Елена Звездная

Бой со смертью. Часть 1

Глава первая: Выбор

Лорд Гаэр-аш и парни вернулись поздно. Ректор просто заглянул узнать, как я, Норт пришел около полуночи, лег рядом поверх одеяла и просто обнял, очень осторожно, видимо стараясь не разбудить. Я все равно не спала.

Повернувшись, прикоснулась к его лицу, провела по щеке, с проступившей щетиной, коснулась волос.

– Разбудил? Прости, – едва выдохнул он.

И больше не сказал ни слова. Я его понимала. Это мне довелось видеть изображения убитых парней лишь мельком, а они были там. Он и Эдвин. Все это время.

– А где Эдвин? – спросила, продолжая осторожно гладить, пропуская между пальцев черные заметно отросшие пряди.

– Остался у своих, в клане, – Норт говорил с трудом.

Потянувшись, обняла сильнее, прижав его голову к своей груди и продолжая медленно гладить по волосам, Дастел сжал в объятиях почти болезненно, тут же отпустил, но не отодвинулся, и продолжал обнимать, так, словно я была единственным островком тепла в ледяном океане реальности. А я думала о жестокости. Мысли были практически кощунственными, все же сложно назвать жестокими матерей погибших адептов из Академии магических искусств, но в то же время – они были магами, они точно знали, что к тому моменту, когда Норт и Эдвину атаковали их сыновей… сыновей там уже не было. Они были уже практически мертвы к тому моменту. И все же… свое горе и боль матери обрушили на тех, кто занес клинок. И мне безумно, до слез, до крика жаль матерей, и мне жалко погибших ребят, но я вижу насколько трудно Норту, которому досталась вся тяжесть вины, и мне не до конца понятно за что. Мне в принципе не понятно за что.

– Оставайся у меня, – попросила практически.

Норт хотел было возразить, но я просто напомнила:

– Эдвин остался у своих, он не один сейчас, вот и ты просто останься со мной, пожалуйста.

Приподнявшись на локте, Дастел взглянул на меня засиявшими синим в полумраке глазами, и как-то ожесточенно произнес:

– Риа, я не нуждаюсь в жалости.

Сев, наклонилась к нему, почти коснувшись кончиком носа, и честно высказала:

– А я очень нуждаюсь в том, чтобы ты был рядом, и я могла нормально поспать хотя бы пару часов до рассвета, не терзаясь переживаниями! Норт, имей совесть!

Он кивнул, молча снял сапоги, забрался на мою постель уже полностью, и привлек меня, уложив к себе на плечо. Некоторое время мы оба молчали, а затем Норт тихо сказал:

– Хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

– Что? – шепотом спросила я, осторожно касаясь кончиком пальца пуговки на его рубашке.

Несколько секунд Дастел молчал, а затем произнес:

– Если меня не станет, пообещай, что останешься с Артаном.

Моя рука на его груди замерла.

– Я не говорю, что ты должна быть с ним как женщина, – быстро уточнил Норт, – но дай слово, что останешься с ним, под его защитой. Я…

Он замолчал, я и вовсе не хотела что-либо говорить.

– Когда ты против, ты молчишь. Знаешь об этом?

– Знаю, – тихо ответила я.

Палец вновь прикоснулся к пуговке, медленно обвел ее по контуру.

– Ты хочешь вернуться к отступникам? – спустя несколько минут, с трудом проговорил вопрос Норт.

– Нет, – совершенно честно ответила я.

А затем, тихо добавила:

– Я никогда не была у отступников, Норт. Все что я знала о них было светлой стороной медали. О темной я узнаю лишь сейчас…

Когда я вернулась от мастера Агуда, дядя Тадор уже не реагировал. Я звала и звала много раз, но ответом мне была звенящая тишина и мертвенно бледный месяц. После я несколько часов просидела над планом Ульгера Шерарна, с отчаянием признав – план был гениален. План был гениален настолько, что вмешательство в него на всех этапах не принесло бы нам ничего. План был дьявольски чудовищен и он учитывал все варианты и помехи, кроме одной – меня.

Меня брат дяди Тадора не учел.

А вот все остальное…

Ульгер знал, что Норт является пробужденным темным лордом.

Знал о силе Дана с неимоверной точностью рассчитав максимум, который некромант был способен влить в заклинание.

Знал, что Эдвин практически достиг уровня Мастера меча.

Знал, что Ташши имеет доступ к запретным знаниям и в критической ситуации ими воспользуется.

План был идеален.

И этот идеальный план сейчас лежал в столе у меня. Не стала относить его Гаэр-ашу по одной простой причине – хотела дать ему возможность поспать хоть несколько часов.

– Риа, – тихо позвал Норт.

Прижалась к нему чуть сильнее и прошептала:

– Утром. Давай все утром.

Его ладонь, лежащая на моей талии, скользнула по животу и Дастел хрипло предупредил:

– Утром тебе будет больно.

Я сначала не поняла. Потом накрыло предчувствием беды. Жуткой беды. Приподнявшись, в ужасе посмотрела на Норта. В темноте его глаза горели отчетливым синим пламенем, волосы… коротко стриженные еще несколько часов назад, снова доходили до плеч.

– У тебя глаза светятся, – после недолгого молчания произнес Норт.

– У тебя тоже, – ответила я.

Он рассмеялся, и снова уложил к себе на грудь, нежно гладя по руке.

– Норт, – мне стало как-то совсем не по себе, – а утром…

– Я буду рядом, – просто сказал он.

* * *

На рассвете я проснулась от собственного хриплого стона. Боль была настолько сильной, что затрещала простынь, стиснутая сжавшимися от приступа ладонями.

– Тшш, я рядом, – теплая ладонь Норта скользнула под ночную рубашку, прижалась к обнаженной коже и магия заструилась по телу, поглощая боль. – Спи.

Как ни странно действительно снова погрузилась в сон, только какой-то тяжелый, давящий, затягивающий в черноту абсолютной Тьмы, разрываемый алыми вспышками пронзающей тело боли. Сквозь сон услышала, как распахнулась словно от удара дверь, затем с оттенком обреченности, прозвучало гневное:

– Я чувствую ее боль. В чем дело? Кровь?!

Ответ я не услышала, утонув в вязком черном теплом песке Хаоса, и чувствуя тепло ладони Норта… неизменно чувствуя его тепло, слыша его шепот, теряющийся в шепоте гонимых ветром песков, чувствуя его дыхание, растворяющееся в дыхании темных миров. Все растворялось в дыхании темных миров… даже сами темные миры медленно таяли, исчезая в Бездне, а Бездна тонула, погружаясь во Мрак…

И там во Мраке, в мире где тьма была светлым временем суток, среди темных угрожающих скал, сияли два зеленых кошачьих глаза. Это было так удивительно – среди сумрака, ужаса и гибели, что-то маленькое, теплое, живое. Я протянула руку, безотчетно поддавшись порыву прикоснуться к кошке, дотронуться, ощутить мягкость теплого податливого тела, шелковистость теплой шерсти… я же протянула руку к кошке, которая ждала, я ощущала это, моего прикосновения… Но вместо теплой шерсти я ощутила боль.

Боль!

Она скрутила все тело, сжимаясь как пружина, и ударила разрядом молнии по нервным окончаниям. Она рвала мышцы, как дикий зверь, вонзая клыки все глубже. Она ломала кости, рвала сухожилия, била наотмашь судорогами. Кошка, кошечка, котенок? Нет! Дикая тварь из глубин Мрака, с жестокостью оголодавшего хищника, против которого я была бессильна, как новорожденный ребенок.

И властный голос откуда-то издалека: «Дыши. Медленно, спокойно, дыши».

Вдох, и клыки зверя вонзаются глубже.

«Теперь выдох. Давай, Риаллин, выдох».

Не могла, я не могла, я…

«Выдох! Я сказал выдох, Риа!»

Я не могла… Я задыхалась от боли, дрожа всем телом и в ужасе смотря в зеленые светящиеся глаза кошки, горящие прямо напротив моих, глаза зверя, что рвал на части, глаза монстра, пришедшего в ярость от моей сущности.

И я вдруг поняла – кошка ощутила подмену. Зверь четко определил, что кровь, текущая в моих венах, мне не принадлежит. Я была самозванкой в мире чистой силы, и эта сила ударила по мне со всей яростью обманутой стихии.

Но удар не достиг цели. Я видела занесенные для удара когти, неведомо как, но видела, и всем телом предчувствовала удар… но его не было. Монстр замер, услышав хладнокровное заявление Гаэр-аша:

«В таком случае, пусть забирает и свою кровь и свой сомнительный дар!»

И глаза кошки заметно округлились.

Она смотрела на меня, сквозь меня, на того, кто стоял за мной.

«Забирай!» – с вызовом повторил темный лорд.

Где-то во Мраке рухнули скалы, гул и грохот на несколько мгновений перекрыли все, а едва над темным миром вновь повисла шипящая тишина, я услышала мягкий, проникновенный, едва слышный, словно шорох песка, голос:

«Отдай…»

«Нет.» – голос ректора бил по ушам, отдавался грохотом надвигающейся грозы.

«Она не твоя…»

«Моя.»

«Не тебе принадлежит…»

«Мне!»

Грохот надвигающейся бури прозвучал ближе, разряд молнии на миг осветил пространство и я отчетливо увидела ее – кошку, огромную черную кошку, она сидела, но ростом превосходила стоящую меня. И в ее огромных зеленых мудрых глазах плескалось что-то предостерегающее, пугающее, жуткое.

«Смерть милосерднее. Она не выдержит…» – произнесла кошка.

«Я буду рядом.»

Зеленые глаза прищурились и богиня насмешливо выдохнула:

«Если выберешься…»

«Выберусь.» – уверенно ответил лорд Гаэр-аш.

И Мрак растворился, оставив в памяти лишь потрясенно округлившиеся глаза потрясенной Кошки.

* * *

Я распахнула ресницы и не менее потрясенно посмотрела на Гаэр-аша. Ректор сидел на кровати напротив меня, скрестив ноги и крепко удерживая мои ладони одной своей, вторая сжатая в кулак использовалась для опоры, потому что иначе некромант едва ли удержался бы сидя.

– Удержался бы, – развенчал мое предположение Гаэр-аш.

Он тяжело дышал, на лбу, висках, шее, плечах виднелись капельки проступившего пота, черная тренировочная майка была казалось мокрой насквозь, в глазах плескалось пламя.

– Искренне жаль, что Тадор Шерарн сдох. Знаешь, я с удовольствием убил бы его сам. Медленно и с наслаждением! – отпуская мои ладони, с чеканной злостью проговорил ректор.

И я практически упала на руки сидящего за моей спиной и крепко обнимающего меня Норта, который, судя по дыханию тоже выложился более чем основательно.

– Мразь тупая! – Гаэр-аш рывком встал, сошел с постели, подошел к окну и распахнул створки.

Ледяной зимний ветер ворвался в комнату, сбрасывая со стола листы бумаги и карандаши.

– Закрой, Риа простынет, – спокойно сказал Норт.

Лорд Гаэр-аш обернулся, глянул на все еще потрясенную меня и мрачно сообщил Дастелу:

– Едва ли. Кошки Хаоса не болеют.

Меня потрясло даже не это, меня безумно удивил вопрос Норта:

– Ты не прервал инициацию?

Ректор медленно развернулся, сложил руки на груди, и глядя не на меня – на брата, хрипло произнес:

– Не смог. Видишь ли, ни мы, ни этот ублюдочный вливатель демоны его знает какой крови, не учли того маленького факта, что у кошек есть свой Хранитель.

И я ощутила, как похолодел обнимающий меня Норт.

– Инициацию остановить не удалось, пришлось побороться за кое-что более существенное, – язвительно сообщил Гаэр-аш.

Я сидела в объятиях Норта, отчетливо ощущая, что между мной и болью стоит лишь он и слышала свое дыхание. Свое… дыхание… Вдох, и воздух с лёгким свистом входит в легкие, выдох – и кислород покидает мое тело. Вдох… Я только что была во Мраке… Выдох… Я осталась бы там навечно… Вдох… Хранитель крови признал во мне самозванку… Выдох… Гаэр-аш вытащил меня из места, которое считается адом даже в Аду… Вдох…

– Артан, у нее замедляется сердцебиение, – произнес Норт.

Выдох, пристальный взгляд гневно суженных абсолютно синих глаз ректора.

– Обними сильнее, – его холодный приказ.

Вдох…

Боль!

Она накрыла волной и схлынула, снесенная магией Дастела, оставляя тело абсолютно мокрым, и безумно слабым. Слабым настолько, что Норт уложил, продолжая обнимать, потому что отчетлив чувствовал, как и я – это лишь начало.

– Забавно, – произнес вдруг Гаэр-аш, – мы едва ли сумели бы справиться с перерождением с такой легкостью без нее, у Риаллин же не было бы и шанса пережить инициацию без нас. Забавно ведь, да? – сказано было с какой-то дьявольски показной веселостью, за которой даже не пряталась злость.

Это была просто еще одна новая грань ярости Гаэр-аша.

– Риаллин, я не могу понять одного – чем думал Тадор Шерарн вливая в тебя эту гадость родом из самого Мрака?! Чем он в принципе думал?!

Боль оглушила, прошлась по телу так, словно садистски скрутила узлом все нервные окончания, а я, задыхаясь, вспомнила строки из письма дяди Тадора: «Девочка моя, мое солнышко, мое маленькое счастье, если ты читаешь эти строки, значит случилось страшное и мне не удалось заблокировать побочный эффект твоей новой крови. Я надеюсь этот день никогда не настанет, мне уже доставили сталь из Хаоса, я знаю, что нужно делать и требуется лишь время, но каждую ночь кошмары убеждают меня в том, что его нет.»

А следующее, что увидела – были отчаянно злые глаза склонившегося надо мной лорда Гаэр-аша.

– Значит письмо, – не спрашивал – утверждал он. – Прочитанное вчера.

В этот момент в дверь легко стукнули, один недораз, после ее распахнули, вопросив на всю комнату:

– И как тут наш котенок? Уже женщина, или все еще некроартефактор недобитый?

Норт мгновенно прикрыл меня одеялом, лорд Гаэр-аш выпрямился, повернулся к появившемуся лорду Эллохару и просто сказал:

– Благодарю.

– Не стоит, лорд Гаэр-аш, сущие мелочи, – отмахнулся появившийся демон, весело подмигнул мне, глянул на Норта и заметил: – Интимненько у вас тут.

Но тут же, потеряв к нам с Нортом всяческий интерес, раскрыл древнюю черную выполненную из одушевлённой кожи, а потому шипастую и клыкастую папку, достал из нее первый листок, передал подошедшему к нему ректору и начал копаться в бумажках, попутно рассказывая:

– Информации до отвратного мало. Да, вы оказались правы – имеются сведения о смерти носительниц крови кошек в момент инициации. – Глянул на меня, – Но ваша вроде ничего, пока держится. – И невозмутимый вопрос ректору: – Из Мрака выбрались?

– Да, – просто ответил Гаэр-аш.

Лорд Эллохар окинул его одобрительным взглядом, в котором читалось неприкрытое уважение, и вернувшись к бумажкам, начал:

– Варианты смягчения последствий инициации. Первый – мы выходим, молодежь возвращается к интиму. Шансы благополучного исхода пятьдесят на пятьдесят. Второй – я приволок сталь из Хаоса, здесь правда какой-то жуткий ритуал описывается с полной привязкой к хозяину, но шансы уже повыше шестьдесят на сорок. Третья – есть теория, что на территории Хаоса все пройдет легче, про шансы сказать не могу – это только теория.

Демон захлопнул папку, от чего та клацнула клыками, и посмотрел на меня. В его взгляде откровенно читалась жалость, но мотнув головой, словно избавляясь от этого чувства, Эллохар повернулся к лорду Гаэр-ашу и спросил:

– Ознакомились?

Ректор продолжал читать информацию с потемневшего от времени, обгоревшего по краям листка. По мере чтения его лицо принимало все более ожесточенное выражение.

– Это слишком, – после недолгого молчания, произнес глава Некроса.

– Все существование Кошек – это слишком, – усмехнувшись, сказал лорд Эллохар. – Решайте, лорд Гаэр-аш, девочка ваша, вам и решать.

Норт, не выдержав пытки неизвестностью, опустил меня на подушки, резко поднялся, подошел и отобрал у брата листок. Несколько секунд вчитывался, быстро пробегая взглядом по строкам, а затем, посмотрев на обоих лордов, хрипло выдохнул:

– Да какого демона!

– А мне посмотреть можно? – тяжело дыша и не чувствуя в себе сил подняться, спросила я.

Ни Норт, ни ректор на меня даже не глянули. Лорд Эллохар, укоризненно покачав головой, молча отобрал листок у Норта, подошел и протянул мне.

Что ж, потрясение началось с заголовка:

«Инструкция по инициации искусственно выведенных носительниц крови Кошек».

А ниже были схемы, рисунок вытянувшейся на алтаре хрупкой фигурки, полный инструктаж по вживлению в тело стали Хаоса. Ошейника из стали Хаоса.

– Что это? – слабым голосом переспросила, имея ввиду скорее – откуда это.

– Вымирание кошек пытались остановить. Их считали шедевром, лучшими среди всех творений Хаоса, поэтому, как видишь, экспериментировали.

Я видела. Эксперимент в основном заключался в получении контроля, причем полного контроля над разумом несчастных, если я правильно разобрала символы на ошейнике. Присмотрелась – разобрала правильно.

Следующие несколько секунд я не видела ничего, откинувшись на подушки и закусив губы, чтобы не заорать от боли. Но едва спазм прошел, распахнула ресницы и прямо спросила у сидящего на краю демона:

– Ззачем? Что это дает? Полный контроль, к чему он? Я просто не могу понять. Уже есть ваэрра, чем он не аналог тому же ошейнику?

Услышала, как судорожно выдохнул лорд Гаэр-аш, но это было не про него… а, впрочем, и про него тоже. И он предупреждал. С момента моего выгорания, когда я решила активировать магию, скрытую в крови он предупреждал, что это может принести проблемы, о которых я и не подозревала… Принесло. Но все же, я сейчас смотрела на эту древнюю схему, написанную, к слову, человеком – почерк недвусмысленно намекал на это, у нелюдей обычно письменность и краше и более витиевата, и не могла понять.

– Что не так с этой инициацией?

Демон задумчиво смотрел на меня несколько долгих секунд, затем взял мою холодную, бледную руку, развернул тыльной стороной к себе, и очень медленно, глядя мне в глаза, провел пальцем по тонкой коже на запястье.

И ничего не произошло.

Я все так же с искренним непониманием смотрела на лорда Эллохара, он, удивленно приподняв бровь, на меня.

– Хм, забавненько, – произнес демон.

А затем вдруг резко наклонившись и все так же продолжая смотреть мне в глаза, прикоснулся к моей ладони губами, медленно, чувственно… странно. Я моргнула, во взгляде лорда Эллохара промелькнуло откровенное недоумение.

– И остановимся на этом! – прозвучал ледяной приказ ректора.

Демон едва ли обратил на него внимание. Выпрямившись, он продолжал держать меня за руку и вглядываться в мои глаза, словно пытался найти там что-то, чего похоже, не было.

– Гаэр-аш, она не реагирует, – после недолгого молчания вынес вердикт лорд Эллохар.

– А должна была? – нервно спросил Норт.

– Да. В этой комнате я сильнейший. Как в прочем и в этом городе. Так что – должна была. – Демон продолжал задумчиво смотреть на меня, смотреть так, словно вот теперь ожидал чего-то действительно паршивого.

– В любом случае я не стану надевать ошейник на Риаллин, – произнес лорд Гаэр-аш.

Ошейник. Я снова подняла листок, вглядываясь в схему. Ошейник в этой гадости был еще ничего, а вот последующий интимный акт и насильственное кровное связывание…

«Тоже нет, – прозвучал усталый голос ректора во мне.»

Мне стало легче от уверенности, в его словах.

И, пожалуй, только лорду Гаэр-ашу я могла задать прямой вопрос:

«Зачем столь варварские методы? Что еще в этой инициации такого, что толкало… искусственных разводителей Кошек на подобные меры?!».

Гаэр-аш, стоящий все там же у окна, устало прислонился спиной к оконной раме, помолчал несколько секунд, затем ответил предельно честно:

«В момент инициации в кошках просыпается чувственность и желание любить. Любить сильнейшего. Отдаться сильнейшему. Если этого не происходит, или выбранный объект недоступен, кошка убивает себя. Обычно это происходит в период трех-пяти дней от момента пробуждения крови и по сути весь этот период называется инициацией».

Я сидела совершенно оглушенная этой информацией, в ужасе глядя на ректора.

Он повел плечом, разминая шею, и добавил все так же мысленно:

«Информации действительно до отвратного мало. Но будем предельно откровенны – между превращением тебя в тупое сосредоточенное лишь на одном желании тело, и возможно… только возможно существующей необходимости отдать тебя на время какому-нибудь мужчине, я предпочту второе».

У меня глаза округлились настолько, что я это почувствовала.

«Смотри на ситуацию разумно, – спокойно глядя на меня так же мысленно произнес Гаэр-аш. – Ты прекрасна настолько, что кого бы не выбрала твоя кровь – с согласием мужчины проблем не возникнет. А если возникнут – я разберусь, так что в любом случае проблем не будет».

Я сжалась под одеялом, ощутив насколько же холодно моей комнате. И не только в комнате.

– Да, инициация у кошек то еще дельце, – сочувственно произнес лорд Эллохар. – Но будем надеяться, что лорд Гаэр-аш прав, и инстинкты ты сумеешь держать под контролем.

Лорд Эллохар поднялся, прошел к ректору, остановился возле него, небрежным жестом передал некроманту папку, та глухо зарычала, но одного взгляда Гаэр-аша хватило, чтобы одушевленная вещь испуганно притихла. Постоял, оглядев всю нашу компанию, и невозмутимо поинтересовался:

– Еще новости есть?

Все еще потрясенная до глубины души я, кивнула в сторону стола и сипло сообщила:

– В верхнем ящике вариативный план «Седьмого этапа».

На меня потрясенно посмотрели все трое.

– Да, я достала план отступников, – тяжело дыша и предчувствуя новый приступ боли, произнесла я. Пожала плечами и рассеянно добавила: – По сравнению с начавшейся инициацией и тем, что лорд Гаэр-аш только что вытащил меня из Мрака это вообще сущие мелочи.

Следующие несколько минут мне вообще было уже не до чего, кроме мгновенно оказавшегося рядом и обнявшего Норта. Наверное, я даже беззвучно плакала, прижавшись к его плечу, потому что когда приступ закончился, рубашка у Дастела была мокрая, и в общем я надеялась что это слезы, а не сопли от безумной жалости к себе. Но так себя жалко было!

– Тшшш, я рядом, сейчас боль пройдет, – целуя мои волосы, проговорил Норт.

Я знала, что боль пройдет, это же Норт, рядом с ним пройдет все что угодно, вот только я боялась не боли, я ужасно испугалась того, что может прийти ей на смену.

И Гаэр-аш это почувствовал.

– Норт, смотайся к деду, возьми обезболивающее, – приказал он.

– Едва ли ей подойдет что-то человеческое, – подняв голову от плана, произнес лорд Эллохар. Весело подмигнул мне и поинтересовался: – Дриад видела?

Вцепившись пальцами в плечи Норта и с трудом сдерживая желание вцепиться еще и зубами, отрицательно покачала головой.

– Сейчас увидишь, – объявил демон.

И в центре моей комнаты возник вертикальный огненный овал.

– Айшарин, пять капсул камидона приволоки, – скомандовал кругу лорд Эллохар.

Оттуда к моему удивлению донесся мелодичный, но абсолютно безразличный ко всем и всему женский голос:

– А дозировка?

– Вылези и рассчитай, – возмутился лорд Эллохар.

Причем таким тоном, что я бы не рискнула возразить, а вот неведомая «Айшарин» еще как.

– Нет, вы только посмотрите на это, – не то чтобы громко, но все-таки недовольно начала она, – как пожирателя мне достать, так «Айшарин, это невозможно», а как рассчитать дозировку наркотического сред… – и тут из огненного круга вышло удивительное с Норта ростом тоненькое зеленоволосое и зеленоглазое создание в черном облегающем платье, окинуло гневным взглядом лорда Эллохара и застыло, потрясенно глядя на лорда Гаэр-аша.

В следующее мгновение с очаровательного личика напрочь исчезло какое-либо выражение недовольства, глаза сменили цвет на нежно-голубой, зеленые волосы приобрели отчетливо белокурый оттенок и дриада промурлыкала:

– Оу… уау… А кто это у нас тут?

– Больной! – раздраженно ответил лорд Эллохар.

– Аааах! – восторженно разглядывая ректора, выдохнула девушка. – И что же у нас… болит?

– Не туда смотришь, левее, – откровенно посмеиваясь, сказал демон.

Взгляд дриады сместился.

– Я сказал левее, а не ниже, – заметил лорд Эллохар.

Дриада смутилась, от чего ее волосы приобрели розовый оттенок, перевела взгляд левее, увидела Норта и выдала:

– Ооо… оу… уау… эээ, господин директор, а что у нас за королевство?

Смерив взглядом подчиненную, демон насмешливо напомнил:

– Кажется ты говорила, что некроманты не твой профиль.

– Я женщина и имею святое право на ошибку… ошибки… короче на все! – гордо заявила та. – Включая плешивого пожирателя!

– Зачем тебе плешивый, Айшарин? – издевательски поинтересовался лорд Эллохар, складывая план отступников и направляясь к двери, где его уже ждал ректор. – С твоим характером тебе и волосатый подойдет, а плешь ему ты вполне успешно проешь и сама. Девочкой займись.

Когда за ним и лордом Гаэр-ашем закрылась дверь, дриада выругалась так, что покраснели бы и тролли.

После, не скрывая недовольства подошла к кровати, стрельнула глазками в Норта и промурлыкала:

– Подвинешься, красавчик?

Норт и не подумав отпускать меня, спросил прямо:

– Зачем?

Дриада наклонилась и выдохнула ему в лицо:

– Мне ее вес узнать нужно, малыш. И ваши меры весов тут не подойдут.

Норт посмотрел на меня, откинул одеяло, подхватил на руки, и протянул удивленно поглядывающей на него дриаде с таким видом, что стало ясно – у нее пара десятых доли секунды, не больше.

– Ммм, похоже мне тут делать нечего, – разочарованно протянула Айшарин, и подняла меня.

Оказаться на руках у тонюсенькой девушки было как-то дико, но судя по хватке в силе она могла с Нортом вполне посоперничать, но не стала, молча вернув меня некроманту и скомандовав.

– Уложи ее на кровать, и будь добр постарайся взять себя в руки и не трогать девочку пару минут… – и с придыханием добавила, – малыш.

Дастела заметно перекосило от подобного обращения, но спорить он не стал – дриаде вполне могло быть и за тысячу лет, так что для нее практически все были малышами.

Осторожно положив меня на подушки, Норт взял меня за руку и переждал новый приступ боли, отпустив лишь после этого. Насмешливо проследившая за всем дриада, присела на край кровати, взяла мою только что выпущенную некромантом ладонь, в обе свои, и закрыла глаза.

В следующий миг ее волосы сменили цвет на непроницаемо черный, совершенно жуткий, словно в прядях девушки затаилась сама Тьма. Очередной поток боли подавила уже Айшарин, но далось ей это гораздо сложнее чем Норту, и открыв глаза она посмотрела на него с заметным уважением, частично смешанным с неподдельным и искренним восхищением.

– Хм, а с виду и не скажешь, что ты настолько силен, – промурлыкала она, и вновь закрыла глаза.

И по всему моему телу словно прошелся порыв ветра, теплого летнего напоенного ароматом трав, листвы и цветов, с привкусом меда и свободы…

– Так, – медленно и не открывая глаз проговорила дриада, – кровотечение я остановила и в принципе притормозила процесс. Не уверена, что надолго, но сделала все что смогла. Тебе рано, если честно, а учитывая примесь крови Хаоса даже слишком рано, и у тебя на ауре повреждения, которые ты могла получить только в одном месте… Интересно каким ветром тебя занесло во Мрак?! – она приоткрыла ресницы, пристально посмотрела на меня. – Забрать бы тебя, ребенок, но раз господин приказал обезболивающее, значит обезболивающее, ему виднее.

Она поднялась и ушла во все еще висящее посреди комнаты огненное кольцо. Уже оттуда, донеслось:

– Тараг, будь врагом, слетай в лабораторию, принеси вот это.

– А что мне за это будет? – поинтересовались потусторонним голосом.

– Как минимум прикрою от лабораторной у первого курса призрачников, – равнодушно предложила дриада.

– Понял, сейчас буду, – мгновенно ответил тот.

Айшарин вновь вернулась к нам, села с другой стороны кровати, признавая за Нортом право быть рядом со мной, окинула задумчивым взглядом и честно сообщила:

– А я думала вы все вымерли.

– Кошки вымерли, мне просто изменили кровь, – с трудом проговорила я, ощущая новый приступ.

Норт мгновенно взял за руку, от его прикосновения боль растворилась, как сумрак от солнечного света, и я задышала нормально.

– Аааа, – с непонятной интонацией протянула Айшарин, переводя взгляд с меня на Норта.

Когда из огненного круга появился голубой огненный змей, я отнеслась к нему нормально, уже виделись, а вот Норт, даже не задумываясь, призвал сеть Шартана, заклинание в принципе способное сковать даже столь сильного призрака.

– Это Тараг, – прошептала, сжав руку Норта.

– Вы знакомы? – уточнил Дастел.

– Он приходил с лордом Эллохаром, просто держался в невидимости, – сказала я.

Змей учтиво склонил голову, поприветствовав меня, подполз к Айшарин, которая не глядя протянула руку, и сплюнул ей на ладонь бумажный пакет. Дриада мгновенно открыла его, достала черный листочек, на котором было написано что-то красным на языке Хаоса, и зачитала:

– Побочные эффекты – головокружение, ощущение приливов тепла по всему телу, периодически слабость, возможно снижение аппетита. – Посмотрела на меня и пояснила: – Это потому что у тебя кроме крови кошек еще и кровь человека, будь ты кошкой полностью никакой побочки бы не было. Но боль снимет полностью, одна капсула раз в восемь часов. Капсулы можно пить не открывая, они из желатина животного происхождения. Просто препарат мерзкий совершенно на вкус, мы его нашим ученикам даем на момент ускоренной регенерации после повреждений на тренировках. Дозу я рассчитала под тебя. Тараг, воды дай.

Змей посмотрел на дриаду очень выразительно.

– Нет, тебе ничего за это не будет, – не оборачиваясь ответила она.

Змей прошипел в ответ что-то явно не слишком приличное и уполз в огненный круг, вернулся держа хвостом стакан, но вовсе не с водой.

– Из лаборатории передали, – пояснил на счет красного состава питья.

– А, спасибо, – Айшарин взяла стакан и молча передала мне.

Норт помог приподняться, передал капсулу, помог запить, и вновь осторожно уложил.

Потом они с дриадой сидели и молча на меня смотрели, а я лежала и думала о том, что эта за гадость вообще была, потому что привкус у жидкости оказался окончательно гадский. Но при всем этом… боли больше не было. Я лежала, прислушиваясь к себе, но боли больше не было.

– Действенная штука, – после некоторого молчания проговорила дриада. – Попробуем встать?

Я неуверенно кивнула.

И тут Айшарин спокойно заявила:

– Мальчики, испарились.

Тараг не говоря ни слова уполз, а вот Норт остался.

– Тебя тоже касается, – с нескрываемым удовольствием разглядывая его, сказала дриада.

– Я… – начал было Дастел.

– Выходишь. Видишь ли, девочкам иногда нужно поговорить… ну чисто как девочкам.

– Я остаюсь как целитель и жених! – с нажимом произнес Норт.

– Ну вот и испарись, и как целитель и как жених, – Айшарин изобразила очаровательную улыбку, продемонстрировав нехилые клыки.

Норт уделил этим самым клыкам самое пристальное внимание, после чего спокойно произнес:

– Вы действительно верите, что я оставлю мое сокровище наедине с плотоядной дриадой?

– О, а мы разбираемся в дриадах? – промурлыкала девушка.

– Нет, мы разбираемся в клыках, и конкретно эти явное следствие пристрастия далеко не к растительной пище, – парировал Норт.

Сильно удивившись, я осторожно спросила:

– А что, бывают плотоядные дриады?

– Ну конечно, котенок, – с энтузиазмом отозвалась Айшарин. – Есть те, которые живут в лесу и едят фрукты, травку и ягоды, а есть те, которые тоже живут в лесу, и едят тех, кто приходит этот лес рубить или там вредить ему как-то иначе. Я из вторых.

– Никогда не рубила деревья, – сходу заявила я, так, на всякий случай.

Айшарин широко улыбнулась и укоризненно взглянув на меня, промурлыкала:

– Котенок, я бы никогда не стала тебя есть, ты же не мужчина.

И она выразительно, очень просто выразительно посмотрела на Норта.

– Мне сделать вид, что я испугался? – холодно поинтересовался он.

– Было бы неплохо, – честно призналась дриада.

– Прошу прощения, актерский талант никогда не относился к моим достоинствам. И да, я не оставлю Рию с вами наедине, простите, но если вы хотите ей что-либо сказать, вы скажете это при мне, – ледяным тоном уведомил Норт.

Айшарин глянула на него, неодобрительно покачала головой и заметила:

– Это уже не любовь, малыш, это одержимость. – посмотрела на меня и спросила: – А ты что скажешь, «сокровище»? – мое прозвище дриада произнесла с заметной иронией.

Я взглянула на Норта, обидеть его мне не хотелось вовсе, поэтому я тихо сказала:

– Вы можете говорить при Норте.

– Даже об интимном? – явно издеваясь поддела Айшарин.

– Обо всем, – прямо глядя в ее потемневшие глаза, ответила я.

Девушка неодобрительно покачала головой, села удобнее, взяла меня за руку и начала говорить, полностью игнорируя Норта:

– Крови будет немного, можешь даже не предпринимать никаких гигиенических мер. У тебя началась инициация. Причем, боюсь, очень паршивая, котенок. Чего ты не должна бояться – ощущения тепла по телу, прилив жара к низу живота, слабость в коленях, головокружение. Это – мелочи. Они будут доставлять досадное неудобство, но не более. А вот к чему нужно быть очень внимательной – к сердцу. Кошки выбирают сердцем, запомни. Я затормозила физическое развитие инициации, ты сможешь притормозить эмоциональную составляющую, если будешь внимательна. Любой контакт который получает отклик в сердце – рви безжалостно. Я знаю, что у вас, людей, существует масса условностей и прочей шелухи, вроде правил хорошего тона – забудь. Тебе рано, слышишь, значит очень велик риск совершить ошибку. Поэтому усвой главное – ты сейчас должна сражаться за себя. И это будет не просто. Отнесись серьезно к моим словам, пожалуйста.

Я попыталась, правда, и возможно даже отнеслась бы, но все что я знала – у меня пять суток, не более, после которых меня не станет. Останутся те, кто мне дорог – Норт, Эдвин, Дан, Гобби и Ташши, останется в живых все население столицы седьмого королевства, и возможно даже мне удастся спасти дядю Тадора, но я умру. Другого пути нет.

– Что-то у меня такое ощущение, что ты слушаешь, но не слышишь, – задумчиво произнесла Айшарин. Протянула руку, легонько похлопала меня по щеке, привлекая внимание и нагнувшись ближе, от чего заметно занервничал Норт, проговорила: – Девочка, пойми – у тебя слишком рано пробудилась кровь, а это значит ты можешь сделать неправильный выбор, понимаешь, очень неправильный. Ты можешь просто не увидеть своего мужчину и выбрать другого, о чем будешь жалеть всю жизнь, слышишь?

Я слышала, просто все это было совершенно неактуально для меня. По той простой причине, что жизнь – ее не будет.

Айшарин выпрямилась, странно глядя на меня вмиг побелевшими ставшими прозрачно-зеленоватыми глазами и грустно сказала:

– Не слышишь.

Вздохнула, прикусив губу клыками, а затем резко выговорила:

– Это очень паршиво, когда кровь Хаоса оказывается стиснута в рамках вашей человеческой морали и этики.

Она встала, направилась к огненному кольцу, обернулась, не дойдя до него, посмотрела на Норта и сказала:

– Может и убережешь. Но что-то мне подсказывает, что нет. Интуиция, наверное.

И она скрылась в огненном круге, то мгновенно закрылось, оставляя нас с наедине с Дастелом.

Несколько секунд Норт молчал, затем провел ладонью по моему животу, проверяя, убрав руку поднялся, закрыл окно, вновь вернулся ко мне и сев рядом, спросил:

– Откуда у тебя план отступников?

Не став врать, тихо ответив:

– Я вчера уходила из дома.

Он судорожно сглотнул, но ругаться не стал, просто уточнил:

– И как?

Я бы, наверное, могла ответить многое, но глядя в темные с таким родным фиолетовым отсветом глаза, прошептала то, что тревожило больше всего:

– Седьмым этапом плана руководит Ульгер Шеран. Отступник, за убийство которого отомстили моему отцу, и убили как его, так и всю деревню из которой он был родом. Отступник, который не позволил дяде Тадору переродившись вернуться ко мне… Вечный, убивший как минимум одного из тринадцати посвященных в тайну моей крови, который должен был передать мне письмо дяди Тадора, когда тот погиб и собственно эта инициация – ее не должно было быть. Дядя Тадор придумал как заблокировать этот побочный эффект крови.

Норт судорожно выдохнул, отвел взгляд на миг, затем посмотрел на меня, и спросил:

– Ты хотя бы осознаешь, насколько рисковала вчера?

Я смотрела на него, на его красивое лицо, каждую черточку которого я знала так отчетливо, на плотно сомкнутые губы, на волосы, отросшие за ночь и которые вот такой вот длины до плеч безумно ему шли, в его темные фиолетовые глаза и… и все же сказала:

– Я осознаю другое, Норт. То, что осознавать вовсе не хотелось бы, но твое утреннее требование ко мне остаться с лордом Гаэр-ашем сказало слишком о многом – ты готовишься к смерти.

– Скорее осознал ее реальность, – хрипло ответил он.

Хрипло, но совершенно спокойно. И я как-то вдруг поняла – они все это осознали. Все. И он, и Эдвин и Дан. Осознали еще вчера. Они все… еще до похорон. И совершенно дико, жутким диссонансом вспомнилась наша первая встреча, и они, три сильных, уверенных в себе лучших адептов Некроса, с легкостью отшвырнувших всю нежить Мертвого леса, с легкостью побеждавших всегда и во всем, летевших сюда с уверенностью в том, что победа будет за ними. Что они вернутся обратно в Некрос и все адепты Академии некромантии будут радостно скандировать их имена, а девушки кричать «Норт, мы тебя любим!» или что-то в этом духе. Они летели на Королевские Мертвые игры за триумфом, а прилетели – чтобы погибнуть.

Слезы, они соскользнули с ресниц совершенно не прошено, как, впрочем, и слова:

– Вы летели на эти игры побеждать…

Он молча потянул меня к себе, усадил на руки, обнял, прижав мою голову к своему плечу, и целуя мои волосы, прошептал:

– Все будет хорошо, слышишь?

Норт сам в это не верил. Уже не верил. Он, как и все они, Дан, Эдвин и Ташши, готовился сдохнуть, но спасти как можно большее количество людей… и меня.

В двери вежливо постучали.

Сразу стало ясно что стучит Эдвин, потому что только он умел «вежливо» стучать рукоятью меча, и действительно стоило Норту крикнуть «Входи», как появился Харн. Некромант был бледен, выглядел немного осунувшимся, но при этом излучал спокойствие несокрушимой скалы из Приграничного хребта, что делит территорию Темной империи и Миров Хаоса.

– Я смотрю тебя привели в форму за одну ночь, – со странной интонацией протянул Норт.

– Даже не спрашивай, – хрипло ответил Эдвин.

Подошел к кровати, на ходу развеяв призрачный магический меч, посмотрел на меня, пристально оглядел с нечесанной головы до скрытых под одеялом ног и хрипло констатировал:

– Кровь проснулась.

Я ничего не ответила на это, а Норт спросил:

– С какого расстояния ощутил?

– Метров за сто до ворот, – голос Харна стал сиплым.

Эдвин откашлялся, и добавил:

– Это чувствую не только я. Похоже распространяется на всех.

Норт как-то крепче обнял меня, затем спросил:

– Там уже начали собираться?

– Да, я за тобой, – кивнул Эдвин.

Глянул на меня, развернулся и вышел.

Дастел посидел еще несколько секунд, затем произнес:

– Кровь если и будет – совсем немного, Айшарин притормозила процесс. Если захочешь спускайся вниз, если нет, можешь остаться здесь.

Он уложил меня на постель, укрыл, поцеловал на прощание и вышел.

Не став разлеживаться, я вскоре поднялась, и отправилась в ванную. Кровь была. Там, где ей полагалось быть, и на каждом пальце под ногтем уже засохшая. Осмотрела ногти – внешне от обычных человеческих они ничем не отличались, разве что выглядели более ухоженными, словно их только что отполировали до блеска. Примерно так же выглядели и волосы – блестящими, яркими. И глаза. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала больше свои глаза. Никакого ухода в коричневый цвет – ярко зеленые, с черным зрачком и черной опоясывающей радужкой. Не мои глаза. Совсем не мои… Волосы – из невнятного руссо-шатенового оттенка стали цвета темного золота. Насыщенного золотого цвета, при том, что брови и ресницы оставались черными, яркими… не моими. Я смотрела на себя в зеркало и мое отражение нравилось мне все меньше с каждой секундой.

– Ыыы, – раздалось зовущее в комнате.

– Эй, ледя? – послышался следом густой бас Ыгырха.

– Я сейчас… – ответила, и поняла, что даже мой голос стал звучать иначе.

Как-то совершенно иначе. Он стал ниже, тише, мелодичнее… Он тоже был не моим! Уже в принципе мало что оставалось от меня прежней. Удивительно, что мастер Агут вообще смог узнать меня вчера.

Я снова посмотрела в свои глаза, посмотрела почти с ненавистью и вспомнила строки из письма:

«Но, если в седьмом и взгляд принца Танаэша уже остановился на тебе – беги, иначе погибнете вы оба!»

Вот это не давало мне покоя со вчерашнего дня. Почему погибнем мы оба? Если я активирую переданные мне Калиан способности мага Жизни погибну я, но никак не Ташши.

С другой стороны дядя понятия не имел, с чем мне придется столкнуться во время первого этапа инициации. Мрак и хранитель малой крови?! Об этом не подумала я, похоже не подумал дядя Тадор, и единственный, кто ожидал подобного – Гаэр-аш. И я с ужасом подумала, что случилось бы сегодня, не последуй ректор за мной даже не в Ад, а в место гораздо хуже.

Включив кран, умылась ледяной водой, снова и снова, смывая ужас прошедший и… предстоящий. Хранители малой крови – мелкие боги Мрака покровительствующие живым представителям крови и собирающие души умерших. Выпрямившись, вновь посмотрела на себя в зеркало, осознавая – моим посмертием будет Мрак. Не Ад, не Бездна, не Грань… меня ждет Мрак.

Но только меня. Норт, Эдвин, Дан и Ташши будут жить вопреки всем предсказаниям. А Ульгер Шерарн – ответит мне лично за гибель моего отца, за смерть всех моих родственников, и за дядю Тадора ответит тоже!

– Эй, ледя, ты чего там? Тут это, стол дрожит, – послышался голос Ыгырха.

Я взглянула на свои руки – когти впились в камень раковины, глянула в зеркало – под черными слипшимися от воды ресницами угрожающе сияли глаза, имеющие мало общего с человеческими.

* * *

Когда я вышла, заплетая на ходу кончик еще влажной косы, Гобби сидел за моим столом, мрачно следя за мной мертвыми, тускло светящимися глазами.

– Доброе утро, – весело поздоровалась я.

Свернула к шкафу, выбрала платье от Илланиэля, и снова ушла в ванную, переодеваться.

– Кровь проснулась! Говорил же вам, ваша интеллектуальность. То, что кровь проснулась, это кажная собака по округе почуяла – видели оборотни тут опять снуют?

Застегивая платье, я крикнула:

– Лорд Ыгырх, вам вчера удалось проникнуть в дом мастера Агуда?

– Ты удивишься, но нет, – абсолютно чисто, без коверкания слов ответил гоблин. – Я с легкостью пробрался в магазин, увидел куда увели тебя, но проследовать за тобой не вышло. Крайне сложная система переходов, двухступенчатая как минимум.

– Да, – поправляя воротничок, подтвердила я, – они используют надежные механизмы гномов, но активация идет магией.

– Умно, – резонно произнес Ыгырх.

– Надежно, вот в чем проблема, – высказалась я.

И вышла к гоблинам. Ыгырх стоял посреди моей комнаты все в том же странном наряде, по первому требованию мгновенно придающим ему облик старушки, Габриэль, теперь сложно было называть его при нем же иначе, сидел за столом, перебирая рванные недописанные мной вчера планы. Их было много. Я все пыталась найти брешь, ошибку, хоть какой-то просчет в плане Ульгера Шерарна и не нашла ничего. Ничего. Слишком много вариаций даже при взаимо исключающих факторах.

Габриэль, смерив меня внимательным взглядом, взял пустой лист и написал:

«Я опоздал».

– В смысле? – спросила, подойдя ближе и прочитав.

«Я опоздал», – повторно написал Габриэль.

Затем, посидев несколько мгновений, добавил:

«Мне нужно вниз, идти одному неразумно, сама понимаешь».

Я понимала. И понимала, что нужно идти, потому что знания об отступниках есть только у меня, и если что я смогу вмешаться в план, подкорректировать, чтобы как минимум уменьшить количество жертв. А еще я понимала, что в этот дом входят мужчины. В основном маги. Их уже собралось в гостиной лорда Гаэр-аша свыше пятидесяти человек, и я… чувствовала каждого. Абсолютно каждого. Родным тепло отозвались сидящие рядом Норт и Эдвин, теплом, но немного другим Дан, приливной волной пламени лорд Гаэр-аш.

«Тебе не стоит спускаться» – отдаленным ревом пламени, прозвучали в моей голове слова ректора.

Резко выдохнув, ответила:

«Стоит, и вы это знаете».

«Здесь как минимум трое из отступников!», – и я поняла причины его ярости.

Гаэр-аш их ощутил, возможно отголоском моих чувств, но ощутил – а теперь не мог определить, кто конкретно из ренегатов присутствует среди казалось бы самых доверенных.

«Я найду…»

«И выдашь себя с головой».

«Но, если я не найду, все это собрание просто потеряет смысл».

Секундное молчание, и приказное:

«Спустишься, сядешь возле меня и от меня ни шагу».

Я обернулась к Гобби, и сказала:

– Идем.

– Связь с ваэрра набирает силу, – неодобрительно произнес лорд Ыгырх.

– Возможно, – безразлично отозвалась я.

И подождав Гобби, направилась к выходу из комнаты.

* * *

Едва выйдя в коридор, внезапно поняла – я вижу иначе. Все оттенки черного, все серого, вижу тени, вижу следы. Следы проступали на полу четким отпечатком, над которым вился синеватый словно подсвеченный огнем дым… это что касалось следов Норта и Гаэр-аша. Следы лорда Эллохара были просто огненными… их я тоже видела. И дом… сейчас, я ощущала его иначе, ощущала, что он живой, и отчетливо, совершено отчетливо видела входы и выходы, как реально существующие, так и тот, которым воспользовалась вчера. Я видела все. Я видела количество нежити в загонах Гаэр-аша – сорок шесть представителей боевых умертвий, измененных самим ректором – он приготовился к нападению? И я видела людей. Каким-то иным, внутренним зрением, я идя по коридору видела всех, кто сейчас сидел внизу, в трех стенах от меня, видела нелюдей – братья Блаэд тоже были здесь, видела Ташши…. Он еще не пришел, спрыгивал с коня во дворе… И видела троих. Тех, в ком клубилась тьма. Видела отчетливо. Гораздо более отчетливо, чем даже хотелось бы.

Гобби нагнал, схватил за руку, вдруг рванул, разворачивая к себе. В его тусклых мертвых глазах отчетливо была видна тревога.

– Все хорошо, – солгала я.

Хорошо не было. Я собиралась совершить глупость. Но я имела на нее право.

Габриэль так не думал, но отпустил мою ладонь.

Я развернулась и пошла дальше, мягко, беззвучно ступая, ощущая иначе и свое тело, и свои движения. Ощущая силу, которая просыпалась с каждым шагом во мне… Силу. Она текла ото всюду. По капле, пока что по капле, но я знала, что найду как усилить поток. Силы мне понадобится много. Ее в принципе не бывает мало, когда готовишься вступить в схватку с самой смертью за тех, кто тебе дорог. А они мне дороги, и они, и даже жители столицы седьмого королевства и… мастер Агуд.

Я остановилась, не дойдя до лестницы, вдруг совершенно ясно ощутив – мастер Агуд мертв.

– Они убили его, – прошептала, чувствуя, как перехватывает горло.

Габриэль нагнал снова, взглянул на меня.

– Мастера сапожника, с которым я вчера встречалась, – дрогнувшим шепотом пояснила я. – Они узнали об этом и убили его.

Гоблин достал блокнот и написал:

«Ты уверена?!»

– Да, – все так же шепотом, говорить было сложно. – Я чувствую.

Гобби молча взял меня за руку, пытаясь поддержать. А я стояла, пытаясь сдержать слезы… мастер Агуд… как они узнали?!

Отпустив руку Гобби, я направилась к лестнице.

Едва я встала на первую ступеньку, разговоры внизу стихли, словно обрубленные. Взгляды, я ощутила их на себе сразу, липкие, пытающиеся проскользнуть под одежду, раздевающие, мерзкие, не вызывающие ничего, кроме желания прикрыться, но я спускалась спокойно, уже заранее зная, что Гаэр-аш меня убьет, и чувствуя, что приковала к себе всеобщее внимание, а потому на идущего следом Гобби никто даже не посмотрел.

И я шла, опустив взгляд вниз, до самой последней ступени. И лишь когда сошла на пол, подняла взгляд. Мужчина в синей мантии мага Воды был первым. Он сидел на диване, рядом с боевым магом в черном на ярко-алой подкладке плаще, и пил вино из бокала. Здесь все что-то пили, кто-то просто чтобы промочить горло, кто-то чтобы расслабиться, а кто-то, чтобы не вызывать подозрений. Этот худой маг с темными зачесанными назад волосами и неприметными чертами лица – был из последних.

Я мило улыбнулась, конкретно ему, и громко, а, впрочем, в наступившей тишине не имело смысла повышать голос, произнесла:

– Здравствуйте, господин скаэн. Прискорбно видеть, что вы вновь подвязались выполнять очередной приказ отступников.

Лицо мага даже не дрогнуло, но вселившийся в чужое тело сходу не способен достойно его контролировать – и стакан в руках мага лопнул, проливая вино на мантию.

– Что за?! – начал было сидящий рядом боевой маг. – Магистр Вердас – человек! Я знаю его чуть ли не с рождения! Да я готов поручиться за него жизнью!

Медленно, плавно шагая по каменному полу, я подошла почти вплотную к тому, чье тело ему уже не принадлежало, и глядя в синие глаза, за которыми проглядывала тусклая зелень мертвого скаэна, произнесла:

– Уже не человек. Два дня как.

Вселившегося в тело перекосило, и скаэн, уже не скрывая ни потустороннего голоса, ни собственной сути, задал всего один вопрос:

– Как?!

Я выпрямилась и улыбнулась. Не скажу, что моя улыбка была доброй, или даже учтивой, скорее застывшей на губах. Потому что, глядя в глаза скаэна, я, к сожалению, отчетливо увидела «как» он вселился.

– Городской дом госпожи Санир, с недавнего времени являющейся любовницей мага, и с гораздо более давнего – отступницей.

И это не обрадовало вовсе. Потому что конкретно этого имени «магистр Вердас» в плане указано не было. Ни в одном из вариантов плана. А это могло означать лишь одно.

– План курирует кто-то еще, – мрачно произнесла я.

И стремительно развернулась к высокому, длинноволосому эльфу, в зеленой мантии травника и значку дипломатического посольства Вечного леса на груди. Эльф выглядел бы внушительно, но откровенно терялся на фоне магистра Эллохара. И на фоне того, кто смотрел на меня холодно и с настолько неимоверной злостью, что она отчетливо просвечивала даже сквозь ясную зелень дружелюбного взгляда эльфа.

Я направилась к нему медленно, игнорируя вспыхнувшую было позади потасовку – магистра Вердаса сковали быстро, профессионально и жестоко – все-таки не слишком умным было заявиться на собрание сильнейших магов седьмого королевства, даже без дипломатического прикрытия. Лорд-Вечный оказался умнее и намного.

– Что-то не так, дитя? – певучим голосом детей Леса, поинтересовался он, едва я подошла.

– Риа, – предупреждающе произнес лорд Гаэр-аш.

Я не отреагировала. Я смотрела прямо в зеленые глаза эльфа, в отличие от остальных отчетливо видя темно-карие, шоколадного оттенка глаза, в которых кроме ненависти и злости, теперь читалось и напряжение. И у него были поводы для беспокойства.

– Я знаю кто вы, – произнесла очень спокойно, с трудом сдерживая собственные эмоции, потому что ненависть просыпалась во мне волнами.

Эльф, вдруг отбросил маску, отставил бокал с белым вином, сложил руки на груди и насмешливо произнес:

– Маленькая кошечка решила поиграть в вещунью. Что ж, давайте послушаем, что нам сейчас промяукают здесь.

– Я бы попросил. – очень холодно произнес лорд Гаэр-аш.

Эльф скривился. Ему даже с эмблемой говорящей о дипломатической неприкосновенности от тона ректора стало явно неуютно. От моего взгляда тоже. По факту, услышь я такое после артефакторского факультета, меня это может и тронуло бы, но после Некроса подобные «шпильки» не воспринимались вовсе.

– Не вижу смысла в играх, – пристально глядя на него, спокойно ответила я. – Вы тот, кто убил всех моих родных. Вы тот, кто убил моего отца. Вы тот, кто лишил меня моего любимого наставника. Вы – Ульгер Шерарн, лорд-Вечный, курирующий седьмой этап выполнения плана. И вы здесь, потому что на рассвете жестоко казнили мастера Агуда, перед тем заставив его под пытками рассказать о встрече со мной!

Отступник допустил ту же ошибку, что и скаэн – он явился сюда, еще до конца не освоив управление телом, а потому отвисшая челюсть, отвисшая настолько, насколько способна отвисать только у мертвецов, стала лучшим доказательством его потрясения. И он осознал это, когда челюсть пришлось вставлять обеими руками, чтобы суметь хоть как-то вернуть себе речь.

Лучше бы не возвращал.

– Агуд сказал многое, – уже не скрываясь и игнорируя всех, кто находился здесь, только для меня произнес Ульгер Шерарн. – Я знаю кто ты. Я знаю, что в тебя влил Тадор, измененная. Я вижу, что твоя кровь уже проснулась. Что ж, я пришел сюда увидеть тебя своими глазами – я увидел.

И он, взяв бокал, издевательски отсалютовал мне.

Я просто молча смотрела на него, никак не отреагировав на издевку. Он знал? Я не удивлена, лорд-Вечный Ксар пользовался всеми знаниями поглощенных ими личностей, соответственно и Ульгер Шерарн был способен получить доступ ко всем знаниям дяди Тадора.

– Не бойся, я тебя не убью, – продолжая издевательски улыбаться, произнес отступник. – Во-первых, ты кошка, а я все еще мужчина и реагирую на тебя соответственно. Полагаю, нас ждет много приятных часов, малышка. Во-вторых, личность моего брата оказалась повреждена излишним стремлением прорваться к тебе, и… несколько пострадала при поглощении, так что, моя дорогая, на данный момент ты единственный доступный черный артефактор трех миров. Ну и последнее – я тебя увидел, и ты мне о-о-очень понравилась.

«Достаточно, или желаешь еще что-нибудь услышать? – меланхолично поинтересовался лорд Гаэр-аш».

«Еще минутка», – попросила я.

Подошла на шаг ближе, и глядя в глаза отступнику, тихо сказала:

– Долг чести будет уплачен.

Лицо эльфа исказилось яростью, по лицу пошли заметные трупные пятна, рот некрасиво раззявился, а стакан лопнул в сжавшейся ладони. В следующее мгновение труп представителя дипломатической миссии сломанной куклой рухнул к моим ногам. Еще через мгновение был сожжен, и я отчетливо видела, что сжег его лорд Эллохар, едва получил согласие от напряженного лорда Гаэр-аша. Странно что я сразу не ощутила, и в целом не заметила, всех тех плетений, что окутывали меня несколькими щитами сразу, и которые глава Некроса даже не думал отпускать.

– Кто еще? – раздался спокойный вопрос министра Рханэ.

Я, не оглядываясь, указала на мага, стоящего у двери, рядом с входящим Ташши. Его погрузили в стазис, даже не спрашивая. Мне в какой-то момент показалось, что на кого бы я сейчас не указала, его закуют в магический кокон не спрашивая. Но чувство это было каким-то неприятным.

– А что конкретно означает этот долг чести? – иронично, и вообще с видом, словно ничего не произошло, поинтересовался лорд Эллохар.

«Я… не могу ответить» – мысленно сказала лорду Гаэр-ашу.

Говорить вообще не хотелось. Потому что не знаю как остальные, а меня просто убили слова «личность моего брата оказалась повреждена излишним стремлением прорваться к тебе, и… несколько пострадала при поглощении». Просто убили. Надежда на спасение дяди Тадора разлеталась на куски, больно раня осколками.

– Своеобразное пожелание мучительной смерти, – произнес за меня лорд Гаэр-аш.

«Спасибо», – поблагодарила я.

И пошла к Ташши. Под всеобщими взглядами, и невзирая на гневный мысленный окрик ректора «Прекрати». Но я не начинала, просто хотела узнать, как он… увидеть. И проигнорировав вообще все и всех, прошла через холл, подошла к Ташши, вгляделась в его сунувшееся, бледное лицо. Глаза серьги-черепа все так же подсвечивали его, на этот раз зеленоватым светом, может от того и казалось, что кожа бледнее обычного, а может и нет.

– Я рад, что с тобой все… почти все хорошо, – мягко произнес Ташши.

Я подошла на шаг ближе и молча обняла его. Хотелось поблагодарить за то, что он спас, потому что, если бы не он, у Норта и лорда Веридана не было и бы и шанса меня вытащить. Хотелось сказать, что я тоже очень рада, что с ним все хорошо. Хотелось сказать, что мне нужно поработать с его Эль-таимом… хотелось, но я почему-то ничего сказать не могла. Просто обняла, крепко-крепко, чувствуя его тепло, ощущая его биение сердца, и мне как-то на мгновение стало легче.

– Ты только не используй сеть Крадона больше, – тихо попросила я.

– Я постараюсь, – осторожно обняв меня, ответил парень.

А затем вдруг решительно добавил:

– Риа, мне нужно поговорить с тобой.

Я отстроилась, заглянула в его напряженное лицо, и с трудом выговорила:

– Попозже, ладно?

Он с тревогой посмотрел на меня, взгляд его переходил с одного глаза на другой и Ташши хрипло спросил:

– Что с тобой?

Наверное, говорить не стоило, но это был Ташши, парень, который ради моего спасения применил сеть Крадона, ставя под удар собственную жизнь, и возможно поэтому я ответила:

– Только что узнала, что близкий мне человек, очень близкий, тот, на чью жизнь я так надеялась, был жестоко убит.

– Риа… – потрясенно выдохнул Танаэш.

Закрыла на миг глаза, глубоко дыша и стараясь подавить ту боль с привкусом отчаяния, что жгла глаза пламенем утраты.

«К Норту!» – практически приказ внутри меня.

Мое тело странно на него отреагировало – я даже было дернулась исполнять, но устояла, ощущая какое-то болезненное удовлетворение тем фактом, что могу противостоять. Внезапно возник вопрос – а что я еще могу?! И безотчетно повинуясь возникшему желанию, я протянула ладонь и коснулась Эль-таима Ташши спрятанного под одеждой… И увидела смерть. Смерть магистра-артефактора Димитруса, жуткую смерть, навсегда приковавшую его к этому артефакту.

Внезапно поняла, что значит быть магом Смерти. Это значит видеть смерть, чувствовать ее, ощущать себя частью этого пограничного между двумя мирами состояния. Неприятное чувство. Я не скажу, что некромантия приятное занятие, и первые несколько месяцев в Некросе я испытывала то же самое жуткое ощущение смерти, но не так – в некромантии ты скорее наблюдатель с функциями контроля, в магии Смерти – ты и участник, и наблюдатель, и контролер, и сама смерть. Жуткая магия. Абсолютно жуткая… начинаю все больше понимать Калиан и ее желание избавиться от таких способностей.

– Риа? – позвал Ташши.

Я видела и ощущала и его и всех присутствующих в этой гостиной очень отчетливо, я совершенно отчетливо знала, что вот это сейчас существующая реальность, а неестественно выгнувшийся в луже крови магистр Дмитриус, с искривленным ртом и последним прорывающимся криком «Помогите», направленным к двум стоящим над ним магам – он и момент его смерти не реальны. И реальны одновременно. И быть может даже более реальны, чем происходящее сейчас, потому что момент смерти артефактора можно видеть снова и снова, бесконечное количество раз… практически вечно, а это собрание скоро закончится…

– Риа?! – уже напряженно произнёс наследник седьмого королевства.

Я смотрела на него, но видела скорее сквозь. И смотрела сквозь Ташши, на ту, другую реальность в которой один человек подвергался мучительной гибели и листок, а двое других безучастно наблюдали… потому что это был план, и они просто следовали плану…

– Все хорошо, – отозвалась я на вопрос Танаэша.

Разорвала прикосновение с артефакторм и пронаблюдала за тем, как реальность становится одной существующей реальностью, в которой оглушительно раздавался практически крик того боевого мага, друга и соратника которого сейчас держали погруженным в стазис.

– Как определять?! Как?! Он ел и пил как мой друг Стасар! Он улыбался как Стасар! Он вчера лекцию вел, как Стасар, и рассказывал мне, что в очередной раз утворили адепты! Он…

– Стоп, – прервал его лорд Рханэ, – вчера не было занятий. Траур. Занятия во всех учебных занятиях были отменены.

– Деталь, на которую вам бы стоило обратить внимание, – вставил лорд Эллохар, – истина, друг мой, всегда кроется в деталях.

Боевой маг с шумом выдохнул воздух и рухнул на свое место.

Но уже через мгновение, нервно произнес:

– А она не могла бы выйти?

– «Она»?! – холодно переспросил лорд Гаэр-аш.

Я виновато глянула на Ташши, и ушла к Норту, который сидел на диване, отодвинувшись от Эдвина и держа мне место. Опустилась между ними, придержав платье, села и лишь затем с вызовом взглянула на боевого мага. Мужчина неожиданно содрогнулся и хрипло произнес:

– Я прошу прощения, леди кен Эриар.

Он отвел взгляд и больше не смотрел на меня, но при этом – следил за каждым моим движением… как и все здесь. Я себя странно чувствовала от столь повышенного внимания, жадного до алчности, удушающего, какого-то липкого. К счастью, не от всех. Абсолютно нормально реагировали Норт, Эдвин, Дан, Ташши, министр Рханэ и лорд Эллохар. К этому списку можно было добавить еще около десятка магов, смотрящих исключительно с исследовательским интересом, взгляды остальных ощущать было тошно. И легкий диссонанс в общее восприятие мира – я практически не ощущала лорда Гаэр-аша. Видела, когда смотрела прямо, как сейчас, и он ответил полувопросительным взглядом сине-серых злых от всей этой ситуации глаз, но не ощущала.

К слову, об ощущениях.

– Определить можно, – я даже не поняла, что это мои слова и этот глубокий проникновенный голос тоже мой, – за отступниками всегда следует Смерть. Наиболее чувствительны к тлену медь и серебро. На отступниках они теряют блеск.

Все моментально посмотрели на ныне скованного и погруженного в стазис магистра Вердаса – на его пальцах потемнели оба серебряных кольца, и это потемнение было заметно невооруженным взглядом. После присутствующие бегло глянув на собственные кольца, обежали взглядом кольца соратников и… все посмотрели на меня.

А я, неожиданно призналась ректору:

«Мне страшно».

«Поднимешься к себе?» – тут же спросил лорд Гаэр-аш.

«Не в этом смысле… – под этим взглядами захотелось прижаться к Норту и спрятаться от всех. Но я продолжала сидеть с неожиданной для себя горделивостью и прямой спиной, так словно для меня все вот это происходящее в порядке вещей, и только ректору смогла сказать: – Я боюсь потерять способности артефактора».

– Да, – отсалютовав мне бокалом произнес лорд Эллохар, – неплохо.

Слабо улыбнувшись ему, я ждала ответа лорда Гаэр-аша на мой частично высказанный страх.

Ответа не последовало, только вопрос:

«В чем дело?»

«Эль-таим Ташши, я не почувствовала его как артефактор, не увидела плетений. Не увидела даже ауру. Только смерть мага Димитруса. Очень отчетливо, очень ярко, но только ее. Я боюсь, что просыпающаяся магия крови…»

Договорить, пусть даже мысленно, не смогла.

«Мы разберемся и с этим, – сказал ректор».

Прозвучало не слишком обнадеживающе.

Еще менее обнадеживающим вдруг стал вопрос лорда Эллохара:

– Прелесть моя, а что конкретно ты увидела, глядя на отступников?

Вздрогнув, посмотрела на демона, и честно ответила:

– Смерть тех, в кого они вселились.

И с лица магистра Смерти исчезла всяческая напускная веселость. На меня посмотрели жестко и как-то даже отстранённо. Затем маг взглянул на ректора и произнес:

– Нужно поговорить. Позже естественно.

«Интересно, – прозвучало насмешливое от Гаэр-аша, – с тобой хоть что-то бывает нормально?»

Я уже даже не знала.

«Учитывая, что магия крови не является для меня естественной, думаю, что нет, – честно ответила ему».

– Простите, – произнес один из седовласых магов с могучими плечами, покрытыми алым, указывающим на его силу боевика, – а что вы, уважаемый лорд Эллохар, видите?

– Тень смерти, – спокойно ответил демон, которого похоже все здесь знали как темного лорда. – Она отчетливо видна на ауре. К примеру, я могу точно сказать скольких людей и нелюдей убили лично вы, и когда примерно наступит время вашей смерти. Если же вас интересуют особенности моей магии, то могу сообщить лишь, что для меня не составит труда преодолеть все шесть ваших щитов, и превратить ваше сердце в мертвое.

И напряжение в помещении мгновенно возросло, а во взглядах на меня появилось гораздо больше опасения, чем интереса.

– Если вы опасаетесь всплеска магии со стороны леди кен Эриар, могу вас успокоить – ее магию полностью контролирует лорд Гаэр-аш, – с явной издевкой успокоил всех лорд Эллохар. – Проблему для вас девочка не представляет, а вот для себя… очень даже.

Я почему-то даже не удивилась.

Но ни обиды, ни злости, ни даже тени упрека по отношению к дяде Тадору не было – чтобы он не сделал, он сделал это чтобы оградить меня от участи которой подвергся сам, и я это понимала. Я все больше это понимала…

«Постарайся понять еще и тот факт, что, если личность Тадора Шерарна была поглощена, она все же существует в какой-то степени, – произнес вдруг ректор».

«В какой-то степени…» – эхом отозвалась я.

Норт внезапно сел ближе и обнял. Повернувшись, улыбнулась ему, увидела ответную улыбку в темных с легким фиолетовым отсветом глазах, и поняла, что сейчас самое важное он. Гораздо важнее, чем все мои переживания, которые уже просто не имеют смысла, а вот жизнь Норта имеет.

– Ты как-то странно на меня смотришь, – подавшись ко мне прошептал у самого уха Норт.

– Как? – переспросила я.

– Как будто я вся твоя жизнь, – улыбнулся парень.

«В каком-то смысле да…» – подумала я.

Но вслух промолчала, и постаралась прислушаться к начавшимся жарким обсуждениям ситуации.

Маги начали от самого важного – попытки минимизировать потери среди мирного населения. Удивительно, но среди собравшихся не было никого, кто заботился о себе и своей жизни – все они были готовы костьми лечь, но защитить город и жителей. Это было в какой-то степени невероятно – в четвертом королевстве маги считали себя привилегированной частью населения и рисковать жизнью ради простых людей не стал бы практически никто. В седьмом королевстве все было иначе – маги считали своим долгом встать на защиту народа.

Одна маленькая проблема:

– Отступники учли и это, – тихо произнесла я.

Мои слова прозвучали едва слышно, но их услышали, и жаркий спор на мгновение затих. Мне никто не ответил, но мои слова побудили вновь вчитаться в откопированный и розданный всем и каждому план вечных. И слабых мест у этого плана не было. Я не знаю, сколько лет они готовились, но просчитали все, даже то, что маги попытаются пожертвовать собой, только бы спасти людей. И это объясняло, почему все было запланировано именно на территории седьмого королевства. Объясняло, но не радовало.

А радоваться было нечему. Любое масштабное действие магов автоматически становилось спусковым крючком.

Попытка эвакуировать население – активация плана.

Попытка уничтожить кладки с нежитью – активация плана.

Попытка вывести четырех наследников из столицы – активация плана.

Попытка остановить Мертвые игры – активация плана.

Отступники держали правительство Седьмого королевства как на крючке, и «наживка» была существенной – тысячи человеческих жизней. Над этим планом я просидела до полуночи – я не нашла ни одного изъяна.

Но как оказалось – это я.

– Что ж, – просмотрев все еще раз, задумчиво произнес министр Рханэ, – есть неучтенный вариант – убийство вас, лорд Гаэр-аш. На данный момент это единственное, что способно действительно разрушить планы отступников.

И он поднял взгляд на ректора.

Лорд Эллохар, усмехнувшись, уважительно произнес:

– А вы умеете мыслить нестандартно. Впрочем, после ваших ухаживаний за Василеной я уже ничему не удивляюсь.

Поднялся гвалт, началось обсуждение какого-то дракона, потом гуляющих с букетами кладбищ, и закончилось прозвучавшими словами Гаэр-аша:

– Хорошая мысль.

«Да вы с ума сошли!» – не сдержалась я.

Ректор холодно взглянул на меня, осаживая, и продолжил:

– Но тело придется уничтожить. И уничтожить качественно.

В наступившей тишине, отчетливо прозвучал язвительный голос лорда Эллохара:

– Я категорически против. Во-первых, жертвенность вам не идет, лорд Гаэр-аш, во-вторых, есть одна маленькая деталь – погибните вы, и вот от этой очаровательной прелести что смотрит на вас сейчас огромными перепуганными зелеными глазами, мало что останется. К слову, если вы обратите внимание, на вашу подопечную прицепили поисковые маяки уже шестеро из присутствующих здесь, остальные свободные от сильной эмоциональной связи со своей супругой, с самым глубокомысленным выражением на лицах, продумывают как бы малышку умыкнуть, наплевав на вас, Рханэ и даже собственно, что уже крайне обидно, меня. Лорды, так просто информация к размышлению, у меня четвертый курс медиков как-раз собирается проводить практикум по кастрации. Я думал подкинуть им для тренировки парочку кабанов, но… Мы друг друга поняли?

Тон, которым он произнес последнюю фразу, подействовал на всех как ушат ледяной воды. У меня возникло ощущение, что половина присутствующих вовсе дышать перестали.

– Продолжаем! – иронично приказал лорд Эллохар.

Вот только за иронией показного шутливого тона ощущалась такая сила, что как-то неуютно стало всем… кроме лорда Гаэр-аша и министра Рханэ. Эти двое, просто переглянулись и сделали пометки в своих записных книгах. И я догадывалась, что они оба написали под пунктом номер один.

– Давайте-давайте, идеи, мысли, предложения, и желательно без стратегически наивных попыток свести счеты с жизнью, из-за того, что любимая предпочла пацана помоложе, – язвительно продолжил лорд Эллохар.

В руках лорда Гаэр-аша сломалось писчее перо.

– Полегче, друг мой, – ласково-отеческим тоном посоветовал демон. И гораздо жестче добавил: – Первый пункт вычеркни.

– Это что-то изменит? – холодно осведомился ректор.

– Нет, но мелкой будет приятно, – съязвил лорд Эллохар. И отвернувшись от главы Некроса, продолжил: – Еще идеи?

– Я полагаю, все мы понимаем, что речь идет о необходимости в первую очередь обезопасить людей, – произнес единственный оставшийся в помещении эльф в серебристой мантии с символикой академии Визериуса Молниеностного. Помимо этого, я принял решение о высылке ведьмочек обратно в Ведическую школу. В плане нет активации всего действа в случае исчезновения запасного ресурсного… как они там это назвали?

Он поднял план грациозным жестом и вчитался:

– Сырья.

– Назвать резерв ведьм «сырьем»… это оригинально, – произнес сидящий неподалеку от него маг.

– Отступники в принципе отличаются… оригинальностью, – небрежно заметил лорд Эллохар. – Отличное решение, я поддерживаю.

– Далее, – продолжил все тот же эльф, – я предлагаю уничтожить кладки нежити единым ударом всех магов Земли, единым фронтом активировав заклинание роста давно почившего профессора Шенмаера, что вызовет стремительный рост корневой системы всего, находящегося под столицей. Я мало что смыслю в некромантии, но что-то мне подсказывает, что нежить пронзенная многочисленными корнями разной величины, едва ли будет способна прорыть путь наверх. Это же действие позволит заблокировать все имеющиеся тайные ходы, сколько бы у них не было уровней.

Маг в синей мантии, сидящий через холл напротив эльфа, потряс имеющейся у него копией плана отступников, и произнес:

– Позвольте вам напомнить, уважаемый, что эти подземные уровни не заросли ничем за сотню лет как минимум. А значит со сто процентной вероятностью можно утверждать, что стены оплетены магией, защищающей… скажем так, от сил природы.

Эльф встретил его заявление абсолютным спокойствием, и произнес:

– Поверьте, уважаемый, природа, усиленная эльфийской магией – уничтожит все на своем пути.

Ему поверили. Все кроме лорда Эллохара:

– Необходимо подготовить плетение заранее. Как, впрочем, и собрать магов, для его реализации. Учите, что в ваших рядах гарантированно будут ренегаты, те, кто слишком умен, чтобы не понять готовящегося. Поделите исполнителей на группы, не связанные между собой. У каждой группы своя часть задания. Все это нужно будет прикрыть достойным поводом. И скрыть.

Эльф с достоинством склонил голову, принимая к сведению все рекомендации.

– Еще идеи! – потребовал демон.

И вдруг совершенно неожиданно я услышала голос, другой, откуда-то словно из другой реальности:

«Идея эльфа – отлично».

И лорд Эллохар, прикрывшись иллюзией, ответил этому кому-то:

«Да, сам в восторге. Заскочи к родственникам, я хочу знать это заклинание».

«Понял. Еще что-нибудь, кроме взлома родового хранилища правящей династии Вечного леса?» – практически с издевкой поинтересовался тот, другой.

Лорд Эллохар которого видели все, сидел и с повышенным вниманием выслушивал идею мага Воды, в то время как Эллохар, который переговаривался с неведомым собеседником, нервно постукивал заметно подросшими ногтями по подлокотнику кресла.

«Думаю, – хрипло ответил он. – Идей много, но пока что нет ни одной, которая позволит избежать гибели магов».

«А население?»

«Ты же слышишь этих, за население они готовы встать в очередь к жертвенному алтарю. Представил, да?»

«Жертвенный алтарь и очередь рвущих на себе рубахи магов?»

«Что-то типа того».

Его собеседник усмехнулся и спросил:

«Собрать своих?»

«Я бы не рисковал, Тьер, – задумчиво ответил ему лорд Эллохар. – Здесь Кошка. В процессе полной инициации».

«И?»

«И я бы не рисковал».

«Многозначительно.»

«Но факт. Да, кстати, здесь наш старый друг Габриэль».

Недоуменное молчание, и вопрос:

«Канцлер империи гоблинов?»

«Что-то мне подсказывает, что он. Хреновый из тебя следопыт, Тьер».

«Рэн, он был мертв. Все что я мог – оставить ему то существование, в котором Габриэль находился, когда я его нашел. Но он был мертв.»

«Да мужик и сейчас особо живым не выглядит. Но скорость письма у него определенно восстановилась.»

«Я полагаю мне следует взглянуть лично.»

«А я бы не стал, Риан».

«Причина?»

«Здесь Кошка. Ты осознаешь, что такое Кошка? Нет? Ну так я тебе расскажу – видел руины в ДарХамонне? Там, где крепость пожирателей в клочья разодрана? Припоминаешь пейзажик? Вот это, друг мой, последствия появления Кошки. Нет. Ни тебе, ни твоим сюда нельзя. Мне как-то не хочется наблюдать, как темные лорды вцепятся друг другу в глотки».

«Все так плохо?»

«Скажем так… от моей прежней душевной привязанности мало что осталось… кроме самой душевной привязанности».

«О твоей склонности к многозначительным ответам я уже говорил ранее».

«Жду заклинание, – не став комментировать, ответил лорд Эллохар».

И вернулся к нам, уничтожив иллюзию.

Вернулся вовремя:

– Они задействуют эмоции, – произнес человек, которого я едва ли заметила спустившись. Он сидел у камина, окруженный его пылающим пламенем, и поэтому лица почти не было видно, ничего кроме глаз – желто-ореховых, блеснувших в сумраке холла, – для этого им потребовались эти игры.

– Лорд Эрих, вы полагаете, у них есть эмпаты уровня подобного вашему? – вопросил министр Рханэ.

Окруженный пламенем маг, поигрывая удерживаемой в руках тростью, помедлил с ответом, но затем все же произнес:

– За последние пять лет мы потеряли семерых эмпатов моего уровня. Их местонахождение неизвестно, но в плане, полученном нам благодаря юной леди кен Эриар, есть формула, – он поднял лист с планом, и сухо пояснил, – это символика моего братства. Узнать наш код отступники могли только одним способом…

Он не стал конкретизировать, все и так все поняли.

– Эмоции, – продолжил эмпат, – позволяют управлять людьми, особенно если речь об охваченной азартом толпе. Одно маленькое «но» – это заклинание считалось необратимым пять лет назад. Более года назад я, и несколько моих коллег рассчитали обратный код.

И напряжение, в котором прибывали все до этого момента, начало отступать.

– Таким образом уже три варианта противодействия, – подытожил Рханэ.

– Код предоставите мне, – безапелляционно приказал эмпату лорд Эллохар.

И с ним не спорил никто – лорд Эрих нехотя, но кивнул.

Маги продолжили. Звучали идеи, оспаривались или утверждались. На нашей стороне было время и возможность использовать последние достижения в науке и магии, на стороне отступников… все остальное, включая более ста лет подготовки. Но чувство обреченности, начало отступать под напором тех, кто не привык и не собирался сдаваться. Руководящую роль во всем этом взял на себя лорд Эллохар, и я частично догадывалась почему – Гаэр-аша сторонились. Едва ли это демонстрировалось, но ощущалось, словно привкус горечи в воздухе. И точно так же утратил позиции Рханэ – причин этого я не могла понять, в принципе до слов одного из магов:

– Принц Танаэш все еще является претендентом на престол четвертого королевства?!

* * *

В какой-то момент я покинула собрание, едва ли обратившее внимание на мой уход, только Норт отпустил с явной неохотой, но он, как и остальные остался разрабатывать план действий. На момент моего ухода в списке значилось уже пять пунктов, но лорд Эллохар требовал еще идей, предложений, мыслей и соображений по данному поводу. Он в целом оказался крайне требовательным… демоном, о чем, похоже, никто из присутствующих не докалывался. Его считали темным лордом, сильным темным лордом, но не более. Напрасно.

Следом за мной на лестницу тенью скользнул Габриэль, видимо пришедший к тем же выводам что и я.

Так и вышло, едва мы вошли в мою комнату, гоблин протянул мне листок с записью:

«Шансы велики».

– Да, я тоже так думаю, – ответила гоблину.

И заперла дверь.

Гобби же, между тем, написал:

«Но при этом… идешь в тишине».

Остановившись на мгновение, я посмотрела на Гобби и прямо спросила:

– Вы разве нет?

Гоблин несколько секунд смотрел на меня, затем подошел к окну и указал на дорогу. Мягко, совершенно бесшумно, я подошла к нему и взглянула в указанном направлении. Там, на дороге, были мужчины. В основном оборотни. Около двух сотен.

Гобби взглянул на меня и написал:

«Твоя кровь оказалась сильнее, чем предполагал даже я. Я был вынужден выслать из столицу большую часть своих».

Я молча прочитала все, и Гобби дописал:

«Не знаю, чем думал твой черный артефактор».

Укоризненно взглянула на умертвие и тихо ответила:

– Он думал обо мне, Габриэль, и чем больше я узнаю о его брате, тем больше понимаю дядю Тадора.

Гоблин хотел было что-то ответить, но опустил и карандаш и бумагу.

– Лорд Эллохар узнал тебя, – сообщила я, глядя на заполненную людьми и нелюдями дорогу и оттягивая, трусливо оттягивая момент активации браслета.

«Ты уверена?» – мгновенно написал Габриэль.

– Да, – продолжая смотреть на дорогу, ответила я, – он говорил с неким Тьером, который, как я понимаю, последовал по твоим следам, обнаружил тебя в состоянии умертвия и не стал убивать.

Габриэль несколько секунд стоял, сжимая карандаш, затем написал:

«Это было великодушно с его стороны».

И до меня только сейчас дошел весь смысл слов, сказанных этим неведомым Тьером. Он шел по следам, он обнаружил следы смерти, а затем обнаружил и умертвие Гобби. Лишенное разума, охваченное лишь неистовым чувством голода зомби. Каковы шансы на то, что Гобби бросился на того, кого некогда знал? Сто процентов!

– Мне жаль, – прошептала я.

«Удивительно, что он не убил…»- написал Габриэль.

Постоял, несколько секунд глядя в никуда, затем снова написал:

«Я не увидел никакого разговора. Каким образом ты…?»

– Они общались через артефакт, – просто объяснила я.

