыли. Через несколько недель появилась первая партия детей-магов в сопровождении охранников. Я удивился тому, что им удалось собрать столько магов за такой короткий срок, но потом оказалось, что не все пленники были магами.

Скорее всего, вождям требовалось в кратчайшие сроки собрать как можно больше сырья. Именно поэтому она притащили обычных детей, явно выдав их за мхараков. Полагаю, они хотели объединить собранное магами и обычными детьми и перемешать. Такой наркотик будет значительно слабее, но всё-таки более сильный, чем собранный полностью простыми людьми.

После того, как стало известно, что их враги принялись за старое, поселение магов загудело. Люди ходили взбудораженные и злые. Пусть я и убрал самые страшные воспоминания, но все-таки не все, поэтому они хорошо помнили, что в скором будущем ждет этих бедных детей.

Готовиться к операции по выручке я не мешал. Вообще, в последнее время заметно отстранился от дел поселения, решив, что присмотрю за ними еще немного, а потом оставлю в покое, отправившись закрывать прокол, а после этого домой. Всё, что мог – я сделал. Всю жизнь прожить в этом месте не хотелось. Эта влажность и жара мне совершенно не нравились.

Маги сработали быстро. Я даже не ожидал от них такой слаженной работы. Вскоре охранники были перебиты, а дети освобождены. Те еще не успели толком испугаться, хотя даже за тот короткий срок, что их считали мхараками, им весьма досталось. Одна девочка даже оказалась беременной от одного из вождей. А ведь ей было всего одиннадцать.

Все еще помнили, каково было им самим, поэтому детей быстро окружили заботой и теплом. Девочку за беременность никто не винил, наоборот, все были рады, что вскоре на их земле произойдет таинство рождения. Местные люди относились к ее беременности вполне нормально, считая, что она уже не ребенок, раз смогла понести. Единственно, из-за чего они злились, это из-за насилия, но не из-за того, что насилию подвергся ребенок. Как я уже сказал, ребенком ее никто не считал.

Вскоре я решил, что сделал для этого племени достаточно. Перед уходом я выставил по кругу еще тотемов, захватывая большую площадь, так как стало понятно – прежняя через пару лет станет для магов мала.

Объяснил, что потом, когда их станет намного больше, в закрытой зоне можно будет оставлять в безопасности женщин, стариков и детей. Теперь центральная часть острова была полностью скрыта от посторонних.

– Навсегда? – спросил меня Ухут, приобнимая совсем еще юную соплеменницу, на которой он решил жениться.

«Да. Я сделал для вас все, что мог. Дальше вы должны жить сами», – пояснил я, размышляя над тем, что давно не был дома, и домашние давно меня уже потеряли.

Естественно, сразу меня не отпустили. Маги решили закатить мне «вечеринку». Я не стал отпираться. Алкоголя или его заменителя здесь пока что не было, но наутро я всё-таки проснулся в объятиях одной из местных красавиц. Почему-то подумал, что хорошо, что это не Хахая, иначе Тхат уже поднял бы шум. А еще хорошо, что ей явно больше шестнадцати. Долгожительница почти что.

Я думал уйти по-тихому, но, когда спустился с дерева, понял, что все племя не спит. Они стояли полукругом, надев на головы свои жутковатые маски, изображающие хищника, и стучали по земле копьями.

Никогда не любил расставания, поэтому мне очень сильно захотелось быть где-нибудь в другом месте, желательно поближе к проколу, чтобы не тратить время на развертывание портала.

«Ухожу», – передал я им всем мысль, и в этот момент меня снова будто со всей силы дернули и швырнули на землю.

Падение вышло не самым удачным – я пропахал лицом какой-то холмик, отчего земля буквально набилась мне в рот.

Отплевавшись, кое-как справился с тошнотой и головокружением и только потом перевернулся на спину.

– Вот и полетали, – прохрипел я, понимая, что меня снова переместило в пространстве.

Думать пока об этом не хотелось. Как только перед глазами перестали вспыхивать черные пятна, я тут же сел, осматриваясь. Меня выбросило (по-другому и не назовешь) прямо около башни.

Она вся была покрыта корнями и тонкими лианами. Кроме этого, казалось, что она заметно ниже остальных. И еще маги эту башню явно давно уже отыскали, потому что часть была разломана.

Конечно, я все равно обыскал ее, надеясь найти какой-нибудь тайник, но ничего подобного мне не попалось – башня была совершенно пуста.

Отыскать прокол труда не составило – он находился не так уж далеко. Быстро закрыв его, я развернул портал и покинул это место. Оказавшись в своей малой гостиной, я облегченно выдохнул, скинул сапоги и развалился на кресле.

Кажется, за эти месяцы я устал намного сильнее, чем за все последние годы. Другой климат, другие люди, постоянное использование ментальной магии – все это как никогда изматывало. Кроме этого, мне постоянно нужно было поддерживать свои щиты. Я так и не научился игнорировать многочисленных насекомых, которые так и норовили либо укусить, либо заползти ночью в рот или уши.

В камине лежали дрова, словно кто-то ждал в любую минуту моего возвращения. Вздохнув, я, не вставая, бросил на поленья плетение, отчего те тут же вспыхнули, будто на них плеснули предварительно бензином. По стенам тут же заплясали тени. Плетение обогрева уже отреагировало на мое появление, и воздух медленно стал нагреваться. Я бездумно рассматривал необычный узор на камнях, не желая пока что ничего ни делать, ни с кем-то говорить, ни даже думать.

Замок спал. Разные часовые пояса. Я просидел так до самого утра, впитывая в себя какую-то особую атмосферу северного замка. Утром в дверь поскребся Виль, а следом в гостиную заглянул Хан. И я понял, что наконец-то могу выдохнуть и расслабиться. Отдохнуть хотя бы пару дней.

Глава 19

Мое тело в последнее время претерпело заметные изменения. Это сказалось и на внешности, впрочем, с недавних пор она меня мало волновала. Я и не заметил, что перестал беспокоиться о вещах, которые еще совсем недавно казались мне важными. Например, мой рост. До слияния с арканой я, признаться, время от времени непроизвольно завидовал тому же Хану за его высокий рост и внушительную фигуру. Сейчас я не ощущал ничего такого.

Меня перестала волновать моя физическая оболочка. Я ощущал, что в дальнейшем она мне не понадобится.

Вот и сейчас, сидя перед камином, я внимательно исследовал свою энергетическую составляющую. Растворенный в крови силестин и соединенное с аурой плетение перехода явно стали причиной моих спонтанных перемещений. Грубо говоря, мое тело время от времени начало работать как портал. Криво, косо, непостоянно, но большое желание, подкрепленное энергией из очага, выливалось в мгновенный переход.

Физическое тело не было готово к подобным нагрузкам, поэтому при выходе я и испытывал не слишком приятные ощущения. Это похоже на то, словно портал сам себя куда-нибудь переправляет. В принципе, такое вполне возможно, учитывая, что плетение портала двойное – одно остается на месте входа, а второе появляется на месте выхода. Если разбирать мой случай, то получается, будто точка входа не закрепляется, а тут же смещается к точке выхода. Если бы это было не так, то меня попросту бы разделило пополам.

Полагаю, что я всё-таки разделяюсь на короткий миг – отсюда и ощущение, словно меня через мясорубку перекрутили.

Весьма полезное умение, особенно если нужно срочно откуда-нибудь смыться. Но при более спокойной обстановке я всё-таки предпочту обычный стабильный портал, который исключает подобные ощущения при переходе.

Вернувшись в реальность, я потер уставшие глаза и встал. Я и не заметил, как за заботами об аборигенах прошло довольно много времени. Сейчас снова была весна. А значит, работы вскоре возобновятся.

Выйдя из комнаты, я натолкнулся взглядом на Хана, который дремал на стуле. Уже давно отпала необходимость в присутствии этого человека рядом со мной, но Хан упорно не желал ничего слушать, поясняя, что мне в любой момент может что-то понадобиться.

Стоило мне только выйти, как Хан тут же встрепенулся, едва при этом не свалившись со стула.

– Милорд?

– Найди мне Матиса, – попросил я, мельком глядя в окно. Время явно было еще раннее, но нужно было успеть за сегодня сделать пару неотложных дел. – И позаботься о завтраке.

– Слушаюсь, милорд, – уже более бодро отозвался Хан, приглаживая торчащие в разные стороны вихры.

Матис примчался буквально через минут двадцать. Сонный, взъерошенный, с кипой бумаг под мышкой. Судя по отпечатку чернил на щеке, спал он явно не в своей кровати.

Прежде чем начинать говорить о делах, я дождался завтрака. Матис не отказался составить мне компанию. Глаза его как-то подозрительно голодно заблестели, стоило ему только увидеть отварное мясо с овощами и вчерашние пирожки с печенью, которые, впрочем, были весьма хороши и в холодном виде. Становилось понятно, что за делами мой управляющий порой забывает поесть.

– Итак, – начал я, отодвигая пустую тарелку. Прежде чем заговорить, я дождался, пока Матис поест. – Как там дела, Матис?

Тот тут же принялся отодвигать посуду, освобождая место для своих бумаг.

Мы разговаривали часа три. Матис рассказывал о скоте, приплоде, о том, что травы в этом году нужно будет заготавливать в полтора раза больше. Да и не только травы. Ферму около замка Тьери необходимо расширять, нанимать людей. Уже сейчас не хватает рук для работы.

Кроме этого, люди из моего замка еще в прошлом году начали шевеления по поводу перестройки деревни под замком. Воины привели свои семьи, большинство решило скрыться за барьером. Места не всем хватает, ведь некоторые молодые семьи обзавелись детьми. Нужно строить новые дома.

Кроме всего этого, Матис рассказывал мне о крепостях с их возведенными стенами, о шайке пойманных разбойников, о том, сколько шерсти в этом году удалось снять с овец.

Я пытался вникнуть во все это, с неким сожалением понимая, что конечного результата мне не увидеть.

А еще я вдруг подумал о том, кому все это достанется после того, как я покину этот мир. У меня ведь нет никаких наследников. Я последний из рода Давье. Можно было бы обзавестись женой и сыном, но тут появляется небольшая проблема. После слияния я перестал быть обычным магом. Кто знает, кто от меня может родиться. Я бы не хотел, чтобы Разум стер существование моего ребенка, если тот вдруг родится не совсем человеком. Тогда кому?

Ответ только один – Райнер. Он король, так что я спокойно могу вернуть ему земли. А он уже сам подберет сюда кого-нибудь толкового. А может, он и не захочет никого находить, оставив эти земли за собой.

– Спасибо, Матис, – я выпрямился в кресле, ощущая, как после нескольких часов непрерывного сидения все мышцы затекли. – Отдохни сегодня, а завтра отправляйся в Тьери и передай мой приказ о наборе временных работников на лето из деревенских жителей. Денег, как я вижу, у нас достаточно после зимней продажи партии стекол и зеркал, так что еще несколько десятков рабочих мы вполне можем потянуть.

– Слушаюсь, милорд, – Матис собрал торопливо бумаги, поклонился и вышел из комнаты.

Я же решил, что необходимо в это лето закончить одно начатое дело. Горы. Я ведь так до конца их и не исследовал. Не знаю, хватит ли мне времени наладить добычу, но хотя бы на карте я золотоносные места отмечу.

Перед тем как отправиться туда, я навестил короля. Визит не стал затягивать, лишь показал Райнеру, что я еще жив. Тот и сам на меня особо внимания не обратил, погруженный в работу. Кажется, в столицу снова прибывал какой-то там посол. Вспомнив Мансур, я быстро свернул визит и убрался из Деи от греха подальше.

На следующий день после моего возвращения из столицы я с утра развил бурную деятельность по сборам. Матильда, не состарившаяся за эти годы ни на грамм, ворчливо упрекала меня за неусидчивость. Хотя все это ворчание больше походило на ласку матери, которая вроде как ругает, но безмерно любит свое непоседливое и жутко активное дитя. Аделаида как обычно усмотрела во мне какую-то мифическую худобу, которой не было и в помине. Я не пытался даже слова сказать против, понимая, что все это бесполезно.

– Куда мы, милорд, на этот раз? – спросил Бефур, с интересом на меня поглядывая.

– В горы, – коротко пояснил я, проверяя седельные сумки.

Поглядев на серых гигантов, словно укутанных в дымчатый туман, я невольно ощутил некое предвкушение. Точно такое же чувство у меня бывало перед отпуском. А что? Вполне можно совместить работы и отдых.

Лошадей мы оставили у подножия, отдав их воину, который должен был вернуться в замок. Со мной как всегда отправились Хан, Аболье и Жанжак. В горах снег уже почти сошел, но часто можно было встретить стекающие сверху ручьи, которые устремлялись в сторону реки. Скудная зелень уже начинала разворачивать небольшие ярко-зеленые листья. Днем, как это обычно бывает, если на небе не было туч, то солнце припекало. Ночью же температура падала до нуля.

В этот раз мы выбрали немного другое направление, сильно забирая при этом на восток от моего замка. Прихваченная из замка еда быстро закончилась, поэтому, пока я вслушивался в горы, указывая на картах всевозможные жилы, мои люди искали, кого бы подстрелить.

Первое время с этим отчего-то никак не задавалось. Вся живность словно разбегалась от нас подальше, но вскоре Хану удалось подбить какого-то горного козла. Мясо у него оказалось жестким, но мы его все равно быстро умяли.

На пятый день нашего горного скитания неожиданно пошел снег. Мокрый, с дождем и ветром. Пришлось искать укрытие.

– Отвратная погода, я вам скажу, милорд, – буркнул Аболье, протягивая руки к небольшому костерку. – Почти лето, а тут вдруг снег. Как бы ни к добру.