Просто… Просто не было. Артефактов в холле дома Гаэр-аша сейчас находилось множество, но я ощутила только один, тот который питали кровью… и это пугало. Пугало настолько, что я все еще боялась открыть шкаф и достать оттуда два переданных мне мастером Агудом не активированных артефакта. Я уже не была уверена, что сумею их активировать.

Гобби осторожно коснулся моей ладони, костистой затянутой в перчатку ладонью, сжал мои пальцы. Сжала в ответ, отстраненно глядя туда, где продолжали курсировать по периметру забора пока что в основном оборотни. «Здесь Кошка. Ты осознаешь, что такое Кошка? Нет? Ну так я тебе расскажу – видел руины в ДарХамонне? Там, где крепость пожирателей в клочья разодрана? Припоминаешь пейзажик? Вот это, друг мой, последствия появления Кошки. Нет. Ни тебе, ни твоим сюда нельзя. Мне как-то не хочется наблюдать, как темные лорды вцепятся друг другу в глотки».

– Мне страшно, – прошептала я, крепко держа за руку мое умертвие.

Он, не отпуская моей ладони, разместил блокнот на подоконнике и стремительно написал:

«Прежде чем позволить страху овладеть твоей душой, подумай о том, что я стою здесь, находясь в здравом рассудке, исключительно благодаря тебе, Риа!»

Сжала его ладонь, в благодарность за поддержку и тихо спросила:

– Кошки действительно настолько… желанны?

Габриэль посмотрел на меня, затем, все так же одной рукой, написал:

«Чего ты боишься?»

Сделать шаг…

Просто сделать шаг.

Иногда это самое страшное.

Я отпустила ладонь Гобби, повернулась и сделала шаг к шкафу. Сначала один, затем другой. Когда идешь вперед уже не так страшно, страх остается позади. Страх остался… Где-то там, далеко, когда я распахнула дверцы шкафа. Кольцо и браслет, тускло и невзрачно лежали поверх черного платья. Перед глазами будто возникли строки из послания: «В шкатулке помимо письма два предмета – первый кольцо-блокиратор, оно скроет тебя от любых поисковых заклинаний, второй – браслет, который сделает тебя столь же неприметной, как и он сам. Как активировать ты разберешься даже сейчас, когда тебе всего десять, уверен для тебя это не составит труда и в будущем» – слова из письма я запомнила наизусть, но активировать артефакты мне следовало вчера. Вчера! А я половину ночи истратила изучая план отступников и судорожно ища выход. Напрасно, следовало оставить это тем, кто в таких вещах разбирался гораздо лучше меня и заняться тем, что я действительно могла. Могла. В прошедшем времени. Потому что, вчера глядя на оба эти артефакта я видела их ауру, неактивированные плетения, их силу, а вот сейчас – ничего. Абсолютно ничего! Такое чувство, словно потеряла часть себя.

Судорожно выдохнув, взяла оба артефакта, и вместе с ними подошла к постели.

Осторожно положила оба медных изделия поверх покрывала, разувшись, забралась на кровать, и села, скрестив ноги и глядя на артефакты. Я вглядывалась в них до боли в глазах, до появления черных точек перед глазами, и я не видела ничего. Совершенно. Словно эта кровь, эта проснувшаяся магия напрочь уничтожили все мои способности артефактора…

– Госсссподин сказал «вдох-выдох и улыбку на морду лица», – услышала вдруг я.

Вздрогнув, закрыла глаза и увидела Тарага.

Призрачный синий змей сидел… в смысле лежал, свернув свое тело кольцами частично на полу, частично на постели.

– Улыбка на морде лица это хороший совет, – удивительно уверенно сказал он.

– Почему улыбка? – недоуменно спросила я.

Чем вызвала пристальный интерес присевшего было за стол Габриэля.

– Улыбка вообще все проблемы в жизни решает, особенно если ты хорошенькая девушка, – все так же серьезно заверил Тараг.

А я вдруг вспомнила разговор с дядей Тадором и его слова: «Запомни, девочка моя, в твоей жизни для разрешения большинства трудностей, будет достаточно лишь капельки твоей крови».

И отбросив сомнения, спросила:

– У вас есть что-то острое?

Змей, удивленно глянув на меня, широко улыбнулся, выставив напоказ два острейших клыка, сверкнувших ядом.

– Там яд, – осторожно заметила я.

Прицокнув раздвоенным языком, Тараг недолго думая извлек хвостом откуда-то из пространства костяной нож, и галантно протянул его мне. Нож Гобби увидел, в отличие от призрачного змея, и приподнявшийся было зомби, рухнул обратно на стул. Я же, поблагодарив Тарага, взяла клинок, и заранее скривившись от предчувствия боли, проткнула указательный палец.

– Еще улыбки не хватает, – участливо напомнил змей.

– В смысле мне протыкать палец с улыбкой? – переспросила я.

– Конечно! – Заверил Тараг. – У нас всегда улыбаются! Даже когда протыкают печень… врагам естественно, себе жизненно важные органы протыкать дураков нет, а если есть, то таких не лечим.

Подумал и добавил:

– Таких как ты не лечим тоже.

– В смысле? – спросила, сжимая палец, чтобы увеличить набухающую каплю крови.

– Ты смерть видишь, – глубокомысленно произнес призрачный змей. – Это плохой признак. Такое случается, редко, но случается, когда сила пробуждается в том, в ком энергии мало. В смысле источник слабый. Ты ведь как некромант ни к Бездне не годишься, я прав?

Рука моя дрогнула, и капля крови, сорвавшись вниз, разбилась о кольцо.

– Прав! – уверенно заключил Тараг. – Хозяин потому и сказал твоему, что поговорить надо, такие как ты живут не долго – месяц-два, потом с ума сходят.

– Почему?! – хрипло прошептала я, в ужасе глядя на змея.

– Сила большая, ты маленькая, – спокойно посмотрев на меня, произнес Тараг. – Ты в первый день пробуждения уже смерть видишь – плохо это. У нас таких как ты семь штук было, все в стазисе лежат. Погрузить пришлось, хозяин сам погружал. Выхода не было, понимаешь? Когда магический источник слабый магия Смерти превращается для носителя в саму смерть. Жуткое зрелище. Дурак был этот твой черный артефактор, серьезно тебе говорю.

Я мрачно посмотрела на змея, перевела взгляд на кольцо – и задохнулась.

Я видела!

Я снова видела!

Я видела все! Ауру артефакта, форму плетения, чья активация уже была в процессе, свойства, возможности! Я видела все, и даже больше, чем прежде – я видела грань возможностей.

– Дядя Тадор был умнейшим че… вечным! – уверенно выдохнула я, и, взяв кольцо, поднялась с постели.

Легко сошла на пол, подошла к окну и, глядя на толпу на дороге, очень медленно надела кольцо на палец.

И все изменилось в то же мгновение!

Все изменилось в одно единственное мгновение!

Замерли стоявшие на дороге оборотни. Проходящие мимо явно не в первый раз мужчины остановились, и принялись озираться, словно утратили что-то, а теперь не могли найти. Распахнулась дверь и в мою комнату вбежал Норт с полыхающими зеленым огнем глазами, следом Эдвин. А в голове прозвучал спокойный голос лорда Гаэр-аша: «Неплохо».

– Риа! – разъяренно выдохнул Норт.

Я несколько заторможено обернулась к нему, взглянула, затем вновь повернулась к окну и так же медленно сняла кольцо с пальца… У людей и нелюдей за окном реакция была как у гончих, ощутивших запах добычи! Резким, одновременным движением они все повернулись к окну, за которым стояла я.

А я, опустив взгляд, посмотрела на кольцо – уровень силы этого артефакта до конца определить не смогла даже я. Невзрачный стальной ободок, потемневший от времени и даже толком не отполированный при изготовлении обладал невероятной силой. Я в принципе даже не знала ничего, равного ему.

– Это кольцо? – Эдвин подошел, взял меня за руку, поднял ладонь на уровень своих глаз, вглядываясь в ободок, затем руку отпустил и отошел на шаг, внезапно сжав зубы с такой силой, что я скрежет расслышала. – При прикосновении не действует, – объяснил он свое поведение.

– Но в общем эффект есть! – в комнату широким шагом вошел Дан. Сверкнул улыбкой, и сообщил: – Там все нить разговора потеряли, ты бы лица видела!

Остановился, мрачно оглядел меня, и добавил:

– Но Эдвин прав, вблизи не работает.

Норт ничего не говоря, подошел, обнял со спины, перехватил мою руку, осторожно придерживая ладонь рассмотрел кольцо и спросил:

– Работа Шерарна?

Я кивнула.

Дастел, продолжая рассматривать кольцо, вдруг спросил:

– Что еще есть?

Я недоуменно обернулась к нему.

– Не смотри на меня такими удивленными глазками, – парировал Норт. – Тебе и Дан и Эдвин сказали – вблизи не действует. И я сильно сомневаюсь, что Тадор Шерарн об этом изъяне не знал, а значит, существует еще что-то.

Едва заметно улыбнувшись, честно призналась:

– Это кольцо-блокиратор, его цель сокрытие от любых поисковых заклинаний, цели блокировать влияние влитой в меня крови дядя Тадор перед этим артефактом не ставил.

В глазах Норта промелькнуло то самое, его и только его пламя – зеленое, с фиолетовым оттенком привычного для Дастела взгляда, и тьмой, неизменно сопутствующей некромантам. Я улыбнулась его мрачному взгляду, и добавила:

– Но ты сделал верные выводы – есть кое-что еще.

И я снова направилась к шкафу.

Браслет так же потребовал капли крови. Это было странно, непривычно и неприятно, но кровь действовала как заклинание «Очки» для повредивших зрение магов. Свое зрение я сейчас ощущала примерно как поврежденное, с той лишь разницей, что при этом отлично видела. Более того – появилось множество цветов, оттенков, полутонов, которые я не замечала раньше, а теперь видела так четко и естественно, словно все вокруг стало ярче, насыщеннее, и было освещено ярким светом. Все, кроме ауры артефактов.

– Что ты… – начал было Дан, едва я, вернувшись на кровать, взяла костяной кинжал, оставленный уже исчезнувшим Тарагом.

И не договорил, застыв, как и остальные, едва капля крови начала набухать на кончике моего указательного пальца. Я уронила его на стальной ободок браслета и чуть не ослепла от яркой вспышки. Браслет не был артефактом, он был его частью. Частью чего-то огромного, внушительного, распространенного и размноженного. Он сиял так, что слепило глаза, и я вглядывалась в плетения, снова и снова смахивая проступающие слезы. Плетений было семь. Они касались друг друга, сплетаясь воедино и вплетая сам браслет в сеть, границы которой были мне недоступны. Недоступны как артефактору. Но как трижды проклятый маг Смерти, я увидела смерть – гибель девушки в заснеженном темном переулке… Смерть еще одной, от тяжелых родов. Смерть третьей, провалившейся под лед… Четвертую смерть, тоже случайную.

«Браслет, который сделает тебя столь же неприметной, как и он сам»…

В очередной раз вытерла слезы, присмотрелась к стальному ободку и внезапно поняла – один из самых действенных способов спрятать что-либо – скрыть его среди ему подобных. Кинь зернышко пшеницы в мешок зерна, и найти его будет практически невозможно. Этот артефакт разделили на сотни частей и распространили. В данный момент простые незамысловатые стальные браслетики носили несколько десятков девушек, а эта, активирующая плетения часть была оставлена мне. И по факту я уже его активировала – темное споровидное плетение недвусмысленно намекало на активацию кровью.

– Риа, – позвал Норт.

Я вдруг подумала о том, скольких девушек разом перестанут замечать, едва я надену этот браслет? По скольким равнодушными взглядами скользнут любимые парни, раня сердце и душу тех¸ кому не посчастливилось получить в дар подобный браслетик. А эти были именно подарены – только то, что принимается в дар, безвозмездно, может так сильно вторгнуться в ауру.

– Риа, что с тобой? – Норт сел рядом, осторожно коснулся моей руки.

И я перестала чувствовать что-либо еще. В единый миг ушло абсолютно все! Ощущение мира, яркость красок, сияние чудовищного артефакта передо мной, шум города за окнами, присутствие посторонних в комнате. Мы с Нортом словно оказались одни единственные, в пятне теплого света, посреди затопившего пространство, пустившего чудовищные корни мрака. Но я даже не испугалась… Страха не было, ни единой капли, было совершенно иное – тепло по телу, нежное, ласковое, как прикосновение теплой шерсти, слабость в ногах, и мне стало тяжело даже сидеть, почему-то безумно тяжело… Но все это шло фоном, отдаленным гулом эха на самой границе моей осознанности, потому что все, абсолютно все внимание досталось Норту… Никогда не замечала, какие у него красивые черты лица… Какие сильные руки… Насколько широкие плечи… И глаза, такие удивительные, совершенно темные с беснующимися зелеными огнями в самой глубине… И этот огонь, этот танец пламени манил меня, как бесстрашно, безоглядно летящего на свет мотылька…

– Риа, стоп! – хриплый приказ почти оглушил.

Не почти… он оглушил. И в мгновение вернулось все – мир, с его красками, цветами, запахами и звуками, ощущение присутствия, и понимание того, что Норт сидит, максимально отогнувшись назад, а я практически забралась на него, и почти касаюсь губами его губ.

Я отлетела назад, спрыгнула с кровати, отшатнулась к стене, и замерла, тяжело дыша и в ужасе глядя на Дастела.

– Оригинальная… инициация, – хрипло произнес Эдвин.

– Ри, ты вела себя так, словно нас тут вообще не было! – потрясенно выговорил Дан.

Чуть не ляпнула: «Вас тут не было!».

Сдержалась в последний миг и только потому, что вдруг подумала: «О таком Айшарин не предупреждала». И судя по тому, как смотрел на меня Норт, он думал примерно о том же самом. Но кровь это или не кровь, в любом случае:

– Прости, мне очень стыдно, – прошептала Норту.

Некромант дернул головой, словно хотел сказать «Мелочи», и произнес то, о чем я, если честно, боялась даже подумать:

– Это не только кровь Кошек. В тебе еще что-то.

Даже не знала, что сказать на это. Просто не знала… Очень хотелось какой-то стабильности, уверенности, как минимум точности «диагноза», но в моем случае об определенности, боюсь, оставалось только мечтать. И то, боюсь, крайне недолго.

– Что решили внизу? – возвращаясь на постель, тихо спросила я.

Дан прошел и закрыл дверь, Эдвин взяв стул, развернул его спинкой к нам и оседлал, тяжело оперевшись на заскрипевшее дерево, Норт… Норт заметно сдержал порыв меня обнять. И я была благодарна ему за это.

– Решили, – подтаскивая кресло ближе, так как второй стул занял Гобби, начал Дан, – что игры должны продолжаться.

Что ж, это было понятно – маги старались потянуть время, насколько это возможно. Одно плохо – отступники тоже на продолжение игр рассчитывали.

– Одно изменение, – вставил Эдвин, – больше никаких смертей.

А вот этого вечные определенно не ждали – для активации поля им требовалось еще как минимум три смерти на арене.

– Да, мы видели план, – несколько раздраженно произнес Харн, – и мы тоже умеем читать.

И он отвернулся, словно не хотел меня видеть вовсе. Подавила желание взять и надеть браслет, просто подавила.

– Эдвин хотел сказать, что мы учли данный пункт плана, – смягчил слова боевого друга Норт.

А вот после уже жестко добавил:

– И ты больше не участвуешь в боях.

Даже говорить ничего не стала, лишь молча посмотрела на него. Норт выдержал мой взгляд, и негромко, но как-то пугающе произнес:

– Через мой труп, Риа.

Помедлив немного, все же спросила:

– Мне стоит напоминать, что у отступников на твой труп большие планы?

Дастел промолчал, зато Дан невесело хмыкнув, произнес:

– Я бы даже сказал – грандиозные!

Эдвин отвернувшись от окна, глянул на него, и вновь уставившись на серое зимнее небо бросил через плечо:

– Они не учли наши Эль-таимы.

Дан пожал могучими плечами и заметил:

– Эль-таим Танаэша они учли.

Харн, рывком поднявшись, подошел к окну, и стоя спиной к нам, произнес:

– Они не учли возможности наших Эль-таимов, как и их существование в принципе. Но к демонам существование – наши Эль-таимы имеют привязку к нашей крови и ауре, стабилизируя и охраняя их. А потому вечных ждет… как минимум сильное разочарование, в момент попытки подчинения наших личностей.

Когда он это произнес, в моей комнате на минуту стало тихо. Но только на минуту…

– Ыыы! – промычал Гобби, подскакивая на стуле.

Эдвин обернулся, и посмотрел на Норта, Дан нервно подскочил с кресла, тоже глядя на Норта. Норт – напряженно думал.

– Мы уже сделали это! – резко напомнил Харн.

– Мы не уверены в том, что нам тогда удалось действительно убить отступника, – все так же напряженно произнес Дастел.

– Мы убили его, Норт! – отчеканил Эдвин. – Ты забываешь о моих способностях.

Норт поднялся, сделал несколько нервных шагов, пытаясь успокоиться, остановился, посмотрел на Эдвина и произнес:

– Если… – он не стал договаривать, но, похоже, члены команды его прекрасно поняли, – Дан, аркан Дакрой. Я – Плеть. Эдвин, добьешь. И нужно будет скоординировать удар, действовать придется синхронно.

– Я сделаю Зеркала Света, и вы сможете общаться мысленно, – вставила собственно я.

Парни разом посмотрели на меня, причем не с надеждой, а нервно-вопросительного.

– Ничего сложного, никаких рисков для меня и никакой кровной магии, – пояснила мгновенно.

– Тогда ладно, – сказал Дан.

Эдвин же мрачно поинтересовался:

– А если ничего сложного, тогда почему я впервые слышу о возможности мысленного сообщения посредством артефакта?!

– Потому что он был утерян. Потому что теперь я знаю сплав, увидев темный аналог у лорда Эллохара, и потому что я черный артефактор… или по крайней мере была им до сегодняшнего утра, – раздраженно ответила я.

Вспомнила, что обещала ректору сделать их еще вчера, и не сделала. Замечательно просто. И резко поднявшись, я снова пошла к шкафу, доставать свой артефакторский рюкзак, и безумно злясь на себя за то, что вчера эти артефакты не сделала. Эмоции вообще прыгали, от ярости, до глухого раздражения и обратно. Было желание схватить и разбить хоть что-нибудь, или выбежать на улицу и с разбегу вбежав в сугроб, на миг остудить пылающее лицо, или… вернуться на постель и поцеловать Норта. Я так и замерла, с рукой поднятой, чтобы взять рюкзак, едва осознала последнюю мысль. На миг представила себе, как разворачиваюсь, и бросаюсь на Дастела с поцелуями и с трудом сдержала нервный смешок – в моих мыслях рубашка на Норте была уже наполовину расстегнута.

– Да чтоб тебя! – выругалась в полголоса.

– Что случилось? – мгновенно отозвался Норт.

Норт. Своим глубоким, проникающим куда-то прямо в мое сердце голосом.

– Риа? – позвал Эдвин.

И я вдруг как наяву ощутила, его объятия. При этом я точно знала, что Харн стоит все там же, у окна. Но это в реальности, в моих ощущениях его сильные руки сейчас медленно спускались вниз по моим плечам, еще ниже, захватывая стальным кольцом талию, рывком прижимая к сильному телу главы клана Меча… Что за Тьма?!

– Ри, ты чего там застыла? – подал голос уже Дан.

Прислушалась к своим ощущениям – ничего. Вообще. В смысле ничего от Дана, а вот ощущение теплых сильных рук Эдвина на теле не пропало, и вкус поцелуя Норта тоже. Интересно, мою кровь можно как-нибудь проанализировать, разложить на составные части и вообще понять, что это за дохлое умертвие с ней творится?!

В этот момент в двери вежливо постучали и послышался голос Ташши:

– Народ, можно войти?

И меня накрыло волной расплавленной лавы, которая потекла по венам, вплавляясь в кровь, и я представила себе, как к моим губам склоняется Танаэш… Представила отчетливо, настолько, что это уже скорее на наваждение было похоже.

Поняв, что не могу удержаться на ногах, резко опустилась на пол, сжала ладони, и попыталась думать. Просто подумать. Итак, что мы имеем – моя кровь реагирует на Норта, Эдвина и Ташши. Не реагирует на лорда Эллохара и Дана, и это из того, что мне известно. Что будет дальше – я понятия не имею. Но в этом состоянии, при том насколько остро я чувствую все сейчас, даже страшно представить, как бы я отреагировала на поцелуи Норта в Некросе…

И еще одна проблема – я не знала, являются ли нормой обрушившиеся на меня мысли, чувства и ощущения.

На артефакторском факультете у нас в принципе ни у кого не возникало желания заводить романтические отношения, но в Некросе – я видела девушек, раскрасневшихся, ведущих себя странно, смущающихся, глупо хихикающих… То есть в какой-то мере, происходящее было нормальным, но вот в какой?

– Риа, ты меня пугаешь, – я ощутила, что Норт встал, и уже собирается подойти.

– Не трогай. Дай мне минутку, пожалуйста! – практически взмолилась я.

И закрыла уши ладонями, потому что парни начали обсуждать, что делать с Ташши. А я не хотела сейчас видеть Ташши… и в принципе никого не хотела. Просто забиться в уголок потемнее и подумать… потому что происходящее меня пугало. Более чем.

«Сейчас всех выставлю», – прозвучал в голове голос Гаэр-аша.

И меня накрыло окончательно! Его поцелуи в библиотеке, жаркие прикосновения, ощущение хмеля в крови, вкус, запахи… и дикое, неистовое, жуткое желание, скрутившее так, что появилось желание обхватив руками живот, застонать от боли.

«Иногда помогает холодный душ, – раздался ироничный голос ректора. – А иногда нет».

Судя по тону, его эта ситуация даже забавляла.

«Не смешно!» – мысленно прошипела я.

«Но согласись – забавно. Такую бы реакцию в ту ночь в башне, и поверь, все сложилось бы куда проще, и гораздо приятнее. А теперь подъем и в ванную. Включи кран, руки под воду. Станет легче».

Да, это был хороший совет.

Мгновенно поднявшись, я ушла в ванную комнату не оглядываясь на парней, закрыла двери, включила воду, и принялась умываться раз за разом, пытаясь хотя бы просто успокоиться.

«Зеркала Света сможешь сделать?» – прозвучал через некоторое время голос лорда Гаэр-аша.

«Постараюсь, – честно ответила я.»

Потому что уверенности в том, что смогу не было. Уже не было. У меня кажется, вообще вся уверенность в себе медленно утекала как вода сквозь пальцы…

«Расслабься, вдох-выдох и холодная вода рядом».

Ректор все равно издевался, хоть и где-то там, в глубине души, но ему явно было весело.

«Есть немного, – не стал скрывать Гаэр-аш. – Но я, полагаю, тебя утешит мысль, что твои ощущения, не идут ни в какое сравнение с моими».

Меня это не утешило.

«Что с планом отступников?» – умывшись в очередной раз, спросила я.

«Справляемся, – улыбка практически ушла из его голоса. – Но меня тревожит Ульгер Шерарн».

«Потому что один раз вы уже убили его?» – не удержалась от вопроса.

«И поэтому тоже… – секундная заминка и мрачное: – Проблема в том, что он фактически убил представителя эльфийского дипломатического посольства. Это едва ли можно назвать рядовым убийством- Ульгер опасный противник.»

Я вытерла лицо, медленно, палец за пальцем руки, и спросила:

«Вы сообщите лорду Эллохару о нанесении знака Рейташ?»

«Да. Ему и Рханэ. Успокоилась?»

Неуверенно пожала плечами.

И не поверила, едва услышала:

«В Мертвых боях будешь участвовать ты».

Я даже не стала спрашивать почему, все и так было предельно ясно – я на арене, все равно, что Гаэр-аш на арене.

«Примерно так, – подтвердил он».

«А Норт?.. – я не стала договаривать».

Ректор несколько секунд молчал, затем произнес:

«Разберемся».

В этом кратком ответе уверенности, всегда присущей лорду Гаэр-ашу не было. Но мы оба знали, что Норт скажет «нет». Просто нет. И я не знала как в принципе выйти из этой ситуации.

– Риа, – раздался голос Дастела из комнаты. – Нам уйти?

– Нет, – ответила я, роняя полотенце на пол.

Никаких новых ощущений при звуке его голоса я не испытала, только вернувшийся с прежней силой страх, за него и остальных. Гаэр-аш был прав – Ульгер Шерарн опасный противник, и, несмотря, на все наши преимущества, уверенности в победе у меня лично не было.

* * *

Когда я вышла из ванной обнаружила в своей комнате помимо ребят, еще Ташши, Людвига и Никаса. Вампиры приветственно махнули руками, практически синхронно, Ташши просто улыбнулся, но от его улыбки на сердце стало как-то теплее, Эдвин продолжал стоять у окна, рядом с ним оказался и Норт, только Дан продолжал восседать в кресле с видом как минимум владельца данной комнаты.

– Угадай, о чем я сейчас думаю? – вопросил он у меня.

– Как бы меня умыкнуть отсюда? – поинтересовалась, основываясь на прошлом опыте.

– Ага, – весело подтвердил Шей.

Улыбнувшись, я вернулась к шкафу, подняла оброненный рюкзак и… остановилась на мгновение. Фактически так если подумать, у меня в рюкзаке было все необходимое, с другой стороны я не была уверена в горелке, и если раньше могла бы поддержать ее пламя магически, то сейчас я не особо была уверена и в себе. Уверенность в принципе, кажется, окончательно покинула мою жизнь, и похоже возвращаться не собиралась.

– Риа, я хотел поговорить с тобой, – вдруг произнес Ташши.

– Через мой труп, – даже не взглянув на него, сказал Норт.

– Твой труп уже занят, – напомнила я.

– Кстати да, – подтвердил Дан.

– А в целом, как вам четверым осознание того, что на ваши останки у некоторых имеются планы? – поинтересовался Людвиг.

Вампиры оглядели четырех потенциальных умертвий, с видом крайне заинтересованных в прибыли гробовщиков, и Никас добавил:

– Ташшик, а ты какого цвета гроб предпочитаешь?

– Ты готов взять на себя организацию моих похорон? – иронично вопросил Танаэш.

– Это был бы крайне любопытный опыт, – задумчиво ответил Никас, и весело подмигнул мне.

– Мне засчитать это как приглашение на торжественный поминальный обед? – улыбнулась я.

– Выделю тебе лучшее место, – пообещал Блаэд. – Рядом с гробом, все как полагается. Только подожди, сейчас узнаю, какого цвета тебе платье заготовить. – И повернувшись к наследнику седьмого королевства: – Так чего? Ты определился с саркофагом?!

Величественно окинув вампира раздраженным взглядом, Ташши уточнил:

– Мне кажется, или изначально речь шла о гробе?

– Изначально шла, – не стал отрицать Никас. – Но у тебя такой вид, что будем откровенны – я не готов хоронить тебя в гробу – вылезешь же, гарантирую. Так что саркофаг. Ты уже определился с камнем?

Единственная определенность, которую выражал взгляд Ташши, говорил об определенном желании придушить некоторых клыкастых на месте.

– Да ладно, расслабься, гранит так гранит, – ничуть не испугался Никас. – Риюська, у тебя есть что-нибудь под гранит?

– Смотря под какой, – задумчиво отозвалась я.

Вампир, прислонился плечом к стене, почесал подбородок и невозмутимо поинтересовался:

– Гранит не серый, да?

– Цвета есть разные, – подтвердила я его худшие опасения.

И мы все посмотрели на Ташши. Ташши выглядел так, что вопрос про цвет задать никто не решился – чувство самосохранения присутствовало даже у вампиров.

– Я полагаю, вопрос про цвет похоронной емкости неактуален, – насмешливо произнес Эдвин. – Учитывая обстоятельства, рациональнее было бы осудить цвет погребальных урн.

Братья Блаэды переглянулись, и Никас, просияв наглой улыбкой, повернулся к наследнику седьмого королевства и невинно поинтересовался:

– Ташшик, а ты вазы какого цвета предпочитаешь?

Я выбежала из комнаты первая, утащив за собой хохочущего Никаса, Людвиг вышел следом, а двери прикрыл выскочивший за нами Дан, пропустив впереди себя Гобби. За дверью громыхало. Не знаю, каким образом, но от разъяренного Танаэша в комнате сначала сгустились тучи, а после запахло приближающейся грозой. Дожидаться ее приближения никто не стал. В коридоре, схватившись за живот, сполз вниз по стене постанывая от смеха Дан, Людвиг ржал во все горло, Никас пытался мне намекнуть, что пора сваливать, а Гобби подхватил мой рюкзак.

– Ну ты даешь, – наконец, выговорил Дан.

– Чур ты у Норта спрашиваешь, – сходу решил Людвиг.

Шей сначала посмотрел на него как на сильно раненного, но затем хмыкнул, подошел к двери, распахнул ее и громко поинтересовался:

– Норт, а ты какой цвет предпо…

В следующее мгновение Дана накрыло волной пламени. Темно-зеленого, яркого и обжигающего.

– Понял, – проследив за тем, как медленно опадает пеплом его одежда, невозмутимо сообщил Дан. – Никас, записывай – Нортику зеленый. И Рийке не придется ничего подбирать, ей как раз урна под цвет глаз будет.

Вниз по лестнице на первый этаж, игнорируя взгляды все еще советующихся магов, мы пронеслись на дикой скорости, причем впереди всех бежал Дан, на ходу одевающий плащ, поверх сгоревшей одежды. За ним несся Никас, следом мы с Гобби, замыкал Людвиг, выставляющий по ходу дела щиты, и при этом нахально комментирующий:

– Ник, записуй – Эдвину вазу красного цвета, прозрачную!

Не сбавляющий темпа вампир, не оборачиваясь, крикнул:

– А Ташши-то, Ташши определился?

– С чем это? – поинтересовался министр Рханэ, у пробегающих мимо нас.

– С цветом своей погребальной урны, – вежливо уведомил его Дан, сворачивая к стене.

Открывал он ее под гробовое молчание маститых магов. Спускались мы на нижний уровень тоже в тишине, но именно в ней были слышны шаги спускающихся по лестнице и очень злых парней.

– Ускоряемся! – решил за всех Никас, и подхватив меня, помчался, перепрыгивая по две ступеньки зараз.

Остановился он резко, словно с разбегу налетел на что-то, и замер. Я, перекинутая через его плечо видела только остановившихся так же на лестнице Людвига и Ташши, который вместе с Нортом и Эдвином нас практически догнали. И причина остановки стала ясна, как только в подвале раздалось:

– Типа кишок там, глаз гниловатых… или что там у вас принято говорить при встрече?

– Трупов, – отозвался Людвиг.

– А, ну значит трупаков там, и всякое такое, – произнес ученик отступников.

Никас осторожно спустил меня на пол, и я, повернувшись увидела Ктара, стоящего с надкусанным яблоком и стопкой книг в руках. Судя по всему парень был нами застигнут в момент, когда из открытой лаборатории шел в свою секретную.

– Кхаэр, – поздоровался он со мной лично.

– Акхаэве, – ответила на пожелание вечной жизни.

– Слушай, Ри, я тут такую штуку про твою кровь вспомнил, – задумчиво грызнув яблоко произнес Ктар, – короче у тебя на последние три капли твоей крови какие планы?

– Грандиозные! – оправляя платье, раздраженно ответила я.

– Жаль, – с искренним сожалением произнес Ктар, и развернувшись потопал к своей секретной лаборатории.

Застывший на верхней ступени Ташши, разъяренно начал было:

– Я вот сейчас не особо понял, но… это был отступник?

– Он самый, – закрывая вход в подземелье, сухо ответил Норт.

Ташши с явным вопросом посмотрел на него.

– Не туда смотришь, – усмехнулся Дан. – Ниже нужно, и чуть правее, ага, вот прямо на Рийку, это она его пожалела.

И на меня посмотрели все, а не только Ташши.

Поправила платье еще раз, демонстративно не собираясь отчитываться по поводу проявленной жалости, но затем до меня дошел смысл вопроса ученика отступника, и я бросилась за ним, с воплем:

– Ктар, а что ты имел ввиду на счет моей крови?

И чуть не врезалась, в оказывается остановившегося едва закрылся вход и стало темно парня, меланхолично продолжающего жевать яблоко.

– Хочешь? – поинтересовался Ктар у меня, едва зажег огонек свечи, осветивший нас обоих.

– Нет, спасибо, – отмахнулась, отступая на шаг и потирая плечо – все же стукнулась я о костистого парня основательно.

Из темноты на мое плечо легла рука, и боль ушла – нахлынувший ужас нет.

– Нннорт, а ммможно как-то предупреждать? – поинтересовалась я.

– О чем? – не понял меня некромант, выступая из сумрака в освещенное пространство.

То ли выглядело жутко, то ли у меня просто восприятие света стало другое. Не важно. Скользнув взглядом по абсолютно чистым отполированным стенам подвала, я сделала еще шаг, ближе к Норту, мгновенно приобнявшему меня и повторила вопрос:

– Так что там с моей кровью?

Ктар, жуя откушенный кусок яблока не ответил, занятый обозреванием того, как бесшумно выходят из темноты на свет некроманты.

– Просто вопрос, – произнес он, едва все подошли, – вы по ночам нормально спите?

– В смысле? – не понял Никас.

– Да страшные вы, – безразлично ответил ученик отступников.

И повернувшись ко мне, куда любезнее ответил:

– У тебя же измененная кровь. В измененной всегда идут три компонента – два крови извне, один кровь носителя. При смерти носителя кровь расслаивается, теряя связь подпитываемую жизнью, и последние три капли разные – первая, вторая, и родная. Ты знаешь, мне просто интересно какая у тебя будет вторая капля.

И высказав все это, он развернулся и с хрустом откусив еще кусок от яблока, ушел во тьму, оставив фитилек свечи гореть прямо в воздухе перед нами.

– А он мне нравится, – проследив за исчезающим во мраке Ктаром, иронично произнес Никас.

– И не говори – практичный мужик, – поддержал его Людвиг. – Отступник! – зло напомнил Ташши.

– Все мы не без греха, – философски заметил Никас.

И повернувшись ко мне, поинтересовался:

– Чего изготавливать будем?

– Зеркала света, – ответила я, подхватывая огонек и направляясь к лаборатории.

* * *

На какое-то время занятая приготовлениями я о ребятах практически забыла. Они и не напоминали – рассевшись вокруг свободного стола, некроманты негромко переговаривались о своем. До меня доносились лишь обрывки фраз:

– Парни из ШахназХала не отступят, они лет десять готовились взять реванш, – произнес Эдвин.

– АнМора так же в игре, – послышался голос Ташши, – для Джуда, их капитана, победа практически означает признание отцом. Джуд незаконнорожденный, один из сотни бастардов короля Пустоши.

– Морат? – спросил Норт.

– Тоже в игре, – ответил ему Ташши. – Все оставшиеся в игре, и у каждого свои причины выгрызать победу зубами.

Звучало совершенно жутко.

– Надеюсь, имеются ввиду зубы умертвий, – переставляя горелку на медный круг, отстраненно произнесла я.

– Надейся, – хмыкнул Людвиг.

Глянув на него, я на какой-то миг забыла, что собиралась сделать. Совершенно забыла. Просто вдруг поняла, что стою посреди лаборатории, рассеянно скользя взглядом по шкафам со стопками книг, ретортами, сплавами, по крепкому дубовому столу, вокруг которого расселись некроманты, взгляд остановился на горелке, возле которой уже стоял заготовленный магический спирт. Что-то было в этом неправильным.

Я вернулась к горелке, взяла колбу со спиртом, посмотрела на него так, словно вижу впервые и поняла, что не пойдет. Не знаю даже почему, но магический спирт использовать не стоит. Интуитивно поняла.

Вернувшись к полке, поставила обратно спирт, выбрала мешочек с магическими же углями и вернулась с ним.

– Риа, а ты в курсе, что у тебя только что глаза светились? – вдруг спросил Никас.

Удивленно взглянула на него, парень покачал головой, и вернулся к разговору с остальными.

– Риа, а что ты делать собираешься? – задал вопрос Ташши.

– Утраченные артефакты Хешисаи, – переставив свой артефакторский рюкзак на стол, ответила я.

И принялась извлекать из него мешочки и ящички. Железо у меня было, причем нужного качества, цинк с трудом нашла в одном из ящичков шкатулки с редкими металлами, меди в чистом виде у меня не было, но имелось несколько медных колец. Поделка, еще со времен первого курса артефакторского факультета, первые прототипы браслета ИнСаара, защищавшего меня от отчима.

– Утраченные артефакты? – переспросил Никас.

Я высыпала угли в горелку, зажгла одним движением, стараясь не замечать того, как тяжело мне далось это привычное действие и положив на огонь первый тигель, кинула в него плавиться все три тяжелых кольца. Температура плавления меди высокая, поэтому экранировала угли, чтобы стол не загорелся. Следующим я поставила плавиться тигель с железом, и только после с цинком, когда уже первые два тигля раскалились докрасна.

– И… ты это сейчас будешь брать руками? – вопросил Людвиг.

Я не ответила, занятая отладкой весов. Пропорции металлов рассчитывались исходя из параметров 84,4 %: 12,2 %: 1,7 %, и поэтому без весов было не обойтись.

– Эээ… а что это за стальные кольца? – поинтересовался Никас.

Невольно улыбнулась его вопросу. Покачала головой, и даже отвечать не стала – и так увидит. Эти «стальные кольца» все артефакторы получали вместе с посвящением в первокурсники. Да и в целом половина моего рюкзака была с посвящения, жаль сама моя первая сумка давно порвалась, и я заменила ее рюкзаком перед самым поступлением в Некрос. И помнится, я как и все, прямо там же на поступлении, схватилась сперва наперво именно за весы. С первого взгляда собственно весы в них распознать было сложно – блестящие плоские стальные кольца, сложенные одно в другое при нажатии расходились по кругу, образуя круг из колец от большого до самого маленького. А дальше в дело вступала магия. Касание, и круг из скрепленных колец зависает в воздухе над столом, три касания определяют круги, которые я буду использовать, и те увеличиваются, образуя чаши в соответствии со строго заданными параметрами, и все же перепроверяю, взяв измеритель, размер каждой чаши, так, на всякий случай, потому что в любых измерениях случаются погрешности и лучше перепроверить. Завершив с весами, я еще покопалась в рюкзаке, достала коробочку с ракушками, перебрав, выбрала углубленную и похожую на вогнутое зеркало, убрав остальные, сделала двадцать восковых слепков ракушки, и начала замешивать гипс.

– Пока что кроме сверкающих колец ничего страшного не происходит, – заметил Дан.

– Ничего страшного и не будет происходить все предельно просто- ответила я‚остудив водой восковые слепки.

И принялась замешивать гипс. Мало его у меня осталось, меньше половины мешочка, и гипс ушел весь.

Парни уже ни о чем не разговаривали следя за каждым моим действием но тут следить было не за чем. Все‚ что было утеряно – состав Зеркал Света‚ но с падением империи Хешисаи многие знания были утеряны, в том числе о способе сообщения между магами на больших расстояниях. Зеркала света не раз пытались создать вновь, но не выходило, и я теперь поняла почему – все использовали золото. Золота вместо меди. Потому, что о Зеркалах Света помнили, что они сверкали золотом но не все то золото, что блестит, a медь как основной элемент почему– то никем не рассматривался. Странно, вдруг подумала я, что медь в современной магии в принципе редко, когда используется в изготовлении артефактов и в целом в магических ритуалах, в то время как дядя Тадор в основном пользовался этим элементом, как в виде пыли, так и в виде составной части артефактов. Дядя Тадор… Резко отдернула руки от хрупких восковых слепков, боясь повредить, потому что пальцы задрожали. Меня в целом забило крупной нервной дрожью стоило лишь вспомнить дядю Тадора. Теперь, когда я все знала, воспоминания о нем отзывались болью в сердце… Болью за него‚ того кто предусмотрел все‚ кроме предательства родного брата.

Вздохнула после, оставив весы, сняв перчатки и разместив ладони над заполненным металлом, и игнорируя высвободившийся и стекающий по столу расплавленный воск. Сделать следовало многое – сейчас когда металл вытеснил воск, моей задачей было обеспечить его чистоту в каждой из полостей, убрать воздух, уплотнить края в местах соприкосновения металла и застывшего гипса, разорвать связи там, где края ракушек соприкасались друг с другом, что было необходимо в момент заливки смеси, и что напрочь нарушало целостность артефакта, если на местах соединения сделать спил. Однажды магистр Сеймор задал вопрос: «Что отличает артефактора, от ювелира?». Ответ был простым: «Использование магии на всех этапах производства». Вот и сейчас я контролировала металл, управляя его плотностью, его целостностью, его цветом, заставляя молекулы меди проступить на поверхности ровным золотым слоем. Из двадцати заготовок полностью удалось проконтролировать восемь, на остальные не хватило ни сил, ни энергии, но я изначально делал расчеты с вероятностью погрешности. Погрешность вышла свыше пятидесяти процентов. Я рассчитывала на тридцать, но будем работать с тем, что есть.

Магией, не прикасаясь к цилиндру, подняла его, сняла с застывшего гипса и уронила последний на стол, увеличив скорость падения в несколько раз. Гипсовый цилиндр рухнул на стол, раскрошившись на обломки гипса, деформированных заготовок и восемь сияющих, не требующих даже полировки Зеркал Света, готовых принять и отражать на расстояние равное диаметру всех человеческих королевств.

Следом рухнула я, уже на пол, тяжело дыша и пытаясь остановить головокружение, неизменно сопутствующее слабости.

– Риа! – мгновенно раздался голос Норта.

Подняла руку, показала два пальца, прося пару минут на то, чтобы в себя прийти, и пытаясь подавить растущее внутри глухое недовольство. Эта новая магия отбирала мои силы артефактора. Отбирала незримо и незаметно, но неизменно и основательно. Я не должна была так выложиться на создании Зеркал Света. Не должна была. Это фактически артефакт механического уровня, главное в нем сплав и точность сплава, я даже ауры еще не коснулась, не затронула магически плетения. Я ничего не сделала, кроме изготовления всего восьми изделий.

– Две минуты истекли, – Норт стоял совсем рядом.

– Значит дай еще парочку, – нервно ответила я.

Некромант постоял рядом, затем осторожно спросил:

– Тебя трогать можно?

Отрицательно мотнула головой. Вслед за этим движением на столе задрожали Зеркала. Связь артефакторов и артефакторв такого уровня не рвется до момента завершения работы.

Тяжело вздохнув, схватилась за край стола, рывком поднялась, и пережидая темноту в глазах, пристально посмотрела на практически готовые к использованию Зеркала Света. Проблема была в том, что их было всего восемь. Норт, Дан, Эдвин, Тапппи – получали по одному без разговоров. По идее раз Людвиг и Никас в команде и им полагалось по одному, далее курирующие нас лорд Гаэр- аш и лорд Эллохар, без средств связи остаемся я и министр Рханэ. Но видимо так тому и быть.

«Мне нужны вы и лорд Эллохар», – сообщила мысленно ректору.

«Ты едва стоишь» – пришел мрачный ответ.

«Я теряю способности артефактора… – прошептала, пусть даже и мысленно». «Восстановим», – пришло уверенное.

«Вы думаете?» – с горькой усмешкой поинтересовалась я.

«Девочка моя, рядом с тобой стоит целитель с уровнем дара ниже среднего, и я смог сделать из него некроманта, причем одного из сильнейших. Обучение на артефактора с учетом школы длится двадцать семь лет, так? За двадцать лет ты у меня Эль-таимы клепать по пять в день начнешь. Успокойся. Начинай работу с парнями. Меньше сомнений и больше уверенности, мы со всем справимся.»

Улыбнулась и не стала говорить, что Эль-таим можно изготовить один единственный раз за всю свою жизнь.

«Это было образное выражение, но суть ты, я полагаю, уловила» – насмешливо произнес ректор.

Уловила. И успокоилась, вспомнив о годах, которых у меня… Додумывать не стала, и начала с Никаса, он вампир, с его сутью связать будет проще.

– Никас, – позвала, продолжая держаться за край стола, и думать о том, что мне, наверное, стул нужен, – ты первый. Только горелку обойди, я не очень сейчас защитное поле контролирую, можно обжечься.

В этот момент мне дали стул. Обернулась, рядом с Нортом стоял Ташиш, судя по его взгляду мои действия он не одобрял от слова совсем, но в отличие от Норта, определенно готового подхватить меня едва я начну падать, просто принес стул.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, и коснулась мебели, только когда Танаэш убрал руку.

Едва села, стало намного легче, хоть не шатало. Никас, подойдя, присел на край стола, с интересом поглядывая на сверкающие металлические ракушки.

– Здесь в составе железо и медь, – произнесла, беря в руки первое Зеркало Света и начиная собирать магические потоки над ним. – Одно из главных требований артефактов с применением данного сплава – быть переданными в дар.

Сказала, и вдруг поняла, почему в современной артефакторике сплавы с медью практически не используются. Они должны быть переданы в дар! Дар! А в современном мире все артефакты предмет торговли, точно знаю, сама торговала с первого курса по второй, пока в Не крое не попала. Так значит вот, в чем причина…

– Никас…

– Блаэд, – благоговейно подсказал вампир.

– Это я помню, – невольно улыбнулась. – Просто хотела предупредить, что данный артефакт, если ты примешь его в дар, будет принадлежать тебе и только тебе, настроенный на тебя он будет работать лишь в твоих руках, и лишь по твоему приказу.

– Понял, – совершенно серьезно скал он, уровень торжественности в лаборатории уже зашкаливал.

Сдержала улыбку, активировала шесть из семи плетений, подстраивая под личность вампира, и взяв обеими руками произнесла:

– Никас Блаэд, принимаешь литы в дар Зеркало Света?

– Да, – немного сипло ответит он, – я принимаю в дар артефакт Зеркало Света…

И посмотрел на меня, спрашивая взглядом, все ли правильно сказал? Я с улыбкой кивнула, и обеими руками протянула ему ракушку, он с поклоном взял и… Красноватые глаза вампира на миг полыхнули алым, в то время как я активировала последнее, седьмое плетение, связывая артефакт с вампи… с очень нечистокровным вампиром. Потому что в густой и вязкой крови дитя Ночи очень чувствовалось сияние спящего, но наличествующего огня предков из Хаоса.

– Эм, Риа, – позвал Ника с.

Поняла, что сижу, застыв, и все еще держу в руках последнее из плетений. Отпустила. Опустила и руки.

– И? – вампир нервным жестом поправит волосы, продолжая держать Зеркало Света на раскрытой ладони. – Что я сейчас должен делать?

– Меня подождать, – возникший из сумрака Людвиг сдвинул брата в сторону. – Это переговорный артефакт, без собеседника он не работает, я прав, Риюш?

Кивнула, и, взяв следующее Зеркало, произнесла стандартное:

– Людвиг Блаэд, принимаешь ли ты в дар Зеркало Света?

Ответ получила тоже стандартный, но едва связала Людвига с его Зеркалом, услышала почти сразу возмущенное от Никаса:

– Сам такой!

Глумливо хмыкнув, Людвиг произнес, задумчиво рассматривая артефакт:

– Примерно как тот, что передал дядя, но там неудобно, каждый раз кровь нужна. Не то чтобы своя, но когда ты некромант, то сама понимаешь. Он еще раз осмотрел сверкающую ракушку, и добавит: – И активировать легче. Границы воздействия какие?

– Все человеческие королевства, – ответила я, и посмотрела на Норта.

К тому моменту как появились лорд Эллохар и лорд Гаэр-аш, передо мной стоял уже Ташиш, выслушавший стандартные слова передачи в дар и ответивший соответственно, а Дан и Никас рассылали всем скабрезные мыслеобразы, и потому сидели в углу лаборатории, прикрывшись щитами и продолжая веселиться за счет окружающих.

– О, а прикинь Норт и Ташиш сражаются за Рийку в погребальных урнах? – воскликнул Никас.

– Это в виде пепла? – уточнил Дан.

– Ага! – азартно подтвердит вампир.

Стоящий в двух шагах от меня Норт, молча магией поднял ближайший стол, и запустил в двух шутников, которые своим хохотом уже изрядно поднадоели и мне.

– Я смотрю, у вас тут весело, – произнес вошедший лорд Эллохар.

От взгляда ректора веселье мгновенно прекратилось, Дан с Никасом даже молча сходили в прилегающую подсобку и, вернувшись с веником и совком начали убирать щепки, оставшиеся после стола. После Гаэр-аш взглянул на стол, оставшиеся в гипсе обломки, не получившихся Зеркал, и на два оставшихся.

– Всего восемь? – холодно уточнил он.

Почувствовала себя виноватой.

– Она и так выложилась! – зло произнес Ташиш.

– Не заметил, чтобы интересовался вашим мнением, – ледяным тоном ответит ему Гаэр-аш.

И я, державшая седьмой поток, который связывала с аурой принца седьмого королевства, ощутила то, что в этот миг чувствовал он – глухую, полную бешенства черную ярость в отношении Гаэр-аша. Вздрогнула, подняла полный изумления взгляд на Та шиш, и не увидела ничего, кроме бесстрастной маски на лице, за которой наследник скрыл все свои эмоции.

Но затем Танаэш взглянул на меня, взгляд его мгновенно изменился и принц произнес:

– Ты в порядке?

Боюсь, я уже крайне давно в порядке не была. Но все же улыбнулась ему в ответ, и произнесла:

– Танаэш Рханэ, принимаешь ли ты в дар Зеркало Света?

– Да, я принимаю в дар Зеркало Света, – как-то очень грустно произнес Ташши.

Я посмотрела на него, и вдруг ясно, отчетливо и совершенно реально увидела фрагмент из будущего – Танаэш, в развевающейся черной мантии своего факультета, медленно падает на колени, пронзенный жутким, черным, костяным гарпуном, с загнутыми в обратную сторону шипами.

«Да, примерно один в один то, что приходило в видениях к Верховной Ведьме», – произнес в моем сознании спокойный голос Гаэр-аша.

«И это странно», – отстраненно произнесла я.

«Кстати да», – отозвался Гаэр-аш.

Следующими его словами были:

– Эдвин, наложи щит на Танаэша. Свой. Усиленный. Зафиксируй в районе торса, чтобы были закрыты грудь, спина и живот.

Глава клана Меча молча подошел, взял заметно удивленного Ташши за плечо и увел в сторону.

– Мм, что-то особенное? – поинтересовался лорд Эллохар. – Надеюсь без интима?

Последняя фраза прозвучала откровенной насмешкой, но на нее никто не повелся, потому что ректор абсолютно спокойно пояснил:

– Исключительно мера предосторожности. Так, на всякий случай, – и его синие глаза полыхнули огнем.

Лорд Эллохар с крайним интересом проследил за реакцией главы Некроса, а затем задумчиво произнес:

– Потрясающе. Полный оборот за… сколько там времени с активации вашей крови произошло?

Гаэр-аш не ответил, лишь посмотрел на демона.

– Забавно, – продолжил лорд Эллохар, – отступники в вашем лице ожидали раздираемую эмоциями марионетку, а получили сильного совершенно целостного противника. Шикарная партия намечается.

– Я тоже так думаю, – подтвердил лорд Гаэр-аш.

И посмотрел на меня.

Молча, без каких-либо слов передала ему Зеркало Света, и точно так же молча передала последнее лорду Эллохару.

– Без клятв? – насмешливо поинтересовался он.

– Учитывая силу вашей ауры, ей не повредит даже принятие в дар смертельного проклятия, – улыбнулась я.

А Гаэр-аш и так был со мной связан, так что просто не требовалось.

Отдав последнее Зеркало Света с трудом поднялась, начала собирать инструменты, остатки металла, весы переключила на охлаждение. Механические действия, привычные, понятные, простые, на фоне экспериментирующих с Зеркалами парней, и присоединившихся к ним магистров… И одна мысль, не дававшая мне покоя – Эль-таим Ташши. Все что я знала сейчас – он адаптирован не столько под защиту, сколько под уничтожение принца, адаптирован изначально. И как артефактор я бы в принципе рекомендовала его снять… одна проблема, привязанный к ауре наследника седьмого королевства он сможет навредить ему даже на расстоянии, попади артефакт к Ульгеру Шерарну… А он попадет.

«Сделать другой вариантов нет?» – мысленно поинтересовался ректор.

«Нет, – честно ответила я. – Не подходящее время лунного цикла, и… нет подходящего артефактора. Я бы не рискнула повторить ритуал и без этой… магии крови».

«Я предупреждал».

«Я помню… Но если бы не магия крови, у меня бы сейчас вообще не было никакой магии! – раздраженно ответила я».

Гаэр-аш не стал ничего отвечать на это.

Потому что ответить, по сути, было нечего, моя магия сгорела по причине его инициации.

«Приносить извинения не вижу смысла!», – озвучил ректор свою точку зрения.

Не став спорить, я начала ссыпать остатки от не получившихся ракушек обратно в мешочек, подписав его составом, который содержал сплав. Но с Эль-таимом Танаэша следовало что-то делать. Вопрос в том – что?!

И в этот момент в лаборатории прозвучало:

– Завтра игры возобновятся и Риаллин будет в числе участников.

Реакцией на слова ректора было молчание. Не то чтобы гробовое, скорее предгрозовое.

Первым заговорил Ташши:

– Мы выдвинули условие. Вы его приняли!

– Артан! – хрипло произнес Норт.

– Подеретесь? – язвительно поинтересовался лорд Эллохар.

И молчание да, медленно, но верно перешло в стадию гробового, причем ощущение было, что крышка этого самого гроба сейчас захлопнулась.

– Не будете, нет? Жаль, – продолжил демон. А затем совершенно серьезно добавил: – Отступники пошли на открытое убийство, чтобы не допустить присутствия леди кен Эриар на арене. Глупо было бы подать им желаемое на серебряном блюдце, не находите?

Они промолчали, и Норт и Ташши. И полагаю, причиной их молчания было мое присутствие.

Решила задержаться.

– Слушайте, а мне кто-нибудь может вообще объяснить, что происходит? – вдруг спросил Никас. – Про глобальный план отступников я уже понял, что он глобален, но в чем вообще главная цель?

– Риаллин объяснит, – произнес лорд Гаэр-аш, направляясь к выходу.

Лорд Эллохар, подмигнув, ушел следом – кажется, они оба не хотели выслушивать аргументы Норта и Ташши в пользу того, по какой конкретно причине «Рие следует сидеть дома».

Когда дверь за магами закрылась, осталась я, под частично заинтересованно, а частично очень мрачными взглядами.

– Ты знала про решение Гаэр-аша? – прямо спросил Норт.

– Да, – честно ответила ему, и, взяв мелок, подошла к доске, для написания лабораторных расчетов.

Постояв немного, раздумывая над тем, как лучше объяснить, прочертила на доске ровную горизонтальную линию.

– Условно линия времени, – начала попытку придать существующему безумию какую-то схему.

– Допустим, – отметила вертикальной черточкой на линии, – это момент гибели империи Хешисаи. В этот условный момент захвата Черными Всадниками столицы империи, вторая ее так называемая культурная столица пережила не захват, а именно уничтожение. Я не знаю что произошло, никто не знает. В нашей реальности все что осталось от города с несколькими миллионами жителей, это развалины и сожженные, вплавленные в камень от невероятной температуры горения кости. Вся вторая столица погибла за очень короткий промежуток времени, погибла до наступления вражеских войск. Все что нам рассказывали на истории артефакторики – именно во второй столице находился Университет Магических Искусств. Древний, практически выпиленный в скальном массиве, огромный. В момент расцвета Хешисаи в этом университете обучалось единовременно свыше ста тысяч человек, не считая ученых, преподавательского состава, магов, проживающих здесь же, ввиду возможности пользоваться системой телепортов.

Я медленно сместила руку с мелком ниже, примерно на две ладони, проведя линию от условного времени гибели империи, до ее параллели. И в конце этой линии начертила маленький круг.

– Не знаю, как это произошло, – продолжила, указав пальцем на этот самый кружок, – и если честно – не хочу знать, но в момент взрыва, каким-то невероятным образом, магам университета удалось зафиксировать время.

– В каком смысле «зафиксировать»? – тихо спросил Людвиг.

– В прямом, – прошептала я. И уже громче продолжила: – Вечные – они не зря себя так называют. Потому что ничто не вечно, даже скалы, нет вообще ничего вечного, кроме прошлого. Прошлое вечно. Они, находящиеся в мертвом мире – вечные.

Парни потрясенно молчали, я же была вынуждена продолжить.

– Вероятно, более чем сто лет у них ушло на то, чтобы разработать систему перехода из своего отрезанного от нашей реальности мертвого мира, в наш, реальный, живой и существующий. Но они ее разработали.

И я провела пунктирные линии от круга их оторванного мира, к нашей реальной линии времени.

– Огромный запас энергии от единовременной мучительной гибели людей, вероятно, позволяет прорывать временное пространство, – продолжила тихо, – а с нашей стороны возврат возможен двумя путями – первый гибель, в этом случае возвращается часть сознания, и там, переселяется в одно их миллиардов свободных тел, второй путь – жертвоприношения в нашем мире, позволяющие отступникам возвращаться на… базу.

Несколько долгих мгновений в лаборатории было тихо, а затем Эдвин спросил:

– То есть уничтожение отступников сейчас, здесь, фактически не нанесет им никакого урона? Они просто вернутся обратно в свой мир любым из способов?

Молча кивнула.

– Это… многое объясняет, – наконец медленно проговорил Ташши. – Бесконечную войну с постоянно исчезающим противником в том числе.

– Они не воевали, – очень тихо ответила ему, – это не было войной все эти годы, это было… средством перемещения.

Я не смотрела на Ташши, не смогла. О том что седьмое королевство ведет многолетнюю войну с отступниками знали все. О том что королевство истощено беспрерывной войной тоже, именно по этой причине вся аристократия четвертого королевства не желала объединения с седьмым, пойдя на практически открытый мятеж и выдвинув Норта в качестве своего претендента на престол – никто не хотел платить за чужую войну. Но на этой войне гибли, многие из выпускников главной королевской академии, многие маги, просто многие… И я понимала, что для Ташши узнать, что все эти смерти были совершенно напрасны стало ударом.

– Почему они нападают только на седьмое королевство? – спросил Людвиг.

– Наиболее удаленное от границ Темной Империи? – предположила я. И добавила. – Не знаю. Лорд Эллохар сказал, что причиной является магия темных лордов – она сжигает суть отступников, ту искру разума, что способна вернуться в их мир. Но есть подозрения, что существуют храны – кристаллы с сохраненной личностью, так что в целом о гибели говорить сложно, скорее об обнулении данных самой личности, откате до какого-то временного промежутка.

– То есть фактически – отступники абсолютно неуязвимы? – снова Эдвин.

– Фактически – да, – тихо подтвердила я.

Секундное молчание, и вопрос Норта:

– Они могут переходить в любой миг нашей линии времени?

– Нет, только в момент существующего времени, ни прошлое ни будущее им недоступно, – не совсем чтобы уверенно проговорила я.

Но все же скорее нет, чем да. Этим объяснялись и провалы в их плане, и не состыковки, и использование различных групп, для выполнения различных этапов плана.

– Так, – медленно проговорил Норт, – что мы имеем на данный момент.

Он подошел ко мне, взял мел, и произнес:

– Первое. Провал с планом твоего уничтожения.

Тут не поспоришь. Я и не стала, а Норт написал на доске: «Минусы плана».

– Кладки с нежитью будут уничтожены, это первое, – начал он и вписал «1.Нежить».

– Второе – Эдвина в момент активации плана не будет на арене, вся их конструкция из четырех столпов трона подвластного их влиянию темного лорда рассыпается.

И на доске появилось: «2. Замена состава участников».

– Третье, они изучили наши способности, это так, – продолжил Норт, – но это были те способности, которыми мы овладели до тебя. С включением слабого игрока в состав команды и я, и Дан, и собственно Эдвин изменили тактику боя.

Он решительно вывел на доске:

«3. Изменения базовых умений».

– Далее, – продолжил все так же уверенно. – У нас у всех троих Эль-таимы, а это не та штука, с которой можно было бы не считаться.

И он вывел:

«4. Наличие защитных артефактов».

– У вас… Эль-таимы? – потрясенно переспросил Никас.

– У нас личный черный артефактор, – хмыкнул Дан.

– Без вопросов, – оборвал обоих Норт. – Мы в одной лодке, поэтому мы открыто делимся с вами конфиденциальной информацией, и доверие в данном случае вопрос выживания. Поэтому да, я открыто сообщаю что у всей нашей команды…

– Ну кроме Рии, сапожник без сапог, и всякое такое, – язвительно вставил Дан.

Смолк, под внимательным взглядом Норта, и Дастел продолжил:

– У нас троих, меня, Эдвина и Дана – Эль-таимы. Это факт. Обсуждению не подлежит, просто ставлю в известность, потому что… по факту противостоять основной части плана придется нам. И я, лорды и леди, предпочитаю встретить опасность единой слаженной командой, способной противостоять даже такому отступнику, для которого не составило труда проникнуть в охраняемое природной магией эльфийское посольство и захватить главу дипломатического представительства.

В лаборатории вновь повисла мрачная тишина.

– Лорд Эрианрис был сильным воином и крайне одаренным магом, – тихо подтвердил Ташши. – Он тренировал меня… некоторое время.

И наследник седьмого королевства решительно подошел к доске, взял мелок из чаши и добавил пункт:

«5. Владение темной некромантией».

Под нашими потрясенными взглядами, повел плечом и нехотя признался:

– Хотел переплюнуть одного… демона. Ему досталась природная защита ведьм, а я просто не мог быть слабее. Не важно. Но, полагаю, теперь вы понимаете, каким образом мне удалось подчинить отступника.

Секундное молчание и Никас произнес:

– Добавляй «темное пламя».

Мы все удивленно посмотрели на братьев, вампиры разом протянули ладони и у обоих над пальцами заплясало действительно темное пламя.

– Мы же не чистокровные вампиры, – спокойно пояснил Людвиг. – Ну и защита ведьм так же, мама у нас ведьма и все такое.

– М-да, – только и сказал Эдвин.

– Мертвые игры – лучшие против лучших и никак иначе, – усмехнулся Дан.

Да, и в этой когорте лучших нам с Гобби определенно было не место.

– Артефакт Кхада, – нехотя сообщила я, – и вся ваша магия чуть-чуть, но слабее.

Эдвин и Норт о нем знали, команда седьмого королевства нет, и потому Никас переспросил:

– Что-то серьезное?

– Нет, – совершенно искренне ответила я, – просто магическую энергию ворует потихоньку.

На меня посмотрели странно.

– Просто если что увеличивайте энергетический заряд заклинаний, – просто посоветовала.

– А убрать его не проще? – поинтересовался Никас.

– Только через мой труп, – улыбнулась я.

– Не шути так, – Норт коснулся моей руки, – пожалуйста.

Запрокинув голову, улыбнулась ему и тихо ответила:

– Не буду.

Глядя в его темные, с едва заметным фиолетовым отсветом глаза, вдруг почувствовала, как где-то внутри становится тепло и спокойно, и прикосновение и скользнувшие по моей ладони с ощутимой нежностью пальцы, и чувство едва уловимого сожаления, едва убрал руку, чтобы вернуться к обсуждению плана.

– Итак, шестой пункт темное пламя. Хорошая штука, мне нужны границы воздействия и степень интенсивности.

Ташши молча вписал оба параметра, удивив лично меня абсолютно незнакомыми исчислениями и символами.

– Боевая некромантия, ты просто еще не дошла до физики воздействия, – мягко пояснил непонимающей мне Норт.

И собственно на этом я отошла в сторону. Парни работали. Слаженно и четко, проговаривая возможные схемы ведения боя, обсуждая тактику, стратегию, перекидываясь не только фразами, но и мыслеобразами, и вышло настолько слаженно, что в какой-то момент все разговоры стихли за ненужностью. Они просто перешли на новый уровень взаимодействия.

Сидя в сторонке, с чувством легкой гордости я поглядывала на Норта, взявшего руководство на себя. Или не легкой. Было и удивительно, и волнительно, и даже немного не верилось в то, что он сумел переступить через враждебность и недоверие, и выложить все карты на стол, обозначив уровень проблемы. И теперь лучшие некроманты решали проблему, слаженно и решительно. И как-то очень уверенно, как задачу на боевой практике. Хладнокровно, обстоятельно и уверенно.

Наверное, именно в этот момент я поняла, что очень жду финального сражения и того мгновения, когда Ульгер Шерарн поймет, как сильно он просчитался.

И я тихо вышла, прихватив с собой рюкзак.

* * *

Покинув лабораторию, постояла несколько секунд, затем свернула к секретному входу, в лабораторию отданную Гаэр-ашем ученику отступника.

Ктар работал. Самозабвенно и радостно что-то напевая, он проводил эксперимент с кровью, который подходил к самой стадии краха, потому что медь парень умудрился перепутать с цинком.

– Ба-бах, – сказала я, стоя в дверях.

– Да, но я же еще не знаю, какой он будет, – весело отозвался Ктар.

Ба-бах обещался быть громким, и я вышла, закрыв дверь и следом секретный вход. Грохот от взрыва услышала отдаленно, уже выходя в холл дома Гаэр-аша, и лишь улыбнулась, закрывая вход и думая о том, что Ктар едва ли заметит, что окончательно остался в этой реальности, если ему просто предоставить лабораторию для работы…

И на этом мои мысли закончились, потому что в холле сидели маги, и их взгляды сконцентрировавшиеся на мне я ощутила почти физически. Чувство паники накрыло практически бессознательно. Они все продолжали сидеть, едва ли кто-то хотя бы пошевелился, но движение ветра и я ощущаю прикосновение к щеке, следом еще более легкое прикосновение к губам, и мне точно не показалось!

– Я вот как-то подзабыл, а куда Калиан Анревер отправляли на время инициации? – спросил вдруг один из магов.

– В Университет Магических Наук, – ответил ему кто-то, – там этих выродков Хаоса три штуки было, всех разом и выслали из столицы во избежание… собственно вот этого.

Торопливо ушла к лестнице, взбежала почти на самый верх и услышала, словно касанием у виска: «Кошечка…». Мерзко стало настолько, что захотелось вымыться.

Быстро дошла до комнаты, открыла дверь, вошла и закрыв дверь за собой, заперла на два проворота ключа.

– А я говорил, драпать надоть, – глубокомысленно произнес Ыгырх, в костюме горничной восседающий на кресле у окна, и читающий мой учебник по боевой некромантии. – Да, ваша эрудированность, говорил же?

Гобби не отреагировал. Сидя за столом, он мрачно смотрел на листок, который я сегодня уже видела в папке лорда Эллохара – тот самый с описанием обряда инициации.

– С трудом, но стащил! – гордо признался мне Ыгырх.

Невесело улыбнувшись, отнесла рюкзак на место, сходила умылась, после пришла и села на против Габриэля. Гоблин поднял на меня мутный нерадостный взгляд, постучал синим ногтем по бумажке и… И я перестала дышать. Ноготь был синим! Не коричнево-зеленым, как полагается трупу, не черным, как у трупов подвергшихся изменениям, а синим. Живым, синим ногтем.

– Габриэль! – прошептала потрясено.

И зомби перевел взгляд на свои руки. Застыл, поднял обе ладони к лицу, изумленно рассматривая.

Вскочив с места, я подбежала к нему, опустилась на колени и быстро принялась расстегивать все, что склонный к декорированию себя гоблин, успел на себя же напялить – камзол, жилетку, рубашку, порвала практически обнаружившуюся под всем этим шелковую черную майку и замерла – артефакт Кхада, усиленный венозным плетением и древней рунической магией работал. Работал настолько великолепно, что я заподозрила, что магию он тянул из всего, включая вчерашнюю траурную церемонию, дом Гаэр-аша, магию у сидящих внизу магов и в целом все, что только мог. Потому что сидящий передо мной сейчас зомби был собственно первой свежести. От повреждений, порванных связок и раздробленных костей не осталось ничего! Идеальная синеватая кожа под плетением из шелковых нитей, ровная, цельная, угадывающаяся под ней мускулатура. Все, что еще было мертво – глаза, сердце и собственно мозг.

– Да, я тоже заметил, что он стал лучше выглядеть, – глубокомысленно заявил Ыгырх.

– Ыыы, – просто сказал Гобби.

Я же просто села на пол, вглядываясь в артефакт Кхада. Проблема в том, что сейчас, в состоянии замедленного пробуждения этой крови, я не видела ничего. И все, что было доступно моему взгляду – только явно ставшая более сверкающей капелька ртути в основании артефакта.

Секундное размышление, и схватив нож для бумаги со стола, я проколола палец.

– Ы! – издал гоблин протестующее.

Но я не слушала. Стремительно поднесла руку к артефакту, сжала палец, так чтобы капля упала в самый центр и вздрогнула, испуганно дернувшись. Потому что передо мной был не просто артефакт Кхада, передо мной была энергетически функционирующая система… уже даже не то чтобы Кхада, скорее артефактическая система Кхада-Каро. И потоки курсировали по ней целенаправленно, так как если бы сам артефакт был мозгом, а сплетенная из шелковых нитей подобная венозной система, действительно была венами. Артефакт сам контролировал степень восстановления организма, перераспределял энергию для питания уже оживших участков тела, и копил энергию, действительно копил, понимая, что для запуска сердца и оживления мозга ее потребуется в сотни раз больше чем сейчас, для поддержания организма. И это могло означать только одно – артефакт стал живым. И это собственно была та основная причина, по которой черные артефакторы находились под запретом практически во всех государствах – мы были способны создавать то, что в свою очередь могло начать собственное разумное существование.

Гобби потянулся к внутреннему карману, достал блокнот и написал:

«Он говорит».

– Требует энергию? – выдохнула я.

«Да. Постоянно», – подтвердил Габриэль.

Начальная форма существования…

Я протянула руку, коснулась сверкающих соединенных магически колец артефакта, и попросила:

– Если у нас все получится, отпусти его.

Гоблин очень странно на меня посмотрел, но все же написал:

«И куда ОНО пойдет?»

– К сердцу Некроса, – как-то сразу догадалась я. И если учесть, что сердце принадлежит дракону, в теле которого сейчас расположен дворец Властителя Хаоса… зная настойчивость оживленных артефактов, от дворца останется… собственно живой дракон. И я поняла, что улыбаюсь. Просто сижу и улыбаюсь, потому что чтобы не произошло на финале Мертвых игр, можно с уверенностью процентов на восемьдесят утверждать, что живыми останутся Гобби и… в будущем дракон, тот самый что когда-то ценой жизни защитил принца Роана.

Поправила майку Габриэля, все остальное заправил и застегнул уже он сам. Вопросительно посмотрел на меня – я продолжала сидеть и улыбаться. Все-таки не каждый день созданный тобой артефакт оживает. У меня вообще этот день был первым в жизни, и оживший артефакт тоже был первым. И это было удивительное чувство создания, светлое и какое-то совершенно волшебное.

Стук в дверь прозвучал неожиданно. В единый миг смазанной тенью ушел в окно Ыгырх, разом исчезнув, я поднялась, вытерла залетевшие после манипуляций с открыванием окна снежинки, и пошла к дверям.

Совершенно напрасно, потому что в следующее мгновение двери осыпались черным пеплом, но пытавшийся проникнуть ко мне маг с неестественно светлыми, совершенно стеклянными глазами, исчез, сметенный волной синего пламени.

Следом на входе возник Гаэр-аш, с исследовательским интересом осмотрел дверной проем, пепел, который раньше был дверью, и сообщил:

– Сейчас заменят.

Я даже знать не хотела, что вот это только что было!

Просто не хотела знать. И когда где-то внутри дома что-то взорвалось, и прозвучал чей-то болезненный хрип, раздавшийся следом, тоже не особо хотела знать, если честно.

Дверь заменили спустя четверть часа, не более. Поставив массивную железную, вместо той, что была до этого. Боевая нежить работала тихо, быстро, бесшумно, и качественно. Почти одновременно с дверью, за окном установили решетку, и та вспыхнула призрачным голубым сиянием, едва была зафиксирована. Призрачно-голубые линии протянулись по стенам, скапливаясь на двери. Я понимала, что все это для моей защиты… но от ощущения тюрьмы отделаться было непросто.

– Глупое ощущение, – ректор вошел в мою комнату, натягивая на ходу перчатки. И отдал распоряжение: – Из комнаты не выходить, никому кроме Норта не открывать, обед тебе принесут сюда.

Молча кивнула, зябко обняв плечи руками.

– Лорд Эллохар хотел поговорить с тобой, но в итоге отказался от этой идеи, и, пожалуй, постарается уделить тебе время завтра перед боем.

Вопросительно посмотрела на лорда Гаэр-аша, тот завершив с перчатками, спокойно пояснил:

– Твоя кровь.

И я опустила взгляд. Ректор постоял молча, затем сообщил:

– Парни сегодня потренируются без тебя, и завтра в принципе тоже. В идеале эту комнату тебе не стоит покидать.

Молча кивнула.

– И да, – лорд Гаэр-аш проговорил это с явной неохотой, – кольцо не действует на магов. Шерарн где-то сильно просчитался.

С этими словами ректор покинул мою комнату и дверь за ним захлопнулась, соединяя силовые линии моей… клетки.

Пройдя через комнату, устало опустилась на стул напротив Габриэля, безрадостно думая о своей… крови.

«Почему ты не наденешь браслет?» – написало умертвие.

Он даже сходил и принес мне его, взяв с кровати. Поставил передо мной, пододвинул осторожно ко мне ближе. Я протянула руку, прикоснулась кончиками пальцев к меди, и тихо сказала:

– Если я его надену, несколько сотен девушек разом станут неприметны для взгляда.

– Ыы? – не понял Габриэль.

– Сложно объяснить, – ответила ему. – Но в целом, их краски утратят яркость, ту естественную яркость, что дает только молодость. И я не уверена, что их внешность вернется к прежнему состоянию, когда я сниму с себя этот браслет.

Габриэль медленно опустился на стул, пододвинул браслет к себе, принявшись внимательно его рассматривать. Затем посмотрел на меня и написал на лице:

«Румяна есть. Помада для губ. Прочее».

– Едва ли это порадует тех, кто в результате моей глупости потеряет молодость, – парировала я.

Несколько секунд Гобби молча смотрел на меня, затем написал:

«Все настолько… серьезно?».

Посмотрела на него в ответ и спросила:

– Моя кровь это серьезно?

«Понял», – мгновенно написал Габриэль. Постучал грифелем карандаша по бумаге, и дописал вопрос: «Как ты себя чувствуешь?»

Пожала плечами, прислушалась к себе – в принципе нормально. Слабость, нахлынувшая после изготовления Зеркал Света ушла, ничьи видения смерти более не посещали, цель у меня имелась, способ ее достижения так же.

«Завтра бои?» – не дождавшись ответа на вопрос, написал Габриэль.

Молча кивнула.

«Мы в игре?»

Кивнула повторно. Гоблин на мгновение опустил голову, но затем решительно написал:

«Хорошо».

Мне было сложно понять, что скрывалось за его решимостью. Нелегкий выбор как минимум, как максимум… даже не знаю. Но Габриэль посмотрел на меня, хитро улыбнулся и написал:

«Я приведу нас к победе!»

– Ага, всех перебдим, – иронично улыбнулась я.

«Непременно!» – заверил меня Гобби. – «Я у Ыгырха сеть маскировочную перехватил, так что у нас есть все шансы прийти к победе».

Представила нас с Гобби залегшими под кустом и сетью, и с интересом наблюдающими как другие некроманты с умертвиями бьют друг другу морды.

И поняла что улыбаюсь, легко и как-то даже спокойно. И действительно, какой смысл нервничать, если все уже решено.

Габриэль сходил и взял оставленный Ыгырхом учебник по Боевой некромантии, после чего засел за его изучение, я посидела некоторое время над справочником по артефактам максимальной защиты, бездумно листая страницы, потом ушла спать. И без разницы, что сейчас день.

Мой сон нарушал дважды Норт. Приходил с едой, кормил полусонную меня, явно находясь мыслями где-то далеко, и уходил, явно тренироваться с парнями. Все что было сказано мне:

– Во время основной схватки запомню – поднимаю палец вверх, это первая позиция и ты уходишь ко мне за спину, поднимаю два – позиция вторая, ты уходишь за спину Дана.

Я покивала и снова вырубилась.

* * *

Проснулась в полночь. Четко. Как по будильнику. Поднялась, кутаясь в покрывало, подошла к окну, распахнула створки, игнорируя удивленный взгляд Гобби, посмотрела на неполную луну, и бесшумно. Морозный воздух окутал, заставляя содрогнуться от холода, но я старалась этого не замечать, пристально глядя на месяц.

И одними губами прошептала:

– Дадя Тадор…

– Ыыы? – вопросил Габриэль, отставив тарелку с ночным супом.

Не ответила, все так же пристально глядя на луну.

Секунда… вторая… третья… И взгляд в ответ, самый родной взгляд на свете.

– Риа, девочка моя, – простонал тот, кто уже явно был в курсе всех событий. В каком бы он ни был состоянии, первый контакт пробудил сознание дяди Тадора, а значит, он все знал. Долгий, внимательный, полный боли взгляд, охвативший всю меня, словно дядя вглядывался в меня, отслеживая, что изменилось за эти годы, а после быстрое и решительное:

– Что ты планируешь делать?

Он не предложил бежать. Я отметила это краем сознания, и поняла, что дела действительно плохи.

– Ты не надела браслет, – было следующим замечанием дяди Тадора.

– Я не увидела в нем силового потока отвечающего за обратимость последствий, – сказала прямо.

Дядя укоризненно покачал головой и ответил:

– Если ты не наденешь браслет, у них в принципе едва ли будет возможность просто жить дальше.

И я окончательно поняла, что все плохо. Он подтвердил:

– Ульгер в ярости. Он планирует уничтожить все седьмое королевство. К границам стягиваются силы послушных.

– Послушных? – переспросила я.

– Это зомби, Риа, живые зомби. Те, кто был подчинен и оставлен существовать. Когда маги сорвут план Ульгера, он нанесет удар.

Вот чего-то подобного, бесчеловечного и жестокого ожидала и я. К сожалению, не ошиблась.

И глядя на дядю Тадора, одними губами прошептала:

– Калиан была магом Жизни.

Дядя Тадор смотрел на меня одно долгое мгновение, прежде чем глаза его расширились, и неживой артефактор выдохнул:

– Нет!

– Нет! – прозвучало и еще через одно мгновение.

– Нет, – было и после, уже умоляющее.

– Нет… – практически просьба.

А я смотрела на дядю Тадора и молчала. Другого выхода не было, я это уже поняла, осталось понять ему. Но этот выход для меня, как и для дяди Тадора означал смерть. Абсолютную и безвозвратную.

– Меня это не устраивает, – в конце концов, произнес он. – Уничтожение вечных – да, я согласен кануть в прошлое, достаточно давно. Единственное, что держало меня в этом мире – ты. А значит, мы должны сделать так, чтобы ты осталась жива.

– Учитывая то, сколько энергии пройдет через меня, это невозможно, – спокойно ответила ему.

Дядя Тадор едва заметно улыбнулся и сказал:

– Нет ничего не возможного.

Я улыбнулась в ответ и спросила о том, что несколько тревожила:

– Чья кровь во мне еще, кроме крови Калиан?

Это был важный вопрос, и мне нужно было знать ответ. Дядя Тадор посмотрел на меня с отеческой нежностью и признался:

– Моя, Риа. Я видел в тебе способности артефактора, и ты, мой маленький серьезный котенок, едва ли захотела бы потерять способности к артефакторике, поэтому я влил свою кровь, и как в качестве стабилизатора, и для того, чтобы ты не потеряла то, что так любишь.

– Спасибо, – прошептала, едва сдержав слезы, и добавила, – за вторую кровь.

– Да, – мрачно подтвердил дядя Тадор, – первая, к сожалению, несколько вышла из-под контроля. И я до сих пор не могу понять почему. И каким образом ты вообще некромант, девочка моя?! И почему эти двое темные лорды?!

Ответить на все это парой слов не представлялось возможным, а потому я, забравшись на подоконник принялась рассказывать, все с самого начала. О переводе в Некрос, о Гобби и нашем знакомстве в лесу, о Мертвых играх, о лорде Гаэр-аше и его… пусть будет чувствах, о Норте. Рассказывала легко и свободно, точно зная, что никто не будет язвить, передергивать и даже просто перебивать, рассказала практически все, не скрывая, и точно зная, что дядя Тадор не осудит. В некоторых местах переходила на шепот, потом Габриэль вышел, чтобы не мешать, и я начала говорить гораздо свободнее, отмечая как по ходу повествования мрачнеет лицо самого близкого мне человека… а учитывая кровь, то и вообще практически отца. Тадор слушал внимательно, иногда лишь задавая уточняющие вопросы, и не более. Он откровенно гордился мной, когда рассказывала об артефакте Кхада и создании Эль-таимов, вместе со мной пожалел о потере артефакта Инсаар и университетского защитного артефакта. Потом было молчание, несколько долгих секунд. А затем практически сразу вердикт:

– Очень плохо, что ты попала в Некрос. Плохо по двум причинам – первое, твоя кровь стала катализатором пробуждения их способностей, второе – Гаэр-аш сжег тебя не то чтобы намеренно, но не случайно. Наследие Мрака сыграло свою роль, и в момент твоего ослабления его тянуло к тебе. Его тянуло с такой силой, что твое выгорание было лишь вопросом времени. И… – тяжелый вздох, – насколько я знаю тех, в ком пробуждается наследие Мрака – его будет тянуть сильнее. Настолько, что момент, когда он заберет тебя себе – тоже лишь вопрос времени.

Я промолчала, сказать было просто нечего.

– Пробуждение твоей крови в данном случае не играет роли, – продолжил дядя Тадор. – Уже практически ничего не играет роли, просто наступит момент, когда сжигающее его желание добиться твоей абсолютной принадлежности, сожжет тот барьер, что сдерживает Гаэр-аша сейчас. И это, к сожалению, лишь вопрос времени. Учитывая скорость его перерождения, боюсь что недолгого.

Едва ли я была способна ответить что-либо по данному поводу.

– Дальше Норт, – дядя Тадор вздохнул, – с ним проще. Изначально Нортаэш целитель, у всех целителей есть осознание грани, той самой точки не возврата, после которой спасти человека уже нельзя. И как бы он не обманывал самого себя, ведя изначально образ жизни некроманта, со всей присущей некромантам моралью и мировоззрением, он ни разу не пересек грань с тобой, как в принципе и с остальными. Сильный парень, а учитывая, что после случившегося с тобой он еще и темный лорд, Ульгерда ждет неприятный сюрприз. Очень неприятный сюрприз.

Помолчав еще мгновение, Тадор сообщил:

– По плану Ульгерда победить должна команда АнМора.

– Как? – потрясенно переспросила я.

– Нанеся двум командам-лидерам максимальные поражения, – ответил дядя. И продолжил: – Чтобы захватить контроль над четырьмя наследниками, ему нужна кровь, этих наследников, пролитая на поле.

Я кубарем свалилась с подоконника, схватила со стола блокнот Гобби и его же карандаш и вернулась на место, стремительно записывать.

– Раны должны быть напротив сердца, – продиктовал мне дядя Тадор, – достаточно просто царапин.

Кивнула, записывая.

– Твоему зомби, раз уж ты так переживаешь за сохранность его тела, сделай Нагарэнт.

Подняла удивленный взгляд на… луну. Луна прищурилась в ответ и выдала:

– Ассаэ нар Нагарэнт.

И я как будто сквозь время увидела дядину лабораторию, меня, упорно плавящую металлическую крошку при помощи магии и дядю Тадора, превращающего этот металл в пленку. Вздрогнула, посмотрела на дядю Тадора.

– Ты вспомнишь, – уверенно произнес он. – Учти, что понадобится один дополнительный маг.

Кивнула.

– Нагарэнт причиняет ожоги, но на неживом теле, контролируемом артефактом Кхада использовать можно.

– Спасибо, – искренне выдохнула я.

Дядя молча кивнул, продолжая судорожно размышлять.

– Послушные, – произнес он, – учитывая то, что сказал эмпат, вполне возможно, что удастся их контролировать. – Посмотрел на меня, и пояснил: – Я просчитываю варианты того, что ты останешься в живых.

Это я понимала.

– Отступник Танаэша – лишь накопитель, – продолжил дядя. – Думаю, ты уже догадываешься, кто станет вместилищем? И карандаш в моей руке дрогнул. Потому что я поняла только сейчас.

– Ташши?

Дядя Тадор кивнул.

Мне же оставалось лишь потрясенно смотреть на него. Но затем, затем я начала думать.

– То есть, – проговорила задумчиво, – в финале должны остаться мы и команда АнМора, так?

Кивок.

Это многое меняло.

– А адепты из АнМора?.. – спросила практически шепотом.

– Послушные, – просто сказал Тадор.

– А вообще дурацкий план! – не сдержалась я.

– Вариативный, – улыбнулся дядя. – Или экспериментальный. Ты уже знаешь, что вечные ничего не теряют от проигрыша, а потому совершенно спокойно играют человеческими жизнями. Просто игра, с бесконечным количеством попыток и в атмосфере абсолютной неуязвимости. И тут ты абсолютно права, моя девочка, это пора прекращать. Но не ценой твоей жизни.

– Кровь и знания Калиан есть только у меня, – напомнила очевидное.

– Солнышко мое, это не повод себя убивать. Это повод использовать и кровь и знания, в целях обеспечения собственной нормальной жизни.

Открыла было рот, и закрыла. Дядя Тадор улыбнулся краешком губ, и вновь задумался о своем.

– Путь к сознанию Танаэша возможен лишь через Эль-таим, – сказал он, наконец. И продолжил размышлять о том, о чем я уже думала. – Уничтожить Эль-таим невозможно. Но… – взгляд на меня.

От этого «но» я затаила дыхание.

– Но… – повторил дядя и посмотрел на меня с хитрой улыбкой.

Я так любила эту улыбку! Хитрую, с лукавым прищуром, и победным блеском в глазах.

– Записывай, – скомандовал дядя Тадор.

* * *

Я легла под утро, и была очень благодарна Габриэлю за принесенный суп, потому что после работы есть хотелось безумно. Сам гоблин особо благодарен не был, все время тыкая в себя пальцем, и пытаясь поддеть окутавшую его тело металлическую пленку ногтем.

– Она прочная, не повреждается, можно лишь снять, прибегнув к услугам любого артефактора, – уже засыпая, пробормотала я.

И улыбнулась. Ночь выдалась одна из самых лучших в моей жизни, сначала разговор с дядей Тадором, за одну возможность общения с которым я была готова вытерпеть и гораздо худшие вещи, нежели кровь кошек, потом посиделки с сонным Нортом, который до моего появления только лег, и спать хотел жутко, настолько, что даже не стал спрашивать, зачем мне нужен магически расплавленный металл. Жаль, не успела показать дяде Тадору, что получилось, но к рассвету месяц ушел за горизонт.

Глава вторая: Задача – выжить

Утром меня разбудил Эдвин. Постоял, пока я пыталась проснуться, сев на постели и широко зевая, но в отличие от остальных побудок сам Харн держался подальше, стоя практически у двери, а в итоге и вовсе сообщил:

– Жду тебя во дворе, – и вышел.

С некоторым удивлением посмотрела как на свое кольцо, так и на браслет, не тот, что был передан дядей Тадором. За ночь я сделала другой. И глядя на реакцию Эдвина начала сильно сомневаться в том, что я правильно все сделала.

Собиралась быстро и привычно, через пять минут, закалывая шпильку от Илланиэля, уже выходила на заснеженный, покрытый льдом порог дома Гаэр-аша и остановилась, увидев всадника, въезжавшего во двор. Мужчина, едва ли скользнув по мне взглядом, спрыгнул с коня, бросил поводья тенью приблизившейся боевой нежити, и стремительно ушел в дом, приветственно кивнув Эдвину. И абсолютно не обратив на меня никакого внимания! – Что-то придумала? – поинтересовался, разминая шею Эдвин.

Торжественно показала браслет из стали Хаоса.

– Неплохо, – скупо похвалил парень.

– Вроде да, – я осторожно спустилась по ледяным ступенькам, – но ты утром так быстро вышел, что я искренне засомневалась в его эффективности.

Харн замер, как-то странно глядя на меня. Затем усмехнулся, тоже как-то странно, и спросил:

– А как я, по-твоему, должен на тебя реагировать?

Развела руками, не понимая вообще вопроса, потом указала на двери, и честно ответила:

– Примерно как он.

Эдвин медленно сузил глаза, глядя на меня так, что неожиданно холод пробрал до костей, затем так же пугающе медленно произнес:

– Артефакты не работают там, где есть искренние чувства, Риа. Что твое кольцо в Некросе, что браслет сейчас. Это бессмысленно. Как впрочем и все мои чувства. Аркан Дакрой!

Я среагировала боевым плетением, практически не задумываясь, и весь снежный наст на дворе взорвался ударами десятка молний, на миг превратив воздух во взвесь из острых ледяных кусков. Я отшатнулась, прикрываясь щитом, и сильно удивленная результатом – еще два дня назад, молний было от силы пять, и в воздух ничего не взлетало.

– Неплохо, – раздался голос Эдвина.

И лед рухнул наземь, словно придавленный сгустившимся потемневшим воздухом.

– Два круга вокруг дома, – раздался следующий приказ.

Пока бежала встретила незнакомого мага. Ну как «встретила». Мужик висел, пришпиленный паутиной к стене дома лорда Гаэр-аша, на два метра ниже моего окна, и пытался не замерзнуть.

– Мамагите, – кое-как выкрикнул он, при виде меня.

– Не положено, – заявила ему мгновенно ожившая статуя горгульи.

– Я… позову ректора, – крикнула магу.

– Ннне надо! – испуганно выдохнул он.

И я остановилась. Маг, всмотрелся в меня, а затем удивленно переспросил:

– Кошка?!

Кивнула, подтверждая.

– Да ты никакая! – искренне возмутился мужик.

– Какая есть, – парировала я, задумчиво отметив, что браслет все же работает.

В этот момент кто-то попытался сигануть через забор. Он прыгнул с той стороны, обледенел, едва оказался над собственно забором, и глыбой льда свалился по эту сторону. Глыбой очень удивленно моргающего льда, которую тут де невозмутимо утащила боевая нежить.

– Шестой, – сообщил маг и скорбно добавил: – Было бы еще ради чего… Исчезни, недоразумение.

Пожав плечами, продолжила бег.

На втором круге меня позвали завтракать, но я все равно очень ответственно все пробежала… не хотелось расстраивать Эдвина.

* * *

За завтраком все ели быстро, кроме разве что Гаэр-аша, молча попивающего вино со специями прямо с утра.

– Риаллин, что на твоем умертви? – наконец, под самый конец трапезы спросил он.

Движение, и передо мной появились две капсулы из тех, что вчера дала плотоядная дриада. – Спасибо, – поблагодарила я, беря капсулы. – На нем доспехи, доспехи допускаются правилами Мертвых игр.

Ректор согласно кивнул, и продолжил:

– Хорошо хоть поспала днем.

И я застыла, так и не донеся до рта чай, чтобы запить лекарство. Затем очень медленно подняла взгляд на ректора.

«Глупо было рассчитывать на то, что я не узнаю», – раздалось внутри меня.

Поднесла чашку к губам, сделала медленный глоток.

«И как много вы… узнали?» – задала мысленный вопрос.

«Хватило», – скупо ответил он.

И тут же спросил:

– Дан, что ты чувствуешь, глядя на Рию?

– На удивление пропало желание уволочь ее куда-нибудь от всех вас подальше, – ответил Шей, весело подмигнув мне.

Я взяла ломтик сыра, и мысленно же спросила:

«Вам не понравилась информация о том, что рано или поздно вы утратите контроль над собой?»

Ответом мне была едва заметная улыбка и темно-синий взгляд, который недвусмысленно намекал, что его обладатель никогда не теряет контроля, ни над собой, ни в целом над ситуацией.

Осторожно напомнила:

«А у вас там маг к стене примерз».

Улыбка стала чуть явственнее, после чего Гаэр-аш перешел собственно к общей ситуации.

– Отступники делают ставку на команду АнМора, вместилищем Ульгера Шерарна будет Танаэш.

Вот так, в двух словах и все карты на стол.

Только и мне было, что на это сказать.

– Ташши не будет, мы с дядей придумали что делать с его Эль-таимом.

Парни, с азартом евшие до этого момента, молча повернулись и посмотрели на меня. И если во взгляде Дана было просто удивление, то взгляды ни Норта, ни Эдвина не сулили мне ничего хорошего.

– И когда ты собираешься это делать? – ровно спросил Норт.

– Мне бы хотелось больше узнать про способ общения с давно умершими, – произнес Эдвин.

Улыбнулась Эдвину, честно ответила Норту:

– Мое присутствие во время жеребьевки необязательно ведь?

Серебренная украшенная эмалью чашка в руках Дастела жалобно скрипнула.

– Сокровище в данной ситуации права, – вставил свое веское слово лорд Гаэр-аш.

– Я – Риа, – напомнила, не особо надеясь на эффект, но так, для порядка.

А затем, откинувшись на спинку кресла, начала говорить, быстро и не давая себя перебить:

– Ульгер Шерарн очень опасный противник. Хитрый, изворотливый, не обладающий жалостью, не обремененный благородством. А Ташши наш друг, и менее всего мне хочется наблюдать, как его тело займет вечный. И поэтому я буду делать все возможное и от меня зависящее, чтобы спасти его и вас.

– Кошечка выпускает когти, – иронично произнес лорд Гаэр-аш, – но в общем и целом я полностью с сокровищем согласен.

– Я- Риа! – даже не знаю почему вспылила. Гаэр-аш издевательски отсалютовал мне бокалом, и повернулся к Норту.

– Говори, – произнес он тоже с издевкой.

Норт мрачно посмотрел на родственника и произнес:

– Ты сказал, что присутствие Рии на арене равнозначно твоему присутствию, и этим обосновал свое требование. Полагаю, я вправе знать насколько равнозначно!

Ректор усмехнулся, протянул руку – а огонь вспыхнул уже на моей руке, которую я держала идеально копируя и жест и усмешку Гаэр-аша.

– Достаточно? – с истинно ректоровской издевкой поинтересовалась я, абсолютно не чувствуя собственного тела.

Я вскочила, едва с меня спали оковы чужой воли. Застыла, в ярости глядя на ректора и с трудом, с каким-то безумно давшимся трудом, удержала порыв зашвырнуть в него бокалом с водой! Зашвырнуть хоть чем-то!

– Вы… – голос сорвался.

– Ты – Риа, я помню, сокровище мое, теперь села и успокоилась, – холодно приказали мне.

Я рухнула обратно на стул, сжав кулаки и с откровенной ненавистью глядя на Гаэр-аша.

– Всего лишь демонстрация, – равнодушно пожал плечами он.

– Так значит, во время финального боя на арене фактически будете вы, – проговорил Дан.

– Да, – спокойно подтвердил Гаэр-аш, и добавил: – Эдвин, тебе придется контролировать наследника.

– Я понял, – с явным осознанием всей задачи, произнес Харн.

– В случае, если Ульгеру удастся овладеть его телом ты знаешь что делать, – добавил ректор.

– Я понял, – Эдвин криво усмехнулся. – Магические доспехи, наложенные мной, способна пробить только моя магия, так?

– Всегда высоко оценивал твои умственные способности, – отсалютовал уже ему Гаэр-аш.

Но пить не стал. Отставив бокал, он сел ровнее, сложил руки на груди и произнес:

– Я учил вас более шести лет. Каждого из вас, – он последовательно оглядел парней. – В принципе, окажись мы в бою, я бы не задумываясь доверил каждому из вас прикрывать мою спину, но открытого боя не будет, и сокровище абсолютно права – Ульгер Шерарн к благородным и честным противникам не относится, скорее к подлым, расчетливо жестоким, и упивающимся слабостью противника. Поэтому никаких слабостей. Никаких ошибок. Это война, жестокая и на уничтожение, поэтому вспоминаем все, чему я вас учил, и действуем по обстоятельствам, защищая себя и прикрывая спину друга. И я знаю о том, что Танаэш Рханэ для вас стал практически другом, но, Эдвин, если произойдет худшее…

– Я нанесу удар, – спокойно произнес Харн.

И я содрогнулась от его спокойствия.

А в голове раздалось ледяное:

«Я так понимаю, ты предприняла попытку осведомиться о причинах моего плохого настроения? Что ж, буду откровенен – я никогда не терял контроль над собой. Ни разу. Иначе ты давно уже была бы моей. А причина моего дурного расположения в том, малышка, что ты не просто решила, а поставила целью принести себя в жертву, даже на секунду не задумавшись о том, как после этого жить к примеру Норту? Или Эдвину? Или Танаэшу? И это я перечислил лишь тех, кто безумно влюблен в тебя, влюблен настолько, что едва ли окажется способным к нормальному существованию в мире, в котором не останется твоей улыбки».

Если Гаэр-аш надеялся меня пристыдить, то напрасно.

Я сложила руки на груди, идеально скопировав его позу, посмотрела через весь стол на ректора, и так же мысленно ответила:

«Между вариантом – они будут жить, и вариантом – рано или поздно их убьют или подчинят отступники, я закономерно выбрала первый! Вы считаете, что мне должно быть за это стыдно? С какой стати?!»

Ректор промолчал, пристально глядя на меня.

А молчать не хотела! «Ульгер Шерарн убил моего отца, по его приказу уничтожили деревню, из которой был родом мой отец, он убил даже собственного брата, лишив меня единственного близкого человека и оставив на растерзание отчиму. И все это совершил тот, кого вы с моим отцом героически уничтожили! Тот, за чье уничтожение вы понесли наказание, несоизмеримое с содеянным! Поэтому да – я бы не задумываясь, отдала свою жизнь за то, чтобы в этом мире больше никогда не было даже тени улыбки Ульгера!»

На мгновение Гаэр-аш отвел взгляд, но затем, посмотрев на меня, так же мысленно произнес:

«Ты наивный маленький ребенок, Риа, не осознающий, и даже не желающий осознавать, как много ты для нас значишь. Мне совершенно плевать сколько в мире будет Ульгеров Шерарнов, я разберусь с каждым, но мир без тебя превратится даже не в Бездну – в Мрак».

И молча поднявшись, он ушел, не сказав больше ни слова.

– Наговорились? – как-то странно поинтересовался Норт.

Подняла взгляд на него, отрицательно мотнула головой, и если честно…

«То есть вам рисковать жизнью можно, и вы считаете это нормальным, а если рискую жизнью я, то это безответственно и эгоистично?!» – не сдержалась в итоге.

«Я – мужчина, – холодно ответил ректор. – Я рожден, чтобы защищать и рисковать жизнью».

«Шикарный ответ! – съязвила я. – Здорово! На каждый спорный вопрос у вас всегда заготовлен один ответ „Я мужчина“! Потрясающе просто! Мне полагается посетовать на то, что я родилась женщиной?!»

– Риа, – очень мягко позвал Норт.

– Да сколько можно! – не выдержала я.

– Риа, – еще мягче произнес Дастел. И накрыл собственной рукой мою руку.

Внезапно поняла, что меня трясет от злости, причем реально трясет. Закрыла глаза, пытаясь успокоиться и вздрогнула, стремительно перенесясь в… Ульгера Шерарна.

– Риа, – голос Норта прозвучал как-то отдаленно.

Сжала его руку, не открывая глаз, встала и подошла ближе, просто чтобы сидящий Норт обнял. Он понял без слов, а едва его руки обхватили мою талию, я окончательно провалилась в видение.

Я видела троих. Аббара Джуда, Ихара Марва и Сабира Фата. Я не знаю, что имел ввиду дядя Тадор, говоря, что они «послушные» и это что-то вроде живых зомби, но парни из АнМора на вид были вполне вменяемы. Более того, у каждого сохранялись свои характерные особенности, так Ихар и Сабир поклонились Ульгеру низко и подчеркнутым почтением, а вот Аббар с едва читаемой издевкой.

– Что с ней? – услышала все так же издалека встревоженный голос Норта.

– Весточка от Тадора, Риа сейчас видит встречу адептов из АнМора с Ульгером Шерарном, – произнес ректор. И добавил: – И судя по тому, что наблюдаю я, ребята участвуют в сговоре вполне осознанно. Норт, держи ее крепче, связь односторонняя, после разрыва контакта будет откат.

А в следующие четверть часа мы с Гаэр-ашем слушали подробный и конкретный разбор собственно нашей команды. Ульгер сдавал парням из второго королевства все, скорость реакции Эдвина, уровень силы Дана, способности Норта, но во всей информации не учитывалось главное – Эль-таимы. Информация Ульгера была устаревшей, сильно устаревшей, он не брал в расчет меня, решив, что на арену меня не пустят, он не знал о новых способностях ребят, он не имел понятия о возможностях ни Эдвина, ни Норта, и считал Дана на порядок ниже по уровню силы.

И ректор был прав, после разрыва связи меня повело и сильно – Норт удержал, и поддержал магически, возвращая мне способность нормально дышать. Распахнула ресницы, посмотрела на Гаэр-аша и в его серо-синих глазах увидела откровенное сочувствие.

– Тадора жаль, – произнес в ответ на мой вопросительный взгляд ректор. – Но его помощь неоценима.

Парни, которых глава Некроса держал в курсе по ходу разговора, сидели, переглядываясь.

– Так значит, АнМора действуют осознанно, – произнес с очень нехорошими интонациями Норт.

– Аббар Джуд насколько я помню бастард? – проговорил Эдвин.

– Гобби, – заорал Дан, подскакивая с места, – Гобби, слышь, дело есть!

И что-то мне подсказывало, что хана АнМора придет еще до боев…

– Собирайтесь, поехали, – скомандовал ректор.

Глава третья: Смертельная схватка

Весь город сиял и искрился от магии. Это было удивительно, невероятно красиво, и стало только прекраснее, едва пошел снег. Над столицей было установлено три защитных купола, и каждая снежинка, проникая в город, заставляла их вспыхивать в местах соприкосновения с частичкой мороза – эмпатический светло-голубой купал вспыхивал весь, купол установленный боевиками – отражался алым, некроманты постарались тоже, и падающий снег расцвечивал их защитное поле зеленоватыми всполохами, образуя такую световую феерию, что это оказалось самое людное утро за все время, что мы находились в седьмом королевстве. Люди стояли на улицах, заполнив все пешеходные дорожки, сидели на крылечках, высовывались из окон, и даже устраивались на крышах. От неба было глаз не оторвать, и если совсем недавно при взгляде на раскрашенные изображениями иллюзионистов облака хотелось плакать, то сейчас нет – сердце наполнялось ощущением чуда, восторга, предвкушением чего-то невероятного и светлого, словно вот-вот и на землю сойдет чудо, удивительное чудо для всех и каждого…

– Руку жжет, – неожиданно произнес Дан.

Ректор молча протянул свою, затянутую в черную перчатку, и парень закатав рукав, положил запястье на нее, продемонстрировав знак Рейташ. Когда наложить успели?

Гаэр-аш, молча исследовав ее, произнес:

– Саартан.

И карета остановилась. Сегодня мы ехали все вместе в одной, наши умертвия позади во второй карете, и вознице второй кареты пришлось сильно постараться, чтобы не врезаться в нас, резко остановившихся. Между тем и ректор, и Норт с Эдвином пристально смотрели на знак Дана. Тот краснел и воспалялся на глазах, разрастаясь на бледной коже наследника рода Шей. И вдруг все прекратилось – рунический символ, изображающий змею пожирающую хвост и одновременно сгорающую в пламени, внезапно стал возвращать естественный бледно-розовый цвет, а кожа вокруг теряла признаки воспаления.

– Ты ощущаешь отступников, – произнес в гробовом молчании Гаэр-аш.

Дан отнял руку, досадливо почесал знак, и спросил:

– Только я?

– Похоже на то, – подтвердил ректор.

Норт и Эдвин молча кивнули, закатали собственные рукава и продемонстрировали ту же выжженную татуировку, что сейчас возвращалась к нормальному состоянию у Дана. Некроманты переглянулись.

– И на кого же я среагировал? – возмутился Дан.

Гаэр-аш молча протянул руку над моей головой, просто я у окошка сидела, и сдвинул черную занавеску – и мы увидели уезжающую в направлении арены карету с символикой АнМора – огромной песчаной коброй, оскалившейся перед броском.

– Но мы точно знаем, что парни не отступники, – резонно напомнил Норт.

– Значит не парни, – возвращая занавесь в исходное состояние, ровно ответил Гаэр-аш.

– Змеелюд Сабира? – предположил Эдвин.

– Возможно, – задумчиво кивнул глава Некроса. – Нам известно, что они пытались взять под контроль Культяпку, вполне возможно, что с нежитью участников от АнМора произошло нечто подобное – вечные любят вечно всех контролировать, союзники не исключение.

– Значит наносим максимальные повреждения змеелюду! – решил Дан.

Норт с Эдвином разом насмешливо на него посмотрели и Дастел произнес:

– Дан, это не просто нежить – это отступник. Разумный, осведомленный и опасный противник.

– Его проблемы, – криво ухмыльнулся Дан.

И его ухмылка нашла отражение на губах Норта, следом предвкушающее улыбнулся Эдвин.

– И да начнутся игры по-взрослому, – протянул Дан.

– Оторвемся, – согласился Норт. – Давно пора было размяться, – с хрустом разминая шею, произнес Харн.

Трое очень злых некроманта с фантазией против одного змеелюда?

«Как видишь, – отозвался в моей голове Гаэр-аш. – И я лично ставлю на некромантов».

«Это отступник, – не уверенно произнесла я».

«А это лучшая команда Мертвых игр, – уверенно парировал ректор».

И отдал приказ карете двигаться дальше. Мы ехали молча почти весь путь, и лишь перед выходом, Гаэр-аш сказал:

– Берегите Рию.

Все посмотрели на меня, я посмотрела на всех, поочередно естественно, косоглазием пока не страдаю.

– Сама себя поберегу, – мило улыбнувшись, заверила присутствующих.

И поправила обхватывающий запястье браслет из хаоской стали. Потом кольцо, стимулирующее мозговую деятельность, затем серьги, улучшающие зрение, после второе кольцо, способствующее аккумулированию энергии, после…

– Мне только одно непонятно – почему ты ранее все это не надевала? – холодно поинтересовался ректор.

– Так они магию выкачивают, – совершенно честно ответила я. – Как артефактор я себе подобный расход позволить не могла, как некроманту мне грош цена, вы это и сами знаете, а вот магии Смерти для моего организма с избытком. Как минимум теперь я перестану воочию наблюдать покидание жизненного пространства неизвестными мне личностями, как максимум перестану быть самым слабым игроком в команде.

К чести парней никто даже не улыбнулся. Вообще не улыбнулись. Ни разу. Только сделали вид, что очень увлечены видами за окном и вообще, они этого не слышали.

– Снобизм – это не достоинство, это недостаток! – гордо завила я.

– О, наша Риюська возвращается, – заулыбался Дан.

– Артефакт из стали Хаоса блокирует магию крови, влияющую на поведенческие особенности, – Гаэр-аш вдруг улыбнулся и добавил: – В любом случае, приятно видеть тебя прежнюю.

«Мне тоже» – мысленно отозвалась я.

Себя прежней действительно не хватало даже мне. Не хватало настолько, что последний месяц казался пролетевшим в тумане и за пеленой слез. С другой стороны – чему удивляться, я действительно была не в себе, и даже не понимала насколько, а сейчас все разложилось по полочкам, мешочкам и ящичкам, как и полагается разлагаться всему у толкового артефактора.

* * *

Когда карета остановилась, лично у меня напрочь пропало всяческое желание ее покидать. У любого нормального человека пропало бы, потому что тут везде были некроманты! Одни некроманты. Учитывая всеобщую любовь некромантов к равно высокому росту, бледной морде лица, темным волосам и общему худощаво-атлетическому телосложению и подмазюкиванию глаз черным углем – появилось ощущение, что нам предлагается выйти на кладбище, где разом были подняты все усопшие.

Но дверцу кареты все равно открыли.

– Трупов! – поприветствовала высокая худая женщина с бледным лицом, черными кругами под глазами и избытком белой пудры на лице.

– И вам покоиться с миром, – буркнула я, неосознанно отодвигаясь ближе к ректору.

За что была награждена презрительным взглядом магианны, которая тут же укоризненно посмотрела на Гаэр-аша.

– Трупов, – поздоровался тот.

– Умертвий! – прошипела магианна, и отошла, предлагая нам выходить уже наконец.

Первым вышел Норт, и галантно подал мне руку под визг взорвавший толпу:

«Ноооооооорт! Нооорт! Норт!!!»

Норт, по-королевски обвел величественным взглядом истерящих некроманток, и вновь уделил все внимание спускающейся по ступеням кареты мне. После вышел Эдвин – его тоже приветствовали, а вот когда появился Дан, над толпой раздался крик «Шей, я беременна!». Все замерли. Даже толпа. Дан же стремительно побагровел, приподнялся на носочки, осмотрел толпу, и нервно поинтересовался:

– Кто конкретно? Почему-то конкретизировать никто не стал. Мы постояли, подождали, толпа некромантов тоже ждала. Вообще некроманты ждать привычные, как-никак профессия у нас такая – залег себе на кладбище и ждешь разворачивающихся событий, но тут события разворачиваться не спешили.

– Так кто? – занервничал «папаша».

– Через девять месяцев узнаешь, – «успокоил» его вышедший из кареты последним Гаэр-аш, – все, двинули в зал участников.

Мы и двинули, я с Нортом за руку, с одной стороны встала гештьяра, с другой стороны возле меня приноровился идти Гобби, позади высились нервный Дан и нервничающий по примеру хозяина Коготь. Дракон, как и Шей подозрительно всматривался в толпу, а толпа была сплошь некроманты, некроманты занервничали, в итоге кто-то сказал:

– Да угомони ты своего дракона!

Дракон рыкнул в сторону возопившего, возопивший возопил громче, и бросился наутек.

– Хороший Коготь, – похвалил Дан, – еще беременную мне найди, будь другом.

Из толпы прочь рвануло сразу некроманток десять и, судя по всему, искать уже было некого.

– Ладно, потом найдем, – прошипел Дан, задумчиво загибая пальцы и видимо ведя подсчет возможных кандидатур.

Вообще обстановочка была та еще. Во-первых, насколько я поняла по разнице в оттенках черного и материалах из которых были пошиты мантии, тут присутствовали все некроманты из ближайших королевств, и в целом практически все специалисты седьмого. Обычных людей, как раньше, на трибунах практически уже не было – некроманты, боевики, эмпаты, маги, маги, маги. Во-вторых, напрочь исчезла та атмосфера уюта и праздника, которая была ранее и поддерживалась ведьмочками – ведьмочек, кстати, тоже не было. Единственная, кого я заметила, была супруга лорда Рханэ – высокая удивительно красивая ведьма, с яркими васильковыми глазами, толстой косой, и сверкающей, словно бриллиант аурой. Чуть позже, уже входя в зал для жеребьевки, я увидела вторую ведьму – резкие черты лица, смуглая кожа, угольно-черные глаза, брови вразлет, метла в руке, которая воспринималась не как объект для передвижения, а скорее как орудие боя, длинное черное платье, собранные в пучок волосы на затылке, и аура сверкающая как бриллиант, только черный.

– Риюсь! – окликнул меня как оказалось стоящий радом с ней Никас, – иди сюда.

И тут ведьма величественно повернулась и вперила в меня такой взгляд, что желание куда-либо идти пропало вовсе. Глаза у нее были не просто черные – оттуда казалось взирала сама Бездна.

– Рий, – Никас подлетел, – Норт, на секунду, – отобрал мою руку у Дастела и потащил меня к ведьме.

Ровно на шаг, потому что следующий ему сделать не удалось – впереди выросла зеленая, мерцающая фиолетовым стена. Вампир остановился, затем медленно обернулся – Норт стоял, сложив руки на груди, и спокойно взирал на него, даже не сочтя нужным сказать хоть что-то.

– Эм… – протянул Никас.

– Слушай, без обид, но мне хватило домовой, – многозначительно произнес Дастел.

– Слушай, но ты же понимаешь – моя мать ничего плохого сокровищу не сделает, – возмутился Никас.

– Уверен? – вскинув бровь, поинтересовался Норт.

Рука вампира, сжимавшая мою ладонь, как-то дрогнула. Да и судя по выражению лица, уверенности у Никаса не было.

– А вообще совесть бы имел, – сказал Дан, подходя к нам и осторожненько отбирая меня у Блаэда, – Норт ее еще со своей мамой познакомить не успел, и это при том, что они между прочим даже слегка помолвлены.

И взяв за плечи, Шей вернул меня своему капитану и лидеру, в то время как я лично, определенно поняла, что:

– Норт, а я не горю желанием знакомиться с твоей мамой.

Дастел на это заявление отреагировал, чуть заметно скривившись.

– Вообще! – добавила я.

– Напрасно, – беря меня за руку и переплетая наши пальцы, произнес он, – мама артефактор, уверен, вам будет, о чем поговорить. – Мама – амулетчик, – возразила я.

Норт даже комментировать не стал, просто очень пристально посмотрел на меня.

– Артефакторы – двадцать один год обучения, амулетчики – четыре. Видишь разницу? Но не важно, главный факт заключается в том, что я не хочу знакомиться с твоей мамой.

Никас, который, не смотря на исчезнувшую зеленую стену, продолжал стоять в шаге от нас, мгновенно вопросил:

– А с моей?

– Тоже не особо, – честно призналась я, и добавила, – я вообще не люблю знакомиться.

– Мало ли, кто что не любит, – произнес Эдвин.

– К примеру, Эдвин и Норт не любят когда тобой управляют, но терпят же, – вставил Дан.

Ни Дастел, ни Харн внешне никак не отреагировали, можно было бы подумать, что они вовсе не услышали сказанного, вот только ладонь Норта, сжимающая мою, заметно похолодела. Норт был в бешенстве. В ледяной ярости, и судя по тому, насколько он был скуп на слова и жесты с момента произошедшего в столовой, когда ректор на моей ладони синее пламя зажег, в этой ярости он пребывал еще с тех пор. Осторожно сжала его руку, Норт молча погладил большим пальцем тонкую кожу на моем запястье, и промолчал. Не знаю, какой ценой давалось ему это молчание. Глянула на Дана, тот пожал плечами – мол проблему вижу, что делать понятия не имею. Затем нехотя произнес:

– Ситуация бесит, но сильно не повозражаешь, потому что на любое возражение у Гаэр-аша есть железный аргумент – твоя безопасность.

– Достаточно, – коротко приказал Норт.

Вампир, подошел ближе, оглядел нас и спросил:

– Ребят, а что стряслось?

Ему никто не ответил. Парни обрели каменные выражения аристократических лиц, Гаэр-аш обнаружился стоящим рядом с Рханэ и его потрясающей женой, она сверкала так, что на нее все присутствующие нет-нет, да и поглядывали, от чего у министра магии уже заметно желваки обозначились на скулах… надо же, за столько лет и не привык еще.

– Ри, – позвал Никас.

– А? – отозвалась я, поворачиваясь к нему.

Блаэд, чуть наклонился, и прошептал:

– Чё было?

– Да много чего, – призналась я.

– Можешь начать с того, что на тебя как на кошку никто не реагирует, – предложил Никас.

Молча продемонстрировала ему браслет.

– И все? – разочарованно спросил он.

Пожала плечами, и поинтересовалась:

– А ты чего ждал?

– Да даже не знаю, – вампир поперекатывался с носка на пятку, и выдал, – ну там гром, молния, ты вся бледная и на грани умертвия…

Вот сейчас вот стало обидно.

– Никас… – прошипела я.

– Что? – «искренне» возмутился он. – Я все не так понял и браслет делал кто-то другой?

– Ага, теперь лежит дохлый у нас в подземелье и вместо Рийки умертвие изображает, – хмыкнул Дан. В этот момент меня кто-то дернул за рукав. Обернулась. Там стоял Гобби и молча, но очень выразительно, протягивал мне две булавки – спотыкалку и падалку. Честно говоря, даже не сразу поняла, что это, следующей мыслью было «Зачем он их взял?». И вот на нее любезно ответил Гаэр-аш:

«По просьбе Дана, и исключительно ради издевательств над командой АнМора. И тормозни Никаса, Норт и так на пределе».

Молча взяла и забрала у Гобби обе булавки, бросила угрожающий взгляд на Дана и Никаса, действительно угрожающий, а потом не сдержалась и высказалась:

«Есть предположение, что виной нахождения Норта на пределе, все-таки являюсь не я».

«Все-таки являешься ты, – безапелляционно сообщил Гаэр-аш. – В результате я не сдержался, он с трудом сдерживается. И судя по тому как эти двое настроены, мне еще придется объясняться по поводу произошедшего инцидента».

«Начинайте, – щедро предложила я».

«Было бы перед кем, – язвительно ответил ректор.»

«Но фактически, во время демонстрации вашего уровня контроля моим телом, пострадала я!» – решила добиться справедливости.

Зря, конечно. Ректор же некромант, а у некромантов справедливость даже в качестве полуразложившегося умертвия не присутствует, так что определенно зря. И Гаэр-аш это только подтвердил, насмешливо ответив:

«А ты у нас вообще пострадать любишь. По поводу и без…»

Медленно обернувшись, посмотрела на стоящего в отдалении и учтиво беседующего с Рханэ ректора, и подумала, что вот кто заслужил спотыкайку в полном, Тьма его, объеме!

Внезапно Норт притянул к себе, отпуская мою ладонь, обнял за талию, прижав спиной к своей груди, склонился к моему уху и едва слышно выдохнул:

– В чем дело?

Я промолчала.

– Гаэр-аш? – задал следующий вопрос Дастел.

– Да, – мрачно ответила я, – бесит!

Норт замер, затем резко развернул меня лицом к себе, тронул подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на него, и вглядываясь в мои глаза, переспросил:

– Что?

– Раздражает неимоверно, так понятнее? – прошипела я.

– Ого, – только и сказал Дан.

А Норт улыбнулся. Мне. Так тепло и по-доброму, что внутри что-то дрогнуло, натянулось как звенящая струна, и лопнуло, осыпая все россыпью сверкающих искорок, оставляя тепло в сердце, согревая изнутри темно-фиолетовым сиянием его глаз.

– Я разберусь с Гаэр-ашем, – тихо произнес он.

– Не стоит, – судорожно вздохнув, прошептала в ответ. И уже не шепча, нормальным голосом, просто тихо очень, объяснила: – Гаэр-аш знает, что тебя это разозлило и позже объяснится с тобой.

Норта это не порадовало. Вообще не знаю, что конкретно его не порадовало – факт предстоящих объяснений с ректором, или то что я без всяческих объяснений знаю о предстоящих объяснениях, в любом случае Дастел если и был на пределе раньше, то сейчас определенно стал к этому самому пределу еще ближе. Ближе некуда, я бы даже сказала.

– Норт, – позвала, глядя на звереющего, но только взглядом, парня.

Он перевел взгляд из «вникуда» на меня, взгляд его перестал излучать убийственные намерения, на побелевших от гнева губах едва заметно обозначилась улыбка, и некромант заверил:

– Разберусь.

Разбирательства отчетливо представились мне повторным избиением аристократических лиц этих двоих этими же двоими. Прямо как в былые времена в Некросе, под прицелом перьев газетной братии, и их же пристальными готовыми ловить каждый неосторожный вздох окулярами, вот только короля не хватает! Накаркала.

Есть такая примета у артефакторов – не поминай Тьму во время изготовления артефакта. У некромантов она звучит немного иначе, что-то вроде: «Не призывай лича на полном измененной нежити кладбище», но в общем и целом суть та же – о короле я вспомнила зря.

Так как Норт развернул меня к себе и фактически лицом к входу, то ярко-алые с изображением раззявленной в грозном рыке пасти льва королевские знамена я увидела первой. Дастел к вносимым в мгновенно показавшийся скромным и маленьким зал штандартам повернулся, едва увидел отразившийся в моих глазах ужас. И было чему ужасаться.

Вслед за стражниками и знаменосцами в расшитых золотом алых бархатных костюмах, заложив руки за спину и коварно ухмыляясь, в зал для игроков с видом прожженного и слегка сумасшедшего кукловода явился сам Герон Даграэш Четвертый. Король Армеи, остановился на входе, победно оглядел всех, застывших от появления столь великой персоны, присутствующих, демонстративно подмигнул мне, явственно плевать хотел и на застывшего Гаэр-аша и на окаменевшего Норта, обернулся через плечо и лениво поинтересовался:

– Ну как, все прошли? Проход можно закрывать?

Гудение пламени за стеной я услышала только сейчас, а едва в зал вошли последние из стражей, отчетливо увидела за их спинами полыхающий закручивающимся в спираль тоннель из пламени. Тоннель из синего огня! Огромный тоннель, из пламени! Перенесший короля и всю его свиту сюда к нам из четвертого королевства за какой-то миг.

«А что б тебя!»… – прозвучало, казалось в глубине моего сердца.

Потом поняла – не моего. Гаэр-аш потерял самообладание настолько, что я услышала отголосок его чувств и мыслей.

А вот чудовищное по своей сути:

– Он способен создавать огненные пути… – произнес Эдвин.

Договаривать ему не пришлось – то, что сейчас произошло нечто невероятное, поняли абсолютно все присутствующие. Сложно не понять, если ты маг, а рядом ревет и вращается практически неконтролируемая прорва энергии. И то, что создавали Норт и лорд Гаэр-аш было точечным прожжением, как если искорка упадет на лист бумаги – просто прожжет и все. А вот то, что сотворил Даграэш Четвертый это было не точечное прожжение пространства, это как если бы тот самый лист бумаги свернули трубочкой и подожгли!

«Прорва энергии»… – голос разума я даже не сразу распознала.

Привыкла, что обычно его ректор замещает и все такое, но гласу вняла, осторожненько тронула за плечо Гобби, застывшего как и все присутствующие, и едва умертвие повернуло голову, предложила:

– Сходил бы ты… прогулялся.

Гобби моргнул, одним восстановившимся веком, вторым еще находящимся в процессе, глянул на ревущий огненный тоннель, понял мой замысел, и с самым невинным видом пошел в обход стражи и короля на выход. И вид у гоблина был невинный до такого предела, что подозрения вызвал практически у всех. Озвучить просто никто не успел, так как король, не терпящий игнора собственной персоны по причине всяких там невинноходящих умертвий, провозгласил:

– Не ждали?!

«Тупость вообще штука неожиданная!» – в бешенстве подумал Гаэр-аш.

Ощутил мой потрясенный взгляд на себе, понял, что опять допустил утечку саркастичной информации, и не глядя на меня, мысленно прошипел:

«Каро, прекращай подслушивать!»

«В отличие от вас – я только начала», – мстительно начала я…

И на этом закончила – главе Некроса хватило одного убийственного взгляда, чтобы чувство мстительности мгновенно покинуло меня как минимум на сейчас. Сам же Гаэр-аш, с бесстрастным выражением лица, стремительно направился к родственнику – красиво это было: плащ развевается, смертоубийственные намерения развиваются, от событий все тоже развития ждут.

Не дождались.

– Рад приветствовать участников Королевских Мертвых игр! – возвестил король, делая два шага вперед, дабы удалиться от приблизившегося племянника.

Лорд Гаэр-аш остановившись, медленно обернулся к предку. Взгляд потомка не выражал никакой любви к предыдущему поколению. Между тем король, все же соизволил обернуться, едва из коридора донеслось:

– Ваше величество, все на вы…Договорить церемонемейстер не успел – потому как шедшие последними носители королевских штандартов дойти до выхода таки не успели – совершенно неожиданным образом портал вдруг сжался, сомкнулся и исчез.

На пол упали обрезанные части королевских штандартов… В зале снова стало тихо, Гобби с невозмутимым видом скрылся за поворотом, подальше от всеобщих подозрений.

– Это что сейчас было? – нахмурился король.

– Приятная неожиданность, – язвительно ответил лорд Гаэр-аш.

Король глянул на него, но мгновенно вернулся всей королевской персоной к нашим персонам, и произнес:

– Где же мой прославленный наследник, где Танаэш?!

Выпад был не ко двору, не ко слепу и вообще не к месту – и реакцией на него была тишина. Гробовая. Учитывая, что король самолично и официально восстановил в правах и Норта и Гаэр-аша, подобные заявления смотрелись по меньшей мере дико. Да и Ташши в зале не было. Никс и Людвиг были, Никас сейчас стоял возле нашей команды, Людвиг не отходил от матери, но вот принца седьмого королевстве в зале не наблюдалось. И король, осознав это, резким движением абсолютно безумного человека, развернул голову ко мне, и почти промурлыкал:

– Риечка, девочка моя!

– Начнем с того, что не ваша, и этим же закончим, – нервно выдала я, предусмотрительно прячась от царственного ока, сверкнувшего яростно-синим, за Норта.

Норт большой, за ним безопаснее, в крайнем случае нас Эдвин прикроет. Он и прикрыл, причем обоих, просто протянул руку и возобновил мой магический щит, а после видимо на всякий случай обезопасил и Норта. К сожалению, короля мое бегство не впечатлило, и тот судя по приближающемуся голосу, и грохоту шагов последовавшей за ним охраны, продолжил идти к нам, вещая по ходу движения:

– А как выросла! А какая красавица стала! А исхудала то как! Норт, не кормишь?

– Да он, вообще-то и не обязан, – стоя за могучим Дастелом, раздраженно заметила я. И добавила: – Женихи в принципе невест кормить не обязаны, этим обычно опекуны занимаются. Мой вон как раз за вами стоит, так, что вы двигаетесь явно не в том направлении!

Не то чтобы я была наглая, не понимала, что разговариваю с королем и в целом нарывалась на неприятности, просто одно дело – адекватный король где-нибудь в тронном зале, и совсем другое безумный и идущий прямиком к тебе. Безумие нервирует в принципе, безумие некромантов вообще страшная штука, но вот безумный темный лорд являющийся и некромантом и правителем – вообще увольте!

На мое счастье движение остановилось. Я, прислушивающаяся к наступившей тишине, осторожно выглянула из-за широкого плеча Норта, узрела остановившегося Герона Даграэша Четвертого стоящего шагах в десяти от нас, и испепеляющего взглядом вставшего на его пути собственно наследника.

И я сейчас про Норта.

Норт выглядел внушительно. Даже мне глянувшей сбоку было ясно, что он сейчас ну очень внушительный – молодой, сильный, уверенный, способный взять на себя ответственность и с достоинством Дастел Веридана нести ее, готовый рисковать и бросить вызов некоторым обезумевшим, даже после всей демонстрации их силы. И Норт был не один – слева встал сильнейший по уровню дара Дан, справа частично перекрывший мне обзор Эдвин. Парни смотрелись – внушительно. Даже Гобби, скользнувший ко мне под прикрытие широких спин команды Некроса, уважительно оглядел всех троих. Оглядел, оценил, одобрил и продемонстрировал мне припрятанную под сюртуком маскировочную сеть – кажется, к бою мы были уже готовы.

И не только мы.

– Выглядит практически как вызов, – протянул издевательски король.

Нехорошо так протянул… Но толку. Безумие безумием, некромантия некромантией, темнолордовство темнолордовством, но ситуация сильно изменилась, и не в пользу правителя четвертого королевства. И кстати, у Норта Эль-таим и магия влияния, которая уже, по идее, должна была полностью внедриться в матрицу артефакта. Правда сейчас, стоя за спиной Норта я, кусая губы просчитывала, не сбились ли настройки конкретно этих способностей в результате того, что Дастел переродился из нормального некроманта в темного лорда, но по идее, способности крови не должны были повлиять на Эль-таим, только усилить его.

– Норт, – прошептала, приблизившись и обняв парня со спины, – магия влияния.

Дастел накрыл мою ладонь собственной, резко убрал с себя, видимо опасаясь за меня настолько, что счел опасным выставлять на королевское обозрение даже часть меня, и промолчал. Не знаю, что там происходило, но Эдвин придвинулся ближе к Норту, так что обзор был закрыт полностью. «Магия влияния недопустима, ее ощутят все, а король не марионетка, Риа».

Знаю, что стандартную ощутят, но Норт способен на нестандартное влияние.

«Объясни.» – раздался в голове голос Гаэр-аша.

«Еще бы знать как, – созналась я».

По факту сейчас, стоя за Нортом, я мрачно вспоминала все случившееся тогда, в день моего рождения, да и происходящее до. Почему я тогда не поняла, что со мной что-то не так? Что-то совершенно не так. Срывы, истерики, слезы – это вообще не в моем характере. Это полностью не в моем характере, я с детства особой слезливостью не отличалась, мне следовало обратить внимание на эту внезапную особенность в моем поведении. Слезы, на любое нервное потрясение – слезы. Это же ненормально.

«Не о том думаешь, – еще более мрачно, чем это выходило у меня, произнес ректор».

«В принципе о том, не мешайте, – зло ответила я».

Потому что происходящее со мной тогда – уже было влиянием просыпающейся крови. То есть, если объективно оценивать все случившееся – после столкновения с Нортом и Гаэр-ашем, моя кровь, которая явно была в курсе, что инициацию без этих двоих мне не пережить, оценив ситуацию решила пробудиться. Очень разумно со стороны крови, но куда я смотрела и чем думала?

«И к чему это все?» – поинтересовался беззастенчиво подслушивающий Гаэр-аш.

«К тому, что если кровь вмешивалась в мои действия, то расширение матрицы возможностей Эль-таима Норта она должна была учесть», – спокойно ответила я.

Затем, вспомнила свой скорее эмоциональный, чем разумный поступок с вливанием капельки собственной крови в артефакт Норта, и была вынуждена признать, что, похоже, кровь вполне себе обо всем подумала. Потрясающе мыслящая субстанция оказалась, слава Тьме, наконец, удалось все ее мыслетворчество заблокировать!

Резко выдохнула, и попыталась сосредоточиться на конкретной задаче – как активировать магию влияния. Не ту, которую Норт использовал в Некросе, к примеру, заставив меня войти в его комнату. Там воздействие было грубым, внешним и соответственно ощутимым. Нужно было задействовать иное. То, которое я отчетливо ощутила, когда Норт вел меня представлять королю. Ту магию влияния, которую он безотчетно транслировал уверенностью на окружающих.

– Норт, – прошептала, мягко коснувшись его напряженной спины, – вспомни момент, когда ты спускался по тропинке от дома Гаэр-аша, собираясь представить меня королю. Вспомни те ощущения. Это был другой уровень магии влияния. Более естественный, не отслеживаемый, исключительно твой.

И так как касалась широкой спины некроманта, ощутила его резкий вдох… а в следующее мгновение обстановка в зале изменилась. Внезапно, словно даже мрачный истоптанный пол заиграл иными красками – стал ярче, дружелюбнее, и как-то спокойнее. Исчезла нервозность, привкус угрозы, разливающийся по воздуху, ощущение надвигающейся опасности.

Эффекту поразилась даже я. Потому что даже я, стоящая с ним рядом, касающаяся его, пусть и через мантию – источник влияния не ощущала! И не только я.

«Потрясающе, – просто сказал Гаэр-аш».

Я улыбнулась, и прижалась лбом к Норту, ощущая, как растет уверенность в том, что все реально потрясающе, и растет не только у меня – у всех. Пределы воздействия Дастела похоже одним залом не ограничивались. А в следующее мгновение яркость и вкус восприятия приобрели оттенок официоза, призывая всех к порядку и Норт, чуть склонив голову, глубоким, вызывающим невольное желание слушать и прислушиваться, мягким голосом произнес:

– Рад приветствовать моего короля на ставших поистине королевскими Мертвых играх.

И о приличиях вспомнили все.

Заговорил Рханэ, выражая «искреннюю» признательность за столь высочайшее явление, король, наконец, снизошел до необходимости поздороваться с племянником, ощущение его безумности уверенно исчезало. Норт, воспользовавшись тем, что внимание короля теперь было полностью поглощено Рханэ и Гаэр-ашем, обернулся ко мне и в его темных глазах отразилось столько нежности и признательности, что у меня возникло ощущение тепла, окутавшего на миг как теплое покрывало. Но все его чувства, ни на грамм не повлияли на магию влияния, которую Дастел уверенно продолжал транслировать на всех, поддерживая порядок, официоз и ту торжественность, что по идее и должно внушать появление королевской особы на любом мероприятии.

И собственно из-за занятости «расшаркиваниями» положенными по этикету, король, к счастью, не заметил появления Ташши. А Ташши был мне нужен. И не наедине. Наедине оставаться с Танаэшем я бы не рискнула.

Глянула на Норта, который мою реакцию на появление наследника заметил, и нервно напомнила:

– Тебе нужно остаться здесь. Эдвин?

Харн молча протянул мне руку, не спрашивая и не пытаясь в принципе задавать вопросы.

– Ты быстро? – тихо спросил Норт.

– Да, очень, – честно ответила ему.

И он кивнул, отпуская. Эдвин взял за руку и вывел из зала, в обход короля, его знаменосцев и стражи, и по широкой дуге обойдя темную ведьму, явно заинтересовавшуюся мной, и не среагировавшую даже на вернувшегося к ней Никаса. Ташши же, заметив мой взгляд, остановился еще в дверях. И отступил, повинуясь предупреждающему жесту Эдвина. Я в принципе сам жест не уловила, но судя по всему в нем было что-то еще, потому что когда мы вышли в коридор, там кроме обломавшихся королевских штандартов ничего не было, зато осталась открытой дверь в десяти шагах от нас.

И это было идеально, для разговора, который был мне очень нужен.

– Эдвин, – я остановилась, и остановила идущего было вперед парня.

Харн развернулся, мрачно посмотрел на меня. Эдвин был умным, я бы даже сказала очень, а потому, еще до моих слов, каких-либо слов, просто сказал:

– Нет. Приказ Гаэр-аша я выполню.

– Даже если я попрошу этого не делать? – тихо спросила я.

Да, это был пустой коридор возле зала для игроков, но кто его знает, даже стены здесь могли иметь и уши, и глаза, причем в буквальном смысле, но мне пришлось рискнуть, потому что позже этот разговор мог бы услышать ректор и наложить свое право вето. Он мог. И по всем законам логики должен был бы, потому что теперь мы знали, кто основная цель отступников и оставлять за спиной Ташши, который в любой момент мог стать вместилищем Ульгера Шерарна было бы глупо, все так. Именно поэтому Гаэр-аш и приказал Эдвину обеспечить наследника магическим щитом… щитом, который пробить мог только Эдвин, отсюда и второй приказ – прикрывать наследника до последнего… а последним, в данном случае могло стать вселение вечного, в случае которого Эдвин Танаэша убьет.

– Риа, – судорожно выдохнул Эдвин, который, как и я, понимал, что ничего лишнего произносить просто нельзя.

– Пожалуйста, – прошептала, глядя в его синие глаза, и умоляя так, как только могла.

– Не могу, – глухо ответил Харн.

– Пожалуйста, – попросила, откровенно настаивая.

Глава клана Меча отрицательно мотнул головой и произнес:

– Ты просто не понимаешь, Риа!

– Я понимаю, – не отрывая умоляющего взгляда от его гневно суженных глаз, заверила я, – понимаю, правда. Но я прошу, пожалуйста, ради меня.

– Удар ниже пояса, Риа, – глухо произнес Эдвин.

– Если бы я хотела ударить ниже пояса, сняла бы браслет и кольца, – тихо сказала я.

Прозвучало почти двусмысленно, но он слишком хорошо знал меня, чтобы не понять – действительно просьба. Просьба на грани отчаяния.

Эдвин зло смотрел на меня. И его эмоции были настолько сильными, что взгляд некроманта стал абсолютно черным, как когда-то в комнате Рика. И этот взгляд мог испугать многих, он даже у меня, точно знающей, что меня Эдвин не тронет и пальцем, вызывал содрогание, но я продолжала молча смотреть на воина. Мне было за что сейчас сражаться – на кону была жизнь, пусть даже и не моя.

– Риа… – почти простонал Эдвин.

– Я не знаю, что тебе сказать сейчас, – честно призналась я, – не знаю как сказать, как убедить тоже не знаю. Я просто прошу, пожалуйста.

Он рвано выдохнул, и хрипло произнес:

– Ты же понимаешь, что произойдет… если!

– Я понимаю, – подошла на шаг ближе, – и прошу не вмешиваться. Пожалуйста.

Несколько секунд Эдвин молча смотрел на меня, а затем едва слышно выдохнул:

– Что же ты со мной делаешь…

В этих словах отчетливо прозвучала горечь поражения. – Спасибо, – прошептала я. – И как зайдем к принцу, комнату экранируй, пожалуйста.

Его щека дернулась, и Харн, стремительно развернувшись, повел меня дальше по пустому коридору. А я даже не знала, что сказать сейчас. Хотелось поблагодарить, искренне высказать всю ту благодарность, чтобы была к нему, но я просто побоялась, интуитивно ощущая, что лучшее, из всего, что могу сделать сейчас – просто молчать.

Мы так молча и вошли в комнату, где ждал, привалившись к стене Ташши.

И едва мы вошли, принц, бывший тоже не в лучшем расположении духа, холодно произнес:

– Если ты собралась делать что-либо с моим артефактом, мой ответ – нет.

И так взбешенный Эдвин, мрачно глянул на него и хрипло высказал:

– Можешь начинать засовывать свое «нет» куда-нибудь очень глубоко!

Я даже остановить его не попыталась. Не рискнула, если честно. После того, на что он согласился, я бы в принципе уже ни с какой просьбой к Эдвину даже не подошла. А вот к Ташши подошла очень быстро, на попытку возражения просто приложила пальцы к его губам и принц так и не произнес ни слова, но вот его взгляд… Даже если бы дядя Тадор не сказал, то что Ташши любит меня – я бы поняла сейчас. Сложно не понять, когда на тебя смотрят так, словно единственный свет в этом мире – ты. Словно центр всего мира – ты. Словно единственная причина каждого вздоха – тоже ты.

И моя рука на его губах дрогнула.

Я опустила взгляд, затем и рука соскользнула на ворот мантии принца. Крепления мантии, пуговицы на рубашке расстегивала почти ожесточенно, отчетливо ощущая, как нелегко Танаэшу дается каждое мое прикосновение. Извлекая Эль-таим из-за черной шелковой майки, старалась практически не касаться обнаженной кожи, затем достала заготовленный янтарь с примесью разрыв-травы. Все гениальное просто, простым было и решение дяди Тадора.

Разместив янтарный слиток на ладонях, медленно развела их, удерживая начавшийся плавиться камень в воздухе. Так же, используя магию, заставила натянуться на цепочке, максимально отодвинувшись от Ташши, Эль-таим. Голубоватый кристалл засверкал, ощущая вторжение в собственную матрицу, и по факту, будь это стандартный Эль-таим, у меня бы ничего не вышло… Но отступники просчитались, убив магистра Димитруса слишком поздно. Достаточно поздно для того, чтобы он осознал все случившееся и сейчас, все что мне оставалось, это призвать его сущность. Причем даже без магии.

– Мне нужна помощь, – прошептала я, внедряясь в матрицу артефакта.

На первый уровень многоступенчатой защиты. Туда, где присутствие сущности магистра Димитриуса было наиболее слабо выраженным, все же трансляция жизненной энергии из источника ко всему организму едва ли осуществима с участием мертвой сущности, но все же этот кристалл был вместилищем души, а душа имеет доступ повсюду.

– Говори… – раздался искаженный потусторонний голос пробудившегося магистра.

Удержала вздох облегчения, и начала строго по делу:

– Первая матрица, искажения?

И получила полный доступ к ней, ощутив холодные ладони потустороннего существа на своих висках. Искажений было два, оба связующие. И расплавленный янтарь начал твердеть, повторяя матричные контуры и оставляя частицы разрыв травы там, где следовало порвать выстроенные отступниками связи.

– Вторая, – прошептала я, и уточнила, на всякий случай, – подпитка всех органов носителя в случае повреждения.

Холод на висках стал ощутимее – и значительно явственнее предстала вторая матрица. Вот тут я прикусила губы, чтобы не выругаться – подпитка была, да, но не всех органов, а только ног, рук и магического источника. И все. То есть живой Ташши им был не нужен в принципе! Мы начали исправлять это вместе – моя сила позволяла призраку действовать, причем действовать безошибочно – потому что когда сам делаешь еще можно ошибиться, а когда тебя контролируют – нет. Мы совместно исправили вторую матрицу минут за пять, не больше.

– Третья, – обозначила я переход к следующему этапу.

Здесь все было идеально! В том смысле, что создание запаса силы, выплескиваемой в момент опасности для жизни и увеличение резерва мага было, да, только шло к другому магу! И я сейчас даже видела к какому! – Ты подпитываешь силой Аббар Джуда, – сообщила Ташши. – Потрясающе просто!

И главное без помощи самого мага Димитриуса я бы этого не увидела, никто бы не увидел, и не отследил. Да такого даже мы с дядей Тадором не предполагали.

– Эдвин, – позвала я, – очень осторожно достань у меня из нагрудного левого кармана бумажный сверток с пеплом. Разверни. И не рассыпь, пожалуйста.

– Магию использовать можно? – с изрядной долей язвительности поинтересовался он.

– Нет! – резко ответила я.

Харн подошел, дабы не задеть ни висящую в воздухе расплавленную каплю янтаря, ни предельно натянувшийся на цепочке ныне сияющий Эль-таим, он приподнял мантию снизу, ладонь прошлась по моей талии снизу вверх, остановилась на груди.

– Карман чуть выше, – вот теперь язвила я, да.

– Следовало быть точнее в указаниях. Ты сказала карман нагрудный, – произнес он у самого моего уха, с интонацией не поддающейся определению.

– Висок не перекрывай, у меня сейчас контакт с призрачной личностью погибшего артефактора, – уведомила я.

Эдвин чуть отодвинулся.

– И да, карман НА грудный, то есть над!

Учитывая, что все это происходило на глазах у Ташши, лично я сейчас стояла и жутко краснела. Но к счастью Эдвин видимо восстановил свое умертвие совести, все же нашел карман, извлек сверток, вытащил руку из под мантии, разместил раскрытую ладонь в зоне моего зрительного восприятия, сосредоточенного сейчас на янтаре и Эль-таиме, и предельно развернув сверток, поинтересовался:

– Почему сразу мне не отдала?

– Понятия не имела, что потребуется, захватила просто по наитию, – кратко ответила ему.

И магией подняла два грана пепла разрыв-травы, жестко и абсолютно разрывая установленную связь. Напрочь разрывая. Я была зла до безумия. Нет, все понимаю, на некромантских играх справедливость не присутствует даже в виде умертвия, но это уже как-то вообще за гранью!

И мы с давно ушедшим за грань артефактором продолжили с матрицами. Четвертая – мгновенное восстановление магической силы, отработали, вернули два разрыва, закольцевали на источнике Ташши. Пятая матрица – регенерация, возможная даже в состоянии налагаемого противником стазиса, мы добавили контроль разума даже в состоянии стазиса. Думаю артефактор догадался для чего я начала это делать, потому что завершил сам, выкладываясь на всю свою потустороннюю силу. Шестая ступень – отражение прямого магического удара, вот тут пришлось сдвигать магистра Димитриуса и работать самой – я поставила все, что только могла – защиту от черной магии, защиту от Тьмы изначальной, блокировку ментального воздействия. А все потому что нужной, седьмой матрицы в этом Эль-таиме просто не было. Седьмая должна была блокировать негативные последствия черной магии, а потому ее заменили пустышкой. То есть она, как матрица была, и прослеживалась во всех плетениях, но закольцованная внутри себя, отрезанная от источника силы – была бесполезна. Не зная, удастся ли что-то сделать с ней, я вложила все что могла в шестую, просто второго шанса вернуться к ней у меня уже не будет, я это отчетливо знала, от того и предосторожности.

Над седьмой матрицей мы с магистром основательно задумались. Учитывая, что все нужное уже было сделано, у нас было два варианта – оставить все как есть, или попытаться добавить что-то еще, к примеру нужное самому Танаэшу.

– Ташши, – не отрывая взгляда от матричных схем, позвала я, – у тебя есть какие-нибудь желания, надежды, мечты? Имеется в виду в отношении твоей магии.

– Нет. – сухо ответил принц.

А мог бы и сказать, между прочим. Но не хочет и не надо, я артефактор, сама разберусь. Впрочем, разбираться особенно не пришлось – я вспомнила, как Ташши пытался меня спасти, прибегнув к запрещенному способному сжечь его резерв заклинанию, и предложила призраку:

– Защита от выгорания?

– У меня хватит резерва на высшую степень, плюс сотрем негативные последствия от применения запрещенной магии, – скрипучим потусторонним голосом согласился призрак.

И это он согласился на свою смерть. В смысле он и так был мертв, но его сущность его часть оставалась в Эль-таиме, и с одной стороны это было подобие жизни, а с другой… возможность для отступников завладеть артефактом, выпив это подобие жизни. Честно говоря, мы с дядей Тадором хотели просто отпустить призрака, тем самым окончательно блокируя Эль-таим от воздействия, но так… так надежнее. – Мне было приятно работать с вами, – тихо сказала я призраку.

– Служу короне, – кратко ответил магистр Димитриус.

И разорвал контакт со мной, выкладываясь абсолютно и полностью в последнюю матрицу. Я ощущала, как уходит его сила, остатки силы, тень силы… как исчезает он сам, позволяя Эль-таиму обрести монолитность. И едва Димитриуса не стало, я мягко позволила Эль-таиму соприкоснуться с расплавленным янтарем, протекшим в места закрепления, дорвавшим намеченное, спаявшим имеющееся. И несколько минут просто удерживала, холодом сковывая уже сам янтарь, остужая камень и раскалившуюся от соприкосновения с магией цепочку.

Затем медленно развела руки, позволяя артефакту опасть на тело принца и выдохнула, сбрасывая напряжение, в котором была, пока работала. Эдвин, умничка, поняв, что я закончила с артефактом, деловито и аккуратно свернул сверток с остатками пепла разрыв-травы, и передал его мне.

Благодарно улыбнувшись, взяла его, затем, развернувшись, прошла к узкому дивану, единственному что тут имелось из мебели, тяжело опустившись, засунула сверток обратно в нагрудный карман, поправила полы мантии, посмотрела на руки. Руки слегка дрожали от перенапряжения, но в общем и целом – работа с артефактом далась мне легко. Удивительно легко. Теперь, когда просыпающаяся кровь Кошки не забирала себе львиную долю всех моих сил, вернулась та легкость, что была со мной когда-то. Многое вернулось. Рыдать, к примеру, больше не тянет… даже если безумно жаль окончательно погибшего артефактора…

Эдвин подошел, присел передо мной, вглядываясь в мои глаза, едва посмотрела на него, спросил:

– Ты как?

– Все получилось, – устало вздохнув, ответила я. – Аббар Джуда ждет сюрприз, конечно.

Посмотрела на Ташши, все так же без движения стоящего у стены, и сообщила:

– Со мной все хорошо, фактически всю работу сделала не я, а твой артефактор, сама я не смогла бы ничего.

– И это говоришь ты, – грустно улыбнулся принц.

Развела все еще подрагивающими руками и честно ответила:

– Я тебе это говорю, как более-менее специалист в артефакторском деле. Вечные убили Димитриуса во время ритуала, чтобы после иметь возможность вторжения в Эль-таим и фактически в тебя на любом расстоянии, при любых обстоятельства, и даже при уничтожении этого самого Эль-таима. Они не учли одного – меня, моих знаний черной артефакторики, и готовности самого магистра Димитриуса оказать всю возможную помощь своему принцу.

Ташши усмехнулся, затем решительно оттолкнулся от стены, заправил артефакт за майку и принявшись застегиваться, как-то зло произнес:

– Они не учли – тебя!

Улыбнулась. Просто улыбнулась, и, поднимаясь с помощью мгновенно вставшего Эдвина, мягко ответила:

– Ташши, без помощи Димитриуса я бы не смогла НИ-ЧЕ-ГО. Даже уничтожить твой Эль-таим. И Димитриус отдал остатки своего подобия жизни, и фактически сознательно умер повторно. И если у него осталась семья…

Не договорила, остановленная тихими словами Танаэша:

– Какая семья, Риа? Он был артефактором до мозга костей, от него не осталось ничего… кроме артефактов.

Эдвин молча взял меня за плечи и вывел, в коридор, после закрыл двери.

Мы с ним постояли. Вопрос: «А что останется после тебя?» повис в воздухе.

– Ты живой останешься! – не сдержалась я. – И Норт, и Дан, и даже, если ты выполнишь мою просьбу, то и Ташши тоже.

– Заметь, я не сказал ни слова, – усмехнулся Эдвин.

– Заметила, – раздраженно отозвалась я.

Мы оба глянули на вход в зал для игроков. Пора было возвращаться. И тут Эдвин, продолжая глядеть на вход и не смотреть на меня, произнес:

– Не хочу выпускать тебя на арену.

– Со мной все будет хорошо, – заверила его.

– А если нет? – мрачно спросил глава дома Меча. – Женишься на мне посмертно, исключительно мести ради, – улыбнулась я.

– Плохая шутка, – скептически взглянув на меня, сообщил Эдвин. И добавил: – Но сама идея первой части предложения мне нравится.

– Не-е-е-е, – протянула, потопав к залу, – в любом брачном деле я согласна участвовать исключительно в качестве умертвия, в иных случаях увольте – у меня слишком большие планы на жизнь, чтобы так бездарно ее использовать.

И я себе пошла дальше, собираясь вернуться к команде.

Меня остановил жесткий вопрос:

– А Норт?

Остановилась. Медленно повернулась к Эдвину. Некромант стоял, внушительной фигурой в черной, подобной самой Тьме мантии затмевая чуть ли не все пространство, и пристально, очень пристально смотрел на меня. Постояв, медленно вернулась к воину, запрокинув голову, посмотрела в его злые, снова абсолютно черные, почти обсидиановые глаза, и честно сказала:

– Эдвин, на моих глазах только что умер человек. Ты видишь слезы, хоть одну?

– Нет, – глухо ответил он.

– Делай выводы, – улыбнулась я.

Не знаю, сделал или нет. Некромант пристально смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем едва слышно спросил:

– Ты заблокировала свои чувства?

– Нет, – невольно улыбнулась. – Это невозможно в принципе. Я заблокировала влияние крови, Эдвин. Чувства остались, но они больше не управляют мной.

– И что изменилось? – странный вопрос.

– Всё, – ответила, беря его за руку.

И попыталась увести его за собой в зал, но некромант не дал. Рывок, и я оказалась снова перед до Тьмы злым Эдвином.

– Так, – глухо произнес он, – ты заблокировала чувства, и теперь ты у нас что-то вроде безумного артефактора?

– Разумного, – прошипела я.

Глаза Харна сузились сильнее.

Постояла, не зная, как объяснить, и все же попыталась:

– Вот океан, Эдвин. И на нем жуткая буря. Молнии сверкают, гром гремит, тучи нависают, дождь застилает взгляд – и ничего толком не видно. Но вот ты опускаешься под воду и открываешь глаза – и если на поверхности все бушует, то под водой тишь, благодать и ясность. И видишь все, ясно и отчетливо.

Вроде понятно же объяснила, но Харн продолжал стоять, крепко держа за руку, да почти больно держа. Но на попытку вырваться, лишь хрипло спросил:

– И что же ты видишь, Риа, глядя на всех нас с глубины своего… океана?!

– Мне больно, – сказала, спокойно глядя на него.

Отпустил мгновенно.

Постояла, растирая ладонь и молча глядя на Эдвина, затем тихо спросила:

– А ты, стоящий под ударами шторма, уверен, что все твои чувства настоящие?

– Абсолютно, – так же тихо ответил он.

70- Абсолютно, – так же тихо ответил он.

– А я нет, – и прекратив растирать ладонь, опустила ее, нервно коснувшись браслета из стали. Постояла и, глядя в сторону, добавила: – Артефакт будет наращивать свое воздействие еще несколько дней. Я искренне надеюсь, что когда он уберет влияние крови полностью, в твоих глазах не останется… боли.

Я не смотрела на Эдвина. Мне хватило того, что увидела утром. Того, о чем сказал дядя Тадор. Того, что я не замечала все это время.

– Идем? – спросила, все так же не поднимая глаз.

В этот момент дальше по коридору открылась дверь, вышел Ташши, глянул на нас, и кивком головы указал обратно на дверь, предлагая вернуться. Решение приняла не я – Эдвин, молча взял меня за руку, вернулся обратно, и едва вошел Ташши, экранировал комнату от прослушивания. – Я не понял, что у нас с Аббар Джудом, – избегая взгляда на меня, глухо спросил наследник седьмого королевства.

Эдвин тоже не глядя на меня, прямо ответил:

– Аббар Джуд и его команда – сторонники отступников. Их змеелюд – собственно отступник. Предупредишь своих. А ты – планируемое вместилищие Ульгера Шерарна.

Ташши пошатнулся. Несколько секунд на осознание и глухой вопрос:

– Ты ведь будешь рядом?

Меня поражало то, с какой скоростью парни воспринимали факт своей скорой гибели, более того – соглашались с ней.

– Я буду рядом, – подтвердил Эдвин, – но по просьбе угадай с трех раз кого именно, убивать тебя я не стану, даже если Ульгер радостно обоснуется в твоем молодом теле.

Взгляд Ташши был… непередаваемым.

– Не обоснуется, – уверенно сказала я. Затем, помолчав, добавила: – Твой Эль-таим был создан как проводник для него, но теперь вечный увязнет в янтаре, секунд на двадцать, затем его отшвырнет разрыв травой. А двадцать секунд ты выдержишь.

И я опустила глаза, потому что Танаэш смотрел на меня так…

– Ты выдержишь, – повторила уверенно.

– За двадцать секунд Ульгер Шерарн сможет сделать многое. Ты ведь понимаешь это?!

В принципе.

Постояла, глядя в пол, подняла взгляд на Танаэша, и не стала говорить о том, что за эти двадцать секунд единственное, чего захочет Ульгер – убить меня.

– Ты справишься, – еще более уверенно сказала я. – Ты справляешься с личем, справишься и с вечным. К тому же маленький подарок от погибшего артефактора – запрещенная магия отныне не будет причинять тебе вред.

Судорожный выдох Танаэша.

– Да, сокровище – точно определение, – хрипло произнес он.

– Не я, а мастер Димитриус, – поправила Ташши, и направилась к двери, уводя за собой Эдвина.

Внутри нарастало чувство тревоги. Неявное, но нарастало.

Эдвин понял все без слов – то ли тоже ощущал, то ли мои похолодевшие в его ладони пальцы заставили быть внимательнее к моим желаниям. В любом случае я отчетливо ощущала – я нужна Норту. Сейчас.

И ощущая это, я шла по коридору все быстрее, но все равно практически опоздала, что стало понятно, едва вошла в зал команд. И на меня никто не обратил внимания, потому что абсолютно все смотрели на другую меня – магически подсвеченную увеличенную копию той меня в черном кружевном платье, какую король имел возможность увидеть в день моего рождения. Чуть растрепанные волосы, распухшие после поцелуев ректора губы, огромные перепуганные глаза… разве что ладонь не сжимала руку стоящего рядом Норта – Норта на иллюзии не было. Была я. Вот в таком не особо приглядном виде и в ореоле сверкающей надписи «Леди Риаллин кен Эриар – первый приз Королевских Мертвых игр».

– Разве я не гениален? – раздалось между тем в потрясенной тишине.

И голос Герона Даграэша был переполнен настолько демонстративной радостью, в которой любой ощутил бы привкус безумия.

– Прекрасная идея, прекрасная девушка, прекрасный приз! – продолжил между тем король.

И прекрасный засос на шее, который теперь был виден всем, потому что король хотел, чтобы он был виден. И засос, и порванная пуговка и распухшие губы. Детали, на которые намеренно обратили внимание.

– Был бы, лет так триста назад, а с тех пор рабство отменили! – мрачно произнесла я.

То с какой скоростью король развернулся ко мне, невольно натолкнуло на мысль об измененной нежити, но вот не испугало нисколько – рядом со мной стоял Эдвин, рядом с королем Норт и Гаэр-аш – и я ощущала себя в абсолютной безопасности. – Или в порыве гениальности ваше величество несколько упустило из виду данный факт? – язвительно поинтересовалась я.

Герон медленно прищурил сверкнувшие синим огнем глаза, и предупреждающе произнес:

– Король никогда ничего не упускает из виду.

Эдвин мягко сделал шаг вперед, частично закрывая меня, но меня это едва ли было способно остановить.

– Я заметила, – мило улыбаясь, сообщила его величеству, – когда лорд Дакрэш, точнее его умертвие, передавало мне от вашего величества пламенный привет!

Взгляд короля четвертого королевства приобрел непередаваемо-злое выражение, я же сочла своим долгом напомнить:

– Назначать что-либо призом имеет право только непосредственный владелец собственного приза. Моим официальным опекуном является лорд Гаэр-аш. Иллюзия прекрасна, но едва ли отображает реальность… я бы скорее обозначила ее как оскорбление, нанесенное дочери человека, некогда спасшего жизнь вашего величества, что собственно ставит под сомнение благородство и в целом способность вашего величества на изъявление элементарной благодарности!

И высказав все это, я, в абсолютной тишине, прошла через зал, все так же держа Эдвина за руку, отпустила его ладонь лишь подойдя к Норту, улыбнулась Дастелу, взглянувшему на меня с откровенной гордостью, позволила ему обнять себя, и с вызовом посмотрела на короля. С откровенным вызовом. На который имела полное право после того, как этот самый король для начала пытался меня убить, а после предпринял попытку прилюдно унизить. И может быть я реагировала бы не столь остро, но мой отец отдал свою жизнь служению этому королю.

«Да, ты прежняя во всей своей красе, – раздался внутри меня голос Гаэр-аша, – теперь браслет сними.»

«Ззачем?» – содрогнувшись, мгновенно спросила я.

«Потому что, сокровище мое, этот конкретный „внезапно многократно усилившийся“ темный лорд находится под влиянием, похоже отступники выдвинули свой „козырь“. Короля нужно убирать как с игр, так и из седьмого королевства в принципе».

Смотреть на короля я перестала, испуганно взглянула на Норта. Норт едва заметно кивнул – видимо этот вопрос они с Гаэр-ашем успели обсудить. Прикусив губы изнутри, четко осознала – тут либо я доверяю своим… мужчинам, либо нет. Дядя Тадор подобное решение определенно бы не приветствовал, я, в принципе, тоже, но если король находится под влиянием, то есть лишь два варианта – либо перебить влияние отступников влиянием моей крови, либо собственно убить короля. Несмотря ни на что, убийство было не тем, на что я была бы согласна… я в принципе против убийств. Еще один быстрый взгляд на Норта, некромант прижал к себе чуть сильнее, словно напоминая, что он рядом, он поддержит, придержит и прикроет всегда и в любом случае.

«На Дана посмотри», – приказал вдруг ректор. – «И по нему ориентируйся».

Мой быстрый взгляд на рыжего, и понимание того, что рядом с королем явно стоит отступник – Дан сжимал запястье правой руки так, что пальцы побелели. Значит, знак реагирует¸ вот почему лорд Гаэр-аш догадался о присутствии рядом с королем отступника.

«Не совсем так, но Дан подтвердил то, что итак вполне очевидно, – отозвался глава Некроса. – Ориентируйся на Дана».

В этот момент сильнейший некромант нашей команды сжал зубы так, что стало совершенно очевидно – знак Рейташ сейчас прожигает его руку, реагируя на советника короля лорда Дагаса, того самого, который состоял в заговоре на стороне Норта и всего рода Дастел Веридан, но сейчас вел себя… странно. Не то чтобы явно, практически незаметно, но ощущалась рассинхронизация между движениями и мимикой – советник подошел к его величеству, что-то тихо произнес, взглянув на меня и на Норта, и он же уничтожил все еще сияющую над всем иллюзию. То есть советник позволил себе взять и уничтожить созданное королем… и король никак на это не отреагировал, мрачно взирая на меня и сжимая кулаки.

То, что к нему потянулась энергия ощутили все!

«Сейчас!» – приказал Гаэр-аш.

Мои пальцы скользнули по рукаву, прикоснулись к монолитному браслету – три касания и сталь из Хаоса разжала свои тиски, упав к моим ногам.

Мир изменился тот час же.

Послышался единый слаженный вздох, король разжал сжатые до побеления костяшек ладони, глядя на меня так, словно увидел впервые, а я… я видела смерть. Смерть, шагнувшую к лорду Дагасу, когда тот вошел в собственную спальню и остановился в дверях, с нежной улыбкой глядя на женщину, обнимающую во сне ребенка – девочку, так похожую на советника короля и длинным носиком, и формой бровей, которые она хмурила во сне… Девочка, в отличие от женщины, была магом, она ощутила неладное, но даже не проснулась… Оно и к лучшему. Дагас умер быстро, его убийца не хотел оставить ни следа на теле. И не оставил. Рваный шаг назад, прочь из спальни – туда, где отступник начал захват оживленного его сущностью тела. Утро. Король. Яд, который пользовавшийся абсолютным доверием лже-Дагас начал подливать в утренний бокал воды его величества. По капле. После по две… Затем по три… Лорд Гаэр-аш определил очень верно – короля и усилили и подвергли влиянию. А теперь это влияние трещало по швам.

ЛжеДагас продолжал что-то ожесточенно говорить королю, но темный лорд смотрел на меня так, словно я была его целью, его дыханием, его… собственностью.

– Девчонку не трогать! – раздалось хриплое.

– Норт, – раздался едва слышный голос Гаэр-аша.

И некромант, магией подняв мой браслет с пола, молча застегнул его на моем запястье. Я активировала, а затем, стремительно отвернувшись от всего и всех, просто прижалась к Норту. Меня трясло. Не только от того, что увидела смерть советника короля, трясло от всего. От смерти, пусть и повторной магистра Димитриуса, от взгляда Ташши, который сказал слишком многое, от слов Эдвина. То от чего я как артефактор пыталась абстрагироваться всеми силами, кровь кошки заставляла видеть слишком отчетливо. Словно Кошка получала какое-то мрачное удовлетворение от того, что становится единственной целью всех окружающих мужчин и парней, словно… С другой стороны, кровь тоже можно было понять – она хотела выжить. Выжить, обрести потомство и прочее, и прочее… И кошке было плевать сколько разбитых сердец и судеб останется позади, а мне нет…

И потому на дальнейшее я даже не смотрела – исчез в призванном пламени король Армерии, и пламя было такой силы, что сотряслось все имеющееся здание, попытался ретироваться лорд Дагас, но его окликнул недобрым голосом ректор, потом насколько я поняла, выставили всех королевских сопровождающих, которых король безжалостно бросил… Я продолжала стоять рядом с Нортом, глядя на тьму его мантии и не глядя по сторонам.

Да уж, ситуация складывалась… жуткая. Мне было страшно даже подумать о том, что мог сотворить лжеДагас с дочерью и женой… я даже не знала, живы ли они.

«Девочка да» – пришел через несколько секунд ответ от Гаэр-аша.

Молча прижалась к Норту, закрыв глаза и стараясь не думать. Просто не думать. Никак не думать…

– Все хорошо, – попытался успокоить меня некромант, осторожно обняв.

Все было ПЛОХО. Я бы даже сказала – паршивее некуда. Отступники сообразили, что на арену вместо Эдвина выйду я и пошли козырем – в смысле королем. Они сейчас как и мы – делали все, чтобы победить. Только вот методы были разными.

– Надеюсь Ташши не принял слова короля всерьез, – вдруг тихо произнес Дан.

– Надейся, – так же едва слышно ответил Эдвин.

– Танаэш не идиот, – обнимая меня крепче, сказал Норт.

Эдвин повторил свое мрачное:

– Надейся.

– Ташши слишком благороден для подобного, – сочла своим долгом сказать я.

Харн, сначала ничего не ответил, но затем все же выговорил:

– Риа, Ташши даже не на поверхности океана, он в эпицентре твоего условного шторма.

И вот об этом я тоже не хотела думать, а кровь Кошки хотела. Именно хотела. Кровь кошки сейчас только начавшая подчиняться контролю браслета, недовольно шипела, заставляя меня отчетливо ощущать тепло тел окружающих мужчин. И я прижималась к обнявшему меня Норту, а чувствовала Эдвина и его боль, ощущала Дана и его злость по поводу Дагаса – кажется, он был зол что маг так подставился и в итоге в его теле сейчас чужой, ощущала лорда Гаэр-аша он покинул нас, кажется, занявшись тем, о чем не удосужился даже подумать король – возвращением королевских оруженосцев и сопровождающих обратно в наше королевство, и ощущала Ташши. Его почему-то очень остро. Внезапно появилась дурацкая мысль о том, как Ташши сражается с мечом, о том, как срывает рубашку в азарте боя…

Запрокинув голову посмотрела на Норта.