Я на это лишь пожал плечами, удобнее устраиваясь в своем углу. Целый день скакать, как тот баран по горам, весьма трудно. К вечеру сил остается только на то, чтобы поесть и дойти до лежанки.

Парни о чем-то еще говорили, вроде бы обсуждали, кто какие приметы еще знает, я не слушал, вскоре уснув.

Как оказалось, чутье Аболье не подвело. Ну, или же это все одно большое совпадение. Буквально на следующий день Хан оступился и свалился с большого валуна, сломав при этом ногу. Перелом получился скверным, открытым.

От болевого шока тот тут же потерял сознание. Мы же решили разбить лагерь прямо там, не сходя с места. Никому не хотелось тащить Хана куда-то, тревожа при этом его ногу. Лечением я занялся сразу же, предварительно, правда, руками поправив хотя бы немного кость. Пришлось внимательно следить за тем, чтобы кость срослась правильно.

К вечеру Хан уже просто спал. А с утра вполне себе мог встать.

Несколько дней прошли в полном спокойствии, а потом я уловил в некотором отдалении от нас большое скопление людей. Естественно, я не мог оставить нечто подобное без внимания.

– Это зачарийцы, милорд, – тихо сказал Аболье.

Мы все прятались за валуном, наблюдая, как группа из нескольких десятков человек занимается кто чем в разбитом ими лагере. Кто-то тренировался, кто-то готовил на костре, кто-то чинил амуницию, кто-то чистил оружие. Было понятно, что стоянка эта принадлежит вовсе не мирным кочевникам, которых в горах хватало.

Не сказать, чтобы мне требовалось видеть зачарийцев – я еще на подходе прошерстил их память, так что уже имел представление, что они тут делают.

– Что будем делать? – деловито поинтересовался Жанжак.

Я же пожал плечами, отползая от места наблюдения.

– Кто что думает? – спросил я, когда мы отошли от зачарийцев на достаточное расстояние.

– Их слишком мало, чтоб напасть на Хонор, – задумчиво протянул Аболье. – А вот для того, чтобы напакостить где-нибудь – вполне достаточно.

Я кивнул, немного удивленный при этом интуиции воина.

– Ты прав. Думаю, что они здесь для того, чтобы помешать строительству крепостей и застав в ущельях. Если мы сможем все это построить, то провести в Хонор большую армию будет крайне сложно.

– Что же они все никак не угомонятся? – рыкнул Хан, нахмуривая густые брови. – Давно пора настучать Зачари по шарам.

Я удивленно посмотрел на Хана.

– Что? – спросил он. – Они так и будут жалить исподтишка, пока мы их не укоротим на голову. Зачарийцы сами по себе нормальные, но вот их короли…

– Думаю, не все так просто, – я хмыкнул. При этом я не стал спрашивать у Хана, где это он успел пообщаться с зачарийцами, чтобы называть их теперь нормальными. – Возле королей всегда кто-то крутится. Вполне возможно, нашептывают.

Хан поморщился.

– Всё равно король виноват, если слушает разные змеиные шептания, – упрямо набычился он. – Такое чувство, что им тут намазано.

– Справедливости ради стоит сказать, что зачарийцы не только к Хонору неравнодушны, – напомнил я, точно зная, что в прошлую войну зачарийцы пытались прибрать к рукам все окружающие его королевства.

– Нам нужно просто собраться вместе да ударить, обезглавив Зачари полностью, – горячо выдал Хан. – Что мы их терпим вообще?

– Сегодня мы объединимся с другими странами против Зачари, завтра они создадут союз против нас. Наверняка найдется умник, который станет подзуживать остальных, мечтая о том, чтобы в самом конце осталось только одно королевство.

– А мы не можем стать этим умником?

– Можем, – кивнул я. – Только это будет постоянная война, в которой погибнет много невинных людей.

Хан сжал кулаки, всем своим видом показывая, что такое ему не нравится.

– Но я передам твою идею королю. Возможно, он найдет способ провести захват власти в других странах с минимальными потерями, – пообещал я, не сильно веря в то, что Райнер пойдет на что-то подобное.

– Так а что с этими делать будем? – спросил чуть позже Хан, кивая в сторону расположения затаившегося противника.

Я понимал, что, скорее всего, зачарийцев в этих горах сейчас тьма. Всех перебить? Не так уж и сложно. Достаточно просто усыпить, а дальше просто добить. Что это нам даст? Только то, что Зачари пришлет еще воинов. Я же не могу вечно патрулировать горы. Значит, нужно сделать так, чтобы зачарийцы сами не захотели сюда идти даже под страхом смерти.

А чего люди боятся больше всего? Того, чего не понимают.

Вечером, когда все зачарийцы расположились на ночлег, я усыпил их.

– Чего это они? – спросил Жанжак, рассматривая скульптурную композицию из двух часовых, которые уснули стоя, прислонившись друг к другу. – Это вы их так, милорд?

Я на это только кивнул, осматривая лагерь.

– Итак, нужно все тут перевернуть, чтобы было похоже на сражение с каким-нибудь крупным диким хищником.

– А люди? – деловито поинтересовался Бефур. – Не проснутся?

– Нет, – я качнул отрицательно головой. – К тому же нужно и их уложить так, будто они с кем-то бились и, проиграв, упали.

Все трое покивали, давая понять, что отлично меня поняли, и принялись творить беспорядок.

Я решил, что можно провернуть то же самое, что и с аборигенами. Естественно, зачарийцы более крепкие ребята и их одним показом не напугаешь, значит, надо усилить влияние на разум.

Я обходил зачарийцев, тех, кого уже уложили скульптурно, и наносил на их доспехи повреждения заклинанием. Повреждения напоминали следы от когтей, которые явно могли принадлежать только очень крупному зверю.

Кроме этого, я попросил своих людей хорошо попинать зачарийцев. Не отбивать ничего, но сделать все, чтобы те с утра ощущали себя так, словно всю ночь сражались.

В головы же я вложил образ сражения с громадным, страшным зверем, который якобы напал на них сразу, как опустилась ночь. Слишком сильно я ничего не выдумывал, отлично зная, что страх сам все за них додумает.

А еще, ради реалистичности, приказал утащить одного из зачарийцев подальше. После этого я вложил в голову пленника воспоминания о том, словно его куда-то тащил громадный зверь, но ему якобы удалось вырваться и сбежать. Для достоверности пришлось немного его покалечить. Ломать конечности не стали, но на руке оставили несколько порезов. Про синяки по всему телу молчу, и так понятно.

После этого мы скрылись за валунами, а зачарийца я разбудил. Тот, едва успев проснуться, рванул в сторону, но тут же замер, прислушиваясь. Я по наитию пихнул один из камней под ногами, тот покатился. Ночью даже такой шорох было отлично слышно. Этого вполне хватило – зачариец едва не подпрыгнул, а потом стремительно скрылся, практически растворяясь в темноте.

С утра мы организовали себе укрытие повыше, чтобы было удобнее наблюдать за лагерем противников. С высоты нашей лежки нам было отлично видно, какой бардак нам удалось учинить. Всё было перевернуто и раскидано. Возможно, цепкий глаз и заметил бы, что все как-то странно, но зачарийцам этим утром явно было не до этого.

Я думал, что придется проводить акцию устрашения хотя бы пару раз, но на самом деле, когда зачарийцы не досчитались одного из своих, они быстро собрались и бодрой рысцой направились в сторону границы со своей страной.

– И всё? – в голосе Хана прозвучало разочарование. – Они вот так просто поверили?

– Возможно, просто решили сменить место стоянки, – пожал я плечами.

Как оказалось, я был прав. Зачарийцы спустя несколько дней отыскали удобную площадку и остановились. Мы с парнями переглянулись и ночью повторили свой акт устрашения. На этот раз мы утащили двоих. Их пришлось выпускать отдельно, предварительно наслав жуткие кошмары. Одному к утру удалось вернуться. Конечно, он рассказал остальным свою леденящую душу историю о своем побеге от жуткого горного зверя.

В общем, этого было достаточно. Зачарийцы поспешно снялись и в рекордные сроки добрались до своей страны. Мы следовали за ними. Я при этом успевал отмечать на карте интересные месторождения всяких полезных вещей.

Когда стало понятно, что противники решили покинуть горы, мы оставили их в покое, отправившись дальше по своим делам.

– Надо бы успех закрепить, – задумчиво выдал как-то вечером у костра Бефур, переворачивая при этом кусок жарящегося мяса.

Я хмуро глянул на него.

– Не думаю, что у нас есть время выискивать все подобные отряды в этих горах. Боюсь представить, сколько на это может уйти времени.

После этих слов я надолго задумался. Понятно, что вчетвером разыскать все отряды даже с моими способностями весьма сложно. Да и не за этим мы сюда пришли. Границу и так постоянно патрулируют, но, видимо, до этих мест люди или не доходят, или до недавнего времени здесь никого еще не было, а отряды зачарийцев стали появляться совсем недавно.

Пока мы спускались с гор, я пытался соединить сонную магию с ментальной. К моему сожалению, ничего не вышло. Получился только амулет, который с наступлением темноты начинал воздействовать на мозг человека, отчего тот ощущал сначала легкий страх, переходящий позже в панический ужас.

Кое-как мне даже удалось всунуть блок, отвечающий за включение и выключение. Не думаю, что амулет прослужит долго. Слишком уж наверчено получилось, нестабильно. Хорошо хоть при разрушении не будет никакого взрыва, плетение просто рассыплется.

Вышли мы аккуратно к одной из строящихся крепостей. Я с интересом осмотрел всю стройку, отмечая, что осталась самая малость. Покрыть крышей и можно будет заняться внутренней отделкой. Грубый, простой монолитный замок буквально дышал какой-то грозной, северной красотой.

К этому времени крепость уже обзавелась стеной, воротами и вырытым оврагом. Под стенами люди строили дома. В некотором отдалении можно было увидеть распаханную землю, на которой виднелись входы. На невспаханной земле пасся различный скот. Все вокруг так и дышало жизнью.

Об отрядах зачарийцев в горах с начальником пограничников разговаривал Бефур, так как я в это время проверял, как продвигается стройка и не нужно ли строителям еще чего-нибудь, чтобы не затягивать и все доделать до конца лета. Он же передал им амулет, показав, как тот работает. На всякий случай я сделал парочку.

На следующее утро в соседнюю крепость поскакал гонец с амулетами и приказом от начальника пограничников. Понятное дело, что не все они были сосредоточены в одной крепости.

Проведя в крепости пару недель, мы снова отправились в горы. Всё-таки карта полезных ископаемых должна быть доделана хотя бы частично.

Чуть позже мне доложили, что отряды зачарийцев удалось выдворить за пределы территории моих земель. Правда, не обошлось без стычек и погибших, но с этим ничего поделать нельзя. После этого пограничники не ограничивались только самым краем гор, углубляясь в них до самых границ с Зачари.

Глава 20

С наступлением зимы я передал карту Райнеру, понимая, что большего сделать не успею. Мне оставался последний рывок по закрытию проколов.

В основном все проходило спокойно, но бывали моменты, заставляющие меня изрядно попотеть.

Например, однажды портал все-таки выбросил меня посреди водной глади. Это был то ли океан, то ли море. Хорошо еще мне не пришлось нырять на большую глубину – как я понял, остров по какой-то причине затонул и покоился теперь на глубине пяти метров. Самым интересным было то, что на острове я отыскал самый настоящий каменный город. Здесь были и мощеные дороги, и стены, сложенные из довольно больших булыжников, и аллеи, состоящие из фигур, изображающих людей в различных позах. Встречались храмы с колоннами и нечто вроде амфитеатров. Все это напоминало мне Древнюю Грецию.

Теперь здесь властвовали водоросли и всякие цветные рыбки, пугливо расплывающиеся в разные стороны при моем появлении.

Закрывать прокол в таком месте было весьма сложно, но мне не оставалось ничего другого, как извернуться, но сделать. Вскоре затопленный остров посреди то ли моря, то ли океана остался позади. Возможно, его еще когда-нибудь увидят глаза человека. А может, и нет. Кто знает.

Следующий мой выход оказался еще интереснее.

Шагнув из портала, я тут же споткнулся и едва не упал. Восстановив равновесие, я поглядел назад, пытаясь понять: обо что я споткнулся. Как оказалось, это были человеческие ноги.

Нахмурившись, быстро оглядел валяющегося на земле мужчину. Судя по затрапезному виду, спать на земле ему было вполне привычно. Вот только разве он не должен был проснуться от толчка?

Подойдя ближе, я осторожно приложил пальцы к его немытой шее, проверяя пульс. Впрочем, мне достаточно было приблизиться и вдохнуть непередаваемое амбре, чтобы понять – мужик просто хорошо погулял.

Хмыкнув, я поднялся и осмотрелся уже более внимательно. Сейчас явно был вечер. Если судить по температуре и влажности, я до сих пор не покинул теплый южный пояс.

Находился я за каким-то хлипким даже на вид строением. Такие дома обычно строят в теплых курортных странах. Кроме пьяного мужчины тут валялся всякий мусор. По другую сторону от домика виднелась темная стена леса. Откуда-то сильно тянуло водой. Причем запах весьма специфический – я явно был где-то на море. Впрочем, об этом говорил не только запах, но и шум накатывающих на берег волн.

Отступив немного к лесу, я снова чуть не споткнулся, наступив в небольшой овражек, доверху заполненный гнилыми ветками и отходами. Чертыхнувшись, перешагнул препятствие и попытался понять, как выйти отсюда.

Хлипкие домишки были построены вплотную друг к другу, отчего сплошная стена тянулась в обе стороны на многие метры. Я поглядел на мужика, не понимая, зачем ему нужно было тащиться в такую даль.

Перевернув его на всякий случай на бок, я решил вернуться в замок. Меня одолевали некоторые предчувствия, поэтому я оставил ключ в Хоноре. Вернувшись, забрал портал, на всякий случай укрыл его под кожей, быстро залечив рану, а потом пошел в сторону видневшегося просвета, тщательно обходя подозрительные места и мусор.

С той стороны домов слышались голоса и смех. Язык мне был совершенно незнаком. И это неудивительно – слишком уж далеко я сейчас находился от северных стран, где пользовались одним языком.

Подойдя к выходу, я выглянул осторожно на улицу, внимательно оглядывая людей. М-да, затеряться здесь мне явно не грозит. И не потому, что я не могу одеться, как местные. Совсем не поэтому.

Судя по внешнему виду местных жителей, они явно много времени проводят на солнце. Если еще проще, то все тут были донельзя загорелыми. И я со своей белой кожей буду выглядеть по меньшей мере странно.

Поразмыслив, я решил сначала осмотреться аккуратно, а потом уже решать, что делать и куда бежать. Меня снова вывело слишком далеко от прокола, и я уже отлично знал, что это может означать. По моим ощущениям, прокол находился где-то далеко в море.

Море, кстати, с места моего наблюдения было отлично видно. Как и множество деревянных причалов и кораблей, выстроившихся около берега в ряд.

Люди здесь были одеты весьма просто. Обычные штаны, преимущественно темных оттенков, заправленные в сапоги. Некоторые ходили в чем-то вроде сандалий. Светлых оттенков рубашки навыпуск. Сверху надеты распахнутые жилетки. Практически у всех на поясах болтались клинки, похожие на сабли. У некоторых на головах можно было увидеть банданы черного цвета. Впрочем, те, кто не носил их на голове, оставляли их болтаться на шее.

Много было и женщин. Большинство одеты были весьма смело. То есть на крутых бедрах красавиц болтались какие-то прозрачные тряпки, которые явно обозначали юбки. А груди прикрывали небольшие полоски, совершенно ничего не скрывающие.

Кое-как оторвав взгляд от девушек, я усмирил желание физического тела и попытался сосредоточиться на своем деле. Получалось, откровенно говоря, плохо. Взгляд сам собой возвращался к проходящим мимо девушкам. А как они покачивали своими бедрами!

Тряхнув головой, подумал, что сам виноват в своем состоянии. В последнее время женщины были последним, что меня волновало. И вот результат. С таким настроем и думать не стоит что-то выяснять и делать.

Пробравшись в голову одной из красоток, выяснил много интересного.

Оказалось, это был небольшой островок, входящий в довольно крупный архипелаг. Люди, на архипелаге занимались кто чем, но конкретно этот островок считался чем-то вроде зоны отдыха. Здесь сосредоточились все так называемые дома отдыха.

Еще важным было то, что пусть мой внешний вид и заинтересует местных, но никто не станет лезть с вопросами. Здесь часто можно встретить странных личностей. Всё-таки команды не всегда занимаются только перепродажей того же морского жемчуга.

Натянув капюшон на голову чуть сильнее, я вышел из своего укрытия и двинулся вдоль домов. Это были простые однокомнатные домики, которые вполне могли снять те, кто не желал жить в домах отдыха, предпочитая тишину и спокойствие. Относительную, конечно, потому как народ весьма любил побродить по берегу. И часто такие компании были далеки от трезвости.

Вскоре «спальный район» закончился и пошли более серьезные деревянные строения. Улица, как оказалось, тут одна, но длинная. Она тянулась вдоль берега. Дома выглядели по-разному. У одних хозяйство процветало, у других, наоборот, хирело.

В основном дома отдыха здесь работали по одному принципу. На первом этаже размещалась своеобразное кафе, где можно было поесть и присмотреть себе кого-нибудь на ночь. Тут же размещались кухня и примитивный бар. На втором этаже были комнаты отдыха. Можно было и просто так снять комнату, но при таких стенах и постоянном шуме выспаться вряд ли получится, если только не напиться предварительно до обморочного состояния.

Конечно, вполне можно было поесть и выпить, не снимая на ночь проститутку.

Пока я шел по улице, на меня многие косились, но подходить и что-то спрашивать не торопились. Хотя я отчетливо ощущал интерес, направленный в мою сторону. Я пытался уловить какую-нибудь агрессию, но ничего подобного не было.

Выбрав для себя самое презентабельное заведение из предложенных, я толкнул дверь и вошел внутрь, сразу же принимаясь осматриваться. Деревянные столы, на полу какие-то листья, около стен на высоких подставках простые факелы. Слева лестница, ведущая на второй этаж. Справа высокий и узкий стол, за которым сидел пожилой мужчина. Напротив небольшое возвышение. На нем сейчас стояла, замерев, женщина. Она явно или что-то говорила до моего прихода, или пела. Скорее всего, второе.

Впрочем, замолчала не только она. Все посетители, которые тут были, молчаливо и хмуро глядели на меня, явно ожидая дальнейших действий.

Я хмыкнул и повернул направо. Думаю, человек за стойкой владелец этого дома. Он тут же поднялся, осматривая меня цепким взглядом светло-карих глаз. Судя по шрамам на лице, молодость у него была весьма бурной.

Я тут же настроился на него, понимая, что просто поговорить не получится по одной простой причине – я не знаю язык.

«Чего тебе?» – именно так перевел я его короткий вопрос.

«Поесть, комнату, женщину», – передал я ему так же коротко и по существу.

Мужчина слегка отшатнулся, но тут же взял себя в руки. Если его и удивил способ, с помощью которого я с ним заговорил, то виду он постарался не подать.

«Садись туда, – мужчина кивнул в сторону свободного столика. – Еду принесут. А женщина… если какая и захочет, то сама подойдет. Я никого не неволю».

Я согласно кивнул и подошел к столу. В зале до сих пор стояла тишина. Недолго думая, я скинул с себя плащ и положил его на стул рядом. Обведя взглядом зал, я спокойно сел за стол и принялся ждать свой ужин.

Тут же со всех сторон послышались шепотки. Конечно, для местного населения мой внешний вид был весьма необычен, начиная от слишком тонких черт лица, заканчивая белой кожей и светлым оттенком глаз.

В общем, несмотря на мое отличие от местных, один я этой ночью не остался. Заболеть чем-нибудь нехорошим я не боялся, а девушки тут оказались вполне чистыми, приятными и горячими, очень горячими. Оказывается, все мои прошлые подруги были весьма сдержанными особами.

Уснули мы глубоко за полночь. А под утро, когда сон самый крепкий, из сна меня выдернули крики на улице. Девушки, с которыми я провел несколько весьма приятных часов не так давно, моментально подскочили с кровати и принялись одеваться. На меня они не обращали совершенно никакого внимания, словно находились в комнате одни.

Я на мгновение прикрыл глаза и вслушался, пытаясь понять, что происходит. Судя по всему, на остров кто-то напал. Одеваться я заканчивал в одиночестве, так как знойных красавиц в номере уже не оказалось. Накинув на плечи плащ, быстро спустился вниз.

На первом этаже все бегали туда-сюда, на первый взгляд, весьма хаотично. Хотя вскоре стало понятно, что бегают они вполне себе организованно, без лишней суеты и нервов. Да и какое-то сосредоточенное молчание наводило на мысль, что здесь давно уже привыкли к таким вот нападениям.

Спустя несколько минут в доме никого не осталось, кроме старого хозяина, который, прихрамывая, торопился куда-то в сторону кухни. Почти сразу после этого послышался тихий хлопок закрывшейся двери – ушел.

Хмыкнув, я осторожно выглянул на улицу, осматриваясь. Несколько домов уже полыхали. Изредка слышались крики женщин, но в основном они как-то тихо устремлялись в сторону леса, явно желая затеряться там. Кто-то успевал скрыться в темнеющей громаде, кого-то ловили, иногда прямо за волосы.

В нескольких местах заметил дерущихся, но отчего-то сопротивления как такового не было. Такое чувство, что все стремились спрятаться, а не связывать себя боем.

Крадущегося ко мне человека я услышал еще тогда, когда он вошел в дом со стороны кухни, но ничего предпринимать по этому поводу не стал. Я лишь убедился, что убивать меня он не хочет, всего лишь для чего-то захватить.

Не скажу, что мне все это было очень интересно. Была бы моя воля, я бы уже давно развернул портал и ушел домой, но нужно ведь закрыть прокол. А до этого выполнить что-то, для чего Разум вывел переход именно в этом месте.

К горлу подставили острый клинок. Мужчина что-то пророкотал. В мыслях я уловил приказ не шевелиться, иначе хуже будет.

Я замер, как и было приказано. Меня рывком развернули и одним движением стащили капюшон. Прищурившись, человек пробежался взглядом по моему лицу, поцокал слегка пошловато, растягивая губы в неприятной улыбке. Я поморщился. Вот только извращенцев мне и не хватало для полного счастья.

Пока я раздумывал: плюнуть ли мне и просто переместиться к проколу, забив на все остальное, или же посмотреть, что будет дальше, мужик вытолкал меня на улицу. Не слишком сопротивляясь, я спокойно направился туда, куда меня весьма настойчиво «приглашали». Возле одного из причалов покачивался большой корабль, явно принадлежащий нападавшим. Вот к нему меня и повели. Впрочем, не только меня. В основном уловом этих людей были девушки, но и мужчинами они не гнушались.

Понятное дело, что я поковырялся в голове моего сопровождающего, но лучше бы я этого не делал. Кажется, мне придется кого-то вскоре кастрировать. Передернув плечами от неприятного ощущения, которое я испытал, порывшись в мозгах этого, скажем так, весьма любвеобильного и неразборчивого товарища, я постарался отойти от него подальше. Тот тут же попытался ухватить меня под локоть и притянуть обратно.

«Тебе лучше не трогать меня», – предупредил его, повернувшись к нему. При этом я перешел на магическое зрение, давая полюбоваться моими глазами. Мужик слегка побледнел и тут же затерялся в толпе, даже не обратив внимания, что я при таком раскладе оказывался вполне свободным.

Сильно не расстроившись, я отключил магозрение, сложил руки на груди и привалился спиной на борт. Никто не обращал на меня внимания. Все были заняты. Нападавшие распределяли людей по каким-то критериям и отводили в глубь корабля. Пленные пытались сбежать. Некоторым даже удавалось выпрыгнуть за борт. В общем, во всех этой суматохе я оказался как-то не у дел.

Но очень скоро меня, естественно, заметили. Понятное дело, удивились тому, что я спокойно стою. Мне даже на мгновение показалось, что они поначалу и не знали, что со мной делать. Привычная картина как-то не складывалась в горячих головах. У них ведь как? Напали, пожгли, подрались, взяли в плен, при этом плененные должны сопротивляться. Женщины обязаны плакать, кусаться, царапаться, а мужчины драться и пытаться вызволить своих подруг. Это нормально и привычно. А тут что-то непонятное, а все непонятное явно может быть опасным.

В итоге у меня забрали все лишнее, оставив в одних штанах и рубашке. Я проводил глазами свой плащ, решив, что иногда стоит чем-то пожертвовать. После этого меня связали, причем настолько основательно, что из-за веревок почти сразу затекли руки.

Где, по идее, обычно на кораблях держат пленных? В трюме? Вот туда нас всех и отвели. Помещение было заставлено небольшими клетками, в одну из которых меня и посадили, тщательно проверив при этом замок.

Выпрямившись, повел чуть затекшими руками и осмотрелся. Под потолком висело что-то вроде лампы, но слишком много света она не давала. Клетки были совсем уж маленькими. Можно было или стоять или сидеть, плотно прижав к себе ноги. Прутья хоть и нетолстые, но голыми руками простому человеку все равно ничего с ними не сделать.

Людей я тоже осмотрел. Большинство было женщинами. Мужчины в основном все раненые. Все вполне обычные люди. То есть не маги.

Вздохнув, я осторожно освободил руки от веревки. Поморщившись от неприятных ощущений, я привалился спиной к прутьям и задумался.

Много я в головах этих работорговцев не увидел. И почему мне на них вечно так везет? Может, просто потому, что в этом мире время такое сейчас, темное? Ладно, сейчас не до философствования.

Итак. Эти люди – любители легкой наживы. Так называемые пираты. Они не гнушаются ничем. Грабят корабли торговцев, нападают на селения на побережьях, продают людей, которых захватывают. Последнее, кстати, их основной способ заработка, остальное так, приятные мелочи.

Людей продают они всем желающим купить, но в основном отвозят на один из островов. Там, на этом острове размещается какой-то храм. Этим удалым ребятам безразлично, куда храмовники девают столько рабов. Правда, парочка мнений на этот счет у них всё-таки имеется. Первое – рабов поедают. Второе – приносят в жертву. Третье – заставляют работать, уводя куда-то в глубь острова. Что из этого правда, пиратов не особо волнует. Главное, храмовники хорошо платят за каждого привезенного человека, остальное, как они искренне считают, совершенно не их дело.

Пока я размышлял, мы явно отчалили. Пол под ногами мягко качнулся.

Решив пока что ничего не предпринимать, я все-таки подлечил раненых людей – благо для этого мне не нужна была полная свобода. Мои нити отлично справлялись и на расстоянии.

После того, как стонов стало меньше, я прикрыл глаза, подумав, что можно немного вздремнуть. А что мне надо было делать? Раз Разум вывел меня сюда, значит, всё идет как надо.

Магов здесь не было, да и среди пиратов я их не заметил, но это не означает, что я с ними совсем не встречусь.

Я даже успел вздремнуть, когда явился один из пиратов. Буду называть их всё-таки именно так. Вскоре следом за ним спустился еще один. Этот второй быстро организовал себе удобное место, явно намереваясь что-то записывать.

Как я понял чуть позже, все клетки были пронумерованы. Первый переходил от одной клетки до другой, тщательно осматривал товар и выносил свой вердикт.