– Что-то не так? – мгновенно спросил он.

Видение того, как Норт перехватывает меч, идя по полигону в брюках, сапогах и одной черной обтянувшей его мускулистое тело майке было ярким, отчетливым, с привкусом его запаха на губах… И взгляд Дастела, взирающего в мои глаза с расширившимися зрачками, стал очень удивленный… А я просто ждала. Ждала захвата артефактом контроля над кровью, которая пугала меня со всем своим влиянием, и вместе с тем отчетливо видела там, в своем воображении, как Норт отшвыривает меч, подходит ко мне, прижимая твердым телом к стене ангара, как захватывает мои ладони, вздергивая вверх и фиксируя одной своей рукой, как его вторая рука, заставляет запрокинуть лицо, навстречу его губам, как добившись поцелуя, эта же горячая ладонь спускается вниз по моему телу, заставляя закинуть одну ногу на его талию и чтобы он смог прижаться ко мне так… Порыв ледяного ветра и картинка столь отчетливо существующая в воображении, исчезла… Там остался тренировочный полигон, залитый жижей из остатков умертвий и талого снега, там появились Дан и Эдвин, там оказалась наша боевая нежить и вой ледяного ветра, заставляющий застыть все чувства и ощущения, кроме пульсирующего желания где-то внутри… но исчезло и оно. Артефакт окончательно взял под контроль кровь отчаянно пытавшейся призвать меня к размножению Кошки.

И слава Тьме!

– Так, браслет больше не снимаю! – решительно заявила я.

– А мне понравился… твой взгляд, – многозначительно улыбнулся Норт.

– Это ты просто не в курсе, что до того взгляда, перед моим мысленным воображением пронеслось трое… и из вас троих Эдвин был в приличном виде, Ташши в не очень приличном, ты… в откровенно неприличном. Так что просто поверь – браслету лучше оставаться там, где он сейчас и сидит! – мрачно сообщила я.

Секундное молчание и вопрос Дана:

– А я?

– А ты злишься на Дагаса, что он подставился и позволил себя убить, – честно ответила ему, с одной стороны испытывая огромное желание снова прижаться к Норту и спрятать лицо у него на груди, отгородившись силой и мощью некроманта от всего мира, с другой стороны… трижды проклятое кошачье воображение! У меня все еще было отчетливое ощущение поцелуя Норта на губах, и сила его прикосновений, и вообще.

– Риа, ты…

Начал было Норт, едва я от него отодвинулась и руку из его руки забрала.

– Лучше тут постою, – старательно не глядя на Норта, и оглядывая рокировку собравшихся в зале, ответила я.

Норт рассмеялся, обнял за талию, привлек к себе, встав за мной и прижав меня к своей груди. Затем спросил:

– Как думаете, что будет с жеребьевкой?

Мы оглядели оставшиеся группы некромантов. После всего случившегося нас осталось семь команд. СарХин, АнМора, Академия магии ШахназХала, Некрос, Морат, Зандар, Академия общей магии им Визериуса Молниеносного. Честно говоря – сильнейшие. СарХин были сильны единством и слаженностью работы – все-таки братья, АнМора как оказалось были сильны помощью отступников, и даже одним цельным отступником, правда теперь когда я заблокировала отток силы от Ташши к Аббар Джуду тот как минимум послабее станет, по крайней мере я на это надеялась. Академия магии ШахназХала была сильна своей нежитью – все же столь редкие экземпляры и раздобыть и подчинить это дорогого стоило, тем же отличались Морат и Зандар, причем Зандар ректор не зря дал нам в качестве фантомного тренировочного боя, и их бой с Ташши показал чего они стоят. Ну и собственно команда Ташши. Я уже знала, что при схватке с его командой будет ничья, парни договорились, но даже ничью придется разыгрывать старательно и правдоподобно.

Да, легко нам точно не будет. – Я так понимаю вместо ведьмочек у нас теперь ведьма, – произнес Эдвин, едва мать Никаса и Людвига, с которой меня так и не познакомили, отделилась от их команды и величественно направилась к магическому шару для жеребьевки.

Ведьма двигалась величественно, используя черную боевую метлу как посох, восхищая статью и уверенностью, поражая откровенной красотой, ничуть не потускневшей, ставшей скорее ярче с годами, потому что теперь в чертах ее лица читался характер. Характер сильной, независимой уверенной женщины, которая взглядом способна была и поддержать, придав сил, и уничтожить. Боевая ведьма – особая каста даже среди ведьм. И если Верховную я, как и все маги, видела ярким радужным переливанием бриллианта на солнце, то аура боевой ведьмы была темнее, но не менее прекраснее – как редкий, черный бриллиант. Удивительный, редкий, но крайне опасный бриллиант. Такая метлу на полном лету остановит, в таверну Хаоса войдет не глядя, любому демону рога обломает и сохранит независимость даже став супругой главы клана Блаэд. Что она, собственно и сделала. И глядя на то, как эта ведьма уверенно идет вперед, с ее пути почтительно расступались и некроманты и нежить. И даже змеелюд Сабира в котором без сомнения засел оступник, постарался стать меньше и незаметнее, невольно, но опасаясь.

Между тем ведьма в черном ведьминском платье, с черной, которая по цвету была куда как чернее платья косой, взошла на помост, обошла шар для жеребьевки, встала, с надменной усмешкой оглядев нас всех, откровенно притихших под ее взглядом, трижды ударила черенком метлы по полу, и та исчезла. А ведьма, продолжая взирать на нас, приложила унизанные кольцами из черненного серебра пальцы к шару, и тот мгновенно ярко засияв, сменил свет с радужно-голубого на темно-зеленый. И от этого свечения лица некромантов стали бледнее, морды боевой нежити зловещее, обстановка – в разы напряженнее.

– Итак, – негромко произнесла ведьма, но ее голос был слышен всем, – что же я вижу… мои наивные ученицы проглядели столь досадный факт, как подтасовка при предыдущих жеребьевках.

И в шаре явственно промелькнуло лицо, лицо которое я знала – лорда-Вечного, учителя Ктара, который сейчас сидел в подземной лаборатории лорда Гаэр-аша.

– Прискорбная невнимательность… Интересно, кто проглядел?

И в шаре появилось личико Любавы, восторженно глядящей на… Эдвина, как раз входящего в зал вместе с нашей командой.

– Лю-бовь, – мрачно изрекла ведьма, – такая досадная штука.

И вот непонятно по кому она сейчас прошлась, по самой Любаве, или в принципе по любви и Эдвину. В любом случае посмотрела ведьма на него. И получила абсолютно спокойный взгляд в ответ. Эдвин у нас такой, да, он и в Бездну смотреть будет спокойно и уверенно, это же Эдвин.

Ведьма, едва заметно поджав губы от неуловимого недовольства, вернулась к шару и в нем, с невероятной скоростью закрутились названия наших команд – смешиваясь казалось в единый светящийся ярко-изумрудный шар, но вот касание ведьмы, скипнувшим по стеклу черным острым ногтем, и из светящегося ядра вытаскивается первая команда.

– СарХин! – все так же негромко, но при этом отчетливо объявила ведьма.

И изображение троицы братьев Дгейтов с лежащей у их ног нежитью повисло справа.

Следующее касание, и из смерча извлекается следующая команда:

– Академия общей магии им Визериуса Молниеносного.

Мы переглянулись с командой Ташши, что ж, им придется идти первыми. Сама ведьма явно такому раскладу была не слишком рада – речь шла о ее сыновьях, и судя по взгляду брошенному на Никаса и Людвига она с удовольствием не жеребьевку бы проводила, а забрала их домой и заперла где-нибудь в безопасности до скончания своих дней… а может и их тоже.

Но вот в наших взглядах на команду Академии Визериуса никакой тревоги не было – то что они справятся, тут даже без вариантов, мы уже знали на что парни способны.

А над ведьмой застыло яркой зеленой надписью: «Первый бой: СарХин – Академия общей магии им Визериуса Молниеносного».

И снова круговерть названий и изображений, касание указательного пальца, скрип острого ноготка по стеклянному шару и из сонма выхватывается:

– АнМора.

И вот тут мы все, если честно напряглись.

Вновь светящийся шар из названий, новое касание и имя команды, которая, как мы точно знали, будет убита:

– ШахназХала.

Норт обнял меня чуть крепче, словно хотел успокоить, а я поняла, как сильно хочу просто все это прекратить. Все разом. Потому что АнМора теперь церемониться не будет, и мы это точно знали, а вот ребята из команды ШахназХала – нет.

– Их просили отказаться от игр, они не отказались, – тихо произнес у моего виска Норт. – О ситуации им известно, о планах отступников так же. Это их выбор.

Как же все это… страшно.

А над ведьмой снова надпись: «Второй бой: АнМора- ШахназХала». У ШахназХала была очень сильная нежить, редкая, крайне опасная… как хотелось поставить на них и быть уверенной именно в их победе… но уверенности не было.

Ведьма о ситуации похоже тоже знала. С другой стороны сыновья похоже подробно ввели ее в курс дела, поэтому даже она напряглась, когда следующим ее темный поток выхватил:

– Некрос.

Нам по сути бояться было особо некого, оставались Морат и Зандар, кому-то из них сегодня выпадет не учавствовать в играх вообще, и значит повезло ребятам, а кто-то встанет на арене против нас. Почему-то я была уверена, что Зандарат, и не ошиблась, когда ведьма назвала именно эту команду.

«Третий бой: Некрос – Зандарат».

Команда Мората откровенно облегченно выдохнула, осознав, что они сегодня отдыхают.

Мы собственно не особо напряглись, команда Ташши тоже, а вот АнМора откровенно оглядели противников так, словно уже станцевали на их могилах. Не то чтобы Аббар Джуд и ранее был приятным человеком, но после такого он и вовсе вызывал отторжение. Но мне вот интересно – отступники сделали ставку на то, что команда АнМора выведет команду Ташши из игр… но это было до того, как жеребьевку доверили боевой ведьме, а вот сейчас я сильно сомневаюсь, что кому-то удастся подтасовать результаты. А значит у АнМора будет только один путь – намеренно убивать противников, чтобы убирать команды с пути. На ШахназХала я посмотрела с откровенной жалостью…

– Допустим спасем, а толку? – вдруг сказал Эдвин.

– Они… будут жить, – тихо сказала я.

Харн мрачно посмотрел на меня, так мрачно, что мне мгновенно вспомнился наш разговор в коридоре, а затем, ничего не говоря, ушел к команде ШахназХала. Поздравил с жеребьевкой, пожал всем руки, похлопал по плечу дружески, похвалил их нежить, и ушел к нам, отчетливо увидевшим то, что Эдвин сделал – он снабдил магическим щитом каждого из парней, практически защитив все что было под мантиями.

– Спасибо, – улыбнулась я, едва он вернулся.

– Все для тебя, – просто сказал Эдвин.

Было безумно приятно и от этой мягкой ненавязчивой заботы, и от того, что он защитил ребят из ШахназХала, как минимум Аббар Джуда и его подельников ждет еще один сюрприз, тоже неприятный.

На бои выходили как и раньше – через разные выходы.

Сначала ярко вспыхнула, затмив остальные надпись «Первый бой: СарХин – Академия общей магии им Визериуса Молниеносного» затем распахнулись двери выходов по разные стороны зала. СарХин выходили в отдаленный от нас выход, Ташши, Никас и Людвиг проходили мимо нас, обменявшись с нашими не то чтобы рукопожатиями, скорее ударами по раскрытым ладоням – на удачу.

– Берегите себя, – прошептала ребятам.

Людвиг и Никас подмигнули, Ташши глянул так, что захотелось уплыть не то чтобы в сам океан под бурей, но вообще куда-нибудь вглубь… я начинала искренне ненавидеть эту кровь Кошки, заставляющую страдать стольких действительно хороших людей.

На магическом экране, вспыхнувшем позади ведьмы, разом отразились выходы обеих команд. Ташши, Никас и Людвиг выходили слаженной троицей, за ними величественно плыл скованный магией трехметровый отступник, рядом с ним забавно смотрелись как боевой гном, перехвативший свой топор так, что сразу становилось ясно – рубиться будет насмерть, и кабан Хорхе, судя по предовольной морде, которой он размахивал в такт шагам, кабан собирался просто развлечься и вообще серьезно к происходящему не относился. Черная ведьма начала нервно и совсем не по-ведьмински грызть собственный острый ноготь, кажется даже не осознавая этого. Ее можно было понять – таки сыновья, а нежить у них не особо то и боевая. И это при том, что с другого входа выходили братья Дгейты, которые даже шагали синхронно, а за ними так же синхронно, но при этом еще и угрожающе шли рвары. Ну, рвары конечно не сергалы, те поопаснее будут, не зря их в самой Темной Империи загрызнями зовут, но все же это были рвары! Огромные, белоснежные, и даже не смотря на состояние умертвенности светящиеся синевой по краю шкуры, то есть наделенные магией.

И первый ноготь боевая ведьма благополучно сгрызла. С досады сплюнула, и… взялась за второй.

Когда команды вышли на арену, заняв позиции напротив друг друга, напряженно стало даже на трибунах, хотя там теперь сидели в основном некроманты и боевые маги, а потому часть трибун имела черный цвет, часть алый, кое-где затесались эмпаты в синем, местами виднелись маги Земли в зеленом, но в целом трибуны имели яркий черно-красный окрас зрителей. Смотрелось… внушительно. Особенно когда пирожки и прочая снедь над трибунами летать начала- тут продавцам передавать еду не требовалась, маги же сидели, так что все что надо летало к кому надо, а взамен летели деньги. Торговцы быстро сориентировались в ситуации, засели на ступенях и оставили корзины со снедью рядом, даже не заглядывая внутрь – все равно маги в седьмом королевстве народ честный и платежеспособный, так что булочки, пирожки и рогалики благополучно сменялись монетами и все были довольны.

Все кроме боевой ведьмы. Ей как бы еще надо было бой объявлять, а она явно была к этому не особо готова.

В этот момент в зал вошел лорд Гаэр-аш, следом за ним явно ожидаемый всеми лорд Эллохар. Последний насмешливо взглянул на сестру, та перестала грызть ногти, явственно скрипнула зубами, и над ареной взвилась смерть.

Смерть на сей раз была… внушительная.

Огромная, в черном капюшоне с плащом, с костистыми руками которые высовывались из рукавов и держали огромную стальную ржавую по краям, с налипшими каплями крови косу! И концы плаща у Смерти были такие жуткие, рваные, словно стертые долгим путешествием… вечным путешествием. В общем посрамила эта смерть нашу смерть основательно уже с первого момента, но вот во второй:

– И мы пппприветствуем на аррррене две мать его команды, которым заняться больше явно нечем! Лучше бы матери внуков нарожали, сволочи!

«Сволочи», а конкретно Никас и Людвиг заметно покраснели, и не важно, что оба вампиры. Ташши с трудом сдержал улыбку, но сдержал, все-таки над друзьями при всех смеяться нельзя. Зато братья Дгейты не растерялись:

– Ничего, у меня уже двое растут, – заявил Олнар Дгейт.

– Тогда за какой Бездной ты вообще сюда явился? – рявкнула на него разъяренная Смерть. – У самого дома двое голодных по лавкам, а он нет чтобы детей воспитывать как полагается, ему бой подавай! Еще отец называется!

– Их кормят! – возмутился старший Дгейт. – У них матери есть!

– В смысле «матери»? То есть две? То есть от разных девок! То есть ты еще и бабник?! Кто мне на арену разврат запустил? Кто вообще этого кобелюку некромантскую… Так ладно, сражайтесь уже, пока не вышла и некоторым все при… достоинства не пооткручивала. А с тобой, отец-многоженец, я позже поговорю!

– Тоби хана, – совершенно честно сказал ему Никас.

– Да мне вообще по статусу четыре жены положены! – возмутился Олнар.

– Точно хана, – поддержал Людвиг, – и тебе, и статусу, и угнетению женщин в первом королевстве. Это же боевая ведьма, ей собрать боевой круг и слетать к вам раз плюнуть. Причем плевать она будет уже у вас.

– А у папаши вашего сколько жен? – ядовито поинтересовалась Смерть.

– Вввосемь, – нервно ответил младший Дгейт.

– А вот с него и начну! – мрачно заключила Смерть, поудобнее перехватывая косу, так что стало ясно – папаше Дгейтов тоже хана.

Но на этом препирательства закончились и Смерть провозгласила:

– К бою!

И рвары рванули словно спущенные с цепи. А я поняла, что Норт прав – игры закончились, теперь сражаться все будут в полную силу, потому что рвары, ранее не применявшие магию, рванув на парней окутались призрачным сине-фиолетовым сиянием, одновременно значительно увеличиваясь в размере.

Ох ты ж Тьма! Ведьма принялась нервно грызть уже третий ноготь.

Напрасно, добежать рвары не успели – Ташши, выступил вперед, одновременно перехватывая тотальный контроль над своим отступником, и вечный вскинув не менее костлявые чем у самой Смерти руки, призвал Тьму. Как есть Тьму, огромный, шар, энергия в котором закручивалась по спирали внутри, и вся эта мощь резким движением была отправлена на столкновение с рварами. Звери попытались отскочить, они, при жизни живущие в Аду, были способны на многое, даже противостоять Тьме, но разбившийся между отпрянувшими животными шар, окутал их мглой, стремительно убавившей сияние рваров вполовину. И кто-то зарычал… думала рвары, но нет, в ярости был средний Дгейт.

Шаг вперед и парень нанес удар, изначально показавшийся просто воздушной стеной, но эта стена последовательно один за другим пробила щиты, выставленные как Танаэшем, так и Никасом с Людвигом и окружила ледяными наростами отступника, напрочь блокируя его.

– Неплохо, – произнес Эдвин.

– Да, я тоже как-то был уверен, что старший из Дгейтов посильнее будет, – сказал Норт.

– Нет, – дернул головой Эдвин, пристально глядя на арену, – средний изначально держался увереннее, и на провокацию ведьмы не поддался единственный, и ситуацию сейчас контролирует он.

Так и оказалось. Гентар Дгейт опустился на колено и разом, двумя кулаками ударил по земле. И по стылой черной поверхности арены зазмеились три ледяные сверкающие синевой поземки, достигли рваров и увеличили их втрое! И их и их магический резерв. Еще удар, и прямо из воздуха перед Гентаром сковался ледяной посох, излучающий сияние такой силы, что половина арены просто ахнула.

– Твою мать! – взвыла в отчаянии Смерть.

Ведьма перешла на четвертый ноготь. И не удивительно, потому что от удара ледяным посохом по земле двое оставшихся братьев Дгейтов обзавелись такими же. И все трое мягко, хищно, по-звериному двинулись вперед, шагая метров на пятьдесят позади своих тоже двинувшихся вперед рваров. Причем старший, Олнар, позволил своему посоху скользить по земле… и там, где его конец касался почвы – оставался лед. Синий магический лед!

– Ыыы… – выдал вовсе не Гобби.

Но ведьму правда можно было понять, у нее к примеру не было Норта, который обняв меня крепче, прошептал у самого уха:

– Все будет хорошо, они справятся.

– Да как?! – нервно прошептала я, кусая губы.

Используя резню как лучший способ ведения боя, – сказал Эдвин.

– В смысле резню? – прошипел явно переживающий за ребят Дан. – Какую резню, это магический бой и посохи магические!

Но Эдвин только улыбнулся, и просто сказал:

– Смотри.

И мы проследили за тем, как, во-первых, отчаянно взвыла, осознав, что они творят боевая ведьма, а во-вторых, Никас, Людвиг и Ташши достали мечи! Обычные железные мечи! Ни разу не магические от слова совсем, у них даже сияния не было!

Неслышно подошедший к нам лорд Гаэр-аш тихо спросил:

– Ты их хорошо натаскал?

– Предельно, – так же едва слышно ответил Эдвин.

Невольно посмотрела на Харна, тот просто едва заметно улыбнулся в ответ, и мы все снова посмотрели на экран. И я была очень благодарна Норту, за то что обнимает – иначе я лично взвыла бы точно как боевая ведьма, глядя на то, что иначе чем безумием назвать было невозможно. Команда Ташши бросилась в бой. Всем составом. Никас, даже орать «Ааааааа» начал, но скорее клич выглядел как издевательский, а не боевой. Маги из первого королевства осознав, что на них бегут, тоже не будь дураками побежали, причем средний на этот раз понесся быстрее всех, словно заподозрил, что… атаковать будут вовсе не их. Совершенно не их. На них помчались боевой гном и не менее боевой кабан, радосно хрюкающий на всю арену, а вот Ташши, Никас и Людвиг с налету атаковали рваров!

И как!

Может Эдвин и не натаскал их до уровня Мастера Меча, но до уровня подмастерья точно! Парни сражались синхронно! Разом упав на колено и нанес удар по лапам прыгнувших на них рваров, разом подскочивших, когда оставшиеся без передних ног звери, кувырком покатились вперед, гневно рыча. И на помощь к ним прийти было некому – разъяренных Дгейтов остановили кабан и гном, один замахом боевой секиры, которую достал вместо топора, второй ловко увернувшись от удара посохом и низко склонив голову к земле, протаранил всех троих Дгейтов. Хотя нет – средний таки этой участи избежал, пытаясь вырубить гнома. Зря он – рубить гном явно умел и при жизни, а в посмертии после всех тренировок добился в этом деле невероятного мастерства – он избегал соприкосновения с ледяным посохом всеми силами, нанося удары Гентару так, что тому приходилось постоянно отступать, упустив из виду и братьев, и рваров. А боевой гном Ух наступал и наступал, проявляя гибкость, прыть и способность уворачиваться, которые потрясли зрителей и довели до бешенства некроманта. И Гентар ударил посохом по земле, заморозив все вокруг себя метров на пять, и фактически вморозив ноги гнома в стылый лед.

Людвиг ударил в ответ – ладонью по земле. Так, что вокруг гнома вспыхнуло черное пламя, мгновенно растопив лед и освободив своего бойца. И это при том, что одновременно вампиру пришлось сражаться с кинувшимся на него хромающим на трех лапах рваром. Но кувырок назад, падение и удар с положения лежа, отсекший перелетающему через него рвару и вторую ногу. Ташши и Никас проделали примерно то же самое, и я поняла, чего добивалась команда Академии Визериуса – они выводили из строя нежить Дгейтов, чтобы вывести из игры команду СарХин, сохранив при этом жизнь ее участников.

Но удары команды Ташши… я невольно вспомнила слова Рика о том, что верхняя ветвь дома Меча владеет особым знанием, ударом способным перерубить и дерево… Видимо, сокровенным знанием Эдвин и поделился, ничем иным объяснить происходящее было невозможно.

Парни поднялись синхронно, так же быстро и разом приблизились к нервно дергающимся, пытающимся подняться рварам – одновременный замах, одновременный удар!

И все что осталось у магически увеличенных жутких хищников Хаоса – по одной лапе. Срезы были ровные, отрубленные конечности остались практически неповрежденные и любой некромант, особенно такой сильный каким был каждый из братьев Дгейтов сумеет восстановить работоспособность своей нежити, примерно тем способом, которым мы прирастили Культяпке новые глаза и руку, вот только… из Королевских Мертвых игр СарХин уже выбыл. Восстановленная нежить к играм не допускается.

И Ташши практически озвучил это, убрав меч в ножны и произнеся:

– Я предлагаю ничью.

Гаэр-аш мрачно произнес:

– Благородно. Но явно откажутся.

Он оказался прав. Братья Дгейты, осознав, что проделала команда Академии Визериуса, откровенно пришла в ярость. И не отвечая, Гентар Дгейт нанес магический удар по гному, видимо решив отомстить за свой практически проигрышь – но Уха закрыл выставленный Людвигом щит, второй окутал боевого кабана, едва по нему ударил Олнар. Лед, окружающий отступника осыпался сам, едва на него бросил взгляд Ташши.

И перед командой СарХин встала единая слаженная команда Ташши, полноценная, готовая к бою, и способная сражаться, одновременно прикрывая собственную нежить. СарХин допустили огромную ошибку положившись на силу своих рваров, способных впитывать любую магию. Впрочем, это было ошибкой не только команды первого королевства – таких действий от Ташши, Никаса и Людвига не ожидал никто.

И Дгейтам пришлось проглотить последствия собственной глупости.

– Мы… принимаем ничью! – мрачно произнес Олнар.

И Ташши благородно сделал вид, что никакого нападения на боевого гнома не было – лишь молча склонил голову, в знак принятия сказанного.

Дгейты, развеяв ледяные посохи, мрачно направились к своей требующей срочного ремонта нежити, а над всей ареной раздался недоверчивый вопрос Смерти:

– Победа? Нет, серьезно, победа?

– Ничья, мам! – мрачно ответил ей Никас. – Ничья, понимаешь?

– Нет, не понимаю! – возмутилась Смерть. – И… и я запрещаю вам спарринги со старшими братьями! Это что за техника боя была?! Это вообще что было?!

– Это была ничья, Благодать Никаноровна, – вежливо пояснил Ташши.

И ушел к Дгейтам.

– Ннничья! – неуверенно объявила смерть. – И… дисквалификация команды СарХин, насколько я понимаю?

Понимала она правильно, более того достала откуда-то из карманов свод правил Мертвых Игр, стремительно перечитала и в небе над ареной появилась выдержка из кодекса:

«Дисквалификация по причинам небоеспособности боевой нежити».

В этот момент нежить уже как раз была вполне боеспособна – Никас, Людвиг и Ташши активно помогали парням из СарХин восстанавливать рваров, и в шесть рук управились быстро. Так что вскоре рвары поднялись и ушли не оглядываясь за командой первого королевства, которая… тоже не оглядывалась. Конечно, была объявлена ничья, но их ошибка, им за нее и платить пришлось.

В зале игроков приветствовали криками. СарХинцев утешающими: «Ничего, в следующем году отобьетесь», команду Ташши криками «Вашу мать!». Их мать к слову тут же развернулась к некромантам и некроманты предусмотрительно рты прикрыли.

– С победой, – негромко сказал Эдвин, подошедшим к нам парням.

– Оказалось легче, чем на тренировке, – едва слышно ответил Никас.

– Тяжело в учении, – улыбнулся Гаэр-аш.

– К матери подойдите, – приказал своим Ташши.

И посмотрел на Норта. Норт молча протянул ему руку, Танаэш пожал. И кивком поблагодарив Эдвина, ушел к своим – министру Рханэ, с заметным уважительным удивлением взирающему на племянника, и Верховной ведьме, которая никого не стесняясь радостно обняла принца, не скрывая, что тоже безумно переживала.

В этот момент боевая ведьма что-то явно выговаривала сыновьям, поэтому немного отвлеклась, но в итоге над залом все же вспыхнула надпись:

«Второй бой: АнМора- ШахназХала».

И все лично мое хорошее настроение испарилось мгновенно, а в зале вновь воцарилось напряжение. Что ж после первого боя счет был минус одна команда, но как минимум живая команда… что будет дальше?! У обеих команд второго королевства нежить была впечатляющая – у АнМора змея Хаммана, способная и человека проглотить в один миг, скорпион Шерт – а насекомые его размера практически неуязвимы, и змеелюд Сахти… в любое другое время я бы сказала, что в качестве боевой нежити он слабейший в команде, но сейчас… зная, кто в нем, я могла с уверенностью утверждать – он был сильнейшим. Среди вообще всей присутствующей боевой нежити. У Академии магии ШахназХала, или Ореола гордости как ее называли в самом втором королевстве было гораздо больше возможностей, да и в принципе всего. ШахназХала, в отличие от скрытого в песках затерянного где-то на границе АнМора был королевской академией. Академией куда принимали лучших из лучших, академией в которой учились принцы, дети советников, аристократы. Если у нас, к примеру, гораздо более престижным в плане некромантии был Некрос, то во втором королевстве иначе – главная академия королевства, ярчайший архитектурный комплекс столицы, соперничающий по красоте с самим королевским дворцом, гордость не просто знати – гордость всей нации. И им было чем гордится, как оказалось.

«Шан Адер принц, – сообщил мне ректор. – Старший из принцев, помимо… бастарда сосланного отцом в АнМора. Аббар Джуд старше Шенандара на два года».

«То есть старше наследника?» – уточнила я.

«Шенандар не наследник, – в голосе Гаэр-аша мне послышалась улыбка, – он один из претендентов на престол. Четкая линейная система перехода правления от отца к сыну ныне существует только в седьмом королевстве, во втором престол получает достойнейший».

И я поняла, почему команда ШахназХала не отказалась от участия в Королевских Мертвых играх – для них тоже слишком многое было поставлено на карту. Не зря же они даже песчаного демона притащили на игры.

«Говоря откровенно, я был уверен, что от второго королевства они будут единственными, – продолжил глава Некроса, – к примеру, шестое королевство выдвигало три команды, но в итоге участвует только Зандар, двух команд от второго никто не ждал».

Но отступники и их план… и вот итог. Мы ожидали что главными нашими соперниками будет команда Ташши… в результате, никому не известная команда тренирующаяся на убийствах людей и будет нашим основным противником, в этом уже сомнений не было, сомнения были в другом – кто первым сразится с АнМора, мы или команда Ташши…

«И не говори, интрига, – поддел лорд Гаэр-аш. А затем вдруг добавил: – Дочь советника Дагаса перевели в школу при Артефакторском факультете Сирилла. Не то чтобы у нее были способности артефактора, но ей сейчас не помешает дом, в котором о ней будут заботиться. Твой случай показал, что в этой школе заботиться будут».

«Да, – спустя мгновение ответила я, – будут… советника Дагаса и его жену…женщину? Жаль».

«Женщину, – подтвердил мое предположение ректор, – после потери первой семьи, вторую он берег как мог, о ней не знал практически никто, и соответственно в храме брак не регистрировался. К сожалению – не помогло. Из четырех „практически никто“ мертвы все четверо, отец Норта в данный момент ведет следствие. Он же удочерил девочку – род слишком многим был обязан Дагасу, чтобы не позаботиться о его потомстве. – Усмехнулся и добавил: – Нужно будет сообщить Норту после боев, что у него появилась еще одна сестренка».

Маленький приятный, но с оттенком горечи момент, перед страшным боем. Я посмотрела на команду АнМора и невольно вздрогнула – Аббар Джуд, худощавый и жилистый в своем кожаном нетипичном для некромантом костюме с жилеткой на голое тело, молча поднял руку и выразительно глядя на Шана Адера, капитана команды ШахназХала провел большим пальцем по своей шее, недвусмысленно давая понять, что ждет некроманта.

Выглядело… до крайности жутко.

Внезапно подумалось, что эти двое должны быть знакомы, все же единокровные братья, как я понимаю старшие из сыновей короля второго королевства, и я понять не могу, что могло толкнуть Аббара на связь с отступниками.

«Это ты не можешь понять, – снисходительно произнес Гаэр-аш, – а для мужчины, тем более молодого, жажда заполучить власть всегда приоритетнее даже жизни и чести».

Шан Адер, высокий, статный некромант в длинной темной мантии с мертвенно-синей окантовкой по низу, рукавам и шее, на угрозу отреагировал молча накинув капюшон на голову. И в этом созданном тканью полумраке стало отчетливо видно, насколько светятся его глаза желтым, звериным светом.

«Особенность королевской крови, – пояснил ректор. – У бастарда ее нет, собственно потому он и бастард».

То есть ответ был, и он был крайне издевательским. У Аббара сузились его собственные, ни разу не светящиеся глаза. И команды направились к выходам из зала.

Команда ШахназХала выходила через дальние от нас двери, а вот АнМора прошла рядом. Мрачно глянул на нас идущий впереди команды Аббар Джуд, и получил явно издевательские ухмылочки парней в ответ, потому что напрягся и сильно. За ним прошли Ихар Марва и Сабир Фат, оба как и капитан команды одетые крайне нетипично и для некромантов, и для зимы, следом последовала нежить. Умудрилась, проползая мимо, подлезть ко мне под руку Хаммана, игриво погладив хвостиком, на прощание, процокал по полу скорпион Шерт, величественно прополз змеелюд Сахти, вызвав шипение от боли у Дана, и странно глянув на меня. Одного этого взгляда было бы вполне достаточно чтобы понять – змеелюд не тупая нежить, он крайне мыслящее существо. Существо весьма недовольное моим присутствием в этом зале как минимум.

Но на арену они выходили слаженно – некроманты впереди, боевая нежить сзади, каждая четко следующая за своим хозяином. С другой стороны арены так же слаженно и гордо выходила команда ШахназХала.

Две команды одного королевства. Два капитана являющиеся единокровными братьями. Смуглые узкоглазые лица жителей пустыни, у самой грани восточных владений Темной империи. Светящиеся под капюшоном глаза Шана Адера и его медленно поднимаемая вверх рука.

– Призывает пески, – сказал Эдвин. И я бы на его месте этого делать не стал, – заметил Гаэр-аш.

– Это его стихия, наиболее привычная ему и его нежити, – пожал плечами Эдвин.

– Это его ошибка, – усмехнулся глава Некроса. – То, что Аббар Джуд не сияет глазками, вовсе не означает, что он не способен управлять песками. Первый просчет принца, счет открыт.

– Он не мог иначе, – вступил в разговор Норт, – его козырь песчаный демон, нежить – креш, без песков и нежить и игрок теряют половину своих возможностей.

Я с тревогой посмотрела на Эдвина, тот взглянул в ответ и произнес:

– Как минимум шею принцу никто не перережет.

«А головы пусть берегут сами» – практически было сказано, хоть и не прозвучало.

Тьма, только бы они выжили. Только бы они хотя бы просто выжили.

– Норт, – наставительно и в тоже время довольно мягко произнес Гаэр-аш, – иногда попытка дать преимущество своим игрокам, оборачивается дополнительными козырями для противников. Попытка создать комфортную среду для боя – не самое лучшее решение, ты поймешь это в следующем бою.

Я с тревогой посмотрела на Гаэр-аша, но ректор не ответил, как и все здесь глядя сейчас на магический экран. И я понимала, что нужно тоже смотреть, смотреть, запоминать, изучать – потому что и нам предстояло стоять на месте команды из ШахназХала напротив АнМора, нервно ожидая команды Смерти «К бою».

И Смерть, грозная, величественная и иллюзорная, как и в прошлый раз появилась над ареной и уже не паясничая, взмахнула косой и произнесла:

– К бою!

Призванные принцем пески мгновенно обрушились на арену!

Как, каким образом и какой силой следовало обладать, чтобы призвать жаркий песок из пустыни посреди покрытого лесами седьмого королевства и обрушить их на застывшую стылую землю. Мгновенно дыхнуло теплом, сгоняя зимнюю стужу, и так же быстро ушел под призванный песок песчаный монстр Ришет, жуткое, насекомоподобное создание какого-то гения решившего повторить эксперименты Хаоса и…

Я вдруг мгновенно выпала из реальности, а затем взглянула на арену с другого ракурса и под другим углом, и вовсе не через экран. ОН ел семечки, лузгал их с огромным удовольствием, сплевывая на голову сидящего на ряд ниже боевого мага, который неимоверным образом это терпел. Потом я поняла каким – едва боевик оборачивался, семечки из ЕГО рук, холеных украшенных кольцами, мгновенно исчезали и видимо оплеванному магу доставался лишь невинный взгляд в ответ. Причем придраться было не к чему – семечек более вокруг ни у кого не было. Боевик скрипнул зубами и отправил явно очередной поисковый импульс в попытке найти плевальщика, которому было плевать на все попытки поисков.

И я вернулась обратно собственно в себя.

Стоящий рядом лорд Гаэр-аш прекратил внимательно взирать на меня, и посмотрел на стоящего рядом с Верховной ведьмой и министром Рханэ лорда Эллохара. Я ощутила лишь отголосок использования Зеркала Света, но его хватило для главного – передачи мыслеобраза того, что я только что увидела. И реальность черт лорда Эллохара слегка исказилась, я закрыла глаза и увидела то, что кроме меня явно более никто не видел – лорд Эллохар ушел, вместе с ним из зала вышло еще двое незримых ученика в черной украшенной вместо пуговиц черепами форме. Обе были девушками – демон подстраховался.

«Да, Ульгер Шерарн, – подтвердил мои худшие предположения лорд Гаэр-аш, – попробуют взять».

Судя по голосу в том что получится ректор откровенно сомневался, но по меньшей мере отступника удалят с этих боев, а это минус один козырь для команды АнМора.

«Как я понимаю Тадор пробивается к тебе лишь когда Ульгер несколько ослабляет тотальный контроль за своими субличностями».

Поглощенными личностями – было бы правильнее. Еще вернее – поглощенными жизнями.

«Соберись» – холодный и здравый приказ.

Я пыталась, да. Просто тяжело знать, что едва Ульгер будет убит, погибнет окончательно и дядя Тадор.

«Это еще не известно, – спокойно возразил Гаэр-аш, – министр Рханэ передал мне технологию разработанного им заклинания, которое высвобождает сущности. Я ничего не могу обещать тебе сейчас, мое сокровище, но в момент уничтожения Ульгера, Тадора я постараюсь вытащить».

Пошатнулась бы, не удерживай меня Норт, нашла в себе силы выговорить «Спасибо» и постаралась сосредоточиться на бое, чтобы не выдать себя ничем и никак. Потому что я точно знала, что дядя Тадор умрет… как и все остальные вечные.

«Ушел. На арене плюс один труп. У АнМора, как ты и подумала, минус один козырь», – невозмутимо сообщил лорд Гаэр-аш.

Но только один.

И потерю которого они даже не заметили – в этот момент в песок, как прежде песчаный кшор Ришет скрылись разом и змея Хаммана, и скорпион Шерт и змеелюд Сахти.

Вся боевая нежить АнМора.

– Как я и говорил, – меланхолично произнес Гаэр-аш.

– Как я понимаю, пески способен призвать и Аббар Джуд? – мгновенно спросил Эдвин.

– Ты правильно понимаешь, – подтвердил ректор.

И Эдвин взглянул на меня, с явно читающейся тревогой во взгляде. Нервно улыбнулась, демонстрируя, что все будет хорошо и вообще я боец и все такое, и посмотрела на Гобби, который, кажется, уже тоже сообразил, что маскировочная сеть нас не спасет!

Между тем на экране события разворачивались – рывок и под землю ушли Юсеф Джуд причем жуткого пугающего даже с расстояния гуля он оставил на поверхности, таким образом рокировка на данный момент была следующая – с одной стороны три стоящих игрока АнМора без нежити, с другой два игрока команды ШахнахХала с двумя жуткими монстрами позади. Причем все чего-то ждали.

Они все стояли и…

Всплеск песка и на поверхность вырвались сжимая друг друга в смертельных объятиях песчаный кшор Ришет и Хаммана! Они взвились смерчем, почти полностью покинув пески и рухнули. И казалось у Хамманы не было никаких шансов – змея, пусть даже и мертвая, это всего лишь змея, ее позвоночник внутри и гораздо менее прочен, в то время как кшор Ришет практически насекомое, с прочным, защищающим тело хитиновым покрытием и острыми шипастыми лапами, рвущими тело змеи, но…

– Уводи, уводи, уводи кшора! – вдруг напряженно произнес Эдвин.

К сожалению Шан Адер услышать его не мог, и как мы все замер, увидев короткий замах взметнувшегося из песков хвоста скорпиона… короткий удар… безвольно опадающее на песок тело обезглавленного кшора. Практически неузвимого кшора! И угрожающий жест Аббара Джуда стал куда как более чем понятен.

Шан Адер взвыл. Здесь и сейчас он потерял разом не только боевую нежить, но и возможность дальнейшего участия в играх, и для него это, судя по всему означало ВСЕ. Он потерял буквально ВСЕ в один единственный миг.

– О, только не зверей сейчас, – тихо сказал Норт.

– Да, ярость не лучший советчик, – мрачно произнес Гаэр-аш.

Но Шан Адер не услышал и этого.

Он что-то приказал, ударив по песку, и все вздрогнули, едва пески вдруг стали взвесью, поднявшейся на два метра от земли и практически скрывшей всех участников боя. Мы лишь увидели, как сверкнул зеленоватым клинок Шана, и по этому свечению определили, что капитан уже практически выбывшей из игр ШахназХала ринулся в бой, видимо собираясь растерзать Аббара Джуда… но на арене любого из боев ярость удел проигравших. Мне откровенно стало страшно увидеть то, что произойдет сейчас, и отвернуться оказалось тоже страшно. И не дыша, не мигая я смотрела на то, как Шанар Адер мчится на встречу врагу, как вспыхивает багровым светом меч капитана команды АнМора…

Замах.

Удар…

Кажется я закричала, по крайней мере эхо раздавшееся в зале для игроков исказило мой голос… А вот все остальные практически не дыша, смотрели на то, как отлетает капитан команды ШахназХала, получивший убийственный удар по шее… и оставшийся целым.

Он отлетел метра на четыре, хрипя и задыхаясь так, что его надсадное дыхание слышали даже мы здесь, рухнул на песок, и бледный, растерянный, схватился рукой за горло, пытаясь осознать что жив, сделать глубокий вздох и… дать отпор определенно раздосадованному капитану АнМора который «брату» не желал давать и секунды на восстановление. Аббар напал, и попытался раскроить единокровника рубящим ударом сверху, но Шан успел среагировать и сталь столкнулась со сталью, огласив арену скрежетом на миг. А затем зазвенела сталь – Аббар нападал, Шан уклонялся и пытался остановить атаку. Но есть такая ярость, которая опаснее спокойствия в разы – холодная расчетливая ярость мстителя, достигшего отмщения. И Аббар мстил, вымещая всю ненависть, всю злобу к гораздо более везучему брату в каждом ударе, в каждом движении. Он весь превратился словно в стальной вихрь, избивающий капитана ШахназХала саблей и магией, а там где не доставал – бил ногой, отшвыривая Шана все дальше и далье. Это была какая-то нескончаемая череда ударов и стальных выпадов, Аббар наступал неумолимо, и за не более чем минуту, прошвыряв Шана Адера через всю арену, прижал того, с трудом защищающегося, к стене, и отступать капитану ШахназХала более было некуда. Он пропустил прямой выпад Аббара, направленный точно в сердце, и все оторопели, когда магическая сталь капитана АнМора пробив попытку выставить щит, натолкнулась на что-то, не позволившее убить Шана Адера. На миг Аббар замер, все так же удерживая саблю двумя руками в позиции удара из прямой стойки, а затем, молниеносным движением Джуд выхватил кинжал и попытался нанести удар в глаз шатающегося, едва стоящего на ногах Шана.

– Тебе достаточно, – мрачно произнес Норт, властно разворачивая спиной к экрану, и прижав мою голову к своей груди, так чтобы закрыть мне и уши.

Я попыталась было вырваться, но Гаэр-аш мысленно произнес:

«Не стоит. Плохая битва, зашкаливающая жестокость АнМора и в целом сейчас едят песчаного демона, тебе на такое точно смотреть не стоит».

Сказать что-либо в ответ я не успела – у нас ведьма не выдержала.

– Так, все, хватит! – заорала Смерть, она же Благодать Никаноровна. Да так заорала, что даже я услышала, ощутив ее вопль вместе с вибрацией пола. – Хватит! Прекратить! Слышишь ты, в жилетке, выколешь ему глаз – я тебе твой отковыряю, понял?! Змеюка, хорош жевать демона, плюнь я сказала! Бой окончен, победа за АнМора! Где целители???

От последнего вопля заложило даже мои заботливо прикрытые Нортом уши, не представляю, как его выдержали все остальные. Но несмотря на то, что бой был окончен, Дастел продолжал крепко держать меня, не позволяя отстраниться, не позволяя увидеть хоть что-нибудь, не позволяя вырваться из этого теплого островка пусть даже чрезмерной, но заботы в жестокий реальный мир.

«Все выжили, Благодать вовремя вмешалась», – уведомил меня ректор.

«Спасибо», – поблагодарила, чувствуя в словах Гаэр-аша явную недосказанность. И вспомнила его же слова про то, что «и в целом сейчас едят песчаного демона», дернулась, вырываясь из рук Норта, и резко повернув голову увидела как целители уносят с поля боя Юсефа Джуда, за ним, с отвисшей порванной челюстью дергаясь двигался его гуль Кшор, но крови у песчаного демона не было. Его похоже действительно ели – мантия и часть одежды от пояса и ниже представляла собой рваные жеванные лохмотья, но повреждений на теле не было. И в целом все трое парней из ШахназХала остались живы, только у Шана Адера все лицо пересекал жуткий глубокий шрам, но в остальном – они чудом остались живы. Чудом сотворенным Эдвином.

«Но, – с насмешкой мысленно произнес ректор, – не создай ты Эль-таим для Эдвина, этих троих сейчас выносили бы по кускам».

Тот момент, когда понимаешь, что ты не зря живешь на этом свете.

Норт обнял за плечи, привлекая к себе, прижал крепче, и я, оторвав взгляд от экрана, на котором демонстрировалось, как уносят пострадавших, посмотрела на стеклянный шар для жеребьевки. Там сияла и переливалась надпись:

«Третий бой: Некрос – Зандар».

Наш бой.

Невольно посмотрела на команду шестого королевства – некроманты из Зандара, мрачно глянув на нас, направились к своему выходу. Я в последний раз глянула на экран – ребят унесли, бой был закончен, но пески остались. А мы сейчас выходили на бой с теми, кто свободными песками вполне мог воспользоваться. Но теплая ладонь Норта на моей талии и страх отступает – мы справимся.

Наши не прощались – переглянулись с ректором и Эдвином, и двинулись к выходу.

Гобби, до того пропадавший неизвестно где, мгновенно оказался позади меня, Яда скользнув бесшумно пристроилась за Нортом, Коготь, царапая когтями пол за Даном.

Бой.

Выходя на арену подумала, что к нему никогда не бываешь готов полностью. О нем думаешь, о нем знаешь, сознательно отдаешь себе отчет в том, что вот сейчас, а подсознательно – подсознательно ты никогда не готов к бою. Не готов к тому, что сейчас придется выкладываться на все сто, пытаясь сохранить свою жизнь, не готов к тому, что Смерть фактически заглянет в твои глаза, не готов к тому, чтобы бить, сражаясь за победу.

Но это я, а вот парни были готовы к бою абсолютно и полностью – Норт и Дан шли твердо и спокойно, абсолютно уверенные в своей победе. Из другого выхода выходили Баяр Ласн, Ерден Ждуд и Юрун Дорг, и да – они тоже были уверены и абсолютно спокойны, правда в их исполнении спокойствие выглядело как-то посмертно. В смысле если Норт и Дан оба были довольно коротко стрижены, оба широкоплечие, оба с первого взгляда ясно что воины, то команда Зандара представляла собой типичных некромантов, и издали создавалось впечатление, что впереди идут мертвенно-спокойные умертвия человеческие, а позади просто жуткая мертвенная нечисть. И это не шутка – некроманты придерживающиеся некромантической моды выглядят именно как умертвия – лица выбелены, глаза обведены черным, волосы длинные, гладкие и прямые, причем просто страшно подумать, сколько времени эти тратят на выпрямление волос, ногти черным выкрашены, на лице отражение скорби и печали всего мира, на губах ухмылка истинно некромантского презрения ко всем живым. Но в общем и целом такие некроманты выглядят отрешенными от мира и безобидными… Первое впечатление обманчиво! Сильно обманчиво, это я поняла, как только попала в Некрос. И плевать что парни там красятся как девушки и меряются маникюром – никакой отрешенности у них нет, есть мстительность, злопамятность, склонность к черному истинно некромантскому юмору и сила, с которой могут сравниться только боевые маги, и то не всегда – ночь на стороне некромантов.

И собственно поэтому я не воспринимала команду Зандара как слабых – точно знала, что бой будет жестким и предельно жестоким, все ведь уже поняли, что начались бои на выбывание. Два первых боя – две выбывшие из игр команды, парни из шестого королевства не идиоты, они уже поняли что происходит.

– От меня ни на шаг, – предупредил Норт.

Мы просто еще не знали, что будет дальше.

Мы как и полагается, прошли по песку, уже подмерзающему, к своему месту, развернулись лицом к стоящему через арену от нас составу команды шестого королевства, и молча ждали слов Смерти. Честно говоря сказать у кого из нас было преимущество было бы сложно – у нас внушительнее смотрелись некроманты, в смысле Норт и Дан, я стояла мелочевкой между этими двумя, но вот у них возвышалась нежить. Один аксум чего стоил, громадой в два человеческих роста маячивший за Баяром, натор Хайд был в целом легендарной нежитью, а их дракон был в два раза больше нашего. И если совсем честно, я подумала – а что я тут вообще делаю? Нет, серьезно, от натора даже не убежишь, не говоря об аксуме.

Я нервно оглянулась на Гобби, мой зомби так же нервно посмотрел на меня – похоже нервничали мы оба, и явно не зря.

– И, мне вот очень интересно, дитенку эту дрожащую вам всем норм на арену выпускать? – произнесла явившаяся как ей и полагается внезапно, Смерть.

Все промолчали, я невольно сглотнула.

– Нет, я не в претензии, – продолжила Смерть ехидно, – но пять здоровых мужиков и одна мелкая не пойми кто с боевым умертвием не пойми кем, я одна вижу в этом странное несоответствие?

В тишине, окутавшей арену, робко прозвучал мой голос:

– Это не не пойми кто, это Гобби, он гоблин.

Смерть на внесенные поправки никак не отреагировала, но издевательски поинтересовалась:

– Боевой?

– Весьма, – отрезал Норт. А затем добавил: – И я бы на вашем месте поостерегся выступать с критическими замечаниями в его адрес, поверьте, это плохо скажется на вашей биографии.

Дастел произнес это абсолютно серьезно, и Смерть хотевшая было сказать что-то еще, передумала, кивнула, но после темноведьминский характер все же дал о себе знать и Благодать Никаноровна ехидно вопросила:

– Совет данный на основе личного опыта?!

Гордо промолчал Норт, смущенно я, покивав, мол «да, все так и было, и к вам придем» Гобби.

Смерть скорбно посмотрела на нас на всех, тяжело вздохнула, взмахнула косой и приказала:

– К бою!

Зандар ударил в тот же миг. Без предупреждений, без попыток хоть как-то обозначить старт боевых действий, без совести совершенно, если честно, но где вы видели совестливых некромантов?

Нашу команду расшвыряло едва Смерть дала команду к бою. И я летела и думала о совести команды Зандара, когда на моем пути вдруг возникла стена ограждающая арену. Наша встреча была знаменательной и основательной – я основательно приложилась ребрами, и в то же мгновение была вынуждена начать бой – пасть натора щелкнула в нескольких сантиметрах от моего лица, и все что меня спасло – вбитые Эдвином рефлексы. Я ударила боевым плетением Кейвена, отшвыривая от себя умертвие, и выкладываясь практически всем своим резервом. Силовая волна отшвырнула натора, сломала несколько стремительно растущих из ставшего черной лестной почвой деревьев, и вжала меня в стену с гораздо большей силой, чем когда я в эту стену впечаталась. А потому, когда я рухнула наземь, вставать сил уже не было – зато натор Хайд, повел себя так, как медведь которому просто по морде кулаком заехали, причем не особо сильно. Он вскочил, встряхнулся и зарычав, ринулся на меня.

Стремительно собирающая силы для второго удара я, с изумлением увидела как вдруг из кустов высовывается нога в потрясающе модном начищенном до блеска сапоге, как ловко эта нога ставит подножку натору, и как высшая нежить, споткнувшись, летит ядовитым носом в землю.

– Гобби, – ахнула я.

Из кустов высунулись две руки, сцепленные в замок, что означало «Так точно победим».

Но улетевший под откос натор вернулся в то же мгновение. Я видела как к нему метнулся Гобби, но он не успевал, я стремительно собирающая силы для удара не успевала тоже, натор мчался на меня, пугая выступившим даже на острых как бритва ушах ядом, и в этот момент…

Сверкнувшая сталь.

Выверенный четкий удар.

И натор падает, сложившись пополам, а Норт невозмутимо поворачивается ко мне.

– Испугалась? – насмешливый вопрос.

Насмешливый вопрос от Норта?!

Я сидела, широко распахнутыми глазами взирая на вальяжно направившегося ко мне Дастела и четко ощущала, что здесь что-то не так. Норт мог спросить насмешливо, да, но в той, другой жизни, в Некросе задолго до того, как у нас обоих пробудилась кровь, задолго до… Норт изменился. Насмешливый вопрос «Испугалась?» от того Норта каким он был сейчас – просто нонсенс. Я слишком хорошо уже знала его и понимала – за меня он боялся в сто раз больше, чем я сама за себя. Испугалась? Испугался бы он. Перепугался бы до безумия и сейчас уже был бы рядом, поднимая меня и проверяя на наличие травм после падения.

И боевое плетение Кейвен я отпустила, начиная сплетать Дакрой.

А лжеНорт продолжал идти ко мне, собственнически изучая взглядом мое лицо, тело, грудь – вероятно так ведет себя большинство некромантов со своими девушками, раз этот «Норт» так себя вел, не знаю, но к его приближению я уже была готова практически ко всему. Я поднялась, прижавшись спиной к стене и собиралась ударить. И мне даже не требовалось закрывать глаза и проверять наличие Эль-таима на этом некроманте, я и так отчетливо видела, что это не мой Дастел, вообще не мой.

– Перепуганная моя, – произнес этот «Дастел», и, подойдя левой рукой уперся в стену рядом с моей головой, и склонился надо мной, словно собирался поцеловать… вот только меч все так же оставался в правой руке, и что-то мне подсказывало, что вместо поцелуя меня собираются пришпилить к стене вот этим самым мечом.

И я смотрела в глаза этого «Норта», но отслеживала движение его правой руки…

Его замах…

Мой удар!

Аркан Дакрой отшвырнул от меня и лжеНорта и оказавшегося совершенно невредимым и тоже собирающегося напасть натора. Десятки призванных молний в этот раз ударили не рассредоточено, как всегда, а четко по цели – по некромату, который, пытаясь подняться, терял, словно вторую кожу, личину Норта. И упал Норт, а поднялся Ерден Джуд. Бледный, с текущей со рта кровью, пошатывающийся, но все так же крепко удерживающий меч, он посмотрел на меня, сплюнул кровь на пол и произнес:

– Неплохо для малявки.

Справа от него с трудом, но тоже поднимался натор Хайд.

Миг паники. Хорошо, два мига. Или даже три!

Я имела полное право паниковать – по Ердену только что десятком молний врезало, а он хоть бы что, даже пошатываться перестал и теперь медленно шел ко мне, пристально и не сводя полного ненависти подчеркнутого черным углем взгляда. И точно так же, практически непомятым, выглядел натор. А я стояла одна, перепуганная, и не знала доставать оружие, или не позориться. Решила, что позор это не самое смертельное, что в жизни бывает, достала кинжал из ножен.

Ерден остановился. Издевательски посмотрел на меня, на мой кинжал – демонстративно продемонстрировал свой меч, который был раза в четыре больше моего кинжала, и у меня сдали нервы.

– Слушай, я не поняла, мы тут сражаемся или оружием меряться будем? – нервно спросила я.

– Я просто обратил твое внимание на тот факт, что твое оружие не идет ни в какое сравнение с моим, – несколько ошарашено ответил некромант.

– Ну показал, молодец, будем считать, что мне от этого легче стало! – выдала все так же на нервах. Боец из Зандара остановился окончательно, с явным сомнением в моих умственных способностях оглядел меня, и напряженно спросил:

– Тебе легче стало?

– Намного! – мрачно солгала я.

Поправив идеально уложенные висячими прямыми патлами волосы, Ерден поразмыслил о чем-то, взял, покрутил чего-то в рукояти меча и… и тот удлинился на полметра примерно.

– Решил еще немного облегчить твою жизнь, – ехидно сообщил парень, снова перехватывая оружие.

– Да я вижу, – нервно пробормотала я, – что облегчить ты мою жизнь решил даже не «немного», а основательно так, примерно на одну целую мою жизнь.

– Прости, малыш, таковы условия игры, – ничуть не извиняясь, произнес Ерден, ускоряясь в своем стремлении отрубить мине чего-нибудь.

И он рванул ко мне, сорвавшись на бег, избежав попытки Гобби отвлечь его, броском маскировочной сети, уклонившись от моего удара Кейвеном, и уже занеся руку для удара…

Сталь сверкнула над моей головой, выдавая желание Ердена Ждуда разрубить меня части на две как минимум!

И натолкнулась на выставленный меч.

Скрежет стали, посыпавшиеся искры, и зандарца отшвырнул от меня неведомо как появившийся из-за деревьев Норт.

– Ты в порядке? – быстрый вопрос, и он прикоснулся ко мне не глядя и закрывая своей широкой спиной и от Ердена и от зарычавшего натора.

Прикосновение к щеке, быстрый импульс магии, проверяющей нет ли у меня повреждений, и Норт бросился в бой. Один, против боевого некроманта и его боевой нежити. Один, но я даже не сомневалась в том, что Норт справится. Меч в правой руке, длинный кинжал в левой и весь арсенал фехтования, который позволял Дастелу одновременно сражаться и с Ерденом и с его натором. И боевой связке некромант-нежить было нечего противопоставить одному единственному Норту. Он дрался стремительно, быстро, зло. За менее чем тридцать секунд боя Ерден Ждуд получил ранение в шею и сломанную правую руку, Норт отшвырнул его ударом ноги и переключился исключительно на нежить. Натор Хайд был опасным противником, действительно опасным – ядовитый, быстрый как молния, практически полностью покрытый панцирем… он был практически неуязвим… но не для Норта. Удар в раскрытую пасть, проворот меча, движение, рассекшее голову натора и завершающий удар магией. За несколько секунд от создания, способного наводить ужас даже на драконов не осталось ничего. И тут же сковывающее заклинание в пытающегося подняться, истекающего кровью Ердена.

И не взглянув на него Норт убрал кинжал в ножны, сбросил с острия меча ошметки от морды натора, быстро подошел ко мне, с нежностью провел ладонью по моей щеке, не сумев скрыть тревоги в глазах, вглядывающихся в меня и хрипло выдохнул:

– Люблю тебя.

Я улыбнулась, глядя в его глаза, а на большее времени не было. Норт схватил за руку так крепко, что стало ясно – больше не отпустит, и увлек за собой, сосредоточенно и быстро идя вперед. Мне пришлось почти бежать следом, но я не жаловалась – впереди явно был бой и там Дан был один против двоих некромантов и их внушительной нежити.

Мы стремительно миновали взращенный Зандаром лес, при этом Норт, уже видимо знавший об этом, уничтожал все что пыталось ползти или напасть на нас – лес был явно не мирным. Не мирной оказалась и картина, открывшаяся едва мы вышли на поляну – Дан, Коготь и Яда отчаянно сражались с ТРЕМЯ ДАНАМИ, ШЕСТЬЮ НОРТАМИ И ОДНОЙ МНОЙ!

– Так, – заорал увидев выскользнувших из леса нас, – быстро поцелуйтесь, чтобы я точно знал, что это вы!

Мы с Нортом потрясенно остановились, правда это не помешало Дастелу ударом назад, перерубить ядовитую лиану, которая пыталась напасть на меня.

– А что вы на меня так смотрите? – запуская фаером в лжеменя, которая пыталась достать его ржавой саблей, все так же проорал Дан. – Это единственный вменяемый способ проверки, серьезно, выродки из Зандара личины примеряют еще запросто, а вот целоваться мужики отказываются, да, мужики? – и он издевательски посмотрел на лжеНорта и лжеРию, которые пытались его прибить. «Мужики» мрачно посмотрели на нас с Нортом, потом на Дана которого активно прикрывала нежить и сбросили личины. И перед Данном как оказалось, стоял Баяр Ласн, шестью Нортами был аксум, который мог себе подобное позволить за счет своих размеров, остальные личины несли Юрун Дорг и его дракон Суртан. Но если нежить сохраняла образцово-боевой настрой, то оба парня из Зандара нервно переглянулись и Баяр спросил:

– Где Ерден?

Норт даже отвечать не стал, но его меч с налипшими останками натора и его же ядовитой слизью был более чем показателен.

И капитан команды Зандара, судорожно сглотнув, хрипло спросил:

– Он… жив?

– Я не убийца… в отличие от вас, – сухо произнес Норт.

И я ощутила, как сжалась его держащая меня за руку ладонь. Да, бой вышел жестоким.

Парни из Зандара вновь переглянулись.

А затем Баяр вновь посмотрел на Норта и произнес:

– Извинений не будет.

– Я и не ждал, – усмехнулся Норт.

И Баяр пал, просто рухнул на черную влажную почву, следом так же рухнул Юрун Дорг, сказанное Нортом «Яда» и гештьяра сорвалась с места, чтобы повиснуть на шее аксума, сжав его клыками за горло. Второй приказ и из Яды вырвалось пламя – аксум запылал изнутри!

Тем временем Дан и Коготь разом атаковали дракона Суртана. И когда оба некроманта из Зандара сумели наконец встать, от их реликтовой нежити не осталось ничего, как впрочем и от их резерва, а потому лес, взращенный на превращенных в почву песках, начал осыпаться и исчезать, открывая неприглядную картину поражения Зандара.

– Победа Некроса! – раздалось над ареной.

Мы уходили не оглядываясь, Норт все так же продолжал крепко держать меня за руку, словно боялся отпустить даже на миг, Дан подойдя встревожено глянул на меня, но убедившись что повреждений нет, спокойно пошел сзади, позади пристроилась наша нежить. Норт был зол.

Зол настолько, что его ярость мрачным грозовым облаком словно разлилась над всей ареной, заставляя зрителей притихнуть и в целом наш уход сопровождался гробовой тишиной.

Наше появление в зале для игроков так же не встретило ни одного приветственного возгласа. И я не понимала – влияние ли это Норта, или дело в произошедшем – поняла, едва взглянула на экран. Там, застыло изображение того как лжеНорт стоит, нависая надо мной и левой рукой упираясь в стену, а правая наносит удар, и я стою, захлебываясь кровью, а лжеНорт ядовито улыбается.

И пока я, оторопев, смотрела вот на вот это, все так же идя за Нортом, взгляд невольно выхватил из толпы лиц бледное лицо Ташши – принц седьмого королевства сейчас запросто сошел бы за нежить. Он стоял рядом с дядей и Верховной ведьмой, тоже заметно бледной, и смотрел на меня так, словно уже похоронил… несколько раз.

Между тем мы подошли к Эдвину и Гаэр-ашу, причем оба выглядели в отличие от остальных совершенно нормально и абсолютно спокойно. Просто они, в отличие от остальных, точно знали, где я, а где Норт.

– Норт, Дан – отлично, Риаллин – плохо, – произнес ректор, вынося оценку нашему бою.

– Риа – неплохо, – возразил Эдвин. – Быстро сориентировалась, предельно быстро реагировала. А вот Гобби плохо.

– Ыы, – покаянно произнесло мое умертвие.

– Он умертвие, – Норт продолжал крепко сжимать мою ладонь, – определить где иллюзия, а где нет не мог, поэтому разом спасал сразу троих Рий.

Скольких спасал?!

«Троих, – мысленно ответил мне ректор. – Моя ошибка, на тренировке следовало задействовать и вашу нежить, а не только вас учить отделять фантомов от членов команды».

Я потрясенно посмотрела на магический экран и увидела ускоренную запись боя – меня убивали раз шесть, четыре раза на арене, на глазах у Норта и Дана, и два раза на отделенных деревьями участках леса, где все выглядело так, словно Норт жестоко пронзает меня мечом. Между этих трех полян Гобби и метался, не зная, какую конкретно Рию спасать, и в ужасе проследив за тем, как двух меня коварно и подло пришпиливают к стене или дереву.

Высвободив ладонь из руки Норта, повернулась и просто обняла Гобби. Гоблина трясло, и не важно, что умертвие, у него уже были и чувства и эмоции, и он только что дважды пережил мою смерть.

Эдвин молча встал так, чтобы закрыть нас от посторонних взглядов, рядом с ним встал и Дан, а я чувствовала как трясет Габриэля, просто трясет.

– Ыыы, – произнес он, стиснув меня в объятиях.

– Все хорошо, – прошептала, пытаясь его успокоить.

«Все плохо, – возразил Гаэр-аш, – он должен был прикрывать тебя, он не справился. И прекращай обниматься с нежитью на глазах у всех». Гобби пришлось отпустить, и мы все обернулись к темной ведьме, которая мрачно оглядывала все свои сгрызенные ногти.

– Я конечно за равные права и прочее, – наконец произнесла она, – но, полагаю, девушкам нужно запрещать участие в таких играх. И мальчикам тоже… Как на счет игры в лапту, например, а? Можно карточные бои устроить. – а потом вдруг как сорвется на вопль: – Да что же вы кровожадные то такие!

Ей никто не ответил. Все молчали. Тяжело давящее чувство здесь овладело всеми, и теми кто сегодня победил, и теми, кто проиграл. Благодать Никаноровна осмотрела всех нас, укоризненно и с явным непониманием нас покачала головой, и подойдя к шару для жеребьевки, огласила результаты:

– Первый бой: СарХин – Академия общей магии им Визериуса Молниеносного, победа Академия общей магии им Визериуса Молниеносного, дисквалификация СарХин.

Она вновь посмотрела на нас и продолжила:

– Второй бой: АнМора – ШахназХала, победа АнМора, ШахназХала – дисквалификация.

Тяжелый вздох и последнее:

– Третий бой: Некрос-Зандар. Победа Некроса и дисквалификация Зандара… а я так еще и по мордасам надаю! И АнМора тоже! А ты, – она оказала на Аббара Джуда, – вообще встрял, понял?

Капитан команды АнМора просто нагло усмехнулся в ответ, и зря он так – лично я отчетливо увидела, как едва заметно прищурился лорд Эллохар, нехорошо так прищурился… и на месте Аббара Джуда мне лично уже стало бы очень страшно.

Ведьма же, выговорившись, вновь прикоснулась к шару, расположив на нем руки с обгрызенными ногтями на пальцах, и в стеклянном шаре вспыхнули названия оставшихся команд:

1. АнМора.

2. Некрос.

3. Морат.

4. Академия общей магии им Визериуса Молниеносного.

Нас осталось всего четыре команды. Остальные – кто-то погиб в бою, кто-то стал жертвой отступников, команда ШахназХала едва выжила, остальные дисквалифицированы. И что-то в глубине моей души откровенно завидовало тем, кто покинул бои, потому что о завтрашнем дне думать было страшно. Действительно страшно.

– Норт, – тихо позвал Гаэр-аш, и едва Дастел обернулся к нему, приказал, – уводи Рию. Дан, Эдвин, прикроете.

Я лишь посмотрев на ректора, поняла, что он в данный момент переговаривается с лордом Эллохаром, причем Зеркала Света позволяли им вообще никак эти переговоры не афишировать.

Увидеть что-либо еще я не успела – Норт без слов подхватил на руки, и прижав к себе унес прочь из зала игроков, практически сбежал вниз по сходням, выйдя частично на арену, а уже оттуда к черному входу, где нас ждала карета. Дан и Эдвин не отставали и через миг карета сорвалась с места, унося нас прочь от игр, прочь от взглядов, в наиболее защищенное место столицы – дом ректора.

Норт усадил меня к себе на колени и крепко держал, так что карета, которую подбрасывало на ухабах замерзшей дороги мне неудобств не доставляла, а парням, кажется было все равно, как и Гобби, который сидел рядом.

* * *

Некоторое время мы ехали молча, а затем Эдвин произнес:

– Ты слишком резко вытянул силу из Баяра и Юруна, на это могут обратить внимание.

Норт, который словно дышал мной сейчас, хрипло ответил:

– Это не совсем был я, Эд.

И он очень выразительно посмотрел на Гобби.

– Я просто прикрыл, – добавил Норт.

А я вдруг поняла, что случилось – некроманты Зандара создали лес, плюс ко всему они поддерживали фантомов, а это магия, огромное количество магии, которую… радостно всасывал артефакт Кхада.

– Гобби, – чуть отстранившись от Норта, с тревогой позвала я, – как ты?

И я, и парни явно ничего иного кроме привычного «Ыыы» не ждали, а потому для всех нас потрясением было услышать раздавшийся в карете низкий хриплый голос:

– Я в порядке, Риа, но на этом нам следует остановиться.

У меня забилось сердце! Забилось так сильно, что стало больно дышать. Потрясенная, ошеломленная настолько, что задрожали руки, я смотрела на Габриэля и не могла выговорить ни слова. Ни единого слова.

– Твою Тьму, – сипло произнес Дан.

– Риа, действительно есть шанс, что… – начал было Эдвин и осекся.

Я едва ли глянула на них обоих, не сводя изумленного взгляда с Габриэля и просчитывая, просто пытаясь просчитать, сколько магии сейчас мог поглотить артефакт Кхада. По всему выходило, что много. И если сам призванный Шаном Адером песок не был магическим, он являлся обыкновенным, его просто с помощью магии перенесли, то превращение песка в плодородную почву и взращивание на ней густого тропического леса – это уже прорва энергии. Чистой потоковой энергии, которую артефакт Кхада мог впитывать в неограниченных, за счет ртутного основания, количествах.

У меня просто руки чесались расстегнуть сюртук Гобби и проверить состояние артефакта, но Норт удержал, оно и понятно – не стоило делать этого в карете, мало ли.

Мы в молчании проехали весь путь до дома Гаэр-аша, въехали во двор, а едва карета остановилась, я выскочила первая, ухватив гоблина за руку, и потащив за собой.

Не здороваясь, мы промчались мимо стоящей на охране дверей каменной нежити, и я отстраненно удивилась их наличию – раньше без охраны на дверях обходились. Вбежав в дом, протащила Габриэля за собой вверх по лестнице, домчалась до комнаты, и едва мы вошли, заперла дверь.

Перчатки и мантия полетели на стул, грязные изгвазданные после боя с Зандаром сапоги я оставила у дверей, и с отчаянием понимая, что у меня дрожат руки, подошла к Гобби, потянувшись к застежкам на его камзоле и вздрогнула, услышав:

– Риа, я могу раздеться сам.

Он говорил чисто. Предельно чисто для гоблина, у которого в силу расовых особенностей был более низкий голос, чем у людей. И он говорил… Я смотрела на Гобби, в его еще мутные, все еще мертвые глаза, и в отличие от него, не могла выговорить ни слова.

– Риа, – он холодной ладонью затянутой в перчатку, прикоснулся к моей щеке, заставив понять, что я кажется плачу, – менее всего я стою твоих слез, особенно после сегодняшнего.

Шмыгнув носом, нервно заметила:

– Габриэль, ты не боевое умертвие, начнем с этого. И закончим тем, что мне нужно посмотреть на артефакт.

Говорящий Гобби… поверить не могу – говорящий Гобби. Говорящий… От счастья хотелось закричать на весь мир, или просто поплакать, такой ужасный день, такой страшный бой, еще более жуткие впереди, а мне хочется и смеяться и плакать одновременно, но сначала проверить артефакт. И я снова протянула руки к пуговкам камзола, но Габриэль, укоризненно покачав головой, расстегнул сам и камзол, и рубашку, обнажив сетку оплетающего его тело восстанавливающего артефакта и собственно артефакт Кхада.

И я с трудом удержалась на ногах.

В момент, когда я конструировала артефакт из трех расположенных одно в другом колец, я знала, что едва он напитается энергией, ртутная капля в его центре растечется, превращая трехступенчатую конструкцию в один сверкающий диск… но я не предполагала таких размеров. Сверкающий магией ртутный словно отполированный до блеска овал вышел за пределы самого артефакта, и теперь сверкал ртутными капельками в местах соединения плетений, там, где я вплела руны Хешисаи. И это было… невероятно. Так же невероятно, как и теплая при прикосновении кожа Гобби на груди, плечах, руках до самих кистях рук. И если ранее у меня были сомнения, то теперь я отчетливо видела – для оживления Габриэля не хватает лишь последнего импульса, того что заставит биться его сердце и оживит мозг. Мне нужна еще магия. И не только.

– Сразу после оживления, артефакт нужно будет снять, – предупредила я, поднимаясь и направляясь к шкафу за перчатками, – ртуть довольно ядовита.

Проследивший за моими передвижениями гоблин иронично спросил:

– Ты думаешь, я почувствую тот знаковый переходный момент от жизни к смерти?

– Почувствуешь, – натягивая перчатки и возвращаясь к нему, заверила я, и, взглянув в пока еще мертвые глаза, пояснила, – жизнь придет с болью. Сильной, практически невыносимой болью, это как заставить двигаться онемевшее тело – будет больно, ты почувствуешь.

Помолчала, и, прикасаясь к первому сверкающему от ртути креплению на сетке восстанавливающего артефакта, добавила:

– И первое, что ты будешь должен сделать – снять артефакт Кхада, как бы ни было больно. Запомни это.

Гобби перехватил мою руку, с тревогой, которую не скрывал, заглянул в мои глаза, и нервно спросил:

– А чем в это время будешь занята ты, Риа?

«Буду пытаться выжить и не сгореть дотла», – подумала про себя, но ничего не ответила Габриэлю.

– Риа, – потребовал ответа он.

– Я, – возвращаясь к восстанавливающему артефакту и поправляя его так, чтобы ртутная капелька соскользнула в саму руну, – буду готовиться к славе самого знаменитого артефактора современности! Согласись, это звучит гордо.

– Соглашусь с тем, что это звучит глупо, – ехидно произнес Гобби.

– Глупо, – признала я, касаясь ртутного диска, – но гордо. Мара-этнар!

Артефакт вспыхнул голубым свечением и разошелся всполохом по каждой из шелковых нитей плетения, застопорившись в двух поврежденных местах – на спине, и на голени. И Габриэлю пришлось сначала снимать рубашку, после подкатывать брюки, позволяя мне исправить места разрывов. И я понимаю на спине – тут была повреждена одежда и в целом стало ясно, что на Гобби нападали сзади, судя по остаткам яда явно натор, но каким образом повредилась нога под сапогом?

– Змеи, – нехотя признал гоблин.

Осмотрела сапог, обнаружила прокус, и все стало ясно.

– Яд нужно выдавить, – сообщила ему, – на спине он не попал на кожу, впитанный руной, но на ноге…

Ни слова ни говоря, Габриэль ушел в ванную, по возвращению предъявил ногу, на которой следов от укуса не осталось и я спокойно занялась восстановлением разорванного плетения.

Пока я работала один раз зашел Эдвин, постоял у двери ничего не говоря и вышел, второй раз пришел уже Норт. Он не стал стоять у двери, подошел ближе и сообщил:

– Эдвин поехал в город за краской.

– Какой? – корпя над нелюбимым макроме, потому как сплести следовало каждую не то чтобы даже ниточку – ее частицу, спросила я.

– Для нашего говорящего, – пояснил Дастел, – если ты не заметила, он стал выглядеть слишком хорошо для умертвия.

И я не успела ничего сказать, как Габриэль произнес:

– Это очень любезно со стороны лорда Харна.

– И предусмотрительно, – вставил Норт, при этом очень ощущалась его настороженность по отношению к Гобби.

– Несомненно, – подтвердил Габриэль.

Не отрываясь от плетения, нервно заметила:

– Не напрягайтесь, еще пара минут и я сбегаю, принесу вам шпаги для дуэли!

Прониклись и умолкли.

– Риа, тебе следует поесть, – сказал спустя некоторое время Норт.

Дернула головой, показывая, что нет времени, и продолжила работать. Мной полностью овладел азарт мастера, подошедшего к финальной стадии работы над проектом всей его жизни, и любая ошибка на этом этапе могла быть фатальной.

Норт понял, и поднявшись ушел, на прощание погладив по щеке. Едва он вышел, Габриэль устало произнес:

– Не злись, для Норта эта ситуация в принципе плохо приемлема.

– Отличная ситуация! – не согласилась я.

– Для тебя и меня, – слышать голос Габриэля было очень непривычно, – но для нормальных людей это примерно то же, как если бы вдруг заговорил домашний кот. Это, по меньшей мере, нервирует.

– Это отлично, – не согласилась я, увлеченно работая с нитью.

– Это нестандартно, – возразил гоблин.

Покачав головой, раздраженно пробормотала:

– Стандартно-нестандартно, какая разница, если ты будешь жить? Никакой, Габриэль.

Пауза и очень тихо:

– А ты жить будешь?

– По ситуации, – отмахнулась я.

Это сейчас просто не имело никакого значения.

– Это твой новый артефакт? – вдруг жестко спросил Гобби.

– Возможно, – произнесла, соединяя последние частицы нити, – он еще не совсем стабильно работает, плюс сегодня из-за короля пришлось его снимать, а этого делать не следовало. Но к наступлению ночи он блокирует большую часть моей излишней эмоциональности.

И сама не знаю почему, я подняла взгляд на Габриэля. Гоблин стоял, сложив руки на груди и молча смотрел на меня. А я с ужасом поняла – артефакт блокирует, но не все. Он не ограждает меня от необходимости чувствовать поддержку… хотя бы от Гобби.

– Не выходи больше на бои, – вдруг тихо сказал он. – Пойми, играете не вы – играют вами. Ты ввязалась во все это из-за меня, а сейчас я прошу тебя – хватит. Мне не нужна эта жизнь, если ее ценой станет твоя собственная.

Тяжело вздохнув, я вновь вернулась к нити, подтягивая к ней каплю ртути, и ответила:

– Габриэль, я сделаю все, чтобы выжить, но если моя жизнь станет ценой уничтожения вечных – я уплачу по счету без сомнений и сожалений.

И я закрепила ртуть, используя несколько серебряных нитей. Мое умертвие молчало, но затем, он тихо произнес:

– То, что ты описала лорду Гаэр-ашу и лорду Эллохару очень похоже на излом – создание ответвлений мира, на которое способны сильнейшие из высших демонов и опять же сильнейшие из темных лордов. Лорд Эллохар сейчас в курсе проблемы и насколько я знаю этого лорда – он найдет решение и уничтожит данный условно «излом» без лишних жертв.

Пожав плечами, ответила:

– Насколько я поняла, вечные пытались повторить многие из техник Миров Хаоса. К примеру, создание астральных перемещений, получившееся в результате попытки скопировать серые грани шайгенов. Но суть не в этом, Габриэль, суть в том, что даже астральные перемещения по факту не техника шайгенов.

Он помолчал, затем произнес:

– И в чем, по-твоему отличие от излома?

Я вспомнила тот, в котором мы были с лордом Эллохаром, и ответила очевидное:

– В изломе время течет как ему и полагается, в мире вечных – нет, там законы течения времени искажены.

И закончив с плетением, я пустила по нему магический импульс, проверяя, как проходят потоки – раньше такой возможности не было, приходилось вручную, но теперь, когда артефакт Кхада накопил достаточно энергии, можно было действовать быстрее и точнее. Опустила штанину Гобби на место, поднялась, посмотрела в тусклые глаза гоблина.

Габриэль выдал испугавшее меня до ужаса «Ыыы», но тут же исправился, и произнес:

– Других вариантов нет?

– Ты был здесь, когда мы с Тадором просчитывали все возможные, – просто сказала я.

– Я не слышал его, я слышал тебя, а ты в основном слушала.

Устало и явно выражая несогласие со всей этой ситуацией, Габриэл отрицательно мотнул головой, затем с глухим отчаянием во взгляде посмотрел на меня и хрипло спросил:

– Поэтому и блокирующий артефакт, чтобы ты не боялась смерти?

Недоуменно посмотрев на него, честно ответила:

– Нет. Блокировка эмоций в первую очередь связана с блокировкой магии Смерти, которая оказалась слишком сильной для меня – у меня магический источник довольно слабый, он не справляется с такой силой, поэтому я видела смерти, очень отчетливо, практически как вторую реальность, это страшно, Габриэль. Еще страшнее осознавать, что практически не контролируешь свои эмоции – я устала плакать по любому поводу, это была вообще не я, понимаешь? И последнее – блокировка эмоций позволит мне в момент опасности думать и действовать быстрее, а в момент атаки Ульгера Шерарна счет пойдет на секунды.

Габриэль молчал, все с тем же диким отчаянием глядя на меня мертвыми тусклыми глазами. А затем очень тихо произнес:

– Что с твоим дядей Тадором в данный конкретный момент.

– Он мертв, – так же тихо ответила я. – Ульгер поглотил его, что привело к повреждению сознания личности. Частично дядя существует, но только частично.

И развернувшись, я ушла к шкафу возвращать инструменты на место. Я артефактор, у меня все должно быть четко по своим местам.

– Тадор не предложил тебе бежать, так? – вдруг спросил Гобби.

Гобби, который теперь мог говорить! У меня просто сердце пело от осознания этого факта – он говорит! Тьма, он теперь может говорить!

– Нет, – ответила, складывая оставшуюся нить в мешочек, – поздно. Да и в целом – я рада¸ что попала в Некрос, рада, что встретила тебя той ночью в Мертвом лесу, рада что оказалась здесь, рада, что у меня есть шанс спасти Норта, Эдвина, Дана и Ташши. Знаешь, удивительно осознавать, что казавшееся самым страшным в моей жизни, вдруг оказалось самым важным и нужным.

– Да, – сухо согласился он, – но все это ведет тебя к смерти.

Не оборачиваясь, спокойно ответила:

– Смерть должна была настигнуть меня сразу после гибели моего отца – вечные собирались вырезать всю его кровь, у дяди Тадора просто рука не поднялась тогда. И ты не слышишь меня, – я обернулась, посмотрела на стоящего все так же посреди комнаты Габриэля, – моя смерть, это крайний вариант, самый наихудший из всех возможных, по факту я просто лишусь магии Смерти, – помолчав, тихо добавила, – и возможно части способностей к артефакторике.