Судьба всех присутствующих мужчин была только одна – к храмовникам. Женщин осматривали тщательней. Самых красивых оставляли, остальных тоже отписывали храму. Думаю, не сложно догадаться, что ждет всех красавиц.

Возле моей клетки мужчина стоял очень долго. Конечно, я забрался к нему в голову. Что-то подсказывало мне, что дорога моя ведет только в одно место.

Честно, я даже не удивился, когда этот мужик решил, что меня тоже можно продать потом какому-нибудь извращенцу. Моя внешность была экзотичной и, как оказалось, довольно притягательной для местных. Почему потом? Так, перед продажей товар ведь надо проверить.

В общем, я быстро внушил ему, что с таким странным и непонятным мной лучше не связываться и по-быстрому избавиться, продав, как и всех остальных мужчин, храмовникам.

Внушение сработало отлично. Правда, даже при этом мужик как-то странно на меня посмотрел, когда они уходили, словно сомневался в своем решении. Проклятые извращенцы.

Нас не стали кормить ни в этот вечер, ни на следующий день. Только через день притащили какую-то баланду, больше похожую на помои, но делать было нечего, пришлось есть.

Спустя некоторое время люди начали отходить и пытались общаться. Ко мне тоже пару раз обращались, но получив ответ сразу в голову, закономерно пугались и старались не заводить со мной разговоров.

Я мог покинуть это место в любой момент, но не торопился, дожидаясь следующих событий. Ждать пришлось не так уж и долго. Правда, даже так мне смертельно надоело сидеть в клетке.

К тому же находиться в одном помещении с большим количеством человек, которые не моются и ходят буквально под себя, весьма неприятно. Понятно, что для этих дел нам давались ведра, но не всегда люди могли дотерпеть до отведенного под процедуру времени. В итоге запах стоял удручающий.

Вскоре движение корабля замедлилось, а потом и вовсе прекратилось – мы куда-то прибыли. Люди сразу же заволновались. Через пару часов нас начали выводить по одному, при этом завязывая руки за спиной и привязывая к одной длинной веревке. Выводили тех, кто отписан к храмовникам, так что, думаю, не сложно догадаться, куда именно прибыл корабль.

Стоило подняться на палубу, как яркий свет буквально резанул по глазам. Дождавшись, пока глаза привыкнут, я принялся осматриваться.

Мы причалили к явно большому острову. Берег был песчаный, ровный и удобный для отдыха. В нескольких метрах от берега начинался густой лес. Кругом было пустынно, если не считать людей, дожидающихся нас на берегу.

Нас всех небольшими партиями погрузили в лодки и перевезли на берег. Меня мало интересовал почти белоснежный песок, буквально созданный для того, чтобы валяться на нем, отдыхая. Да и лазурное море оставило равнодушным, как и привлекательная тень, которую давали деревья.

А вот расписанные какой-то белой краской маги меня весьма заинтересовали. Смотрелись они весьма необычно. Белая краска очень сильно выделялась на темных, почти черных телах. Все храмовники имели отличное телосложение, которое, кажется, даже не думали скрывать – если не считать ту тряпку на бедрах, то они были полностью обнажены. Лица и головы были полностью лишены растительности.

Они тщательно осматривали и ощупывали каждого человека, удовлетворенно кивая при этом. Храмовникам явно нравилась наша партия.

Я же в этот момент узнал уже всё, что мне надо, но не торопился, решив, поглядеть на все своими глазами.

Когда очередь дошла до меня, то ощупывающий до этого всех маг очень сильно удивился. Он как-то неуверенно на меня глядел, не находя в себе силы протянуть ко мне руки. Он чувствовал, что я отличаюсь от остальных. И я имею в виду не только внешность. В общем, он ощущал во мне мага.

Немного растерянно оглянувшись на своих товарищей, он быстро заговорил. Суть его речи свелась к тому, что я, мол, их собрат, но какой-то не такой. Он спрашивал: что же в таком случае делать? В итоге решили, что пусть решает… если переводить как можно более точно, то выходило божество. Да, я понял это именно так. И вот какое-то высшее существо, которому они все тут поклонялись, должно решить, что со мной делать. Если я притворяюсь (интересно, как это возможно?) их братом, то божественное существо само меня накажет. Если же нет, то они готовы обучить меня всему и разрешить жить с ними.

Всегда об этом мечтал. Только сам не знал.

Так как я не был определен изначально в жертву, то меня развязали, весьма вежливо показали дорогу и попросили следовать за ними.

Идти пришлось до небольшой горы. У ее подножия был выстроен целый поселок. Меня с остальными пленниками разделили. Их повели куда-то в глубь поселка, а меня потащили к горе. Видимо, спрашивать совета у божественной сущности.

Я не сопротивлялся. В их головах я уже увидел, что меня там ждет, но пока что до конца не понял, чем на самом деле является это их божество.

Как любое уважающее себя божество, это сидело внутри горы, поэтому наличию пещеры я не был удивлен. При входе моим сопровождающим дали факелы. Шли мы недолго, буквально минут десять, не больше. Природный тоннель вывел нас в небольшую пещеру.

Вокруг на стенах висела куча факелов, отчего все было видно прекрасно. Посередине на каменных тумбах лежал черный, тщательно отшлифованный саркофаг. Нижняя его часть, та, на которую ложился человек, вся была расчерчена глубокими бороздами, которые в итоге сходились в одном месте в районе пяток. Сам саркофаг был немного наклонен, отчего любая жидкость, если она там по какой-то причине оказывалась, стекала в одну точку. Крышка саркофага сейчас была распахнута, показывая всем желающим свое зловещее нутро.

Очередной алтарь. Что-то мне на них везет. И почему люди так стремятся прирезать кого-нибудь, положив его предварительно на каменную поверхность. Прямо тяга у людей какая-то на подобное.

Понятия не имею, что это за материал такой. По-моему, даже полудрагоценные камни не бывают таких больших размеров, но саркофаг словно был выструган из одного цельного камня. Черная, блестящая поверхность в свете факелов отливала слегка кроваво-красным.

Каменный пол в пещере был тщательным образом вымыт. Но мой нюх всё-таки уловил едва заметный запах застаревшей крови.

Я толком не обращал ни на кого внимания, прикипев взглядом к этому саркофагу. Внутри него было плетение, причем весьма активное и странное. Через минуту я уже был почти уверен, что данный предмет – очередная попытка моих далеких предков создать межмировой портал. Только вот у тех, кто это делал, ничего не вышло. Ну, не совсем так. Что-то у них точно получилось, только не портал, однозначно.

Мои предки явно опасались, что при переходе магу может стать плохо. Иначе я не знаю, зачем они добавили сюда лечебное плетение из высшей магии. Итогом же получилось весьма странное плетение, не перемещающее никого, зато насыщающее любую жидкость, прошедшую через него, лечебными свойствами.

Само по себе плетение отличное. Его даже можно уменьшить и наложить на какой-нибудь сосуд. Любая жидкость, попавшая в такой сосуд, сразу же становилась бы лечебной. Весьма полезно, не так ли? И не нужно для этого камень такого размера.

Но, видимо, при создании что-то пошло не так, и маги либо утратили интерес, забросив свое творении, либо не имели возможности что-либо исправить.

Кроме этого плетения, на саркофаге было еще одно, которое, как я думаю, изначально должно было выполнять функции переноса, вот только в плетение закралась ошибка. Человека никуда не перемещало. С ним приключалось кое-что пострашнее. Стоило крышке саркофага закрыться, как плетение вместо переноса буквально перемалывало плоть, превращая в фарш и выжимая из человека все соки.

И в итоге людской разум, как это часто бывает, все извратил. Кто и когда решил использовать этот саркофаг как алтарь, я не знаю. И уже тем более я не знаю, кто решился выпить жидкости, которая стекла с этого алтаря после того, как беднягу перекрутило в мелкую крошку. Понятно, что жидкость, подпитанная лечебным плетением, обрела исцеляющие свойства. И люди тут же радостно ухватились за это, начав таскать на алтарь всех, до кого можно было дотянуться.

Я с отвращением посмотрел на магов, не представляя, кем надо быть и как нужно мыслить, чтобы творить нечто подобное.

Кто вообще придумал, что предмет, убивающий людей, божество? Понятия не имею, но все они искренне считали, что это именно так, ведь жидкость, оставшаяся от жертвоприношений, исцеляла. Божество и точка!

Конечно, сразу укладывать меня внутрь не стали, просто привели, как бы представить «божеству». Нужно ли говорить, что плетению, не имеющему своего сознания, на все эти представления и прочие пляски вокруг да около было совершенно плевать? Что уж говорить о камне, из которого был выструган этот предмет древней глупости.

Плетение ведь нечто вроде простой программы. У него нет мыслей. Оно не осознает, что делает. Как и бездушный камень.

Зачем вообще в прошлом кто-то создал такое? Ладно, я понимаю, что эксперименты и все такое, но почему плетельщик не уничтожил свое творение? Это же не какие-то там браслеты вампиры.

В итоге, пока храмовники кланялись камню, что-то там напевая и бормоча, я осторожно разрушил все плетения на саркофаге. Действовать пришлось осторожно, чтобы разрушенное плетение не вызвало никаких эффектов в реальности.

Храмовники ведь натуральные фанатики, любой подозрительный звук посчитают проявлением божественной сущности.

После всех песнопений меня повели обратно. Я даже удивился, чего это они сразу не стали меня знакомить с их божеством. Оказалось, вот так с порога нельзя. Мол, за пределами острова царит грязь, а значит, все подношения должны пройти очистительные обряды. А у них тут прямо чистота. Слов нет просто.

В принципе, я свое дело уже сделал. Думаю, Разум именно для этого меня сюда и привел, чтобы я уничтожил старую поделку моих древних, давно почивших коллег. Но я решил дойти до конца.

Не сказать, что я слишком уж хотел посмотреть на лица храмовников, когда они поймут, что саркофаг больше не работает. Просто хотел убедиться, что после этого маги отступятся.

Если не вспоминать пещеру со зловещим саркофагом, который теперь стал именно тем, чем был изначально – простым камнем, – то остров напоминал настоящий райский уголок.

Здесь было не холодно и не слишком жарко. Влажность умеренная, не приходилось постоянно ходить, будто тебя только что в воду окунули. Все дорожки были сложены из камней. Кругом цвели красивые яркие цветы, источающие благоухание. В деревьях пели птицы. Дома маги строили небольшие из какого-то бамбука, покрывая сверху листьями.

Убранство в таких домиках было скудным, но почему-то не наводило мысль на бедность магов. Скорее в голову приходила мысль об аскетичности.

За пределами поселка отыскалась небольшая река с кристально чистой прохладной водой. Был тут и водопад, будто срисованный с какой-нибудь картинки из интернета. Водопад впадал в озеро, и вокруг этого озера размещались крупные валуны, на которых восседали маги, явно находясь в медитативном трансе.

Если не знать, что делали все эти маги, то создавалось впечатление, что находишься в каком-то умиротворенном и тихом уголке, где можно спокойно отдохнуть, расслабиться и помедитировать на исключительно красивую и завораживающую природу.

Меня привели к одному из таких вот небольших домиков и царственно разрешили отдохнуть, так как вечером начнутся омовения и подготовка.

Я не стал спорить. Забрался внутрь и решил поспать. Саркофаг я все равно обезвредил, так что ничего не должно случиться.

Вечером, стоило только солнцу коснуться горизонта, меня аккуратно и вежливо разбудили. После этого повели к реке. После того, как меня отмыли до скрипа, отвели к озеру и поставили под водопад. Не скажу, что вода ледяная, но с непривычки стоять весьма неудобно. Надеюсь, мне не нужно будет провести тут слишком долго.

Как оказалось, у меня еще был щадящий вариант очищения. Обычных людей для начала почти неделю держали на голодном пайке, давая лишь чистую воду. Для чего? Полагаю, чтобы из организма вывести остатки употребленной ранее человеком пищи. Всё-таки маги потом пили жидкость, которая вытекала из перемолотых тел.

После такой своеобразной диеты людей полностью лишали волос, отмывали до скрипа и отводили к божеству. Чем магам или их выдуманному божку не угодили волосы, не могу сказать, видимо, очередной заскок.

Обрить себя я не дал. Достаточно было перейти на магозрение и посмотреть пристально, как все отстали, торопливо завершив очищающие процедуры.

До пещеры в этот раз мы шли со всеми церемониями. То есть маги выстроились, создавая коридор. На земле рассыпали яркие лепестки. Маги что-то там пели, и песни эти больше походили на завывания.

Причем я не видел в их мыслях никакого предвкушения или злорадства. Даже нетерпения не было. Все это они воспринимали как давно привычную рутину, немного торжественную, но уже чуток наскучившую.

Они не считали себя убийцами, полагая, что все делают правильно. Боюсь, что с такими мыслями, даже лишившись своего божества, они не перестанут делать подношения. Вполне могут посчитать, что божество на них прогневалось и больше не желает даровать им благодать. А раз так, значит, нужно усилить старания, увеличить количество жертв, вымаливая у своенравного божества прощение.

Пока я размышлял, мы дошли до саркофага. С меня сняли тряпку, которая и так особо ничего не закрывала, и, подхватив под руки и ноги, со всей осторожностью и почтением (не ко мне, а к божеству) положили внутрь.

Я послушно улегся, размышляя, что мне дальше делать. Оставлять все так, как есть, нельзя. Это сейчас они растеряются, а потом начнут резать вдвое больше людей, надеясь вернуть все, как было.

После этого несколько магов осторожно положили сверху крышку, погружая меня в темноту.

Так как это теперь был самый обычный каменный гроб, то, понятное дело, ничего не произошло. Ни через минуту, ни через пять.