Я вновь вернулась к шкафу, ставя мешочек на место, затем закрыла створки и почему-то осталась стоять все там же. Я не знала, что пугало меня больше – возможность смерти или возможность утратить способность создавать артефакты. Единственное с чем я была бы очень рада расстаться – с наследием Калиан. Потому что тогда мне не придется видеть полные боли глаза Ташши, видеть взгляд Эдвина, в котором читалось слишком многое, чувствовать что я рву на части сердце Норта, и возможно… я очень надеялась на это, лорд Гаэр-аш не утратит над собой контроль и не сойдет с ума по мне окончательно… хотя вердикт дяди Тадора был слишком категоричен. В любом случае на данный момент я просто надеялась, что они все останутся живы – мне хватило бы и этого для счастья, счастья просто знать, что они есть, они живы и у них все будет хорошо. А буду ли я интересна кому-либо из них без крови Кошки… это ведь уже не так важно, по сравнению с их жизнью.

Звук шагов, и Габриэль пройдя к столу, с небывалой ранее для него грацией сел, закинул ногу на ногу и уточнил:

– Следовательно, по вашему замыслу кровь Кошки выгорит?

– Да, – я отошла от шкафа, подошла к столу и сев напротив МОЕГО ГОВОРЯЩЕГО ГОББИ, с улыбкой посмотрела на него.

Не знаю, когда я привыкну к тому, что он может разговаривать, но это просто потрясающе!

– Это вселяет надежду, – уклончиво произнес он, задумчиво глядя на меня. И затем протянул: – Какие-то вселяет, какие-то нет. Ты полагаешь, Норт откажется от тебя?

Я опустила взгляд. Где-то в глубине души, где-то там, где мне вопреки всему хотелось верить в чудо, звучали его слова: «Рия, моей магии хватит на нас двоих», но… я провела в Некросе два месяца никем не замечаемая и никому не нужная, интерес ко мне вспыхнул после пробуждения крови Проклятой Калиан. Как артефактор я могла сделать соответствующие выводы, как человек… просто старалась об этом не думать.

– Главное чтобы они выжили, – решительно сказала я, поднимаясь. – А ты поел. Габриэль кивнул и предупредил:

– Я уйду ненадолго.

Не возражая, просто встала, подошла к нему и наложила Нагарэнт повторно. Жаль, конечно, что заклинание тонкого металлического щита пробил яд натора и яд озмеинной лианы, но в целом заклинание оказалось эффективным.

– А я еще утром хотел спросить – это что? – глядя, как по его телу расползается радужная металлическая пленка, спросил Габриэль.

– Тонкий металлический щит. На живых не накладывается, только для защиты умертвий, – закрепляя ассаэ нар Нагарэнт, ответила я. И пояснила: – Дядя Тадор напомнил, я, к сожалению, забыла девяносто процентов того, чему он обучил меня в детстве.

И произнеся заклинание, отступила. Как минимум Гобби и плетения артефакта восстановления были теперь защищены, а что касается артефакта Кхада – его и так сейчас вряд ли кто способен повредить.

* * *

После ухода Гобби я легла спать. Следовало бы еще поесть что-нибудь, но я ответственно легла спать – снятие блокирующего кровь Кошки артефакта слишком сильно ударило по и так выложившейся на артефакте Ташши мне. И учитывая, что завтрашний бой может стать решающим… я просто ответственно легла спать. Быстро вымылась, переоделась в ночную рубашку, зашторила окна, повесила на дверь магическую табличку «Мне нужно выспаться», и легла спать.

И проснулась как от удара!

Замерла, тяжело дыша, слыша звук собственного срывающегося дыхания, и частично успокоилась при звуке голоса главы Некроса:

«Все хорошо, физически – ты продолжаешь спать в своей комнате, я лишь ненадолго призвал твое сознание. Хочу, чтобы ты это услышала».

Почему-то мгновенно опустила взгляд и увидела… ладонь Гаэр-аша. Затем, ощущая как замерло мое сердце, медленно подняла взгляд и внутренне содрогнулась – ректор сидел напротив настоящего темного лорда. Истинного. У него были абсолютно непроницаемые черные глаза, красивое чудовищно чуждой красотой лицо, волосы цвета ночи, внушительные плечи, руки с более темными ногтями, но в целом его облик у меня вызывал дикое желание сбежать не оглядываясь. Рядом с этим темным вольготно расположился лорд Эллохар… сейчас тоже заметно отличающийся от своего «человеческого воплощения». По правую руку от Гаэ-аша сидел Рханэ… а вот вокруг было пусто, хотя я видела крепко сколоченные деревянные столы, оставленные на них будто в спешке кружки на редкость здоровенного размера, опрокинутые стулья…

Затем из сумрака к столу подплыл огромный паук.

«Не орать!» – мгновенно предупредил ректор.

Я не орала, я уже даже дышать боялась.

Паук же, поклонившись, расставил перед лордами кружки… размером в полведра, затем странное зажаренное нечто с четырьмя лапами, тарелку с крупно нарезанным хлебом, сырое мясо в соусе, и рыбу с зубами, которая вселяла ужас даже в приготовленном виде. И все это паук ставил и ставил, с его кучей лап это видимо было не сложно, а после снова бесшумно удалился. И лорды, молчавшие при его появлении, вернулись к явно прерванному разговору.

– Теория, выдвинутая вашей воспитанницей многое объяснила бы, – произнес истинный темный лорд, пугающе-черными глазами взирая на Гаэр-аша.

«Лорд Тьер, племянник императора Темной империи», – уведомил меня ректор.

Мама…

«Ученик и лучший друг лорда Эллохара, у них довольно примечательные отношения, но учитывая схожесть взглядов, полагаю, что итогом их дружбы станет женщина», – насмешливо продолжил лорд Гаэр-аш.

«Почему женщина?» – не поняла я.

«Сходные взгляды, рождают сходные предпочтения, – туманно ответил глава Некроса, и практически приказал: – Теперь слушай!».

И я вместе с ним посмотрела на лорда Тьера, а тот продолжил:

– Братство Бессмертных довольно долго изучало организацию и устройство вечных. Было несколько крупных захватов, один раз мы использовали меня в качестве живца и я некоторое время пробыл в… скажем так «плену», но проникнуть в логово отступников не удалось даже мне. Теоретически, туда способны пройти ведьмочки, в силу неконтролируемости и способности к отдаче резерва, но это теория, проверять на практике мы не стали.

– Каков был итог захватов? – спросил лорд Гаэр-аш. Трупы, – с усмешкой ответил лорд Тьер, – исключительно трупы, причем непригодные для посмертного допроса, или же, в редких случаях, удавалось призывать души тех, кто был истинным владельцем тела до вторжения в него вечных.

А затем, чуть повернув голову к лорду Рханэ, темный произнес:

– Отступники никогда не были прямой угрозой Темной империи, соответственно мы не работали с данным вопросом официально. Исследование, о котором я сообщил, проводилось братством Бессмертных исключительно с исследовательскими целями, но, насколько мне известно, вам, лорд Рханэ, удалось продвинуться в данном вопросе.

– Это сложно охарактеризовать термином «продвинуться», – министр магии иронично усмехнулся, и, похоже, иронизировал над собой. – Отступники являются нашей проблемой давно, но войну с ними проще всего охарактеризовать как издевательство над самим понятием ведения военных действий. Отступники нападали всегда неожиданно, сметали целые деревни и даже более крупные поселения, и неизменно оставляли за собой трупы, причем нередко их издевательским образом превращали в умертвия. Причем уничтожению подвергались все живые существа – каждый раз после прорывов наши северные леса вполне могли бы посоперничать с вашим, лорд Гаэр-аш, Мертвым лесом за звание собственно мертвого.

Он помолчал, затем медленно продолжил:

– За время ведения этой необъявленной войны мы фактически вывели алгоритм – для уничтожения одного отступника требуется как минимум два некроманта, не менее трех боевых магов, и подпитка магического резерва. Исходя из этого для прочесывания границ формировались отряды состоящие из трех некромантов и десяти боевых снаряженных артефактами-накопителями магов – я не хотел рисковать своими людьми, собственно поэтому при королевском дворце была создана артефакторная мастерская, но… это не всегда спасало. Более того – убитые отступники неизменно возвращались уже наученные горьким опытом, и становились в разы опаснее, осторожнее, смертоностнее. В итоге каждый прорыв собирал крайне кровавую жатву как среди мирного населения, так и среди пограничных магических застав. За все эти годы мы неоднократно изобретали новые способы уничтожения отступников… но они возвращались, уже способные противостоять убившему их заклинанию. Хуже того – они выпивали наших магов, соответственно становясь как сильнее на этих самых магов, так и получая все знания убитых. Единственное, что пока не сумели обойти отступники – заклинание освобождения поглощенных личностей. Признаюсь, что его формула была создана случайно в момент боя, но в дальнейшем мы с коллегами проработали ее основательнее и на данный момент она работает.

Лорд Рханэ потянулся к своей кружке, поднял ее, отсалютовав присутствующим, медленно сделал глоток, а затем вернув кружку размером с четверть ведра на место, обернулся к ректору и произнес:

– Но, насколько мне известно, ваши подопечные справились с лордом-отступником втроем, без поддержки со стороны боевых магов?

Гаэр-аш спокойно ответил:

– Случайность.

Лор Эллохар усмехнулся, и сообщил, обернувшись к лорду Тьеру:

– У этой случайности прелестные зеленые глазки, так что лорд-вечный попал основательно, бесповоротно и крайне не вовремя.

– Ммм, – протянул темный лорд, – знаменитая Кошка, последняя из легендарного племени. Я слышал, в Хаосе уже начинают делать ставки на девочку.

– С радостью встречусь с каждым… желающим, – очень угрожающе произнес лорд Гаэр-аш.

Лорд Тьер снисходительно улыбнулся, недвусмысленно намекая, что для подобных встреч сил ректору явно не хватит, но тут лорд Эллохар совершенно серьезно произнес:

– Просто поверь – порвет любого. После инициации Риаллин и прогулки лорда Гаэр-аша в Мрак для приватной беседы с хранительницей крови я лично уже ничему не удивлюсь. А на случай если Гаэр-аш будет занят «беседой с желающими» у девочки есть глава клана Меча и инициированный темный целитель.

– Что? – напряженно переспросил ректор.

Лорд Эллохар посмотрел на него, нахмурившись, словно что-то пытался вспомнить, а потом усмехнулся и произнес:

– Забыл совсем. Зеленое пламя Норта… ммм, я кстати понять не могу, с чего отступник дал ему доступ к подобным возможностям, но исходя из поднятых нами архивных записей, ваш кузен теперь обладает способностями темного целителя. Айшарин готовит полную раскладку по возможностям, занесу, как будет готово, но по факту уже сейчас могу сообщить, что эти способности считались полностью утраченными.

Словно не слыша его слов, лорд Тьер протянул:

– Темный целитель…

Очень нехорошо протянул. И что это значит? – напряженно спросил лорд Рханэ.

Лорд Тьер взглянул на него, и задумчиво ответил:

– Многое. Темные целители обладают практически неограниченной силой, и кроме того влиянием. В плане силы они способны к примеру излечить всех больных в городе, в свое время они предотвращали целые эпидемии в Хаосе, спасая сотни тысяч жизней, но… они же могут эти эпидемии насылать. Причем обычные целители противостоять насланным эпидемиям не в состоянии – потому что бороться приходится с болезнью, а не магией. В плане влияния все куда интереснее – известен случай в Хардаге, когда случайно инициированный темный целитель не зная как исцелить самого себя от ожогов, мечтал о смерти… К тому моменту как его обнаружили, большая половина жителей города покончила с собой тем или иным способом.

– Я бы не стал драматизировать. Норт, во-первых, прирожденный и превосходный целитель, во-вторых, умный малый, в-третьих, легко перенес обе инициации, – произнес лорд Эллохар, рассеивая то тревожное ощущение, что осталось после слов лорда Тьера. – К тому же ни Хаосу, ни Темной империи он не угрожает при любом раскладе, что касается человеческих королевств, учитывая поддержку рода, покровительство Гаэр-аша и способности самого Норта – я искренне посочувствую тому, кто решит собственно поугрожать парню.

Лорд Тьер взглянул на друга и холодно спросил:

– Ты полагаешь?

Взяв свою кружку, лорд Эллохар весело подмигнул ему, и произнес:

– Я полагаю, что ты меня правильно понял, когда я сказал «защита рода». Кстати, кем там тебе приходится этот пройдоха Алсэр?

Глаза лорда Тьера значительно потемнели, когда он зло проговорил:

– То есть говоря «защита рода» ты имеешь ввиду мою защиту?

– Согласись, твоя неподражаемая матушка очень огорчится, если Алсэр потеряет любимого родственника, – создалось впечатление, что лорд Эллохар просто издевается.

– Алсэр его даже не знает! – прорычал лорд Тьер.

– Но, несомненно, полюбит, как только они познакомятся, – невозмутимо заявил демон. А затем уже совершенно серьезно: – Темная империя смирилась с тем, что во главе четвертого королевства стоит темный лорд, смирится и с темным целителем. В любом случае на стороне Норта помимо рода, так же считай уже находится Империя Гоблинов, а это не та сила, с которой императору Анаргату имеет смысл конфликтовать.

И тут вопрос ровным, демонстративно-равнодушным тоном задал лорд Рханэ:

– Норт заручился поддержкой империи Гоблинов? Каким образом?

– Самым непосредственным, – любезно ответил ему лорд Эллохар. – Но это тайна команды Норта и леди Риаллин, я не в праве ее раскрывать.

«Иногда проницательность лорда Эллохара меня… пугает, – сказал лорд Гаэр-аш».

«Он… вообще-то демон, – призналась я».

«Знаю, и это многое объясняет, но все же, – ректор помолчал, а затем добавил. – Я хочу знать о чем они говорят.»

«Кто? – не поняла я».

«Эти двое, – уточнил ректор, глядя на лорда Тьера и лорда Эллохара, которые сейчас не говорили, они вообще пить изволили, причем демонстративно».

Гаэр-аш же добавил:

«Иллюзия, сокровище мое. Я ее ощущаю, но пробиться сквозь нее не могу».

«А вы глаза закройте, – посоветовала я, исходя из собственного опыта».

Глава Некроса мысленно усмехнулся, и последовал моему совету.

Эти двое спорили! Отчаянно и под прикрытием иллюзии, в соответствии с которой они продолжали жадно пить. И спорили они при этом на весьма повышенных тонах.

– Темный целитель, Рэн! Он может выкосить все приграничные деревни в целом не напрягаясь! Да даже не приближаясь к границе! Норт не станет этого делать, Риан, – прорычал лорд Эллохар.

– Возможно, он нет, но если контроль над его разумом захватят отступники… – с намеком протянул лорд Тьер.

– То я уничтожу его там же, на арене Мертвых игр, – очень спокойно произнес демон.

«Я так и знал, – мрачно заметил лорд Гаэр-аш».

Я встретила эту информацию спокойнее, чем ожидала, и так же спокойно заметила:

«Ну… вы с ними думаете примерно одинаково, вы отдали приказ Эдвину убить Ташши в случае если им овладеет Ульгер Шерарн, лорд Эллохар тоже… перестраховывается».

И помолчав, я напомнила:

«На Норте Эль-таим».

«Едва ли он ему поможет, если демон отправит его порталом к примеру в пустыню Нахесса, – мрачно ответил ректор. – Счастье мое, в Хаосе масса мест, из которых живым не выбирается никто и нам придется учесть это».

«Я поговорю с дядей Тадором, – прошептала я».

«Хорошо. А на всякий случай добавлю к знаку Рейташ знак Атона», – решил ректор.

«А это что такое? – мгновенно спросила я».

«Во время войны с Хешисаи темные лорды развлекались тем, что целые отряды переправляли в Хаос внезапными порталами. Магам пришлось искать варианты защиты от незапланированных огненных перемещений. Нашли, успешно использовали. И долго они молчать будут?».

Оба лорда, и Тьер и Эллохар действительно молчали после слов демона, причем лорд Тьер мрачно молчал, а лорд Эллохар молчал выразительно и даже как-то требовательно, и ему, главное, как-то это удавалось.

– Мне было бы проще пресечь проблему на корню, – произнес, наконец, лорд Тьер.

– Риан, жизнь в целом никогда не бывала простой.

– Что ж, полагаю, именно это ты предлагаешь мне сообщить императору, когда до него дойдет информация о темном целителе.

– Да в чем проблема, позовешь меня я ему сам все скажу по-дружески.

– Ваши беседы обычно плохо заканчиваются, – с намеком произнес темный.

– А вот сейчас ты категорически неправ, я всегда с уважением относился к главе вашей враждебной империи.

– Несомненно, последняя ссадина на лице императора прямое тому подтверждение, – скептически выдал лорд Тьер.

– Мы слегка перебрали тогда, – невозмутимо оправдался лорд Эллохар.

«У меня пропало всяческое желание пить в данной компании, – с усмешкой сказал мне Гаэр-аш».

Я мысленно улыбнулась.

«Но в отношении наших планов на Норта – его способности внушают оптимизм» – заметил ректор.>«Я… пока не знаю, как к этому относиться, – честно призналась ему. – „Эш нуба рейш“ – кровь влияющая, я полагала, что влияние Норта на окружающих появилось после того, как я влила свою кровь в его Эль-таим».

«Нет, это наследственное, – уверенно возразил лорд Гаэр-аш. – Король давно и успешно пользуется этими способностями, как впрочем, и я, но у нас влияние ограничено количественным образом – у Норта, похоже, нет».

И тут лорд Эллохар перестал пить, и произнес, обращаясь к Рханэ:

– Что у нас с эмпатами?

Министр магии седьмого королевство мрачно уведомил:

– Послушными управлять… сложно.

Он помолчал, затем добавил:

– Мы наблюдаем преимущественно издали, но уже сейчас итоги неутешительны – их более сорока тысяч. Причем это не обособленные группы – семьи, с детьми и даже домашними животными. Причина переселения – зимняя ярмарка. Но… в отличие от осенней, действительно собирающей значительное количество посетителей, зимняя никогда не была столь… многолюдной. Однако внешне – придраться не к чему.

Лорд Тьер усмехнулся, и это была нервная злая усмешка, после произнес:

– Вечные гонят людей на бойню.

– Да, – подтвердил лорд Рханэ, – демонстративно и нагло.

Покачав головой, темный лорд произнес:

– Как послание – либо вы играете по нашим правилам, либо… мы заставим вас играть по нашим правилам.

Несколько секунд напряженного молчания, и лорд Тьер вдруг произнес:

– Норт.

Все внимательно посмотрели на него.

– У вас есть целый темный целитель, – пояснил свою мысль племянник императора Темной империи. – Послушные – это не умертвия, они живы, единственное, что отличает их от нормальных людей – внедренная в мозг программа, фактически болезнь. А у вас – свой уже прошедший инициацию темный целитель. Вам не нужны эмпаты. Рханэ, я задействую своих, мы предоставим вам выборку из десяти-пятнадцати послушных. Лорд Гаэр-аш, насколько я понимаю, отследить переход темных лордов вечные не в состоянии, я открою для вас доступ на территорию Темной империи. К рассвету мы сможем провести опыты вдали от вечных, и на территории, которую они не в состоянии просматривать.

Все помолчали, обдумывая. Затем министр магии задал вопрос:

– Вы полагаете, Нортаэш сумеет взять под контроль разом свыше сорока тысяч человек?

– Я не полагаю, я уверен, – жестко ответил лорд Тьер. – Если мы говорим об инициированном целителе, расширившем свои возможности до темного целителя – то да, даже на начальной стадии формирования своего дара он способен управлять одновременно более чем ста тысячами человек. В Мирах Хаоса эта цифра была бы меньше – около десяти тысяч, но мы говорим о человеческих королевствах, у вас потоки магии имеют гораздо большую стабильность, а послушные по факту просто больны склонностью к самоубийству. Это даже не эпидемия. В любом случае я предлагаю провести испытания сегодня же, к утру мы будем знать, чем можем оперировать.

Лорд Эллохар произнес:

– Поддерживаю, – после чего извлек черный блокнот и внес видимо вот эту идею.

– Я за, – после недолгого молчания, высказался и лорд Рханэ.

Гаэр-аш молчал.

«Вы против?» – осторожно спросила я.

И ректор мрачно ответил:

«Я не настолько доверяю Тьеру, чтобы притащить Норта в Темную империю».

«Почему?» – мгновенно спросила я. «По той простой причине, сокровище мое, что Тьер прав в одном – здесь, на территории человеческих королевств магия принимает более стабильную форму. Уже на территории Темной империи – она становится менее контролируема, то есть фактически – Тьер хочет испытать Норта. Этот темный умен, Риаллин, крайне умен. Вот только и я не дурак».

И в тишине пустой и явно спешно покинутой завсегдатаями таверны, прозвучало спокойное:

– Нет.

Под теми взглядами, что оказался глава Некроса, лично я никогда не хотела бы оказаться в принципе, особенно пугал очень внимательный с легким прищуром взгляд лорда Тьера.

Именно он и поинтересовался, с холодной издевкой:

– Значит, вы все же не уверены в контроле способностей вашего воспитанника?

– Моего брата, – холодно произнес лорд Гаэр-аш.

И стало как-то очень тихо.

Всего на миг, уже в следующий ректор получил мыслевопрос по Зеркалу Света от лорда Эллохара:

«Опасаетесь за Норта, лорд Гаэр-аш?»

«У меня есть на то причины», – ответил ректор.

«Есть, да, – мгновенно согласился лорд Эллохар. – Но нам нужно место, которое никак и никоим образом не смогут проконтролировать отступники. Плюс – реальный контроль Норта это Риюшик, но тащить нашу прелесть в Темную империю я бы не стал, опасно. Как минимум по причине того, что темные вампиры учуют ее кровь даже на расстоянии, несмотря на все возможности ее блокирующего артефакта. То есть если и проводить испытания на территории Темной империи, то максимально удаленно от столицы. В целом, если у вас есть иные предложения, я готов выслушать».

Помолчав, демон же добавил:

«И Миры Хаоса отпадают, собственно по всем вышеуказанным причинам».

И тут неожиданно даже для себя, я предложила:

«Вены Некроса?»

«Ммм… – протянул ректор. – Даже не знаю, как бы тебе так помягче сказать, мое сокровище, но сердце Некроса, это то, что мы должны были уничтожить сообразно договору еще двести лет назад. Я не думаю, стоит демонстрировать этим двоим прямое нарушение мирных договоренностей с человеческими королевствами».

«Как все… непросто», – высказалась я.

«О да, – усмехнулся лорд Гаэр-аш, – особенно если учесть, что в перспективе ты собираешься оставить Владетеля Ада бездомным. Полагаешь, самое время рассказать об этом его внуку?»

«Что?» – просипела я, в ужасе глядя на лорда Эллохара.

«Сокровище мое, единственным синепламенным демоном подобного уровня является Принц Хаоса, и собственно наследник Ада. Ты Эллохара видела в его реальном воплощении, так что делай выводы».

Я сделала, и сказала:

«Только не вены Некроса».

И вдруг неожиданно даже для себя спросила:

«Империя Гоблинов?»

Просто вдруг подумалось, что Габриэль против не будет, а ему доверяем мы все, и я, и Норт, и лорд Гаэр-аш.

Ректор улыбнулся, причем улыбка явно предназначалась мне и озвучил:

– Я предлагаю провести испытания у гоблинов.

Первой реакцией был быстрый взгляд лорда Тьера на лорда Эллохара.

– Без присутствия многоуважаемого лорда Тьера, – продолжил лорд Гаэр-аш. Названный темный усмехнулся, и явно собирался съязвить, но тут вмешался лорд Эллохар и пояснил для друга:

– Лорд Гаэр-аш планирует взять на испытания свою воспитанницу, отсюда и просьба к тебе держаться подальше.

Взгляд лорда Тьера обращенный на друга и бывшего учителя стал крайне выразительным.

– Слушай, – устало произнес лорд Эллохар, – береженного Тьма бережет, я с обнаружением этой кошки поднял архивы, почитал сохранившиеся воспоминания тех, кому сильно не повезло столкнуться с носительницами данной крови, и скажу честно – я не завидую никому из них, ни тем, кто желал кошек, ни даже тем, кто ими обладал. Это Мрак в худшем своем воплощении, абсолютный и безжалостный.

Приближенный к самому темному императору с крайним скептицизмом глянул на Эллохара, затем на лорда Гаэр-аша и язвительно поинтересовался:

– Договариваться с императором будете самостоятельно?

«Гобби у тебя?» – мгновенно спросил ректор.

В следующий момент я села на постели и открыла глаза. Габриэль действительно был у меня, сидел за столом и что-то задумчиво писал.

– Габриэль, – позвала я.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

Я же задала совершенно идиотский вопрос:

– Габриэль, можно мы на территории вашей империи проведем испытания над послушными?

Мое уже практически не умертвие, чуть прищурив глаза, странно на меня же взглянуло, затем быстро достав блокнот, он написал что-то на листке, вырвал его, подошел, протянул мне, и сказал:

– Координаты для лорда Гаэр-аша.

– Спасибо, – поблагодарила я и рухнула обратно на подушки.

В реальности пустой таверны Хаоса, ректор молча переписал переданные Гобби координаты и передал их лорду Тьеру. Один взгляд темного и вопросительное:

– Вы в курсе, что это шестой полигон в императорском дворце?

– Да, – невозмутимо солгал глава Некроса.

И приказал уже мне:

«Иди поднимай парней».

«В смысле разбудить?» – уточнила я, вставая с постели.

«В смысле поднять, – раздраженно повторил Гаэр-аш. – Они в подвале сидят. Поторопись».

И выставил меня из своего сознания.

Глава четвертая

* * *

Пару секунд я постояла возле постели, пошатываясь под внимательным взглядом подошедшего, видимо чтобы подхватить если свалюсь, Габриэля.

Потом заметила стакан с алой жидкостью на прикроватной тумбочке и проследив за моим взглядом, зомби сообщил:

– Айшарин пыталась зайти, в итоге плюнула и вызвала Тарага, уже он принес это и обезболивающее для тебя.

– В смысле плюнула? – я все же сочла за лучшее присесть на край постели, меня шатало.

– В прямом, – и Габриэль невозмутимо указал на колючий куст, неимоверным образом возникший у меня на полу метрах в двух от двери. – Защита лорда Гаэр-аша ее не пропустила. Что вы собираетесь делать? Я взяла стакан, и быстро рассказала обо всем, заставляя себя выпить вязкую жидкость. Гобби кивал, внимательно слушая, в итоге произнес:

– Лорд Гаэр-аш вызывает уважение, лорд Тьер как и всегда поразительно умен. Сходи оденься, парни там не одни.

– А с кем? – спросила, запивая обезболивающее.

Хмыкнув, гоблин ответил:

– С четвертым претендентом на заселение отступниками и двумя кровососущими.

* * *

Когда мы с Габриэлем спустились, внизу обнаружились последствия масштабной попойки. Разбитые бутылки с вином, пары алкоголя, пьяные участники команды ШахназХала и СарХин. Пьяные настолько, что пытались упокоить боевую нежить Гаэр-аша, не слишком бережно выдворяющую их из дома ректора в наемные экипажи, уже ожидающие во дворе. Нежить свободная от перепивших, уже занялась уборкой, и, что порадовало пошатнувшуюся от перегара меня, окна пооткрывали.

– За сокровище Некроса! – раздался вдруг вопль Шана Адера, который уже не то, что стоять, даже ползти не смог бы.

Ничего удивительного, что мы с Гобби торопливо миновав холл, быстро спустились в подвал.

И вот здесь, кстати, никаких алкогольных паров не наблюдалось.

Спустившись до конца лестницы, я уловив отдаленные голоса, отправилась на звук, и вскоре услышала судя по всему из лаборатории отданной Ктару. Собственно его голос я и услышала:

– Не-не-не, вот ты сейчас вообще не прав, морда красноглазая. Если один из наших в змеелюде, то первое чем он будет оперировать – это возможностями змеелюда, соответственно нет смысла выводить из строя его глаза, он все равно видит иначе, впрочем как и слышит. И если у команды Некроса есть огромное преимущество – ваши плащи, благодаря Рийке и стремлению к чрезмерному пафосу, не пропускают тепло вашего тела, а вампирюги в основе своей более хладнокровные, то ты, Ташшик, автоматически под удар попадаешь.

Сказать что-либо еще он не успел, раздался голос Эдвина:

– Риа идет.

В следующее мгновение из лаборатории вышел Норт, и осветил коридор подброшенным фаером. Улыбнулся мне, прислонившись плечом к дверному косяку, и спросил:

– Выспалась?

– Относительно, – честно призналась я, подходя к нему и даже не зная вот как ему сейчас все рассказать.

Решила вообще начать с вопроса:

– У нас там нежить команды ШахназХала и СарХин выносит.

– Ага, – кивнул Дастел, не сводя с меня сияющих удивительной нежностью глаз, – мы посидели с ними, а как Ташши приехал, сюда спустились. Идем. – и обняв меня за талию, спросил: – Гобби, ты с нами?

Мое умертвие кивнул, и выдал «Ыыыы». То есть разговорчивость Габриэля мы не афишируем, все ясно.

Норт понимающе кивнул ему, улыбнулся мне и завел в лабораторию Ктара.

Временный хозяин помещения, встретил меня удивленной фразой:

– Последний этап плана возглавляет сам маара-эшн Ульгер?

«Маара-эшн» – признанный вечным, основатель, приближенный к вечности. Определений у данного титула было много, но заслуживал внимания вероятно именно «основатель».

– Да, Ктар, – тяжело вздохнув, ответила я. – Привет всем, – поздоровалась с ребятами.

Дан приветливо кивнул, Никас и Людвиг клыкасто заулыбались, Эдвин сходил к столу и вернулся с бутербродом, который молча протянул севшей на кровать рядом с Нортом мне, Ташши… почему-то посмотрел не на меня, а на руку Норта, которую он все так же продолжал держать на моей талии, затем и вовсе отвел взгляд, сдавленно произнеся:

– Привет, Риа.

Я открыла было рот, но тут Эдвин мрачно приказал:

– Ешь. Иначе ты меня отжиматься заставишь? – язвительно поинтересовалась я.

– Нет, пять кругов вокруг дома в наказание, – жестко ответил он.

– В наказание за что это? – я чуть бутерброд не обронила.

Мрачный, очень злой взгляд его еще пока синих, но уже значительно темнеющих глаз и откровенно злое:

– За простаивание во время боя, мое сокровище.

И я принялась молча грызть свой ужин, так же мрачно глядя на Эдвина. Оправдываться мне в принципе было чем – перед боем я выложилась на Эль-таиме Ташши, поэтому на бег сил особо не было, но и признаться в этом я не могла, во-первых, потому что если Эдвин узнает, он меня сам прибьет, во-вторых, потому что Ташши будет больно, а ему и так тяжело. Невольно вспомнились слова лорда Эллохара: «Это Мрак в худшем своем воплощении, абсолютный и безжалостный». И этот Мрак сейчас терзал и Эдвина, и Ташши, и Норта.

– Прости, – едва слышно прошептала в итоге я.

– Такое не прощают, Риа, – Эдвин был безумно зол и даже не скрывал этого. – Ты так много слов сказала сегодня мне, но по итогу всех твоих монологов, ты стояла и беспомощно ждала, пока Ерден разрубит тебя на две половинки! Мне уже даже интересно, чем ты вообще в тот момент думала?!

В лаборатории Ктара повисло напряженное молчание.

– Кстати, – вдруг произнес Дан, – Ерден определенно ступил, надо было сразу на три части резать, чтобы всем хватило! Вот чем он думал, а?

– Эээ, – Ктар взял и отсел, отодвинув свой стул подальше от Дана, а затем все же глубокомысленно выдал: – Мужики, вы меня пугаете.

– Сказал отступник, – хмыкнул Никас.

Я молчала, молча жуя свой бутерброд, и ничего не собиралась отвечать. В принципе ничего.

– Хватит, – произнес всего одно слово Норт.

Но никто больше и не продолжал – я мрачно смотрела на Эдвина, он на меня зло и с нескрываемым обвинением во взгляде, а вот реплику, которую явно сдерживал Харн, озвучил Ташши:

– Рие нечего делать на арене.

И вот с этим явно были согласны все… кроме меня и собственно обстоятельств.

Поэтому и сказала:

– Я сама буду решать, что и где мне делать.

На Ташши правда не посмотрела при этом, и на Эдвина не смотрела больше тоже, и на Габриэля, оставшегося у двери. Ни на кого не смотрела.

Эдвин поднялся и вышел. Просто молча встал и вышел, хлопнув дверью так, что с потолка штукатурка посыпалась.

Вернулся через минуту, все такой же угрожающе-спокойный, сел так, словно ничего не было, и больше даже не смотрел на меня. Все равно ответственно доела бутерброд, Никас принес мне воды, протянул стакан, а едва я взяла, произнес:

– Сообщение от дяди пришло, я так понимаю, ты с нами?

Молча кивнула.

Потом подумала, что в принципе мне вообще можно было не спускаться, учитывая, что все они между собой посредством Зеркал Света превосходно общаются, с другой стороны – успела одеться и окончательно проснуться.

– Ри, – позвал Ктар.

Вопросительно посмотрела на ученика отступников, тот пояснил:

– Ты мне про маара-эшн Ульгера не ответила.

Я и не видела смысла отвечать, просто кивнула. Ктар прищурился и произнес на языке вечных:

– Тас ээна так рахед? «А ты вообще знаешь кто он?» Перевела почти не задумываясь, но ответила на более привычном мне человеческом:

– Да, Ктар, знаю.

Парень отрицательно покачал головой, и ответил:

– Боюсь, что не знаешь, Риа. Маара-эшн Ульгер на данный момент правит.

Я посмотрела на Ктара с нескрываемым сомнением во взгляде. Правит? У вечных нет правителей, у них партии, объединения, научные сообщества, и самоуправление и прочее. Они по сути своей вообще неуправляемы. Править полусумашедшими учеными – это нонсенс. Но Ктар продолжал смотреть на меня так, что невольно закралось подозрение в том, что он прав. Я просто понять не могла как.

И ученик отступников ответил на мой незаданный вопрос:

– Он поглотил несогласных.

Стакан с водой едва не выпал из моих рук – Эдвин оказался быстрее, он его просто подхватил в полете. Я же сидела и в ужасе смотрела на Ктара. «Поглотил несогласных» – это в смысле взял и выпил тех лордов-Вечных кто выступил против? И не просто выпил, а получил их силу, знания, поглощенные им личности…

«Так, – прозвучал в моей голове голос ректора, – теперь все ясно».

«Что ясно?» – тяжело дыша, переспросила я.

И Гаэр-аш с усмешкой пояснил:

«Учитель Ктара явно был одним из несогласных, в итоге благодаря ему мы имеем темного целителя. Неплохой способ принести извинения за твою практически смерть. Давайте на выход, жду наверху».

* * *

Мы поднялись в гостиную дома лорда Гаэр-аша, оставив Ктара в мрачной задумчивости, и встретив лорда Гаэр-аша в не мене мрачной. Он присутствовал тут не один – нежить заканчивала с уборкой, а лорд Эллохар стоял у окна, все с той же кружкой из Хаоса.

– Риюш, можешь одолжить мне твое умертвие на пару слов? – поинтересовался демон, отсалютовав мне.

Не отвечая посмотрела на Габриэля, решать по сути было ему. Зомби кивнул, показывая, что все в порядке, и пошел к темному лорду. Еще до того, как дошел, вокруг этих двоих вспыхнуло синее пламя, светло-синее, яркое, ослепительное, с темными гранями по краям.

И они исчезли, а лорд Гаэр-аш, одним движением руки заставив все тяжелые портьеры на окнах опуститься, совершенно спокойно и даже как-то отстраненно произнес:

– Господа и леди, вам предстоит столкнуться с послушными. Не калечить, лишний раз на глаза не показываться, не выдавать своего присутствия. При самом наихудшем раскладе, эти люди должны будут проснуться утром в своих постелях и решить что все случившееся всего лишь дурной сон. Эдвин, отвечаешь за Рию, держитесь ближе к Норту оба. Дан – за любую попытку проюморить со стороны братьев Блаэд отвечать будешь ты.

При этом помрачнели почему-то как раз вампиры.

– Танаэш, – даже не взглянув на него, продолжил Гаэр-аш, – отвечаешь за старшего родственника. Быть при Рханэ неизменно и неотрывно.

Наследник седьмого королевства напряженно уточнил:

– Чего конкретно вы опасаетесь?

– Экспериментов, – ректор, наконец, взглянул на принца, пристально и как-то очень предупреждающе. – Я. Опасаюсь. Экспериментов. Мы поняли друг друга?

Ташши мрачно встретил взгляд главы Некроса, и задал неожиданный вопрос:

– Дядя не в курсе, что я там буду?

– Нет, – улыбнулся лорд Гаэр-аш. – Это исключительно моя инициатива. И исключительно в целях безопасности.

И так как никто не понял особо ничего, уже устало ректор добавил:

– Безопасности Риаллин.

И вот после этого сомнения у всех отпали, у всех кроме меня.

«А я тут причем?» – возмутилась мгновенно.

«Следи за Нортом»¸- все, что ответили мне.

И огонь вспыхнул, окружая нас, заставляя ощутить оттенок свободного падения и на миг охватившую панику, и перенося нас в огромный каменный грот с причудливыми, вытесанными из серого камня, жуткими монстрами.

И мы стояли у подножия одной из таких статуй, едва доходя до голени ближайшего изваяния, и чувствуя, как где-то наверху, где по идее должен был быть потолок, фактически сгущаются тучи. Мрачные, багрово-алые тучи.

– Добро пожаловать на территорию Империи Гоблинов! – раздался торжественный голос.

Мы разом повернулись и все увидели… Ыгырха. Только постарше, более широкого в плечах, с короной на лысой голове, в черном костюме с алой мантией поверх. Гоблин исполинского размера шел к нам в полном одиночестве, величественно и спокойно, опираясь на посох с мордой оскаленной гарпии на навершии, глаза которой жуткова-то поблескивали алым в такт усиливающейся под потолком бури.

«Он не один», – холодно уведомил меня Гаэр-аш, опускаясь на левое колено и склоняя голову.

Его примеру мгновенно последовали и парни, а я растерялась, не зная как должна поступить я. Реверансы – не то что входило в мой арсенал правил хорошего тона, а поклона боюсь будет маловато, все же не король, а целый император.

И именно император избавил меня от необходимости судорожно искать решение, он протянул руку, призывая подойти.

«Иди», – мгновенный приказ ректора.

Норт отпустил мою ладонь.

Придерживая платье, я осторожно вышла из-за преклонивших колено некромантов, приблизилась к ожидающему императору и едва подошла на расстояние двух шагов, услышала очень тихое, сказанное так, чтобы услышала только я:

– От дома к дому, от сердца к сердцу, от темноты к свету, от холода к теплу, от одиночества к семье. Ты вернула мне часть души. Подняв удивленный взгляд на императора гоблинов, увидела улыбку в огромных голубых глазах, гоблин же, неожиданно подмигнув мне, обернулся к пустоте и произнес:

– Ар-лорд командующий.

И из пустоты шагнул уже действительно Ыгырх, вальяжно растягивая гласные произнесший:

– Ледя под моей ответственностью, я понял.

Не реагируя на его нагловатое поведение, император уточнил:

– Сотрудники СБИ покинули наши территории?

– Да, мой повелитель, – уже без коверкания языка и прочих выпадов отчитался Ыгырх.

Император величественно кивнул, и корона даже не поколебалась на его голове, затем произнес:

– Береги девочку, я принес ей клятву дома.

У Ыгырха выразительно отвисла челюсть. Между тем, император, повысив голос, позвал:

– Лорд Гаэр-аш, вы не составите мне компанию?

Ректор, к тому моменту уже поднявшийся, как и остальные, ответил учтивым «Как вам будет угодно», и предупредительно глянул на Норта, проходя мимо выразительно на меня, и они с императором ушли в темноту, по-приятельски обсуждая перспективы воцарения Дастела на престол четвертого королевства.

Появившийся в ореоле огня лорд Эллохар махнул нам, и ушел вслед за императором и нашим ректором, а мы остались.

Мы и парочка возникших вопросов.

– Лорд Ыгырх, что это была за клятва? – напряженно спросила я.

Он окинул меня оценивающе-насмешливым взглядом и тихо признался:

– Риюшка, даже не знаю, как к тебе теперь обращаться. С одной стороны клятва в данный момент не оглашена, с другой – уже прозвучала. В любом случае, котенок, как бы сильно не проснулась твоя кровь, ни одного из гоблинов можешь больше не бояться – ты первая принцесса императорского двора в принципе, а значит неприкосновенна. А с остальными, малышка, мы разберемся. Особенно теперь, когда канцлер снова у власти. Пошли к твоим нервным, пока наш темный целитель не взялся меня лечить. А то не люблю я это дело, знаешь, с лечением-то.

И он, похлопав меня по плечу так, что ему же и пришлось меня придерживать, чтобы я носом в пол не улетела, повел к парням, которые после «дружеских похлопываний» уже шли к нам навстречу сами, причем Норт с явно читающимся желанием во взгляде таки вылечить Ыгырха раз и на всю жизнь.

– Ну что, любители покойничков, – ничуть не убоявшись нагло начал Ыгырх, – у меня для вас две новости. Обе хреновые. Но одна про нее, – на меня указали мускулистой рукой. С какой начнем?

Начали с того, что Ташши холодно произнес:

– Крайне интересный стиль общения, уважаемый ар-командующий.

Ыгырх мрачно на него посмотрел, затем демонстративно почесал грудь, затылок, подбородок…

– Если вы желаете продолжать в том же духе, то я попросил бы вас прерваться, или как минимум скрыться с глаз моей невесты, – мрачно произнес Норт.

Гоблин тут же воспрянул духом, даже кончики серо-голубых ушей приподнялись и весело сообщил:

– А вот с этим затык, Нортик-доставучий. Не невеста Риюсик тебе отныне, видишь ли – ты у нас забыть спросил, а теперь как бы придется. И это была первая хреновая новость.

Не дожидаясь второй Норт, не отрывая от Ыгырха мрачного взгляда, подошел, обнял меня за плечи и увел на три шага от боевого гоблина, всем своим видом выражая все, что про него думает. Ар-командующий проследил за его действиями с улыбкой, которая становилась все шире, но затем.

И куда что девалось? От глумливой усмешки не осталось и следа, спина распрямилась, плечи разом стали шире, и стать у Ыгырха была соответствующая званию.

– Объясняю ситуацию, – начал он, – в следующем зале находятся восемь разделенных перегородками послушных. Они не трупаки, это живые люди, которые в данный момент искренне верят, что видят сон, но их мозг заточен исключительно под одно – выполнять команды вечных. И когда такая команда прозвучит… у вас будет по самым оптимистичным предположениям около сорока тысяч трупов. Наша задача – промыть им мозги. Работаем так – первым на трех подопытных пробует навыки Норт. Доставучий, ты в курсе про свое темное целительство?

Почему-то я заметила, как стремительно побледнел Танаэш, затем как быстро переглянулись Никас и Людвиг, и только после раздался голос Эдвина:

– Я так понимаю это что-то вроде принесения извинений со стороны твоего неудавшегося убийцы, сокровище наше?

– Ддда, – с запинкой ответила я.

Ыгырх любезно поинтересовался:

– Вы закончили?

Молча кивнула.

Он кивком же ответил, принимая мой ответ, и продолжил:

– Если дело у Доставашки…

– Так я могу и достать, – холодно уведомил Норт.

Он мог, и мы все это знали, даже Ыгырх. Гоблин скорбно вздохнул, укоризненно посмотрел на Норта и продолжил:

– Если лорд Дастел Веридан не сумеет справиться, в дело вступают кровососущие. Людвиг зло прищурился, Никас демонстративно потер ногти о мантию, всмотрелся в них, оценивая блеск, и заявил:

– А мы тоже можем… достать.

И большими хищно-алыми глазами выразительно посмотрел на ар-командующего. Лично мне было ясно, что Ыгырх откровенно потешается, но вид у него стал еще более серьезным и он так же серьезно продолжил:

– Вторая попытка выдается ответственным братьям Блаэд, благо именовать можно по батюшке, а то по матушке там язык сломаешь, ведьма прокляту…

И тут Людвиг зарычал. Звучало… жутко.

Ыгырх мгновенно просиял довольной улыбкой и произнес:

– Отлично, значит зовом крови владеете. Идем дальше – третья попытка…

Он не стал договаривать, выразительно посмотрев на Ташши. И мы все тоже посмотрели на Ташши. Ташши смотрел исключительно на гоблина, причем так, словно был готов убить того голыми руками.

Ыгырх клыкасто улыбнулся ему, повернулся ко мне и сообщил:

– Короче слушай сказку, принцесса. В общем жил себе один… ну так если совсем честно, то принц, и жил он себе припеваючи – сила проснулась своевременно, деньги, власть в перспективе, по идее ведьмочка в жены – как сыр в масле катался. Аккурат пока не появилась морда одна демоническая и не стала претендовать на ту самую уже запланированную ведьмочку. И понял тут наш прынц, что одним некромантом быть мало, и…

Я ощутила как Ташши призвал силу еще до того, как что-то начало происходить. Испуганно посмотрела на Эдвина. Харн укоризненно на меня, но подошел и молча поставил руку на плечо принца седьмого королевства, заставляя того взять эмоции под контроль. А затем произнес:

– Уважаемый ар-командующий, мы оценили ваши сказительные качества крайне высоко. Вам все еще требуется наше оценочное суждение, или мы все же перейдем непосредственно к работе?

Усмехнувшись, гоблин произнес, обращаясь к Танаэшу:

– Если первые две попытки провалятся, испытания проведешь ты, а не Рханэ.

– Почему? – просто спросил принц.

– Потому что тебе доверяют Гаэр-аш и Риа, для нас этого достаточно, чтобы позволить тебе прибегнуть к запретной магии на территории императорского дворца. У Рханэ нет подобного уровня доверия. Ничего личного, просто факт к сведению.

Наследника седьмого королевства «просто факт» не устроил, и он прямо спросил:

– Что вам известно о моих тренировках?

– Нам известно больше, чем отступникам, – все, что сказал ему Ыгырх, и крикнул нам всем:- Догоняйте.

После чего неспешно отправился в сумрак, по пути зажигая ярче глаза у исполинских статуй, чтобы нам было светлее идти следом. Никто не пошел.

– Темный целитель? – мгновенно вопросил Ташши, развернувшись к Норту.

– Тренировки? – с теми же интонациями задал вопрос Норт.

И больше никто из них не произнес ни слова – но общение они продолжили, судя по блеску глаз в крайне эмоциональном стиле.

– Так, хватит, – сказал, наконец Эдвин, – после игр засядете в кабаке где-нибудь и можете трепаться на тему собственной силы сколько угодно, а сейчас я хочу отсюда свалить и быстро.

Спор прекратился мгновенно.

Дан медленно подошел к нему и спросил:

– Тоже чувствуешь?

– Вы о чем? – не понял Никас.

Вообще я думаю – все не поняли, но Никас единственный кто решился спросить.

– Тьма близко, да, чувствую, – устало ответил Эдвин. И продолжил: – Норт, тебя проверяют. Тебя и то, насколько ты контролируешь свою силу. Темный целитель – неплохо, конечно, как королю тебе, считай, уже цены нет, но вот у ошибки цена будет – нехилая такая, в сорок тысяч человеческих жизней. Никас, Людвиг, это территории гоблинов, у них есть культ рода и так называемая «сила рода». Это своеобразная возможность призвать силу всех своих предков на кратковременный промежуток – про неистовых и неутомимых гоблинов охваченных яростью войны вы точно должны были слышать. Слышали, – тихо подтвердил Людвиг.

Эдвин кивнул и продолжил:

– Поэтому, если не выгорит у Норта, вы очень-очень осторожно используете зов крови. Вы шагаете по самой грани своих возможностей, по самому острию лезвия. Потому что ваши предки воевали с гоблинами, и если стражи ощутят всплеск вашей крови… скажем так, останется рассчитывать только на лорда Эллохара. Ташши…

Тут Харн замолчал, затем тяжело вздохнув, произнес:

– Ташши, в случае применения запретной магии тебе, как сказала Риа, ничего не грозит. Но это тебе. У тебя разрешение использовать силу на данной территории от самого императора, а министру Рханэ – нельзя. Проконтролируй родственника.

А в следующее мгновение я уже ничего не слышала, переключившись на спор между Гаэр-ашем и лордом Эллохаром.

Это было как вспышка – вот я иду по коридору, Норт крепко держит мою ладонь, а затем блик света и я вижу темного лорда перед собой, и слышу голос ректора:

– Лорда Тьера можно понять, и я искренне стараюсь, но я некромант, призванную в храм Тьмы силу я ощущаю.

– Риан перестраховался, – невозмутимо ответил демон.

Общались оба голосом, ничуть не стесняясь присутствия самого императора гоблинов, который слушал их с едва заметной усмешкой. Он же и произнес:

– Наследнику Анаргатов следовало бы знать, что никакое стремление уберечь нас же от неприятностей, не станет причиной допуска сил Темной империи на наши территории.

Злой взгляд лорда Эллохара и его же:

– Риан не наследник империи.

– Пока – нет, – невозмутимо ответил император гоблинов, поправляя корону. – Но вы не смотрите в будущее, лорд Эллохар, а в будущем тот факт, что кронпринц не устроит ни нас, ни Миры Хаоса.

– Алитерра? – напустив на себя отстраненность произнес демон.

– Станет второй принцессой моей империи.

«Второй намек, – услышала я голос разъяренного лорда Гаэр-аша в своей голове. – Второй основательный намек. Сокровище мое, ты случаем не в курсе, кто первая?»

«Я думала вы слышали, – произнесла потрясенно. – Я же шагах в двадцати от вас была и вы слышите то, что говорят мне».

Секундное молчание и ледяное:

«Ясно. Повтори слова клятвы. Сейчас!».

Вспомнив, ответственно повторила:

«От дома к дому, от сердца к сердцу, от темноты к свету, от холода к теплу, от одиночества к семье. Ты вернула мне часть души».

Тишина и злое:

«Это все?»

«Ддда, – ответила с запинкой».

Еще несколько секунд молчания, и мрачное:

«Что ж, дорогая, прежде чем выйти замуж за Норта, тебе придется развестись со мной. Досадно, конечно, я бы предпочел обойтись без подобных церемоний, но оспорить помолвку гоблины вполне могут, а вот брак уже нет».

И почти сразу вопрос от лорда Эллохара, переданный Зеркалом Света:

«Гаэр-аш, о чем речь?»

«Носатые претендуют на мою воспитанницу, – холодно ответил глава Некроса».

«Эм… Гаэр-аш, у гоблинов в принципе нет процессуального законодательства в отношении принятия женщин в императорский двор. Я еще могу понять намеки в отношении Алитерры, все же если Габриэль это провернет и кронпринцесса станет женой наследника империи гоблинов, кодекс могут изменить. Но ради твоей прелести… Это нереально». «Серьезно? – издевательски поинтересовался ректор. – Эллохар, вы видите здесь Габриэля? Нет? Удивительно, я тоже нет. И знаете, я даже догадываюсь почему – в настоящий момент это недобитое умертвие и составляет тот самый кодекс, со всеми его правовыми и нормативными актами. Зная его скорость? Еще минут десять и управится».

Вновь замолчав, лорд Гаэр-аш заставил себя успокоиться и уже лишенным эмоций голосом, произнес:

«Гоблины шагают в тишине, Эллохар, вам ли не знать?».

Судя по всему знал, поэтому следующим прозвучал вопрос:

«Что делаем?»

«Ничего, – безразлично отозвался глава Некроса. – Абсолютно ничего. Сейчас разберусь».

И повернувшись к императору, лорд Гаэр-аш поинтересовался:

– Удовлетворите мое любопытство, уважаемый оттененный величием предков Гэангардагх, о чем вы столь радушно говорили с моей женой?

То как быстро повернул голову император гоблинов заставило бы меня в ужасе отпрянуть, но сильнейший некромант человеческих королевств остался недвижим и расслаблен, все так же с подчеркнуто дружеским интересом взирая на того, чье имя я даже повторить не сумела бы.

– Женой? – переспросил император.

– Естественно, – ректор был сама невозмутимость, – вы разве не обратили внимания на обручальное кольцо на ее безымянном пальце?

И взор гоблина значительно потемнел.

– Прошу меня извинить, – произнес он, поднимаясь из массивного кресла.

Лорд Эллохар проследил за его отступлением, затем посмотрел на ректора. Гаэр-аш молча отсалютовал ему бокалом с вином.

– Считайте, еще минут двадцать у нас есть, – усмехнулся некромант.

– Напомните мне при случае, не связываться с вами, – отсалютовав в ответ, произнес лорд Эллохар.

И уже иначе, при помощи связи Зеркалом Света, добавил:

«Но если вы ничего не знали, выходит в момент общения с вашей воспитанницей Гэангардагх блокировал ваш контроль над девочкой?»

«Частично», – уклончиво ответил лорд Гаэр-аш.

«Но бло… – начал было лорд Эллохар».

И меня непреклонно выставили из ректоровского сознания. Непреклонно и жестко.

Заставив вернуться в свое тело, которое все это время шло все так же крепко удерживаемое Нортом, под начавшего рассказывать байки о каждой скульптуре Ыгырха. А я едва вслушивалась, судорожно рассуждая – Гобби знал, что сила императора достаточна для того, чтобы разорвать связь между ваэрра и его кошкой или это все-таки мой артефакт. По идее артефакт должен был привести к разрыву, но не сегодня, а через несколько суток, значит все же сила императора. Сила связанная с миром Мрака?!

Додумать не получилось, Ыгырх открыл двери и пропустил нас вперед в нечто, что отдаленно можно было бы назвать ложей. Здесь не было стульев, но она находилась на том уровне, в котором обычно расположены ложи в театрах. Напротив нас, отсалютовав едва мы появились, устроились лорд Эллохар и ректор, внушительное обитое алым бархатом кресло между ними пустовало. Как пустовали и два кресла, находящихся в третьей из имеющихся наблюдательных пунктов. Но пустовали недолго – открылась дверь и туда вошел министр Рханэ, за ним следом Ташши. Никас и Людвиг остались с нами.

Затем, словно сдернутая ловкой рукой фокусника с условно «арены» была сорвана завеса мрака, и мы увидели восьмерых человек, отделенных друг от друга каменными стенами, а от нас пологом, который видимо скрывал нас от их взглядов.

– Вот эти крайние трое ваши, лорд Дастел Веридан, – сообщил Ыгырх. – Ваша задача заставить их совершить странное и не логичное с точки зрения человеческой психики – пройтись по потолку. Сможете?

Норт странно посмотрел на него. Братья Блаэд напряженно на Норта – судя по их взглядам, они понятия не имели, как в принципе можно приступить к подобному.

– Вперед, – издевательски подбодрил Ыгырх.

Я сжала пальцы Норта и тихо сказала:

– Эмпаты не смогли взять под контроль послушных.

– Это я уже понял, – глухо ответил некромант. – Еще бы понять, как… управлять этими.

Его тревогу и нервозность ощутили все, даже люди в каменных карманах занервничали, поднялись те, кто сидел, начали метаться, явно что-то крича, но их голоса не доносились до нас. И Норт сжал кулаки, пристально глядя на послушных и пытаясь взять под контроль эмоции, и их, и свои. Свои в первую очередь.

Я даже не заметила, как подошла ближе, как обняла ладонями его судорожно сжатый кулак, прижавшись к напряженному, словно ставшим каменному некроманту. А вот слова уже были осознанными.

– Насколько я поняла, темные целители, их сила это что-то другое, отличное от той магии влияния, которая у тебя была в крови, отличная от той эш нуба рэйш, что случайно передала тебе я, когда ты поцеловал после активации моей магии крови. Это что-то связанное с лечением.

Норт плавным движением обнял, отшагнул так, чтобы я оказалась перед ним, прижал к себе, наклонился и выдохнул у самого виска:

– В каком смысле «связанное с лечением»?

Он не спрашивал откуда я знаю о темных целителях, не отругал за несвязное объяснение, которое я попыталась дать, он задал конкретный вопрос, для того чтобы решить конкретную проблему. И в этом был весь Норт – собранный, целеустремленный, умеющий слушать и слышать. Запрокинув голову, взглянула в его темные с фиолетовым отсветом глаза, улыбнулась и тихо ответила:

– В прямом. – И набрав побольше воздуха, которого почему-то вдруг перестало хватать под внимательным взглядом Дастела, попыталась объяснить конкретнее: – Лорд Тьер убежден, что у тебя получится. По его словам ты, как инициированный целитель даже на начальной стадии формирования дара темного целителя способен управлять одновременно несколькими десятками тысяч человек. Так же лорд Тьер считает, что отступники управляют этими людьми создав что-то вроде психической болезни, то есть по идее они как бы больны… излишней склонностью к самоубийству.

Говорить почему-то становилось все сложнее, и тепло объятий Норта ощущалось все отчетливее, и я себя как-то странно чувствовала, испуганная эти, нервно спросила:

– Что у меня с глазами?

Заподозрить влияние крови Кошки было бы самым логичным.

Но Дастел так же тихо ответил:

– Они идеальны, – улыбнулся и добавил, – твои каре-зеленые глазки.

И перевел внимательный взгляд на людей.

– Значит больны, – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес он.

Постоял, поочередно рассматривая каждого из успокоившихся мужчин, и сообщил:

– Я не могу определить на расстоянии, не вижу. Мне требуется оказаться ближе хотя бы секунд на тридцать, иначе никак. Я в принципе, используя темный источник некромантии, способен обойти классические законы целительства обязывающие целителя совершить тактильный контакт, но на таком расстоянии… Нет. Это немыслимо.

Накрыв его обнимающие меня ладони, вздохнула, пытаясь вспомнить что-то еще из сказанного лордами в той таверне, и неожиданно вспомнила совершенно другое. Окно в убежище за городом, огромное закатное солнце, заливающее алым светом библиотеку и тихие слова дяди Тадора: «Знаешь, что отличает нас от обыкновенных артефакторов, моя девочка? Для нас нет рамок, преград и канонов. Мы свободны».

– Это возможно, – уверенно возразила я. – Просто закрой глаза и попробуй почувствовать…

– Я и так чувствую… тебя, – произнес Норт, и в его голосе слышалась улыбка.

– Свободу, – все-таки договорила я, почему-то тоже улыбнувшись. Заставила себя быть серьезнее, и уже увереннее продолжила: – Абсолютную свободу. Забудь про ограничения и законы классического целительского искусства, они сейчас будут только мешать. Попробуй почувствовать… Даже не увидеть, скорее ощутить.

Я чувствовала, как нервно бьется его сердце, как похолодели его ладони под собственными, и насколько напряженным стал он. А это, кажется, было неправильным. А как объяснить – я не знала. Меня дядя Тадор обучал в игре и игрой, и лишь много позже, в артефакторской школе я осознала, что проделывала играючи, а тогда это было просто игрой. Игрой и не больше. И на кону не стояли сорок тысяч жизней, и на меня не смотрели… да все присутствующие, включая лорда Эллохара, который сейчас просто не отрывал от нас заинтересованного исследовательского взгляда, и лорда Рханэ, который не сел в кресло – стоял у парапета, взирая на нас напряженно и даже почти враждебно. Неслышно подошел Эдвин. Постоял рядом с нами, заложив руки за спину и безразлично оглядывая жертв, затем спросил у меня:

– Так значит между темными целителями и черными артефактами общим является абсолютная свобода?

– По идее – да, – не скрывая имеющихся сомнений, сказала я.

Просто уверенности никакой не было, вообще никакой.

Постояв еще немного, Эдвин все так же равнодушно поинтересовался:

– А знаешь, кто еще обладает абсолютной свободой, сокровище?

– Кто? – тихо спросила я, ощущая, как пальцы Норта становятся все холоднее.

– Дети, – галантно уведомил Эдвин.

И вдруг произнес:

– Норт, кузнеца видишь?

Дастел зло пояснил:

– Он не из моих подопытных. Он партия Танаэша.

– Да плевать, мне нравится кузнец. Рия, а тебе?

Я оглядела всех «подопытных». В основном это были крестьяне, а вот среди отдаленных от нас имелся один кузнец. Не знаю, где его захватили, но мужик стоял сонно покачиваясь и у него в руке была кувалда. Не самая большая из имеющихся в кузне, но все же была. А еще борода до плеч, шапка, которая сползла уже почти, и огромная не то бородавка, не то след от ожога на носу – с такого расстояния было плохо видно. Кузнец если смотреть объективно был в принципе дальше всех от нас.

– Мне тоже нравится, мастеровитый явно, – заключила в итоге осмотра я.

Эдвин усмехнулся, подался ближе к Дастелу и вдруг самым заговорщицким тоном произнес:

– Норт, а пусть он молотком по стене вмажет.

И я вдруг поняла, что сейчас пытается проделать Эдвин, поняла и затаила дыхание, ожидая реакции Норта. Она и последовала, причем в духе Дастела:

– Эд, ты вообще как, в норме? – зло спросил он.

Я посмотрела на Эдвина, тот выразительно на меня…

– Норт, ну пожалуйста! – взмолилась я. – Ну всего один раз! Ну хотя бы чуть-чуть, ну пусть он ее молотком погладит там, или нацарапает что-нибудь!

Судя по тому, как Дастел с шумом втянул в себя воздух, сейчас треснут кого-нибудь поближе. Но Норт был Нортом, а потому почти мгновенно разгадав наш замысел, медленно выдохнул и уведомил:

– Это будет простым применением магии влияния, не более.

– Хорошо, – легко согласился Эдвин, – в таком случае зарази его желанием заняться накаменной живописью.

– Это не… – начал было Норт.

Но затем, прижал меня к себе чуть сильнее, пристально глядя на кузнеца, и произнес:

– Значит, создаем непреодолимое желание…

Я ощутила всплеск его магии всем телом, ощутила, как мгновенно активировался Эль-таим, чего понять не могла, ладони Норта потеплели, а в следующее мгновение…

Кузнец перестал покачиваться, осмысленно оглядел стены, подошел к наиболее ровной, перехватил молоток иначе, и начал… рисовать. Уверенными движениями царапая стену, да так что каменная крошка полетела во все стороны, но такие мелочи кузнеца не смущали совершенно. Он рисовал, вдохновенно и восторженно, и когда Ыгырх призвал заклинание призмы, увеличивая для нас изображение, мы увидели набросок дубовой рощи, выполненный прямо на каменной стене.

– Вылечить не получается, – произнес наконец Норт, – заразить проще.

И рисовать принялись все оставшиеся подопытные. Каждый свое, каждый чем мог, кто-то сигарой, кто карандашом, кто-то сняв бляху с ремня. Плавное движение, и Норт отвернулся, оставив меня наблюдать за происходящим, и крепко держа мою ладонь. Я видела как его пальцы засветились зеленым пламенем, а затем трое из тех, кого выделили ему в качестве подопытных, остановились, четко глядя перед собой. Секунда. И мужчины начали разминать шею и плечи, словно готовились к битве на кулаках или мечах, а затем все трое разом встали в нижнюю стойку, плавно поднялись, крутанулись на месте, и взбежав по стене, зависли на потолке, держать за имеющиеся каменные выступы.

Ыгырх потрясенно развернулся к Норту, лорд Эллохар подскочил, подошел к периллам, лорд Гаэр-аш просто улыбнулся мне, и по этой его улыбке стало ясно – в Норте он не сомневался ни миг. А вот лорд Рханэ побледнел, и это было заметно даже с такого расстояния. Но я все равно сейчас, в данный конкретный момент, безумно гордилась Нортом!

И тут Эдвин спросил:

– А без Рии справишься?

– Не уверен, – не оборачиваясь, честно ответил Норт, – в основе управления я поставил непреодолимое желание, так что… сам понимаешь.

Почему-то как-то неуютно я себя почувствовала после этого, а Эдвин, не смотря на то, что кивком выразил все свое понимание, тихо заметил:

– А придется, Норт. Если этих кинут в атаку в момент поражения АнМора, тебе придется справляться без Рии.

Пожав плечами, Норт развернулся, снова обнимая меня, и ответил:

– Или не придется. Заразить их паническим ужасом в отношении столицы я могу уже сейчас.

В этот момент где-то по коридору вне этого зала раздался шум.

И мгновенно напряглись Норт, Дан и Эдвин. Эдвин и Дан разом почему-то взглянули на меня, Норт вспышкой зеленого огня на ладонях отпустил испытуемых и призвал пламя, свое родовое синее пламя.

– Э, вы ку… – начал было Ыгырх.

Но мы уже проваливались в пламя, я, крепко обнимающий меня Норт, Эдвин и Дан, стремительно подошедший к нам.

* * *

Когда мы все втроем оказались стоящими посреди первого подземного уровня в доме лорда Гаэр-аша не поняла стремительного отступления, кажется только я.

– Принцесса гоблинов, серьезно? – возмущенно воскликнул, глядя на меня Дан.

Норт и Эдвин молчали.

А вот Дан даже не собирался успокаиваться:

– Не, а чего, гоблины молодцы – захапать черного артефактора это каждый раз, чего уж там!

– Я полагаю дело не в этом, – произнес Эдвин. – Тут скорее попытка их полувоскресшего канцлера вернуть долг чести, но… буду откровенен, искренне сожалею, что он заговорил.

Норт продолжал молчать. И парни, заметив это, оба разом посмотрели на него.

– Ну и силища, – потрясенно произнес Дан.

Эдвин напротив не выказывая восхищения, спросил:

– Выпьешь?

– Уже… страшно, – хрипло выдохнул Норт.

Из темноты вышел хрустя очередным яблоком Ктар, осмотрел нашу компанию, и спросил:

– Что опять случилось?

Ему даже не ответил никто – до нас медленно, но верно доходила информация о силе Норта. До него явно тоже, потому что Дастел сжимал меня все крепче, так словно я была тем единственным, что в принципе было способно сдержать его. Но уже в следующую секунду он хрипло спросил у Ктара:

– Твой учитель рассказывал тебе о темных целителях?

Ктар перестал жевать, странно посмотрел на Норта, затем все же скатился в свое обычное состояние безразличия, и пожав худыми плечами, сообщил:

– Частично. Это был его личный научный труд, его мечта возведенная в абсолют, но насколько я в курсе, все четыре опыта были провальными. Темным целителям нужен стабилизирующий элемент, обычно внешний, если его нет быстро слетают с катушек. В общем и целом давно отживший свое элемент, уничтожаемый даже в мирах Хаоса.

Мы все как стояли… так и остались стоять.

Состояние было жуткое…Пока я не вспомнила, что сейчас ночь!

– Так, мне пора, – осторожно отстраняясь от Норта, сказала я.

И выпутавшись из его рук, я, подхватив юбку, бросилась прочь из подвала. Домчавшись до потайной двери, открыла ее, выскользнула в открывшееся пространство, не дожидаясь пока проход откроется полностью, взбежала по лестнице, промчалась по коридору, испугав даже боевую нежить, ворвалась в комнату, закрыла двери, подбежала к окну, распахнула рамы и глядя на остатки луны, с замиранием сердца позвала:

– Дядя Тадор.

И когда месяц, моргнув такими родными карими глазами взглянул на меня в ответ, я, улыбаясь, села на подоконник и обняла колени руками, откровенно наслаждаясь каждой минутой с самым родным мне человеком… потому что я не знала, сколько их еще осталось, этих минут, а потому бесконечно ценила каждую.

– Девочка моя, – дядя улыбнулся так, словно обнял. – Рассказывай.

Да, время дорого.

Я начала говорить быстро и тихо, рассказывая о Норте и его даре, об испытаниях, о словах Ктара. Тадор Шерарн выслушал молча, затем, с тяжелым вздохом сообщил:

– Это плохо, Риюша. Не заразить – лечить нужно. Возвращайтесь к гоблинам.

Я хотела было возразить, но дядя Тадор с нажимом продолжил:

– И то, что Норт тебя в качестве стабилизатора использовал – никуда не годится. Стабилизатор не должен относиться к живым, иначе и он, и все живое на многие мили вокруг, проживет лишь на пару секунд дольше тебя.

Я судорожно выдохнула.

А дядя Тадор вдруг спросил:

– А Эль-таим, Риа, как реагировал он?

Мгновенно вспомнила активацию артефакта, и поняла, что:

– Он был против.

И я не обратила на это внимания. Отметила, но не обратила внимания. Моя вина.

– Возвращайтесь, – сказал дядя Тадор, – уберите свидетелей, они ни к чему, и запомни – всегда проще сломать, чем сделать, но разрушение – не путь к свободе. И поторопись, утро скоро.

Он исчез, оставляя огрызок месяца примерно в том же состоянии, в котором сейчас пребывала и я.

И закрыв глаза, позвала:

«Лорд Гаэр-аш».

Рассказывать ничего не пришлось, ректор уже был в курсе.

«Бери Норта, спускайтесь в холл, сейчас буду», – произнес он.

Я слезла с окна, и направилась куда услали, не сразу заметив, что в комнате давно не одна. У закрытой двери, подпирая ее плечом, стоял Норт.

– Вообще-то это невежливо, – сообщила, подходя к нему.

Дастел не ответил, продолжая смотреть на меня. Затем взмахнул рукой и окно закрылось, оставляя все успевшие залететь снежинки таять на полу и подоконнике. И все это – так же не отводя от меня очень напряженного взгляда.

– Кто был против? – наконец задал вопрос Норт.

– Эль-таим, – честно ответила я, – твой Эль-таим. Ты слышал, что сказал Ктар – темным целителям нужен стабилизирующий элемент. Ты в качестве стабилизирующего элемента использовал меня, а это неправильно.

– Почему? – в полумраке комнаты его глаза засияли зеленым пламенем, в котором все равно оставался фиолетовый отсвет.

Примерно так же, как несмотря на все изменения, Норт оставался Нортом, и это было здорово.

– Потому что, – я подошла ближе, – твоей силе требуется контроль. Стабильный контроль, а я, все-таки, не каменная статуя и стабильностью не отличаюсь.

Улыбнулся моей шутке, помолчал и неожиданно спросил:

– Как Тьер отреагировал на информацию о моих способностях?

– Плохо, – нехотя призналась я. – Очень плохо.

Задумчиво кивнув, Норт помолчал, затем спросил:

– А как к этому относишься ты?

Несколько растерявшись от вопроса, я пожала плечами, затем попыталась и для себя и для него, в при нципе попытаться вычленить мое отношение.

– У тебя изначально была видимо родовая магия влияния, – задумчиво начала я, – с того самого момента после финала мертвых игр в Некросе, когда ты обошел защиту моего артефакта Сириллана, и после, влив свою кровь в твой Эль-таим я лишь усилила твои природные способности, но они у тебя и так были, а сейчас просто усилились.

– Риа, – мягко прервал меня парень, – у меня был ручеек. Всего лишь. Поверь, пришлось сильно постараться, чтобы взломать защиту твоего артефакта и я сумел это сделать исключительно потому что имел опыт взлома амулета Сириллана на моей матери. Так что у меня был ручеек, довольно скудный. После Эль-таима моя сила возросла практически до уровня нашего короля, но все еще уступала возможностям Артана, которые ты сама видела, но в целом, допустим это было чем-то вроде реки. А сейчас это даже не озеро… это океан, и я едва ли способен его контролировать.

У меня никогда не было друзей, которых нужно было бы как-то поддержать, подбодрить, сказать хоть что-то в сложный момент их жизни. Вот и сейчас, глядя на Норта, я просто не знала, что ему сказать. На данный момент он еще не в курсе всего, на что способны темные целители, а если бы был… Даже не знаю. Я, столкнувшись с силой Кошек и магией Смерти хотела лишь одного – избавиться и от первого и от второго. Просто избавиться, как от кошмарного сна, и жить дальше своей простой и понятной жизнью. Но это я. Я никогда не была ни сильной, ни амбициозной, ни способной принять ответственность за жизнь и судьбу целого государства. А Норт таким был. Сильным, смелым, ответственным.

И именно поэтому я прошептала:

– А если не ты, то кто?

Он смотрел на меня задумчивым взглядом глаз, в которых исчезала зелень потустороннего пламени, и все отчетливее становился фиолетовый отсвет, столь редкий для некромантов.

– Подумай о плюсах, – продолжила я, – ты сможешь пресекать на корню любые эпидемии и поветрия, все жители столицы будут здоровы, а если лорд Тьер прав – то не только столицы, но и всего королевства. Со своим восхождением на трон ты принесешь и перемены к лучшему, и силы для их принятия и преодоления.

Дастел продолжал пристально смотреть на меня, а я… я лишь добавила:

– Забавно, что два исчезнувших вида в Мирах Хаоса вдруг появились в человеческих королевствах, да?

И Норт, улыбнувшись, ответил:

– Да, мой котенок.

И взяв меня за руку, открыл дверь. Лорд Гаэр-аш ждал нас не один – вместе с Эдвином. И подходя мы услышали обрывок инструкции для него:

– Достаточно будет убить камень.

– В основании? – уточнил Харн, глянув на спускающихся нас.

– Да, – Гаэр-аш тоже глянул на нас, но мгновенно отвернулся и продолжил. – Используешь при любом проблеске алого пламени.

– Насколько Тьер опасен? – прозвучал следующий вопрос Эдвина.

– Смертельно, и даже посмертно, – усмехнулся глава Некроса. – На данный момент Тьер сила Темной империи, непререкаемая, неуязвимая сила. В принципе если бы отступники были осведомлены о текущем положении дел в империи, никакого «гениального плана» не было бы в принципе.

Мы с Нортом спустились по ступеням, подошли и только после Дастел спросил:

– Все так… серьезно?

– Предельно, – совершенно спокойно подтвердил ректор. – Поэтому я предпочел бы не брать туда Риаллин повторно, но есть опасение, что без нее твоя сила может оказаться не подконтрольной тебе. Готовы?

Мы кивнули. Норт чуть сильнее сжал мою ладонь.

Вспыхнуло синее пламя.

* * *

На этот раз мы перенеслись прямо в ложу, в которой не так давно были Ташши с его дядей. В соседней ложе находился лорд Эллохар, один. Он устроился в королевском кресле, закинув ногу на ногу и потягивая вино из внушительно хрустального с железной ножкой бокала. Нам демон приветственно кивнул, и крикнул:

– Габриэля в твой дом доставил. Вот только что, – улыбка у демона была поистине дьявольская.

Кажется, лорд Эллохар в принципе получал истинное удовольствие от того, что уделал похоже практически друга, ну а заодно и все гоблинское государство.

– У вас минут так двадцать, – добавил демон к вышесказанному.

И откинув прядь волос назад, уставился на нас с подчеркнуто-издевательским вниманием.

Мы все посмотрели на Норта. Норт на меня.

– Нужно лечить, а не заражать и… фиксатором должен быть Эль-таим, – быстро проговорила я, вспомнив, что за всеми разговорами, забыла вообще главное сказать.

После чего мы… отступили вообще к двери, оставляя Норта наедине с прорвой его новой силы.

И потянулись тягучие медленные минуты ожидания в процессе которых мы все смотрели на Дастела, а Дастел на людей внизу. И… минуты шли, одна за другой.

– Измененная нежить, – вдруг произнес лорд Гаэр-аш, – попробуй принцип использования измененной нежити.

Норт кивнул, а в следующее мгновение сел на пол, рванув мантию и свитер под ней, и сжав Эль-таим.

А в следующее мгновение мы ощутили, как поколебался пол под ногами.

– Харн! – скомандовал ректор.

И Эдвин, рухнув на одно колено, ударил ладонью по монолитному каменному полу.

Лорд Эллохар лишь бросил на нас напряженный взгляд, затем поднялся и стремительно подошел к краю ложи, вглядываясь в происходящее внизу, словно видел или понял что-то не доступное нам. Мы, осторожно обойдя Норта, все так же сидящего на полу и судорожно сжимающего артефакт, посмотрели вниз и поняли – с людьми что-то не так. Или так?! Они говорили, как-то потрясенно, с выражением изумления на лицах…

Демон, догадавшись, что мы не слышим, взмахнул рукой, распечатывая первую из каменных сот, и до нас донеслось:

– Да как же в город? Корова телиться должна со дня на день, а я… Куда поперся? По зиме? С дитями? Зачем?

И лорд Эллохар вновь закрыл ловушку, а затем, хотя мог бы использовать и Зеркало света, порывом синего пламени перенесся к нам, подошел к Норту, и присев рядом, произнес:

– Все, тормози, иначе удочерять первым тебя будутНорт от подобной информации вздрогнул, открыл глаза и странно посмотрел на лорда Эллохара.

– Я серьезно, – невозмутимо язвительно заверил тот, – ты только что бабку императора со смертного одра поднял. Она на нем второй год лежала, и скажу тебе там такой характер, что вся императорская семья втихую давно молила предков уже избавить их от такой… радости. Старушенция кстати шаманка и уже в курсе кто ее вылечил, так что…

Договорить он не то чтобы не успел – не стал. Поднявшись, отошел в сторону, жестом предложил отойти в сторону и лорду Гаэр-ашу, в смысле убраться подальше от двери… А в следующий момент Норт сбежал.

Естественно не один, это же Норт, а потому прихватив с собой меня и Эдвина, но сбежал еще до того, как распахнулась дверь, и мы все, ввиду поспешности переноса, рухнули на пол в гостиной лорда Гаэр-аша.

* * *

Несколько минут мы просто сидели, переглядываясь, а потом Норт рассмеялся. За ним Эдвин, я поняла, что смеюсь, не сразу, откровенно любуясь Дастелом. Он сидел, практически в той же позе, что и во дворце гоблинов, разве что отпустил Эль-таим и теперь тот сверкал всеми гранями.

– Я ее видел, – смеясь, сказал Норт, – бабку эту. Ей лет под сто пятьдесят, а вылечил… Ну, всех зацепило, когда первая волна пошла, я ее не контролировал особо, но накрыло дворец и часть ближайших домов, а бабку – ее намеренно, она за жизнь цеплялась, беззубо проговаривая «Я вам дам принцессу! Совсем из ума выжили! Костьми лягу, но ни-ни!». И я вылечил. Кости особенно.

Он рассмеялся снова, а затем замолк. И он, и Эдвин, одна я продолжала улыбаться, и ситуации с бабушкой императора, и тому, что Норт смог! У нас все получилось! – У нас проблема, – вдруг сказал Дастел.

Эдвин посуровев, кивнул и произнес:

– Да, существенная.

– У нас же все получилось… – робко напомнила я.

– Да, – Норт улыбнулся мне так, как улыбался только мне, вздохнул и добавил: – Но я их вылечил, Риа. Понимаешь? И если сейчас их вернут в стан послушных, это станет очевидным.

Эдвин покивал и добавил:

– Пора спать, завтра будет трудный день.

– Согласен, – Норт гибко поднялся, протянул мне руку.

Протянула ладонь в ответ, позволяя поднять себя, встала, и отряхивая юбку поняла:

– Завтра будет последний бой?

Парни переглянулись, и не ответили.

Затем Эдвин все же сжалился, и произнес:

– Вероятно, этих людей сегодня ночью не вернут. Соответственно, возможно завтра отступники отдадут приказ о нападении.

Я посмотрела на Норта, некромант просто сказал:

– Давайте спать. Ночь на исходе.

И мы пошли наверх. Норт довел меня до моей комнаты, и с трудом отпустил мою ладонь так, словно не хотел терять мое прикосновение до последнего. Эдвин просто ушел, грохнув дверью так, что в соседней комнате раздалось сонное от Дана: «А, чего? Бой?», после чего парень снова видимо вырубился.

А мы с Нортом стояли на пороге моей комнаты.

– Пора спать, – напомнила я.

– Окно не открывай больше, – тихо сказал он.

Кивнула.

Вошла в комнату. Закрыла дверь. Подошла к окну и посмотрела на исчезающий месяц.

Мне было страшно. Терпимо вроде, и я устала не особо, все же отоспалась вечером, но все равно всю потряхивало от осознания, что возможно завтра все… закончится. И в этом «всё» было слишком многое, то о чем можно было думать, и то, о чем думать было нельзя. Подняла руку, взглянула на кольцо блокирующее влияние крови Кошки и заметила странное – на артефакте имелась трещина. Едва заметная, практически схематичная, но ее не должно было быть в принципе. А она все равно была… Кровь Проклятых Кошек способна уничтожать артефакты?! Это было бы странно, но… Я вспомнила рекомендации по инициации кошек, собственно весь процесс, и в душу закралась нехорошая мысль – что если кровь кошек действительно способна уничтожать артефакты? Тогда многое было бы объяснимо, к примеру жестокость инициации, оставляющей клеймо на самой ауре, или тот факт, что кошек содержали взаперти, хотя учитывая положение их «хозяев» вполне могли бы выпускать, обвесив следящими и скрывающими артефактами.

Заранее поежившись, распахнула окно и, взглянув на месяц, тихо позвала:

– Дядя Тадор…

Ответом мне была тишина. Только лишь тишина. Постояв на холодном ветру, зябко обнимая себя за плечи, вновь посмотрела на артефакт, коснулась его ауры, заставляя себя увидеть все магические плетения, и поняла что да – или я завтра выжгу эту кровь из себя, или… она поглотит меня.

Судорожно вздохнув, я отправилась в ванную, а затем легла спать. Спать оставалось едва ли часа два.

* * *

Глава пятая: Утро перед боем

Меня разбудил Эдвин. И будил уже похоже некоторое время безуспешно, потому что проснулась я от ощущение прикосновения к моей щеке. Открыла глаза и увидела Харна, сидящего на краю моей постели и устало улыбнувшегося мне.

– Привет, – сонно поздоровалась я.

– Угу, трупов поменьше, – ответил он. И безжалостно добавил: – Тренировка.

Закрыв глаза на миг подумала, что менее всего мне нужна сейчас тренировка, но достаточно было вспомнить, сколько раз именно навыки отработанные Эдвином, спасали мне жизнь, чтобы мгновенно откинуть одеяло и подняться.

– Три минуты, – сказал мне вслед Харн.

Но едва я взялась за ручку ванной комнаты, вдруг спросил:

– Ты любишь Норта?

Медленно повернувшись, я посмотрела на Эдвина, необычайно бледного для Эдвина, и черный тренировочный костюм лишь подчеркивал эту бледность. Постояла, глядя на него, и спросила:

– А Норт меня любит?

Глаза главы клана Меча медленно сузились, стремительно темнея.

– Странный вопрос, – наконец произнес Эдвин.

– Почему странный? – я пожала плечами. – Если все что я знаю о крови кошек правда, то ты и Норт среагировали не на меня – на мою кровь.

Харн продолжая так же пристально смотреть на меня, вдруг спросил:

– И Рикъян Тарн тоже?

Помолчав, тихо ответила:

– Вероятно.

– Хорошая позиция, – усмехнулся Эдвин. – Удобная очень.

Почему-то в его словах мне послышалось обвинение. Постояв, сложила руки на груди и с вызовом ответила:

– Я почти два месяца провела в Некросе, и никто, никак и никоим образом даже не взглянул на меня, Эдвин. А потом, вдруг, внезапно, удивительным образом – все! Знаешь, это не позиция, это логика!

Харн усмехнулся и спокойно ответил:

– Твоя логика может сваливать к умертвиям, где ей самое место.

Это прозвучало… обидно. Развернувшись, я ушла в ванную, быстро умылась, переоделась, собрала волосы использовав шпильку Иллионея, и взялась за дверную ручку, чтобы открыть дверь, когда услышала:

– Так значит вы Габриэль ДеаРаньер? – зло произнес Эдвин.

– Да, молодой человек, – очень сдержанно ответил канцлер империи Гоблинов.

– Что ж, – никакой любезности или теплоты в голосе Эдвина не звучало, – это многое объясняет.

Я толкнула дверь и вошла в комнату. При мне Харн не стал продолжать явно враждебный диалог, а Гобби поднял на меня мутный пока еще мертвый взгляд на меня, и выглядел несколько виноватым.

– Доброе утро, – приветливо улыбнулась ему, и, подойдя, активировала Нахэн-ра, проверяя ассаэ нар Нагарэнт.

Защита была на месте, но я, призвав еще сталь из шкафа, добавила второй слой, и вместе с тем активировала плетение, соединяющее артефакт Кхада и нар Нагарэнт, потому что едва Гобби оживет – стальную пленку нужно будет снять.

– И тебе доброго утра, Риа, – ответил зомби, следя за моими движениями.

– Поторопись, – приказал Эдвин, оставаясь в моей комнате так, словно не хотел оставлять меня наедине с Гобби.

Я лишь улыбнулась, бросила быстрый взгляд на него и сказала:

– Я не понимаю твоей враждебности.

– Я понимаю, – тихо произнес Габриэль.

И едва я посмотрела в его фосфоресцирующие глаза, пояснил:

– Глава клана Меча разумно опасается, что это твое последнее утро.

У меня бы дрогнули руки, но сейчас отвлекаться было нельзя.

– Вероятно, – продолжил Гобби, – он, как и я понял, что ты шагаешь в тишине позади всех нас, возможно – ты о чем-то попросила его, и данное тебе обещание выжигает его сердце каленым железом сомнений и опасений, в любом случае – в отличие от всех остальных, Эдвин явно ощущает собственную вину, не так ли, лорд Харн?

Эдвин не ответил. Я же, разгладив пленку ассаэ нар Нагарэна, уверенно сказала:

– Все будет хорошо.

– Для кого? – мгновенно спросил Гобби. – Для меня? Не отводи взгляд, я лишь пытаюсь понять. Для меня все будет хорошо, так? Для молодых лордов так же, да? А для тебя?

Взгляд я все же отвела. Всего на мгновение. Затем прямо посмотрела на гоблина, и тихо ответила:

– Я собираюсь убить свою надежду, Габриэль. Практически все свои надежды. Но даже для меня все будет хорошо… в конечном итоге. Ты ел?

Умертвие неопределенно кивнул, что скорее означало нет, чем да.

– Нужно поесть, – обозначила очевидное, – тебе понадобятся силы. Много сил.

Когда я отступила от Гобби, в его мертвом взгляде читалась такая бездна отчаяния, словно он сейчас умирал повторно.

– Ты выжил даже в Мертвом лесу, – напомнила я.

– Когда я смотрю на тебя, искренне сожалею об этом, – едва слышно сказал гоблин.

Улыбнувшись ему, просто сказала:

– Эш унарен маара даэт… – что переводилось как «рисунок прошлого не изменить».

У поговорки вечных имелось продолжение – «его можно лишь использовать для достижения цели».

– Поешь обязательно, – попросила я, ушла к двери, вслед за уже поднявшимся Эдвином. Пока мы спускались по лестнице, чтобы выйти на двор, все время думала – а где бы я была сейчас, если бы не встретила Гобби той страшной ночью? Если бы он так оригинально не победил на Мертвых играх? Если бы я никогда не столкнулась с Нортом, Эдвином и Даном?

«В моей постели, – безапелляционно уведомил лорд Гаэр-аш. – Займитесь уже тренировкой и сегодня никаких артефактов, Риаллин».

Чуть не споткнулась от первой части его фразы.

И не сдержавшись, высказалась:

«Я бы никогда не легла в вашу постель!»

«Ты в ней спала неоднократно, – издевательски напомнил ректор. И добавил: – Но в общем и целом, вероятность того, что ты принадлежала бы мне – сто процентов».

«Ни-ког-да!» – сбегая по ступеням вниз, отчеканила я.

«Заметь, в конце прозвучало „да“, – явно издеваясь, произнес лорд Гаэр-аш. Но затем, уже практически без тени издевки: – Риаллин, я некромант с очень, очень, очень высоким положением в обществе. Ты – всего лишь девчонка, без защиты, покровительства и семьи. Мне продолжать?»

Продолжать ему не потребовалось – едва Эдвин распахнул дверь, я увидела Гаэр-аша равнодушно по отношению к стихии, стоящего под ударами снежной бури. Черные волосы были собраны, черная майка открывала плечи и мускулистые руки, в руке он держал огненный шар, поигрывая им так, что сразу стало ясно – кому-то не терпится запустить магией в меня.

– Угадала, – усмехнулся ректор.

Подбросил шар, шепнул что-то и магическая шаровая молния помчалась в меня.

– Два круга вокруг дома, – приказал Эдвин, сотворяя меч для себя, ректор уже достал собственный.

Я увернулась от первого удара магии, но затем была вынуждена, едва ли не скатившись с лестницы, помчаться вперед, ощущая гудение нагоняющей энергии. И пришлось уходить от ее выпадов, потому что я подозревала, что от столкновения мне лично приятно точно не будет.

* * *

Два круга я пронеслась, практически не оглядываясь, и едва не свалилась, повиснув на Эдвине, который стоял, опираясь на свой меч и явно меня ждал. Шар самоликвидировался яркой вспышкой, едва я добежала до Харна, а ректора уже во дворе не было.

– Кто победил? – тяжело дыша, и цепляясь за рубашку некроманта, спросила я.

– Мастер Меча, естественно, мне еще лет семь до его уровня, – нехотя ответил Эдвин и придержал меня, обняв за талию.

– Ничего, догонишь, – сделала я уверенное заявление, и чуть не сползла по нему на стылую покрытую снежным настилом землю.

– Полагаешь? – Эдвин распылил собственный меч, и обнял меня, удерживая от падения.

– Даже не сомневаюсь, – все так же надрывно дыша, заверила я.

И не поняла в какой момент, поддержка вдруг превратилась в крепкие объятия.

– Риа, – прошептал Эдвин, касаясь губами моей щеки, – ты собираешься уничтожить отступников?!

Я запрокинула голову, посмотрела в его глаза, улыбнулась и с вызовом спросила:

– Полагаешь, смогу?

– Даже не сомневаюсь, – как-то совершенно мрачно, ответил Харн. – Вопрос в том, какой ценой?

– В лучшем случае ценой крови кошки, – беззаботно сообщила ему.

– А в худшем? – мгновенно спросил Эдвин.

Широко улыбнувшись, ответила:

– Мы все умрем!

– Какой потрясающий повод для радости, – съязвил парень. И устало добавил: – Пошли завтракать, Гобби не единственный, кому сегодня силы понадобятся.

* * *

Когда-то давным-давно, в той другой жизни, которую я сейчас едва ли помнила, папа рассказывал мне о войне. И он говорил, что каждый раз, перед боем, два полководца ведут мысленный разговор друг с другом. Они поднимаются на высокий холм, и стоят, заложив руки за спину. А там, взирая на врага, мысленно спрашивают: «Куда же ты сволочь ударишь сперва-наперво?» или «Хотел бы я увидеть твою рожу, когда я взорву всех твоих всадников, к…», или еще много чего, но тут обычно появлялась мама и отец прекращая сквернословить, говорил: «И два полководца неизменно ведут мысленный диалог друг с другом, моя принцесса».

Так, а к чему я все это вспомнила – папа ни разу не упомянул, что полководцы перед боем плотно завтракали. Видимо потому, что никто не ел. Вообще.

Стол был заставлен хлебом, булочками, сдобой, ветчиной, сыром и всей прочей снедью, но никто ничего не ел. Кроме меня и Гобби, который и мне принес тарелку с ночным супом. Кстати, ел сейчас Габриэль со всей грацией истинного лорда и его ничуть не смущали откровенно злые взгляды как Норта, так и Гаэр-аша, вероятно сказывалась выдержка придворного. Собственно в итоге ели я и Гобби, остальные смотрели на нас.

– Между прочим бой, силы понадобятся, – напомнила я.

Злые взгляды на миг соскочили с Гобби на меня, от чего мой и так не слишком сильный аппетит отбило напрочь, а после все снова посмотрели на Габриэля.

– Слушай… те, – начал было Норт.

– Да-да, – живо отозвался гоблин.

– Не сейчас, – оборвал готовый было начаться разговор лорд Гаэр-аш.

– Ну почему же? – грациозно зачерпывая суп ложкой, произнес Габриэль, – если лорд Дастел желает, он вполне может начать заведомо обреченную на провал речь со слов «Серокожий, убрал свои грязные руки от моей женщины». Мне воистину будет крайне любопытно сие выслушать.

Я чуть не подавилась, и сидящий слева от меня Норт, любезно похлопал по спине, при этом пристально взирая на Гобби.

– О нет, что вы, – лорд Гаэр-аш тоже был сплошная любезность, – Норт вполне может начать с: «Если по твоей вине, морда серокожая, моя женщина сегодня сдохнет…»

Ну и если они добивались того, чтобы у Габриэля весь аппетит сдох – то да, они этого добились.

– Сегодня никто не умрет! – откровенно психанула я.

И все вернулись к тому, кто, чем был занят – мы с Гобби к еде.

Лорд Гаэр-аш к неожиданному:

– Норт, мы с Риаллин сегодня поженимся.

У меня ложка выпала из рук, громко плюхнувшись в тарелку и разбрызгав часть супа на салфетку.

– Что? – не понял Дастел, удивленно глядя на ректора.

Габриэль перестал есть, так же напряженно взирая на главу Некроса.

– Священник только что прибыл, – сообщил как нечто само собой разумеющееся Гаэр-аш.

И спокойно посмотрел ни на Норта – на гоблина.

Словно все это было вызовом конкретно ему.

– Итак, – Габриэль отодвинул от себя тарелку, сел ровнее, сложил руки на груди, – я так понимаю, это ваша «превентивная мера» лорд Гаэр-аш?

– Ответ на ваши действия, лорд ДеаРаньер, – ядовито улыбнулся Гаэр-аш.

И продолжая взирать исключительно на гоблина, сообщил всем нам:

– Ночью, на территорию столицы седьмого королевства по личной просьбе лорда Габриэля ДеаРаньер был доставлен личный поверенный гоблинского императорского двора, с соответствующими бумагами, печатью и знаком императорского рода. Более того – на территории столицы находится гоблинский отряд быстрого реагирования под предводительством лорда Ыгырха, с приказом, независимо от исхода боя выкрасть Риаллин кен Эриар, и доставить к поверенному, для официального закрепления ее нового статуса. – И после всего этого издевательски поинтересовался:- Гобби, ты реально поверил, что я не узнаю?

Габриэль сглотнул. Нервно и судорожно. А я сказала уверенное:

– Лорд Гаэр-аш, независимо от ваших мотивов, я за вас замуж не выйду! Никогда!

И я вернулась к завтраку. Молча.

– Дорогая, – раздалось издевательское в тишине, – собственно, тебе следовало бы с самого начала обратить внимание на то, что твоим мнением никто не интересовался. Я поставил в известность Норта, что касается конкретно вас, леди кен Эриар, как ваш опекун до вашего совершеннолетия подобные вопросы я могу решать единолично.

И отсалютовав потрясенной мне бокалом с вином, лорд Гаэр-аш издевательски сделал глоток.

– Знаете, я как-то была настроена сегодня на один бой, а не на два! – нервно сообщила ректору.

Насмешливая ухмылка главы Некроса была мне ответом.

Несколько секунд я напряженно смотрела на него, а затем вдруг вспомнила слова дяди Тадора о том, что рано или поздно но темный лорд сорвется. «Гаэр-аш сжег тебя не то чтобы намеренно, но не случайно. Наследие Мрака сыграло свою роль, и в момент твоего ослабления его тянуло к тебе. Его тянуло с такой силой, что твое выгорание было лишь вопросом времени. И насколько я знаю тех, в ком пробуждается наследие Мрака – его будет тянуть сильнее. Настолько, что момент, когда он заберет тебя себе – тоже лишь вопрос времени».

И Гаэр-аш улыбаться перестал.

А я теперь очень внимательно смотрела на него, и вопрос я задала вслух:

– Лорд Гаэр-аш, а вы уверены, что принятое решение было принято именно вами, а не «наследием Мрака»?!

Уверенности не было. Ни у него, ни у меня. Слишком наглядным был пример с моим выгоранием, слишком нерациональным поступок Гаэр-аша сейчас.

«Вы ведь могли оформить все не ставя в известность ни меня, ни Норта» – мысленно произнесла я.

«Мог», – сухо ответил ректор.

«Могли бы уведомить лишь Габриэля», – продолжила я.

И снова почти безжизненное:

«Мог».

Я опустила взгляд, посидела, глядя в тарелку перед собой, а затем поставила в известность всех:

– Если у меня все получится, кровь Кошки сегодня выгорит дотла. Это мое решение. Мое личное решение. И этот дар крови – убьет меня рано или поздно, если я от него не избавлюсь.

Поднявшись, я посмотрела на ректора, который очень мрачно взирал на меня, и спросила:

– Габриэль, ты со мной?

Гоблин кивнул и поднялся.

* * *

Когда мы вышли в коридор, Гобби тихо произнес:

– Я пытаюсь тебя защитить.

– Я поняла, – грустно улыбнулась ему, – но, я полагаю, этого не потребуется.

– Почему? – мгновенно спросил зомби.

– Потому что, Габриэль, – я вошла в свою комнату и придержала дверь для него, – сгорит это проклятая кровь, сгорит и желание мной обладать у… да у всех.

Дверь закрыл Гобби, я же подхватив свою одежду, ушла в ванную переодеваться.

– Насколько ты уверена, что сможешь избавиться от крови Проклятой Калиан? – раздался приглушенный дверью вопрос Гобби.

– На сто процентов, – ответила я.

Второй вопрос он задал, когда я уже вышла из душа и вытиралась.

– Какова вероятность, что магия выгорит у тебя полностью?

Несколько помедлив, ответила:

– Значительная. </p>Когда я выходила из ванной, уже в костюме для боя и с мантией на плечах, Габриэль сидел за столиком, постукивая пальцами в перчатке по столешнице, и меня он встретил вопросом:

– Ты знаешь, как маги человеческие маги относятся к выгоревшим магам?

Знала. Хорошо знала. Но перед глазами был Норт и его «Моей магии хватит на нас двоих», а еще…

– Габриэль, – я протянула руку, демонстрируя кольцо и трещину, которая стала более явной, – или я выжгу эту кровь, или магия Смерти поглотит меня. Одно из двух.

Он недоверчиво посмотрел на меня, я, поправляя заколку от Илланиэля, пояснила:

– Слишком сильный дар магии Смерти для моего довольно посредственного источника. И то, что для Калиан было нормальным – меня убивает. Причем вполне явственно. Так что выжигание магии крови это вопрос выживания сейчас.

Габриэль покивал, а затем вдруг спросил:

– Ты говоришь все это, чтобы ни я, ни некроманты не вмешивались?

Вздрогнув, я замерла под его очень проницательным взглядом, и тихо сказала:

– Это правда.

– Ее часть, – не согласился Гобби.

Указав на кольцо, невесело подытожила:

– Ее значительная часть, учитывая, что артефакт из стали Хаоса трещит по несуществующим швам.

И пройдя к прикроватной тумбочке я взяла обезболивающее, которое дала Айшарин. Вместо одной капсулы выпила две. Оставшиеся, подумав, передала Гобби.

– Возможно, помогут, – сказала, подойдя, и высыпав их на его ладонь. – Это обезболивающее.

– На случай, если я оживу?

– На момент когда ты оживешь, а не «если», – поправила я, одновременно проверяя Нагарэнт и посылая импульс в артефакт Кхада.

– Он говорит – сегодня, – тихо сообщил Гобби.

Я улыбнулась.

И вздрогнула, от раздавшегося грохота.

Постучав в двери так вежливо как умеет только Эдвин, некромант вошел, едва ли глянул на меня, помешивая краску в баночке внушительной кисточкой, подошел к поднявшемуся Габриэлю и с вдохновением бойца перед боем наносящего маскирующую краску на лицо, принялся расписывать мое умертвие. Через пару минут Гобби выглядел так, как в принципе и должно выглядеть несвежее умертвие, и зубы, на которые я даже не обратила внимания, Эдвин ему так же зачернил. Смотрелось… в меру жутко, как и должно было смотреться собственно.

– Все, все готовы, – завершив, объявил некромант. – Поехали.

Глава шестая: Мертвые бои

Забавно, но когда ждешь значимого события, всегда кажется, что ты к нему готов… а едва время пришло, отчетливо понимаешь – ни готов, ни капли. Я сидела в карете напротив Гаэр-аша и Дана, зажатая между Нортом и Эдвином, и переводила взгляд с одного некроманта на другого, понимая, что возможно вижу их всех в последний раз.

И мне было страшно.

Действительно чудовищно страшно, потому что нашим противником выступал не просто отступник, а тот, кто убил моего отца – выдающегося боевого мага, тот, кто отомстил за свою мнимую смерть так жестоко, тот, кто фактически захватил власть над не признающими вообще никаких авторитетов сумасшедшими гениями. И чем больше я об этом думала, тем страшнее становилось.

– Все будет хорошо, – Норт мягко взял за руку, сжал мою ладонь.

– Я бы предпочел выйти на арену, – не согласился с ним Эдвин.

– Ты должен контролировать Танаэша, – сухо напомнил лорд Гаэр-аш.

– Постарайтесь не допустить царапин на груди, – прошептала я.

Надеялась, что они это и так вспомнят, но все же.

И еще, на всякий случай:

– Когда Ульгер Шерарн схватит меня – не вмешивайтесь.

И рука Норта, сжимающая мою ладонь – заледенела.

– Какой неожиданный поворот, – язвительно произнес ректор. – Что-нибудь еще, дорогая?

Могла бы промолчать, но я подняла взгляд на лорда Гаэр-аша и холодно ответила:

– Я имею право на месть, как дочь человека, которого он убил.

В карете стало тихо.

А затем Гаэр-аш холодно сказал:

– Эдвин, на арену выйдешь ты.

Я замерла, неверяще глядя на Гаэр-аша. Рядом с явным облегчением выдохнул сам Эдвин, Норт мгновенно произнес:

– Я переправлю Рию к родителям.

Дан усмехнулся и выдал:

– Давно бы так.

Я почувствовала себя преданной. Всеми разом и по отдельности. Медленно отняла руку у Норта, с ненавистью посмотрела на лорда Гаэр-аша и стараясь сохранять спокойствие, тихо ответила:

– Замечательно. Мой артефакт из стали Хаоса продержится еще максимум сутки, но к тому моменту, когда спасать меня будет поздно, собственно и от вас троих, – я указала на Дана, Эдвина и Норта, – уже ничего не останется.

– Ничего, справимся, не в первой, – усмехнулся Дан.

Я посмотрела на Эдвина, он ответил мне усталым:

– Риа, нам всем так будет спокойнее.

Мой взгляд на Норта – Дастел отвел взгляд, чувствуя себя виноватым. Посмотрев на ректора, поняла, что ему даже стыдно вообще не было, он просто нагло смотрел на меня в ответ. Некромант, Тьма его, сильнейший в королевстве, соответственно совестью не обремененный в принципе.

Ну а я… я тоже некромант, если честно.

И я молча сняла артефакт с пальца, продолжая все так же пристально смотреть в глаза лорда Гаэр-аша. После чего посидела, демонстративно разглядывая свои идеально подпиленные ногти, пока все остальные не дышали в прямом смысле слова, невинно оглядела всех, напряженных как струна мужчин, и мило улыбаясь, подвела итог:

– На арену выхожу я. Когда Ульгер Шерарн меня схватит – вы не вмешиваетесь. И на будущее – не надо злить черного артефактора.

Они смогли дышать, лишь когда я вернула кольцо на место.

Я демонстративно смотрела в окно, давая время всем прийти в себя.

«Тварь!» – мысленно сообщил Гаэр-аш.

– Риа! – прохрипел рядом Норт.

– У нас была договоренность, – продолжая смотреть в окно, отчеканила я. – Я в курсе, что вы с самого начала пытались ее нарушить, вы были в курсе, что я с самого начала была против. Приняв сейчас решение за меня – вы перешли границу, соответственно – и я перешла границы. Я очень люблю всех вас… троих, – любить Гаэр-аша я лично отказывалась напрочь, – и я не хочу потерять, несмотря на все ваши… недостатки. Просто не мешайте мне, пожалуйста, как не мешали, когда я создавала Эль-таимы. Тогда тоже было опасно, тогда тоже было на грани, тогда я тоже рисковала… но вы мне доверяли. Мне и сейчас очень нужны ваше доверие, поддержка и помощь.

– Ты упустила одну деталь, Риа, тогда ты умерла! – зло произнес Норт.

– На пару секунд, – я повернулась и посмотрела на него. – Но этим, спасла и себя, и вас, и всех, кто присутствовал в таверне. Потому что без Эль-таимов удар чистой Тьмы не выдержал бы никто.

А затем, сложив руки на груди, добавила мысленно:

«Последний раз, когда вы меня оскорбляли, вы были под влиянием собственной крови, лорд Гаэр-аш».

И на ректора я посмотрела с вызовом.

«Полагаю, вам стоит подумать об этом, – добавила, практически требуя».

И никак не ожидала услышать в ответ:

«Тадор был прав – это оказалось лишь вопросом времени».

По спине прошелся холодок.

Но дальше было только хуже:

«Я физически не могу выпустить тебя на арену».

Пристально глядя на него, вдруг вспомнила:

«Наследие Мрака так же есть в Эдвине и Норте».

«Да», – подтвердил Гаэр-аш.

То есть по своей сути, а конкретно всей своей сутью наследуемой из Мрака и Норт и Эдвин тоже категорически против, чтобы я выжигала магию Кошки. В таком контексте, гораздо проще оказалось, произнести вслух:

– Если я не избавлюсь от этой крови – я умру. Да не сразу, а через месяц-два-три, но гарантированно. Об этом косвенно сообщил лорд Эллохар, когда понял что у меня слишком сильный дар магии Смерти, об этом прямо сказал его призрачный змей Тараг. И судя по тому спектру ощущений, который я испытала до создания артефакта из стали Хаоса, могу сказать прямо – гораздо милосерднее с вашей стороны будет медленно резать меня на части, чем оставить на растерзание подобной участи.

И на этом карета остановилась.

Никто не вышел, даже когда Габриэль ехавший отдельно с остальной боевой нежитью, распахнул дверцу кареты. Некроманты все равно продолжали сидеть.

Гоблин оглядев всех, молча протянул руку мне.

И я царственно покинула экипаж, в котором царила мертвая тишина.

А затем, стоило мне выйти, дверной проем вспыхнул сиянием экранированного щита, закрывшего от меня явно начавшийся в карете разговор. Гобби, заметивший это, хотел было что-то сказать, но умолк, ощутив еще раньше, чем я, приближение команды АнМора.

И практически сразу из кареты вышел Норт, встав передо мной и практически закрыв от взглядов команды второго королевства. – Ммм, а я думала вы там… разговариваете, – язвительно протянула я.

– Не о чем разговаривать, – Норт пристально смотрел на идущих в десяти от нас Аббара Джуда и следующую за ним змею Хамману. – А ты… ты…

Он заставил себя заткнуться.

– А я, Норт, еще там, под постаментом в Некросе, по-моему, дала вам троим понять, что со мной так поступать нельзя! – откровенно сорвалась я.

Он посмотрел на меня, затем взял мою ладонь, приложил к своей груди напротив сердца, и тихо сказал:

– С самого начала, как выяснилось, кто за всем этим стоит, мы договорились, что отстраним тебя лишь в одном случае – если для тебя все это станет местью. Потому что желание отомстить, делает человека слепым и неосторожным, Риа. Артан сейчас задал прямой вопрос, ты дала прямой ответ «Я имею право на месть».

Он больше ничего не произнес, но он заставил меня ощущать как сильно и нервно бьется его сердце, а в его глазах открыто читался вопрос: «А что еще мы должны были сделать, Риа?». Я помолчала, не зная, что на это сказать.

– Да, я против того, чтобы ты выходила на арену, – тихо произнес Норт. – Вчера я едва успел спасти тебя, успею ли сегодня – тот еще вопрос. Мне страшно, Риа, у меня дыхание перехватывает от мысли, что могу не успеть и потеряю тебя, понимаешь? И да, мы собирались нарушить договоренность, и мне плевать насколько я в этой ситуации не прав, если на кону стоит твоя жизнь. И тут ты сообщаешь… это, а лорд Эллохар подтверждает. Как и то, что на кошках ломаются все артефакты, и сталь Хаоса тебя не защитит.

То есть они там в карете не разговаривали, они проверяли информацию.

Я отняла свою руку у Норта.

Он с болью во взгляде проследил за моим жестом, и сказал:

– Я не хочу терять тебя… снова.

Мне хотелось ответить, что терять можно лишь то, что по-настоящему имел, но это было бы ложью. Он не хотел терять меня, я не хотела потерять их всех. И больно сейчас было нам обоим, мне потому, что не доверяли они, ему, потому что понял – больше не доверяю я.

– Сколько секунд ты будешь умирать на этот раз? – прямо спросил Норт.

– Минуту-полторы, – назвала я максимум.

Он сжал челюсти так, что на скулах задергались жгуты желваков, заходили ходуном, выдавая его ярость. А мне сейчас не ярость, мне сейчас поддержка очень нужна была. Просто поддержка, просто доверие… но ничего этого не было. Ничего не было, кроме четкого осознания, что я не просто совершенно одна, мне еще и помешать могут.

А что будет потом? Когда во мне не останется ничего, кроме меня самой? И я вдруг подумала, что сейчас Норт смотрит на меня, а посмотрит ли он на меня после того, как все будет кончено? И если посмотрит, что будет в его глазах?

– Норт, – я сделала шаг к нему, вглядываясь в такой уже родной и близкий фиолетовый отсвет в его глазах, – ты меня любишь?

Хотела услышать это, в последний раз в своей жизни, и хотела, чтобы об этом сейчас вспомнил он.

А услышала напряженное:

– Почему ты спрашиваешь?

Потому что потом, Нортаэш Дастел Веридан на изгвазданной арене останется в лучшем случае девчонка без семьи, достойного происхождения, магии и способностей даже к артефакторике. И во мне уже не будет крови Проклятой Калиан, которая притягивала всех вас.

– Просто вопрос, – как можно более безмятежно отмахнулась я. – Так мы идем?

Мы шли, да. Из кареты уже вышли Гаэр-аш, Дан и Эдвин. Последний был мрачнее тучи, первый в принципе тоже, Дан просто казался потрясенным до глубины души, а я… я не стала ничего говорить никому из них. Я прощалась мысленно, отчетливо ощущая разрыв связи со своим ваэрра. Я прощалась с Даном, и его шутками, прощалась с надежным Эдвином, на которого всегда можно было положиться, и я прощалась с Нортом, которому не сказала и уже никогда не скажу о своих чувствах – не хочу, чтобы после он чувствовал себя обязанным. </p> Мне хотелось многое сказать ректору, как минимум про то, что Норт ему доверял… как впрочем и мы все. Как доверяла я, оставшись тогда в башне запретной библиотеки и даже не представляя, чем все это может закончиться. Но я промолчала. Не видела смысла что-то договорить, не видела и смысла что-либо отстаивать – Норту после выгорания я вероятнее всего буду просто не нужна, Гаэр-ашу в принципе тоже. Вот тогда я обо всем этом и подумаю, а сейчас не время. Совершенно не время. И как жаль, что вчера я не успела попрощаться с дядей Тадором. Да, сегодня это спасет множество жизней, но… я даже не попрощалась.

К проклятой Тьме всё!

В этот момент мы вышли из закрытого ангара, где сегодня останавливались кареты, на часть открытую часть пути и арены взорвались ожидаемым криком:

– Ноооорт!

Да, магички оказались не более сдержанны, чем будущие некромантки в Некросе – Норта любили везде.

– Представляешь, а сегодня мы победим в Королевских Мертвых играх, – улыбнувшись, с предвкушением протянула я.

Недоверчивый взгляд Норта, но я показательно щелкнула пальцами и наши мантии превратились в тьму – живую, трепещущую на ветру тьму. Дан подключился к моей игре, и деревянный настил, ведущий к залу для игроков, вспыхнул алым пламенем. Габриэль вскинул руки, приветствуя толпу, Яда выгнув голову, выпустила струю синего пламени, Коготь по-драконьи желтого, Норт, усмехнувшись, активировал Смерть, и над ареной появилась призрачная жуть, написавшая косой прямо там же в небе: «Риа, я люблю тебя и буду любить всю жизнь… но что-то мне подсказывает, что после смерти я буду любить тебя тоже».

– Сойдет за ответ? – спросил Норт, поднеся мою руку к губам, и нежно целуя, на глазах у всех.

«В другой жизни – да», – с дикой тоской подумала я, улыбнувшись некроманту.

– Так почему ты спросила? – повторил он ранее заданный вопрос.

Тяжело вздохнув, тихо ответила:

– Чтобы вспомнил об этом, если голос «наследия Мрака» в тебе станет слишком громким.

Норт попытался остановиться. Попытался, но я не позволила, ведя его за собой и крепко сжав его ладонь. Останавливаться сейчас было нельзя, и отступать было некуда. Вообще некуда.

– А голос может стать «громким»? – все же последовав за мной, спросил Дастел.

– Может, – едва слышно ответила я. – И я этого очень боюсь.

Он крепко сжал мою ладонь и продолжил идти рядом. И в одном этом было гораздо больше признания в его чувствах, чем в любых жестах и словах.

– Я просто хочу, чтобы сегодня все выжили, – прошептала я.

– Я понял, – так же тихо ответил Норт.

Атмосфера в зале для игроков была… похоронная. Торжественности не добавляли даже установленные по стенам факелы с золотым огнем, и ковровые дорожки, добавленные здесь видимо в честь прибытия коронованных особ. Особ тут было достаточно – присутствовал сам король седьмого королевства, его, как я уже знала не особо любимая королева, две дочери, младший сын, который явно очень не хотел быть наследником – в его испуганном взгляде это читалось открыто. Рядом со своей семьей стоял и Ташши. Принц, обернулся едва мы вошли, и презрев все нормы свода правил поведения коронованных особ, направился ко мне с решимостью, которую ни от кого не скрывал.

Я, опустив ладонь Норта, шагнула к нему на встречу и попала в крепкие объятия.

Я не знала, как все это смотрелось со стороны, полагаю шокирующее, но иногда просто не до приличий. В самом крайнем случае, если я не справлюсь, – выдохнул Ташши, сжав сильнее, – сколько секунд тебе потребуется?

– Минимум сорок, – прошептала я.

Он хрипло выругался, и задал следующий вопрос:

– Ты дашь сигнал к действиям? – снова четкий конкретный вопрос.

– Я позову тебя по имени, – решила пойти самым простым способом.

Некромант кивнул, отстранился от меня, заглянул в мои глаза, улыбнулся и неожиданно попросил:

– Пообещай мне одну вещь, Риа. Не отвечай, мне достаточно и взгляда – я прочту ответ в твоих глазах. Так вот пообещай мне одну вещь – если я разберусь с АнМора, пообещай, что выслушаешь меня. Просто выслушаешь, пожалуйста.

Ответ он действительно прочел в моих глазах. Улыбнулся и передал меня с рук на руки подошедшему Норту.

– Все согласовали? – уводя меня к своей команде, ровно спросил Дастел.

– Основное, – уклончиво ответила я.

Было заметно, что наша «встреча» с принцем прошла под всеобщим пристальным вниманием, дернулась было в мою сторону королева, но Танаэш остановил ее, удержав за локоть, поднимаясь на носочки пытались разглядеть меня получше принцессы, а вот младший принц не пытался – он смотрел на брата, и, кажется, больше всех боялся за него. Смотрел на своего старшего брата, сильного мага и достойного наследника королевства и откровенно опасался, что окажется на месте Ташши. А вот Танаэш не боялся ничего… правда я так сильно подозреваю, что он и не ел ничего на завтрак сегодня. Как и бледные, вот сейчас действительно похожие на вампиров братья Блаэд, появившиеся вскоре, в сопровождении еще более бледной Благодати Никаноровны. Ведьма выглядела так, словно хотела разнести тут все к проклятой Тьме и забрать детей домой, и я даже не знаю, как она вообще сейчас держалась.

– Вся королевская семья в сборе, – задумчиво произнес Дан, – к чему бы это?

– К пророчеству, – ответил лорд Гаэр-аш, стоящий практически неестественно прямо, и подчеркнуто не бросающий на меня даже взгляда.

– К тому, в котором его убиваю я? – поинтересовался Эдвин.

– Да, – холодно подтвердил ректор, – к тому, в котором его убьешь ты.

Мы с Эдвином невольно переглянулись.

– Или я, – продолжил Гаэр-аш.

– Танаэш согласовал этот разговор со мной, – неожиданно зло уведомил Норт.

– Как благородно с его стороны. – Едко заметил ректор.

«Вы становитесь невыносимым», – мысленно сказала я.

В ответ услышала:

«Я сдерживаюсь изо всех сил. Но, видишь ли, достаточно сложно делать безразличный вид, отправляя самую любимую женщину этого мира на смерть, в угоду роду и всеобщему благу».

«Я не умру!» – напомнила то, что говорила уже не раз.

«Умрешь, – устало возразил Гаэр-аш. – Ты погибнешь там, Риаллин, мы оба это знаем. Ты погибнешь, достаточно нарушив связь между ваэрра и его кошкой, чтобы я практически не мог вмешаться. Ты погибнешь, а мне придется стоять и смотреть на это».

В зале для игроков послышался шум и появилась команда Мората.

Люсио Сайко, Тадэо Норв и Кетан Дадеж были в черных с синей окантовках мантиях, которые сегодня подчеркнули бледность некромантов. Я понятия не имела, зачем Морату во все это влезать, они были слабейшей командой из всех и в целом… знали ведь на что шли, но не отказались. И сейчас, судя по всему, безумно жалели об этом, едва заметно, но все же бросая взгляды на команду АнМора, взгляды по которым отчетливо становилось ясно, кого они на самом деле боялись.

– Как показательно, – тихо заметил Эдвин.

– Помните про царапины на груди, – нервно напомнила я.

– Обойдутся, я всем щиты поставил, – бросил Харн. После чего, покинув нас, пошел к Ташши и Блаэдам. Приветственные рукопожатия, и тень магии, сгенерированной Эдвином, что скользнула по рукам парней, во время рукопожатий.

– Обновил щиты у парней, – нежно обняв меня, пошептал Норт.

– Я поняла, – улыбнулась ему.

Но понимала и другое – сейчас главным вопросом был тот, кому из всех нас придется выйти против команды АнМора. Откровенно говоря, мы даже не брали в расчет Морат, нашими противниками были не они.

И когда на постамент для жеребьевки направилась Благодать Никаноровна тишина стала такой, что казалось слышно как дышит в принципе неспособная дышать нежить. Я ощутила как подошел и встал поближе Гобби, заметила как подобралась Яда, застыл словно каменное изваяние Коготь…

И в этот момент в зал вошла команда АнМора.

Фактически они стояли в открытом проходе напротив нас, поднявшись практически одновременно с нами, то есть начало жеребьевки было правомерным, но войти соизволили только сейчас… и это мне как-то вот очень не понравилось. Потому что с их появлением что-то изменилось в самой атмосфере зала. Неуловимо, но очень отчетливо.

Я нервно развернулась, вглядываясь в некромантов, и вообще не задумываясь, погладила подставленный хвост проползающей мимо Хамманы, а стоило бы. Наверное. Потому что адская змея, коснувшись кончиком хвоста моей ладони, отчетливо написала два слова «Не ходи». Я вздрогнула. И перевела взгляд с самодовольного Аббара Джуда на его боевую нежить. Хаммана не была способна говорить, но в ее глазах отчетливо читалось предостережение и страх за меня. Змея явственно предостерегала от выхода на арену. Почему?

«Почему она в принципе беспокоится о тебе? – вдруг спросил ректор».

«Моя кровь, – пояснила, вглядываясь в команду АнМора, – Эш нуба рэйш – кровь влияющая. Та которая пробудила сознание Гобби в Мертвом лесу, и видимо повлияла на Хамману, когда она тут была разлита повсюду».

«Хочешь сказать, что у змеи проснулось сознание? – уточнил Гаэр-аш».

«Сомневаюсь, что в ином случае она была бы способна писать, а вы как и я ощутили, что она вывела на моей руке», – ответила некроманту, пытаясь понять, что изменилось в других некромантах.

И я с ужасом подумала о том, что Хамману убьют. Без слов и разговоров, без сожалений и без сомнений в правильности своих поступков – абсолютно спокойно убьют. Причем или Норт и Дан, или Ташши, Никас и Людвиг. А мне придется стоять и смотреть на все это, с четким осознанием того, что это не просто боевая нежить, это личность с сознанием и интеллектом. И даже с чувствами.

«Хамману не парализовать, Риа, соответственно… сама понимаешь».

Понимаю, на войне как на войне… только безумно больно.

«Будет больнее, если ты выйдешь на арену и Джуд прикажет своей нежити убить тебя», – напомнил о вполне вероятном развитии событий Гаэр-аш.

И он был прав, на сто процентов прав, более того я знала что Хаммана подчинится приказу – у нее выбора не было, а у меня?

А в этот момент Благодать Никаноровна сжала дрогнувшими, от чего ногти скрипнули по стеклу, ладонями шар, и закрыла глаза.

Миг, вспышка, концентрация зеленого сияния над ведьмой и из колдовского огня складываются страшные, очень страшные слова:

«Первый бой: АнМора – Академия общей магии им Визериуса Молниеносного».

Она испугалась их сама, вскрикнув и накрыв возглас ладонью, а мы все стояли, ошеломленные жутким осознанием – первыми на бой с АнМора выйдут Ташши, Никас и Людвиг.

– Твою мать, – тихо выругался Дан.

– Неожиданно, – хрипло выдохнул Эдвин.

Норт активировал Зеркало Света, и связался явно с Ташши, я стояла, едва дыша.

И тут ректор произнес:

– В жеребьевку вмешались.

То есть мне не показалось, что с командой АнМора в зал вошло и что-то еще. «Ищи артефакты» – мысленно приказал Гаэр-аш.

«В смысле?» – переспросила я.

«Ищи артефакты. Из запрещенных. На Джуде.»

И уже не мне:

– Гобби.

Габриэль развернулся к нему, вопросительно глядя на того, кто другом ему больше не был, и мы услышали невероятное:

– Закончи то, что начал вчера.

И невозмутимо передал моей боевой нежити мешочек, который был лично мне очень хорошо знаком – это был мой мешочек. А в нем мои артефакты и амулеты.

– Это… – начала было я.

– Делай что велено! – отрезал Гаэр-аш.

И я шагнула внутрь нашей группы, Норт мгновенно закрыл меня от чужих взглядов, а я, закрыв глаза, и прижав пальцы к вискам, попыталась сделать почти невероятное.

– И быстро! – добавил собственно невероятности ректор.

Зажмурилась, ощущая, как становятся ледяными пальцы, судорожно выдохнула и сделала то, что было категорически запрещено в классической артефакторике – шагнула за грань собственных возможностей, оперевшись на Эль-таимы, сделанные мною и тот, к которому я приложила свои руки. В моем мысленном пространстве мгновенно образовался неправильный квадрат – три его светящихся синевой конца были рядом со мной, один, более тусклый вдали – Ташши. И это было логично и понятно… а вспыхнувший ближе к постаменту для жеребьевки темно-серый второй квадрат был непонятен мне ни капли! Неоднородный по цвету и силовой насыщенности, он существовал вопреки всем нашим предположениям и законам логики, потому что четвертым его концом тоже был Ташши.

– Эль-таимы, – прошептала я то, во что сама с трудом могла поверить, – на Абаре Джуде, Сабире Фати и его нежити змеелюде Сахти. И на данный момент змеелюд полагает, что контролирует Эль-таим Ташши.

«А он не контролирует? – спросил ректор».

«Нет. – и я была абсолютно уверена в сказанном».

«Ищи дальше», – приказал Гаэр-аш.

Могла бы – очень выразительно на него бы посмотрела, но я понятия не имела смогу ли вернуться в это измененное состояние, а потому продолжила искать молча. Нашла.

«Артефакт Удачи Кхада, левая рука мизинец, – говорить даже мысленно было достаточно сложно».

«Он действенен?»

«Учитывая, что Кхада сумели схватить лишь когда он оставил его дома, вероятнее всего да», – с трудом вспоминая рассказы Тадора, ответила я.

«Еще?!» – неумолимый вопрос и практически неумолимый приказ.

– Хватит, – донесся словно издалека голос Норта, и я поняла, что он уже некоторое время практически держит меня.

«Продолжай» – мысленный приказ ректора.

Мелькнула жуткая мысль, что он пытается измотать меня до такой степени, чтобы я не смогла выйти на арену в принципе по причине неспособности к хождению, но Гаэр-аш устало пояснил:

«Должно быть что-то сильное настолько, чтобы оказалось способно вмешаться в магию ведьм, Риа, то есть совершить практически невозможное. Ищи дальше!».

И едва отдав приказ мне, связался с Никасом, я услышала лишь отголосок их общения по Зеркалам Света:

«У Гобби мешочек, выбери черную булавку потертого вида, одари Аббара Джуда».

«Понял, сделаю» – отозвался вампир. «Что у вас происходит? – послышался голос лорда Эллохара».

«Просто вопрос, лорд Эллохар, у известного вам черного артефактора есть повод не любить вас и все ваше семейство в принципе?» – вопросом на вопрос ответил ректор.

«Есть, – после недолгого молчания, ответил демон».

«Ограничьте его присутствие границами Миров Хаоса!» – практически приказал Гаэр-аш.

И в этот момент я нашла. Вероятно потому, что ректор сказал «Миров Хаоса», именно его крупицу я и почувствовала. Замерла, не веря практически, а затем мысленно прикоснулась к мешочку с песком, который Аббар Джуд носил на поясе. Этот песок не принадлежал пустыням второго королевства, он в принципе мало чему принадлежал, это была пыль магически растертых черных бриллиантов, которые как ни что иное были способны впитывать и отдавать энергию. И в данный момент они фактически транслировали нестабильность Хаоса, искажая нашу реальность.

И распахнув ресницы я потрясенно посмотрела на ректора.

Спокойный взгляд Гаэр-аша в ответ и отголосок его переговоров с лордом Эллохаром:

«Доказательства его причастности есть?» – мрачно спросил демон.

«Лорд Эллохар, Риаллин только что исследовала весь зал, на предмет поиска запрещенных артефактов, как вы думаете, у кого-нибудь сейчас есть доказательства ее действий?»

Отвечать лорд Эллохар не стал, Гаэр-аш и не ждал ответа.

«Держи свою нежить как можно дальше от Аббара, – начал он инструктировать Ташши, – и держись подальше сам, их цель дестабилизировать твой контроль над личем. Никас, булавку взял?»

«Взял, уже споткнулся, принцип действия понял» – отрапортовал младший Блаэд.

«Отлично. Людвиг, мы организуем отвлекающий маневр, сейчас, не откладывая до начала наших действий, отдай приказ Хорхе срезать мешочек с песком с пояса Джуда. Задачу понял?»

«Да, – отозвался старший вампир».

И закончив переговоры с парнями, Гаэр-аш вслух приказал мне:

– Снимай браслет.

Я остолбенела.

Спокойно глядя на меня, ректор добавил:

– Эдвин, мне нужен порез на ее руке. Сейчас.

И вот Эдвин в отличие от меня в ступор не впадал – я ощутила прикосновение лезвия к ладони, и в тот же миг по пальцам заструилась кровь. Времени на раздумия уже не было – я стянула браслет, ощущая, как вся присутствующая нежить, разом заинтересовалась мной.

Дальше случился переполох, вызванный рванувшей ко мне нежитью, кинувшейся останавливать их некромантами, разом возникнувшим везде – в потолке, стенах и полу запасных выходах.

Шум, крики «Стоять, к ноге, и на место!», и Норт, подхвативший магией с пола мой браслет, и вернувший его на место.

Половина гвалта прекратилась мгновенно, вторая… в принципе тоже. Затем раздался голос лорда Гаэр-аша:

– Я прошу прощения за эту небольшую заминку, наша леди в состоянии несколько повышенного нервного напряжения слегка оцарапала руку. Повторно прошу прощения у всех.

Ну в кто у нас еще может быть виноват, кто у нас еще может быть виноват, кроме пресловутой меня?

«Никто, – насмешливо ответил ректор».

И так как я была с ним на связи, услышала слова лорда Эллохара:

«Забрал. Унес». И одновременно с этим:

– Блаэд, держи своего кабана при себе! – раздался крик Аббара Джуда.

«Все получилось? – нервно спросила я».

«Да, – ответил глядя поверх меня и ребят на потасовку ректор, – теперь посмотрим, что сильнее – твоя спотыкайка, или артефакт удачи Кхада. Ты на что ставишь?»

На Кхада! Он был непревзойденным артефактором всех времен.

«А я на тебя. И на Эдвина, и его обучающие способности. И на Ташши, с его способностями к обучению. – отрезал Гаэр-аш».

И уже вслух:

– Норт, Эдвин, Танаэша берете на контроль. Дан – на тебе Никас.

Почему не было сказано о Людвиге, я не знала. Но в одном ректор оказался прав – едва вину за случившееся скинули на меня, возмущаться никто не стал. Норт залечил рану на моей руке одним касанием, едва ощутимо погладил по щеке и развернулся к экрану. Начинался бой. Их бой с АнМора, их общий бой.

Команда Ташши проходила мимо нас. Проходила молча, не оборачиваясь на полные тревоги взгляды родных и близких, не глядя на матерей, не слушая наставления старших. Это был их бой, исключительно их – бой наследников человеческих королевств. Бой, от которого зависело очень многое.

– Вам не обязательно побеждать, – тихо напомнил Эдвин, обмениваясь рукопожатиями с командой академии Визериуса Молниеностного.

– Обязательно, – тихо возразил Танаэш, бросив последний взгляд на меня.

И я поняла то, что эти чертовы некроманты все-таки сговорились за моей спиной, и обе команды поставили целью не допустить меня на арену.

– Ташши… – растерянно прошептала я, полными слез глазами глядя на некроманта.

Он улыбнулся в ответ, откинул челку привычным движением и ответил:

– Сокровище ты. – Оглядел парней и добавил: – За дело.

– Справимся, – уверенно произнес Норт.

И еще как, – сказал Эдвин.

И они переглянулись.

Я не видела страха в их глазах, только холодную решимость и уверенность. Лучшие из лучших выходили на бой против команды отступников, и к этому бою они были готовы.

И когда команда Ташши спускалась по сходням на арену, это была спокойная и уверенная в каждом своем шаге команда… только кабан шел и хитро ухмылялся. Прямо так хитро, словно с трудом сдерживал усмешку… и это при том, что у нежити априоры чувство юмора отсутствовать должно.

«Что с Хорхе?» – мысленно спросила я.

«Твоя кровь, – спокойно пояснил ректор. – Кабан в принципе был мыслящей нежитью изначально, теперь просто стал немного осведомленнее в плане своего прошлого. Кабаны вообще умные животные, ты знала?»

И вслух:

– Норт, отпусти Риаллин, концентрируйся на объекте, – приказал Гаэр-аш.

Дастел отпустил мою руку, не отрывая взгляда от магического экрана. А под экраном обесиленно опустилась на пол Благодать Никаноровна. Ногтей у нее уже не осталось, и черная метла в ее руке дергалась, явно опасаясь печальной участи быть сгрызенной… что ж их ее понимала – и метлу и ведьму. Тьма! На арене против АнМора должны были выйти мы! У нас темный лорд, у нас Дан с его невероятной мощью у нас я, и мой основной козырь, а там Ташши, Никас и Людвиг… и мне страшно. Мне просто страшно за них. Страшно до безумия. Страшно, потому что я видела с каким трудом Танаэш управляет своим личем-отступником, и сильно подозревала, что в нужный момент власть над личем перехватит змеелюд, а его связь будет гораздо более прочной.

А к Тьме!

– Норт, я сейчас! – крикнула Дастелу. И выскользнув из нашего круга, метнулась вслед за командой седьмого королевства. Придерживая мантию, сбежала вниз по сходням, опять попала в объятия обернувшегося и поймавшего меня Ташши, сжала очень крепко, и едва слышно прошептала:

– У меня в нагрудном кармане.

Над ареной зависла странная очень смущенная тишина, потому что у всех на глазах невеста Норта Дастела обнималась с принцем седьмого королевства так, словно прощалась с ним навсегда и вообще двусмысленно все выглядело. И вот не будь вчерашней ситуации в которой Эдвин искал упаковку с разрыв-травой Ташши не понял бы, а так – легкое касание, я, обнимающая его за шею, ощутила как он достал бумажный пакет, на миг прижалась крепче и прошептала:

– Удачи.

– Люблю тебя, – прошептал Ташши в ответ.

Заглянул мне в глаза, отпустил, ушел.

И я осталась стоять на деревянных сходнях, глядя как они уверенно спускаются вниз – Ташши, несколько раз обернувшийся ко мне, Людвиг, Никас, и их нежить – Боевой Гном с топором, ехидно ухмыляющийся кабан Хорхе и огромный, несуразно здоровенный лич, который шел покачиваясь и являл собой непробужденную мощь… я очень опасалась того, что в момент боя ее могут пробудить.

«В пакете разрыв трава, – мысленно передала я ректору, разворачиваясь и идя к ним, – если Танаэш будет ощущать потерю контроля над личем, достаточно просто распылить ее над отступником. Этого хватит секунд на сорок».

«Передал», – отчитался Гаэр-аш.

И даже ругаться не стал, и осуждать тоже, просто когда я подошла обнял за плечи, намекнув что больше никакой самодеятельности. А вот королевское семейство Рханэ восприняло все не так однозначно. Я поймала на себе очень внимательный взгляд королевы, изучающие взгляды принцесс, и откровенно укоризненный его величества.

– Оценивают тебя с точки зрения кандидатуры на роль жены наследника, – насмешливо уведомил ректор и мысленно добавил: «Это мелочи, Риа, главное сделал Гобби».

И он указал мне на боковой экран, транслирующий то, как мой Гобби, с видом восторженной радости на лице, бежит к змеелюду раскинув руки, обнимает его, прямо совсем как я Ташши и превращая все случившееся в забавную пародию, потом выдает «Ыыы», и осеняет команду АнМора крестным знамением одной из давно почивших конфессий павшей империи Хешисаи. Что-то вроде «И да прибудет с вами чего-нибудь». Последнее движение Габриэля открывало большое пространство для этого чего-нибудь, и его подхватили!

– Да прибудет с вами сдыхля! – заорал кто-то из некромантов.

Змеелюд Сахти от подобного «пожелания» даже споткнулся, хотя казалось бы – рожденный ползать, споткнуться не может… только не в нашем случае.

– Урки бессовестные! – заорала какая-то магиня.

И змеелюд споткнулся снова.

А собственно толпа не видела смысла сдерживать себя в истинных чувствах, так что на АнМора, которые вчера поразили всех своим неспортивным поведением, посыпалось:

– Трупак разложившийся тебе в харю, Джуд!

– Нелюди!

– Уроды степные!

На личности перешли быстро, но Благодать Никаноровна явно была сейчас не в состоянии командовать парадом, так что истерия продолжилась.

– Ташши красавчик! – заорала какая-та магиня и над аренами раскинулся транспарант «Танаэш – наш успех»!

Неподалеку вспыхнул другой «Ташши-Риа – вместе навсегда».

«Свободу влюбленным!» – орал, причем именно орал третий плакат.

И на этом остатки спокойствия над ареной испарились окончательно.

«Но-о-о-о-орт!» – заорали боевые магички.

И новый плакат на половину арены «Норт и Риа – вместе навек!»

Противники ответили плакатом: «Ташши и Риа – они полюбили вопреки!» – и под плакатом изображение того, как мы обнялись сейчас на сходнях. Нортоманы ответили сегодняшним «Риа, я люблю тебя и буду любить всю жизнь… но что-то мне подсказывает, что после смерти я буду любить тебя тоже» и вчерашним изображением того, как спасший меня Норт, прижимает к себе, просто чтобы убедиться, что жива, действительно жива.

«Ладно, ваша взяла» – сдались поклонники Ташши.

И тут расстроенная Благодать Никаноровна подняла палец. Просто палец с обргрызеным черным ногтем, а в небе появилось:

«Риа +Людвиг – много внуков и счастья для бабушки».

Потом подумала, посмотрела на ноготь, на обалдевших от этого нас, и щелкнув пальцами сменила надпись:

«Риа + Влад Блаэд. И не надо на меня так смотреть, я внуков уже хочу! Хоть от кого-нибудь!»

На арене обалдевшие братья Блаэд переглянулись, и Никас прошипел одними губами: «Мама!».

– Что «мама»? – заорала в ответ Смерть, поднявшаяся над ареной. – Я хочу внуков! Я внуков хочу, а не сидеть тут и ждать, что какой-нибудь Джуд отберет у меня ребенка!

«Какой-нибудь Джуд» в этот момент оступился, и полетел бы кубарем вниз, не вмешайся Хаммана и не придержи хозяина, обвив его хвостом. А я начала судорожно вспоминать, что у меня было вообще в том мешочке. Спотыкайка была, ее как я понимаю, прицепили змеелюду Сахти, а что у меня еще было черной потертой булавкой в том мешочке?

«Вторая спотыкайка?» – предположил ректор.

Да нет, остальные спотыкайки черными не были, а что же у меня было черным?..

И тут на меня накатило жуткое осознание – артефакт на неудачу. К проклятой Тьме, артефакт на неудачу! У отчима были дела на судоверфи в пятом королевстве, он сказал, что если повезет – возьмет меня с собой, а я не хотела ехать туда, где останусь с ним наедине в карете на много часов, туда, где даже спрятаться негде… я сделала этот артефакт за ночь. А на утро, поездку он отменил, артефакт не пригодился.

«Да, это будет забавно», – произнес Гаэр-аш.

«Они могут войти в диссонанс, – так же мысленно прошептала я.»

Лично мне стало страшно.

«Не войдут. Аббар потеряет артефакт Удачи Кхада».- утешил меня глава Некроса.

Повернув голову, вопросительно посмотрела на ректора. Как Аббар его потеряет? Кольцо на пальце, на руке перчатка? Как вообще можно потерять кольцо в таких условиях.

«С пальцем, – очень спокойно объяснил Гаэр-аш».

«Это истинно некромантское чувство юмора? – уточнила я».

«Нет, – усмехнулся ректор, – это реальность тренировок Эдвина и талант Танаэша к фехтованию».

И обняв меня за плечи чуть крепче, ректор наклонился, словно хотел сказать что-то на ухо, но произнес все так же мысленно:

«У Ташши сильная команда. На порядок сильнее нашей, за счет того что у них три игрока, а не два как у нас сейчас, прости, сокровище мое, но как игрок ты даже хуже, чем пустое место. Плюсом у них Зеркала Света и связь с Нортом, Эдвином и Даном, плюс знак Рейташ, плюс Эль-таим на Ташши, и охрана крови на Никасе и Людвиге. Прекрати нервничать, они справятся».

Мне все равно было безумно страшно.

«Успокойся, – Гаэр-аш поддел мой подбородок, заставил взглянуть в его холодные серые глаза. – Давай, вдохнула-выдохнула, они победят, я более чем уверен в этом».

Я уверена не была, и взглянув на род Рханэ, поняла, что они тоже – королева ногти грызла, в прямом смысле, принцесс вообще увели, младший принц, кажется, вообще молился, оба брата Рханэ – король и министр, смотрели не отрываясь на магический экран, на их лицах были настолько каменные выражения, что стало ясно – они все уверены только в одном – Ташши умрет.

«Они не видели парней в деле. Они не в курсе тренировок с Эдвином. Им неизвестно про знак Рейташ. Мне продолжать?»

Отрицательно мотнула головой, взглянула на ректора.

«Все будет хорошо», – заверил он. «Там как минимум один отступник», – напомнила я.

«Будешь истерить – поцелую!» – мрачно заявил ректор.

Мгновенно успокоилась. Вот просто раз и как рукой сняло!

«Да, я такой, успокоительный, – издевательски сообщил Гаэр-аш и улыбнулся».

Просто тепло улыбнулся, заставляя действительно успокоиться и взять себя в руки. Все что я могла я уже сделала, остальное – будут делать парни, и моя истерика им сейчас явно не нужна.

Повернувшись к экрану, заставила себя смотреть, как спокойно прошли к своему месту на арене Ташши и его команда, как встали напротив через поле команда АнМора. И больше никаких криков и лозунгов – над ареной взвесью повисло напряжение. Это напряжение охватило всех, и игроков, и нежить, и зрителей. Это напряжение царило и здесь, и я не знаю кому было страшнее нам, или им, готовым к схватке.

– Риш, – раздался голос лорда Эллохара.

Ведьма посмотрела на него глазами, полными слез. Она не хотела ничего говорить, она не хотела объявлять никакого боя, она вообще ничего не хотела.

– Риш, – повторил демон, даже не делая попытки подойти ближе.

И ведьма медленно поднялась. Медленно выпрямилась, став почти неестественно прямой, и точно так же выпрямилась над ареной иллюзия смерти с косой. Секунда, вторая, третья… Благодать Никаноровна не смотрела на команду АнМора и на Ташши не смотрела тоже – ее взгляд не отрывался от сыновей, заставляя нас вспомнить тех, кто уйти с арены уже не смог. И с длинных черных ресниц ведьмы сорвались две слезы, с губ прозвучавшие здесь полустоном, и прогремевшие над ареной слова:

– К бою!

И бой начался не там – здесь.

«Танаэш, держи лича. Сейчас!» – приказал все еще находящийся на связи со мной Гаэр-аш.

Осознал, что я слышу, хотел прервать, но я схватила за руку, просто умоляя этого не делать – я хотела знать, что происходит, я не выдержу, если не буду знать.

Быстрый кивок Гаэр-аша, и подключение к связи Зеркал Света, которые парни активировали сейчас.

И теперь я могла не только видеть, как две команды замерли друг напротив друга, и казалось стоят без движения, я могла слышать реальную подоплеку происходящего.

Лорд Эллохар: «Ташши, они наращивают силу лича».

Танаэш: «Я не ощущаю».

Никас: «Я тоже».

Лорд Эллохар: «Мы будем спорить, или просто примем к сведению?!».

Лорд Гаэр-аш: «Ташши, ты не ощущаешь, потому что не способен чувствовать потоки смерти. Это магия Смерти. Началось жертвоприношение. Лорд Эллохар, оповестите Рханэ».

Лорд Эллохар: «Сами справимся».

Норт: «Реагировать рано».

Ташши: «Согласен».

Я не заметила, как прижала ладонь к губам, просто чтобы подавить любой вскрик, просто чтобы не отвлекать.

Эдвин: «Людвиг, первый удар пойдет на тебя. Выставляй щит Дергана!»

Людвиг: «А… это не слишком?»

Эдвин: «Ставь. Сейчас!»

И на экране… ничего не случилось, вообще ничего.>И в этом абсолютном ничего, Ихар Марва сделал шаг вперед, размял шею, от чего его черные кожаные лохмотья и жгуты на руках шелохнулись и без предупреждений, без каких-либо слов, без ничего ударил копьем Астрагерта в Людвига. Древняя полузабытая магия империи Хешисаи метнулась как копье, на лету обрастая огнем и силой и на неимоверной скорости врезаясь в невидимый при начале формирования щит архимага Дергана, некогда в битве между Хаосом и Хешисаи позволивший выстоять императорским войскам. И арена загудела от зашкаливающего уровня магии, а два игрока потрясенно стояли и смотрели друг на друга. Ихар Марва, который поверить не мог что ТАКОЕ и не сработало, и Людвиг Блаэд, который был в шоке от того, что ТАКОЕ применили.

– Ребят, вы что, на всю голову больные? – прямо спросил он.

Если кому и стало не по себе, так это Ихару, а вот Аббар Джуд без перехода и со все тем же мрачным выражением лица, подал знак нежити начинать бой, двумя руками указав вперед. И с места сорвались скорпион Шерт и Хаммана. В тот же миг бастард второго королевства призвал пески родной пустыни, и на арену хлынуло песчаное месиво.

Эдвин: «Людвиг, шит Герхана. Закрывай всех».

И команду академии накрыло призрачно-прозрачным щитом, похожим на радужно-стеклянный шар, практически одновременно с тем, как об этот же шар всей раззявленной пастью ударилась Хаммана, а с другой стороны скрипнуло ядовитое острие хвоста скорпиона.

Лорд Эллохар: «Эдвин, ты меня… напрягаешь. Но продолжай, мне все нравится».

Я, глянув на Эдвина, увидела лишь тень улыбки на его губах, а дальше вступил в игру Норт:

«Дан, готовься. Ташши?»

«Готов, – мгновенно ответил принц».

И Дан мгновенно схватился за руку, накрывая знак Рейташ рукой, на арене то же самое проделал Танаэш.

Норт: «Людвиг, убираешь щит на три, два, давай!».

И щит лопнул, как мыльный пузырь, но ни песчинка не успела просыпаться на парней и их нежить – Танаэш ударил стеной черного пламени, снося к Тьме весь песок, Хамману и Шерта, превращая в лохмотья одежду команды АнМора и уничтожая напрочь весь засыпавший арену песок и все преимущество скорпиона, змеи и змеелюда разом.

И едва гул пламени стих, оставляя арену идеально, практически сверкающе-чистой, вместе с чистотой пришла тишина. Практически оглушающая тишина.

– Твою мать… – потрясенно выдохнул министр Рханэ.

– Это точно мой сын? – сдавленно переспросил король.

«Передача энергии? – мрачно вопросил лорд Эллохар. – Каким образом?»

«Я же сказал – парни действуют в команде, – спокойно ответил ректор».

И там, на арене команда Ташши стояла спокойно и непоколебимо, словно вообще никак не выложились на магии подобного уровня, а здесь едва заметно пошатнулся побледневший Дан, и Норт мгновенно коснулся собственного знака Рейташ, возвращая друга в боеспособное состояние. И они даже не переглянулись – никаких лишних слов и движений, а я окончательно поняла – там, против АнМора сейчас бьется не одна команда, а две. Две лучшие команды человеческих королевств, и мне стала понятна уверенность ректора в победе.

Эдвин: «Начинайте спарринг».

Ташши, делая шаг вперед и извлекая меч: «Людвиг, спускай Хорхе».

И на команду АнМора, еще не отошедшую от морального шока после потери всего призванного песка, радостно похрюкивая и запрокидывая задние ноги на бегу, резво помчался боевой кабан, в то время как Хаммана и Шерт все еще были распластаны по стене окружающей арену и не пришли в боевую готовность.

А у нас в зале для игроков, Благодать Никаноровна заорала:

– Да куда же вы кабанчика? Змея его сожрет и не подавится же!

Змея, вероятно, думала так же, просто она пока пыталась отскрестись от стены, а потому вперед выполз змеелюд Сахти и… споткнулся. Потом споткнулся еще раз, хотя куда казалось бы, на третьей попытке поползти все закончилось еще печальнее, и змеелюд рухнул носом в выскобленную до блеска стылую землю.

Норт: «Ташши, контроль над личем взял. Давай, удачи».

Я лишь потрясенно глянула на ректора. «Козырные карты в ход пошли, – с насмешкой уведомил меня Гаэр-аш. – Риа, парни синхронизировали браслеты управления нежитью, только и всего».

Только и всего?! То есть сейчас лича, управление над которым сто процентов перехватят, удерживает Норт???

«Справится, – с непробиваемой уверенностью сказал, сохраняя ледяное спокойствие ректор».

Закрыла рот еще и второй рукой, только бы не заорать, когда вечные начнут захватывать контроль над личем. Потому что удар придется не на Ташши – на Норта полностью. И если Ташши уже привык держать контроль над обозленной магически одаренной нежитью, то Норт нет, ему будет сложнее раз в сто, если не двести.

«Справится, успокойся», – уже несколько раздраженно произнес Гаэр-аш.

У меня было желание сползти на пол, и завыть беззвучно, но от того не менее отчаянно. Только бы они выжили, только бы они все выжили! Если они ударят всей мощью лича сейчас, Норта даже Эль-таим не особо спасет, потому что передача контроля не напрямую, а через подчиняющий браслет.

«Я тебе и упаду, и завою. Риа, взять себя в руки и стоять спокойно. Парни знали на что идут, риски рассчитаны, и единственное что им сейчас может помешать – твой вой. Прекрати!».

Я прекратила, да. Потому что в зале раздался вой, причем женский, но совсем не мой – нервы сдали у королевы. К стыду короля среагировал не он, он вообще словно окаменел, глядя на экран, королеву утешил лорд Эллохар, одарив собственно короля не слишком добрым взглядом, и достав из кармана платок. Сначала черный, потом нахмурился, соображая, что черный цвет тут явно не в тему, и извлек уже белый. Проигнорировав галантный жест, королева забилась в истерике на широкой груди демона, который кажется единственный из всех присутствующих не только не осудил ее за это, но еще и попытался поддержать, увещевая:

– Ну что вы, ваше величество, сейчас Ташшик добежит и покромсает АнМорика на кусочки, я вам гарантирую. Могу даже кусочек от Аббарчика принести, если вас это утешит.

Ко всеобщему потрясению, королева оторвала мокрое лицо от груди лорда Эллохара, взглянула на него огромными заплаканными глазами и спросила:

– Правда принесете? Мне не надо кусочек, мне лучше сразу голову этого урода!

Кажется, в шоке от подобного заявления был даже сам лорд Эллохар.

– Ммм, дорогая, – король, наконец, вспомнил о своих обязанностях мужа и утешителя, и взяв королеву за плечи, властно переместил ее с чужой рыдательной груди на свою, – мне кажется это слишком кровожадно, не находишь?

Королева не находила. Она даже отрицательно головой замотала, так что несколько локонов из идеальной прически выбилось, но времени на истерики уже не оставалось – Танаэш, бегущий с мечом, чей стальной конец отвратительно скрипя, касался острием стылой земли, высекая искры, был прямым вызовом Аббару Джуду, и степняк, по праву считающий себя гораздо лучшим фехтовальщиком, ринулся на встречу, повторяя положение оружия Ташши.

Принц и бастард встретились на середине арены, огласив застывшие в тишине трибуны звоном скрестившейся стали. Два сильных мага, два сильных воина, два противника, готовые сражаться до последнего были там… а здесь пошатнулся Норт. Пошатнулся столь значительно, что не взирай все затаив дыхание на магические экраны, несомненно заметили бы. И я неосознанно бросилась помочь, но Гаэр-аш ухватив за запястье, рывком вернул меня назад, и мысленно приказал:

«Не лезь!»

И я замерла, в безумной тревоге следя и за парнями на экране, и за Нортом, которого придержал за плечо Эдвин.

На фоне этого продолжались переговоры по Зеркалам Света.

Лорд Эллохар: «Они пытаются перехватить контроль над личем. Как Норт?»

И уверенный ответ ректора: «Выдержит. Место жертвоприношения обнаружили?».

Лорд Эллохар: «Уничтожили, поток прервали… Они открыли другой. Ищем».

Тьма, что будет с Нортом?

А в этот миг принц и бастард, несколько секунд молча взирающие друг на друга, перешли к схватке. И это было быстро. Настолько быстро, что изображение на магических экранах стало частично смазанным, а удары следовали одно за другим с нарастающей скоростью. И все что мы сейчас видели – это искаженное яростью лицо Аббара Джуда, который понять не мог, откуда у принца седьмого королевства такие навыки в фехтовании.

Он просто не слышал слов Эдвина:

«Верхний блок. Боковой. Уходи на шаг».

И ректора, вмешивающегося лишь в критические моменты:

«Наклон восемьдесят градусов. Удар!»

И на арене сверкнула сталь, отсекая мизинец на левой руке Аббара Джуда. Толпа непонимающе замерла, потому как левая рука в целом едва ли была ключевой для фехтовальщика уровня бастарда второго королевства, еще меньше все понимали для чего Танаэш именно намеренно отсек мизинец… но Аббар Джуд понял все!

Он остановился, неестественно выпрямившись, и презрительно глядя на Ташши, все еще находящегося в боевой стойке, произнес:

– Значит ваша ищейка унюхала артефакт. Неплохо, для тварюшки с проклятой кровью, которую я получу на три ночи, как и полагается воину-победителю. Вот только знаешь, малыш, иногда из артефактов получается неплохая ловушка, не думал об этом?

И Аббар вскинул истекающую кровью левую руку, обнажая темно-фиолетовый браслет контроля. Браслет контроля над Хамманой был правой, и не скрывался. А вот этот, артефакт контролирующий лича, капитан АнМора скрывал… до этого момента.

Танаэш, отступая на шаг, и не убирая меча, усмехнулся, глядя на противника, и ответил не менее издевательским:

– Иногда, малыш, умные люди в курсе о ловушках, не думал об этом?

Аббара перекосило. Так, что по лицу поползли темные трещины, в глазах заклубилась тьма, а левую ладонь он сжал, пытаясь перехватить контроль над личем, которого уже достаточно напитали силой. И ухватив невидимые нити, Аббар рывком опустил руку, явно ожидая, что от такого удара Ташши рухнет как подкошенный… но принц седьмого королевства даже не пошатнулся, лишь сверкнула его наглая ухмылка, да чуть ярче засияли глаза у черепа-серьги. Зато здесь, с трудом устоял Норт!

«Рви связь!», – хрипло приказал он.

И Ташши, мгновенно извлек мешочек с разрыв травой, в то время как Аббар продолжал и продолжал обрывать нити контроля принца, пытаясь захватить его нежить. Недолго. Захват жмени пыльцы разрыв-травы, и принц издевательски швырнул ее в капитана АнМора, который ожидал всего – от щитов, до стены пламени, но вот точно не ждал травы измельченной до состояния пыли. И в первый миг он даже не понял что это. Не понял ничего, прищуренными узкими глазами глядя на Ташши… и лишь после обратил внимание, что сине-фиолетовый артефакт контроля над нежитью, стремительно теряет магическое сияние…

– Что за… – начал было Аббар.

«Вовремя, – признал выдохнувший с облегчением Норт, и нервно вытер проступившие на висках капельки пота».

Обернулся ко мне, точно зная, что переживаю, ободряюще улыбнулся и вернулся к бою, который они с командой Ташши вели на равных.

«Помни про порез на груди. Оборона!» – вдруг произнес Эдвин.

Я не знаю как, но он словно предугадывал действия АнМора, предугадал и сейчас – разъяренный Аббар напал с яростью берсерка пустыни, берсерка – который один мог с легкостью противостоять десяти боевым магам, а Ташши был всего один. Почти один.

«Блок! Верхний блок! Отходи! Перехватывай на рукоять!» – Эдвин начал нервничать.

И Гаэр-аш отпустив меня, вмешался:

«Ташши, расслабься, я перехватываю контроль».

И трансформация была явственная. Вдруг, обороняющийся и пытающийся уйти от градом сыплющихся ударов принц выпрямился во весь рост, крутанул меч, словно оценивая вес и балансировку орудия, и ринулся в бой. И это был бой уже не принца – на арене танцевал со сталью Мастер Меча. И против него не было шанса даже у берсерка пустыни.

Гаэр-аш действовал быстро – за несколько секунд боя он заставил Аббара Джуда перейти из наступления в глухую оборону, уничтожил фаером отрезанный Танаэшем палец, и отшвырнул не сгоревшее кольцо острием меча с такой силой, что оно, пробив стекло на окне в зале для игроков, попало прямо в руку ловко перехватившего его лорда Эллохара. Забавно, но я почему-то подумала, что примерно с такой же ловкостью действует банда воришек – когда один вор незаметно перебрасывает другому отрезанный у почтенного горожанина кошель, а подельник хватает его с самым невозмутимым выражением на лице и быстро прячет.

Следующим действием Гаэр-аша был блок Кайта – воздушной волной отшвырнувший Аббара вместе с бросившейся на помощь Хамманой, и ректор произнес:

«Все, дальше сам». На арене Ташши пошатнувшись, вернул контроль над собственным телом, но это выглядело до крайности естественно – блок Кайта отнимает слишком много сил. Правда, времени на отдых у Ташши не было.

«Перехватывай лича, он рвет мои каналы связи», – сказал Норт.

И в этот момент ударил змеелюд Сахти. Он пытался вмешаться ранее, но все время падал, и в итоге смирившись с незавидной участью рожденного ползать, ударил из положения лежа. Танаэша взмело волной некромантского пламени, и с невероятной силой ударило о стену арены, отшвырнув как можно дальше от лича, который с яростью рвался на свободу.

И Норт едва слышно хрипло простонал, пытаясь сдержать тварь, но без Танаэша это становилось практически невыполнимой задачей.

«Никас, щит Гарда на Ташши» – мгновенно приказал ректор. – «Норт, держать контроль! Людвиг, стрела Катра на змеелюда. Сейчас!»

И второй удар Сахти нанести не смог, пришлось спешно выставлять щит против стрелы из золотого огня, а в это время Норт, которого уже заметно шатало, несмотря на поддержку вставшего рядом придерживающего его Дана, напрямую переговаривался с Ташши:

«Выпрями ногу. Вижу что сломана. Выпрямляй!»

И в отличие от других зрителей, которые сейчас наблюдали схватку Людвига и змеелюда Сахти, я посмотрела на Танаэша. У принца была сломана нога. Жуткий, открытый перелом, и судя по судорожным попыткам встать – повреждения спины.

«Отпускай лича, займись напрямую Ташши», – приказал ему ректор.

«Попробую совместить, – с трудом отозвался Норт».

«Не сможешь. Эту нежить ты не подчинял, лечить Танаэша и одновременно держать лича ты не сможешь. Отпускай».

И практически сразу:

«Дан, делись резервом с Никасом. Никас, лич нападет, прикройся гномом. Начали.»

Норт отступил еще на шаг, прикрываемый Эдвином, закрыл глаза, сжал челюсти и… вышел за рамки классического целительского искусства, а мы все, те кто имел доступ к Зеркалам Света, услышали треск сращиваемых костей, хриплый рык пытающегося сдержать вопль боли Ташши, и его же с трудом сказанное:

«Царапина на груди… Ребро пробило. Мне жаль».

Это было ударом. Для всех нас, посвященных. Потому что мы знали – отступникам нужны четыре царапины на груди тех, кого они планировали сделать собственными марионетками. И первая царапина уже была…

«Вставай, – прерывая всеобщее напряженное молчание, приказал Гаэр-аш. – Боль будет зверская, учти, но медлить больше нельзя».

Медлить больше действительно было нельзя – в том конце арены, где в начале боя стояла команда Ташши, клубилась тьма, от которой, стремительно выстраивая щит за щитом, отступал Никас, одновременно пытаясь прикрыть и брата.

«Тьма изначальная, – прозвучал по общей связи голос лорда Эллохара, – я вытаскиваю племянников!».

«Нет! – резко выкрикнул Никас».

«Из песочницы надо было вытаскивать, – проявил характер и Людвиг».

Здесь, в зале, тихо, но отчаянно и жутко взвыла боевая ведьма, у которой и ногтей уже не осталось, и метла вся была обгрызена.

А на месте, где раньше был лич, появился генерал Анревер – легендарный, непобедимый, герой древней Хешисаи и лучший мечник своего времени… кто бы мог подумать, что его жизнь закончилась так печально.

«Ташши, захватывай контроль над личем!» – прорычал Гаэр-аш.

Ташши не успевал. После удара отступника и стремительного излечения, он с трудом пытался встать, не то чтобы вмешаться в игру, козыри в которой как-то резко оказались на стороне вечных. Да и лич, как выяснилось, был не из простых…

«Никас, гнома в расход, – приказал Эдвин».

Никас был против. Это было видно и по полыхнувших багровым светом глазам, и по упрямо сжавшейся челюсти, и по тому, как вампир сжал рукоять собственного меча, но…

«В расход, – повторил Эдвин, – сейчас или он, или ты!»

И казалось бы – гном всего лишь нежить, причем боевая нежить, задача которой сражаться, но я понимала чувства Никаса сейчас – лично я, поставь меня перед выбором я или Гобби, выбрала бы жизнь Гобби, как бы глупо это ни было. «О матери подумай! – вмешался лорд Эллохар».

И младший Блаэд коснулся браслета, отдавая приказ своему боевому гному. Ух ухнул, перехватив топор, и танцующей походкой направился к призраку генерала Анревера, некогда поглощенного стремительно оживающим личем. Сталь реальная, скрестилась со сталью призрачной. Огромный плечистый генерал с двуручным мечом и коренастый приземистый гном с топором – не бой, пародия, с предсказуемым исходом! И Никас, медленно отступающий от разливающейся словно чернила в стакане с водой клубящееся тьмы, как и мы все с легкостью мог предсказать исход этого боя. Печальный исход. В другом конце арены один кабан Хорхе играючи держал в отдалении оглушенную ударом ректора Хамману и скорпиона Шерта, в центре арены Людвиг сражался со змеелюдом Сахти – щиты сменялись магическими ударами, и Людвиг медленно сдавал позиции. У входа пытался встать оглушенный и дезориентированный после сражения с самим Мастером Меча Аббар Джуд, а напротив него тоже по стеночке вставал Ташши.

«Знаешь, что меня напрягает? – вдруг мысленно произнес Гаэр-аш. И не дожидаясь моей реакции, пояснил: – Они не попытались захватить контроль над Ташши. Напомни-ка мне, сокровище мое, что там тебе сказала Хаммана?»

Оторопело взглянув на ректора, тоже мысленно ответила:

«Не выходить на арену».

Ректор помолчал, а затем произнес:

«Что ж, кажется, давно издохшая змейка оказалась умнее нас всех».

И уже по связи через Зеркала Света:

«Ташши, боя с Некросом не будет. Или вы кончаете их сейчас, или сдохнет Риа».

На экране, который сейчас демонстрировал, наконец поднявшегося принца седьмого королевства было отчетливо видно как мгновенно побледнел Танаэш. Побледнел настолько, что это стало очевидно всем.

«Мы победим, – ответил он, используя артефакт».

На экране было видно как заходили желваки на суровом лице принца, который, похоже, решил поступить как мы с Нортом – выйти за рамки своих возможностей. И загудела земля! Вся, заставив ощутить как содрогнулся пол под нашими ногами, как вспыхнули черно-зеленым некромантским светом глаза принца седьмого королевства и как поднялась волной иная, одушевленная Тьма, за раскинувшим руки Танаэшем.

– Это запрещенная магия! – воскликнул кто-то в зале.

Единственный прозвучавший возглас – все остальные не смогли выговорить ни слова.

А принц подчинивший Тьму, замер на миг, пристально глядя на застывшего лича, в данный миг прекратившего следить за схваткой призрака генерала и боевого гнома, усмехнулся и спустил силу с поводка. И стена сумрака снесла лича, уничтожая призрака так, что тот истлел на глазах, снося змеелюда Сахти, нанося удар по скорпиону Шерту, примеряющемуся ударить хвостом кабана Хорхе, снося Хамману и лишая дыхания Аббара Джуда.

И едва гул неимоверного заклинания стих, в зале прозвучал растерянный голос короля:

– Даграэш, это точно мой сын?

– Да, – несколько растерянно ответил министр Рханэ, – мы тренировали удары по методике Ксахтара… но не такой силы.

«Нехило, – прозвучал по Зеркалу Света задумчивый голос лорда Эллохара. – Пацан после такого выживет?»

«Несомненно. Да, мое сокровище?» – издевательски спросил Гаэр-аш.

Выживет. Благодаря смерти магистра Димитриуса и его последней жертве. Выживет, даже задействуй более мощное заклинание из запретной магии, но сейчас я едва ли могла думать об этом, как и все зачарованно глядя на Ташши.

Принц уверенно шел, к центу арены, одновременно нанося второй удар Тьмы, и рывком захватывая под контроль своего лича. И вот уже двое слаженно идут по арене, воспаривший и идущий практически по воздуху Танаэш, и активирующий третий удар Тьмы подчиненный ему лич. И эти двое рвали команду противника на части практически буквально.

Отчаянно ругался Аббар, активируя щит за щитом и пытаясь прикрыть свою команду, но Блаэды были на страже – и Людвиг уничтожил ближайший щит практически одновременно, с новым ударом лича Ташши – змеелюда Сахти разнесло на куски!

И он еще разлетался на куски, взрывающиеся в воздухе, когда второй щит уничтожил Никас – и огромный, с дракона размером скорпион Шерт рухнул как подкошенный, теряя остатки призрачной жизни и привязку к хозяину.

Аббар взвыл!

И рука его дернулась к поясу, срывая мешочек с песком… Подлог бастард ощутил сразу. Не знаю как, в целом не понимаю когда ему заменить мешочки успели, но Аббар все понял. Левой искалеченной рукой он поднял мешочек к глазам, развязал магией, и потрясенно узрел золотистый песок своей родины, вместо так необходимой пыли из черных бриллиантов… И его взгляд, взгляд черных пустеющих глаз, был самым жутким из увиденного на арене.

Капитан АнМора осознал проигрыш. Осознал со всей очевидностью. А в центре арены собрались те, за кем неоспоримо была победа – команда академии имени Визериуса Молниеносного в полном составе – три бойца, три единицы невредимой боевой нежити.

«Что-то мне во всем этом не нравится, – вдруг произнес лорд Гаэр-аш. – Норт, послушные пошли в наступление!».

Одновременно с этим вскинулся Рханэ – отступники начали бой!

«Не вынесла душа поражения, – ехидно заметил лорд Эллохар и исчез во вспыхнувшем синем пламени».

Следующим исчез в портале министр Рханэ.

Гаэр-аш остался, пристально следя за сидящим на полу Нортом. Стоять Дастел уже не мог, бой вымотал его основательно, а самое сложное предстояло выполнить именно сейчас. И я едва сдержала вскрик, когда из его носа хлынула кровь, которую Норт даже не пытался остановить, сосредоточенный на ином.

– Стоять, – вслух приказал мне Гаэр-аш. А зачем начал тихо отчитываться: – Послушные остановлены, Норт, фактически все. Кладки с нежитью – под контролем. Нижние уровни города блокированы – эльфы и маги земли справились. Потерь практически нет.

Габриэль подошел ко мне и сжал мою руку, словно хотел успокоить.

А на арене Аббар Джуд, который похоже тоже имел связь с сообщниками, потрясенно проговорил:

– Как?!

– Молча, – спокойно ответил ему Ташши. – Вечные не учли одной маленькой детали – человечество не так уязвимо, как вам хотелось бы.

Джуд поднялся с трудом. Бросил взгляд туда, где еще недавно сражался главный его боец – змеелюд Сахти, от которого теперь остался лишь валяющийся в слизи артефакт Эль-таим с неожиданно черным, вместо лунного камнем, потом оглядел потрепанных и с трудом стоящих на ногах Ихара и Сабира, глянул на Хамману, едва ли вообще способную ползать, и произнес помертвевшими губами:

– Победа команды академии имени Визериуса Молниеностного.

Это прозвучало… ошеломительно. И несколько секунд мы все молчали, а потом королева заорала на весь зал:

– Победа!!! Наша победа!!! Ташши! Победа!

Никто не верил. Не могли поверить.

Я бросилась к Норту, Эдвин подал ему платок, Дан с трудом стоял на ногах. Победа – да¸ но команда Некроса выложилась так, что выставь нас сейчас против Мората, боюсь сражаться сможем только я, Гобби, Яда и Коготь, а парни были выжаты до предела.

А Благодать Никаноровна, нервно грызущая метлу, тихим голосом переспросила:

– Точно победа? Точно, да?

Между тем медленно поднялся Аббар, махнул рукой Хаммане и направился к выходу с арены, опустив плечи и голову. За ним потянулись Ихар Марва и Сабир Фат. Скорпион Шерт остался лежать мертвой грудой на арене, от змеелюда Сахти не осталось вообще ничего.

А вот команда Ташши осталась стоять там, под гул криков и оваций, под восторженные крики поднявшихся на трибунах магов, под светом победы, которая была практически невероятной. И в этом гомоне прозвучал крик Ташши:

– Норт, ребята, давайте к нам, это наша общая победа!

И он махнул Никасу и Людвигу. Вампиры, разом подскочив в воздух, превратились в нетопырей и рванули за нами. Они влетели в зал игроков, спрыгнули на пол уже знакомыми нам ребятами, сбегали, обняли откровенно рыдающую мать, потом подбежали к нам и вот тогда Гаэр-аш сказал:

– Нет.

Блаэды остановились в растерянности, потрясенно глядя на нашего ректора, а он молча указал на экран кивком головы. И мы все посмотрели туда, где от Ташши уже практически ничего не было. Посреди арены Королевских Мертвых игр стоял отступник, неестественно скалясь, и медленно меняя черты лица принца седьмого королевства под свои собственные. </p>- Победа, – насмешливо прокаркал он. – «Победа»… Приятно отбирать у тех, кто уже ощутил ее вкус.

И вселившийся в Ташши Ульгер Шерарн рванул ворот мантии принца, обнажая его грудь, чтобы медленно, словно издеваясь над застывшей королевой, когтем нанести косую рану от плеча, через всю грудь… И на арену упали первые капли королевской крови.

Королева упала на пол едва проследив за их падением, и король лишь в последний миг успел подхватить жену.

А в зале игроков медленно, но верно всех сковывал ледяной ужас.

– Итак, – произнес Ульгер Шерарн голосом Ташши, – Нортаэш Дастел Веридан, Эдвин Харн и Данниас Шей, жду вас, мальчики. Очень жду.

И острый коготь выразительно прижался к шее Танаэша.

Вернувшийся в зал министр Рханэ потрясенно застыл, глядя на племянника, и пытаясь… хотя бы осознать, что произошло.

«Никакой связи по артефактам!» – мгновенно предупредил его лорд Гаэр-аш.

На арене Ташши, усмехнувшись неестественной гримасой, произнес:

– Ах да – Зеркала Света. Кошечка Тадора оказалась очень-очень талантливой девочкой. Слишком талантливой для того, чтобы позволить ей просто сдохнуть, не так ли, Риаллин?

– Конечно, нет, – раздался голос Аббара Джуда, который как раз вошел в зал, поднявшись по сходням, – для начала кошечку получу я, как главный приз победителя.

Этот степняк оказался превосходным актером. Он уходил с арены, едва волоча ноги и всем своим видом выражая скорбь по поводу поражения, а вот сейчас стоял в дверях, сложив руки на груди и глядя на меня так, что становилось совершенно ясно – Джуд более чем уверен и в победе, и в собственной неуязвимости.

И улыбнувшись мне с явным предвкушением, он перевел взгляд на парней, чтобы елейным тоном произнести издевательское:

– На арену, «девочки», вы же не хотите, чтобы ваш дружок, к примеру, медленно перерезал себе горло.

Норт, мрачно вытер лицо, избавляясь от остатков крови, затем резко поднялся, так словно ни капли не был ослаблен боем, и нагло поинтересовался:

– А с чего ты вообще решил, что Ташши мне друг?

– Хочет мужик себе горло резать, пусть режет, нам то что? – поддержал Дан.

– Одной смертью больше, одной меньше, – добавил Эдвин, пристально глядя на Аббара и недвусмысленно призывая свою магию, формируя черный двуручный меч.

Бастард, округлив узкие глаза, неверяще переспросил:

– Ты бросаешь мне вызов?

Пожав плечами, Эдвин невозмутимо ответил:

– Хотел на арене, но чего нет, того нет – покромсаю тебя здесь. Опять же – королева очень хотела твою голову, как настоящий мужчина я просто обязан выполнять просьбы прекрасных женщин.

И до меня дошло то, что еще не осознали отступники – никто не будет играть по их правилам! Никто. Некроманты в принципе никогда не ведут переговоров с шантажистами, это же некроманты! И все закончится здесь и сейчас – еще секунд сорок и Ташши вернет себе контроль над собственным телом, у оставшихся отступников против одного только злого Эдвина ни шанса, а тут еще Гаэр-аш, лорд Эллохар и министр Рханэ. У отступников не осталось ни шанса – они проиграли. По всем пунктам. По всем планам. И даже если Ташши погибнет – это все равно будет победа человечества.

Вопрос лишь в том, как быстро отступники начнут готовить новый план? Как скоро нанесут новый удар? Когда конкретно нам ждать удара в спину, который неизменно последует?!

«Не смей, – услышала я мысленный приказ лорда Гаэр-аша».

Остановилась, успев отойти лишь на шаг, резко обернулась к залу – «Некроманты никогда не дремлют» поговаривали у нас на артефакторском факультете, что ж, теперь я могла в этом убедиться! Медленно, кусками опали на пол парни из команды Мората, уничтоженные недрогнувшей рукой Эдвина, который был суров и решителен даже несмотря на то, что уже хоронил команду Академии Магических искусств. И они еще до конца не свалились на пол, а Тьма, пытающаяся покинуть свои сосуды была уничтожена ударом Дана. «Чему ты удивляешься? – насмешливо поинтересовался лорд Гаэр-аш. – Мы некроманты, мы очень быстро учимся на собственных ошибках».

«Как?» – просто спросила я, глядя на Эдвина, стряхивающего кровь со своего магически созданного меча.

«Как мы опознали в участниках команды Мората сосуды Тьмы? Странный вопрос, Риа. Мы уже видели их – особенности движений, привкус смерти, который ощутили и Эдвин и Эллохар. Если бы не блокирующий артефакт, смерть в этих троих ощутила бы и ты. И стой на месте, это еще не все».

И это действительно было не все – шаг вперед, взмах ладони лорда Эллохара и клубящийся сумрак ударил в пол, растекаясь чернильными пятнами и заполняя пространства, казавшиеся пустыми, очертаниями несуразно высоких тел. Очертанием десятка затаившихся отступников!

– Шшшшто? – зарычал на арене тот, кто сейчас занимал тело Танаэша.

Вспыхнул синий огненный портал, вмиг поглотивший обеих ведьм и королевскую семью, и в зале оказались только маги и отступники! А еще боевая нежить… более чем готовая к бою.

Кто на кого готовил ловушку называется?!

– Мне вот крайне любопытно, – демон поднес ладонь к губам и сдул с нее последний дымок, – вы что, за всю вашу вечность так и не осознали, что с некромантами лучше не связываться?

Ближайший к нему отступник, оскалил черные клыки под надвинутым по самые губы капюшоном, и прошипел потусторонним голосом:

– С некромантами?! Ты – демон.

Ничуть не устыдившись, лорд Эллохар пожал плечами и согласился:

– Я демон, а заклинание, которым вас как детей несмышленых раскрыли, придумал Рханэ, он некромант. Примечательная штука кстати, вы со мной согласны?

Министр Рханэ лишь усмехнулся, когда на него все… ну по крайней мере я и отступники посмотрели, очень недобро усмехнулся, а затем демонстративно щелкнул пальцами – и по кромке зала, словно огонь по листу бумаги побежали искры блокирующего заклинания, вмиг отрезавшего пути отступления для попытавшегося улизнуть Аббара Джуда.

– Да, очень глупо с вашей стороны было недооценивать человечество, – издевательски произнес лорд Эллохар.

И посмотрел на лорда Гаэр-аша.

Демон и темный лорд ударили разом и слаженно. Пламя – синее и светло синее превратило потрясенных отступников в трехметровые пылающие жерди, которые даже предприняв попытку сбежать, не сумели ничего сделать. Их сдерживали щитами Норт, министр Рханэ и Дан, а добивал, не скрывая удовольствия, Эдвин.

И никакой жалости!

Никаких переговоров!

Никаких сожалений!

Некроманты слаженно и качественно уничтожали врага, не испытывая ни малейших терзаний по данному поводу. Я вдруг подумала, насколько же прав был лорд Эллохар, сказав, что отступники зря связались именно с некромантами. Боевики предприняли бы попытку допросить, эмпаты понять, маги земли – не навредить, и только некроманты уничтожали хладнокровно, четко, решительно. Страшные люди!

Внезапно решила, что если выживу, не вернусь в Некрос. Ну его к Тьме! Лучше двадцать лет проучиться на артефактора, чем еще шесть вот с… с этими. Отступники ошиблись. Отступники сильно ошиблись со всем своим планом, потому что с некромантами, методично добивающими противника, реально лучше не связываться! Вообще! Никогда! Никак и никоим образом. Ведь если есть еще кто-либо более ненормальный и фанатичнее добивающийся цели чем отступники, то это некроманты! И схватив Гобби за руку, я толкнула его к кромке магического барьера, прекрасно зная, что пространство необходимое нам для прохода, артефакт Кхада поглотит с радостью.

– Риа! – понеслось мне вслед.

Но мы уже вышли на сходни, а барьер мгновенно вернул себе монолитность.

Вот только если я полагала, что битва ограничилась, лишь залом для игроков – я ошиблась. Слишком многие вечные пожелали разбавить скуку присутствием на Королевских Мертвых играх… На Мертвых играх, где второй день в качестве зрителей присутствовали боевые маги и некроманты… И сейчас бои шли на трибунах. Отступники высоченными факелами полыхали, и я не представляю какую силу в это пламя вливал лорд Гаэр-аш, но похоже он сейчас выкладывался по полной программе…

На секунду мелькнула отвлеченная мысль, о том, что они сделали все, лишь бы не пустить меня на арену. Абсолютно все, и даже больше, чем могли… И я где-то в глубине души понимала, что они спасали меня, спасали изо всех сил… вот только это отступники. Даже если сейчас всех присутствующих уничтожит пламя темного лорда и демона, то сколько их еще останется в том отрезанном от реальности взорванном мире? Тысячи. Просто тысячи. И как бы ни была сейчас ослепительна эта победа истинных некромантов над теми, кто бросил им вызов – что произойдет потом? И даже не со мной, я не брала в расчет свою кровь в данный момент, что произойдет с ними? С теми, кто будет под ударом всю жизнь? Вечные они и мстить будут вечно.

«Риа, стоять!» – хрипло, срывающимся от напряжения приказом попытался остановить меня Гаэр-аш.

Прикосновение к браслету, легкий проворот и связь с ваэрра разорвана. Артефакторам до некромантов далеко, но и мы способны на многое.

И вскинув подбородок я пошла на встречу Ташши, стоявшему посреди арены, слегка покачиваясь.

– Риа! – крик Эдвина.

Он не успел – я шагнула на арену, и одновременно с этим оцарапала ладонь кольцом…

Три капли крови – и поле загудело, активируя древнее, наложенное пятнадцать лет заклинание и практически отрезая нас от всего мира. Практически, потому что следовало сделать еще кое-что.

– Кис-кис-кис, маленькая кошечка, – произнес Ташши голосом Ульгера Шерарна, и неестественно склонив голову к левому плечу.

Не оглядываясь, я приказала:

– Габриэль, оставайся на границе.

Гоблин, до того полностью послушный, на сей раз зло спросил:

– Зачем?

– Ты будешь фиксировать грани перехода, – объяснила я.

Туманное конечно объяснение, но сработало.

Гобби отстал, остановившись в шаге от сходней и фактически на границе зарождающегося смерча. И казалось бы мелочь – но смерч исказился, заревел, теряя магическую энергию и нарушая выстроенную схему. А схемы всегда рушатся, когда в них вторгаются артефакты подобные тому, что создал Кхад.

– Как интересно… – действительно с интересом произнес отступник голосом принца седьмого королевства.

Я обернулась. Это действительно было очень интересно – мы находились в центре желто-черного смерча, в самой воронке, отрезанные от мира практически полностью. Практически, потому что якорем сцепления арены и реальности оставался Гобби, и судя по тому, что гоблин упал на землю и захрипел – артефакт Кхада уже впитал достаточно и начал процесс оживления. Я поймала последний взгляд Габриэля, взгляд полный невыносимой боли и улыбнулась. Не знаю, выглядело ли это нормальным с моей стороны, не знаю, поймет ли это сам Габриэль – но он уже смотрел на меня живыми глазами… План сработал. Артефакт Кхада сработал. Гобби ожил! Ради этого имело смысл даже умереть.

И я развернулась к Танаэшу.

Отступник смотрел на меня его глазами лишь секунду.

Уже в следующую я позвала:

– Ташши.

И все изменилось в единый миг. Некромант содрогнулся, в его глазах полыхнуло черное пламя некромантии, а следом из тела принца был напрочь вышвырнут отступник. Они словно рывком разделились – полноценно живой Ташши, и призрачно-неестественный Ульгер Шерарн. Я с благодарностью улыбнулась принцу, за то что дождался меня и не вышвырнул вечного раньше и повернулась к полупризраку того, кто отнял у меня все!

Шерарн не мог понять, что произошло. Он остался без материальной оболочки, которую уже полностью и уверенно считал своей, и в то же время он оставался в этой реальности, судорожно оглядываясь и начиная осознавать, что расставленная им ловушка превратилась в капкан для вечного!

Но вечный не был бы вечным, если бы не был способен быстро справляться с эмоциональным потрясением. Быстрая оценка ситуации, взгляд на меня и ледяное:

– Ты!

– Да, я, – ответила, спокойно глядя на отступника. – Я, – повторила практически с усмешкой, – дочь, у которой вы отняли отца. Внучка, которая никогда не увидит бабушку и дедушку, потому что их вы отняли. Девочка, которая осталась одна, потому что единственного человека, который пришел ко мне на помощь… вы отняли тоже. Все это я, Ульгер Шерарн, такарэн мара!

«Такарэн мара» – пожелание короткой жизни. Очень короткой жизни.

Ташши плавно подошел ближе, но при этом стоял на полшага впереди, готовый закрыть меня от удара вечного в любой момент. И это было не самое лучшее решение.

– Уходи, – протянув руку и коснувшись его ладони, попросила я.

Наследник седьмого королевство отрицательно мотнул головой, и мрачно произнес:

– Лорд Гаэр-аш передает тебе пламенный привет.

Тьма! У них же Зеркала Света!

Это был первый прокол в моем отработанном плане.

– Ташши, – я вдруг поняла, что меня начинает трясти, – пожалуйста, отойди хотя бы.

Некромант медленно повернул голову, и посмотрел на меня так, что мгновенно стало ясно – на меня сейчас не только Ташши смотрит, потому что за его черным взглядом, явственно ощущались серо-синие глаза ректора, и ничего хорошего они мне не сулили. Но я и так понимала – ни Гаэр-аш, ни Норт, ни даже Эдвин не допустят выжигания во мне крови Проклятой Калиан. Это сильнее их. Просто сильнее.

Мне очень не повезло столкнуться с тремя носителями наследия Мрака, но кое в чем повезло определенно – Ташши был человеком. Некромантом, да, но человеком.

И глядя на принца, я чисто по-человечески попросила:

– Помоги Гобби, пожалуйста.

Крики и стоны гоблина перекрывали сейчас даже гул никак не могущего сформироваться смерча, и Танаэш не мог этого не слышать. Как не мог и не ощущать того, что это больше не умертвие.

Я видела этот взгляд Ташши, движение мгновенно расширившихся зрачков, едва он понял, что мое зомби сейчас жив, но практически одновременно с этим ему явно что-то сказал Гаэр-аш, и выражение лица принца стало ожесточенным. На что я могла рассчитывать? Да практически ни на что – у парней субординация вышестоящим и уважаемым авторитетам фактически в крови, но Ташши простым парнем не был. Он прислушался к тому, что ему сказали, затем посмотрел мне в глаза и тихо спросил:

– Ты гарантируешь, что останешься жива?

Я понимала, что сейчас на него давят и все сильнее, но Танаэш сорвал с шеи кулон с Зеркалом Света, засунул его в карман и вопросительно посмотрел на меня, настаивая на ответе.

– Да, – благодарно улыбнувшись, ответила я.

Он кивнул, развернулся и ушел к Гобби.

Когда он уходил, я подумала, что теперь должна выжить несмотря ни на что, потому что иначе, Гаэр-аш просто убьет Ташши за то, что тот поверил не ему – мне. А если не Гаэр-аш, то Норт с Эдвином точно.

Но я постаралась не думать об этом, я вновь взглянула на своего истинного врага, и тот ответил крайне задумчивым взглядом.

В его положении любой другой пришел бы в неистовство, но не вечный. Вечные всегда воспринимали ситуацию иначе, отрешенные, убежденные в своей неуязвимости, точно знающие, что смогут вернуться в сохраненный момент жизни и начать все заново. Для них наша реальность была игрой, объектом для изучения, развлечением, но никак не их реальностью. Забавно, мы играем в Мертвые игры, а они давно и до сего дня вполне успешно играли в своеобразные Живые игры…

– В тебе собрано так много, – Ульгер опустился на землю, сел, скрестив ноги и трехметровая громада отступника, практически сравнялась со мной в росте. – Начинаю понимать, почему Тадор предпочел девчонку из подворотни нашему братству.

Я не ответила.

Я ждала. Ждала момента, когда Ташши отойдет ближе к пытающемуся сорвать со своей груди артефакт Габриэлю, и ждала когда вечный предложит сделку. Он не мог не предложить.

– Ты могла бы стать моей ученицей, – произнес Ульгер.

– Могла бы, – не стала спорить я.

Шерарн жутковато оскалился, и продолжил:

– Мы живем не здесь, Риаллин, мы живем в замке, парящем среди облаков…

Звучало красиво, да. И я даже кивнула, внутренним артефакторским чутьем отслеживая Эль-таим Ташши, потому что поворачиваться, было чревато.

– Мы живем вечно, – продолжил вечный.

Я кивнула снова – с этим в принципе не поспоришь.

Шерарн подался вперед – жуткая черная ссохнувшаяся словно пергамент кожа, белые иссушенные ветром редкие волосы, жуткие черные зубы, искореженные магией суставы, длинные конечности… честно говоря мало какая нежить выглядела так же, как вечные в своем истинном облике.

– Я могу вернуть тебе отца, – продолжил решивший, что я действительно заинтересовалась Ульгер, – деда, бабку… и даже всю деревню, если ты пожелаешь, ученица.

Он думал, я не знаю? Или я не поняла, что это именно он убил и моего отца и всю деревню откуда он был родом? Так я поняла! Я все поняла, поэтому и сказала не «убил», а «отнял»… ему следовало бы это заметить. И учитывая, что этот давно уже нечеловек упустил такую деталь, я могла сделать только один вывод – он был сейчас занят, видимо поиском выхода из капкана. Со мной говорила одна из поглощенных им личностей, но не сам Ульгер.

Времени больше не осталось.

Резкий разворот, и вбитое в меня Эдвином до уровня рефлексов боевое плетение Кейвен. Четвертое силовое плетение, аркан шесть «Би», и спираль «Энг» ударившая по Ташши, пытающемуся поднять хрипящего Габриэля. Тугая пружина силовой волны вышвырнула их с арены вместе с освобожденным уже и предпринимающему усилия передвигаться на подобие паучих лапок артефактом Кхада.

И едва волна отшвырнула их троих, смерч сомкнул свои границы и заревел освобожденным монстром.

И на пустой арене остались только я и тот… кто был слишком умен, чтобы не осознать – случившееся часть плана. Часть моего плана.

– Ты!!! – прошипел вечный, возвращаясь ко мне своей истинной сутью.

Усмехнулся, все так же жутко и ядовито спросил:

– Маленькая кошечка решила показать когти?

– Вы называете меня кошечкой, чтобы уязвить? – поинтересовалась в ответ, подняв руку и доставая из волос шпильку Илланиэля. – Серьезно? Вы, правда, полагаете, что после нескольких месяцев в Некросе меня можно хоть чем-то обидеть?!

Вечный сузил жуткие глаза.

– Вам очень правильно лорд Эллохар сказал, – роняя артефакт полуэльфа наземь, продолжила я, – некроманты последние из тех, с кем вам стоило бы связываться. Я вам могу это ответственно заявить как человек, проживший с ними рядом достаточно, чтобы в принципе перестать обижаться на что-либо.

И следом я сняла серьги, не то чтобы они были сильными амулетами, просто улучшали память, но рисковать не стоило.

– Риа, девочка, – вдруг произнес Ульгер с интонациями дяди Тадора, – что ты делаешь?

Рука дрогнула.

Меня очень расстраивало то, что я так и не попрощалась с дядей Тадором… уже и не попрощаюсь, а жаль.

– Я раздеваюсь, – ответила вполне логичное.

И расстегнула мантию. Для яркого представления на Играх мы превратили их в подобие амулетов, напитав магией иллюзии, поэтому когда я сняла и отбросила ткань, сложилось ощущение, что ошметок тьмы упал на землю.

Сидящий передо мной отступник сопроводил ее падение взглядом и вновь уставился на меня.

– Вы, наверное, ждали от меня вопросов, – улыбнулась я, снимая кольца с пальцев и отшвыривая их в сторону тоже.

– Это было бы логично, ты все же воспитана вечным, – произнес Ульгер, отчаянно пытаясь осознать, что я творю.

– Один вопрос у меня будет, – коснувшись браслета и чувствуя, как все сильнее меня трясет, произнесла тихо.

И подняв взгляд на Ульгера, спросила то единственное, что хотелось спросить:

– Что вы чувствовали, когда убивали собственного брата?

Вечный застыл.

Всего на миг.

Этого мига мне хватило, чтобы расстегнуть браслет, сдерживающий кровь кошки. Не знаю, что стало спусковым крючком, это, или мой вопрос.

Вечный взвился, в движении обретая материальность и на моей шее сомкнулись черные иссушенные пальцы вполне реального Ульгера Шерарна. Сомкнулись с такой силой, что я на миг даже испугалась, что шейные позвонки он сломает прежде, чем наступит необходимая мне асфиксия.

– Таар кам маара?! – прошипел вечный, тряхнув меня как тряпичную куклу.

Он интересовался, как мне такое окончание жизни. Я моргнула, чувствуя как меняется взгляд с нормального на кошачий, присмотрелась к нему и с удивлением просипела:

– У вас был ворон…

И вечный, разжав пальцы, отшатнулся, в ужасе глядя на меня. Он начинал понимать… И сейчас он увидел во мне не Рию Каро, нет, он видел Калиан Анревер… И на короткий миг я увидела тоже – тот сад в университете которым управляли маги ордена Огня, высокого мага со светло-серебристыми прядями, мертвыми глазами и удивительно молодым лицом и ворона, что сидел на его плече… очень мудрого ворона… Слишком мудрого для простой птицы…

– Вы не убивали дядю Тадора, – поняла вдруг я. – Вы собирались вновь в наказание поместить его в тело птицы, лишив возможности заниматься тем единственным, что ваш брат любил – артефактами.

Вечный отступил еще на шаг, в ужасе глядя на меня, и пытаясь… все пытаясь понять, на что я способна… А я стояла, держась за саднящее горло и с ужасом осознавала – он не убивал дядю Тадора… а я убью.

По щекам скатились две слезы…

– Риа, девочка, – уже не скрываясь, используя интонации дяди Тадора, произнес Ульгер.

Я рухнула на колени.

Можно ведь все вернуть… Меня, дядю Тадора, дом, его кабинет сияющий в лучах заходящего солнца… Можно вернуть даже мою няню, и кухарку дяди, которая так любила меня… Их всех можно просто вернуть, и остаться «любимым солнышком», самой «необыкновенной девочкой», «моей умненькой малышкой»… Можно вернуть. Надавить сейчас на Ульгера Шерарна, уйти в тот мир, что мертвой громадой существует в иной реальности, собрать их всех и… Жить? Учиться? Заниматься артефактами?..

А почему нет?

Я оживила Гобби – главная цель достигнута.

Я попаду в цитадель вечных и сумею… не знаю как, но сумею остановить разработку новых планов и месть Гаэр-ашу и парням… я смогу, со мной будет дядя Тадор, и мы… мы все сможем.

Так почему бы и нет?! Что я теряю?! Ничего ведь… кроме человечности. Кроме осознания того, что отступники убивали, убивают и будут убивать без жалости и сомнений. Вот только… чем я лучше?

Ничем.

И я закрыла глаза, отчетливо понимая, что убиваю единственного кто любил меня искренне и всей душой, которой у вечных по идее даже быть не может… не может, но она все-таки есть.

– Ррриа! – окрик Ульгера.

Поздно. Слишком поздно.

И я, сделав вдох, перестаю дышать, призывая силу, способную убить меня в течение нескольких месяцев. Магия Смерти отозвалась легко, как зверь, ощутивший запах свежей крови.

Это странно, очень странно чувствовать – как внутри тебя просыпается что-то, что-то живое, со своим разумом, чувствам, желаниями, и оно, обретя силу, вгрызается в твою душу. Вгрызаясь с такой силой, что я лишь порадовалась, что не стою во время призыва магии, как Калиан. Но Калиан была сильнее… Тьма, я лишь сейчас понимаю, насколько она была сильнее – перенести предательство семьи, отца, любимого человека, и не сорваться за грань, не отравиться ненавистью, продолжать бороться за себя, за свободу своего выбора, и с такой силой ценить жизнь, каждую ее каплю, каждое ее порождение…

– Риа, внученька…

Я вздрогнула, услышав этот голос, и распахнула глаза.

Передо мной, опустившись на колени, стояла пожилая женщина в льняной вышиванке, такой, какую носили женщины в деревнях четвертого королевства. Женщина, в чертах лица которой смутно угадывались черты лица моего отца… Тот же взгляд, подбородок, губы… Мои собственные дрогнули, но лишь на мгновение – я выдохнула, и не вдохнула вновь.

Нельзя, это я помнила.

И не дыша, смотрела на то единственное, что осталось мне от бабушки – ее личность, поглощенная Ульгером Шерарном.

– Деточка, не губи, – взмолилась бабушка, – не губи, и он вернет жизнь мне, и дедушке, и…

И я закрыла глаза. Не знаю, сколько тренировалась Калиан, для того, чтобы так быстро ступать на грань, позволявшую магии Смерти набирать силу, лично я держалась с трудом. С большим трудом. У некромантии и магии Смерти все же огромная, просто феноменальная разница – некромант оперирует заклинаниями, не пропуская смерть через себя, магу Смерти приходится фактически умирать, ощущая смерть всем телом.

Судорожно сглотнула, не позволяя себе дышать и вгоняя свое тело в состояние удушья, до боли в груди, до ощущения головокружения.

– Не губи нас! – крик моей… наверное, бабушки.

Наверное…

Наверное, не знай я уже так много о поглощенных личностях, я бы послушала, но я знала. Знала то, что личность сохраняет в себе слишком многое из характера самой личности, из самосознания этой личности… поэтому Ульгер сейчас выпустил лишь бабушку, она женщина, она заботится обо всех, поэтому и просит, а вот отца он не выпустит, как и дядю Тадора, слишком хорошо знает, что те прикажут мне действовать без жалости и сожалений.

И потому я не слушала, я медленно проваливалась на Грань, за Грань, в серую пелену потустороннего мира, практически теряя связь с миром реальным. И я начинаю видеть не только бабушку… не ее одну. Далеко не только ее одну. Грань меняла мое восприятие, Смерть влияла на мое зрение, и теперь я видела Ульгера Шерарна одним огромным почерневшим и ссохшимся деревом, в котором сам вечный являлся стволом, а все поглощенные им личности – искореженными ветвями. Люди-ветви… Много, безумного много ветвей… Отдельно, справа, сотни поселян в традиционной крестьянской одежде – женщины, дети, мужчины, старики… он не пожалел никого. А сейчас судорожно перебирал ветви, пытаясь понять что я делаю, и пытаясь остановить. В какой-то момент ветви раздвинулись, выдвигая словно нанизанного на прут мага, тот, повинуясь приказу владельца, открыл глаза, и я услышала разъяренный вопрос Ульгера: «Что она делает?».

У меня мелькнула отвлеченная мысль о том, что за Калиан могли наблюдать, могли догадаться, могли понять… Но давно выпитый маг, взглянув на меня, вдруг улыбнулся, и одними губами прошептал мне страшное:

«Продолжай».

Ульгер уничтожил его одним движением. Смял, как сорванный листок, отшвырнул, будто мусор, оказавшийся под ногами, и развернулся ко мне. Вечный… как мертвые дубы мертвого леса. Гнилой изнутри, с пустотой там, где должна быть душа, с ненавистью, душившей его.

Он с яростью смотрел на меня, все так же судорожно пытаясь понять, что я делаю, а я как наяву слышала его слова, сказанные другой кошке, которую раз за разом пытались сломать: «Ты – маг Смерти! В этом твоя сила, девочка. Отказываясь от нее, ты убиваешь свой источник!»

И рефлекторно я ощущаю желание сделать шаг. Шаг за Грань. Сделать этот шаг, и почувствовать, как по моим венам заструится сама смерть, наполняя меня могуществом и властью, делая сильнее в сотни раз и уничтожая все вокруг. Уничтожая… живых. Я отчетливо ощутила их, несмотря на продолжающий держать арену в тисках магического капкана смерч. Ощутила Ташши, он стоял, почти на границе буйства стихии… ощутила Гобби… он молился, опустившись на колени, и призывая что-то, что вызывало смутную тревогу… Ощутила Норта… Ощутила так, словно он стоял рядом – протяни руку и пальцы коснутся его пальцев… Ощутила Эдвина, он стоял на шаг позади Ташши, сжимая рукоять меча и стиснув зубы… И ощутила зов Гаэр-аша. Его зов, его пламя, его ярость. Как смерч. Не этот, что гудел отрезав нас от мира – другой, в разы сильнее, становившийся сильнее с каждым мгновением… И не нужно было делать расчетов, чтобы понять со всей очевидностью – у меня максимум три минуты. Максимум, а затем Гаэр-аш сметет капкан отступников. Еще не знаю как, но сметет… Именно поэтому стоит Норт, стоит практически без движения, но повинуясь его влиянию бегут прочь люди и животные, безотчетно ощущая тревогу выстраивают щиты маги, и даже нежить – мертвые и те ощущая опасность, пытались скрыться. А затем я ощутила лорда Эллохара. Маг Смерти как никто иной чувствовал призвание подвластной ему стихии, и сейчас стоял, что-то объясняя Гаэр-ашу. Я надеялась, он как минимум объяснит, что я жива, что держу свою силу под контролем… Еще надеялась, что промолчит, когда ощутит что стоя на грани, я не взлечу – я сорвусь в низ.

И удерживая связь с эмоциями демона, я фиксирую мощь, способную разорвать мои вены и сердце, я делаю вдох.

Вдох всей грудью, разбивая вдребезги оковы Смерти, раскинув руки и отдавая всю себя Жизни.

Последнее, что фиксирую за пределами капкана – как застыл, не веря в происходящее лорд Эллохар и на этом мое мироощущение взорвалось вдребезги, опав на землю каплей воды, и разлетевшись осколками битого стекла. Острыми осколками битого стекла.

Тяжело дыша, вкладывая в каждый выдох всю себя до последней капли, я открыла глаза и улыбнулась все так же сидящему напротив меня задыхающемуся вечному. Неестественно длинные черные пальцы Ульгера вцепившись в землю, пытались судорожно сжаться, удерживая хоть какой-то контроль над силой, что рвала отступника на куски. Рвала, окрыляя каждую из выпитых им личностей, рвала, оживляя ветви, рвала лишая сил.

– Ты впитала знания Калиан Анревер! – с трудом проговаривая слова, отвратительно кривя рот, прорычал Ульгер. – Ее идиотское желание сменить полюс магии. Но у нее не вышло, девочка, полагаешь, выйдет у тебя?

Не полагаю – просто знаю.

Знания – сила.

А знаю я много.

– Ваш мир, ваша сила, – тяжело дыша, начала я, – ваш парящий в облаках замок, держатся на энергии мучительной единомоментной смерти жителей второй столицы империи Хешисаи.

Ульгер застыл, напряженно глядя на меня.

– И, знаете, как ученице вечного, мне с некоторых пор безумно интересно – а что будет, если вас лишить этой силы? Что если оживить тех, кого вы убили, взорвав город?

Лорд-вечный застыл, потрясенно глядя на меня. А я улыбалась, чувствуя как по щекам текут слезы и прощаясь со всеми… с отцом, которого едва помнила, с бабушкой и дедушкой, которых так и не узнала, и с дядей Тадором, о котором плакать буду всегда, отчетливо осознавая – его убила я. Пусть во имя великой цели выживания человечества, пусть во имя не столь великой, но безумно важной для меня цели сохранения жизней Норта, Эдвина, Дана и Ташши… пусть у меня были причины, расправиться с отступниками… но я никогда не забуду, что Тадора убила я.

– Прощайте… – прошептала я, уже не в силах говорить в полный голос. И глядя в черные медленно округлющиеся глаза вечного, добавила: – Я искренне надеюсь, что вы сдохнете в мучениях, пережив хоть часть той боли, что причиняли столь многим.

Он кинулся ко мне, протягивая руки к моей шее, с явным желанием свернуть мне ее тут и без всяческих разговоров… но было поздно. Для него поздно.

И закрыв глаза, я делаю еще один вдох, чтобы выплеснуть всю свою силу, выдыхая до головокружения, выкладываясь магически до уже знакомого мне жжения и пустоты в груди, до чувства потери связи с собственным телом…

Я думала, будет страшно… но страшно не было.

Я словно взлетела, отчетливо видя наш мир уменьшенной картой с лесами и реками, горами, морями и границей Темной империи… И так же отчетливо увидела тот мир, что стал вечной обителью вечных. Он казался шариком. Воздушным магическим шариком, тонкой ниткой связанным с нашей реальность… нитью, обычно невидимой, но сейчас явственно проявившейся смерчем… И я поняла чем была арена Мертвых игр для отступников – она была связующей нитью, каналом, по которому вечные собирались перейти в наш мир, используя имеющуюся в их распоряжении энергию единовременной смерти своего мира, и убивая людей в нашем. И они ждали. Огромный парящий среди облаков замок и стоящие у перехода вечные в неизменно черных хламидах, страшные, искореженные временем и отчаянно желающие вернуть себе власть… Я увидела каждого из них. Готовых к вторжению, нервно ожидающих знака от Ульгера Шерарна. Я увидела и тех, кого убивали сегодня… Искореженные, сожженные наполовину, они все же сумели уберечься от пламени и погибнув здесь – возродились там, за считанные минуты нашли новые тела, и изуродованные, были готовы вновь вернуться. Но почему сюда?

Мне хватило лишь взгляда на схему переноса, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

Потому что здесь, именно здесь более чем двести лет назад была вторая столица Хешисаи!

Место арены – эпицентр взрыва. Это была их территория, тогда это была их территория, полностью освоенная, максимально удаленная от вторжения темных лордов, испещренная подземными уровнями и тайными ходами. И их отделившийся от нашей реальности мир имел привязку именно к этому месту… Их мир. Если можно назвать миром реальность, в которой существует лишь смерть. Смерть бегущих в ужасе застывших в движении людей. Смерть птиц, упавших на землю с расправленными для полета крыльями. Смерть деревьев, трав, рек – застывших, словно время остановилось…

Застывших… остававшихся застывшими до моего появления…

Но Жизнь, истинная жизнь это магия – ей достаточно всего одного дыхания, чтобы вновь заиграть всеми красками и оттенками.

И спустившись к горному ручью, я вдыхаю то немногое, что у меня осталось, чтобы увидеть как казавшийся стеклянным поток воды сначала медленно, испуганно, словно не веря в происходящее плывет, оттаивающим льдом, а затем срывается лавиной звенящей торжеством вниз, оживляя реку, следом озеро, распространяясь жизнью, яркой, солнечной, теплой, оживляя пядь за пядью весь мир, всех живых существ, всех… даже тех, чьи тела уже заняли.

От ликующего созерцания оживающего мира меня отвлек хрип раздавшийся среди вечных, готовых перейти в наш мир. И вновь вернувшись туда, я увидела, как падает сначала один, извиваясь и содрогаясь всем телом, затем второй, третий… Эпидемя смерти, среди казалось бы бессмертных. И последним аккордом торжества справедливости, прозвучал свист ветра, разбивающий окна падающего и уже не парящего в облаках замка…

Я не хотела видеть их смерти.

Не смогла.

Судорожным рывком, выжигая себя дотла, я разорвала связь, отпуская их мир, и освобождая наш.

И нить оглушающее лопнула, заставляя осознать себя, лежащей в грязи и судорожно пытающейся сделать вдох… затем выдох… и снова вдох…

Внутри была сосущая, пугающая пустота, вены горели, словно их подожгли изнутри, голова гудела после разрыва пространства, а надо мной было прозрачное голубое небо. Такое огромное, кристальное, чистое… красивое и свободное.

Я не слышала шагов Норта, словно оглохла, ощутила лишь его прикосновение, его касание к моему лбу, к щекам. В следующий миг его встревоженное лицо затмило небо, темные с фиолетовым отсветом глаза с тревогой вглядывались в мои, судя по движению губ, он что-то говорил, спрашивал, практически требовал… я только улыбалась в ответ. Улыбалась, не слыша ни слова. Он понял это. Прикоснулся к ушам, нахмурился, пытаясь что-то сделать, и опустил руки.

– Временно, – произнес четко, так чтобы я смогла прочитать по губам.

Кивнула и улыбнулась вновь.

Улыбнулась, чтобы не заплакать. Не завыть, выплескивая всю свою боль, не зареветь, выдавая все свои чувства. Я только что спасла их всех… я только что убила самых близких мне людей… мне по ночам будет сниться лицо бабушки… я так и не попрощалась с дядей Тадором… Моя боль, не идущая ни в какое сравнение с тем, что отступники больше никогда никого не убьют… Просто боль, такая ничтожная в сравнении с осознанием совершенного…

Норт попытался поднять, но я отстранила его руку и села сама.

Села, вытерла мокрое от слез лицо и огляделась – от арены практически ничего не осталось, от трибун – вообще ничего. По всему периметру бушевавшего здесь смерча имелись лишь щепки растертого едва ли не в пыль дерева, осколки стекол, местами фрагменты крыши, видимо сохранившиеся благодаря магическим щитам. Но ни крови, ни фрагментов тел – судя по всему не пострадал никто, Норт справился. Я взглянула на него, улыбнулась, протяну ладонь коснулась его руки, и, держась за него, все же встала сама.

Поднявшись с трудом, пошатнулась, но удержалась, вглядываясь в черное тело передо мной. Не знаю страдал ли Ульгер перед смертью, но судя по искаженному выражению лица как минимум свою смерть он прочувствовал… Надеюсь ему было плохо. Так же плохо как мне, когда мама рассказывала, как тяжело отец пережил гибель своих родителей. Так же тяжело, как папе, который умер под горным обвалом. Хотя бы на толику тяжело как было мне, когда на моих руках умирал дядя Тадор…

Норт мягко взял за плечи, и развернул меня спиной к искореженному трупу… может и правильно… А может и нет, потому что в двух шагах от нас стоял мрачный как предгрозовое небо Гаэр-аш, и от его взгляда я вздрогнула.

Ректор что-то сказал… я ничего не услышала.

Он протянул руку, и написал в воздухе… Пламя я увидела… а слова нет. Ни одного слова. Гаэр-аш вопросительно посмотрел на Норта, а тот не стал ничего отвечать, только крепче обнял мои плечи. Могла бы промолчать и я, но смысла не видела.

– Я выгорела, – произнесла, не слыша своих слов. Жутковатое ощущение, но оно не помешало мне добавить:

– И выжгла кровь Кошек.

Глава Некроса взглянул на меня лишь мельком, и вновь посмотрел на Норта. Дастел стоял, все так же крепко придерживая меня, и ни сказал ни слова. Под требовательным взглядом родственника, он лишь кивнул в итоге.

– Магия? – спросил ректор.

Я не услышала – прочла по губам.

Норт отрицательно мотнул головой. Ректор сжал зубы с такой силой, что на скулах затанцевали желваки… Несколько секунд смотрел в сторону, а затем все вокруг вдруг заполнило пламя.

Синее, обжигающее, вызывающее боль…

И схлынуло, оставляя меня совершенно одну в моей комнате в доме Гаэр-аша.

* * *

Что-то слышать я начала примерно через час. Сидя в прохладной ванне, я касалась пальцем мыльных пузырей, лопая их один за другим… Внутри было все выжжено, гнетущая пустота вызывала желание плакать дальше, но я уже оплакала всех, кого могла. Не знаю, слышал ли кто-то мои рыдания – прежде чем уйти в ванную, я оставила на двери записку: «Со мной все хорошо. Магии больше нет. Магии крови нет тоже. Кровь кошек выгорела дотла. Отступников уничтожила. Хочу побыть одна, в ванную не заходить».

И вот теперь я лопала один мыльный пузырек, за другим… Надежды на счастливое детство – плик. Надежда, стать некромантом и получить лицензию и свободу – плик. Надежда стать артефактором – плик…

Я выжгла больше, чем планировала.

В моем плане не было такого пункта как «Оживление мира отступников», я планировала разорвать связь их мира с нашим… но эмоции, боль от осознания, что я убиваю дядю Тадора, несдержанность и как итог – артефакты я больше не чувствовала тоже. И очередной мыльный пузырек лопнул от моего прикосновения.

Я знала, что больнее будет потом, сейчас слишком нервировало ощущение жжения по венам и пустоты внутри, пустота вообще давила, заставляя хватать воздух губами в попытке надышаться и перестать чувствовать, как разрастается пустыня внутри. Так вот я знала, что больнее будет потом… но и сейчас было больно, и я не знала, как буду жить дальше.

Все о чем могла думать – заберу братьев из клана Эдвина. Да я их практически не знаю, отчим не давал общаться, высылая их из замка когда приезжала я, и не привозя в академию, когда виделся со мной, но они мои братья, я надеялась, что мы сможем стать семьей теперь, когда отчима уже нет. Почему-то была уверена, что Эдвин препятствовать не станет, как бы он теперь ко мне не относился.

Впрочем, я знала, как ко мне теперь станут относиться… как к леди, и не более. Все, что я теперь из себя представляю – леди Риаллин кен Эриар, девушку без магии, без связей, с состоянием, которое мне не принадлежит и принадлежать уже никогда не будет. Это магиня может получив образование получить и свое наследство, а леди переходит из права собственности отца или опекуна, в право собственности мужа, не имея никаких прав на свои же деньги. Закон. И я лопнула еще один мыльный пузырек…

Мне было больно, и мысли о будущем вселяли тревогу, но я не жалела. Я ни о чем не жалела. Оглядываясь назад, я понимала, что судьба все расставила по своим местам, и я не зря попала в Некрос, не зря выгорела, пробудив наследие Мрака в ректоре, не зря активировала свою магию крови… Все было не зря. И как бы мне не было сейчас тяжело, я точно знала, что больше никто не погибнет на границе седьмого королевства, война там закончена, никого больше не выпьют отступники, спокойно проживут, не опасаясь мести и удара в спину, все участники сегодняшнего боя с отступниками… Я знала, что поступила правильно… Было ли мне от этого легче? Боюсь, что нет.

Стук в дверь заставил вздрогнуть.

– Риа, как ты? – послышался голос Норта.

– Наслаждаюсь всеми прелестями магического выгорания повторно, – с усмешкой ответила я.

– И… как? – с явным сомнением в моей нормальности, спросил Дастел.

– Шикарные ощущения. Обязательно посоветую данную процедуру всем знакомым магам, – заверила некроманта.

Норт хмыкнул.

Постоял за дверью несколько секунд, и спросил:

– Тебе помочь?

– Наслаждаться выгоранием? Да нет, спасибо, я вполне успешно справляюсь. Еще один пузырек лопнул от моего прикосновения.

– Риа, я имел ввиду встать, одеться и…

Он замолчал. Лопнув еще один мыльный пузырь, я ответила:

– Норт, ты темный целитель, ты на расстоянии определил, что слух ко мне вернулся, соответственно так же явственно ощущаешь, что физически я в норме.

Я услышала его судорожный вздох, но едва Норт заговорил, перебила усталым:

– Я никого не хочу видеть.

Он не стал возражать, лишь спросил:

– Как долго?

Это был хороший вопрос… но у меня не было на него ответа. Такое бывает, когда раз и все ответы просто закончились. Ни одного не осталось…

Плик – и еще один мыльный пузырик лопнул от моего прикосновения.

Но я солгала Норту, я не «не хотела», я просто не могла сейчас видеть, как они все начнут смотреть на меня. Мне и так больно, а наблюдать жалость в глазах тех, кто давно стал дорог… просто не выдержу.

Послышался скрип двери, открывшейся в мою спальню, звук приблизившихся шагов и голос Гаэр-аша:

– Наша спасительница продолжает наслаждаться чувством торжества справедливости в одиночестве?

Норт ничего не ответил.

– Ясно! – холодно произнес ректор. – Я тогда всех выставлю, и распоряжусь, чтобы ей ужин принесли в комнату.

– Выставишь всех? – как-то странно спросил Норт. – Включая посольство гоблинов, двух королей и племянника правителя Темной империи?!

– Не проблема. В любом случае это не будет первым международным скандалом в моей жизни, – насмешливо сообщил лорд Гаэр-аш. – Она в норме?

– Физически да, – глухо ответил Норт. – Наш король, Герон Даграэш Четвертый, отказался от своей… «идеи» о вручении приза победителю?

Гаэр-аш иронично ответил:

– Дядя поставлен в непростые условия проблемы выявления победителя, для начала. – И серьезным тоном добавил: – Но уже предупрежден о последствиях неосторожных высказываний. Я разберусь.

Ректор произнес это несколько устало, но уверенно. Абсолютно уверенно. С непоколебимой уверенностью того, кто теперь мог не просто настаивать, на изменении королевского решения – а требовать. Гаэр-аш был сильнее. Теперь он был сильнее даже правителя четвертого королевства… и всей его армии.

Я сидела в прохладной воде и думала о тех двоих, что сейчас стояли за дверью. Пробужденный темный лорд, уже только частично принадлежащий к человеческому миру, и вероятно последний темный целитель во всех мирах. Наверное, я могла бы гордиться – оба они стали сверхсильными благодаря мне, но чувства гордости не было. Опустошенность, чувство одиночества, боль в груди от разрастающейся пустоты. Магическое выгорание во всей его красе. Было больно. Было тяжело. Было ощущение, что я тот ненужный элемент, который отработал свое и теперь его следует выбросить.

Просто выбросить.

Я чувствовала себя ненужным сломанным артефактом… ни к чему более негодной заготовкой, которую безжалостно бросают в корзину с мусором, даже не задумываясь об этом. Мне было плохо. Просто плохо.

И при этом мне было еще и стыдно за свою растерянность, слабость, и даже за поведение.

Я догадывалась, что там внизу сидит Габриэль. Уже живой Габриэль – эта мысль вызывала улыбку, в том плане что он живой, а не в том, что ждет. Я догадывалась, что канцлер империи Гоблинов будет мне благодарен, и он слишком благороден, чтобы облечь благодарность не просто в слова, а в попытку помочь мне. Помочь из жалости…

А я теперь была очень и очень жалкой. Ненужной, использованной и жалкой. И главное – винить некого, это было полностью мое решение и мой выбор. И как бы мне сейчас не было жалко себя, о своем выборе я не жалела ни секунды – вечным давно следовало бы кануть в вечность, не ломая чужые жизни и судьбы, не паразитируя на энергии смерти, не воплощая в жизнь свои бесчеловечно жестокие и по большей частью крайне далекие от реальности гениальные планы.

Я подумала о том, что по крайней мере проживу остаток своих дней не боясь, открыв утреннюю газету прочесть, что «Отступники вновь нанесли удар и погиб очередной великий маг». Хотя «очередного» я бы еще вынесла, а вот Норта, Эдвина, Дана и Ташши… едва ли. Так что лучше так, так действительно лучше. И не важно, как они теперь будут относиться ко мне, даже вычеркнутая из их жизни, я буду просто счастлива, что живы они.

Внизу послышался шум, разговоры на повышенных тонах, чей-то возглас… а затем тишина.

Похоже ректор действительно всех выставил… И не просто выставил – замок в двери ведущей в мою комнату зажужжал включившимися механизмами и даже мне, лишенной магии, стало отчетливо видно, как полыхнули синим стены, экранируя от любого проникновения.

Что ж, сидеть в ванной больше не было смысла.

Медленно поднявшись, я вышла из ванны, обернулась полотенцем, вытерла волосы и подошла к зеркалу.

Удар был жестоким!

Удар был жестоким настолько, что я согнулась, словно мне махом выбили весь воздух из легких.

Я удержалась на ногах, лишь вцепившись в край раковины и с ужасом, с нарастающим ужасом глядя на себя. Почему-то сознание отчаянно цеплялось за наивную веру, что все это иллюзия. Оно цеплялось за то, что этого в принципе не могло быть. Оно цеплялось за что угодно!

Но изображение в зеркале глядело на меня изумрудно-зелеными частично трансформированными глазами кошки! Яркими! Неестественно яркими для человека, обрамленными густыми черными ресницами. И лицо. Оно не вернулось к прежнему состоянию – никаких пухлых щек, свойственных моему возрасту, светлая кожа, лишь подчеркивающая яркость глаз, ресниц и бровей, и в дополнение к этому абсолютно ощущение выгорания внутри. Абсолютное, давящее пустотой, изматывающее… но визуально я была Кошкой. Я просто была Кошкой…

И это был ужас…

Я боялась спуститься вниз и предстать перед всеми жалким подобием себя прошлой? Да это были такие мелочи в сравнении с тем, что со мной стало теперь!

– О, Тьма… – я со стоном опустилась на пол.

Дверь в мою ванную снесли в тот же момент.

Узрев свое отражение, я как-то подзабыла, что в доме присутствует темный целитель, который мое эмоциональное потрясение ощутит мгновенно.

А вот отреагировал Норт примерно так же, как и я.

– Проклятая Тьма! – прошипел некромант.

Продолжая сидеть на полу, я подняла взгляд на него и сдавленно спросила:

– Это вот все присутствовало и на арене?

– Нет, – глухо ответил Дастел.

Но собственное смятение, он пресек вмиг – быстро подошел, поднял меня, закутал в халат, подхватил на руки, и вынес в комнату. И мы там оказались не одни. Лорд Гаэр-аш, Эдвин и Дан, видимо среагировав на стремительное перемещение Норта уже тоже были тут.

– Тысяча дохлых трупов… – потрясенно проговорил Дан.

– Тьма! – как и всегда был краток Эдвин.

Ректор движением руки захлопнул дверь в мою комнату, затем судя по всему, наложил дополнительную охранку.

И вот только после этого произнес:

– Потрясающе! >Сказано было так, что сразу стало ясно – смысл в данное слово вкладывался совершенно иной. Но вот сразу после этого, глава Некроса не отказал себе в издевательском замечании:

– Впрочем, ходят же слухи, что девушки после ванной особенно красивы. Норт, положи Риаллин на кровать, судя по всему, наша спасительница пребывает на грани обморока. Эдвин, принеси воды. Дан, на кухню за едой.

Но едва Дан направился к двери, Эдвин холодно произнес:

– И заодно воды захватишь.

В результате, когда за Даном закрылась дверь, эти трое остались. Эдвин прошел к постели, откинул одеяло, Норт усадил меня, Эдвин прикрыл.

– Волосы потемнели? – задал всего один вопрос ректор.

Стянув полотенце с головы, увидела, что да. Практически да.

– М-да, – медленно проговорил Гаэр-аш, – убойное сочетание.

– Норт, что с магией? – спросил Эдвин.

– Абсолютное и полное выгорание. Я не ощущаю ничего вообще.

– Потрясающе! – судя по тону, лорд Гаэр-аш был в ярости. – Исходя из замысла Тадора, ты должна была остаться с магией артефактора в крови, но вопреки всему умудрилась сжечь и это, я прав?!

Я даже ответить не смогла, у меня был шок.

Гаэр-аш прошел к креслу у окна, рухнул в него, закинул ногу на ногу и посмотрел на меня так, что появилось желание провалиться сквозь землю, со всеми своими аномалиями во внешности.

– Первое, – начал глава Некроса, – как твой опекун и собственно… твой опекун, я запретил его высочеству приближаться к тебе в принципе. Все свои негодования можешь оставить при себе сразу и навсегда.

Я подняла вопросительный взгляд на Гаэр-аша.

– Можешь даже не пытаться строить глазки – не поможет. У нас было соглашение с Танаэшем, он его нарушил и оставил тебя наедине с Ульгером. Мне плевать по каким соображениям, но прощать подобное я не намерен.

Глаза ректора полыхнули пламенем, выдавая с головой всю ту ярость, которую Гаэр-аш пытался хоть как-то скрыть.

– Второе, – продолжил ректор, – наследник седьмого королевства отныне никак и никоим образом не будет претендовать на престол четвертого королевства – договор, заключенный между мной и министром Рханэ, вкратце включал в себя пункт моего участия в подавлении вторжения отступников, в обмен на их отказ от притязаний на трон Армерии. Я свою часть сделки выполнил, они официально отказались от любых претензий на наш трон.

Пауза, в течение которой некромант пристально смотрел на меня, недвусмысленно намекая, что любые возражения не самое умное, что я могу себе позволить.

– И последнее, – удовлетворившись моим молчанием, продолжил Гаэр-аш, – при любых поползновениях Империи Гоблинов на мою воспитанницу, я подпишу наш брачный договор, который от вступления в действие удерживает исключительно отсутствие моей подписи в графе «жених», за тебя я уже расписался.

Он выдержал еще одну паузу, позволяя мне осознать все, уже сказанное, и ледяным тоном добавил:

– У тебя все так же остается выбор – я, Норт… или Эдвин. Любой из нас сдохнет за тебя не задумываясь, и поверь – есть в тебе кровь кошки или же нет, это ничего не меняет. Ты могла на придумывать себе все что угодно, но там, на грязной арене лежала полностью выгорев не простая девушка, ты давно уже не просто девушка для нас, ты нечто гораздо большее и родное, жаль, что до тебя это все еще не дошло. И тот факт, что к тебе вернулась экзотическая внешность ничего не решает, разве что добавляет сложностей, но не более. Выбирай, наше сокровище, выбор как видишь, мы оставили тебе.

И поднявшись, он направился к двери.

Открыв ее, и пропуская Дана с подносом, сообщил:

– Когда поешь, мы возвращаемся в Некрос.

Из всего, что я могла бы сказать, сил хватило лишь на один вопрос:

– И что я там буду делать?

Гаэр-аш обернулся, спокойно посмотрел на меня и так же спокойно ответил:

– Делать выбор, Риа. У тебя времени на него – шесть месяцев. Учитывая, что ты успела учинить за два с момента попадания в Некрос, полагаю, что шести тебе вполне хватит, для того, чтобы определиться со своим будущим. Ко всему прочему я предоставлю тебе охрану, доступ в запрещенную библиотеку и возможность получить образование¸ столь необходимое для леди. Как видишь, все для тебя. Впрочем, все и всегда было для тебя, но ты ведь этого даже не замечаешь, не так ли?

И он вышел, хлопнув дверью. Дан, стоящий с подносом, потрясенно оглянулся на выход, затем посмотрел на нас и возмущенно, вопросил:

– А я?

– Что «ты»? – мрачно спросил Эдвин.

– А меня почему выбирать не будут? – решил высказаться Дан.

И Норт и Эдвин глянули на него так, что Шей мгновенно опустил взгляд, прошел ко мне, поставил поднос с едой аккуратно на покрывало рядом, развел руками и сообщил:

– Сволочи, да?

Я чуть не плакала.

– Зато мы тебя любим, – поспешил успокоить Дан.

Слезы сорвались с ресниц.

– У тебя не шесть месяцев, – Норт опустился на край кровати, протянул руку, словно хотел прикоснуться, не сжав кулак, одернул ладонь, – и никто не будет требовать от тебя никакого выбора против твоей воли.

Эдвин сел с другой стороны и добавил:

– Через шесть месяцев мы закончим обучение в Некросе. Если к тому времени ты не захочешь остаться с нами, мы поймем, Риа, и никто тебя ни к чему принуждать не станет. Гаэр-аш сейчас зол, он просто очень зол, но он как и мы считает, что тебе нужно время, как минимум чтобы успокоиться и определиться с будущим.

Я сидела оглушенная всем этим.

И тут Эдвин сказал:

– Привезу к тебе братьев на каникулы, что скажешь?

Ничего не сказала, но на душе стало теплее.

* * *

Ректор слов на ветер не бросал – я едва ли чай допила, потому что есть ни сил, ни желания не было, как он вошел и без слов призвал пламя.

Меня перенесло в Нерос в единый миг, все в том же полотенце и банном халате поверх него, прямо на кровать… в спальне Гаэр-аша. Сильно поразив этим и меня и присутствующих в спальне стремительно убирающих все женщин.

– Ох, – только и сказала одна из них.

Я сидела на постели с чашкой чая в руках.

– Ллледи Риаллин? – уточнила вошедшая на шум дама в строгом черном платье.

И я чуть не выронила чашку.

– У вас тут дурдом! – сходу обвинила меня непонятно в чем эта дама, после чего развернулась и вышла, возмущаясь все громче: – В моем контракте не было упоминания о драконах! Ни о драконах, ни о мертвяках, ни о чем ином! И мне сказали, что тут зима! Зима! Если вот это зима, то я тупоголовый тролль!

На один краткий миг, я замерла, но затем, обронив чашку, соскользнула вниз, добежала до балкона – а двустворчатые стеклянные двери распахнулись сами. Следующий порыв, едва не опрокинул меня, но я удержалась, выбежала на балкон и замерла, не веря своим глазам. Мертвого леса больше не было. Ни Мертвого леса, ни вечной зимы. Отсюда, с холма, на котором располагался дом ректора, открывался вид на простирающийся в округе зеленый лес, на яркое, освещающее буйство зелени солнце, и на исполинского темного дракона, который, каждым взмахом крыльев заставляя деревья пригибаться, а крыши слетать с учебных корпусов, опускался на территорию Некроса.

И на этом драконе, сверкая некогда просто придуманным мной в качестве замещающего компонента ртутном диском, находился артефакт Кхада. Абсолютно точно артефакт Кхада. Великая идея давно ушедшего великого черного артефактора, воплощенная мной, сейчас радостно руководила драконом и… я знала что он делает. Я знала абсолютно точно, и улыбалась, даже не смотря на текущие слезы, которые тоже были от счастья…

– Знаешь, – раздался вдруг рядом со мной голос лорда Эллохара, – буду откровенен – я бы на твоем месте не совался в Хаос в ближайшие лет двести-триста.

Резко обернувшись, я увидела шагнувшего на балкон демона.

Лорд Эллохар подошел, облокотился о перила, с интересом наблюдая за тем, как разрывший землю и таким образом весь вообще двор Некроса дракон, извлекает свое радостно бьющееся совершенно живое сердце, и располосовав грудь, возвращает его на законное место.

– Ты вообще в курсе, что этот дракон был до недавнего времени дворцом Властителя Ада? – насмешливо поинтересовался темный лорд.

– Ннне совсем, – призналась я.

– Теперь в курсе, – безжалостно уведомил лорд Эллохар. – Замечательные глазки, кстати.

– Ссспасибо, – не слишком уверенно ответила, просто не видела в этом ничего замечательного.

Демон кивнул, и, продолжая наблюдать картину радостного воссоединения сердца и дракона, несколько отрешенно произнес:

– Знаешь, редко мне доводилось встречать настолько самоотверженных девочек, но будем откровенны – когда ты выдворила Танаэша с арены, я вполне разделял желание Гаэр-аша придушить тебя голыми руками. Серьезно, даже без магии.

Несколько отодвинувшись, от стоявшего облокотившись мужчины, напомнила:

– Вы знали о том, что я собираюсь сделать.

– Знал, – он дернул плечом, словно разминая затекшую шею, – но кто тебе сказал, что я был согласен с подобным развитием ситуации? Начни ты умирать, я бы вмешался в любом случае, но арена была экранирована своеобразной «пуповиной» паразитического мира вечных, у меня ушло бы время на его взлом… и были некоторые сомнения в том, что я успею. Я бы даже сказал – основательные сомнения, моя прелесть.

Лорд Эллохар искоса взглянул на меня, причем вовсе не одобрительно, и вновь уделил все свое внимание дракону, который уже вставив сердце на полагающееся ему место, позволил артефакту Кхада заживлять рану.

– Я вижу, они сработались, – хмыкнул он.

– Да, – я улыбнулась, – единственное чего не могу понять, как артефакт столь быстро преодолел подобное расстояние и…

Ухмылка лорда Эллохара вдруг стала очень коварная.

– Это вы! – потрясенно выпалила я.

Ничуть не подтвердив мое восклицание, демон повел плечом и насмешливо ответил:

– Габриэль сказал, что это было важно для тебя.

У меня просто не было слов.

– Да, молчание золото, – поддел лорд Эллохар.

Дракон опроверг его заявление, огласив все окрестности радостным торжествующим ревом, от чего общежития и полигоны Некроса лишились еще парочки крыш.

– Какое шумное создание, – демонстративно прочистив ухо, заметил демон. А затем, тяжело вздохнув, сообщил: – В общем так, сокровище, на ближайшие шесть месяцев ты остаешься в Некросе, причем для всех интересующихся ты осталась здесь навеки, захороненная в одном из склепов.

Я напряженно посмотрела на лорда. Он лишь искоса глянул на меня и продолжил:

– Риа, ты создала четыре Эль-таима и восстановила один, разорвав заложенную в него связь с отступниками. Даже не говоря о твоем последнем героическом действе, одно это уже повод для многих и многих… пожалуй я не буду продолжать. Далеко не все поверят в твое выгорание, прелесть моя. А черные артефакторы слишком большая редкость, и слишком требуемая специальность, чтобы тебя оставили в покое, особенно сейчас, когда в Темной империи и Бездне, появилось достаточное количество сильных родов, которым позарез требуются родовые артефакты, требуются настолько, что боюсь, ты никогда не будешь в безопасности, и то, от чего ты спасла своих друзей, для тебя самой останется вполне реальной угрозой. Да, кстати.

Он полез в карман, извлек из него красную нить и молча протянул мне.

– Так, на всякий случай, чтобы мне было спокойнее, – невозмутимо объяснил демон.

Я молча взяла амулет, мною же созданный.

– Там моя кровь, – добавил лорд Эллохар.

Значит если мне потребуется помощь, придет только он.

Эллохар же, вновь глядя на дракона, который судя по всему, собирался взлетать, добавил:

– По окончанию Некроса Нортаэш Дастел Веридан взойдет на престол, от которого все же отказался Артанаэш Гаэр-аш Веридан. Вопрос уже решен, за его кандидатуру высказался император Темной империи, под давлением своего верно-подданного Алара Алсэра, вынужденного признать, принять в семью и под защиту рода обоих возрожденных темных лордов. Ну и ко всему прочему на стороне Норта Империя Гоблинов, вновь обретшая своего духовного и инриганного лидера, а Габ, скажу я тебе, тот еще интриган, сдается мне через пару лет он все же добьется союза двух империй.

Демон резко придержал меня, когда дракон, оттолкнувшись от земли, взлетел, и порыв ветра поднятого его крыльями, меня чуть не унес обратно в комнату. А после, когда мы стояли, наблюдая за уносящимся вдаль драконом великого принца Роана, лорд Эллохар сказал:

– Я предложил лорду Гаэр-ашу место преподавателя в моей школе. Ему и собственно тебе. Если за эти месяцы, ты не захочешь зажить обычной человеческой жизнью, с представлением ко двору, балами и прочим, мне будет приятно, если ты не испугаешься варианта познакомиться с моими адептами Смерти. Я бы не предлагал, но искренне сомневаюсь, что утратив возможности к артефакторике, ты когда-либо сможешь спокойно смотреть на украшения.

Он был прав – не смогу. Боюсь, уже никогда не смогу. Мне будет слишком тяжело видеть камни и металлы, из которых делают всего лишь безделушки, красивые, но пустые.

– И, кстати, прости, но я не советую тебе принимать защиту Империи Гоблинов, – продолжил демон. – Они сильные ребята, но кроме Габриэля, в основном лишены коварства, а темные рода применят все свое отточенное преимущество в подлости, подлогах и прочем, чтобы тебя заполучить. И ты знаешь, есть опасения, что победа будет на стороне коварных. Особенно, если вмешаются лорды Бездны.

– Онни страшные? – почему-то спросила я.

Лорд Эллохар усмехнулся и спросил:

– Я страшный?

Неуверенно кивнула.

– Они страшнее, – широко улыбнулся демон.

– Да мир в целом мало безопасен, – была вынуждена признать я.

– В принципе да, – задумчиво согласился лорд Эллохар. Вздохнул и объяснил: – Ты понимаешь, более двухсот лет прошло с падения империи Хешисаи, но этого времени человечеству хватило, чтобы восстановиться, окрепнуть и стать значимой силой, с которой, очень скоро, вероятно даже Темной Империи придется считаться. На данный момент Темная империя сделает все, чтобы привлечь и удержать двух возродившихся темных лордов. Потому как ситуация, скажу я тебе, вызывает у них закономерные опасения – темных лордов способных прожигать пространство рождается все меньше. А из рожденных – выживают не все. За истекший с момента образования Темной империи срок – количество великих, наделенных огнем в крови родов уменьшилось втрое, и не каждый наследник оставшихся обладает силой. А тут вдруг сразу двое пробудились не где-нибудь, а на человеческих территориях. И один из них ко всему прочему темный целитель – а их даже в Хаосе не осталось.

Он помолчал, и продолжил:

– Достаточно долго развитие человеческих королевств сдерживали отступники, но теперь их нет. Это вероятно, в ближайшем будущем приведет к восстановлению связей людей и эльфов, а возможно и к союзу – никому не нравится медленная, но неуклонная экспансия перебежцев из Хаоса, которые, не имея возможности остаться в Темной империи, пытаются захватить границы человеческих королевств и эльфийские леса, и этому уже с трудом противостоят даже темные лорды, которых становится все меньше… А вот теперь представь, что на фоне всей этой ситуации проскользнет информация, что в четвертом королевстве есть девушка, способная пробуждать силу и скрытые способности в тех, кто находится рядом с ней.

Я судорожно выдохнула.

Взглянув на меня, лорд Эллохар пообещал:

– Мы замнем ситуацию. Сейчас, пока это еще возможно, именно поэтому ты в Некросе. Продержишься полгода?

Я кивнула. Лорд Эллохар улыбнулся, и глядя на меня с насмешкой произнес:

– Знаешь, если бы ты там на арене сдохла, то я не Гаэр-аш, я бы не страдал, я бы вызвал Тьера, вытащил бы тебя из Бездны и придушил голыми руками. Серьезно. Не пугай так больше.

– Кто кого пугает, – вырвалось у меня.

– Тоже верно, – ничуть не смутился демон.

Снова полез в карман, что-то выискивая, нашел, извлек сильно потрепанный временем и неумелой обработкой черный бриллиант размером с орех, кинул мне, заставив неосознанно поймать, и сообщил:

– Держи, у Айшарана забрал, в качестве взыскания морального долга за его попытку насолить лично мне, вмешавшись в конфликт с отступниками. Не знаю что за хрень, но этот черный артефактор дорожил ей безумно, вечно как выложится досуха, хватал этот бриллиант и с ним сидел. В принципе я решил, что такому сокровищу самое место быть у сокровища. Не грусти, малышка, в конце концов, ты реально всех спасла. Если что – зови.

И он исчез вспышкой синего пламени.

А я осталась.

И раскуроченный двор в Некросе остался… и здания без крыш остались тоже.

А вдали, героично улетал в закат огромный дракон великого принца Роана…</p>

<h1>Эпилог</h1>

<p>Наверное, сейчас я могла сказать, что тогда, после боя, сидя в ванной и лопая один мыльный пузырик за другим, я была еще счастлива. Еще достаточно счастлива… Тогда во мне еще жила надежда, хоть какая-то, хотя бы на восстановление отношений с братьями… сейчас не было и этого.

Не было ничего, кроме ощущения собственной слабости, уязвимости и и бесполезности для самой себя.

Зима вернулась в Некрос на второй же день, стараниями лорда Гаэр-аша, Норта, его отца и Дана. Вернулась и вновь сковала Мертвый лес холодом, уберегая древние захоронения и сохраняя умертвия. И не только потому, что они были хорошим учебным пособием, но и для защиты Некроса. Некрос защитили так, что проникнуть на его территорию отныне могли лишь Гаэр-аш и Норт. Для всех остальных один шаг с дороги на территорию Мертвого леса оборачивался замедлением движений до такой степени, что маг, или человек, тратили все свои силы, пытаясь сделать этот же шаг обратно на спасительную дорогу – и это заклятие наложил Норт. Как темный целитель он лишь начинал свой путь, но его сила уже пугала. Пугала многих.

Пугала и вместе с тем – эпидемию морового поветрия Норт остановил, просто появившись на главной столичной площади четвертого королевства. Газеты массово описывали это событие, газетчики же предоставили и снимки – выглядело эпично: Некромант в черной мантии, с раскинутыми в стороны руками и зеленым пламенем, танцующим в его глазах… Но ушло не только моровое поветрие, в столице начали выздоравливать даже давно и тяжело больные, вплоть до того, что вырастали давно выпавшие зубы.

Имя Норта Дастела стало легендой и это прекратило спор всего последующего после Мертвых игр месяца на тему «Кто победил в играх?».

А спорить причины были. По идее команда Ташши выиграла у АнМора, но по факту на поле боя они были не одни, и Танаэш открыто объявил об этом. Более того, он рассказал, что в некоторые моменты боя его нежить контролировал Норт, а боевую подготовку они получили от Эдвина, уже являющегося главой Дома Меча.

И еще одним напрягающим всех моментом было то, что в конце концов на арене осталась только я, поэтому если опираться на древние правила Игр, те что позволили когда-то выиграть Гобби, то можно было сказать, что выиграла я. Если бы… не умерла. А по официальной версии недоучка Риа Каро, второкурсница Некроса, уничтожив главного отступника погибла от выгорания и несовместимых с жизнью ранений… но сначала убила врагов, так что по идее все-таки победила.

Кстати ранений у меня оказалось… неожиданно много. Кто-то видел, как торжественно улетала за трибуны моя отрубленная голова, кто-то клялся что Ульгер Шерарн вырвал мое сердце и сожрал его на глазах у всех, кто-то, что меня разорвало на мелкие частицы, кто-то что я горела, бегала по арене и верещала «Норт, спаси меня!».

Норт, увидевший как у меня медленно округляются глаза при чтении данной заметки, забрал у меня газету, взял Эдвина и свалил из Некроса. На следующий день нетопырь Молния приволок новую газету, где на первой полосе было дано опровержение очень большими буквами… Это не сильно спасло редактора данного издания от полного обысения – Норт вообще по мелочам не разменивался, так что теперь у мужика не было ни длинных вьющихся волос, ни бровей, ни ресниц, ни даже ухоженной острой бородки.

На мою попытку хоть как-то заступиться за человека, Эдвин сурово произнес:

– Нам довелось увидеть следующий выпуск, Риа. Поверь, газетчик еще хорошо отделался.

Я взяла две газеты, фото выпускающего редактора находилось на последней странице – на одной он был еще с ухоженным волосяным покровом, на второй очень напоминал гоблина…

По Гобби я ужасно тосковала. Лорд Эллохар доставил его в Некрос на второй день моего здесь пребывания, причем очень оригинальным способом. Я, после завтрака, сидела с книгой в руках на кресле, парни вернулись на занятия, гувернантка в это время меня не беспокоила, и тут посреди моей гостиной вдруг вспыхнуло светло-голубое пламя и оттуда раздался голос демона:

– Прелесть моя, ты там одета, или как?

– Или как… – несколько неуверенно ответила я.

Нет, собственно я была одета, но у лорда Эллохара был какой-то слишком веселый голос… это как-то подсознательно напрягало.

Мой ответ демона вполне устроил, и в следующее мгновение пламя исчезло, открывая моему взгляду самого темного лорда и… Габриэля.

Габриэля, который кинулся было ко мне, а потом замер на половине пути, вглядываясь в меня совершенно живыми, глазами, и не сдержав судорожного вздоха. Я его понимала – при взгляде на себя в зеркало, я испытывала примерно те же чувства… так что я понимала его шок, понимала и прощала, просто поднявшись с кресла, подошла и обняла, Гобби в ответ крепко стиснул в объятиях. Говорить ничего не хотелось, у меня ком в горле стоял, в глазах застыли слезы, Габриэль свои и не скрывал. Но вот чего хотелось, так это посмотреть чего там.

И я, отстранившись от гоблина, быстро развязав его шейный платок, начала расстегивать рубашку.

– Эм… сердце красавиц склонно к экспериментам. Народ, мне выйти? – язвительно поинтересовался демон.

Я не ответила, а вот Габриэль холодно произнес:

– Лорд Эллохар, вы не поверите, но во вселенной существуют моменты, в которые ваш юмор не уместен.

– Да брось, ты, к примеру, хотя бы носом шмыгать перестал, – издевательски парировал уроженец Хаоса.

Мы с Габриэлем посмотрели друг на друга и я поняла, что улыбаюсь… он улыбнулся не сразу, но хотя бы посторался.

– А магия? – тихо спросил, когда я расстегивала уже четвертую пуговку сверху.

Отрицательно мотнула головой и добравшись до седьмой пуговицы, распахнула рубашку.

На груди у Гаюриэля, там где находился артефакт Кхада, остался ожег. Довольно жуткий, который вероятно останется навсегда, потому что после таких повреждений кожа если и зарастает, то рубцами.

– Это верхний слой кожи, он отпадет, – поспешил успокоить меня Габриэль.

С сомнением посмотрев на него, уточнила:

– Артефакт сказал?

Гоблин кивнул.

Лорд Эллохар, устроившийся в моем же кресле, небрежно подхватил книгу, которую я читала до их появления, усмехнулся, осознав, что это книга отступников, и произнес:

– Прелесть моя, помнишь излом пространства, в который мы перенеслись на время приватного разговора?

Обернувшись к нему, неуверенно кивнула.

– Отступники ее потырили самым наглым образом. Как астральные перемещения у шайгенов. Я так понял, у них заимствование было в принципе главной жизненной позицией, таскали все что могли, от магических технологий, до чужих тел.

– И жизней, – эхом отозвалась я.

– И жизней тоже, – милосердно-издевательски согласился лорд Эллохар.

А затем обратился к Габриэлю:

– Как ты теперь и сам видишь, обеспечить безопасность такой принцессе, Империя Гоблинов в данный момент не способна.

Габриэль посмотрел на меня с такой болью, что мгновенно стало ясно – он терзался мыслями обо мне все эти два дня.

– Заключай договор с Темной империей, – продолжил, листая мою книгу, лорд Эллохар, – я обеспечу договор с Мирами Хаоса. Тогда будет шанс противостоять, как минимум Бездне… это если во Мраке не узнают о ее существовании.

Габриэль смотрел на меня со слезами в огромных голубых гоблинских глазах, и все что он мог выговорить, было:

– Прости меня, девочка…

– Гобби! – возмущенно выдохнула я.

– Прости меня, девочка, – тихо повторил канцлер империи Гоблинов, – если бы не та встреча в лесу, все бы этого не было.

Лорд Эллохар, подчеркнуто внимательно читающий книгу, которую едва ли мог прочесть, издевательски поддакнул:

– Угу. Если бы не та встреча в лесу, она бы уже была в постели Гаэр-аша, а ты догнивал бы свой век в Мертвом лесу. Но ты прав, продолжай, люблю наблюдать за чужими напрасными моральными страданиями.

Я вдруг подумала, что если бы лорд Эллохар был умертвием, то в том лесу тогда именно его бы все били.

И тут Гобби сказал:

– Насколько мне известно, вы и сами являетесь приверженцем многолетних страданий по женщинам, которых самостоятельно передали в руки сопернику.

Лорд Эллохар с шумом захлопнул мою книгу и посмотрел на Габриэля так, что… в общем нет, били бы так же Гобби, а лорд Эллохар он и в состоянии умертвия явно бы весь лес разнес, а может и Некрос заодно.

– Габриэль, – я встала между заметно звереющим темным лордом, и нагло усмехнувшимся явно нарывающимся гоблином, – я выгорела не потому, что оживила тебя, для твоего оживления достаточно было бы только самих Мертвых игр, а это, – я грустно улыбнулась, – просто мой выбор.

Мой выбор…

То чувство, когда точно знаешь, что все сделал правильно, но от этого ничуть не легче. А впрочем нет, легче – теперь я точно знаю, что отступники больше никого никогда не убьют, а это главное. Для меня главное. Для детей, которые ждут возвращения своих отцов домой главное. Для сыновей, которым предстает уничтоженная до последнего жителя деревня главное… Для всех. И одна моя жизнь – мизерная цена такой победы, пусть даже и искалеченная кровью Кошек жизнь.

Габриэль протянул руку, в перчатке, но уже теплую, живую ладонь, прикоснулся к моей щеке, глядя на меня все с той же невыносимой болью и жалостью. Жалостью, которую было больно видеть даже во взгляде друга. Но я напрасно боялась услышать слова сочувствия, канцлер империи Гоблинов и в состоянии умертвия был слишком умен.

– Знаешь, я тоже не маг, – сказал он мне, – но при моей должности необходимость видеть магические потоки, является именно необходимостью. Дай пару дней, и мы решим эту проблему.

– Интересно, как? – язвительно поинтересовался лорд Эллохар.

Гобби не ответил, лишь улыбнулся мне, и я вспомнила его «Мы будем шагать в тишине»… видимо гоблины и шагают, осторожно, скрытно и в тишине. Только я вдруг поняла, что очень боюсь за него.

– Все будет хорошо, – Габриэль улыбнулся, не обнажая клыков.

Будет… наверное.

– Береги себя, – едва слышно попросила я.

Просто не говорить же ему «Не позволяй себя убить снова».

– К слову об убийцах, – лорд Эллохар поднялся с кресла, – те кто убил нашего, как я вижу, общего друга… Ты ведь не собираешься его дальше раздевать, да?

Я мрачно посмотрела на демона.

– А, ну значит действительно друга, рад, что я не ошибся.

Мне кажется, он был рад лишь тому, что поиздевался, причем знатно. Но я была не из тех, кто мог бы открыто о подобном заявить… я ведь теперь даже не маг. Но искренне надеюсь, что кто-нибудь когда-нибудь выскажет ему все это в лицо!

– Так вот, – лорд Эллохар подошел, взял мою прядь волос, небрежно пропустил между пальцами и равнодушно заметил, – линяешь.

Потрясенно посмотрела на демона, демон на меня, затем хмыкнул и произнес:

– Ну, в смысле, волосы меняют цвет.

У меня возникло непреодолимое желание сделать шаг в сторону, подальше от путающегося в терминологии лорда Эллохара, но тут он сказал:

– Кто-то третий. Это были не отступники. Мы перерыли всю найденную документацию, тысячи нераскрытых дел по итогу обрели свое логическое завершение, но не убийство Габа. Действовал кто-то третий, и есть основательные подозрения по поводу Вэламара Алсэра.

Габриэль, напряженно глянув на демона, который сам галантно отступил, не желая нервировать меня, произнес:

– Но я никогда не имел никаких дел ни с лордом Алсэром, ни с его младшим братом.

– Да? – тоном человека, который не поверил ни единому сказанному слову, отозвался лорд Эллорхар. – Но единственный темный лорд, который обратился к целителям по поводу укушенного зада, был Вэламар Алсэр. В любом случае, Тьер в курсе, будет искать.

И заложив руки за спину, лорд Эллохар прошел к окну, постоял, вглядываясь в пейзаж, открывающий вид на значительно порушенный драконом Некрос, постоял так несколько секунд, затем устало произнес:

– Я не могу забрать ее в Хаос, Габ. Магии в ней ни капли, а вот кровь кошек самым издевательским образом осталась, и это здесь ее никто не ощущает – в Хаосе почуют не то, что за сотни миль, она начнет притягивать лордов Бездны. И я не уверен, что Риаллин стоит соваться в Темную империю, не с такой внешностью, а обеспечить ее защиту ты сможешь исключительно при вышеуказанном положении дел – тебе нужен договор с императором. Нерасторжимый, как брачный союз гоблинов.

– Я справлюсь, – уверенно произнес Габриэль.

– Я знаю, – невозмутимо отозвался Эллохар. – Но до тех пор, я предлагаю придерживаться плана лорда Гаэр-аша, то есть Риа остается мертвой для всего мира и не покидает Мертвого леса.

– Он живой… – вставила я.

– Ненадолго, – уведомил лорд Эллохар.

Обернулся ко мне, чуть прищурился и произнес:

– Есть вероятность… маленькая, но есть, прелесть моя, что это лишь последствия магического выгорания, кровь кошек сильнее изначально, отсюда и такие резкие перемены во внешности. Вполне вероятно, что через три-четыре месяца ты начнешь терять и облик и запах кошки.

Судорожного вздоха, я не сдержала.

– Поэтому пока так, – словно извиняясь, произнес демон. – Для всех ты умерла в доме Гаэр-аша, куда он перенес тебя раненную с поля. Для всех, Риа.

Он помолчал, и добавил:

– Но Рханэ и Танаэш в курсе.

Судорожного вздоха не сдержала повторно. За Ташши я переживала и сильно, прекрасно понимая, что Норт, Гаэр-аш и Эдвин, сделавшие все, чтобы не пустить меня на арену, ему этого не простят. И чувствуя себя виноватой и за то, что подставила, и за то, что разговора, который я ему обещала, так и не состоялось.

– А Ташши… в порядке?

Обернувшись, лорд Эллохар пожал плечами, и весело ответил:

– А что ему сделается, с твоим-то артефактом на шее?

Но под моим испуганным взглядом сдался, отвернулся, вновь глядя на Некрос и, насмешливо уведомил:

– Против взбешенного Норта он устоял, силен принц, даже я не ожидал, а вот с Эдвином связываться не стоило… Но ничего, подлатали.

Я пошатнулась.

Гобби удержал, а лорд Эллохар обернувшись, поинтересовался:

– Ты чего?

Я ничего. Как стояла, так и стою, только шатает.

– Прелесть моя, мы все были на нервах, уговор был до последнего не пускать тебя на арену, Норт ему даже победу отдал, только бы тебя сохранить, я племянников под удар поставил, а ты… – демон пожал плечами, – ты это ты, сделала то единственное, на что была способна только ты.

Он развернулся, жестом притянул кресло, подтолкнувшее меня под колени, недвусмысленно предлагая сесть. Я не села, я рухнула. Лорд Эллохар, удовлетворенно кивнув, продолжил:

– Пойми, я солгал, сказав, что готов принять твою жертву, они лгали тоже. Никто не был готов. Никто, Риа. Мы сделали все, убрать тебя с траектории удара. Как видишь, команда Некроса ради этого отказалась даже от победы, к которой шла более семи лет. Все было согласовано. Абсолютно все. Каждая деталь плана, и Тьер со своими. Достаточно было остановить поток жертвоприношений, чтобы основательно подрезать крылья отступникам.

– Недостаточно… – тихо возразила я.

Демон, задумчиво кивнув, ответил:

– Подрезать крылья – не убить, тут ты права. Но знаешь, менее всего я оказался готов беспомощно наблюдать, как одна маленькая, но гордая девочка, приносит себя в жертву ради тех кого любит, и тех кого не любит тоже.

Я могла бы сказать многое, очень многое, но сказал лорд Эллохар:

– Кстати да, ты меня убедила – маги Жизни существуют. В смысле существовали. Ты была последней…. Последним… в общем мы все имели возможность бессильно бесясь наблюдать, как гибнет вид магии, в которую даже никто не верил. Познавательное было зрелище. Но хорошо, что Танаэш выжил, ты знаешь, а не то боюсь, мы бы с Тьером сгоняли в Бездну, ради праведного дела набивания рожи некоторых. Откровенно говоря, его только Василена и спасла.

Вздрогнув, я в ужасе посмотрела на Эллохара.

– Ну, давай взглянем на ситуацию с другой стороны, – клыкасто улыбнулся демон, – Василена, как Верховная Ведьма теперь смело может заявлять «Я же вам говорила!».

– В смысле? – не поняла я.

Габриэль, присев на подлокотник моего кресла, успокаивающе взял за руку и пояснил:

– В смысле ее пророчество сбылось, она несколько лет видела, как гибнет наследник седьмого королевства… ну, собственно, ее пророческий сон сбылся.

– Что с Ташши?! – потребовала я ответа.</p>

<p>- Да все нормально, – пожал плечами лорд Эллохар. Бросил укоризненный взгляд на Гобби, и сказал мне: – Василена видела, как ее племянника пронзают магическим мечом, а не убивают, согласись, есть разница.</p>

<p>Согласна, есть… но очень не большая если говорить откровенно.</p>

<p>- И никто не вмешался? – неверяще спросила я.</p>

<p>Демон вскинул бровь, подошел, склонился надо мной и очень нехорошим тоном поинтересовался:</p>

<p>- Прелесть моя, а ты понимаешь, вообще, что произошло?</p>

<p>С вызовом глядя на лорда Эллохра, разъяренно ответила:</p>

<p>- Да, понимаю. Отчетливо. Отчетливее всех вас. А произошло следующее – один маг, попросил другого мага довериться ему. И второй маг – проявил соответствующее доверие!</p>

<p>Выпрямившись, демон холодно уведомив:</p>

<p>- Нарушив тем самым все уже имеющиеся договоренности с другими друзьями-магами.</p>

<p>Покачал головой, насмешливо глядя на меня, и уже мягче, но вместе с тем очень жестко произнес:</p>

<p>- Ты попросила о доверии не друга, а парня который, и ты знала об этом, был до безумия влюблен в тебя.</p>

<p>От этих слов стало так больно.</p>

<p>Но отвечать что-либо мне не пришлось, за меня сказал Габриэль:</p>

<p>- Да, она попросила о помощи человека, который ее любил. Но вы упускаете два момента, лорд Эллохар, первый – принц Танаэш оказался единственным, из «безумно влюбленных» который проявил столь важное качество как «доверие». И второй – и вы и я, мы оба знаем, что совершенное Рией было единственным вариантом прекращения противостояния, которое до того длилось уже свыше двухсот лет. Единственным. К тому же, как я уже вам говорил – было бы глупо рассчитывать на лояльность тех, в ком заговорила кровь Мрака.</p>

<p>Демон, развернулся, вновь ушел к окну, и стоя неестественно прямо, со сцепленными за спиной руками, ответил Габриэлю:</p>

<p>- Габриэль, ты гоблин. При всем моем уважении, ваша раса не обладает и сотой долей тех чувств к женщине, которые приходится испытывать темным. Когда кипит кровь, в груди полыхает пламя, когда сердце рвется на части, когда женщина становится не просто центром мира, а его дыханием… о лояльности говорить не приходится.</p>

<p>Гобби погладил меня по плечу, успокаивая, и произнес:</p>

<p>- Но вы, насколько мне известно, любимую женщину отпустили.</p>

<p>Не оборачиваясь и глядя все так же вдаль, лорд Эллохар едва слышно произнес:</p>

<p>- Я знал, что без меня ей будет лучше. Я увидел, насколько лучше ей без меня… Но за то что отпустил, я ненавидел себя каждый день. Каждую минуту. Каждое мгновение.</p>

<p>Обернулся, улыбнулся мне и сказал:</p>

<p>- Кстати, спасибо.</p>

<p>- За что? – потрясенно спросила я.</p>

<p>- За твою кровь Кошки, – лорд Эллохар вновь отвернулся к окну. – Ты вернула мне меня, сокровище Некроса, поэтому лично мне, так многим тебе обязанному, было очень тяжело наблюдать за тем, как ты убиваешь себя на той арене. Но, я надеюсь, ты получила удовольствие?!</p>

<p>И он вновь развернулся к нам, всем телом, требовательно взирая на меня.</p>

<p>- Едва ли, – сдавленно ответила ему. – Понимаете, сложно получить удовольствие от мести, если отчетливо осознаешь, что вместе с врагами погибнут и те, кто так сильно любил тебя… Дяди Тадора больше нет. И никогда больше не будет. Осталась я, осознание, что я поступила правильно и боль от понимания того, что именно я оборвала его жизнь окончательно.</p>

<p>Лорд Эллохар не жалел и не сочувствовал, он лишь произнес:</p>

<p>- Но это была не единственная жертва, не так ли?</p>

<p>Я кивнула и, глядя в пол перед собой, тихо сказала:</p>

<p>- Нет. Не единственная. Было слишком много жертв. Ужасное, непомерное количество жертв… Парни из Академии Магических Искусств, которых убили, чтобы превратить в оружие моего уничтожения, мастер Агуд, которого убили из-за того, что он пытался помочь мне, посол эльфийского королевства, которого убили чтобы подобраться ко мне и узнать наши планы, другой маг… Артефактор Димитриус, отдавший остаток своей жизни, ради Ташши… Жертв было очень много, лорд Эллохар, слишком много…</p>

<p>Демон вздохнул и язвительно сообщил:</p>

<p>- Я имел ввиду твою магию. Но уже можешь не отвечать, я понял. М-да.</p>

<p>И он вновь отвернулся к окну.</p>

<p>- Рия не хотела видеть, как продолжают гибнуть ее близкие, – сказал Габриэль.</p>

<p>- Да я понял, – не оборачиваясь, отозвался лорд Эллохар, – одна маленькая проблема – мы не хотели видеть, как гибнет Риа.</p>

<p>- Но я же выжила! – напомнила об очевидном.</p>

<p>Лорд Эллохар усмехнулся, после чего полез в пространство, в котором возник синий огненный круг и крикнул:</p>

<p>- Айшаран, будь так добр, изготовь мне медальку «За выживание», есть кандидатура на награждение.</p>

<p>Из круга послышалась столь забористая ругань, что портал демону пришлось мгновенно закрыть, после чего он глянул на меня, развел руками и издевательски сообщил:</p>

<p>- В следующий раз.</p>

<p>- Спасибо, не надо, – мгновенно ответила ему.</p>

<p>Темный рассмеялся, а затем произнес:</p>

<p>- Габ, прощайтесь. Мне достаточно тяжело находиться рядом с Кошкой, а тебе достаточно проблематично – ты даже болтать стал меньше, словно себя снова почувствовал умертвием.</p>

<p>Я вопросительно посмотрела на Габриэля, гоблин, поднимаясь, несколько виновато ответил:</p>

<p>- Еще несколько не привык к тому, что я жив.</p>

<p>- Больно? – мгновенно спросила я.</p>

<p>- Пока да, – честно ответил Габриэль. – Но это та боль, которой искренне рад.</p>

<p>Я улыбнулась, он ответил улыбкой.</p>

<p>Расставаться не хотелось, но и держать его я не имела права, он теперь канцлер Империи Гоблинов, он нужен там, своей стране, а не выгоревшему перманентно страдающему магу.</p>

<p>- Все будет хорошо, – пообещал Габриэль.</p>

<p>- Ой не скажи… – язвительно протянул лорд Эллохар, – лично я уже могу думать только о постели.</p>

<p>И весело подмигнув мне, демон призвал пламя.</p>

<p>Через мгновение, я осталась одна… еще через миг на мою кровать в спальне что-то упало.</p>

<p>Поднявшись, пошла туда и сильно удивилась, обнаружив потрепанный внушительный учебник в черном кожаном переплете, на обложке которого значилось «Теоретическая магия для слепых».</p>

<p>Осторожно забравшись на постель, я перевернула первую обложку и прочла написанное быстрым резким почерком:</p>

<p>«Все что смог найти, моя прелесть».</p>

<p>Подписи не было, но ее и не требовалось.</p>

<p>Переложив тяжелую книгу на колени, прочла на смеси древнего хешисайского и языка вечных, написанное во вступлении:</p>

<p>«Для временно утративших магическое зрение».</p>

<p>Ну в общем да, практически для слепых, слепых в магическом плане. Тех кто больше не способен видеть ни магического освещения в Некросе, именно по этой причине у меня в комнатах вчера разместили обычные светильники, ни для тех, кто может читать магические книги – в основе своей любой учебник Некроса мне теперь был недоступен, зрение просто не улавливало смысла написанного… а в этой книге все читалось легко, пусть даже и на практически утраченном языке.</p>

<p>Пришедший вечером лорд Гаэр-аш, заметив что я увлеченно читаю магическую книгу, подошел, бесцеремонно отобрал томик, отлистал вконец, бегло прочел информацию о времени и месте изготовления учебника, и молча вернул мне. Через несколько дней к этому учебнику добавились другие, тоже из наследия Хешисаи, ректор просто молча поставил стопку книг на стол передо мной, развернулся и вышел.</p>

<p>Мы практически не разговаривали больше. Было очень заметно, что Гаэр-ашу невыносимо рядом с такой мной, а мне… мне было страшно, потому что слова дяди Тадора «момент, когда он заберет тебя себе – тоже лишь вопрос времени» оставляли очень мало надежды, на что-то хорошее.</p>

<p>Норт и Эдвин вели себя примерно так же. Нет, они приходили, мы разговаривали, часто о самих играх и никогда о том, последнем бое, но ни один ни второй не поднимали взгляда на меня. Дан смотрел, и подходил, и по плечу потрепать по-дружески мог, а Норт с Эдвином нет. От этого напряжения и отчужденности было безумно тяжело, поэтому я самозабвенно и с упоением уходила в чтение.</p>

<p>Читала много и почти постоянно.</p>

<p>По вечерам, скрываясь под надвинутым до самого носа капюшоном, ходила с Даном в запрещенную библиотеку, каждый раз с ужасом осознавая насколько же страшное место Некрос. Для обычных людей страшное. Маги видят его иначе – светлее, безопаснее, логичнее. А для лишенного магии человека видеть двух скелетов с секирами стоящих на охране дверей библиотеки – дикость. Единственным приятным моментом было, когда очередная пара охранников вдруг радостно продемонстрировала мне средние пальцы. Я их узнала только поэтому, тех скелетов, что собрала по косточкам, и было так приятно, что они знают и помнят меня.</p>

<p>Я чувствовала себя слепой больше месяца, а потом на мое имя пришел пакет.</p>

<p>Без подписи, без какой-либо записки, поэтому открывал его Гаэр-аш, холодно объяснивший мне:</p>

<p>- На тебя началась охота. Несмотря на всю охрану и собственно захоронение на королевском кладбище твою могилу вскрыли, поэтому естественно от Габриэля не будет никаких сообщений.</p>

<p>Маленькая капелька информации впервые за долгое время.</p>

<p>- И как меня похоронили? – поинтересовалась я, нервно ожидая, пока ректор вскроет пакет.</p>

<p>- В урне под цвет твоих зеленых глаз, – последовал ледяной ответ.</p>

<p>Улыбнувшись, заметила:</p>

<p>- Похороны явно организовывали Никас и Людвиг.</p>

<p>- Угадала, – ничуть не похвалил лорд Гаэр-аш.</p>

<p>И извлек из пакета футляр с очками. Последние, молча протянул мне.</p>

<p>Зная, что это от Габриэля, я взяла очки очень осторожно, панически боясь хоть как-то повредить. Потом опустившись в кресло, расправила дужки и надела…</p>

<p>Мир изменился мгновенно!</p>

<p>Мир ослепил красками, сиянием, и блеском сотен силовых плетений – я внезапно осознала, что живу не в доме ректора, я живу в магической клетке, усиленной до невероятной степени, я в жизни не видела ничего подобного…</p>

<p>Это было первой мыслью. Второй стало то, что я… я видела. Снова видела магию!</p>

<p>Вскочив, бросилась к балкону и выбежав на него, посмотрела на Некрос.</p>

<p>Все те окна что последний месяц я видела черными глухими безжизненными провалами, теперь сияли! Они сияли! Некрос больше не виделся мне комплексом мертвых зданий! А еще над всей Академией Некромантии сиял защитный полог. Удивительный, переливающийся зеленью с примесью всех цветов радуги, защитный полог. Это было так… красиво!</p>

<p>- Судя по твоей реакции, все получилось, – заметил вышедший следом Гаэр-аш.

Я обернулась, и улыбнулась ректору со всем нахлынувшим на меня счастьем, со всей вспыхнувшей в душе радостью… Гаэр-аш лишь устало усмехнулся в ответ.

– Неужели разница столь значительна? – поинтересовался он.

– Как свет и тьма, – выдохнула я, вновь разворачиваясь к Некросу.

– Что ж, раз ты подуспокоилась, полагаю теперь я, наконец, могу узнать, для чего ты все это вытворила?

Он задал вопрос холодным безразличным тоном, но от интонации, у меня по спине прошелся мороз.

– Ты лишила себя магии, ты рисковала жизнью, объясни мне – зачем? – еще более холодно вопросил Гаэр-аш.

– Чтобы не видеть больше смертей вокруг? – тихо ответила я.

Гаэр-аш встал рядом, оперся руками о перила, и произнес:

– Я мог вытащить Тадора Шерарна.

У меня сжалось сердце. Оно болело все эти дни, весь долгий месяц, я просто старалась не замечать, а сейчас не смогла игнорировать эту уничтожающую меня изнутри боль.

– Вы не могли, – глядя на сияющий огнями Некрос прошептала я.

– Откуда такая уверенность? – лорд Гаэр-аш холодно взглянул на меня. Холодно, так холодно, что я мороз ощутила ладонями, и я поверила бы этой холодности, если бы не очки – теперь, когда мне снова было доступно магическое зрение, я видела то, чего не замечала ранее – синее пламя в глубине глаз ректора, и десятки оплетающих его заклинаний успокоения… десятки.

– Вам лучше уйти, – выговорила, не отвечая на поставленный вопрос.

Он зло посмотрел на меня, развернулся и вышел, на пороге шагнув в призванный огненный портал.

А я, не снимая очков, вернулась в комнату, прошла в гардеробную и остановилась напротив зеркала, чтобы с трудом удержаться от вскрика. Моя аура сияла. Не так как у магов, выделяя их лишь слегка более темным сиянием, не так как у ведьмочек и ведьм – превращая их в яркий бриллиант, притягивающий взгляды – это было иное, изумрудно-зеленое сияние, отчетливое, яркое, и к моему искреннему сожалению тоже притягивающее.

Несколько секунд… а затем исчезло.

И мне бы очень хотелось знать, что вот это было?

Медленно подойдя ближе к зеркалу, я разглядывала себя, как не разглядывала никогда в жизни, отчетливо осознавая, что сейчас, без магической силы, кровь Кошек действует хаотически, то проявляясь, то исчезая вновь. И она проявилась, опять сделав меня ослепительно яркой, чтобы исчезнуть через миг.

Но с очками все равно все стало иначе.

Я стала видеть, когда наступает время, чаще с приходом сумерек, когда кровь просыпалась, окрашивая все округ в оттенки изумрудного, и в это время я предпочитала отсиживаться в спальне с книгами, не выходя ни к Норту с Эдвином, ни даже к Дану. Это помогло. Спустя несколько дней, парни стали реагировать на меня гораздо спокойнее, и напряжение начало постепенно уходить. Новое правило в моей жизни – с заходом солнца просто уходить.

Потом наступил вечер, когда я, уже ушедшая в спальню, обнаружила, что мир не меняется… первый вечер, когда кровь осталась в спящем состоянии.

Спустя еще неделю, мои волосы начали возвращать прежний цвет.

Сначала отдельными прядями, выделяясь на фоне остальных локонов, но постепенно, все возвращалось к нормальному состоянию.

Прошло еще три недели, когда единственным, что осталось во мне от Кошки – были глаза. Только глаза. Изумрудно-зеленые, с вертикальным зрачком, но их практически полностью скрывали очки Габриэля, для окружающих меняя мой взгляд с кошачьего на человеческий. Очки стали моим неизменным атрибутом.

И когда, в один вечер, вернувшись из ванной я увидела сияние подаренного лордом Эллохаром бриллианта, решила, что это тоже очки… а потом увидела их на столе, рядом с камнем. Я сходила умыться, вернулась и даже не сразу поняла…

– Ассаэндарно, – прошептала, усиливая свое зрение.

И камень вспыхнул ярче…

Я почувствовала себя птицей, вновь способной летать… И не могла поверить в то, что чувствую, в то, что ощущаю, в то, что вопреки собственным ощущениям пустоты внутри, магия снова была со мной.

Я полночи просидела, держа камень в руках и вглядываясь в него… А потому очень четко ощутила, как вдруг изменилась окружающая действительность. Я поняла, что не одна в спальне.

Резко потянулась за очками, но едва надела их – в спальне кроме меня больше никого не было.

Впрочем нет, теперь кроме меня, здесь еще поселился страх. Мой.

Спустя десять минут я уже стучалась в дверь Норта, спустя еще пять он с Эдвином исследовали мою спальню вдоль и поперек.

– Уверена, что что-то было? – Дан к поискам не присоединился, он сидел на краю моей кровати, громко грызя яблоко, и с интересом наблюдал за поисками.

– А ты полагаешь, что в ином случае, она бы бросилась к нам? – вопросил Эдвин, рывком развернувшись к нам от стены.

Гулко сглотнув надкушенный кусок, Дан ответил:

– Нет.

– В таком случае будь так добр, не задавай дурацких вопросов, – произнес Норт, накрывая мою спальню уже четвертым по счету защитным заклинанием. И вот тогда я решилась спросить:

– Норт, а во мне магии все так же не ощущается?

Дастел, медленно подошел, присел передо мной, взяв мои ладони в свои руки, и тихо ответил:

– Нет, прости.

– Тебе не за что извиняться, – ответила я, бросив взгляд на камень, который уносила с собой, помчавшись за парнями, и который теперь лежал рядом.

И он переливался практически всеми цветами радуги, не ярко, скорее тускло и едва заметно, но я видела. Я без очков это видела.

– Ни капли нет? – уточнила у Норта.

– Нет, – с диким сожалением ответил он.

Улыбнулась, показывая, что все в порядке, и пытаясь понять – что же это за аномалия такая… потому что камень продолжал сиять, ничуть не убавляя сияния.

До утра Норт остался со мной, не в спальне, а в гостиной на диване, и все же со мной. Совершенно напрасно, кстати, но все равно было очень приятно. Просто после вопроса Дана мне и самой показалось, что это ощущение чужого присутствия было лишь моим собственным страхом, но Эдвин и Норт отнеслись к этому совершенно иначе, и на следующую ночь в моей гостиной ночевал уже Эдвин.

Перед самым сном зашла к нему, посмотреть как устроился. Эдвин лежал на диване, читая учебник по боевой некромантии, и едва я вошла, произнес:

– Наконец-то могу нормально на тебя реагировать.

– А раньше не мог? – я вошла, устроилась на диване напротив.

– Практически нет, – Эдвин взглянул на меня уже полностью черными глазами – они все превращались в некромантов, но если честно мне не хватало к примеру его сурового синего взгляда.

Теперь был просто страшный и черный.

Я забралась с ногами на диван, обняв ладонями кружку с теплым молоком, и спросила то, что уже очень давно боялась спросить:

– Ты напал на Ташши?

Харн демонстративно закрыл книгу, отбросил ее на столик, сел и устало глядя на меня, произнес:

– Ты ожидала чего-то иного?

– Да, – совершенно искренне ответила ему.

Странно усмехнувшись, Эдвин хотел что-то сказать, но стиснул губы. Посидел, несколько секунд глядя на меня, а затем все же выговорил:

– У нас была договоренность, Риа. Мы практически отдали ему победу, к которой шли столько лет, в обмен на то, что ты не окажешься на арене с Ульгером Шерарном. Он эту договоренность нарушил. Были ли у меня причины негодовать? Еще какие. Сокровище мое, у тебя еще есть вопросы?

Вопросы были.

Сделав еще один маленький глоток молока, тихо заметила:

– Ташши сделал то, чего не смогли вы все – он мне поверил.

Эдвин хрипло выдохнул какое-то ругательство, а затем очень жестко произнес:

– Ты правильно сказала – мы все не смогли. Мы не смогли рискнуть тобой, Риа. Не смогли. И это нормально, никто из нас не смог рискнуть тем, что стало безумно дорого. А ты стала. Еще вопросы?

Даже не знаю, стоит ли еще что-то спрашивать. Поэтому от вопросов перешла к выводам:

– Проблема в том, что Ташши поверил мне как магу, поверил как равной, а вы нет. Эдвин откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и зло спросил:

– А ты считаешь себя равной нам?

– А ты нет? – задала встречный вопрос.

– Я нет, – Эдвин прямо смотрел на меня. – Я знаю, что ты слабее. Норт знает это. И Гаэр-аш. Мы знали это с самого начала игр.

М-да, некроманты.

Я отвела взгляд, глядя на пол перед собой, и даже не знала, что еще можно сказать.

– Не понимаю, почему тебя это так обижает, – произнес Эдвин.

– Потому что это как минимум неприятно, – едва слышно ответила ему.

– Как минимум неприятно, это находиться за непроницаемым барьером, и знать, что в данный момент твою любимую девушку убивают! – неожиданно зло сказал Харн.

– Я же сказала, что выживу, – прошептала, уже не надеясь на понимание.

Он яростно выдохнул, потянулся за учебником, раскрыл его и сделал вид, что погружен в чтение. А я как бы мешаю ему сейчас заниматься. Но уже через мгновение, Эдвин с шумом захлопнул книгу, отбросил ее вновь на стол, и глядя на меня, зло спросил:

– Откуда в тебе это, Риа? Откуда это необъяснимое и проклятое стремление к независимости? Все девушки мечтают успешно выйти замуж и жить под защитой своего мужчины. И это нормально! Понимаешь ты это?

Сделав еще глоток молока, тихо ответила:

– Нет.

И под его злым взглядом, добавила:

– Никогда не понимала и не хочу понимать.

– Почему? – прямо спросил он.

Могла бы промолчать, но не видела смысла:

– Потому что это моя жизнь, Эдвин, и я не хочу прожить ее, подчиняясь и не имея права решать ничего, помимо выбора цвета своего платья.

Он сжал кулаки, мрачно глядя на меня, и сказал:

– А представь, что там на арене был бы твой ребенок.

– Но я не ребенок, – возразила ему.

Помолчала и добавила:

– Я маг, по крайней мере была им, и все что я просила – не мешать мне. А вы пошли на сговор за моей спиной, не в первый раз, и решили все за меня, тоже не в первый раз, Эдвин.

– Ты поступила точно так же, – вполне справедливо заметил он.

– Вы не оставили мне выбора.

– Так же как и ты нам, – Харн смотрел на меня, в бешенстве сузив глаза и отчаянно пытаясь удержаться от того, чтобы как минимум не наорать.

Но сдержался, и, помолчав некоторое время, произнес:

– Ты слишком часто ходила по самой кромке Бездны, чтобы мы могли доверять тебе, Риа. Слишком часто. Мы делали все, чтобы уберечь тебя, а ты продолжала балансировать на грани, не желая понимать, что сорвешься ты – мы погибнем тоже.

Безразлично пожав плечами, тихо заметила:

– Все маги балансируют на грани, и многие сгорают, спасая жизни простых людей.

– Да, – Эдвин все так же пристально смотрел на меня, – но если бы ты лучше учила историю магии, Риа, ты бы знала, что магини из четвертого королевства не погибают никогда. Усмехнувшись, уточнила:

– То есть я виновата и в том, что девушка, и в том, что родилась в четвертом королевстве?

Харн промолчал.

– Вот и поговорили, – безнадежность стала какой-то давящей.

– Еще нет, – Эдвин взял свой перетянутый черной кожей учебник, – разговор мы отложили до того момента, как кровь Кошки полностью покинет тебя, и ты перестанешь искренне верить, что сама по себе ничуть нас не интересуешь.

Вздрогнув, потрясенно посмотрела на некроманта. Парень глянул на меня поверх испещренных знаками страниц, и с усмешкой поинтересовался:

– Ты действительно полагала, что все дело в твоей крови?

Даже сказать ничего не смогла.

– А говоришь не ребенок, – Эдвину усмехнулся и вернулся к чтению.

Помолчав, заметила:

– Но это было бы логично, Эдвин.

– Едва ли, – не отрываясь от книги, ответил он. – Ты просто младше, Риа, и едва ли понимаешь, что мужчина чувствует к понравившейся девушке. Но я могу намекнуть.

И он взглянул на меня.

– И? – несколько враждебно спросила я.

– Девушку, которая действительно нравится, никто сразу не тащит в постель.

Он сказал это очень уверенно, вот только:

– Да неужели?! – раздраженно спросила я. – И там, в Мертвом лесу Норт ни разу не пытался ничего сделать? Как и вы все под помостом!

Усмехнувшись, Эдвин покачал головой и спокойно ответил:

– Риа, если бы мы действительно захотели, тебя бы не спасло ничего, поверь мне.

– Кроме моих артефактов и явного желания не иметь с вами ничего общего! – воскликнула, не сдержавшись.

Эдвин просто с улыбкой посмотрел на меня. Он даже говорить ничего не стал, но улыбка становилась все шире.

Раздраженно поднявшись, молча ушла к себе.

Сняла очки, халат, и забралась в постель, сжимая то единственное, что придавало хоть какую-то веру в лучшее – черный бриллиант одного из последних черных артефакторов… он все так же сверкал, заставляя надеяться… хоть на что-то хорошее.

* * *

И проснулась снова от ощущения чьего-то присутствия.

Подскочила, опрометью выбежала в гостиную и остановилась только возле мгновенно проснувшегося Эдвина.

Он даже спрашивать ничего не стал – мгновенно поднялся и ушел в спальню. Поисковое заклинание следовало за поисковым заклинанием, и я видела отсветы от каждого даже без очков. Вернувшийся Эдвин молча развел руками.

Тоже молча сходила за подушкой и одеялом и устроилась в гостиной, напротив Эдвина.

– Все так страшно? – спросил он, проследив за тем, как я расстеливаю на диване.

– Да как-то некомфортно, – призналась, ложась и укрываясь.

Харн расставил импульсные сети в пространстве, и улегся.

А я поняла, что вижу. Каждую магическую нить вижу без очков. Утром меня разбудили голоса парней и свет, льющийся из окна. Сонно взмахнула рукой, задергивая занавеску и почти заснула, когда напрягла какая-то напряженная, воцарившаяся вокруг тишина.

– Риа, сокровище мое, задерни занавеску сильнее, – вдруг произнес Норт.

Я уже протянула было руку, когда распахнула ресницы, осознав, что он сказал. Мгновенно села на постели, посмотрела на Эдвина, Норта и Дана, стоящих в дверях, а затем на окно, находящееся от меня шагах в десяти… окно, полностью закрытое тяжелой гардиной.

– Ммагия? – неуверенно спросил Дан.

– В ней нет ни капли, – напряженно ответил Норт, пристально вглядываясь в меня.

Я протянула ладонь, заставив себя ощутить тяжесть ткани, и мягко сдвинула гардину, вновь впуская в спальню свет утреннего солнца.

Некроманты стояли, потрясенные как и я, а может даже и сильнее.

– Гаэр-аш не обрадуется, – выговорил Дан.

И заткнулся под мрачным взглядом Норта. Но я отметила это, не задумываясь, потому что протянула руку к книге оставленной Эдвином на столике, и та мягко поднявшись в воздух, подплыла ко мне, повинуясь приказу. Еще взмах, и раскрывшись, страницы начали перелистываться, под мое нарастающее воодушевление.

Это все казалось сном.

Без заклинаний, без плетений, без вливания силы – предметы просто подчинялись мне.

И даже больше – я снова видела артефакты. Все три Эль-таима на некромантах, светились мягким таким знакомым мне светом созданных мной магических вещей.

– Что это за… – начал было Дан.

– Магия артефакторов, – ответила, продолжая перелистывать книгу, не прикасаясь к ней, – на порядок сильнее той, что была прежде. Я раньше не могла управлять вещами, не созданными мной.

И поднявшись, унеслась в спальню.

Все летало! Я летала в душе, но все остальное летало! Платье ко мне, расческа по моим волосам, вода, огромной оправляемой мной каплей. Я словно заснула в кошмаре, а проснулась в чем-то неимоверно волшебном – мне подчинялось все! Каждая вещь, каждый предмет, любая жидкость.

В момент, когда Гаэр-аш вошел в мою спальню, я сидела на полу, восторженно следя за круговоротом воды, превращенной мной в десятки кристаллов, которые ловили и отражали свет каждой своей гранью.

– Потрясающе! – как-то совсем мрачно произнес ректор.

Ничуть не разрушив своим недовольством атмосферу охватившего меня абсолютного счастья.

– Это ведь не классическая магия? – поинтересовался лорд Гаэр-аш, притянув к себе стул, и устроившись на нем, закинув ногу на ногу.

– Нннет, – прошептала все такая же восторженная я, – это магия черных артефакторов… практически природная магия.

– Запрещенная! – припечатал ректор.

– Не требующая внутреннего резерва и источника, – слегка поправила я.

Не стала добавлять, что именно по этой причине и запрещенная – никто и никогда не терпит тех, кто не скован рамками классической магии.

– Риаллин, – мрачно позвал лорд Гаэр-аш.

А я вдруг поняла, что ощущаю его. Его присутствие. Ощущаю то же самое, что чувствовала ночью.

И капли воды упали, разбившись на сотни мельчайших частиц. Мокрая взвесь ударила в лицо и опала на руках, а сердце болезненно сжалось.

– Один черный артефактор заперт в Бездне, второй не имеет возможности покидать пределов Ада, мне продолжать? – вопросил лорд Гаэр-аш. Чувство эйфории начало стремительно покидать.

– Плюс – магии в тебе все так же не ощущается, – ректор пристально смотрел на меня, – минус – об этой особенности черных артефакторов могут знать.

– Я поняла, – прошептала, едва слышно.

– Я надеюсь на это, – Гаэр-аш поднялся.

Но когда он уже был у двери, осторожно спросила:

– Я могу теперь вернуться к обучению?

Некромант остановился, выпрямился еще сильнее, хотя казалось бы куда сильнее уже, развернулся, холодно посмотрел на меня и поинтересовался:

– И как ты себе это представляешь, Риаллин?

Я не знаю, но продолжать сидеть здесь, было не тем, чего я хотела от жизни.

– Замуж, сокровище мое, – словно прочитав мои мысли, издевательски произнес Гаэр-аш, – ты выйдешь отсюда исключительно замуж. Как на счет моей кандидатуры?

Пристально глядя на него, тихо ответила:

– Никогда.

Дверь Гаэр-аш захлопнул с грохотом.

* * *

До самого вечера я просидела в своей спальне, держа в руках черный бриллиант, и с ужасом думая о будущем, которое меня ожидало.

Вечером пришел Норт, и я ушла к нему.

Ничего не говоря, забралась на диван напротив, села, даже не глядя на некроманта. Норт подошел сам, сел рядом, обнял, и прикоснувшись губами к моим волосам, произнес:

– По крайней мере, к тебе вернулась магия.

Я лишь вздохнула, говорить ничего не хотелось.

– Артан достал часть библиотеки Кхада, то, что уцелело, – добавил Норт.

Запрокинув голову, недоверчиво посмотрела на него.

– Сокровище мое, ты же не думала, что мы оставим тебя вообще без доступа к нужной информации? – насмешливо поинтересовался Дастел.

Тяжело вздохнув, призналась:

– Судя по поведению Гаэр-аша не похоже, что он горит желанием предоставить мне хоть какую-то информацию.

– Он не горит, но решать не только ему, – ответил Норт.

Я продолжала смотреть на Дастела, он наклонился, поцеловал в кончик носа, и добавил:

– Риюш, было бы ложью сказать, что я рад возвращению твоей магии, но в данном вопросе приоритетным является все же твое мнение, и только твое. Для тебя это важно, а для меня важно, чтобы ты была счастлива.

Помолчав, спросила:

– То есть ты тоже не особо рад?

– Ммм, – протянул Норт, погладив по щеке, – радость моя, естественно, для меня гораздо приятнее было бы владеть тобой целиком и полностью, контролировать каждый твой шаг и в целом точно знать, что ты от меня никуда не денешься. Поверь, меня, как мужчину, такое положение дел более чем устроило бы… Но тебя это не сделает счастливой, и мне это известно. Улыбнулась, хотела спросить что-то точно другое, но почему-то спросила:

– А что сделает счастливым тебя?

– Ты, – Норт улыбнулся.

Затем рывком пересадил меня к себе на колени, заправил прядь моих волос за ухо, и сказал:

– Понимаешь, все стало как-то… сложно. Всю жизнь я шел к тому, чтобы править, но основной целью было даже не это – мы все, и я, и Дан, и Эдвин, очень многое потеряли в войне с отступниками. Многое и многих. Основной целью была все же борьба с вечными… А ты разрубила этот узел. И теперь, когда нет этой основной всепоглощающей цели, возникло слишком много вопросов и сомнений. Смогу ли я править и буду ли я достойным королем?

– Сможешь, – уверенно сказала я.

– Едва ли, – Норт грустно улыбнулся мне. – Счастье мое, что я знаю об управлении? Ничего. Никогда не задумывался об этом ранее, но сейчас – и Артан, и мой отец являются гораздо лучшими кандидатурами на престол, нежели я. Отец долгие годы управлял всем родом и фактически оппозиция королю так же им организована, Артан сумел разобраться с управлением Некросом и стал одним из лучших ректоров за всю историю Академии Некроманти, а я…

Он помолчал, и тихо продолжил:

– Не горю желанием править. Никогда не горел. Единственное, чего я хотел – уберечь свою страну от нескончаемой войны, в которую четвертое королевство оказалось бы втянуто, стань Танаэш его правителем. Вторым желанием было провести реформы – но этим уже занялся отец, и в условиях, когда король больше не единственный темный лорд четвертого королевства, ему приходится считаться с нашим мнением, моим и Артана. Так что реформы проводятся уже два месяца как, и я больше не вижу смысла приносить свою жизнь в жертву, ради благополучия моей родины.

Дастел невесело усмехнулся и произнес:

– Мы все практически получили свободу, но еще не поняли, что с ней делать.

– Все? – переспросила я.

– По меньшей мере, я, Дан и Эдвин, – пояснил Норт. – Даже необходимость в изнурительных тренировках отпала, я впервые за всю жизнь начал высыпаться. Непривычно. Странно. И как-то неуютно.

– Сейчас ты не спишь, – заметила с улыбкой.

– Вот так я готов не спать вечно, – улыбнулся Дастел.

Мне было хорошо вот так, просто сидеть рядом, ощущать тепло его объятий, знать что он рядом, и понимать… что Норт меня понимает.

– Как ты решилась на это? – вдруг тихо спросил он. – Ты ведь знала, что убиваешь и Тадора Шерарна.

Я замерла, леденея в его теплых объятиях, и едва слышно ответила:

– Знала.

– Больно? – хрипло спросил он.

– Безумно, – я опустила голову и теперь смотрела куда-то в пространство перед собой.

Норт привлек к себе, обнял крепче, едва ощутимо поцеловал мои волосы и промолчал, понимая, что никакими словами эту боль не облегчить, просто никак.

– Ты спасла столько жизней, – произнес Норт.

– Если бы ты знал, сколько я уничтожила, – прошептала в ответ.

Помолчав, тихо добавила:

– Он выпил всех. Всех, понимаешь? Моего отца, бабушку, дедушку… всю деревню из которой отец был родом. И тасуя имеющиеся в наличие личности, просто как карты, он подсунул мне ту единственную личность, которая умоляла меня остановиться, не убивать их…

– Бабушку? – догадался Норт.

Я кивнула. И продолжила едва слышно:

– Он знал, что ни отец, ни дядя Тадор, ни даже мой дед не попросят о пощаде.

– Моя маленькая, – Норт сжал на миг так крепко, словно хотел забрать всю мою боль себе, если не забрать, то хотя бы разделить ее со мной.

А я как наяву видела призрак моей бабушки и слышала ее отчаянное: «Деточка, не губи. Не губи, и он вернет жизнь мне, и дедушке, и»…

– Не могу думать об этом, – едва слышно призналась ему. – Я знаю, что поступила правильно, знаю совершенно определенно и точно, но от этого не менее больно. И я не знаю, пройдет ли эта боль когда-нибудь.

Дастел молчал, обнимая меня все так же крепко, словно очень хотел, чтобы я знала – я не одна, просто не одна.

– Риюш, просто вопрос, – сказал вдруг он, – а что сделает счастливой тебя?

Я вдохнула, собираясь ответить, и вдруг поняла – я не знаю. Мертвые Игры, которые вполне можно было бы назвать Война с Вечными, закончились, мы победили, но где она радость победы? Единственное, что радовало – я точно знала, что отступники больше никого не убьют, никого не поглотят, не будут играть ничьими жизнями. Я знала, что это хорошо и правильно, но я не знала как теперь жить дальше, не говоря о таком призрачном параметре как счастье.

– Не знаешь? – догадался некромант.

Помолчав, неожиданно для самой себя тихо ответила:

– Норт, я фактически убила повторно своих родных – бабушку, дедушку, отца, дядю Тадора. Понимаю, что это звучит дико для обычных людей, но для меня, той кто знает, что жизнь и личность можно переносить из одного тела в другое, это убийство. И я убила их всех. Я. Убила. Осознанно. Я не уверена, что имею право на счастье после этого.

Дастел резко выдохнул, и произнес:

– Мы пытались уберечь тебя от этого.

– Знаю, – тихо ответила ему. – Но знания Калиан Анревер были только у меня, как и ее кровь. А вы едва ли воспринимали мою теорию относительно мира отступников всерьез.

Усмехнувшись, Норт парировал:

– Согласись, достаточно сложно воспринимать серьезно теорию о том, что наша реальность как счастливый малыш несет привязанный за веревочку воздушный шарик мира отступников, и тот радостно парит над всеми нами.

Запрокинув голову, скептически посмотрела на Дастела.

Некромант вздохнул и добавил:

– Тем прискорбнее было наблюдать в реальности, насколько ты оказалась права.

– Доверие, Норт, иногда все что требуется, это доверие! – высказалась я.

Грустно усмехнувшись, Дастел иронично ответил:

– Сокровище мое, сложно проявлять доверие к тем, кто никогда вообще никак никоим образом и в принципе не ценил свою жизнь! – и то, что началось вполне иронично, закончилось с плохо скрываемой яростью.

– Но я же выжила, – выдвинула свой неоспоримый аргумент.

Норт хотел было еще что-то высказать, но с шумом выдохнул и просто крепче обнял.

– Выжила, – признал он в итоге. – Только давай больше «так» не выживать.

– Больше и не получится, – меланхолично констатировала я.

Да, война была закончена. Страшная, жуткая, всепоглощающая война… которой больше нет, и надо как-то учиться жить заново. Особенно сейчас.

Я протянула руку, из стоящего на столике пузырька со спиртом поднялась жидкость, застыла на миг сверкающей каплей, а затем начала преобразовываться в кристалл, нарушая все законы классической магии.

– Я даже близко не понимаю, как ты это делаешь, – тихо сказал Норт.

– Я тоже, – совершенно искренне призналась ему. – Но здорово, да?

– Потрясающе, – согласился Дастел. Сверкающий кристаллический спирт распался на десятки капель, и вновь стал камнями, блестящими, ограненными, яркими.

– И при этом магии в тебе ни капли, – Норт обнял чуть крепче, – ты сама понимаешь что это?

– Еще не совсем, – я притянула кристаллы к себе, и сформировала из них знак вопроса.

Это было так легко, так легко и естественно, так… просто, почти как дышать. И мне не требовались внутренние источники, я не ощущала усталости или магического переутомления, я просто творила что хотела, совершенно не напрягаясь. Единственное, что мне требовалось – руки.

– Знаешь, – проговорила, позволяя кристалликам опасть на мою ладонь, – когда Ульгер Шерарн тренировал Калиан Анревер, ту что позже назовут Проклятая Кошка, на его плече сидел Тадор. Тадор, вселенный в тело ворона. Он его так наказывал – лишая рук.

Норт молчал, позволяя мне продолжить.

И я продолжила:

– Не знаю, сколько времени дядя Тадор существовал в подобном состоянии, но каждый раз когда я думаю об этом, мне кажется, что Ульгер умер слишком легко и быстро. Слишком.

– На более длительную смерть у тебя не было времени, они готовили вторжение, Риа, полномасштабное и сокрушительное.

– Знаю, – и я позволила кристаллам вновь стать всего лишь каплями спирта на моей ладони. – Но от этого почему-то не легче.

И капли вновь взмыли вверх, и помчались обратно в колбочку, а крышку я закрыла.

– Рано или поздно об этом узнают, – вдруг сказал Норт.

– О чем? – шепотом отозвалась я.

– О том, что для магии тебе нужны руки.

Он прикоснулся к моим запястьям, нежно погладил их, и спросил:

– Есть возможность защититься?

Неопределенно пожала плечами. Я не знала. Я просто не знала. Все что мне было известно – где-то на территории Миров Хаоса есть такой же черный артефактор как и я, еще один в кромешной тьме Бездны, и на этом все. К сожалению, нас уничтожили, как говорил дядя Тадор: «Люди всегда уничтожают то, чего боятся». Могла ли я винить в этом человечество? Боюсь, что нет, потому что тот, второй паразитический мир в котором существовали отступники, был создан артефакторами, как и кристаллы-хранители сущностей, как и техника передачи личности и сознания из одного тела в другого. Так что нас, черных артефакторов, имелись причины опасаться.

С другой стороны я сидела на руках у темного целителя – их опасались куда как больше.

– Как ты? – спросила, запрокинув голову и глядя на Норта.

– Странно, – честно ответил тот.

Помолчал, поглаживая мои запястья, и добавил:

– С одной стороны новые возможности позволяют многое – я вчера на расстоянии залатал адепта с первого курса, попавшего под удар пальцевика, с другой – медитационные занятия даются сложнее, я начинаю видеть больше, значительно больше, это… несколько напрягает.

– Насколько больше? – прошептала я.

– Существенно, – он помолчал, затем сообщил, – вчера в пятидесяти милях отсюда у женщины были тяжелые роды. Идиотская история – повитуха, купленная родней мужа, нанесла удар кинжалом… туда, хотя тебе, вероятно, рано знать куда именно, но в целом – женщина истекла бы кровью уже к утру. Я вылечил. Не просыпаясь, не особо задумавшись, просто почувствовал боль на расстоянии и вмешался.

Он судорожно вздохнул и добавил:

– Утром смотался к дознавателям, напряг подчиненных отца, повитуху казнили, заказчики сидят в каземате, но… Я как-то оказался не готов к такой ответственности.

Я сидела глубоко потрясенная, во все глаза глядя на Норта. – Ты смотришь на меня как на бога, – улыбнулся Дастел.

– Ну что-то где-то примерно так, – растерянно ответила ему.

Норт усмехнулся, и добавил:

– Артан и лорд Эллохар пытаются найти хоть что-то, что позволит мне обучаться в данном направлении, но один из последних темных целителей сжег себя вместе с собственной библиотекой, а в человеческой цивилизации ничего подобного никогда не было. Повезло нам, да?

Вопрос был задан с совершенно не радостными интонациями – Норту было тяжело, я видела это.

– Но, – продолжил Дастел, – по меньшей мере, моя сила не зависит от наличия или отсутствия рук, так что я, можно сказать, в достаточной степени защищен, чего не скажешь о тебе.

Помолчал, и добавил:

– С другой стороны черных артефакторов осталось трое, из темных целителей – я один, что тоже наталкивает на размышления.

И мне вдруг стало очень страшно за него.

А затем я вспомнила сказанное дядей Тадором, и тихо процитировала:

– «И то, что Норт тебя в качестве стабилизатора использовал – никуда не годится. Стабилизатор не должен относиться к живым, иначе и он, и все живое на многие мили вокруг, проживет лишь на пару секунд дольше тебя».

Вновь посмотрела на Норта, некромант внимательно смотрел на меня.

– У тебя в качестве стабилизатора выступает твой Эль-таим, его нельзя уничтожить, потерять, сломать и в целом исказить, он настроен на тебя и будет держать связь даже на расстоянии, – пояснила Дастелу. – Видимо отступникам было многое известно о темных целителях.

– Возможно, – задумчиво проговорил Норт, – ведь каким-то образом темные лорды сумели одержать победу, а бессмертными они не были. По крайней мере не все, и вполне можно допустить, что среди них находились темные целители, возвращающие в строй раненных. И если отступники об этом знали, вполне вероятно, что они как истинные ученые принялись изучать темных целителей и их возможности.

Наклонился, поцеловал мои волосы и сказал:

– Все, сокровище мое, давай спать, что-то мне подсказывает, что в ближайшее время у нас такой возможности особо не будет.

И поднявшись, он уложил меня на диван, а сам направился к своему.

– Это что такое тебе подсказывает? – недоуменно спросила я.

Норт сел на свой диван, после улегся, прикрылся покрывалом и задумчиво сообщил:

– Интуиция.

Помолчал, глядя в потолок и едва заметно улыбаясь, после добавил:

– И внезапно проснувшаяся тяга к приключениям.

Я легла на бок, вопросительно-возмущенно глядя на него. Норт бросил на меня хитрый взгляд, а затем взял, закрыл глаза и сделал вид, что спит. Вот прямо сразу спит! Заснул за секунду!

– Я сейчас в тебя подушкой зашвырну! – мрачно пообещала Дастелу.

– А это ты зря, – не открывая глаз весело ответил Норт, – видишь ли, склочные особы вовсе не тот тип спутников, который предпочитает кто-либо.

Я села, обняла подушку и спросила:

– В каком смысле спутников, Норт?

– В самом обыкновенном, – безмятежно отозвался Дастел, продолжая старательно изображать спящего. Но затем, сжалившись надо мной, сел, улыбнулся и сообщил: – Видишь ли, Риюш, мы с парнями подумали, что учитывая нашу трудоспособность, собственно способности и уровень подготовки, мы можем сдать экзамены досрочно. В этом случае у нас будет три месяца абсолютной свободы, до собственно официального выпуска из Некроса. И эти три месяца мы собираемся прогуляться до развалин столицы Хешисаи и в целом погулять. Ты с нами? Я не успела ответить. Хотела крикнуть «Да, конечно», но в этот момент в спальне что-то случилось.

Я замерла, ощущая как меняется пространство, Норт мгновенно активировал Зеркало Света, призывая наших, а в следующее мгновение дверь моей спальни была выломана нарастающим огненным смерчем.

И как в самом жутком из кошмаров я увидела того, кто состоял абсолютно и полностью из огня и правил четвертым королевством. Совершенно безумный, полыхающий пламенем, полуобнаженный и сияющий полностью огненной улыбкой сумасшедшего.

Случившееся далее было каким-то сюрреалистичным ужасом.

Норт, активировавший сразу семь щитов и отбросивший меня в конец гостиной, выводя из-под первого огненного удара короля. Второго не последовало – Гаэр-аш появился всполохом того же оттенка синего пламени. Холодный взгляд огненного ректора, меч сверкнувший заклинанием призвания в его руке, и удар истинного Мастера Меча.

Я все так же сидела сжавшись у стены, голова Даграэша Герона Четвертого упав на пол катилась куда-то под столик, а тело продолжало стоять, пошатываясь и дергаясь…

– Отвернись! – приказал Гаэр-аш мне.

А затем уже Норту:

– Всю прислугу собери и отправь к отцу. Имя предателя я должен знать максимум через час.

Когда Дастел выходил, обезглавленное тело короля, наконец, рухнуло на пол. Не надолго. Движение Гаэр-аша и труп поднялся, прошел к столику, поднял свою голову, водрузил обратно, поправил даже, для лучшего сцепления с телом, после чего мертвяк приблизился к ректору.

– Хотел бы сказать, что я предупреждал, но говорить уже некому, – как-то устало сказал Гаэр-аш.

А затем мертвый король исчез во всполохах призванного пламени.

– Истерику закатывать будем? – насмешливо поинтересовался у меня ректор.

Отрицательно покачала головой.

– А зря, – усмехнулся лорд Гаэр-аш, – я только что из-за тебя ближайшего родственника убил.

– Простите… – прошептала я.

– Серьезно? Ты действительно полагаешь, что одного этого слова мне будет достаточно? – саркастично поинтересовался ректор.

Прошел вглубь гостиной, притянул к себе стул, сел напротив меня, все так же сжавшейся у стены, и зло высказал:

– Все крайне паршиво, девочка моя, ты продолжаешь работать катализатором. Без магии, с практически полностью покинувшей тебя кровью Кошек, ты все еще способна усиливать тех, кто находится рядом с тобой. И это без интимного контакта… страшно представить, что начнется, если вдруг выяснится, что своим мужчинам ты можешь дать даже больше, чем ведьмочки.

Мне захотелось прикрыться, желательно с головой, еще лучше – просто уйти отсюда.

Но Гаэр-аш решил продолжить:

– Усиление короля заметили все – он стал сильнее, моложе, деятельнее. Мы все пытались выявить причину, а после сопоставили два простых факта – он исчезал ночью, а ты ощущала чье-то присутствие. И пазл сложился. Как тебе?

Мне было страшно. И становилось страшнее с каждой секундой.

Ректор просто молча смотрел на меня. И взгляд его вовсе не был добрым.

Когда вернулся Норт, лорд Гаэр-аш взмахом закрыл дверь, активировал защитное экранирующее плетение, и произнес:

– Что будем делать?

Дастел для начала сходил ко мне, поднял, провел до дивана, усадил и укутал в плед, а вот после этого сказал:

– Мы с Эдвином были уверены, что это ты.

– Что «я»?! – развернувшись вместе со стулом, вопросил Гаэр-аш.

Судорожно сглотнув, тихо сказала:

– Я была уверена, что по ночам ко мне приходите вы. Наверное, мне стоило извиниться за свои подозрения, но тут ректор сказал:

– Естественно я. Видишь ли, мое сокровище, это было единственное время, когда я мог смотреть на тебя, не лицезрея гримасу ненависти, отвращения, страха и боязни на твоем очаровательном личике. Но – моего присутствия ты не ощущала, и не ощутила бы. А вот Герона Даграэша Четвертого почувствовала.

Наверное, от возмущенного возгласа меня удержало только то, что Норт сжал руки в кулаки, пытаясь хоть как-то сдержаться после услышанной информации.

– У нас был договор! – наконец произнес он.

– И я его не нарушил, – издевательски ответил ректор.

Перевела испуганный взгляд с Гаэр-аша на Норта. Договор?! Что еще за договор?! Он дернул головой, словно не хотел сейчас говорить об этом, и спросил у Артана:

– Как долго он был возле Рии?

– Достаточно для того, чтобы усилиться практически до нашего уровня, – холодно сообщил Гаэр-аш.

То есть королю хватило трех месяцев. Я три месяца не спала одна! Я…

– Без истерик, – оборвал меня ректор.

Да я и не истерила, сидела себе и страдала молча. И здесь в принципе никто не предавался истероидным настроениям, все напряженно думали.

– Что будем делать? – спросил Норт.

Гаэр-аш дернул щекой, казалось с трудом сдерживая злость. У меня было ощущение, что он с удовольствием попинал бы убитого Герона Даграэша еще и ногами… но на это времени у них тоже не было.

– У нас три варианта, – сложив руки на груди и постукивая пальцем по серебряному значку Некроса на лацкане начал Гаэр-аш, – мы объявляем о преждевременной кончине короля и садим тебя на престол.

Норт промолчал, и я так понимаю не я одна знала о его нежелании становиться во главе государства.

– Второй вариант – твоя мать, – продолжил Гаэр-аш, – твой отец не королевской крови, его потерпят как супруга королевы, возможно как регента, но… Полагаю ты и сам все понимаешь. Третий вариант я.

Я сидела на полу с жутким ощущением того, что история творится сейчас на моих глазах практически.

Лорд Гаэр-аш и Норт молча смотрели друг на друга, видимо потому что оба прекрасно понимали – королеву на престоле государства, где у женщин нет никаких прав в принципе, никто не потерпит.

– Я не готов, – тихо сказал Норт.

Гаэр-аш посмотрел на него с откровенной яростью. Затем криво усмехнулся и спросил:

– И где же сейчас тот мальчик, что отважно ломал свой светлый источник, перекрашивая его в черный и готовый на все, ради заветного трона?!

– Трон никогда не был для меня заветным призом, – глухо ответил Норт, – я лишь хотел остановить безумца, который его занимал, уничтожая мою страну, моих людей, казня даже не подозрению – по настроению. Я хотел мира для моей страны, Артан, править я никогда не хотел.

Ректор расхохотался. Это был абсолютно лишенный радости злой смех, наполненный горечью и в чем-то даже безысходностью. Глава Некроса оборвал его столь же внезапно, как и начал. Посидел, мрачно глядя на Норта, и произнес:

– Таким образом, королем становлюсь я, не так ли?

Норт промолчал.

А вот ректора прорвало:

– Я семь лет жизни угробил на то, чтобы избавиться от престола и обязанности его занимать! Семь лет, Нортаэш! А теперь выясняется, что ты «не готов»! Потрясающе! Знаешь, у меня даже слов нетНорт отвел взгляд, все так же ничего не отвечая.

И Гаэр-аш, глухо простонав, хрипло задал лишь один вопрос:

– Почему?

И тогда Норт ответил:

– Мне двадцать пять лет, я ничего не знаю об управлении государством, и мы оба понимаем, что на престоле моей ролью будет роль марионетки в руках моего отца и глав великих родов четвертого королевства.

Ректор резко поднялся, отошел к окну, встал, сцепив руки за спиной и глядя на огни сияющего Некроса.

Я неловко поднялась, но продолжала стоять все так же у стены. Что делать и говорить в такой ситуации я не знала, и, пожалуй, никто не знал. Это просто больше не было временем слов – наступило время решений.

– Год, – глухо произнес Гаэр-аш, все так же глядя в окно. – Я подготовлю бумаги об окончании вашей троицей Академии Некромантии, как ты и хотел – сдадите все на три месяца раньше. Год вам на… погулять. Год, Норт, не больше. Через год ты вернешься в столицу и начнешь подготовку, я подберу нужных учителей. Спустя пять лет от сегодняшнего дня ты взойдешь на престол, и мне плевать – будешь ты на тот момент готов править, или нет.

Плевать или нет, но Гаэр-аш ждал ответа. И Норт ответил:

– Хорошо.

Ректор шумно выдохнул и промолчал. Несмотря на то, что он казался стоящим идеально прямо, появилось жуткое ощущение, что на его плечи теперь давит груз ответственности. И это была огромная ответственность, мы все это понимали.

– Народу будет объявлено, что король тихо отошел в мир иной ночью, во сне, – как-то совершенно отрешенно произнес Гаэр-аш, – траур и похоронная процессия предполагают присутствие всей семьи. На период траура Риаллин нужно будет скрыть. К сожалению держать ее здесь оказалось не столь безопасно, как мы думали.

– Я побуду в убежище дяди Тадора, о нем никто не знает, – вставила я, – и оно неподалеку от столицы.

Ректор повернулся, взглянул на меня и кивнул, соглашаясь.

* * *

Собралась я быстро, несколько платьев, рюкзак артефактора, аккуратно упаковав, захватила все книги, что Гаэр-аш достал для меня из развалин древних библиотек Хешисаи, и камень лорда Эллохара, с ним я практически никогда не расставалась больше, просто носить приходилось постоянно во внутренних карманах – я очень боялась, что пытаясь приделать цепочку или кулон, случайно поврежу артефакт, а уверенности в своих силах пока что не было.

Когда вышла из спальни меня ожидал Гаэр-аш и два измененных боевых умертвия.

– Так, на всякий случай, – обозначил их присутствие глава Некроса.

Вспыхнуло синее пламя.

Я зажмурилась на краткий миг, и не распахнула ресниц, даже когда ректор, подойдя, взял за локоть, придерживая.

Головокружительный перенос и мы оказались возле давно разграбленного и разрушенного дома дяди Тадора. Я огляделась, прижимая к себе весь свой нехитрый скарб, увидела во мраке очертания знакомой горы, и указала на нее. Ректор вновь призвал огонь.

* * *

Когда мы оказались у подножия скалы, я неловко прошла вперед, и прикоснулась ладонью к сотверенному исключительно природой камню. Скала содрогнулась, открывая проход, ректор придержал меня и уверенно вошел первым, зажигая как магические огни, так и заготовленные висящие по стенам факелы. В свете пламени стали видны следы запустения, пыль на столах и мебели, паутина в углу, камин, который на моей памяти вообще никогда не топили.

– Уверена, что хочешь остаться здесь? – брезгливо стерев пыль со стола и растирая ее пальцами, поинтересовался Гаэр-аш.

А я, не отвечая на его вопрос, задала собственный:

– Вы сильно злитесь на Норта?

Лорд Гаэр-аш усмехнулся, призвав заклинание ветра уничтожил всю пыль одним движением, тяжело опустился в кресло у закопченного камина, улыбнулся мне и произнес:

– Нет, Риа, я не злюсь, Норт прав, и я с одной стороны прекрасно это понимаю, с другой – фактически горжусь братом. – Почему? – тихо спросила, пройдя к столу и складывая на него вещи и книги.

– Потому что, – ректор вновь вздохнул, – Норт уже сейчас прекрасно понимает, что его отец, принадлежащий к одной из богатейших торговых династий будет блюсти интересы торговцев, а родственники по линии матери начнут рвать Армерию на части, стараясь заполучить наиболее «жирный кусок пирога». Норт умен, Риа, умен и вместе с тем не достаточно жесток, чтобы грубо ставить на место зарвавшихся аристократов по причине того, что это его родственники.

Я медленно опустилась на стул, внимательно слушая, и Гаэр-аш продолжил:

– В политике нет ничего хорошего, Риа, но есть очень четкая градация между теми, кто стремится что-то сделать для своей страны, и теми, чья цель исключительно наполнение собственного кошелька. Норт принял верное решение, я прекрасно понимаю это, и в то же время – я зол, да. Потому что то, чего я пытался избежать всеми силами, настигло меня и обрушилось со всей очевидностью необходимости это принять.

Он невесело усмехнулся и добавил:

– Мы с тобой очень похожи только в одном, мое сокровище, мы оба хотим свободы, и оба отчетливо понимаем, что не получим ее никогда. Жизнь потрясающая штука, не правда ли?

– И все же она потрясающая, – возразила я.

– Тебе лучше знать, последний маг Жизни, – усмехнулся Гаэр-аш.

И поднявшись, направился к выходу, бросив через плечо:

– Постарайся не выходить. Если о твоих способностях узнал король, есть огромная вероятность, что об этом известно кому-либо еще.

– И что тогда? – мгновенно спросила я.

Гаэр-аш остановился, обернулся, улыбнулся мне, и загадочно протянул:

– Тогда это не будет тихая смерть во сне, Риаллин.

* * *

А утром нетопырь Молния принес мне стопку газет, и там не было ни слова о тихой смерти короля во сне. Были заголовки «Заговор с целью убийства», «Безумная жестокость», «Заговорщики будут казнены на могиле короля», «Ритуал сожжения пройдет на главной площади».

И имена, имена, имена… более двадцати имен сильнейших магов королевства.

Когда ближе к полуночи появился лорд Гаэр-аш с корзинкой фруктов для меня, я сидела на одноместной кровати, поджав ноги и перечитывая последнюю из уже вечерних газет. Сожгли всех. Показательно. Семья Веридан объединилась в своем могуществе и предстала единым фронтом, уничтожив всех причастных к «заговору с целью убийства короля». Можно было смело сказать, что столица захлебнулась в крови.

– И сколько всего было убито? – спросила я у вошедшего нового короля.

– Свыше ста магов, – Гаэр-аш расстегнул мантию и отшвырнул на пол, туда же полетел и венец. – Этого следовало ожидать – Норт, Дан и Эдвин усилились слишком быстро и основательно, чтобы это не привлекло внимания. К слову, в момент похорон на Некрос было совершено два нападения, я полагаю, тебе вполне понятно кого искали?

Я была в ужасе…

– Кто-то пострадал? – спросила испуганно.

– Да, – совершенно спокойно ответил ректор, – нападавшие. Ты в порядке?

Неуверенно кивнула.

– Отлично, – ректор поднялся, – отдыхай. У нас сегодня поминальная месса до самого утра, после трехдневный траур.

И он, поднявшись, ушел не оглядываясь и подхватив магией как мантию, так и корону.

Несколько долгих минут я смотрела ему вслед, а затем вдруг затрещала свеча, оставленная на столе, а после из нее выпало перо. Обычное писчее перо. Оно отряхнулось, словно живое, поднялось, покрутилось в поиске чего-то, и полетело ко мне, чтобы на чистом листе моей тетради написать:

«Привет, Риа». Я как сидела, глядя на это перо, так и осталась сидеть.

«Тебя не было на похоронной процессии, с тобой все хорошо?»

Потянувшись, взяла перо и написала:

«Да. Спасибо».

«Хоть что-то радует, – и перо вывело смешную улыбающуюся рожицу. – Никас передает тебе привет, и спрашивает как тебе понравились твои похороны».

Улыбнувшись, написала:

«В смысле урна с прахом под цвет моих глаз?»

«Она самая».

«Не то чтобы я присутствовала на церемонии своего захоронения, но, полагаю, все было в лучшем виде», – ответила я.

«Все было идеально! – заверил, похоже, Ташши».

«Угу, жаль меня там не было», – с усмешкой приписала я.

«Поверь, единственным положительным моментом в твоем захоронении¸ было как раз твое отсутствие. Как ты?»

Я… не стала ничего писать.

«Лорд Эллохар очень жестко настоял на сохранении информации о твоем существовании в тайне, зная его, полагаю на это имеются серьезные причины».

«Мне тяжело писать об этом, Ташши», – совершенно честно написала я.

«Мне тяжело без тебя…» – вдруг написал он.

«Все будет хорошо», – написала то, во что с трудом верила сама.

Перо в моей руке дрогнуло, порываясь что-то еще написать, но я удержала, не позволяя ему коснуться бумаги.

Было как-то тяжело продолжать этот разговор, но Ташши настоял на своем – перо вырвалось, и на лист легли строки:

«Риа, ведьмочки живут с этим и живут вполне успешно. Они уязвимы и тоже могут быть использованы как энергетический артефакт с неограниченным запасом сил, но только до определенного момента. До посвящения, Риа. Мы всерьез обдумываем этот вариант».

Значит Ташши известно, что произошло. И судя по его словам, он знает даже больше меня.

Посидела, глядя на написанные уверенным почерком строки, и… горько. А еще страшно. В целом очень мало приятного в том, что даже во сне я не оставалась одна… и я понятия не имею сколько ночей Гаэр-аш провел со мной рядом, а сколько убитый им король. Вообще жутко осознавать, что пока ты спишь, кто-то стоит рядом и смотрит…

Но еще печальнее тот факт, что у меня в перспективе будущего маячит возможность навсегда остаться без свободы. Абсолютно без свободы… без какой-либо свободы в принципе.

Несколько секунд я сидела, глядя в никуда и думая о Норте, Дане, Эдвине, Ташши, лорде Гаэр-аше…

Но перед глазами всплывали строки из письма дяди Тадора:

«А теперь слушай внимательно, моя девочка: Если ты читаешь это письмо в четвертом королевстве – ступай в наш скальный схрон, и найди выход на пятый уровень, как выйти – описано в моей любимой книге… И помни, мой котенок, даже обычные кошки всегда падают на четыре лапы, а ты кошка Хаоса, ты не падаешь, ты способна летать».

Я поднялась, медленно подошла к столу и взяла очки, которые передал для меня Габриэль. Взяла оправу, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение – во мне уже практически ничего не осталось от Кошки. Волосы были вновь мои, лицо, кожа, возможно строение тела все еще оставалось чуть более изящным, чем следовало бы, и глаза – глаза оставались кошачьими.

Движение, и стекла покинули оправу очков, еще несколько невесомых касаний и линзы истончились, а на глаза я вставляла их сама. Некоторое время ушло на то, чтобы проморгаться, но стоило посмотреть на себя в зеркало и я невольно улыбнулась – теперь у меня был абсолютно человеческий взгляд, никакой больше изумрудной зелени, никаких продолговатых вертикальных зрачков. Риа Каро внимательно оглядела свое изображение, и не нашла в нем ничего привлекающего излишнее внимание.

Решение пришло мгновенно и я улыбнулась ему и привкусу свободы на губах.

* * *

«Ты станешь замечательным королем. Лучшим из всех, кто когда-либо правил Армерией. Береги себя».

Первое письмо я адресовала Норту.

Второе было для Эдвина: «Позаботься о моих братьях, пожалуйста. Риа».

Над третьим я думала долго. Очень долго. Я понимала, что причиню боль лорду Гаэр-ашу, но в то же время отчетливо понимала, что не могу поступить иначе. Лучше так. Резко и сразу, чем постоянно ожидать его дыхания позади. Мне нужно было что-то, что заставит его даже не начинать мои поиски, потому что если Норту и Эдвину я доверяла, то ректора боялась до крика, и у меня хватало причин для подобных чувств.

И это чувство страха не отпускало, и боюсь уже не отпустит.

Некоторое время я еще посидела над пустым листом бумаги, а затем потянула рукав, обнажая красную нить и сжала узелок – да, кто бы мог подумать, что я доверюсь демону.

Лорд Эллохар появился практически в то же мгновение, попутно обездвижив обоих охраняющих меня умертвий.

Молча подошел к столу, взял первое письмо, прочел, второе прочел так же, после поинтересовался:

– Не знаешь, что написать своему ваэрра, прелесть моя?

– Доброй ночи, – поздоровалась я.

– Угу, кошмарных, – лорд Эллохар сел напротив, закинул ногу на ногу и с насмешкой воззрился на меня.

Помолчав, прямо спросил:

– Побег?

Я кивнула.

– Помощь нужна?

Отрицательно покачала головой.

Демон, всмотрелся в меня и уже совершенно серьезно спросил:

– И что ты собираешься делать?

Я некоторое время собиралась с мыслями, не зная как спросить, в итоге задала прямой вопрос:

– Как вышло, что два последних черных артефактора находятся практически в плену, несмотря на все их силы и возможности? Ведь если верить Норту, магии в них не ощущается.

Лорд Эллохар помрачнел, и ответил:

– Черные артефакторы это ценность, величайшая ценность, а потому в случае побега за ними отправляют тех, от кого невозможно скрыться – Черных всадников.

Звучало жутко.

Поерзав на стуле, осторожно спросила:

– А найти меня они смогут?

Хмыкнув, лорд Эллохар произнес:

– В принципе нет, у последнего из Черных всадников нет ни образца твоей крови, ни слепка ауры. Ты всерьез задумалась о побеге?

Я кивнула.

– Почему? – последовал новый вопрос. Молча развела руками.

– Свобода – как сладко звучит это слово, да, прелесть моя? – язвительно поинтересовался демон.

Посидел, задумчиво постукивая пальцами по столешнице, затем вновь посмотрел на меня и сказал:

– В принципе одобряю. Кровь кошки в тебе уже не ощущается, глаза ты скрыла, умница, на мой профессиональный взгляд магии в тебе ни капли, в любой критической ситуации у тебя всегда буду я. Что планируешь делать?

– Закончить образование, получить диплом и наследство, забрать братьев, – честно призналась я.

– То есть бежать будем недалеко и ненадолго? – правильно понял меня лорд Эллохар.

– Далеко и надолго я не могу, у меня братья, – сообщила ему.

– А еще Норт, Эдвин, Дан и одержимый тобой темный лорд, – покивал демон.

Я кивнула.

– И основная проблема, как я понимаю, это Гаэр-аш? – вопрос прозвучал жестко.

Молча опустила взгляд.

– Женщины, с вами одни проблемы, – усмехнулся лорд Эллохар. – Бери перо, прелесть моя, будем делать мужику больно. Очень-очень больно.

– Я не хочу, чтобы ему было больно, я просто устала бояться, – прошептала, чувствуя себя мерзко.

Лорд Эллохар тяжело вздохнул, и объяснил:

– Любовь – это поле битвы. В битвах многие получают раны. И в боевых условиях лучшее лечение – прижечь рану. Это больно, Риа, но иногда другого выхода просто нет. Так что у тебя есть два варианта, прелесть моя, ты или делаешь ему больно, или остаешься с ним. Выбирай.

Я выбрала.

Эпилог

«Я выбираю Норта».

Три слова. Для кого-то с трех слов начинается целая история, для него… это был жестокий финал.

Боль… боль рвала и терзала диким зверем, вцепившимся в его сердце и превращающим его в клочья. На фоне этой боли меркло все остальное…

– Они получили магическое послание, – докладывал дознаватель.

Он уже знал. Ощутил это, едва вошел в ее убежище, как входил к ней в спальню… ведь было так просто входить к ней сейчас, когда магия не позволяла ей увидеть как открывается вход в опустевшие вены Некроса, впуская того, кто давно пробирался в свой дом словно вор. Пробирался каждую ночь… просто чтобы увидеть. Увидеть как спит, улыбаясь, но чаще хмурясь во сне, увидеть как встает, если на небе сияет полная луна. И стоять, замерев, глядя как она, распахнув створки, выходит на балкон, не отрывая взгляда от яркого светила. А он не отрывал от нее… Это было пыткой.

Самой жестокой из всех возможных. Самой страшной. Самой мучительно. Пыткой… которой он продолжал терзать сам себя.

«Я выбираю Норта»…

Записка, написанная ее ровным почерком истинного артефактора лежала перед ним на столе… хотелось смять, уничтожить каждое из слов, уничтожить саму возможность выбора, уничтожить все, что стояло между ними и обнять… хотя бы раз… хотя бы просто обнять.

– На данный момент нам известно лишь то, что сообщил лорд Дастел Веридан, – продолжил дознаватель.

Да… сообщил.

«Артан, мы покидаем Некрос месяца на три. Норт». Это послание он сжег. С неимоверным удовольствием. Несколько удивило сообщенное о четвертом Эль-таиме, но все стало ясно, едва пришло сообщение из седьмого королевства, об исчезновении собственно наследника этого королевства. Тоже, к слову, обещал вернуться к выпускным, чего у молодежи было не отнять – обязательные были ребята. И переживать за этих четверых смысла не было, врочем не переживал и министр Рханэ – парни показали себя на Мертвых играх так, что переживать скорее имело смысл за тех, кто встанет у них на пути.

Больно было лишь от трех слов:

«Я выбираю Норта»…

Он понял, что теряет контроль, лишь когда дознаватель Эрайш начал седеть. Это вызвало тень удивления, и взглянув на подчиненного регент четвертого королевства понял, что по воздуху в королевском кабинете давно разливается синее пламя, выплескивая все то, что рвало сердце темного лорда.

– Вон. – Краткий приказ, и осознание, что не выдерживает.

Просто не может.

Три месяца ада. Три месяца медленного накатывающего все сильнее безумия, и кипящая практически буквально кровь. Три месяца попыток исправить хоть что-то… отдельный дом, самые редкие из книг в подарок, практически бесценные найденные им лично книги древней Хешисаи, и вот итог…

«Я выбираю Норта».

Артанаэш глухо застонал, прижав ледяную ладонь к пылающему лбу и все яснее осознавая – контроль летит к демонам. Весь контроль. И сердце рвалось, с хрустом и треском мебели, занявшейся огнем… но ему было все равно. Кабинет, дворец, королевство – мишура. Яркая, блестящая и никогда ему не нужная. С того самого момента, когда лорд Дагас неуверенно вошел к нему, предварительно долго и нерешительно стучась в дверь, все что ему требовалось – юная испуганная девушка, так непохожая на всех, кого он когда-либо знал. Так непохожая на тех, кого он когда-либо выбирал. Такая особенная девушка. Та единственная, что нужна была ему.

И тем больнее было осознавать, что если бы не кровь, не его наследие Мрака, не его инициация… все могло бы сложиться иначе. Совершенно иначе. Без его ошибок, без боли, которую причинил и причинял, без ужаса в ее глазах, без ненависти к самому себе за несдержанность. За несдержанность снова и снова…

«Я выбираю Норта»…

Он допускал, что записка написана лишь с одной целью – заставить его не преследовать их. Допускал, но менее больно от этого допущения не было.

Было лишь больнее. С каждым вздохом, с каждой секундой, с каждым мигом… Больно настолько, что он не мог дышать, четко осознавая – этой ночью он ее не увидит. Не подойдет к ней, стоя так близко, как только мог, не вдохнет запах ее волос, не услышит голос…

Три месяца… Она разумная девушка, он обоснованно надеялся, что за полгода она, наконец, осознает, что быть королевой не для нее, как впрочем и быть женой главы клана Меча.

Надеялся зря…

«Я выбираю Норта»…

Призвав пламя, регент четвертого королевства лорд Артан Гаэр-аш переместился на улицы города, практически не задумываясь о том, куда и зачем пойдет. Черный мундир без опознавательных знаков, едва ли привлекал внимание, не выдавая принадлежность владельца к королевскому роду, и он бесцельно бродил по улицам, с трудом сдерживаясь от желания убивать, рвать, уничтожать всех и все, пытаясь хоть как-то унять боль, что рвала и уничтожала его изнутри.

А потом что-то остановило, заставив мыслями вернуться в реальный мир.

– Замечательного вечера! – оборачиваясь, сказала девушка, выпорхнувшая из дверей учебного заведения.

Легкая походка, светлая, притягивающая улыбка, карие умные глаза, небрежный пучок волос, темно-коричневая мантия артефактора… Он медленно поднял взгляд – вывеска над дверью гласила «Академия общей магии им А.М. Сириллана».

Горькая усмешка искривила губы.</p>

<p>После эпилог</p>

<p>- У тебя здесь мило, – сказал Эдвин, задумчиво пройдясь от окна до моего стола и обратно.

– Спасибо, – улыбнулась ему, и вновь вернулась к учебнику.

Мне предстояло поступать на артефакторский факультет. Снова. Правда уже не на второй курс, а сразу на девятнадцатый, но легче от этого не было, было на порядок сложнее, так что все последние дни я только и делала, что учила, учила, и снова учила. Благодаря Ташши у меня были рекомендации с артефакторского факультета Академии Всеобщей Магии имени Визериуса Молниеносного, благодаря лорду Эллохару новые документы, и благодаря мне небольшие изменения во внешности. Все это позволяло надеяться на благополучный исход моей попытки вновь зачислиться на свой факультет, и, наконец, получить диплом и независимость.

Внизу послышался смех, потом возглас Дана и в мой импровизированный кабинет ввалились Никас, Норт, Дан, Ташши и Людвиг.

– В общем так, – заявил младший Блаэд, – мы с Людвигом добыли дичь, вам ее готовить.

– Еще бы я дичь не готовил, – хмыкнул Норт.

– А я вообще принц, мне по статусу не положено, – Ташши прошел и уселся в кресле.

Я, оторвавшись от учебника, нервно глянула в окно – там, за толстым бронебойным стеклом высился между прочим не какой-то там лес, а эльфийский вечнозеленый. В котором охотиться было нельзя от слова вообще!

И это понимал даже Эдвин, несмотря на то, что он прибыл на заставу только сегодня, потому что в отличие от остальных дольше всех решал проблемы в клане, ведь он не Норт и не Ташши, ему бразды правления было скинуть не на кого, пусть даже временно.

– Так, – с грохотом закрыв учебник, я посмотрела на парней, – вы же не хотите мне сказать, что дичь родом из эльфийского леса, правда?!

Никас очаровательно мне улыбнулся, сверкнув клыками, и елейно произнес:

– Риечка, солнышко, вот скажи мне – ты серьезно полагаешь, что мы у этого кабана интересовались его происхождением и в целом подробностями его генеалогического древа?

– Твою Тьму! – простонала я.

Эдвин, стоящий у окна, глянул в него и поинтересовался:

– Я так понимаю, вон та ушастая делегация сейчас идет по вашему следу?

И к окну ринулись мы все – из Вечнозеленого леса вышло трое, зеленые костюмы, светлые волосы и острые уши недвусмысленно указывали на то, что сие эльфы.

Присутствующие некроманты разом выругались, а в следующее мгновение из нашего домика выскочил кабан, задорно подпрыгивая задними ногами, он промчался по территории гарнизона седьмого королевства, перескочил бревенчатую ограду и на глазах потрясенных эльфов протрусил в лес.

Эльфы застыли там же, где стояли.

Умертвие кабана радостно повизгивая уносилось в леса.

– Не пойман не вор, – резонно заметил Норт.

– И вообще пусть докажут, что это мы, – подтвердил Ташши. – Ну я так понимаю, мы здесь единственные некроманты, – напомнил Эдвин, – так что когда эти найдут умертвие, а эти найдут, личности совершивших преступления станут очевидны.

Ташши и Норт переглянулись.

– Инсценируем кабанье самоубийство, – внес новое предложение Никас.

– Обставим все эпично, – добавил Людвиг.

– Смерть на почве неразделенной любви? – скептически полюбопытствовал Эдвин.

– Это мысль, – кивнул Никас, – кого выберем жертвой любвеобильного кабана?

И все почему-то посмотрели на эльфов.

А эльфы кстати смотрели четко на наш домик, просто за последние два месяца достали мы их до печенок, особенно того что стоял справа – Идариэль третий наследник Зеленого престола нас в принципе с первого дня невзлюбил, и главное было за что.

– Так, я пошла готовить ужин, – решила, отходя от окна и направляясь к выходу, – королевские особы отправляются на рынок за ветчиной, желательно уже копченой и сыр прихватите, Никас и Людвиг чистите картошку и лук, Эдвин, – остановилась у двери, улыбнулась самому суровому воину, и предложила, – иди, отдохни, ты только с дороги.

Эдвин посмотрел на меня, усмехнулся и произнес:

– Ты еще предложи мне чувствовать себя как дома.

– Ну… чувствуй себя как дома, – улыбнулась я.

Это и был фактически наш дом. Еще на два месяца. А дальше парни разъедутся на выпускные экзамены, а меня ждут вступительные. Надеюсь все сдам. Очень надеюсь.

Конец книги

Content

Елена Звездная
Бой со смертью. Часть 1

Глава первая: Выбор

Глава вторая: Задача – выжить

Глава третья: Смертельная схватка

Глава четвертая

Глава пятая: Утро перед боем

Глава шестая: Мертвые бои

Эпилог