Крышку сначала аккуратно отодвинули, заглядывая внутрь, явно проверяя, как я себя ощущаю. Поняв, что я все еще жив и совершенно здоров, маги начали несмело улыбаться, а потом и вовсе загомонили, быстро вытаскивая меня наружу. В общем, они очень радовались, причем весьма искренне, что я их брат и остался жив.

Они восхваляли мудрое божество, которое распознало такого же, как они, и не тронуло его, то есть меня.

Я дал себя увести. Вечером возник стихийный праздник. Я улыбался и кивал, старательно отказываясь от угощений. Кто знает, что они добавляют во всю эту пищу. Ведь собирают же они жидкость, наполненную лечебными свойствами.

Ночью, когда все угомонились, я встал и отправился обратно в пещеру. У меня не возникло особых трудностей, когда я усыплял стражей, охраняющих саркофаг. Даже несмотря на то, что они сами маги, их разум спокойно уступил мне.

Вообще, эти маги пользовались своими способностями как-то странно. Насколько я понял, все их помыслы были сосредоточены только на одном – как можно дольше прожить. Они бросали все свои силы на продление своей жизни. Все их законы направлены на то, чтобы содержать тело в идеальном состоянии.

В какой-то мере они напоминали мне монахов. То есть они придерживались правила умеренности. Старались чтить духовную чистоту, следили за своими физическими оболочками, пытаясь бороться с их греховными потребностями. И при этом запихивали в кровавый саркофаг людей, а потом спокойно пили оставшуюся от них жидкость. И при этом они не считали, что делают что-то не так.

Наверное, это какая-то защитная функция сознания. Мне кажется, нормальный человек попросту бы свихнулся, если бы воспринимал происходящее так, как положено.

– И что мне с тобой сделать? – пробормотал я, обходя саркофаг по кругу.

В итоге я его просто взорвал. А что мне еще нужно было с ним сделать? Наложить исцеляющее плетение, чтобы извращенный мозг магов снова что-то вывернул? Нет уж, спасибо. Пусть считают, что они чем-то прогневили своего божка, вот он и покинул свое вместилище, разрушив его после этого.

Утром весь остров буквально взвыл. Маги паниковали, бегали, кричали, хватались за оружие, которое до этого непонятно где прятали. Вот только они никак не могли понять, куда бежать и кого наказывать.

Я под шумок аккуратно вложил в голову одного из монахов мысль, что божество прогневалось на них и покинуло навсегда. Я ожидал чего угодно, вплоть до того, что они начнут тут себе харакири от отчаяния делать, но эти люди слишком любили жизнь, чтобы лишаться ее.

Под вечер все немного успокоились. Звучали разные предположения. Маги пытались придумать, что им делать дальше. К тому же, как я понял, целебную жидкость они не только сами употребляли, но и отлично продавали всем, кто желал ее купить. С потерей саркофага они лишались и стабильного прихода денежных средств.

В общем, жизнь отдельно взятых магов в одночасье рухнула.

Как это обычно бывает в таких ситуациях – нужно найти того или тех, кто виноват. Не бывает же так, чтобы виновных не было? Не бывает. Вот и магам не нравилась совершенно мысль, что божество покинуло их потому, что они его чем-то прогневили.

Кто последний лежал в саркофаге? Конечно же я. Понятное дело, вскоре кто-то об этом вспомнил, а остальные быстро ухватились за идею, что это я, проклятый белый чужак, виноват в том, что божество отчего-то прогневалось и свалило.

В принципе, они не так уж и далеки от истины. Я на самом деле виновен в уничтожении кровожадного плетения и камня. Так что я даже не стал отрицать свою вину.

Когда они пришли ко мне, то я просто сидел на циновке у входа в хижину, любуясь закатом. Чтобы наблюдать за происходящим на острове, мне не нужно было быть в гуще событий. После того, как я почти год провел среди аборигенов, постоянно общаясь с ними ментально, эта способность развилась довольно хорошо. Я больше не ощущал боли или какого-то иного дискомфорта.

Вся воинственность и уверенность монахов поколебалась, когда они увидели меня спокойно сидящим и, казалось бы, безмятежным. Сначала они молчали, потом кто-то несмело выкрикнул оскорбление, после этого в меня бросили камень. Впрочем, щит не позволил ему долететь до меня.

Сразу после этого вокруг стало тихо. Я сидел с закрытыми глазами, но отлично мог отслеживать происходящее глазами самих монахов.

За первым камнем полетел еще один и еще, но когда и они не долетели до меня, то магов наконец проняло. Они в каком-то священном страхе отшатнулись. А уж когда я открыл глаза, то и вовсе попадали на колени. Темные времена, темные люди. А ведь маги. А всё туда же.

Внушить им, что их божок переселился в мое тело, потому что ему надоело сидеть на одном месте, не составило труда. Я убедил их, что виноваты они сами, так как слишком кровожадны и жадны. Велел им не заниматься ерундой, а заняться развитием своих способностей. Убедил, что буду следить, и если вдруг кто-то опять возьмется за старое и начнет приносить людей в жертву неизвестно кому, то я обязательно вернусь, и тогда им не поздоровится. Конечно, следить за ними я не собирался. Свою миссию на этом острове я уже выполнил и даже перевыполнил, за остальным пусть следит Разум, если ему так важны эти сумасшедшие маги.

После моей горячей, прямо пламенной речи, которую я им вложил буквально в головы, я встал и отправился наконец-то к проколу.

Глава 21

Вот как чуял, оставив ключ дома.

Добравшись до прокола, сначала развернул переход, сходил за ключом, вобрал энергию, а потом расположился недалеко, дожидаясь, пока ключ залатает дыру.

После этого нашел и башню. К моему сожалению, она была полностью разрушена. Решив, что на этом острове мне больше делать нечего, я вернулся домой.

Прежде чем отправляться к следующему проколу, я решил немного отвлечься. Да, взгляд Разума меня напрягал неимоверно, тем более что чем меньше оставалось проколов, тем сильнее я его ощущал, но все эти перемещения, разные люди, проколы, башни мне уже надоели. Я чувствовал себя уставшим и измотанным.

Лучший отдых – смена деятельности.

Никуда проколы не денутся, да и Разум немного может подождать, поэтому я решил снова заняться артефакторикой. Помнится, когда-то я хотел сделать для городов какое-нибудь освещение. Понятное дело, что обычные светляки тут не подойдут. Несмотря на то что местный вариант полиции уже вполне себе работал, воров все равно хватало. Куда же без них-то?

Поэтому надо было придумать что-то такое, что трудно украсть. А что трудно у нас украсть? То, что трудно унести.

Для начала я выпросил у Аболье еще один старый столб, потом наложил на него режущее камни плетение, затем отыскал подходящий камень и выстругал из него столб. Хотел выстругать на одном из концов шар, но потом передумал. Зачем?

За основу взял плетение того же светляка, только немного изменил его, убрав функцию включения и выключения и добавив блоки чувствительности и заряда.

Плетение накладывал на весь столб сразу. После того, как я его доделал, приказал столб вкопать около крыльца. Спорить со мной никто не стал, с любопытством ожидая, что я там снова придумал. Вкапывали днем, поэтому до ночи все почти разочаровались, решив, что в этот раз у меня по какой-то причине ничего не получилось.

Я же молчал, посмеиваясь про себя. Ближе к вечеру вышел на крыльцо, оперся спиной о стену и стал ждать. Меня, конечно же, заметили. Вокруг таинственного столба тут же собрались люди, тихо при этом переговариваясь и перебрасываясь различными мнениями.

Когда начало темнеть, то все затихли, наблюдая, как медленно начинает разгораться плетение, освещая собой небольшой пятачок. Я остался вполне доволен своей работой.

Столб утащить можно, конечно, но это немного тяжелее, чем какой-нибудь легковесный фонарь.

На следующий день я отправился в Ромен. Глава смотрел на все мои действия со скепсисом, впрочем, как и остальные люди. Впрочем, за эти годы они уже привыкли к моим вечным придумкам, поэтому, хотя и не понимали, что я делаю, но не высмеивали и не пытались ничего разузнать.

С резаками заготовка столбов шла более быстро, так что вскоре весь центр города буквально сиял. Глава хватался за голову, причитая, как он теперь будет все это сторожить, но все равно выглядел крайне довольным. Еще бы, такого не было даже в столице, что уж говорить о каком-то провинциальном городке. К тому же в последнее время к нам стали чаще приезжать торговцы, и главе хотелось прихвастнуть.

С освещением пришлось повозиться. Да, наложить плетение было просто, но ведь до этого нужно было приготовить столбы и вкопать их. В общем, я несколько месяцев убил на это, зато теперь по ночам и в Ромене, и в Сальмоне светло почти как днем.

Плетение за день успевало набрать энергии от солнца, а ночью тратило его. В принципе, если не разрушать сами столбы, то прослужить такое освещение может очень долго.

Я ощущал, что времени у меня остается все меньше. Именно поэтому решил, что сначала я доделаю все, что планировал.

Крепости были достроены, так что я подумал, что пора привести дома тех, кто проживает рядом с замками, в порядок. Мне совершенно не нравилось каждый раз наблюдать за этими почти что землянками.

Да, возле замка Давье люди и так уже начали перестраивать все, так я там и трогать ничего не стану. А вот возле Тьери и Фабьен нужно переделать.

Строителей у меня теперь было полно. Единственное неудобство – приходилось искать камень. Это Давье расположен у самых гор, а тот же Тьери от них в нескольких днях пути.

Для начала мы все снесли, чтобы потом построить новый поселок на месте старого. Для домов не нужно было рыть слишком глубокие ямы под фундамент, все-таки это не крепость. Это у тех стены толстые да к тому же сами замки высокие. Деревенским одноэтажным домам глубокий фундамент ни к чему.

Пока одни рыли ямы в местах, указанных мной, другие возили камни, я решил заняться плетением для резаков. Гильдия ведь будет работать и после моего ухода. А плетение на мечах не работает слишком долго. Стоит мне перестать их накладывать, как мастера в гильдии станут обычными строителями, какими были и до этого.

Больше всего меня волновало то, что такими мечами можно не только камень резать. Если при бое на мечах часто решающим фактором становился опыт, то с такими мечами даже полному профану может повезти. Такой меч почти нельзя заблокировать, во всяком случае не режущую его часть. И мне не хотелось давать преимущество лентяям и любителям поиметь все, ничего при этом не делая.

Мне нужно было придумать способ, чтобы плетение каким-то образом распознавало камень, игнорируя при этом полностью живую плоть и металл.

Для решения этой задачи я снова зарылся в книги, которые, как мне казалось, уже выучил наизусть. Ничего похожего не находилось, поэтому я попытался изменить блок, который обычно отвечает за распознавание. Например, этот блок стоит на тех же огненных камнях или согревающем плетении на моей комнате.

И в том и другом плетении блок отвечает за определение и отслеживание неких факторов, которые влияют в дальнейшем на работу всего плетения.

В итоге мне удалось модифицировать плетение в резаках. Для этого пришлось брать различные материалы (органика, дерево, камень, металл) и постепенно вносить изменения, либо давая разрешение на разрушение, либо ставя запрещающий блок.

Неожиданно, но это оказалось весьма сложно. Впрочем, все плетения, которые я либо воспроизвел, либо создал, либо доработал, всегда требовали от меня довольно много сил. Я и раньше подозревал, что, став магом, сильно изменился, а уж сейчас мои изменения видны даже для меня. В прошлой жизни я хоть и был увлекающимся человеком, но всё-таки не настолько. Не думаю, что я смог бы сидеть неподвижно сутками, создавая плетение.

Для того, чтобы плетение работало достаточно долго, пришлось использовать силестин. Я вытягивал его в тонкую нить, не толще волоска, и уже к нему цеплял готовое плетение. С подпиткой такие резаки должны были работать несколько лет. Их можно было подпитывать, но для этого требовалось яркое солнце – в наших краях такого нет.

Конечно, я все пояснил Алиясару, которому и передал готовые резаки. Ради интереса тот даже не пожалел свой палец и попытался его отрезать, но добился лишь ушиба.

– Убить человека этим резаком всё-таки можно, – усмехнувшись, сказал я, наблюдая, как Алиясар мужественно старается не кривиться из-за ушибленного пальца. – Например, если ударить в живот, в шею или в глаз. Всё-таки мечи изначально были твердыми. Теперь это что-то вроде неломающихся палок.

Я не стал пояснять, какие блоки добавил в плетение, обычному человеку такие знания ни к чему, все равно он с ними ничего сделать не сможет. Да, режет только камень, да, если размахнуться, то можно и шею перебить, да, заряжать нужно под ярким южным солнцем, остальное не так уж и важно.

Гильдийцы, до этого уже работавшие с такими резаками, довольно споро с ними управлялись. Даже можно сказать, что получалось у них еще быстрее, ведь теперь не нужно было переживать за свои пальцы, не вовремя подставленные под лезвие.

Деревни возводились в самые короткие сроки. Из замка Давье я возил бракованные стекла, которые не годились для продажи в столице, зато отлично подходили для окон здесь, в провинции. Кто там будет смотреть, есть ли в углу какие-то пузыри или нет. К тому же окна мы не делали слишком большими, ни к чему это. Так что всегда можно было и отрезать брак.

Сами жители тоже не сидели без дела, активно помогая строителям. Например, они довольно споро мостили улицы, завидуя городским жителям, которые в осеннюю слякоть не страдают от грязи. В итоге деревни стали больше напоминать небольшие города. Многие пожелали разместить огороды за пределами деревень, стараясь быть как можно ближе к замкам. Если вдруг что, не нужно бежать слишком долго, чтобы укрыться за стенами замка. Если же оставлять огороды, то протяженность деревень сильно увеличивалась. Так что жители большие огороды вынесли за пределы, оставив себе лишь небольшие дворики и сараи со скотиной.

Теперь улицы в таких деревнях были двойными. С одной стороны сам дом, сзади к нему пристраивался сарай, который со временем обкладывался неотесанными камнями. В такой сарай можно было попасть с двух сторон – из дома и со стороны заднего двора.

Постепенно люди понимали значение чистоты и уюта, поэтому не торопились выгонять скот на главные улочки, обходясь задними дворами. Тем же способом они и поутру выгоняли крупный рогатый скот на выпас.

Я не собирался перестраивать все деревни. Просто давал возможность увидеть людям, как все может быть, если постараться. Все-таки кроме этих двух у меня в землях есть еще двенадцать деревень, плюс те, что появились около крепостей. В общем, работы не на один год и даже не на два.

Здесь не так уж и много людей, все друг другу друзья или родственники. Так что стоило только начать строительство, как все в округе знали, что и где происходит. Телевизора тут не было, не говоря уже об интернете, а люди всегда тянулись к чему-то новому и необычному. Иногда я даже замечал, что люди специально приезжают, чтобы поглядеть на стройку и даже просто так поучаствовать в ней.

Я до сих пор хорошо помнил о чуме, поэтому решил внедрить такую полезную вещь, как баня.

Начать я решил с себя. То есть для начала построил в замке Давье большую баню. Поначалу парился в ней сам, потом позвал Аболье с Жанжаком и Ханом. Поначалу они не понимали, к чему все это, и, как мне кажется, несколько недоумевали: в чем прелесть мытья в обществе одних мужиков. Потом в ход пошли веники и сделанный Аделаидой по моему рецепту квас.

Постепенно баня стала завоевывать все большую популярность. Женщины очень быстро оценили всю прелесть бань. Они и раньше старались чаще мыться, чем мужчины, а теперь так и вовсе топили баню каждые выходные. К тому же теплая вода всегда пригождалась, особенно когда много стирки. А в таком большом замке со столькими жителями ее всегда было достаточно.

Здесь не так много развлечений, так что со временем поход в баню в выходные стал некой традицией. Поначалу было довольно весело наблюдать, как люди готовятся к бане. Матису даже пришлось первое время, когда баня была всего одна, составлять списки очередности. Потом уже стало проще, но всё равно люди после моих слов о том, насколько это полезно, относились к каждой помывке, как к лечебной процедуре, со всей серьезностью и осознанием важности.

И не только в замке Давье. Дошло до того, что однажды о бане заикнулся Райнер. Причем новость до столицы добралась очень быстро. Что поделать, Хонор – практически деревня.

Конечно, бани не исключали полностью вероятного повтора эпидемии, но хотя бы можно было не опасаться, что люди заболеют из-за грязи. К тому же от той же чумы уже есть лекарство.

* * *

– Можешь, отдыхать, Хан, – разрешил я, а потом глянул на Виля, который в последнее время, будто чувствуя, пытался везде ходить следом за мной. – И Виля с собой прихвати, – с улыбкой сказал я, потрепав рата за ушами. Тот немного ворчливо увернулся, шутливо клацнув зубами. – Я сегодня буду здесь, так что нужды в охране нет.

– Хорошо, милорд, – Хан кивнул и, позвав с собой Виля, насвистывая что-то веселое, отправился в сторону кухни. В последнее время он тоже уже стал привыкать, что меня не нужно постоянно охранять.

Войдя в комнату, я закрыл за собой плотно дверь и поежился. Плетение тут же среагировало, начиная нагревать воздух, но пока что было все равно прохладно. Камин мне, в принципе, уже и не нужен был, но я по привычке все равно разжег его – трескучий огонь как-то умиротворяюще всегда на меня действовал. Наверное, это еще с тех времен, когда я пытался освоить медитацию, буквально сразу засыпая.

Поглядев на огонь пару минут, я со вздохом сел в уже порядком продавленное кресло, в котором провел внушительное количество часов. На столе уже лежал силестин. Тот самый, отданный мне когда-то давно за спасение маленького мага. Крупный, размером с детский кулачок, камень наконец-то был полностью заполнен. Осталось немного, и он начнет становиться похожим на податливый пластилин.

Я давно уже придумал, что именно буду делать с этим камнем. Давление Разума в последнее время стало совершенно невыносимо. Часто я просыпался по ночам, будто от кошмара, и мне казалось, что в темной комнате кто-то стоит. Если все так дальше и продолжится, то я вполне могу сойти с ума. К тому же я уверен, он не успокоится и будет давить с каждым разом все сильнее и сильнее.

И это при том, что я так и не нашел достоверного способа переместиться в другой мир. Увы, но моих знаний совершенно не хватало. И неудивительно, все-таки я учился по книгам, которые достались мне от магов прошлого. А я давно мог убедиться, что и они так и не нашли способа. А если кто и нашел, то он как-то забыл поделиться с остальными.

Так что мне приходилось довольствоваться смутными догадками, предположениями и старым, добрым русским авось.

Подхватив камень, я повертел его, рассматривая, а потом сжал в кулаке, сосредотачиваясь на заполнении. Через некоторое время я стал ощущать, как камень прогибается под моими пальцами, а потом и вовсе становится мягким. Всё, рубеж пройден, сейчас еще немного добавлю, и можно будет тянуть.

Эту нить я вытягивал с особой осторожностью и аккуратностью, на которую был способен. Я проверял каждый сантиметр, заполняя нить энергией до такой степени, что она стала похожей на тянущуюся жвачку. Хорошо что после того, как ее вытянешь, она не слипалась. Ее можно было свернуть в клубок, а потом спокойно развернуть, не опасаясь, что нить снова станет сплошным камнем.

Когда я закончил ее вытягивать, то был весьма удивлен тем, насколько длинной получилась нить. Немного подумав, я разделил ее на пять частей.

После этого мне пришлось несколько дней отдыхать и набираться сил. В эти дни я не пытался что-то делать. Просто ел, общался, прогуливался, запоминая лица людей, их голоса, их сияние. Я мог часами смотреть на свой замок, словно пытаясь отпечатать в мозгах его величественный облик.

Когда я снова был полон сил, то наступил второй этап. Я начал заворачивать нити в плотные сетки из нейтральной магии. Медленная, скрупулезная работа выматывала, но я не мог остановиться, понимая, что осталось совсем мало времени.

На это я потратил больше недели. Наверное, я так тщательно не готовил даже свой самый первый портал. После такого мне необходим был более длительный отдых, поэтому я решил съездить в города, проверить, как там обстоят дела. С каждым днем окружающее интересовало меня все меньше и меньше. Мне казалось, что я каким-то странным образом отделяюсь от мира. Будто он отгораживается от меня за прозрачную и почти неощутимую преграду. Становится зыбким, нереальным.

Вернувшись в замок, я пулей влетел в комнату, с порога впиваясь взглядом в нити, спокойно лежащие на столе. На месте. Отчего-то мне казалось, что они плод моего воображения. Неужели я стал сходить с ума?

Несмотря на то что мне хотелось немедленно засесть за работу, я не стал этого делать. Я помылся с дороги, поел, отдохнул и только на следующий день продолжил плести.

Постепенно один за другим вокруг меня появились мерцающие порталы. Они выпили меня до дна. Я не смог даже встать с кресла, чтобы дойти до своей кровати. Так уснул, до последнего наблюдая за причудливыми переливами овалов.

За последний этап я взял спустя несколько дней, все это время тщательно обходя порталы стороной.

Тщательно очистив лезвие ножа, я проверил его остроту и удовлетворенно кивнул. Обычно я не склонен специально ранить себя. Даже в этом мире, где у меня появилась возможность быстро залечивать любое ранение, я все равно старался избегать лишних травм. Зачем терпеть боль, если можно просто быть чуть аккуратнее?

Я хорошо помнил, каково это получить арбалетным болтом в грудину. Приятного, я вам скажу, очень мало.

Но сегодня был немного особенный день. Я решил вживить все пять порталов в свое тело. Но не так, как делал это до этого – то есть просто сворачивал портал комочком и прятал под кожей – нет, я решил сделать в этот раз все по-другому.

Для начала я разъединил контур. Портал в таком положении остается как бы спящим, но само плетение не разрушается.

После этого снял штаны, сел на самый край кресла и начал резать кожу, делая непрерывную линию. Пришлось придерживать себя, чтобы не сорвать с ауры лечебные плетения. Рефлекс, что поделать.

Кожа тут же покрылась кровью. И пусть я резал совершенно неглубоко, больно всё-таки было. Боль, знаете, такая жгучая, острая.

Закончив, я подхватил нить и постарался уложить ее в порезы. Из-за крови было плохо видно, но по идее должно было смотреться так, словно мою ногу обмотали небольшим шнуром, начиная со стопы и до самого верха.

Закрепив конец возле паховой области, я кое-как разжал стиснутые зубы и выдохнул. После этого на ногу тут же были кинуты несколько самых сильных лечебных плетений. Порезы моментально затянулись.

Встав, я согнул и разогнул ногу, ощущая, как под кожей натянулись нити. Было немного больно и неприятно, но вскоре я перестал что-либо ощущать.

Дойдя до стола, смочил специально приготовленную тряпку и тщательно оттер кровь. Мельком кинув взгляд на пол, решил, что сначала закончу со всем остальным, а потом уже уберу капли.

Боль от порезов во второй ноге не стала меньше, но я упрямо вживлял в свое тело силестиновую нить, покрытую плетением. Я не знал, сработает ли это, мне оставалось лишь верить, что мои смутные догадки окажутся правильными.

После пошли руки, а потом тело. Весь пол после нескольких часов работы был заляпан кровью. Как бы хладнокровно я ни относился ко всему этому, под конец у меня тряслись руки от напряжения. От запаха крови мутило.

Закончив, я подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Глаза лихорадочно блестели. И так не слишком загорелая кожа стала какого-то синего цвета. По всему телу были видны выступившие и напряженные вены.

Выдохнув, я прикрыл глаза и вернулся в кресло. Спустя полчаса, когда дрожь в руках прекратилась, а ощущение стягивающей все тело проволоки пропало, я принялся за наведение порядка. Мне совершенно не хотелось объяснять, почему весь пол в комнате заляпан кровью.

После этого спокойно оделся и отправился ужинать. Время как раз подошло. Пока я шел, то невольно прислушивался к телу. Мне все еще казалось, что я чувствую инородную нить под кожей.

– Милорд? – Аделаида, месившая тесто, оторвалась от своего занятия и поглядела на меня. – Кушать хотите, милорд? – спросила она, а я только что подумал, что, наверное, уже довольно поздно.

Я кивнул и устроился за столом, подальше от муки. Кухарка тут же засуетилась, рассказывая мне, что никак не могла уснуть, поэтому решила замесить тесто на пироги. Я слушал ее и ощущал, как напряжение последних дней отпускает. Правда, я отлично знал, что это ненадолго.

Глава 22

Сегодня я проснулся с четким ощущением, что история эта подходит к концу. Встав с кровати, я проделал привычный утренний моцион, потом сходил на кухню и позавтракал, удивив при этом Аделаиду, ведь лег я не так уж и давно, буквально пару часов назад.

В последние годы меня почти не бывало в замке, а когда я тут был, то предпочитал принимать пищу в комнате, в которой проводил почти все свое время. Это я вчера вечером, видимо, нуждался в каком-нибудь человеке рядом, вот и спустился на кухню. И сейчас вот опять. Наверное, именно поэтому Аделаида и удивилась.

После завтрака сходил на тренировочную площадку и немного позанимался с Бефуром. Я давно охладел к бою на мечах. Я и раньше занимался этим лишь для того, чтобы поддержать форму. Всё-таки я проводил огромное количество времени за книгами и за созданием плетений или артефактов. По сути, неподвижная работа. Именно поэтому я не отказывался время от времени помахать мечами, чтобы разогнать кровь. Правда, после слияния с арканой заниматься подобным я стал очень редко. Если моя человеческая половина еще благосклонно относилась к мечам и прочему колющему и режущему оружию, то аркане все это не нужно было совершенно. И ее отношение передалось и мне.

Бефур, если и удивился, то виду не подал. Только покряхтел довольно. А когда я уходил, то поймал его какой-то понимающий, слегка потухший взгляд. Казалось, Аболье все понял, но я знал, что этого попросту не могло быть.

Войдя в комнату, которая за годы стала мне совсем привычной, я немного растерянно осмотрелся. Книги, книги, книги, кругом одни книги. И что с ними делать? А зачем с ними что-то делать? Пусть себе будут. Всё равно магов-плетельщиков здесь больше не родится. И языка, на котором написаны все эти книги, никто не знает.

В комнате до сих пор витал запах крови, да и тазик с алой водой так и стоял под столом, куда я его вчера задвинул. Прежде чем что-то делать, я убрал таз, морщась от неприятного запаха. С утра замок был подозрительно тих, слышно было только, как на заднем дворе занимаются воины. Кругом царила какая-то прямо сонная тишина.

Вернувшись в комнату, я сел за стол и развернул карту с проколами, тут же взглядом находя последний оставшийся. Я почти выполнил свою задачу в этом мире. Вся карта была покрыта черными крестами, словно отметинами, отсчитывающими мои дни.

Мне даже немного смешно за мои прошлые мысли о том, что я смогу тянуть с закрытием проколов сколько захочу. Никто такого мне не позволит! В последние дни мне казалось, что Разум не просто смотрит на меня, а стоит рядом, буквально придерживая за плечо и подталкивая в нужную сторону. Неприятное ощущение.

Словно я наглый гость, который давно уже испытывает терпение вежливых хозяев, которые не могут сказать прямым текстом, что мне пора убираться. Будто им только и остается, что смотреть и мысленно поторапливать не слишком воспитанного человека. Прескверное ощущение, скажу я вам.

Я чувствую, что хочу встать и поскорее закрыть последний прокол, но при этом понимаю, что этим я подпишу себе смертный приговор. К сожалению, опыты с порталом ни к чему не привели. Я не нашел способа, который позволил бы мне уйти из этого мира. Да я вживил портал под кожу, но это лишь отчаянная попытка хоть что-нибудь сделать. Увы, но моих мозгов совершенно не хватает, чтобы изобрести что-то настолько сложное.

Доработать плетение, позволяющее магам безболезненно проходить инициацию? Запросто! Сделать огненные камни? Это я всегда могу. За пару недель, не имея понятия, что делаю, сотворить плетение скрыта? Это тоже ко мне. А вот межмировой портал сделать я не могу. И не знаю, как! У меня нет ни одной идеи.

Если миры идут как бы параллельно друг другу, а между ними плещется море эфира, то как узнать, какой длины должен быть канал? Как создать тоннель между мирами? Сколько на это нужно энергии? Каким должно быть плетение?

Да, мое тело теперь само по себе что-то вроде портала. Это не дает полностью опустить руки. К тому же, если отбросить физическое тело, то я вполне могу уйти в эфир, ведь я наполовину аркана. Что там со мной будет – неизвестно. Вполне возможно, что все это в совокупности позволит мне пройти сквозь прокол и даст немного времени, чтобы сориентироваться на той стороне. Только на это вся и надежда, что смогу протиснуться в игольное ушко и не сдохну, захлебнувшись энергией эфира.

Сложив карту, я немного подумал и зашвырнул ее в камин, бездумно при этом смотря, как сгорает бумага. Портал и так сам меня выведет, куда надо. И так уже нетерпеливый Разум не даст мне выйти не там, где надо. Сомневаюсь, что у него остались для меня хоть какие-то поручения, учитывая его всевозрастающее нетерпение.

Удобно, наверное, делать что-то чужими руками. Интересно, почему он сам не изменил то, что ему, как я понял, не нравилось? Неужели ему сложно было спасти того ребенка или же разрушить тот же саркофаг? Ну ладно, допустим, что саркофаг он не мог повредить по той причине, что его создал маг-плетельщик. Кто знает, вдруг такие маги, как я, когда-то давно пришедшие в этот мир, могут нарушать его гармонию безбоязненно, не опасаясь, что Разум их попросту сотрет.

Хотя, если так подумать, плетельщики ведь создают свои плетения из энергии этого мира. Впрочем, может быть, что после того, как плетение создано, оно больше не подчиняется логике мира. Всё-таки не зря ведь Разум втянул во все это меня, а не устранил последствия самостоятельно.

И ведь как подгадал. Не просто же так именно я очнулся. Замок Давье издавна принадлежал магам-плетельщикам. Именно тут находилась вторая часть ключа. Именно в Хоноре находился центр спирали проколов с башнями, в которых можно было найти книги по начальной магии. Именно в Дее нашлась вторая часть ключа, совершенно случайно сохранившаяся в семье мага. А ведь ее могли давным-давно просто выбросить. Сколько всяких предметов погребено под землей. Но Разум явно не давал этой вещи кануть в небытие, тщательно сохраняя ее до моего прихода. Почему он вообще позволил создать ее?

А может быть, что именно он сделал все так, чтобы плетельщиков уничтожили? А что? Слишком уж много проблем доставляли Разуму эти маги. Это я только знаю о проколах, саркофаге, браслетах, а сколько еще по миру разбросано вот таких вот недоделок, которые при неправильном использовании могут только навредить.

Да и мои артефакты, если извернуться, можно использоваться как-нибудь во вред людям. Можно? Я даже слегка напрягся. Да вроде нет. Что я там сделал такого? Светильники, огненные камни, световые столбы, парочку тотемов, амулет для Райнера да жетоны, не дающие очагам выворачиваться. А, еще резаки. И все я защитил так, что они не должны навредить людям. Даже если они разрушат ту же клетку у огненного камня, то он просто со временем потухнет.

А ведь если бы у меня было больше времени, я вполне мог придумать что-нибудь еще. И кто знает, до чего бы я додумался. Хотя нет, я всё-таки более осторожный и последовательный. Я бы точно не стал оставлять нечто вроде саркофага.

Такие вещи нужно сразу уничтожать. А ведь я больше чем уверен, его создатель даже не подумал, скорее всего, что через многие столетия найдутся люди, которые додумаются засунуть в саркофаг человека, а потом будут с удовольствием пить его кровь, наполненную лечебной энергией. До сих пор не могу думать спокойно о тех магах. Больные какие-то, однозначно.

Оторвав взгляд от огня, я откинулся на спинку кресла, складывая руки на животе. Поежившись, вздохнул.

Если так подумать, то я даже в какой-то мере рад, что все это подходит к концу и я скоро узнаю, что меня там дальше ждет. Да, я не против попутешествовать, но не так, когда это происходит в подобном ключе.

Во всех этих приключениях я так и не смог расслабиться, будто выполнял опасную и не слишком интересную работу. Да, искать башни и закрывать проколы было довольно занимательно. Первые раз пять, максимум десять. Потом это стало рутиной. Особенно когда пошли жаркие тропические страны. Для себя я понял довольно четко, что я не любитель подобных стран. Максимум на что я согласен, это море и пальмы. А всевозможные джунгли с громадными змеями, комарами и безволосыми обезьянами, похожими на обритых медведей, мне совершенно не по вкусу.

Зато я все-таки смог максимально оттянуть время и многое успеть за эти выигранные мною годы.

Крепости почти достроены. Остались сущие мелочи. Внутри уже есть и потолки и полы, осталось накидать любимых в этом мире шкур и расставить стулья со столами. Конечно, кроме самих крепостей нужны еще и различные постройки, те же конюшни. Они есть, только для местных зим слишком холодные – утеплять надо. Но это уже без меня. Справятся, не так уж и сложно обложить конюшни камнями и соорудить более серьезную крышу.

Кроме крепостей, в ущельях построены небольшие заставы и стены, преграждающие путь всем, кто желает проникнуть в Хонор через перевалы. В этих заставах будут нести смены пограничники только весной, летом и осенью. Зимой же ущелья заносит снегом так, что все равно никто там не пройдет. Можно будет пройти только если на лыжах, да и то я сомневаюсь, что кто-то решится на подобное. Сход лавин никто не отменял, да и само по себе подобное попахивает безрассудством.

Плюс ко всему этому в горах от самой границы Зачари и до крепостей размещены специальные площадки, на которых в случае нападения должны будут зажигаться сигнальные костры.

На каждой такой площадке построены дома. Там поселились добровольцы, любящие одиночество и имеющие зоркие глаза. Некоторые поселились там прямо семьями. Я не препятствовал, понимая, что люди бывают разными и кому-то такое житье вполне нравится. Они даже не просили менять их время от времени, желая поселиться на постоянной основе.

Правда, такие дома все равно приходилось строить немного в отдалении от площадок с кострами. Всё-таки не везде около площадок протекали ручьи. Вернее, в скалистой местности, в которой обычно и строились площадки, никаких ручьев и не было, поэтому дома для семейных людей отстраивались в более удобных местах. А на площадки те ходили, допустим, как на работу.

В общем, с этим тоже пришлось повозиться, выбирая более удобные места. К тому же площадки нужно было разместить так, чтобы при зажженном костре его было видно на другой площадке. А при такой погоде и частых дождях приходилось ставить их довольно близко друг к другу.

Возможно, потом они тут сами что-нибудь поправят, отыскав какие-нибудь огрехи. Кто знает.

Вокруг крепостей и между ними до сих пор строятся деревни. Они будут поставлять в крепости и в форты продукты питания. Где деревни и люди, там распаханные поля, ведь людям нужно что-то есть. А значит, налог в казну увеличится.

Землю пришлось делить со всей тщательностью и заделом на будущее. Да, ее довольно много, но стоит учесть, что вдоль гор равнина довольно каменистая. Прежде чем что-то сажать, там нужно предварительно хорошо потрудиться, очищая землю от камней и распахивая ее. К тому же не стоит забывать, что в одном месте нельзя сажать слишком часто. Через некоторое время людям придется давать земле отдохнуть, не забывая при этом удобрять ее.

Да, есть города с их выгребными ямами, но они не смогут удовлетворить все потребности. Впрочем, скота в моих землях теперь полно. Достаточно обратиться на ферму, и за небольшую плату они с радостью позволят выгрести из сараев столько, сколько им нужно. Думаю, что со временем фермерские начнут продавать навоз тем, кто засеивает поля.

Пограничники постоянно патрулируют территорию между крепостями, чтобы не пропустить чужаков в Хонор. Для этого начальниками созданы небольшие отряды по нескольку человек. Все разбито на смены. Да, пока что приходится платить всем им из моей казны, но очень скоро, когда хозяйство около крепостей окрепнет и деревенские начнут платить ежегодную плату, можно будет платить пограничникам из этой суммы.

Дороги в моих землях давно уже стали образцовыми. Мастер Гиль весьма постарался. Он не только соединил замки и крепости, но и протянул целый тракт до столицы, что значительно облегчило путь. В последнее время часто стал замечать в городах торговцев. А ведь у них отменный нюх. Они уже поняли, что на севере у людей завелись деньги. Торговля это хорошо.

Стекло и зеркала теперь можно возить не только зимой, но и летом, не боясь все разбить по пути. Недавно разрешил им увеличить здание и брать еще себе работников, только из местных. Секрет стекол и зеркал будоражит умы не только в Хоноре, но и за его пределами. Все давно поняли, «откуда дровишки», но никак не могут подобраться поближе, чтобы разузнать секрет. Боюсь, если бы за мной не стоял король, то мне давно бы уже пришлось поделиться моими знаниями. Некоторые люди ведь настолько безбашенные, что их и моя мрачная аура и слухи не испугали бы. Хотя кто его знает.

Школы в городах прижились, как и лечебницы, и приюты. Люди постепенно привыкают, что с любой болячкой можно обратиться в одно и то же место и не надо бегать по всей округе, выискивая травницу.

Пару раз замечал даже в лечебницах беременных, которые опасались выкидыша, поэтому решили постоянно находиться при лекарках. Здание лечебницы вполне позволяло такое. Глядишь, когда-нибудь и родильный дом откроют.

Маги активно используют с позволения короля амулеты, дающие детям возможность проскочить инициацию без последствий. Тех, кто уже ее прошел, и вышло это неудачно, с помощью тех же амулетов вполне успешно приводят в порядок.

Я понимаю, что Райнер просто так ничего не делает и, скорее всего, пытается что-то получить взамен от аристократов. Возможно, требует полной лояльности к нему и его политике. В принципе, меня такое вполне устраивает. Вероятно, когда-нибудь Райнер изменится и забудет, к чему стремился, и решит, что пора поработать и на свой карман. Но я точно знаю, что мне не суждено этого увидеть.

Теперь в моих землях нет большой напряженности из-за отсутствия работы. Всем находится занятие. Не может найти работу только ленивый. Даже тех, кто по каким-либо причинам не может заниматься активной работой, пристраивают. Всякое ведь бывает.

А еще когда-то давно я нашел в лесу растение, клубни которого напоминали мне картофель. Так вот, оно прижилось в огородах деревенских жителей. К этому времени плод прочно вошел в рацион жителей. Если кусты летом удобрять, подрыхлять и уничтожать сорняки, то к осени с ведра можно собрать мешка два-три.

Ферма в Тьери процветает. С каждым годом она все больше расширяется, наполняя рынок мясными и молочными продуктами. Она дает постоянную работу многим людям. Скот это ведь не только пастухи. Это еще и те, кто заготавливает сено, выгребает навоз, доит, кормит, присматривает за строениями, охраняет, в конце концов.

Карту полезных ископаемых в горах я все-таки доделал, а вот построить рабочие поселки и организовать добычу не успею. Все это придется делать Райнеру. В принципе, не так уж сложно, особенно, если учесть, что искать ничего не нужно.

Зачарийцы после того, как я передал отрядам артефакт, нагоняющий жути, притихли, отозвав все отряды. По обе стороны гор поползли слухи о жутком звере, который не терпит посторонних на своей территории, а своей территорией он считает все горы. Не знаю, насколько хватит настырных зачарийцев, но это уже не моя проблема.

Райнер рассказал мне, что они с королем Нанодора условились породниться более тесно. У короля Кадьяра, оказывается, кроме наследника и Аделарда есть еще малолетняя дочь, которую он пообещал отдать за Райнера. Кроме этого, между ними был подписан пакт о ненападении и дружбе. Не знаю, насколько был доволен Райнер подобным выходом из ситуации, но расстроенным он точно не выглядел.

Совсем недавно в Хонор стали приходить маги из Ангалата. Райнер принял их сдержанно и вполне дружелюбно, выделяя им дома. Я в это дело не вмешивался, наблюдая со стороны. Хонорские маги поначалу относились к ним с любопытством и некой опаской, но потом всё-таки наладили контакт.

Райнер активно начал торговлю со всеми соседними странами. Мастер Гиль не успокоился на тракте, решив, что Хонору не помешают хорошие дороги. Король его в этом стремлении поддержал.

При своем последнем посещении я подробно рассказал королю о заклинании, которое укрывает замок Давье от посторонних. А после прикрепил к его ауре капельку своей магии. Теперь он сможет беспрепятственно попасть в замок Давье. Увы, но оставить все это мне некому. Наследника я так и не решился завести, опасаясь, что Разум ополчится против него после моего исчезновения. Так что пусть все это остается Райнеру, человеку, который способен не развалить все, а приумножить мои старания.

Кроме этого, я показал ему все-таки портал, ведущий из столицы в замок. И дальше скрывать эту информацию было бы глупо. На всякий случай зарядил ему силестинов и посоветовал постоянно держать хотя бы один заряженный камешек при себе.

– Вы отправляетесь в длительное путешествие? – спросил меня тогда Райнер, смотря при этом пристально, неотрывно, словно пытаясь прочесть мои мысли. – Мне стоит искать нового королевского мага?

– На вашем месте, Райнер, я бы озаботился этим, – ответил я.

– Вот как, – тихо произнес он. – И как скоро?

– Весьма, – со вздохом ответил я, ощущая нежелание покидать этот мир.

– С вами все будет в порядке, ведь так? – якобы безразлично спросил тот, кого я считал кем-то вроде своего друга.

– Надеюсь, что да.

– Это обязательно? Уходить?

– Неизбежно.

– Тогда… – король протянул мне руку. Я не раздумывая пожал ее. – На случай, если ты не вернешься, Наяль, то я хочу сказать тебе спасибо за всё. И еще, я буду рад, если твоя дорога когда-нибудь снова приведет тебя в Хонор.

После этого разговора я вернулся в свой замок, понимая, что это была наша последняя встреча с королем.

Тряхнув головой, я выбросил все мысли и решил, что стоит напоследок пройтись. Мне кажется, что все вокруг ощущали, что скоро что-то изменится. Меня встречали взглядами, в которых застыло ожидание. Или мне просто казалось? Кто знает.

– Жениться тебе надо, Хан, – посоветовал я парню, который привычно вырос позади меня, следуя словно вторая тень.

– Обязательно, милорд, – пообещал он мне. – Как только деву подходящую найду, так сразу и женюсь.

Я качнул головой, улыбаясь. Неспешно вышагивающий рядом Виль понуро опустил голову. Он тоже чувствовал, что это конец. Я остановился и присел, принимаясь трепать его за ушами.

– Охраняй тут всех, слышишь? – шепнул я ему. – Это твоя земля, будешь на ней охранником. Людей не обижай и никуда не убегай. Меня все равно не найдешь.

Виль ткнулся носом мне в щеку и тихо заскулил, прикрывая глаза, словно давая мне при этом обещание.

– А не закатить ли нам пир? – спросил я весело у Хана.

– Пир? – он явно удивился, ведь я никогда не был любителем шумных вечеринок. – В честь чего, милорд?

– А так ли нам нужен повод, Хан?

– Да не особо.

– Вот и я думаю, что не нужен.

Вскоре во двор вытащили столы. Служанки забегали. Из замка то и дело доносился зычный голос Жанжака и высокий Аделаиды. В воздухе поплыли соблазнительные запахи. Под вечер все было готово. Я не стал произносить громких речей, просто ходил среди людей, слушая их беззаботные разговоры. Потом были песни, здравицы, песни и танцы.

– Милорд, – позвала меня Матильда, осторожно прикасаясь к руке.

Я вместо слов обнял женщину, а она вдруг расплакалась, утыкаясь носом мне в грудь. Я и не заметил, что настолько вырос. Я гладил ее по голове, чувствуя, как последние нити, связывающие меня с этим миром, рвутся. Я понимал, что больше никого из них не увижу.

Выплакавшись, Матильда подняла на меня какой-то тоскливый, больной взгляд. А потом осторожно дотронулась холодными кончиками пальцев до моей щеки.

– Берегите себя, милорд, – попросила она.

– Конечно, Матильда, – пообещал я, обняв напоследок и поцеловав в щеку. – Со мной все будет хорошо. Не переживай.

После этих слов я покинул пир, устремляясь в малую гостиную. И я прекрасно слышал, что стоило мне только уйти со двора, как там воцарилась полная тишина.

Люди не умеют читать мысли, но они порой видят больше, чем мы хотим им показать.

Я не собирался оставлять портал в этой комнате. Убрав его, я развеял плетение, положив нить силестина на стол. Немного рассеянно осмотревшись, я не стал ничего с собой брать, лишь накинул плащ да закрыл глаза, представляя себе последний прокол. Уходить, зная, что больше не вернешься, оказалось, очень тяжело.

Я ощутил тяжелый, нетерпеливый взгляд, а следом знакомый рывок. Что ж, свою задачу в этом мире я почти выполнил. Осталось всего ничего. А после я узнаю, что ждет меня впереди.

Эпилог

Я оказался на вершине высокой горы. Здесь все было покрыто толстым слоем снега. В первое мгновение мне пришлось зажмуриться, так как после темноты такая яркость в буквальном смысле слова ослепляла. Зато потом я смог оглядеться.

Отсюда не было видно землю, лишь океан из белоснежных облаков. Нестерпимо синее небо нависало так, что разболелась голова. Все вокруг заплясало, грозясь поменять небо и землю местами. Меня жутко затошнило. В какой-то момент показалось, что из тела резко выдернули какой-то стержень, отчего хотелось немедленно лечь. Из-за резкой смены давления я едва удержал себя в сознании. Перед глазами уже плясали черные и белые пятна, когда лечебные плетения начали действовать.

Я не сразу понял, что в этот раз они остались при мне, а не были сдернуты полностью с моей аурой. Наверное, стоило бы порадоваться, вот только я ощущал лишь то, как мир вокруг будто бы сужается до одной точки, по краям размазываясь, превращаясь лишь в нелепые и какие-то нереальные мазки.

Тряхнув головой, я постарался взять себя в руки и сфокусироваться на происходящем, не давая раньше времени стереть мое сознание.

Минут через пять, когда общее состояние организма стало приходить в норму, я выдохнул облегченно и только сейчас понял, что я все-таки свалился в снег. Встав, принялся оглядываться, щурясь из-за слишком яркого света.

Никакой башни я не видел – видимо, за эти годы ее попросту занесло снегом, – а вот прокол не заметить было сложно. Метрах в ста от меня вверх бил даже не фонтан, а нечто вроде столба, метров пять диаметром. Мне кажется, я даже слышал тихое гудение. Такой звук издают обычно высоковольтные линии. Низкий, пробирающий до печенок гул, от которого у меня едва волосы на голове не встали.

Магия в этом месте буквально сходила с ума. Со всех сторон к столбу эфирной энергии лились реки различных нитей. Мне показалось, что я попал в какой-то гигантский водоворот, который вскоре обязательно затянет и меня, если я ничего не сделаю.

Как-то резко уверенность в правильности своих действий пропала. Я достал ключ и повертел его в руках, подавляя странное желание выбросить его.

Словно ощутив мои колебания, тяжелый взгляд лег мне на плечи.

– Да знаю я, знаю! – выкрикнул я, хмуро оглянувшись по сторонам. – Не надо меня торопить, ясно?

Я понимал, что это всего лишь нервы. Всё-таки я не был уверен, что все пройдет гладко. Тем более меня нервировало ощущение, словно Разум (я так до конца и не определился, что это такое) собирает силы для удара по мне. Вероятно, это было лишь нетерпение и ожидание, а я придумал себе что-то еще, чего и в помине не было, но мне казалось, что стоит немного промедлить и меня сотрут, как неудачную карандашную линию простым ластиком.

Невероятное ощущение своей незначительности было таким сильным, что я ощущал себя каким-то клопом под ногой человека, который в любой момент может меня раздавить и не заметить.

Снова тряхнув головой, чтобы сбросить одолевающие меня эмоции и ощущения, я глянул на столб, задерживая дыхание от одного только вида. Мне кажется, если бы я встретился с этим гигантом в самом начале, то история моя была бы очень короткой. Я не представляю, какую боль мог бы причинить мне в прошлом такой прокол. Скорее всего, я бы просто сошел с ума, не выдержав, или скончался от болевого шока.

Энергия эфира давно не причиняла мне вреда, сразу после того, как я слился со своей арканой. Но такой ее объем меня все равно настораживал. Я просто не представлял, куда это все денется.

Полюбовавшись природой еще раз, ведь кто знает, что меня ждет дальше, я все-таки приблизился к столбу и, задержав дыхание, шагнул внутрь, тут же ослепнув от силы энергии, которая рухнула в меня, будто в бездонную бочку.

В этот раз все происходило как-то иначе. Я чувствовал, как снаружи что-то происходит, и ощутил сначала легкое, а потом все усиливающееся давление. Почему-то в голове проскользнула картинка, в которой меня пытаются впихнуть в полный вагон автобуса, где, даже стоя на ступеньках, все равно дальше не продвинуться. Вот только на остановке есть еще желающие уехать этим автобусом, поэтому они, эти желающие, тихо матерясь, пытаются протолкнуть меня дальше.

Как-то легко пришло осознание, что Разум решил избавиться от меня довольно просто – вытолкнув из этого мира в эфир. Вот опять. Что ему стоило дождаться, пока я закрою прокол, а потом попросту стереть меня? Не может? Не думаю. Или же я все-таки слишком плохо о нем думал все это время? Ведь привел же он меня тогда к мальчику, который погибал на дороге. А ведь именно он заплатил мне большим камнем, который я не так давно погрузил себе под кожу. Что это было? Намек?

А ведь если подумать, то он на самом деле словно вел меня, заставляя совершенствоваться, что-то узнавать, делать. Все казалось таким случайным, но были ли это случайности. Может быть, по ту сторону меня все-таки ждет совсем не смерть, и Разум это знает?

Боль, сначала слабая, с каждой секундой все нарастала. В какой-то момент мне показалось, что я увидел себя словно со стороны. А потом до меня дошло, что мне не показалось – я на самом деле видел свое тело, лежащее на ослепительно белоснежном снегу. Я видел свои черные волосы, которые почему-то сейчас завивались крупными кольцами. Видел постепенно затухающий взгляд ярко-синих глаз. Черный плащ распахнулся, и сейчас ткань дергалась на ветру, отчего я сам себе напоминал подбитую кем-то ворону, которая бьет крыльями по земле, надеясь все-таки взлететь.

А потом я стал рассыпаться. Медленно, начиная от ступней, тело превращалось в голубую, сверкающую на солнце крошку, которую тут же подхватывал ветер и возносил вверх. Она окружала меня, облепляя со всех сторон. Я толком не понимал, что происходит, с каким-то отупением смотря в синие глаза своего бывшего тела. Очень скоро не осталось ни тела, ни глаз, ни черных, отчего-то вьющихся волос, ни плаща, даже следа на белоснежном снегу и того не осталось. Я буквально ощутил, что Разум стирает все знания обо мне у людей этого мира.

Сверкающая крошка вихрем закружилась вокруг меня, проникая внутрь, облепляя со всех сторон будто вторая кожа. Последнее, что я видел, это свою руку, которая напоминала кристально прозрачный силестин.

И в следующий момент свет мигнул, и я очутился в кромешной темноте. Сначала вокруг не было ничего, а потом вдалеке зажглась звезда, потом еще одна, и еще, и еще. Вскоре вокруг меня все буквально было усыпано миллиардами мигающих звезд.

Я изумленно оглядывался по сторонам, ничего толком не понимая. А потом резко опустил голову вниз, понимая, что стою на громадном стеклянном многограннике. Он весь переливался, завораживая своей ледяной красотой.

Сейчас я стоял на одной из граней. Она была ровной, тщательно отполированной, и по ту сторону я видел мелькающие картинки.

Проверив свою устойчивость, я слегка наклонился, только сейчас замечая в своей руке вибрирующий ключ. Посмотрев на него слегка растерянно, я перевел взгляд на грань, подмечая на ней в одном месте черное крохотное пятно. Понятия не имею, зачем я это сделал, но я просто положил ключ на это пятно.

Артефакт тут же словно в воде утонул, а потом и вовсе начал растворяться. Спустя некоторое время ключ полностью исчез, как и темное пятно на грани.

Я же выпрямился и принялся осматриваться. Итак, это эфир? Или нет? Как-то я его себе по-другому представлял. А может, он просто такой в силу моего воображения? Хотя все равно странно, я представлял себе раньше что-то многослойное, а тут многогранник.

Прислушавшись к себе, я понял, что все чувства и ощущения как-то притуплены, словно мне внутрь закачали легкое замораживающее. Интересно, так все покойники себя ощущают? А то, что я умер в прошлом мире, сомнений никаких не было. Я сам видел свое тело, рассыпавшееся крошкой.

Вздрогнув, поднял свои руки, но они были вполне себе нормальными. Правда, сейчас слишком сильно видны были вены, но это такая мелочь по сравнению с прозрачными руками.

Эмоции, кажется, тоже были слегка подморожены, так как я недоумевал и удивлялся всего пару секунд, а потом начал раздумывать над тем, что мне нужно попробовать куда-нибудь попасть. Всё-таки пусть тут и по-своему красиво, но торчать здесь вечность? Нет, мне что-то совершенно не хочется.

Сдвинувшись с места, я принялся бродить, переходя с одной грани на другую. И не было в них никакой разницы, но только на первый взгляд. А вот если присмотреться, то можно было и разобрать мелькающие картинки.

Не знаю, отражают ли картинки то, что происходит в мирах под гранями, но мне хотелось так думать.

Спустя некоторое время мне надоело бродить, и я наконец, выбрал мир. Встав посреди грани, я сосредоточился, пытаясь понять, как мне попасть внутрь.

Сначала я ничего не ощущал, а потом заметил, что мое тело медленно погружается внутрь. Страх из-за подмороженных чувств мелькнул и пропал. Я выдохнул, позволяя своему телу «утонуть» в новом мире.

Через какое-то время на грани стеклянного многогранника никого не осталось. Ровная, словно стекло, поверхность ярко блеснула, будто освещенная вспышкой солнечного света, и приняла свой обычный вид. И ничто больше не напоминало о том, что мгновение назад здесь кто-то был. Холодные и далекие звезды были свидетелями короткого визита необычного гостя на грани миров, но кому они могут рассказать?

Вот именно – никому.

Content

Владимир Зещинский
Наяль Давье. Герцог северных пределов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог