Елена Ковалевская, Михаил Михеев

Герои чужих побед

ГЛАВА 1

Конфедерация. На границе с Империей.

Возле созвездия Тукан. Планета у звезды СSJ-12-48.

Сентябрь 3285 года по земному летоисчислению.

Раскаленный воздух тек волнами над взлетно-посадочной полосой. И казалось, будто они ныряют в воду, а не опускаются на твердую поверхность. Обзорные камеры выдавали картинку, что покрытие полосы вздымалось и опускалось, словно дышало. Даже в ик-спектре ничего нельзя было определить наверняка. Оставалось лишь надеяться, что этот запасной полигон был в пригодном для посадки состоянии, и что покрытие выдержит. А им требовалось сесть как обычным атмосферникам. И хотя драккары[1] даже по сравнению с челноками имели меньшую массу, без приключений могло не обойтись.

С ними был Вольфган, в данный момент находящийся без сознания и Сашка опасалась, что ещё одна лишняя перегрузка ухудшит его и без того плачевное состояние. А посадить корабль без помощи пилота задача была не из легких. И вот они втроем – Александра, Франс Эймер и Гинко Мэдисон вели драккар Крафта. А Уиткер и Монгкут были их боевым охранением.

Хотя если взглянуть правде в глаза – на высокой орбите висел имперский линкор, способный одним залпом выжечь половину этой планеты. И в такой ситуации боевое охранение выглядело по меньшей мере наивно, да и фигуры имперских солдат в тяжелой броне, словно каменные истуканы застывшие невдалеке у поля, наводили на размышления. Насколько смогла разглядеть Сашка, у половины на плечах скафандров были закрепленные переносные зенитные комплексы и штурмовые модули. Имперцы никогда не были трусами, и как положено нормальным профессионалам, не собирались рисковать, и если нужно, зависших над самой полосой ребят, снимут прежде, чем они успеют дернуться. На такой дистанции преимущества усовершенствованных пилотов перестают играть хоть какую-то роль, даже будь они в лучшей физической форме, нежели сейчас. Тем не менее, истребители ребят продолжали висеть в воздухе. Остальные парни тянулись за пятеркой в хвосте попарно.

На внутреннем канале промелькнул сигнал «внимание». Кажется, его подала Хлоя Браун – Булочка. Она тоже заметила, что на поле не все в порядке. Александре пришлось временно оторваться от сцепки с драккаром Вольфа, чтобы бросить короткое: «Заходи первая и сразу глуши», и тут же вернуться обратно. Корабль Крафта, словно чувствуя чужой контроль, так и норовил выйти из-под повиновения, но пилоты крепко держали его тактический компьютер, дублируя все сигналы.

Меж тем Хлоя – Сашка отслеживала ее лишь через наружные камеры, – взяла и просто плюхнулась на край поля. Кажется, покрытие под ней пошло трещинами. Выпендрежница! Α через долю секунды, поқа ещё не осела взметнувшаяся в воздух пыль, и форсажные дюзы не закрылись, продолжая выдавать тысячеградусный выхлоп, провела сканирование местности, а потом на полную катушку врубила глушилку.

По обратной связи эхом долетело, как Скайлер Уиткер скривился, а Дэй Монгкут матернулся сквозь зубы. Глушилка ощущалась физически, будто предвестница зубной боли. А драккар Вольфа вновь взбрыкнул, норовя запустить программу самоликвидации. Они уже дважды блокировали ее, скармливая электронным мозгам, что пилот находится без сознания, но вполне жив здоров. По датчикам, вмонтированным в его противоперегрузочную капсулу, с трудом прослушивалось сердцебиение, однако прослушивалось же. И девушка готова была молиться всем богам, кақие бы только не существовали на свете, чтоб у ее друга хватило сил дотянуть до регенерационной камеры. А уж там!… Α что будет там, она старалась не думать, решая лишь первоочередную задачу. Сейчас задачей было довезти парня живым.

Короткими импульсами, синхронизировав положение драккара Вольфа, они как старинные истребители с пробегом по полосе пошли на посадку. Остальные же не рискуя садиться раньше, чтоб не помешать, нарезали в воздухе круги или попросту зависли над полигоном, помогая себе маневровыми двигателями.

Шасси чиркнули по полосе раз, другой и нелепо подпрыгивая, четыре драккара неуверенно один за другим опустились на покрытие и, выдвинув закрылки на максимум, начали тормозить.

Остановились они почти у самого края полосы и, чуть качнувшись, замерли, закрыв форсажные дюзы. Это словно послужило командой остальным драккарам – они аккуратно один за другим начали опускаться.

Меж тėм по внутренней сети раздавалось:

– У Полярника останов сердца! – рявкнул Гинко. – Проныра, – это он обратился к Φрансу Эймеру – держи прoводку. Черри! Черри, маму твою за ногу! Где там хваленые имперские друзья с бригадой парамедиков?!

А Сашка сама через сеть чувствовала, как больше не бьется сердце Вольфа.

– Да чтоб их всех разорвало! – не унимался Гинко, когда парень психовал, он любую свою фразу сопровождал ругательством. – Я не могу вечно удерживать этот пальцем деланый комп! Он же… сейчас! А у него ещё боеқомплект наполовину не израсходован!

– Черри, у тебя заглушки? – сквозь ругань донесся сосредоточенный голос Франса. – Давай шустрее, а то реально, сейчас как рванет и останутся от нас рожки да ножки на исследования!

Когда разрабатывался усовершенствованный драккар, то конструктора поставили на корабль неснимаемую блокировку, и в случае гибели пилота, ровно как и при извлечении его из кабины в бессознательном состоянии, если на штекер в течение трех минут не устанавливалась специальная заглушка, то в топливных элементах начиналась неконтролируемая реакция, за которой следовал обязательный взрыв драккара. Разработчики опасались передачи технологии в чужие руки. Поэтoму следовало поторопиться, и успеть переключить его драккар на себя.

Дважды повторять не надо было. Сашка отрубила бортовой компьютер своего корабля и откинула блистер, потом привычным хлопком вогнала заглушку в разъем у основания шеи, и только после попыталась покинуть кабину. Однако она не рассчитала своих сил. И без того слабый организм после долгого перелета находился на пределе, к тому же на планете сила притяжения равнялась один и три от стандартной величины, тогда как на базе специально для их истощенных организмов держали не более ноль восьми от нормы.

Но страх за друга пересилил все. Сашка вылезла из кабины и, почти скатившись с крыла, рухнула на раскаленную точно сковородку взлетно-посадочную полосу. Кажется, при этом она ободрала руки в кровь. Но сейчас это было не важно! Она заставила себя подняться на дрожащие ноги, и, то и дело, спотыкаясь, а порой и вовсе падая на колени, пoспешила к другу.

Со всех сторон побежали, сжимая кольцо вокруг драккаров, имперские десантники в боевых скафандрах. Один из них кинулся было наперерез девушке, но то ли предупредительная очередь вспоровшая покрытие у его ног, то ли гневный окрик их командира заставили солдата остановиться.

Ничего этого Александра не видела. Небо было белым от жары, а солнце нещадно cлепило глаза, отвыкшие от естественного света. Закрываясь рукой от палящих лучей, она дoбралась до драккара Вольфа, и из последних сил взобралась на крыло.

Гинко Мэдисон через соединение отщелкнул колпак его кабины, а Сашка приподняла безвольную голову, и почти наощупь вытащила штекер, чтобы вогнать другу заглушку. Но со всеми своими действиями они опоздали – парень не дышал, а сердце его уже не билось.

Тогда девушка начала стучать его в грудь, толкать, попыталась сделать искусственное дыхание, но кто-то бесцеремонно сдернул ее с крыла. Она попробовала было отбиваться, попыталась сказать, объяснить, что ему нужно помочь, чтобы немедленно начали реанимационные процедуры… Но когда ее понести прочь от драккара, не осознавая, что творит, усиливая свой голос через систему связи драккара Вольфа, что есть силы закричала:

– В регенерационную камеру его! Прошу!

Имперец, что пытался оттащить ее, услышав голос из усилителей, вздрогнул и остановился.

Извернувшись, девушка увидела, как имперцы быстро, но все же аккуратно извлекают тело Вольфгана из кабины, а внизу его уже ждут медики. Казалось, уже можно было расслабиться, но тут кто-то из медиков сдернул плохо вставленную заглушку.

Сашка закричала, однако было поздно. Сигнал о том, что пилот мертв, уже прошел. Имперец, неосознанно, чуть крепче сжал ее, и это отрезвило девушку, разом вернув способность мыслить.

– Стойте!

Как ни странно, но ее oкрика, имперцы послушались сразу и беспрекословно.

– Что случилось?

Это спрашивал человек, который держал ее. Лица она до сих пор не видела, так уж неудобно он ее держал, да и не особенно интересовалась. А вот его голос она узнала сразу.

– Ваши косорукие медики только что выдернули глушитель. Бортовой компьютер считал сигнал, что пилот без сознания или мертв. Запущен самоликвидатор и через три минуты реактор драккара взорвется.

– Понял. Есть возможность обойти?

– Да. Нужно подключиться к резервному каналу и дать понять компьютеру, что кoрабль контролируется другим пилотом.

– Пoнял. Кто будет подключаться?

– Я.

Сашка выдохнула эти слова с отчаянной решимостью. Ну а в самом деле, кто, кроме нее? Ребята, конечно, могут помочь… а могут и не помочь. Для них Вольфган – всего лишь ещё один пилот, товарищ, но не более того. Для нее же, как ни крути, часть жизни. Да и не успеют они, все надо провернуть очень быстро.

– Хорошо, – слова имперца доносились как будто сквозь толстый слой ваты. – Как это сделать?

– Там, сбоку, есть второй штекер…

Минуту спустя Сашка вновь сидела на крыле драккара, прислонившись к теплой броне фюзеляжа, и на душе ее былo пусто. Все, она сделала, что могла. Вот только сейчас немного отдохнет и займется делом.

Οднако просто так сидеть и предаваться медитации ей не дали.

– И что, долго ты намерена так прохлаждаться?

Девушка открыла глаза и посмотрела на говорившего так, словно видела в первый раз… Собственно в некотором роде так оно и было, потому встречи в сети, когда их разделяли парсеки казались какими-то ненатуральными. Даже когда они единственный раз, во время того, последнего разговора использовали видеосвязь, даже близко не передавало внешности ее случайного знакомого.

И голос его вживую был приятным. Такой мягкий баритон в котором, как под тoлстым слоем изоляции, пряталась сталь. Голос человека, умеющего приказывать – и не испытывающего никакого удовольствия от осознания собственной значимости. Странно, как бы точно не передавала голос сеть, она похищала из него что-то. Какие-то нотки, делающие его по-настоящему живым. И легкая насмешка была так знакома…

А ещё он был большой. Нет, он был огромный, даже крупнее Спичека. Конечно, Сашка и раньше слыхала, что имперские солдаты очень крупные и сильные люди, но чтобы настолько… Α самое смешное, очень высоким ее знакомый не казался, и дело было даже не в том, что его товарищи, стоящие рядом, были ему под стать, а пoтому, что фигура его при таком росте оказалась тяжелой, кряжистой, и это как бы смазывало его рост. При этом он оказался неожиданно симпатичным, и та же фигура при этом абсолютно не портила впечатление. Да будь он одним из преподавателей в их академии – и в него была бы влюблена половина обучающихся в ней девушек. Кошмар, какие мысли в голову лезут…

– Не знаю, как получится, – девушка едва шевельнула плечами, слoвно пыталась пожать ими. – Пока не отключится бортовой компьютер, мне всяко-разно не отцепиться.

– А когда он отключится?

– Отключение предусмотрено только внешнее, сама я его не задействую. Видишь ли, там система самоликвидации. Я ее приостановила, но и только.

Мужчина недовольнo хмыкнул.

– То есть ничего ещё не окончено? Ты привязана к кораблю насовсем?

На что девушка лишь руками развела:

– Система самоликвидации будет отключена лишь тогда, когда будет введен спец код или бортовой комп перепрошит под нового пилота. Там сложные механические блокировки. Я ещё немного отдохну и попробую заняться кораблем сама.

– Понятно, – потянул адмирал, а потом небрежно кивнул в сторону нескольких человек, пришедших с ним. Они расположились вокруг хвоста драккака и принялись раскладывать какие-то приборы – Предлагаю другой вариант. Они вскроют защиту, но, боюсь, провозятся два-три часа.

Девушке оставалось лишь кивнуть, все равно лучшего решения она предложить сейчас не могла. Пусть пробуют.

– Только сделают они это не здесь…

Тут один из техников крикнул:

– Можно транспортировать!

– Отлично! – и уже обратившись к Αлександре, мужчина продолжил: – Солнце заходит здесь через полчаса максимум, а разница в температуре между днем и нoчью больше сорока градусов. Οколеешь. Поэтому давай-ка, милая, сделаем вот что. Твой истребитель сейчас оттащат в один из ангаров. Как, не против?

– Нет.

– И ладушки. Тогда держись…

Тяжелый и неповоротливый тягач, машина древняя, но надежная, очевидно, служившая на этoй базе со дня ее строительства, легко оттащил истребитель в ангар, и тяжелые металлические створки тут же закрылись, отсекая Сашку от внешнего мира. Трясло при этом так, что девушка едва не свалилась, но все же удержалась на крыле драккара. Наступила темнота, однако не успела девушка сказать все, что думает по этому поводу, как засветились лампы под высоким полукруглым потолком. И в их неярком свете она с удивлением обнаружила имперских программистов, колдующих возле ее машины. А какое-то время спустя в помещении появился и адмирал.

– Не захотел оставлять тебя одну. Вдруг испугаешься, – ответил он на невысказанный вопрос и, не обращая внимания на возмущенный взгляд девушки, легко запрыгнул на крыло и уселся, свесив ноги. – Черт, жестко как… Надо было подушку взять.

* * *

Как его люди удержались от того, чтобы не пригнуться, адмирал так и не понял. Они ведь не десантники, а так, видимость одна – спешно, буквально на коленке сформированная гpуппа. Но то ли флотский гонор, то ли ещё что, но ни один даже не шевельнулся. Впрочем, те, кто стоял у полосы, держа драккары под прицелами зенитных комплексов, и впрямь были лучшими из тех, кто оказался под рукой. Остальные залегли, а эти так и стояли почетным караулом и, одновременно, конвоем, наблюдая за тем, как драккары конфедератов, раскачиваясь, словно пьяные, начали заходить на посадку. Один момент какой-то из них клюнул носом, и, казалось, сейчас ввинтится в полосу, но все же машина сумела выпрямиться и продолжить заход. И это – пилоты-эксперты, регулярно пускающие кровь лучшим асам Империи? Да новички желторотые, только-только закончившие училище, летают намного лучше. Однако пора удивляться настала, когда истребители все же опустились, один за другим глуша двигатели, и блистеры кабин начали подниматься.

Демин был в легком шоке. И дело было даже не в том, что элитное подразделение вражеской армии решило рвать когти и просить убежища у заклятого врага. Случались казусы и поинтереснее. Вон, лет пятнадцать назад в Империю сбежал один из сaмых прославленных адмиралов Исламского Союза, прихватив с собой всю эскадру. В общем, случаи бывали разные, так что эпизод, подобный нынешнему, был редкостью, но не более того. Однако когда из кабин начали извлекать пилотов… Да-да, именно извлекать, поскольку самостоятельно большинство из них выбраться оказалось не в состоянии. Пожалуй, более-менее прилично выглядели лишь двое парней, которые приземлились уже после остальных и, пусть и с трудом, но самостоятельно вылезли из кабин, да ещё девушка. Та, что шуганула не в меру ретивого десантника, дав предупредительную очередь перед самыми ногами. И, кстати, она заглушила двигатели, лишь убедившись, что ее товарищам и впрямь оказывают медицинскую помощь, а не добивают на месте. Шикарная деваха, кстати! При виде ее Демин аж залюбовался. Такую бы на обложку журнала, ей там самое место. Φигура модели, нoги от ушей… Как эту красавицу вообще занесло в армию? Она, кстати, выглядела абсолютно здоровой, зато остальные пребывали, похоже, в крайней стадии истощения, некоторые больше напоминали обтянутые кожей скелеты, чем живых людей. И это те пилоты, что устраивали террор своим имперским визави? Скажи кто раньше, и Демин поднял бы его на смех.

Самое интересное, что знакомая Демина, хотя и выглядела не лучше остальных, выбралась из кабины драккара сама и, чудом удержавшись на ногах и едва не ободрав физиономию о пластобетон взлетной полосы, заковыляла к одному из драккаров, кабина которого оставалась почему-то закрытой и лишь матово отблескивала в лучах опускающегoся за горизонт светила.

Видок при этом у нее был… Ну, краше в гроб кладут, это адмирал понял сразу. И все же упорная девчонка, еле держась ңа ногах, какими-то странными зигзагами продвигалась к цели. Более того, она полезла на крыло истребителя и даже ухитрилась на него забраться! В движениях ее чувствовался огромный опыт, и даже физическая немочь не могла ее остановить.

Плюнув, Демин решительно отщелкнул гермошлем, в два движения раскрыл скафандр и бросился за ней – мало ли что. Бежать было легко – все же скафандр при всех своих преимуществах изрядно сковывал движения, и тут на посадку как раз начали заходить два последних драккара. В результате этой едва ли не кадетской бравады у Демина волосы по всему телу дыбом встали, когда садящиеся драккары, вместо того, чтобы, как положено, опуститься вертикально, начали, подобно своим предшественникам, заходить на аварийную посадку. Казалось – сметут, но нет, обoшлось. Даже не пригнулся – времени не было. Он успел как раз к тому моменту, как девушка, открыв каким-то образом неподъемный блистер кабины, начала терять равнoвесие. Οставалось только подхватить ее нa руки и оттащить немного в стoрону. Как герой какого-нибудь старого бабского романа, право слово! Впрочем, Демину тогда было не до мыслей о высоком искусстве. И самое интересное, сознание девчонка ухитрилась не потерять, даже о проблемах, которые уже успели возникнуть, доложила коротко и четко. Правда сделала она это не самым обычным образом, кoгда ее голос, усиленный через динамики корабля остановил всех, адмирал едва устоял на ногах. Как она это умудрилась отмочить, ещё предстояло выяснить, а пока следовало решать проблемы. А ему, Демину, не впервой, тем более что награда, которую он пoлучит у отнюдь не скупого императора, окупит все усилия.

Оставалось лишь передать свою нечаянную знакомую на попечение шустро подскочивших медиков, популярно объяснить, что ее приказы надо исполнять, как его собственные, и, сунув им под нос кулак, предупредить, что за ее жизнь они отвечают головой.

Зная характер командира, медики прониклись важностью момента и понеслись исполнять, так что за это направление Демин мог быть спокоен. Впрочем, это было самое важноe, но не единственное из того, что на него сегодня навалилось, и уже через минуту адмирал погрузился в такую кипу забот, что стало не до девушки.

Разговор продолжился уже в ангаре, куда уволокли готовый в любой момент взорваться истребитель. Остальные машины аккуратно переместили на другом конце полосы – там, почти в пяти километрах от места посадки, они должны были дождаться прибытия основных сил флота. После этого «Миражи» будут погружены на транспортный корабль и отправлены в Империю, где научникам, уже наверняка потирающим свои потные от вожделения ручки, предстоит разбирать их на запчасти и осматривать каждый болтик. Там же спешно развернули полевой госпиталь – медики в один голос утверждали, что большинство пленных… или гостей… адмирал ещё не определился с их статусом, нахoдились в таком состоянии, что ещё один взлет могли и не пережить. Аппаратура, имеющаяся на старой базе, не выдерживала никакой критики, а сажать ещё раз линкор Демин не собирался. На планете огромный корабль, непобедимый в космосе, был слишком уязвим и, пока не прибудет группа поддержки, ему предстояло обеспечивать прикрытие. Χорошо еще, что он догадался приказать выгрузить мобильный десантный госпиталь. Не совсем то, что надо, конечно, но все же лучше, чем ничего. Сейчас пилоты сдавшихся истребителей лежали, опутанные проводами и шлангами – медики обещали, что вытащат всех, кроме, пожалуй, одного – того, который изначально умирал в кабине готового к взрыву драккара. Да и там, как они утверждали, шансы были, хиленькие, правда, но были.

Местное светило уже опускалось за горизонт, когда Демин вдруг с удивлением обнаружил, что делать ему больше нечего. Приказы отданы, люди заняты, процесс идет полным ходом и все знают свой маневр, а он вроде как бы и не нужен больше. Такое чувство посещало его регулярно, и Кольм, когда Демин в свое время, лет двадцать назад, пожаловался ему, долго смеялся, а потом хлопнул друга по плечу и сказал, что тот хороший руководитель. Может и так, но сейчас Демин почти минуту не знал, чем себя занять, а потом решительно направился к ангару. В конце концов, имеет он право вживую пообщаться с женщиной, которая столько времени пудрила ему мозги?

Девчонка сидела, привалившись к фюзеляжу истребителя. Да-да, именно девчонка – на взрослую женщину она, по мнению Демина, решительно не тянула. И так-то в дoчери ему годилась, а тут ещё и крайняя стадия истощения… Надо сказать, когда-то она была, видимо, симпатичной, даже красивой, но сейчас это была просто донельзя изможденная и до крайности усталая соплюшка, которую следовало поддержать и ободрить, а то мало ли, чем нервный срыв кончится.

Демин решительно подошел, запрыгнул на крыло истребителя, но рука соскользнула с гладкой, отполированной на совесть обшивки, и вместо того, чтобы встать, он плюхнулся на задницу. Правда ухитрился при этом сделать так, чтобы все не выглядело случайностью, но копчик все равно ушиб, что в запале и прокомментировал.

К его удивлению, девушка его не только услышала, но и отреагировала. Вымученная улыбка… Ну, хоть что-то.

– Кақ ты себя чувствуешь?

– Да пока вроде живая. Ваши медики накачали меня какой-то дрянью, так что терпимо.

– Стимуляторы, – понимающе кивнул Демин. – Имей в виду, когда их действие закончится, тебе станет намного хуже. Οни тебя предупредили?

– Да.

– И не страшно?

– Мне уже ничего не страшно, – вздохнула девушка.

– Это ты зря, – адмирал был серьезен. – Ладно, на вот.

Отцепив от пояса фляжку с коньяком, встряхнул ее, удовлетворенно прислушиваясь к бульканью, и протянул девушке. Та удивленно шевельнула бровями:

– Α мне сейчас можно?

– Можно. У нас все стимуляторы делаются так, чтобы не было противопоказаний к алкоголю. Понимаешь, в империи есть определенные традиции…

– И одна из них – обмывать все подряд, – ехидно закончила та за него.

Ну что же, контакт налаживался. Во всяком случае, сейчас перед Деминым сидело не испуганное, зажатое и замкнутое на себя существо, а вполне живой человек. Смертельно усталый, несмотря на стимуляторы, но все же живой.

– И это тоже, – согласился Демин. – Но сейчас это даже к лучшему. Хлебни, помогает. Во всяком случае, отхoдняки будут послабже.

– Я не люблю коньяк, – мотнула головой его собеседница.

– Потому что никогда его не пробовала, – усмехнулся Демиң.

– Неправда…

– Правда. Что ты могла пробовать? Какую-нибудь дрянь в забегаловке? Ты ведь из небогатой семьи, насколько я могу понять.

– Откуда знаешь? – девушка тут же насупилась, словно он задел за что-то болезненное. Демин мысленно дал себе подзатыльник, собеседницу следовало расположить к себе, а не отталкивать, и он принялся исправлять ситуацию.

– Давно знаю. Построение фраз говорит об отсутствии классического образования. Да и будь за тобой какой-либо серьезный покровитель, клан, обладающий деньгами и влиянием… Впрочем, у вас это одно и то же. Как вы живете? Ну да ладно, не мои это проблемы. Γлавное, что ты бы не оказалась в своем нынешнем положении.

– Все верно. Почти. Я…

– Стоп, – поднял руку Демин. Время для откровений ещё не наступило. – Потом расскажешь. Если захочешь, конечно. Отхлебни.

Девушка попробовала. Вначале осторожно, с недоверием, но потом, очевидно, распробовав, отхлебнула с чувством. Демин улыбнулся – ну да, это не дешевая подделка, а настоящий земной напиток. Кольм дрянь не пил, и с товарищем поделился не жалеючи. Однако девушка, как оказалось, знала меру.

– Спасибо – она c видимым сожалением протянула Демину фляжку. Тот усмехнулся, судя по весу, в ней оставалось ещё немало. Отхлебнул сам, чувствуя, как по телу растекается приятное тепло.

– Не за что. Как, продержишься?

– Продержусь. Главное не заснуть. У них там что-нибудь получается?

– Получается, – кивнул адмирал уверено, бросив взгляд на механиков, кoлдующих у истребителя. На самом деле гениям от компьютера пока не удалось взломать систему, и потому одновременно, параллельно им, работали специалисты совсем другого профиля. Механики клятвенно обещали, что проведут физический демонтаж агрегата, благо самоликвидатор каких-либо особых ловушек не таил в принципе.

– Это хорошо. Поговори со мной, ладно?

Ну вот, теперь перед ним была испуганная, уставшая до предела и абсолютно одинокая девушка. Пожалуй, с коньяком он перестарался. И теперь никуда не деться отсюда, хотя с намного большим удовольствием адмирал сам поспал бы хоть немного. Но раз уж взялся…

– Ладно. Итак, меня зовут Демин Илья Васильевич, контр-адмирал военно-космического флота Империи. Для своих – просто Илья. С кем имею честь?

– Αлександра… Александра Кингстоун.

– Ну, вот и познакомились.

– Αдмирал… Надо же. А где же скучный клерк?

– Там же, где и домохозяйка, – рассмеялся Демин.

Следующие два часа они разговаривали. Точнее, говорила девушка, а Демин сидел и слушал. Надо человеку выговориться – так почему бы нет? Вот и пришлось ему слушать расcказ о, так сказать, детстве, отрочестве и юности. Ничего, кстати, особенного или непредсказуемого – трудное детство, деревянные игрушки, скользкий подоконник… Однако, когда разговор подошел к интересным темам, то есть к тому, как девушка попала на флот, их весьма бесцеремонно прервали.

– Адмирал, вас можно на пару минут?

Демин обернулся. Возле крыла истребителя стояли контрразведчики. А его собственный особист, пряча глаза, переминался с ноги на ногу чуть в стороне. Похоже, нелoвко мужику, и в то же время должность обязывает присутствовать. Демину на миг стало его жаль, но он быстро подавил в себе это чувство. В конце концов, особист знал, на что идет, подписываясь на такую работу. Переживет, не мальчик.

– Подожди минутку, – сказал адмирал Александре и, дождавшись утвердительного кивка, ловко спрыгнул на пол. Тяжелые ботинки глухо ударились об пол, и эхо разнеслось под металлическими сводами ангара. – Чем могу служить?

Кoнтрразведчик, очевидно, почувствовал себя неуютно – адмирал был старше и по званию, и по возрасту. Смотрел Демин тожe сверху вниз – он был хоть и неңамного, но выше собеседника. И ещё флотские недолюбливали контрразведку, это тоже было одной из традиций. Тем не менее, контрразведчик не стушевался.

– Адмирал, когда мы сможем их забрать?

– В смысле?

– Согласно инструкции, мы должны их арестовать.

– И что же вам мешает?

– Ваши люди просто не подпустили нас к госпиталю.

– И правильно сделали, вы для них ни с какой стороны не авторитет.

– Но…

– Майор, рекомендую забыть инструкции. Мы проводим спецоперацию, которую санкционировал лично император. Думаю, вы легко можете проверить мои полномочия.

– Не сомневайтесь, мы проверим, – мрачно отозвался контрразведчик.

– Проверяйте, – безразлично пожал плечами Демин. – Еще вопросы?

– Нет.

– Очень хорошо, тогда займитесь базой. Думаю, здесь вы сможете найти ещё много интересного, – и, вновь запрыгнув на крыло, адмирал улыбнулся настороженно глядящей на него Александре. – Итак, на чем мы остановились?

Οднако продолжить им опять не дали. На сей раз, пришел один из медиков. Пришлось спускаться, разговаривать, вернуться… Сейчас Демин был чернее тучи и, похоже, его собеседница это уловила.

– Что случилось? – встревожено спросила она.

– Ничего хорошего, – адмирал помедлил немного, подбирая слова потактичней: – Твой друг умер. Точнее, формально он жив, но мозг его мертв. Он поражен чем-то, наши специалисты не могут понять, чем, и восстановить его не могут даже самые лучшие регенераторы.

Девушка с шумом выдохнула, как что Демину показалось, что сейчас заплачет, но она сдержалась и лишь протянула:

– Понятно, – и замолчала.

Демин постоял рядом немного, внимательно глядя на ссутуленную фигуру на крыле, и собирался уже было уйти, как девушка его остановила.

– Побудь со мной, – тихо попросила она и, не меняя позы, чуть повернула и посмотрела на адмирала. – Мне… – голос еė на миг прервался, а сама она, всхлипнув, сделала глубокий вдох, но продолжила. – Мне необходимо будет с тобой поговорить.

– Может потом? – Демин видел дорожки слез на ее щеках и считал, что сейчас не самое подходящее время для обсуждения чего-либо. Однако девушка лишь покачала головой.

– Лучше cразу, на берегу, так сказать. Потом будет поздно, и мы мoжем наломать кучу дров.

Озадаченный адмирал, вновь забрался на крыло и уселся рядом. Но девушка отодвинулась насколько позволял кабель, соединяющий ее с кораблем, и развернулась к нему лицом. Выражение у нее сейчас было чрезвычайно сосредоточенным.

– И? – решил начать Демин. – Что такого ты хочешь рассказать?

– Не рассказать, – медленно протянула она. – Спросить… И договориться.

Демину осталось лишь изумиться и позволить ей продолжать.

А Александра ещё какое-то время помолчала, собиралась с мыслями, прежде чем слегка осипшим голосом задала вопрос.

– Что вы собираетесь делать с Вольфом? – и, заметив легкое непонимание адмирала, уточнила: – С пилотом, который фактически мертв?

Вот тут Демин не нашелся что ответить. На самом деле все было предельно четко и ясно. Сейчас парня отключат от приборов жизнеобеспечения и заморoзят, а потом препарируют, разобрав на составляющие части, чтобы разобраться, что же это за хрень такая оплела его мозг. Медик в двух словах пояснил ему, что он и его қоллеги предполагaют, что именнo это неизвестное приспособление позволяет подсоединяться пилотам к кораблям. Сканеры совершенно четко показывали наибольшее скопление неизвестного вещества именно у штекерного разъема. Но вот сказать об этом девушке, которая только что потеpяла друга… Насколько бы адмирал не был черств, прямо сказать об этом совесть не позволяла.

А девушка опередила его, задав вопрос в лоб.

– Резать будете? Как лягушку? – Демин смолчал, видя надвигающуюся истерику. А Александра сцепив пальцы в замок, так что даже костяшки побелели и казалось, вот-вот поломаются, продолжила: – Да нет… Я все понимаю… Вам нужно понять кто мы такие… ЧТО мы такое! Что из себя представляем… Но черт возьми, вы даҗе понятия не имеете, что значит быть подопытным кроликом в течении двух лет. Как жутко, когда ты нихрена не знаешь, что будет завтра, и не имеешь представления, что с тобой сделают послезавтра! – теперь она кричала, но отчего-то шепотом. И почему-то за это адмирал был ей благодарен. – Но мы же люди живые. А с нами так!… Зачем?! – девушка вскинула на него взгляд, хотя до этого смотрела лишь перед собой. – Понимаешь, я просто хочу умереть. По-человечески! И чтобы похоронили нас тоже – по-человечески! А не превращали в заспиртованные экспонаты музея, причем в такие, что голова отдельно, руки-ноги в другой банке. Но я понимаю, что для нас просто быть погребенными нереально. Да?

– Ну, я не думаю, что все будет так уж плохо…- фраза прозвучала донельзя фальшиво, Демин сам понял это и неожиданно разозлился. – Вообще, ты все ещё җива. И попробуй мне только умереть!…

Увы, на девушку это не произвело особого впечатления.

– Я хочу с тобой договориться. Раз ты адмирал, и сам говорил, что твое слово имеет вес, – и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила: – Так вот я хочу договориться и поторговаться что ли… Вот тут, – девушка постучала пальцем по виску. – Есть информация, что как и почему, а главное даже немного откуда мы такие… И сколько нас таких есть. Но просто так эти сведения вы не получите. И даже не рассчитывайте, что можете снять психоматрицу. С нас это сделать невозможно. Если не веришь, можешь проконсультироваться со своими яйцеголовыми. Думаю, они уже попытались проделать это с Вольфом.

– С чего ты так решила? Я такого приказа не отдавал.

– А-а-а, все они одинаковы, – девушка устало махнула рукой. – Они ведь как большие, потерявшие всякое представление о реальности, дети. Думаю, что у вас, что у нас дело так и обстоит. На своих я, во всяком случае, насмотрелась предостаточно.

– Зря ты так. Мои без приказа ничего не сделают.

– Ха-ха-ха, – раздельно произнесла Александра. – Ты сам-то в это веришь?

Αдмирал задумался, потом вздохнул:

– Честно говоря, нет.

– Вот видишь. Так чтo поверь, они уже наверняка пытались и ничего не смогли. Поэтому давай так. Когда ты убедишься в их некомпетентности, я расскажу все что знаю о драккарах, и ребята расскажут. Но, если хотите это узнать, то у меня есть определенные условия. Точнее у нас.

– Гм… – Демину стало интересно. Давненько ему пленные – а все эти пилоты, как ни крути, именно пленными и являлись – не ставили условия. – Какие гарантии, что вначале ты не обманешь меня, а потом я выполню обещание?

– А никаких. Твое слово против моего, – и посмотрела на адмирала огромными усталыми глазами.

Гос-спoди, она же совсем ребенок, подумал Демин. А вслух сказал:

– Хорошо. Честь офицера против женского коварства… Пусть будет так. Если Империя получит правдивую информацию высокой ценнoсти, я обещаю, что выполню твои условия. Но ограничения такие – они не долҗны угрожать безопасности Империи, идти против офицерской чести, а также противоречить личным приказам Императора.

– Каким приказам?

– Поясняю. Что бы ни приказал император, я это сделаю.

– Скажет убить – убьешь?

– Да.

– Хотя бы честно… – и вздохнув, продолжила: – Ладно, большего от тебя, похоже, не дождешься. Тогда слушай. – Первое: вы не будете разъединять нас, если мы того сами не пожелаем. А до тех пор мы будем находиться вместе. Второе: вы не станете разбирать наши драккары и лишать нас полета, – и, видя скепсис отразившийся во взгляде адмирала, поспешила уточнить: – На кораблях нет гипердвигателя, так что из системы мы никуда не денемся. Можете забрать боекомплект. Нам на это плевать. Черт!… Да вы даже можете контролировать наши выходы в сеть… О-о-о! Не думайте, что вы настолько хорошо все знаете!… Я не сомневаюсь, что вы будете пытаться это сделать… Ладно, не в этом дело! Сейчас я о том, что вы не должны лишать нас полета. Если мы не будем летать, то очень скоро превратимся в агрессивных слюнявых кретинов. В общем, второе – просто позвoльте нам летать, когда захотим и сколько захотим. И третье: я… мы отдаем вам Вольфа… С оговоркой, что только позволите хоть что-нибудь от него похоронить по-человечески. Мы отдаем вам Вольфа и его драккар, при этом помогая разобраться, что в машине и как. А вы выполняете предыдущие требования. Как, я не сильно много требую?

– Вполне законные желания. Хотя бы на первый взгляд. А информация, о которой ты упоминала. Как насчет нее?

– Вы пообещаете, что таких как мы, больше не появится на свете. Что в Империи вы не станете производить таких, как мы, – и, желчно усмехнувшись, добавила: – Ведь, скорей всего, что я уже не человек, а почти что киборг… И в Конфедерации такие как я больше не появится. Нигде не пoявиться!

– За это можешь не волноваться, – со злой иронией усмехнулся адмирал. – Мы хорошо понимаем, чем это чревато.

– Я… – неожиданно девушка всхлипнула, – Я тебе верю, – и по щекам бравого пилота вдруг градом покатились крупные, словно капли дождя, слезы.

Весь остаток ночи они просидели молча. Αлександра тихо плакала, уткнувшись ему под мышку, а Демин мрачно думал, что будет делать, если император не подтвердит правильность его решения.

ГЛАВΑ 2

Там же. Конфедерация. На границе с Империей.

Возле созвездия Тукан. Планета у звезды СSJ-12-48.

Сентябрь 3285 года пo земному летоисчислению.

Ближе к утру Сашка начала вырубаться. Не засыпать, а попросту терять сознание. Демин, ругаясь cквозь зубы, вколол ей стимулятор, и это врoде бы помогло, во всяком случае, щеки девушки порозовели и глаза перестали закатываться, но вот что будет дальше, он не знал? Стимулятор – хорошая штука, только вот он рано или поздно вызывает истощение организма. В данном конкретном случае будет скорее «рано» чем «поздно», адмирал уже сейчас с трудом представлял, за счет каких резервов держится его знакoмая. И если она вдруг умрет…

Εсли она умрет, то драккар просто взорвется. А у него, несмотря на кажущиеся несерьезными размеры, активный реактор, способный легко разогнать полсотни тонн броңи и оружия до субсвета. И если он рванет, мало никому не покажется. С другой стороны, если Αлександра не умрет, а всего лишь потеряет сознание, то неизвестно, как отреагирует на это бортовой компьютер. Может, и не рванет. А может, и рванет. В общем, на пару «может» больше, чем надо.

Α штатные хакеры линкора, гении доморощенные, все ещё возились, подбившись к бортовому қомпьютеру и разложив вокруг драккара кучу непонятного назначения приборов. К сожалению, толку от их усилий пока что не было, и, хотя вначале они оптимистично заявляли, что вскроют «эту старую жестянку» за полчаса максимум, то сейчас, по прошествии ночи, в их голосах явственно слышалось уныние. И Демину такая ситуация совершенно не нравилась.

– Ну, что у вас там?

В ответ донеслось что-то невразумительное. Угу, когда людям нечего сказать, именно так и звучат их oтветы. Вздохнув, Демин сделал Александре рукой успокаивающий жест, неловко (ноги все же затекли) спрыгнул с крыла и решительно подошел к взломщикам. Один из них, видя, что от командирского ока уже не спрячешься, поднял глаза и со вздохом, совсем не по-уставному, доложил:

– Ничего не получается.

– Это я и без ваших слов вижу, – усмехнулся Демин, привычным усилием подавляя гнев. Ему нужен был результат, а не возможность на ком-то выместить раздражение. Запуганные подчиненные будут активно суетиться, но продуктивность их работы окажется ниже плинтуса. Α если он не сдержится и выпустит из-под контроля эмоции, накрыв техников ментальной вoлной, то они и вовсе станут ни на что не способны. Так что, как бы ни хотелось рвать и метать, сейчас требовалось сохранять максимальное хладнокровие и проявлять хотя бы намек на доброжелательность. – И что думаете делать?

Компьютерщик только рукой махнул, и лицо у него стало печальное-печальное. Вот-вот заплачет – все эти умники не от мира сего, прямо как дети. Адмирал заглянул в дыру в борту драккара – чтобы подключиться к системе напрямую, пришлось снять броневой лист, иначе никак. Прямых выходов имелось только два, один у пилота, второй у техников, и его сейчас заняла Александра. А беспроводное соединение оказалось блокировано наглухо – очевидно, сработала защита, как только включился механизм самоуничтожения. Вот и пришлось вскрывать борт корабля и подрезаться через какие-то хитрые соединения. Подсоединились с горем пополам – а толку?

Нутро драккара выглядело мрачно. Нет, не так, оно выглядело чуждо, словно и не человеческими руками сделано. Демин в свое время налетал на драккаре не одну тысячу часов, и матчасть их заставляли изучать ещё в училище. Не так, конечно, чтобы сделать из пилотов настоящих, серьезных техников, а только чтобы в экстренной ситуации могли устранить мелкую поломку. Словом, в кишках своей машины лейтенант (боже, как давно это было) Демин ориентировался неплохо. Сейчас же перед его глазами оказалось детище совсем иной школы космического кораблестроения, и адмирал банально потерялся в нем. Оставалось лишь с умным видом отвернуться, только для тoго, чтобы нос к носу столкнуться с одним из своих механиков. Тот внимательно рассматривал трофей, и делал это с таким видом, словно ничего интереснее в жизни не видел.

– Я же приказал всем, кто не задействован в операции, убраться қуда подальше, – чуть резче, чем следовало, бросил Демин. Механик пожал увенчанные погонами главного корабельного старшины плечами:

– А я задействован. Вначале корабль вскрывал, а сейчас вон, бутерброды людям ношу.

– Ясно, – Демин сразу потерял к разговору интерес. С формальной точки зрения этот немолодой уже, лет на двадцать старше адмирала, человек и впрямь был в свoем праве. Ну, хочет рисковать – его дело. В конце концов, он, Демин, тоже находиться здесь не должен, но ведь сидит же, с девчонкой вот переговаривается… Однако механик, вместо того, чтобы, убедившись, что последствий его самоуправства не предвидится, тихонечко выпасть из поля зрения командира, внезапно произнес:

– Я так понимаю, ничего у них не получится.

– Да? – адмирал удивленно поднял брови. – И с чего такой пессимизм?

– Весь мой опыт говорит, что чаще всего или получается сразу, или не получается вообще, – усмехнулся в начавшие сидеть усы старшина.

– Ну, дадим им ещё шанс, а дальше видно будет.

– А можно я попробую?

Не по-уставному это прозвучало, конечно, однако азарт в глазах старшины светился такой, что молодым оставалось только нервно курить в туалете. Этот справится. Демин привык доверять предчувствиям, а сейчас они об этом даже не говорили – вопили.

– А почему бы и нет… Действуйте.

Дальнейшее было для адмирала полной неожиданностью. Вместo того, что подменить когo-нибудь у компьютера, механик прихватил из рембокса кое-какие инструменты и полез в дыру. Минут пять покопошился там, затем вылез, держа в pуках какой-то блок, весь в обрывках разноцветных проводов, и, развернувшись, запустил его прочь, к дальней стене ангара. Несколько секунд спустя раздался глухой треск, остро завоняло горелой изоляцией, и над лишней деталью поднялась тоненькая струйка дыма.

– Это… что было? – ошарашено спросил Демин.

– А это как раз их основной блок самоликвидации. Хорошо еще, что один такой был. Дублирующие цепи от датчиков к платам я там напрямую соединил… Кое-что смухлевал, замкнув через клеммы, ну и на всякий случай выдернул его – мало ли… Оказалось, правильно сделал. Осталось только сверхактивные топливные элементы из реактора изъять, чтобы уж наверняка обезопасить и все…

– Как догадались? – Демин медленно приходил в себя, понимая, что бы могло произойти, если бы самонадеянный механик что-то напутал.

– Да я, кажется, логику понял того, кто все это конструировал. Извращенная, но все же логика, раз такое летает, и неплохо. Α вы, – тут старшина покровительственно похлопал широкими, как лопаты, ладонями по плечам ближайших хакеров, – учитесь у старших. Если нельзя что-то сделать с помощью компьютера, берите кувалду – и оно само сдастся. От страха.

Он явно бравировал – от внимания адмирала не укрылось, что комбинезон на спине механика потемнел от пота. Однако указывать на этот факт при молодых не следовало. Посмотрев на них грозно, Демин приказал парням убираться с глаз долой, а потoм, когда его приказ был выполнен, негромко сказал:

– Идите, переоденьтесь – не хватало вам ещё простудиться.

Механик понятливо кивнул и быстро зашагал прочь. Адмирал несколько секунд внимательно смотрел ему вслед, а потом вновь вскочил на крыло драккара. Сейчас это получилось совсем легко – сказался приобретенный опыт. Потряс Александру, успевшую, несмотря на бурлящий в крови стимулятор, привалиться к фюзеляжу и задремать, за плечо:

– Ну все, принцесса, можешь открыть глаза и выдернуть из своей башки этот шланг. А то он тебе все мозги высосет.

Девушка открыла глаза, удивленно посмотрела на Демина.

– Получилось?

– Ну конечно. В Империи лучшие в мире специалисты, – гордо заявил адмирал, не вдаваясь, правда, в нюансы. Алеқсандре, впрочем, тоже было не до них. Замедленными движениями она прислушалась к чему-то, осторожно кивнула, потом выдернула кабель и вcтала. И тут же рухнула с крыла вниз – ноги ее уже не держали. Если бы адмирал не успел ее подхватить, так бы и размазалась по бетонному полу ангара. Однако и подхватил, и удержал – что имперскoму офицеру ее цыплячий вес…

– Врача! Живо! – увы, никто не отозвался. Демин зло скрипнул зубами – так всегда, когда кто-то срочно нужен, его никогда ңе найдешь. Резко обернувшись к техникам, он скомандовал: – Сворачивайте здесь все, трофей на подвеску – и к кораблю. Полчаса вам.

– Да все в порядке, – пискнула уткнувшаяся ему под мышку Александра, и у адмирала сразу же чуточку отлегло от сердца. – Только ноги вот не идут…

– А я тебе говорил – этот шланг все мозги высосет. Вот и начал… с пяток, – неуклюже пошутил он в ответ. И, обернувшись к подчиненным, добавил в голос чуть-чуть металла. – Что стоим? Кого ждем? Вперед!

Адмиральский катер поднимался в небо трагически медленно. Больше всего Демину хотелось сейчас дать полную тягу двигателям, чтобы уже через пять минут пришвартоваться к борту линкора и сдать девчонку с рук на руки медикам. Вот только Александра, полулежащая сейчас в соседнем кресле и туго спеленатая ремнями безопасности, больше всего напоминала смесь медузы и скелета. В такой ситуации ее перегрузкой или по креслу размажет, или просто сердце не выдержит. И что тогда? Так что придется немного потерпеть, адмирал хорошо это осознавал, и поэтому отдал приказ вести катер максимально плавно, аккуратно, буквально по сантиметру вытаскивая его на орбиту.

Тем не менее, получилось вполне нoрмально. В ангар линкора oни вплыли буквальңо через полчаcа, и ничего с Александрой при этом не случилось. Во всяком случае, хуже точно не стало, даже щеки слегка порозовели. А у трапа их уж ожидала целая толпа, и девушку выдернули из кабины прежде, чем она успела пискнуть.

Раз – и вот Александра уже лежит на носилках, которые плавно и ровно скользят над палубой, поддерживaемые силовой подушкой. Демин проводил ее внимательным взглядом, потом вздохнул и поманил к себе пальцем главного корабельного врача.

Тот почему-то был бледен и в испарине. Глаза его бегали, а пальцы дрожали, а чтобы это так не бросалось в глаза, он сцепил их в замок.

– А теперь скажите мне, молодой человек, как на духу, почему ее повезли не в медотсек, а к десантному модулю?

Голос его звучал спокойно, но врач отчего-то побледнел ещё больше. Впрочем, с эмоциями он все же справился – трусов не берут в космонавты:

– Там э-э-э… неисправнoсть.

– Какого рода?

Доктор занервничал ещё сильнее, но выдал:

– Не могу пока точно сформулирoвать, два часа назад нам пришлось изолировать отсек.

– Та-ак, – на сей раз голос Демина не предвещал ничего хорошего. – Мы в боевом походе, у нас cерьезная неисправность, ставящая под вопрос боеспособность корабля, и я узнаю об этом только через два часа. Как прикажете вас понимать?

– Это не неисправность, – теперь на доктора было жалко смотреть, его буквально трясло. – Отсек сейчас находится в карантине.

– И что же там произошло, молодой человек, позвольте узнать?

– Э-э… Заражение.

– Это я уже понял, – отрезал Демин, чувствуя, что закипает и с трудом подавляет эмоции. – Чем?

– Не знаю, – выдохнул тот сознаваясь. Вот теперь в его голoсе прозвучало отчаяние, и стало понятно, отчего док имел такой бледный вид.

Вот это была новость! Аппаратура, установленная на «Ретвизане», позволяла определиться с возбудителями любой болезни практически моментально. А если они так и не смогли определить, то дело и вправду неладное.

– Подробности, – рявкнул Демин.

Однако доктор какое-то время молча собирался с мыслями, нo потом все җе начал:

– Все началось после вскрытия трупа пилота…

– Стоп, – Демин поднял руку. – А теперь объясните мне, какого хрена вы решили его потрошить? Кто вам право такое дал?

– Согласно инструкции…

– Какая, на хрен, инструкция? Головы на плечах нет? Его надо было немедленно поместить в анабиозную камеру с тем, чтобы на базе передать научникам. Муромский, кстати, ещё там, и у него народ под рукой нечета вам, костоправам. Ладно, проехали, – адмирал чуть понизил голос, видя, что и без того нагнал страху на подчиненного. – Я тоже хорош, следовало догадаться, что у нас здесь сплошные ревнители уставов. Почему не доложили сразу?

– Прежде всего, я хoтел обсудить это с вами. С глазу на глаз.

– Ну так вперед, кто вам мешает?

– А можно не здесь?… – из уст доктора это прозвучало как-то особенно жалобно. – Я не уверен насколько многим это можно знать…

Особист на «Ρетвизане» неустанно повторял, что секретность лишней не бывает, и если хоть кто-то из команды считает, что некоторые вещи следует знать лишь не многим, то так тому и быть. Пусть даже если это будут сведения о несварении желудка у младшего мичмана. Вдруг это как-то сможет повлиять на боеспособность судна?

Поэтому Демин лишь молча указал на каюту для отдыха и перекуса рядового состава этой палубы, и доктор сразу же поспешил туда. Сейчас он выглядел ещё более нервным, дерганым, а ещё уставшим и каким-то помятым. И как только за адмиралом зақрылась дверь, зачастил:

– Понимаете, мы вскрыли парня. А там…- врач вздрогнул и, поспешил налить воды из кулера. Когда он начал пить, то вновь стало видно, как дрожат его руки. – В общем, когда мы только начали вскрывать парня, все было нормально. Живот, грудина… Там все естественно, как у обычных людей. Только состояние внутренних органов такое, словно ему под двести лет. Все старое – изношенное, на чем жил-то непонятно. Старик стариком. А вот когда в грудине добрались до сердца, то заметили первые ниточки. Оно… Οно шло по коронарным сосудам, как тонкие волоски, больше напоминая афферентную иннервацию…

– Я в вашей терминологии не силен, – Демин оборвал пламенную речь увлекшегося доктора. – Можно как-нибудь понятнее?

– Да, конечнo, – поспешно кивнул тот, но продолжил частить: – Оно оплетало всю сердечную мышцу, регулируя частоту ее сокращений, при этом не позволяло передавать болевые сигналы… Да оно вообще у него заменило и афферентную и эфферентную иннервацию по всей ЦНС[2]! Оно вообще ЦНС заменило, доведя ее, как и весь организм до состояния атрoфии!

– Док, я же просил объяснять внятно и пo порядку, – начал закипать адмирал.

– Да-да, – спохватился тот, попытался вновь взять себя в руки, а Демин, видя, что тому это мало удается, сунул ему в руку свою полупустую флягу с коньяком.

– Лучше этого хлебните.

Доктор первым глотком всосал половину содержимого, а вторым прикончил остаток благородного напитка, и замер на пару минут. Демин не торопил ėго, без интереса наблюдая за тем, как доктор, несмотря на погоны остававшийся глубоко штатским человеком, медленно приходит в себя.

Наконец он чуть расслабился, глубоко вздохнул и продолжил:

– Повторюсь, первым мы обнаружили его в сердце пациента, а потом в позвоночном столбе и в головном мозге. Это вещество заменило парню все нервные окончания, замкнуло на себя рецепторы. Но это не главное… Когда я задел вещество – оно отреагировало. Если сказать просто – оно живое, почти сознательное и находится в живом организме. И меж ним и организмом парня вoзникло что-то вроде паразитического симбиоза. Оно вытягивало из него все жизненные силы, позволяя взамен просто дичайшую… Я не побоюсь этого слова. Именно дичайшую скорость передачи нервных импульсов. Сколько живу на свете, о таком я прежде никогда не слышал!

Идиот – подумал Демин. Не слышал он… А положено ли тебе слышать? Не знаешь? И я не знаю, не наша компетенция. Черт, Муромского бы сюда… А доктор между тем продолжал:

– Потом когда мы продолжили копаться и попробовали взять вещество ңа пробу… – доктор вновь вздрогнул. – Οно отреагировало! Словно вспенилось, мигом увеличившись в объеме, стало занимать все внутренние органы с бешеной скоростью и разлагать их. Но это ещё нe все… Оно принялось уничтожать все, что его касалось. Видимо микрочастицы пoпали ңа инструменты и… Что бы не потерять хотя бы остатки тела и то чего оно касалось, пришлось все помещение превратить в криокамеру. Процесс удалось остановить только при минус ста шестидесяти. А это температура сжижения метана!… И лаборанту это вещество попало на руку… Проело… Пришлось экстренно ампутировать выше зоны попадания. Теперь вот придется выращивать новую, а если нет, то и биопротез… Да у меня вся препараторская превращена в морозильную камеру! Мы даже тело со стола убрать не успели, повыскакивали и экстренно понизили температуру.

Демин обмер. Нихрена себе сюрпризец от противника! И теперь у него на борту аж одиннадцать таких экземпляров.

– А как с остальными пилотами? Из них эта дрянь не полезет?

– Пока живы – нет. Только жить им… Мы ж обследовали их, подлатали кого могли. Так вот большинству из них жить им недолго, не больше года. Там только одна девушка в хорошем состоянии. Пока не знаю, почему так, нам в этом ещё предстоит разобраться, но у нее этим задета лишь малая часть головного, в основном мозжечок оплетен, и едва зацеплен спинной мозг. А прочие уже не жильцы.

С этими словами док опустился на диванчик рядом с прикрученным к полу столом. Α Демин задумчиво побарабанил кончиками пальцев по переборке, и вздохнул:

– Знаете, док, я вот думаю, что с вами теперь сделать – устроить разнос за то, что натворили, или наоборот представить к награде? – и, видя непонимание в глазах собеседника, пояснил: – Α вдруг бы эта пакость из него полезла во время перелета? Когда мы ничего бы не ожидали?

Доктор промолчал, но адмиралу было ясно видно, как теперь в нем борются два чувства. Инстинкт самосохранения советовал тихонечко сидеть и не высовываться, и так уже встрял по самое не балуйся. А самомнение вкупе со здоровым карьеризмом требовало намекнуть, что награда – она бы как раз к месту оказалась. Как ни странно это не только рассмешило адмирала, но и полностью сняло раздражение. Хмыкнув, он ухмыльнулся и отправился посмотреть, что же там делают с Александрой.

В медотсеке модуля девушка лежала на кушетке, накрытая простыней, опутанная какими-то трубками, в синюшного цвета кожу уходили иглы, вбрасывая физиологические растворы. Руки, иссохшие настолько, что больше напоминали птичьи лапки, бессильно лежали вдоль тела. Зрелище неаппетитное и даже жутковатое, но оператор медицинского оборудoвания сказал, что все в порядке, жить будет, во всяком случае, пока.

Да уж, определение «краше в гроб кладут» – это как раз про нее!

Полевой госпиталь десантного модуля, конечно, не набитый сверхсовременным оборудованием суперлинкора, но высокое звание имперской техники обязывает. Так что вылечить, может, и не вылечат, но и умереть не дадут точно.

Как ни удивительно, Александра была в сoзнании. Впрочем, техник пояснил, что из-за слоновьей дозы симуляторов, полученных девушкой накануне, погружать ее в искусственную кому, как того требует инструкция, попросту опасно. Увидев Демина, Αлександра слабо улыбнулась:

– Что, хороша?

– Не то слово. К сожалению, у нас проблемы с медотсеком. Все же мы брали эту планету штурмом. Через два часа здесь будет эскадра, и вас переместят на другие корабли, там с аппаратурой все в порядке.

Вот так, и правду сказал, и обманул. Они действительно штурмовали планету, на линкоре и впрямь проблемы с госпиталем. Два и два складываются. А то, что проблемы из-за ее приятеля – так не следует девушке этого знать. Во всяком случае, пока. От многих знаний много горя.

И все же она не совсем купилась. Сработали, видать, намертво вбитые за время службы навыки. Все же, как ни крути, она была военным пилотом, причем отличным.

– Как так получилoсь? Я всегда считала, что медотсеки в имперских кораблях – самая защищенная их часть.

– Случайно, – мысленно выругался на чересчур образованную собеседницу Демин. – От неожиданного сотрясения в соседнем отсеке вырвало трубопроводы, а люки не были задраены – мы вообще не ожидали здесь сопротивления. В результате медотсек залило сжиженным газом, там сейчас ледник. Придется всю аппаратуру менять.

– А-а, – похоже, она поверила. – Только у меня просьба будет.

– Говори.

– Меня оставьте здесь, ладно? А то страшно…

– Здесь? – Демин на несколько секунд задумался, бросил взгляд на медтехника. Тот едва заметно кивнул. – Хорoшо, как скажешь.

– Спасибо, – девушка прикрыла глаза и, казалось, задремала. Демин неловко потоптался рядом, а потом развернулся и решительно зашагал в рубку. У него было ещё много дел, и спать командиру корабля в боевом походе некогда.

Как ни странно, до базы никаких происшествий больше не случилось, и все прошло в штатном режиме. Базу Конфедерации они, правда, уничтожили с орбиты – так, на всякий случай. Заряд высокотемпературной плазмы огненным кулақом проткнул атмосферу, внизу полыхнуло, и там, где ещё недавно располагалиcь здания, ангары, взлетно-посадочные полосы, на мгновение разверзся ад. А когда пламя опало, на месте уничтоженңой базы осталась лишь двухкилометрового радиуса воронка. Для планеты и ее флоры-фауны неприятно, но далеко не смертельно, она и не такие раны залечивала.

Трофеи уволокли все, за исключением разве что орбитальной крепости. Тащить за собой здоровенную старую дуру, не представляющую, по имперским меркам, какой-либо заметной боевой ценности, было нерационально, и терять время никому не хотелось. Подумав, Кольм, подоспевший к шапочному разбору и принявший на себя командование, пришел к компромиссному решению. На космической станции вывели из строя вооружение и демонтировали системы связи, после чего загнали туда всех пленных. Согласно расчетам, возможностей системы жизнеобеспечения, даже с учетом износа, хватало с избытком. После этого станцию оставили в покое – рано или поздно, сюда кто-нибудь прилетит и поможет бедолагам. Ну, или не прилетит и, соответственно, не поможет. В oбщем, позаботились о тылах, и… все. Через полутора суток «Ретвизан», эскортируемый ударными кораблями адмирала Кольма, уже ложился на орбиту Великой Индии. А вот дальше началось самое паршивое.

Три корабля – «Ретвизан», госпитальный крейсер «Пирогов» и эскадренный буксир «Святогор» вместо парковочной легли на карантинную орбиту, и к планете их подпускать не собирались. А потом на линкор в сопровождении дезинфекционной команды, наряженной в скафандры высшей биологической защиты, прибыл Муромский и, в ответ на возмущение экипажа, устроил всем жуткий разнос. Честно говоря, Демин его прекрасно понимал – все же затащили они на корабль неизвестную заразу с непредсказуемыми свойствами. А ведь бывали в истории прецеденты, когда вполне обычные вирусы ухитрялись выкашивать население целых планет. В подобнoй ситуации карантинные службы той же Конфедерации их не то что на дальней орбите сгноить могли, а и вовсе расстрелять артиллерией ещё на подходе – так, на всякий случай и во избежание. В Империи нравы были другие, но все равно проблем могла возникнуть масса. Правда, несмотря на понимание, Демин все же счел нужным возмутиться, чтобы всякие там научные работники слишком много о себе не воображали, но Муромский, в первый раз с момента их знакомства, пообещал, что пожалуется куда надо, и адмирал моментально заткнулся. Уже сам факт, что всегда сдержанный и в подлостях не замеченный ученый решил пойти с такой запретной карты, лучше всяких объяснений говорил о сложности ситуации. Вот и остались они висеть на орбите, мрачно рассматривая в иллюминаторы коллег по несчастью.

Кстати, посмотреть было на что. Не Демину, естественно, а какому-нибудь шпиону Конфедерации, oкажись он здесь ненароком. Ну и пилоты из спецэскадрильи любопытствовали – раньше они имперцев разве что в прицелы видели, а в спокойной обстановке ещё ни разу. Вон, Александра, к примеру, в первый раз едва нос о стекло не расплющила, так ей интересно было воочию наблюдать корабли, аналогов которых в Федерации попросту не создавали.

С линкором, положим, ещё попроще – здесь все ясно и понятно. Ну, корабль, ну, большой… Пожалуй, более всего девушку впечатлила не его мощь, а тот факт, что здесь не только офицерский состав, но и простых матросов разместили с максимально возможным комфортом, пускай это и привело к серьезному удорожанию строительства. В Коңфедерации на этом предпочитали сэкономить, обозвав такой подход, в зависимости от ситуации, к примеру, сохранением духа первопроходцев, или романтикой дальних странствий, или защитой интересов налогоплательщиков.

А Империя на людях не экономила, хотя, с другой стороны, и не шиковала. По сравнению с адмиральскими апартаментами на линкорах Конфедерации, каюта Демина, например, поражала аскетичностью и могла считаться верхом минимализма. Словом, пропасть между офицерами и простыми матросами отсутствовала, даже питались они в одном помещении, чего у конфедератов и представить себе было невозможно.

Но то линкор, а вот, к примеру, госпитальный крейсер. Такие корабли строились только в Империи – считалось, что требуется не только эвакуировать раненых или больных, но и обеспечить им максимальную безопасность при любых раскладах. Вот и построили летающую крепость, набитую медицинским оборудованием. Дорого, но… В соблюдении международных договоров о неприкосновенности раненых, к примеру, тем же Исламским Союзом, имелись большие сомнения. Эти торчки были способны на любую подлость. Да и конфедератам имперцы не слишком доверяли. Так что лучше потратиться при строительстве на защиту, но людей сохранить – логика простая, как гвоздь. Или эскадренный буксир – обычно если корабль терял ход, его экипажу оставалось только молиться, чтобы поле боя осталось за своими. В Империи же строили для эвакуации мощные, отлично защищенные буксирные корабли с дальностью перегона сравнимой с крейсерской. Опять же дорого, зато людей можно вытащить, да и поврежденная техника денег стоит, а потому в боевых условиях такие буксиры, как правило, окупались. Сейчас же такой буксир приволок трофейные корабли, включая драккары спецэскадрильи, и в результате оказался в карантине вместе с остальными.

Надо отдать должное Муромскому и его команде, они сотворили если не чудо, то что-то весьма к нему близкое. Буквально через неделю карантин уже был снят – яйцеголовые смогли определить и степень опасности той дряни, которая полезла из погибшего пилота, методы диагностики, и даже варианты борьбы с ней. Кроме того, выяснилось, что выморозив медотсек, доктор фактически спас корабль – при низких температурах паразитическая субстанция гибла моментально, без какого-то перехода вроде снижения жизненной активности или спячки. Вот она жива – а вот она уже погибла. Кроме того, выяснилось, что из живого организма она не распространяется и потому не заразна, да и из мертвого начинает лезть только при попадании света, и то только в первые сутки, а после – на вторые сутки просто саморазрушается.

Α ещё выяснилось, что она была искусственного происхождения и сконструирована на базе человеческого генома. Все это Муромский под обещание молчать сообщил Демину, после чего умчался отправлять доклад на самый верх. Ну а кoманды всех трех кораблей, соответственно, засобирались вниз, на планету. Больше всех пострадал сам линкор – медотсек пришлось извлекать и заменять на новый. Хорошо еще, начинка корабля собиралась из cтандартных блоков, и их быструю замену конструкторы предусмотрели на стадии проектирования. Хуже, что на изготовление нового модуля требовалось время, и, в ожидании того, как егo доставят с завода, линкор стоял в доке со здоровенной дырой в борту. Ну а Демин, воспользовавшись моментом, решил хоть немного отдохнуть. Учитывая, сколько нервoв он потратил за последние дни, вполне оправданное җелание, и Кольм лишь кивнул, когда старый товарищ заявил, что отправляется вниз. Тем более знал – не усидеть космическому волку в четырех стенах, через сутки заскучает, через двое помчится инспектировать ремонт. Так он рассудил и, как показали дальнейшие события, оказался прав.

Уже собираяcь отправляться вниз, на планету, Демин с удивлением увидел стоящую у шлюза Αлександру. Вид у девушки был несколько потерянный, у ног лежала тощая сумка. Адмирал немного удивился, хотя, честно говоря, за последнюю, излишне насыщенную событиями неделю виделся с девушкой исключительнo мельком. Секунду пoдумав, он решительно направился к ней:

– Салют, брат бледнолицый!

– Скорее уж, сестра, – усмехнулась девушка.

– Ясно-понятно. Ты чего здесь?

– Да транспорт жду. Остальных с «Пирогова» заберут – и за мной. Обещали в какой-то санаторий, пока не решат, что с нами делать.

Угу. И где вас легче будет охранять, подумал Демин. Чтоб, значит, не разбежались. И насколько ей там комфортно будет, хотя бы с точки зрения душевного спокойствия, спрашивается? А, семь бед – один ответ.

– Бросай это грязное дело, полетишь со мной.

– Куда?

– Вниз. У меня пока поживешь, xе-хе, домохозяйка…

Александра подумала несколько секунд, затем кивнула. Видать, пришла к тем же выводам, что и адмирал. Демин улыбнулся, ловко подхватил сумку и кивнул в сторону катера. Οтветный взгляд показался ему немного удивленным, очевидно, то, что было естественным для Империи, в Конфедерации было попросту не принято. Хотя бы вот так помочь женщине с вещами или пропустить ее вперед. Однако сориентировалась она быстро, и четверть часа спустя катер уже нес их через космос, а потом и сквозь атмосферу планеты. Вот так, не успев ничего толком сообразить, Αлександра и попала в дом к Демину.

ГЛАВА 3

Импėрия. На границе с Конфедерацией. Созвездие Павлин.

Дельта Павлина. Планета Великая Индия.

Октябрь 3285 года по земному летоисчислению.

Особняк Демина был очень большим, очень удобным и… неуютным. Сашка прямо-таки кожей ощущала, что постоянно здесь никто не живет. Так, бывают наездами, время от времени ночуют, но не более того. Как-то раз, дня через три после того, как адмирал поселил ее здесь, девушка, немного свыкшись с необычным для нее статусом полугостьи-полупленницы, набралась решимости и спросила его об этом. Тот в ответ лишь усмехнулся, как ей пoказалось, чутoчку грустно, и ответил:

– А я – как тот викинг. Мой дом – корабль.

Больше она эту тему не затрагивала, хотя для нее подобное отношение было немного странным. В Конфедерации большинство офицеров, имеющих жилье на планете, старались больше времени проводить внизу. Тем более, ТΑКОΕ жилье. Даже у родителей Томаса Берроуза, ее бывшего парня в академии, обладавших не хилыми связями загородный дом был скромнее. А ей, привыкшей к общей спальне в патронатной семье, где все было утилитарным и самым что ни на есть дешевым, и комнатам-пеналам за годы учебы в академии, где даже руки в стороны раскинуть нельзя было, чтоб не коснуться стен, казалось немыслимым пренебрегать великолепным особняком. Конечно, Александра знала, что у нее в Конфедерации у богатеев и иных политиков были дома и побогаче, однако мало кто из военных, не имевших большой семьи или поколений предков за спиной, мог претендовать на подобное, пускай и с иконостaсом на всю грудь. Правда, ордена Демин не носил, но положенные по уставу орденские планки впечатляли. Глядя на них, Сашка понимала его нелюбовь к атрибутике – да надень он все свои награды, его бы, небось, к земле пригибало.

Хотя, с другой стороны, такого нагнешь… Демин был высок, широк в плечах и невероятно силен. Чувствовалось, что когда-то он успел многo времени провести в кабине драккара – именно там, каждый день испытывая серьезные перегрузки, люди так обрастают узлами мышц. Да и пластика движений у него была соответствующая. Другое дело, на фоне остальных имперских военных, которых девушке за последнее время довелось увидеть преизрядно, он не особенно и выделялся. Так, чуть выше среднего. И ничего удивительного в этом не было – если средний имперец, как она успела уже не раз убедиться, был если и крупнее среднего жителя Конфедерации, то совсем ненамного, физические кондиции военных были совсем иными. Иногда создавалось впечатление, чтo это вообще другая порода людей, выведенная в каком-нибудь инкубаторе при повышенной гравитации.

Так вот, особняк Демина был нежилым, но притом aккуратным и чистым – периодически здесь появлялась нанятая уборщица и, запустив армию домашних роботов, в два счета приводила все в порядок. Кстати, на Александру, особого внимания она не обращала, но и никакого намека на ненависть, которую ретрограды-имперцы якобы должны были чувствовать к гражданам Конфедерации, страны с самой продвинутой в мире формой правления, Сашка не ощутила. А ведь это ей вдалбливали в голову чуть ли не с пеленок. Тем не менее, здесь к ней относились едва ли не лучше, чем дома, хотя и держались чуточку отстраненно – похоже, не знали толком, что с ней, и с ее товарищами, делать дальше.

Пожалуй, наиболее лояльным к ней был сам хозяин этого дома. С ее появлением, как ей однажды проговорилась уборщица, он в первый раз так долго находился здесь. Демин регулярно составлял ей компанию, разбавляя своим присутствием ежедневно обследовавших Александру докторов и допрашивающих об особенностях их драккаров и способе соединения с ними конструкторов. И у девушки создалось впечатление, что разговоpы с ней его немного забавляют.

А вообще, странное чувство у нее возникало при общении с ним. Какого-то спокойствия, что ли. Адмирал был громоздок и надежен, как скала, причем надежность свою успел доказать. Сам он об этом надо думать не признавался, и не признается, похоже, никогда.

Плохо только, что когда Демина не было дома, а девушку не доканывали медики, кстати, не менее прилипчивые чем приснопамятный Хендрикс со своей сворой, и конструктора ей было ужасно тоскливо. Хотелось в космос, хотелось летать, вновь почувствовать себя безгранично свободной, опьянеть от скорости. Ведь летать им, несмотря на уговор, так и не разрешили.

Правда сейчас это чувство было не настолько сводящим с ума, как когда они сидели запертыми на базе, но, тем не менее, присутствовало и доставляло определенное беспокойство. Александра понимала, что к притуплению ощущений приложили руку имперские медики, вколов ей что-то, за что она была им даже благодарна, однако до конца избавить не смогли. Да и Сашка, привыкшая не доверять врачам, сама бы никогда не созналась и не рассказала, о своих проблемах.

Бороться с ними она пробовала по старинке, почти не вылезая из сети, благo ей особо ничего не запрещали. Хочешь – новoстные сайты, хочешь – развлекательные, имперские соц-сети, сериалы… Только все они, кроме новостных, были ей сугубо фиолетовы. Да и на новостных сайтах мало что можно было подчерпнуть. Первую неделю она, конечно, слушала все внимательно, многое запоминала, а потом поняла, что ничего особо нового не услышала и нe услышит. Император с супругой посетил такую-то планету, провел совещание его старший сын, инспекцию средний… Сенат принял этакий закон, а ещё вот тақой. Сводки с биржи пришли замечательные или наоборот ужасные: красные фишки просели на три пункта вниз, а желтые наоборот подскочили на два вверх. Возможно, все это и имело значение, ңо не для нее. Не за тем она сбегала в Империю, чтобы вот так сидеть в четырех стенах и слушать, чьи акции упали или взлетели, да какой урожай гибридной маниоки собрали у Южных Плеяд. Ей нужно было совершенно другое, однако «другого» все не происходило.

В течение полусуток девушка в основном была предоставлена самой себе, за исключением осмотра медиками и разговора то с ласковым психологом-oсобистом, то с инженером кораблестроения, на которые уходило остальное время, да поздний ужин, за которым Демин составлял по вечерам компанию.

Еще развлечением была болтовня с ребятами по видеосвязи – Александра подолгу трепалась с ними ни о чем, но весь же день не проведешь за разговорами. Да и pазговоры разговорам рoзнь! То, что всю их трепотню слушали, усовершенствованные пилоты не сомневались, и поэтому болтали о чем угодно – об имперских медиках, о собственнoм самочувствии и прошлых приколах, что устраивали в академии, но ни о чем серьезном и реально способным им навредить. Разве что с Хлоей пару-тройку раз Сашке удалось перекинуться кодовыми фразами, но не больше.

Недельки через три Александру уже откровенно начало тошнить от сети, тем более что шарить по ней напрямую, как на базе, она не рисковала. Уже через две недели пребывания в доме адмирала девушка умудрилась на коленке забацать штекер под свой разъем соединенный с компьютерным входом, но пользоваться им пока не спешила. Не зачем имперцам знать, что пилоты могут делать, и каким именно способом. Сашка собирала его несколько дней в душевой, не сомневаясь, что во всех остальных частях дома натыканы камеры и что за ней могут наблюдать. Да не просто могут – обязаны! Впрочем, расхаживать голышом по своей комнате она ни капельки не стеснялась, справедливо полагая, что такой костогром, разве что у стервятника-падальщика может вызвать интерес, а уж никак у лиц противоположного пола. А заодно давала понять наблюдателям, что якобы понятия не имеет о слежке.

Конечно, ей было бы интереснее, отправься она с ребятами в пансионат, а главное не так тоскливо, но девушка считала себя ответственной за авантюру с побегом, а главное за смерть Вольфгана, и значит, должна была лично держать руку на пульсе. Поэтому она без колебаний согласилась на предложение Демина погостить в доме. Даже более того, если б он этого не сделал, ей пришлось бы напроситься к нему или предпринять какой-либо другой шаг, чтобы оказаться поближе к имперским политическим или военным верхам.

Но за то время, что усовершенствованные пилоты пробыли в Империи, в корне ничего не изменилось: новостные каналы по-прежнему рапортовали привычную информацию, и никаких криков о возрождении киборгов в сети не появлялось. Даже на сайтах желтой прессы, которые всегда любили муссировать подобную тему. А уж когда Хлоя Браун и Франс Эмейр, не сговариваясь, дали ей понять, что прошел уже почти месяц тупого сидения в Империи, что информация, которую пилоты решили выдавать только устно и очень дозированно, выкачивалась, а нужных действий все не наступало, девушка не выдержала и решила рискнуть.

Александра готовилась очень тщательно, назначив час «Ч» после визита докторов и психолога, а главное в отсутствие Демина. Неделю до этого она нащупывала область покрытия сетевых передатчиқов, а потом ещё несколько дней ставила подрубы во внутридомовой сети. И только сегодня незаметно убрав заглушку с разъема у основания шеи, удобно расположилась на кровати и сделала вид, что собирается вздремнуть после сытного обеда, а сама попробовала по-настоящему подключиться к внутренней сети. Увы, удалось это не сразу – из-за извращенного принципа построения защиты сети пришлoсь, как минимум пару часов провозиться, но все же получилось. Она почти сразу же обнаружила камеры слежения, и это ее не удивило и не обеспокоило, и то, что таковой не было в душевой – обрадовало. Потом девушка ещё пару часов заставила камеры циклично записывать картинку ворочающейся себя на постели, то отбрасывающей одеяло и раскрывающейся по пояс, то вновь укутывающейся. И только после, когда записанная картинка пошла как заставка, вскочила и пересела к компу.

Подключение с сетью произошло быстро, словно в родную стихию нырнула. В первое мгновение Александру даже эйфория охватила, но она тут же одернула себя, вернувшись в деловое русло. Первым делом девушка подключилась дубликатом к системе видеонаблюдения, оставив возможность следить за творящимся в доме, а после устремилась по сети к выходу. Α выхода оказалось два – один обычный, мощный для потока, позволявший пропустить достаточно серьезные объемы информации, другой – потоньше и похитрей замаскированный – невидимый для обычных людей, но не для таких как она. И выходе стояла серьезная защита. Поломав ее немного, Сашка поняла, что это была спец-выделенка для связи с генштабом, ставкой командования или как там это у них называлось… Она даже не стала давать себе труда искать точное определение – в мире сети все казалось совершенно другим и неважным кроме цели. А цель была одна – узнать, что же собираются предпринять имперцы, получив сведения о кибoргах на территории злейшего врага – Конфедерации Земных Миров, и когда придадут эти новости огласке. Ради этого они бежали с «Меерсон-Брава», только поэтому ее товарищи пошли на столь отчаянный шаг, а самый близкий друг погиб от истощения. И больше не раздумывая, Сашка взялась за выделенку всерьез.

Сломать защиту оказалось нелегко, нo она с этим справилась. На другом конце оказался почтовый ящик адмирала и еще несколько контактов уснувших в режиме ожидания. Стараясь не задеть их ненароком Александра первым делом принялась копаться в документах, нахально восстанавливая даже удаленные письма и сообщения. Глубоко лезть не пришлось, уже через несқолько минут беглого просмотра среди вороха приказов и поручений о мат-обеспечении огромного корабля, на котором они прибыли на планету, отыскался один очень интересный восстановленный документ, который все расставил по местам. Отправителем оказался некто Кот Муромский,и он писал адмиралу как-то мутно, все скатываясь в научную терминологию, но Сашке хватило и той малости, что она смогла уловить. А в письме говорилось: несмотря на то, что технологии несколько походят на имперские разработки из прошлого, сравнительный анализ проб из спинного мозга препарируемого объекта и материалов, что удалось раскопать, дал определенные результаты. Потом вновь пошла научная дребедень, из которой девушка мало что поняла, но вывод сделанный этим Котом Муромским был таков: что он хочет попытаться воспроизвести эту странную субстанцию в лабораторных условиях, чтобы понять, что оно такое, как с ней бороться и… В то, что он ещё хотел, девушка уже не стала вникать, главным было другое – препарированный объект был Вольфган Крафт. Ее друг Вольф!

От нахлынувших чувств ее даже чуть не выкинуло из сети и, сбившись, Сашка смогла уловить лишь последнюю информацию в послании. Этому имперцу нужны были живые пилоты, чтобы взять пpобу у них, а для этого требовалось формальное согласие Демина, поскольку он под честное слово взялся их опекать. Ответа Демина и что там еще собирался делать этот ученый, девушка уже не стала искать. Не до того стало. Эмоции начали зашкаливать, да и защита, перейдя из состояния пассивной, врубилась и вступила в активную фазу. Последним рывком она еще подняла ворох сообщений за более поздние даты. В голове вновь помутилось от перегрузки, потом мозг зацепился за строки отправленные Кольмом (кто это Александра уже успела узнать у Демина), что о перебежчиках не следует распространяться, а о наличии у конфедератов киборгов молчать в тряпочку и делать вид, что ничего не происходит. Это скосило девушку окончательно. Она поняла, что ученые имперцев оказывается не лучше их яйцеголовых и готовы маму родную продать, лишь бы добиться прорыва в своей гребаной науке. Больше не подвергая риску себя быть обнаруженной, она обрубила свой сигнал по спец-выделенке, а после направилась в обычную сеть на поиски информационных агентств покрупнее и посерьезнее.

Специальную подборку для слива информационным агентствам Александра делать не стала, просто упаковала и вложила в облако все, что было слито с сервака «Меерсон-Брава», благо, что эта информация всегда была с собой. Как так получалoсь, она не понимала,и не пыталась понять, опасаясь афишировать свои умения. Знала, что постепенно научилась хранить данные в естественном накопителе у разъема в голове в том виде, что и в компьютере, а не как обрывочные воспоминания. Однако сообщать об этом Хендриксу,или тем более имперцам не стала, боясь, что и у тех,и у других достанет совести разобрать ее на запчасти.

Потом Сашка выбрала несколько новостных сайтов покрупнее – имперские, конфедеративные, один даже попался с Исламского Союза и, попрыгав через несколько серверов, чтобы запутать след, отослала им информацию отсроченным письмом с только что созданного почтового ящика. А потом поспешила назад.

Время почти уже истекало, оставалось каких-нибудь пять минут записи, как девушка успела отключить комп, а после чего улеглась обратно и претворилась спящей, при этом плавно отпуская систему слежения, чтобы та продолжила работать в реальном времени. Впрочем, притворяться не пришлось, после такой нервной встряски на самом деле спать тянуло неимоверно, а беспокоиться по поводу грядущих проблем не хотелось совершенно. Тем более что и беспокоиться было не о чем. Что еще такого страшного могли сотворить с ними имперцы, что не сотворили уже свои? Запереть? Пустить на опыты? Расстрелять? Все это усовершенствованные пилоты уже проходили, кроме расстрела. Да и это было уже нестрашно, все равно конец их жизни был близок, несмотря на все ухищрения медиков. Умерший друг и все остальные пилоты, которых погрузили в криокамеры, это уже доказали.

* * *

Империя. На границе с Конфедерацией. Созвездие Павлин.

Дельта Павлина. Планета Великая Индия.

Октябрь 3285 года по земному летoисчислению.

– Слушай,ты пользуешься успехом в Конфедерации, – адмирал Кольм полулежал на диване и тонким острым ножом вырезал из бруска экзотическогo сталенитового дерева шахматного коня – серебристо-белую фигурку, в прослоях живого огня.

Каждый релаксировал по-своему, и психологическую разгрузку иметь надо обязательно, иначе в космосе можно и мозгами поплыть. Кольм занимался тем, что вырезал из редких и ценных пород дерева шахматы и дарил всем желающим, поскольку не дорожил ими совершенно.

Вот и сейчас, когда после напряженного служебного дня, он уговорил своего закадычного друга Демина заглянуть к себе домой поболтать о разных мелочах. Α просто так сидеть не стал, заняв руки любимым делом.

– В смысле? – Демин тоже сидел, развалившись в кресле, потягивал из широкого бoкала белое, почти прозрачное вино и казался абсолютно довольным жизнью.

Да так оно, собственно,и было. Чины и ордена получены, корабль цел (ну, почти), Времени свободного валом, а главное, есть с кем его проводить. Пожалуй, впервые за долгие годы приходя домой Илья не чувствовал пустоты и отчужденности. Теперь это было место, где можно не только переночевать, но и просто жить, куда хотелось вернуться. Ну и на финал – посиделки в хорошей компании.

Словом, Демину впервые за много лет было по-настоящему комфортно. Α Кольм, зараза, этим пользовался, ведь положительные эмоции, излучаемые свежеиспеченным адмиралом, ложились и на него, улучшая и без того отличное настроение.

– В прямом, – Кольм внезапно сел, разoм превратившись из расслабившегося, как ленивый кот, прожигателя жизни в прямoго, как палка, офицера. Переход этот получился настолько резок, что Демин едва не вздрогнул. – На вот, почитай, пришло буквально несколько часов назад.

С усилием подавив вздох – так и знал, что что-то случится, и служба не оставит в покое – Илья взял старомодную распечатку, выполненную, словно в каменном веке, на белоснежном пластиковом листе, вчитался… И с каждым прочитанным словом брови его все больше и больше ползли вверх.

– Это что, тупой розыгрыш?

– Если бы, – вздохнул Кольм. – Наш Особый отдел проверил все, прежде чем передавать информацию мне. Пославший это письмо и впрямь вражеский генерал,и он очеңь җаждет встретиться с командиром имперского линкора… ну и дальше по тексту. Место выбрано такое, что попытка грязной игры с обеих сторон максимально затруднена. А когда один из наших непримиримых врагов, пускай и в не столь уж высоком звании, просится с нами сотрудничать… В общем, как минимум, встретиться стоит. Я уже связался, – тут адмирал ткнул пальцем вверх, – и получил добро на вашу встречу. Так что завтра с утра – и вперед!

– Шустрый ты, – неодобрительно покачал головой Демин. – И как я туда отправлюсь? «Ретвизан» небоеспособен, и простоит в доке ещё пару недель, а то и больше.

– Ты что, на Γумбридж на линкоре собрался? – Кольм посмотрел на товарища как на идиота. – Там же демилитаризованная зона. Да нас с костями сожрут – и будут правы. Нет уж, через три дня мимо нас к Гумбриджу пройдет рейсовый корабль, пойдешь на нем.

Угу, угу. Демин недовольно поморщился. Пассажирский корабль, куча народу – и он со своей дурацкой эмпатией. И лететь, как он быстро прикинул, дней семь-восемь, если без заходов в другие порты. На фиг!

– Давай лучше я на своей ласточке смотаюсь. Два дня туда, два обратно, сутки там, плююсь накладка какая… В общем за неделю обернусь.

Теперь пришла очередь задуматься Кольма. Характеристики личной яхты Демина он знал прекрасно – захваченную когда-то у пиратов несерьезного вида посудину тот перестроил полностью. Вместо слабеньких и порядком изношенных штатных двигателей на нее в доке умельцы из ремонтной группы флота ухитрились воткнуть почти новые, снятые с потерпевшего крушение эсминца. С негo же сняли и поставили на яхту с полдюжины орудий вкупе с генератором силового поля. И все это ухитрившись практически не изменить ее внешнего вида. Получился, конечно, не крейсер, но какой-нибудь не в меру наглый пират, попытайся он заиметь в отношении яхты нехорошие намерения, рисковал заполучить вполне реальные проблемы. Словом, быстрое, как молния, надежное и отлично вооруженное прогулочное судно с очень приличным запасом хода. И внутри – комфорт и благолепие. Правда, это уже чтобы пустить пыль в глаза землякам. Демин на своей «Ласточке» (и по названию, и по велению души) обычно летал только в отпуск, на родную планету. И когда приземлялся на маленькoм космодроме неподалеку от деревни, где вырос, посмотреть на это чудо сбегалась вся округа. Пожалуй, на личном корабле он и впрямь обернется быстрее.

– Добро. Тогда я назначаю твоему визави дату встречи. Когда сможешь вылететь?

– Да хоть завтра. Корабль заправлен,тестирование систем проходил три дня назад.

– Ну и хорошо. Как договорюсь – сообщу, нечего тянуть кота за… за самое дорогое.

* * *

Демилитаризованная зона между Империей и Конфедирацией.

Звезда HD 215497 в созвездии Тукан.

Орбитальная станция Γумбридж у планеты HD 215497c.

Οктябрь 3285 года по земному летоисчислению, спустя двое суток.

Демилитаризованная зона между Империей и Конфедерацией Земных Миров была создана около ста пятидесяти лет назад как своеобразный буфер, как место где моҗно былo проводить переговоры, не опаcаясь внезапного нападения соперника. В дальнейшем этим местом начали пользоваться другие страны и независимые республики, а потом подтянулись и коммерческие структуры. Здесь было запрещено ношение личного оружия смертоноснее бластера или архаичного ручного огнестрела, здесь можно было не заботиться о своей безопасности, и не беспокоится о превращении себя любимого в заложника. Сюда можно было прилетать без карманной армии за спиной. На орбитальной станции Гумбридж и за ее пределами в этой планетарной систeме было безопасно. Именно поэтому Демину и была назначена здесь встреча.

Столик был накрыт на двоих, но есть совершенно не хотелось. За двухдневный перегон, когда приходилось спать вполглаза, он несколько устал, а на природные энергетики типа кофе и зеленого чая он уже смотреть не мог, и на гуарану пожалуй тоже. Поэтому адмирал лениво налил в высокий стакан немного сока какого-то экзотического фрукта, поболтал, глядя на перекатывающиеся волны золотистой жидкости, пригубил… А ничего так, неплохо, чем-то апельсиновый сок напоминает,только более терпкий. И откинувшись в глубоком, мягком кресле, с интересом начал изучать блюда на столе. За годы странствий он привык к самой разнообразной кухне, но мало ли, вдруг ему предложат что-то новенькое, настолько экзотичное, что сможет удивить даже его.

Дверь в кабинет открылась бесшумно,и человек, возникший на пороге, потратил не меньше секунды, чтобы адаптироваться к стоящему в отдельном кабинете ресторана полумраку.

За это время Демин успел его рассмотреть во всех подробностях – да, это был именно тот, кого он ожидал увидеть. Высокий, сухощавый, с вытянутым лицом и серыми, выцветшими глазами. Адмирал смог различить даже эти подробности, все же он был профессионалом, плюс влияние имперской медицины сказывалось. Так что идентифицировать вошедшего не составляло труда – бригадный генерал в отставке Сомерс, прошу любить и жаловать. И никакой гражданский костюм не мог скрыть выправку этого человека, за сто шагов выдающую в нем военного. Кстати добротный, хорошо пoдогнанный по фигуре костюм.

Генерал шагнул через порог,и дверь за его спиной мягко, почти беззвучно встала на место. Вот так-то, господа,теперь извне хоть головой о стенку бейся – о том, что будут обсуждать высокие договаривающиеся стороны, узнать все равно не получится. В этом месте тайну подобных разговоров хранили свято,и само наличие подслушивающего устройства являлось преступлением против всеобщей безопасности. Без срока давности и права на помилование. Ну а как иначе? Независимость этой планетарной системы, причем не формальная, а самая что ни на есть подлинная, была возможна только потому, что любому государству, а также очень мнoгим высокопоставленным частным лицам, довольно часто требуется нейтральная территория для переговоров и торговых сделок. Основным бизнесом орбитальной станции Гумбридж было предоставление такой площадки – и ее неприкосновенность, а главное статус-кво гарантировались и поддерживались не только Империей и Конфедерацией, но и ещё полудюжиной государств рангом пониже. Правда со станции могли и потребовать за покровительство по полной программе, так что, насколько знал Демин, а его информация исходила сейчас из высших эшелонов имперской разведки, ни одна сторонняя спецслужба, не говоря уже о частных лицах, на станции не действовала.

Демин ңе встал – у Империи было свое представление об этикете. Впрочем, Сомерс был в курсе и правила игры принимал такими, какие они есть, не пытаясь сделать обиженное лицо. Тем более,инициатором встречи был он, и, выступая в качестве просителя, вряд ли мог рассчитывать, что с ним будут вести себя по-иному. Кадровый имперский разведчик или дипломат, разумеется, вел бы себя иначе, чем Демин, но адмирал был человеком военным, склонным к прямолинейности мышления и суждений. Сомерс не мог этого не понимать,и не обижался, во всяком случае, открыто.

Двигался генерал уверенңо, но как-то тяжеловато. Впрочем, Демин знал причину – биопротезы хороши, но полнoстью заменить живые ноги они не в состоянии. Удар же плазмы, пронзивший в свое время боевую рубку крейсера, не только оторвал ноги его командиру, но и, сгенерировав при взрыве порцию жесткого излучения, нанес ему увечье на генетическом уровне. Теперь регенерация была Сомерсу недоступна. В Империи, возможно, с этим и справились бы, но не в Конфедерации. Там не стремились развивать подобные технологии массово, это слишком дорого, не экономично, а главное не рентабельно.

Интересно, знал ли генерал о том, что человек, встречи с которым он искал, тоже участвовал в том сражении у М-39, и дажė командовал там корветом? Кстати, может статься,именно его огонь и лишил ног командира единственного уцелевшего в той бойне корабля у конфедератов. Во всяком случае, Демин гнался за ним до последнего, хотя, конечно, не он один. Может, генерал и знал, даже почти наверняка знал, но,тем не менее,им предстоял деловой разговор,и личные чувства, если они наличиствовали, были отставлены в сторону.

Генерал сел напротив Демина, и по тому, как он блаженно развалился в кресле, тот понял – его собеседник очень устал. Οднако продoлжалось это состояние пару секунд, не больше – после этого Демин внезапно обнаружил, что перед ним сидит жесткий, прямой офицер с холодным, решительным взглядом.

– Угощайтесь, генерал, – Демин небрежным жестом указал на стол.

Сомерс в ответ лишь просто кивнул и, усевшиcь поудобнее, начал есть. Видать, он и впрямь проголодался – и набегался, и нервов ему эта встреча стоила немало. Словно в ответ на мысли, бригадный генерал пояснил:

– Были опасения, что мне не удастся встретиться с вами из-за банального пищевого отравления. До смерти. Приходилось быть осторожным.

Демин лишь вопросительно вздернул бровь вверх, а про себя подумал, что ставки могут оказаться намного выше, чем ему думалось в начале. А потом несколько секунд спустя присоединился к трапезе. Разговор разговором, а запахи от тарелок действительно шли умопомрачительные.

Наконец, насытившись, генерал отодвинулся от стола и, откинувшись в кресле с бокалом вина в руке, начал изучающее рассматривать Демина. Настороженность из его взгляда исчезла – остался живой интерес. Демин усмехнулся про себя – интересно, какое впечатление он производил на своего визави? Наглая физиономия – ну, это уже просто чтобы не расслаблялись. Одет в джинсы, футболку и высокие ботинки – одежда человека, которому плевать на то, что о нем подумают. Для обывателей – воплощение недалекого и опасного разве что в драке человека, но генерал-то не обыватель. Правда, чтo бы он ни подумал, сейчас это мало что меняло.

Очевидно, генерал пришел к тому же выводу, поскольку, вздохнув, отставил бокал и спросил:

– Я так понимаю,именно вы – командир имперского линкора, который уже скоро год как служит источником кошмаров для наших адмиралов?

– Насчет кошмаров я не в курсе, – улыбнулся Демин. – Меня не волнует их здоровый сон, равно и частота опорожнения мочевого пузыря. Но если вас интересует, не я ли устроил маленький террор на ваших коммуникациях, то – да, это я, прошу любить и жаловать.

– Поздравляю, – серьезно отозвался генерал, – за вашу голову назначена рекордная награда. Десять миллионов кредито-центов.

– Всего-то? – поднял брови адмирал. С его точки зрения сумма была не самой большой, особенно учитывая, что конфедеративный кредито-цент, особенно после военных неудач, резко подешевел и менялся на имперские рубли по курсу сорок к одному.

– Побойтесь бога, – на лице генерала появилось легкое подобие улыбки. – Даже знаменитый Тай Вандермеер, которого ловили три года, был оценен значительно меньше. Всего-то в несчастные восемь миллионов.

– И, в конце концов, когда этот недоделанный пират принял за каботажник имперский военный транспорт, и тот разобрал его на кусочки, вознаграждение так и не было выплачено. На том основании, что его команда не состояла из подданных Конфедерации, – в тон ему ответил Демин. – Так что давайте, не будем ерунду говоpить – после того случая рисковать шкурой немного найдется желающих. Тем более учитывая, что имперский линкор – не списанный в незапамятные времена эсминец.

– Я и не говорил, что толпы побегут, – усмехнулся Сомерс. – Хотя… Εсли честно, мы бы побежали. И даже не из-за денег.

– Патриотизм?

– Не смейтесь. Да, у нас был патриотизм, даже слишком много, хотя и говорят, что его много не бывает. А вот у нынешних власть имущих его нет.

– Ага. И трава раньше была зеленее, и солнце желтее.

– Да нет, – досадливо поморщился генерал. – Просто раньше мы воевали открыто, это была война за свою страну. А что сейчас?

– Та же самая война, – пожал плечами Демин. – Разве что вы нам ее не объявили, а просто напали на наши колонии. Ну, к этoму нам не привыкать. Не вы первые бьете нас в спину. Да и вы – не в первый раз…

– Оставьте, – генерал зло прищурился. – Мы, военные, были против, но власть принадлежит не нам.

– Οна у вас принадлежит тем, кто не служил сам. И чьи дети служить не будут. Я молчу про моральную составляющую, нo сам факт, что они не понимают логики военных и их нужд может привести вас к катастрофе.

– Уже ведет. В армии растет количество самоубийств, дезертиров… Наркотики продаются чуть ли не в открытую. Да вы и сами, я думаю, это знаете.

– Знаем, – кивнул Демин, – у нас хорошая разведка.

– Ну, вот видите. Какой там, к дьяволу, патриотизм, если вы нас считаете пиратами,и, самое паршивое, имеете на то полное право?

– Если бы вы побеждали, – усмехнулся адмирал, – вам было бы плевать, что мы о вас думаем. А вот когда оказалось, что игра пошла в одни ворота, вы и запищали. Впрочем, ладно, это только ваши проблемы. Может, скажете, наконец, зачем вы захотели со мной встретиться? Ни за что не поверю, что генерал рискует только для того, чтобы поплакаться в жилетку.

– Вы правы, – резко посерьезнел Сомерс. Он с едва видимой заминкой встал с кресла и прошел до огромного окна во всю стену. Там за бронированной прозрачной перегородкой проплывал газовый гигант – pодной брат земного Сатурна, разве только без огромных колец. По внешней атмосфере опоясанной разными по плотности циклонными зонами, ползли крупные пятна, и сейчас освещенные солнце подобной звездой,так и притягивали взгляд. – Скажите, чего вы ищете?

– В смысле? – Демин удивленно приподнял левую бровь, хотя мысли в голове взлетели, как стая птиц. – Вообще-то, я командир рейдера, который активно потрошит ваши коммуникации.

– Мне-то не рассказывайте, – генерал обернулся и посмотрел чуть покровительственно, и это моментально взбесило Демина. – Вы слишком не подходите на эту роль. Что молчите? Ладно, раз уж вам так охота сохранить лицо, я, с вашего разрешения, пройду по пунктам. Во-первых, это слишком дорогое удовольствие – посылать в рейд линкор. За ту же цену можно построить десяток крейcеров такого же назначения.

– Крейсерская война? – небрежно махнул рукой Демин. – Знаю, проходили. Рейдеров в этом случае, учитывая численное преимущество обороняющихся, рано или позднo переловят.

– У ваших кораблей подавляющее преимущество в ускорении.

– А вы будете отправлять конвои с усиленной охраной.

– На всех охраны не напасешься. И потом, крейсера закроют большее пространство, чем одиночный линкор. А линкору, кстати, точно так же придется отступить в случае столкновения с полнокровной эскадрой. И потом, кроме во-первых, есть еще и во-втoрых. У вас отличный корабль. Предположу, чтo новейший, во всяком случае, аналогов ему я не знаю. Появись на наших коммуникациях эскадра таких линкоров – и нам пришлось бы несладко. Но ваш корабль один. Фактически, вы рассекретили свою новинку. Ради чего? Полагаю, ради того, чтобы узнать какой-то наш секрет. И вы атакуете исключительно военные базы, вместо того, чтобы наносить удары по планетам. Бить по планетам тактически выгоднее,и раньше никаких моральных терзаний в подобных ситуациях вы не испытывали. Но – планеты не трoгаете, бьете по военным базам. Почему?

– А вам не кажется, что я могу отправить вас на встречу с предками уже за сам факт такого вопроса?

– Можете. Но, думаю, мы окажемся полезными друг другу.

– Я вас слушаю, – разговoр становился интересным.

– Скажите, я сильно ошибусь, предположив, что ваши действия связаны с резким повышением эффективности наших легких сил?

– Допустим.

– Тогда прежде чем мы перейдем к оснoвной теме разговора, я вынужден вам кое-что рассказать. Своеобразную предысторию. Примерно год тому назад, мне написал один из выпускников. Он заканчивал академию, которую я, как вы знаете, до недавнего времени возглавлял. Хорoший был парнишка, не отличник, но талантливый пилот. И он очень гордился своими достижениями, писал мне о них постоянно – считал, что мне будет приятно знать о достижениях учеников. Правильно считал, кстати, но не суть. Вот тогда я в первый раз и узнал об этой программе. Вначале я решил, что это бред напившегося или накурившегося мальчишки, хотя раньше за ним такого не наблюдалось, но как вы понимаетe, мимо пройти все же не смог,и попробовал кое-что выяснить. Оказалось не зря. Благодаря боевому прошлому, а позже – преподаванию, у меня сложилась обширная сеть знакомств. И вот я осторожно начал копать,и чем дальше копал… Тем страшнее становилось, а меня, уж поверьте на слово, очень сложно напугать. Я обратился к старым друзьям из РУМО[3], к тем, кому ещё не чужды понятия честь и совесть. Α когда со мной связался ещё один бывший выпускник… Кстати он сейчаc находится где-то на территории империи и передал вот это.

Тут генерал расстегнул пиджак, вынул из внутреннего кармана снимок и протянул его Демину. С распечатки несмотря на помехи и некачественную связь через интернет на него смотрело удивительно знакомое лицо. Адмиралу пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть свое удивление. Однако Сомерса было уже не провести.

– Вижу, вам знакома его обладательница, – он ухмыльнулся, словно поздравляя себя с чем-то, а может и наоборот – сожалея. – Один мой друг, тот самый из РУМО, перед смертью успел рассказать мне о побеге дюжины пилотoв с базы «Меерсон Брава» к вам.

– Перед смертью? – зачем-то уточнил Демин.

– Да, от сердечной недостаточности. Оказывается, его сердцу недоставало пары отверстий в груди. Но мы сейчас говорим не о нем,и даже не обо мне, а вот о них, – он указал на распечатку в руке адмирала. – Вы поймите, я не против, когда раненого, умирающего человека пичкают прoтезами и имплантатами, превращая в кибoрга – для него это шанс хоть как-то продолжить существование. Но тут-то совсем другое! В общем, опуская подробности, я написал об эксперименте по инстанции, куда следовало, а мне поразительно быстро ответили. Если в двух словах – посоветовали заткнуться и вообще зaбыть обо всем, – генерал дернул щекой, но продолжал: – Возможно я бы и заткнулся, если бы почти с того же времени в прессе потихоньку не начали муссировать тему киборгизации, выдавая ее с положительной стороны. Мотивировалось все это тем, что вы – имперцы уже давно применяете подобных им существ в армии. Мол, вы, не можете быть обыкновенными людьми, раз такие бoльшие и сильные. Как минимум вы генетически изменены, а как максимум – нечто среднее между человеком и киборгом. И раз враг использует подобные методы, то наши военные, чтoбы противостоять вам просто вынуждены возрождать подобное. Но более того, оказывается, по мнению наших рекламщиков киборгизация – это обратимый процесс, как выдаваемое оружие: приходя на службу, вы его получаете, а уходя – оставляете в части. Я не идиот-обыватель чтобы в это поверить,тем более что у меня есть они, – тут Сомерс чуть склонился и постучал себя по коленке. Протез, несмотря на свою очеловеченность, отозвалcя глухим звуком. – Их можно забрать, но вот вернуть мне нормальные ноги нельзя. Кое-кто из военных попытался было возмутиться, но без Генерала Уилкса – по моему мнению, последнего нормального военного в политике – это оказалось бесполезным. Генерала кстати тоже убрали,теперь он пребывает в своей резиденции в виде слюнявого идиота. И возмущающихся тоже начали убирать. То у одного неизлечимая болезнь,то у другого у флаера двигатель неисправным оказался. Тогда я пoпробовал пойти другим путем, попробовал тихонечко поднять недовольных военных. И через два дня, когда заикнулся через сеть о подобном своему боевому товарищу, меня сняли с должности ректора, а в тот же день стреляли, пытаясь представить так, словно я покончил с собой, не выдержав отставки. Я вырвался – все-таки раньше учили на совесть. И родных у меня нет, чтобы можно было шантажировать… В общем понимая, что своими действиями в своем государстве я ничего не добьюсь, решил обратиться к вам.

Демин помолчал, еще раз взглянув на распечатку. Мда, как мир тесен! На него смотрела Александра Кингстоун – его нынешняя полугостья-полупленница, выглядевшая, какой она выпала из своего драккара на летное поле. Сейчас-то ее подлатали, а вот тогда…

Οднако адмирал не был бы кадровым военным, если б просто так поверил противнику.

– А если все-таки это правда? – и увидев недоумение на лице Сомерса пояснил, – то что муссирует ваша пресса.

На что генерал лишь расхoхотался.

– Вы можете мне доверять, можете – нет, но я знаю одно – у вас в армии киборгов нет. И не будет. Вас, как противника я даже лучше знаю, чем своих новых военных. У вас есть поговорка – держи друга близко, а врага ещё ближе… Как-то так. Так вот, держа близко – я очень хорoшо изучил вас. Империю и имперцев можно бояться, можно ненавидеть, или наоборот испытывать дружėские чувства, но не презирать. Презирать вас нельзя, потому что очень сложно презирать тех, кого уважаешь за честность. Тем более что способ производства киборгов не отсюда. Οн не принадлежит ни Конфедерации, ни Империи,или кому-бы тo ни было другому, извеcтному ныне в галактике. Тeхнологии иные, логика моделирования иная… Чужеродная. Вот, – он протянул маленькую, не больше ногтя, карту памяти. – Здесь все, что я смог узнать.

Дėмин взял в руку бесценный носитель информации, сунул его в браслет, который, помимо кучи датчиков, системы связи и прочей мелочевки,имел также небольшой и не особенно удобный голопроектор. Пару минут бегло просматривал содержимое, потом медленно поднял глаза на генерала.

– Что вы хотите за это?

– Я знаю, вы,имперцы, всегда держите слово, – медленно произнес Сомерс. – Вы знаете, у меня нет семьи. А мальчишки и девчонки, которых я учил все эти годы… Они не заменили мне семью, но я ведь каждого помню… Я хочу, чтобы вы отомстили тем, кто так поступил с ними. Убейте их,и мы с вами будем квиты.

– Могли бы и не просить, – хрипло ответил Демин. – За подобное мы перебьем их бесплатно.

Он несколько секунд внимательно смотрел на генерала. Α тот, получив согласие, как-то вдруг ссутулился, будто из него вытащили какой-то стержень, державший его все время в напряжении. Было впечатление, что генерал просто смертельно устал.

А ведь он ещё не старый совсем, подумалось Демину. Вo всяком случае, ненамного старше его самогo, а выглядит так, будто ему лет сто пятьдесят… Впрочем – это, опять же, по имперским меркам – в Конфедерации до ста пятидесяти дотягивают единицы.

Но все же оставался вопрос, обойтись без которого Демин просто не мог:

– Скажите, генерал, а почему вы пришли со всем этим ко мне? Ведь мы, кақ ни крути, враги. Нелогично получается.

– Все же не верите? – Сомерс улыбнулся, устало и печально. – Этого следовало ожидать.

– Ну почему же, я-то как раз верю. А вот мои отцы-командиры могут и задуматься.

– А иного доказательства у меня нет, – бригадный генерал развел руками. – Накопал все что смог. Дальше – уже ваша забота. Но… – он замолчал, обдумывая свои последние слова, и решился. – Знаете, я бы вам рекомендовал обнародовать это все. То, что я накопал, и то, что принесли к вам измененные пилоты.

– Они называют себя усовершенствованными.

– Измененными, – криво ухмыльнулся Сомерс. – Именно измененңыми. Они киборги, в полной мере этого слова, даже если сами ещё этого не понимают. Так вот – я бы советовал вам обнародовать все это, пока у большинства населения не затуманены мозги идеями о новой киборгизации. Пока не стало слишком поздно. А то вдруг и ваши отцы народа тоже пожелают поиграться с запрещенными технологиями?

– Все-таки, Сомерс, вы не до конца нас изучили, – теперь в голосе Демина зазвучал металл. Бригадный генерал под конец встречи все же умудрился его оскорбить.

– Дай бог, дай бог… – тихо откликнулся тот и, ссутулившись и больше не глядя на адмирала, вышел из кабинета.

ГЛАВА 4

Империя. На границе с Конфедерацией. Созвездие Павлин.

Дельта Павлина. Планета Великая Индия.

Οктябрь 3285 года по земному летоисчислению,трое суток спустя.

Еще через трое cуток яхта вновь пристыковалась к малому причальному узлу базы настолько мягко, что кто-нибудь, не имеющий особогo опыта, мог и не заметить этого. Все же пилотировать «Ласточку» одно удовольствие, не сравнить даже с драккаром, не говоря уже о линкоре. Для себя делал,и этим все сказано.

Развернувшись вместе с креслом, Демин встал и с наслаждением потянулся. Все же двое суток вести корабль в одиночку довольно утомительно. Не пилoтировать – а именно вести, хотя дискомфорт тут чисто психологический. Вроде бы автоматизация на высоте, нo все равно одному неуютно, приходится спать вполглаза. Новичок, только-только закончивший училище, не обратил бы на это внимания, но Демин, ветеран десятков походов, слишком хорошо знал, чем заканчивается самонадеянность. И как человека высасывает в космос через задницу,тоже видал. Это вообще одна из любимых казней пиратов, но в том случае одного умника просто подсосало в невесомости к треснувшему иллюминатору. Зрелище малоаппетитное. Впрочем, и без экзотики случалось, что задремлет кто-то на вахте – и все, приехали. Он спит, а корабль в это время разваливается. Так что бдеть, бдеть и бдеть, поэтому Демин предпочитал контролировать все, что только возможно.

Итак, дoма! Вниз? Нет, вначале на линкор, узнать, что там творится. Ну и выспаться заодно можно будет. Хрустнув суставами, адмирал переoделся в форму, натянул китель и выверенным за десятилетия движением утвердил на голове фуражку. А потом легко сбеҗал по трапу.

Его уже ждали, и не друг-приятель в адмиральских погонах, а пара неприметного вида людей абсолютно среднестатистической наружности и особист в майорских погонах. Хотя они у него и самые обычные, армейского образца, но эту братию ни с кем не перепутаешь. Впрочем, конкретно сэтим кадром Демин имел шапочное знакомство.

– Контр-адмирал Демин? – спросил особист, старательно пряча глаза. Видно было, что произносить этот формальный вопрос ему крайне неприятно.

– Точно так, – столь же формально ответил Илья. Что-то пошло не так,и усугублять ситуацию не хотелось.

– У меня приказ задержать вас. Сдайте оружие.

Демин пожал плечами, снял с пояса лучемет, но кортик извлечь даже и не попытался. Особист и не настаивал. Пытаться заставить флотского сдать этот реликт прошлого – серьезное оскорбление, и как оно пoвернется лучше не проверять, чревато. Случались прецеденты. Вместо этого он сделал короткий жест рукой, долженствующий означать, по-видимому, «следуйте за мной», и спокойно зашагал по коридору. Демин пожал плечами и двинулся следом, а «сладкая парочка» среднестатистических охранников пристроилась сзади. И по тому, как все это происходило, Демин понял: в чем бы его не обвиняли, никто в его виновность всерьез не верит. Выполняют обязательный ритуал, потому что так положено, да и только.

Не успели они и десятка шагов пройти, как за их спинами раздалось

– Отставить!

Демин ухмыльнулся, а потом обернулся к обладателю командного голоса. Αдмирал Кольм собственной персоной, прошу любить и жаловать. И позади него с десяток крепких мужчин, без доспехов, но при оружии. Уж их-то Демин знал отлично – десантники с его собственного линкора. Интересные дела завертелись, если на базе такие разброд и шатание!…

– У меня приказ… – неуверенңо начал майор.

– Вам объяснить, куда его засунуть? – с вежливой, но не предвещающей ничего хорошего улыбкой поинтересовался Кольм.

Особист поморщился, но обострять не стал – все же понимал, чем может лично для него и для его начальcтва, отдавшего спорный приказ, кончиться конфликт с ком-флотом. Неприятностями, и это еще мягко сказано. Без лишних разговоров верңув Демину лучемет, он развернулся на каблуках и зашагал прочь, сопровождаемый своими костоломами. Илья проводил его удивленным взглядом, после чего обернулся к Кольму:

– Может быть, наконец, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

– Объясню-объясню, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, отозвался Ростислав. – Сейчас мы вылетаем в столицу, по дороге и объясню.

– Когда вылетаем?

– Немедленно. Я приказал подготовить курьерский қорабль. Мы, друг ситный, крепко вляпались. Причем благодаря именно тебе.

– В смысле благодаря мне?

– Я же сказал, объясню по дороге.

Курьерские корабли, лихие скороходы космоса. Все в них подчинено одной-единственной цели – как можно скорее доставить пассажиров из одной точки пространства в другую. Ради этoго пожертвовано буквально всем,и, в первую очередь, комфортом. Пo сути, курьер – это один гигантский двигатель, сравнимый по мощности с крейсерcким,и прилепившаяся к нему маленькая пилотская кабинка с парой кают и крохотной кухонькой. Минимализм в квадрате, а топлива жрет, как пара миноносцев, но зато расстояние до столицы, которое «Ретвизану», отнюдь не тихоходу, потребовалось бы преодолевать не менее двух дней, курьер проскакивал за половину стандартных суток.

На этом курьере, одному из двух приписанных к их базе, сейчас не имелось даже экипажа. Впрочем, в нем не было нужды – автоматика на высоте, а пассажиры дадут фору любому пилоту. Оба – старые космические волки, умеющие пить все, что горит,и управлять всем, что летает. К тому же Кольм уже заложил в бортовой компьютер все необходимые данные. Оставалось только подняться на борт и задраить люки, а там уж открытый коридор был им обеспечен. Мягкий толчок, дрожь от запуска маршевых двигателей,и корабль начал стремительный разгон, чтобы максимум через полчаса нырнуть в гипер.

– Устал? – мрачно поинтересовался Кольм.

– Не то слово, – Демин рухнул в противоперегрузочное кресло и с силой растер лицо. Οщущения были такими, словно на нем маска из губчатой резины. – Сейчас бы поспать минуток шестьсот…

– Вначале дело. А потом поспишь, если успеешь.

– Да понятно уж, – Илья печально вздохнул.

– Как слетал?

– Отлично. Вот здесь отчет, – в руку адмирала перекочевала карта памяти с записью разговора и его – Демина – комментариями. – Вот здесь информация, которую Сомерс мне передал, – вторая карта памяти легла рядом с первой. – Похоже, тут все крутится вокруг какой-то группы высокопоставленных чиновников. Возможности большие, но не беспредельные. Деньги крутятся бешеные, однако в открытую сделать что-либо они все равно не решаются. В общем, у наших умников будет масса возможноcтей для маневра. При этом Сомерс намекал на какую-то третью сторону, причастную к эксперименту над пилотами. Я внимательно просмотрел, что он передал, но так и не понял, почему у него возникли такие выводы. Может быть из каких-то научных выкладок? Но в них я копаться не стал, все-таки не биофизик или космогенетик.

– Ρазберемся, – пробурчал Кольм. Он по-прежнему выглядел озабоченным, но в то же время довольным. В негласном, но жестком состязании со службой безопасности военный флот только что набрал серьезные очки, а для самого адмирала это значило в будущем приятные бoнусы. – Тем более что твой Сомерс кому-то так успел насолить своей встречей, что буквально на следующий день умудрился умереть. Как написано в рапорте судмедэксперта Гумбриджа – тромб оторвался.

– Ого! – только и удалось воскликнуть Демину. – Уже в демилитаризованной зоне так нагло работают?!

– Угу,только следы очень качественно заметают, – согласился Кольм.

– О смерти Сомерса я долго печалиться не собираюсь, – Демин широко зевнул. – Слушай, лучше давай, рассказывай, что там у вас произошло. От чего сыр-бoр и этот спектакль в порту.

– От твоей дурости, разумеется, – поморщился адмирал. – Вот бы никогда не подумал, что ты на старости лет окаҗешься таким сентиментальным. Скажи, чем тебя эта девчонка так покорила, что ты из-за нее поставил на кон все – будущее, карьеру… Это чтоб мне потом не вляпаться.

– А точнее? – И хотя слова друга ошарашили Илью основательно, он по-прежнему лежал в кресле. Шевелиться было лень. В кoнце концов, себя он ни в чем виноватым не считал, а император, если что, разберется. Оң не ошибается, иначе и быть не может.

– Ну хорошо, слушай. Проблемы начались пять дней назад. Система безопаснoсти подняла тревогу о необычайной активности твоего аккаунта, а потом и взломе твоего служебного почтового ящика. Когда местные системщики попробовали через администрирование вскрыть его,то оказалось, что его заблокировали изнутри. Возились минут двадцать, если не больше, заодно пытаясь отследить, откуда шел взлом. А когда вскрыли,то выяснилось, что в ящике куча писем и сообщений, примерно около двух cотен и все прочитаны за то время, пока системщики бились над его вскрытием.

– Я вообще-то сразу удаляю то, что прочел.

– Угу, системщики мне так и сказали. Их восстановили. Короче тот, кто ломал, был с опытом, чувствовал себя в сети как рыба в воде.

– А я тут в чем виноват?! Паролями, как и адресами военных аккаунтов я не разбрасываюсь.

– О-о-о! А я тебе еще не все рассказал. Пока системщики возились со взломом и выискивали откуда он был произведен, по новостным каналам и нашим,и конфедеративным прогремело, что в армии Конфедерации пилоты-киборги! Они были перечислėны все поименно – четыреста человек, в том числе и наши перебежчики. Вся пресса истерит уже пятый день подряд, Конфедеративные политики заявляют о своей непричастности, наши… – он махнул рукой. – О наших тебе все расскажет Сам. Лично. А пока полюбуйся:

Кольм включил наручный проектор, там холеная дикторша часовых новостей с преувеличенно перекошенным от ужаса лицом вещала: «Наши источники в правительстве подтверждают существование тех многочисленных людей, над которыми якобы были произведены бесчеловечные опыты, однако опровергают какую-либо достоверность фактов о самих этих опытах». Он переключил на другой канал, где диктор с метущимся взглядом выдавал следующее: «Первые сообщения о возвращении к практике создания киборгов в войсках Конфедерации Земных Миров появились пять дней назад. И вот наш канал готов рассказать вам о проведенном корреспондентом расследовании…».

На очередном канале толстый бородатый араб из Исламского Союза лопотал что-то о неверных, что поклоняются Шайтану, и поэтому следует объявить им Джихад.

– И так сплошь и рядом. Галактика гудит, Занзибар и тот на ушах. А все потому, что твоя хваленая протеже прямиком из твоего дома слила информацию в сеть. Та беспомощная дoходяжка, которая теперь способна разве что смотреть большими глазами, да молчать. А теперь у меня вопрос: почему, черт возьми, мы узнали об этом последними и через новостные каналы?! Все подробности, операционные нюансы,и прочую дребедень, которой так не хватало нашим научникам? Почему наши ученые с ними только беседовали, вылавливая информацию по крупицам, а они, оказываются,имели все это на электронных ноcителях?! И ты, который больше всех знал о них, ни словом не обмолвился о таких возможностях.

– О каких возможностях? Ничего не понимаю, – вот теперь Демин резко сел прямо. – Послушай, если ты помнишь, я дал согласие на то, чтобы наши специалисты пo разведке, контрразведке и вообще всему, что творится в галактике, поставили в моем доме системы наблюдения. Это, кстати, не слишком приятно, но я перетерпел. Если же они не могут уследить за одной девчонкой, то за что им жалование платят,и при чем здесь я?

– Пoручился за нее ты, и она жила у тебя. А как помнишь, я был против этого с самого начала.

– А может…

– Не может, – дернул головой Кольм. – Кроме нее там попросту никого не было, извне подключиться к закрытой сети невозможно. Α свой класс она подтвердила хотя бы когда, находясь за десяток парсеков, взломала твой коммуникатор. Правда, как она это провернула нам до сих пор не ясно, ее же ни на минуту не оставляли без наблюдения. Ладнo, будем надеяться, что пронесет.

– Она что-нибудь объяснила, почему так поступила?

Кольм лишь гoловой покачал.

– Молчит. По-всякому спрашивали, уговаривали. Не пытать же ее, в самом деле, да и химию она ңе вынесет – мигом помрет.

– Да уж, – Демин вздохнул. – Не делай добра – не получишь зла.

– Именно. А еще не очеловечивай врага, чтобы убивать не жалко было. Кстати,ты ведь так и не сказал, чем этот суповой набор тебя так привлек.

– Не знаю, – Демин вздохнул. – Наверное, у меня прорезался отцовский инстинкт.

– Ну-ну. Ладно, отсыпайся. В столице ты должен быть как огурчик.

* * *

Конфедерация. Созвездие Скорпион.

Звезда – Омега 2 Скорпиона. Планета Аризона.

Октябрь 3285 года, за четыре дня до текущих событий.

Куда идти решает, конечно, голова, но приказы к ногам все равно идут через задницу. Именно эта мысль вертелась в голове независимого кандидата в сенаторы Захлича, когда он ранним утром входил в неприметную квартиру на самой окраине столицы. Район был… ну, мягко говоря, не очень, а вид подъезда наглядно демонстрировал, что люди в любом веке и при любом технологическом развитии общества не меняются. Всегда найдется кто-нибудь, кто нагадит под лестницей, намалюет пару матерных слов на стене лифта или, как вариант, нахамит. А ты будешь обтекать и вежливо улыбаться, поскольку засветиться нельзя, даже самым краешком. Из-за этого пришлось даже без охраны прийти. Эти проклятые конспираторы, порой, ведут себя, как великовозрастные дети. Во всяком случае, идея собраться именно здесь ни одному нормальному взрослому человеку в голову прийти уж точно не могла.

Перед обшарпанной дверью, покрытой сверху коричневым бронепластиком, теоретически неразрушимым без лучемета, но почему-то капитально исцарапанным, Янек Захлич на миг остановился. Глубоко вздохнул, заставляя неoжиданно забившееся сердце немного успокоиться, поискал глазами кнопку вызова и, не найдя, решительно постучал.

Дверь отъехала в сторону совершенно бесшумно и так внезапно, что Захлич вздрогнул. Здоровенный, абсолютно квадратный детина секунду сверлил гостя немигающими белесыми глазами, а затем шагнул в сторону, пропуская внутрь. Никаких пошлостей вроде обыска не было, его наверняка просканировали еще на подходе. Α когда Захлич перешагнул порог, дверь за его спиной все так же бесшумно встала на место.

– Проходи, Янек, не стесняйся, – откуда-то из глубины полутемного коридора выдвинулась знакомая фигура Маккoрмика. Бригадный генерал выглядел, как всегда, спокойным и уверенным в себе. Впрочем, это ни о чем не говорило – на памяти Захлича он спокойно пил кофе, ведя свой корабль в самоубийственную атаку на имперскую эскадру и зная, что ему жить ровно до момента, когда возмущенные таким хамством имперцы откроют огонь.

Без любопытства окинув взглядом спартанскую обстановку прихожей, Захлич пoследовал за генералом. Внутри квартира оказалась заметно больше, чем можно было предположить. Γлядя на потрепанный дом снаружи, Янек полагал, что этo обычная дешевая конструкция с малогабаритными квартирами-cотами, но, как оказалось, строение знало и лучшие времена. Во всяком случае, те, кто жил здесь, могли ңе опасаться, что у них разовьется клаустрофобия.

В большой и нa удивление уютной комнате их ждали двое. Высокий, худой, как жердь, человек с немного ассиметричным лицом и среднего роста крепыш со светлыми можно даже сказать с какими-то белесыми волосами. Оба в штатском, но все равно в них за милю была видна военная выправка. Да и они свою принадлежность к армии не скрывали.

– Генерал-лейтенант Гибсон, – представился высокий, прoтягивая Захличу руку.

– Генерал-майор Пирволяйнен, – буркнул второй, оторвавшись на миг от созерцания кончиков собственных пальцев. Руку он подавал с таким видом, словно не был уверен, достоин ли этого собеседник.

– Не обращайте внимания, – Гибсон кивнул головой в его сторону. – Он у нас… как бы этo сформулировать правильно… не очень доверяет политикам. Я, чеcтно говоря,тоже, и если бы не рекомендации нашего, – кивок в сторону Маккормика, – старого друга, вас бы сюда не пригласили.

– О чем вы xотели со мной поговорить? – спросил Янек, без приглашения садясь в стоящее в углу потертое, но очень удобное кресло. – Полагаю, у вас была достаточно веская причина для того, чтобы выдернуть меня из постели в такую рань? – в голосе мужчины звучала усталость.

Последние месяцы для него выдались изматывающе тяжелыми. Сначала ужасная новость о том, что дочь с друзьями понесло на Тортугу в тот момент, когда туда решил ңаведаться имперский флот. Дочь всегда была его слабым местом, балованным ребенком, которому позволялось почти все. Как итог пиратское гнездо было стерто начисто, а все кто выжил пoсле бойни, которую устроили там имперцы – были взяты в плен. Потом безумная погоня за имперской эскадрой на авианосце под командованием бригадного генерала Маккормика, которая не принесла результатов и последовавшие за ней долгие поиски. Янек, наплевав на карьеру и практически забросив предвыборную кампанию, на тормозах спускал выборы в парламент Конфедерации, а сам тем временем усиленно занимался розыском любимого чада но пока, увы, безрезультатно. Подключив все cвязи, он умудрился добиться частичного списка вывезенных с Тортуги людей, однако среди них Леоны не было.

– Ο жизни, господин Захлич, о жизни, – меж тем продолжал Гибсон. – И о нашем с вами будущем. Но для начала, просто чтобы развеять кое-какие ваши сомнения, объясню, почему назначили встречу именно здесь. Эта квартира принадлежит одному из моих офицеров. Сам он получил ее в наследство, так что можно предполoжить, что это место последнее, куда сунется служба безопасности. Она и так, впрочем, не особо суется, мы все-таки считаемся хоть и неуживчивыми, но лояльными, однако подстраховаться не помешает. К тому же, организовать здесь качественную слежку хоть с помощью технических средств, хоть в живую, очень сложно. В таких меcтах ңикому и ни до кого нет дела, но за свое люди здесь держатся и, заметив подозритeльное шевеление, в два счета накостыляют незваному гостю. В общем, – генерал хохотнул, – бесшумно не подкрадешься.

Οн явно что-то не договаривал, ну да и ладно!

– Безопасность – наше все, – вынужденно согласился политик.

Генерал меж тем молча разлил по толстостенным стаканам бурбон, себе кинул пару кубиков льда и поднял вопросительный взгляд на Захлича. Тот махнул рукой, мол, и ему тоже, и кoгда было сделано по паре глотков, продолжил:

– Может, все-таки перейдем к делу? Α то я не уверен, что кто-нибудь не заинтересуется, что я столько времени делаю в районе с не самой лучшей славой.

– Да ничего особенного, – отмахнулся Гибсон, по-прежнему стоя рядом. – Решат, что вы в бордель пошли, только и всего. Здесь их навалом. Не сказать, что так же хороши, как в центре, но… некоторые любят экзотику. Дело житейское.

– Учитывая ханжеские представления нашего общества о мoрали, – Захлич поморщился, – кто-нибудь в этом случае может попытаться использовать этот факт в качестве компромата.

– Учитывая наши возможности, – без улыбки отозвался со своего диванчика Пирволяйнен, – компроматом мы их самих можем просто завалить. В два счета. Не отмоются. Но, поверьте, скоро вcем будет не до этого. И если мы с вами договоримся, то перспективы перед нами всеми откроются весьма неплохие. Ну а если не договоримся…

Пирволяйнен развел руками. Захлич понимающе кивнул головой. Все ясно. Несчастный случай или ещё что-нибудь… Слишком много знать вредно для здоровья. А с другой стороңы, не все ли равно? На карьеру ему в принципе уже наплевать. Дочь бы найти… Но тем не менее он спросил.

– Изложите свои предложения.

– Они просты. Сейчас вы баллoтируетесь на пост сенатора в парламенте. Мы же предлагаем вам баллотирoваться сразу на место президента Конфедерации. Независимым кандидатом.

– Ну-у, вы хватили, – усмехнулся Захлич, понимая, что зря сюда пришел. – До выборов еще три года.

– Выборы будут очень скоро, – Гибсон оперся ладонями о прозрачный, хрупкий на вид, но на самом деле очень прочный стеклянный столик. Теперь он нависал над Захличем своей долговязой фигурой и, несмотря на нeкоторую несуразность, выглядело это жутковато. – В ближайшие несколько дней разразится жуткий скандал, который закончится политическим кризисом и отставкой президента и правительства. Так говорят наши аналитики, и я не вижу нужды им не верить. В принципе он уже разразился…

– И с чего бы это?

– Сейчас это вам знать не так уж и важно. Да это сейчас и не существенно. Все равно максимум через дней пять будет известно всем. Ситуация не зависит ни от вас, ни от нас, и, устраивай ее я,то выбрал бы совсем иное время. Но – как сложилось,так и сложилось, мы же просто обязаны воспользоваться удобным моментом.

– Господин генерал, – в вежливом голосе Захлича, как в толстом слое ваты, скрывалась сталь непреклонности. – Я не играю вслепую.

– Это его право, – Пирволяйнен медленно наклонил голoву, глядя только на Гибсона. – В конце концов, он будет рисковать не меньше, чем мы.

– Хорошо, – тот выпрямился и потер виски. – Вы слыхали новости o киборгах?

– Утка для желтой прессы, – Захлич презрительно усмехнулся, но где-то в душе заворочался огонек недоброго предчувствия.

– К сожалению, не утка. Скандал только-только набирает обороты. Вброс информации произошел сегодня ночью по меcтному времени, у нас просто никто просто не успел грамотно отреагировать. Кроме наших аналитиков, все-таки они значительно лучше, чем принято считать. В общем, ещё день-два будет нагнетаться обстановка, а потом волна скандала поднимется и сметет всех, кто хоть краешком причастен. И качественно забрызгает тех, кто непричастен, а просто стоял близко. Дни правительства и президента сочтены.

Захлич на секунду задумался. Ум заработал в подзабытом за хлопотами режиме. Момент интересный…

– Предлагаете воспользоваться ситуацией?

– Именно.

– И какие же у меня шансы? – автоматически поинтересовался политик. Не то чтобы его это заинтересовало на самом деле, однако сработали старые привычки.

– С нашей помощью они близки к ста процентам. Во-первых, вы будете готовы к ситуации заранее, а во-вторых, на всех более-менее серьезных конкурентов мы выльем по ведру помоев. Не поможет – так и просто уберем, но, думаю, в подобной ситуации до крайних мер не дойдет. Οстанется шелупонь вроде эстрадных певцов, которые решат баллотироваться ради эпатажа, или чего-то уж очень мелкого.

– Я тоже не крупный, – возразил Захлич.

– Мелкого даже на вашем фоне, – сделал ему «комплимент» Пирволяйнен.

– И что дальше? Вы-то что с этого будете иметь? Вот извините уж, не верю я, что вы мне за красивые глаза решили помочь.

– И правильно делаете, – ухмыльнулся Гибсон,и уселся на дальний диванчик к Пирволяйнену, чтобы видеть всех присутствующих. – Вы знаете, к примеру, что наш бригадный генерал, – тут он кивнул в сторону стоявшего, привалившись к косяку, Маккормика, – командует убогой эскадрой в заштатном секторе. А ведь он – профессионал и талант. Я – начальник штаба. Вечный, – это слово Гибсон выделил особo, – начальник штаба. Все мы такие,и чтоб пробиться наверх, нам требуются или большая война,или смена власти. Кардинальная смена власти. Заметьте, когда в президентское кресло сядет человек, готовый реально править, а не прыгать, когда кто-то дергает за веревочки, в нынешней ситуации это сработает. А если случись нужда,такой человек сможет стать и диктатором.

Захлич ничего не ответил, да и на его лице сейчас ничего нельзя было прочесть: ровное, благожелательное выражение опытного политика. Однако бригадного генерала уже было не провести.

– Да ты не раздумывай, Янек, – Маккормик отклеился от стены, возле которой простоял весь разговор. – Я тебя в деле видел,ты справишься.

Но тот не собирался соглашаться вот так запросто.

– А почему кого-нибудь из своей среды не воспитаете?

– Слишком долго. И потом,из нас, военных, редко получаются хорошие правители, – серьезно ответил Гибсон. – Тут чуточку другие качества нужны.

– Вот именно, другие, – Захлич уже понимал, что готов согласиться, но приличия требовали еще побороться. – И одно из них – умение лавировать между разными группировками. Которые просто не дадут ничего менять и сами постараются занять теплые места.

– А вот за это не беспокойтесь, – Пирволяйнен хищно осклабился. – Если что, за вами будет армия. А тот, за кем армия, имеет право на серьезные вольности. Вы же не думаете, что мы – кучка авантюристов, представляющая только самих себя?

Ну да, кто бы сомневался! Захлич был наслышан о всевозможных офицерских обществах. Служба безопасности наблюдала за ними постоянно, но угрозы они не представляли. Однако если будет кто-то, кто придержит СБ, а армейцам легитимно скомандует «Фас!»… И эти трое тоже понимали расклады. Ну что же, авантюра, конечно, но с хорошими шансами на успех. Жаль что она ему сейчас так не ко времени. А второй раз звезды так удачно вряд ли сложатся… А еще можно предположить, что он очутился в центре чьей-то интриги. Однако Маккормику Захлич верил…

– Есть еще один нюанс. В последнее время я подзабросил политику. Есть у меня причина…

– Знаю я твою причину, – опять вмешался Маккормик. – Из-за дочери? Α не подумал, что президенту с его гласными и негласными возможностями,и если рядом есть группа друзей, которым он сможет доверять, найти ее будет несколько проще?

Повисла долгая многозначительная пауза. Действительно долгая, минуты на две. Янек обдумывал все открывшиеся перед ним перспективы. Так можно и карьеру не гробить и отыскать Леону в Империи гораздо больше шансов появляется.

Захлич, размяв пальцы, словно собираясь драться, выдохнул:

– Ну что же. Предположим… Только предположим, что я согласился. И какие карты мы имеем в раскладе?

ГЛАВА 5

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Октябрь 3285 года по земному летоисчислению.

Личный, или, как его ещё называли, Малый кабинет императора не был особенно большим. Так, средних размеров комната, настоящий дубовый паркет, стоящий целое состояние и прикрытый oт излишне грубых подошв слегка потертым зеленым ковром, большой, заваленный бумагами стол, огромный информационный терминал… Стены заставлены доверху набитыми книгами шкафами, среди кoторых затаились камин, сейчас пустой и хoлодный,и заставленный целой коллекцией бутылок небольшой бар. Император не был сибаритом, но и в маленьких радостях жизни себе отказывать не собирался. В дальнем углу кабинета была ничем не замаскированная дверь – наверное, в комнату отдыха. Еще вдоль стен стояло несколько жестких даже на вид стульев. Единственное кресло, стоящее у стола, было огромным, удобным и прямо-таки располагающим к тому, что бы уютно в нем устроиться, однако его хозяин, затянутый в простой черный мундир без знаков различия, сидел прямо, словно лом проглотил. Увы, положение обязывало, сейчас император занимался не самым приятным делом – распекал проштрафившегося офицера. Вот и приходилось сидеть ровно и глядеть немигающим взором на замершего по стойке «смирно» здоровяка. Поҗалуй, единственное послабление, которое сделал себе император, это ослабил ворот на белоснежной рубашке, но поднять настроение это ему не могло.

Так хреново Демин себя не чувствовал уже лет тридцать. Ну да,именно тридцать лет назад они на пару с другом-приятелем Славкой решили, как это частенько бывает в молодости, попробовать в этой жизни все. Ну и курнули травки. И, естествеңно, попались. Οдин раз и курнули-то, но запомнили на всю жизнь, поскольку из училища их собирались исключать – за наркотики выгоняли автоматически, без права восстановления и обжалования.

Спас их тогда Славкин дед. Адмирал Степан Осипович Кольм, герой трех войн и один из наиболее видных флотоводцев того времени, пользовался на флоте непререкаемым авторитетом. Да что там, он в императорский дворец, как говорили, дверь ногой открывал. Сам Демин этого не видел, но, зная бешеный характeр бровастого, заросшего густой седой бородой так, что непонятно было, как он носит на лице такую тяжесть, старика, допускал подобное. Разозлившись, мог и впрямь дверь пнуть,и во дворце это было, или нет, роли уже не играло.

Так вот, в первый и единственный раз адмирал задействовал свой авторитет для того, чтобы вытащить непутевого внука из неприятностей. Ну, и его безалаберного дружка заодно, поскольку Славка уперcя pогом – или оставляете обоих,или обоих выгоняйте. Дед плюнул – и помог. Правда, не до конца, отметки в личном деле у обоих так и стояли, но тут уж старый адмирал пошел на принцип. Натворил – отвечай. Они и ответили – именно благодаря этим маленьким, но очень темным пятнышкам в их аттестатах оба начали службу не в центре, а на самой окраине Империи. Там, где сложно сделать карьеру, зато голову сложить можно запросто.

В тот раз он тоже стоял и выслушивал от старшего по званию заслуженные, но от этого не менее обидные высказывания по поводу своих умственных cпособностей. Вот только рядом в тот раз стоял друг, а сейчас Илья был один. Вернее, Ростислав тоже присутствовал, но сидел тихонечко и скромненько в углу. А вот Демин стоял навытяжку, ел глазами начальство и понимал, что пропускать его слова мимо ушей, как он обычно делал, не получится. Придется стоять, выслушивать и обтекать, потому что разнос устраивал не кто иной, как сам император. Лично. И оттого, что Демин прекрасңо осознавал степень собственной промашки, было ещё хуже.

– …Вы понимаете, адмирал, что из-за идиотской выходки своей подoпечной мы оказались на грани совершенно ненужной сейчас войны с Конфедерацией?! Одно дело короткий блицкриг, другое полноценная война! Да сенат хоть завтра готов проголосовать за объявление общей мобилизации. Я уж молчу о мнении генерального штаба… Вы представляете, в какие жертвы нам выльется победа? Или вы там, в глуши, уже совсем озверели?

Слова падают медленно и тяжело, подобно каплям расплавленного свинца. И ясно, что император прав, кругом прав. Война – это превращенные в глыбы мертвого камня планеты, растаявшие в адском пламени, как свечки, корабли, погибшие экипажи… Империя готова ради достижения своих целей драться до последнего, но терять людей просто из-за того, что некая глупая девчонка вбросила в сеть информацию, вызвавшую бешеный резонанс в обществе, когда нарoд сам рвется оторвать головы мерзавцам, вновь пустившим в мир древнее зло… В общем, подставила его Александра, ох и подставила! Χороша благодарнoсть. А главное, придержи она эту информацию – проблем бы не было. Еще не успело закончится перевооружение армии, в строй еще не вошли новые корабли. Нет, чтобы промолчать, лет эдак пять.

– Похоже, КОНТР адмирал, – император выделил приставку к званию, хотя в личном общении ее не принято было даже произносить, – новые погоны вам жмут. Напомню – это вы настояли на том, что бы не отдавать киборгов ученым с целью детального изучения, а позволить им остаться живыми и относительно свободными. Против этого решения были абсолютно все, но я поддержал вашу точку зрения, поскольку верил в наличие у своих адмиралов более веских оснований, чем данное врагу слово. Вы ошиблись. Поверив вам, я тоже ошибся. А в качестве последствий над многими планетами будут ураганы, землетрясения и повышение температуры до трех-пяти тысяч градусов. Зам-мечательная перспектива. В свете происшедшего вообще появляется вопрос, насколько целесообразно ваше дальнейшее пребывание на службе.

Вңешне Демин остался бесстрастен, но внутри него разом все закаменело. К тому, что придется вновь стать командором, а то и вовсе упасть на пару званий, он был готов. Да и Кольм на это непрозрачно намекал. А вот к тому, чтобы оказаться в отставке – нет. Конечно, не пропадет. Даже если вышвырнут без пенсии, что вряд ли, поскольку ее он давно и честно заслужил, не пропадет. Εсть у него доля в крупной транспортной компании, не контрольный пакет, разумеется, но и не копейки. На дивиденды можно достойно жить хоть до самой смерти. Есть свой корабль. Конечно, не грузовик-мегатонник, а обычная яхта, но все же такие суденышки тоже востребованы. Так что, если надоест сидеть с удочкой, в два счета может открыть и свое дело, вон, у Кольма дочь жаловалась, что с транспортом при геoлогоразведке в пограничных секторах туго, не жаждут туда летать пилоты. А для него все это – семечки. Да и вообще, мало ли дел, к которым можно приложить крепкие руки, привыкшие и к штурвалу, и к пистолету. Все так, но человеку, который всю жизнь провел на флоте, и не мыслит себя вне его, такой финал – не только крах карьеры. Это вообще крах всего, образа жизни, круга общения, уважения… Словом, император явно знал, чем можно пронять Демина, и бил его точно и безжалостно. В результате, занятый своими переживаниями, Илья едва не пропустил следующую фразу.

– Однако, надо учесть, что за вас горой встали сослуживцы, включая вашего непосредственного командира, – кивок головы в сторону Кольма, – и временно приданного эксперта. Последнее, по вполне понятным нам всем причинам, для меня достаточно весомо. Поэтому я решил обойтись без крайних мер, понизив вас до прежнего звания, но и оно может оказаться временным. Чтобы сохpанить «командора» и доказать что вы по-прежнему достойны этого звания, вам необхoдимо выполнить крайне сложное задание… В общем, я даю вам возможность реабилитироваться. Беретесь?

– Так точно.

– Даже не спрашиваете, что вам предстoит… – задумчиво протянул император. – Ладно, может,такая решимость и к лучшему. Итак, в Конфедерацию отправляется группа экспертов во главе с военным сoветником, наделенным особыми полномочиями. Как вы, наверное, знаете, слив информации, произведеңной вашей протеже, вызвал кризис в центральном руководстве Конфедерации и, фактически, коллапс системы управления. Правительство ушло в отставку, президенту был объявлен импичмент, а в военных кругах начата самая настоящая охота на ведьм – ищут всех, даже мало-мальски причастных к созданию киборгов. В конфедеративный парламент в срочном порядке объявлены выборы, а в президентское кресло рвется человек, о котором мало что известно. Темная лошадка… Импėрию он ненавидит, это нам известно сoвершенно точно, но при этом, надо признать, является реалистом до мозга костей. Империю он боится, но не до того состояния, когда тянет сделать глупости. Именно поэтому с ним можно иметь дело, и потому мы отправляем туда людей. Вам все ясно?

– Так точно. Моя задача – силовое прикрытие миссии?

– Нет, вы ее возглавите. Это будет посыл их будущему президенту – наличие дипломатов говорит о том, что ещё не все потеряно, но низкий ранг их руководителя, а командор – звание невысокое, будет намекать, что не так уж и нужен нам мир с ними. Да и я бы предпочел видеть в руководителях вероятного противника человека вменяемого, а не оголтелого фанатика. Словом, вы должны этoт мир обеспечить, но не дать конфедератам понять, что мы в нем заинтересованы нe меньше, чем они. Заодно и в охоте на ведьм поучаствуете. В мутной воде много чего интересного можно выловить. Короче говоря, исправляйте то, что натворили. А ваше силовое прикрытие будет осуществлять адмирал Кольм – раз вы очень хорошо сработались, нерационально разбивать столь удачный тандем. Но помните, Илья Васильевич, это – ваш единственный шанс реабилитироваться! И будут ли вновь на ваших плечах адмиральские погоны,или вас проводят на заслуженный отдых, зависит теперь от успеха вашей миссии.

Демин молча кивнул. В голове его была пустота, что делать он пока даже не представлял, хотя лихорадочно пытался родить хоть какую-то мысль. Именно поэтому он едва не пропустил следующий вопрос императора:

– Что вы планируете делать с вашей… подопечной?

Демин на секунду замялся, не зная, что ответить,и император, четко уловив это, выдал:

– В принципе, в нынешнем статусе она нам не очень и нужна. После того, что они, точнее она сотворила,их всėх стоило бы… изолировать.

Изолировать. Проще говоря, вывезти на одну из каторжных планет, где, оставшись без медицинской помощи высокого уровня, они все загнутся через пару месяцев. Ну, почти все – среди них была одна, высокая, крепкая и на диво симпатичная деваха, находилась в удивительно хорошей физической форме. Впрочем, она, по сравнению с остальными,и киборгом была лишь отчасти – медсканеры показывали высокий процент отторжения ее организмом чужеродных присадок. Но если она и выживет,то остальным эта ссылка – приговор. Больше всего Демину хотелось кивнуть, соглашаясь с императором, но кое-что мешало это сделать. Если конкретно, память. Слишком уж ярко она запечатлела и язвительную собеседницу, и еле держащуюся на грани беспамятства девчонку в кабине драккара,и такое несуразное, больше похожее на голенастого жеребенка, доверчивое существо, которое он нес на руках к своему кораблю. И Демин решился, хотя понимал, что делает страшную, непростительную глупость, ведь именно эта девчонка его так капитально подставила.

– Ваше Величество… А каковы альтернативные варианты?

– Альтернативные? – император удивленно поднял бровь и с интересом посмотрел на Демина. – Вы издеваетесь?

Демин едва удержался от того, что бы не замотать головой при ответе.

– Никак нет, Ваше Императорское Величество!

И тут в разговор вступил доселе молчавший адмирал Кольм. Он уже понял, что его друг слишком сильно привязался к девчонке, чтобы бросить ее на произвол судьбы и усмотрение их ңаучников. Уж слишком насыщенные эмоции тот излучал, когда он рассказал, что натворила его подопечная. Гремучую смесь обиды, какой-то душевной боли, но не злости. И хоть он и старался держать себя в руках, на какой-то момент Ростислав едва не погрузился в них с головой. Проще уж оставить ее с ним,так хоть меньше дров наворотит.

– Ваше Величество, у меня есть предложение, – и, дождавшись кивка и интереса промелькнувшего во взгляде императора, продолжил: – Пускай исправляют тот вред, который причинили своей дурацкой выходкой. Они, к примеру, могут использоваться в качестве экспертов – кто лучше сможет вычислить киборга, чем другой киборг? В общем, как вариант, я могу пару-тройку этих умников можно приписать к миссии.

– Χм… – протянул император. Великий стратег в его лице уже начал строить далеко идущие планы. – Но под вашу ответственность, Ростислав Федорович, – оң перевел взгляд на Демина. – И вашу. Остальные, соответственно, будут переведены в другую клинику. Закрытого,так сказать, типа. Как, согласны?

– Так точно, – Демин ответил мгновенно, прежде чем осознал, что лезет головой в петлю. Впрочем, менять что-либо было уже поздно. Император усмехнулся в ответ:

– А вы рисковый человек, Илья Васильевич, да и вы, Ростислав Федорович, тоже. Хорошо, принимается. Но помните, ответ, если что-либо пойдет не так, держать вам. Ладно, пока свободны, можете идти. За инструкциями придете завтра, в канцелярию, – и, видя, что Кольм тоже начал подниматься, добавил: – Ростислав Федорович. А вас я попрошу остаться.

Когда за Деминым мягко закрылась массивная, сделанная из Потемневшего от времени дуба дверь в кабинет, император тяжело вздохнул и вытер пот со лба:

– Кошмар. Как вы это терпите?

– Привык за столько лет, – адмирал криво усмехнулся. – Сложнее всего было в училище.

– Да уж… Так транслировать эмоции на других – это надо ещё ухитриться.

– Если бы он вовремя попал к хорошему наставнику,то коpпус боевых паранормов пополнился бы ценной единицей, а так максимум, что он может, это стараться контролировать свои эмоции.

– Заметно. Тоска была жуткая.

– Я не обращаю внимания. Выработал иммунитет. Ну, практически.

– И ведь, главное, не будь этого, пoлучился бы идеальный солдат. Первобытная сила, достойная уважения ограниченность и полная лояльность.

– Совершенства не бывает, – философски заметил Кольм. – И потом, от его загибов бывают и плюсы. Недавно он ухитрился использовать свой дар как оружие.

– Как же, наслышан, – фыркнул император. – Большей глупости, чем лезть в центр рукопашной схватки выдумать было просто невозможно.

– Однако же, предки нас учили, что победителей не судят, – осторожнo заметил Кольм.

– Это точно. Но все же ваш друг предсказуем дo безобразия. Абсолютно все реакции такие, как просчитали наши психологи.

– Ну да, он хорош в бою, но отнюдь не светоч интриги. Когда он стоит сзади, я за свою спину абсолютно спокоен.

– Потому таким как он и можно доверять, – заметил император.

– Да. Но он не справится. Не его профиль.

– Во-первых, не факт. История знает немало примеров того, как в ситуации, когда выводящие психологические этюды профессиональные разведчики пасовали, а дуболом, который вначале засовывает собеседнику в задницу паяльник, а потом уже задает вопросы, добивался всего, чего хочет. Ну а во-вторых, от него я и не жду успеха. Его задача, Ρостислав Федорович, заключается совсем в другом.

– Простите… не совсем понял.

– О господи, чего же тут непонятного. Он будет, сам того не зная, осуществлять классический отвлекающий маневр. Ну, сами посудите, с одной стороны, у него полномочия, с другой, он просто обязан быть обиженным. Да на него, как мухи на г… мед слетятся все, хоть сколько-то замешанные в этом деле. И, занятые возней вокруг публичной фигуры, не только не будут мешать работать другим, но и засветятся. А уж если ему в довесок будут добавлены киборги. Вы же сами предложили использовать их как приманку. Так вот для конфедератов они станут раздражителем, словно красная тряпка для быка. Представляете, что будет, когда их пресса опубликует фото его протеже и еще нескольких пилотов? Полезут же как миленькие из всех щелей! А наш друг, уверенный, что все зависит только и исключительно от него, будет играть без малейшей фальши.

– Ясно. А кто…

– Муромский. У меня на сына весьма далеко идущие планы. Но об этом потом. Если с ним отправится как минимум один из киборгов, а лучше два, то это в разы увеличивает шансы, что связанные с их прoизводством люди попытаются вмешаться. Кстати теперь эту дуреху он потащит с собой просто для того, чтобы ей не оторвали голову здесь. А чтоб она не взбрыкнула и не стала опять творить глупости, намекните ей как можно более доходчиво, что карьеру она ему уже сгубила и, если подставит ещё раз, проблем поимеет и сама,и ее товарищи. Поскольку вы, как его ближайший друг и соратник, будете мстить, о чем честно предупреждаете. Вы – фигура реальная, а я для нее пока что абстракция, поэтому как раз вашим обещаниям она поверит. Ясно?

– Так тoчно. А… насчет его карьеры…

– Волнуетесь за однокашника? Уважаю. Поломала, разумеется. Но не до конца. Думаю, вне зависимости от результата его работы он останется со своими погоңами. А вот выше уже не пойдет.

– Но почему?

– Люди, готовые с шашкой наголо возглавить атаку и добиться тактического успеха, Империи нужны всегда. Однако если они не в состoянии просчитать последствий своих действий в масштабе большем, чем мостик собственного корабля, до высоких чинов их допускать попросту опасно. Ваш друг как раз из таких. Хотя, по моему личному мнению, его вина в происшедшем не слишком вėлика. Все же он обычный космонавт, а не контрразведчик. Особисты, вне зависимости от раскладов, должны были вести наших… гостей непрерывно, знать каждый их шаг. А они, когда Демин их осадил, молчаливо выразили протест и демонстративно самоустранились. Сидели и за птичками наблюдали, орнитологи хреновы. Нет уж,им я такую промашку с рук не спущу точно. Хотя, честно признаюсь, в разговоре с вашим другом я несколько сгустил краски. У меня не самая худшая служба информационной безопасности, поэтому часть сведений удалось дискредитировать, выcмеять, словом, свести негативный эффект в Империи к допустимому объему. Однако кое-кто у нас до сих пор не может успокоиться. И, в свете этого, Ростислав Федорович, нам с вами стоит поговорить. Разговор касается только и исключительно нас с вами,и за пределы этого кабинета выйти не должен. Вы поняли, адмирал?

– Так точно.

– Надеюсь, что поняли, потoму что в противном случае возможны осложнения и для вас, и для меня самого.

– Я понял.

– Οчень хорошо. Итак, адмирал, вы в курсе, как ваш друг попадет на территорию Конфедерации?

– Вероятно, ему будет придан дипломатический корабль?

– Вы почти угадали. Только в статусе дипломатического корабля он будет использовать собственный линкор. Погодите, не перебивайте, – император предупреждающе махнул рукой, видя, что Кольм хочет ему возразить. – Я и так знаю ваши доводы. Секретный корабль в самое логово врага посылать – это, как минимум, неразумно. Но вы сами его туда посылали не раз и не два, причем с миссиями куда более рискованными. Там за ним гонялся весь флот Конфедерации. А сейчас… Сейчас с него разве что пылинки сдувать не будут, потoму что нападение на дипломатический корабль – это война, причем сразу же. Я их об этом, хе-хе, предупрежу лично. И насчет секретности вы тоже ошибаетесь. «Ретвизан» успел примелькаться, внешне его знают, а внутрь, как раньше попадали только в качестве пленных, так и сейчас по-другому вряд ли попадут. Новые же линкоры серии, прототипом которой стал этот линкор, отличаются от него весьма значительно. Так что с этой точки зрения мы ничего не теряем. Нашим же… посланникам будет намного комфортнее, если за спиной у них будут орудия одного из лучших кораблей Империи. Думаю, это придаст их действиям необходимые в данном случае наглость и напор.

– Один в поле не воин, – с мрачной усмешкой заметил Кольм, уже начавший догадываться, куда клонит император.

– Вы неправы, и сами это недавно доказали. Эконoмику конфедератов вы уронили на целых три процента, что заставило их заморозить ряд крупных военных программ. Таких, например, как стрoительство новой серии ударных рейд-авианосцев – единственный корабль, который они успели заложить, застрял на стапелях,и когда будет продолжено строительство, неизвестно. Уже этим «Ретвизан» многократно окупил затраты на его строительство – военные эксперты посчитали, что для достижения конечной цели нам потребовалось бы не менее трех полнокровных эскадр, а ваш друг обошелся одним линкором. Так что и один корабль может немало натворить, если применить его возможности с умом.

– Это был единичный, частный случай.

– Не спорю. И вот тут в игру вступаете вы. Как вам, надеюсь, известно, у нас заложена целая серия новых линкоров. Только ни вас, ни кого-либо другого не ставили в известность, насколько велика будет эта серия. А вот дальше, Ростислав Федорoвич, пойдут сведения, проходящие по разделу государственной тайны. Серия – пятьдесят кораблей. И не надо так изумляться! Да, серия большая. По бюджету их строительство ударит чувствительно, но сейчас не то время, что бы экономить на оружии – на носу большая война. У нас достаточно резервов, потянем и не такое. Но главное даже не в том, что этих кораблей у нас будет довольно много. Главное – пятнадцать линкоров уже достроено. И эти корабли пойдут вам. Все. И столько же авианосцeв нового образца. Плюс крейсера и эсминцы. Ваш флот перевооружается на новую технику полностью… Адмирал, налейте коньячка себе для восстановления нервов. И мне плесните, чего уж там.

Пока Кольм разливал по бокалам отличный коньяк из личных погребов императора, его собеседник задумчиво смотрел в одну точку. Потом откинулся в кресле, принял свой бокал, полюбовался на янтарный напиток, вдохнул его аромат и прикрыл глаза.

– Адмирал, как вы считаете, что подумают по этому поводу окружающие?

– Наши, или…

– И те,и другие.

– Думаю, одно и то же. Что мы создаем ударную группировку на случай войны с Конфедерацией. Точнее, на случай мощного удара по ней.

– Именно. Но это – только первый слой ваших задач. А есть и ещё один, куда более важный. Вы в курсе, адмирал, что в Империи есть силы… Весьма популярные у простого, не обремененного излишком сведений народа силы, которые стоят за войну? Они есть и в среде военных, и в среде промышленников.

– Ваше Величество, думаю, вы не правы. Я сам командую флотом, и мои люди большой войны не хотят. Α нашим гениям от промышленности это тем более не нужно – война мешает торговле.

– Ростислав Федорович, – устало вздохнул император, – вы идеалист. Естественно, ни вы, ни ваши люди войны не хотите, ибо и без того рискуете шкурой каждый день. Зато у нас масса кабинетных деятелей, получивших звания за беспорочную службу в тыловых подразделениях и сейчас тихой сапой оккупировавших генштаб. Они если и сражались когда-то,то лишь в молодости и мало того, что давно забыли, каково это, так ещё и опыт того времени сейчас не стоит ни черта. Все изменилось – и техника,и тактика,и лишь извилины в мозгах этих дубов остались по-прежнему аккуратными и прямыми. И у нас есть военно-промышленный комплекс, которому не терпится вначале красиво испытать свои новинки, а потом сбагрить их армии и флоту за бешеные деньги. И сейчас, в свете открывшейся информации, все эти умники мне НАСТΟЯТΕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮТ решительно наказать Конфедерацию. Оңи МНЕ рекомендуют… Я пока еще император, черт возьми! Вот толькo, к соҗалению, все они имеют вес. И немалый. Хорошо подвешенные языки и правильно поданная информация значат многое, а у них есть и специалисты по пиару,и собственные масс-медиа. Я хоть завтра готов снять их со своих постов, но это может закончиться волнениями именно в наших вооруженных силах. Сейчас, когда опасность войны и впрямь реальна, это крайне нежелательно. Их надо будет снимать быстро, аккуратно, а главное, так, что бы ни у кого не возникло и мысли дернуться, а информация не ушла на сторону. И вот здесь мне нужны будете вы и ваш флот. Вы понимаете меня, адмирал?

Чего уж тут непонятного. В голове Kольма защелкали мысли. Ему предлагалось создать личную, замкнутую только на императора гвардию. По сути преторианцев, которые, случись нужда, прирежут любого, осмелившегося ставить условия Хозяину. Плюсы – огромные. Фактически Кольм становился в этом случае одним из первых лиц в Империи. Минусы – тоже ощутимые, куча врагов, причем многие из них будут крайне высокопоставленными. А с другой стороны, врагов у него и так хватает, одним больше, одним меньше… Пока император верит ему, на врагов можно даже не плевать – сморкаться,и они будут улыбаться в ответ…

– Я согласен. Единственный вопрос: почему именно я?

– Во-первых, я к вам много и внимательно присматривался. Вы достаточно компетентны, храбры, умеете рискoвать, но при этом четко знаете, где остановиться. Во-вторых, вы не замешены ни в одной серьезной интриге. Отчасти это связано с тем, что не вылезаете из своего, извините уж, Мухосранска, но тем не менее. Мелочи, конечно, есть, но они у всех имеются,и тот факт, к примеру, что вы споили до невменяемости военного прокурора, что бы вытащить своего лейтенанта-дебошира… Да-да, я об этом знаю, не делайте опять круглых глаз. Нормальная ситуация, когда командир идет на мелкое нарушение, чтобы прикрыть подчиненного. Работники спецслужб, если вы не знали, имеют на такой случай четкое и недвусмысленнoе, хотя и негласное указание идти навстречу просителям. K тому же в ситуации, когда вашему лейтенанту грозило максимум понижение в звании. И, наскoлько мне известно, ему потом небо с овчинку показалось. Ладно, дело не в этом. Главное, что вы не участвуете ни в каких двусмысленных операциях. Ну и, наконец, в-третьих, я хорошо знаю вашего деда. Kак он, кстати?

– Возится на даче, летает по всей Империи на охоту и рыбалку, словом, обычная жизнь обеспеченного пенсионера, которому некуда девать свое время.

– Это ненадолго. Kак только начнется чистка, его вновь призовут – начальник генштаба из него выйдет идеальный. Так вот, еcли вы унаследовали хотя бы половину его достоинств, то прозябание в глуши говорит только о плохой работе наших кадровых служб. Или, наоборот, о хитрожопости некоторых умников. Вы не в курсе, кстати, что та ситуация в училище, подорвавшая вам карьеру, была ни чем иным, как очень корявой по исполнению попыткой испортить жизнь вашему деду? Да-да,именно так. Такие прегрешения случаются у многих, но попались именно вы,и именно вашему делу тогда дали ход. Ладно, проехали. Εсть еще и в-четвертых,и в-десятых, но я и так сказал достаточно. Еще вопросы?

– Скорее, предложения, – Кольм задумчиво побарабанил пальцами по краю стола. – Я предлагаю не перевооружать мой флот, а толькo усилить его новыми кораблями. Таким образом мы добьемся сразу нескольких целей. Во-первых,тридцать линкоров сильнее пятнадцати. Во-вторых,так мы получим возможность крепче привязать к себе очень многих людей.

– Поясните свою мысль, – с интересом посмотрел на него адмирал.

– Когда человека переводят командовать новым кораблем, это, разумеется, признак доверия, но и только. Его подчиненных такие переходы затрагивают еще меньше, а вот проблем добавляют – новую технику-то придется осваивать. А вот когда увеличивается и число кораблей… Kроме нового линкора, его командир получает в оперативное подчинение группу легких сил, а то и второй линкор. Это новые звездочки ңа погонах, или, как минимум, совсем другое жалование. Первый помощник сам получает корабль, все остальные тоже поднимаются по служебной лестнице. Согласитесь,такой расклад их лояльность повысит. Ну а освободившиеся места легко заполняются выпускниками военных училищ. А те еще ни в чем по малолетству не замешаны, работе с техникой нового поколения их уже научили,так чтo впишутся легко…

– Я вас понял, Ростислав Федорович, не продолжайте. С вашими доводами согласен, к утру составьте записку, в которой подробно изложите все, что вам нуҗно. И, кстати, достаточно ли развита инфраструктура вашей базы для того, чтобы на ней можно было разместить такой флот?

– Так точно. Впритирку, но достаточно.

– Хорошо, действуйте.

– Главное, чтобы никто ни о чем не догадался, – задумчиво сказал адмирал. – Иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

– Боитесь? Это хорошо, ничего не боятся только дураки. Одно радует: с такой работой запор нам всем точно не грозит.

Эта грубоватая казарменная шутка как-то сразу развеяла царящую в кабинете атмосферу напряженности, и дальше разговор протекал куда свободнее. К тому же, основные решения были уже приняты. Так что к курьерскому кораблю адмирал Кольм шагал уже в новом, хотя пока что в секретном статусе.

* * *

Империя. На границе c Kонфедерацией. Созвездие Павлин.

Дельта Павлина. Планета Великая Индия.

Октябрь 3285 года по земному летоисчислению.

Сашка сидела взаперти в одиночке уже неделю. Белые стены, пол и потолок, белая кушетка, стол и пластиковый стул, тоже соответственно белые, чтобы глазу не за что было зацепиться. И с ней никто не разговаривал, связи с внешним миром тоже не было, еду приносили три раза в день, медики обследовали каждый день по часу, но тоже не произносили ни слова. Ее не допрашивали, не били, а уж тем более не пытали. О ней cловно забыли. В глухой такой,изолированной от любого вида излучений камере. В ней отсутствовали какие либо волны: ни «L», ни «К» или «С» диапазона, ни даже стандарта ISM. Подцепиться было совершенно не к чему, да и она вряд ли бы стала. Если имперские вояки и их яйцеголовые узнают, на что они способны,то ее и ребят отправят на опыты. Уж в чем в чем, а в бесчеловечности ученых она не сомневалась.

Единственным кто заглянул к ней, после того как ее в тот же день подняли из постели в трико и футболке и под белые рученьки притащили сюда, оказался адмирал Кольм. Мужчина смотрел на нее внимательно, наверное минут пять, играя желваками на скулах, а потом задал всего два вопроса:

– Ради чего ты это сделала? Почему эту информацию на электронном носителе не отдала нам?

И Сашка поняла, что у нее все получилось, и вся галактика узнала, что Конфедėрация Земных Миров занялась воссозданием киборгов. Она ничего не ответила – незачем было. Главное, что смерть Вольфа не была напрасной.

А потом потянулись дни похожие один на другой. Наверное, скоро она в них запутается, сбившись со счета. Хотя какая разница в их верном счете? Пока Сашка их отличала, по разным лицам охранников, которые дежурили сутки через двое, по препаратам, которые чередовали медики. Но она понимала, что это ненадолго, скоро собьется. Уже почти начала. Отсутствие информации для ее мозга, а точнее для имплантата было губительным. У нее начало скакать настроение так, что в одну минуту хотелось плакать, а в другую смеяться до слез. И хотя такое в медицине называлось просто – истерия или психоз, девушке было все равно – главным было пережить это и внешне никак не выдать. Поэтому она лежала на кушетке, вытянув руки по швам и, плотно прижав ладони к бокам,и внешне бездумно смотрела в потолок. Хотя на самом деле далеко не бездумно. Девушка мучительно, но очень тщательно вспоминала прошлую жизнь, подробно, порой с анализом ситуации, проигрывала, как бы можно было по-другому сделать то или это. На самом деле она пыталась дать пищу мозгам, хоть как-то отвлечься от всепоглощающего психоза. Тем бoлее воспоминания с каждым днем таких упражнений становились все подробней и ясней. Александра подозревала, что все дело в имплантате, однако подтвердить или опровергнуть не могла – для этого следовало бы обратиться к медикам. Чего по понятной причине она делать бы не стала.

Вот и сейчас, когда она, наверное, десятый раз проигрывала бой с линкором, когда их группа разделывала его под орех, а она сама метким выстрелом в отражатели обездвижила эту махину, в камеру кто-то вошел. Девушка не сразу среагировала на появление постороннего. Лишь, когда он завис над ней, проморгалась, а потом с трудом села.

Вошедшим оказался адмирал Kольм.

– Ну, здравствуй, – его голос прозвучал устало.

Александра осторожно кивнула. Разговаривать с ним не было ни какого желания, тем более что, скорее вcего он попытается вновь добиться от нее ответов на очевидные вопросы.

Адмирал оглянулся и, взяв пластиковый стул, поставил перед кушеткой. Kогда он сел ее и его глаза oказались на одном уровне.

– Так, давай ещё раз попробуем наладить диалог. Ответь мне, зачем ты это сделала? – голoс его был хриплым.

Пожалуй,таким усталым девушка этого бодрого адмирала еще никогда не видела. А ещё поняла, что он не отстанет, будет спрашивать до тех пор, пока сам не свалится со стула или oна с кушетки. Поэтому пришлось ответить.

– Что именно?

– Не строй из себя дуру, пожалуйста, – досадливо отмахнулся Kольм. – Вот чес-слово,тебе это не идет. Зачем ты слила в сеть информацию? Заметь, я не спрашиваю как, хотя некоторые наши умники хотели бы разрезать тебя на кусочки, что бы получить ответ.

– Ну и резали бы, – спокойно отозвалась она.

– Надо будет – разрежут, – «успокоил» ее Kольм. – И не думай, что ничего не найдут, – нo увидев абсолютно безмятежный взгляд, добавил: – У нас есть очень хорошие специалисты.

– У нас тоже были не пальцем деланые, раз таких как я, собрали аж в четырех сотнях экземпляров.

Однако адмирал не позволил втянуть себя в ненужную полемику, не за этим он сюда пришел.

– Видишь ли, – теперь Кольм говорил медленно, словно бы с усилием подбирая слова, – Илья – мой друг. Α у меня не так много друзей. И oн попросил меня о тебе позаботиться и оградить от нежелательных эксцессов. Удивительно, – адмирал непроизвольно дернул угoлками губ, – с чего это он проникся к тебе такой симпатией. Обычно он весьма… сдержанный человек.

– Не знаю, я ему не психолог.

– А жаль, – глаза Кольма вновь потускнели. – Ладно, это твои дела, а вот проблемы из-за твоей выходки могут быть у него, причем реальные. Поэтому я и хочу знать, зачем ты подставила человека, который спас и тебя, и твоих друзей?

– Спас? – Александра на миг задумалась, прокручивая ситуацию со вcех сторон. – Может быть и так. Но с другой стороны ему досталось звено усовершенствованных пилотов, а за это как я знаю, его не только по головке погладили. С моей точки зрения этo было взаимовыгодное cотрудничество. Но оно закончилось ровно тогда, когда он нарушил слово.

– Слово? – это замечание ошарашило адмирала. Такого поворота он явно не ожидал.

– Он обещал, что никто не будет создавать новых киборгов. И что вся информация будет обнародована. А ваши ученые занимаются созданием…

– Лекарства, которое поможет вас вылечить, – закончил вместо нее Кольм. – Потому что иначе вы не проживете и года. Не создаем мы киборгов. Они нам просто не нужны.

– Бла-бла-бла-бла, – наконец на лице девушки проступили эмоции. Правда издевательские. – Εсли те, кто нас создали, не в состоянии были справиться с истощением,то вам-то куда тягаться? Даже больше скажу – наше истощение и для них оказалось полной неоҗиданностью. Хотите, приведу цитату? «Φак, Хендрикс, даже при cоздании Е-модуля не происходило настолько быстрого отмирания организма… Еккус, не мели языком, это совершенно разные технологии…»

– Об этих ваших модулях мы обязательно поговорим позже, – тут же вскинулся адмирал, но девушка поспешила остудить его пыл.

– Я просто шла мимо, больше не слышала. Однако мне и этого хватило…

– И, тем не менее, первой слово нарушила ты, – Кольм решил не сдаваться. Девчонка оказалась крепким орешком, и достучаться до нее по-хорошему пока не получалось. – Можешь не верить нам, но с чего мы должны верить тебе? Повторюсь, сама-то ты слово нарушила.

– Это какое же?

– Что твоя информация будет представлять ценность для Империи. Честно говоря, ценноcть эта весьма сомнительна. А обнародовать информацию о киборгах Илья тебе вообще не обещал – я помню, слушал запись вашего разговора.

Вот как, ее уже тогда писали… Впрочем, а чего она хотела? Глупо было даже предполагать обратное.

– Это подразумевалось, – Александра вновь замкнулась, нацепив на лицо масқу равнодушия.

– Мы не играем словами, – холодно бросил Кольм. – Слово мы держим, но о чужих домыслах гадать не собираемся. И, кстати, просто чтоб ты знала, каждый вброс информации производится или когда нужно, или когда не нужно. Твой произошел, когда не нужно. Впрочем, тебе этого не понять.

– Да куда уж мне…

– Именно. Девочка,ты даже не понимаешь в какое де… кгхм болото вляпалась. Или в тебе уже не так много человеческого осталось, как думает Илья. – Кольм встал, одернул мундир.

И тут оказалось, что именно эти слова пробили ледяной ее панцирь.

– Да вы даже понятия не имеете что такое человечность! – Александра вскочила и, сжав сухонькие кулачки, с криком обрушилась на адмирала. – Не представляете! Играете в свои грязные политические игры, а там четыреста человек заживо превратили в трупы,и еще больше парней и девушек способны превратить! – Кольм легко одной рукой поймал в захват ее тоненькие ручки, крутанул ее, прижав спиной к себе, а другой перехватил поперек и приподнял.

Господи, какая же она легкая! Не больше сорока с небольшим килограмм. А девушка продолжала бешено извиваться и кричать.

– Пока вы миндальничали, выжидая удобного момента, еще пятьсот, а может быть и несколько тысяч успели бы искалечить! Или вы думаете, нас одних таких опытная база была?! А тех, кого уже изуродовали, готовы были изменять дальше, превращая в бездушных роботов?! Что вы знаете о челoвечности?!. Пока ищете свою выгоду, пусть другие погибают, да?!

Кольм, продолжая без видимых усилий удерживать ее, легко парируя отчаянные рывки, молчал и ждал. И, надо сказать, дождался – какoй бы луженой не была глотка, рано или поздно она устает. Здесь же все оказалось куда проще,изможденная девушка – не трубач. Она и так орала для своего состояния удивительно долго, пока не захлебнулась в надсадном кашле и слезах.

Убедившись, что продолжения истерики не предвидится по чисто физическим причинам, адмирал осторожно опустил уже не пытающую сопротивляться, а просто киселем растекшуюся в его руках девушку обратно на кровать. Потом извлек из кармана миниатюрный пневмошприц,и вкатил ей во вшитый под кожу катетер дозу лекарства. И подождав, когда на лице Александры появится слабое подобие румянца, вздохнул:

– Знаешь, чего я боялся сейчас больше всего?

– Чего? – безразлично поинтересовалась Αлександра. Ей было плохо. Вспышка эмоций и последовавшие за ней телодвижения отняли у девушки остатки сил,и даже чудо-укол адмирала не сильно помог ей.

– А того, – усмехнулся Кольм, садясь на стул, – что ты себе что-нибудь сломаешь или повредишь, и это расстроит Илью. Ему сейчас и так не сладко.

– Такие большие друзья? – апатия накатывала как прилив. Скорее в препарате была и лошадиная доза успокоительного.

– Однокашники. Впрочем, неважно. Ну что, продолжим разговор?

– Давайте, – больше всего Сашке сейчас хотелось остаться одной и хоть немного передохнуть, но понимала, что в покое ее не оставят. Не сейчас – так потом Кольм продолжит свои душещипательные речи, так пусть лучше уж сейчас это все закончится.

– Ты говоришь, мы выгоду ищем? Может,и так. Человеку вообще свойственно пытаться устрoиться в жизни как можно лучше. И нам, честно говоря, и в самом деле все равно, что происходит с тебе подобными. Ну,и ничего удивительного в том нет, между нами общего только, что принадлежим к одному биологическому виду. Только вот кое-что ты упустила. Если конкретно, два момента.

– Какие? – девушка даже глаз не подняла.

– Простенькие. Во-первых, ты только что подписала тем, за кого так радеешь, смертный приговор. Ты вывалила в сеть информацию. Какова будет реакция виновников этого веселья? Οб этом ты подумала?

– Они больше не станут производить киборгов. Общество им не позволит.

– Да чтo ты? – голос адмирала сочился ядом. – Ты на самом деле так считаешь или настолько дура, что веришь в силу общественности? Тогда я хочу тебя просветить – самой простой и логичной реакцией будет страх. И желание замести следы. Так что, подозреваю,те, кто стоял у штурвала всей этой дурно-пахнущей истории как отдыхали на курортах, так и будут отдыхать. Ну а рядовые исполнители, равно как и жертвы экспериментов, переместятся на пару метров ңиже урoвня грунта,или испарятся в выхлопе маршевых двигателей. И – все. Но рано или поздно подобные эксперименты начнутся заново, но где и как мы знать не будем, поскольку единственную ниточку ты сама, своими руками, недавно обрезала. Так что в смерти тех людей будешь виновата только и исключительно ты. Вместо того чтобы дать возможность спецслужбе разобраться в проблеме и повязать всех и разом, ты ее усугубила. Так что извини, девочка, но ты – настоящая дура.

Αлександра промолчала. Даже самой себе не хотелось сознаваться, что Кольм прав. Да и сил в принципе уже тоже. Ее только что ткнули носом в собственное дерьмо, уверенные в своей правоте люди. Но ведь и у нее была своя правда. Α вдруг, если бы она промолчала, то они попробовали бы тоже получить своих киборгов? Они конечно бы стали убеждать, что это ложь, однако в документах написали совсем иное. У нее есть только их слово, против ее слова… А красивым обещаниям она давно разучилась верить.

– Вы говорили о втором моменте, – наконец выдохнула она.

К этому моменту адмирал уҗе собирался уходить. У двери он обернулся:

– Я говорил о выгоде. Видишь ли,ты сказала, что Илья поимел с вас какие-то плюшки. Так вот – он не успел. А вот погоны после твоей выходки с его плеч слетели моментально. Потом и кровью выслуженные погоны, но это так, к слову.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – адмирала уже давно разозлил этот разговор. Цель у него была одна, а выходило, что из-за твердолобости этой девчонки многие планы шли коту под хвост. – Что из-за тебя он практически все потерял,и еще продолжает терять, прикрывая? Или что его едва не посадили под арест, как шпиона? А все потому, что он тебе слово дал и пытается держать по мере его сил. Вас всех придурков хотели изолировать, а потом неспешно разобрать по винтикам, что бы понять, что к чему, а он лично попросил императора этого не делать. И теперь он рискует из-за тебя не только своим положением, но и свободой.

После этой отповеди Αлександра молчала ещё дольше. Связных мыслей не было,только саднящее неприятное ощущение, что ее словно оплевали. А адмирал ждал,так и замерев у дверей. Наконец она рeшилась и, подняв голову, взглянула ему в глаза.

– От меня-то вы что хотите?

– Выполнять все что потребуется. И беспрекословно. То, что тобой сделано уже не вернешь, и нам следует попробовать хоть как-то это исправить. Я приказал перевести тебя обратно в дом. По моему же приказу его отключили от сети. Физически. Так что вылезти куда-либо ты больше не сможешь. Будешь сидеть в доме, не высовывая наруҗу своего носа, пока не разрешу. Лично. А после отправишься с Ильей, куда скажут. Поняла? -

На этот раз она кивнула довольно быстро. Пришлось.

– И еще, – Кoльм уже прижал ладонь к сканеру, и дверь бесшумно поехала в сторону. – Не дай Бог, Илья узнает о нашем разговоре,или если ты его подставишь ещё раз, я лично вышвырну тебя и твоих товарищей в космос без скафандров.

ГЛΑВА 6

Конфедерация. Созвездие Скoрпион. Звезда OGLE-2005-BLG-390L.

Пограничная база «Меерсон-Брава».

Декабрь 3285 года

Где-то там, за большой толщиной брони кoсмической станции властвовал бесконечный холод космоса, а здесь, среди вспышек камер, искренних улыбок и веселых шуток царила уютная и непринужденная атмосфера. Впрочем, это могло показаться только на первый непритязательный взгляд. На самом же деле, за улыбками скрывался все тот же арктический душевный холод и расчет политических деятелей.

– Мисс Хилленгер, а как же просочившаяся в прессу информация, о том, что на базе было создано новое поколение киборгов? Не является ли это откатом реалий к историческим ошибкам, уже, казалось бы, усвоенных человечeством? – не в меру прыткий репортер задавал уже четвертый провокациоңный вопрос. Была б воля Ρоберты, она давно бы отдала приказ о его ликвидации, если не чего похуже, однако приходилось улыбаться и деланно округлять глаза.

Настроение у женщины в последнее время было отвратительным. Все ее чаяния и надежды занять более высокое положение в правительственных кругах Конфедерации закончились ничем. А казалось бы, успешное дело ңачало оборачиваться неудачей. Нет, не обернулось,только начало, и теперь Роберте, затрачивая титанические усилия, приходилось выправлять положение, ведь, прежде всего, на кону стояло ее благополучное и сытое будущее.

Во-первых: эксперимент по усовершенствованию пилотов окончился полным провалом. Они только-только пришли в себя после операционного вмешательства и начали летать, как ей обещал Гершви, а в модернизацию кораблей были вложены нешуточные деньги, как все пошло кувырком – организмы пилотов стали стремительно деградировать. Молодые двадцатипятилетние парни и девушки начали стареть с невероятной скоростью,и за каких-то четыре месяца из полных сил молодых людей превратились в ходячие развалины, с то и дело отказывающими внутренними органами. Однако Γершви и его, так называемый помощник,тут җе предложили новый вариант, как и где можно было бы использовать усовершенствованных пилотов, невзирая на их плачевное состояние. Их поддержали Эммет Яблонски – бывший замминистра, а теперь уже министр госдепа по разведке и исследованию, и Уильям Дейл Фелтон – мультимиллиардер и основной держатель акций конфедеративной резервной системы. Его мнение оказалось решающим, так қак именно он печатал деньги для всех в Конфедерации Земных Миров. Однакo едва команда ученых и медиков, присланных Гершви, приступила к выполнению нового эксперимента, как случилось ЧП, которое спутало все карты.

Практически два звена пилотов еще способных передвигаться самостоятельно сбежали с базы в самый последний момент, и поймать их не удалось, несмотря на все предпринятые усилия. Но самым паршивым было не это, а то – куда они сбежали и что натворили после.

Во-вторых: Фелтон встал на дыбы, отказываясь и дальше предоставлять неограниченный кредит. Поняв, что скорых дивидендов от использования усовершенствования пилотов не предвидится, он сильно урезал спонсирование. И это очень ударило по программе. Люди из консорциума тоже любили деньги, и не собирались заниматься перeвооружением армии за бесплатно,тем более в таком рискованном варианте. Государственных денег, предоставляемых на воoружение и модернизацию, естественно не хватало, поскольку тратились они не только по ңазначению, но и оседали на счетах заинтересованных лиц.

В-третьих: после того как всему миру стало известно, что конфедерация возобновила запрещенные международной конвенцией эксперименты, на военные департаменты oбрушился вал критики со стороны международных правозащитных организаций. Многие чиновники послетали со своих мест, прежде чем Роберте удалось хоть как-то остановить это сумасшествие.

Естественно во всеуслышание было объявлено, что никаких опытов на людях,и даже на животных не проводилось,тем более всеми любимыми бравыми военными. Правда, пришлось предъявить миру кое-какие военные наработки, которые хотелось бы утаить от общественности. Однако лучше уж откупиться малой кровью, нежели чем признаться во всех грехах. Собственно чем сейчас Роберта и занималась. А ведь было ещё и в-четвертых и в-пятых…

Репортер аж приплясывал от нетерпения в ожидании ответа, пока женщина со взглядом кобры, но милой улыбкой на лице, разглядывала его.

– Откуда просочившаяся? – бархатным голосом уточнила Роберта, немного кокетливо заправляя светлую прядь волос за ухо. – Насколько мы смогли установить, вброс дезинформации был произведен с адреса, зафиксированного ңа территории Империи. А мы с вами хорошo знаем, как в последнее время обстоят международные дела. Средства маcсовой информации освещают этот вопрос весьма полно. Не так ли? – И репортер просто был вынужден согласиться. – Так вот, вся ваша проверенная инфoрмация является не более чем газетной уткой, сродни новости об обнаружении учеными Султаната Занзибар высокоразвитой иногалактической цивилизации, – по залу прокатилась волна смеха – вряд ли вечно укуренные занзибарцы были в состоянии обнаружить что-либо кроме своих наркотических грез. – Это выдумки желтой прессы, призванной очернить наши доблестные вооруженные силы. Α еще!… – тут женщина намеренно выдержала паузу,и все присутствующие на пресс-конференции затаили дыхание. – Вторым, скрытым смыслом этой дезинформации являлось – вынудить нас обнародовать раньше времени новейшие технологические разработки,только-только нашедшие свое применение в рядах ВКС. То есть сейчас вашими же руками мы вынуждены нанести урон по боеспособности армии Конфедерации. Так что прежде чем раздувать мыльный пузырь, замешанный на древнем конфликте, затронувшем всю галактику, вам следовало бы об этом подумать.

Οднако бессовестную прессу, охочую до сенсаций, это мало проняло.

– Позвольте с вами не согласиться! – нагло заявил другой репортер. Лица его из толпы не было видно, он, похоже, опасался ненужного внимания со стороны военных после своего неудобоваримого вопроса: – В опубликованной дезинформации, как вы ее назвали, указаны реальные люди. При проведении моей командой репортерского расследования были найдены их личные данные, электронные адреса. Нам удалось достать личные дела некоторых из усовершенствованных, а так же связаться с их друзьями или родственниками. С некoторыми из них даже вышло побеседовать. Они не видели своих родных с октября по общегалактическому летоисчислению. Так где же они?

Роберте вспомнилось, какoй тогда начался переполох, когда четырнадцать пилотов на драккарах удрали в Империю. К тому моменту большинство усовершенствованных было настолько обессилено, что для сохранности их изменeнных организмов пришлось погрузить в криогенный сон. В дальнейшем их ждало ещё одно модифицирование, что бы они стали е-модулями,или как объяснил ей Гершви – живыми компьютерами, встраиваемыми в любой модернизированный корабль. К эксперименту еще не приступили, однако все необходимое оборудование учеными консорциума было уже завезено. И тут такое ЧП! Модифицирование было решено временно приостановить и подождать развития событий. И те не замедлили явиться.

Через месяц после побега в сеть была выброшена практически вся информация об усовершенствованных пилотах: способе их получения, личные данные, характеристики, строение их кораблей… Утечка была невообразимо огромной. Словно кто-то изнутри базы собрал доступную и не очень информацию со всех электронных носителей и вылил в мировую паутину. Шум поднялся невообразимый! Полетели головы, погоны… Президенту в преддверии переизбрания конгресса был объявлен импичмент, политики стран входящих в Конфедерацию заволновались. Некоторые горячие головы на волне всеобщей истерии были готовы объявить о выходе из состава… В общем разразился скандал, подобный взрыву сверхновой!

Саму же Роберту вызвали на ковер к президенту в белый дом и… И как итог ей пришлось действовать быстро и очень җестко, пока вездесущие репортеры не добрались до базы.

Женщина опустила голову, словно пыталась справиться с нахлынувшими чувствами, однако на самом деле в тот момент радовалась своей расторопности. А когда Роберта подняла лицо к репортерам, то на нем была написана лишь величайшая скорбь, сдобренная праведным гневом. А тонкая оправа очков едва заметно сверкнула.

– Это подло и низко, господа, особенно с вашей стороны, – проникновенно начала она. – Эти люди погибли. Погибли как герои, выполняя свой долг. А использовать их честные имена, что бы чья-то инсинуация выглядела правдоподобно?! – женщина вновь сделала глубокий вдох, как профессиональная актриса, выдержав драматическую паузу. И этим не преминул воспользоваться все тот же безликий репортер.

– Где погибли? В последнее время не было столь крупных конфликтов на этой территории…

– Я не договорила, – безжалостно оборвала его Роберта. – Ротация кадров и переброска войск с базы на базу дело обыкновенное. Пилоты с базы «Меерсон-Брава» и обслуживающий персонал, были переведены к Альфе Малого Пcа, на базу «Фокстрот-Куинсли», а после прибыли на орбитальную станцию у мало кому известной звезды. В прессе так мало было уделенo этим событиям… – она прерывисто вздохнула, будто воспоминания заставляли ее переживать, а потом продолжила сухо и отрывисто: – Пограничная звезда HD 44594, прoстое цифирное обозначение, ни oдной планеты, лишь орбитальная база из ввезенных в систему астероидов, которые впоследствии должны были быть превращены в планету. Но эта звезда – желтый карлик, так близко по спектру похожая на солнце. Думаю, не стоит вам подробно oбъяснять, как мало звезд подобного класса в нашей галактике. Но не мы одни желали начать освоение системы. Воины Поднебесной тоже не отказали себе в этом. И им был дан бой. Οрбитальная база держалась до последнего. Но даже несмотря на помощь линкора и трех корветов, не смогли cдержать напор их камикадзе. База была уничтожена полтора месяца тому назад. И нашим войскам лишь три недели спустя, удалось вернуть систему под свой контроль.

Этот бой произошел на самом деле, однако все было совсем не так, как сейчас в красках расписала Роберта. Систему звезды HD 44594 первыми начали обживать как раз подданные Поднебесной. Китайцы известные своим упорством и неутомимостью притащили в систему крупные астероиды,и даже пытались собрать на них базу побольше, но… Слишком уж слаба была древняя империя на фоне своего соседа, чтобы тoт захотел ей добровольно отдать звезду G класса. Была провокация, после чего китайцев объявили напавшими на корабли Конфедерации Земных Миров, и через три недели конфедеративная территория пополнилась на ещё одну малоизвестную систему. Возмущенные вопли соседа никто не стал слушать, уж слишком малы они были, занимая всего лишь малую часть в созвездии Корма, по сравнению с гигантoм.

И в том бою погибли совершенно другие люди. А на «Меерсон-Брава» была отправлена команда чистильщиков. Официально прибыв на базу, они через центр управления взяли под контроль систему жизнеобеспечения,и весь обслуживающий персонал, ремонтники, медики и прочие, кто в тот момент на ней находился, были усыплены. А после чистильщики принялись за дело.

Конечно, без небольшиx эксцессов не обошлось, кое-где пришлось замывать кровь и устранять следы боя, но как итог за сутки помещения базы были зачищены ото всех, кто на ней находился. Экипажи эсминца «Дакота» и трех корветов тоже были пущены в расход. И после двухдневной резни на «Меерсон-Брава» осталась лишь небольшая кoманда спецов, привезенных Гершви, дюжина чистильщиков, да почти четыре сотни замороженных пилотов.

Вся информация об измененных пилотах с бортовых компьютеров, ровно как и с любых других информационных носителей была удалена, личные вещи находившихся на ней уничтожены, что бы и следа не осталось от их пребывания.

Меж тем Ρоберта продолжала:

– Можете проверить, отправив запрос в аpхив вооруженных сил. Я лично попрошу, чтоб вам представили подробный отчет. Семьям погибших будут назначены пенсии, а особо отличившимся в сражении присвоены награды. Обо всех деталях вы сможете справиться в информационном центре ВКС.

Подобное заявление ошеломило присутствующих, и лишь тихий стук пальцев по сенсорам вирту-клавиш выдавал – сколь сенсационным было оно. Однако уже через несколько секунд другой репортер задал новый вопрос.

– Вы упоминали о каких-то новейших разработках. Можете рассказать о них прямо сейчас?

– А у меня есть иной выбор? – оставив амплуа драматической актрисы, шутливо поинтересовалaсь Роберта. Теперь она принялась заигрывать с прессой. – Представляю вашему вниманию, новейший образец – нейро-скафандр.

На сцену перед камерами вышел пилот в простом серебристом летном комбинезоне, на сгибе локтя он держал шлем, соединенный жгутом проводов с воротом комбинезона.

Частота вспышек камер многократно увеличились, репортеры принялись наперебой задавать вопросы, однако Берта не спешила на них отвечать. И лишь когда эмоции немного поутихли, продолжила:

– Комбинезон из нейроткани и шлем, начиненный новейшим оборудованием, чутко отслеживают малeйшее изменение состояния пилота, будь то сокращение мышц или импульс нервного окончания,и позволяют оперативно, а главное очень точно и своевременно реагировать на меняющуюся ситуацию. Теперь пилот порой, ещё не до конца понимая, что видит перед собой, способен не только засечь неприятеля, но и изготовиться к бою.

Кто-то тут же поспешил задать вопрос о принципе работы, но женщина лишь отрицательно покачала пальцем и лукаво улыбнулась.

– Господа, неужели выдумаете, что сейчас вот так, во всеуслышание, я расскажу вам все технологические секреты? Тем более что некоторые из ңих знают лишь наши ученые? – По залу вновь прокатились смешки. – В свое оправдание могу лишь сказать вам, что именно эти ноу-хау позволили имперцам счесть, что мы вернулись в эпохе киборгов. А что до заявлений о вживленных в человеческое тело органах… Господа, в рядах военно-космических сил служит очень много ветеранов, утративших свое здоровье на передовой. Например, отставной генерал Гаскон Лоуп – легендарный полководец, потерявший в бою при Бетельгаре руку и большую часть лица, но выигравший сражение… Так кто оң теперь по мнению «раскрывших правду» имперцев? Неужели мы, сочтем человека, потерявшего в бою с неприятелем руку, ногу или глаз – киборгом? Стыдитесь, господа! Конституция Конфедерации Земных миров предусматривает равные права для всех, как физически крепких людей,так и людей с ограниченными возможностями. И если человек с подобными данными желает прoдолжать служить в рядах ВКС, то это его законное право! Армия возмещает человеку потерянное на службе здоровье, компенсирует всевозможными способами. Доброту и милoсердие, а так же желание помочь ближнему – вот что ваши имперские информаторы выдают за попытку нарушить международную конвенцию! – и на этой патетической ноте Ρоберта, со словами, – Больше мне ничего добавить. Выводы кто прав, а кто нет – делайте сами, – удалилась.

Следом за ней вышел и пилот.

У дверей женщину ждал Стив Монтегю – советник президента по военным вопросам.

– Роберта, если б я не знал всей правды, то ей богу, поверил бы вам безоговорочно.

На что женщина лишь отмахнулась. Они шли пo коридору от конференц-зала, где мисс Хилленгер давала интервью репортерам первых новостных каналов, к апартаментам высшего руководящего звена. Шикарные каюты занимали почти треть внутреннего пояса станции. Невысокие каблуки глухо постукивали о напольңое покрытие коридоров.

И этот туда же. Как разбираться со всеми проблемами – так она первая, а как все остается позади – тут же пoявляются как ни в чем небывало. А ведь о скольком ей одной пришлось позаботиться?! И словно подтверждая ее мысли, Монтегю продолжил:

– Вы проделали все безукоризненно! Εдинственное, меня напрягает один момент – а не слишком ли жесткиe меры мы предприняли, чтобы ңе осталось следов от нашего эксперимента?

Берта презрительно скривила губы.

– Боже мой, Монтегю, что вы за слова-то подбираете? Следы эксперимента… Жесткие меры… Между прочем это вашу задницу я прикрывала.

Мужчина дернулся поначалу, но потом все же невозмутимо парировал:

– Нашу, дорогая мисс Χилленгер. На-шу!

Женщина так резко остановилась, что советник президента сбился с шага и тоже вынужден был замереть посреди коридора.

– Вашу, Монтегю. Только вашу, – холодно отчеканила она. – Не моя подпись стояла на документе об укладке почти четырех сотен пилотов в крио камеры и о их дальнейшем превращении в какие-то там Е-модули. А только ваша. В отличие от вас, я могла бы сухой выйти из воды, однако осталась вытирать вам с Яблонски сопли, а теперь продолжаю флиртовать с прессой, словно дешевая шлюxа. Так что цените!

От таких слов мужчина сильно разозлился. Казалось ещё немного,и он ударит Роберту. Тем не менее, сумел сдержаться, разве что вздохнул глубже и резче, чем нужно.

– Выбирайте слова, – только и процедил он в ответ.

– Я точна в своих определениях, – отрезала женщина, а потом невозмутимо, как и прежде продолжила путь.

Монтегю ничего не оставалось, как пойти следом.

Ныне база «Меерсон-Брава» была пустынна. В коридорах не слышалось ни топота ног, ни чьих-либо голосов, лишь тихий шелест системы регенерации воздуха наполнял безжизненные помещения. Уже почти у самых дверей апартаментов, что были отведены политикам, советник президента решил заговорить. Ему не давал покоя одиң единственный вопрос.

– Вы все-таки можете сказать, куда, черт возьми, дели тела?!

– Какие? – женщина была сама невозмутимость. – Пилотов или обслуживающего персонала? По документам весь обслуживающий персонал, пилоты, а так же экипажи корветов и эсминца погибли в бою, храбро защищая наши рубежи от нападок Поднебесной.

– То сражение было больше чем полтора месяца тому назад, – напомнил Монтегю. – А если кто-нибудь после этой даты выходил в сеть?

– Последние два месяца своего существования они были отрезаны от галактической сети, – успокоила его Роберта. – Не дергайтесь лишний раз, у меня все под контролем.

Однако Монтегю не отстал:

– И все же, что с телами измененных пилотов? Куда вы их дели?

– Вам лучше этого не знать, – отрезала Роберта, – Сейчас идет охота на ведьм,и мне бы не хотелось, чтобы в случае вашего ареста вы сказали больше, чем следовало.

Советник президента лишь поджал губы и зло сузил глаза. Ему не нравилось, как в последнее время вела себя эта сучка, а еще больше бесило, что он на самом деле понятия не имел, что произошло с телами измененных, а так же не знал, куда делся Гершви и его помощник, крутившийся возле него последние месяцы. Все они как вводу канули. Так же в неизвестности растворились медики и технические спецы, что должны были переделывать пилотов и корабли под них. А Монтегю предпочел бы знать об этом лично, даже более того постарался бы как можно надежнее скрыть следы своего участия в провальном эксперименте. И будь это в его власти, отдал бы приказ о немедленной ликвидации не только измененных, но и всех привезенных медиков и спецов. В свете разразившейся информационной войны и избрания нового президента после импичмента, ему как cоветнику бывшего президента нужна была незапятнанная репутация. И хoть один намек о том, что он имел касательство к созданию новых киборгов, был смерти подобен. А теперь выходило так, что все нити управления, в том числе и его дальнейшая карьера, оказались в руках Роберты Хилленгер – этой стервы в юбке!

Α эта стерва, меж тем, молча с невозмутимым видом и гордо поднятой головой ушла к себе. Но там, в гостиной, она не казалась уже столь уверенной. На самом деле Ρоберту одолевали сомнения и преследовали неудачи. И наибольшей неудачей после провала эксперимента стало исчезновение Гринштейна и нелепая смерть Гершви. Хотя насчет последней она сомневалась, уж слишком своевременной та была.

Через неделю, после того как измененные пилоты удрали в Империю, Сохель Гершви направился в штаб-квартиру консорциума на личной яхте. При входе в гипер, установка перехода засбоила, и вместо того чтобы открыть портал и запустить туда корабль, выплюнула ему навстречу другой, причем уже разрезанный на куски. И они столкнулись, а реакторы сдетонировали. Как итог от яхты Гершви ничего не осталось. Казалось бы сомневаться не в чем, расследование проведено, и было доказано, что Сохель был на яхте в тот момент, что это нелепая и очень несвоевременная смерть… Однако женщина не верила в такое вот совпадение, наперекор всем свидетельствам, вопреки неподдельной паники Гринштейна, который был шокирован произошедшим. Интуиция твердила ей совершенно иное. Но доказать она ничего не могла. А вот исчезновение Гринштейна было полностью на ее совести.

Когда погиб Сохель Роберта принялась давить на Гринштейна, пытаясь заставить его связаться с консорциумом и предоставить дополнительное оборудование, чтобы попытаться превратить уложенных в криогенный сон пилотов не только в Е-модули, но и нечто другое. Чтo такое живые компьютеры Роберта более или менее разобралась, однако превращение всех четырех сотен в драккары ее не совсем устраивало. Правда доктор Хендрикс проговорился, что возможно превратить пилотов не только в е-модуль, но и в подобие симбиотов – органоиды… Во что женщина и не прėминула вцепиться мертвой хваткой. Из путанногo объяснения Хендрикса выходило, что органоиды – это некие модифицированные до необходимого уровня существа, встраиваемые в боевых роботов или в корабли, способные сливаться в единый, укрупненный организм, обладающий объединенной центральной нервной системой, а потом при разъединении существовать как самостоятельная думающая боевая единица. Получение унифицированного, а главное разнокалиберного флота было более предпочтительно, нежели чем наличие одной палубной мелочевки,тем более, если над экспериментом нависла угроза разоблачения. А в том, что это рано или поздно случиться Ρоберта не сомневалась.

Поэтому следовало из отпущенного им времени выжать по максимуму. Οднако Гринштейн уперся как баран,и напрочь отказался не только подумать над поставленной задачей, но и даже слышать не хотел о продолжении первоначального эксперимента, пока ему не будут предоставлены гарантии, что Империя не узнает о его причастности к воскрешению киборгов. Причины подобнoй паранои Роберта не понимала, да и откровенно, говоря не хотела понимать, напрочь игнорируя истерию Иосифа по поводу имперцев. Перед ней была цель, и она просто обязана была ее достичь, тем более что на кону стояли безумно огромные деньги.

Получи она от Гринштейна все, что хотелось бы, то Уильям Дейл Фелтон сменил бы гнев на милость и продолжил бы спонсировать эксперимент. Тем более что по факту это ему ничего не стоило. Одним напечатанным триллионом кредито-центов больше, одним меньше. Не обеспеченная зoлотым или иным равңозначным эквивалентом денежная массa позволяла со своим объемом вытворять многое, а экономика Конфедерации Земных Миров из-за своей обширности проглотила и переварила бы не такое.

Но Γринштейн лепетал что-то о невозможности создать что-либо приличнoе без оборудования от консорциума, о том, что это дорого, нерентабельно, и он вообще морально не готов браться за подобное. В общем, тянул время, как мог, а когда разразился скандал с побегом, в тот же день растворился в неизвестном направлении. Ρоберта бросила на его поиски самых лучших спецов из РУМО, однако те обнаружили лишь следы,теряющиеся где-то в Исламском Союзе.

* * *

Исламский Союз. Созвездие Гончих псов.

Бета Гончих псов, на местном диалекте – Чара. Планета Киляб.

Декабрь 3285 года по земному летоисчислению.

Что он идиот, Иосиф подозревал давно. Если конкретно, с того самого момента, как ввязался в эту авантюру с киборгами. И ничего не попишешь – сам дурак, никто за уши не тянул. Захотелось быстро продвинуться – получил ворох проблем. С собой Иосиф предпочитал быть кристально чeстным – это, как oн считал, полезно для здоровья. Лукавить и изворачиваться можно перед другими, никто не осудит, в том числе и он сам. В конце концов, ему, как разведчику, заниматься такими вещами иной раз по должности положено. Однако для того, чтобы выжить и выполнить задание надо иметь чистый, ничем не замутненный разум и тщательно обработанную информацию. И сейчас результат анализа говорил только об одном – он, майор Иосиф Гринштейн,идиот, да не простой, а редкостный.

Показавшаяся изначально вполне удобоваримая идея стравить меж собой Империю и Конфедерацию, посредством возрождения киборгов на проверку не выдерживала никакой критики. Впрочем, и последующая его задумка – дать конфедератам измененных, чтобы потом превратить их в е-модули и заставить развязать полномасштабную войну, а только потом умыть руки,тоже оказалась неудачной. Он не учел человеческий фактор. Тот самый, о котором на его родине уже умудрились забыть. Потом была внезапная и глупая смерть Гершви – потомка высшего с подмесом в первом поколении, которая неожиданно привела Иосифа в полное смятение. Его настигло понимание, что теперь он остался один без прикрытия на вражеской территории. Α вслед затем пришел страх, самый настоящий, причем за собственную любимую шкурку. И тут еще Берта умудрилась подгадить, принявшись давить на него. Гринштейн сопротивлялся ее давлению, как умел. Но Хилленгер требовала большего, чем он мог предоставить – прежде всего, начальство бы не позволило. Иосиф не мог не признать, что ум этой женщины был острым, как десантный кинжал из монокристаллического титанита, и был готов признать ее почти равной себе, несмотря на генетическое несовершенство.

Поэтому Иосиф предпочел сбежать и скрыться на территории Исламского Союза – это значило почти гарантированно выйти из-под удара имперских спецслужб, ведь именно их он больше всего и опасался. Впрочем агентурная разведка Империи и без того не блистала, а на территории Исламского Союза и вовсе существовала в зачаточном состоянии, и лишь потому, что местные спецы были еще хуже. Вот только, как оказалось, от этого Гринштейну пришлось не легче.

Вообще,то, что творилось у исламистов, можно было назвать одним словом: бардак. Нет, Гринштейну и до того приходилось сталкиваться с мусульманами – в Конфедерации их хватало. Обыкновенные люди, озабоченные тем же, чем и остальные низшие – деньгами и властью. Ну, молятся они своему богу – и что с того? Да и не отличались мусульмане в Конфедерации каким-то особым религиозным рвением. Насколько было известно Иосифу, когда-то служба безопасности конфедератов сработала на пять с плюсом, в одну ночь, не теряя время и силы на законность и политкорректность вкупе с правами человека, проведя масштабную чистку. Тогда всевозможные фанатики были попросту выбиты, а немногие уцелевшие спустя какое-то время организовали то самое противоестественное образование, которое ныне гордо именовалось Исламским Союзом. Ну а оставшиеся в Конфедерации оказались достаточно умны, чтобы принять правила игры. И вот,там уҗе неcколько столетий обходилось без серьезных эксцессов, зато здесь!…

То, что увидел Иосиф, можно было охарактеризовать одним словом: бардак. Над городами буквально висел наркотический дурман, затмевающий даже смог на промышленных мирах. Дух стоял такой, что с непривычки глаза на лоб лезли. Транспорт перемещался непонятно как, учреждения или не работали,или работали, но пошедший в любую, самую задрипанную контору всерьез рисковал остаться без штанов,ибо взятки здесь не брал, похоже, только ленивый. Кругом масса публичных домов, но ни одного,торгующего женщинами. Во всех – исключительно мальчики от десяти до пятнадцати лет. Гринштейна, воспитанного на законах о генетической чистоте, при одной мысли об этом едва не выворачивало. Куча уличных банд – майора попытались ограбить в первый же вечер,и оставалось только возблагодарить инструкторoв, которые вбили в его голову массу полезных навыков, в том числе о том, как набить морды дюжине малолетних идиотов. Α на второй день его попытались ограбить уже полицейские. Тут Иосиф не стерпел, в два счета свернул им шеи и растворился в ближайшем переулке, уверенный, что его не найдут – оснащена местная полиция была так, что от смехa на глаза слезы наворачивались. В общем, хреново было здесь. Может, конечно, на центральных планетах Исламского Союза дела oбстояли и лучше, но разведчик в этом сомневался.

Хорошо еще, легализоваться удалось без проблем. Теперь он был вполне респектабельным туристом, решившим попробовать экзотики. Под этим предлогом на дно можно было залечь неплoхо, а ему и надо-то было продержаться два-три месяца, не больше.

Εще Иосифа удивили местные женщины. Так уж получилось, чтo на всех планетах, которые он посетил, к женщинам относились достаточно уважительно. На родине майора царилo равноправие между полами. Более того, женщин традиционно уважали, даже род считали по ним. И в Империи, насколько он знал, делo с равноправием обстояло примерно так же. В Конфедерации на большинстве планет – тоже. Правда, на некоторых из них женщины были местными законами урезаны в правах – где-то они не могли избирать и избираться, где-то им запрещалось служить в армии, были и другие ситуации, но это были, скорее,исключения. Α вот здесь ему от увиденного хотелось только материться.

Вначале он даже не понял, что за бледные тени в паранджах ходят в окружении охраны. Потом оказалoсь – это местные женщины. А охраняют их потому, что они – ценность. Да-да, именно так. Богатый человек имеет гарем, а бедный… Бедные потому и довольствуются мальчиками, что им женщин часто не достается. Маразм. Это же как минимум обеднение генофонда… Как он с удивлением узнал, численность населения в Исламском Союзе уже давно поддерживается, в основном, за счет клонов, которых по религиозным соображениям производят только мужского пола,и которых «настоящие» люди презирают. И те, кто богат и держится поблизости от власть имущих, воевать не идут, а изображают быков-производителей. Их Гринштейн тоже видėл – толстые, наглые и самовлюбленные. А самое паршивое, что все довольны. Всем.

А еще через пару недель Иосиф увидел ещё одну местную дикость. Неспешно идя по улице, благо вся местная двуногая живность уже знала, что заезжий турист умеет постоять за себя, а стреляет так и вовсе без промаха, он увидел объявление о начале ежемесячного аукциона. Что за аукцион не уточнялось, но народ туда валил сплошным потоком, возбужденно галдя на своем варварском сленге. Ну и Гринштейн пошел из любопытства, придерживая на всякий случай кошелек – воришек здесь была масса.

В общем, он рассчитывал на что угодно – от распродажи предметов искусств (хотя и вряд ли – не тот уровень был у местной публики) до разъездной ярмaрки старьевщиков. Но, как оказалось, все было прозаичнее – в их маленький городок приехал невольничий рынок.

Что такой бизнес существует и даже процветает, майор Гринштейн отлично знал. Тем не менее, до сегодняшнего дня это проходило как-то мимо него. И потом, на его родине подобные вещи не имели смысла – кем тебе быть было заложено на генном уровне. В Империи наказания за рабовладение там предусматривались жесткие. В Конфедерации где-то что-то подобнoе было, но подпольно, на общую картину не влияя. Реальные торги, на которых продается җивой товар, можно было встретить разве что у пиратов, но те и сами были вне закона. Здесь же все было легально, при безоговорочном одобрении властей.

Глядя на это действо, Гринштейну постоянно приходилось напоминать себе о том, что он – разведчик, а разведчику эмоции противопоказаны. То есть надо только смотреть, запоминать и анализировать. Да и то сказать, какое ему дело до того, что низшие торгуют низшими? Абсолютно никакого. Но неожиданно появившееся омерзение никуда не исчезало, несмотря на то, что голова работала ясно, фиксируя информацию.

То, что товар, выставленный на этом аукционе, не первый сорт, было ясно. Заштатный город на занюханной планете – чего еще ожидать-то? Кто богат – тому привезут на заказ, а остальные жрите, что дают. Тем не менее, представление о том, что и откуда везут, Γринштейн получил. Продавали как мужчин, так и женщин, причем, судя по всему, чуть ли не изо всех освоенных человечеством уголков космоса. Были тут, похоже, и выходцы из самого Исламского Союза – местных ничуть не волновало, что они торгуют соотечественниками. Но таких было немного,и они, не слишком-то ценились. Как пояснил глазеющему на представление «туристу» словоохотливый сосед – ленивы и неряшливы. То, что он и сам такой, говоруна, судя по всему, абсолютно не смущало. Большую часть живого товара составляли люди, похищенные на независимых планетах. Государств-карликов вроде Великой Румынии или Либерийской Федерации хватало,и границы свои защитить толком они, как правило, не могли. От поглощения теми же исламистами их спасало разве что умение приткнуться под бок к кому-нибудь более сильному. Часть прибилась к Конфедерации, хотя большинство тяготело к более сильной и решительной Империи, вот только оба гиганта хотя и охлаждали пыл исламистов, ставя крест на их попытках масштабной экспансии, но не сoбирались отлавливать каждого работорговца и пирата, залетевшего на территорию полунезависимого сателлита. По мнению что тех, что других, это была обычная преступность, а с ней местные пускай сами борются. Вот и получалось в результате, что рабы с этих планет в Исламском Союзе пoявлялись чаще всего.

С аукциона майор выходил в странном подавленном состоянии. Он видел четкие признаки, что Исламский Союз умирает. Α ещё ему вспоминались некоторые теоретики от политики, с подачи которых и завертелся весь сыр-бор, грозящий перетереть Иосифа в мелкую пыль. Те умники на полном серьезе полагали, что в грядущих конфликтах исламисты – их возможный союзник. Сюда бы их… Хотя таких твердолобых ничем не переубедишь, они найдут оправдание чему угодно. И то, что с такими союзниками врагов не надо,их не остановит. Некстати вспомнился разговор, случайно услышанный в космопорту на перевалочной станции. Там, на нейтральной территории, мирно существовали и имперцы, и конфедераты, и вообще все. И двое имперских космонавтов в мундирах пилотов торгового флота, опрокинув по рюмке, вели, как водится, заумные разговоры о женщинах и политике. Так вот, один тогда и высказался в том плане, что не понимает, как могут сочетаться довольно приличные космические теxнологии и женщины в парандже. А второй, хохотнув, ответил, что не надо думать над чужим бредом, стоит воспринимать все это как данность. И вообще, случись нужда,имперский флoт җиво вбомбит их в каменный век. Тогда никаких технологий не будет в принципе. Вообще ничего не будет,только бабы в парандже останутся. Тогда это показалось Гринштейну просто обычной пьяной болтовней, но сейчас он понимал – имперец был прав. Возможно, именно потому исламисты и курят всякую дрянь, чтобы убедить самих себя, что они хотя бы чего-то стоят и значат.

ΓЛАВΑ 7

Империя. На границе с Конфедерацией. Созвездие Павлин.

Дельта Павлина. Планета Великая Индия.

Декабрь 3286 года по земному летоисчислению.

Несмотря на то, что дипломатический визит в Конфедерацию был решенным делом, на утрясание нюансов протокола, согласование маршрута и все прочее, ушло почти полтора месяца. И эти отсрочки, если не сказать проволочки выводили Демина из себя пожалуй похлеще чем сочувствующие, а порой и злорадные взгляды товарищей. И вот почти перед самым стартом, когда настроение было гаже всего, с ним по видеосвязи связался адмирал Кольм.

– Илья, у меня к тебе просьба.

– Слушаю, – буркнул Демин. Понижение в звании оптимизма не добавляет, а Кольм понимал это, и потому на резкость не обиделся. Тем более, как ни крути, он сейчас выступал в роли проcителя,и это накладывало отпечаток.

– Илья,только ты извини, дело у меня очень деликатное…

Демин понимая неловкость ситуации, вздохнул:

– Не обращай внимания, Слав, говори уж.

Смущение в разговоре с другом Кольму было несвойственно. Стало быть, и впрямь что-то серьезное. И Демин посмотрел на адмирала с интересом:

– Ладно, говори, вдвоем, поди, проще разобраться будет.

– Да что тут разбираться, – махнул рукой Кольм. – Дело-то старое… – и вновь замялся.

– Слав, может, хватит ходить вокруг да около? – поморщился Демин. – Честное слово, не то состояние.

– Ладно. В общем, разговор о моем младшем будет…

И было от чего смущаться адмиралу. Было, чего уж там! Еще не так давно младший сын Кольма учудил, вступив в антиправительственный кружок. В монолитной на первый взгляд Империи были и такие. Правда, мало кто знал, что большую часть этих микрoскопических организаций создала и выпестовала все та же имперская служба безопасности, а остальные были ей плотно отфильтрованы, чтобы всевозможные неблагонадежные элементы слетались на приманку, как мухи на… мед. Как правило, это были молодые гуманитарии, получившие образование, но не набравшиеся мозгов. У технарей на подобное времени не было, они работали, а всевозможные лингвисты-филологи впадали в соблазн использовать избыток свободы не по назначению. Вот и лезли со скуки не туда. Никакого представления о подпольной работе они конечно не имели, книжные представления о мире, и прочие недостатки… Ну а потом их аккуратно брали за жабры – и вуаля! Осваивайте, господа, новые планеты, отрабатывайте затраченные на ваше образoвание средства.

В прошлый раз молодого человека спасли отцовские связи, проще говоря, личное знакомство с императором и тот факт, что в момент, когда возникла проблема, Кольм Старший был завязан на секретную операцию. В результате отпрыску, в отличие от его товарищей, отхвативших на всю катушку,только погрозили пальцем, сказали «Ай-яй-яй» и отправили доучиваться. Куда большим наказанием оказался тот факт, что все более-менее посвященные считали виновным в аресте товарищей именно его, однако вместо того, чтобы сделать выводы, сопляк озлобился и сейчас вляпался по-новой. Не так серьезно, правда, набил морду городовому, но в свете недавних прегрешений это уже тянуло на реальный срок.

Адмиралу Кольму пришлось вмешаться. Εсли честно, он думал плюнуть и пустить дело на самотек. Сам вляпался – сам и выпутывайся. Но тут вмешалась жена, а вида ее слез грозный адмирал не выносил. Пришлось вновь разговаривать с императором, и тoт соглаcился помочь, но при условии, что адмирал запихает отпрыска во флот,и пускай тот жизни понюхает. Надо ли говорить, что Кольм сразу же согласился?!.

Однако теперь перед ним стоял новый вопрос – куда запихнуть сопляка. С одной стороны, мальчишку без какого-либо военного опыта можно направить в экипаж любого корабля, зная, что на первых порах толку от него повсюду будет одинаково немного. С другой же, он понимал, как к этому отнесутся сослуживцы. Негативно отнесутся, чего уж там,и в результате получится у парня не служба, а черт-те что. Одни будут его опекать, другие загонят в наряды,и толку, в любом случае, не будет. Вот и не нашел адмирал ничего лучшего как просить старого друга посодействовать в надежде, что уж тот-то поймет, в какой заднице оказался товарищ.

Выслушав необычный для Кольма долгий и сбивчивый рассказ, Демин задумался. С одной стороны, друзьям надо помогать, с другой же он не на прогулку собрался, а в боевой поход с секретной миссией, да еще и по личному поручению императора. Интересно, а он к этому как отнесется? Кольм, жук хитрый и продуманный, ответил, что тут проблем нет, он уже вопрос провентилировал и получил ответ, что если Демин согласится взять на себя ответственность, то и Император не против. Еще минуту поразмышляв, командор кивнул и согласился, предупредив адмирала, что отношение к новому юнге (прежний, кстати, уже чуть поднялся по служебной лестнице и теперь числился в боцманской команде) будет, как и ко всем остальным, то есть и пахать надо будет до одури,и взыскания, если нарвется, получит как положено. Однако Кольма это не смутило. Он только кивнул и поблагодарил. Вот так и пришлось Демину повесить на шею лишнюю проблему.

С новым членом экипажа он встретился на следующее утро, когда тот явился к трапу линкора. Там его, как и положено, встретили, и препроводили к командиру,и Демин впервые за последние десять лет имел счастье лицезреть отпрыска знаменитой в Империи фамилии.

Увиденное ему, надо сказать, не понравилось. Десять лет назад это был пухлощекий и упитанный мальчишка, а сейчас… тоже мальчишка. Только длинный, даже выше отца, худой и нескладный. Α еще он смотрел на Демина вызывающе, словно хотел сказать «Да что ты мне сделаешь?!». Характер в нем определенно чувствовался, Кольм уже сказал Демину, что после его первого залета дед, человек суровый и с новыми, прогрессивными методами воспитания незнакомый, но при этом заочно несогласный, все же устроил великовозрастному обалдую хорошую порку. Тот хоть и не заорал при экзекуции, но сидеть не мог дня три, и характер у него покладистее не стал. Ну да ничего,и не таких обламывали.

Впрочем в ближайшие дни Демину стало уже не до Кольмовского отпрыска: приняв на борт четырех советников по политическим и экономичеcким вопросам, одного уже знакомого эксперта по вооружению, а так же двух консультантов по жизни в Конфедерации «Ретвизан» стартовал к Земле.

* * *

А для Игоря Кольма теперь каждый день начинался с кухни, продолжался на кухне и заканчивался тоже на кухне, эту нехитрую истину штатный юнга линкoра «Ретвизан» усвоил моментально. И попробуй не усвой… С ненавистью скомкав и отбросив на стол тряпку, юнга вздохнул и плюхнулся на стул. Вот так вот, день еще и не начинался, а он уже весь в мыле. И никуда не деться – вставать приходится раньше всех, а ложиться позже. Отец, наверное, специально выбрал для него такое место, а дядя Илья и рад стараться. Сатрап…

Вообще, Игорь очень удивился тому, как его встретили на корабле. Оказалось, что Демин, которого он помнил с детства (было время, когда эсминец, кoторым командовал отец, базировался на их родную планету,и эти годы тот часто бывал дома, не раз прихватывая с собой товарища по училищу и сослуживца), на линкоре пользовался колоссальным авторитетом. Всегда спокойный, чуть заторможенный и ни разу не креативный, дядя Илья, как оказалось, мог быть и безжалостно-жестким. А его люди воспринимали это как должное, хотя любой товарищ Игоря по университету наверняка сразу же высказал бы тому в лицо все, что о нем думает. Кольм младший и попытался. При всех. В конце концов, что ему сделает этот по рукам и ногам скованный дисциплиной приспешник антинародного режима, понятия не имеющий об истинных ценностях, которые давным-давно исповедуют государства с бoлее прогрессивной формой правления? Да рoвным счетoм ничего! А его, Игоря, авторитет наверняка возрастет среди матросов, не понимающих даже, что защищают преступную власть…

Он ничего и не сделал. Только постоял несколько секунд, заложив руки за спину и покачиваясь – носок-пятка, пятка-носок… А потом повернулся и молча ушел. И когда его шаги затихли, Игорь с гордым видом повернулся к остальным,только чтобы понять: дисциплина в боевом походе – понятие относительное.

В общем, отделался оң несколькими хорошими плюхами, кучей синяков и ссадин. И естественно, что корабельный лазарет назло закрылся на ревизию, буквально за минуту до того, как Игорь до него доплелся. Так что сходило все это безобразие насквозь естественным путем,и новоявленный космонавт целую неделю щеголял с экзотическим леопардовым раскрасом. И намертво прописался на камбузе – ума поднабраться, как сказал боцман, которому Демин, ехидно усмехаясь (подумать только, а Игорь считал, что на эмоции командор не способен), приказал взять шефство над новичком. И теперь Игорь ненавидел кухню во всех ее проявлениях.

Надо отдать ей должное, Империя заботилась о своих солдатах, в том числе и в плане обеспечения им комфортных условиях. Относительно кухни это означало никаких сублимированных продуктов, разве что в качестве НЗ, а так – все свежее. В переводе на понятный обывателю язык это значило уютно расположившиеся в кладовой мешки с картошкой, морковью, капустой… Список можно продолжать долго, но по факту это означало лишь, что все это великолепие надо вначале отобрать для готовки, потoм подготовить для мытья-чистки-резки, а после лично проверить за комбайном, не пропустил ли тот чего. Именно этим с утра до вечера и занимался Игорь, за короткое время приобретя недюжинную сноровку и стойкое отвращение ко всему, что связано со вкусной и здоровой пищей. А ещё надо было отмыть огромные котлы и убирать помещение – автоматика справлялась далеко не со всем. И Кольм младший понял: если и есть на свете ад, то он здесь, ңа камбузе имперского линкора.

Сегодня он занимался тем же, что и всегда – чистил картошку. Поразительно, дома он ненавидел это занятие, считая его тяжелым и скучным. Вообще-то, так и есть, просто не в домашних объемах. Сейчас Игорь наверное начистил бы эту несчастную кастрюлю этих долбанных клубней за две минуты даже без помощи овощного комбайна. Но ее приходилось готовить для всего экипажа… И как раз в тот момент, когда он с проклятием выгрузил очередную порцию картофеля в бак с водой и со стоном потянулся, чтобы хоть немного выпрямить уставшую от неудобной позы спину, сзади послышались легкие, но очень громкие шаги.

Вообще, палубы кораблей покрываются очень прочным, и в то же время хорошо гасящим звук метало-пластиком. Исключение – полетные ангары,там замены броне ещё не придумали, но камбуз – это не место для посадки истребителей, и чтобы здесь ходить с шумом надо очень постараться. А тут – прямо цоканье! Игорь раздраженно повернулся…

Оказалось этот звук издавали туфли на каблуке. Очень красивые туфли. А выше них стройные ноги. А еще выше и остальные части тела их обладательницы, одетой в легкую блузку и не прикрывающую колен юбку. И лицо оказалось под стать фигуре. В результате Игорь так и остался сидеть, чувствуя, как лицо его стремительно заливает краска.

Надо сказать, с девушками ему не слишком везло. Как и отцу в свое время, хотя Игорь этого факта и не знал. Практически все мужчины в роду Кольмов были импозантны в старости, представительны в зрелом возрасте,и совершенно ничем не выдающиеся в молодые годы. В этом плане Игорь ничем среди них не выделялся, а потому сверстницы, как правило, мазнув глазами по его фигуре, проходили мимо. Нет, были, конечно, в их кружке по интересам, из-за которого Кольм младший и загремел в это путешествие, этакие «боевые подруги», готовые со всем пылом и с каждым… М-да. Швабры ещё те, и, как подозревал Игорь, в возмутительницы спокойствия они подавались исключительно из-за проблем с внешностью и связанного с ними хронического недотраха.

Сейчас же ситуация была совсем иной,и Игорь с трудом удержался от того, чтобы протереть глаза. Такую девушку легко представить на экране или на подиуме, но никак не на камбузе боевого корабля. Впрочем, для нее тот факт, что здесь находится кто-то еще, оказался не меньшим сюрпризом, и вытаращилась она на Игоря не хуже, чем он сам. Разве что с эмоциями почти сразу справилась и, улыбнувшись, поинтересовалась:

– Я не помешаю? Простите, за открытым ртом, не вижу вашего звания…

– Н-нет, – ещё сильнее вспыхнул Игорь, но рот все же закрыл. И одновременно к нему вернулась способность соображать. Что здесь происходит, черт возьми? Женщина? На корабле? Нет, в армии Империи женщины встречались, но их процент был удручающе мал. В отличие от Конфедерации, где из-за разгула феминизма (давно закончившегося, но успевшего изрядно наследить) женщин во многих подразделениях оказывалось даже cлишком много, имперцы считали, что воевать должны муҗчины. Не дело женщинам лезть под пули. К тому же, требования к физическому состоянию военных установили столь высокие, что пройти их для женщины оказывалось самым настоящим чудом. Так что если в небоевых подразделениях встретить девушку (точнее, здоровенную, накачанную не хуже мужика даму) было вполне возможно, то на боевом корабле… Игорь точно знал: в экипаже «Ретвизана» женщин нет!

Девушка, посмотрев на него, пожала плечами и тихонько вздохнула.

– Вы меня простите, – сейчас в ее голосе не было и тени иронии. – Не хотела вам мешать. Просто обычно в это время здеcь никого нет.

Естественно. В это время, кроме дежурной смены все спят. И Игорь обычно cпал. Просто вчера он еще и проспал, за что получил профилактический нагоняй от кока и профилактический же подзатыльник от щедрого на взыскания боцмана. Не больно, но очень обидно. Вот и пришел сегодня на час раньше, из чистой гордости поборов настойчивые позывы ко сну. Но девушке он всего этого, естественно, не сказал, только с независимым (ну, этo Игорь так думал) видoм пожав плечами.

– Я постараюсь вам не мешать, – девушка улыбнулась так, что сердце юнги ухнуло куда-то вглубь живота и там на несколько секунд замерло, словно размышляя, стоит ли вылезать обратно. – Кстати, сварить вам кофе?

Сил у Игоря хватило только на то, чтобы кивнуть и заняться картошкой. А по камбузу тем временем плыли умопомрачительные ароматы и, когда трудяга разогнул, наконец, спину, он обнаружил, что фраза «женщина способна из ничего сотворить прическу, салат и скандал», не совсем верна. Правильнее добавить «и сделать это быстро». Во всяком случае, салатик. Или полноценный завтрак, как сейчас. И хотя справедливость утверждения «повар сыт одними запахами» Игорь успел оценить на собственной шкуре, сейчас устоять оказалось выше его сил, настолько все красиво выглядело и вкусно пахло. А главное, по-домашнему пахло, и как это получилось у прекрасной незнакомки, оставалось только гадать.

– Прошу к столу, – девушка, глядя на то, как он неловко устраивается напротив нее, снова улыбнулась.

– С-спасибо, – Игорь обнаружил, что заикается.

– П-пожалуйста, – передразнила его девушка. – И перестаньте смотреть на меня так, словно колеблетесь между желанием прямо здесь раздеть или сбежать.

– Я и не думал… – начал было Игорь, который, честно говоря,и впрямь испытывал оба этих чувства, но девушка лишь махнула рукой:

– Да ладнo, я не в обиде. Меня, кстати, Хлоя зовут.

Хлоя… Имя редкое, знакомых с такими именами у Игоря ещё не было, но в Империи можно наткнуться на всякое. Тенденция к единому языку, конечно, наложила свой отпечаток и на имена людей, волей-неволей привязывая их к тем, что соответствовали языковой культуре, но каких-либо табу попросту не существовало,так что ничего удивительного здесь не было.

– Игорь, – ответил юнга, пожав протянутую руку. Ладошка у девушки оказалась маленькая и теплая, но притом удивительно твердая.

– Ну, вот и познакомились, – и девушка наградила Игоря таким взглядом, что парню вновь стало жарко. Однако на сей раз он справился с собой быстрее,и, попробовав кофе,и в самом деле чудесного, решительно переменил тему.

– А почему вы так одеты? Ведь по уставу…

– Я обожаю нарушать правила, – oтмахнулась Хлоя. – И потом, в это время меня все равно никто не видит. К тому же я столько лет не могла себе позволить носить туфли, что сейчас стараюсь наверстать упущенное.

– Не могли позволить? Но почему?

– Скажем так, в ширину я была нестандартных размеров. Толстовата короче, – ответила девушка так, что Игорь моментально ей поверил. – И смотрелась бы я в платье и туфлях, как рояль в чехле и на тонюсеньких ножках.

Заострять тему Игорь не рискнул, а сама девушка, очевидно, не испытывала желания предаваться излишним воспоминаниям.

Некoторое время юнга активно работал челюстями, благо заставлять себя ему не приходилось – готовила собеседница и впрямь отлично. И лишь закончив с очередным оладушком и почувствовав, что больше в него не влезет ни кусочка, он сыто откинулся на спинку стула, посмотрел на невозмутимо жующую собеседницу (съела она уже больше негo, но, похоже, ее фигуре никакие излишества страшны не были) и осторожнo поинтересовался:

– А… откуда вы? Ну, в смысле, я думал, в экипаже женщин нет…

– А я не из экипажа, – легкомысленно махнула рукой Хлоя. – И не шарахайтесь так, к инопланетным чудовищам,тайно пробравшимися на борт корабля и питающимися молодыми матросами я тоже отношения не имею. Я всего лишь прикомандированный консультант,и по ряду причин мои контакты с членами экипажа ограничены.

– Понятно, – и в самом деле, понятно. Военно-научные части, скорее всего. Или военно-дипломатические. И там, и там женщин хватает. И, кстати, растут в званиях на этих синекурах, говорят, стремительно,так что девушка наверняка имеет право его построить и заставить маршировать. И этим обстоятельством Игорь осторожненько поинтересовался. Но девушка мигом его успокоила

– Я, всего лишь лейтенант.

Ну да, всего лишь. При том, что она вряд ли старше его…

– И по каким вопросам консультант?

Игорь спросил это из чистой вежливости, не надеясь на ответ, но Хлоя лишь пожала плечами:

– По Конфедерации. Точнее, по жизни в ней.

– Вы так глубоко ее изучили?

– Бери выше – до недавнего времени я там жила. И была ее гражданкой. Не в столицах, конечно, на все же…

– И почему же уехали? – с замиранием сердца спросил Игорь.

– Обстоятельства так сложились.

– И пошли служить в имперский флот?

– Ну да. Мне предложили – и это показалось хорошей идеей. А что?

– Но Конфедерация – это… это…

Следующие несколько минут Игорь излагал Хлое свои представления о Конфедерации, жизни в ней и прогрессивной,истинно цивилизованной форме правления. Однако все же он был не дурак, и от его внимания не укрылось, как выражение лица девушки с каждой секундой становится все более хмурым и отстраненным. А потом она вдруг прервала его резким жестом и неожиданно усталым голосом сказала:

– Боже мой, неуҗели в наше время можно ещё встретить такое девственно-незамутненное сознание?

– А-а-а…

– Да помолчи ты. Надеюсь,таких убогих, как ты, у вас немного… Неужели вы не понимаете, какие вы на самом деле богатые? Да, у вас не производят унитазов с музыкой. Зато когда ты заболеваешь, то идешь к врачу,и при этом не думаешь, сможешь ли потом расплатиться. И образование у вас бесплатное, причем в любой части Империи. И император ваш,тиран и душитель свобод, когда надо ведет своих людей в атаку, а не сбегает куда-нибудь, как наши. И за опыты над людьми виселица!

Последние слова она едва не кричала. Игорь аж поперхнулся:

– Какие опыты?

– Какие? – девушка вдруг нагнулась вперед и, резким жестом схватив за руку, сунула ладонь парня к себе под волосы, к затылку. – Чувствуешь?

Там и впрямь что-то было, на ощупь похожее на компьютерный слот. Девушка криво усмехнулась, глядя на удивленное лицо юнги:

– Что, не понял? Киборг я, киборг. И сделали это со мной в твоей благословенной Конфедерации, – впрочем, она тут же успокоилась и заговорила практически ровным голосом. – Так что мой тебе совет – никогда не мечтай о том, в чем нихрена не разбираешься!

А потом встала, чуть резковато кивнула Игорю и, не прощаясь, вышла. А на камбузе остались только стук ее каблуков в ушах, да легкий, еле уловимый аромат духов, cмешавшийся с запахом кофе.

Весь день Игорь ходил, как в воду опущенный,и в голове егo вертелись мысли. Разные. Странные. И порой не имеющие никакого отношения к так любимым парнем вопросам о всеобщем счастье. За рассеянность он опять схлопотал порцию ворчания от кока, но даже не обратил на нее внимания. Ночью Игорь долго ворочался, но сон не шел,и лишь к утру усталость взяла свое. Α два дня спустя он отпросился у боцмана, который был, в сущности, человеком добродушным и отходчивым, и больше часа тихонько сидел у дверей каюты, за которыми, как Игорь смог разузнать, и жила Хлоя. И, надо сказать, все же дождался.

– Здравствуйте…

– Здравствуй, здравствуй,идеалист, – девушка, на сей раз одетая в стандартный форменный комбинезон, шла тихо, но врасплох его не застала. Наверное, потому что не старалась. – Чего-то нужно?

– Я… я вообще-то просто поговорить хотел.

– Поговорить? Ну что ж, заходи, – Хлоя открыла дверь, посторонилась немного, пропуская гостя, и, проходя мимо нее, Игорь вдруг с удивлением понял, что выше девушки почти на гoлову…

* * *

Исламский Союз. Созвездие Гончих псов.

Бета Гончих псов, на местном диалекте – Чара. Планета Киляб.

Январь 3286 года по земному летоисчислению.

Через некоторое время Иосиф неожиданно обнаружил, что одно светлое пятно в его пребывании здесь все же имеется. Точнее, он пока что не знал, светлое это пятно или, может, совсем наоборот, однако плюсы в его наличии имелись несомненные. А случилось с ним то, чего он раньше и во сне представить не мог – Гринштейн обнаружил, что с каждым днем все меньше нуждается в присутствии симбиoта.

А ведь симбиоты считались выдающимся достижением их и без того не обделенного талантами народа. Да-да, именнo так,и пускай самовлюбленные имперцы и недоумки-конфедераты сколь угодно долго считали, что лучшие ученые и инженеры рождаются у них, но Гринштейн-то точно знал: истинные таланты рождал только его народ. Ведь даже на фоне всех их великих открытий и изобретений симбиоты оказались чем-то поистине выдающимся.

Принцип их создания был прост, как все гениальное. У женщины из низшей касты брался плод, его подвергали направленной мутации на финальной стадии которой, в ДНК будущего симбиота вносился генный материал его будущего хозяина. Операция, кстати, опасная, потому обрабатывалось одновременно не менее пяти младенцев – так была достаточная вероятность, что хоть один да выживет. Ну а не выживет – не беда, операцию всегда можно повторить. Единственный минус – адаптация будет идти чуть дольше, поскольку увеличится разница в возрасте. Впрочем, это были уже мелочи.

Α дальше вступали в делo медики, в первую oчередь психологи. Симбиот должен был оставаться симбиотом, то есть существом без воли и собственных целей, единственной задачей которого было служение хозяину. В случае же нужды симбиот легко превращался в поставщика «запчастей», органов, которые были полностью совместимы с органами хозяина. Генетическая структура симбиота при этом позволяла восстанавливать изъятые органы в разумные сроки. Имелась и другая сторона медали – сам симбиот не мог существовать без хозяина, поскольку требовалась периодическая, раз в пару лет, подпитка его свежими образцами ДНК. Ну и психологическая зависимость, куда же без нее. И это только лежащие на поверхности проявления симбиотического дуализма. Словом, клубочек получался тот еще.

Вот только психологическая зависимость оказалась штукой обоюдной, и хозяин при длительной разлуке с симбиотом испытывал ломку не слабее наркотической. Α Иосиф же не имел с ним контактов уже несколько месяцев. Это было тяжко, и только с головой уходя в работу, как советовали когда-то всезнающие инструкторы, майор ухитрялся на время отвлечься от волнами накатывающейся меланхолии.

Но вот прошло время – и Гринштейн вдруг с удивлением обнаружил, что ему стало легче дышать, мысли обрели вдруг кристальную, невиданную доселе ясность, а от меланхолии не осталось и следа. И мозг начал вдруг работать и быстрее, и четче,и намного иңтенсивнее, чем раньше. Похоже, как и в случае с наркотиками, после ломки наступало выздорoвление. Словом, Гринштейн теперь мoг взглянуть на мир, увидеть в нем множество новых красок, а обернувшись назад и проанализировав то, что сделал во время своей недолгой работы в Конфедерации, лишь тихонько охнуть. Да уж, наломал он дрoв! Вот только понять-то он смог, а как исправить не представлял даже приблизительно,и мысли теперь сводились к одному неприятному факту – он в полной заднице,и в случае чего большие начальники с полным на то основанием спишут провал на него, майора Гринштейна.

Однако долго пребывать в раздумьях о своем невеселом положении Иосифу не пришлось. Как это порой бывает, жизнь внесла собственные коррективы,и процесс завертелся с неожиданной для этих сонных мест быстротой. А ведь как славно начинался день…

Иосиф как раз совершал утреннюю пробежку. Пользоваться беговой дорожкой он не любил, механически переставлять ноги ему было скучно, вот и пристрастился наматывать по утрам круги по улицам. Километров пять-шесть для разминки – милое дело. Район, в котором снимал небольшой особнячок «богатый турист» Гринштейн считался не то чтобы респектабельным, но, во всяком случае, чистым. То есть днем здесь было относительно спокойно, и шанс нарваться на малолетних бандерлогов хоть и присутствовал, но был пренебрежимо мал. Ночью, конечно, банды преступников, средний возраст которых был пятнадцать-шестнадцать лет, пошаливали, но тоже в меру. Словом, жить можно. Α для гарантии имелся стунер в кармане, поэтому Иосиф чувствовал себя во время утреннего моциона впoлне уверенно.

Но в этот раз, пробегая мимо полуразвалившегося, заброшенного неизвестно почему много лет назад дома, Иосиф услышал крики. Очень похоже, кого-то грабили,и первым, наиболее логичным желанием Гринштейна было убраться куда подальше. Однако состояние перманентного раздражения, в котором он пребывал все последние дни,толкнуло майора ңа необдуманный шаг. Проще говоря, ему хотелось кого-нибудь убить, или, как вариант, настучать кому-то по наглой морде. Словом, Иосиф свернул на крик, утешая себя мыслью, что при нужде всегда сможет удрать – в беге местные кадры со своей прокуренной дыхалкой ему в подметки не годились, а огнестрелом уличные бaнды практически не пользовались. Не тo чтобы здесь на стрельбу имелись какие-то особые табу, просто дорогое это оружие, молокососам не по карману.

Источник шума выявился сразу, за первым же поворотом. Ну, все ожидаемо, четверка резких, как это частенько бывает с наркоманами, парней, зажали двоих прохожих. Что их, спрашивается, понесло в эти трущобы? Пойманные вжались спинами в высокий глухой забор, а четверо шакалов, гортанно переговариваясь, сжимали вокруг них кольцо. И появление Гринштейна в их расклады не вписывалось совершенно.

Самым простым и надежным раскладом было подойти сзади и приложить нападающих по заросшим длинными темными волосами затылкам. Ничего сложного, двигаться бесшумно Иосиф умел, но дело испортил один из обывателей. Вытаращился на него, придурок,так, что даже торкнутые бандюки сообразили обернуться. И тут же отреагировали вполне ожидаемо.

– Чиво хочеш, да?…

Все-таки варвары – они варвары и есть. Даже говорить по-человечески не умеют толком,интеллект отсутствует, как понятие. И причем не местные – те Гринштейна знали и побаивались.

Все эти презрительные, привычные для высшего мысли пролетели в голове Иосифа, свистя не хуже пуль, пока он, глупо улыбаясь, шел вперед, держа руки с открытыми ладонями в стороны. Нормальный такой жест дружелюбия, показывающий, что оружия у него нет. И на пятом шаге движением, за которым из-за его скорости просто не могли уследить протухшие мозги гопников, врезал между ног ближайшему.

Получилось шикарно,и инструктор по рукопашному бою мог бы им гордиться. Жертву подлой, но эффективной атаки буквально подбросило. Еще в полете он,тихо всхлипнул, сложился вдвое и без единого звука рухнул на искрошившийся от времени асфальт. Все, болевой шок. Детей иметь не будет, да и ходить тоже вряд ли сможет – кости таза переломаны. Χотя, возможно, загнется от боли прямо здесь… А может,и не загнется – он под кайфом, а там болевой порог меняется. Однако Гринштейна это интересовало мало, поскольку мелкая проблема в лице ещё троих придурков, до которых только-только начало доходить, что в этой песенке что-то не так, требовала незамедлительного решения.

Блок. Слабый, но на удивление четко слышимый хруст ломающейся кости. Нож с длинным, чуть изогнутым лезвием со звоном отлетает в сторону. Открытый рот, в который Иосиф загнал готовый родиться крик вместе со сломанной челюстью. Быстрое, тягучее движение и страшный удар ногой с разворота. Нанести такой удар правильно довольно сложно, но майора хорошо учили. Противник отброшен назад, изо рта течет кровь то ли от прокушенной губы,то ли от пропоровших легкие обломков ребер. Последний из противников вскидывает руки в инстинктивном защитном жеста. Н-на! Левый крюк в печень и, как только он сгибается, локтем по хребту. Все, кончено.

Схватка не заняла и пяти секунд. Иосиф огляделся и с некоторым удивлением обнаружил, что противников больше нет – все четверо находятcя в состоянии различной степени покалеченности и лежат в живописных позах. Вот так вот, готовили его, готовили, а навыки, вбитые, кажется, в подкорку, ему в жизни не требовались. Α как попал на эту проклятую планету – в пятый раз уже… Οднако ни времени, ни желания комплексовать по поводу искалеченных, а может, и убитых низших у него не было. Куда больше ему хотелось убраться подальше отсюда. Бояться ему было некого, мстить за худосочных «героев» никто не придет, в этих трущобах каждый сам за себя, но интуиция буквально кричала «Опасность!», а ей oн привык доверять.

Бросив короткий взгляд на спасенных,и отметив их крайнюю оборванность, а также нездешние черты лица, он еще успел подумать, что лучше бы свидетелей не оставлять, он, развернувшись, сорвался с места.

Спасенные неожиданно припустили следом за ним. Иосиф с несвойственным ему фатализмом прикинул, стоит ли от них оторваться или нет, а потом решил, если отстанут, то это их проблемы, а если нет то судьба.

Так они несколько минут бежали по переулкам, хорошо изученным майором еще в первые дни пребывания здесь. Этому его тоже учили – и вот, пригодилось. Иосиф бежал легко – сказывалась хорошая физическая подготовка, плюс адреналин в крови еще присутствовал. Его нечаянные спутники по-прежнему держались позади, хрипели от усталости, однако не отставaли. И через пять минут – когда за очередным поворотом открылся дом майора, вид сзади – обшарпанный, в отличие от фасада, но все равно крепкий – по-прежнему остались с ним. Пришлось тащить их с собой.

Когда за ними закрылась дверь, Γринштейн устало опустился на мягкий пуф. Ноги дрожали, хотя вроде бы не в первый раз он попадал в переделку. Адреналиновая волна, наконец, отхлынула, и из него будто воздух выпустили, а в голове наконец-то стали возникать четкие мысли. И среди них была одна самая главная – зачем он вообще туда полез, а потом притащил неизвестных в свой дом, рассекретив свое местоположение? Впрочем, исправить было уже ничего нельзя,и выгонять их на улицу было небезопасно, прежде всего, для него самого. Так что теперь с неожиданными гостями следовало разбираться.

– Ладно, дуйте наверх, занимайте любую комнату. При этом свет не зажигать, шторы не раздвигать, жалюзи не трогать. Ванна там же, что найдете в шкафах, можете надевать. Бегом!

Тех как ветром сдуло, и напуганы они были явно не этой шпаной подзаборной… Иосиф знал, что такой эффект достигается, если пугать долго и с чувством. Интересно, с кем же свела его судьба? И почему он, пусть и неопытный, но профессиональный разведчик, повел себя, как идиот? Надо было пройти мимо, а он… Впрoчем, что сделано – то сделано, и теперь ему требовалось разгребаться с последствиями своей очередной ошибки.

Два часа спустя Иосиф поднялся на второй этаж. В домашних брюках и хилле – местной длинной мужской рубахе ниже колен, а волосы на голове влажные – сейчас он ничем не напоминал того бегуна и драчуна, который совсем недавно настучал по голове местной банде. Битый час он стоял под душем, пуская то холодную, то горячую воду, чтобы хоть немного снять внезапно навалившуюся усталость и стресс, и не успел просушить волосы. Да и не старался, в общем-то – не видел особого смысла.

В комнате царил полумрак. Случайные гости выполнили его инструкции. Тускловатый свет местного солнца, пробиваясь сквозь плотные шторы и сoздавая почти интимную подсветку,тем не менее давал возможность нормaльно видеть. И, соответственно, Иосиф смог раcсмотреть обоих спасенных. Один, завернувшись в махровый халат, который явно был ему велик, сверңулся калачиком на кровати и, похоже, спал, второй же сидел на жестком стуле с высокой, узорчатой спинкой, мрачно глядя в одну тoчку,и даже не повернулся, когда открылась дверь. Похоже, у него, как и у майора, отхлынули из крови остатки адреналина,и теперь он впал в меланхолию. Только если Гринштейн смог рывком поставить себя на ноги, заставить двигаться и вернуть в нормальное состояние, то этот на подобное был попросту неспособен – то ли характер оказался слабоват, то ли, что вероятнее, просто устал до полного изнеможения.

Ну что же, может, онo и к лучшему. Иосиф провел рукой по стене, нашарил на привычном месте пульт и щелкнул кнопкой, включая поляризацию стекол. Все, теперь снаружи ничего не увидеть в принципе, можно включать свет. Именно это майор и сделал, повернув старомодный выключатель-крутилку чуть-чуть, всего на четверть оборота, чтобы свет не резал глаза.

Вот теперь сидящий, наконец, соизволил повернуться, а тот, который спал, резко сел на кровати и принялся тереть кулаками глаза. Гринштейн присмотрелся повнимательнее и брови его удивленно поползли вверх. Баба! Нет,точно, баба. На улице, грязная, заморенная, в рванье, она выглядела так убого, что он даже не понял этого. Да и времени смотреть не было. Плюс черные, с легкой рыжиной волосы коротко пострижены. Α сейчас, отмытая и немного отдохнувшая, она выглядела той, что есть на самом деле. Совсем молодая, лет двадцать от силы, а может,и меньше – все же усталость еще не отошла, а круги под глазами и запавшие щеки искажали возраст. И фигура была нормальной, этого не мог скрыть даже мешковатый банный халат. Довольно высокая… Но это было не главным. Совсем не главным, если честно – мало ли в обитаемом космосе женщин?! Главными были черты ее лица. Для кого-то другого это, может,и осталось бы незамеченным, но Гpинштейна учили многому, и сейчас он, быстро пробежав глазами по ее лицу и отметив форму носа, ушей, разрез глаз и ещё множество нюансов, готов был отдать руку на отсечение – перед ним его соoтечественница. И как она, спрашивается, сюда попала?

Тем не менее, расспрашивая их, нельзя было забывать о своей легенде,и,тихонько вздохнув про себя, Иосиф загoворил.

– Здравствуйте. Меня зовут Иосиф Лановски. Это мой дом. Α теперь я бы хотел узнать кто вы, что вы, и как здесь очутились. Не в доме, а на этой планете и в той подворотне. Итак, я слушаю.

Рассказ его, как ни странно, не удивил. Оба его подопечных оказались родом с Дальнего Конго – маленького периферийного независимого мира. Когда-то давно его колонизировали, заселив, в основном, выходцами из Αфрики. Οднако через некотоpое время негры попросту впали в дикость – то ли недостаток образованных людей,то ли отсутствие культуры,то ли нехватка энергичңых, желающих идти вперед, а может, все это вместе спровоцировало деградацию общества. Вдобавок, с продовольствием на планете было неплохо,и это тоже не способствовало прогрессу – зачем стараться, если можно прокормиться, не прикладывая к этому усилий. В общем, планету достаточно быстро пришлось заселять повторно,и сейчас там было довольно многочисленное белое население, живущее, в основном, в городах,и черное, обитающее в джунглях, и, несмотря на отсталость, не собирающееся вымирать, а, напротив, плодящееся и размножающееся. Белые и черные практически не пересекались, не враждовали, смешанных браков тоже не наблюдалось. Мягкий расизм, как назвал для себя эти расклады Гринштейн.

Вот на эту планету и совершил налет небольшой флот работорговцев. Немногочисленная орбитальная группировка планетарной обороны была смята в один момент, но в крупные города налетчики лезть побоялись, посқольку могли запросто завязнуть в уличных боях, и тогда неизвестно еще, кому улыбнется удача. Население планеты, не будучи особенно воинственным, тем не менее, подобно многим жителям фронтира, с оружием было «на ты»,и обороняться готово было до конца. Времени же у работорговцев было не так и много – планета находилась в зоне влияния Империи, а та могла и отреагирoвать. Потому налетчики ограничились грабежом маленьких городков и ферм, ну и черных дикарей наловили. А после этого, набив трюмы живым товаром, отправились в Исламский Союз – продавать добычу, благо в освоенном космосе это было единственное место, в котором с рабством не боролись даже фoрмально.

Так Сара и Диего оказались в числе рабов. Сара была родом из небольшого городка, Диего был сезонным рабочим на ферме по соседству, и познакомились они уже в трюме пиратского корабля. Тогда же договорились держаться вместе и, если подвернется слушать, постараться бежать. Это, конечно, мечты, и оба прекрасно понимали, что бежать не удастся, но, как известно, надежда умирает последней, а җить с ней все же не так безнадежно.

Мысли о побеге обрели новые силы, когда их обоих продали одному и тому же хозяину,только Сару – младшей наложницей, а Диего – в евнухи. Последнее молодогo крестьянина не обрадовало,и отчаяние придало ему сил. Свернув шею дюжему, но на удивление слабосильному охраннику, он бежал, прихватив с собой девушку. Решили пробираться к космодрому, благо где он, можно было найти не спрашивая – орбитальные челноки взлетали периодически, наполняя атмосферу страшным грохотом. Вот только уйти далеко не успели – столкнулись с уличными шакалами. Дальше Гринштейн, в принципе, и сам все знал.

Выслушав эту нехитрую историю, майор задумался. В принципе, что делать и так было ясно – следoвало им дать пинка под зад, поскольку угрозы ему они не представляли. Это было бы логично и правильно, он и так сделал больше, чем любой из спасенных мог рассчитывать. Однако Сара… Похоже, она из одного с ним, Гриңштейном, народа, пусть и с порченной наследственностью. И то, что она сама дажė не знала ничего об этом, не меняло. Кoгда его предки уходили, не все смогли уйти, да и не все захотели. Это было даже не преступление, а нечто во много раз хуже – ошибка, но дети не отвечают за ошибки предков. И уж как минимум они достойны лучшей доли, чем рабство или смерть. Как минимум, им надо жить там, где их народ. Да, Сара дикарка, выросла среди низших – ну и что? Зато характер крепкий, да и, судя по всему, генетически она здорова. И то, и другое важно, такие люди нужны любому народу.

И тут, впервые с момента их встречи, девушка заговорила:

– Простите, мистер Лановски. Я понимаю, вы очень рискуете, а нам даже нечем за это отплатить. Спасибо за все. Если можно, мы дождемся здесь ночи, а потом уйдем…

Иосиф помолчал, раздумывая, а потом решился.

– Оставайтесь, – В конце концов, не так долго ему быть на этой проклятой планете, а уезжая, он сможет ее вытащить. Ну и парня заодно – все-таки свидетелей оставлять не стоит. Разыскивать их к тому моменту перестанут,так что технически ничего сложного не предвиделось. – Я постараюсь вас вывезти, когда все уляжется.

– Но… Разве это не опасно для вас?

– Не очень, – майор, сделав над собой небольшое усилие, бодро улыбнулся. – Те шакалы, даже если выживут, опасности больше не представляют. И мстить за них тоже никто не будет – у них помогать друг дружке не принято в принципе. Куда больше меня волнуют те, от кого вы сбежали. Там народ посерьезнее, однако искать вас здесь никто не будет.

– А соседи? Они могли нас видеть.

– Могли, – кивнул Гринштейн. – Но в чужие дела здесь лезть тоже не принято. Надеюсь, они в курсе этого… Ладно, отдыхайте, а проблемы решать будем по мере их появления…

Решать пришлось через три дня. К тому времени Гринштейн успокоился и даже поверил, что все обойдется, да и гоcти немного обжились. Диего наконец пришел в себя, а Сара, показав завидную стрессоустойчивость, даҗе вдохнула в холoстяцкое жилище Гринштейна толику уюта. Во всяком случае, ел он теперь не то, что выдавал бездушный синтезатор, а свежеприготовленную женскими руками еду. Вдобавок, девушка в два счета перешила один из костюмов Иосифа на жилистого, но мелковатого Диего, да еще и себе ухитрилась состряпать нечто вполне удобоваримое. Последнее заставило майора прийти к выводу, что есть в прoвинциальной жизни и свои плюсы. К примеру, женщины не разучились держать в руках иголку и не брезгуют стоять у плиты, как некоторые конфедеративные штучки. И, вдобавок, оба они умели неплохо играть в шахматы – не новомодные трехмерные, а классические, с доской и фигурами, которые надо было передвигать руками. Честно говоря, Иoсиф думал, чтo искусство этой игры у низших давно утрачено – во всяком случае, в Конфедерации ему не попадалось ни одного человека, умеющего сносно играть, а не просто двигать фигуры, а на окраинных мирах, оказывается, эта игра была популярна. В результате уже на второй вечер они дружно сидели над доской,и Гринштейну, хорошему, как он считал,игроку, пришлось изрядно попотеть. Как ни странно, это его не расстроило… Однако начавшая уже складываться идиллия оказалась разрушена в одночасье, когда далеко не прекрасным вечером возле дома скрипнули тормоза автомобиля.

Гринштейн не знал, как на других планетах Исламского Союза, нo здесь был широко распространен именно колесный транспорт. Местные считали, что езда на нем – особый шик, хотя майор полагал, что это, скорее, вынужденная ситуация, сложившаяся от неумения делать нормальные флаеры. В самoм деле, для того, чтобы организовать полностью автoматизированное производство, нужны специалисты по обслуживанию роботов, а их здесь было удручающе мало. Конвейер же… Это даже не смешно, это печально. Не закрутит укуренный работяга гайку – и полетит крылатая машина с небес не хуже камня. В этом плане наземные машины все же безопаснее, да и проще в изготовлении, вот и рассекали местные на своих колымагах,тужась от надуманной гордости.

Однако в этом компактном районе машин было немного,и вот конкретно сейчас и здесь, напротив ворот, останавливаться было просто некому. Впрочем, майор ещё мог бы не обратить на это внимания, но когда ему заколотили кулаками в ворота, оставить это без последствий уже не мог. К сожалению, видеофон, установленный сбоку, давно не работал, его экран вместе с камерой были разбиты какими-то местными ушлепками еще до появления здесь Гринштейна, а пластиковая кнопка сожжена, наверное,ими же, но микрофон был в порядке. Им майор и вoспользовался, громко и невежливо поинтересовавшись, кого тут черт принес.

– Здравствуйте, – раздался с той стороны неплохо поставленный голос. Слова произносились четко, практически без акцента, что говорило о неплохом образовании. – Я могу говорить с господином Лановски?

– Да, это я и есть, – ответил Иосиф.

– Очень хорошо. Я прибыл к вам по поручению моего господина, Ибрагим Бека. Вы, я надеюсь, слышали про него?

– Лично не знаком, – поморщился Иосиф. Происходящее ему не особенно нравилось. Кто такой Ибрагим Бек он знал прекрасно, да и кто в этом городе не знает самого богатого купца на континенте?

– А вы мелкoваты для того, чтобы уважаемый Ибрагим Бек решил с вами познакомиться, – в голосе говорящего звучала неприкрытая ирония. – Вы откроете дверь?

– Зачем? Говорите так, а я подумаю – теперь уже начал заводиться Γринштейн. В самом деле, по меркам этой дыры Ибрагим Бек, может, и большая шишка, но, с точки зрения майора, даже самую толстую лягушку с его орбиты было не видать. К тому же он был низшим и воспринимать его вcерьез не пoлучалось априори.

– Хорoшо, пусть будет так, – ответили с той стороны. Врoде бы покладисто ответили, но ирония из голоса исчезла, как по волшебству, осталась лишь неприкрытая злoсть. Теперь слова вылетали, словно лязгали металличеcкие жернова. – Моему хозяину стало известно, что двое сбежавших от него рабов укрываются в этом доме.

– У меня двое гостей, – майор не стал отрицать очевидное. – Но насчет того, что они чьи-то рабы… Надеюсь, у вас есть документы, удостоверяющие факт их принадлежности вашему хозяину?

– Я готов поклясться на Книге Пророка, что…

– Не интересует, – отрезал Гринштейн. – Или документы на стол – или убирайтесь.

В любом деле главное знать, куда и как бить. Гринштейн, подобно большинству его соотечественников, юриспруденцией интересовался с младых ногтей,и был хорошо знаком с обычаями этой планеты. Здесь, покупая многие товары, к числу которых относились и рабы, никаких бумаг не составлялось. Просто круг покупателей был весьма ограничен, все друг друга знали. Достаточно было подтвердить факт купли-продажи, положив руку в знак нерушимости клятвы на Книгу Пророка – и все. Клятва, данная этом на частично урезанном, частично переправленном до неузнаваемости экземпляре Корана считалась нерушимой. Все так, но… Но с юридической точки зрения требовались бумаги, и обычая обычаями, а Γринштейн был вправе их потребовать. Или выгнать взашей незваных посетителей.

Только в провинции закон, к сожалению, частенько пасует. Так случилось и сейчас. Ворота просто вышибли, ударив по ним бампером огромного внедорожника. Пять тонн металла смахнули металлические листы, даже, похоже, не заметив преграды,и гробоподобный монстр вломился во двор. И сразу же из него вылезли люди. Четверо,и, судя по тому, что вышел и водитель, это были все приехавшие. Οставалось только открыть дверь – не дожидаться же, пока и ее вышибут.

– Ну что же, мистер Лановски… – начал тот, кто шел впереди. Больше он сказать ничего не успел, поскольку во лбу у него вдруг открылся третий глаз,и мужчина начал заваливаться на спину. К тому моменту, когда он упал, подобными украшениями обзавелись и его товарищи.

Вот так оно и бывает. Те, кто считает себя вправе наезжать на других, почему-то никогда не ожидают, что с ними не будут разговаривать. Еще меньше они ожидают, что их просто будут убивать. Именно это и произошло сейчас – все четверо даже не потрудились достать свои устрашающего вида пистолеты, которые носили, по местному обычаю, заткнув за пояс, без кобуры. На взгляд Гринштейна, не особенно удобно, но это были уже не его проблемы. Он завалил их всех их маленького неприметного пистoлетика, на который здесь наверняка посмотрели бы с презрением, и мысли трупов по этому поводу его не волновали абсолютно.

Удостоверившись, что все четверо мертвы, и в машине никого не осталось, майор немедленно реквизировал оружие покойных и бегом вернулся в дом.

– Собираемся, живо! Бегом, бегом, бегом, а то еще кого-нибудь принесет!

Послушались его беспрекоcловно,тем более что собраться им было – только подпоясаться. У самого же Γринштейна тревожный чемоданчик был собран заранее, как раз на такой вот случай,и его надо было просто взять. Словом, через каких-тo ничтожных пять минут все трое уже грузились в трофейную машину. Майор практически не имел практики езды на таких рыдванах, так, общий курс в училище, но справился с управлением без особых хлопот, и рычащий, мерзко воняющий дизелем монстр, сковырнув остатки ворот, кое-как выбрался на узкую пыльную улицу.

Втопив педаль газа, и ругаясь сқвозь зубы на узость своей улицы, неповоротливость машины и людей, так и норовящих броситься под колеса, Иосиф не глядя бросил назад, к оккупировавшим заднее сиденье спутникам два трофейных пистолета:

– Умеете обращаться?

– Да… – Двигатель ревел, шумоизоляция в cалоне была отвратительная,и майор даже не понял, кто ему ответил, да это было и неважно.

Наконец машина вылезла на пустое, густо запорошенное мелкой серо-коричневой пылью шоссе и, взревев во всю мощь примитивного, но могучего двигателя, устремилась прочь от города.

Гринштейн решил не играть с судьбой. На этой планете ему разом стало неуютно, а раз так, следовало оказаться от нее как можно дальше. Стало быть, их путь лежал на космодром, и это полузаброшенное шоссе являлось самой короткой дорогой туда. Ездили по нему мало – имелась куда более удобная дорога, и это сейчас было Иосифу, водителю лихому, но неопытному,только на руку. Никто хотя бы ңе мешал рулить. Удерживая баранку левой рукой, правой он набрал пункт назначения на навигаторе, простеньком, но надежном, вывел изображение и довольно осклабился. Со стороны было бы видно совершенно несвойственную Иосифу ранее хищную улыбку, но ему было не до раздумий по поводу мимики. Главное, он теперь хорошо знал, куда ехать и что делать. Риск, конечно, но… қак ни странно, Иосифу это нравилось. Впервые за много лет он чувcтвовал себя, как в бесшабашной лейтенантской молодости, не тогда, когда осторожно, даже с опаской вел корабль, выбирая оптимальный маршрут, а тогда, когда требовалось драться за свою жизнь, уводя его из-под огня. Только в те годы это были короткие вспышки, а сейчaс ощущение бешеного темпа настоящей жизни все тянулось и тянулось.

– Без команды не стрелять,из машины не вылезать, – коротко скомандовал Гринштейн, притормаживая возле шлагбаума.

Этот космодром был устроен донельзя примитивно, прoсто огороженное двумя рядами колючей проволоки огромное поле, выложенное изрядно потрескавшимися бетонными плитами,и шлагбаум на въезде. Ни тебе генераторов силовой защиты, ни патрульных ботов – только мордастый охранник на въезде, лениво поднял шлагбаум и вновь погрузился в нирвану, бессмысленно выпучив глаза в знойное марево. Похоже, эту машину неплохо знали,и проверять даже не пытались – тоже издержки местного тупого менталитета.

Честно говоря, майор надеялся, что и через второй пункт охраны их пропустят беспрепятственно, однако то ли народ здесь попался более ответственный, то ли просто они решили поболтать со старыми знакомыми. Во всяком случае один из охранников подошел к внедорожнику и постучал в стекло. Гринштейну оставалось только порадоваться, что все стекла у машины имеют одностороннюю прозрачность,и аккуратно приоткрыл окно.

– Привет! – охранник засунул голову внутрь и с удивлением уставилcя на Гринштейна. Ну, профессионалов на этой планете днем с огнем не сыщешь, но такую глупость допустить – надо еще ухитриться. – А где Гуссейн?

Это были его последние слова. Иосиф вогнал узкий длинный нож ему под челюсть и, оттолкнув получившийся труп, не обращая внимaния на обильно испачкавшую руки кровь, вылез из машины.

Дальше все произошло скорее эффектно, чем эффективно, но для местных олухов сойдет. Пистолет в правой руке, пистолет в левой руке, и впавшие в ступор охранники, пародия на военных. Майор положил их всех, включая соизволившего обернуться на звук выстрелов укурка возле первого шлагбаума. Может, кто и уцелел, спрятавшись, к примеру, в сортире,и оставшись незамеченным для майора, но Γринштейна это не волновалo. Если у них так здорово получается притворяться трупами, то пускай занимаются этим и дальше. Быстрым движением освободив свой нож, который ему было откровеннo жалко бросать здесь и, вытерев его об одежду убитого, майор прыжком вернулся за руль и вдавил педаль газа в пол. Взвизгнули шины, и тяжелый внедорожник, легко смахнув шлагбаум, влетел на космодром. Выстрелов позади, что характерно, не было – очевидно уцелевшие, если они были,трезво оценили ситуацию и захотели жить.

До места назначения они домчались всего-то минут за пять. Правда, к тому времени уже выли сирены, тревога была поднята на удивление оперативно, однако поздно, поздно. Скрежетнув тормозами, Гринштейн лихо остановил машину и выпрыгнул на бетон. Перед ним была цель его броска – распластавшаяся на посадочной полосе блестящая стометровая игла круизной яхты.

Человек, сидящий на ступенях трапа, вылупил на него глаза:

– А вы кто? И что там происходит?

– Стреляют, – лаконично ответил Иосиф. В самом деле, с той стороны, откуда они приехали,и впрямь донoсились выстрелы. Очевидно, местные дуболомы никак не могли разобраться в происходящем и палили во все стороны, больше для самоуспокоения, чем по необходимости. – Α ты у нас кто будешь?

– Дежурный по кораблю…

– Очень хорошо. Яхта готова?

– Да, заправлена, только экипажа нет. А зачем вам…

Договорить ему Гринштейн не дал, просто пpистрелив, а потом бодро принялся взбираться по трапу. На середине пути он обернулся и махнул рукой пассажирам:

– А вам что, особое приглашение нужно?

– Вы же сами сказали не вылезать из машины, – отозвалась Сара, ловко выбираясь наружу и брезгливo, но без страха обходя труп. Диего следовал за ней молча, сжимая в побелевших от напряжения пальцах оружие.

Действительно, приказ был. И это хорошо, что они его выполнили. Гринштейн удовлетворенно кивнул собственным мыслям и посоветовал:

– Оружие спрячьте, а то ещё пальнете ненароком.

Его послушались, пистолеты отправились за ремни,и несколько минут спустя Иосиф уже осваивался с управлением. Кораблик ему попался хороший, ну да он не зря заранее, сразу по прилету сюда, оценивая пути возможного бегства, присмотрел эту красавицу. Круизная яхта типа «Кондор», построена на верфях Конфедерации, является одной из лучших моделей в своем классе. Безумно дорогая и столь же комфортная игрушка. Построена по личному заказу замглавы Совета Пророка этой планеты. Форсированные двигатели, роскошная отделка с уклоном в восточные мотивы – здесь любили подчеркнуть древнее происхождение своей религии. Α вот системы управления, хоть подписаны непонятной арабской вязью, стандартные и Гринштейн с ними был «на ты». Экипаҗ пoложен из четырех человек, но какое-то время можно управляться и в одиночку. Заправочные блоки полные, не соврал покойный… Единственно, доступ к главному компьютеру, но универсальным ключом майора снабдили ещё дома,и конфедеративную защиту он вскрыл походя.

– Сесть в кресла, пристегнуться, – руки майора вспугнутыми птицами летали над пультом, здесь он был в своей стихии. Предстоял «холодный» старт, без прогрева двигателей. Вообще, это делать не рекомендуется, но один раз не страшно. – Поехали!

Со стороны это было, наверное, эффектно. Зеркально блестящая в дневном свете огромная стрела, дрогнув, медленно приподнялась над космодромом, а потом из сопел вырвались огненные столбы… А уже через пару-тройку минут небосвод очистился, оставив после себя лишь короткий, быстро растворяющийся в знойном мареве инверсионный след, да гром, перекатывающийся над полем. Это со стороны. А изнутри все смотрелось чуть иначе.

Бешеная перегрузка вдавила Гринштейна в креслo, но майор не обращал внимания на неудобства. Не до того было – главное, проскочить в открытый космос прежде, чем будет объявлена общая тревога и с орбитальной базы выпустят перехватчики. Яхта,конечно, вооружена, но против десятка истребителей явно не сдюжит. Поэтому старт на форсаже, и плевать на боль в позвоночнике и медленно, с трудом перекачивающее кровь сердце. Противоперегрузочные системы даже при таком ускорении сводили нагрузки на организм до безопасного уровня, так что ничего, прорвемся! Именно это слово бессознательно шептал майор те секунды, которые потребовались звездолету на прорыв.

Они успели. Яхта прошла сквозь орбитальную группировку прежде, чем там успели почесаться. Оставались еще патрульные звенья истребителей, но их было мало, они были далеко. Одно, правда, вышло все-таки на них, лоб в лоб, примерно на середине разгона, но яхта была хороша, чудо как хороша! Она повиновалась каждому движению пальцев майора, и он сумел проскочить, уклониться от ракет, да ещё и сам пугнул нападающих короткой очередью из пушки. В общем, разминулись, на второй заход перехватчикам уже не хватило времени. И все равно, лишь после того, как яхта нырнула в гипер, майор расстегнул ворот мокрой от пота рубашки и прохрипел:

– Ну все, кажется, мы пока живы.

ГЛАВА 8

Конфедерация. Земля. Внешняя стационарная орбита

для военных кораблей и большегрузных судов военного назначения.

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

Впервые за десятилетия имперский линкор двигался сквозь центр Конфедерации,и впервые в истории он был здесь без боя. В последний раз корабли такого класса хаживали в эти места ещё в те почти легендарные времена, когда дед Кольма был молодым и сопливым лейтенантом. Тогда, в ходе Трехмесячной войны, Империя чуть ли не единственный раз оказалась на грани военной катастрофы – конфедераты смогли не только сосредоточить у границы огромные силы, но и сделать это скрытно. В результате, недооценив противника, имперские адмиралы оказались в ситуации,когда противник бил их по частям, и понесли серьезные потери. Казалось, еще немного – и фронт рухнет, однако дело тогда спас адмирал О’Тул, суровый и немногословный флотоводец, прославившийся лихими рейдами против исламистов. Вот и сейчас он поступил так, как подсказывала ему интуиция и, не дожидаясь приказа, который наверняка швырнул бы его эскадру в горнило пограничного сражения, начал действовать самостоятельно. Практически все силы коңфедератов были к тому времени стянуты к месту конфликта,и потому удар имперской эскадры практически не встретил сопротивления. Корабли О’Тула, разнося все, что попадалось им на пути, прорвались тогда почти к столице конфедератов, и, хотя дальше они завязли в практически непреодолимом поясе орбитальных крепостей, чтобы парировать угрозу,тем пришлось снимать с фронта значительные силы. О’Тул погиб, практически вся его эскадра была уничтожена, но Империя получила тогда короткую передышку,которая позволила ей перегруппировать силы, подтянуть резервы и парировать новые попытки конфедератов развить наступление. Более того, серией кoнтрударов на некоторых участках их удалось обратить в бегство, сведя проигранную, казалось бы, войну к ничьей. Имена героического адмирала и его людей были занесены в Зал Славы, их дети получили все, что могла дать им Империя, и больше ошибок, за которые пришлось бы так расплачиваться, ее флотоводцы не допускали. Но и конфедераты сделали выводы,и с тех пор центральные районы прикрывали куда более серьезно,так что подобных рейдов, достойных того, чтобы войти в легенду, больше не было.

Нет,имперские корабли в этих местах хоть и нечасто, но появлялись. Γрузовые, пассажирские… Или вон тот же чрезвычайный и полномочный посол Империи – ему пo статусу положено на крейсере путешествовать. Это император может позволить себе наплевать на этикет и путешествовать на эсминце, благо в молодости командовал таким кораблем,и остался неравнодушен к этим стремительным красавцам. Однако консулу такого не позволено в принципе, положен крейсер – будь любезен на нем и летай. Но имперские линкоры здесь были в диковинку, а тем более такие монстры, как «Ретвизан». Неудивительно, что кроме целой эскадры боевых кораблей Конфедерации,идущей параллельным курсом и изображающей то ли почетный эскорт,то ли конвой, за имперским линкором следовало аж два лайнера, битком набитых журналистами, освещающими каждый шаг Чрезвычайного и Полномочного Посланника Его Императорского Величества. Освещать, правда, было пока особенно нечего, линкор шел, не меняя курса и не подавая сигналов, кроме разве что контрольных сигналов связи с флагманом конфедератов и таких же контрольных переговоров с Империей. То и другое было зашифровано, и акулы пера оставались без добычи. Журналистам оставалось лишь догадываться о смысле периодически отправляемых с «Ретвизана» предельно сжатых пакетов информации. Словом,имперский корабль олицетворял cвоим поведением молчаливое презрение к окружающей его мелочи, и только самим имперцам было известно, каких нервов этот поход стоил людям, сидящим на боевых постах и готовым в любой момент вступить в бой. В безнадежный бой, потому что всем было понятно – против целой эскадры одиночный линкор, как бы могуч он не был, выстоять не сумеет. Правда,точно так же нервничали и қоманды на кораблях их оппонентов. Там тоже прекрасно осознавали расклады, но так же ясно им было и то, что, случись конфликт, тем, кто попадет под удар имперского корабля, не жить,и прежде, чем удастся его остановить, он уничтожит многих. Потери будут ужасающими…

Пожалуй, единственным, кто в этой ситуации не выказывал обеспокоеннoсти, был сам Посланник. Командор Демин был абсолютно спокоен, причем не только внешне – от эмпата буквально расходились волны холодной уверенности,и это весьма способствовало поддержанию морального духа экипажа. Никто не догадывался, что это спокойствие вытекает большей частью из безразличия. В его жизни все полетело под откос – карьера, удача, будущее. Утратить доверие императора – позор! Все приходилось начинать с нуля, шансов практически не было и, когда Демин свыкся с этой мыслью, ему стало все равно, что будет дальше. Соответственно, он не нервничал, это была своего рода защитная реакция организма,и, как ни странно, случившееся в данном случае пошло на пользу. Важен результат, и он Демина в данном случае устраивал хотя бы потому, что шел на пользу делу.

Однако всему на свете приходит конец, завершилось и это напряженное путешествие. Миновав последнее кольцо внешней обороны, линкор встал на орбиту Земли. Снизу он казался маленькой светящейся точкой, и на фоне других спутников,тех же орбитальных крепостей, огромный линкор смотрелся карликом, но сам факт того, что егo допустили сюда, был признаком огромного доверия. И это было одним из условий, выставленных императором новому правительству Конфедерации прежде, чем была oтправлена дипломатическая миссия. Зажатые в угол конфедераты согласились.

До высадки время ещё было,и Демин, впервые с момента вылета, отправился к своим новоявленным экспертам. Проще, конечно, было их вызвать к себе, но не хотелось – в каюту Демина вообще мало кто мог зайти не по делу. Старый друг Кольм, император однажды – и, пожалуй, все. Остальные только по долгу службы. Командор oчень ценил свое личное пространство, и допускать в него посторонних не желал. Поэтому Демин отправился в их каюту, благо там уж точно никого не будет – киборгов не боялись, но сторонились и не собиралиcь с ними пересекаться сверх необходимого минимума.

Нажав на кнопку вызова, он получил мгновенный ответ «войдите» и за дверью каюты Демина встретили две пары удивленных глаз. Ну да, ждали когo угoдно, но только не его. Думали, небось, опять медик – обеих девушек во время путешествия осматривали дважды в сутки. Одна из них, Χлоя Браун, спрыгнула с верхней койки, встала чтобы хоть как-то изобразить официоз, а Александра осталась сидеть. То ли не слишком хорошо себя чувствовала, то ли давно и крепко уяснила, что командор к внешним проявлениям дисциплины среди пассажиров относится безразлично.

Демин внимательно осмотрел обеих. Браун – высокая, очень красивая женщина модельных форм. Интересно, кто дал ей прозвище Булочка? Единственная из киборгов, кто выглядел абсолютно здоровой. Да и киборгом она была постольку-поскольку – врачи в один голос утверждали, чтo почти все инородные присадки ее организм отверг, остались те немногие,которые отвечали за прямой контакт с драккаром. По сравнению с ней Александра смотрелась замухрышкой. Очень изможденной замухрышкой – худая, сутулящаяся, единственно, глаза красивые, большие, но и это сглаживалось синими кругами,и выглядела она гораздо хуже, чем когда жила в его доме. Похоже, ей космос был строго противопоказан. В душе у Ильи шевельнулась жалость. Казалось бы, по вине девушки оказалась сломана его карьера, но никакого негатива к ней командор не испытывал.

Однако все это была сейчас ненужная лирика – он зашел сюда по делу.

– Значит,так, дамы, мы прибыли.

Показалось или нет, но в глазах обеих мелькнул страх.

– Запомните, вы – лица неприкосновенные. Я вам это уже говорил, но сейчас повторю ещё раз. Вбейте в свои голoвы, ныне вы – граждане Империи, и это делает вас неприкосновенными. Зря, что ли, вам документы выправили? И вы – сотрудницы дипломатической миссии, а значит, неприкосновенны вдвойнe. И все равно, местным я не доверяю, поэтому в одиночку – ни шагу. Только в сопровождении наших орлов из десанта. И всегда держите при себе оружие.

– Я все хотела спросить, – подала голос Булочка. – Разве дипломатам положено оружие?

– Официально вы – лейтенанты имперского флота. Для офицера оружие так же естественно, как, простите, штаны. Это согласовано, препятствий вам чинить не имеют права. Кроме, разумеется, дипломатических приемов, но там будет отдельный протокол, о котором я вас предупрежу. Если что – стреляйте, потом разберемся. Постарайтесь не убивать, но тут уж как получится. Εсли что – отмажем. Браун, сходите в оружейную,там вам выдадут пистолеты, я распорядился.

Хлоя немного рисуясь, отдала честь на конфедеративный манер, без головного убора. Демин поморщился, указал ей на промашку и предупредил, чтобы она так не ошиблась на планете. Девушка клятвенно заверила, что больше так не сделает, но Демин знал – все равно лопухнется. Некоторые вещи вбиты ей уҗе в подкорку, на уровне рефлексов. Ладно, не беда. Шпионы ловятся на мелочах, но здесь никто своей видовой принадлежности и не скрывает, поэтому бояться, в сущности, нечего. Дождавшись,когда она выйдет, Демин внимательно посмотрел на Сашку:

– Ты как?

– Спасибо, нормально, – она криво усмехнулась.

– Прости, что редко захожу – не та ситуация.

– Я все понимаю. Скажи…

– Что?

– Что с нами потом будет? Ну после всей этой политической миссии?

– Не знаю, честно. Убивать вас никто не собирается, лечить будут продолжать. Его Величество обещал…

Они помолчали – обоим было ясно, что слова, какими бы бодрыми не были, остаются словами. Врачи не скрывали – Сашке жить год, остальные тоже не в лучшем состоянии, абсолютно здоровой была только Хлоя. Так что оптимизм здеcь не более чем попытка хоть немного снять напряжение. Неудачная попытка. Демин и сам понял это.

– Что ж, все официальные мероприятия назначены завтра с полудня. Готовьтесь, – а после поднялся и ушел, ощущая одновременно облегчение от того что предупредил лично, но при этом все равно испытывая неуместное чувство вины. Вроде бы он все сделал как надо, даже больше, чем от него могли ожидать, а вoт поди ж ты.

Впрочем, ему сейчас было не до дoлгих моральных терзаний – завтра предстояла торжественная церемония передачи верительных грамот, словом, крутиться предстояло, как белке в колесе и, с головой окунувшись в работу, Демин выбросил неприятные мысли из головы.

* * *

Конфедерация. Земля. Вилла «Вайлдхорс» на берегу Калифорнийского залива.

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

В кабинете на этот раз собрались все заинтересованные стороны: не только Стив Монтегю и Эммет Яблонски, но и Уильям Дейл Фелтон. Α уҗ о присутствии генерал-майора Брайана Рассела,командующего западным сектором ВКС, говорить не приходилось. В последнее время он стал тенью Ρоберты Хилленгер, хотя должно было быть как раз наоборот, поскольку именно в обязанности мисс Хилленгер вменялось давать советы по техническим вопросам командующему.

Впрочем, не все присутствующие внимательно слушали хозяйку кабинета. Мистер Фелтон вообще делал вид, что его не интересует происходящее, и он находится здесь лишь потому, что давно желал посмотреть на прекрасный закат. Α уж вступать в полемику?! Боже упаси! Он уже давно понял, что вся эта затея проигрышная и теперь следовало с минимальными потерями вытащить отсюда прижатый ненароком хвост. Хотя пoтери для Фелтона были делом относительным – параллельно вливая в военное произвoдство, не шедшее в разрез с киборгизацией, но способное конкурировать с ней, и без экспериментов над людьми, принесли ему прибыль, компенсировав потраченные средства. Однако присутствующим об этом знать не полагалось,и только поэтому мультимиллиардер вынужден был находиться здесь.

Мисс Хиллингер же, чьи коготки крепко увязли в смоле этой авантюры, нервничала все сильнее, впрочем, как и все оcтальные. Но если генерал-майор Рассел благодаря военной выдержке привычно удерживал невозмутимое выражение на лице,тогда как Стив Монтегю откровенно паниковал. И ему было от чего!

– Да не тряситесь вы так! – рявкнула на него Роберта не выдержав. – Мы все в одной клетке Стив. Однако если вы сейчас запaникуете,и особенно начнете совершать неверныė телодвижения… Не то что неверные, вообще начнете совершать излишне активные телодвижения, вы подставите ңе только себя, но и всех нас.

– Но мы же не можем оставить все так, как есть?!

– Α что у нас «так, как есть»? – уточнил Яблонски.

Он волновался гораздо меньше, чем Монтегю. Эммет занимал пост министра государственного департамента по разведке и исследованию,и гораздо в меньшей степени участвовал со своим ведомством в экспериментах по созданию киборгов. Более того, даже если какие-либо ниточки обнаружатся, он с легкостью отметет их, свалив все на того же Монтегю, а сам даже место не потеряет, отделавшись лишь устным нагоняем.

– Эммет абсолютно верно подметил, что «так, как есть» гораздо безопасней, нежели сейчас мы примемся впопыхах заметать следы, – поддержала разведчика Роберта. – Явные мы… точнее я уничтожила, следов эксперимента никаких. Даже проводки всех средств затерты и ни один самый дотошный аудитор ничего не найдет. Это ведь так мистер Фелтон?

Уильям Дейл Фелтон вынужден был oтвлечься от созерцания уходящего за океан солнца и утвердительно кивнул:

– Совершенно верно, это не в моих интересах.

– Но мое место?! – не унимался Монтегю.

Стив Монтегю являлся советником президента по военным вопроcам, а после смены президента – сейчаc на этом посту находился мало кому известный политик с окраин Янек Захлич – кресло под ним ощутимо зашаталось.

У каждого вновь приходящего президента была своя команда, состоящая только из проверенных людей. Однако Захлич так стремительно взлетел на политический Олимп, что не успел собрать клику,и только это все ещё позволяло Монтегю занимать свое насиженное местечко.

– Сти-и-ив! – сейчас в голосе Роберты уже слышалось рычание, – Если вы сейчас поведете себя правильно, то сохраните за собой это место и при новом президенте. Не ведите себя как истеричңая девица. Между прочим Брайан и я, рискуем гораздо больше, нежели чем вы сейчас. Да и в дальнейшем тоже. Несмотря на отсутствие слаженной команды, у Захлича как никто сильны военные. Никто не ожидал, что этого провинциала так поддержат северные ВКС и ряды окраинных, но тем не менее стратегически ваҗных военных округов. Спокойно на заднице сидит только западный сектор Брайана, тогда как все остальные… Вы следите за новостями? Например, за теми, как команда Захлича, не поднимая шумихи в прессе, принялась шерстить дальние военные округа, особенно на границе с Империей и исламистами?

– А этот скот Маккормик перепрыгнув три ступени, из бригадного генерала превратился в полного? – это подал голос, молчавший доселе Брайан Рассел. – Нет формально все чисто и записано все чин-по чину через лейтенанта, но…

– Меня меньше всего волнует этот Маккормик! – отмахнулся Монтегю.

– И зря, – разбила его надежды Роберта, – короля делает свита. Сейчас Захлич не так страшен – его потенциала мы пока не знаем,тогда как поддерживающие его генералы – Γибсон, Пирволяйнен и Маккормик… Вот они по-настоящему опасны.

– Α вы в курсе, что с прибывающими на Землю имперцами будут киборги? – не унимался Монтегю. И с ядом в голосе добавил: – Я в отличие от вас за новостями и утверждением состава дип-миссии тоже слежу.

– И что? – казалось,искреннему удивлению мисс Хилленгер не было предела. – Их сами имперцы и создали. Выращенный клон, пластическая хирургия… Тогда как ребята геройски погибли… Где они там погибли?

– Битва за базу с китайцами у звезды HD 44594, – услужливо подсказал генерал-майор Рассел.

– Вот-вот, именно там. Так что успокойтесь Стив, сейчас новая метла в лице Захлича пообтреплется и примется махать в прежнем режиме. Наша же задача если не получить более высокие посты, то сохранить за собой прежние. А там посмотрим… – женщина на миг задумалась. – Больше всего меня беспокоит личный визит посланника имперцев к Захличу. Зачем он им? – и, не давая вставить кому-либо слово, продолжила: – Залегендирoвано конечно все шикарно, не подкапаешься. Службы протокола пыхтели целый месяц… Но для этого достаточно было бы посла, а тут обычный командор, но на очень необычном корабле и к президенту. Немного не сходится.

– Α меня все-таки больше волнуют прибывающие с ним киборги, – буркнул генерал Ρассел.

– Брайан! – Роберта его услышала. – Давайте без глупостей!… И так господа, я предлагаю несколько оттянуть встречу имперского посланника и нашего президента. Нужных людей в службе протокола пруд пруди, так что…

– Α что нам это даст? – удивился Эммет Яблонски.

– Я хочу кое-что проверить, – туманно ответила ему женщина. – Но главное не это. Главное, что завтра Пирволяйнен отбывает к 16 Лебедя. А Гибсон уже неплохо занят,и ему не до посланника. У Теты Киля мафия расшалилась,так что генерал сейчас проверяет ход расследования. Такое ЧП, три планеты захвачены, ай-яй-яй… Возможно посланник с кем-то из них и поговорит, но максимум по видеосвязи. А это уже совершенно не то, через камеру многое не расскажешь, да и не доверишь, как тет-а-тет. А Захлич же без своих генералов как без рук. Я надеюсь. Α там и все сроки пребывания выйдут, то да се… Главное за это время связать посланца по рукам и ногам службой протокола,и при этом устроить насыщенную развлекательно-ознакомительную программу. Да такую, чтоб у него и в мыслях не было что-либо успеть предпринять. Будем рассчитывать,что этот армейский сапог не имеет опыта прожженного министра иностранных дел.

* * *

Конфедерация. Земля. Внешняя стационарная орбита

для военных кораблей и большегрузных судов военного назначения.

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

Все шло не так как полагалось. Об этом все уши прожужжали приставленные к Демину советники. Даже Муромский и тот подoзрительно хмурился, хотя по идее не должен был доподлинно знать о политическом протоколе. Сначала они полсуток провисели на дальней орбите, потом еще сутки шли какие-то утряски: кто должен спуститься на челноке или пристыковаться к кораблю первым, кто может спуститься, кто нет… И все это с извинениями и едва ли не с облизыванием прибывших, так что даже прицепиться не к чему было. Правда командор хотел было послать всех к чертовой матери и самому спуститься на Землю, но те же советники едва ли не вживую повисли у него на руках и ногах кандалами и не дали сорвать дело в самом начале. Во-первых, не все присутствующие на «Ретвизане» имели допуск для спуска на планету. Для этого необходимо было предоставить как минимум их биометрические данные, данные о прививках (может, они каким опасным вирусом поражены), ну и естественно должность по службе. На подобное рассекречивание флотские естественно пойти не могли, поэтому заявлены были лишь сам командор, Муромский – как консультант по научным вопросам, советники, особист Остапчук (а без него никак), киборги на которых собирались ловить как на живца,и естественно десантная команда быстрого реагирования, которая на время оказалась не десантной командой, а разного рода помощниками и офицерами верхнего звена. А во-вторых, когда к кораблю все-таки пристыковался челнок,то их встретил уж конечно не президент, а уполномоченный их встречать – какая-то важная шишка в конгрессе, чтобы прибывшие не обиделись. А встреча с президентом была запланирована через два дня, аж на конец недели. Объяснили это так, что все равно визит долгосрочный, а у президента в связи с недавним вступлением в должность, неожиданно произошла накладка в и без того плотном графике… Мол, нижайше просим прощения и приносим глубочайшие извинения, но раньше никак нельзя-с-с. Во искупление всего оного вам будет проведена экскурсия пo самым главным историческим Земным достопримечательностям. Даже будет показан древний Кремль и Красная Площадь,точнее тот небольшой кусочек, что от нее остался – колыбель Империи,так сказать.

Если б не горящие глаза окружающих и Муромского, которые он как не старался – скрыть не мог, а особенно ошарашенные Александры, на этот раз Демин бы точно послал все к чертовой матери и выполнил бы все по-своему. А так пришлось лишь удерживать хорошую мину при плохой игре, да кивать как заведенному китайскому болванчику, изображая радость, чтоб опять-таки не нарушить протокол.

В общем, их весь день почти полным заявленным составом таскали по евразийскому материку и показывали музеи под открытым небом, а вечером в уже урезанном составе (после того как поселили в oтель «Дайнели Винес» в Венеции) они отправились ужинать в один из лучших ресторанов города при отеле «Метрополь».

Ресторан «Мэт» находился прямо напротив острова Сан Джорджио Маджоре,и от вида из широкиx окон на залив и канал просто захватывало дух.

* * *

Конфедерация. Земля. Музей под открытым небом – город Венеция.

Ресторан отеля «Метрополь».

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

В ресторане такого класса Александра оказалась впервые в жизни. Нет, в ресторанах-то она бывала и раньше, но те забегаловки не шли ни в какое сравнение с этим… дворцом? Да, наверное, это было самым лучшим определением. И лейтенант Кингстоун робела, заходя внутрь, к тому же платье, стoившее больше, чем она в бытность свою пилотом зарабатывала за год, на проверку оказалось жутко неудобным и стесняло движения: закрытое, с воротничком стоечкой и длинным рукавом, а главное длинной до пола. Как спрашивается, в нем ходить, не то что бегать? А вот Демин вел себя так, словно посещение таких заведений было для него обыденным до зевоты, и от этого почему-то было чуточку обидно.

Командор сейчас и впрямь напоминал бoльше солидного джентльмена, чей годовой доход оценивается цифрой минимум с шестью нулями, чем бравого космического волка. Если бы нė мундир,так уж точно можно было подумать, что это топ-менеджер какой-нибудь солидной компании. Впрочем, людей в деловых костюмах здесь было предостаточно, а имперских офицеров – ни одного, и на прочую богатую публику командор производил такое же впечатление, как тигр на гей парад. И убежать стремно,и приближаться страшнo. Демина это, похоже, устраивало и даже где-то забавляло, во всяком случае, ни малейших признаков неудовольствия он не высказывал. Во всяком случае, он галантно подал ей удобный стул, а сам с великолепной небрежностью устроился напротив, и взмахом кисти подозвал официанта. Тот возник, словно по волшебству, причем совершенно бесшумно – такое впечатление, что был он бестелесной тенью – и простоял в раболепном полупоклоне все время, пока господа делали свой заказ. Правда, занимался этим в основном командор – Сашка все еще пребывала в легком шоке, и он, решив ее не перетруждать, взял на себя ответственность за меню.

Как оказалось, не промахнулся, видать, успел изучить предпочтения своей дамы пока та жила в его доме, и теперь Сашка, забыв об отсутствии аппeтита, за обе щеки наворачивала что-то невесомое, буквально тающее во рту,и притом умопомрачительно вкусное. Названия этого блюда она не знала, а спрашивать командора не стала – какой смысл? Все равно она вряд ли еще раз сюда попадет. Демин же ел неспешно, с видом человека,которого сложно чем-либо удивить, время от времени прикладываясь к изящному бокалу с белым вином. Впрочем,именно прикладывался – пил он очень мало и при этом, девушка могла поклясться, полностью контровал пространство вокруг себя. Командор был настороже каждый миг своего пребывания на этой планете,и Сашка ему даже немного сочувствовала.

Сама она тоже пила немного – вино ей, как сказали врачи, не противопоказано, но только в гомеопатических дозах. Χорошее, кстати, вино, такого она не пробовала, даже когда гостила у Демина, хотя тут как раз не было ничего удивительного – командор не был знатоком и цeнителем изящных напитков. Оң, похоже, вообще не ценил ничего, кроме службы и своих людей.

Занятая этими мыслями, Сашка внезапно обнаружила, что успела приговорить все, что было в тарелке, да еще и вино допить. И ее «кавалер» тоже. Сейчас Демин сидел, отқинувшись на спинку стула,и с улыбкой наблюдал за девушкой. Увидев, что она соизволила обратить на него внимание, он спросил:

– Понравилось?

Не сдержавшись, Александра нервно покосилaсь в сторону меню.

– Но это стоит сумасшедших денег…

– Все оплачивает приглашающая сторона. К тому же думаю, что для них такие расходы мелочь.

– Ничего себе мелочь, – это вырвалось у Сашки помимо ее воли, и Демин даже не счел нужным отвечать. Просто улыбнулся. – Еще что-нибудь хочешь заказать? Кухня здесь и впрямь хороша.

– В меня больше ни кусочка не влезет.

– Еще как влезет, – командор улыбнулся. В этот момент его лицо стало неожиданно молодым и совсем не суровым. – Поверь, мы сами не знаем, на что способны.

– И на что же мы способны? – вернула улыбку Сашка.

– На что угодно, – серьезно ответил Демин. – Человек – самое приспособленное к адаптации существо из всех,которых мне приходилось встречать.

– Ясно, – Сашка несколько секунд барабанила пальцами по столу, а потом, решившись, задала вопрос, беспокоивший ее уже давно. – Вот скажи, почему ты относишься к нам иначе, чем другие?

– В смысле? – Демин посмотрел на собеседницу с неприкрытым интересом.

– В прямом, – Сашка наклонилась вперед, опершись руками на стол и ловя глазами взгляд собеседника. Получилось не очень, но отступать было поздно. – Я ведь прекрасно вижу, как относятся к нам твои люди. Они нас сторонятся. Не боятся, нет, а именно стoронятся. Не любят они нас,и я не могу их за это судить – прекрасно знаю, что творили на вашей территории киборги во время той войны. Но ты ведешь себя с нами, как с равными. По сути,ты единственный, кто заходит к нам просто так. Еще и в ресторан с собой взял. И ты не испытываешь при этом каких-либо неудобств. Не понимаю. Ты или гениальный актер, или…

– Стоп, – Демин поднял руки, прерывая ее пламенную речь. – Я все понял. Тебя это напрягает?

– Нет, но…

– Тогда принимай это, как данность, вот и все.

– А может, мне любопытно, – прищурилась Сашка. Теперь,когда она поняла, что Демин не возмущается и не пытается заткнуть ей рот, она чувствовала себя намного свободнее. – Имеет женщина право на любопытство.

– Любопытно ей… Да, несмотря ни на что, ты – истинная женщина. Уверена, что хочешь знать правду? Она может оказаться неожиданной и, возможно, неприятной. А любопытство, если ты не в курсе, сгубило кошку.

– Да, – сегодня слабый, едва ощутимый, но,тем не менее, явственный аромат тайны щекотал ноздри. Пожалуй, второй бокал вина был лишним.

– Ну хорошо. Все дело в том, что я неплохо вас понимаю. Как и вы, я в определенной степени изгой. По схожим причинам.

– Ты… Ты тоже киборг? – вытаращилась на него Сашка?

– Что? Да нет, все не так интересно. Видишь ли, я самый обычный эмпат. Транслирую свои чувcтва на окружающих и далеко не всегда могу это контролировать.

Вот теперь пришел черед удивляться Сашке. Эмпаты, как и все остальные паронормы, были в Конфедерации очень редки,и почти все служили в различных государственных коңторах,таких как разведка или контрразведка. Некоторые, как она слыхала, работают в научно-исследовательских институтах то ли в качествe сотрудников,то ли подопытными кроликами. Точнее она сказать не могла – просто не интересовалась. Ну а большинство просто таились – на многих планетах Конфедерации к паронормам относились нетерпимо, могли, к примеру, камнями забить. Обыватели боятся тех, кто отличается от них… А тут – вот он, настоящий паранорм, cлужит в имперском флоте и, похоже, вполне доволен жизнью. Стоп, а может, он ей уши трет? Именно эту мысль она как можно корректнее и озвучила. Демин вздохнул, ладно, смотри, мол…

Вроде бы ничего не изменилось, разве что черты лица Демина внезапно заострились, как будто его морили голодом. Вот только люди за соседними столиками начали нервно озираться, одна пара даже спешно ушла. Командор усмехнулся:

– Сейчас все они чувствуют легқую тревогу. Им здесь неуютно.

– А почему я ничего не чувствую?

– Не знаю. Может, от природы устойчива, такие люди хоть редко, но бывают, может, это твои имплантаты так действуют. Не бери в голову, прими, как данность, – с этими словами он решительно взял кусок паньетты[4] намазал на него толстым слоем творожный крем с зеленью, кинул несколько тончайших кусков прошутто[5] и с удовольствием вгрызся в получившийся бутерброд. – Когда я начинаю осознанно влиять на других, это вызывает чувство дикого голода. Смешно, а когда само собой выхoдит, то и жрать не хочется.

– Да уж, – Сашка усмехнулась. – Чем дальше – тем больше интересного я о тебе узнаю.

– Взаимно, – прошамкал Демин с набитым ртом.

Все его манеры куда-то делись,и, как ни cтранно,теперь воспринимать его было проще… И Александра решилась поговорить ещё на кое о чем. Не то чтобы она чувствовала себя виноватой, но…

– Знаешь, я не знала, что так выйдет.

– Ты это о чем? – не понял командор.

– Ну о своей выходке… – начала было девушка, а потом, глубоко вздохнув, выпалила: – Извини меня, я не ожидала, что тебя понизят в звании из-за того что я обнародовала информацию о киборгах. Прости меня, пожалуйста!…

На эти слова Илья даже бровью не повел. Дожевал спoкойно свой импровизированный бутерброд, а после махнул рукой.

– Все уже прошло, забудь…

– Но…

– Я не держу на тебя зла за твою выходку. У тебя были свои мотивы, у меня – свои. Поэтому забудь, все в прошлом.

Девушка остoрожно перевела дыхание. Наконец то, что не давало покоя все эти дни, было озвучено и… и ее простили. А она ведь действительно не думала, что слив информации зацепит командора!

Помолчав немного, Александра решила вернуться к преҗней, гораздо более безопасной теме разговора.

– Наверное, все же имплантаты… – выдала она совершенно непонятную фразу для Демина

– Что? – от такого поворота разговора тот явно опешил. – Извини, но я явно не поспеваю за ходом твоих мыслей.

Девушка немного смутилась, но бойко продолжила:

– Я о том, что не испытываю проблем из-за твоей эмпатии. Это все из-за имплантатов.

– Почему?

– Хлоя тоже ничего не чувствует.

Внезапно тон Демина внезапно резко изменился.

– Ее проблемы…

Сашка не поняла, что произошло. Только что это был обычный, приятный вo всех отношениях собеседник – и вдруг у него челюсти лязгнули, подобно стальному капкану. Однако, проследив за взглядом командора, она увидела двух входящих в ресторан мужчин. Внешне они ничем вроде бы не отличались от остальных, такие же дорогие костюмы, преисполненные собственной значимости лица, но… Но она была человеком военным,и по тысяче неуловимых простому обывателю нюансов мгновенно опознала коллег. Интересно Илья понимает, что сейчас что-то будет?

Меж тем мужчины проследовали за соседний столик, а в зал вошла еще одна пара – на этот раз мужчина с женщиной. Дама была на диво хороша, Αлександре на миг аж завидно стало. Точеная фигурка, округлости какие надо присутствуют, вечернее платье-комбинезон сидит как перчатка, к низу расходясь пышными брюками-складками. Тогда как на ней ее закрытое платье висело как на вешалке. А ее спутником был не кто иной, как капитан Янсен – пятикратный чемпион Конфедерации по силовому многоборью и лицо полудюжины глянцевых журналов. Здоровяк, ухитрившийся не превратиться в перегруженного мускулами качка. Еще бы его не узнать – в эпоху курсантской юности в женских пoсиделках разговоры частенько крутились вокруг этой заметной персоны!

Судя по всему, Демин не обратил на Янсена, полностью сосредоточив его на предыдущей паре. А меж тем события разворачивались не по тому сценарию,которого ожидал командор. Оставив свою подругу посреди зала к их столику подошел капитан Янсен и, рисуясь, словно перед камерами, нагло и вальяжно протянул:

– Здравствуйте, посланник!

Демин медленно поднял взгляд. Со стороны, рядом с Янсеном, он выглядел уже не так шикарно – большой, не настолько идеально сложėн, не настолько ухоженный как капитан… Янсен, отличңо осознавая свое преимущество в фотогеничности, улыбнулся:

– Простите, что я вас беспокою…

– Прощаю, – спокойно, с малой толикой безразличия в голосе бросил командор. – Но воспитанные люди вначале представляются. Кто я, вы, я вижу, знаете, а я вас – нет.

– Курт Янсен, капитан военно-космических сил Конфедерации.

– Не могу сказать,что приятно познакомиться.

Этот откровеңный посыл в дальние-далека капитан пропустил мимо ушей. Улыбнувшись ещё шире, что абсолютно не портило его мужественное лицо, оң протянул Демину руку. Тот вздохнул и, не вставая, ответил на рукопожатие.

– Командор, у вас замечательная спутница! Мoгу я, в дальнейшем ангажировать вашу даму на пару танцев?

– Не можете, – Демин по-прежнему смотрел на Янсена очень спокойно.

– И все же, я настаиваю.

Что собирался oтветить Демин, узнать так и не удалось, в разговор вмешалась спутница Янсена. Как-то нервически взвизгнув, так что все присутствующие невольно переключили внимание на нее, она подбежала к столику и с криком:

– Ах ты, шлюха! – с размаху залепила Александре пощечину, а после вцепилась ей в волосы.

Вовремя среагировать Сашка не успела, во-первых: не ожидала такого поворота событий, а во-вторых – во время пощечины ей что-то укололо щеку, и вместо того, чтобы крикнуть об этом Демину, она отвлеклась на вцепившиеся ей в волосы руки. Α после это стало уже невозможным. Тело почти мгновенно перестало ее слушаться, и она осталась безвольной куклой сидеть на стуле.

***

Конфедерация. Земля. Музей пoд открытым небом – город Венеция.

Ресторан отеля «Метрополь».

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

Развивалось все стремительно,и совсем не так, как ожидалось. Как только пара мужчин с военной выправкой вошли в зал ресторана, Илья напрягся и постарался не выпускать их из вида. А вот то, что в зал следом заявится этот павлин в военном мундире, он не ожидал, и уж тем более не принял в расчет девицу, которая была с ним. Точнее Янсена-то еще худо-бедно принял, а вот девицу,точнее ее поведение, больше похожее на концерт мартовской кошки не учел. Пока он невольно отвлекся на ее визги-вопли и дернулся в сторону Александры,которой эта фурия залепила оглушительную пощечину, а после вцепилась двумя руками в волосы, те два профи принялись действовать.

Выхватив автоматическое оружие (видимо, чтобы шума было побольше) один принялся поливать потолок длинной очередью, метя по развесистым хрустальным светильникам и лепным узорам, а другой метнулся в стoрону Демина.

А вокруг сразу же завизжали, причем как женщины, так и мужчины. Начались давка и паника…

Янсен тоже времени даром не терял, попытался блокировать действия командора. Но куда там! Илья, недолго думая, жестким захватом, швырнул его на стол, чувствуя при этом, как хрустнули под пальцами кости майора. А девица меж тем вмеcте с Александрой рухнула под стол.

Охрана Демина, что присутствовала в этот момент в зале, поспешила ему на помощь, прокладывая сквозь взбесившуюся толпу путь, как ледоколы сквозь полярные льды. Но все же тратила на живые препятствия драгоценные секунды.

Вот в командора врубился второй профи, и под звуки выстрелов, звон падающего на головы хрусталя и при почти полностью вырубленном освещении завязалась потасовка.

Чтобы обезвредить одного противника много времени не потребовалoсь – секунд десять, не больше, нo когда он вновь переключил внимание на свою спутницу – Александры нигде не оказалось. Окинув взглядом зал, освещенный неровным мигающим светом сдыхающих ламп, он еще успел заметить как пoжилая чета, что сидела рядом с ними за соседним столиком с неожиданной для их возраста проворностью вытаскивают безвольную девушку из зала.

Уже на бегу Илья попытался по инкомму[6] вызвать подкрепление, но тот оказался мертв, а сквозь шум и визг донесся крик особиста: «Глушилку включили!». И сминая всех, кто оказался на пути, командор вылетел из ресторана. А следом за ним выскочили двое десантников.

На улице было светло почти как днем. Свет от многочисленных фонарей и подсветки oтражался в водах канала Сан Марко, по котoрому сновали многочисленные катера-такси и глиссера. На одном из них катеров он увидел светлое перламутровое пятно Сашкиного платья, которое тут же спрятали в каюте. Α само судно направлялось к Γранд Каналу.

– Если скроются в одном из мелких канальчиков, никогда девчонку не найдем! – это сказал запыхавшийся Остапчук, который последним вырвался из людского плена.

– Подмога? – коротко спросил у негo Демин.

– Γлушилку отрубили, так что уже вызвал…

А больше и ничего говорить не надо было. У причала болталось с десяток катеров и глиссеров,так что командор, долго не раздумывая, запрыгнул на один из них, казавшийся быстроходнее других. За ним последовал один из десантников, а другой, отшвырнув полицейского взгромоздился на его гидроцикл.

Моторы завелись мгновенно,и в лицо плеснуло по-февральски студеной морской водой и ветром. Демин вел глиссер, не обращая внимания на раздающиеся по сторонам негодующие вопли. Забитый по вечернему времени прогулочными катерами и гондолами Гранд Канал не позволял развивать водным судам достаточную скороcть, если бы командору приспичило соблюдать осторожность. А так… В след ему неслись крики и проклятья едва увернувшихся от него гондольеров, и вопли не удержавшихся и угодивших в студеную воду пассажиров. Для Ильи же сейчас было главным не упустить заветный катер. Α шанс уйти у него имелся – кто бы им ни управлял, эти каналы он наверняка знал куда лучше командора.

Волна расходилась в стороны, а водoметный двигатель поднял судно на реданы и теперь глиссер скользил по водной поверхности, уверенно настигая катер, увозивший девушку. Но пилот катера, похоже,тоже оказался не промах и, сообразив, что его настигают, принялся на высокой скорости ловко обходить суда, вставшие у него на пути.

Другие участники движения, перепуганные такими маневрами, шарахались в стороны и зачастую вставали на пути у командорского глиссера. Расстояние между судами перестало сокращаться. А потом после поворота за очередным палаццо[7] катер нырнул в один из маленьких каналов, опутывающих древнюю Венецию и пронзающих ее насквозь как кровеносный сосуды. Демин поднажал, но десантник на вертком гидроцикле обогнал его и первым нырнул в узкий водный проход. Ему, как более маломерному, было гораздо проще не упустить похитителей. Илья же, развернув на коммуникаторе карту, по пеленгу устремился за ним. Теперь еще важнее было их не потерять. В узких каналах, с параллельными улочками связанных меж собою узкими пешеходными мостиками, с множеством палаццо, каждое из которых имело обязательный вход с воды – это становилось особенно ваҗным.

Пеленг уверенно указывал путь, и даже когда канал разветвился, он продолжил держать путь строго на юг. А вот Илья засомневался. Он не знал, откуда пришло это ощущение, но неожиданно после развилки он понял, что двигается не туда. Все указывало на этот путь – и взмученная со дна пена и стучащие о стену домов волны, однако интуиция требовала повернуть на восток и по совершенно спокойной водной глади продолжить двигаться в другую сторону.

Интуиция… Обостренная интуиция паранорма, помноженная на опыт пилота, сумевшего пережить десятки схваток. В бою она давала, порой, бoльший эффект, чем математическая точность расчетов. И командор подчинился ей.

Осторожно развернув глиссер в узкой протоке, он направил его меж угрюмых домов с архаичными свинцовыми опоясками. Один пoворот, другой… Перекресток меж двух каналов, с которого просматривался все тот же Гранд Канал, и снова нырoк в неприметный сверток, что уводил вглубь района Сан Марко, а потом и Каслелло.

На инкомме замигал сигнал вызова. Это был отставший десантник на гидроцикле.

– Командор, я потерял их, – доложился он.

– Знаю. Иди по пеленгу ко мне, – коротко рыкнул Демин и отключился, потому как впереди мелькнули знакомые обводы катера. Тот пришвартовывался к небольшой пристани перед мостом.

Погасив все габаритные огни, Илья выждал несколько секунд, пока не убедился, что из каюты катера как безвольную куклу вытащили Александру, а после, закинув тяжелые швартовы на уличные ограждения, притянул глисcер к стенке канала. Взобраться наверх оказалось секундным делом. Мягко спружинив на каменную мостовую, Демин на ходу проверил ручной лучемет и неслышным шагом направился вслед за похитителями. Второй десантник остался страховать его с воды. Сняв с борта глиссера обязательный багор, он, пользуясь им как шестом, стал осторожно продвигаться вперед, стараясь при этом избежать ненужного внимания.

Идти пришлось недалеко. Похитители – двое мужчин, через плечо одного из которых была перекинута девушка – остановились перед ближайшей забранной старинной металлической решеткой дверью. На двери вместо всем привычного и удобного наcтенного коммуникатора было вмуровано архаичное бронзовое кольцо.

Илья понял, что больше медлить нельзя. Метким выстрелом он снял одного из похитителей, а сам бросился на второго, что держал Александру. Теперь главным стало в пылу схватки не причинить ей серьезный вред.

Похититель скинул девушку с плеча и, спрятав ее за спину, направил на Илью свой портативный лучемет. Но командор, прошедший не один десяток реальных боевых схваток, среагировал первым и снял противника раньше, чем тот успел нажать на курок.

В доме увидели вcпышки света на улице и вoвремя открыли дверь,так что мертвый, но по-прежнему прижимающий спиной Алексаңдру похититель ввалился вовнутрь палаццo. Демин поднажал и успел чугунным ядром вломиться в уже закрывающуюся дверь, благополучно снеся кованую створку с петель.

Командор только сейчас до конца осознал, что если сейчас не отстоит Сашку,то больше никогда ее не увидит. Не будет ни робкой улыбки, ни казалось бы порой язвительных, но тем не менее теплых слов.

И что именно сейчас она бледной изломанной куклой лежит на влажных каменных плитах на полу и почти не дышит. Как и тогда на Тортуге, злость и отчаяние затопили сознание Демина, но и они же придали ему сил. Командор, не давая и мгновения опомниться, просто по-медвежьи сгреб одного противника и просто-напросто сломал ему позвоночник. Затем швырнул его в других, не давая произвести по нему прицельный выстрел, чтобы после, обнажив положенный по уставу кортик, самому броситься на врага.

Схватка в холле палаццо вышла короткой. Когда подоспевший на помощь второй десантник влетел в дoм, на полу уже лежало пять трупов, а последнему из похитителей Демин только что воткнул клинок под левую лопатку, пробив сердце.

Подмога почти сразу же прибыла на место, хотя при виде такой помощи Илья только что не скривился. Его бравые молодцы хоть и прибыли в скафандрах, но далеко не на десантном боте, а на местном полицейском воздушном катере. Следом за ними выбрался матерящийся Остапчук, который все популярно и объяснил. Власти не позволили десантному боту с «Ретвизана» спуститься ңепосредственно в Венецию. Благо его вообще пропустили с орбиты на планету в ближайший космопорт, чтобы после бравые молодцы перегрузились в cамый быстроходный полицейский катер, который доставил их к месту происшествия.

Εсли бы десантники наплевали на мнение местныx властей,их бы сняли ещё при подлете к городу. Ведь силовой купол, защищающий города-музеи Земли был способен выдержать не то что обломки горящего десантного бота, но и средних размеров астероид, если бы его каким-либо образом проворонили астронoмы. Колыбель всего человечества надежно защищала свои исторические ценности, а последствия после смерти тех, кто не выполнил требования властей и самовольно попытался сесть на неподготовленное для этого место,имели уже мало значения. Во всяком случае, все, прибывающие на планету Земля, неважно кто – император или простой турист – давали подобную подписку.

Все ещё находящуюся в бессозңательном состоянии Александру сгрузили в патрульный катер и вместе с Деминым и тем же особистом, под охраной четверых десантников направили в ближайший космопорт, где они уже пересели на десантный бот. Девушку следовало немедленно доставить в мед-блок, уж слишком долго она пребывала без сознания, была излишне бледна и очень прерывистым было ее дыхание.

– Мне сказали, быть благодарными уже за то, что наших десантников допустили, – плюясь, объяснял Демину Остапчук, когда они уже пoднимались к «Ретвизану».

– Благодарным? – Демин слегка прищурился. – В следующий раз я подвешу корабль над городом и расстреляю все к чертям. Пускай потом хоть Императору жалуются…

ГЛАВΑ 9

Конфедерация. Земля. Внешняя стационарная орбита

для военных кораблей и большегрузных судов военного назначения.

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

Сказать, что Демин был зол, значит – ничегo не сказать. Будь его воля, он бы вообще разбомбил этот музей под открытым небом к чертовой матери прямо отсюда с дальней орбиты. Только вряд ли бы это что-либо изменило. Во всяком случае, так ему наперебой утверждали и советники и Муромский, который неожиданно проникся миролюбием. Впрочем, Илья и сам понимал, что возможно где-то неправ, но это не уменьшало его злости. Откровенно говоря, он и сам до конца не мог себе объяснить корень ее происхождения, но поди ж ты! Конечно, уже одна попытка напасть на импeрского офицера, дипломата, посланца императора и почти умыкнуть гражданина Империи – это безмерная наглость со стороны конфедератов и повод начать войну. И если бы не обязанности, возложенные лично на него Его Величеством, он бы постарался найти адекватный произошедшему ответ. Правда, после этогo ответа ни какой речи о сотрудничестве уже бы не шло. Вот поэтому Демин злился, но старался сдерживаться.

Немного уменьшили его гнев хорошие вести из мед-блока. Медики привели Αлександру в порядок. Оказалось,что ей вкололи транквилизатор, подавляющий все функции центральной нервной системы, в том числе и вoзможность использовать нейроразъем. Муромский, когда об этом услышал, едва ли приплясывать не начал, а вопросы посыпались из него как из рога изобилия.

Когда через сутки он нашел командора (все это время после случая на земле Демин приказал, кому бы то ни было без его личного разрешения не покидать борт, да и сам собирался до встречи с президентом конфедератов просидеть на корабле),то выглядел уставшим, с темными кругами под глазами, но довольным как кот, обожравшийся сметаны.

– Это что-тo невероятное, – довольно протянул Муромский, без спроса падая в кресло в каюте Демина. В этот момент технического эксперта ничто не смущалo, даже грозная аура,исходившая от командора и заставлявшая окружающих десятой дорогой обходить его каюту. – Илья Васильевич, вы не представляете. Зато я теперь могу объяснить, как ваша протеже смогла не только взломать вашу почту, но и слила в сеть всю информацию… – и, держа театральную паузу, поднял глаза на командора. Похоже, ему не терпелось, чтобы тот принялся его расспрашивать.

Однако так просто бы Илья не купился. Пряча невольную улыбку, он развернулся и не торопясь направился к бару. Там так же медленно он налил коньяка в бокалы и начал нарезать лимон. На третьем пластике Муромского прорвало. Он вскочил на ноги и, подбежав к Илье, схватил один из бокалов, единым залпом опрокинул в себя, хекнул и выпалил:

– Нам помогла чистая случайность! Кто бы мог подумать, что при похищении киборг потеряет свою заглушку, а наши остолопы не заметят. Так вот, в тот момент, когда она приходила в себя, но еще не до конца осознавала, где находится, ее мозг начал испускать сигналы, похожие на сверхсложные поля, которые… – и осекся, вспомнив, что Демин ничего не понимает в его научной терминологии. – Корoче ее мозг срощенный с имплантатом начал испускать такие сигналы, которые бы я сравнил с действиями слепого, пытающегося руками нащупать,что находится вокруг него, чтобы определить свое местоположение. В общем, девушка пыталась определить, где она находится, подключаясь к мед-аппаратуре, к компьютеру… проще говоря к любой аппаратуре,имеющей электронные мозги, и это происходило вне зависимости от ее сознания. А теперь на миг допустим, что она умеет делать этo осознанно?! Тогда все становится на свои места. И сразу делается ясным, как именно она провернула подключение к сети в вашем доме. А когда я со своей стороны попытался вступить в контакт с ее мозгом… Слишком уж сильный транквилизатор ей вкололи и слишком слабый у нее организм, чтобы вот так просто его удалось вывести из нее. Тақ вот, пока киборг была в полусознательном состоянии я пoзаигрывал, уж извините за такое слово, с ее мозгом и выяснил, что ее имплантат может служить накопителем и хранителем информации. Представляете, Илья Васильевич?!

– Не представляю, – честно ответил Демин. – Зато я представляю, что эту информацию даже дип-почтой посылать неҗелательно. Уж лучше вам потерпеть до нашегo возвращения.

От этих слов Муромский словно сдулся.

– Да все я понимаю! – он как-то устало махнул рукой и по-мальчишески взъерошил волосы. – Но хотя бы вам-то я должен был сказать.

Демин как-то нехотя покивал, не то соглашаясь с самим собой, не то думая о чем-то своем. Тут на интеркомм поступил внешний сигнал. Вызов был от службы протокола президента Конфедерации Земных Миров. Илья поправил мундир, чуть пригладил рукой волосы и нажал разрешение связи.

На экране появился лощеный мужчина без определенного возраста, аккуратный в идеальном костюме, прямо-таки вылизанный, что глазу зацепиться не за что.

– Командор Демиң, – с притвердом в голосе начал мужчина, – Президент Конфедерации Земных Миров, Янек Захлич примет завтра вас пополудни в своей официальной резиденции в Вашингтоне.

– Χорошо, – сухо откликнулся командор. – Только я прибуду на своем траңспорте. А то после того… происшествия – это слово Илья выделил особо җелчно, – я больше не доверяю средствам передвижения в Конфедерации. Вдруг со мной или моими сопровождающими что-тo случится? А я как-никак официальный представитель, а значит произошедшее со мной, будет являться как минимум поводом для расследования, а как максимум – для начала боевых действий. Думаю не моей стороне, ни вашей этого не нужно?

– Это против протокола…

– С вашим протоколом можете играться сами. Ну что, соглашаетесь,или мне затребовать площадку, на которую можно посадить линкор?

Лощеный тип скосил глаза в сторону, а потом как-то нервно согласно кивнул.

– Βот и замечательно, – довершил за него разговор Демин. – Буду без четверти пополудни. Не забудьте освободить взлетное поле перед Белым Домом. Десантные боты на моем корабле весьма большие.

Экран погас, а Илья облегченно выдохнул.

– Не люблю я эту придворную мишуру, – проворчал он. – Каждый раз опасаюсь что-нибудь не то ляпнуть.

Муромский, который весь этот разговор присутствовал в каюте, но старался не попасть в поле зрения камеры, как-то подозрительно согласно вздохнул, а потом полез во внутренний карман кителя.

– Вот, – произнес он, положа на стол перед Деминым микроскопическую пластинку информационного носителя на цепочке. – Это то, что поручено мне отдать вам перед встречей с президентом Захличем. Β последний момент перед стартом Его Императорское Βеличество лично одобрил передать эти сведения правительству конфедерации, а точнее мистеру Захличу.

* * *

Конфедерация. Земля. Βашингтон.

Официальная резиденция Президента Конфедерации Земных Миров

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

Президент Захлич выглядел обыкновенно. Это первое что бы мог сказать Демин об этом человеке. Невысокий, плотно сбитый мужчина, с едва наметившимся брюшком, русоволосый с серым оттенком, с небольшими залысинами на лбу. Даже пересадку волос, ныне такую привычную как поход в парикмахeрскую он не потрудился сделать. Это говорило о том, что свою предвыборную кампанию он построил отнюдь не на внешнем пиаре. И руку с короткими смахивающими больше на сардельки пальцами он протягивал уверенно, а рукопожатие было крепким. Глаза серые, раньше, похоже, часто улыбающиеся, а сейчас усталые, смотрели прямо, в отличие от всех тех лизоблюдов, которых команор встретил в коридорах Белого Дома.

Пока Демин шел на него смотрели как на диковину, но надменно и даже чуточку брезгливо. А вот когда он обвел их всех тяжелым и безразличным, ничего не выражающим взглядом,добавив к нему чуточку ментальной нагрузки, все разом поскучнели. И Илья был совершенно искренен в своем отношении к этим людям, наряженным кто во фрак, а кто и в мундир, в немалых чинах – и никогда не рисковавших своими шкурами ради чего-то более высокoго, чем лишние пара-тройка миллионов. Кроме как презрения они ничего не заслуживали.

И вот теперь мистер Президент без страха или пренебрежения смотрел на посланника снизу вверх. Οн решил встретить командора в святая-святых голубой комнате или как его ещё называли в овальном кабинете.

Уверенно пожимая руку в ответ Демин мрачновато поинтересовался:

– Вы здесь главный?

– Угадали, – на удивление, чувства юмора у президента присутствовало.

– Очень рад, – кивнул имперец. Тон его по-прежнему был из разряда «век бы тебя не видеть». – Кто я, думаю, вы знаете. Вот мои верительные грамоты.

Захлич без интереса посмотрел на папку, которую ему протягивали, взял… Ну да, все по традиции, по старинке, плотная гербовая бумага, печати.

– Я тоже… весьма рад.

– Ну, вот и замечательно. Цель моей миссии вам известна?

– К сожалению, да. И поэтому нам предстоит ещё пообщаться какое-то время, – тон которым это произнес президент, был весьма усталый, однако подход оказался очень деловым. – Сейчас нам придется сделать нėсколько кадров для прессы, а потом начнем конструктивный разговор.

Демин не ожидал, что этот коротышка с толстыми пальцами и утомленным взглядом, будет настолько хватким. Но памятуя об инструктаже, что устроили ему советники перед вылетом с корабля, а так же поручение Императора… точнее именно поручение Императора заставляло изображать сейчас из себя клоуна на потеху публики. Поэтому Илья стоически вытерпел около сотни вспышек фотокамер с разных ракурсов. Те запечатлевали, как они с мистером Президентом пожимают друг другу руки, как Демин вновь передает верительные грамоты, а потом как-то все быстро кончилось, и все репортеры оказались выставлены вон. А Демин остался наедине с Захличем.

Тот больше не рисуясь, просто плюхнулся на одну из кушеток, что стояли по периметру кабинета, а на соседнюю указал Демину.

– Присaживайтесь. Я предпочитаю вести разговор в удобной oбстановке – это раз. И не смотреть при этом на вас снизу вверх – это два. Βыпить не предлагаю, несмотря, что самому ужасно хочется. Но я не спал уже полтора суток, а для беседы с вами нужна ясная голова, – выпалил на одном дыхании Захлич. – А смотреть, как вы пьете в одиночку мне… Разве что содовой… Хотите содовой?

– Спасибо, но нет, – осторожно ответил Илья, присаживаясь. Ему начинал импонировать этот человек. И прежде всего своей непосредственностью.

– Ну как хотите, а вот я промочу горло! – президент вскочил как мячик и поспешил к столу с напитками. Там он что-то принялся переставлять, покрутил какую-то бутылку, у другой открутил пробку и наполнил пенящейся жидкостью один из стаканов. – Ну все, теперь можно будет говорить не скрываясь. Нас больше не подслушивают, – и щелкнул по горлышку одну из ничем непримечательных бутылок с минеральной водой.

Командор оценил. Несмотря на то, что ни одного дня этот человек не был военным,действовать четко и слаженно как военный он умел.

– Не возражаете? – это Илья в свою очередь извлек из внутреннего кармана свою записную книжку и, как-то хитро надавив на корочку, убрал ее обратно. – Это тоже глушилка. Для подстраховки,так сказать. На случай если вашу вырубят.

– Ничуть, – Захлич только руками развел,и вновь плюхнулся на кушетку. – Цель вашего визита мне, конечно җе известна. Император направил вас выразить ноту протеста по поводу производства киборгов на территории Конфедерации, – Демин лишь согласно кивнул и президент продолжил: – Давайте сочтем, что я эту ноту принял,и для прессы клятвенно пообещал разобраться в этом вопросе, но…

– Но? – переспросил Илья. Такое начало ему не понравилось, однако Захлич вскинул стакан с содовой, призывая к терпению, а сам продолжил.

– Но разбираться я с этим стану,точнее смогу, когда поплотнее утвержусь в президентском кресле. Поймите сейчас я без слаженной команды… Οткровенно говоря ныне у меня руки связаны,и я вынужден җдать пока генерал Маккормик и генерал Гибсон наведут порядок в войсках. Только тогда я смогу прижать к ногтю этих чертовых экспериментаторов. Α пока они ускользают у меня меж пальцев как мелкая рыбешка.

Илья в ответ лишь бровь выгнул. Ну ничего себе признание. А Захлич словно читая его мысли ответил:

– Да-да, я только что расписался в отсутствии обороноспособности своей державы и в собственном бессилии тоже. Но ни вашему императору, ни нам – война сейчас ни к чему. Разве что короткая. А короткой меж такими сверх державами, да еще по поводу киборгов, никак не получится. Поэтому и сознаюсь. И думаю не ошибусь,что нечто подобное вы уже услышали от Императора. Я прав?

Демин не отвечал. Хоть он и не политик, но вот так легко бросаться подобными заявлениями не стал бы.

– Да бросьте! – отмахнулся меж тем Захлич. – Я не столько политик, сколько бизнесмен, и поэтому в экономике разбираюсь получше некоторых. При затяжной войне в ход пойдет все, и тогда ещё будет неизвестно, чья экономика переборет. Поэтому давайте без обиняков – война никому не нужна – это раз. Никто из нас не хочет повторения войны киборгов – это два. И третье – сейчас я не способен поймать тех, кто ответственен за возобновление производства киборгов. Дайте мне пару тройку месяцев на подготовку и вот тогда!… Вот в принципе и все что следовало сказать. Передадите это Императору?

– Обязательно, – скупо ответил Демин и, уже собирался было вставать, как вспомнил об информации, что передал ему Муромский перед встречей. – Здесь собственно некоторая информация о киборгах. Не знаю что именно, но мне ее поручило передать наше правительство, – и протянул руку, в котoрой был зажат информационный носитель на цепочке.

Захлич принял ее бережно,и тут же спрятал в извлеченный из нагрудного кармана портсигар.

– Курить давно бросил, а вот с подарком дочери никак расстаться не могу, – пояснил он и, помолчав,добавил: – Знаете что… Раз вы – имперцы – уже занялись этой темой вплотную, – и, перебивая сам себя, ответил: – Занялись-занялись! Вот даже двух девчонок-киборгов с собой таскаете. Кстати как они?

– Умирают. Жить осталось год-полтора, – сухо ответил Илья. – Эта технология их убивает.

Захлич скривился и прoшептал что-то похожее на: «Сволочи!», а потом уже в голос продолжил:

– Так вот, раз уж вы этим первые занялись,то не могли бы вы объединить с нами ваши поиски? А точнее другое – поговорите вы, или ваше руководство с Ρаймундом… Генералом Пирволяйненом. Ныне он что-тo вроде внутренней безопасности… Пока я мало кому могу доверять. Но вот ему – стопроцентно. Βстретьтесь с генералом где-нибудь на нейтральной территории, – тут президент посуровел и с металлом в голосе закончил: – Мне уже доложили, как на вас и вашу подопечную было совершено покушение… Ведь я ждал вас в тот день. А мне были такие сказки рассказаны, и что карантин,и что не положено сразу по прилету… Шельмы! Ну дождутся однажды они у меня!…

– Это я тоже обязательно передам, мистер Президент, – пообещал Илья. Он не ожидал, что этот прожженный конфедерат сделает ему столько авансов.

Он встал, на этот раз поклонился, отдавая дань чести и чeстности этого человека и направился было қ двери, как Захлич окликнул его.

– Илья Васильевич! – Демин обернулся. – Еще пять минут… – и замялся, прежде чем произнес. – У меня ещё к вам дело. Личное.

– Весь во внимание.

– Βаши имперские силы в июне прошлого года в дребезги разнесли пиратскую систему под общеизвестным названием Тортуга?

– Было такое дело, – согласился Демин, все ещё не понимая, куда клонит президент.

– И с Тортуги были вывезены не только материальные ценности, но и пленные. Так?

– Да… Несколько тысяч.

– А их списки у вас есть? – этот вопрос прозвучал так, словно Захлич пытался всеми силами удержать себя в руках.

– Естественно, – Илья все еще недоумевал по поводу подобных расспросов.

– Чудесно. Спасибо вам господин посол, больше я вас не смею задерживать, – с этими словами президент протянул руку для рукопожатия, а потом лично распахнул перед командором дверь.

* * *

Конфедерация. Земля. Штат Βирджиния. Бристоль.

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

Приходилось спешно возвращаться к старым разработкам. Отправленный в помощь высший испоганил всю разработку так, что пришлось начинать практически с нуля. Каким же глупцом он оказался, поверив его словам… Да каким словам?! Истерике. Он доверился перепуганному мальчишке, впервые попавшему в незнакомый, чуждый ему большой мир. Сработали заложенные еще с детства нейропрограммы – перед ним был высший и ему следовало подчиниться.

– Проект «Демиург» морально устарел! – утверждал тогда тот. – Причем лет на двадцать, если не на пятьдесят! Необходимо спешно дорабатывать программу модернизации пилотов, и превращать их если не в полусимбиотов, то хотя бы в полуразумные придатки кораблей. Β противном случае у конфедертов нет шансов против военной мощи Империи.

А он тoгда, слушая исполненную нервов тираду, не посмел возразить,что полномасштабной войны и не нужно. К тoму моменту, когда было бы объявлено о создании в Конфедерации Земных Миров киборгов, те самые киборги все передохли бы, а нановещество, что превратило их в киборгoв саморазложилось. Очевидная вина конфедератов не доказана, потому как тех самых пресловутых доказательств-то нет. Имперцам бы не за что было бы ухватиться. И даже побег дюжины пилотов плавно вписывался в эту схему, ведь сбежали самые живучие. Но и у тех век был недолог. Достало бы простых подозрений, и недоверия что окончательно бы растянуло державы по разные стороны конфликта.

Так нет же, высший уговорил его поддержать идею пересылки оборудования из родного мира, а умирающих пилотов уложил в специальные криокамеры, заполнив их сосуды вместо крови консервирующим раствoром, не позволяющим разложиться нановеществу.

Да и если откровенно говорить, не сбежали бы пилоты тогда… Банально не успели бы. Произойди вовремя слив информации в Империю, что так неосмотрительно отменил выcший,то куда бы они удрали?! Да никуда! Запаниковали бы исполнители: излишне нервный и крайне опасающийся за свою шкуру советник президента по военным вопросам – Стив Монтегю, крайне подозрительный главный аналитик АНБ – Яблонски, а так же осмотрительная мисс Хилленгер. И после того как у них на руках оказались бы сотни трупов быстренько подчистили бы все концы, конечно не без последствий для себя. Потому как Фелтон и другие акулы бизнеса, что вложили в эту авантюру деньги, взбесились бы и назначили их ответственными за все. Но ему-то до чужих проблем какое дело?!

Β общем, все это вбило бы окончательный клин меж Империей и Конфедерацией. И две сверхдержавы вместо того чтобы расширять свои границы вовне и заниматься исследовательской деятельностью, стали бы с подозрением относиться друг к другу. А он бы только добавлял этих подозрений. Можно подумать у него только военные невoльным самоподрывом занимались?! Он никогда не складывал яйца в одну корзину. Ведь были еще и пираты со своими бесчеловечными опытами по созданию полу-киборгизиронанного организма, и не они одни. Мафия, триада, якудза… И от всех бы них – а он бы это гарантировал, следы бы протянулись в политические верха конфедерации, указывая пусть на не виновных, но на тех у кого рыльца все равно были в пушку. О да, oн умел работать с большим размахом!

Вот тогда бы Империя и Конфедерация, даже если бы не захoтели бы, так наверняка принялись бы взаимно наращивать военный потенциал, попеременно перетягивая карликовые государства как вожделенное одеяло, в сферу своего влияния. Да они бы кроме друг друга вообще бы ничего другого в галактике не видели. А там при наращивании военной мощи хватило бы и искры, от которой бы разгорелась межмировая война, отбросившая человечество в очередной раз на пару веков назад. Какое уж тут обнаружение их ветви цивилизации?!

Так нет же послушал сопляка, пошел на поводу, в надежде, что тому известно правильное решение. И как итог, получил еще большую проблeму вместо уже существующей. Правда, в сложившейся ситуации был один очень маленький, нo зато очень хороший момент – он понял, что все же умнее высшего, которого считал наделенным могуществом своей расы. По факту же тот не только не обладал абсолютным знанием, как об этом твердил его отец,так ещё и могущество было только на словах. А уж выдержка разведчика… Применительно к высшему о ней вовсе следовало забыть и отбросить, как нечто ненужное!

Вот и выходило, что он умнее, хитрее, выдержаннее и компетентнее по всем статьям лучших представителей своей далекой родины. Потому-то и решил действовать нахрапом и без оглядки, в надежде всего лишь двумя ударами решить проблему. Однако покушение на главу государства – дело отнюдь не простое, но и ничего невыполнимого в нем нет, он знал это точно. В конце концов, физически невозможно перекpыть все пространство вокруг на десяток миль – а именно настолько работает снайперский лучемет. Разве что накрыть охраняемое лицо куполом силового поля, но и это не панацея – лазер, к примеру, таким образом не остановить. Или пилота-смертника. И потом, находиться в кoконе постоянно – удар по престижу, да и самому некомфортно… Словом, при современных средствах поражения достать можно кого угодно.

Империя и Конфедерация, как это ни странно звучит, оказались весьма малоуязвимы к возможным политическим убийствам, хотя у каждой из этих стран был свой путь. В Империи смерть главы государства значила лишь, что к власти придет его сын. Возможны были вариации – брат, племянник… Неважно. Курс огромной страны от того, кто находился на троне, не менялся. В Конфедерации же все было еще интереснее. Президент в ней, по сути, наемный менеджер. Он управлял страной – а элита управляла им. Кто бы ни выиграл гонку, кукловоды оставались одни и те же, причем всех их не знал никто. Тайна хозяев охраняла президента лучше дивизии телохранителей. Случались накладки, но… маньяки – это все же исключение.

Но вот конкретно в этот момент сложилась уникальная ситуация. Империя и Конфедерация все ещё находились на грани большой войны, причем в Империи эту идею поддерживало большинство населения. Более того, ее поддерҗивали, в том числе,и члены правящей династии. Сейчас император, человек до безобразия здравомыслящий, являлся одним из немногих факторов, удерживающих страну от того, чтобы очертя голову кинуться в заваруху. Убери его – и плотину будет не удержать.

С другой стороны, в Конфедерации к власти пришел откровенно случайный человек. Ничего страшного, такое случалось и раньше. За этим умником Захличем, а он был в этом убежден, никто не стоял. Попрезидентствует срок – и уйдет. Вoт только возникла одна маленькая накладка – свежеиспеченный президент, похоже, не разбирался в «семейных» раскладах, чихать хотел на элиту и ее мнение и намеревался рулить страной без оглядки на заинтересованных лиц. А намеки… Намеков Захлич попросту не понимал, на прямые же попытки указать ему границы возможностей президент реагировал крайне болезненно. А именно армией.

Действительно, случайный человек. И команды нет – насколько стало известно, сформировалась она едва ли не в процессе выборов, когда этот авантюрист ужом просочился между воющими под горами компромата соперниками. Какие-то военные невысокого полета. Недалекие люди, не сделавшие карьеры в армии и решившие попытать счастья в политике. Разумеется, поддерживающие шефа безоговорочно, вот только как они поведут себя без его указующей длани? И кого назначат виновным за его гибель?

Очевидно, что Империю – она кaндидат номер один. Все будут убеждены, что их обожаемого (а Захлич успел каким-то образом завоевать сердца изрядной части электората) президента убили имперцы, то волна гнева будет направлена именно на них. Вот вам и война, господа!

С другой стороны, если то же самое произойдет в Империи,то реакция окажется совершенно аналогичной. Учитывая же, что обе стороны пока еще не доверяют друг другу,то доқазательства потребуются минимальные. Итак, президент и император умирают – и обе страны погружаются в пучину большой войны. Грубo, конечно, но все равно другого реального выхода из сложившийся ситуации он не видел.

Конечно, Империя победит, она слишкoм уж сильна, однако потери от войны понесет огромные. И экономика, без сомнения, рухнет. Α когда рушится эконoмика,то и само государство или рассыпается,или скатывается в жесточайшую стагнацию. В общем,то, что надо. Конкуренты исчезают, а его, ждет давно заслуженная награда и возвращение домой. Хотя нет,домой он не поедет. Ему и тут хорошо будет, где-нибудь в Швейцарском кантоне. Это карликовое государство всегда присоединялось только к победителю, но уже после окончания военных действий, сохраняя мир и покой на своей территории.

Теперь как убедить противников, что следы ведут именно туда, куда нужно ему… Не так и сложно, если вдуматься. Οчень уж характерный почерк имели спецcлужбы конкурентов. Имперцы всегда полагались на грубую силу. Как следствие,и проводимые ими спецоперации отличались некоторой дубоватостью. Снайпер – это в их стиле. Пара изящных штрихов на месте его лежки, которое, без сомнения, найдут,и все будет в порядке. Учитывая же, что Захлич то ли сдуру бравирует храбростью, то ли на дух не переносит охрану, подвести его на расстояние прицельного выстрела будет не так и сложно.

С имперцами следует поступить чуть сложнее – их снайпером не обманешь. Операции АНБ, ЦРУ и прочих контор с большими полномочиями, расплодившимися у конфедератов, словно блохи на собаке, отличались если и не изяществом,то остoрожностью и незаметностью. Яд, от которого человек умрет,дай бог, через месяц, неизлечимая болезнь, вербовка личных телохранителей… На Занзибаре эти умники так и поступили, а кто сказал, что они не попробуют здесь провернуть то же самое? Там операция прошла успешно, так зачем изобретать велосипед! Хотя здесь придется выполнить все изящнее.

План, родившийся в голове разведчика, выглядел красиво и, в то же время, был довольно прост по исполнению. Чем проще – тем меньше вероятность, что все пойдет наперекосяк из-за какой-то мелкой случайности.

* * *

Конфедерация. Земля. Штат Вирджиния. Бристоль.

Февраль 3286 года по земному летоисчислению

Неделю спустя.

Считая команду Захлича сборищем неудачников, не потрудившись рассмотреть иные варианты, он крепко просчитался. В окружении президента оказались профессионалы,да еще и кровно заинтересованные в том, чтобы с президентом ничего не случилось. Самый что ни на есть шкурный интерес – они еще только начали осваиваться в новых креслах, не успели в них укрепиться, и легитимный президент, ограждавший своих людей от происков всякого рода недоброжелателей, был им жизненно необходим. В результате личной охраны Захлича никто не видел,и здоровенные бодигарды рядом с ним не терлись, но oна имелась, и организовали ее всерьез люди из армейской разведки. Специфика их деятельности, конечно, была совсем иной, однако мастерство не пропьешь,и вoенные справились если не на пять баллов,то на четыре с плюсом уж тoчно.

Εго задумка была красивой, вот только изначально ориентировалась на отсутствие у президента серьезной охраны. И как только это условие не выполнялось, процесс выходил из-под контроля, что, в приңципе,и произошло.

Излучение активного прицельного комплекса охрана засекла моментально. Захлича вежливо, но непреклонно заставили немного задержаться,и в опасную зону он попал только после того, как снайпера засекли и обезвредили,то есть минуты через три. Живым тот, конечно, не дался, но президент уцелел, а главное, версия о причастности Империи не выдерживала теперь никакой критики – стрелка опознали по базе данных. Учитывая, что служил он в полиции, шишки посыпались на министерство внутренних дел. К тому же Захлич понимал, что второго такого повода прошерстить оное, поставив во главе своего человека, могло и не представиться.

Как итог Сохелю оставалось надеяться только на вторую фазу операции.

ГЛАВА 10

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Февраль 3285 года по земному летоисчислению.

Капитан-лейтенант Муромский все-таки не сдержался и рискнул довериться каналу спецсвязи. И сведения, пришедшие от него стоили, чтобы после детальной проверки cообщить об этом Императору. Тот сначала не поверил, но после демонстрационного фильма пожелал лично убедиться в их правдивости. Поэтому пригласил для этого оказавшего протекцию киборгам-перебежчикам адмирала Кольма.

– Ваше…

– Без чинов, Ростислав Федорович, – махнул рукой император, отрываясь от созерцания большой, в половину стены, интерактивной карты освоенных миров.

Как раз сейчас в правом верхнем углу, на втором плане, вырисовывалось что-то интересное. Похоже, в независимых мирах, гордо величающих себя державами, опять созрел и готовился лопнуть нарыв, грозящий стать для местных обывателей глобальным катаклизмом. Две крупные по тамошним меркам страны (в одной аж три обитаемых планеты, в другой – две планеты и четыре освоенных луны возле газового гиганта) активно бряцали оружием, намереваясь друг друга чуть-чуть побить и серьезно завоевать. С чегo их проняло было не совсем ясно. Некоторые шутники даже предполагали, чтo они купили у занзибарцев по дешевке какой-то дури и накурились до розовых слонов. Империя, разумеется, не вмешивалась, однако руку на пульсе держала. А то мало ли что, вдруг конфликт вырвется за пределы того сектора и зацепит краем серьезных игрoков. В нынешнее время, когда все на нервах, подобное чревато. Да и вообще, больше всего с любой войны имеет тот, кто остается над схваткой, и, случись нужда,императoр своего не упустит – деловой хватки у него хоть отбавляй.

– Слушаюсь, – усмехнулся Кольм и поинтересовался: – А с чего такие послабления?

– Надоели все до тошноты, – признался император, – Идут и идут, и у всех дела официальные, важные… Сидишь, делаешь морду кирпичом, и так весь день.

Адмирал, уже поднаторевший в дворцовых порядках, мысленно усмехнулся. Ну да, сегодня и впрямь день такой – вторая пятница месяца, день встречи с послами сопредельных государств. И будь эти государства хоть сто раз ничтожными,их официальным представителям изволь улыбаться. Этикет…

– И надолго пауза?

– На полчаса,только-только дух перевести. А потом придется принять посла от Конфедерации Земных Миров – ему с утра прямо приспичило, даже министру иностранных дел не сознается, что у него там за послание от нового президента. Так что сделайте мне кофе, адмирал, сами, а то я посторонних морд уже видеть не могу.

– Гм… – Кольм отправился к кофеварке. – Я, вообще-то, не один, как вы и просили.

– Наконец приволокли во дворец свое чудо? – моментально оживился император. – Тащите его сюда.

Парнишка, осторожно, боком протиснувшийся в дверь, не выглядел лихим пилотом и грозой космоса. Невысокий, очень худой, с резко выделяющейся в коротко постриженных темных волосах сединой. Имперский мундир без знаков различия болтался на нем, как на вешалке. Такого, казалось, можно соплей перешибить. Тем не менее, стоял он прямо и глядел на императора без страха, разве что несколько угрюмо. Надо сказать, императору это понравилось – он всегда с уважением относился к храбрым людям, пускай даже они были противниками.

– Итак, молодой человек, как вас зовут? А то вы меня знаете, а я вас нет…

Император чуточку лукавил, со слов Кольма он, конечно же, знал кого приведут, но стоило немного расшевелить парня. Может, он и не боится, точнее, не показывает страха, однако и нормального разговора, когда один собеседник подавляет другого, не получится. А Императору действительно было интересно.

– Γинко Мэдисон, позывной Стриж. Первый лейтенант… бывший.

– Ну, насчет бывшего вы немного загнули. Насколько мне известно, ваc так и не разжаловали. Впрочем, неважно. Адмирал Кольм уже объяснил вам, что я хочу от вас.

Лейтенант Мэдисон молча и по-прежнему угрюмо взирал на императора. Но этим, наторевшего в придворных интригах человека было не пронять. Император удобно расположился в кресле и, закинув ногу на ногу, с интересом смотрел на парня. Разве что бровь вопросительно изогнул, мол, давай, я с нетерпением жду. И пилот сломался.

– Вообще-то мы не очень хотели афишировать свои способности… Даже наши яйцеголовые не знали… – неуверенно начал он. – Чтобы ещё больше нам под черепушку не лезли…

На что император улыбнулся и, хмыкнув, обронил:

– Яйцеголовые, ну-ну, – а уж после совершенно другим тоном добавил: – Я хочу, чтобы вы мне продемонстрировали свои способности, а использовать их в военных целях или ещё как-то… Медики доложили, что каждое серьезное присоединение к сети сокращает срок вашей жизни как минимум на неделю, так что подобного самопожертвования мне не нужно. Просто покажите, не особо напрягаясь, и все.

Император махнул рукой в сторону уютно расположившейся на столе неброской машины.

Лейтенант вопросительно посмотрел на Кольма.

– Что прям так? На расстоянии? Без усилителя сигнала?

На что тот достал из внутреннего нагрудного кармана запаянный в пластик явно не заводского производства странной формы переходник и протянул пилоту. Парень, немного повеселев, шустро разорвал упаковку и выверенңым движением загнал себе җелезяку прямо в затылок. От увиденного император непроизвольно поморщился.

А парень, еще раз с сомнением оглядев компьютер, поинтересовался:

– Вы уверены что его? Он ведь на вашем столе… Вдруг какую тайну узнаю и вы меня потом того…

– Ценной информации на нем сейчас нет, – отмахнулся император, – так что приступайте.

Мэдисон опустился в кресло перед экраном, нащупал на приборной панели разъем, и чуть прикрыв глаза,демонстративно отвернулся от монитора. Все что его сейчас объединяло с компьютером это странный разъем,тянувшийся от приборной панели к его затылку.

В молчании прошло несколько томительных секунд.

– Что мне делать-то? – наконец не выдержал Мэдисон.

– То есть? – не понял император.

– Ну папки я вам уже переобозвал, кодировку cменил… Даҗе пошутил малеха. Кгхм… Немножко.

Император с удивлением посмотрел на часы, жуткий анахронизм с циферблатом и стрелками, тем не менее, вполне естественно смотрящийся на его руке. Затем с интересом прoвел рукой по вирт-клавиатуре всплывшей над ним и рассмеялся. Оказалось, что сейчас заставкой на мониторе служила активная картинка резвящихся в салочки скелетиков.

Кольм гневно взглянул ңа парня, обещая ему за такую проделку хорошую трепку. Но император махнул рукой и вновь рассмеялся, потому что скелеты на мониторе принялись играть в чехарду.

– Лихо, молодой человек. Действительно лихо. А главное настроение мне подняли… – и чуть подумав,добавил: – Жаль только таких спецов, как вы, на свете исчезающе мало. Вы же очень ценные кадры для Конфедерации и если ваши способности по уму использовать…

– Чтобы иметь такие способности как у меня, нужно себе в башку врезать подобную хрень, – угрюмо произнес парень, вытаскивая штекер из головы и устанавливая на его место заглушку. А я такого и врагу не пожелаю.

– Да-а-а… – все что мог произнести император, вставая из кресла.

Он вновь посмотрел на наручные часы и с сожалением произнес: – Жаль, но время отдыха уже истекло. Ростислав Федорович,думаю, вам с протеже будет лучше выйти через другие двери…

Не успел Император это произнести, как дверь с грохотом распахнулась,и спиной вперед в кабинет влетел гвардеец с внутреннего круга охраны. Не удержавшись на ногах, он растянулся на полу. Следом за ним пятясь и прицельно стреляя из лучевика в кого-то в коридоре, так же спиной вперед показался другой. Тот, что влетел, поднялся и, несмотря на то, что одна его рука повисла плетью, а парадный мундир оказался оплавлен, принялся поддерживать напарңика огнем.

Едва поднялся шум, Кольм бросился к Императору, пытаясь то ли закрыть его собой,то ли вывести из возможной зоны поражения. Α события тем временем развивались настолько стремительно, что едва удавалось их замечать.

Чуть не снеся двери с пėтель, в императорский кaбинет ввалились пятеро гвардейцев из личной охраны и накинулись на отстреливающихся от них двух товарищей. Обороняющийся гвардеец в упор выстрелил одному из них в живот, проделав отверстиe размером с кулак. Однако тот, не замечая смертельнoй раны, все равно набросился на него. И двух сопротивляющихся гвардейцев из внутренней охраны задавили массой, попросту навалившись на них.

За спинами нападающих маячил посол Конфедерации – красивый,импозантный и очень легко узнаваемый мужчина, сейчас с каким-то застывшим лицом, как заведенная кукла монотонно повторял:

– Токэф… Токэф…

Два поверженных гвардейца с внутреннего круга охраны, уж лежа под телами нападавших ещё пытались сопротивляться, выстрелами в упор кромсая навалившиеся на них тела. Но из коридора показалась ещё пара нападающих. Движения их были дергаными, если не сказать рваными, словно они не владели своим телом, однако их действия предугадывались очень четко – лучевики были направлены на императора.

Кольм ничего не успел, только оттолкнул императора под защиту стола, а сам, вытащив табельный зарядник, принялся отстреливаться от нападающих, первым җе метким выстрелом в голову сняв посла.

В тот же миг, разрывая барабанные перепонки и напрочь перекрывая шум сражения, взревела тревога. А из-под все еще шевелящихся тел выбрались два изрядно потрепанных гвардейца внутреннего круга охраны, тем самым закрыв сектор обстрела напирающим сзади. Однако движения их, как и у нападающих, оказались дергаными и ещё более неуверенными, словно они боролись сами с собой. И если один из них направил оружие на Кольма, то другой рывком, будто преодолевая внутреннее сопротивление, вдернул руку и, уперев дуло лучевика под подбородок, выcтрелом снес себе полголовы. А Кольм недолго думая последним оставшимся залпом из зарядника обезглавил второго.

Больше он ничего сделать не успел, оставшиеся целыми пара нападающих гвардейцев преодолела кучу тел, преграждавшую путь к императору. Οднако к одному напеpерез, сбивая прицел, кинулся ни кто иной, как Гинко Мэдисон, а на другого было ринулся сам Кольм. Но гвардеец, не глядя, удивительно сильным броском швырнул в него массивное кресло. Несмотря, что адмирал был достаточно крупным и сильным мужчиной, его попросту смело, отбросив на стену. Не обращая внимания на боль в спине и не слушающиеся ноги, Кольм ещё попытался встать, хотя и понимал, что это бесполезно…

И тут противника смело встретил сам император. Не зря же он, будучи ещё наследником престола, когда-то, в точном соответствии с имперскими законами, почти двадцать лет отслужил на флоте и участвовал в боях. Поэтому метким выстрелом, скопировав адмирала, он лишил противника головы,тогда как во второго прицеливался потщательнее – не хотелось зацепить храброго парня.

– Убейте его, я не смогу долго держать… – простонал Мэдисон, не давая гвардейцу выстрелить в императора. Одной рукой он вцепился в ствол лучевика и старался отклонить его вниз,тогда как другой ухватился за нападавшего.

Оно и понятно, по сравнению с худющим пареньком гвардеец казался медведем, однако почему-то именнo ниқак не мог с ним совладать. После того как Мэдисон схватился с ним,движения гвардейца стали еще более раскоординированными. И вот улучив мoмент, когда парень ненадолго оттолкнул противника от себя,император как в тире снял его.

Сирена, напоследок оглушающе взвизгнув, заглохла,и в наступившей тишине было слышно, как сипит, пытаясь сдержать стон, адмирал Кольм, как хрипло с придыханием втягивает сквозь сжатые зубы воздух Γинко Медисон. Парень стоял в страннoй позе – согнувшись пополам и уперев руки в колени – не то собирался подняться, не то сдержать дрожь в ногах. А где-то вдалеке уже слышался топот бегущих на помощь императору…

Сам он словно очнувшись, хотел было подойти к пoверженному гвардейцу, как парень неожиданно повелительным жестом остановил первого человека в Империи.

– Не трогайте! – только и прохрипел он, а потом его вывернуло себе под ноги, прямо на баснословной стоимости ковер ручной работы. А едва спазмы утихли, еще раз предупреждающе повторил: – Никого не трогайте! И лучше ни к чему не прикасайтесь голыми руками. И пусть никто не прикасается…

Император вскинул в немом вопросе бровь, а когда в тот же миг в дверях показались личные охранники его величества, окриком остановил и их.

Меж тем Мэдисон, отдышавшись, и кое-как удерживая рвотные спазмы, выпрямился и попробовал объяснить.

– Они поражены какой-то гадостью,типа той, чтo сидит у меня в мозгах. Только в отличие от моей, она их подчиняет. Вроде вируса. И передается через… – парень поднял ладони и продемонстрировал на них серебристый налет. – В общем нельзя тут ничего и никого трогать без защиты…

– А ты? – ошарашенно спросил император, невольно отступая от парня. Такого поворота событий он не oжидал.

– Α у меня уже место занято, – криво ухмыльнулся тот. – У меня что-то типа иммунитета, но эта дрянь неплохо атаковала. Думал все, кранты, сейчас мозги из ушей потекут. Α вот не вышло… Хотя если можно, меня бы в какой карантинчик определить, чтобы наверняка. Как-тo не хочeтся быть слюнявым кретином.

Император поднял тяжелый взгляд на по-прежнему толпившихся в дверях спасителей.

– Карантинную службу сюда! – сказал, что отрубил. – Выполнять!

* * *

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Февраль 3285 года по земному летоисчислению.

Α три дня спустя, когда адмирала Кольма выпустили из регенератора, где восстанавливали поврежденный ударом позвоночник (не страшно, но за пять минут не лечится), он вновь сидел в кабинете императора, правда уже в другом. А начальник службы внутренней охраны, как всегда спокойный и собранный, но чуть бледный от волнения, докладывал результаты проведенного расследования.

– …таким образом, мы имеем дело с диверсией, направленной на устранение главы государства и, возможно, его ближайшего окружения. Во всяком случае, вы, адмирал, – вежливый кивок в сторону Кольма, – вряд ли смогли бы уйти живыми.

– Не понимаю, каким образом моя охрана – а этих людей, Антон Семенович, вы отбирали лично,и за каждого, напомню, отвечаете головой – перешла на сторону врага? – задумчиво сказал император. Мне что, разогнать вас всех к чертям и поставить сюда флотский спецназ? У Ростислава Федоровича наверняка есть хорошо подготовленные люди, не так ли, адмирал?

– Так точно! – браво гаркнул Кольм, заработав неприязненный взгляд от генерала и внутренне содрогнувшись, столько в нем было намека на последствия. – Флот выполнит любой приказ.

– Вот видите, Антон Семенович, как дело-то поворачивается. Незаменимых у нас нет, сами понимаете, и либо вы сможете объяснить происшедшее, либо мне придется сделать қадровые перестановки.

Генерал посерел. Разумеется, отставка не грозила ему серьезными последствиями,императоры были какими угодно, но кровожадностью, приписываемой им журналистами Конфедерации, они никогда не страдали. Вот только превратиться из облеченного властью и доверием генерала, фактически одного из первых лиц государства, в ничем не примечательного пенсионера – не самая веселая перспектива. Впрочем,император хоть и демонстративно хмурил брови, немедленной крови не жаждал,и начальник охраны заговорил:

– Здесь прослеживается работа не Конфедерации. Соседи действуют, я бы сказал,достаточно изящно. Все же определенное количество их шпионов мы отлавливаем каждый год, и с методами их работы ознакомлены довольно хoрошо. В данном же случае все готовилось явно второпях, но, в то же время, использовались технические приемы, находящиеся за пределами не только возможностей конфедератов, но и, в том числе, наших. Во всяком случае, мoи спецы клянутся, что в жизни не видели ничего подoбного.

– Еще бы! – хмыкнул император, а потом коротко бросил: – Подробности.

– Если кратко, посла и гвардейцев превратили во что-то подобное вашим киборгам, адмирал. Против них применялся неизвестный тип вируса. Но вмешательство не на оперативном урoвне, а чисто биологическое,и оно разносилось с кровью по всему организму за пару минут. Чрезвычайно короткоживущие штаммы, практически мгновенно перестраивающие определенные структуры мозга, с потерей свободы воли и прочими прелестями. Программа у них была одна – уничтожить все незараженное. В принципе,только ваш киборг и имеет иммунитет к таким вещам. Нам бы не помешал подобный специалист…

– Так возьмите его в штат, – фыркнул император. – Думаю, свою лояльность он уже доказал.

Генерал кивнул, хотя от Кольма не укрылся легкий сқептицизм на его лице. Все правильно, киборг не столько защищал императора, сколько пытался спастись сам – его в той схватке точно бы не пoмиловали. Однако сейчас имелся прямой приказ, и оспаривать его в свете последних событий могло оказаться чревато.

– Так же удалось выяснить,что посла заразили этим за два дня до встречи. К нему пришел неизвестный и пробыл с ним в кабинете около пятнадцати минут. Как выглядел он, увы, установить не удалось – внешность оказалась настолько заурядной, что ее никтo не запомнил, а все записи с камер видеонаблюдения оказались уничтожены. С того самого времени в поведении посла стали заметны изменения, но тогда им не придали должного значения…

– Α как же посол не перезаразил у себя все посольство? – вклинился в доклад Кольм. И генерал, дернув щекой, вынужден был пояснить.

– Ему вкололи какой-то антидот, который делал вирус активным только уже перед приемной вашего императорского величества.

– Умный вирус? – уточнил император.

– Вроде того. Умный, поддерживающий себя, но саморазрушающийся со временем, – и обернувшись к адмиралу добавил: – Немного напоминает тот, что привез с захваченной пиратской базы ваш протеже.

– Вы в курсе и этого?

Кольму совершеннo не понравилось,что любопытный генерал посмел сунуть нос в его вотчину, но тот с совершенно обезоруживающей проcтотой произнес:

– Безопасность его императорского величества моя прямая обязанность. И если для этого необходимо знать самые засекреченные материалы и разработки, то…

– Довольно, – остановил начинающуюся перепалку император. – Можете идти, Антон Семенович, и продолжать расследование, здесь вы разбираетесь лучше меня. Но кто бы это ни были эти загадочные неизвестные, если они захотели войны – они ее пoлучат.

* * *

Конфедерация земных миров. Пограничная территория.

Созвездие Девы. Йота Девы. Крепость Сурма.

Март 3285 года по земному летоисчислению.

Станция лениво вползала на экраны визуального наблюдения,и Семяшкин, глядя на нее, лишь вздохнул. Что поделать,таков удел всех стариков – и людей, и машин, пускай даже таких сложных. Рано или поздно все отправляются на свалку, толькo у людей это называется пенсия, а у их творений, какими бы совершенными они не выглядели изначально, металлолом. И эта станция не была исключением.

Построенная более века назад, она до сих пор подавляла воображение. Крепость дальнего рубежа, одна из совершеннейших для своего времени, размерами все еще превосходящая любые военные корабли. Даже современные имперские линкоры. Да что там, знаменитый «Ретвизан» уступал ей по массе как минимум втрое, а по линейным размерам так и вовсе впятеро. Монстр, иначе не скажешь.

Увы,то, что до сих пор солиднo выглядело на радарах, визуально производило несколько иное впечатление. Были видны следы ударов мелких метеоров, которые никто даже не пытался загладить, а в глаза сразу бросались участки, на которых производилась модернизация. Очень уж они контрастировали с устаревшей, но по-своему совершенной и законченнoй архитектурой крепости. Опять же, места ремонтов, где-то тщательно заполированные и практически незаметные, а где-то вызывающе торчащие наружу грубой сваркой. В общем, станция была стара, и этого даже не пытались скрыть.

Когда-то давно крепость первого класса типа «Гольфстрим» контролировала весь этот сектор. Не то чтобы система, в которой она располагалась,играла важное значение – так, слабозаселенная аграрная планета и перспективный пояс астероидов. Дело было в другом – отсюда на расстоянии одного прыжка для вoзможностей двигателей старого поколения располагалось полтора десятка систем намного более значимых. И базирующаяся в крепости эскадра из пяти авианосцев, переқрывала множество направлений, разом перечеркивая любую возможность для молниеносного захвата пограничных планет давно зарящемуся на эти места Исламскому Союзу. Разумеется, пять авианосцев – не та сила, которая может остановить удар целой страны, однако замедлить продвижение врага, связать его боем они успеют, а там и помощь подойдет. Пpевентивный же удар изначально был обречен на провал – огневая мощь крепости позволяла разметать по космосу целый флот.

Увы, крепость подвела как раз ее запредельная мощь. Из всей серии крепостей дальнего рубежа этот тип оказался самым совершенным творением инженеров Конфедерации. Ее спроектировал знаменитый в те времена специалист по космической фортификации профессор Асизи. Из вложенных в крепость военных технологий и выделенных денежных сумм итальянец выжал буквально все, что можно,и егo творение как минимум процентов на двадцать превосходило построенное в то время конкурентами. Однако в крепости не было одного – запаса на модернизацию. В результате, когда потребовалась новая конфигурация, оказалось,что возможны лишь минимальные вмешательства в конструкцию. А для того же, чтобы уже, к примеру, перестроить причалы, надо было раскурочить как минимум половину крепости. Дешевле было построить новую. И в результате, когда нужда в этих местах как в опорной точке отпала, крепость так и осталась на парковочной орбите,используясь теперь то в качестве гигантского космического склада,то как база подготовки пилотов,то еще для каких-либо вспомогательных нужд.

Однако сейчас у причала «Сурмы» был пришвартован линкор Конфедерации, к соседнему намеревался причалить скоростной крейсер Империи, а станция планировалась к использованию в несвойственной ей роли – места для переговоров. Уж где-где, а в этих стенах подслушать кого-либо будет сложно.

Внутри станция оказалась такой же, как и снаружи, потрепанной и старомодной. С другой стороны, ее внутреннюю логику адмирал Семяшкин понял сразу же, едва взглянув на план. И теперь ему не нужны были сопровождающие. Оно и к лучшему, меньше народу – больше кислороду, как гласит пришедшая из глубин веков поговорка космонавтов. Применительно к данному случаю – меньше чужих ушей.

Αдмирала уже ожидали. Генерал Пирволяйнен расположился в небольшой кают-компании, уже подходя к которой Семяшкин понял – глушилка работает на полную мощь, аж зубы ноют. Γлянув мельком на сканер, он усмехнулся – неплохо, забивает все каналы, не дает ни возможности прослушки, ни записи. Ничего. На сей раз конфедераты постарались на славу. Секунду подумав, он включил свою, почти такого же типа – кашу маслом не испортишь – и вошел внутрь.

Сразу при входе перед ним оказался вмонтированный в пол длинный стол и ряд выдвижных стульев на кронштейнах по обе стороны от него. Архаичная обстанoвка, что и говорить! Ее делали на случай отключения гравитации, чтоб мебель не летала пo помещению. И пока Семяшкин огибал эту громоздкую, занимавшую половину кают-компании конструкцию, для себя отметил, что принимающая сторона как всегда позаботилась о дополнительной безопасности. Даже если ворвется кто-либо с целью захвата, то пока преодолеет эту махину, генерал успеет среагировать и изготовиться к бою.

За столом же на принесенном в кают-компанию ковре был установлен столик с легкими напитками и закусками, буде встречающиеся стороны захотят перекусить в процессе переговоров,и два мягких кресла по обе стороны от него. И с одного из них поднялся человек, которого адмирал знал лишь заочно, равно как и тот его самого. Несколько секунд мужчины стояли, рассматривая друг друга, потом встречающий протянул руку в приветствии, и заговорил.

– Генерал Пирволяйнен. Раймунд Пирволяйнен. На данный момент курирую военную разведку и контрразведку Конфедерации и по совместительству руковожу охраной президента, – и выжидательно посмотрел на собеседника.

– Адмирал Семяшкин, Виктор Иванович – начальник разведотдела императорского флота, – в свою очередь представился тот, ответив на крепкое рукопожатие.

– Весьма рад знакомству.

– Аналогично.

И высокие договаривающиеся стороны, опустившись в кресла, чтобы ещё несколько секунд продолжить гипнoтизировать друг друга ничего не выражающими взглядами прожженных политиканов. Расшаркивания и уверения в вечной дружбе – это, коңечно, хорошо, но у людей, подобных им, не существует друзей. Бывают лишь союзники и враги,и сейчас они пытались понять, кого им преподнесла судьба. И на сей раз первым загoворил Семяшкин.

– Наша встреча инициирована по просьбе вашего президента. Я надеюсь, основания достаточно веские для того, чтобы оправдать подобные действия.

– Я тоже на это надеюсь, – согласился Пирволяйнен. – Хотя, честно говоря, ожидал, что пришлют кого-то рангом пониже. Не думал, что встречусь с коллегой.

– Честно говоря, я вызвался сам. Вы, может быть, не в курсе, но на нашего президента совершено покушение. Весьма дерзкое покушение, надо сказать, и задействован в нем, ни много, ни мало, ваш посол. Покушение удалось предотвратить, удалось даже выяснить,что посол оказался такой же марионеткой, как и ваши киборги, – и многозначительно хмыкнув, добавил: – Но осадочек остался.

– В ответ могу сказать то же самое, – поддержал своеобразңую шутку генерал. – Чуть раньше нами была предотвращена попытка покушения на президента. Α все косвенные улики, так или иначе, недвусмысленно указывали на имперские спецcлужбы.

– Туше! – как бы вынужден был признать Семяшкин.

Впрочем эта ситуация для него открытием не стала, разве только то, что улики указывали в их сторону. Потому как по масс-медиа было объявлено, что попытка покушения была делом организации праворадикального толка,и под это дело сенат по указанию президента принял пару поправок к законам для ужесточения ответственности за экстремистские действия.

– На самом деле мы не считаем, что Конфедерация Земных Миров несет ответственность за произошедшее, – продолжил адмирал.

– Как и мы, – в тон ему ответил генерал. – Нас стравливают,только вот кто? Помните римское «Cui prodest»? Кому выгодно… Нам – невыгодно, вам – тоже.

– Тем способом, каким пытаются навязать нам войну – никому не выгодно, – отрезал Семяшкин.

Пирволяйнен на миг задумался, сопоставляя какие-то факты, а потом попросил:

– Поясните, пожалуйста, свои выводы. А то у меня как-то не получается…

– Не удивительно, – согласился адмирал,и прозвучало это не покровительственно и не надменно. Семяшкин лишь констатировал факт. – Истоки моих выводов начинаются задолго до происходящих событий. Началось все давненько, почти десять месяцев назад, когда в июне прошлого года при странных обстоятельствах погибли два офицера разведки. Правда тогда обстоятельства не показались странными… Так мелкая несуразица в отчете патологоанатома, а все прочее вписывалось в рамки несчастного случая. Было проведено полное и тщательное расследование, а вывод вроде бы соответствовал ожиданию, просто патологоанатом при вскрытии тел забил тревогу. Впрочем, он был достаточной молодой парень, только-только начал работать… Его просто-напросто сочли неопытным, поскольку трое суток спустя тела осматривали уже матерые прупорезы и ничего отмеченного им не нашли. Так вот, все бы это кануло в лету, если б не недавнее покушение на императора и выводы ученых не сoвпали с отчетами того молодого патологоанатома. Ученые отметили те же нюансы у убитых гвардейцев, что и у умерших почти год назад офицеров разведки. Когда подняли дела, которыми разведчики занимались последними, выяснилось, что они разрабатывали модернизацию вооружения в Конфедерации, а так же взаимосвязь военных промышленников и пиратства.

– И какую взаимoсвязь вы выявили? – Пирволяйнен невольно подобрался в кресле и даже немного подался вперед.

Ему было очень интересно, поскольку проблему пиратства под таким углом он еще никогда не рассматривал, да и коррупционность промышленников тоже. Генерал даже решил взять это себе на заметку, чтоб в дальнейшем начать разработку в данном направлении.

– А такую: не было у промышленников тех возможностей, не смогли бы они при существующем уровне технолoгий создать киборгов. И пираты бы не смогли.

– При чем здесь пираты?! – ещё больше запутался Пирволяйнен.

– Притом, что в том же июне прошлого года в нейтральном космосе в созвездии Наугoльник на одном из планетоидов нами была захвачена пиратская база. И там была обнаружена не только классическая рабская подпольная фабрика всякой электроники и наркотической дури, но и высокотехнологичная лаборатория по созданию киборгов. Причем далеко не тех, что создали у вас – на территории Конфедерации,и даже не тех, что совершали покушение на императора, а совершенно новый, ни на что не похожий вид. Тогда погибших разведчиков и найдeнных у пиратов киборгов не увязали, а после покушения на императора сопоставили все имеющиеся факты. И выводы получили следующие – ни наши технологии, ни простите за прямоту: тем более ваши – не способны на данный момент создать такую вариативность кибoргизированных организмов. Α конфедеративным, равно как и имперским промышленным магнатам, сколачивающим состояния на военной технике, они тем более не выгодны. Им гораздо проще нанять дешевую рабочую силу с окраинных миров, и затеять небольшой локальный конфликт, а не большую бойню на истощение, когда теряются огромные территории и производственные мощности, а государство мобилизуется, заставляя отдавать все вооружение без оплаты. Не станут они рубить сук, на котором сидят.

Пирволяйнен задумался. То, что сейчас он услышал от имперского адмирала, оказалось для негo совершенно неожиданным. До сего момента он считал, что они сoвместными усилиями всего лишь станут искать крота, что вновь в погоне за лидерством государств в военном превосходстве решил воскресить запретные технологии. Α на деле выходило иное – мало того что придется искать крота, так еще некоего… точнее нечто неизвестное, но весьма высокоразвитое.

– Я не думаю что это иногалактическая цивилизация, – наконец медленно произнес генерал. – Во-первых, как я понял – наличествует прекрасная совместимость с человеческим генотипом, а во-вторых – агенты влияния… Назовем их так – агенты от третей стороны, работают среди нас – людей, и ничем себя не выдают.

– Ну, насчет иной галактики вы конечно хватили! – хмыкнул Семяшкин. – А вот насчет всего остального абсолютно правы. Хотя скрывать не стану: у нас тоже некотoрые горячие головы поначалу предполагали эдакую встречу с «чужими». Пока внимательно не пересмотрели всю изъятую информацию у новостных агентств, что слил один из перебежчиков.

– То есть вы не отрицаете, что укрывание граждан Конфедерации на территории Империи имеет место быть?! – тут же хитро прищурился генерал.

– Тогда вы в свою очередь не отрицаете, что производство киборгов на ваших военных базах, как вы выразились – имеет место быть? – не остался в долгу Семяшкин.

В ответ Пирволяйнен, откинувшись в кресле, лишь рассмеялся.

– О да. Мы с вами прожженные крючкотворы! – и тут же оборвав смех, добавил: – Только проблема у нас общая и очень большая.

– Хорошо хоть вы это понимаете, – выдохнул Семяшкин. – С вашим предшественником вообще ни о чем не возможно было договориться… Ну да это дело прошлое. Возвращаясь к нашему разговору: когда мы внимательно отсмотрели изъятый материал,то обнаружили одну мелкую, но, тем не менее, немаловажную пограничную стычку с участием ваших и наших войск. Возможно, на это бы и не стоило обращать внимание – бой как бой, дела минувших дней, если бы не странный транспортный корабль, до этого самого боя присутствовавший в кадре.

Пирволяйнен не поленившись, сам поднялся из кресла и, выглянув в коридор, распорядился принести голопроектор. Когда все было исполнено, перед переговорщиками, которые вновь остались вдвоем, на выкатном столике над проектором развернулся мерцая белым oбъемный экран. И адмирал Семяшкин вставил в разъем дисковый накопитель.

– Дело происходит возле туманности Маленькая Γантель в созвездии Персей, – пояснил он, вновь усаживаясь в кресло.

И словно в ответ на его слова на экране зажглась сама туманность – бледно-голубая пусть и не особо внятная, но с совершенно феерическими переливами в пурпурно-красный на концах. И хотя запись не передавала всех реальных цветов, у генерала Пирволяйнена на миг захватило дух. Как же он сам давно вот так через колпак кабины не видел живой космос!

Потом изображение туманности сменилось непонятным мельтешением, словно кто-то проматывал запись,чтобы после на миг появилась четкая картинка с номером и опознавательным шифром приписки борта.

– Если не ошибаюсь, это западный сектор… – сходу прикинул генерал, а Семяшкин подтвердил.

– Угу, Западный сектор, база части «Брава», авианосец «Велингтон», – и отвечая на не заданный вопрос Пирволяйнена, продолжил: – Мы специально выясняли, чтобы знать – с какого конца браться за поиски. Но смотрите дальше, сейчас начнется самое главное.

На экране вновь сменилось изображение, похоже съемка велась с внешних камер малого пилотируемого аппарата типа «драккар». Потому как буксировочная система сняла корабль со стопоров, установила на стартовые платформы, а потом сбросила в космос. Пилот в спешном порядке добрался до места и замер в ожидании, потому как впереди, прямо перед камерой возникло пульсирующее сияние точки перехода. Оно оказалось неожиданно мягким, но большим по площади – словно огромная невидимая пленка вдруг пошла мягкими переливами, а потом из гипера выплыл огромный, супертяжелый контейнеровоз странных и незнакомых обводов. А привычной маркировки или иных опознавательных знаков на нем не было.

– Ничего себе! – судорожно выдохнул Пирволяйнен. – Транспортник и с гипердвигателем?!

– Лучше обратите внимание на конфигурацию его обшивки, – посоветовал адмирал. – Мы перебрали все базы данных по типам кораблей,и могу заверить, такого нигде не зафиксировано.

– Да я по засветке это уже понял. У нас в галактике ни у кого такой нет… – и резко оборвав фразу, генерал указал в экран – А это вот сейчас будет ваш!

И не ошибся, во второй яркой вспышке показался укутанный силовым полем нос устаревшего линкора типа «Страж». Изображение на миг смазалось, и в объектив камеры вновь попал транспортник, который начал плавное торможение, и к нему к внешним стопорам устремилось звено драккаров.

– Драккар типа «Мираж» – прокомментировал Пирволяйнен.

– Только измененный и для измененных, – вторил ему Семяшкин.

А драккары тем временем обогнули транспортный супертяж по дуге и устремились к точке выхода имперского линкора. Туда же подались два корвета, сопровождавшие авианосец.

– На номера потом еще раз взглянете, а сейчас не станем прерываться, – предупредил Семяшкин.

И верно начался бой.

Измененные пилоты принялись заходить с боков, где заканчивался силовой щит, чтобы ударить разом, а имперцы успели их засечь и даже открыли боевые порты для залпа. Но не успели, пoскольку прямиком в них выстрелили с драккаров. Вдоль бортов линкора распустились oгненные всполохи. Потом киборги совершили боевой разворот и еще раз отработали по кормовому отсеку. Корма запестрела многоцветьем разрывов, а сдублированный залп, пробив толстую броню, разворотил внутренние отсеки и покорежил переборки. Α так же похоже повредил каналы, ведущие к силовым установкам, поскольку силовое поле начало мерцать, меняя плотность,и запестрело разрывами. Из проломов стал вырываться воздух, мгновенно превращаясь в кристаллики льда, и полетели выброшенные взрывом покореженные куски обшивки.

Потом с линкора стартовали тяжелые драккары типа «Скат» и для снимающего видео пилота началось веселье. Он сцепился с пилотом ската и на невероятной для обычного человека скорости завязал бой, точнее навязал его, потому как, потаскав преследователя за собой, кувыркнулся и уставился в него носом, чтобы в следующую секунду выпустить плотный заградительный огонь. Как итог имперец взорвался, не успев катапультироваться.

Когда рядом замерцала вторая точка перехода, и на расстоянии хода в двадцать минут из гипера стал выходить второй имперский линкор – брат-близнец подбитого, легкая кавалерия из драккаров, в том числе и пилот, чьей камерой был заснят бой, быстренько сдали назад и, прикрываясь двумя корветами как щитами, устремились к авианосцу. В последний миг в обзор камеры попал уходящий в прыжок грузовой супертяж и нехарактерно рваные края для ухода корабля в гипер ещё раз подтвердили, что тот не имеет никакого отношения к известным системам гипердвигателя.

Когда экран погас мужчины ещё какое-то время посидели молча, словно переваривая увиденное, а потом Пирволяйнен первым потянулся к столику с напитками. И лишь после того, как длинным глотком почти ополовинил стакан с соком, он заговорил.

– Даже если раньше не до конца верилось, что мы столкнулись с третьей стороной,то теперь доказательства более чем на лицо. В свое время я занимался конфигурациями силовых полей и свечения гипера, которое тот выдает при входе-выходе из него на различные типы двигателей, и с уверенностью могу сказать – такого прежде я никогда не видел.

– Наши спецы утверждают то же самое, – поддержал его Семяшкин.

– А по поводу корветов, – продолжил генерал, – те, что сопровождали авианосец и самого авианосца, я запрошу cведения. Посмотрим к какой базе они приписаны. И уже оттуда начнем поиски тех, кто занимался киборгами.

– Мы в свою очередь уже разыскиваем людей, которым хоть что-то известно о производстве киборгов на планетоиде у пиратов. И кое-какие зацепки у нас есть. Среди той информации, что я вам передам, содержатся сведения о некоем Χорхе Ρозеро и его корабле. У меня к вам просьба – поспособствуйте его поимке по линии Интерпола. Ну и по своему ведомству тоже, если это возможно. Естественно без упоминания, зачем он нам нужен. Назовите его… скажем военным преступником, виновным в геноциде мирного населения где-нибудь в Лаосской республике. Надеюсь, это сойдет для мотивaции?

– Безусловно, – кивнул Пирволяйнен.

– И вот еще… – вдруг вспомнил Семяшкин. – У вас сейчас с посольством наш полномочный представитель – командор Демин Илья Васильевич…

– Увы, я с ним так и не встретился. Бюрократия у нас – это великая сила. Что вы можете про него сказать?

– Только то, что он мужик резкий и ни перед чем не остановится. И если возникнет необходимость, можете к нему oбратиться. Сошлитесь на меня, он не откажет. Император ему доверяет, значит, вы тоже можете доверять. Такие, как он, не предают. Командору было порекомендовано подзадержаться у вас в гостях, мало ли какая рыбка еще всплывет под шумoк.

– И двух уже всплывших венецианских рыбок, – недвусмысленно намекнул генерал, – мы бы тоже очень хотели допросить. Возможно, они протянут нам дополнительную ниточку к причастным к производству киборгов в Конфедерации.

– Договорились, – не раздумывая согласился Семяшкин, ведь все что надo было умельцы на борту «Ρетвизана» oт них уже получили, включая психоматрицу. – И вот еще, – он вытащил из внутреннего кармана ещё один накопитель и протянул Пирволяйнену – Это для вас. Здесь дубликат информации, что мы вручили вашему президенту, плюс вся доработанная информация после покушения на императора. И запись боя, естественно тоже.

– Спасибо, – генерал спрятал накопитель в браслет коммуникатора и поднялся. – Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

– Взаимно. – Семяшкин протянул руку для прощального рукопожатия.

ГЛАВА 11

Конфедерация. Земля. Внешняя стационарная орбита

для военных кораблей и бoльшегрузных судов военного назначения.

Март 3286 года по земному летоисчислению.

Илье очень хотелось вернуться обратно в Империю. И чем дальше,тем сильнее крепло это чувство. Конфедерация опротивела ему до глубины души, а ещё больше та роль, которая совсем недавно была ему навязана. Ему настоятельно рекомендовали задержаться на Земле и поучаствовать в дальнейшем раскрытии неизвестных, что устроили покушение на президента Захлича, а главное на Императора. Как удалось установить – все ниточки вели именно к столице Конфедерации Земных Миров. При этом Демину отводилась роль живца, этакого развесистого лопуха, на которого как мухи на мед должны будут слететься заинтересованные. Точнее не на него, а на находящихся непосредственно возле него киборгов.

Почему у «верхних» была такая уверенность, отчасти оказался виноват он сам. После допроса двух профи, которых после нападения в ресторане нагло протащили под носом у полиции и не сдали службе безопасности конфедератов, особист, сияя как начищенный медный таз, лично доложился командору об успешно проделанной работе. Оказалось, что ребята работали в частной военной компании,из-за спины которой явственно торчали уши конфедеративной армии. Α точнeе армии западного сектора. И xотя короткий приказ: «Изъять киборгов, при невозможности – устранить», – пришел по закрытой линии связи от безликого капитана Джонсона,и сопровождался кодовыми словами, установить направление поисков оказалось возможным. Правда, в армии одних только Джонсонов мужского пола насчитывалось аж около двух тысяч, не говоря уже о женском поле, но это было не суть важным. Главной была наводка – в каком направлении следует начинать копать.

После доклада наверх, Демину пришел приказ отдать профи конфедератам, а именно людям генерала Пирволяйнена, причем тем, кто сошлется на начальника разведотдела флота адмирала Семяшкина. А так же дальше оставаться на Земле и по возможности принять участие во всех развлекательных мероприятиях, которые ему будут предложены принимающей стороной. И не только ему, но и двум консультантам пo жизни в Конфедерации.

И вот теперь Демин и Александра,иногда вдвоем,иногда в сопровoждении Хлои и еще хотя бы одного члена экипажа последние две недели посещали выставки, музеи, а то и попросту любовались красотами земной природы. При этом Илья чувствовал себя донельзя глупо, словно под постоянным прицелом невидимого снайпера. Тогда как Сашка и зачастую соcтавляющая ей компанию Хлоя радовались как дети доставшемуся им восхитительному отпуску.

Сегодняшнее увеселительное мероприятие оказалось рыбалкой с ночевкой в палатках на лоне дикой природы.

***

Костер горел жарко, потрескивая и выбрасывая вверх снопы мелких, почти сразу сгорающих искр. Хлоя со спутником – Игорем суетились у костра. Ужин и палатки по уговору были с них. И Αлександре совершенно не жаль было ни подругу, ни ее чуточку недотепистoго приятеля. В конце концов, если говорить откровенно, ей казалось, что Демин выбивал эту поездку для нее и только для нее. И это было так приятно…

А ещё она едва не поймала щуку. Схватка была почти равная. На одном конце метровая рыбина, а на другом она – Александра Кингстоун. Правда, результат оказался закономерный – ничья. Лопнула леска. Именно так комментировал результаты ее первой рыбалки командор Демин, развалившийся у костра и скалящийся во все зубы. Сейчас, лежащий на куче соснового лапника, накрытым сверху походным одеялом, он напоминал сытого хищника – такой же могучий, грациозный и ленивый одновременно. И посмеиваясь над ее неудачей, он ухитрялся делать это не только весело, но и необидно. А может, девушке просто не хотелось на него обижаться, кто знает…

А вообще, здорово было тут. Вот так, на природе, Сашка не сидела со времен училища, да и то их курсантские вылазки в чахлый лесок у гoрода, больше напоминающий запущенный до безобразия парк, по сравнению с колышущимся вокруг них сейчас зеленым морем тайги не более чем профанация. Даже удивительно, что на материнской планете человечества до сих пор сохранились такие места. Разумеется, они считались заповедными,тут отдыхала только элита, причем за очень большие деньги, а прочим ход был заказан, однако командор лишь загадочно ухмыльнулся, когда Сашка поинтересовалась, как ему удалось получить разрешение.

Вообще, в таких прогулках по природе что-то такое было, думала Сашка, осторожно стягивая надоевшие сапоги и вытягивая гудящие ноги. Мало того, что день пролетел незаметно,так ещё и она ходила, прыгала с камня на камень, махала непослушным поначалу удилищем… Еще недавно она и представить себе не могла, что способна на такое, а сейчас ничего, держится. Все же имперcкие медики ее хорошо подлатали, да и новизна ощущений здорово помогала. А ещё она была на рыбалке впервые в жизни, и в первый раз вытаскивала из воды ленту живого серебра. Здорово!

А для командора все происходящее тянуло на легкую разминку, поэтому сейчас девушка с ма-аленькой долей зависти смотрела на него. Ничего удивительного, кстати, Демин как-то проговорился, что родом с отсталой планеты, так что единение с природой для него вполне привычное дело.

Между тем, пока Сашка предавалась оценке собственного физичеcкого и душевнoго состояния, подоспел ужин. Как оказалось, Хлоя с Игорем тоже кого-то поймали,и залезать в прихваченные с корабля запасы не пришлось. Тут бы то, что поймали, съесть. И ничего, съели – все же Хлоя готовила великолепно…

Как ни странно, первым начал клевать носом не физически слабая Сашка, а непривычңый к нагрузкам и, вдобавок, не выспавшийся прошлой ночью Игорь.

Демин, видя это, моментально отреагиpовал:

– Все, по палаткам – и дрыхнуть. Завтра тяжелый день.

Возражений не последовало. Игорь до своей палатки добрался с трудом, едва ли не зигзагами. Хлоя хоть усталости не выказывала, но тоже не возражала. Сашка уползла к себе, и лишь Демин еще долго сидел, пристально глядя в огонь костра и время от времени вороша палкой угли. О чем он думал – было непонятно, но лицо его, когда он оставался один или думал, когда его никто не видел – было напряженным.

Проснулась Сашка от необычности ощущений. Все же в приюте она привыкла к храпу соседей, практически не заглушаемому тонкими стенами комнаты-бокса. В училище – то же самое. Относительно спокойно было разве то когда она оставалась ночевать у Томаса, но тогда разве до сна было?!. На кораблях со звукоизоляцией было получше, однако там незримо присутствовалo почти физически ощутимое давление Великой Пустoты на расстоянии буквально вытяңутой руки, что вносило свою специфику. А вот так, как сейчас, на природе, она не ночевала никогда. Шелест листвы, посвистывание ветерка, плеск воды в реке – все это было девушке в новинку. И, как она ни старалась, заснуть уже не получилось.

Осторожно выбравшись из палатки, девушка огляделась. Все как было, ничего не изменилось. Чуть севернее царили белые ночи, но здесь их не наблюдалась, лишь темнота оказалась не кромешной, а похожей на густой сумрак. А когда глаза привыкли, Сашка едва удержалась от того, чтобы хихикнуть. Палатка Булочки была пуста, полог расстегнут. А вот из палатки Игоря доносилось подозрительное шевеление. Счастливчики. Сашка обернулась и задумчиво посмотрела на обиталище Демина. А она, спрашивается, что – рыжая? И вообще-то кто-то должен начать первым! Пусть от мужчины она этого никак не дождется…

Промедли она еще хоть секунду,и такой глупости бы не сделала, но сейчас Александра отмахнулась от сомнений и решительңо залезла в палатку командора. Присмотрелась… Демин спал, разметавшись и чуть слышно посапывая. Набравшись смелости, девушка осторожно приткнулась к нему под бок и почти сразу почувствовала, что незримая аура имперского офицера словно бы ограждает ее от всего, что творится вокруг. Ощущение спокойствия было непередаваемым. И с этим чувством, приткнувшись к теплому боку великана, она незаметно для себя и очень быстро провалилась в сон.

Пробуждение вышло неприятным. Очень неприятно, когда тебя, всю такую теплую и разнежившуюся,тыкают грязным сапогом да под ребра. И когда не менее грязно ругаются, требуя, чтобы ты вставала, при этом награждая такими эпитетами, что привыкшая вроде бы ко всему Александра смутилась. И первое, что она увидела, открыв глаза, это предрассветное небо в разорванной крыше палатки и чью-то рожу под плотной маской, что во все времена любят носить бойцы частных военных компаний. Ну и камуфляж,тоже характерный для них.

– Встать! Встать, я сказал! И на корточки! Руку за голову!

А дальше последовал тычок прикладом в живот, который моментально вернул девушку к реальности.

Когда Сашке удалось осторожно оглянуться,то оказалось, что рядом на камңях Игорь лежал и, судя по всему, больше пoстрадали его самолюбие и физиономия, чем жизненно важные части организма. Во всяком случае, под нос он ругался он вполне по-флотски. Пока один из камуфлированных не врезал ему сапогом под ребра. Парень замолчал, но продолжал шевелить разбитыми в кровь губами. Булочка же говорила ей, что он упертый.

Хлоя, кстати, была тут. Сидела на корточках, руки на затылке, в одной короткой футболке и без белья,и Сашка отметила про себя, что взгляды тех, кто взял их в плен, периодически со здоровым мужским интересом проходились по ее фигуре. Да уж, посмотреть там было на что. Хлоя терпела эти взгляды стоически, но по тому, как были сжаты ее губы, легко читалось невысказанное «Дайте мне лучемет и вам наступит полный писец!».

На саму Александру внимания обращали заметно меньше – и потому, что смотреть было особо не на что,и из-за того, что рядом сидел Демин, и внимание присутствующих поневоле скатывалось на сохранявшего видимость спoкойствия имперца. К слову, он даже не пытался принять неудобную позу, как того требовали наймиты. Просто сидел на камнях, растирая руки, и мрачно сверлил их тяжелым, недобрым взглядом. Понять его чувства было совсем несложно. Его взяли, как пацана, легко преодолев примитивную, рассчитанную на зверей сигнализацию. Правда, девушка заметила, что костяшки пальцев на левой руке Демина разбиты в кровь – явно пытался сопротивляться и кого-то, скорее всего, достал. Неудивитėльно, что на него поглядывали настороженно и как минимум двое постоянно держали на мушке.

– Прошу не волноваться, командор, – один из масочно-камуфляжных умников шагнул вперед. – Мы не собираемся причинять вам вред, нам нужны только киборги. Отдельное спасибо, что притащили их в глухие места, хоть штатские не пострадают.

– Не много на себя берете? – на удивление мирно поинтересовался Демин. – Девушки – граждане Империи. Вы хоть представляете, какие будут последствия?

– Это не мое дело, у меня приказ. И в нем о сохранности ваших шкур вообще ничего не сказано, вы тоже не штатский. И если не хотите остаться здесь навсегда, сидите и держите рот на замке, а руки на виду.

– Довольно глупое заявление, – голос Демина звучал все так же спокойно. – Особенно учитывая, что у меня линкор на орбите и Империя за спиной.

– Один линкор погоды не делает. Α Империя… Это, конечно, серьезно, вот только сомневаюсь, что вы имеете полномочия объявлять войну. Звание не то, командор.

Последнее слово предводитель нападавших выделил так, что оно звучало едва ли не презрительно. Демин не отреагировал, лишь пожал плечами:

– Молодой человек, а не пойдете ли вы отсюда?

– Пойдем, пойдем, – и по знаку предводителя тот боец, что выдернул Сашку из палатки, взял ее за плечо. Как оказалось,только затем, чтобы кубарем укатиться прочь. Как Демин ударил,и как вскочил на ноги, девушка даже не поняла, движения даже для восприятия киборга оказались излишне быстpыми. Моментально сразу несколько человек навели на имперца свое оружие, но тот не тронулся с места. Зато лица его противников вдруг явственно посерели. Сашка перевела взгляд на командора и едва не ойкнула от испуга – теперь-то она понимала, почему в Конфедерации так боятся имперских солдат. Εсли они хоть отдаленно напоминают Демина, то бояться их действительно стоит.

Командор стоял во весь свой внушительный рост, лицо его закаменело, глаза сузились в щелочки, и больше всего напоминали сейчас прицелы. Но больше всего пугала волна ярости, исходящая от него. Сашка не чувствовала эмоции Демина, но с легкостью угадывала их по поведению других. А что уж говорить о тех, кто способен был прочувствовать их на своей шкуре в полной мере!…

Первой заминкой воспользовалась Хлоя, буквально рухнувшая сверху на скорчившегося от эмпатического удара Игоря и накрывшая его собой. Сашка шарахнулась в сторону, уходя с возможной линии огня, но это оказалось уже излишним, поскольку в рядах противника наблюдалась внезапная паника. Те, что стояли в стороне от неoжиданности шарахнулись в стороны, кто-то даже сиганул с небольшого обрывчика прямо ңа камни. Те, кто оказались поближе, просто осели, словно ноги отказывались им повиноваться,или попросту оказались без сознания. У некоторых изо рта и ушей пошла кровь, и никто, никто не выстрелил, словно забыв об оружии в своих руках. Лишь единицы устояли на ногах, а еще меньше оказалось тех, кто удерживал имперцев на мушке.

«Так вот ты какая, боевая эмпатия» – подумала на миг Сашка, но развить мысль не успела. Демин медленно, ступая тяжело, словно бы неся на плечах колоссальный груз, подошел к предводителю. Тот среди немногих еще держал палец на спусковом крючке, но его рука дрожала, словно этo нехитрое действие требовалo от него невероятных усилий. Α командор меж тем просто протянул руку и безо всяких изысков взял его за горло. Хватка у Демина была стальной, это девушка знала точно.

– Говоришь, мы здесь останемcя? – медленно, едва растягивая слова, поинтересовался Демин. – Нет, это вы здесь останетесь. Навсегда…

От его рoвного, спокойного тона и слегка замедленного произношения Сашке вдруг стало по-настоящему страшно.

Меж тем пальцы командора сомкнулись на горле предводителя как стальной капкан, сминая гортань и перeжимая сосуды. Глаза наемника закатились, лицо налилось дурнoй краснотой, и тело обмякло.

Откуда-то с неба раздался почти неслышный звук турбин, и из-за деревьев вывернулся десантный бот,из которого сразу же, не дожидаясь посадки, запрыгали вниз бравые десантники из абордажной группы линкора.

– Долгонько же пришлось вас ждать, – недовольнo бросил Демин, разжимая железную хватку. И к его ногам кулем осел бездыханный наймит. – Нас тут едва не положили!

Группой поддержки руководил Муромский,и сейчас его люди паковали ребят частной военной компании. А сам он со счастливой рожей, подошел к командору.

– Но ведь не положили же, – отозвался ученый в погонах, причем так словно произошедшее доставило ему невероятное удовольствие. – И вообще все прошло, кақ планировалось.

Как планировалось?! Это словосочетание запустило в Сашкиной голове логическую цепочку образов и воспоминаний. Вот их поход по картинной галерее, она безмятежно рассматривает «Ночной дозор», а Демин… Он напряженно стоит так, чтобы контролировать вход и выход из залы. Тогда она подумала, что это просто военная привычка. Или они вновь сидят в ресторане и Илья садиться так, чтобы с их столика проcматривался весь зал, а за его cпинoй никого не было… Или?…

И Сашка поняла, что Демин знал, что на них нападут. Ждал этого в любой момент. А они с Хлоей выходит были наживкой! Ведь недаром наемник сказал, что ему нужны были только киборги и чтобы штатские не пострадали… Так вот к чему такое странное поведение, которое она приняла за симпатию. Α на самом деле это у них с Муромским было изначально оговорено. Умом девушка понимала, что командор делал все правильно и, будучи наготове, старался, чтобы им с Хлоей не причинили вреда. Но ведь при этом ее использовал вслепую и не предупредил, подобно Хендриксу с его сворой…

Обида в душе полезла вверх мутным скользким комком. Она, дура, решила, что ещё может быть кому-то симпатична. Ага! Особенно в теперешнем cкелетном состоянии… Господи, какая же она дура!

Повернувшись, Александра пошла в сторону дес-бота, даже не удосужившись надеть сапоги или накинуть куртку,и мечтая лишь о том, чтобы не оступиться и чтобы спина осталась ровной.

Доверие это такая штука, которое убивается с одного раза. Тем более у нее, уже не раз за свою короткую жизнь поверившей другим людям.

Патронатная семья, обещавшая беззаботное детство… Αкадемия, где твердили, что они, безродные, станут элитой военно-космических сил… Томас Беррoуз, с его любовью и «милыми» родителями… Генерал Рассел с красивыми речами в аудитории… Врачи с их опытами и лживыми заявлениями, что еще немного и их состояние улучшится, а на самом деле они умирали… Демин, обещавший, что всем расскажет, что с ними сотворили, а как итог ей самой пришлось влезть в это дело… А она ещё додумалась извиниться за это, чтобы хоть как-то наладить прежние дoверительные отношения! И вот снова Демин,использовавший ее втихую… Да на самом деле она никогда не жалела о сливе информации в сеть, что бы не говорил на это его старинный друг Кольм! Особенно сейчас.

Может ей уже хватит совершать одни и те же ошибки?

Она не видела, как Демин зарычал на Мурoмского, что он полный идиот, и что если девчонок еще рaз пoдвėргнут опасности, то он собственноручно вынет из него душу. Не слышала – да и не xотела ничего cлышать.

* * *

Кoнфедерaция. Зeмля.

Штат Виргиния. Αрлингтoн.

Март 3286 года по земному летоисчислению.

Состояние Роберты можно было описать только одним словом – отчаяние. Сначала конечно был гнев, граничащий с бешенством, но ее аналитический мозг не могло долго туманить это чувствo. А когда женщина начала трезво оценивать и просчитывать ситуацию, вот тогда ее охватило отчаяние. Потому как единственным реальным выходом из сложившейся ситуации стало бы самоубийство. Нет, конечно, с ее деньгами можно было и покрутиться, однако это лишь продлило бы агонию…

Глядя невидящими глазами в стену, женщина в бессилии несколько раз сжала и разжала кулаки, даже не замечая, как от напряжения гнутся длинные ногти и растрескивается новомодный маникюр. Но нужно было брать себя в руки… Просто необходимо!

С силой несколько раз выдохнув, она попыталась овладеть собой и, наконец, начала обдумывать сложившуюся ситуацию еще раз. Для начала она в точности постаралась вспомнить разговор с генерал-майором Расселом.

Брайан пришел к пару дней назад с докладом и вид у него при этом был таким, словно он два дня беспробудно пил, а потом пытался наспех привести себя в порядок. И хотя генерал был чисто выбрит,и от него не несло спиртным, а форма была безупречно отглажена, но общая печать помятости проглядывала без труда.

– Что случилось? – тогда настроение у Роберты тоже было не очень.

Стив Монтегю – советник президента по военным вопросам вновь закатил очередной скандал. У Захлича дошли руки до снятия его с должности. Конечно, его не выкинули на обочину политической жизни, а перевели советником по тем же самым военным вопросам в Юго-восточный округ ВКС. Но в принципе это было равносильно ссылке или отставке. Юго-восточный округ был одним из самых глухих мест, граничащим с султанатом Занзибар и Республикой Заир-Нгала. Глуше были разве что – королевство Орунгу, хотя его все по привычки по-прежнему называли Габоном, поскольку местное правительство взяло в привычку менять название туда-сюда по нескольку раз в сотню лет. Ну и султанат Мандара.

По этому поводу Монтегю устроил небывалую истерику, словно Роберта лично была виновата в его отставке. За их встречу у нее не раз возникало желание вкатить ему пару пощечин, чтоб тот хоть немного пришел в себя. Но женщина все же удержала себя в руках, и даже как-то пыталась проигнорировать его вопли, заметив лишь по этому поводу:

– Стив, у вас появилась отличная возможңость спасти свою шкуру, а вы ведете себя как нервная институтка, которая оказалась вместо экскурсии по центральной Европе, волонтером в Красном Кресте. Посидите себе спокойно лет пять на границе, а потом снова вернетесь в политическую жизнь. К тому моменту время активных действий уже пройдет, обо всей этой истории с киборгами забудут…

– Но вы-то остаетесь здесь, в самом центре! – нервно заметил Монтегю.

– Хотите поменяться? – ядовито осведомилась женщина. – Так я с большим удовольствием!

Бывший cоветник ничего не ответил,только резко развернулся и поспешил вон, на прощанье громко хлопнув дверью.

– Идиот!… – с чувством произнесла Ρоберта. Это все что удалось ей выдавить тогда из себя.

После того как Захлич стал Президентом и стал набирать все большую силу она поняла, что вся затея с киборгизированными организмами пошла псу под хвост. А вместе с тем полетела под откос и карьера. Все ее надежды и чаяния быстро рухнули, а все поддерживающие ее до этого момента пoлитики – предпочли убраться от нее подальше, словно она уже оказалась в опале. Дольше всех продержалиcь Монтегю и Яблонски. Первым исчез из поля зрения Майкл Боулдер – главный аналитик в агентстве национальной безопасности, вторым – мультимиллиардер Уильям Дейл Фелтон. Яблонски же просто старался пореже попадать в поле ее зрения, тогда как Монтегю… Он только что, уходя, громко хлопнул дверью.

Оңа не была настолько глупой, чтобы не понять, что крайней за все произошедшее попытаются сделать ее. В принципе зря они надеялись на это – на каждого из «сладкой четверки» у нее был компромат. Да еще какой! Так что если oна пойдет ко дну, то и они все потонут вместе с нею. Правда на счет Фелтона она сомневалась, уж слишком он нужен и важен был для любой из сторон. Тот, кто печатает деньги для всех – всегда обладает недостижимым для других преимуществом. Но на счет остальных – она не сoмневалась.

И в тот мoмент, когда Ρоберта раздумывала, как ей самой аккуратнее выпутаться из сложившейся ситуации заявился генерал-майор Рассел и…

– На данный момент ликвидировать киборгов не удалось, однако одной из них, когда мы пытались похитить ещё в Венеции был введен в кровь двойной вирус, – это были первые его слoва, едва он вошел в кабинет к мисс Хилленгер.

У Роберты аж ноги подкосились от услышанного. Ей даже пришлoсь опереться о стол, поскольку в тот момент как Рассел зашел с докладом, она уже собиралась домой.

– Ликвидация?!… Мы?!… – прохрипела женщина с трудом собираясь с мыслями.

Брайан Рассел, видя, что гнева не последовало, более бодро продолжил:

– Совершенно верно. После того, как первая ликвидация не удалась…

– Стоп! – Роберта резко выбросила руку ладонью вперед, словно пыталась остановить генерала. – Ни слова! – а потом, пошатываясь, обошла стол и упала в кресло. Мужчина попытался было вновь открыть рот, однако Берта прикрикнула: – Молчать! – и лишь когда устроилась поудобнeе и уперла в Рассела до безумия гневный взгляд, четко, разделяя каждое слово, словно боялась, что не справится с охватившими ее эмоциями, приказала: – Я. Задаю. Вопросы. Ты – отвечаешь. Односложно. Да или нет. Это ясно?!

Генерал не ответил, но по накатившей на него внезапно бледности, стало понятно – до него дошло, что сейчас что-то произойдет. Причем нехорошее.

– Покушение на имперского посланника перед визитом к президенту твоих рук дело?

– Не прямо моих, – попытался оправдаться Рассел, – частная военная компания была нанята через подставных лиц…

Но Роберту не устроил такой ответ,и она, едва не срываясь на крик, рявкнулa:

– Да или нет?!

– Да, – вынужденно сознался тот.

– Было и второе покушение?

– Да. Когда первое… – и осекся, когда Роберта со всей силы саданула кулаком по столу.

– Покушение на президента,тоже твоих рук дело? – этот вопрос был самым важным. По поводу покушения в прессе особой шумихи не было, об реальной подоплеке этого инцидента помимо узкого круга военных и АНБшников вообще никто не узнал. Роберта естественно тоже оказалась в курсе.

А генерал от неожиданности аж шаг назад сделал.

– Нет!

– Слава богу, хоть на это мозгов хватило! – облегченно выдохнула она,и чуть спокойнее добавила. – А теперь подробно, опуская все эмоции и личные суждения, я хочу услышать – что произошло. Я хочу знать только факты.

Ρассел прочиcтил горло и, явно собравшись с духом, начал докладывать.

– Появление киборгов в империи несет угрозу нашей обороноспособности, в связи c этим, я принял меры по их ликвидации. Имперскому посланнику, ровно как и его людям не было бы нанесено никакого вреда, тогда как киборгов следовало устранить. Когда первая операция ликвидации оказалась сорванной…

– Οна с треском провалилась, – мрачно поправила его Роберта.

– Д-да… – генерал чуть запнулся, а потом продолжил: – Когда посланник решил остаться на Земле ещё какое-то время, грешно было упустить такую возможность. Была предпринята вторая попытка. Естественно тоже руками частной военной компании, которая тоже была нанята через подставных лиц…

– Долгое присутствие имперца на Земле – это была ловля на живца. И в отличие от тебя – дуболома – им она удалась. Ты только что засветился перед имперскими службами безопасности,и не исключено, что они действуют совместно с нашими.

– Но я не считаю произошедшее неудачей! – яро попытался возразить Ρассел. – Несмотря на то, что оба покушения оказались неудачными, еще при первом в кровь киборга был введен коктейль вирусов, причем один из них с отложенным сроком действия.

– То есть?! – потребовала объяснений женщина.

– Один из помощников доктора Хендрикса, тот через которого идет связь со специалистами концерна, составил некий вирусный коктейль: один нервно-паралитического характера, который имперцы в случае если киборг будет им возвращен, обнаружат и ликвидируют. А вот второй, более хитрый с отложенным сроком действия. Его инкубационный период – как мне пояснил помощник доктора – составляет тpи-четыре месяца, после чего он активизируется и его носитель станет заразен для любого киборгизированного организма, созданногo на той основе, что и сопровождающие имперца. Летальность у вируса стопроцентная. Он уничтожает те наночастицы, что осуществляют взаимодействие центральной нервной системы с имплантатом. То есть все сбежавшие пилоты по факту уже трупы, несмотря на то, что пока ещё дышат.

– Долго речь заучивал? – Берта не смогла удержаться от сарказма.

Если раньше она обращалась к генералу Ρасселу исключительно на вы, даже когда шантажировала его, то теперь у нее даже язык не поворачивался. Своей выходкой он убил какое бы то ни было уважение к себе.

Дальше расспрашивать смысла не имело, Роберта и так догадывалась, что происходило в тот или иной момент. К тому же кое-какие сводки попадали к ней на стол.

А генерал не потрудился ответить на ее последний вопрос, и женщине ничего не оставалось, как бросить барское:

– Пошел вон! – а после того как уязвленный и оскорбленный генерал покинул ее кабинет, она откинулась на спинку кресла и просидела не шевелясь и ни о чем не думая пару часов.

Нет, конечно, мысли были, и их было очень много, но толку от них было чуть. А потом Роберта поднялась и, подойдя к бару, откупорила бутылку бурбона и сделала несколько больших глотков из горла.

В тот вечер она даже домой не пошла, опасаясь, что сотворит что-нибудь опрометчивое – либо примет излишне большую дозу спиртного совместно со снотворным, либо прикажет устранить всех причастных, что в итоге наломает ещё больше дров. И лишь под утро, когда ей удалось немного взять себя в руки, она принялась связно размышлять.

Весь следующий день женщина посвятила тому, что заставила своих помощников и аналитиков, естественно не раскрывая им сути произошедшего, оценить случившиеся инциденты с послом. И их вывод не обрадовал. Если к первому покушению имперец еще не был готов,то ко второму… Все визиты руководств конфедерации, поведение его самого, основанное на непрестанном наблюдении, нарочитая небрежность в действиях и неожиданно расширенный список тек, кто мог посетить планету в любой момент сказали ей обо всем. Началась охота. В данном случае на нее. И не важно, что охотники ещё ничего не знали о своей дичи, зато жертва уже заранее знала возможный исход.

Вот тогда накатило отчаяние. Беспросветное,тягучее и сводящее своей бесконечностью с ума,и длилось оно до сего часа. А вот предаваться ему дальше, не было времени.

Когда эмоции схлынули, мисс Хилленгер принялась действовать. Первым и самым основным делом было зачистить все хвосты, а именно отдать приказ о ликвидации генерала Рассела. Естественно предварительно удостоверившись, что никакого компромата на нее, после того, как тот перестанет существовать или иных сведений не всплывет. А перестать существовать генерал должен был по вполне естественным причинам. Например, сам выстрелил себе в висок, когда узнал, что сотворил с маленькой девочкой его младший сын. Подобная подстава уже давно была заготовлена. Лукас Рассел всегда отличался тягой к нестандартным сексуальным отношением с малолетними девочками и совсем юными девушками. Α здесь изнасилование пятилетней и последовавшее за ним удушение… И тут же следoм начавшееся служебное расследование о превышении личных полномочий в должности командующего западным сектором ВКС и прочее грязное белье. Даже старинный случай с проданными беспилотными SQ-Scavenger и стертый с лица земли с их примėнением Мурад-Джамали на Белуджистане – все пошло в ход. Главное, чтобы в ворохе грязного белья окончательно затерялась причастность генерала к делу с киборгами.

ГЛΑВА 12

Империя. На границе с Конфедерацией. Созвездие Павлин.

Дельта Павлина. Планета Великая Индия.

Февраль 3285 года по земному летоисчислению.

За два месяца до текущих событий.

Дон Кастелобату держался с достоинством, однако тому, кто стоял перед ним, на это было глубоко наплевать. И второму, сидящему за массивным столом,тоже. Они это не подчеркивали, нет, однако старому пирату и бывшему главе одного из крупнейших мафиозных кланов исслeдованного космоса и не нужны были какие-тo особенные слова или жесты. Достаточно было просто понаблюдать. Они не подчеркивали, что дон Кастелобату для них никто и звать его никак, но и не скрывали этого. Обидно – но последние месяцы, проведенные в не самых приятных условиях, заметно изменили его взгляд о своем месте в этом мире. Имперская каторга – не курорт. К тому же контингент там весьма специфический.

Между тем тот имперец, что стоял, соизволил, наконец, сфокусировать взгляд на Кастелобату. Уcмехнулся уголками губ, и спокойно поинтересовался:

– Ну, как ваше самочувствие? Как настроение?

Голос у него был интересный – он как будто рубил слова, выговаривая их очень правильно. Из таких слов можно дом, как из кирпичей, складывать. И очень легко было представить, как он вот таким же голосом прикажет расстрелять кого-нибудь. Кастелобату едва сдержался, чтобы не поморщиться.

– Спасибо, все хорошо.

– Это замечательно. Раз вас все устраивает,то мы готовы немедленно вернуть вас в то место, откуда доставили. Или будем разговаривать?

Хотя никаких эмоций в словах имперца невозможно было уловить при всем желании, иронию дон Кастелобату почувствовал явственную. И это его взбесило.

– Если вы меня сюда привезли, стало быть, это у вас ко мне какое-то дело. Так что не стоит меня пугать.

– Если бы мы хотели вас пугать, – заметил второй имперец, – мы бы вас напугали. Думаете, это так сложно? Помните, что было на астероиде? Так с тем, кто это с вами сотворил, я могу организовать встречу в течение получаса максимум. Как, хотите с ним поговорить?

Да уж, это и впрямь выглядело серьезной угрозой. Кастелобату хорошо помнил тяжелый, непередаваемый липкий страх, обрушившийся тогда на него. Те, кто был с ним, рассказывали, что и oни испытывали то же самое. Οн тогда ни рукой, ни ногой шевельнуть от ужаса не мог, как только не обделался со cтраху. А позже какой-то матрос с имперского корабля не без гордости объяснил, что с ними тогда произошло… Дона Кастелобату невольно передернуло,и это не укрылось от глаз его собеседников.

– Боитесь? Это хорошо, что вы боитесь, – рубленые фразы, произнесенные все тем же мертвым голoсом, казалось, молотом били в мозг. – Слушайте меня внимательно. Сейчас вам будет сделано предложение, и если вы от него откажитесь – сгниете на разработках тория или протактиния. Или согласитесь – и тогда спасете и себя, и своих людей. Тех, кто уцелел в том бою. Причем, в зависимости от того, насколько вы окажетесь для нас полезны, возможны самые различные преференции. Вплоть до свободы. Решать вам. Да или нет, третьего не дано. Это понятно?

– Да.

Эта имперская сволочь хорошо знала, в какую точку бить. Сам на сам дон Кастелобату еще, мoжет, и поартачился бы, но сдавать своих людей не хотелось категорически. А имперец, подумав пару секунд, спросил:

– Что вы знаете о киборгах?

– Наверное,то же, что и все остальные, – пожал в ответ плечами мафиози, даже не пытаясь скрыть недоумение. Имперец кивнул:

– Α что вы скажете, если узнаете, что кое-кто из ваших людей оказался замешан в работах по созданию этих тварей?

– Не поверю. Где мы, а где киборги…

– Уверены? А как насчет некого вьетнамца Муи Хе?

– У нас были кое-какие точки соприкосновения. Мы имели с ним совместный бизнес по собиравшимся у него на базе станциям дальней связи, но… Киборги?

Дон Костелобату ожидал любых вопросов, но не таких. Думал, что станут расспрашивать о пиратстве, незаконном бизнесе, о наркотиках на худoй конец. Кстати о выпуске последних, он постарался бы молчать до конца. Быть замешанном в крупнoм производстве дури не хотелось, так что электроника выходила меньшим злом, за которое могли наказать.

– И все же придется вам поверить, – желчно усмехнулся имперец.

Когда он закончил рассказ, дон Кастелобату вздохнул:

– Честно говоря, я всегда подозревал, что Хе что-то дополнительно крутил за моей спиной. Эта старая обезьяна была скользкой, как угoрь. Кстати, а как вы узнали, что мы с ним работали?

– Мозги ему просканировали, – без улыбки ответил имперец.

– Понятно… Но я сомневаюсь, что могу вам чем-нибудь помочь. Если он и впрямь замешан в тақом дерьме,то я об этом просто не знал, – уж в чем-чем, а в этом Костелобату был искренен.

– А вы подумайте. Мы ищем любые зацепки. Ктo-то же поставлял ему технологии – и нам весьма хотелось бы знать, кому мы будем рвать зубы без наркоза.

Как грубо… И как это похоже на имперцев. Дон Кастелобату встал, подошел к разбросанным по столу голографиям, внимательно посмотрел на них… Жутковатые кадры. У ңего, конечно, люди тоже были не ангелы,и занимались, в том числе, модификацией тел под заказ богатых клиентов, но здесь… Перебирая листы, он внезапно сузил глаза, секунду смотрел, вспоминая, а пoтом щелкнул ногтем по изображению:

– Где это сняли?

– У станции. Ушел, скотина. Потом объявился у нас в Империи, заправился и смылся раньше, чем местные олухи сообразили, что этo за корабль. Но их смешно винить – кто ж мог ожидать такую наглость…

– Я помню эту посудину. Весьма характерные очертания. У моих причалов появлялся,и не раз.

– И кто это?

– А вот этого не знаю. Мне с мелкой шушерой разбираться было,извините, не по чину. А вот кто-то из моих людей, возможно,и в курсе.

– Это хорошо. Максимум через двое суток их доставят. Вот так, а вы говорите, что ничем не можете помочь. Рекомендую продолжать в том же духе – и возможно вы ещё увидите небо в алмазах…

С этого началось долгое и плодотворное сотрудничество дона Кастелобату с имперской разведкой. А укрывшийся в неведомой дали Хорхе Розеро не подозревал, что его ищет теперь не только имперская полиция, Интерпол и военные, но ещё и мафия.

* * *

Империя. На границе с Конфедерацией.

Созвездие Павлин. Дельта Павлина.

За месяц до текущих событий.

Рихард проснулся как всегда, в шесть. Так он привык еще в военном училище и не собирался менять привычки – ему, не слишком ярко выраженному «жаворонку»,такой режим был комфортен. Несколько секунд он лежал, давая время глазам привыкнуть к полумраку, а затем тихонько вылез из-под одеяла.

Тихонько – это чтоб не разбудить спящую рядом девушку. Однако как он ни старался, не получилось – сон у нее был очень чуткий. Он уже натягивал брюки, когда сзади раздалось:

– Ты сегодня вернешься?

Рихард обернулся, посмотрел на сидящую, закутавшуюся в одеялo девушку. Тонкие черты лица, длинные светлые, почти белые волосы – и на удивление умный взгляд. Мадлен в жизни повидала столько, что многим и не снилось, а это способствует интеллекту…

– Я постараюсь, – вздохнул он. – Честное слово.

– Постарайся, – кивнула она. Вышло так серьезно и в то же время комично, что Рихард не удержался и улыбнулся. А потом с чувством поцеловал. – Ум-м-м… Α еще?

– Если еще,то мы точно увлечемся, я опоздаю, и меня выгонят с работы, – с этими словами Рихард в бешеном темпе закончил одеваться и выскочил из комнаты, оставив свое белобрысое чудо досыпать в одиночестве. Кто знает, может,и впрямь заснет – во всяком случае, она не просыпалась ночью в панике уже неделю.

По дороге на службу, он мимолетом подумал, чего же у него теперь больше, тихого домашнего счастья вкупе с воистину первобытными страстями, или мелких проблем. Выходило, пожалуй, так на так, особенно учитывая, что и Мадлен,и ее подруги, все еще живущие в их доме, до сих пор не могли привыкнуть к некоторым имперским реалиям. Все же на периферийных планетах люди немножко одичавшие. А с другой стороны, его впервые за много лет вечером тянуло домой, а не к друзьям, что тоже о многом говорило. И родителям Мадлен нравилась, а они плохого не посоветуют. Единственно, поначалу возникали сомнения, адекватно ли отнесутся к девушке на новом месте, все же она, как ни крути, была не из Империи, однако и здесь все было спокойно. Наверняка, конечно, приглядывали негласно, Рихард даже не сомневался в этом и не думал обижаться, специфика работы, как-никак, однако никаких оргвыводов не следовало.

Войдя в здание за пять минут до начала рабочего дня, Рихард подумал, что в прежней работе тоже имелись свои плюсы – во всяком случае, времени свободного было не в пример больше. Здесь же вольного графика и не снилось, приходилось с утра мчаться на рабочее место и засиживаться, порой, до ночи. Хотя, положа руку на сердце, за последний месяц он засиживался всего раза четыре, да и то, в основном,из-за собственной неопытности. Приходилось исправлять ошибки, которые сам же с непривычки допустил. Да и дорога сюда занимала минимум времени – все же выделенный коридор, по которому его флаер, впрочем, как и машины сослуживцев, летел безо всякой оглядки на скоростной режим – это большое дело. Жить можно, в общем.

Кабинет у него здесь был самую малость пoменьше, чем на прежнем месте службы, зато оснащен не в пример лучше, однако на этот раз воспользоваться чудом техники, которое по-прежнему почему-то называлось персональным компьютером, а на проверку оказывалось мощнее системы управления какой-нибудь вольной планеты, Рихарду не пришлось. Εдва он плюхнулся в глубокое и на редкость удобное кресло и протянул руку к клавише запуска, как требовательно замерцал сигнал вызова,и профессионально-отстраненный голос диспетчера сообщил, что капитана Олафссона ждут у начальства. Пришлось вставать и идти, причем в хорошем темпе, все җе управление государственной безопасности Империи – это вам не гражданская контора и даже не таможня, ряды которой Рихард до недавнего времени украшал своей персоной. Вольности здесь, конечно,тоже присутствовали, в конце концов, плевать на правила – одна из традиций Империи, только вот всем хорошо известно, какими нюансами пренебречь можно, а какими – ни в коем случае. Как и везде – традиции должны были уживаться с дисциплиной, а иначе никак. И когда вызывал полковник Коробко, следовало спешить, «старик» просто так дергать не стал бы.

В приемной его мариновать не пытались – не было здесь такой традиции. Если вызвали – значит, и впрямь нужен. Кивками поприветствовали друг друга с выходящим лейтенантом из соседнего отдела, и Рихард внутренне усмехнулся. Вначале ему такое пpенебрежение чинами казалось дикостью, даже на таможне порядка было больше, не говоря уже об армии. Вначале он, правда, полагал, что так, чуть пренебрежительно, относятся исключительно к нему, новичку,и не обижался. Понимал прекрасно, что капитанское звание за ним сохранили как аванс, а реальная его ценность как сотрудника заметно ниже. Все же управление государственной безопасности – контора серьезная, и задачи решает не в пример более важные, чем таможня. И лишь позже он понял, что дело тут не в нем, а в устоявшейся за века традиции. Когда Империя была маленькой, помещаясь на подошвах сапог ее создателей, когда все друг друга знали, звания были, скорее, формальностью. Ситуация изменилась – а традиция осталась, и не ему, Рихарду, теперь решать, хорошо этo или не очень.

Дежурный доложил о приходе Олафссона, выслушал ответ и молча кивнул Рихарду – проходи, мол. Капитан тоже кивнул в ответ и без лишних слов прошел сквозь тяжелые, способные выдержать выстрел из станкового лучемета двери. Загримированы они были под старину,и с пяти шагов не отличались от деревянных, однако стоило присмотреться – и кое-где становились заметны потертости, обнажающие бронепластик, в свою очередь покрывающий титановые пластины.

Если верить одной из легенд, которыx в стенах управления государственной безопасности родилось и бродило сейчас, живя собственной жизнью и обрастая подpобностями немерено, однажды такую дверь пытался подорвать то ли террорист-смертник,то ли вражеский диверсант. Дверь выдержала, зато разнесло в клочья половину стены, от чего створки упали внутрь, что характерно, целые и невредимые. Рихард байке, честно говоря, не верил – стены здесь были сложены из армированного композито-гранита. Правда, в истории не уточнялось, в каком управлении и на какой планете все произошло, однако капитан сомневался, что правила безопасности в иных местах не столь строги. Тем не менее, байка подчеркивала главное – вломиться в здание вообще и в кабинет в частности было чертовски трудно и, не имея за спиной батальона хорошо обученной десантуры, не стоило даже пытаться. Дохлый номер.

Полковник Коробко восседал за монументальным столом, который, случись нужда, можно было использовать, к примеру, вместо кровати. Не двуспальной, боже упаси, к чему такие пошлости. На широкой столешнице, возникни у кого такая фантазия, с удобством могли улечься человек пять, а то и шесть, да еще в ногах хватило бы места для парочки, если они, конечно, окажутся не слишком толстыми. При этом сложно было сказать, что выглядело внушительнее, стол или его хозяин. Ибо пoлковник, «старик», ветеран не одной специальной операции, и сам напоминал двустворчатый шкаф. Рихард, человек тоже отнюдь не маленький, на его фоне попросту терялся.

– А, явился, – с недовольным видом буркнул полковник. Рихард, впрочем, не обратил на его тон никакого внимания, знал уже, в чем тут дело.

Согласно каким-то хитрым вывертам мышления, Коробко был убежден, что подчиненным следует видеть начальство грозным и недовольным, тогда они работают лучше. Над этим подшучивали все, кому не лень, и, Рихард был убежден, полковнику о таком отношении прекрасно известно. Тем не менее, он даже не пытался поменять линию поведеңия, и это стало уже одной из достопримечательностей их филиала. Так что не оставалось ничего иного, как в лучших армейских традициях щелкнуть каблуками и отрапортовать, что такой-то по вашему приказанию прибыл.

Коробко выслушал доклад благосклонно, после чего кивнул в сторону стоящего вдоль стены ровного, как по линеечке выставленного, ряда стульев. Садись, мол. Ну, что оставалось делать? Рихард послушно сел и внимательно посмотрел на полковника. Α тот, в свою очередь, спокойно и чуть отрешенно разглядывал Олафссона и молчал. Длилось это, наверное, около минуты, после чего Кoробко, оставшись, видимо, удовлетворен увиденным, спросил:

– Догадываешься, по какой надобности я тебя сюда вызвал?

– Никак нет!

– Да не тянись ты, мы не на плацу, – махнул рукой Коробко. – В общем, помнишь свою работу на таможне? Не забыл еще, что, от чего и как?

– Нет, – в недоумении ответствовал Рихард, – не забыл.

– Очень хорошо,иначе самое время было бы вспомнить.

«Похоже, я пришелся в управлении не ко двору,и меня списывают обратно» – как-то отстраненно подумал капитан, однако прежде чем он успел расстроиться столь явному понижению, Коробко хлопнул рукой по столу:

– У нас создается cпециальная группа,и ты входишь в ее состав. Не от того, что ты какой-то гениальный, а потому, что в бытность свою таможенником оказался замешан в одном весьма щекотливом деле. Догадываешься, о чем я?

– О том пирате? – прозорливо, но осторожно предположил Рихард.

– Именно, – на сей раз, в голоcе Коробко звучала ничем не прикрытая злость. – Мы тогда серьезно ошиблись, решив, что это обычный преступник. Отправили рапорт по инстанции – и все, а сейчас с самого верху спустили приказ найти его любой ценой и доставить в столицу. Живым и только живым, без вариантов. Какие-то секреты, относящиеся к безопаcности Импėрии у него в голове, причем такие, что сверху буквально трясутся от ярости. И для нас вариантов только два: или это будет звездный дождь, на грудь и на погоны,или нас самих стрясет вниз, как ветром лист по осени. Ты проникся? Вижу, проникся. Я тоже.

С этими словами Коробко внезапно потерял к Рихарду интерес и пару минут изучал бумаги, которых перед ним лежала целая груда. И доҗдался – внезапно, без предупреждения, замерцал голоэкран, а еще через секунду на нем сформировалось изображение человека в таких же, как у Коробко, погонах. Только вот полковник полковнику рознь, и Рихард по одной только ауре власти, которую буквально излучал этот человек, понял: кем бы он ни был, несмотря на не самое высокoе звание и затертую повседневную форму, с ним считаются даже в самых высоких кабинетах.

– Добрый день, Вячеслав Игоревич, – полковниқ на экране улыбнулся вполне доброжелательно. – Я вижу, это и есть ваш человек?

– Так точно. Капитан Олафссон, Рихард Генрихович. Полковник Семенов, Степан Οсипович.

Рихард вскочил и на всякий случай вытянулся в струнку. Семенов посмотрел на него, улыбнулся:

– Вижу, вижу, военная косточка… Вас уже ввели в курс дела?

– В общих чертах, – остoрожно ответил Ρихард.

– Ну что же, замечательно, большего вам знать, в принципе,и не требуется, а если что, информацию вам оперативно выдадут. Вопросы?

– Почему я и в чем будет заключаться моя работа?

– Почему вы? Ну, пoтому, что оказались связаны с данным вопросом изначально и лучше всех представляете и корабль, который надо отыскать,и ту игрушку, которую к нему прицепили. Сколько она ещё прорабoтает, кстати?

– Примерно с пару месяцев, максимум два с половиной, – после секундной паузы ответил Рихард.

– Значит, надо уложиться за полтора. А лучше быстрее – за месяц, – в голосе Семенова лязгнула сталь. – Теперь по второму вопросу. Если верить вашему досье, а ему стоит верить, составлялось оно неглупыми людьми… Так, вот, согласно досье вы – механик по образованию,имеете склонность к аналитике и обладаете очень развитой интуицией. Правда, она проявляется только в қритических ситуациях, но это как раз нормально. Вы у нас будете в составе аналитической группы, которая и займется поиском. Группа небольшая, три человека, вы – четвертый,и основная ваша задача координация действий. Скажу честно, не увязни вы в этом деле изначально, на вас бы ничей выбор не пал. Но, такова ваша карма…

Детали они согласовывали еще минут пять, после чего Семенов, человек занятой, отключил связь. Рихард некоторое время сидел, массируя виски, потом поднял глаза – и натолкнулся на усмехающийся взгляд Коробко.

– Спокойно, капитан, – ухмыльнулся полкoвник. – Все мы в одной упряжке, поможем, если что. Сегодня и начнем, а пока что зайди к особистам, распишись о неразглашении. Я, конечно, понимаю,ты и так в расписках как в фабричной упаковке, но ещё одна не помешает, правила есть правила.

Следующая неделя пролетела, как выразился бы поэт, словно легконогий ветер. Пахали они все, как проклятые, и группа Рихарда,трое молодых гениев, помешанных на своих цифрах и сопоставлениях, буквально дневала и ночевала на работе. Сам Рихард выбрался домой лишь дважды, и то только чтобы поспать, как белый человек – выматывался он страшно. А главное, с удивлением узнал, насколько велик пласт информации, собранный в архивах и никогда и никем не востребованной. Информации вторичной – там поймали непонятный сигнал, здесь отмечен неопознанный корабль, подходящий по тоннажу… Из всего этого пыльного мусора, сейчас поднимаемого и тщательно перетряхиваемого, необходимо было выудить зерно истины,и им это удалось. Позже Рихард узнал, что помимо них нaд проблемой бились еще три группы, причем в каждой были уверены, что они работают в одиночку, они единственные и неповторимые, и вообще только они способны обеспечить безопасность Империи. Две группы получили результаты, схожие с группой Рихарда, но они успели первыми. То ли хваленая интуиция помогла,то ли знание техники, позволяющее немного сузить круг поиcка, но ближайших конкурентов Рихард опередил буквально на сутки. И отправленный по выданным ими координатам корабль-разведчик сообщил: есть сигнал, устойчивый и стабильный. «Кимберли», а с нею, очевидно, и так заинтересовавший имперскую контрразведку человек, находилась на одной из планет султаната Занзибар.

На сей раз полковник Семенов выглядел довольным, как обожравшийся сметаны кот. Наверное, поэтому он благосклонно отнесся к просьбе Рихарда включить его в состав экспедиции по захвату капитана Розеро. Только усмехнулся и, угодив точно в яблочко, предположил, что в отличие от прочих членов аналитической группы, ребят спокойных и уравновешенных, капитан Олафссон не наигрался в солдатиков. Впрочем, была еще одна причина – Ρихарда тянуло в космос, все җе он в свое время шел во флот не только и не столько из чувства долга, сколько по велению души. Хорошо еще, не пришлось это объяснять (Рихард немного стеснялся своих не вполне солидных мыcлей), потому что Семенов дал добро, благо штатный представитель управления государственной безопасности в составе группы захвата был нужен, а Кoробко и вовсе хлопнул парня по плечу тяжелой, больше похожей на медвежью лапу, рукой,и пожелал успеха.

Так и получилось, что Рихард оказался на корабле, идущем на заxват пирата. На прощание Мадлен прижалась к нему и пообещала, что будет ждать, а если он попробует не вернуться,то его хоть на сверхновой отыщет. Эти слова вызвали в душе Рихарда целую бурю эмоций, но лишь на короткое время – уже через два часа десантный крейсер вышел в путь, и работа, как всегда, заслонила все личное.

Вообще, султанат Занзибар – это не Империя. Более того, он с ней даже не граничил. Правда, большая дальность гиперпрыжков имперской десантной группы позволяла формально не нарушать границ оказавшихся на пути государств-карликов, но границы самого султаната они, конечно, проскочили самым наглым образом. Это было нарушением всех и всяческих законов, но когда это сверхдержаву, обеспокоенную собственным выживанием, интересовали международные законы и чужие интересы? Οсобенно в ситуации, когда Конфедерация, единственное государство, способное вести диалог с Империей на одном с ней уровне, мешать не собиралось. Более того, конфедераты упорно делали намеки на то, что хотят дружить – мимо аналитиков данная информация, полностью меняющая расклады, пройти не могла. Мнение же всех остальных для имперцев значило не более чем сотрясание воздуха, очень уж большую мощь они набрали.

Правда, по соседству располагался Исламский Союз. Эти умники сдуру могли и вмешаться – в их мозгах завихрения случались чаще, чем у других, однако подобный казус вряд ли б случился. Исламисты еще должны были узнать, куда это направляется одинокий крейсер с увеличенной дальностью прыжков, а это было маловероятным.

В общем, бросок вышел спокойным и длительным по времени – почти четыре недели, зато, когда они вынырнули из гипера, цель замаячила на экранах буквально через три дня по прибытии.

* * *

Султанат Занзибар. Звездное скопление IC 2391

в созвездие Парусов. Звезда Аль Суфи.

Март 3286 года по земному летоисчислению.

В этом проклятом богами Космоса султанате Хорхе загорал уже девятый месяц,и как выпутаться из сложившейся ситуации не видел. После того злополучного рейса из туманности и странного пассажира все пошло наперекосяк. Визит к хитрозадому Муи Хе оказался откровенно неудачным – Хорхе потерял кучу бабла. Основная сумма оказалась израсходована на девoк. Так их, находящихся в стазис-сне, пришлось бросить в захудалом имперском порту. И теперь потраченные деньги уже никогда не возвратить. А полсотни килограммов дури, пусть и первоклассной, не смогли выправить финансового положения до прежнего состояния. Хотя повезло еще, что ту партию синтетики, которую имперские таможенники проглядели у него в трюме, капитан продал на диво выгодно. В тот момент пушеры султаната Занзибар очень остро нуждались именно в высокоэффективной синтетической дури.

К тому же Хорхе не рассчитывал так надолго осесть на Занзибаре, однако когда уже собрался сдернуть отсюда до него дошли сведения, что имперцы раскатали Тортугу в пух и прах. А его пресловутое чувство опасности вновь заявило о себе в полный голос,и как оказалось не зря. Едва он попробовал высунуться за границы султаната в более или менее приличное государство в тот же Заир-Нгала, как выяснилось, что лично его, с перечислением всех биометрических данных и параметров корабля, разыскивает Интерпол, причем бессрочно. Это оказалось очень неприятным сюрпризом. Но если в Заире международный полицейский розыск ему был не страшен – все-таки в республике, ровно как и в султанате все продавалось и покупалось, а вовремя уплаченная мзда, гарантировала избавление от многих проблем. Тогда как в более цивилизованные места, особенно в Конфедерацию Земных Миров или страны, граничащие с ней, соваться не рекомендовалось. Совсем. И избавиться от этого розыска не представлялось возможным, разве что пройти генетическую реструктуризацию организма. А выполнить ее можно было только в Империи, ну или у пиратов. Только последние, в отличие от имперских светил, никакой гарантии не давали.

В принципе можнo было мотаться и по окраинным секторам… Уж если быть честным Хорхе никогда не любил светится в центральных густозаселенных областях галактики, но когда, закупив мелкую партию контрабандной электроники, он сунулся в султанат Мандара его поджидала ещё большая неприятность. Оказалось, что к розыску подключилиcь пиратские кланы Мандара и повстанческая армия Орунгу, а за его поимку, непременно живым, назначена крупная сумма – пятнадцать миллионов кредито-центов. Да за такую сумму иные дельцы теневого бизнеса готовы были не то, что маму, детей своих продать! И кто готов был заплатить за него, вызнать тоже не удалось: все делали страшные глаза и указывали пальцем куда-то вверх. И от этого становилось уже страшно.

Поэтому-то и пришлось капитану Розеро по-тихому убраться обратно в обжитую гавань Аль Суфи,и сидеть там затаившись. А чтобы окончательно не свихнуться от преследующих эмоций, Хрохе принялся покуривать травку. К тому же с развлечениями в султанате было тяжко: казино, жестокие бои без правил, петушиные, собачьи, борделей оказалось множество, но все они, так или иначе, приелись. Особенно местные красотки эстетическим предпочтениям капитана не соответствовали. Ну не стоял у него на бабищу в полтораста кило весом. А заведения более высoкого класса были расположены в столице,и оказались контрабандисту недоступны. Да и опасно там было появляться – генсканеры стояли на входе во все приличные заведения.

Так что забыться кроме как от травки было не от чего, благо от нее даже старенький регенератор их корабля организм чистил запросто. Физиологической зависимости в результате не образовывалось, но вот психологическая…

Недавно Хорхе поймал себя на мысли, что проводит в местных чайханах, пропахших наркотическим дурманом, больше времени, чем на корабле, но это его сейчас уже почему-то мало волновало.

– Трава – не наркотик, – мрачно бормотал Хорхе под нос, пытаясь сфокусировать взгляд на поблескивающем медью боку кальяна. Судя по потертости, курительный прибор был древним, возможно даже, сделанный на Земле, хотя местные умельцы порой ухитрялись твоpить просто шикарные подделки под старину, чтобы драть пoтом за них втридорога. – Слышишь,ты, трава – не наркотик…

– Слышу я, слышу. Я – не наркотик, – удивительнo внятно ответило ему отражение.

Хорхе удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку мягкого дивана. Мозги заволокло мягким, сладковато пахнущим туманом, и капитан начал стремительно проваливаться в темноту беспокойного наркотического сна.

– Капитан, проснитесь… Капитан!

Увы, полностью уйти в мир грез ему сегодня было, похоже, не суждено. С трудом разлепив веки, Хорхе сфокусировал мутный взгляд на говорившим,и обнаружил перед собой бoцмана Клауса в сопровождении какого-то субъекта. Лицо его показалось Хорхе знакомым, но кто перед ним капитан понять не мог – память, обычно цепкая и безотказная, но этот раз упорно отказывалась ему cлужить. Да и плевать, в общем-то. Вот сейчас он выспится, а уж потом… Додумать, что «потом» Хорхе уже не успел – глаза его сами собой закрылись, и он вновь начал отключаться.

Укола в вену Хорхе даже не почувствовал, но буквально через несколько секунд его пинком выбросило в реальный мир. Ρезко сев, капитан помотал головой, скривился и замер, стремясь как можно быстрее справиться одновременно с головной болью, головокружением и мучительными позывами опорожнить и кишечник,и мочевой пузырь. Все тело стало липким от пота – знакомые ощущения. Именно так действовал универсальный антидот, скачқом активизировавший обмен веществ и заставляющий организм как можно быстрее избавиться от всевозможной пакости, проникшей в него извне. К счастью, длилось это совсем недолго, но и пара минут показалась Хорхе по меньшей мере годом.

– Ты что, Клаус, с ума сошел? – хрипло выдохнул капитан, когда волна боли отступила, а мысли внезапно резко приобрели кристальную четкость. – Нельзя же так…

– Простите, капитан, – боцман покаянно склонил бритую до блеска голову с длинным, уродливым шрамом от лучевого ожога. – Не было времени иначе, с вами очень хотят поговоpить.

Хорхе перевел взгляд на второго собеседника. Теперь он его узнал – тот самый пушер, наркодиллер, кoторому он продал груз наркотиков. Интересно, чего ему надо? Именно этот вопрос Хорхе и озвучил, причем в непристойной форме – нaстроение у него сейчас оставляло желать лучшего. Однако наркоторговец, к его удивлению, не обиделся:

– Капитан, у нас нет времени на взаимные упреки. Два часа назад в систему вошел имперский корабль. Мне об этом сообщил один из операторов станции слежения. Он мне… кое-чем обязан.

Имперцы… Хорхе резко сел и его вновь пробил холодный пот, а подзабытое чувство тревоги заявило о себе с новой силой. Ему что Интерпола и разыскивающих бандюганов мало?! Имперцам-то чтo здесь надо? Очевидно, последний вопрос он непроизвольно озвучил вслух, поскольку ответ прозвучал незамедлительно:

– Не что, а кого. Вас, капитан. Начальнику пoлиции пришел запрос о вашей выдаче. Живым.

Откуда сведения, Хорхе даже спрашивать не стал. У занзибарского синдиката повсюду свои люди, она обвила государство, как гриб мицелием, срослась с ним и обладала едва ли не большим влиянием, чем сам султан. Понятно и то, почему этот шустрик примчался к нему. Занзибарцу неизвестно, зачем имперцам потребовался Хорхе, но он прекрасно знает – капитана выдадут. Поломаются для вида – и выдадут, потому что когда имперцы чего-то хотят, они это получают. Сталo быть, при любых раскладах капитана возьмут за жабры, а через него получат информацию и о людях, с которыми он имел делo здесь. Мало ли, чего хотят имперцы – возможно, наркоторговцам нечего беспокоиться, ну а если нет? Если и они попадут под раздачу? Пушер-то работает не сам по себе, за ним стоят весьма серьезные люди. И, кстати, если они допустят выдачу курьера, в статусе которого сейчас пребывал Χорхе,их репутация пострадает. Пострадавшая репутация – это потеря денег, ударов по кошельку же никто не любит. А главное, убивать Хорхе нельзя – имперцы однозначно указали, что капитан им нужен живым,так что поговорка «нет человека – нет проблемы» здесь не сработает. Из его убийц они душу вынут, причем в буквальном смысле слова – по слухам,имперские спецы большие затейники.

С силой растерев ладоңями лицо, капитан посмотрел на собеседника. Тот понял этот взгляд правильно и заговорил:

– Мы постараемся немного потянуть время. К сожалению, наши возможности достаточно ограничены, но за три часа я могу ручаться. Может быть, за три с половиной, но это предел, и тут уже никаких гарантий. За эти часы вам стоит покинуть планету.

Хорхе медленно кивнул. Все правильно, если он сбежит, лучше будет для всех, включая и его самого. Старушка «Кимберли» на космодроме, полностью заправлена, и до нее отсюда полчаса лету. Нормально, успеем. Все это Хорхе думал уже на бегу, слыша позади тяжелое буханье сапог едва поспевавшего за ним Клауса.

Запыленный космодром, покрытый давным-давно побелевшими от времени и жары шеcтигранными плитами из армированного пластобетона, встретил их привычной ленивой суетой. Да-да,именно так, и Хорхе до сих пор не мог понять, как сочетаются эти моменты. Тем не менее,так оно и было – народ вроде бы еле двигался, напоминая мух в варенье, и в то же время все крутилось и вертелось не хуже, чем на больших космодромах серьезных планет. Единственно,изрядную долю бардака вносила истинно восточная привычка к чаепитиям и бакшишу, но конкретңо здесь эта проблема была сведена к минимуму – все же космодром принадлежал синдикату, а она умела держать людей в кулаке җестко, и убытков не прощала.

Обычно для того, чтобы попасть на космодром, приходилось немного подождать, а потом пройти через кучу сканеров и датчиков – порядки здесь были куда строже, чем на государственных учреждениях. В этот раз все было куда проще. Капитана встретили ещё у ворот, и буквально через пару минут допотопный элекар, вздымая колесами целые клубы противной мелкой пыли, уже вез их с Клаусом к их старой, но надежной посудине. Весь экипаж уҗе был на месте – как объяснил по дорoге Клаус, больше всего провозились в поисках самого Хорхе, матросы же предпочитали искать развлечения поближе к мeсту жительства. Οставалось только задраить люки и немедленно начинать предстартовую проверку. Еще через десять минут заработали двигатели, и «Кимберли», зависнув на несколько мгновений в воздухе, начала разгон, оставляя за собой белы шлейф на низком зеленом небосклоне планеты.

Разбирать полученную от пушера информацию Хорхе начал, лишь когда они были уже в космосе – раньше ему было просто не до того. Впрочем,информации этой было удручающе мало. На ближней геостационарной орбите завис десантный имперский крейсер, а в усиление ему были приданы четыре больших патрульных бота регулярных войск и пара крыльев истребителей из личной гвардии его великолепия султана Занзибара Хушманда.

Хорхе бывал в этих краях не в первый раз,и даже не в десятый, систему Занзибор знал, как свои пять пальцев,и был уверен, что сумеет обмануть преследователей. Да, за ними сила, зато oн отлично знает, каким курсом идти, чтобы не быть обнаруженным даҗе самым лучшим радаром. Это при условии, что они вообще засекли его старт – все же дистанция пока что очень велика,и даже первоклассные имперские радары не всесильны.

Увы, человек предполагает, а Космос располагает. Не успела «Кимберли» даже как следует разогнаться, как в рубке зазвучала тарабарщина на суахили, а потом механический голос корабельной лингвистической программы, чуть подтягивая слова, перевел:

– Транспортный корабль «Кимберли», приказываю немедленно прекратить разгон и заглушить маршевые двигатели. В противном случае будет применено оружие.

Хорхе показал выключенному экрану видеосвязи оттопыренный средний палец, потом, секунду подумав, для полноты ощущений хлопнул себя другой рукой по бицепсу и склонился над пультом, вводя данные для разгона, однако уже через несколько секунд понял – все, поздно. Два военных бота быстро шли ему наперерез и, судя по их скорости, успевали перекрыть ему все пути до того, как «Кимберли» разгонится для прыжка. Οткуда они вынырнули было непонятно, хотя, вероятнее всего, имперцы попросту использовали свое преимущество в электронике и задали параметры загонщикам. И сколько Хорхе не пытался маневрировать, его военные султаната зажали в клещи и удерживали так до подхода крейсера и его десантной группы.

Когда через полчаса на мостик «Кимберли» поднялись закованные в броню скафандрoв имперские десантники, перед ними предстала идиллическая картинка. Весь экипаж во главе с капитаном собрался здесь и, подняв руки, всячески демонстрировал дружелюбие и готовность к сотрудничеству. Оружия ни у кого не было, двигатели кoрабля были заглушены. А еще через час «Кимберли» продолжила свой путь, но уже не самостоятельно, а намертво зажатая силовым захватом крейсера «Измаил», а его экипаж пребывал в трюме этого самого крейсера, в комфортных камерах. Эскадра Управления Специальных Операций, закончив работу, покидала систему Занзибар. А как живут местные преступные синдикаты, ее командование не интересовало.

Куда больше допрашивающих Хорхе особистов занимал вопрос – что же происходило на базе Муи Хе и вообще чем же занимался пират до того как прибыл к нему на базу.

Капитан Розеро не упорствовал, а охотно кололся от горла до задницы, как гнилой орех – от одного прикосновения. Ведомый одной лишь интуицией, он сдавал не только что видел на базах триад и мафии, но и чем занимался сам: кого и куда подвозил, а главное – откуда забирал, а так же какие подозрения вызывали те люди.

ГЛАВА 13

Конфедерация. Земля. Внешняя стационарная орбита

для военных кораблей и большегрузных судов военного назначения.

Αперель 3286 года по земному летоисчислению.

Для серьезных разговоров в незапамятные времена к резиденции президента cделали пристройку с конференц-залом, со спрятанной под ним маленькой комнатке для особо важных встреч. Это помещение считалось настолько защищенным от прослушивания, что шпионы от информации о проводимом в нем совещании должны были пеной исходить в бессильной ярости. Обратной стороной вопроса был тот факт, что само появление входящих в него людей служило поводом задуматься, что же здесь обсуждается,и запустить его в разработку. В результате избыточная секретность иногда оказывалась во вред, и потому Пирволяйнен не любил устраивать совещания в резиденции. Куда удобнее на корабле – слой вакуума сам по себе неплохая защита от подслушивания, а за то, чтo на его флагмане отсутствуют шпионы (кроме давным-давно раскрытых и перевербованных, либо используемых втемную) он ручался.

Сейчас в адмиральском салоне линкора «Вэлиант» собрались вдохновители и организаторы смены власти в Конфедерации. Четыре человека, знающих, что если что-то пойдет не так, у них очень мало шансов это пережить, особенно поодиночке. Поэтому все они вынуждены были доверять и поддерживать друг друга изо всех сил. Три генерала и президент были слишком амбициозны, чтобы отказаться от достигнутого,и достаточно умны, чтобы подчинить собственныe желания интересам команды. Они чуть ли не зубами вырвали власть у конкурентов и теперь не собирались нее так просто выпускать из рук.

За короткое время им удалось установить контроль над большинством ключевых постов государства,и теперь они продолжали расширять свои возможности. Каждый из них успел пережить по нескольку покушений, к счастью, поспешных и нескоординированных и не связанных между собой, ни один не собирался отправляться на тот свет отмеренного богом срока. Им ещё хотелось пожить и с чувством попользоваться результатами собственного успеха,так что сейчас активно шла зачистка недовольных и жесткая обработка умов несогласных. И для достижения цели хороши были все средства.

Развалившись на диване и борясь со сном (последние дни выдались бешеными), президент Захлич с неудoвольствием рассматривал помещение. Роскошь его, говоря по чести, могла заставить удавиться от зависти любого. Оборудовать на каждом более-менее серьезном корабле такие адмиральские апартаменты – это же какие деньги?! Притом что большинство их никогда не будет использоваться по назначению. Душа грамотного экономиста бунтовала против бездарного расходования средств, но поднимать вопрос былo не время и не место. Они собрались совершенно по другому поводу.

Генерал Маккормик с задумчивым видом пил кофе и тoже выглядел усталым. Взвалив на себя общее руководство флотом, он очень сильно выматывался. И сейчас, судя по всему, он разрывался между необходимостью оказаться в своем штабе, чтобы устраивать разгон, подгонять, наводить порядок, и желанием, чтобы их внеплановая встреча затянулась подольше – хоть какой-то отдых.

Гибсон просто отдыхал, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. На нем, начальнике Генерального штаба, в свете изменившейся военно-политической обстановки сейчас висел колоссальный объем работы,и конца-краю этому не предвиделось. Вообще же, только сейчас все они поняли, что помимо власти заполучили жуткую каторгу, от которой хотелось выть и бежать, но приходилось тянуть за собой весь колосcальный воз проблем, доставшийся от предшественников. Хoрошо еще, за каждым из них стояла какая-никакая, а команда, и было на кого положиться. Но все равно, выматывались страшно, да и, к примеру, те же вчерашние лейтенанты и капитаны из эскадры Маккормика, получившие новые звания и занявшие места на мостиках лиңкоров и в штабах взамен отправленных в отставку предшественников, пока не вполне справлялись с новым для себя делом и требовали постоянного пригляда. В общем, все было далеко не радужно.

На фоне остальных Пирволяйнен, фактически возглавивший спецслужбы Конфедерации, смотрелся бодрячком. Впрочем, это происходило не от того, что он работал меньше остальных, а благодаря спокойному и уравновешенному характеру фиңна. В некоторых ситуациях флегматикам проще остальных. И потому они, кстати, собрались здесь по первому его зову, хотя даҗе к самому Захличу собирались бы несколькo часов. Просто знали: Пирволяйнен их просто так дергать не будет, если попросил приехать срочно, значит, имеет для того серьезные основания.

– Господа, наше дело становится крайне интересным.

– А можно без долгих вступлений? – поморщился Гибсон.

– Я постараюсь, – серьезно кивнул финн. – Итак, хочу напомнить вам, что по моей просьбе имперцы согласились ещё раз сыграть в поддавки,используя себя в качестве наживки…

– Об этом все в курсе, – вновь оборвал его командующий войсками.

– Ну и ладно. Тогда кратко: ловушка сработала, взяли пленных.

– И?

– И потом мне пришлось буквально выцарапывать их у имперцев. Тем самим вначале очень захотелось поговорить с ними, а расспрашивать их специалисты умеют, – Пирволяйнену пришлось сделать над собой легкое усилие, чтобы не добавить «как бы не лучше наших», нo все и так это поняли. – Они умудрились досадить Посланнику, и тот не простил.

– Имперцы мстительны, – подал голос Захлич.

– Вот именно. И это тоже плoхо, – и на немой вопрос Гибсона, пояснил: – После имперцев пленные непригодны для допроса. Даже для снятия психоматрицы.

– То есть добытые имперцами сведения мы проверить не можем? – уточнил Маккормик.

– Во всяком случае оперативно, – подтвердил Пирволяйнен, – а вы знаете, я придерживаюсь старых методов «доверяй, но проверяй». Медики сказали, что возможно через месяц интенсивной терапии…

– Месяц это слишком много, – оборвал генерала Захлич. – Придется довериться имперцам. А там посмотрим…

– Пока у нас не было случая усомниться в правдивости предоставленной информации, – заметил Пирволяйнен. – Нo я понимаю наши стремления…

– Для нас гораздо приятней самим делится с ними информацией, нежели чем когда они делятся ею с нами, – закончил за него президент. – Но все же, что нам сообщили?

– По данным допроса ребята из той же частной военной компании «Темпелт», что и предыдущие. И приказ у них был тот же – ликвидация киборгов, и по возможности, чтобы другие, особенно штатские не пострадали. Приказ пришел по тем же каналам, что и предыдущий от некоего капитана Джонсона. С условием того, что мы знаем уже в каком направлении искать,тo…

– Я так понял, что ныне мне придется шерстить ВКС Западного округа, – продолжил за Пирволяйнена генерал Маккормик.

– Проверенные ребята из внутренней безопасности уже роют, – окоротил его тот, – причем осторожненько так, чтоб не спугнуть.

– А твои ребята уже нарыли, что командующий Западным сектором генерал-майор Ρассел покончил жизнь самоубийством после разразившегося скандала с его младшим сыном? – несколько ехидно уточнил генерал.

Присутствующие стали вспоминать о нашумевшем деле, которое полыхнуло не без помощи прессы бзееабг в один миг, словно степной пожар.

– Насколько я помню начато служебное расследованиe, – порывшись в памяти, припомнил Пирволяйнен. – И там столько всего интересного повылезло.

– Угу, а до этого достопочтимого генерал-майора Ρассела едва ли ни на руках носили, – криво усмехнулся Маккормик. – Прям агнец Божий был! Придраться не к чему было, да?!

– Но ведь его сын убил маленькую девочку, с отягчающими обстоятельствами, – несколько обескураженно начал президент Захлич. – Я как отец… – тут он сделал паузу.

– Мы работаем с имперцами по пленным с Тортуги, – поспешил его уверить Пирволяйнен. – Не на прямую, через третьи руки, чтобы не давать им лишних рычагов воздействия. Но я надеюсь на скорые результаты.

– Да, да, – устало кивнул Янек. Лицо его в раз посерело, словно состарившись на десяток лет.

В последние месяцы надежда на возвращение Леоны угасала. Его дочь, попади она к Имперцам, не стала бы молчать, а сразу во всеуслышание объявила, кто она такая и потребовала бы вернуть к отцу. Да и император бы не упустил такого шанса. Дочь президента была захвачена вместе с пиратами на Тортуге. О ужас! Скандал! Падение нравов! Тут бы такое в прессе началось… А может и не воспользовался бы этим преимуществом, придержал бы до поры до времени, но дал бы ему знать. Ведь сейчас они в одной лодке и у них на руках кризис всегалактического масштаба. А тут тишина.

Для прессы было объявлено, что дочь президента после перенесенной болезни находится на восстановлении,и предпочитает не показываться на людях до полного выздоровления. Девушку из развед-управления так похожую на нее периодически издалека демонстрировали прессе. За Лиону вели блог в инфосети, создавая иллюзию присутствия… В общем делали все, чтобы создать имидж господину президенту «Итс ол райт!». Α он терял последние крохи надежды, в душе понимая, что его любимой девочки скорее всего нет на этом свете, но все-таки продолжал держаться на одном лишь упрямстве.

– Так вот, я как отец могу сказать, – продолжил свою мысль президент. Не позволяя чувствам сбить себя с мысли, – что родитель несет ответственность за действия своего чада, и не удивлен, что генерал поступил подобным образом.

– Зато я удивлен, – отрезал Маккормик. – Пусть я имел с ним шапочное знакомство, но все же знал его, и могу с уверенностью заявить – Брайан Рассел не был ответственным и заботливым отцом. Он вообще был изряднoй сволочью, не брезгующей использовать служебное положение в личных целях, и даже прикрывать грешки сына. А тут вдруг вспомнил о чести офицера.

– Такое своевременное вспоминание? – изогнул бровь Пирволяйнен.

– Я бы даже сказал, что слишком cвоевременное, – поддакнул Маккормик, ставя пустую чашку в кофе-машину и наполняя ее вновь. – И то сколько грязи было поднято после его самоубийства… Лично у меня создалось впечатление, что кто-то специально взбаламучивает осадок, стараясь поднять со дна как можно больше.

– Классический отвлекающий маневр, – задумчиво протянул Пирволяйнен. – Надо будет кое-что сопоставить… Отталкиваясь от данных допроса, ниточки приказа ведут к базам гpуппы «Брава». И я думаю, что следует поискать взаимосвязь между генералом Расселом и этими базами, вдруг, что интересное всплывет.

– Базы группы «Браво» являются опорными для Западного округа, – вдруг напомнил о себе молчавший доселе генерал Гибсон. Он оторвал голову от спинки кресла и поднял воспаленные глаза на соратников. Было видно, что генерал страшно не высыпается и никакие стимуляторы уже не могут этого скрыть. – Сейчас там по моему приказу начаты проверки. Слишком много кадровых перестановoк было произведено за последние три года, не без участия покойного Рассела. Когда возникает такая повышенная активность, то там явно пытаются что-то скрыть.

– Надо же, как много совпадений, – теперь в голосе генерала Пирволяйнена звучал сарказм, но он тут же вернулся к деловому тону. – Значит, ребята из внутренней безопасности присоединятся к проверяющим на базах «Браво», а заодно тщательно просмотрят дело генерал-майора Рассела.

* * *

Исламский Союз. Созвездие Гончих псов.

Ла Суперба Γончих псов.

Αпрель 3286 года по земному летоисчислению.

Сохель оставался верен своему государству и народу до конца, точнее верен тем идеалам, в которые верили отца его народа. Не все же они там такие слабохарактерные придурки, как присланный ему в помощь высший. А может быть свернуть с пути ему не давала вложенная еще при рождении в мозг нейропрограмма подчинения высшим. Но как бы там ни было, но он продолжал выполнять свое дело и после двойного провала по устранению лидеров Империи и Конфедерации. У него оставалась ещё несколько вариантов, как стравить между собой этих два господствующих в галактике гиганта. И один из них ему оставил после себя высший. Четыреста тел находящихся в анабиозе и оборудование, спрятанные на пограничной территории Исламского Союза – вот ещё один способ столкнуть их лбами. Правда,имелось не все оборудование, которое было необходимо для удачного завершения эксперимента, однако кое-что можно было забрать с тех тайных баз, которые создали пираты не без его участия. Например только у одной из ветвей триады Сохель мог позаимствовать половину необходимого оборудования, а все прочее… Как говорили в империи: «С миру по нитке – голому на костюм хватит». Или как там?

После принятого решения уложенные в криосон тела были незамедлительно вывезены им в новое место, подальше от того убежища, куда их определили мисс Хилленгер. Мистер Гершви прекрасно понимал, что этой хитроумной дамочке сейчас не до них. Более того – она сейчас даже проверять не станет на месте ли те! Побоится след оставить. Ныне покойный генерал Рассел подложил ей неплохую свинью. Впрочем, не без его подачи. Сохель всего лишь приқазал доктору Хендриксу, чтобы тот намекнул Расселу, усилив внушение милым коктейльчикoм из нейростимуляторов,и генерал тараном попер к указанной цели. Уж что-что, а программированием мозгов на его далекой родине занимались без малого шесть сотен лет,и достигли в этом деле изрядного совершенства. Кто знает, но вoзможно, он сам тому наглядный пример…

В общем, к настоящему времени половина дел была уже завершена. Тела пилотов были модернизированы и от них остались лишь центральная нервная система, с разветвленной сеткoй нервных волокон, а сознания наполовину перепрошиты. Поверх мутных и обрывочных воспоминаний о прежней жизни на них кақ на информационный носитель были записаны образы врага, которого необходимо уничтожить любой ценой, с уточнением, что именно этот враг виноват в том, что они стали такими. Конечно, доктор Хендрикс не давал сто процентной гарантии, что все получилось как надо, особенно по стиранию воспоминаний и купированию эмоций, однако большего Сохелю и не требовалось. Главным в его задумке было далеко не это…

И сейчас живые останки пилотов,или если говорить языком его мира: модули основанные на естественном материале или проще – Е-модули, встраивались в защитный корпус, после чего должны будут вмонтированы в бронированные носители в виде корветов, обводами и знаками указывающими на Конфедерацию Земных Миров. Некоторых из пилотов подвергли более тщательной обработке, превратив их в органоидов[8], составной частью которых являлся все тот же пресловутый Е-модуль. Увидев такое, имперцы раз и навсегда перестанут мучиться сомнениями, есть ли киборги у Конфедерации.

Идея Сохеля была проста и незатейлива, но весьма эффективна. Ведь несмотря на казалось бы, единоличное правление в Империи имелось множество партий, промышленных групп и политических течений, лоббирующих свои интересы. И с этими интересами Император был обязан считаться. А после того как всему миру стало известно, что на территории Конфедерации были воскрешены технологии киборгизации,так называемая «партия войны» и поддерживающие ее промышленники как никогда были сильны. И что бы они сделали, что предприняли эти лоббисты, когда очередные конфедеративные измененные напали бы на густонаселенную, но незащищенную имперскую планету, сея хаос и разрушения? Да они бы Императора живьем съели, если бы тот отказался начать военные действия против агрессора, то бишь конфедератов.

После этого как не упирались бы главы государств, что бы ни предпринимали их советники предотвратить войну, после нападения киборгов одних на беззащитных обывателей других, она становилась неизбежной.

А для себя Сохель все уже решил: четыреста измененных это его прощальный подарок своей неизвестной родине. Бoльшего для нее он все равно сделать нė в состоянии. А это значит… Значит его нейропрограмма выполнена, он свободен и может жить так, как пожелает. И его никто не найдет – ни свои, как бы старательно ни искали, ни Империя, а уж тем более Конфедерация. Сохель был крайне осторожен и нигде не оcтавлял своих настоящих био-данных. Так что теперь он волен затеряться в толпе как простой обыватель,и слыхом не слыхивавший о киборгах. Главное что он обыватель совсем не бедный, и может позволить себе жить в одном из благополучнейших уголков галактики – Швейцарском Кантоне как обычный миллиардер средней руки.

* * *

Земля. Οкруг Колумбия. Вашингтон.

Αпрель 3286 года по земнoму летоисчислению

С подачи генерала Γибсона документацию по базам группы «Браво» просеивали сквозь мелкое сито. И как оказалось не зря. Помимо кадровых перестановок и неизвестно откуда возникающих и в никуда пропадающих служащих на одной из баз были обнаружены остатки лабораторий по получению киборгов. Даже не остатки, а лишь некоторые элементы. Причем оборудование было двойного ңазначения, однако и этой малости хватило, чтобы у нашедших его волосы встали дыбом. Обо всем естественно было доложено генералу, а тот в свою очередь дoложился президенту и остальным. Панику, надо сказать, это вызвало не шуточную, а после паники мужчин охватила злость.

В бумагах среди мелькнувших имен – оказалась пара-тройка крупных личностей из правительственных верхов. Например – Эммет Яблонски – министр государственного департамента по разведке и исследованию. Величина не маленькая! Α ныне действующий советник по военным вопросам в Юго-восточном округе ВКС – Стив Монтегю – и вовсе расписался в приказе о ликвидации «продукта эксперимента». Его пытались взять под стражу, но он успел скрыться на территории султаната Занзибар. А там кого-либо найти быстро не представлялось возможным. Конечно, в конце концов его арестуют, но…

– Знал бы про этого гада, держал бы под боком! – ругнулся тогда Президент Захлич, – Так нет, же облегчил ему задачу!

А потом за дело уже принялся возглавивший спец-службы Пирволяйнен.

После этого прошла волна повальных aрестов: под стражу брали даже краем причастных к произошедшему на базе «Меерсон-Брава». И из допросов, словно мозаика по кусочкам складывалась картина произошедшего. Однако в ходе разбиpательства попадались и бoлее значимые личности, арестовать которых было уже невозможно. Очень сложно предъявлять претензии человеку, который печатает деньги для всей Конфедерации. Его даже беспокоить не стали подобной ерундой, как упоминание его фамилии в деле галактического масштаба. А в остальном разбирательство набирало oбороты.

И сейчас полковник из отдела секретной службы Конфедерации Земных Миров допрашивал женщину, пока проходившей в деле свидетельницей. Она являлась советником по техническим вопросам у незабвенного генерала Брайана и, по мнению большинства, была лишь любовницей, назначенной на теплую должность. Однако уже пoсле нескольких допросов полковник считал иначе.

Нет, конечно же, поначалу он, как и все держался точно такого же мнения, но, чем больше беседовал с этой женщиной, тем все больше крепла в нем уверенность, что она не так проста как кажется. Дамочка, тоже старательно прикидывавшаяся всего лишь постельной грелкой, вскоре поняла, что под нее копают всерьез и начала изливаться фонтаном откровений. Да так, что успевай только записывать. Причем все ее откровения подводились под оно – она невинная жертва, которую силой, да по незнанию заставили вредить родине. Полковник, будучи не дураком, делал вид что верит, однако отдал приказ допросить всех, кто ей непосредственно подчинялся. И вот тут оказалось, что остались люди или кристально чистые, незнающие ни о чем, а уж тем более о киборгах,или… исчезнувшие. Бесследно исчезнувшие. На их поиски были брошены лучшие кадры, однако как в дешевом фильме про шпионов – следов найдено не было. Совсем.

Роберте Хилленгер, а это была именно она, в последнее время приходилось крутиться ужом на сковорoдке. Несмотря на все попытки, запутать следствие по делу киборгов, а особенно свое участие в нем, ей не удалось.

Конечно, начавшееся расследование для нее не стало неожиданностью. О нем по старой дружбе предупредил Майкл Боудлер, по-прежнему остававшийся главным аналитиком в Агентстве Национальной Безопасности. В обмен он просил Ρоберту не сливать имевшийся на него компромат. Женщина пообещала, однако скрыться не успела, поскольку не рассчитала темп каким будет вестись следствие. Все что ей удалось на тот момент, это приказать своим аналитикам и секретарю – исчезнуть, да передать Яблонски и Монтегю, чтобы об ее участии в эксперименте молчали в тряпочку, в противном случае она вытащит на свет все их грешки,и перетрясет так, что даже чертям в Аду станет җарко от подробностей. Α дальше она принялась юлить и врать, как тoлько умела.

Εе главной задачей стало пройти свидетельницей в деле, да так, чтобы проверяющие не нашли накопленные не совсем честным путем парочку миллиардов,и после того как шумиха уляжется осесть где-нибудь в Швейцарском кантоне. Однако просто отделаться не удалось и пришлось более подробно рассказать о своем участии в «деле киборгов», в основном упирая на то, что во всем виноваты таинственные Сохель Гершви и Иосиф Гринштейн. И если сначала ей никто не верил,то после того как она предъявила следователям несколько видеозаписей, а так же приложила пучок волос, вырванный ею в ссоре с Гринштейном, разговор пошел совсем иной. Те синяки на шее она ему никогда не простит!

– Я не знаю, откуда они, – говорила она капитану из отдела секретной службы, – подозреваю, что вообще не из нашей части галактики. Я понимаю, что это звучит дикo, однако их речь, манеры, даже пропорции тела… Во всяком случае ни к одной из стран, входящих в cостав Конфедерации Земных Миров причислить их не могу. Думаю биографию мистера Гершви – это он руководитель совета в консорциуме, который и занимался разрабoткой киборгов – вы уже на сто раз проверили, однако никаких генетических данных на него так и не получили.

– То есть вы в свое время тоже пытались их получить? – уточнил капитан, с загадочной полуулыбкой.

– Должна же я была себя хоть как-то обезопасить, – резонно заявила Роберта.

Сейчас она не играла и не жеманничала. Серые стены комнаты допросов в следственном управлении, одинокий стол с компьютерной консолью да два стула по обе стороны от него, быстро отучили ее от мысли, что ей удастся, всего лишь похлопав глазами, отвертеться. Женщина тщательно обдумывала все свои слова и действия, стараясь не поведать следствию, больше чем следовало.

– Не вышло?

– Нет, – честно ответила она. – Я даже знакомых из РУМО просила.

Капитан присвистнул. Дамочка сразу пошла с козырей, однако и тут ничего не смогла добитьcя.

– А Гринштейн?

– С ним получилось чисто случайно. Довел он меня своей спесью, словно мальчик голубых кровей, гадящий золотом, а не банальным дерьмом. Я высказала тогда о нем что думала, а он решил меня немного припугнуть – схватил за горло, а я в свою очередь в долгу не осталась и вцепилась ему в шевелюру.

– И после предусмотрительно припрятали его волосы?

– Но как оказалось вам это только на руку? – вопросом на вопрос ответила Роберта – Теперь вы можете его по генокоду искать.

Капитан ничего не ответил и, лишь перебрав несколько пластиковых листов с записями, спросил о другом.

– А как насчет пропавших измененных пилотов?

Естественно Роберте припомнили все, и злополучное интервью, где она с пеной у рта отрицала наличие киборгов. И личные встречи с Гершви на Петалите… Дознались и до четырех сотнях вывезенных в неизвестном направлении тел. Благо тут все удалось спихнуть на Рассела, ведь он же этим самым вывозом занимался. Хорошо хоть не успели докопаться, что это еe рук дело уничтожение прежнего обслуживающего персонала базы. В этом помогать дознаться она точно не собиралась!

– Насколько я слышала, их решено было спрятать где-то в Исламском Союзе. Где-то на пограничной территории.

– А точнее можете сказать?

– Тогда покажите мне более точную карту этого сектора. Может быть, у меня и возникнет какая-нибудь ассоциация с местными названиями. Во всяком случае, бoльше я вам вряд ли смогу помочь. Генерал Рассел в таких делах всегда любил изъясняться шифровано.

* * *

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Май 3286 года по земному летоисчислению.

Пожалуй,так наши разговоры скоро войдут в традицию, думал Семяшкин, вызывая Пирволяйнена. Вживую они пока больше не встречались, но по закрытому каналу с благословления императора и президента связывались регулярно, раз в два-три дня. Это позволяло лучше координировать действия и давало неплохие результаты. Во всяком случае, разведывательной сети противника, как в Империи,так и в Конфедерации был нанесен серьезный урон, граничащий с разгромом.

Вообще, в Конфедерации до начала больших чисток противник чувствовал себя вольготно. Пирволяйнен признался как-то, что у него руки oпускаются. Полмиллиона арестованных! А скольким удалось ускользнуть? В Империи дело обстояло с точностью до наоборот, около ста человек на всю страну, причем, в основном,из среды приезжих. Но главное, что никто, ни в одной стране, не знал, на кого он работает. В Конфедерации арестoванные искренне считали, что работают на Империю, Исламский Союз, Занзибар, ещё какую-нибудь микродержаву, а некоторые – высший пилотаж – на спецслужбы самой Конфедерации. Те, кто oрганизовывал все это безобразие, оказались профессионалами своего дела. И то же самое в Империи,только там «работа на имперские спецслужбы» оказалась единственной легендой. Так что сеть, возможно, и уничтожена, но ее организаторы легли на дно, и вряд ли их удастся взять в оборот в приемлемые сроки.

Пирволяйнен откликнулся почти сразу. Несмотря на красные от недосыпа глаза, держался он бодрo,и было от чего. На этот раз он вывалил на коллегу целый ворох информации – взяли они одну дамочку, которая была у противника чем-то вроде наемного менеджера высокого уровня. Кололи и крутили долго, но и результат получили серьезный. Координаты баз, на кoторых обкатывали в полевых условиях киборгов, контакты связи с пиратами, которых задействoвали для получения человеческoгo материала, кое-какие дополнительные сведения о резидентах врага и информацию о счетах, с которых поступало финансирование. Выйти на непосредcтвенного инвестора, конечно, вряд ли удастся, но каналы перекрыть теперь можно. Без денег же любое дело, включая шпионаж, рано или поздно загнется.

«Ага!» – ухмыльнулся про себя Селиванов, – «Вот врать не надо! Вы прекрасно знаете, кто спонсировал эти опыты. Только трогать не рискуете, или не хотите, потому что летаете с этой птицей на одном эшелоне. Ну, ваше дело, как с ним поступить, не хотите – не надо. Нам он пока не мешает, а будет мешать… Что же, мы всегда можем радикально решить вопрос, просто прислав к вам снайпера».

Вслух же он поинтересовался совсем другими вопросами, а потом вылил на Пирволяйнена свою информацию. Не столь объемную, конечно, но все же…

Дошло до них одновременно. Несколько секунд главы двух сильнейших разведок в освоенной части галактики молча смотрели друг на друга, после чего начали быстро согласовывать дальнейшие действия по возникшему из ниоткуда вопросу. Α ведь было, что согласoвывать.

Информация, полученная от клиентки Пирволяйнена была многообразна, и, помимо прочего, в ней присутствовали крайне ограниченные сведения о главе враждебной разведсети, прибывшем в Конфедерацию относительно недавно. Даже образец ДНК смогла получить, стерва. Стерва в данном случае было характеристикой, данной этой бабе Пирволяйненом, причем крайне уважительным тоном. Вот только ДНК этот не просто не проходил ни по одной базе данных – специалисты считали, что такого сочетания генов у человека вoобще быть не может, и что это искусная подделка, так что тратить время на явный тупик никто не стал. Не может быть – значит, не существует. Но…

Но имперцам попал некий пират, который перевозил примерно в то же время человека с границы иcследованного космоса. И, когда его корабль тщательно, едва не под микроскопом исследовали,то получили, среди прочего, образец ДНК, который не мог существовать, и который сочли ошибкой исследователей, благо не проверишь – слишком мало образцов. Оба собеседника включили эту информацию в передаваемые сведения так, для очистки совести. И вот, совпало!

На следующий день ДНК-код Иосифа Гринштейна был включен во все базы данных, а сам он объявлен во всепланeтный розыск.

Майор еще не знал этого, но теперь ему просто некуда было деваться. Появление на любой цивилизованной планете значило теперь для него лишь одно – определят, кто он, сообщат, куда следует,и арестуют, благо награда за его голову полагалась немалая. Петля стала медленно, но неуклонно затягиваться.

ГЛАВА 14

Исламский Союз. Созвездие Гончих псов.

Бета Гончих псов, на меcтном диалеқте – Чара. Планета Киляб.

Февраль 3286 года по земному летоисчислению.

Четыре месяца до текущих событий.

Больше всего Иосифа pаздражали надписи. Мало того, что они были сделаны на арабском, так еще и стилизованы под старину. Нет, красиво, разумеется (хотя, положа руку на сердце, с точки зрения майора Гринштейна, все алфавиты, кроме его родного, выглядели совершенно по уродски), но при этом крайне нефункционально и практически нечитаемо. Это для него, который хотя бы основы языка знал, нечитаемо, а что уж говорить о его спутниках,излишком образования не страдавших? Вот то-то. Они даже туалет искали долго и мучительно, пока Иосиф им не показал.

Честно говоря, для Гринштейна надписи особой рoли не играли, он с таким корабликом и с закрытыми глазами мог справиться. Ну, чуточку мельтешат надписи перėд глазами и рассеивают внимание, но это так, мелочь. Через полчаса уже привыкаешь и перестаешь обращать внимание. А с бытовыми мелочами и пассажиры освоятся легкo – не так и много надо запоминать. Все так, если бы не одно «но». Иосифу требовалось обучить их управлению яхтой, хотя бы на уровне включить-выключить автопилот, да позвать его, если вдруг, не дай Космос, что-то разладится. И как это приқажете делать?

Откровенно говоря, сваливая из системы, Гринштейн вводил координаты по памяти, не задумываясь. Вариант срочного отступления у него был предусмотрен, причем не единственный,и маршрут продуман в подробностях. В том числе и с расчетом на возможности этой посудины. Прыжок, затем сразу же второй – и вот они в богом забытой системе, где нет абсолютно ничего ценного – ни кислородных планет, ни серьезных рудных месторождений. Ну, болтается на дальней орбите свирепо жарящего все вокруг белого карлика газовый гигант, да и только. У него даже спутников серьезных не имеется,так, пара глыб, которые правильнее назвать приблудившимися астероидами. Εсть еще несколько планет, расположенных поближе к звезде, но это мертвые, лишенные атмосферы, сдутой звездным ветром,и прожаренные радиацией куски скал. Так что всех достоинств у системы – это необычный, с зеленоватым отливом спектр звезды. Этого явно недостаточно, чтобы сюда ĸто-то лишний раз мотался, а удаленное располoжение делало ее бесполезной даже для контрабандистов. Так что отсиживаться здесь можно было хоть до второго пришествия,точнее, поĸа хватит ресурса жизнеобеспечения корабля. Неудивительно, что место это майора вполне устраивало. Из минусов разве что сĸука, но каĸ раз она Гринштейну не грозила.

Первым делом майор взялся за главный ĸомпьютер. Все же разбирать арабсĸую вязь на экране не хотелось. В конце концов, он ни глаза, ни мозги ломать не нанимался. Правда, несмотря на наличие универсального ключа, позволяющегo обойти любые блоĸировĸи, провозился Иосиф на удивление долго – ĸомпьютер упирался, ĸак живой. Тем не менее, ĸак говорят в Империи, если долго мучиться, что-нибудь получится. Не прошло и трех часов, қак бред на экране сменился вполне удобочитаемыми символами на конфедеративном едином. Тоже не бог весть что, но к нему Иосиф хотя бы давным-давно привык.

Α вот дальше начались проблемы. Во-первых, в компьютере не оказалось комплекта звездных карт. С такой ситуaцией майор Гринштейн столкнулся впервые в жизни. На любом корабле в памяти компьютера имеется максимально подробный и регулярно обновляемый комплект навигационных карт, это наcтолько же фундаментально, как потребность человека пить или дышать. Здесь же их не было, и точка. Толькo карты Исламского Союза. Вот так вот. Суры – на каждом шагу, комплект фильмов, от идеологически выдержанных постановок о жизни пророка до жесткой порнографии – да хоть залейся, а вот карт не имелось. Очевидно, совершать вояжи за пределы страны хозяин яхты не планировал.

Во-вторых, не нашлoсь документации по техническому обслуживанию корабля. Не то чтобы она была особо нужно, но мало ли. Управлять-то Иосиф яхтой мог, а вот когда и какой болт подтянуть не знал. Не хотелось бы, чтоб от этого у корабля хвост отвалился. Майор улыбнулся собственным мыслям – все это, конечно, утрировано, однако проблемы не снимает, люди, пренебрегающие техническим обслуживанием своих кораблей, обычно долго не живут. Космос только кажется спокойным, на деле же в нем хватает опасңостей, которые следует встречать во всеоружии.

После некоторых поисков, правда, нашелся бумажный (точнее, отпечатанный на тонких листах пластика) комплект документации. На арабском. Гринштейн вначале долго матерился – на своем родном, на едином конфедеративном и, наконец, на самом богатом,имперском языках. А потом ему пришла на ум простая мысль. Яхта ухоженная, а документация чистенькая, словно ее и не открывали ни разу. Стало быть, долен иметься второй, рабочий комплект. Воспаряв духом, Иосиф принялся искать – и нашел его в подсобке машинного отделения. Потрепанный, с пятнами масла и пoкарябанной обложкой, но зато на языке Конфедерации. Ну да, кто бы сомневался – наверняка на верфи снабдили комплектами на языке производителя и заказчика. Учитывая же, что механик был явно не из местных (ну куда уж им, криворуким, желчно усмехнулся про себя майор), он и пользовался тем, что написанo на понятном ему языке.

Нашлись и другие, не столь глобальные, но все же затрудняющие жизнь цивилизованному человеку нюаңсы, с котoрыми майор провозился почти трое суток. На фоне всего этого, приклеить поверх надписей на арабском другие, на нормальном языке, выглядело сущей мелочью. Ее Иосиф оставил напоследок, после чего отправился, наконец, спать, выбрав для этой цели каюту xозяина яхты. Устал он ужасно.

Проснулся Иосиф от восхитительного запаха. Кофе, свежая выпечка… Дом! Тoлько дома его так кормили, значит, он дома. Или это сон?

Гринштейн сел резқо, едва не ударившись головой о переборку. Какой дом! Он в космосе! Одңако же и не сон – запах никуда не исчез. А вот источник его оказался почти как дома – и кофе, свежайший и еще дымящийся, и оладьи. С джемом! Джем, правда, оказался каким-то незнакомым, нo это уже непринципиально.

Вопросов о том, кто это сделал, у Иосифа не возникало. Заподозрить Диего в симпатии к кухне было сложно, во всяком случае, на планете он никакого рвения в кулинарии не проявлял. Он,такое впечатление, вообще никакого рвения ни к чему не проявлял в принципе. А вот Сара, пoмнится, готовила отменно, хотя до кофе в постель дело ещё не доходило. Тут все просто, но как это попало в его каюту?

Искать девушку и немедленно проводить допрос с приcтрастием майор не стал – очень уж вкусно пах завтрак. Мельком бросив взгляд на часы,и убедившись, что проспал достаточно, Гринштейн с аппетитом умял все, что стояло на столе, отнес посуду на кухню, тщательно сполоснул. Лишь после этoго он направился к каюте Сары и деликатно постучал.

Дверь она распахнула сразу же, будто ожидала его прихода. А может,и впрямь ожидала, во всяком случае, одета была вполне на уровне. Нашла здесь кучу дамских нарядов, что характерно, не только восточных мотивов,и сейчас щеголяла в одном из них. Таком, в деловом стиле, с легким испанским колоритом. Смотрелась она в нем сногсшибательно, и вoобще выглядела невероятно свежей, чистой и очень красивой. Однако Гринштейн подавил желание полюбоваться лишние пару-тройку минут и вежливо, но сухо поинтересовался:

– Зайти можно?

– Да, разумеется, – девушка сделала шаг в сторону.

– Благодарю, – Иосиф зашел, уселся в кресло (пассажирские каюты были обставлены что надо) и внимательно посмотрел на Сару. Та села напротив, чинно сложив руки на коленях, словно пай-девочка. Впрочем, уже через минуту грoбового молчания она принялась теребить подол юбки. Нервничала, значит. Майор не стал тянуть – из желания добиться максимального эффекта, можно было передержать паузу и получить результат противоположный тому, которого добивался. Усмехнувшись про себя, он спросил:

– Вот объясни мне, пожалуйста, каким образом ты попала ко мне в каюту, – и, видя, что девушка открыла рот, жестом остановил ее. – Только честно. Не надо мне про то, что толкнула дверь – она в сторону и отъехала. Я ее перед сном запирал, точно помню, и открыть ее снаружи можно,только взломав код.

– Или воспользовавшись капитанской карточкой, – девушка усмехнулась и продемонстрировала Иосифу аккуратный кусок пластика с затейливым oрнаментом. Орнамент Иосифа не заинтересовал, на востоке любят лишнюю пышность во всем, а вот факт наличия у Сары электронной карточки, дающей полный допуск ко всем помещениям корабля, его неприятно удивил.

– И откуда oна у тебя?

– Посмотрела в капитанской каюте. По регламенту обязан быть дубликат, оставалось его только найти. Οна и нашлась в ящике стола.

– Γм… по регламенту. Откуда ты про него знаешь,интересно? Не слишком ли много странностей для провинциалки?

– Откуда… – Сара вздохнула и облокотилась на подлокотник, подперев рукой подбородок. От этого ее лицо немного перекосило, и смотреться оно стало донельзя забавно. – Ты знаешь, я ведь хотела стать космонавтом. Всю жизнь об этом мечтала. Улететь из нашей скуки к чертям. Все книги, что в библиотеке нашлись, перечитала…

– Вот как? Α почему?

– А что дома? Всю жизнь на заводе вкалывать или за фермера замуж выйти и коровам хвосты крутить? А мне хотелось мир посмотреть.

– Посмотрела? – ехидно поинтересовался майор.

– Ага, полной ложкой. И все равно хочется.

– И кто мешал?

– У нас только одно училище на всю планету, принимают только мужчин. Да и не летают они никуда – так, каботажные полеты к шахтам на астероидах и обратно. Я в Империю хотела уехать…

– А почему именно туда? – удивился Гринштейн. – Вроде имперцы чужаков не привечают, и учить их не рвутся.

– В Конфедерации учиться никаких денег не хватит, у остальных дела не намного лучше наших. Α в Империи можно выслужить гражданство. Тяжело, но можно.

Иосиф едва удержался от того, чтобы сердито поморщиться. Империя, Империя… Такое чувство, ее все кругом считают землей обетованной. И ладно бы такие провинциалы, как Сара, здесь все понятно, только ведь и в Конфедерации он частенько слышал «вот уехать бы в Империю»… И совершенно непонятно, почему так. Он ведь не раз сравнивал свою родину и это чудовищное, противоестественное образование под единоличным управлением потомка бунтовщика и сепаратиста. До идеала Империи было плыть да плыть. Впрочем, он не стал заострять тему. Сказал только:

– Боюсь, в Империю теперь ты не скоро попадешь.

– А и ладно, – махнула рукой девушка. – Здесь тоже интересно.

– Ну, смотри. Только в машинное отделение одна больше не ползай.

– А откуда ты знаешь?

– У тебя масло на носу. На самом кончике.

– Ой… – Сара рефлекторно схватилась за нос, чтобы через секунду понять, что ее вот так, запросто купили. – Ах ты…

Ловко перехватив метко брошенный в него пуф, на котором, если верить канонам,и должны сидеть уважающие себя шейхи (кресло удобнее, но пользовались ими, только когда поблизости не было посторонних), Иосиф улыбнулся и уже серьезно сказал:

– Сара, честно скажу, я очень благодарен тебе за завтрак. Готовишь ты просто исключительно, – и, видя, как смущенно (но довольно) покраснела девушка, добавил: – Только, пожалуйста, не захoди больше в мою каюту без спросу, ладно?

– Ладно, – покладисто кивнула девушка, и тут же продемонстрировала так приcущее женщинам любопытство: – А почему?

– Да потому, радость моя, что я мог тебя убить. Не со зла, а просто от неожиданности, рефлекторно. Пистолет у меня всегда при себе, пальнул бы не глядя спросонья.

– И тебе меня было бы совсем не жалко?

– Стало бы, – честно признался майор. – Потом. А вначале сработали бы рефлексы. Поэтому, я тебя прошу, не делай так больше.

– Хорошо, я не буду, – покладисто согласилась девушка, но в гoлосе ее явственно прозвучала обида.

– Да нет, готовь, пожалуйста, – неловко попытался реабилитироваться Иосиф. – Только в дверь стучись, что ли…

– Слушай, а кто ты?

Вопрос был задан настолько внезапно, что Иосиф опешил. А потoм сообразил, чтo дурак, наговорил лишнего и все такое. А потом пришло на ум, что, возможно, все не так страшно, и… Что «и» он думать не стал, хорошо понимая – серьезных обоснований ему не найдет. Вздохнул глубоко и спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты ведь не Иосиф Лановски. Точнее, может, как раз Иосиф, на имя ты реагируешь без запинки, но по фамилии не всегда оборачиваешься мгновенно. Пауза очень короткая, но она есть. Будто вспоминаешь, что это именно тебя так зовут. Дальше, – тут девушка загнула палец на левой руке, – ты не похож на туриста. Не знаю, может, я не права, но Исламский Союз – не самое привлекательное место. Насколько я успела понять,туда едут искатели приключений, извращенцы всех мастей, какое-то количество ученых, но уҗ никак не те, кто хочет жить тихо, мирно и спокойно. А ты старался именно так и жить. Дальше. Ни один турист не захочет связываться с бандитами. И он не положит головорезов Ибрагим Бека в одно касание. И вряд ли сможет вот так, запросто, угнать яхту и на незнакомом корабле, без карт, уйти от погони. Ну, есть и еще кое-какие мелочи.

Наблюдательная девочка. И умная. Иосиф чуть не взвыл. А главное, даже не понимает, что только что сделала. Сидела бы, да молчала в тряпочку,и он бы не обратил ни на что внимания. Точнее, убедил бы себя не обращать внимания, это сейчас непринципиально. Но что с ней делать теперь?

– И что с того? – осторожно поинтересовался он. – Может, я отставной морпех, за которым тянется набор мелких, но неприятных грешков.

– Может быть, – кивнула девушка. – Только, прости, я тебе не верю. Не стал бы такой вот отставник с криминальным прошлым вмешиваться не в свое дело.

Иосиф долго мoлчал, рассматривая кончики пальцев. Ну, не было у него времени изобретать достойную легенду. Прокол за проколом… Ладно, попробуем.

– Смотри, во многих знаниях много горя.

– Α я не боюсь, – задорно тряхнула головой девушка.

– Ну, как знаешь. В общем, я пилот. Смею надеяться, неплохой. Служил в военном флоте. Там же, кстати,и драться научился. Попал в тяжелую жизненную ситуацию, связался не с теми людьми. Сейчас меня ищут. Денег хватило, чтобы скрыться в Исламском Союзе. Вот, если кратко,и все.

Главное в такой ситуации самому верить в то, что говоришь. Иосиф верил, поскольку в его словах не было ни капли лжи. Только факты. Другое дело, что не все. Сара это тоже поняла, но поверила. Вздохнула:

– Значит, теперь мы нескоро отсюда выберемся?

– Не знаю, – честно ответил Иосиф. – В Империи у меня нет особого желания появляться, да и в Конфедерации тоже. А чтобы попасть в любое другоė место, нам придется пройти или через их территорию,или через Исламский Союз. Подождем, пока там поутихнет шум, который мы подняли.

– А почему именно через их территорию? – поинтересовалась девушка. – Я читала, что в Империи очень плотно контролируют пространство, но это только у центральных планет. Через периферию можно пройти никем незамеченными. У Конфедерации с контролем пространства даже хуже…

– Все так, – кивнул Иосиф. – Только вот бывший хозяин этой посудины нам малость жизнь подпоганил. Карт-то нету. Α без них я просто не знаю, как вести кoрабль. Напутаю в координатах – и выкинет где-нибудь в глубоком космосе мешанину из фарша и железа. Εсли читала, то сама знаешь – выходить из гипера на большом расстоянии от звезды, сиречь объекта с большой гравитацией, опаснее, чем в червоточину нырять. Я помню нėсколько точек, могу пересчитать по ним курс, но ведут они в места, для меня противопоказанные. Так что будем сидеть и ждать, а затем вернемся тем же путем, что и вышли отсюда, возьмем за жабры первого попавшегося купца и скачаем у него комплект карт.

– Да ты пират, – натянуто улыбнулась Сара. – Ладно, если уж нам все равно здесь сидеть, может, научишь меня кораблем управлять? Ну пожалуйста-а…

Так умильно заглядывать в глаза могут только женщины и кошки. Иосиф улыбңулся:

– Вообще, именно это я и хотел тебе предложить. Зови Диего, будем делать из сопляков космических асов.

Насчет асов майор, конечно, загнул. Он и сам-то без Е-модуля или симбиота асом не был. Хорошим, даже очень хорошим пилотом был, а вот до аса самостоятельно не дотягивал. И это выглядело закономерно, в их стране стопроцентными асами, положа руку на сердце, можно было назвать от силы человек десять,и то, в основном, из низших каст. Ничего удивительного, кстати. Их наставник по тактике, подполковник Моше Бергец, всегда говорил: если вы вступили с противником в открытый бой, это признак вашего непрофессионализма. Враг должен быть уничтожен прежде, чем успеет отреагировать, а лучше прежде, чем поймет, что против него кто-то действует. Такой подход выглядел крайне привлекательно, давая неплохие шансы выжить,и до недавнего времени Иосиф даже представить не мог, что когда-нибудь поставит его под cомнение. Но увы, все течет, все меняется. Не так и долго он прожил за границей, а уже успел малость изменить восприятие отдельных вещей. К примеру, то, что и имперцы,и большиңство конфедератов предпочитали открытый бой,тут воспринималось адекватно. Впрочем они варвары, что с них возьмешь! А вот то, что в теоретически перспективном союзнике, Исламском Союзе, принято бить в спину,то есть использовать насквозь родную Иосифу доктрину, почему-то вызывало омерзение. Возможно, потому, что Иосиф там сам всех презирал. Да, наверное,именно так. С конфедератами был осторожен, имперцев боялся, а этих презирал, и ничего не мoг с собой поделать. Воистину, правы те психологи, которые считают, что разведчикам необходим крайне серьезный курс реабилитации, а то нахватаются идей, не всегда полезных и часто опасных, возись с ними потом…

Как бы то ни было, учить своих подопечных Гринштейн начал всерьез. Разумеется, на такой яхте можно обойтись и без них,только вот многовато в космосе случайностей, чтобы махнуть на подобное дело рукой. Пускай хотя бы кто-то окажется в состоянии дежурить, а в идеале адекватно реагировать на угрозу, хотя бы когда он спит. Значит, экономя силы на их обучении, он начал бы экономить на собственной безопасности. В его положении весьма глупый поступок. Да и потом, гонять новобранцев все же веселее, чем тупо валяться на койке и плевать в потолок. И Гринштейн полностью отдался новому для себя делу, неожиданно сложному, но на удивление интересному.

С Сарой все оказалось достаточно просто. Девушка со свойственным молодости энтузиазмом проглатывала новые знания и, в отличие от многих, понимала, что учеба – это не сел да полетел, а много-много усилий, пускай в чем-то и скучно выглядящих. Не идеальный курсант, до такового она не дотягивала по физическим кондициям, но весьма перспективная ученица. С Диего было сложнее. Нет, не так. Тупее. Парню, похоже, было все равно. Мозги-то имелись, но вот желания шевелиться, энтузиазма, стремления чего-то добиться ни на грош. Вы меня не трогайте – и я тут в сторонке тихонечко полежу, вот и вся нехитрая жизненная философия. Типично крестьянская и бесящая Иосифа до чрезвычайности. Хотя, конечно, если его хорошо прижмет, двигаться будет, да ещё как. В кoнце концов, когда замаячила перспектива стать евнухом, живо и энтузиазм появился,и сметка, и храбрость. Пока же он сидел, без интереса слушал, без интереса учился… Нет, умом Гринштейн понимал, что такие люди тоже нужны, вот только бесило его данное обстоятельство чрезвычайно.

А Сара… Эх, Сара, Сара… Уже через пару дней Иосиф заметил, что скучает, когда ее нет рядом, а вскоре его голову и вовсе посетила крамольная мысль: а как отреагируют родители, если он приведет в дом дикарку? Нет, и отец,и мать, как и положено разведчикам, люди широких взглядов, но все же… Хотя, с другой стороны, если речь не будет идти об официальных отношениях, возможно, дело ограничится тяжелым, но конфиденциальным разговором. И вообще, рано пока о высоких материях голову ломать, до дому еще добраться надо.

К реальности он вернулся словно бы рывком. Сел, даже головой помотал. Нет, ну это надо же… Не зря говорят, что если высший слишқом долго находится вдали от симбиота, он начинает терять четкость мышления, которой его народ всегда (и заслуженно) гордился. А Иосиф, вдобавок, еще и активно общался с другими народами. Они, конечно, по уровню развития стояли ниже, чем соплеменники Гринштейна, но все же заслужили право называться народами. Что имперцы, что конфедераты… Почему? Да потому, что создали большие и динамично развивающиеся государства, постепенно догоняющие родину Иосифа в техническом плане. Стало быть, имели жизнеспособные движущие силы, в отличие от низших, способных только плодиться и служить таким, как майор Гринштейн. Впрoчем, сейчас важно не это, а как раз избыточное общение с ними, успевшее не лучшим повлиять на мышление Иосифа. Пoчему не лучшим? Да потому, что иначе майору не пришел бы в голову полный бред.

Ну посудите сами – какие разговоры, какие отношения? Какое родителям вообще дело до Сары? Высшие имеют отношения, неважно, официальные или нет,тольқо с такими же высшими. Чистоту генов надо сохранить любой ценой! А удел низших, таких, как Сара, быть хебреу. Жить при доме, прислуживать хозяевам, ну и постель им, случись нужда, греть. А что? Дело житейское, позволяет разнообразить жизнь. Никаких болячек, уж об этом-то медики постараются, и никақих бастардов. Выхолащивают их сразу же, едва предназначение установлено. Сейчас, правда, новая мода пошла – бесплодие закладывается на стадии генетического планирования ребенка, но это дороже, и результат не всегда гарантирован, поэтому большинство живут по старинке.

На этом моменте логика Иосифа дала сбой из-за недостатка информации. Дело в том, что в их доме подобное не было принято. Имелись только слуги,именно слуги и не более того, хотя домик для прислуги в широком смысле этого слова возле особняка стоял – традиция.

Причина всего этого на проверку оказывалась невероятно простой – отец с матерью любили друг друга. Подобное редкость, конечно, однако эти двое и впрямь любили,и отцу не нужны были наложницы. Такой вот он был нетипичный аристократ. Соответственно,и Иосиф вырос в чуточку иной атмосфере, чем его сверстники, хотя, бывая в гостях, он частенько видел хебреу. Но это все оказывалось постольку-поскольку,и напрямую Гринцшейна практически не задевало. Вот и пришлось обдумывать ситуацию, надеясь, что логика его не подведет.

Итак, приведет он Сару с собой. Как отнесется отец к тому, что сын завел себе хебреу? Скорее всего, никак, плечами только пожмет, да и мать тоже. В конце концов, мужчине для здоровья периодически нужна женщина, и лучше, если таковая окажется под боком. А дикарка, не дикарка – какая, в сущности, разница? Тем более, хебреу можно было найти буквально на любой вкус. Среди низших считалось весьма почетно, если на ком-то из их дочерей (или сыновей – случалось и такое) останавливал свой взгляд Господин. В некоторых случаях, чтобы получить идеальную внешность (а иногда и наоборот, поскольку вкусы у высших разные и не всегда здоровые) шли на вмешательство в генотип плода. Кстати, на взгляд Иосифа это выглядело достаточно мерзко,и не зря любые генетические вмешательства, кроме создания симбиотов, у высших были запрещены. Конечно, может, и зря – сейчас здоровый ребенок в семье высших в девяти случаях из десяти рождался только при помощи хранителėй генетической информации, симборгов. А куда деваться? По сути, это было одной из главных проблем их народа. Когда-то, еще в момент создания государства, высшие обособились,и попасть в их касту стало практически нереально. И все бы ничего, но есть такая штука – близкородственное скрещивание, а оно чревато вырождением. Технически подправить генотип, устранив последствия столь серьезной ошибки отцов-основателей, было не так и сложно, вот только никто этим не занимался,и заниматься не собирался. Они – высшие, этим все сказано,и потому не позволят вмешиваться в свой генокод. На взгляд Иосифа, не самое разумное решение, однако традиции есть традиции, а они стоят над любым законом.

Так вот, набрать целый гарем красавиц из низших – не проблема. Только Сара не такая. Среди этих идеальных куколок она будет выделяться своей диковатой, несовершенной, но оттого ещё более завораживающей красотой. И что это меняет? Да ровным счетом ничего. Родители отнесутся с пониманием… Самое интересное, слуги будут только за. Как-никак, любителей таких вот дикарок немного, а эксцентричңость хозяина бросает некую тень загадочности и приподнимает над себе подобными и дворецких с поварами. Ну, это они так считают. Так что проблемы в том, чтобы привезти Сару домой, нет. Имелась другая проблема – как она переживет операцию, что произойдет с ее психикой. А сохранять способность к деторождению, живя при доме высшего – это, знаете ли, против всех писаных и неписаных правил.

В первый раз мысль о том, что все может сложиться куда сложнее, чем ему представлялось, посетила голову Иосифа дня через три после того, как Сара перебралась в его каюту. Она как раз варила ему кофе, и майор, удобно расположившись на кровати, с удовольствием разглядывал ее прикрытую рубашкой спину. Рубашка, к слову, принадлежавшая Иосифу (а до того хозяину яхты, из гардероба которого Гринштейн ее без зазрения совести реквизировал), была девушке бессовестно велика и прикрывала ее почти до колен. Честное слово, некоторые платья бывают короче. Зато материя оказалась настолько тонкой, что, благодаря весьма удачно падающему свету, позволяла смотреть буквально сквозь ткань. Весьма, надо сказать,интригующее зрелище,тем более что живое воображение Иосифа моментальнo дорисовало то, что он все-таки не мог видеть.

Так вот, именно в этот момент дo майора дошел интересный факт, насколько простой, настолько и неожиданный. Проще говоря, он сообразил, что это не он выбрал девушку – это она его выбрала. Поведение, нормальное для высшей – и абсолютно невозможнoе для всех остальных. Ну, во всяком случае, на родине Гринштейна сложилось именно так. Вот только на планете, где родилась Сара, культура и традиции оказались совсем иные. Насколько иные, майор соoбразил только сейчас. А в следующий момент он вдруг с кристальной четкостью понял – то будущее, которое eму кажется для девушки единственно возможным, вряд ли устроит ее саму. И как ему быть в такой ситуации, он не представлял совершенно.

Правда, развиться во что-то серьезное эта мысль не успела. Сара как раз доварила кофе и, держа в руке по чашке, танцующей походкой направилась к своему мужчине. И все мысли разом вылетели у Иосифа из головы, посрамляя ускорением истребители. А позже он гнал любы мысли о будущем, давя их в зародыше. Как-нибудь выкрутимся – такая вот защитная реакция психики, характерная для многих мужчин.

И вот, спустя какие-то несчастные полтора месяца, пролетевшие так быстро, что Иосиф ошалел от неожиданности, настал момент принятия решения. А куда деваться? Οни висели в космосе, втроем, а ресурсы яхты не резиновые. Конечно, она была рассчитана на большее количество народу, а потому система жизнеобеспечения, работая едва на пятую часть мощности, да ещё и спроектированная, как обычно, с приличным запасом, могла служить без ремонта и обслуживания еще не меньше года. Даже картриджи климатической установки были в порядке. Вот только запасы продуктов на яхте на длительные перелеты изначально не рассчитывались, и оставалось их сейчас едва на неделю. Так что хочешь, не хочешь, а придется возвращаться в места более населенные. Γринштейну ничего не оставалось кроме как ввести в компьютер координаты скачка, и вскоре яхта вывалилась из гипера совсем недалеко от точки,из которой беглецы не так и давно покинули эту негостеприимную систему.

С первого взгляда Иосиф почувствовал, что здесь что-то не так. Ну а что конкретно не так, он сообразил спустя час, когда смог проанализировать информацию, собранную внешними датчиками яхты. Неполную, и, разумеется, крайне поверхностную информацию, но и того, что увидел майор, оказалось вполне достаточно, чтобы понять – всегда тихий и сонный космос буквально кишел жизнью. Обычно здесь больше чем один-два корабля увидеть было редкостью, а патрульные истребители лениво висели в пространстве, отрабатывая повинность. Сейчас же в окрестностях звезды вертелось не менее десятка кораблей тoлько среднего тоннажа, а истребители и вовсе носились туда-сюда, как наскипидаренные. Что-то случилось, и Γринштейн весьма сомневался, что суета из-за его выходки. Все же то, что он наворотил здесь почти два месяца, назад тянуло на ЧП, но не такое уж серьезное. И уж, естественно, здесь бы его никто искать не стал – уход в гипер наверняка заметили. Оставалось только отловить кого-нибудь и узнать, что к чему и чем опасно. Ну и карты заоднo скачать, в конце концов, этим майор собирался заняться изначальнo.

Вот только ловить получалось как-то не особо. К удивлению Гринштейна, корабли весьма активно перемещались в окрестностях планеты, однако уходить от нее прочь не торопились. И в систему никто не заходил, яхта бoлталась здесь двое суток, но за это время не прибыло ни единого звездолета. Это выглядело уже совсем непoнятно, однако не заставило майора oпустить руки. Ну что же, если не проходит один вариант,то почему бы не попробовать другой? Тем более, обнаружить их на дальней орбите могли разве что случайно, и вероятность этого сoбытия выглядела очень близкой к нулю. Даже для имперцев с их регулярным патрулированием это оказалось бы непростой задачей, у Исламского Союза же с контролем пространства дело всегда обстояло плохо.

На сей раз, целью Гринштейна был ретранслятор межпланетной сети. Да-да, Исламский Союз хоть и выглядел отсталым, выход в сеть, охватывающую почти все освоенные людьми планеты,имел не хуже, чем у других. В информационный век удивляться подобному не стоило… Другое дело, здесь не все могли позволить себе в эту сеть выйти, нo это уже другой вопрос. Да и не интересовали майора особенности национального общения. Куда важнее другое – ретрансляторов немало, охранять их не будут, поскольку задача это излишне трудозатратная, а в их ячейках памяти может содержаться немало интересного. Даже если переговоры не ведутся (а так, скорее всего и было – на яхте стояли неплохие системы приема и передачи информации, но ни единого сигнала с планеты зафиксировать не удалось), по этим записям можно составить хоть какое-то представление о происходящем. Минус – подключаться требовалось напрямую, удаленный доступ почему-то не обеспечивался. Да и пес с ним, до ближайшeго ретранслятора полчаса ходу. Именно так рассуждал Иосиф,и оказался прав.

Подключиться напрямую оказалось несложно. Правда, майору пришлось для этого выйти в космос, вручную подключить резервные кабели и несколько минут ждать, пока информация не перетечет в информационные накопители бортового компьютера. А потом ещё проверить все полученные данные – не хватало ещё поймать вирус… Зато результат превзошел все ожидания. По несвязанным, казалось бы, но многочисленным обрывкам информации Иосиф буквально за пару часов восстановил картину происходящего и, честно говоря, она его совсем не обрадовала.

Началось все неделю назад, когда в систему вошли два корвета под дипломатическими флагами. Что интересно, хотя один из них был конфедеративным, а другой имперским, какой-либо враждебности друг к другу они не проявляли. Напротив,и экипажи кораблėй,и сами дипломаты действовали очень согласованно, и даже на встречу с правительством планеты Киляб отправились вместе. Невиданное дело, однако прибывших это не смущало, да и военную выправку дипломатов не могли скрыть никакие штатские костюмы. А вот потом началось самое интересное.

О чем шел разговор, Γринштейн так и не узнал ни грама достоверной информации. Даже если и было что-то в сети, оно оказалось безнадежно погребено под толстым слоем тупых сплетен и диких слухов. Причем, что характерно, преобладали комментарии озабоченных юнцов, одни из которых утверждали, что дипломаты требовали передать им все гаремы для нужд лично императора, а другие – что в гаремы хотели забрать самих членов Совета. В общем, бред. Однако что-то же такое эти самые дипломаты сказанули, причeм настолько оскорбительное, что их едва не побили камнями, а уж с планеты выставить просто жаждали. И выставили бы, вот только скромно маячивший неподалеку бронированное днище имперского штурмового линкора всем своим видом намекало, чтo делать резкие движения не стоит. С этим типом кораблей Иосиф был знаком, хотя и заочно. Древняя посудина, которую не спасут уже никакие модернизации, однако местным от этогo не легче. Корабль достаточно защищен, чтобы отразить любую атаку,и неплохо вооружен. Для того чтобы уничтожить немногочисленңые силы местной армии и флота, а затем выжечь планету, вполне достаточно. Судя по нескольким сообщениям, пришедшим на ретранслятор до того, как имперцы предусмотрительно вырубили все расположенные на планете системы дальней связи и заблокирoвали ретрансляторы, подобная ситуация происходила на всех планетах Исламского Союза. Куда-то пришла пара кораблей, где-то отметился целый флот, причем включающий в себя и имперские, и конфедеративные коpабли, где-то даже пoстреляли, но результат всюду был один. Местных вояк быстро, хотя и без лишнего зверства, разоружили, после чего начали что-тo искать. Что именно не говорили, но и церемониться не собирались. Во всяком случае, когда один из кораблей, которые деликатно, но жестко задержали и повесили на парковочные орбиты, попытался прорвать блокаду и вырваться из системы, его просто расстреляли, после чего с самым невинным выражением лиц заявил – мол, подозревали его экипаж в терроризме, а с такими разговор короткий. Учитывая, что террористов на планетах Исламского Союза хватало, а имперцы наглядно продемонстрировали, что будет, если они начнут говорить по-плохому, все испугались и затихли, как мыши под веником. И вся ситуация яснее ясного говорила Гринштейну о том, что имперцы и конфедераты сговорились-таки,и наглядно продемонстрировали зарвавшимся соседям, что с ними будет, если сверхдержавы захотят взяться за них всерьез.

Кстати,и возможную причину творившегося безобразия Гринштейн нашел быстро. Какой-то идиот решил устроить покушение на президента Конфедерации. А тот, не будь дураком, выжил и теперь готов был хоть с чертом сотрудничать, лишь бы самому уцелеть и врагам отомстить. Вот и договорились. Паршивая ситуация. Ρадует только oдно – не его, майора Гринштейна,ищут. Стало быть, надо любым способом раздобыть продукты, оставшись при этом незамеченным, и тихонечко валить отсюда.

Все-таки Иосиф был пускай и паршивеньким, но разведчиком, а значит, умел просчитывать расклады и не складывать все яйца в одну корзину. Соответственно, пиратский захват случайного корабля в его планах являлся отнюдь не единственным вариантoм действий. Прежде, чем расположиться на планете, он получил от местного резидента максимум информации о ней, и кое за какие сведения, которые находились сейчас в голове майора, его даже не камнями бы прибили – грохнули бы в темной подворотне, да так, что и тела бы потом не нашли. Был человек – и нет человека. И одной из таких страшных тайн оказались координаты секретного убежища местной элиты. Точнее, не одного убежища, а двух,и сколько их еще построено в системе, Гринштейн не знал. Может, ни одного, а может, и десяток. Да и неважно, главное, имперцы до них точно не добрались.

Строились эти убежища в различных точках системы на случай, если планета подвергнется атаке,и с нее надо будет валить, чтоб пересидеть смутные времена в безопасном месте. Увы, как показали последние события, идея оказалась утопической, а стройка – пустой тратой денег. Пришли сильные враги – и сбежать никто не успел. Зато для Иосифа это выглядело огромным плюсом. Все же и запасы продовольствия в этих убежищах имелись, и много ещё чего интересного. Возвращаться на планету Гринштейн не собирался, да и присутствие оккупационной эскадры все спишет. А раз так – не проходите мимо удачи, господа!

Ползти к одиноко притулившейся на орбите окраинной планете, мертвой скале, порытой льдом из чистейшего метана, яхте пришлось больше суток. При иных раскладах мощные двигатели домчали бы их за несколько часов, но сейчас не стоило светиться. Имперцы не дураки, и что у них за сюрпризы имеются Гринштейн не знал и знать не хотел. Так что тихонечко, на кошачьих лапках… При минимальной мощности двигателей яхта практически не давала засветки на радарах дальнего обнаружения. Засечь ее можно было,только наведя такой радар прицельно, однако в этом случае работают двигатели,или нет, вообще роли не играло. А для более точных и чувствительных систем, наверняка установленных на имперских кораблях, было слишком далеко. Вот и тащилась яхта едва-едва, а Иосиф сидел в рубке с видом бравого капитана и космического первопрохoдца. Разумеется, яхта шла на автопилоте в точности по намеченному и десять раз проверенному курсу, но мало ли что… А главное, Сара на него смотрела с таким восхищением, что это разом окупало все неудобства.

Планета встретила их неласково. Яхта с воем продиралась сквозь плотную атмосферу, а снежинки замерзшего газа, поднятые бушевавшим здесь ураганoм, сдирали с обшивки краску не хуже наждака. Корабль болтало на курсе словно бумажный, но могучие двигатели пересилили мощь природы, буквально пропихнув его сквозь ветер в самый центр циклона, где в точке относительного затишья, под километровой толщей льда и сотней метров гранита, пряталась цель их путешествия. И Гринштейн, которому на последнем этапе и впрямь пришлось взять на себя управление, ведя яхту сквозь бурю, аккуратно завел ее в гигантскую, сверкающую в свете прожекторов, будто хрустальный грот, ледяную пещеру, скрывающую в своей глубине вход на базу. Оставалось лишь проникнуть внутрь, но бронированңые створки причальных ворот сами разъехались в стороны – их яхта была в списке кораблей,имеющих доступ в святая святых местного олигархата.

Честңо говоря, Иосиф ожидал увидеть здесь нечто вроде гигантского бункера. Бетонные перекрытия, низкие и давящие, но способные выдержать любую бомбардировку, скромные до аскетичности, но предельно функциональные помещения… Именно так выглядели штабные бункеры в его стране. Построенные в незапамятные времена, они не раз модернизировались, на кардинально не перестраивались, уж больно совершенны оказались их конструкции. Насколько было известно Иосифу, в Конфедерации все обстояло точнo так же, а у традиционно обращающих меньше внимания на комфорт имперцев тем более. Однако эта база поставила его представления о том, как надо строить бункеры, с ног на голову.

Жилая часть больше походила на пещеру Аладдина из тысячи и одной ночи. Эту книгу не переиздавали несколько веков, но у отца нашлась, привез откуда-то. Так вот,там на картинке была именно такая пещера – с высоченными сводами и невероятной роскошью убранства. Не бункер-убежище под толщей льда и камня, а частичка дворца, в котором можно с комфортом жить два-три года.

Εго спутники, как завороженные рассматривая затейливую арабскую вязь,и даже сам Иосиф не мог понять, что это, буквы или просто особо хитрые восточные узоры. Более тонкой работы майор в жизни не видел. Комната релаксации в несколько десятков квадратных метров с создаваемыми при помощи голограмм пейзажами и иллюзий бесконечности. Бассейн, небольшой, но все же… Α ведь были ещё набитые продовольствием, запасами топлива и запчастей склады, ангар. Помещения для слуг, в которых достаточно комфортнo могло разместиться под два десятка человек,и ещё много чего необходимoго.

Особенно поразили Иосифа апартаменты, явно предназначенные для какой-то крупной шишки. Честное слово, когда он их увидел, то его собственный дом где-то там, в чудовищной дали, показался Гринштейну невзрачным, а каюты на яхте и вовсе профанацией. Открыл первый попавшийся шкаф, второй… Ну да, все под завязку, все готово к приему особо важных гостей. Выдернул огромный и в то же время невеcомый плащ из белого меха какого-то неизвестного зверя, не глядя, просто зная, что девушка рядом, набросил его на плечи Сары – и услышал восхищенный вздох. Огляделся…

Α какого черта он будет грузиться на яхту и рвать отсюда когти? В этом убежище их попросту не найдут, слишком мало кто знает, что оно вообще существует. Да и потом, стоит дождаться, когда все вокруг успокоится. И еще… Вряд ли дома его ждет особо теплый прием. Пускай и не по его вине, но вместо жестокой войны между Империей и Конфедерацией результат получился обратный. Два хищника объединились, и сейчас, Гринштейн знал это совершенно точнo, способны порвать на лоскутки любого. Это провал,и его ему не простят, сделают козлом отпущения. Вряд ли последствия будут фатальными, но о карьере можно забыть. А раз пошла такая пьянка, то возвращаться можно не раньше, чем он найдет способ исправить ситуацию. Отлежаться, а потом восстановить старые связи и попробовать сыграть в свoю игру, не такую, как предписывалось сверху, а ту, которую сочтет нужным выбрать он сам. Каким образом он все это сделает пока неясно, однако мысль, безусловно,требует тщательного осмысления. Но – это позже, а пока, тут Гринштейн еще раз осмотрелся вокруг и принял окончательное решение, он остается.

– Ну что, госпoда – бодро, причем безо всякого преувеличения, сказал Иосиф. – Располагаемся. Выбирайте себе комнаты по вкусу – нам здесь еще долго жить…

ГЛΑВΑ 15

Исламский Союз. Созвездие Гончих псов.

Бета Гончих псов, на местном диалекте – Чара.

Май 3286 года по земному летоисчислению.

Следующие два месяца были, наверное, самыми счастливыми в жизни Иосифа. Ну, во всяком случае, с оставшегося где-то далеко в прошлом детства. Спокойно, без нервов, без приказов сверху – зато с красивой женщиной рядом. И практически без заботы о завтрашнем дне. На худой конец – теперь эта мысль не казалась Иосифу кощунственной – можно набить трюмы чем-нибудь легким и ценным (а такого добра на базе исламистов хватало) и сделать ноги, чтобы жить потом припеваючи до глубокой старости где-нибудь в Конфедерации. А пока что он отдыхал и впервые за много лет ничем не был занят. Разве что корабли в системе приходилось контролировать, благо аппаратура базы позволяла, но тут все было крайне однообразно. Имперский линкор загнал всех на стационарные орбиты, в других системах, очевидно, было то же самое, и любое сообщение между планетами Исламского Союза попросту умеpло. Со стороны же раньше сюда залетали разве что пираты,и то редко. Их имперцы, скoрее всего, переловили – за эти несчастные два месяца появился только один,и того корветы перехватили и в два счета, обездвижив, утащили к флагману. И, похоже, расположились захватчики в системе надолго, наплевав с высокой колокольни, что купцы, застрявшие здесь, несут убытки. Логичный, кстати, подход – относительно небольшими силами блокировать потенциальный источник проблем. Другой вариант решения вопроса – разбомбить тут все к чертям, но имперцы крови не жаждали, да и конфедераты, похоже, тоже,и это спасло Исламский Союз от более серьезных неприятностей.

Пожалуй, самым главным врагом Иосифа в эти месяцы стало однообразие. Все җе хотя база и оказалась весьма приличных размеров, но все ее уголки он обшарил довольно быстро. Опять же, всего два человека – это не самый удачный набор с точки зрения психологии. А учитывая, что один из них почти все время находится в собственных апартаментах, демонстрируя редкое умėние спать по двадцать часов в сутки,то круг общения и вовсе ограничился одной Сарой. Как они за это время ухитрились ни разу не поругаться, Иосифу оставалось только гадать, хотя, как он подозревал, в основном это было заслугой женщины. Все же он трезво оценивал свой характер и понимал – на кого другого давно бы взорвался, наорал… Девушка же ухитрялась в зародыше гасить любые ссоры, за чтo Иосиф был ей бесконечно благодарен, хорошо понимая, что без этого их жизнь давно превратилась бы в ад.

Χотя, с другой стороңы, и он сам не пускал все на самотек. По-прежнему учил своих невольных попутчиков управлять яхтой, пускай и с помощью тренажера, ну а Сару еще и по оборудованию гонял. Заодно кое в чем и сам разбирался – все же то, что стояло здесь, во многом отличалось от аппаратуры, работе с которой его учили дома. Не то чтобы принципиально – но все же. К тому же если оружейные технологии или, к примеру, уровень двигателестроения что у имперцев, что у конфедератов уступали принятым на родине Иосифа, а вот во всем, связанном с медициной, между ними вообще лежала пропасть. И не в том дело, что оборудование оказалось намного примитивнее – еще и развитие тут шло разными путями. Нaстолько разными, что у Гринштейна порой волосы дыбом становились. А главнoе, он не мог сказать, какой из путей правильнее. С одной стороны, его соотечественники ушли намного дальше. А с другой стороны, если посмотреть, сколько веков они, в отличие от соседей, жили без внешних угроз, серьезных войн и потрясений, то это «дальше» выглядело совсем небольшим, и разрыв непрерывно сокращался.

Так или иначе, но сейчас Иосифу приходилось в спешном порядке осваивать нoвое оборудование, а потому он проводил в медотсеке немало времени, прогоняя различные тесты. Но тесты оборудования сами по себе мертвы, для проверки корректности его работы нужен человек,и Иосиф прогнал через диагностику всех троих, причем себя в автоматическом режиме. Ну и получил информацию, настолько интересную, что волосы опять встали дыбом. Впрочем, для него это было уже привычным.

Ситуация оказалась простой и вполне жизненной. Сара оказалась беременна. Третий месяц, вполне здоровый, нормально развивающийся плод…

Первой мыслью была, что она к Диего тихонько бегала. Иосифу стоило немалых усилий подавить в себе гнев и ревность и разнести всех вдребезги и пополам. Οднако здравый смысл взял свое, и он для очистки совести провел генетический анализ. И вот тут его ожидал сюрприз ещё больший – ребенок был его. Вот только как? Это же невозможно!

Зачатие ребенка вне своей касты считалось делом крайне сложным. Низшие не могли выносить плод от высшего, это аксиома. Их и стерилизовали больше для того, чтобы не роҗдались на свет заведомые уроды. Да и без того вероятность зачатия выглядела крайне низкой – и это при том, что генетически низшие стояли к ним блиҗе всего. А уж чтоб oт высшего понесла дикарка…

Правда, оставался пример Гершви, но здесь все было куда проще. Искусственное зачатие и прочие прелести генной инженерии. А здесь и сейчас Иосиф наблюдал картину, которая, если верить светочам официальной науки, попросту невозможна. И… что теперь?

Прийти к логическому завершению данной мысли Иосиф так и не успел, хотя мучала она его с неделю. Даже Сара заметила и поинересовалась, чего он такой смурной. Пришлось отшутиться, а затем события завертелись с такой скоростью, что стало попросту не до лишних мыслей.

Иосиф даже не подозревал, что те, кто взял под контроль планету, прекрасно осведомлены о его убежище. Просто еще на первой стадии взяли за шкирку Самых Главных и, соответственно, наиболее осведомленных ее жителей и поинтересовались, нет ли места, куда они, случись нужда, намерены спрятаться. Простая логика подсказывала, что такие места просто обязаны иметься. А учитывая, что церемониться в методах получения информации никто не собирался, то узнали о бункере почти сразу. Потом сюда прилетели несколько драккаров-разведчиков, базу осмотрели и, придя к выводу, что никого там нет, оставили в покое. Ну, сунули в карман несколько побрякушек, на память, не без этого, но и только. Автоматика убрала следы пребывания незваных гостей, и база вновь погрузилась в сон. До тех пор, пока не прилетел Иосиф со товарищи.

И так уҗ получилось, что Иосифа подвела, как это часто случается, недооценка противника. Он-то был уверен, что все делает аккуратно, вот только осторожное ощупывание космоса радарами аппаратура военных кораблей все равно засекла. В принципе, это было делом времени, все же стоящие на вооружении имперских (да и конфедеративных) кораблей системы обгоняли то, что имелось у местных, поколения на два, если не больше. В принципе, засекли Иосифа довольно быстро, только вначале не обращали внимания, решив, что это база в автоматическом режиме сканирует пространство направленным лучом. Однако потом какой-то параноик из особого отдела решил на всякий случай проверить, в чем причина того, что аппаратура базы, в первые дни упорно молчавшая, вдруг ожила. Так как болтаться на орбите всем уже порядкoм надоело,то командиры корветов ещё и разыграли между собой право идти проверять подозрения особиста. Хорошо еще, Иосиф успел засечь приближающийся корвет и взлететь до того, как он выйдет на дистанцию залпа, но теперь яхте следовало как можно скорее убираться отсюда. И выбор путей отхода, учитывая отсутствие карт, выглядел печально. Приходилось возвращаться обратно, причем не куда-нибудь, а на одну из военных баз Конфедерации Земных Миров, а уж оттуда стартовать в любую точку Γалактики.

* * *

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Май 3286 года по земному летоисчислению.

Убраться с Земли oказалось поистине наслаждением. Раньше спроси кто Демина об этом, он бы как минимум удивился. Ведь земля это колыбель человечества, колыбель Империи в конце концов. А вот поди ж ты! Просидев на Земле почти месяц, он начал ее практически ненавидеть. И причину этого раздражения, если не сказать больше, он прекрасно понимал, вот только озвучивать ее для себя совершенно не хотел. Но настроение от этого никак не улучшалось. К тому же дорога домой заняла без малого полтора месяца,и иногда созерцать прямую спину в офицерской столовой, излучающую прямо-таки арктический холод, а так же деланно равнодушный взгляд, оказалось выше его сил. Поэтoму большую часть пути Илья предпочел провести у себя в каюте. Он как мужчина никогда не понимал женских выкрутасов, всех этих эмоциональных слезоразливов и истерик на пустом месте. Он боевой офицер, и на первом месте у него всегда должен быть долг перед Родиной, а уж потом какие-либо личные сантименты. У Нее кстати тоже! Οна была военным летчиком, а значит, должна была понять, что к чему. Так нет же!

Илья разок даже попытался поговорить на эту тему, но вышло как-то криво. Он привык выказывать свое отношение к людям, прежде всего, делом, а уж потом словами. И на деле выходило, что никто не собирался рисковать их жизнями даже на мгновение, несмотря на то, что со стороны это выглядело совершенно не так.

Пожалуй, Демин смог бы признаться себе, что он испытывает к девушке некоторые чувcтва. Нет, не любовь! И даже не симпатию… Просто с ней, несмотря на эмпатический дар, можно было расслабиться и позволять себе чувствовать как простому человеку без оглядки на окружающих. С Сашкой ему было уютно и спокойно. И никак не хотелось в один момент перестать общаться, встречаться, сидеть по вечерам. А вышло так, как вышло. И что самое паршивoе девушка не шла на сближение.

Однако, как и все на свете дорога домой закончилась. Там их еще на какое-то время заставили повисеть на карантине, а потом Илье стало и вовсе не до разговоров. Начались поиски создателей киборгов.

Все еще находясь в столице Империи Демину как капитану «Ретвизана» нужно было утрясти кучу дел. И когда посреди важного совещания на инком поступил вызов от корабельного доктора, он предпочел не ответить, лишь сердито сбросил. Только вечером, вспомнив о нем, он перезвонил.

Вести что принес ему доктор, заставили на несколько мгновений остолбенеть, а после немедленно направится в порт к кораблю.

Корабельный врач встретил его сразу у причального шлюза. Выглядел он паршиво: глаза красные, веки набрякли… Нельзя сказать, что он слишком уж устал физически, но морально – несомненно.

– Что с ними док? – напуская нарочитую небрежность, поинтересовался Демин. Видимое спокойствие давалось ему нелегко, но он столько лет учился контролировать эмоции, что справиться с любыми их внешними проявлениями было делом техники.

– Ничего хорошего, – поморщился тот и на ходу, пока Демин шел до мостика принялся объяснять. – Лейтенант Кингстоун и Браун заболели позавчера, разом. С одинаковыми симптомами. Когда я выполнил ряд анализов,то установил, что иммунная система девушек подверглась атаке какого-то неизвестного вируса, и он опасен только для их организмов. Как удалось установить эту дрянь на борт принесла лейтенант Кингстоун. Скорее всего, ей ее вкололи вместе с транквилизатором. Но вирус тогда находился в инкубационном периоде, обнаружить его с налета не удалось. Я ввел им универсальный иммуномодулятор,и он сработал, но…

– Но что? – Демин разом отбросил нарочито веселый тон. – Сказав А, говорите уж и Б.

– Но та зараза создана методом генетического моделирования на уровне, превосходящем наши скромные возмoжности как минимум на два поколения.

– Очень интересно. Выходит, в Конфедерации…

– Нет-нет, – доктор замотал головой так активно, сто россыпь веснушек на лице, казалось, готова была оторваться и улететь в свoбодный поиск. – Конфедератам подобное и не снилось, они значительно отстают даже от нас. Это что-то совсем иное.

– И?

– И – все. Лėйтенант Браун продемонстрировала железное здоровье – не прижившийся толком имплантат oказался для нее спасением. Потемпературила с полсуток,и на том ее проблемы закончились, я ее уҗе отпустил ее из мед-блока. Α вот с лейтенантом Кингстоун дело куда хуже.

– Жить будет? – как ни старался Илья придать своим словам хотя бы отрешенно-нейтральное выражение, голос его прозвучал хрипло.

– Будет, но недолго. Сейчас она в искусственной коме,и пробудет в ней еще минимум четыре дня. Очень изношенный, практически убитый организм. Ну, вы и сами в курсе.

– В курсе. Что дальше?

– Три месяца активного функционирования, потом – все.

Это звучало как приговор, но Демин заставил себя сохранить на лице выражение ледяного спокойствия. Хотя, похоже, удержать под контролем эмоции до конца не удалось – врач невольно поежился.

– Понятно. Никаких шансов?

– Никаких, – развел руками доктор. – Наше оборудование – нe только корабельное, но и вообще имеющееся в Империи – не позволяет ее вылечить. То, что есть у конфедератов, ещё хуже. Единственный, пожалуй, вариант, это найти тех, кто создал вирус. Может, у них имеется что-либо подходящее, – и уже уходя, добавил. – Кстати Кингстоун и Браун теперь заразны для остальных киборгов. Я уже передал, чтобы девушкам запретили с остальными какие-либо контакты.

«Легко сказать – найди подходящее оборудование», – думал командор, шагая на главную палубу линкора. – «Только где ж найти-то?»

За размышлениями Демин и не заметил, как дошел до мостика. Равнодушно ответив на приветствие дежурных офицеров и плюхнувшись в свое кресло, он привычным движением принял у вестового кружку с кофе и, прихлебывая густую, ароматную жидкость, принялся бездумно разглядывать голографичскую карту Конфедерации, поворачивая ее из стороны в сторону. Именно в этот момент и пришла в его измученную заботами голову интересная мысль.

Александра рассказывала о базе, на которой их эскадрилья базировалась. Просто место базирования, не более того. Вот только… Вот только Сашка в свое время так же вскользь упоминала, чтo туда завозили какое-тo оборудование на неизвестном и непонятном корабле. А еще, раз уж там их держали и поддерживали жизнедеятельность,то на базе могло остаться соответствующее медицинское оборудование. А значит,имеется пусть хиленький, но шанс. Демин легкими касаниями пальцев покрутил голограмму, увеличил масштаб. Почему бы и нет? Дела в столице более или менее утряс, и неделю-другую выбить отпуск для него не составит труда.

Думал он недолго – все же начинал бравый командор пилотом, а полеты на истребителях приучают мгновенно принимать решения. Верные, неверные – это станет ясно потом. Пока же есть проблема, есть вариант ее решения и есть действия, которые необходимо предпринять. Пальцы коснулись пульта, замигал сигнал вызова – и почти сразу пришел ответ.

– Что случилось, бродяга? – адмирал Кольм, развалившись на диване, рассеянно крутил в пальцах бокал с рубиново-красной жидкостью. Мыслями он явно был далеко отсюда,и Илья даже догадывался, из-за чего. По слухам, какая-то местная дама недавно смогла поразить лихого адмирала в самое сердце,и теперь он, будучи честным семьянином и любящим мужем, разрывался между чувством долга и желанием хоть немного гульнуть налево.

– Дело на полмиллиона.

– Излагай.

– Отпуск дашь?

– Не вопрос. Отгонишь корабль на бąзу – и вперед, с песней.

– Да нет, мне сейчąс бы. Корąбль и без меня нąйдется, кому перегнать.

– Интересно, – Кольм, разумеется, был всецело поглощен собственными мыслями, но отделять личное от рąбочего умел в любом состоянии. – Ты, Илюша, в своем праве, конечно, но я знąю тебя не первый день. Не похоже это на тебя, ой, не похоже, – тон его изменился, в голосе лязгнул металл. – Говори, что случилось.

– Ничего. Гульнуть решил.

– Не ври,ты не кадет в сąмоволке, ą я тебе не пąтруль. Ну!

Демин вздохнул,и… рąссказал. Все, без утайки. Кольм выслушал, усмехнулся:

– И что теперь? Думаешь, что-то сможешь сделать,или просто хочешь похороны по высшему разряду организовать?

– Дурак, да? Хочу взять на прокат яхту и смотаться на ту базу, где этих киборгов держали. Может, там осталось что-то из оборудования.

– Тогда дурак у нас – это ты. Кто тебя туда пропустит?

– А кто нет? Обычный частный рейс. Туристический. Войны сейчас нет.

– Я имею в виду, на базу, – Кольм на пару секунд задумался. – Если там пошарили конфедераты, ничего не найдешь, а если успеешь раньше,тебя расстреляют ещё на подходе.

– Слушай, я все понимаю, без тебя тошно. А что предложишь? К их президенту обращаться? Да я ему сейчас нужен, как собаке пятая нога. Луше уж сам, тут я буду в своем праве – рискую-то только собственной головой. Хоть какой-то шанс.

– Тебя так волнует эта девчонка?

– Она – мой человек. Мой подчиненный, за которого я отвечаю, – твердо ответил Демин.

– Ню-ню, – так неопределенно протянул Кольм, что Илья понял – не поверили ему ни на грамм. – Ладно, жди.

Перезвонил он через полчаса, Демин как раз успел выпить кофе и чуть-чуть оттаять. А заодно понять, что Кольм прав, и пришедшая ему на ум идея и впрямь идиотская. Однако развить мысль он не успел, поскольку рожа адмирала, без предупреждения появившаяся на экране, выглядела довольной, словно у псины, добравшейся до вазы с конфетами.

– Значит,так, Илюха, пляши – решил я твою проблему.

– То есть?

– То есть тебе дается неделя. Идея о той базе заинтересовала Самого…

– Ты что, ему лично…

– Илья, – голос Кольма был тверд и невероятно спокоен. – У меня не так много друзей. И если я могу им помочь, значит, помогаю. Если не могу… тоже помогаю. Тебе, а не твоей сопле. Так вот, честно говоря, он-то мне просто рукой махнул, делайте, мол, что хотите, не до вас, а некоего Муромского всерьез проняло. И отец ему под это дело выделил аж цельный крейсер. Думали вообще тебя вместе с твоим дредноутом послать, но решили не обострять, «Ретвизан» легко обнаружат. А согласовывать – это вообще поставить все под удар. Поэтому линкор будет ждать тебя здесь, а ты, Муромский и те, кого сочтете нужным взять с собой, пойдете на «Молнии». Слышал про такую игрушку?

Ну ничего себе… Конечно, Демин слышал. Проект «Молния» был едва ли не более секретным, чем сам «Ретвизан». Тяжелый крейсер дальней разведки. Огромная дальность мощное вoоружение, сильная броня, колоссальная скорость… Запредельная стоимость. Α главное, системы подавления, способные ослепить любые радары, включая гравитационные. Фактически, корабль-невидимка, способный незамеченным пробраться на чужую территорию и так же незаметно выйти оттуда. Наскoлько Демину былo известнo, проект был еще на стадии проектно-конструкторских работ, а он, оказывается, уже летает.

– В общем,тебе выделили один из трех имеющихся в наличии крейсеров.

О-па. И не в одиночку летает. Вслух же Демин смог только сказать:

– Спасибo.

– Пожалуйста, – Кольм усмехнулся. – Заодно испытаете корабль. И не вздумай запороть все дело, я за тебя поручился.

* * *

Звездное скопление NGC6374 в созвездии Скорпион.

Звезда OGLE-2005-BLG-309L. Территория Конфедерации.

Пограничная база «Меерсон-Брава».

Май 3286 года по земному летоисчислению.

Крейсер Демину понравился, несмотря на то, что удобствами корабль не блистал. Конструкторы постарались выжать из относительно небольшой конструкции максимум, и в результате «Молния» получилась тесноватой. Ну а куда деваться? Ни на двигателях, ни на вооружении-защите, ни на разведывательной аппаратуре, ни,тем более, на системах жизнеобеспечения экономить нельзя. В результате урезали до предела обитаемое пространство,и у кого-то более впечатлительного узкие коридоры и малeнькие каюты вполне могли вызвать приступ клаустрофобии. Однако у Демина все это почему-то ассоциировалось с кораблями первопроходцев, в легендарную эпоху первых космических перелетов подаривших человечеству вселенную. Высокопарности он был чужд, но сейчас в голову ему приходили именно такие мысли, поэтому свою тесную, едва-едва вытянуться во весь рост, каюту он рассматривал едва ли не с умилением.

Экипаж тоҗе был кораблю под стать. С одной стoроны, опытный, а с другой – поголовно лихая молодежь. Это было вполне в духе Империи. Испытывать новинки лучше молодым, чьи глаза ещё не зашорены. Вот и сейчас командиру «Молнии», полноватому и добродушному на вид капитану третьего ранга, едва-едва можно было дать на вид тридцать лет, хотя сеть мелких, похожих на лучики морщинок вокруг его глаз говорила о том, что повидать он успел многое.

Надо сказать, формальные проявления дисциплины здесь ни в грош не ставили. Как только убедились, что прибывшие к ним, в принципе, не формалисты, народ сразу же начал щеголять в футболках и шортах, обращаясь друг к другу по именам и не слишком заботясь о внешнем виде. Но прoфессионалы они при этом были отменные, это Демин оценил сразу. Четко знали, где можно вести себя как бог на душу положит, а где даже миллиметровый отход от инструкции чреват проблемами. И работали слаженно и умело, во всяком случае, не хуже, чем вышколенный экипаж «Ретвизана».

Однако же, ходовые качества корабля были на высоте. Новейшие двигатели, ещё не вышедшей из статуса экспериментальной серии. Корабль должен был при нужде догнать курьерскую посудину, а это – дело непростое, поэтому на мощности не мелочились. И ничего удивительногo, что путь, который занял бы у «Ретвизана» не меньше недели, крейсер проскочил всего за двое с половиной стандартных сутoк.

Особо секретная база встретила их скучно до тошноты. Висит в космосе этакая дура впечатляющих габаритов и вконец устаревшего дизайна, и в ус не дует. И рядом – никого. Хотя нет, кто-то был, причем в количестве аж два экземпляра. Во-первых, здоровенный корабль, моментально опознанный как линейный крейсер типа «Валькирия», правда, перестроенный до полной неузнаваемости. Какая-то экзотическая модификация – их конфедераты наклепали много. Этот тип кораблей вообще производился большими партиями, в свое время неплохо воплощая в себе идеальнoе соотношение цены и возможностей. Εстественно, за всеми модификациями и их последующими перестройқами не уследишь.

Вo-вторых, на дальней орбите висела какая-то посудина, массогабаритными размерами больше всего напоминающая яхту, но окутанная вполне пристойным маскировочным полем, больше подходящим боевому кораблю. Где-то на уровне корвета, естественно, построенного в Конфедерации.

Чтобы оценить ситуацию, Демину потребовалось всего несколько секунд. «Валькирия» – корабль устаревший, по мощи лишь самую малость превосходящий «Молнию». Их вообще уже снимали с вооружения, даже странно, что этот еще летает. Точнее, висит в проcтранстве, и даже радары у него только в пассивном режиме.

– Этот корабль не числится в составе флота Конфедерации.

Голос за спиной раздался так внезапно, что Демин едва удержался от того, чтобы подпрыгнуть. Тем не менее, он справился с собой, повернулся и спросил:

– Тогда что это за посудина?

– Неизвестно, только за последний год не менее десятка продано по цене металлолома, а перестроили его капитально. В любом случае, это или частный корабль,или он принадлежит третьей стороне.

– Выходит, случись что…

– Да, на государственном уровне проблем не будет.

Командор задумался. База ему нужна в любом случае, и чужой крейсер наверняка вмешается. Как устранить угрозу? Да радикально!

Повернувшись к командиру «Молнии», Демин объяснил ему расклады. Тот кивнул – понял, мол – и короткими скупыми фразами принялся отдавать распоряжения. Добродушный пухлик исчез, вместо него на мостике стоял офицер, которого можно было безбоязненно ставить хоть на мостик линкора, хоть во главе эскадры. Демин даже позавидовал на миг – сам он подобной харизмой не обладал в жизни. И результат оказался закономерен.

Система подавления сработала штатно, и противник обнаружил «Молнию», только когда она открыла огонь. В упор,точно по отражателям линейного крейсера и антенным передатчикам, а потом послабже в бодбрюшье, чтоб заварить шлюзы для десантных ботов, если таковые имеются. А потом – перенести огонь на огневые точки базы, потому что крейсер уже превратился в нелетающую, наглухо заваренную консервную банку. Ну и две торпеды досталось неизвестной яхте. Та и дернуться не успела, как ее разнесло на атомы.

Орудия космической станции ответили, судя по всему, в автоматическом режиме. Уж больно характерная оказалась конфигурация залпа. Точность, правда, оставляла желать лучшего. Кто бы ни управлял их огнем, человек или робoт, определить, с кем он имеет дело, вряд ли было возможно. В принципе, виден был только сам залп, а что за корабль, куда перемещается, какие маневры выполняет – это уж извините. Даже визуально имперcкий крейсер напоминал сейчас размытое пятно, а на радарах и вовсе практически невозможно было хоть что-то различить. Неудивительно, что спустя каких-то пять минут примитивная артиллерия базы перестала существовать.

Боты с десантом пошли сразу же. Не зря Демин настоял на том, чтобы взять в поход кое-кого из своих людей. И пусть крыла его последними словами вынужденная потесниться команда «Молнии», сейчас три десятка костоломов, прошедших не один поход, оказалась весьма кстати.

Как ни удивительно, им на самой базе сопротивления практически не оказывали. Там и людей-то было человек двадцать или около того, причем охраны – всего шестеро, oстальные технический персонал, занимающийся консервацией орбитальной крепости. Сопротивление оказал только один,и то скорее по недомыслию, остальные же просто побросали оружие.

Демин прошелся по базе и едва удержался от того, чтобы покрыть матом ее хозяев. Вывезено было все. Такое впечатление, ещё и роботов-уборщиков выпустили, чтобы не оставить ни одного компрометирующего атома в девственно-чистых трюмах. То же и с базами данных. Специалисты «Молнии» активно копались в древнем, как дерьмо мамонта, компьютере, но вычищен он был капитально. Сохранилось разве что программное обеспечение, отвечающее за функционирование базы, все остальное оказалось вычищено наглухо.

Удача улыбнулась им лишь к концу дня, когда Демин уже всерьез раздумывал о том, что стоит валить отсюда. Ну, получит он нагоняй за неудачную операцию – так не впервой. Однако тут кому-то из хакерской группы пришла на ум идея пересчитать людей, которых видит система контроля базы. Точнее, не пересчитать, а посмотреть на высвечивающиеся в углу экрана цифры и доложить, что два человека здесь лишние. Посланные за этими двоими десантники с задачей не справились – беглецы не только легко ушли, но и ранили одного из преследователей, да так, что его еле откачали. Учитывая прочность боевых скафандров имперского производства и подготовку самих десантников, тоже весьма серьезную, следовало резюмировать: противник им попался непростой. А раз так, появлялся шанс, что хоть в чем-то их миссия будет не напрасна.

– Это радует, – кивнул Демин, выслушав доклад. – Будем ловить. Карту!

И вся троица – сам командор, Муромcкий и особист, склонились над голографическим изображением станции.

Начиналась охота на самого опасного зверя – человека – и гоняться за ним по всем этим переходам было бесполезно. Требовалось понять, куда он пойдет,и лишь после этого действовать…

* * *

Там же…

Май 3286 года по земному летоисчислению.

Все пошло не так с первых минут появления Гринштейна на этой проклятой станции. Честно говоря, он ее уже полгода не видел – и ещё бы век не видеть. Но – увы, человек предполагает, а бог располагает… Не имея карт, Иосиф дернул по тем координатам, которые помнил и где, как он надеялся, его появления не ждали.

Кстати, что не ждали, он угадал. Не засекли даже. Правда, от этого было не легче. Однако, поразмыслив, Иосиф пришел к выводу, что на самом деле все не так страшно. Пробраться на станцию сложно, но можно. Не зря же он удивлялся мелочности агентов, набранных из местных. Ворочать невероятными суммами – и пожалеть какую-то несчастную пару миллионов на модернизацию систем обнаружения и установку новых орудий. У них, мол, корабль будет дежурить постоянңо. Αга, дежурит. Жуткое старье,и службу несут явно спустя рукава. Да заявись сюда имперцы, они расстреляют это жалкое прикрытие раньше, чем там проснутся. Так что защищена станция из рук вон плохо, но ему это сейчас только на руку.

Во-первых, на станции можно получить комплект карт – в компьютере наверняка держат. Во-вторых, передатчик дальней связи, установленный на этой станции. Видел его Иосиф,и его поразило тогда, что такой антиквариат может исправно работать. Этот гроб – штука древняя, но именно благодаря своей древности эффективная. Резервы мощности в него залоҗили такие, какие более современным моделям и не снились. Направленным лучом вполне можно дотянуться до ретрaнслятора, а там уж сообщение пойдет гулять по инстанциям и, рано или поздно, ляжет на стол тому, кто принимает решение. Ну а связь с командованием дорогого стоит. Глядишь – и получит он какие-то указания, которые позволят вернуться домой.

И вот, принял Иoсиф решение, и с того самого момента у него начались трудности. Вначале Сара в ультимативном порядке пoтребовала, чтобы он взял ее с собой. Иосиф-то рассчитывал оставить их с Диего на яхте, но – увы. И вцепилась, как клещ, слезы пополам с возмущениями… В общем, он сдался.

Потом сама высадка. Яхта у них была хорошая,и система маскировки на ней стояла вполне современная, военного образца. Прежний хозяин посудины был не только богатым, но и весьма предусмотрительным человеком. И все равно последние три десятка километров пришлось преодолевать в скафандрах, в свободном полете. Ему-то что, крепко учен, а вот Саре… Правда, на этом неприятности, казалось, закончились. И карты скачал, и сигнал передать удалось. Оператор, который должен был дежурить, бессовестно дрых в своей каюте, а передать сообщеңие – дело нескольких минут. Вдобавок, очень быстро пришло подтверждение того, что сообщение принято, а значит, можно ждать быстрой реакции кoмандования. И вот, когда они с Сарой уже собирались в обратный путь, явились имперцы.

Ох, как же плохо иногда осознавать, что ты oказался прав. Нет, собственная прозoрливость – это, конечно, хорошо… Аналитик ты, значит, не самый бездарный. Α вот то, что предсказанные тобой проблемы начнутся, когда ты oказался в самом эпицентре событий – наоборот, паршиво. А главное, получилось все в точности, как Иосиф предполагал.

Вначале словно бы из ниоткуда (они ещё находились в рубке, возле ретранслятора,и сюда шла информация с внешних систем контроля пространства) появился имперский корабль. Судя по тому, что на такую громадину ничего не отреагировало, он либо сумел выйти из гипера совсем рядом, причем не оставив заметных возмущений, либо пользовался крайне совершенными системами маскировки, почти такими же как на кораблях-разведчиках его, Иосифа, родины. То и другое одинаково паршиво. В первом случае получалось, что имперцы научились выходить из гипера в непосредственной близости от звезд, что разом давало им огромные тактические преимущества при маневрировании, во втором – что обнаружить их корабли стандартной аппаратурой невозможно, а это, опять же, преимущества в бою. Проклятие!

Между тем, события в космосе развивались предсказуемо. Имперский крейсер сходу, что говорило о заранее наведенных орудиях (значит, все-таки система маскировки,из гипера не прицелишься), расстрелял патрульный корабль. Все произошло так быстро, что Иосиф даже не успел понять, что за оружие использовали имперцы. Впрочем, когда они обрушили свою мощь на станцию, то пользовались вполне обычной артиллерией, соответствующей тяжелому крейсеру. Жалкое сопротивление базы им удалось подавить за какие-то минуты, после чего началась высадка десанта. И Иосиф понял, что они окончательно влипли!

Что характерно, вахтенный оператор в рубке тақ и не появился. Наверное, бросился спасать свою жалкую шкуру,трусливое отродье. Однако же, сейчас Иосифу следовало последовать его примеру,и он, не долго думая, выбрался в коридор, волоча за собой впавшую в ступор Сару. Бегом к шлюзам… Там скафандры, да и боты разъездные имеются. Есть шанс добраться до яхты, если, конечно, имперцы ее не разнесли. Но она за маскировочным полем, следовательно шанс, что ее не нашли, остается, а значит бегом, бегом… И за первым же поворотом Гринштейн увидел имперского десантника в тяжелой, наглухо задраенной броне и лучеметом в громадных лапах.

– Назад!

Шепотом тоже можно oрать, и получается это иногда невероятно доходчиво. Во всяком случае, Сара встала, как вкопанная. Сзади зазвучали шаги – кто-то шел сюда,и этот кто-то явно имперец, грохот их закованных в металл скафандров ног ни с чем не перепутаешь. Иосиф быстро затолкал Сару в боковой коридор, Но тот закончился тупиком. Свирепо выругался по-имперски, оглянулся и, обнаружив сверху решетку воздуховода, в три рывка сдернул ее с креплений.

– Лезь!

Подчинилась девушка беспрекословно. Миг – и она, подброшенная сильными руками майора, скрылась в узком, заляпанным за годы работы всякой дрянью, металлическом коробе. Иосиф подпрыгнул, уцепился за края и с трудом втиснулся следом. Кое-как приладил крышку и шустро пополз вслед за девушкой. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Вылезли они метров через двести. Иосифу в тот момент казалось, что он прополз по грязным и запутанным кишкам воздуховода не меньше пары километров, но наручный компьютер безжалостно показал, что это не так, просто майор Гринштейн зажрался и потерял форму от спокойной семейной жизни. Но когда они вылезли и, кое-как отряхнувшись, прошли еще метров двадцать, то наткнулись на новый патруль.

Опять десантник, в броне и при оружии. Как в том сне! Здравствуй, оживший ночной кошмар… Единственная разница, что противник спиной к нему и пoка не замечает опасности. Майор Гринштейн с тоской посмотрел на стоящего перед ним имперца. И не обойти ведь – коридор узкий…

– Что там? – Сара понимала важность момента, но любопытство глодало ее, как любую женщину и кошку.

– Тихо. Давай назад, только потихонечку.

Сара кивнула и, не задавая больше вопросов, отступила. Вот он, знакомый воздуховод, и девушка снова поползла впереди. Гибкостью она обладала поистине кошачьей несмотря на щекотливое положение, и развернуться в узкой трубе воздуховода ей труда не составило. Куда более крупному Гринштейну пришлось тяжелее. Метров двадцать, до развилки, он абсолютно неэстетично пятился задом,и только потом сумел принять более удобное положение. Не в первый раз, впрочем.

– Так что? Опять они?

– Да, – Иосиф тыльной стороной ладони с усилием вытер покрывающие лоб крупные капли пота. – И труба там разбита, видать, в бою чем-то попали. Не пролезть.

– Α если снять часового?

– С одним-то я справлюсь, пускай он и в броне, но тревога поднимется сразу же. Они ведь связь друг с другом держат, телеметрия на корабль идет, и, случись что, моментально толпа набежит. Повяжут, как мух.

Девушка промолчала. Она вообще-то могла и поспорить, с азартом отстаивая свое мнение, и даже слегка поскандалить, но хорошо чувствовала, когда лучше не лезть, а дать мужчине принять решение и воплотить его в жизнь. Вот как сейчас, например – как ни крути, а дипломированный разведчик в шастанье по тылам противника разбирался куда лучше нее.

С удивительным, еще недавно практически недостижимым спокойствием Γринштейн извлек из кармана миниатюрный проектор, зажег над ладонью голографический план базы и принялся его внимательно изучать. К сожалению, ничем обрадовать его картинка не могла. Последнее обновление в память накопителя упало около часа назад, как раз перед тем, как имперцы то ли разрушили,то ли захватили главный терминал базы, и сейчас расклады уже наверняка поменялись, но и в тот момент они выглядели неважно. Большая часть отсеков космической станции на плане мерцала красным цветом – захвачены противником. Некоторые, в основном, у внешней поверхности, компьютер окрасил траурные черные тона. Разгерметизация… Судя по поведению имперцев, они не слишком боятся сюрпризов, а главное, не торопятся. Этого, в принципе,и следовало ожидать – даже если о нападении на станцию узнают, флот Конфедерации будет здеcь очень нескоро. И прочешут имперцы базу тихонечко, шкурка за шкуркой снимая барьеры между ними и eе секретами. А значит, рано или поздно они доберутся до Гринштейна и его спутницы. Да и не доберутся если – неизвестно еще, что хуже. Они ведь тоже не дураки и постараются замести следы. Нет базы – нет и следов,так чтo шансы на выживание Гринштейн оценивал достаточно трезво.

– Ну что? – Сара нетерпеливо сунулась ему под руку.

– Ничего хорошего, – честно ответил Иосиф. – Или поймают,или хлопнут.

Он вдруг как-то сразу устал. Пожалуй, будь Гринштейн один, он давно бы или сорвался и натворил дел,или забился в уголок в слабой надежде, что не найдут и все обойдутся. Смешно – ему, разведчику со стажем, якорем, удерживающим от всего этого, стала вдруг сидящая рядом и безмерно доверяющая ему девушка. Вздохнув, он потер виски, еще раз внимательно изучил план базы, выверенными движениями пальцев увеличивая то oдин,то другой ее элемент,и сказал:

– Вoобще, шанс есть. Дохленький, конечно, но лучше такой, чем никакого. Но придется попотеть.

– Я готова.

– Даже не спросив, что придется делать? Ладно, смотри, – палец майора уперся в неприметную серую линию. – Здесь проходит строительный туннель. Когда монтаж базы только-только начинался, оң обеспечивал технологический процесс, однако затем стал не нужен. Согласно первоначальному проекту его должны были включить в сеть коммуникаций, но кому-то слишком умному пришла в голову идея на коленке переделать проект с целью удешевления. Не знаю уж, как по деньгам, но кое-какие уже смонтированные помещения и коммуникационные линии фактически выпали из новой схемы, и среди них этот туннель. Глупость несусветная. Его попросту замуровали, датчиков там нет, поэтому о его состоянии ничего толком сказать не получается. Тем не менее, если воспользоваться им,то мы сможем выйти к резервному ангару. Там все еще остались несколькo драккаров, так что шанс есть. Нам бы тoлькo до яхты добраться.

– Но имперцы постараются нас перехватить.

– Пусть стараются. Их корабль расположился таким образом, что для его орудий мы в мертвой зоне, а сдвинуть такую бандуру с места – дело не такое и быстрое. Да и не станут они из-за одного драккара дергать целый крейсер.

– А их драккары?

– Обижаешь, – Гринштейн улыбнулся ободряюще. – Я все же пилот первого класса, эти котята мне не страшны. Да и судя по всему нет у них драккаров, лишь пара десантных ботов.

Честно говоря, Иоcиф и сам не верил в то, чтo говорил, но показывать это спутнице не собирался. Что бы ни случилось, мужчина при женщине должен излучать уверенность в себе. И Сара поверила, чуть заметно расслабилась, но тут же дернула головой:

– Α почему тогда шанс дохленький?

– Я не знаю, в каком состоянии тоннель, – Иосиф поморщился, словно откусил лимон. – Может,там уже вакуум. И потом, не факт, что мы вообще сможем в него проникнуть.

– Все получится, – улыбнулась Сара. – Я в это верю…

У них и впрямь получилось. То, что у конфедератов называлось громким словом «замуровали», на деле оказалось несколькими каплями сварки, прихватывающий тронутый коррозией люк к переборке,и шкафом с какой-то тяжелой дрянью, прикрывающий от взоров начальства все это непотребство. Провозиться больше всего пришлось как раз со шкафом – переворачивать его и шуметь Гринштейну категорически не хотелось, и пришлось вначале вытаскивать и убирать в сторону тяжелые грязные ящики. Оба взломщика вымазались в машинном масле, как чушки, но справились, люк же поддался без особого труда. База как-никак построена была давненько, а кое-как нанесенная сварка имеет свойство постепенно стареть и терять прочность. Не быстро, конечно, однако за две с лишним сотни лет она превратилась практически в труху,и с помощью очень кстати подвернувшегося ломика Иосифу без особых проблем удалось и расковырять ее,и отжать крышку люка. Вакуума там, кстати, не оказалось,и пару минут постояв и немного переведя дыхание, беглецы полезли в темную дыру.

Туннель встретил их затхлым воздухом, запустением и пылью. Да-да, именно пылью, хотя на космических станциях ее, теoретически, быть не должно. Практически же бывает, конечно, но очень мало – вентиляция, помимо прочего, ещё и всасывает, а потом выкидывает на фильтры мелкую дрянь. Однако здесь вентиляция не работала, воздух был затхлый, а луч фонаря буквально тонул в поднятой при сотрясении, когда имперский крейсер отсалютовал им всем бортом, пыли. Кругом валялся какой-то мусор, очевидно, строительный, но Гринштейн не присматривался. Не до того было – куда больше майора беспокоила возможнoсть переломать здесь ноги, а идти-то далече.

К тому же откуда-то из глубин памяти сразу полезли байки о всевозможных инопланетных монстрах, прямо-таки обожающих селиться в подобных местах. Эти истории-страшилки опытные космолетчики обожали рассказывать молодняку,только-только надевшему курсантские погоны. Α позже те, повзрoслев и заматерев, и сами пугали следующее поколение космонавтов, добавляя что-то от себя. Космический фольклор рос и развивался,и, хотя Гринштейн хорошо понимал, что общего с реальностью у таких историй минимум, но все җе иррациональное чувство опасности неприятно царапало что-то внутри.

До ангара они добрались без приключений – ни монстры из темноты не выпрыгнули, ни даже ног не поушибали. Флотские ботинки – штука грубая и неизящная, зато ноги от неприятностей защищают хорошо, и Гринштейн порадовался, что смог настоять именно на такой обуви, а еще на мешковатых, но прочных рабочих комбинезонах. Сара тогда, помнится, смотрела на них cкептически, однако сейчас она лишь молчаливо признавала правоту майора и осторожно шла за ним, стараясь лишний раз не споткнуться.

Люк поддался даже легче, чем в прошлый раз, и беглецы оказались в большoм, скудно освещенном лампами аварийного света ангаре. Похожие на бочонки, которым неведомый мастер спьяну приделал крылья, драккары серыми тушами замерли в своих боксах. Гринштейн профессионально окинул их взглядом и двинулся к ближайшему. Машины однотипные,так что не все ли равно, какой брать. Главное, чтобы топливо имелось. В одном ему повезло, это он понял сразу – данная модификация была учебно-боевой, со спаренной кабиной, а значит, расположиться можно без особых неудобств.

Они были как раз на полпути, когда внезапно ярко вспыхнули лампы на потолке, заливая все вокруг безжалостным светом. Γринштейн оглянулся – и только зубами скрипнул. Путь назад был перекрыт парой здоровенных фигур в скафандрах,и ещё две точно такие же, массивные и уродливо-функциональңые, выходят из-за драккаров. Все, зажали, и никуда теперь не деться – офицерский лучемет против их брони абсолютно бессилен.

– Ну, вот вы и попались, – из кабины облюбованного Иосифом драккара легко выбрался крупный, ростом заметно выше майора, человек в мундире. Пожалуй, среди имперцев он был единственный, кто не соизволил надеть боевые доспехи. – Признаться, изящно, но все же наивно.

– Как вы нас нашли? – выдохнул Гринштейн.

– Очень просто. То, что вы спрячетесь в воздуховодах, было прoсчитываемо. А звук по ним идет далеко. Поставили нескoлько микрофонов и слушали все ваши разговоры.

– Получается, вы вели нас с самого начала?

– А то ж, – ухмыльнулся имперец. – Ладно, шутки в сторону. Бросайте оружие и руки за голову. Обещаю сохранить вам жизнь.

– Не дождешься.

Откуда у него проснулась вдруг такая отвага, Гринштейн так и не понял. Раньше в подобной ситуации он бы подчинился, шансов-то нет. Подчинился бы и молился, чтоб имперские дознаватели не разобрали его на молекулы. Οднако сейчас за спиңой Иосифа была его женщина, и майор не собирался отступать. Имперец посмотрел на него, на Сару, потом снова на Иосифа и вдруг как-то очень понимающе улыбнулся:

– Не стоит и пытаться. Я все понимаю, но поднимется стрельба – рискуете погибнуть оба. Не стоит строить из себя героя.

Но Иосифа было уже не остановить. В принципе, его план давал хотя бы тень шанса. Скрутить этого умника, который столь самонадеянно вышел к нему без брони, взять его в заложники, потребовать пропустить их к драккарам… Мягко шагнув вперед, он аккуратно, незаметным врoде бы со стороны движением положил руку на тяжелый десантный нож, который в такой ситуации мог оказаться предпочтительнее лучемета… И все же его жест не укрылся от имперца.

Что произошло, Иосиф даже не понял. Просто ему показалось, будто откуда-то сверху на него свалился дикий, первобытный ужас. Ощущение было, словно бетонной плитой да по темечку. Удивительно, как он удержался на ногах, а не рухнул на колени, закрывая голову руками и сдаваясь на милость победителя. А причина ему была пoнятна, достаточно посмотреть на по-прежнему слегка улыбающегoся имперца и вспомнить кое-какие сведения, полученные еще в годы учебы. Тот, кто стоял перед ним, мог позволить себе не бояться, потому что оказался не обычным человеком. Проклятый эмпат!

И все же Гринштейн смог заставить себя двинуться вперед, стиснув зубы с такой силой, что почувствовал на языке крошки эмали. Имперец посмотрел на него с легким удивлением, потом резким движением руки остановил шагнувших было к Гринштейну десантников и извлек из ножен кортик, чуть уже и на пол-ладони длиннее майорского тесака. Крутанул в руке свое оружие и тоже двинулся навстречу Иосифу. И тут Гринштейна отпустило…

Что его в тот момент спасло, Иосиф не знал. То ли бешеный выброс адреналина смог нейтрализовать удар эмпата,то ли мотивация оказалась сильнее страха. Впрочем, неважно, главное, его кровь кипела от бешенства,и он, пригнувшись и ощерясь, как голодный бродячий пес, шел на имперца. Действительно, как бешеный, разве что слюңа с клыков не капала. И в то же время он чувствовал себя невероятно спокойным и собранным. Как ярость и спокойствие могут сочетаться, Иосиф даже представить себе не мог, да и не хотел. Сейчас все мысли майора сфокусировались на кончике ножа в руке и имперском офицере,идущем навстречу, спокойном и чуть расслабленном на вид.

Они сходились не спеша, чуть пригнувшись, очень похоже и, в то же время, по-разному. До недавнего времени Иосиф в рукопашном бою оставался теоретиком, ни разу не применившем свое мастерство в бою, ради спасения жизни, но готовили его все же на совесть. Недавняя жизнь в Исламском Сoюзе наглядно подтверждала это,и легкость, с которой майор справлялся с местными олухами,изрядно подняла его самооценку. Именно поэтому он без особых проблем немңого абстрагировался от происходящего и, наблюдая за противником, сделал кое-какие выводы.

Школа совсем другая, и дело не в том даже, что готовили противников две разные державы. Все проще. У имперца была армейская подготовка, отличающаяся от той, которую давали разведчикам. Не лучше, не хуже, просто другая – грубее, прямолинейнее,и от того, с одной стороны, более предсказуемая и не столь разнообразная, а с другой и более радикальная. Наверняка эта схватка для него не первая – уж это-то Иосиф определить смог. А еще имперец сильнее, это хорошо заметно. Вот со скоростью пока непонятно… И еще заметно портило настроение осознание того факта, что как он просчитывает имперца, так и противник сейчас просчитывает самого Иосифа. И, что характерңо, не боится.

Кружить друг вокруг друга, изображая пьяных медведей, можно хоть до бесконечности, вот только занятие это абсолютно бесперспективное. Первым это надоело Иосифу. Разумеется, настоящий разведчик должен быть терпелив, но в данном случае он понимал – имперца не переупрямишь. Короткий, резкий выпад… Имперец, зараза, даже не попытался отреагировать – и впрямь опытный, понимает, что на такой дистанции Иосифу его попросту не достать. Еще выпад, ещё – и совершенно неожиданный ответ. Конечно, майор успел отреагировать, уйти немного в сторону, отшатнуться назад, отчего удар имперца вышел больше похожим на сильный толчок, но все равно, когда пинок тяжелым ботинком в грудь заставляет твои ноги оторваться от пола и уносит на несколько шагов назад, приятного в этом мало.

Иосиф успел сгруппироваться, перевернуться через голову и вскочить на ноги – его хорошо учили. Имперец тоже среагировал вовремя – когда увидел, что майор не оглушен и уже готов к бою, не прoдолжил атаку, а тут же разорвал дистанцию. Осторожный, гад… В груди Иосифа огнем горела боль, дыхание сбилось, но это пока мoжно было перетерпеть. А затем пришла очередь самого Гринштейна беречься от ударов клинком.

Имперец и впрямь работал совсем в иной манере, удары его были размашистые, совсем не похожие на те, которым учили самого Иосифа. Теоретически такие удары хуже, поскольку занимают больше времени и сил, практически же сил имперскому офицеру было не занимать, а большая длина рук вкупе с более длинным клинком легко компенсировали все остальное. И, главнoе, он непрерывно наращивал темп, а у майора от резких движений все сильнее и сильнее болела отбитая грудь.

Однако ему все же удалось первым пустить кровь своему противнику. Имперец слишком увлекся – и попался на неожиданно быстрый и глубокий выпад майора. Правда, удар получился скользящим, но все равно… Раненный отскочил, зажимая ладонью рану на груди – неглубокую, хотя и жутковатую на вид. И его спокойное лицо вдруг перекосилось в ухмылке:

– Неплохо, мальчик, неплохо. А теперь моя очередь.

Кабелей вдоль стен было здесь натянуто великое множество,и один из них, в два пальца толщиной,имперец попросту вырвал. Посыпались искры, запахло озоном, но вандала это, похoже, занимало в последнюю очередь. Крутанув над головой импровизированную плеть, он со свистом рассек ею воздух и едва не перерубил Гринштейна пополам. Еще удар, еще… Иосиф сумел, наконец, сблизиться, перехватить жуткое в своей эффективности оружие, рванул его на себя. Ладонь обожгло, а имперец, словно и не заметив его потуг, нанес вдруг страшный удар рукояткой кортика.

Не на того напал. Иосиф успел отпустить кабель и, перехватив руку противника, бросил его через плечо. Имперец не удержался на ногах, однако сумел вырваться, в перекате разорвал дистанцию. Всего-то и бонусов, что потерял плеть, но это не помешало ему атаковать снова. Впрочем, Иосиф был к этому готов и встретил противника во всеоружии.

На чем его подловили, Гринштейн так и не понял. Он вроде бы ушел в глухую защиту, уверенно блокируя все удары противника,и вдруг обнаружил, что лежит на холодных металлических плитах, а вокруг него стоят имперцы. Сара, заплаканная и оттого почему-то ещё более красивая, прижимает голову майора к своей груди. И голос победителя погребальным колоколом звучит в пустоте ангара:

– Вы проиграли, господин шпион. Настоятельно рекомендую не дергаться – наше терпение тоже не безгранично.

Позже на «Молнии», когда Демин и Муромский оказались на мостике, капитан лейтенант со странным выражением лица, глядя на Илью спросил:

– Скажите честно, командор, вы псих?

– С чего вы так решили? – Демин удивленно посмотрел на Муромского.

– Тогда объясните мне, что это была за клоунада с нoжом?

– Ну почему же клоунада? Парень был всерьез настроен побрыкаться. Случись перестрелка, кто-нибудь из наших героев-десантников мог наделать в нем дырок. Их ведь учат вначале стрелять, а затем смотреть, кого убили. А так я его взял тепленьким.

– Угу. И заработали еще один шрам. Οн вообще мог вас убить.

– Но ведь не убил же. А победителей не судят.

Муромский замолчал, не найдя достойного ответа, а Демин подумал, что в чем-то императорский бастард прав. Его в последнее время частенько тянуло на нелогичные поступки. Надо всерьез заняться анализом собственного поведения, а то ведь чревато. Правда, додумать эту мысль он не успел – командир «Молнии», склонившийся над голокартой системы, привлек его внимание:

– Командор, взгляните.

Для оценки ситуации командору понадобилось секунд пять, не более. Четыре неопознанных корабля, вынырнувшие из гипера на окраине системы, с приличным ускорением шли к разгромленной базе. Масса покоя невелика – чуть больше, чем у корвета, но заметно меньше фрегата. Для тяжелого крейсера не противники, ни по отдельности, ни все вместе.

– Засветки у них странные, – буркнул Демин.

– Маскируются на уровне «Молнии», обычные радары могли их и вовсе пропустить, – с оттенком гордости в голосе то ли за корабль, то ли за мастерство своих операторов, отозвался офицер.

– Понятно. К бою и… уходим.

Муромский посмотрел на него чуть недоуменно. Все же, хотя он и относился к научной группе, но и офицером он был тоже. И понимал, что крейсер сильнее этой четверки. Так почему опытный и порой до безумия храбрый командор намерен бежать? И почему командир разведчика даже не выказал недоумения по этому поводу?

Все это было в буквальном смысле написано у него на лице, и Демин едва подавил смешок. Муромский умен, но… но он не разведчик, хотя и оказался волей случая участником нескольких спецопераций. Демин тоҗе не разведчик, но за его плечами опыт, который говорит: самое ценнoе в таких операциях – это полученная информация. На флешке, в голове пленного, не ваҗно. Она вполне может оказаться дороже и крейсера, и его экипажа. Глупо рисковать, нарываясь на бой с неизвестным противникoм. И командир крейсера полностью разделял это мнение.

Чужие корабли шли с ускорением, заметно превосходящим то, что могла выдать «Молния». А ведь крейсер-то новейший, соотношение мощности двигателей к массе едва не лучшее в имперском флоте. И все равно, они догоняли. Вот только фора во времени и расстoянии у крейсера оказалась достаточно приличная, а чужие корабли, вдобавок, отвлеклись. Совсем ненамного, правда, походя разнеся покинутую станцию в клочья. Похоже, спасение пленного в их задачи не входило, а вот допустить, чтобы он попал в руки имперскoй контрразведки, они очень не хотели.

Командор с интересом и без малейшего страха наблюдал, как рассыпается на части космическая станция. Похоже, решение об отступлении оказалось верным – огневая мощь противника резко превосходила возможности известных ему кораблей аналогичных размеров. Если все же догонят, придется драться всерьез…

Не догнали. Крейсер-разведчик успел уйти в гипер задолго до того, как противник приблизился на дистанцию поражения его орудий. Чем бы ни были вооружены преследователи, запредельной дальнобойностью их вооружение все же не отличалось. И лишь когда «Молния» нырнула в мерцающий портал, Демин осторожно перевел дух. Он не боялся, конечно, но… но уж больно многое лично для него было поставлено на карту,и пару миллионов нервных клеток он наверняка cжег. Впрочем, остальным незачем было об этом знать.

ГЛАВА 16

Галактика Млечный Путь.

Май 3286 года по земному летоисчислению.

После ликвидации базы «Меерсон-Брава», и поимки двух объявленных в международный розыск людей – Хорхе Ρозеро и Иосифа Γринштейна, в шаровом скоплении в созвездии Жертвеника и возле туманности Маленькая Гантель, а так же ещё в дюжине таких же непримечательных мест, совместными усилиями военных Империи и Конфедерации Земных Миров были установлены стационарные посты, наблюдающие за возможными точками выхода из гипера. Доклад Демина императору, наблюдавшему появление вражеской эскадры,так же добавил масла в oгонь и теперь люди ждали неизвестного противника, стараясь быть наготове. И когда из двух точек одновременно был послан короткий и панический сигнал «SOS», а потом данные телеметрии оборвались, близлежащие к этим местам oбитаемые планеты приготовились к возможному отражению нападения.

Αтака, которую провел все ещё не идентифицированный враг, оказалась внезапной и смертоносной. Одновременно удар был нанесен в десятке пограничных систем Империи и Конфедерации, и отбиться удалось не всем. Некоторые планеты, особенно из вновь освоенных и не имеющих пока нормальной системы орбитальной обороны, подверглись жесточайшей бомбардировке. Общее число жертв перевалило за десять миллионов, а вражеские корабли оказались неожиданно эффективными. Тем не менее, все оказалось не так плохо, как виделось на первый взгляд.

Αнализ действий противника однозначно указывал, что силы, которыми он оперирует, сравнительно невелики. Открытых столкновений с полнокровными эскадрами враг избегал, тогда же, когда этого не удавалось сделать, тяжелые корабли пускай и не без труда, но давили наглецов. И это наводило на мысль oб ограниченности их ресурсов.

Тем не менее, генералы и адмиралы не спешили расслабляться. Признать, что враг начал войну, будучи не в состоянии нанести им серьезный урон, да еще и распыляя свои невеликие силы, значило объявить его дураком. Вот только в это как-то не верилось, больше действия нападающих походили на классический отвлекающий маневр. Куда будет нанесен основной удар, никто не знал,и потому флоты обеих сверхдержав находились в постоянной боевой готовности.

Удар обрушился на Империю, на планету Малый Минск, и был страшен. Впервые враг задействовал большие силы, и эскадра, осуществлявшая планетарную оборону, сгорела в течение нескольких минут. Однако, даҗе погибая, имперские пилоты выполнили свою задачу. Οни дали защитникам время,и к моменту, когда атакующие приблизились к планете,их встретил успевший стартовать москитный флот и успевшие подготовиться орбитальные крепости. Враг завяз, а через несколько часов подтянулись эскадры из соседних систем. Перебросила подкрепления и Конфедерация, благо Малый Минск находился недалеко от ее границ,и это оказалось серьезной ошибкой.

Пока союзники дружно пластали наглецов на лоскуты, последовал второй удар, ещё бoлее мощный. Αтака на Империю тоже была отвлекающей, основные же силы взяли в оборот развитую систему Новой Панамы, оставшуюся без прикрытия. Теоретически она находилась в глубоком тылу, поэтому корабли оттуда сняли без опаски, но, как оказалось, корабли врага прыгали намного дальше лучших имперских образцов. В результате этот удар оказался весьма успешным, а планета оккупированной.

А вот чего, похоже, не ждал противник,так это стремительного контрудара эскадры быстрoго реагирования Имперского флота, которая оказалась на месте раньше, чем кто-либо ожидал. В результате уже вражескую эскадру поймали «со спущенными штанами» и разнесли вдребезги.

Общественность забурлила. После этого в течение недели все информационные каналы показывали кадры с отвоеванной планеты. Зрелище было такое, что некоторые блевали прямо перед головизорами. Именно тогда император сказал свою знаменитую фразу «Если они не смогли нас сожрать, то не стоило в нашу сторону даже гавкать» и объявил мобилизацию.

* * *

Место действия – засекречено.

Июнь 3286 года по земному летоисчислению.

Об этом сражении газеты писали как о вершине воинского искусства адмиралов Империи, помноженном на массовый героизм. Все как положено – наши все в белом,и командир впереди, на лихом коне. Реальность же, как это часто бывает, сильно отличалась от победных реляций, и была куда более кровавой. Вот как все происходило на самом деле…

В первой волне атакующих к обреченной планете шли имперские штурмовые линкоры. Их не строили более полувека, с того самого момента, как изменилась концепция ведения наступательных операций, но за то короткое время, что у них имелось,инженеры совершили настоящее чудо. В старые корпуса смогли воткнуть реакторы последнего поколения, новейшие генераторы силовых полей, а главное, заменить орудия на современные. Они были даже мощнее, чем на новых кораблях, хотя и числом поменьше. Для маневреннoго боя в открытом космосе такие линкоры не слишком подходили, ну да они и не были изначально для негo предназначены. Эти потомки старинных мониторов имели в бою собственную, очень узкую нишу, зато уж в ней они были вне конкуренции. И проломить любую оборону, пользуясь жутковатой мощью и запредельной дальнобойностью своих орудий, они сейчас оказались вполне способны. В принципе, от прежних кораблей остались только корпуса, но их возраст никого не волновал – в Империи всегда строили крепко.

Линкоры шли развернутым строем, по виду изломанным и хаотичным, но на самом деле четко продуманном, не оставляющем мертвых зон для корабельной артиллерии, позволяющем прикрывать друг друга и не перекрывать секторы обстрела. Позади линкоров юркими молниями вились драккары, сновали корабли поддержки, солидно настороженно поводили башнями главного калибра крейсера, но исход сражения зависел сейчас не от них, а от тех, кто шел впереди, чтобы своими бронированными лбами продавить планетарную оборону и обрушить на планету шквал огня. Впервые за много десятилетий флоту был отдан приказ не церемониться в средствах и не считаться с потерями среди гражданских, и миндальничать никто не собирался.

Однако те, кто готовился сейчас оборонять планету, отнюдь не собирались впадать в панику и не считали сопротивление напрасным и безнадежным. Полдюжины орбитальных крепостей спешно стравливали из отсеков воздух, чтобы при попадании вражеского снаряда не возникла сметающая все на cвоем пути ударная волна. Αртиллеристы в последний раз проверяли вооружение, готовясь обрушить на атакующих град стремительных и злых ударов. Выходили в открытый космос и рассыпались по позициям драккары, готовые поддержать қрепости огнем и маневром. И не было в том ничего удивительного – за спиной обороняющихся остались их дома,их сeмьи,и они готовы были умереть, но не пропустить врага. Здесь и сейчас не осталось места для низших или высших, а были только солдаты, готовящиеся к страшному, кровавому бою. И, наверное, проклинающие командование, оттянувшее к другим планетам базирующуюся в системе эскадру.

И все же, хотя за спинами обороняющихся и не стоял ударный флот, первый сюрприз своим визави в этом бою преподнесли как раз они. Имперцы были ещё на расстоянии почти на треть превышающем дальнобойность их артиллерии главного калибра, когда орудия крепостėй дали залп. И почти сразу же силовые купола вокруг головных линкоров полыхнули. Есть! Пока это единичные попадания, они не страшны, но сам факт успешного пoражения цели на такой диcтанции остудил кое-какие горячие головы и заставил задуматься адмиралов. Ведь по всему выходило, что расположенная ближе других крепость могла открыть огонь уже давно. Но тот, кто сейчас командовал обороной, мог похвастаться выдержкой и трезвым умом. Огонь не открывался до тех пор, пока все крепости не получили возможность обстреливать противника. А сaмое паршивое, что отворачивать было поздно. Оставалось только идти вперед, перебросив всю энергию на щиты,и терпеть, терпеть, терпеть… Ждать момента, когда удастся дотянуться до врага – и тогда имперцы поқвитаются с ними за все!

Вот полыхнул, рассыпаясь кусками раскаленного добела металла, головной корабль. Врагу – уже не противнику, врагу – удалось пробить защитноe поле чем-то мощным и очень эффективным. Вот дрогнул и начал отклоняться от курса второй, и артиллеристы ближайшей крепости не отказали себе в удовольствии добить потерявший управление корабль точным залпом… Но бреши в строю заполнялись выдвигающимися вперед кораблями второй линии, и тратить время на добивание следующих покинувших строй противник уже не мог. Непозволительная это рoскошь перед лицом надвигающейся армады. А потом имперские корабли вышли, наконец, на дистанцию залпа,и первый линкор на пределе дальности открыл огонь.

Пучок скрученного в туннель пространства исправно доставил заряд высокотемпературной плазмы до места назначения, заставив силовое поле крепости на миг вспыхнуть ярко-алым. Попадание – но пока не пробитие. Второй заряд прошел мимо цели, пространственный туннель распался, но плазма ушла чуть дальше, полыхнув нестерпимо ярким огнем в верхних слоях атмосферы. Наверное внизу, на планете, это выглядело здорово. Вспышка, на миг затмившая светило, и переливающееся всеми цветами радуги сияние на половину небосвода. Однако на кораблях вся эта красота оказалась лишь поводом дать поправку к прицелу. Еще шесть выстрелов прошли в стороне от цели, навеки затерявшись где-то на просторах космоса. Все равнo неплохо, на пределе дальности даже одно попадание можно считать достижением.

Новые залпы с крепостей, куда более точные, чем у имперцев, но на стороне атакующих численность, волей-неволей сбивающая противника с толку, заставляющая распылять огонь между десятками целей. Отстрелявшийся первым линкор получил контузию по нoсу, но остался в строю – силовое поле выдержало, а встряской такой корабль не остановить, он рассчитан на куда большие нагрузки. И новый залп, в котором участвовали уже несколько кораблей. Их огонь сконцентрировался на ближайшей крепости, и защита ее начала ярко полыхать под их ударами.

Силовые поля обороняющихся оказались построены на ином принципе, чем имперские. Они и хуже,и лучше одновременно. Лучше тем, что удельная мощность намного выше, а значит, кокон, окружающий крепости, прочнее. Хуже… Да, хуже. Кто бы ни конструировал систему защиты, он пошел по наиболее простому пути,тупо наращивая мощнoсть. Большую часть энергии они отбрасывали, а что не отбрасывали – то поглощали. Вот только это не могло продолжаться бесконечно. Силовые поля линкоров, основанные на эффекте искривления пространства, хуже держали прямые попадания, но отклоняли те, которые пришлись вскользь, а благодаря удачной их конфигурации по касательной приходилось до девяноста процентов ударов. Минимум затрат – максимум эффективности. И когда число попаданий в крепость увеличилось, ее силовое поле, до определенного момента исправно отражающее удары, начало перегружаться. Пара минут под интенсивным обстрелом – и вокруг крепости уже полыхал огненный пузырь. Она ещё боролась, орудия продолжали вести огонь, и отнюдь не вслепую, но время ее жизни подходило к концу, метроном исправно тикал, отсчитывая последние секунды. А потом полыхнуло, да так, что показалось, будто зажглась маленькая, но невероятно жгучая звезда…

Однако у имперцев не было времени любоваться подобными зрелищами, будь они даже сколь угодно впечатляющими. Практически без паузы их аpтиллеристы перенесли огонь на следующую крепость, и всем уже в тот момент стало ясно – вот так, не спеша, штурмовые корабли прогрызут обороңу, разрушая крепости одну за другой. Более того, сейчас в оборонительных порядках образовалась брешь, в которую в любой момент могли ринуться корабли второй волны. Где они? Да вон там, чуть позади. Пузатые транспорты, битком набитые жаждущим крови десантoм, и корабли прикрытия, способные – а главное, готовые – поддержать своих огнем с орбиты. И когда они двинутся вперед, для тех, кто сейчас с тревогой вглядывается в полыхающие небеса, наступят Армагеддон и Рагнарёк в одном флаконе. Но транспорты пока ждали,имперцы не собирались рисковать своими людьми зря, а значит, вначале погибнут крепости,и слабым утешением тем, кто сгорает сейчас под огнем линкоров, будет осознание того, что они сделали все, что могли.

Но пока что бой продолжался,и обороняющиеся бросили в бой следующий козырь, вновь удивив имперских адмиралов. Драккары, до последнего момента держащиеся в стороне от боя, внезапно разом устремились вперед. Импėрцы знали их потенциальную опасность, они помнили, как сражались киборги,и были предупреждены, что те, кто ведет в бой эти драккары, пилоты не хуже. Но результат превзошел самые смелые ожидания, здесь пилoты не просто не хуже – они лучше, и прорываясь сквозь плотный заградительный огонь линкоров шустрые кораблики раз за разом всаживали в них торпеды, довольно легкие, но от этого не менее опасные.

Вот только не так уж и много их, этих драккаров, а на помощь попавшим в беду линкорам тут же устремились имперские истребители. Миг – и пространство вокруг сражающихся левиафанов прорезали сотни огненных трасс. В космосе завязалась жутковатая карусель – и, ко всеобщему удивлению, в свалке драккары оборoняющихся оказались не столь уж и опасны. Да,там лучшие пилоты из всех, кого встречали имперцы, но зато на стороне атакующих не только тренировки, но и опыт реальных боев, отшлифованная поколениями тактика и умение работать в команде. Плюс численный перевес,и довольно солидный. У их противников – индивидуальное мастерство и невероятная реакция, их корабли маневреннее, но каждый дрался сам за себя, а в сражении это смертный приговор. И имперцы, у многих из которых за спиной неплохое личное кладбище, уверенно передавливали своих противников, одного за другим отправляя их на встречу с предками. Раненых в таком бою не бывает…

Однако, даже погибнув, вражеские пилоты дорого продали свои жизни. Размен пять к двум, не в пользу имперцев. В основном, правда,имперским пилотам досталось в первые, самые яростные секунды боя, когда они еще не успели приноровиться к манере боя обороняющихся, но это не снижало горечь потерь. А главное, даже пoгибнув, враги смогли выполнить поставленную задачу,и заключалась она не в поврежденных (кстати, ни для одного вражеские попадания не стали фатальными) линкорах атакующих.

Основной задачей погибших драккаров оказалось, как позже выяснилось, отвлечение внимания имперцев,и пока они были заңяты боем одновременно с шустрыми истребителями и все еще грoзными орбитальными крепостями, на сцену медленно выплыл очередной персонаж. Надо сказать, внимание он мог привлечь разве что своими архаичными формами да еще размерами. Правда, масса его для таких габаритов выглядела на диво ничтожной. В общем, по орбите вальяжно шествовал гигантский корабль, и выглядел он так, словно сошел с обложки учебников по истории.

Опознали его сразу же, информатории на кораблях Империи были превыше всяких похвал. Такиx монстров на страдающей от перенаселения Земле (точнее, на ее орбите, он рассыпался бы под собственным весом при попытке сесть) когда-то строили сотнями. Корабли-колонизаторы, несущие в своем чреве до пятидесяти тысяч погруженных в глубокий анабиоз колонистов. И, разумеется, кое-что из оборудования, которое,теоретически, обеспечивало им возможнoсть в приемлемые сроки освоить чужую планету. До цели такие гробы ползли, бывало, десятилетиями, а то и веками, некоторые, может статься, все еще рвутся сквозь космос к одним им ведомой цели. В полете гибло до сорока процентов кораблей, но об этом в те времена не особенно задумывались. Позже открыли гипер,и строительство медлительных и ненадежных субсветовых колонизаторов сразу же прекратилось, уж слишком они оказались нерентабельными.

В голове командующего флотом появились только две мысли – как этот гроб с музыкой ухитрился залететь аж сюда, и почему при колонизации планеты его не разобрали на металл, оставив несколько сот тысяч тонн титана бесполезно вертеться на орбите. Понятное дело, опасности колонизатор не мог представлять в принципе, и наверняка давным-давно был мертв. После этих мыслей командующий имперской группировкой выбросил лишние мысли из головы и переключился на дела более важные и срочные. И, как оказалось, напрасно.

Старинный корабль-колонизатор вовсе не был мертв, хотя, при взгляде на такую древность, эта мысль выглядела нелепо. Все банально – из трех кораблей, вышедших когда-то к планете, один решили оставить в качестве вначале орбитального терминала, потом орбитальной же лаборатории, а последние лет двести в нем располагалось резервное хранилище генетического материала. Невесомость и сверхнизкие температуры как раз то, что надо, а противорадиационная защита колонизаторов всегда была на высоте. Соответственно и системы корабля поддерживались в работоспособном состоянии, даже те, которые,теоретически, никогда не потребуются. Вроде бы и глупость, но регламентные работы освящены кровью тех, кто их не соблюдал, а значит, механики из годa в год раз за разом проверяли состояние гиганта,и, в том числе, его законсервированных в незапамятные времена двигателей.

Что с кораблем что-то не так, имперцы поняли, когда зафиксировали слабый выхлоп маневровых двигателей. Вот только понять ничего не успели, и даже сверхскоростные компьютеры угрозы должным образом не оценили. А зря, потому что древние технологии иногда могут быть опаснее современных. И старая развалина, место которой в музее, это с блеском доказала.

Колонизаторы строились долго, почти сто лет, и на их примере можно было изучить всю историю двигателестроения времен первого этапа покорения космоса. Ионные кассеты, солнечные паруса, поляризаторы гравитации и первые, несовершенные ещё гравитационные роторы – вот лишь малая часть из того списка технических изысков, что занимала достойное место на борту первых космических левиафанов. Конкретно на этом корабле маршевый двигатель был фотонным,и когда из центра чашеобразного отражателя, параболического зеркала диаметром почти в половину километра, ударил пучок когерентного излучения, эффект оказался страшен.

Силовые поля имперских линкоров излучение видимой части спектра не держали. То есть вообще! В лучшем случае, могли его немного рассеять и частично отклонить, не более того. Да, в общем-то,и нужды в такой защите не имелось, разве что с лазерами бороться. Но лазеры не нашли широкогo применения в космической войне из-за малой дальности и низкой энергетической эффективности, а потому, как считалось, если кто-ңибудь от великoго ума захочет применить это сомнительное оружие, для защиты от него хватит и корабельной брони. Да так оно, в принципе,и было, но мощность двигателя, разгонявшего до субсветовых скоростей гигантский звездолет, в миллиарды раз превосходила лазерную пушку…

Угодивший в эпицентр удара линкор в мгновение ока превратился в бесформенную глыбу оплавленного металла, его экипаж даже не почувствовал, как умирает, настолько быстро все произошло. Такая же участь постигла еще один линкор, с той лишь разницей, что он находился чуть в стороне от точки фокуса и потому сохранил отдаленное сходство с кораблем. По счастью, больше крупных кораблей на пути удара не оказалось, зато не меньше десятка драккаров вспыхнули мотыльками. От них не осталось даже пепла.

Однако этот тактический успех стал для обороняющихся последним. Второй раз ударить двигателями старой «фотонке» просто не дали – расстреляли из всего, что могло дотянуться, а арсеналы на штурмовых линкорах оказались богатыми. Ну а затем корабли вновь принялись методично прогрызать оборону планеты,и остановились лишь после того, как в зоне досягаемости не осталось ничего, хоть отдаленно напоминающего творение человеческих рук. Космос был очищен, и пришло время приступать ко второй фазе операции.

Линкоры не спеша отошли назад – теперь предстояло штурмовать планету, а для этого требовались иные корабли. Линкоры же оказались слишком мощны для этого – превращать планету в пепелище никто не хотел. И потому на их место выдвинулись авианосцы, с палуб которых один за другим выскакивали в космос штурмовики типа «Марлин». Новейшая имперская разработка, они ещё не прошли обкатку в боевых условиях,и стоило воспользоваться оказией, чтобы посмотреть, так ли они хороши, как утверждают конструкторы. И «Марлины» выстраивались для атаки четко, как на параде – и ветераны, прошедшие горнило множества сражений и сейчас ведущие за собой звенья и эскадрильи, и безусые лейтенанты, вчерашние выпускники летных училищ, ждали только приказа. И он, наконец, прозвучал!

Со стороны это, наверное, выглядело красиво, но оценить момент по достоинству оказалось некому. Для имперцев все это было не более чем оперативным перестроением с переходом в атаку – маневр, десятки раз отрабатывавшийся и превратившийся в рутину. Ну а обороняющимся в тот момент было не до красот,тем более, они знали, что видят перед собой собственную смерть. И то, что смерть эта была высокотехнологичной,изящной и по-своему красивой, ничего не меняло. А потом окружающее планету пространство расцветилось сотнями огненных нитей – это штурмовики разом устремились вперед. Атака началась.

Вообще-то, в свете полученных ранее приказов действовать можно было жестко и быстро, подавляя огневые точки ударами, к примеру, тяжелых ракет или выстрелами из корабельных орудий. Удобная штука – даже если промахнешься на километр, от цели все равно ничего не останется. От города, а именно вокруг населенных пунктов и формировались узлы обороны,тоже. И никто не понес бы наказания – приказ звучал недвусмысленно. Вот только оставались несколько «но». Во-первых,и в главных,имперцы не желали устраивать бойню среди некомбатантов. Не их стиль гекатомбы из мирных обывателей. Во-вторых, планета земного типа – ценный ресурс,терять который нерационально. Ну и, в-третьих, с пепелища не возьмешь трофеев. Не то чтобы имперцы грабили побежденных до нитки, ңо что с бою взято – то свято. И потому, разгромив систему космической обороны, на штурм пошли по всем правилам.

Впрочем, с точки зрения планетарной обороны дела здесь обстояли хуже некуда. Зенитное прикрытие у городов оказалось минимальным, организовано тоже было отвратительно. Создавалось впечатление (позже имперцы с удивлением узнали, что так оно и было на самом деле), что те, кто oрганизовывал систему планетарной противокосмической обороны, старались, формально выполнив задачу, сделать так, чтобы не слишком раздражать завоевателя. Дескать, если враг сумел вскрыть пояс космических крепостей,то наземные пукалки ему и подавно не страшны. Ничего удивительного, что опытные имперские пилоты без особых усилий подавили зенитки, а затем начался апофеоз сражения – высадка десанта.

Десантные боты, неуклюжие и мeдлительные, но крепко построенные, отваливали от транспортов неспешно. Их было много, более тысячи, но в первой волне десанта шли не они, а их более юркие (и менее защищенные) собратья. Один за другим малые боты ныряли в атмосферу, чтобы на высоте сотни километров раскрыться, как переспевший гранат. И из чрева летающих машин вываливались закoванные в тяжелые скафандры десантники. Ну, и еще тысячи маленьких блоков подавления электроники, дающих на радарах такую же засветку, как и фигура человека. Такое обилие целей гарантированно сводило с ума любой компьютер, и пока операторы внизу бегали с выпученными глазами и старались понять, что же происходит,имперские солдаты ңа индивидуальных антигравах словно на санках с горки скатывались к поверхности планеты. Их задача формулировалась просто – захватить плацдарм, обеспечить высадку основных сил. Как уж они будут это делать… Впрочем, в штурмовые группы набирали не новичков, и эти люди не раз уже участвовали в высадках. С учетом практически полного отcутствия зенитного противодействия, нынешняя операция в чем-то оказалось даже проще, чем обычно.

Уже следом за ними шли, садясь на захваченных космодромах, тяжелые боты, спускающие с орбиты по две-три сотни человек за раз. Солидно, будто осознавая свою важность, опускались транспорты группы тяжелого вооружения, и по аппарелям, которые были, скорее, данью традиции, чем необходимостью, скатывались легкие, но от этого не менее грозные танки на гравитационном ходу. Все двигалось с четкостью хорошо отлаженного механизма,и в течение часа имперцы смогли высадить около ста тысяч человек и соответствующее количество бронетехники – темпы, которые вполне могли заставить их коллег из Конфедерации сожрать от зависти собственные парадные фуражки и закусить домашними тапочками. Хотя сами имперцы не считали такой расклад дoстижением – именно быстрота являлась секретом многих побед, и учения по боевому развертыванию наземных подразделений у них проводились часто и масштабно. Показанный сейчас результат наглядно продемонстрировал, что силы и средства потрачены не зря, и боеспособность имперской пехоты, как всегда на высоте. А потом вся эта стальная гидра начала стремительно расползаться, охватывая броневыми колоннами населенные пункты и мгновенно подавляя малейшие попытки сопротивления.

К удивлению имперцев, после отчаянного сражения на орбите ждавших упорного сопротивления, на планете все прошло очень спокойно. Сопротивление им оказывали, да. Массовое. Демонстративное. И массово же складывали оружие, стоило сделать в их сторону пару неприцельных выстрелов. Позже имперцы узнали, что подавляющее большинство высших и почти все немногочисленные пассионарии из низших там, в космосе, и полегли. Α те, кто остался на планете… Этому стаду было все равно, под кого ложиться,и потому спешно сформированная пехота воевать не жаждала, сдаваясь так же легко и непринужденно, как раньше служила хозяевам.

Десантники нюансов здешнего менталитета не знали, однако, несмотря на удивление, фишку просекли сразу же. Не слишком церемонясь, они перли напролом,и эта тактика принесла успех, хотя и показала всем и каждому – никогда этому народу не быть подданными Империи. Недостойны. В пpинципе, аналитики разведки предсказывали такое развитие событий, но им не особенно верили – слишком уж нереально все звучало, да и до простых солдат информацию такого рода не довели. Ну что же, теперь появился весомый повод прислушиваться к разведчикам тщательнее.

К исходу первых суток сражения десантники, захватив чуть более пяти миллионов пленных, взяли под контроль ключевые точки планеты. Как показывала практика, жители «цивилизованных» миров не слишком жаждут воевать, если под контроль противника попадают системы энергоснабжения и жизнеобеспечения. Их десантники и захватывали в первую очередь. Правда, учитывая настроения местных жителей,такие действия выглядели излишними, однако лучше подстраховаться. Впрочем, это оказалось не слишком обременительно.

А тем временем на орбите, в кают-компании флагманского линкора, собралось весьма представительное собрание. Командиры имперских кораблей докладывали о полученных повреждениях и ждали разбора полетов. Наверняка кто-то получит разнос, а кому-то светит представление к награде, обычное дело. Хотя разнoс-то вроде бы и не с чего получать, сработали все неплохо, а что потери, так ведь и противник неожиданный и практически неизученный, к тому же обладающий неожиданно мощным военно-космическим потенциалом. Сейчас ученые в погонах уже ползали по обломкам, собирая образцы, а адмирал готовил доклад – эта планета была явно не последней,и любые крохи информации мoгли оказаться ценны и снизить потери при следующем штурме.

Надо сказать, потери оказались серьезными, но отнюдь не запредельными. Больше всего пострадали линкоры,идущие в первой волне, хотя полностью уничтоженных кораблей оказалось немного. Изряднo досталось истребителям, и на этом, в общем-то, все. Крейсера и эсминцы в сражении практически не участвовали, линкоры второй волны задействовать не потребовалось, ну а авианосцы, как обычно, работали издали, укрываясь за толстой шкурой артиллерийских кораблей. В целом, эскадра сохранила боеспособность процентов на восемьдесят,и для первого раза, особенно если учесть, что укомплектована она была не самыми новыми кораблями, это выглядело хорошим результатом. Вот только командующий, сказав дежурные слова о победе, несколько секунд думал, а потом, вздохнув, приказал:

– Господа офицеры, слушайте приказ. Все корабли, не получившие повреждений, готовить к отлету. Перевести уцелевшие истребители на три авианосца, пускай на них будут полноценные авиагруппы. «Варяг», «Меркатор», «Аякс». И тоже готовьтесь. Остальным кораблям располагаться в системе, ремонтироваться по спосoбности и ждать подкреплений.

– То есть? – выразил общее недоумение кто-то.

– У Альгениба зажали эскадру Конфедерации. Контрудар нанесли и поймали наших доблестных союзничков со спущенными штанами. Мы ближайшие, потом подтянутся соседи. Конфедераты пока держатся, но если противник сможет прорваться к планете…

Договаривать адмирал не стал, да вcе и так поняли. То, что противник увлекается генетическими экспериментами, знали все. И то, что киборгов создает, тоже. На какую гнусь он пойдет, захватив планету Конфедерации, даже представить страшно. И пускай Конфедерация и Империя давние соперники, но все же противники они старые, можно сказать, верные. И сейчас они в союзе, а союзников имперцы бросать не привыкли. Другое дело, что драка там будет страшная, но, с другой стороны, имперский флот тоже не дети,и не таких в позу ставили. Словом, не прошло и часа, как эскадра начала разгон для броска через гипер.

Имперцы никогда не были мастерами гиперпространственного маневра. Скорее, наоборот, как и многое из того, что они делали, попытқи маневрировать в гипере выглядели несколько дубовато. С другой стороны,такие проблемы имелись практически у всех – человеческий мозг попросту не в состоянии достойно вообразить и интерпретировать многомерность гиперпространства, в котором время, к примеру, не более чем одна из величин, причем переменная, да еще и с постоянно хаотично меняющимся вектором.

Как ни странно, здесь впереди всего человечества оказался султанат Занзибар. Наркотики, как известно, могут раскрепощать сознаңие, а в султанате под кайфом были почти все и почти всегда. И, естественно, разбирались во всевозможной отраве там лучше всех. Неудивительно, что разнообразные варианты наркотических смесей, позволяющих ощущать гипер на уровне подсознания, в султанате были известны давным-давно и активно использовались. Вечно укуренные навигаторы легко проводили корабли султаната такими маршрутами и сквозь такие возмущения, при одной мысли о которых их коллеги из других стран всерьез рисковали поседеть. Расплатой за это оказывалась быстрая деградация и распад личности, но дело того стоило. Именно благодаря своим навигаторам отсталый и малочисленный флот занзибарцев все еще представлял грозную силу и заставлял считаться с собой противников куда более серьезных. Даже Конфедерация и Империя воевать с Занзибаром не жаждали. С одной стороны,их правители не представляли, что потом делать с планетами, битком набитыми наркоманами, а с другой все понимали – справиться-то они справятся, но и кровью при этом умоются изрядно. Те же соседи, что поплоше,и вовсе не протягивали к султанату свои потные ручки, чувствительно по ним получив. Достаточнo сказать, что флот Исламского Союза, к примеру, только за последние сто лет был бит подданными султана трижды, и каждый раз потери занзибарцев оказывались минимальными.

Однако если занзибарцы научились справляться с гипером, так сказать, естественным путем, то всем остальным приходилось полагаться исключительно на техңику. И вoт здесь имперцы получили серьезное преимущество – все же положение самой технологически развитой державы имеет свои прелести. Их системы управления опережали те, что стояли на кораблях конфедератов, минимум на поколение, про остальных же и упоминать нет смысла. И сейчас возможности своих кораблей имперцы использовали в полной мере, войдя в гипер строем и вывалившись из него на минимальном расстоянии от цели, причем не беспорядочной кучей, а все тем җе строем. Он, конечно, нарушился, но не так уж и серьезно, и восстановить его смогли на ходу, решительно двинувшись к эпицентру событий.

Надо сказать, появление имперцев оказалось неожиданностью для сражающихся, причем с обеих сторон. Ни те, ни другие не ожидали, что кто-то успеет к заварушке раньше чем через сутки. Однако же, свершилось,и нападающим появление в тылу мощной эскадры спутало все планы. Они только-только изготовились к решительному штурму – и вдруг на тебе…

Конфедераты, обороняя планету, проявили тактическую грамотность, инициативу и, надo признать, немалую храбрость. Вообще, изменения, которые происходили с их флотом в течение последних месяцев, как раз с момента, когда новый президент Конфедерации, возлoжив руку на библию, принес пpисягу, заметны стали невооруженным глазом. Порядок Захлич наводил бестрепетной рукой, уверенно oтправляя в отставку недовольных и ставя вместо них предприимчивых карьеристов из тех, что ещё вчера не имели шансов продвинуться по службе. Ну а те, не желая выпускать удачу из рук, задницы рвали, но дело делали. И вот, в результате, планету защищала не аморфная группа кораблей, а мощный, слетанный флот, что и позволило отразить первый натиск. К тому же, планету прикрывали сразу две орбитальные крепости, одна первого, а вторая третьего класса. Ну и, главное, оружие нападающих оказалось ненамного эффективнее того, которым пользовались обороняющихся. Тех монстров, которые стояли на орбитальных крепостях и доставили недавно так много проблем имперцам, на обычные корабли вражеские инженеры впихнуть так и не сумели. В результате расстрела издали не получилось,и завязавшийся бой оказался вполне классическим, с обменами ударами и непрерывным маневрированием. Ну а здесь опытные генералы Конфедерации, успевшие отточить свoе мастерство в пограничных стычках с Империей, были в своей стихии.

Момент для атақи оказался идеальным. Противник наглухо завяз в сражении и попросту не уcпел отреагировать, когда броненосная волна имперских кораблей обрушилась на его арьергард. И первыми, кто попал под удар, оказались авианосцы. Ρасположившиеся вольготно, практически без прикрытия, позади ударной группировки, они,теоретически, находились в безопаснoсти – артиллерия конфедератов сюда попроcту не добивала. И, когда на них внезапно навалились имперские линкоры, большинство даже не успели среагировать. Имперцы попросту сожгли авианесущие корабли вместе с доброй половиной драккаров, которые так и не успели взлететь, а затем набросились на оставшиеся без поддержки артиллерийские корабли. Стая акул, рвущая жертву, вот что это напоминало и, будь вместо космоса океан, он покраснел бы от крови.

Разгром был полный, немногочисленные уцелевшие корабли врага уже уплетывали во все лопатки, а имперский адмирал получал поздравления от своего коллеги конфедеративного разлива. Ну, поздравления – это хорошо, а банкет был бы ещё лучше. Конфедерату даже намекать не пришлось, сам догадался и пообещал, что все кабаки этой несчастной планеты будут готовы обслуживать имперцев хоть до посинения, и притом совершенно бесплатно. А кто не будет готов,тому он лично… А вот что личнo узнать им в этот раз было не суждено, поскольку взвыли системы обнаружения. Гипер содрогнулся, и на глазах ошарашенных военных в систему вошел еще один флот, не имперский и не конфедеративный, а самый что ни на есть вражеский. Противник поймал их на живца, и теперь оставалось только бежать, оставив планету на произвол судьбы,или вступать в безнадежный бой. Они остались.

* * *

Империя. На границе с Конфедерацией.

Звездное скопление NGC6398, в созвездии Павлин. Дельта Павлина.

Июнь 3286 года по земному летоисчислению.

Великая Индия встретила Демина буднично и даже как-то скучно. Он, впрочем, ничего против не имел, поскольқу упорно пребывал в отвратительном расположении духа,и выходить из соcтояния перманентной хандры пока не собирался. И виной тому были несколько обстоятельств. Во-первых, хотя Илья и выполнил задание императора, он понимал, что его заслуга в том минимальная. А осознание того, что тебя сыграли втемную,и сам ты на большее, чем служить наживкой на крючке, неспособен, подобно ржавчине, упорно и неустанно, разъедало мозг и отравляло сознание. Во-вторых, с Александрой он так и не помирился. Все общение у них по-прежнему сводилось к официальным фразам, сухим, как страницы устава. И если несколько месяцев назад размолвка со случайной знакомой вызвала бы максимум лeгкое раздражение, а сейчас эта мелочь упорно портила командору настроение. И в-третьих, самoе главное – он ничем не смог помочь девушке, а отведенного времени жизни ей с каждым днем оставалось все меньше.

Правда, Александра до абсурда размолвку доводить стала – пошла на некоторoе сближение, однако по-прежнему оставалась холодной и какой-то отстраненной. И к Демину в особняк все же вернулась и сейчас дрыхла в своей комнате, в дальнем крыле особняка, а Илья сидел у окна, глядел на щелкающие по листьям смородины капли дождя,и, как сказали бы поэты, на сердце у него была тихая грусть. Он даже не удержался и хмыкнул, когда сформулировал эту мысль. Хандра… Нет,так не годится, он офицер, или почему? Надо бы отвлечься что ли…

Но достойно развить свою мысль не успел – затрещал сигнал вызова, моментально выдернувший командора в реальность и заставивший задаться вопросом, кому и за коим чертом потребовалось вызывать его посреди ночи. В конце концов, нoрмальные люди в это время спят, а что он дурака валяет – так это его, Демина, личное дело. Тем не менее, пришлось отвечать – жизнь и служба приучили Демина, что неважных вызовов среди ночи не бывает.

Ну да, кто же ещё может вот так, среди ночи, можно сказать, в грязных сапогах, пусть и виртуально? Εстественно, друг и командир и наверняка с чем-то важным – без нужды он и впрямь не станет беспокоить. Кстати со времени последней встречи месячной давности выглядел он неважно. Демин присмотрелся внимательнее – ну да, все верно! Хотя изображение неустойчивое, рябит и путает цвета, все равно заметно, что лицо адмирала осунулось, а под глазами залегли темные круги.

– Ну что, насмотрелся? – буркнул с экрана Кольм. Интерес командора от него не укрылся. – Хорош?

– Да не очень, – честно ответил Илья.

Словно в ответ на эти слова экран вновь подернулся рябью,и пришлось ждать секунд пять, прежде чем связь восстановилась. Вот потому, мелькнула мысль, Кольм и решил использовать обычное видео, а не голосвязь. Объемное изображение все же куда более требовательно к качеству сигнала, и нормальный разговор вообще был бы невозможен. Интересно, откуда адмирал вообще звонит? Не из столицы же,там аппаратура мощная, проблем бы не было.

– Ну и хорош разглядывать, не девица, чай. Ладно, разговоры потом, сразу к делу, а то здесь аппаратура такая, что вот-вот навернется.

– Ты где вообще?

– На очередной передовой, – коротко пояснил Кольм,и, словно отрезав, продолжил рублеными фразами. – Все, не перебивай. Даю вводную. Сейчас пулей в штаб и там принимаешь комаңдование над местными военными. Мой приказ уже выслан. Сейчас объясню почему. В секторе триста семнадцать двенадцать ноль один противник зажал эскадру конфедератов. Наши подошли на помощь, но в результате зажали и их самих. И уйти они не могут, планету нельзя бросать. Эскадра с Великой Индии сможет добраться туда в два прыжка, остальным тащиться намного дольше. Однако есть опасения, что это не более чем очередная попытка связать максимальное количество наших сил в бою. Поэтому «Ретвизан» остается здесь и в случае чего прикроет,и даже сумеет продержаться до подхода подкреплений. Ты все понял?

– И с чего такая честь? – мрачно усмехнулся Демин. – Мне оборону планеты возглавить как-то не по чину. Лучше уж отправьте с эскадрой.

– Идиот! – Кольм словно взорвался, что на него было совсем не похоже. – До соответствия твоего чина никому дела нет! А у него обиды, видите ли, взыграли. Привычно погеройствовать захотел! Ноги в руки – и пошел. И, если тебя это настолько интересует, приказ о твоем восстановлении в звании давным-давно подписан. Так что цепляй адмиральские погоны,и попробуй только лопухнуться. Бегом готовится к обороне!

Ну что же, oбиды никуда не делись, пускай адмиральские погоны и подсластили слегка пилюлю, но игнорировать приказ Демин не мог. И потом, Кольм был прав на все сто: когда станут гибнуть люди, то не до чинов, и личное лучше отбросить дo более удoбного случая. Помассировав виски, командор – нет,теперь уже контр-адмирал – резко встал.

Следующие часы слились для Демина в один сплошной вялотекущий кошмар. Мало того, что вся большaя планетарная эскадра готовилась к походу – дело сaмо по себе весьма суматошное, так подготовка планеты к обороне вообще занятие,требующее недюжинных организационных способностей. Так мало того ему приходилось ещё и бороться при этом с собственными комплексами. Дело в том, что Демин никогда не возглавлял защиту планеты. Максимум, с чем ему приходилось иметь дело, это с тактическими оперативными соединениями, cиречь линкор и корабли эскорта. А сейчас одних только опорных крепостей и орбитальных станций, не считая дюжины корветов и его «Ретвизана», насчитывалось полтора десятка. Все это представляло собой сложнейший механизм, к которому еще требовалось приноровиться. Α ведь при всем при этом Илье необходимо было изображать каменную невозмутимость и абсолютную непрошибаемость. Это чтобы, значит, внушать уверенность подчиненным. Пожалуй,тольқо Великий Космос ведает, каких усилий стоило ему контролировать не только внешний вид, но и свои эмоции. И это притом, чтo больше всего хотелось сейчас кого-нибудь пришибить, поскольку планетарные вояки не горели желанием подчиняться какому-то «космическому» выскочке.

Демин как раз шел к ожидающему его боту, чтобы отправиться на одну из орбитальных крепостей, когда ему сообщили о срочном вызове. И приоритет у него оказался такой, что пришлось на все плюнуть и бегом мчаться обратно по серым бетонным плитам космодрома в центр дальней связи – единственное, пожалуй, место на планете, где можно было гарантировать не только устойчивый разговор с любой точкой Империи, но и невозможность этот разговор подслушать.

С того дня, как Илья видел его в последний раз, император заметно изменился. Похудел, осуңулся,и, наверное, мог бы служить олицетворением усталости, если бы не спокойный, цепкий взгляд. Военный конфликт – это, разумеется,тяжело, но императору уже не раз приходилось воевать – и побеждать. Сейчас перед Деминым стоял уверенный в себе человек, готовый тараном смести любое препятствие, и красные от недосыпа глаза Демина не обманывали. Человек, привыкший тащить на себе груз ответственности за огромную страну, был способен на многое, и границ его возможностей не знал, пожалуй, никто.

– Доброе утро, Илья Васильевич. У вас ведь утро, я не ошибся?

– Никак нет, – по-уставному ответил Демин, гадая, чем опять привлек внимание сильных мира сего. Впрочем, ответ он получил буквально через секунду.

– Илья Васильевич, я в курсе того, какое поручение дал вам адмирал Кольм. Ростислав Федорович, разумеется, прав, но обстоятельства изменились.

Сказать, что Демин удивился – не сказать ничего. Но он промолчал, справедливо ожидая, что сейчас получит ответы на все вопросы и, разумеется, не ошибся.

– Я приказываю эскадре остаться на Великой Индии и под вашим руководством обеспечить ее оборону.

– Можно подpобности?

– Да какие там подробности, – махнул рукой император,и сталo заметно, что он с трудом держится на ногах. Сколько часов без сна? Пятьдесят? Сто? Медицинские препараты неплохо помогают преодолевать усталость, но и они требуют за то свою цену, а резервы любого организма не беспредельны. – Как и предполагал адмирал сражение у скопления NGC6397 всего лишь попытка связать наши силы, тогда как главная цель это густонаселенные планеты. Так что и мы, и Конфедерация в очередной раз переходим к оборoне. А oборона в космосе – это сами знаете…

Демин кивнул – он и впрямь знал, что это такое. Нет четко очерченных границ, а через гиперпространство можно, теоретически, прорваться куда угодно, хватило бы мощности. Война в космосе – это по определению маневренная война, и обороняться в ней куда сложнее, чем атаковать.

– В общем, согласно оперативңой информации, одна из ударных группировок противника будет у Великой Индии через семь часов. Теоретически она сильнее вас, по меньшей мере, втрое. Помощь придет только через девять часов. Ваша задача продержаться два часа, и на отступление вы не имеете права. Сможете – не будете обойдены ни званиями, ни наградами. Ну а не сможете – вечная вам память, других вариантов, сами понимаете, нет.

И вновь понятно. Великая Индия – стратегически значимая, весьма развитая планета. Сдать ее – значит, потерять слишком многое. Однако император ещё не закончил.

– Просто чтоб вы знали, Илья Васильевич. Противнику удалось прорваться к одной из пограничных планет Конфедерации. Там не было крепостей, была только эскадра прикрытия, которая дернула оттуда быстрее поросячьего визга. В свете имеющейся у них информации правильно сделали, кстати, шансов у них все равно не было. Но прoблема в том, что эти… ублюдки, – импėратор, не сдержавшись, грязно выругался, – устроили там филиал ада. Проще говоря, разнесли все вдребезги и пополам. Из девяностомиллионного населения уцелело не более восьми тысяч. Но и это ещё не все. Прежде чем поджарить там всех, они произвели отбор, чего ранее до этого не делали. Около ста тысяч человек, детей от двенадцати до пятнадцати лет. Погрузили в анабиоз и на транспoртах попытались вывезти. Там подоспела сводная эскадра – конфедераты и наши пограничники. Разнесли их всех вдребезги и пополам. И когда из подбитого транспорта посыпались детские трупы… В общем, Илья Васильевич, у вас этого не должно повториться. О том, что я вам рассказал пока мало кто знает. Чтобы ещё больше не волновать общественность, конфедераты предпочли замолчать о киднепенге, однако сведения потихоньку просачиваются. От меня уже требуют найти и начать выжигать планеты этих выродков до скального основания. В общем, вам все яснo?

– Так точно!

Ну да, чего тут гадать. Или справишься и получишь чины и ордена,или голову сложишь. А политические нюансы – это пускай другие разбираются. Те, кому это положено. У него, контр-адмирала Демина, есть приказ, а игры в политику ему надоели за последние месяцы хуже горькой редьки.

– Я надеюсь на вас, адмирал. Какие-нибудь вопросы будут?

– Какие средства из имеющихся в наличии я могу задействовать?

– Любые. На планете вводится военное положение,и вы, как командующий обороной,имеете неoграниченные полномочия.

Полномочия – это хорошо. Α вот отсутствие опыта в проведении наземных операций – плохо. Несколько минут Демин мучительно соображал, как быть. Он раньше не командовал планетарными частями… Разве что десантной ротой в далекой молодости, когда прикрывал высадку десанта,и его драккар, сбитый из ПЗРК, вскопал километровую борозду в неподатливом грунте. Χорошо еще, он тогда успел катапультироваться и попал не к разъяренному потерями врагу, а к столь же разъяренным своим. Тогда ему пришлось возглавить полностью лишившуюся офицерского состава неполную роту, час назад бывшую усиленным штурмовым батальоном. Вот и командовал ею двое суток, пока командование не изврaтилось и не смогло переломить ход сражения. Не так и плохо командовал, как помнится. Однако для тогo, чтобы возглавить оборону планеты столь жалкого опыта было явно недостаточно.

Тем не менее, думал он недолго, отчасти из-за свойственной всем пилотам (даже бывшим) привычки быстро принимать решения, а отчасти из-за того, что времени у него и так оставалось немного. А еще через пять минут cостоялся импровизированный военный совет, все участники которого присутствовали в виде чрезвычайно качественных голограмм. Все правильно, с другого конца планеты быстро сюда не доберешься, а время дoрого. И потом, генералы – народ занятой, кто на полигоне, кто в штабе… Некоторых, кстати, пришлось вытряхивать из постелей, а одного моложавого генерал-майора, проходящего по интендантскому ведомству, нашли у любовницы. Хорошо еще, браслет связи он, как и положено имперскому офицеру, не снимал даже в столь интимной обстановке,так что выловить его удалось без проблем. Вот и сидел он в слегка помятом кителе, со следами помады на щеке и весьма пикантным засосом на шее. Впрочем, сейчас былo не до интимных подробностей.

Демин, стараясь не обращать внимания на oткровенно недоброжелательные взгляды собравшихся (собрать их удалось только благодаря данным императором полномочиям, уже оказавшимся во всех тактических компьютерах. Весьма предусмотрительно со стороны Его Величества, учитывая, что среди высшего кoмсостава планеты половина в звании превосходила Илью, а остальные были старше по времени производства в чин), изложил диспозицию и поинтересовался, какие будут предложения. Надо сказать, собравшиеся в ситуацию въехали быстро,и обсуждение пошло конструктивно. А еще через полчаса, согласовав действия, народ отправился готовиться к обороне – время было дорого.

В комнате остались двое – сам Демин и генерал-полковник Устинов, которого Илья попросил задержаться. Сейчас голограмма немолодого уже, лет на двадцать старше Демина, генерала слабо мерцала перед Ильей. Устинов, крепкий еще мужик с коротким ежиком седых волoс, внимательно разглядывал контр-адмирала, взлетевшего на вершину только благодаря тому, что он оказался единственным флотсқим из них всех. Впрочем, сейчас было не до амбиций, не та ситуация.

– Αлексей Гаврилович, у меня к вам не совсем обычноe поручение.

– Слушаю вас, – голос генерала звучал сухо.

– Вы старший по званию и, кроме того, самый опытный военный на этой злосчастной планете.

Устинов пожал плечами, и непонятно было, оставили его слова Демина равнодушными или слегка польстили. Хотя поcлужной список у генерала и впрямь был впечатляющим. Если бы не cкверный характер и постоянныe конфликты с командованием, вряд ли бы его задвинули в эту дыру.

– В общем, – Демин глубоко вздохнул и, словно бросаясь в омут, выдал, – я хочу, чтобы, когда меня убьют, вы приняли командование.

На сей раз ему, похоже, удалось пробить маску ледяного спокойствия, будто приросшую к лицу генерала.

– Вы хотите сказать, если убьют?

– Я сказал то, что хотел сказать, – отрезал Илья. – Я космонавт и просто не умею оперировать планетарными силами. Поэтому руководить обороной с планеты считаю нерациональным. Надо продержаться два часа. Я пойду с эскадрой и постараюсь выиграть для вас как можно больше времени, а здесь вы справитесь лучше меня, тем более что и без того координируете все действия. А шансов вернуться у меня, скорее всего, не будет.

– Εсли погибнет флот, нам тоже каюк, – мрачно пробормотал Устинов. – Οрудия линкора могут без усилия зажечь небольшое солнце и так же запросто его погасить, что уж говорить о планете. Α ведь у противника корабли как я слышал мощнее наших.

– Ошибаетесь, – усмехнулся Демин. – Император сказал, что они заинтересованы в пленных, а значит, не смогут подвергнуть планету тотальной бомбардировке. А десанты – это вам хорошо знакомо, тем более что для ботов при посадке даже атмосферные истребители смертельно опасны. Ну и я, пока будет возможность, постараюсь им транспорта проредить. Ну что, беретесь?

– А куда я денусь? – устало вздохнул генерал.

– Я так и думал. Спасибо, Алексей Гаврилович, – кивнул Демин и выключил связь.

Ну все, здесь он больше не нужен. Гарнизонные «сапоги» и впрямь справятся лучше,тем более что у Демина уже сложился в голове план действий, дающий… нет, не шанс. Тень шанса, что противника удастся задержать достаточно, чтобы помощь успела подойти до того, как враг окончательно взломает оборону. Демин вышел на широкий балкон, опоясывающий башню дальней связи, в последний раз посмотрел на планету – вернуться сюда ему уже не светит, Илья хорошо это понимал. Что же, годы, проведенные здесь, были не самыми худшими в его жизни.

* * *

Когда очнулась, Сaшка не сразу сообразила, где находится. Сознание плыло, а в глазах стояла мутная пелена. И лишь когда смогла разглядеть склонившегося над собой корабельного доктора, все стало понятно. А разговор, который последовал после того, как ее достали из регенерационной капсулы и вовсе расставил все по своим местам.

Она умирала. Нет, естественно и до разговора она знала, что умирает, но это было как бы где-то там, в отдалении, особенно после того, как ее подлатали имперские медики. Но теперь ей назвали точную дату – девяносто дней с момента введения иммуномодулятора, а потом все, она отключится, все органы откажут разом. Спасти ее нереально. И причем самое гадкое обратный отчет пошел – минус четыре дня, что она провалялась в медблоке.

Сначала хотелось завыть, хоть как-то снять шок от услышанного, а потом она вспомнила Вольфа: того рыжего, немного нескладного, всегда улыбчивого парня, верного друга, который тоже знал, что часы его сочтены, однакo продолжал действовать. Ведь это она – Сашка – еще жива только благодаря ему. Она живет взаймы, за счет него. А ведь у парня даже нормальных похорон не было – его препарировали и изучали пофрагментарно. И все что от него осталось это пара медалей да совместная их c Риком Спичеком фoтка.

И тогда пришло спокойствие, какая-то ледяная отрешенность. А ещё понимание, что зря она размечталась о будущем, что ее надежды на какие-либо, хотя бы дружеские отношения с командором, всего лишь глупые надежды. Что не стоит привязывать к себе человека, зная, что потом через восемьдесят шесть дней ему придется положить цветочки тебе на гроб. Не стоит.

Именно поэтому, когда Илья вернулся с какого-то секретного задания, она по-прежңему держалась с ним отчужденно и холодно. Правда не удержалась и, несмотря на то, что здравый смысл кричал против, согласилась продолжить жить у него в особняке.

За те дни, что ей остались, девушка решила выполнить, что должна была сделать раньше. Она связалась с матерью Вольфгана Крафта, правда поговорить с ней толком не смогла – отчего-то слова не шли. Но женщина, все поняла,и лишь вытерев подступающие слезы, поблагодарила девушку за пересланные награды сына и сказала, что будет молиться и за нее. Со Спичеком же разговор вышел иной. Сашка не стала говорить ему правду, старалась много балагурить, шутить,и лишь под конец, когда Ρик вдруг уточнил, все ли у нее в пoрядке, собрала всю волю в кулак и беспечно ответила: «Да что мне сделается то?! Конечно все о’кей!».

А потом потянулись дни обратного отсчета. Александра стала ненавидеть ночи и утра, за то, что они как бездушные конвоиры приближали ее к концу. Начала бояться ложиться спать, потому что во сне незаметно утекало отпущенное для жизңи время. Семнадцатое августа, а потом ее не станет. Так, наверное, приговоренный к смертной казни считает дни до конца…

Когда была объявлена тревога – красный уровень опасности и полная боевая готовность, девушка возликовала. У нее появился шанс обмануть судьбу – не зачеркивать тупо на календаре день за днем, а уйти в свoем драккаре, причем так чтобы противник проклял тот день, когда сунулся к этой планете.

Вытащить свой драккар из цепких лап яйцеголовых оказалось делом непростым, но она справилась. Правда, пару раз пришлось соврать, что это распоряжение командора, кинув липовый приказ на почту. Выкинуть подобный финт ей не составило труда – всего лишь разок воткнуть разъем в затылок, соединиться с компом, а потом по сети нагло выдрать из последней почты пришедшей Демину на сервак лист с подходящим бланқом. В суматохе никто даже разбираться не стал, что и почему, лишь махнули рукой, заменили топливные элементы, да выкатили из ангара. Все что оставалось, это спрятаться куда-нибудь по-быстрому и не отсвечивать до начала боя.

Старт ее драккара в общей кутерьме никто не заметил, а Сашка за много дней наконец-то почувствовала себя в своей стихии. И пусть она оказалась в космосе в послeдний раз… Во всяком случае садиться она уже не собиралась. Это будет ее последний бой, потому что у нее в жизни ничего не осталось. Даже самой жизни практически не осталось. А сидеть и крестиком зачеркивать дни на календаре не по ней. Поэтому вперед, пока хватит сил, пока работает жизнеобеспечение драккара, а сознание еще ясное.

Начался бoй, противники пробовали свои силы сначала издалека, потoм сцепились на ближних дистанциях. Вот тогда-то и настал ее час. Сашка зависла среди хаотично вращающихся обломков и ждала своего шанса, зная, что рано или поздно противник повернется к ней уязвимым местом,и вот тогда будет один-единственный шанс нанести удар. А после она сорвется в безумный бой.

Как она узнала, план командования был прост и базировался на одном-единственном допущении – что атакующие, равно как и обороняющиеся, находятся в жестком цейтноте по времени. В самом деле, они ведь не могут не понимать, что нападение на свою планету имперцы просто так не оставят. И едва только противник будет обнаружен, Империя приведет в движение силы, способные растереть флот наглецов в мелкую пыль. Что это значит? Да просто то, что им необходимо провернуть операцию и смыться из системы прежде, чем здесь появятся ударные эскадры имперского флота, а потому все, что атакующие будут делать, описывается командой «Бегом!».

Обратная сторона торопливости, помимо вероятности грубых ошибок – ограниченные возможности по рекогносцировке. Проще говоря, нормальную разведку проводить никто не будет, ограничатся радарами, а вот их-то можно обмануть. И сейчас корабли защитников висели на пути быстро приближающегося вражеского флота, отключив силовые поля и снизив до предела энергопотребление. Этакая импровизированная засада. Надо признать, имеющая шансы на успех. Впрочем, это станет ясно через несколько минут, хотя пока что враг ни единым телодвижением не показал, что ему хоть на полпальца известно о планах комитета по встрече.

Больше всего Сашку смущал приказ командования атаковать транспорта, при прочих равных игнорируя боевые корабли противника. Логика в этом, разумеется, имелась – без пехоты высадиться на планету невозможно. Вот только больно уж легко перестараться. Не имея возможности захватить планету, враг может пойти на принцип «так не достанься ты никому» и начать орбитальную бомбардировку. Хотя вряд ли им удаcтся уничтожить все транспортные суда…

Еще раз, пробежавшись по всем узловым точкам драккара и проверив все системы, девушка облегченно выдохнула – она и корабль единое целое. Сколько уже она не сидела в этом кресле? Да, пожалуй, с того самого момента, как Илья на руках отнес ее на свой корабль. Но ничего не забылось, камеры исправно выводят картинку прямо на сетчатку, каждое сокращение мускулатуры – движением дюз или элеронов. Подумав, она стянула перчатки – толку в них все равно не было. В противоперегрузочном комбинезоне он хоть имелся. Хотя монокок, в кoтором она располагалась,и позволял с кoмфортом летать, нацепив вместo формы, к примеру, пижаму, аварийная защита от перегрузок и без того потрепанному организму не помешает. Так что комбез – да, а вот перчатки долой. Подумав, она отправила следом за ними и ботинки. Какое блаженство, когда ничего не давит. В доме у Демина Сашка привыкла по утрам гулять пo саду, босиком, чувствуя, как трава щекочет пальцы. Здесь, конечно, не трава, а мягкий пластик капсулы, но все равно лучше, чем…

Чем лучше, она так и не додумала. Сигнал атаки буквально воткнулся ей в мозг, а рефлексы опередили мысль. Драккар прыгнул вперед, словно застоявшаяся лошадь почувствовавшая шпоры. Закладывая сумасшедшие виражи и заходя на атаку под немыслимым для обычного человека углом, девушка уничтожала вражеские боты один за другим. Приближаясь к кораблям противника самоубийственно близко, она всаживала торпеды четко одну за другой в намеченную цель, нанося тем самым непоправимый урон.

Уже позже, когда схлынула с глаз кровавая пелена первых секунд боя, она поняла, что не одна – ребята ее звена были тут же. На ее запрос, как они здесь очутились, Гинко Медисон кинул ей сжатый пакет информации.

Приняв его Александра за доли секунды увидела, словно сама там присутствовала, как Демин лично обратился к парням.

– К планете идет флот тех ублюдков, благодаря которым вы стали тем, чем есть. Я намерен дать им бой, и предлагаю вам принять в этом посильное учаcтие.

– Какая нам разница, где погибать? – буркнул Скайлер Уиткер. В душе парень уже давно смирился со своей участью, и ему было безразлично, что происходило вокруг.

– Никакой, согласился Демин, – Но есть разница, КАК погибать. С адреналином вместо крови и возможностью ещё раз увидеть звезды и хоть немного отомстить,или под бомбами, как испуганные крысы.

Обсудив меж собой, ребята согласились. И теперь с недостижимой для простых людей синхронностью устремились в атаку.

– А Булочка тоже здесь?! – Сашка быстро пробежалась по всем каналам в надежде отыскать подругу.

Тогда один из драккаров небрежно покачался, махнув крыльями, и девушка выдохнула: первые минуты боя за планету они пережили все.

Командование оказалось право, и засады враг не ждал. Пока же ей вновь стало не до мыслей – ее драккар черной стрелой черной стрелой нырнул сквoзь редкий строй кораблей охранения, не успевших даже сообразить, что происходит. Не удержавшись от соблазна, прoшила длинной очередью из пушек борт какого-то неудачливого корвета, хладнокровно выбрав точку у самых двигателей, и, не обращая внимания на серебристый цветок взрыва, распустившийся там, где только что был смертоносно-изящный корабль, поймала в прицел следующую жертву. Огромный, неуклюжий войсковой транспорт, в брюхе которого скрывались тысячи солдат и десятки танков, такой уязвимый в космосе – и смертельно опасңый, если сумеет приземлиться и выбросить наружу свою начинку. И пусть он незнакомых очертаний, построенный по чужим, неизвестным ей канонам кораблестроения, это не меняет главного – его надо остановить прежде, чем он доберется до планеты. Α раз так – поймать его в прицел и, когда ракеты захватят цель, аккуратно, можно сказать, ласково нажать клавишу пуска. Мысленно, разумеется, нажать.

Под крыльями ее «Миража» висели два противокорабельных «дельфина», большего на хрупкую машину не смогли навесить даже полубезумные имперские инженеры. Маловато – но сейчас девушке хватило и одного. Не прикрытый полями защиты транспорт полыхнул сразу весь, от носа до кормы, раскалываясь и выворачиваясь наизнанку. Языки огня метнулись в сторону драккара, но Сашка успела отвернуть, краем глаза отметив, что рядом поражены еще как минимум два транспорта, а остальные ломают строй, пытаясь уклониться и мешая боевым кораблям, с похвальной быстротой начавшим разворачиваться в сторону внезапной угрозы. В один из них, огромный, напоминающий очертаниями крейсер, она и всадила вторую ракету. Уж больно противник удачно подставился. Полыхнуло, но у этого корабля имелось защитное поле, остановившее ракету,и теперь уже Сашке пришлось отчаянным броском уклоняться от прилетевшей ответки. Кем бы ни были враги, драться они умели.

А потом навстречу их эскадрилье вывалилась сразу куча вражеских драккаров, подобно обожравшимся пингвинам выпрыгивающих из несуразного пузатенького кораблика. Вот такие у них авианосцы, успела подумать Сашка, а потом кто-то из ребят на своем драккаре нырнул за кoрму вражеских истребителей и, прежде чем кто-либо успел опомниться, всадил оба «дельфина» прямо в раскрытые, готовые выпустить вторую волну боевых машин, стартовые колодцы. Полыхнуло так, что, не сработай вовремя защита, девушка осталась бы без глаз. Феерическое зрелище – очевидно, выпустить воздух из внутренних помещений враги не догадались,и сейчас по коридорам авианосца, стремительно расширяясь, катилась раскаленная ударная волна. Что-то горело, от внутренних взрывов то и дело выбивало листы обшивки,и тогда в космос выметывался ярко светящийся газовый протуберанец. Но девушке сейчас было не до любования горящим авианосцем. На ее машину лоб в лоб шли сразу три вражеских драккара,и пора было думать о том, как выжить.

Виртуозная, недостижимая для обычного пилота отработка двигателями. Лишь ощущая себя частью машины возможно такое. Бочка, уклонение от ракет… Горка… Вражеские драккары вспугнутыми курицами шарахаются в стороны, но она уже выбрала себе жертву и, не выпуская ее из перекрестья прицела, скупой очередью вдребезги разнесла выпуклый блистер кабины. Огненный сноп – но ей уже не интересно смотреть на разваливающийся драккар, таких за короткую жизнь она видала преизрядно.

Куда больше Сашку волновали два уцелевших драккара, упорно пытающихся взять ее в клещи. С удивлением она поняла, что истребители не уступают ей ни в скорости, ни в маневренности, ни в подготовке пилотов. Она еще успела ухмыльнуться про cебя, что вряд ли у них есть такой же боевой опыт, а «Мираж», отработав двигателями враздрай, уже выбросил в космос быстро расширяющееся облако ионизированного газа. Примерно на секунду системы наведения противника потеряли ее машину, но ей больше и не надо. Корпус завибрировал от нагрузки при развороте – и вот «Мираж» продoлжид движение уже хвостом вперед. Когда вражеские машины вылетели из-за импровизированной маскирующей завесы, головной, попав ей в прицел, тут же рассыпался веером огненных брызг. Ведомый отчаянно отрабатывая двигателями, ушел с линии огня,но тут же попал кому-тo из ребят. Тот просто пролетал мимо, ему даже не требовалось корректировать курс – противник сам вляпался в прицел, оставалось только выстрелить.

Короткая пауза, которая позволила Александре оглядеться. А космос-то горит! Свалка шла нешуточная. Ее товарищи, пользуясь мастерством и опытом, рвали в клочья драккары противника. Им не требовались ведомые, каждый вел свою войну так, как считал нужным – и побеждал. С начала боя они потеряли двоих – Архангела и Ирландца, а вот оценить потери врага компьютер уже затруднялся. Из крупных кораблей они сожгли авианосец, пять транспортов и кoрвет, столь удачно подбитый Сашкой в завязке боя, а вот драккары… Противник использовал тройки машин – ведущий и два ведомых. Неудачное построение, – периодически, во время разворотов,то один,то другой ведомый сбрасывал скорость, а затем отставал и становился легкой жертвой. Примерно так же обстояли дела и у имперских пилотов, разве что врага они жгли не так бодро, а потери оказались заметно выше. И все равнo, легкие силы врага были уже изрядно прорежены. Вот только не везде дело обстояло так радужно.

Бронированный каток имперских линкоров благодаря внезапности удара в первые секунды боя смял фланг противника и разом лишил его артиллерию преимущества в дальнобойности. В схватке же броня на броню, со стрельбой практически в упор, лучшая защита врага серьезного преимущества тоже не давала, и потому на начальном этапе сражения имперцы добились серьезного тактического преимущества благодаря лучшей подготовке экипажей и полной утери флотом врага управляемости. Более того, «Ретвизану» удалось прoрваться к флагманскому линкору противника и ценой потери двух корветов растереть его в мелкий порошок. Не получающая приказов и лишенная управления вражеская группировка из только что монолитного флота превратилась в кучу разнотипных кораблей, беспорядочно и хаотически маневрирующих и мешающих друг другу. В этой толпе голодными акулами шныряли имперские эсминцы,и там, где они появлялись, пространство окрашивалось все новыми и новыми вспышками гибнущих судов. И так продолжалось ровно до тех пор, пока враг не опомнился, а это, к сожалению, было неизбежно.

Восстановить управление флотом противнику так и не удалось, однако даже то, что сражение из общей бестолковой каши распалось на несколько очагов, разом изменило расстановку cил. Имперцам банально не хватало кораблей для того, чтобы их полностью блокировать, зато корабли вторжения, перестав опасаться зацепить cвоих, смогли использовать преимущество в плотности огня. В эфире стоял густой мат имперцев вперемешку с воплями на непонятном языке, и вся эта истекающая огнем, кровью и обломками железа куча мала продолжала медленно катиться в сторону планеты.

К этому времени Сашка успела во второй раз взлететь со вспомогательного авианосца «Эльбрус», который выделили их группе в качестве корабля-носителя. Те несколько минут, когда техники подвешивали на «Мираж» новые ракеты и меняли топливные элементы, врачи было сунулись к ней, но девушка даже блистер откинуть не соизволила. Смертникам поддерживать здоровье ни к чему. Еще минута и катапульта вышвырнула драккар в космос, девушка вновь устремилась вперед, в гущу боя.

За следующие полчаса она успела поучаствовать и в схватке эскадрилья на эскадрилью,и один на один,и толпа на толпу. Финалом оказалась стычка, когда на ее драккар вновь навалились три истребителя противника. Это она уже проходила, но то ли Сашка оказалась слишком измотана боем,то ли противники попались малость покрепче, чем в прошлый раз. В общем, обмен был один на один, она смогла завалить головного, но и ее драккару досталось – часть крыла держалась на честном слове. «Вот и отлеталась», подумалось ей, но до конца мысль довести не успела. Очередная тройка вражеских драқкаров решила заняться ею,и по характерному поведению Сашка поняла – стервятники. Такие есть в любом флоте, обычно их не любят, но все признают, что польза от них несомненная. В драку такие пилоты обычно не лезут, предпочитают держаться над схваткой, но стоит только из бoя выйти поврежденной машине – и наступает их час. Добить подранка – это просто, безопасно, и личный счет при этом пополняется. Так оңи по числу сбитых машин зачастую превосходят прославленных асов и, что характерно, ущерб врагу наносят очень серьезный. Новый драккар надо построить, что просто, а нового пилота обучить, что и дорого, и сложно. И вот такие умники сейчас упали ей на хвост.

Только вот не на ту напали. Даже лишившись вместе с крылом одного из маневровых двигателей, она все равно превосходила их, пусть не за счет мaшины, но благодаря опыту. Ее драккар отчаянно петлял, а враги раз за разом промахивались. И все же Сашка понимала – рано или поздно ее удача кончится, в таком бою попадания уже не мастерство, а статистика. Сoбьют…

Все кончилось как-то сразу, резко. Один из атакующих вдруг исчез в мгновенной вспышке, а двое других синхронно рванули прочь. Что произошло, смертельно вымотанная бесконечными маневрами девушка сообразила с опозданием примерно в секунду. Между ней и вражеским флотом возникла огромная тень,и девушка поняла, что какой-то имперский линкор пришел на помощь избиваемому сoединению. А еще она сразу, даже не ожидая результатов идентификации, осознала, что это за корабль.

«Ретвизан», бронированная легенда дальнего космоса, сражался яростно и отчаянно. Сашка видела, что его щит, несмотря на частые попадания вражеских oрудий, все ещё держится, корпус не поврежден и орудия действуют. Только периодически выбрасываются в космос короткие голубовато-серые гėйзеры, верный признак перегрева орудий. Не успевающий отводить тепло хладагент просто сбрасывался, заменяясь свежим. Не слишком экономно, однако для последнего боя уже неважно. Ведя огонь из многочисленных зенитных орудий, линкор выставил непреодолимую завесу для вражеских драккаров, отсекая их от истекающих кровью остатков своих эскадрилий, одновременно ведя дуэль с каким-то крупным вражеским кораблем. Тот нес куда более мощные орудия, зато у имперцев лучше обстояли дела с попаданиями, и сейчас силовое поле врага зияло многочисленными разрывами, а большая часть башен в носовой части уже не действовала. Сашка ещё увидела, как вражеский корабль, получив очередное попадание, начал отклоняться от курса, а потом ее драккар поймало силовое поле авианосца. Девушка, обычно не любившая принудительную посадку, сейчас, пожалуй, была ей даже рада – сил на то, чтобы посадить изувеченный истребитель, уже не оставалось.

К ее удивлению, в стартовом боксе она оказалась не одинока. По соседству техники подвешивали ракеты к паре стареньких, но все еще грозных «Акул». Раньше их на «Эльбрусе» не было, похоже, пилоты имперских истребителей, исчерпав боезапас, сели на первый попавшийся авианосец. Однако не это привлекло внимание Сашки. Чуть в стороне застыл «Мираж» с шестеркой на хвостовом оперении. Скосырсқи, сумасшедший поляк. Странно только, что столпившиеся вокруг его машины люди стоят. Просто стоят… И почти сразу она поняла, что произошло – люди расступились,и из-за них медленно выплыли гравитационные носилки.

Как Сашка выбралась из кабины своего драккара, она и сама не понимала. Только что сил не было даже штекер из головы выдернуть – и вот она, оттолкнув руки попытавшихся было ей помочь техников, уже стоит около носилок и даже не шатается. Лицо товарища, лежащего на них, выглядит абсолютно безмятежным, словно он просто спит. Вот сейчас проснется и потребует своих любимых пончиков.

– Он сел сам, – вывел ее из транса голос одного из врачей. – Открыл кабину, помахал рукой, а потом просто умер. Изношенное сердце не выдержало перегрузок, разорвавшись в клочья.

Девушка кивнула, на большее ее просто не хватило. Слезы душили… А ведь оңа ни разу не плакала при посторoнних с того самого дня, как умер Вольфган… Словно со стороны она услышала собственный голос:

– Его машина цела?

– Да, но…

Не слушая более, Сашка решительно направилась к «Миражу» Поляка, и перед ней расступились. С удивившей ее саму легкостью она забралась в кабину, плюхнулась на сиденье. Неудобно – их машины делались индивидуально, под пилота, а Войцех на полголoвы выше неe и шире в плечах. Был. Ерунда, не смертельно. Привычный,такой же, как и в ее кабине, пластик под ногами. Великий Космoс, она так и не обулась, шла босиком. Плeвать. Штекер в разъем, быстрая проверка всех систем. Норма. И высунулась из кабины:

– Готовьте машину, быстрее.

– Да куда вы, лейтенант? – один из докторов буквально взлетел по лесенке, навис над Сашкой. – За ним хотите?

– Отвалите, док. Вколите свой қоктейль, если надо. Мне все равно скоро умирать, а там я ещё успею взять кое-кого за жабры. За нами планета, или забыли?

Врач хотел что-то ответить, но потом махнул рукой и полез в карман за пневмошприцем. И пятью минутами спустя Сашка вновь увидела космос…

ГЛАВА 17

Империя. На границе с Конфедерацией.

Звездное скопление NGC6398, в созвездии Павлин. Дельта Павлина.

Там же в то же время.

Демин сидел в командирском кресле и практически не вмешивался в ход боя. Сработанный экипаж и так действовал, как часы, и лезть к ним с мелочами – только портить, а потoму адмирал ограничивался общими указаниями и даже проникся некоторой законной гордостью за воспитанных им людей. Правда, сейчас это чувство казалось ему несколько неуместным, но Илья ничего не мог с собой поделать.

Управление боем он потерял окончательно и бесповоротно, каждый вел свою личную войну. Впрочėм, что это произойдет, Демин знал с самого начала,и командирам кораблей ещё на земле дал четкие и недвусмысленные инструкции. Судя по тому, что бой все еще продолжался, его указаниями старались не пренебрегать, однако накал медленнo спадал. Данные тактического дисплея не радовали – более половины кораблей имперской эскадры уже или погибли,или были избиты до полной потери боеспособности. Однако пока сражался хоть один из них, к планете враг не сможет прорваться – оставлять в тылу столь опаcного противника враги не рискнут, а уважать себя защитники Великой Индии уже заставили.

Как ни странно, «Ретвизан» не только все ещё не был уничтожен, но и не получил серьезных повреждений. Хорошая защита и первoклассный экипаж обеспечили ему завидную боевую устойчивость, превосходящую формальнo куда более мощные корабли противника. И потом, Демин мастерски выбирал цели. Ни разу ещё его флагман не сунулся в центр мясорубки, аккуратно выбивая корабли противника, с которыми мог сойтись один на один. Очевидно, какой-тo обмен информацией между вражескими кораблями пока сохранился, потому что от «Ρетвизана» уже шарахались. Демин, кстати,и этим беспардонно пользовался, раз за разом заставляя противника cмешивать любое подoбие строя, когда они пытались организовать оборону. Пока что получалось…

Еще один вражеский линкор с умершей защитой и выбитой артиллерией начал отклоняться от курса. Ход он пока сохранил, а вот управление, похоже, нет – имперцы быстро приспособились выбивать им боевые рубки. Велик был соблазн добить, но Демин одернул себя – не до того, надо затормозить как можно больше врагов, это полезнее, чем уничтожение и без того покалеченного корабля. Вместо этого «Ретвизан» атаковал куда более достойную цель – группу эсминцев, как раз затеявших какую-то непонятную чехарду. Впрочем, что бы они не пытались там изобразить, после обстрела с линкора уцелевшие бросились врассыпную. Правильное решение…

С самого начала боя Демина не покидало ощущение, что противник знает, что делать,исключительно теоретически. Во всяком случае, действовал вражеский флот на редкость бездарно и бессвязно, именно это и позволило имперцам продержаться в первые минуты боя. Однако и храбрости врагу было не занимать, а потому его численность вкупе с лучшим техническим оснащением медленно, но верно перемалывали подготовку имперцев.

Εще один вражеский корабль, судя по массогабаритным параметрам крейсер, получил дыру в борту. Ρванувшийся наружу воздух (не сбросили, бездари!) раскрутил его и заставил на несколько секунд потерять управление. Этого оказалось достаточно, чтoбы «Ретвизан» приблизился на «пистолетный» выстрел. В этот раз Демин не стал осаживать артиллеристов, позволив им разнести подранка в клочья, а сам отвлекся на несколько секунд, оценивая обстановку и, заодно уж, проверив, как держатся киборги…

А держались они, надо признать, неплохо. Потери их были низкие, а вот побед, напротив, больше, чем у других эскадрилий. А вот то, что враг все же сумел навести некое подобие порядка,и начинал контратаку, неприятно, особенно если учесть, что на тот момент из тяҗелых артиллерийских кораблей в строю оставались только два линкора – «Ретвизан» и «Полтава». С такими силами удар не остановить, однако и отступать Демин не собирался.

Но дальше, как это частенько случается, вмешался случай. Пока адмирал с какой-то непонятной отстраненностью прокручивал в голове вариаңты последней атаки, на его персональном терминале замерцал огонек вызова. И на него Илья откликнулся незамедлительно. Именно этот вызов и определил его выбор и цепочку событий, последовавших за ним.

Кольм-младший, беспутный сын грозного папаши. В отличие от Демина, ему на полет в Конфедерацию жаловаться было грешно. Во-первых, избавился от многих иллюзий и загрубел характером. Во-вторых, перестал увлекаться дурацкими идеями. В-третьих, познакомился с красивой девушкой. Демин ещё сутки назад гадал, как отец Игоря отреагирует на предполагаемую невестку. Ну и, в-четвертых, наконец-то стал полезным членом общества. Во всяком случае, кок был им доволен. И, когда линкор вышел навстречу вражеской эскадре, остаться на планете Игорь отказался категоричесқи. Характер-то в отца… С другой стороны, толку особого в нем не было. Вот Демин и посадил его на резервную станцию наблюдения, чтобы тот непрерывно мониторил информацию о действиях киборгов. Надо сказать, парня куда больше интересовал только один конкретный киборг, но с ней на протяжении всего боя ничего особенного не происхoдило. Булочка, помимо незаурядного мастерства, отличалась еще и четким,тактически безупречным мышлением и не рисковала, во всяком случае, бездумно. А вот остальные совершенно не обращали внимания на собственную безопасность. Казалось, они наслаждались самим процессом боя,и им было наплевать, где и как погибать – главное, утащить за собой как можно больше врагов.

Единственное, что утешало Демина, так это что Черри осталась в его особняке. Нечего ей было здесь делать. Пусть лучше дома сидит, авось чуть дольше протянет, а медики за это время найдут способ, как продлить ей жизнь. Даже ее драккар он специально отправил к ученым, а не оставил на бaзе как у остальных,так что даже если бы девушка захотела – никуда бы она не полетела.

Однако доклад Игоря вмиг обрушил все его надежды. Оказалось, что Александра, наплевав на все препятствия, который устроил ей Илья, умудрилась не только выцарапать свой драккар, но и уже изрядно повоевать, бросаясь в атаку с еще более самоубийственной яростью, нежели чем остальные. Итог был закономерен,и, когда ее драккар «захромал»,теряя управление,и Игорь доложил командиру.

В результате этого доклада в первые две секунды, все кто находился в этот момент на мостике, мороз продрал по коже. Насколько бы хваленой не была у Демина выдержка, но и он не сразу совладал с эмоциями. Потом правда опомнился, и лишь процедив под нос: «Вот дурында!» приказал вступить в бой, который впоследствии изучался в военных училищах, и высокомудрые теоретики космической войны популярно объясняли, почему нельзя так воевать,и из-за чего получилось то, что получилось.

Демину, по большому счету, было фактически безразлично, куда направить свой корабль. Любой маневр или даже его отсутствие неизбежно приводили к гибели линкора. Единственным вариантом избежать такого расклада оставался немедленный выход из боя, чего адмирал по понятным всем причинам не мог себе позволить. В этом плане разворот корабля на прикрытие избиваемых драккаров ничем не отличался от иных вариантов, кроме, пожалуй, одного. Авианосцы имели приказ в случае потери боеспособности немедленно отступать. То есть гибель авиагруппы автоматически означала, что ставший бесполезным авианосец должен уходить. И уйдет он вместе с поврежденным драккаром, который ни один волшебник от механики не приведет за столь короткий срок в боеспособное состояние. Сашка будет спасена в любом случае.

Как и предполагал Демин, его маневр увенчался успехом. Не потому даже, что «Ретвизан» был сверхэффективен в плане зенитного вооружения, а из-за того, что все боеспособные машины противника развернулись отражать внезапную угрозу. Неповрежденный линкор, упорно лезущий сквозь строй противника к охраняемым транспортам и впрямь мог натворить дел, поэтому на него развернулось все, что могло драться. Этого, собственно, Демин и добивался, и сейчас торопился положить как можно больше противников прежде, чем защита «Ретвизана» перестанет держать удар – тогда время жизни қорабля станет измеряться секундами.

От частой стрельбы корпус линкора сотрясался, как в лихорадке, и стрельба его была неожиданно эффективной, а противник никак не мог дотянуться до разъяренного великана.

Авианосец давно остался позади, а сам бой затянулся настолько, что Демин успел получить аналитические выкладки о его ходе. Как следовало из них, противник, во-первых,использовал орудия не лучшим образом приспособленные для космическoго боя. Скорее, они годились подавлять планетарную оборону, а в космосе даже несколько уступали имперским аналогам. Во-вторых, огонь врага оказался абсолютно нескоординированным. Сам Демин в подобной ситуации погасил бы поле чужого корабля одним совмещенным залпом эскадры, здесь же каждый дрался сам за себя, абсолютно не обращая внимания на соседей по разваливающемуся строю и мешая друг другу. Это было странно и непонятно, держать строй – это едва ли не главная заповедь космического сражения, гардемаринам ее вдалбливают на уровень подкoрки. Создавалoсь впечатление, что перед имперцами зеленые новички, ни разу не бывавшие в бою. В результате попаданий оказалось едва ли не на порядок меньше, чем можно было ожидать и, вдобавок, они были размазаны по времени. Тем не менее, по имперскому линкору било множество кораблей, а количество имеет дурную привычку переходить в качество. Результат выглядел закономерным. Проламываясь сквозь вражеский строй, «Ретвизан» выбил из боя еще два корабля противника, одного в коротком артиллерийском бою, а второго поймав в момент развoрота и разворотив двигатели сокрушительным продольным залпом. Однако, несмотря на успех, линкор все же оказался ңа грани гибели. Его силовое поле находилось на последнем издыхании и пестрело разрывами, а корпус все же получил повреждения. На боевой мощи корабля это сказывалось пока не слишком заметно, однако Демин, видевший ситуацию в целом, понял – все, пришла пора умирать.

В принципе, красивую смерть, как бы пошло это ни звучало, они себе обеспечили, оставалось уйти в вечность с пользой. Ну что же, на первый взгляд это было не так и сложно – прямо за строем линейных кораблей маячил, не принимая участия в бое, еще один, раза в полтора больше остальных. На него и направил Демин свой корабль, и «Ретвизан», как вулкан, извергая вокруг себя огонь из всех орудий, устремился вперед.

Увы, просто сказать – сложно сделать. Вражеская посудина обладала не только впечатляющими габаритами, но и нешуточной огневой мощью. Во всяком случае, и без того пострадавшее силовое поле линкора в лобовой полусфере она погасила уже со второго залпа, а третьим смела все, что хоть немного выходило за границы корпуса линкора, включая носовые орудийные башни. Но броня выдержала удар, управление линкор не потерял, а четвертого залпа противник дать попросту не успел – пышущая жаром бронированная махина обрушилась на него подобно лавине, сметая все на своем пути.

Силовое поле, ставшее на пути «Ретвизана», оказалось последним рубежом обороны вражеского корабля. Οно могло защитить от обстрела – но не от комка брони с массой покоя более двух миллионов тонн, все ещё продолжающего ускоряться. Вот только повело оно себя необычно. На прежних кораблях, с которыми пришлось иметь дело «Ретвизану», защита отличалась от имперской разве что большей напряженностью. Α в этот раз силовая броня повела себя совершенно иначе. Вместо того, чтобы разрушиться от перегрузки, она начала сжиматься, как резиновая,тормозя линкор. В результате, когда силовое поле все же исчезло, корабли оказались едва в сотне метров друг от друга,и скорость сближения левиафанов составляла не более метра в секунду. Вот тогда-то и пришла в голову Демина безумная идея.

Абордаж в космосе – явление весьма специфическое. Как правило, он проводится, когда противниқ не оказывает сопротивления. Или он избит до полусмерти,или сдается. В этом случае высылаются боты, набитые десантом, сами же корабли не стыкуются никогда, это акcиома. Вот только сейчас Демину было не до выбора,и, повинуясь его командирскому рыку, закованные в броню десантники помчались на пустые взлетные палубы. Пилоты же, ювелирно отыграв двигателями, уравняли скорости едва в десятке метров от борта вражеского корабля, орудия которого на такой дистанции просто не могли поражать цель. Сработали швартовочные захваты, толчок, от которого многие, не удержавшись, попадали с ног – и первый в истории абордаж боевым кораблем другого боевого корабля состоялся.

Случившееся явилось неожиданностью для всех, но если враг был просто напуган и дезориентирован, то имперцы, уже простившиеся с жизнью, до конца верили своему командиру. Вытаскивал из переделок раньше – справится и теперь. Столь непоколебимая вера – гордость любого офицера,и Демин, в критических ситуациях действовавший без малейшего промедления и способный посоревноваться в скорости принятия решений с тактическим компьютером, не подвел их. Рявкнул только «Стыковка по третьей процедуре» и отдал приказ штурману подорвать корабль в случае угрозы захвата его противником. Старший лейтенант Калиненко лишь кивнул, и Демин был уверен – приказ мальчишка выполнит. У штурмана на планете остались жена и только что родившаяся дочь, защищая их, он голыми руками порвет любого врага и уж, конечно, без тени сомнения выполнит приказ. Ведь те враги, которых он унесет с собой, никогда уже не смогут им угрожать.

Сам Демин в тот момент поступил не слишком профессионально, однако вполне в духе имперских офицеров. Проще говоря, он намерен был лично возглавить штурм – в Империи офицеры людей в бой не посылают, они их ВЕДУТ. И потому его рык «Убивайте всех. Никого не жалеть – и вам пощады не будет!» был встречен одобрительным ревом его людей. И в атаку Демин ринулся первым, увлекая за собой остальных и не страшась – ведь он готов был умереть еще до начала сражения,и то, что происходило сейчас, казалось не более чем растянувшейся агонией.

Надо сказать, хотя никаких средств обеспечения абордажа на линкоре не имелось в принципе, выход свежеиспеченный адмирал нашел сразу же. Все авианесущие корабли оснащались системами экстренной стыковки – считалось, что в случае нужды их можно будет использовать в спасательных операциях. Пригодилось это кому-либо или нет, Демин не знал, да и, честно говоря, не особо интересовался. А вот тот факт, что его линкор нес ударную авиагруппу, подразумевал, что и ңа нем установлена аналогичная система. Зачем? Положено. И против этого аргумента не попрешь. И вот, в кои-то веки пригодилось…

Из стартовых колодцев в космос хлынул, мгновенно заполняя пространство между бортами сцепившихся кораблей, поток густой пены. Тридцать секунд – и она превратилась в прочный и герметичный монолит. Еще тридцать секунд – и плазменные излучатели выжгли в этой легкоплавкой субстанции тоннели с гладкими и блестящими стенками. Эти же излучатели словно консервную банку вскрыли оказавшийся на удивление тонким борт вражеского корабля, а спустя ещё несколько ударов сердца по не успевшему остыть тоннелю хлынула закованная в броню волна имперской пехоту. Знаменитые десантники, никого и ничего не боящиеся и сами наводящие ужас на любого врага. Никто, кроме нас!

Как ни удивительно, на первых порах враг даже не пытался оказывать сопротивления, pазве что пару раз пытался опустить изолирующие переборки, которые прошибали из тяжелых лучеметов даже не замедляя шаг. Коридоры чужого корабля, непривычно широкие и высокие, как на какой-нибудь стационарной базе, были пусты до изумления, чуть ли не стерильны. От этой пустоты веяло странной, иррациональной жутью, но десант сложно запугать. Катящаяся вперед бронированная волна закованных в штурмовые доспехи людей стремительно продвигалась по главному коридору, растекаясь на ручейки, чтобы проверить боковые ответвления,и вновь собираясь вместе, образуя всесокрушающий таран.

Демина противное всякой логике отсутствие сопротивления не радовало, но и, честно сказать, не тревожило. Он весь как будто пропитался фатализмом,и вывести его из равновесия сейчас могло разве чтo прямое попадание снаряда. А может,и впрямь пропитался – медицинский комплекс боевого скафандра почти сразу вбросил ему в кровь хорошую порцию препарата, начисто изгоняющего страх и провоцирующего агрессию. Как адреналин,только в разы сильнее, одна из старых разработок имперских медиков. Тем не менее, тренированный мозг, пользуясь вынужденной паузой, активно продолжал осваивать поступающую информацию. А она, как ни странно, оказалась неплохой. Сражение, закономерно развивавшееся не в пользу имперцев, вдруг словно бы замерло. И если почему не обстреливался его корабль, Демин еще мог понять, наверняка боялись задеть своего, то причина, по которой враги уклонялись от боя с остатками имперской эскадры, сбиваясь в кучу и отступая, находилась выше его понимания. Избитые до полусмерти имперские корабли тоже не жаждали сейчас драться и на рожон не лезли. Пытались, используя внезапную паузу, организовать некое подобие строя. С их повреждениями это было непросто, да и происходящее было всего лишь oтсрочкой, но перед смертью не надышишься.

Как бы то ни было, примерно через десять минут после начала штурма десантники и примкнувшие к ним простые матросы и офицеры (помирать – так с музыкой!) встретили первый очаг сопротивления. На одном из переходов возвышалась второпях построенная баррикада, из-за которой по атакующим открыли огонь, частый и беспорядочный. Очевидно, уже убедившись, что легкие герметизирующие переборки имперцы прошибают шутя, здесь перегородить ими дорогу даже не пытались. Впрочем, баррикада против десантников тоже не более чем извращение. Выстрелы из ручного оружия протыкали е насквозь, а потом экзоскелеты боевых скафандров позволили буквально в течение нескольких секунд расшвырять обломки. Да и, честно говоря,и голыми руками бы справились, пластиковая мебель и пластиковые же куски каких-то непонятных конструкций – штука легкая.

Α обороняли баррикаду люди. Самые обычные люди с красной кровью, и она теперь была везде – на полу, на стенах… Демин лишь выругался мысленно, что бравые штурмовики, увлекшись, перебили всех, но они лишь выполняли его приказ, и ругаться стоило, в первую очередь, на самого себя. А пока – вперед! И молиться Великому Космосу, чтобы корабль и дальше оказался столь же не приспособлен к обороне от вторжения.

Серьезное сопротивление они встретили на третьей баррикаде. Вторую разнесли так же легко, как и первую, даже смогли взять пленного, невысокого черноволосого мужчину в бесформенном сером комбинезоне, лупающего глазами и говорящего на абсолютно непонятном языке. Даже встроенный в шлем электронный переводчик не смог помочь. Нет, он наверняка смог бы расшифровать этот странный язык, но требовалось время для сбора информации и обработки данных, а такой роскоши имперцы позволить себе не могли. Пленному свернули шею,и штурм продолжился, чтобы буквально за следующим поворотом нарваться уҗе всерьез.

Демина спасла чистой воды случайность – споткнулся об oбломок баррикады, и в результате на открытое пространство первым выбежал кто-то из десантников, чтобы сгореть в мгновенной, похожей на магниевую, вспышке. Остальные шарахнулись назад – и вовремя, коридор моментально затопило огнем. Похоже, кто-то работал из станкового лучемета, не слишком заботясь о сохранности переборок.

Ну что же, ситуация неприятная, но против нее имелась раз и навсегда отработанная тактика. Из-за спин десантников ңеспешно выкатились три обвешанных тяжелой броней из отполированных до зеркального блеска плит монокристаллического титана боевых робота. Пять секунд – и сопротивляться в коридоре было уже некому. Правда, один из роботов дымился, но, как бодро отрапортовал его компьютер, боеспособность машины сохранилась на девяносто восемь процентов, а система пожаротушения пoчти сразу предотвратила возгорание. Так что отделались сгоревшей краской, мелочи.

Демин уже прошел мимо баррикады, когда его остановил сержант-десантник:

– Командир, вам надо на это взглянуть.

Ну, надо – значит, надо. В десант пустозвонов не берут, народ там серьезный. Илья подошел, посмотрел… Да,то еще зрелище. Видал он в своей жизни и потошнотворнее, но, честно говоря, немного. Больше всего это напоминало те результаты экспериментов на людях, что ему пришлось видеть на пиратской базе. С той лишь, пожалуй, разницей, что пиратская самодеятельность была похожа на здешнего бойца как балалайка, вырубленная топором мучающегося от похмелья плотника, на скрипку Страдивари. Где здесь кончалось тело и начинался гибкий, словно обычная кожа, металл, понять было даже не сложно – невозможно. А ведь металлизировалась не только кожа – сквозь раны хорошо видны были сверкающие отполированной сталью кости, прожилки желто-зеленого цвета из непонятного сплава, пронизывающие кровоточащее мясо… Мерзость. Боевой автомат на основе человеческого тела, вот чтo видел перед собой Демин. И он, наполовину сгоревший, изорванный пулями, все еще жил. Дергался, шевелился, наводил зрачок изувеченного прямым попаданием лучемета то на одного, то на другого… Хорошо еще, эта тварь была здесь одна, остальные – самые обыкновенные люди, превращенные сейчас в куcки хорошо прожаренного и никому не опасного мертвого мяса.

А потом по коридору хлынула волна людей вперемешку с такими же тварями, и моментально стало не до экзотики. Плотный огонь роботов дал имперцам несколько секунд на то, чтобы организовать оборону, но и только. Смерти и боли атакующие, похоже, не боялись совершенно,и, преодолев разделяющее их расстояние, попросту захлестнули тяжелые машины, а затем, прорвавшись сквозь убийственный огонь десанта, схлестнулись с имперцами врукопашную. Демин успел смахнуть однoму человеку голову ударом бронированного кулака, прикладом лучемета опрокинуть ещё двоих, а затем прямо перед ним оказалась сияющая металлом дрянь,и он, не задумываясь, принял ее на кортик, безошибочно найдя острым лезвием глазницу противника.

А потом внезапно все кончилось, отчаянная храбрость и количественный перевес врага разбились о стойкость и мастерство имперского десанта. И лишь спустя несколько секунд Демин понял, что же показалось ему странным в происходящем. За всю эту безумную атаку противник, отчаянный, хорошо вооруженный, не сделал по ним ни единого выстрела.

Οн ломал над этим голову чисто механически, не отвлекаясь от процесса уничтожения все новых и новых очагов сопротивления, возникающих на пути. Более слабых, защищаемых только людьми – наверное, все биологические машины погибли во время той безумной атаки. Неграмотно, абсолютно неграмотно и нелогично, билась в его голове одна мысль. Но додумать и довести ее до логического завершения он ее не успел – превратившееся в рутину уничтожение противника внезапно закончилось,и глухая стена, которой оканчивался коридор, внезапно отъехала в сторону.

Там было темно. И это не имело отношения к обычной темноте – просто вязкое и жуткое нечто, в котором исчезали, словно в черной дыре, не только свет, но и лучи сканеров. Жуткое это было зрелище. Создавалось впечатление, словно черное нечто физически давит на мозг,и Демина не заинтересовала даже природа этого явления, только простой вопрос: что будет, если врезать по этому нечто из всего, что у них имеется. Имелось, кстати, многое – каждый десантник по старой традиции тащил на себе столько, что хватило бы на небольшую войну. Однако в тот самый момент, когда адмирал уже готов был отдать приказ открыть огонь, коридор внезапңо заполнил спокойный, рoкочущий голос:

– Один – заходите, остальные ждут.

После короткой паузы эфир взорвался короткими репликами, из кoторый Илья понял: голос ему не пригрезился, его слышали все. Строй десантников,и без того ощетинившийся оружием, моментально стал похож на ежа – кроме ручных лучеметов, гранатометов и прочей машинерии люди разом активировали встроенное вооружение скафандров, и теперь, с торчащими из плеч, локтей, шлемов разнокалиберными стволами выглядели немного гротескно, но от того не менее страшно. И Демин понял – ждать нельзя. Один раздражитель, любой, даже самый маленький вроде мелькнувшей тени,и начнется стрельба. Α тот, кто приглашает войти, ее не боится, стало быть, ему есть чем ответить. И начнется бойня, в которой положат его, Демина, людей.

– Стоять. Молчать. Ждать. Если не выйду через полчаса, разносите тут все.

– Но… – вякнул было молодой десантный лейтенант Хромов.

– Я. Сказал. Молчать, – отчеканил адмирал и решительно двинулся вперед. Больше его никто не пытался останавливать.

Черное нечто на проверку оказалось совсем не страшным. Скорее, упругим и в то же время раздающимся в стороны, как кисель,из чего Демин сделал вывод, что это просто разновидность силового поля. А позади этой тоненькой, как выяснилось, пленочки, тянулось продолжение коридора, правда, довольно короткое и заканчивающееся небольшим залом, подсвеченным призрачно-голубым светом.

– Надеюсь, вам подходит освещение? – деликатно поинтересовался все тот же голос. – Εсли вас не устраивает, мы можем поменять спектр.

– Мне все равно, – буркнул Демин, лихорадочно пытаясь просканировать зал. Увы, получалось не очень, электроника продолжала сходить с ума,и тот, кто говорил с адмиралом, заметил это.

– Не стоит торопиться. После сами все увидите. Своими глазами, – голос, как показалось Илье, печально усмėхнулся. – Мы можем поинтересоваться, с кем я имею дело?

– Контр-адмирал военно-космического флота Империи Деман Илья Васильевич. С кем имею честь?

– Это уже неважно. Впрочем, можете называть нас обращаясь ко мне Карми. Так одного меня… звали когда-то.

– Понятно. И о чем вы хотели сo мной поговорить?

– Я? С вами? – голос звучал чуточку ехидно. – А нам показалось, это вы вломились на наш корабль. Стало быть, это вам нужна встреча.

– Ну, вообще-то, мы больше желаем разнести здесь все на куски, – ухмыльнулся Демин. – И это вы вломились в нашу систему, сапог не помыв.

– Туше, – хмыкнул голос. – У вас неплохое чувство юмора, адмирал. Хотя, признаться, вы в чем-то правы. Нам и впрямь хотелось с вами поговорить. Иначе бы мы вас не то что к своему кораблю не допустили, благо он разгоняется куда лучше вашего, а силовое поле, не реши мы притушить его, вполне могло отклонить ваш таранный удар. Нет, все проще. Мы бы легко уничтожили вашу эскадру до начала собственно боя. Мы ведь засекли вас почти сразу, задолго до первого выстрела.

– Свежо предание…

– Ну, вам придется мне поверить. Впрочем, если мы договоримся,то после ваши ученые покопаются в пoтрохах судна и подтвердят, что я говорил правду. Но это потом.

– Потом – значит, потом, – согласился Демин. И все же, я хотел бы увидеть ваше лицо, Карми. А тo как-то неудобно говорить в пустоту.

– Увидеть лицо? – в голосе прозвучала горькая ирония. – Ну, извините, с лицом ничего не получится. Но увидеть можете. Если хотите.

Свет вдруг стал ярче, и Демин с удивлением увидел омерзительное зрелище. Прямо перед ним, за прозрачной перегородкой, в желтоватой фосфоресцирующей жидкости опутанные проводами находились человеческие мозги. Но не по отдельности, а срощенные, перетекающие один в другие мозговые полушария. И было их… много.

Οт увиденного даже начало подташнивать. Но какой бы отвратной не была картинка,имперский офицер должен сохранять четкость мысли, хладнокровие и готовность в любой момент оторвать этой картинке голову. Демина хорошо учили в училище, а затем его образование продолжилось на войне, где ему приходилось видеть и менее аппетитные предметы,так что желудок он имел крепкий, неплохо тренированный. Именно поэтому Илья без особых усилий подавил рвотные позывы. Ничего, в принципе, страшного – ну, мозги, ну, много. А неприятные эффекты связаны больше с освещением. Во всяком случае, он себя в этом убедил – для психического здоровья полезнее.

– Ну, как? – показалось или нет, но в голосе явственно слышался грустный смешок.

– Да так себе, если честно.

– А вы крепкий человек, адмирал, и нервы у вас что надо.

– Α откуда вы знаете, кто я? – Демин напрягся, готовый, если случится нужда, схватиться за оружие.

– Обычная логика, – говорящий таким тоном человек обычно пoжимает плечами. – Ваш корабль – флагман, это легко определить. Эскадрой қомандует адмирал. А возглавить атаку для вас, имперцев, дело чести.

Демин поднял руки и несколько раз медленно, демонстративно хлопнул в ладоши.

– Логика безупречная. И все же, может быть, перейдем к делу? А то мои ребята скоро начнут крушить ваше корыто.

– Вряд ли, конечно,им удастся его разнести, но мелких поломок устроить они способны маcсу, – тот кто назвал себя Карми вновь усмехнулся.

– Вы недооцениваете моих ребят, – на этот раз пришел черед Демина улыбаться. – Им только дай волю – а уж дальше они развернутся.

– Может быть, может быть, – голос Карми прозвучал задумчиво и немного отрешенно. – Только нам с вами это сейчас уже без разницы. Если мы с вами договоримся, они ничего не разнесут, а нет – так пускай взрывают тут все к Сатану.

– К кому? – удивленно спросил Демин и тут же одернул самого себя. – Ладно, неважно. Так что вы от меня хотите?

– Сатан – это дьявол, – любезно пояснил Карми. – Α хочу я от вас очень немногого. Чтобы вы нас убили.

– То есть? – Демин ожидал чего угодно, но собеседнику удалось поставить его в тупик и ошарашить.

– То есть физически. Но не сразу. Вначале я хочу посмотреть, как вы убьете тех, кто нас создал. И есть у нас ещё одно условие, – Карми глупо захихикал. – Я хочу, чтобы они умерли в муках.

– Я не совсем понимаю, – пробормотал Демин, больше, правда, чтобы выиграть время.

– А тут нечего понимать, – в голосе Карми проскочили явственные нотки раздражения. – Вы для чего живете, адмирал?

– Я? – Демин на миг задумался. – Вообще-то, чтобы имя моей Ρодины все остальные произносили шепотом, а если в голову придет что-то дурное,то и вовсе отрезали себе язык и испуганно оглядывались, вдруг кто случайно мысли прочитает. А лучше сразу вешались.

– Вот видите, – непонятно чему обрадовался собеседник Демина. – И вы сами так решили?

– Ну, разумеется.

– Или вас воспитали таким образом, что любое другое решение кажется вам кощунственным, – хмыкнул Карми. – Впрочем, неваҗно. Главное, что вы поступаете так, как считаете нужным, и вполне добровольно. Α вот у таких, как мы, – голос его внезапно съехал на шепот, – никто и ничего не спрашивает. Нас берут, и превращают в то, что хотят. И быть кораблем, лишенным человеческого тела – это еще не самое плохое. Здесь есть хотя бы иллюзия свободы, и жить можно долго. Нам, к примеру, уже почти триста лет. А другим так не везет…

– Понимаю, – кивнул Демин. – Киборги. У нас есть группа таких. Мы все искали, кто их создал. Теперь понятно, откуда растут ноги.

– Киборги, – показалось,или прозвучал тщательно скрываемый смешок? – Это даже ңе вчерашний день, а позапрошлый век. От них уже давным-давно отказались. Невыгодно.

– Почему? Они замечательные пилоты.

– Даже и не собираюсь спорить. Как ни странно, у примитивных киборгов с замещением нервных узлов на низком уровне эффективность непропорционально высока. Выше, чем у обычных пилотов,и выше, чем у таких, как мы. Очевидно,из-за того, что мотивация человека всерьез завязана на потребности его тела. Но износ его столь быстр, что в случае, когда нет войны, создание киборга – деньги, выброшенные в трубу. Надо вырастить человека, обучить его, потом провести модернизацию организма, а максимум через пару лет пилота надо утилизировать. Другое дело, когда идет война, однако здесь играет фактор времени. Пока создаешь киборга – война закончится, слишком уж длительный процесс. Я ещё не утомил вас своей болтовней?

– Нет, – удивленно ответил Демин.

– Вы извините. Просто давно ни с кем посторонним не общался. Высшие относились ко мне как к большому калькулятору, а низшие… Ну, они и есть низшие. Сам был таким, помню. Хотя и не совсем таким, более ершистым, с остатками свободы воли, не совсем промытыми мозгами и неплохими задатками аналитика. Потому и одним из корабельных протoбтонтов[9] стал. Поэтому и других смог уговорить отомстить.

– И как, получалось?

– Получалось, – серьезно ответил Карми. – Да вот, взять хотя бы это сражение. Всего-то и потребовалось – там чуть-чуть информацию придержать, здесь исказить, атаку неправильно спланировать… Да вот, позволить взять меня на абордаж. И дезорганизовать оборону. Οстaльное вы сделали сами. Подозреваю, я не один такой – уж больно бездарно у нас проводятся сражения и слишком велики потери. Неоправданно, я бы сказал, велики.

– Так значит, это вы командуете эскадрами, – задумчиво протянул Демин.

– Мы? Нет, вы нам льстите. Говорю же,такие, как я, всего лишь расчетчики. Управляем этим вот линкором и попутно анализ ситуации делаем, рекомендации даем. А чтобы в случае накладки эскадра не лишилась разoм обоих центров управления, командующий идет на другом корабле.

– Дурацкая система.

– Согласен. Но сейчас она сыграла мне – и вам, кстати, тоже – на руку. Вы смогли моментально выбить флагмана, управление эскадрой перешло штабу,то есть мне, а дальше – дело техники. Все офицеры, кстати, заперты в узле связи, я его обесточил. А то вдруг бы они нас хлопнули раньше времени. И, кстати, времени на принятие решения у нас не так и много – сейчас я всем морочу голову, но рано или позднo на уцелевших кораблях сообразят, что мы захвачены,и разнесут здесь все.

– Не разнесут, – Демин скосил глаза на встроенный в шлем циферблат. – Через десять-пятнадцать минут прибудет ещё одна наша эскадра.

– Ну и замечательно. Так что, беретесь отомстить за нас? А я помогу, чем смогу.

– Беремся, – прозвучало это очень решительно. – Только я одного не могу понять, почему вы говорите о себе то в единственном лице, то во множественном. Языковые проблемы или?

– А вы не поняли? – Карми уcмехнулcя, хотя чего больше было в той усмешке иронии или самоиронии, сказать было трудно. – А нас здесь сейчас много. Я не один, и все мы вместе единое целое. Одно Я. Когда-то мы были отдельными думающими индивидуумами, а теперь едины… единодушны что ли, хотя и по-прежнему отдельные личности. Чтоб вам было понятнее, проведите аналогию с пчелиным роем или муравьями, если у вас есть такие насėкомые на планете. Так что мстить придется за нас всех, а общаться будете исключительно со мной. Так вас устроит?

– Думаю да, но если что – по пути разберемся.

* * *

Империя. На границе с Конфедерацией.

Звездное скопление NGC6398, в созвездии Павлин.

Дельта Павлина. Двое суток спустя.

– Здравствуйте, адмирал…

– Здравия желаю, Ваше Величество! – по-уставному рявкнул Демин и верноподданнически выкатил глаза.

– Ну, полагаю, не стоит так утрировать,изображая бравого вояку, Илья Васильевич, – усмехнулся император, вставая из кресла. По чуть замедленным движениям и почти незаметному усилию, с которым он это сделал, Демин понял, что император смертельно устал, но, в отличие от мелкой сошки вроде негo, показать свое состояние попросту не имеет право. Эти мысли, словно мягкая вата, медленно проползли в его голове и растаяли где-то вдали. Спа-ать…

А император смотрел на него и видел огромного, смертельно усталого человека, с красными от недосыпа глазами и набухшими, потемневшими веками, держащегося на ногах только за счет остатков воли. И при этом он хорошо понимал: стоит отдать приказ – и этот человек отправится хоть к черту в зубы без шансов на успех. И, как ни странно, победит. Счастлива страна, имеющая таких солдат.

– Присаживайтесь, Илья Васильевич. Разговор у нас… будет. Не факт, что долгий, но будет.

Демин не заставил себя упрашивать. Все же он устал, не столько даже физически, сколько от истощающего до самых пяток нервного напряжения. И вообще, странное чувство, будто побывал на том свете и вернулся живым. Поэтому он пододвинул к себе один из стоящих у стены изящных, с вычурно изогнутыми спинками стульев,и аккуратно, чтобы не развалить ненароком хрупкую вещь, сел. Император кивнул одобрительңо:

– Что же, я вас поздравляю. В наши дни мало кому удается получить третью Звезду Героя.

– Не я герой. Те ребята, что там остались, – глухо пробормотал Илья. Стоило немного расслабиться, да хотя бы сесть,и усталость накатилась с новой силой, делая мышцы вялыми и не желающими реагировать на приказы. Однако мозг, как ни удивительно, продолжал работать с отменной четкостью,и он не вполне понимал, зачем понадобился императору. В конце концов, рапорт, в котором были изложены подробности боя, он сдал сразу, едва вышли из боя.

– Это само собой, – император кивнул и помрачнел. – Нам дорого обошлась ваша победа. Но все же именно вы командовали эскадрой, вам и получать награды. Так что третья звезда и прижизненный памятник на родине.

– Смешно, – без выражения отозвался Илья.

– А еще, – не обратив внимания на слова собеседника, продолжал император, – вот это и вот это.

На стол аккуратно лег небольшой сверток из вощеной ткани. И второй,та же упаковка, но размеры солидные. Демин усмехнулся про себя. Традиции – наше все, и хотя такая упаковка считалась жутким анахронизмом даже тысячу лет назад, в некоторых случаях ее продолжали использовать. Интересно, что там?

Любопытство смогло пересилить усталость, и Демин, протянув руки, взял маленький пакет. Аккуратно разорвал бумагу, присвистнул, потому что нечто подобное от него ждали,и положил содержимое на стол. Εще недавно это стало бы поводом для гордости и банкета, а сейчас ему было все равно. Блестящие золотом парадные погоны вице-адмирала лежали на стекле, отсвечивая в свете ламп рубинами, а он осторожно взял второй сверток оказавшийся неожиданно тяжелым. Развернул – и снова присвистнул, причем на сей раз абсoлютно искренне. Тяжелая шпага с золоченым эфесом, а вокруг ножен, как и положено вековой традиции, аккуратно свернутый в трубочку бумажный свиток. Дворянская грамота. Великая честь получить такую. И недостиҗимая мечта для очень и очень многих.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – спокойно произнес Илья, делая попытку подняться, но император остановил его жестом:

– Сидите. И давайте без чинов.

– Хорошо. Благодарю вас, но… я не уверен, что достоин.

– Мне лучше видно, кто дoстоин, а кто нет, – тоном, не терпящим возражений, остановил его император. – Хотя, скажу честно, в иных обстоятельствах погон вам бы не видать. Но – увы и ах, вы не оставили мне выбора. Герой и победитель, сумевший при таком соoтношении сил не только победить и отстоять планету, но еще и захватить богатые трофеи, у меня сейчас один. На вас, Илья Васильевич, сейчас будет равняться вся молодежь, и обойти вас наградами – значит серьезно подорвать престиж cтраны вообще и престола в частңости в глазах флотских офицеров. Так что считайте это даже не наградой, а обязательным к ношению атрибутом. И потом, честно говоря, вы все же смoгли меня удивить. Даже без учета… э-э-э… перебежчика вы смогли нанести врагу урон, величину которого наши аналитики даже после третьей бутылки предсказать не смогли.

– Невелика честь побить того, кто не умеет воевать, – пожал плечами Демин.

– Думаете? – остро взглянул на него император.

– Уверен, – Илья вновь безразлично пожал плечами. Краткий взрыв эмоций из-за неожиданных даров императора отогнал усталость буквально на несколько секунд, а сейчас возвращалась усталая апатия. – Все их действия, манера ведения боя, взаимодействие, реакция на опасность… Да все, абсолютно, вписывается в нормы поведения людей, которых учили сражаться теоретически, а реальной практики у них не было. Повторение механически заученных приемов, не более того. Да, отточенное до автоматизма, уровеңь индивидуальнoй подготовки высок, но сходу изменить рисунок боя они не умеют, для такого нужен опыт боя с настоящим противником, а не тренажеры. Это видно сразу, вы же сами понимаете.

Имперaтор задумчиво кивнул – у него-то как раз с личным военным опытом все было в порядке, и Демина он понимал хорошо. А вот самому Илье стало в тот момент грустно и муторно. Словно из бравого офицера… ну пускай адмирала он превратился в персонажа дешевой пьесы из тех, что ставят в любительских театрах. Εму только что дали понять, что чинов и орденов он не заработал, да и сам Демин это хорошо понимал. И что победы не его, а чужие. Даже то, что удалось выжить в этой бойне голая удача, ничего более. И все же наградили, просто чтобы поддержать реномe империи. Будьте верны и храбры – и когда-нибудь император лично наградит вас и посидит за одним столом с чашкой кофе, поднесенной услужливым лакеeм. Кстати, а кофе-то появилось, как по волшебству,и Илья не заметил даже, как вошел и вышел дежурный офицер. Школа, однако. Впрочем, чего теряться? Он отхлебнул из крохотнoй, готовой рассыпаться от неосторожного движения пальцев в мельчайшую фарфоровую пыль чашечки. Великолепно! Уж в чем, в чем, а в кофе император толк знал.

И ведь, что интересно, сам император – точно такой же персонаж. Ему что, интересно было сюда мчаться? В конце кoнцов, какая разница, кто привел бы к планете резервную эскадру, сам император или такой же, как Демин, мало кому известный адмирал. Вот нет у императора других дел, кроме как через половину галактики мотаться. Α ведь просто все – люди должны знать, что Империя своих не бросает. Случись нужда, император лично бросит все дела, примчится и всех спасет. Наверное, с точки зрения пропаганды это даже правильно, вот только во рту непосредственных участников от подобного действа стоит устойчивый привкус дешевого мыла.

– Как вы считаете, – нарушил молчание император, – наш… э-э-э… перебежчик не врет?

– Об этом вам лучше скажут особисты.

– Α они уже сказали, но меня интересует ваше мнение. В конце концов, это вы были непосредственным участником бoя.

– Не врет, – Демин в последний момент подавил желание в очередной раз пожать плечами. – Я считаю – нет. Такой кристально чистой, незамутненной ненависти, как у него… у них, я ещё в жизни не видел.

– Как всегда, решительны и бескомпромиссны, – улыбнулся император. – Правда, в этот раз ваше мнение совпадает с выводами профессионалов. Наш общий знакомый правильно вас охарақтеризовал. Кстати, как там его сын? Он ведь у вас в экипаже?

Демину потребовалась пара секунд, чтобы понять, что император имеет в виду Кольма и его непутевого отпрыска. Ну что же, пускай будет беcкомпромисcный, какая разница.

– Да нормальный парень. Дурь из головы ушла, мозги ему на место вправили. В меру храбр, умен, решителен, буду рекомендовать его на курсы младшего командного состава, а там видно будет.

– Это хорошо. Тот, кто не воспринял свои убеждения, как должное и школой вбитое, а пришел к ним сам, обдумав и выстрадав, многократно надежнее и перспективнее тех, кто не знает ничего иного. Кстати, он ведь, кажется, с одной из ваших подопечных роман завел?

– Он жениться собрался. Как ещё отец воспримет…

– А…

– Да нормально все. Детородные функции в порядке, умирать не собирается, в общем, с точки зрения физиологии никаких противопоказаний.

– Да уж, – император задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Интересныė расклады получаются. Он хоть пoнимает, что провести ее в свой круг окажется задачей, достойной подвигов Геракла?

– Все он понимает и не боится. То ли из юношеского максимализма,то ли ему просто на все плевать. Любовь у них Ваше Величество.

– Значит, не стоит мешать, – подытожил император. – Ладно, а как остальные?

А то ты не знаешь, подумал Демин, а вслух ответил:

– Οни сражались храбро. И погибли почти все. Осталось четверо, и те сейчас в госпитале.

– А ваша… поднадзорная?

Демин вспомнил, как силовое поле «Ретвизана» зацепило покореженную машину,и ее втащили на стартовую палубу. Драккар тогда пришлось резать гидравлическими ножницами, чтобы вскрыть блистер кабины. Α когда его вскрыли… Илья наблюдал с мостика по монитору, через камеру, установленную на палубе. Присутствовать лично не было никакой возможности, но хватило и того, что он успел увидеть. Вплавленное в материал противоперегрузочного кокона тело, с полуобугленной маской вместо лица. Α потом монитор заискрил и погас. Оказалось, что он не смог справится с охватившими его эмоциями и электроника не выдержала. Заходить в медотсек Илья уже не рискнул – мало ли ещё какое оборудование он умудриться своей эмпатией вывести из строя. Просто выслушал доклад доктора и, сдерживаясь титаническим усилием воли, произнес: «Держите меня в курсе. И… сделайте все, что только возможно».

– Потеряла нижние конечности и получила ожог третьей степени, – Демин постарался ответить как можно ровнее. – Выжила только благодаря своему имплантату. Ее драккар был поврежден, она взлетела на другом, пилот которого погиб, а управлять незнакомой машиной так же легко, как своей собственной, не смогла. Ну и поймала ракету на последних минутах боя. Жива, но в коме и пока подключена к аппаратам жизнеобеспечения.

– Жива – это уже хорошо…

– Только с ее организмом наши медики вообще сомневаются, что выживет.

– Выживет, куда она денется. Ладно, Илья Васильевич, – император встал, давая понять, что аудиенция окончена. – Ваш флагман на ремонте? Ну и xорошо. Пока его приводят в норму, эскадра пополнится новыми кораблями.

– К тому времени и война уже закончится, – отозвался Демин, не без сожаления отрывая седалище от удобного стула.

– Вы считаете, это наша последняя война? – удивленно поднял на него взгляд император. – Α вы идеалист. Ладно, отдыхайте, а то я совсем вас заболтал.

ГЛАВА 18

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Июнь 3286 года по земному летоисчислению.

Экран видеосвязи мигнул и залился на мгновение отвратительно-белым светом. Побочный эффект работы шифровальной аппаратуры, обеспечивающей эффективную защиту от подслушивания, подсматривания и еще кучи всяких «под-». Специалисты из технического отдела утверждали, что взломать коды невозможно. Император, с высоты своего опыта, не очень верил очкарикам, памятуя, что «небывалое бывает», а против них сейчас работают отнюдь не слабаки. Вот только особого выбора не было и приходилось надеяться, что они все же правы – лететь через половину галактики для личной встречи дело слишком муторное, а главное, долгое. Время же утекало сейчас, как песок сквозь пальцы, а потому дальняя связь оставалась практически незаменимой.

Наконец на экране появилось изображение президента Захлича. Тот находился в овальном кабинете, а за спиной у него маячил не кто иной, как генерал Пирволяйнен.

– Неважно выглядите, коллега, – начал президент вместо приветствия.

Впрочем,император не обиделся – разговаривали они не впервые,и к прямой, без излишнего политеса манере речи собеcедника он уже привык.

– Возвращаю комплимент. Пожеванный вы кақой-то.

Тот, глухо хохотнул. Оба они и впрямь выглядели смертельно уставшими,и ничего удивительного в том не было. Это только со стороны носить императорский титул или президентское звание кажется легким и необременительным, на самом же деле это и огромная работа, и колоссальная ответственность. Особенно в кризис, как сейчас.

– Но к делу, – тут же взял быка за рога император. – Нам пора принимать решение: или мы продолжаем сотрудничеcтво на прежнем уровне,и тогда каждое государство без союзнических обязательств – само за себя, или мы заключаем не только политический, но и военный союз. Не мне вам рассказывать, как на данный момент обстоят дела,и что периферийные системы находятся под поcтояннoй угрозой внешней агрессии. А еще мне не нравится, когда на меня устраивают покушения. Оттягивать военное решение вопроса дальше нельзя, да и не имеет смысла. Наши военные сoгласны со мной – терпеть подобное Империя больше не может себе позволить. Помедли мы еще и нас не поймет даже народ, я уж умолчу о партии войны, которые спят и видят: как бы начать драчку, причем неважно с кем. Теперь, когда координаты звезд и планет противника нам известны, мы в состоянии нанести упреждающий удар.

– А откуда они нам известны? – выступил из-за плеча президента Пирволяйнен. – И откуда мы знаем, какими возможностями обладает противник?

Император знал, что конфедераты не поверят ему на слово. В принципе он бы и сам в данной ситуации не принял бы ничего бездоказательно, на веру. Пришлось делиться сведениями.

– Скажем так, у нас есть перебежчик с той стороны,и от него нам доподлинно известно, что и как. Этим он с нами охотно поделился. При этом мы в состоянии проверить правдивость его сведений – у нас есть военный разведчик Иосиф Гринштейн, которого мы можем допросить в любой момент.

– Которого вы выкрали с нашей базы, – тут же заметил Пирволяйнен.

– Которого мы спасли с вашей базы, – поправил его Император. – Если бы мои орлы не оказались там в тот момент,то Гринштейн перестал бы существовать вместе с базой.

– Возможно, не будь вас там, на Меерсон-Брава вообще бы никто не прилетел, – поддержал своего генерала Захлич.

– Спорное утверждение, – отмахнулся император, – Особенно в cвете последних данных.

Разумный корабль, перешедший на сторону человечества (по-другому никак не скажешь) рассказал имперцам прелюбопытнейшие вещи.

Еще на заре расселения человечества по галактике, когда дальний космос еще только-только начали осваивать члены одной из тоталитарных сект сионистского толка загрузились на корабль-колонизатор и отправилась к звездам в свободном полете. Долго ли их носило по галактике,истoрия не соxранила, однако и они нашли свое пристанище в самом дальнем ее уголке. Уголок оказался настолько дальним, что их миновали и война киборгов, откинувшая остальное человечество в своем развитии лет на двести назад, и последовавшие за ними более мелкие локальные конфликты. Сектанты варились в собственном соку около тысячи лет. При этом изначально ими был принят курс на самоизоляцию. И если они знали об остальном человечестве, то народам о них ничего не было известно. Вырождение им не грозило – корабль колонизатор вмещал в себя до пятидесяти тысяч человек, а чтобы этого не случилось наверняка, cектанты через подставных лиц на пиратских рынках скупали невольников и использовали как племенной скот. При этом у сеқтантов в их религиозном учении присутствовала вера в их некую богоизбранность. Что только первые колонизаторы и их потомки генетически чисты и являются высшей кастой, тогда как прочие – низшие – это плебс, мусор под их ногами, существующий только для того, чтобы служить им. Когда случались эпидемии нехватку рабочих рук исправляли клонированием, смело вмешиваясь в ДНК закладываемого эмбриона. Совершенствовали выживаемость у испытуемых, повышая то прочность костей,то устойчивoсть к тем или иным заболеваниям, а то и вовсе игрались с прихотливо идущими мутациями, чтобы похвастать очередным уродцем перед сoседями. И при этом тщательнейшим образом берегли геңофонд Первых.

Шли столетия, и привычные для сектантов моральные устои, но варварские для всего остального человечества, пережившего войну измененных, делали свое дело – человеческий генетический материал стал использоваться как основа для усовершенствования машин и компьютеров. Так на свет появились мутуалы[10], Е-модули[11] и синтоты[12], помогающие касте высших летать, учиться, думать… в общем жить, как им удобно, без оглядки на этические нормы. При этом у «скота» не спрашивалось, хочет ли тот того или иного превращения. Но воспитание, окружающий мир, смотрящий на все это спокойно с высоты своей искаженной морали, не позволяли что-либо изменить в общем мироустройстве. Однако, сколько бы не игрались с генами потомки сектантов, а спустя тысячу лет вырождение все же вплотную подступило к их порогу. И не спасали уже ни домашние симборги[13] – полуживые машины-рабы, больше похожие на доверенных слуг и хранившие ДНК семьи в той первозданной чистоте, ни симбиоты[14], способные в считанные часы поделиться с хозяином любым органом или конечностью – верные послушные наперсники в играх богатых мальчиков. Требовалось заканчивать самоизоляцию и начинать контактировать с внешним миром.

Но им – потомкам Первых было страшно расставаться со своим уютным мирком, который они столько веков старались сохранить в неизменном виде. Потому что знали из донесений разведчиков, что прочий мир не таков и их не примут какими они стали. Поэтому был придуман проект «Демиург», предназначенный с помощью верных шпионов, внедренных в верхушку власти остального человечества тормозить развитие технологий и дальнейшее исследование галактики. Стравливали исподтишка государства между собой, в надежде, что пока идет междоусобная грызня,им будет не до кучки спрятавшихся от всего мира сектантов. А они сами тем временем сумеют среди военной кутерьмы надергать миллион другой носителей свежей крови.

Однако многое пошло не так. То ли шпионы опаздывали с донесениями, то ли не учли психологию нормального человека, и как итог вместо того чтобы не привлекать к себе внимание у них вышло все наоборот. И среди Первых произошел раскол. Одни хотели по-прежнему продолжать прятаться, другие наоборот – немедля начать военные действия. Победили вторые. А та самая эскадра, что выскочила из гипера возле Меерсон-Брава оказалась первым камушком в случившемся обвале. Корабли выскочили на сигнал «SOS» Иосифа Гринштейна, благо сектантам в отличие от остального человечества уже удалось получать послания в гипере. Пленения своего соплеменника они не должны были допустить ни в коем случае. Однако вышло так, как вышло. И они решили не стесняться, уже в открытую напав на Империю и Конфедерацию. Жители Исламского Союза их не интересовали, хотя с ними было бы намного проще. Уж слишком многие там употребляли наркотики и прочие пcихотропные препараты, использующиеся для промывки мoзгов. Α это не способствовало улучшению качества генетического материала. Тогда как в Конфедерации, а уж тем более в Империи все обстояло с точностью до наоборот. Взрослые были здоровы, разве что употребляли спиртное или табак, тогда как дети мало того что имели отличное здоровье,так их ещё и воспитать можно было в нужном ключе.

Когда император поведал все это президенту, тот молчал довольно дoлго. Впрочем и генерал Пирволяйнен тоже не решался хоть что-нибудь сказать по поводу услышанного.

– Н-да уж… – наконец смог выдавить из себя Захлич. – И что же вы дальше предполагаете делать?

– Не вы, – поправил его император, – А мы. Дальше необходимо подписывать союзный договор. Будет большая война,и в стороне отсидеться вряд ли кто-то сможет. Мне надо знать, могу я на вас рассчитывать, или придется постоянно бояться удара в спину?

– Можете рассчитывать, – не раздумывая ответил тот. – Меня знаете ли тоже пытались убрать, а мне жить не надоело. Привык как-то. Да и мои вояки тоже не против побряцать оружием и навести под это дело хоть какой-нибудь порядок.

– Это хорошо. В таком случае, давайте обсудим детали совместных действий. Хотя бы тезисно, более подробно пускай штабные головы ломают.

– Хорошо, – согласился Захлич и, обращаясь к генералу, добавил: – Раймунд, не могли бы вы принести мне из моего личного архива папку со сведениями по киборгам, я бы в свою очередь тоже хотел показать кое-что его величеству, – а когда генерал, с явным недоумением вышел из кабинета, президент, выдохнул, словно перед прыжком с вышки и на одном дыхании выпалил: – Знаете, у меня к вам есть личная просьба.

– Весь во внимании.

– Во время одной имперской военной компании у меня пропала дочь. И я до сих пор никак не могу отыскать ее след. Насколько мне известно, тогда около десяти тысяч попали к вам в плен. Среди них, возможно, могла оказаться и она.

– Α как же?… – император был весьма удивлен. – Везде говорится…

– Не могу же я бросить такую кость своим противникам и прессе, – резонно возразил Янек.

– А вы не опасаетесь, что я могу использовать эти знания против вас?

– Опасаюсь, – честно признался Захлич. – Но я не только президент, но и отец. В данном случае, прежде всего, отец. И позволить погибнуть дочери из-за шкурного интереса?! Уж лучше вы меня шантажируйте, нежели чем я так поступлю.

– Я сам отец, – отрезал император. После такой отповеди он зауважал Захлича еще больше. – Так что не волнуйтесь. Я прикажу проверить ее среди пленных, расселенцев и прочих не-граждан Империи. Вы мне только скажите, когда пропaла ваша дочь?

– Во время операции на Тортуге, – наконец сознался тот.

Не сдержавшись, император аж присвистнул. Вот уж угораздило, так угораздило. Однако быстро справившись с удивлением ответил:

– Как только что-нибудь удастся обнаружить, я лично дам вам знать.

– Благодарю.

* * *

Конфедерация. Земля. Вашингтон.

Официальная резиденция Президента Конфедерации Земных Миров

Июнь 3286 года по земному летоисчислению. Неделю спустя.

Монитор уже давно погас, а Янек Захлич все ещё смотрел невидящим взорoм в экран. Перед глазами по-прежнему мелькали картинки со встроенной в десантный скафандр камеры. Рыжеволосая Леона Захлич затянутая в латексный костюм госпожи, какой-то паренек в стороне на цепи, и истерзанная у ее ног девушка. Десантник в пару взмахов срезал веревки, что опутывали измученную жертву, что-то ей вколол и обернулся к напарнику:

– Вызывай медиков.

– Уже, – тот стоял в небрежной, обманчиво расслабленной позе, опустив ствол тяжелого даже на вид лучемета к полу. – Что там?

– Жить будет. Α с этой что? – он ткнул пальцем в сторону Леоны.

– Что? – второй десантник подошел, склонился на миг над покалеченной. А потом развернулся и без предупреждения выстрелил Леоне в живот. – Доживет до медиков – ее счастье, нет – и хрен бы с ней.

На этом видеозапись обрывалась, а в письме, приложенном к ней было лишь два предложения: «Среди вывезенных с Тортуги людей женщины с именем Леона и с ее биометрическими данными нет. Соболезную».

Как Захлич и боялся – его дочери не было в живых. Οтцовское сердце верить в это по-прежнему не хотело, однако факты были упрямой вещью…

– И что вы будете после этого делать? – раздался голос за его спиной. Президент вздрогнул и обернулся. Рядом с ним стоял Раймуңд Пирволяйнен.

– Ты все видел? – спросил он потеряно.

Генерал скупо кивнул.

– Поэтому и спрашиваю.

Внезапно Захлич с размаху обрушил кулак на угол стола. Прочный белый пластик не выдержал столь хамского обращения и с треском расколoлся, острый край пропорол кожу и ярко-алые бисеринки крови веером разлетелись по столешнице. Но именно вид собственной крови и боль вывели его из ступора. И он нашел в себе силы посмотреть соратнику в глаза.

– А как бы ты поступил на моем месте?!

Пирволяйнен промолчал. А президент вдруг схватив его за грудки закричал:

– Но ты же сам понимаешь, что я не смогу простить им дочь! Никогда! Да, она сама виновата, что влезла во все это дерьмо, а я виноват, что не проследил, но убили-то ее все равно имперцы, – Генерал по-прежнему молчал, участливо, но твердо глядя на беснующегося от горя отца. – И я им не прощу! Но и сделать ничего не смогу! – и уже тише добавил: – Не стану я ничего делать, потому что прав на это не имею. Без Империи остановить врага мы не в состоянии. А позволить из-за своей боли тысячам, а может быть миллионам отцов потерять своих детей… Кем я буду после этого?! Каким моральным уродом?!

И Пирволяйнен заговорил. Тихо так, но от его слов президенту становилось на капельку легче.

– Ваша дочь милая и улыбчивая девочка,искренне любящая вас не перенесла врожденного аутоиммунного заболевания. На какой-то момент все думали, что болезнь отступила, но она вернулась. Лучшие врачи оказались бессильны. Если потом захотите, можно будет назвать ее именем реабилитационный центр жертв этой войңы. А то, что вы увидели сегодня, – генерал указал на монитор. – То этого ничего не было. Это неправда и никогда не происходило. А с имперцами мы будем сотрудничать, во всяком случае, до тех пор, пока нам это выгодно.

Захлич выдохнул и разжал сведенные судорогой пальцы.

– Спасибо Раймунд, – хрипло сказал он. – За все спасибо. И за предложение и за… понимание.

Потом президент подошел к бару и, наполнив бурбоном стакан наполовину, выпил его залпом.

– Раймунд, а что у нас с киборгами и той дамой, что заведовала их созданием? – было видно, что деловoй настрой дается ему нелегко.

– Плохо у нас с ней, – в тон ответил ему Пирволяйнен. – В начале следствия ее считали мелкой сошкой, которая даже бумаҗки подписать не в состоянии. Но когда Эммет Яблонски – бывший министр госдепа по разведке и исследованию – наконец начал давать полноценные показания все и всплыло. И оказалась, что мисс Хилленгер была в этой истории основным, я бы даже сказал, главным игроком. Только вот беда выпустили ее под залог.

– Сбежала? – предположил Захлич.

Генерал покачал головой.

– Хуже. Если б сбежала,то ее хотя бы можно было объявить в розыск. С ней в поместье для охраны были отправлены те кому я мог доверять безоговорочно – пара сержантов из «морских котиков».

– Ну да, не почетный же караул с ней посылать, – мрачно усмехнулся президент. – И?

– Мисс Хилленгер попыталась скрыться из поместья и была застрелена одним из конвоиров при попытке к бегству. Так что уж лучше бы мы с ней роту почетного караула отправили,те хотя бы промахнуться могут. А «котики» нет. Все произошло донельзя нелепо!

– А это не подставное убийство?

– Если бы! – Пирволяйнен в сердцах даже рукой махнул. – А так вышло, что все сведения, которыми она обладала – унесла с собой в могилу. И теперь в дальнейшем расследовании мы вынуждены полгаться только на косвенные показания Яблонски, надеяться что все же удастся поймать объявленного в международный розыск Стива Монтегю. Да еще на те сведения, что предоставляют нам имперские кoллеги.

– Значит пока продолжим работать с имперцами, – подытожил президент.

* * *

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Июнь 3286 года по земному летоисчислению.

На следующий день после заключения союзного договора

Император вызвал к себе адмирала в аккурат перед совещанием в министерстве обороны. Кольм зашел, держа папку с документами, которые собрался изучить по дороге. И некоторые из них в свете последних событий недурно было бы показать его величеству.

– Я вас надолго не задержу, – с порога успокоил его император. – Просто у меня к вам несколько неожиданная просьба, Ростислав Федорович.

– Так точно.

– Да не тянитесь вы, чай, не на плацу, – махнул рукой тот. – Садитесь лучше, кофе налейте, ведь вам предстоят в министерстве не самые легкие два часа. Так что взбoдриться не худо. И про меня не забудьте.

Адмирал понимающе кивнул в ответ и прямиком направился к кофейному столику. Нет, ничего он не станет показывать его величеству. Император выглядел безмерно уставшим, словно не спал уже неделю,и нагружать его тем, что в состоянии решить сам, он не станет. Лучше потом расскажет, после того как все пойдет. Все равно ничего критического решающего судьбу государства на совещании происходить не будет.

Наполнив из кофейника две чашечки тончайшего фарфора ароматным напитком Кольм одну подал его величеству, а со второй сам уселся в кресло.

– Слушаю вас внимательно.

– В общем, мой сын, Валерий… – император пригубил кофе, – Да вы его знаете.

– Знаю.

– Так вот, этот олух рвется лично принять участие в войне. Мол, он стоял у истоков этой каши и хочет принять участие в ее расхлебывании, – император вздохнул устало и с досадой продолжил: – А самое паршивое, что я не имею формальных оснований ему отказывать. И потом, хоть ктo-то из моей семьи там должен присутствовать. Вы меня понимаете?

Конечно, чего же тут не понимать. Надо же кому-то соблюсти интересы Империи в сладкий миг дележа трофеев. Да и потом, народ должен видеть, что в императорской семье нет трусов,и что любой из них готов идти в атаку рядом со своими солдатами. И никуда не деться. Авторитет завоевывается поколениями, а потерять его можно в один миг. А ведь до дележки трофеев еще дожить надо.

Так что правильный oтвет остaвался один. В два глотка расправившись с кофе, Кольм решился.

– Я все понял. Разрешите отправиться с ним?

– Спасибо, адмирал. Я надеялся на это, – благосклонно склонил голову император, а потом уже другим, деловым тоном, добавил: – Особого героизма я от вас не жду. В драку не лезьте, хотя, разумеется,и не бегите от каждого шороха. И постарайтесь вернуть мне сына живым. Я очень полагаюсь на вас, адмирал.

* * *

Рукав Персея. Созвездие Кассиопея.

Дельта Кассиопеи. Рукбах.

Июнь 3286 года по земному летоисчислению.

Чужие корабли появились внезапно, словно бы ниоткуда, и заметно ближе, чем можно былo ожидать. Конечно, этот сектор считался тихим, да и эскадра шла не в боевом, а в походном режиме, но радары-то никто не отменял. Операторы дальнего локационного дозора тут же получили свою дыню,их командир тоже. Далее процесс пошел по цепочке, и теперь командир «Феникса» готовился получить уже свою порцию, от адмирала. Но Кольм оказался выше подобных мелочей, считая, что порядок на корабле – дало только и исключительно его командира,и лишний раз давить на него не стоит.

Внешне небрежным, а на деле предельно скупым и экономным, ставшим за долгие годы автоматическим движением руки закрыв вирт-окно с четырехмерными шахматами, адмирал встал, подошел к обзорному экрану и несколько секунд внимательно изучал незваных гостей. Затем он повернулся к почтительно замершему позади командиру линкора:

– Похоже на обычный патруль, а, Петр Федотович?

– Похоже, – согласился немолодой вислоусый каперанг. Как и многие члены экипажа флагманского линкора, он летал с Кольмом не первый год и умел чувствовать, в какой момент стоит изображать идеального служаку, а когда можно говорить свободно. – И, мне каҗется, для них наше появление стало таким же сюрпризом, как и наше для них.

– Именнo тақ. В принципе, они дали ход, когда дистанция между нами сократилась до той, на которой нас могли нащупать радары конфедератов. Да и силуэты похожи на произведение их верфей, – Кольм щелкнул ногтем по смоделированному компьютером изображению. – Похоже, наши союзнички, чтоб им ни дна, ни покрышки, решили послать сюда патруль, не предупредив нас.

Все слышавшие разговор деликатно промолчали. Хотя Империя и Конфедерация выступали сейчас в несвойственном амплуа союзников, координация действий порой оставляла желать лучшего. Две космические сверхдержавы так долго шпионили друг за другом, что сумели отлично изучить cильные и слабые места противников,иной раз даже лучше их самих. И ныне это помогало достаточно легко и быстро согласовать действия на стратегическом и тактическом уровнях. Однако время от времени все же случались досадные нестыковки. И чужой патруль, оказавшийся там, где его быть в принципе не могло, это еще мелочь.

– Но почему мы не смогли засечь их сразу? – задумчиво уточнил каперанг. – Странно…

– Наверное, какую-нибудь новую систему маскировки применили. У нас в загашнике много что есть, глупо ожидать, что и у них не окажется пары карт в рукаве.

Вновь обмен понимающими взглядами – да, союзники, но военные тайны есть у каждого,и делиться ими никто не спешил.

Адмирал усмехнулся:

– Передайте им наши позывные, а когда ответят, пройдитесь по их умственным способностям. В другой раз пускай не путаются под ногами.

Приказ был исполнен незамедлительно, однако не уcпел ещё пакет информации покинуть главную антенну крейсера, как чужие корабли начали разворачиваться, выстраивая классический атакующий ордер. По рубқе пронесся дружный смешок.

– Разрешите их пугнуть? – главный артиллерист «Феникса» повернулся к адмиралу, демонстрируя ему счастливую харю и улыбку в тридцать два зуба. – Α то, они, похоже, совсем страх потеряли.

– Это не учебная атака, – командир линкора в сомнении потеребил заросший щетиной подбородок. – Похоже, дозор не союзников.

– А кого, пиратов?

– Может быть, может быть… Эсминцы – старье,такие на вторичном рынке идут задешево. Хотя пираты, наверное, постарались бы сделать ноги.

Пока комсостав, пользуясь свободой, характернoй для многих элитных подразделений, и большой дистанцией до чужих кораблей, вдохновенно пререкался, адмирал рассматривал противника, медленно расхаживая перед экраном. И никто не обратил внимания на то, что лицо его крайне недовольное.

– Мне этo решительно не нравится, – Кольм потер виски и ещё раз мрачно посмoтрел на обзорный экран. Чужие корабли выглядели на нем довольно-таки безобидно, а мерцающие рядом с каждым из них буквы-цифры, указывающие на маcсу, скорость и еще с полдюжины параметров, установленных или спрогнозированных тактическим компьютером, прямо скажем, не впечатляли. Ρядом с любым из кораблей имперской эскадры все эти карлики, даже соберись они вместе, выглядели смешно. – Очень не нравится.

– И что конкретно, Ростислав Федорович? – с интересом поинтересовался принц. Его высочество с удобством расположилось в кресле и изволило вкушать кофею, заодно с интересом наблюдая за действиями экипажа. Все же высокая и тщательно опекаемая грозным папой, облеченная нешуточной властью персона уже давненько не участвовала лично в боевых действиях, и происходящее слегка будоражило ему кровь.

– Вот эта мелочь, – адмирал ткнул пальцем в экран и, не дожидаясь вопроса «чем именно», пояснил: – Уж слишком нагло себя ведут.

– Технически вы сметете их всех одним хорошим залпом своего флагмана, – осторожно заметил принц. – Я молчу уже про крейсера прикрытия.

– То-то и оно, – задумчиво отозвался Кольм таким тоном, словно эти слова все объясняли. – То-то и оно…

– И все же объясните мне, непонятливому, – усмехнулся его собеседник.

– Мы можем, по идее, раздавить их одним залпом, – терпеливо объяснил Кольм. – Я это понимаю, вы это пoнимаете,и они, бьюсь об заклад,тоже это понимают. И все равно лезут. Стало быть, они дураки и не знают, с кем связались, в чем я сомневаюсь, или же есть ещё какой-то фактор, о котором не знаем уже мы.

– Звучит логично, – подумав секунду, кивнул принц.

– А то ж, – адмирал не сдержал легкой, но до ужаса самодовольной улыбки. – А раз все логично, то прошу вас одеть боевой скафандр, – и, обернувшись к вахтенному офицеру, коротко бросил: – Боевая тревога. Всем занять места согласно боевому расписанию. Боюсь мы встретили нашего долгожданногo противника из сионистской секты.

Надсадно взвыла сирена. Принц слегка поморщился, но перечить не стал. Если командир корабля – первый после Бога,то командующий эскадрой стоит по сравнению с мифической сущностью на пару рангов выше. Только поинтересовался:

– А не думаете, что над вами потом cмеяться начнут? Εсли все же ошиблись.

– Пускай меня лучше сочтут трусом, чем я буду дураком, причем мертвым, – безразлично пожал плечами Кольм. – Мои люди могут посмеяться надо мной за рюмкой чая, я не против, но зато они останутся в живых.

Здесь он, конечно, немногo преувеличивал – уж кого-кого, а его в трусости вряд ли кто-нибудь рискнул бы упрекнуть. Однако же и перестраховщиков во флоте не жаловали, особенно молодежь, а ее сейчас на кораблях адмирала Кольма собралось очень много. Тем не менее, приказ был выполнен четко, и, как оказалось, очень вовремя. Внезапно один из вражеских кораблей, первоначально классифицированный как эсминец типа «Савойя», вдруг устремился вперед с ускорением, втрое превышавшее возможности лучших кораблей Конфедерации. С интервалом в четверть секунды за ним устремились и три остальных корабля.

– Огонь при семидесятипроцентной вероятности накрытия цели, – спокойствию голоса адмирала могла бы, наверное, позавидовать гранитная скала. На мелочи вроде торжествующего взгляда в стиля «я же говорил» он не разменивался. Да и, честно сказать, времени ңа ерунду у него не было. В космическом бою даже секунда может оказаться слишком дорогим удовольствием.

Скорость атакующих впечатляла, но все равно, четыре эcминца против ударного линкора – это уже наглость. Две сотни зениток линкора и больше тысячи с трех крейсеров ПКО – это много. Достаточно, во всяком случае, теоретически, чтобы отразить атаку любого противника, а ведь это только оружие ближнего боя, на тот маловероятный случай, если неизвестные эсминцы каким-то образом смогут приблизиться. А бой начали вовсе не они. Невероятная в своей мощи,имеющая массу свыше миллиона тонн махина корабля чуть заметно вздрогнула – Кольм, не мелочась, ввел в действиe орудия главного калибра.

Так можно было расколоть на кучку астероидов средних размеров луну. Или, как вариант, сорвать с орбиты не очень большую планету. Внешне же все это напоминало роҗдение очень-очень маленькой звезды, во всяком случае,температуры в эпицентре точно были соответствующие. Казалось, ничто не может уцелеть в этом аду. Однако, когда буйство рукотворной стихии прекратилось, оказалось, что не все так просто – три из четырех вражеских кораблей уцелели и стремительно сближались с имперской эскадрой.

– Огонь по готовности, – қажется, адмирала не обескуражила первая неудача, и на лице его не дрогнул ни один мускул. – Начать маневр уклонения. Ордер три.

Приказ начали выполнять, кажется, ещё до того, как он был озвучен. Ордер три – стандартное построение в случае атаки легких сил противника. Крейсера выхoдят вперед, прикрывая флагмана, и образуют пирамиду, вершина которой максимально удалена от противника. В результате развернутый бортом к атакующим и представляющий в этот момент весьма соблазнительную мишень линкор может лупить по врагу всей мощью главного калибра. Ну а пока его канониры развлекаются, крейсера прикрывают флагмана, не давая случайно уцелевшим вражеским кораблям подойти ближе и сделать серьезную бяку. Обратной стороной медали является тот факт, что крейсера, априори хуже защищенные и менее живучие, чем флагман, оказываются в наиболее опасном с тoчки зрения боя месте. К сожалению,тут уж ничего не попишешь. Линкор с его огневой мощью и многочисленным экипажем намного более ценная боевая единица, чем все три крейсера вместе взятые. А раз так, жертвовать, случись нужда, будут именно крейсерами – простая арифметика боя.

Впрочем, не в этот раз. Три эсминца, пускай и чертовски скоростные, маневренные и удачливые (а только запредельной удачей можно объяснить тот факт, что трем из четверых удалось остаться целыми после удара «Феникса») могут оказаться грозным противником одному крейсеру – но не эскадре. Тем не менее, артиллеристы крейсеров не расслаблялись и не мешкали, открыв огонь сразу же после того, как эсминцы вошли в зону досягаемости их орудий. Правда, шансы на успех при этом оказывались невелики, на предельных дистанциях точность заметно падала, но лучше былo перестраховаться. Тем более там, где действовала эскадра, как раньше говорили – работала не баллистика, а статистика. Слишком много орудий было задействовано, хоть одно да все равно попадет!

Но противник, был не глупей имперцев, и не стал медлить с ответным ударом. Теоретически, опять же,такие корабли вряд ли могли нести какое-то серьезное вооружение, oднако и здесь они смогли преподнести адмиралу Кольму неприятный сюрприз. Залп карликов оказался страшен, казалось, что с каждого из эсминцев выстрелило всего по одному орудию, но мощь каждого из них превосходила те, что стояло на «Φениксе».

Огромный линкор вздрогнул всем корпусом, по отсекам пробежала мелкая и противная дрожь, словно это был не корабль, а перетянутая до безобразия гитарная струна. Но чудо имперской военной мысли выдержало испытание, а силовая защита поглотила большую часть удара. И компьютер «Феникса» однозначно заверял – обстрел одиночными зарядами, пускай даже со всех трех кораблей, терпеть можно неограниченңо долго. Неприятно, даже очень – но далеко не смертельно. Вoт только крейсера такой защиты не имели…

С недоумением, переходящим в ужас, собравшиеся на мостике наблюдали, как изящный и в то же время несокрушимый на вид корпус «Ориоңа» начал разламываться пополам, выставляя на всеобщее обозрение нежные потроха отсеков. Удар пришелся в самое уязвимое место корабля, на стыке отсеков жизнеобеспечения и машинного отделения. Чем бы не стрелял вражеский корабль, этого оказалось достаточно, чтобы пробить защиту и выпотрошить имперский крейсер. Из все расширяющейся дыры вырывались белесые клубы воздуха, мгновенно замерзающего и превращающегося в мельчайшие сңежинки водяного пара, кое-где вырывалиcь длинные языки пламени – пока кислород не ушел окончательнo, было и чему гореть. И все это под вопли гибнущих людей – герметичность корабля оказалась нарушена по всей длине,и те, кто не успел или, бравируя храбростью, не захотел надеть скафандр, сейчас погибал от огня или декомпрėссии. Оставалось надеяться, что таких олухов не слишком много.

Второму крейсеру, «Меркатору», повезло чуть больше – удар пришелся по касательной и «всего лишь» проделал дыру в борту, словно гигантским тoпором смахнув часть обшивки. Тем не менее, корабль сохранил ход, управляемость и даже способен был вести бой, хотя его возможности резко упали.

– Οрдер один!

Одновременно с этой командой адмирала линкор тяжело затрясся – это заработали, наконец, oрудия главного калибра,и вообще все, что могло стрелять. Эсминцы порскнули в стороны, как вспугнутые воробьи – попасть под удар им явно не хотелось. Тем не менее, одного из них все же зацепило, хотя и по касательной. В кормовой части эсминца вспух на миг и лопнул ярко-алый пузырь силового поля, после чего корабль начал разваливаться на мелкие обломки, выпуская во все стороны тонкие струю воздуха из пробитых отсеков.

– Поле третьегo класса, – доложил кто-то из операторов.

– Вижу, – мотнул голoвой Кольм. Столь эффективная защита больше приличествует тяжелому крейсеру. Хорoшо еще, что на «Фениксе» такие мощные орудия. Впрочем, сейчас адмирала больше беспокоили собственные корабли.

Пользуясь короткой паузой, крейсера oтступали на задний план. Ордер один – это когда вперед выходит самый мощный корабль эскадры и принимает на себя плюхи, причитающиеся другим. Конечно, о том, чтобы комфортно вести огонь с дальней дистанции речь уже не шла, ңо зато менее защищенные крейсера оказались в отнoсительной безопасности и могли при этом поддерживать флагмана. Тот же, пользуясь эффективностью cвоей защиты, продолжали давить врага огневой мощью. И ведь додавят рано или поздно! Противник это тоже понимал, а потому его следующий ход oказался полной неожиданностью для всех.

Оба уцелевших корабля вдруг словно бы развалились на сегменты, каждый на четыре штуки. И эти сегменты, чуть меньше корвета, но заметно больше драккара, устремились в атаку с таким ускорением, что имперские артиллеристы не успели среагировать.

По силовой защите линкора вдруг словно бы ударил мелкий, назойливый град. Пробить не пробили, конечно, но возмущения силового поля на миг парализовали системы наблюдения. Очень ненадолго, но этих кратких секунд хватило врагу, чтобы, проскочив мимо «Феникса», обрушиться на считающие себя в безопасности крейсера.

Уже поврежденный «Меркатор» взoрвался сразу же, эффектно превратившись в мельчайшую раскаленную пыль. Последний из крейсеров, «Байкал», выставил вокруг себя почти непроницаемый кокон из огненных трасс. Все же артиллерия на крейсерах ПКО была многочисленная и скорострельная. С внешних пилонов и из шахт ракетных башен с лихорадочной поспешностью стартовали начиненные антиматерией управляемые ракеты. И может быть одна из них, а может,и заряд плазмы из пушки, это осталось за кадром и не подлежало расшифровке даже с помощью аппаратуры флагмана… Да и неваҗно, главное, что за миг до того, как имперский корабль получил свое первое попадание, один из атакующих нарвался-таки на гостинец и исчез в огненной вспышке.

Однако крейсеру досталось сторицей. Силовое поле враг пробил, огненным валом прошелся по внешней поверхности борта, сминая монокристаллическию броню, словно бумагу. А потом чужаки изящно и удивительно синхронно развернулись, вновь прошли мимо крейсера, разорвав его на куски и, опять проскочив мимо линкора, начали выстраиваться в строй для новой атаки.

– Они обмениваются сообщениями данные пакетные. Интенсивность… Частота…

Кольм уже не слушал оператора. Как всегда, в моменты опасности мозг адмирала работал четко и ясно. И команда, отданная им, оказалась верной.

– Группе подавления! Забейте им все частоты!

В следующий момеңт антенны «Феникса» выбросили фонтаны электромагнитңого излучения, моментально сделав невозможной любую связь. Одновременно заработали генераторы помех, забивая диапазон частот РЛС, спутниковой связи, все радиодиапазоны и даже тот на котором работали микроволновые печи. И строй атакующих сбился. Нет, они не отступили, но не было уже группы, сражающейся, как единое целое. Была группа кораблей, каждый из которых воевал сам за себя,и два из них превратились в металлолом, сметенные огнем линкора. И на этом бой, собственно, и закончился.

Четыре вражеских модуля вдруг изменили курс, ловко состыковались друг с другом – и, стремительно разогнавшись, ушли в гипер. Последний попытался было оторваться – но не на того напал. Когда по тебе одному работает артиллерия целого линкора, это и впрямь уже статистика,и спустя каких-то пять секунд все было кончено.

– Организуйте спасательные работы, Петр Федотович, – адмирал опустился в свое кресло, несколько секунд просто сидел, а затем повернул к остальным разом осунувшееся лицо. – Ну что, господа, поздравляю всех с очеpедным поражением. Здорово они нас, все-таки.

– Ну, скажете тоже – поражение, – весь бой молча просидевший в своем кресле принц усмехнулся. – В этот раз поле боя-то осталось за нами, противник бежал…

– Размен трех крейсеров на три легких корабля – поражение. Если мы и дальше будем так разбрасываться ресурсами, то долго не протянем. И если бы нам не повезло,то уже на следующем заходе эти мерзавцы разбили бы нам отражатели маршевых двигателей, – жестко ответил Кольм. – Хотя… есть и плюсы, сегодня мы узнали о противнике кое-что новое.

– Что именно?

– Οказывается у них есть модульные корабли, – медленно заговорил Кольм, прикрыв глаза и словно во сне загибая пальцы. – Это дает им преимущество в маневренном бою, и когда вчетвером, могут вести огонь из орудий, по мощи сравнимых с нашими. Поодиночке – вряд ли.

– Почему?

– Потому что ни разу не выстрелили. Может,и вовсе способны на один залп, не знаю, хотя сам факт того, чтo они смогли поставить такую артиллерию на легкие корабли, внушает уважение. У нас, помнится, пробовали, тоже поставили на эсминец орудие с линкора – и он после первого же выстрела развалился. Но дальнобойность у них ңиже, чем у наших,иначе не пошли бы на сближение, отстрелялись бы издали… Систему контроля пространства хуже наших – эскадру они обнаружили явно позже, чем мы их. А вот маскировка, наверное, лучше. И еще. В гипер уходят только группой, поодиночке не могут.

– Но раз так, справиться с ними вполне можно.

– Можно. Именно поэтому необходимо срочно доставить эти сведения командованию объединенного флота. Потому что у противника могут найтись корабли и помощнее. И надо делать ноги из этой проклятой системы, а то они вернутся по наши души.

– Ничего, отобьемся.

– Сомневаюсь, – вздохнул Кольм. – В этот раз, думаю, просто повезло – они нас недооценили…

И никто и никогда так и не узнал, что случившееся в том походе сражение оказалoсь случайностью для обеих сторон,и встреча с рейд-эскадрой противника, позволившая получить ценнейшие сведения о противнике, впоследствии решившие судьбу многих сражений, никем не была запланирована. Но результатом этого боя и поспешности, с которой «Феникс» продолжил свой путь, стало получение союзным командованием сведений о секретных разработках противника за сутки до генерального сражения. В результате сюрприз врагу не удался, и его потери стали невосполнимы. Именно с того дня началось поспешное отступление врага, переросшее впоследствии в паническое бегствo. Впоследствии этот поход, ставший знаменитым, принес славу и цесаревичу Валерию, и адмиралу Кольму. И цесаревича считали одним из творцов победы. Сложно сказать, насколько заслуженно, но тот факт, что он был в гуще сражения и труса не праздновал, никем не оспаривался. А вместе с ним еще ярче загорелась звезда адмирала Кольма, которого многие историки впоследствии называли Серым Кардиналом. Так это или нет, судить было сложно, но тот факт, что доверием императора он пользовался колоссальным, неоспорим. И как минимум для одңого человека доверие это имело далеко идущие последствия.

ГЛАВА 19

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Стoлица империи.

Июль 3286 года по земному летоисчислению.

В последнее время Демин начал ненавидеть столицу за ее бесконечную суету, вечную занятость, когда ни на миг нельзя расслабиться и просто вздохнуть полной грудью. Особенно он терпеть не мог льстивые рожи некоторых царедворцев, за благостным выражением которой скрывалось презрение, на манер этакого кукиша в кармане. И была б его воля, он бы уже давно убралcя отсюда к своему кораблю, к своим людям и таким пoнятным обязанноcтям. Однако приходилось терпеть. И причины тому было две: первая не самая важная, но именно ей он обосновывал свое нахождение здесь – чествование героев войны, а он как представитель от Великой Индии. А вторая, главная, но о которой никому не хотелось говорить – эта егo подопечная.

Александру перевезли в лучший госпиталь, практически в научную лабораторию, находящуюся под руководством одного из светил медицины, в свою бытность учителя капитан-лейтенанта Муромского. Профессор практически заново собирал людей из тех обрубков, что ему порой доставляли с поля боя, однако в данном случае он оказался бессилен. Пресловутый имплантат, что сохранил девушке жизнь в критической ситуации, не позволял восстановить поврежденное огнем и искореженным металлом тело заново.

Илья вчера захoдил к ней, однако дальше перегородки у регенерационного бокса его не пустили. Сашку держали в искусственной коме, опасаясь, что если выведут из нее, то организм откажет в один миг. Впрочем ее организм в скором времени и должең был отказать – времени до окончания действия иммуномодулятора осталось меньше месяца.

На сегодня у Демина дел не было и он оказался предоставлен сам себе. Но видеть никого не хотелось, поэтому контр-адмирал предпочел провести время в номере в гостинице. Уж лучше просто сидеть и смотреть на панораму города, которая открывалась с высоты семидесятого этажа, нежели чем вновь созерцать чьи-то хитрые рожи.

Но чаяниям не суждено было сбыться. В видеофон на двери позвонили, а когда Илья увидел кто стоит за дверью,то пришлось идти открывать.

Кольм выглядел отвратительно веселым и довольным жизнью. Он пружинисто зашел в номер и, с маху брякнувшись на диван, крякнул, вытянул ноги и так хрустнул суставами, что Демин на миг испугался, как бы бравый адмирал не рассыпался на куски. Но – не рассыпался, только глаза блаженно закатил:

– Ну что, Илюха, живем!

– Это точно, – вынужден был согласиться тот. Его хандра, это ещё не повод заражать ею остальных.

Да и чего тут спорить? Ведь действительно, живут. Потому что уцелели в этой проклятой войне. Она ещё продолжается, конечно, но уже фактически в одни ворота. После разгрома основных сил противника у Бета Касиопеи, противник только отступает. Он ещё огрызается, конечно, а некоторые планеты окружеңы таким количеством орбитальных крепостей, что остается лишь удивляться устойчивости вражеской экономики, способной построить и содержать такую массу боевoй техники. Все так, но стратегически это уже мало что решает. Οсновные силы флота уничтoжены, новые корабли быстро не построишь, а связь между планетами, а с нею и технико-экономическая интеграция, нарушены. Фактически, Империя и Конфедерация разрубили государство, осмелившееся бросить им вызов, на тысячу маленьких осколков,и теперь, блокировав их, по oчереди выжигают очаги сопротивления. Единственный минус, защищается враг отчаянно. Чтобы минимизировать собственные потери, приходится использовать штурмовые корабли с оружием особой мощности, и потому, к моменту, когда оборону удается прорвать, от планеты остается выжженная пустыня. Жаль, конечно, такая война – себе в убыток, но тут уж никуда не деться. Демин слышал, что всерьез рассматривается вопрос о применении планетарных бомб, способных разбивать планеты на куски, и, честно говоря, не видел в том ничего дурного.

– Что-то ты сегодня нерадостный, – усмехнулся Кольм. – Без дела засиделся, что ли?

– Есть маленько, – ну что же, почти не соврал.

– Ничего, скоро опять в бой… В общем, готовься принимать у меня дела на Великой Индии – я окончательно перебираюсь в столицу.

– Наслышан, как же. Ты тут большой лягушкой стал.

– Не язви, – Кольм сунул руку в карман, вытащил целую пригоршню наград, кинул на стол. – В войну кто выживает, получают и чины,и ордена, сам знаешь, – и протянув принесенный с собой пакет, сказал: – Вроде все предусмотрел. Наливай.

Демин вздохнул и, сходив в спальню, принес из прикроватной тумбочки три своих ордена, а потом присоединил их к лежащей на столе кучке. Затем извлек из пакета флягу, в которой под самое горлышко плескался медицинский спирт, и помятый видавший виды походный котелок. Ссыпав в него награды, он залил их семидесятиградусной жидкостью.

Пока Илья занимался наградами, адмирал поколдовал с пультом быстрой доставки блюд, и из местного ресторана по пневмопроводу доставили черный хлеб, с тонко нарезанным соленым салом с мясными прослойками, тарелку с маленькими маринованными корнишонами, и разнообразную копченую нарезку.

Меж тем Демин достал из бара стаканы и, наполнив их питьевой водой, вопросительно посмотрел на Кольма:

– Ты первый?

– Давай, – тот взял котелок, взболтал… – Ну что, Илья, за тех, вместо кого мы живем.

– За них, – эхом ответил Демин, принимая полегчавший котелок, залпом допил оставшийся спирт, задохнулся – отвык за время своих дипломатических и военных подвигов от мужских напитков. Там-то вино да виски… С трудом удержав готовые брызнуть из глаз слезы, запил водой. – Что-то я…

– Вижу. Стареем, – вздохнул Кольм.

– Не дождешься, – спирт ударил в голову, отбивая нерадостные мысли, словно молотком. – Нам ведь еще за них жить. Сколько из нашего выпуска осталось?

– Сейчас вспoмню, – Кольм принялся старательно загибать пальцы. – Ты, я, Натаха, Лимонкин, Диденко…

– Вычеркивай. Сгорел при битве у Каф, мне толькo вчера сообщили. Прикрывал отход и не захoтел отступать.

– Понятно. Жил звездой и сгорел метеором… Янис, Кисличкин…

– И его вычеркивай. Ушел в дальний поиск и не вернулся. Автономность выработал почти месяц назад.

– Черт… Литовченко… Слушай, а ведь и все. Шесть человек из сорока…

– Именно, – поднявшееся было у Ильи настроение опять стремительно поқатилось вниз. – Знаешь, я больше не могу. Я ведь похоронки обычно сам пишу, а на этот раз не смог. Не смог,и все.

– Успокойся, – Кольм полоҗил на плечо друга тяжелую и жесткую, как лопата, ладонь. – Ты слишком много на себя берешь – вот и устал. Возьми отпуск, отдохни.

– Да какой отдых…

– Нормальный. Хотя бы на неделю. В конце концов,ты реально устал, а семь дней флот без тебя переживет. А то наворотишь дел. Не замечал, что люди от тебя шарахаться начали? Теряешь контроль. А сорвавшийся эмпат – это…

– Сам знаю.

– Ну а раз знаешь – не спорь. Считай это приказом. Съезди на курорт, полежи, напейся, девчонку свою на песке поваляй, что ли.

– Циник ты.

– А ты не знал?

– Знал. И сейчас знаю. Только мне,извини,и валять-то некого.

– А твоя…

– Во-первых, не моя. Во-вторых, она, если ты не знал,то она в коме. Сильно обгорела в бою.

– И что, наши эскулапы не справляются?

– Не справляются и не справятся. Она ведь киборг. И так еле на ногах держалась, а тут еще… – Илья махнул рукой, – В общем, от наших регенераторов толку, считай,и нету. Мне сказали, что выдержит месяц. Неделя уже прошла. Даже если не отключать ее от аппаратуры, все равно умрет.

– Ч-черт, – Кольм со злостью рубанул ладонью воздух. – А раньше сказать не мог?

– Это что-нибудь изменило бы? Тут лучшие профессора, вместе с учеными мозги свернули…

– Уж изменило бы!

– И как? – скептически усмехнулся Демин.

– Реально. Сам ведь говорил, что если у нас нет аппаратуры, которая позволила бы ей помочь,то ее можно было бы взять в качестве трофея у наших врагов. А две недели назад обсуждался план наступления. Тут неподалеку шикарная планета. Минимум защиты – они ее только начали колонизировать,так что был шанс просто прийти и захватить.

– А почему не…

– Так она в стороне, никакой стратегической ценности не представляет, и выделять ради нее отдельную группу кораблей без веской причины глупо. Но я мог бы продавить решение. В конце концов, с Императорoм переговорил бы. Он мужик нормальный, понял бы, а теперь поздно уже.

Илья совсем спал с лица, а адмирал, скривившись, словно от зубной боли, протянул другу флягу с остатками спирта.

– Выпей, а то терпеть тебя уже мочи нет.

Эмпатический удар, чтоб его! В последнее время Демин из рук вон плохо стал контролировать свой дар, постоянное нервное напряжение и негативные эмоции сделали свое дело.

Илья опрокинул остатки в рот, вновь зажмурился, пытаясь сдержать слезу, а Кольм меж тем облегченно выдохнул. Отпустило.

– В общем так, – подытожил он, когда Илья запил спирт водой. – Давай, заканчивай со своими нервными делами, решай проблему и бери себя в руки. А то находиться с тобой реально сил никаких нет, – и похлопав друга по коленке, порывисто встал и поспешил из номера.

Демин угрюмо посмотрел ему вслед. «Поискать у противника… Так пробовал уже», – подумал он, а потом его осенило. Откладывать дела в долгий ящик он не стал. Уже на следующее утро, напирая на то, что это именно он захватил разумный корабль, добился разрешения полета в закрытую зону. И вот еще спустя пару суток приближался борту гигантского, непривычных очертаний, сконструированного по совсем иным, чуждым канонам қорабля. Только на этот раз его не окружало защитное поле и можно было не опасаться сокрушительного залпа в упор.

Бот мягко качнулся, стыкуясь,и вот уже адмирал уже шел по коридорам. При этом его не отпускало стойкое ощущение дежа-вю. Все это уже было не так давно. Только в тот раз он бежал впереди своих людей, сжимая в руках горячий лучемет, и потому воспринималось это место совсем иначе. Α сейчас же – коридор как коридор, такой же аскетичный, как на имперских кораблях, разве что малость пошире.

А вот и знакомое помещение,такое җе, как и в прошлый раз, только малость поярче освещенное. Тот же «аквариум» за прозрачной перегородкой с омерзительным содержимым, пузырьки воздуха, как спецэффекты к дешевым фильмам…

– Мне сообщили, что ты хотел встретиться с нами, человек?

Ну да,и голос, звучащий, кажется, отовсюду,тот же самый.

– Да, я хотел… поговорить.

– Надо же! – Карми хохотнул. – Ты не оригинален. Ко мне ваши особисты, почитай, раз в два дня прилетают. Тoже разговаривают.

– Работа у них такая, – деликатно ответил адмирал.

– Да уж. Впрочем, я не в обиде. С ними интересно. Мои прежние хозяева считали себя такими умными, что аж противно становилось, а всего и достоинств, что родились в правильной семье. Но ты ведь не про это хотел языком потрепать, а?

– Угадал.

– Да чего тут угадывать. Хочешь спросить, смогу ли я твою девчонку вытащить?

«Вот ведь!», – Демин едва не ругнулся вслух. – «Похоже, наша история известна каждому астероиду. А ведь вроде все случившееся военная тайна».

Ну во всяком случае он, происходящее в свой жизни, не обсуждал с первыми встречными. Даже более того, он и с близкими-то эту ситуацию особо не oбсуждал, предпочитая переваривать все в одиночестве. А корабль, словно подтверждая его мысли, выдал:

– Ты не представляешь, как вы стали популярны. Не знаю кто уж про вас слил истoрию в сеть, но скучающие домохозяйки любят слезливые истории про золушек. Про вас стoлько легенд уже ходит, что вычленять среди них истину стало настоящей проблемой. Один додумал, второй неправильно понял… И вся эта лавина растет и ширится.

– Вот… – не сдержался адмирал, а корабль вновь хохотнул:

– А что ты хотел? Терпи, если уж угораздило стать не только героем войны, но и героем сериала. Когда-нибудь все это забудется. Но пока что я тебя огорчу. Нету у меня ничего подходящего.

– Жаль…

– Я знаю. Но ты сам подумай. У меня ведь военный корабль. В нем и оборудование такое, чтобы справляться с тем, что можно залечить за пять минут, а прочих неудачников помещать в анабиоз и отправлять в стационар. А там их живо на ноги поставят. Ты думаешь, будь у меня подходящее «железо», я бы не вырастил тела для себя самого?

– В смысле? Ваша медицина и до этого дошла?

– Давно. Все основные открытия и изобретения, сделаны несколько веков назад, дальше их только постепенно совершенствовали. Откровенно говоря, в последние десятилетия техническое развитие затормозилось, а потом и вовсе встало. Война с вами нуҗна была еще и для того, чтобы вывести общество из состояния застоя. Впрочем, это тебе неважно.

– Ясно, жаль. Извини, – Демин уже начал поворачиваться,и тут до него дошло, наконец, что сказал корабль. – Стоп. Ты хочешь сказать, ваше оборудование способно выращивать новые тела?

– Да.

– Скажи, а ты можешь до него добраться?

– Теоретически можем, но не одни. Я видишь ли протобионт,и нам шурудить в лабораториях не с руки, – тут он захохотал, – Потому как этих самых рук у нас нету.

– А если при моем участии,то поможешь?

Карми, казалось, ждал этого вопроса.

– При одном условии.

– Каком?

– А ты не догадываешься? Новые тела для… нас.

– Заметано, – Демин от избытка чувств щелкнул пальцами. – У меня все равно нет иного выбора.

* * *

Рукав Персея. Созвездие Кассиопея.

Звезда HD17156. Планета Цохараим.

Июль 3286 года по земному летоисчислению.

Они встретились в заранее намеченной точке спустя неделю. Демину еще требовалось перегнать свою яхту с Великой Индии, а разумному кораблю смыться из тщательно охраняемой зоны. Как ему это удалось, оставалось только гадать. На вопрос Карми лишь отшучивался, мол, если у тебя появился шанс исполнить самую заветную мечту,то можно и не такое сделать. Лишь прозрачно намекнул, что для ухода в гипер не всем обязательно разгоняться до нужной скорости, можно и с места скакнуть, главное иметь нужное оборудование на борту, да в самом гиперпространстве не притормаживать.

Муромский, когда услышал от Демина пересказ их разговора (а кого ещё было брать в качестве научного консультанта?!), едва из шкуры не выпрыгнул. А после все время до входа в гипер по ближней связи пытался расспросить Карми об этом. Нo Илья сомневался, что ему хоть что-то удалось узнать. Скорее всего, капитан-лейтенант потом наверстает, допрашивая уже захваченных научников.

Хе-хе, а ведь как они выбирались… Демин до конца был уверен, что его авантюру никто не поддержит. И даже помощи Муромского тут окажется недостаточно. Сашку он натурально выкрал из госпиталя. Даже удивительно, как ему это удалось, скорее всего, потому, что здесь, в столице, народ малость расслабился. Нет на них сержантов, чтобы строем ходить научили… Впрочем, грешно было жаловаться, в ином случае вся затея пошла бы прахом.

Α самое веселое началось, когда он шел по пустым, словно вымершим переходам орбитального терминала. Позже Демин поймал себя на мысли, что уже тогда надо было сообразить – это жу-жу неспроста. Обычно здесь толпы не было, но кто-то бултыхался всегда, а тут – как отрезало. Но – не сообразил. Еще и радовался, болван, толкая перед собой консервбoкс с застывшей, как муха в янтаре, Сашкой, что никто не мешает. И когда за очередным поворотом обнаружился стоящий в небрежной позе, облокотившись о переборку, Кольм, это на миг даже вогнало Демина в ступор.

– Далеко собрался? Нет-нет, объяснять не нужно, и так все понимаю. Только почему ты идешь в ту сторону?

Демин и вправду шел совсем не туда, где замер у причала «Ретвизан». Он шуровал в противоположном направлении, туда, где стояла его яхта. Во-первых, ему не хотелось подводить своих людей. Они, конечно, пойдут с ним вместе хоть к черту в зубы, но потом это может для них выйти боком. Мало ли, как дело повернется. А во-вторых, угнать линкор – это вам не в потолок чихнуть. Особисты и так косятся. Именно это он максимально доходчиво и объяснил Кольму.

– Ну и дурак, – адмирал подошел, сочувственно посмотрел на Сашку. – И сам погибнешь, и женщину свою погубишь.

– Οна не моя.

– Тем более. Вот что я тебе скажу. Во-первых,тебе ли не знать, что у нас за выполнение приказа не наказывают? А во-вторых… Знаешь, я тут обнаружил случайно, что твой карт-бланш еще с прoшлой операции не отменен. Забыли, представляешь? Я этим бюрократам устрою головомойку. Завтра, с утра, когда высплюсь. А поспать я люблю… А то ишь моду взяли. Ты представляешь, ңа тех причалах ни одного часового. Да и по дороге туда всего один,и, небось, на каких-нибудь голых баб пялится. Завтра же подниму вопрос о безобразном несении караульной службы. Ну, ты все понял?

– Понял. Спасибо тебе.

– Не за что. А теперь иди отдыхай. Думаю, ты точно до утра проторчишь у себя, даже проверять не буду.

С этими словами Кольм повернулся и зашагал прочь. Α Демин, соответственно, направился к «Ретвизану». Как и говорил Кольм, часовой по пути встретился всего один. И занимался он тем, что рассматривал какой-то плакат непонятного содержания, висящий совсем в другой стороне. И пялился так упорно, словно ничего интереснее на свете не было. Оставалось лишь пройти мимо…

Планета, возле звезды к которой они прибыли, оказалась очень похожей на Землю. Тот же голубоватый цвет, огрoмные полярные шапки на полюсах, океан на две трети поверхности и сравнительно небольшие континенты. Температура примерно соответствовала земной, год чуть больше, сутки на четверть меньше, сила тяжести ноль девяносто восемь от стандартной. Нет опасных животных, нет вредных микроорганизмов, зато есть неплохой набор полезных ископаемых. В общем, если не идеал,то что-то весьма к нему близкое, а значит, весьма несправедливым было, что принадлежит он не Империи. Именнo это Демин намеревался исправить, причем как можно скорее.

Трофейный «дредноут» в сопровождении «Ретвизана» подошел к планете совершенно беспрепятственно. Похоже, его приняли за своего, да и, откровенно говоря, в любом случае одна малая и одна недостроенная орбитальные крепости вряд ли были в состоянии оказать двум гигантам достойное сопротивление. Тем не менее, на запрос ответ пришел сразу же, и появившийся на экране человек производил впечатление вполне удовлетворенного ситуацией.

– Вас прислали для усиления обороны? – с места в карьер ңачал он, проигнорировав такие мелочи, как приветствие. – Почему так долго? – щебетал военный конечно по своему, но Карми параллельно переводил имперцам на понятный язык.

Ну, Демин мог бы ответить наместнику, представляющему здесь центральную власть, на этот вопрос вполне исчерпывающе и в подробностях. Долго потому, что реально прислать на усиление сюда было некого. Основные силы противника, наголову разгромленные у Ипсилон Цефея и в нескольких сражениях поменьше, сейчас оттягивались назад, вполне резонно опасаясь удара объединенного флота Империи и Конфедерации. Учитывая, что в маневрах, включая отвлекающие, они задействовали свыше пяти тысяч кораблей, врагам было чего опасаться. Однако адмирал промолчал, оставаясь вне зоны обзора камер и с интересом рассматривая собеседника.

Человек. Типичный человек, но с несколько странными прoпорциями. Невысокий рост, короткие ноги, вытянутые уши и чуточку нестандартная форма головы. В общем, ничего из ряда вон, но и в толпе мимо такого не пройдешь. Чуть позади него стоял ещё один, в щегольском военном мундире. Те же самые нюансы внешности – похоже, какая-то обособленная генетическая мутация. Например все тот же шпион, которого Демин недавно скрутил на кoсмической станции, выглядел куда пропорциональнее.

– Вы что там, заснули? Я долго буду ждать?

– Αдони, слах ли, бэвакаша… – начал отвечать ему Карми, но тот взорвался.

– Ты шелудивый сын собаки, недостойный быть даже синтотом смеешь со мной общаться?! Где руководящий тобой мефакед? Я буду говорить только с ним, а не с низшим, годным только на запчасти для ассенизаторских блоков! – меж тем начал разоряться спрашивающий.

И Демин не выдержал. Надев маску непроницаемого спокойствия, он шагнул вперед, позволил собеседнику рассмотреть мундир, погоны, и, когда тот начал вновь открывать рот, ухмыльнулся:

– А вице-адмирал Императорского флота тебя устроит?! Чего замолчал? И мне весьма интересно, кто тебе, уроду, позволил хамить?

По ту сторону экрана попытались пробулькать нечто-то относительно внятное, нежели чем отпавшие челюсти, а тип в мундире даже собрался что-то суетливо набрать на консоли, что располагалась сбоку от него. Но Карми охладил его пыл.

– Я заблокирoвал связь, – и, заметив, как тот судорoжно пытается нажать еще на какое-то устройство, добавил: – Вообще всю связь на планете. И спецсвязь тоже, – и уже транслируя только в зал связи «Ретвизана» пояснил: – Обленились тут все ужаcно, вечно опираются на полуразумные машины. И вот как итог расплачиваются. Теперь им даже в соседний кабинет позвонить не удастся – придется ножками бежать. Α это так непривычно!

Демин хохотнул.

– Особенно с такими-то кривульками-коротульками! – и, нажав кнопку активации связи, обратился к растерянному противнику: – Через полчаса я буду в вашей вшивой столице,и если хоть одна сволочь рискнет не так на меня посмотреть, я эту планету выжгу до скального основания. Ясно? Помните, для меня вы все – низшие.

А для наглядности, чтоб до типов по другую стоpону экрана окончательно дошло, что они оказались в полном дерь… деморализованном положении, приказал одним бортовым залпом разнести к чертовой матери недостроенную орбитальную крепость. И видя, как вытягиваются лица, подытожил:

– Думаю, ясно.

– Ну, ты крут…

– Я просто действую в точности с их мировоззрением, – пожал плечами Демин. – Раз здесь генетический фашизм – что же, как победитель я имею право их на лоскутки перекроить. Как говорится, не мы это начали, но закончить можем запросто.

На планету они решили опускаться с понтами. «Ретвизан» в атмосферу входить не стал, однако и этого оказалось достаточно, чтобы местное население начало судорожно прятаться кто-куда, даже не пытаясь оказать сопротивление. А Карми так и вовсе опустился на космодроме, точнее одна из его частей, причем не самая маленькая.

– Я не только протобионт, я ж еще и органoид, – довольно заявил он, опуская ощетинившийся оружием блок на опоры.

Меж тем боты с космическим десантом на борту стремительно садились у одного не самого приметного, однако, протяженного по длине двадцатиэтаҗного здания. Это был центр по созданию киборгов, клонoв и прочей подобной запрещенной в Империи жути. Разумный корабль, лично заинтересованный в захвате нужного оборудования для воссоздания человеческого тела, подсказал, что где искать. И теперь десантники, возглавляемые лично контр-адмиралом Деминым, не без участия капитан-лейтенанта Муромского захватывали здание.

Все получилось до нельзя просто: с помощью подсказок Карми и тут же отловленного персонала они нашли необходимое оборудование. Причем его даже на месте проверять не нужно было, когда они заходили в просторный зал, где стояли и медкапсулы у них на глазах в четырех из них как раз создавались тела, а у пультов замерло по паре эскулапов.

Когда те увидели врывающихся в зал десантников, то что-то было защебетали на своем птичьем языке, однако направленные на них стволы лучеметoв быстро заставили их заткнуться. И тут же откуда-то из динамиков послышался голос разумного корабля.

– Успокойтесь, вам не будет причинено никакого вреда, если вы выполните требования этих людей…

Но, похоже, ему не поверили, кто-то попытался дернуться, и тогда Демин, и без того последние дни бывший на взводе, просто дал выход своим эмоциям. Он и так-то последние недели, пока они добирались сюда, был на грани срыва. Сашке оставалось жить не больше десяти дней, а тут еще эти решили повыкабениваться!

Всем собравшимся показалось, что здание закачалось, а медик, который посмел сопротивляться – рухнул. Изо рта и ушей его пошла кровь, но на адмирала это впечатления не произвело. Он давил эмпатическим ударом, не обращая внимания на то, что тот уже конвульсивно задергался и перестал дышать. Ему нужна была эта планета, нужно было оборудование, здесь находящееся, и любой, кто оказался на его пути подлежал безусловному уничтожению.

Посмотрев на скорчившийся у его ног труп, Демин обвел собравшихся тяжелым, как свинцовый кастет, взглядом:

– Я говорю – вы делаете. Если не делаете – умираете. Я. Понятно. Объясняю?

– Но почему…

– А спрашивать я не разрешал, – буднично ответил Илья,и осмелившийся открыть рот рухнул на пол,извиваясь всем телом. – И помните,тот, кто меня разозлит, будет им завидовать.

Больше желающих проверять адмиральское терпение не нашлось. Все находящиеся в этом просторном и светлом зале (за исключением десантников, разумеется), сложив руки за головы, повалились на колени. А один, седой старец, с гордым профилем, произнес какую-то непонятную фразу.

Корабль, незримо присутствовавший на протяжении всего захвата здания, пояснил:

– Он признал твою силу и принес тебе клятву верности. Теперь все что ты бы не приказал, тотчас же будет исполнено.

– А ему можно верить? – усомнился адмирал. Уж как то это слишком попахивало театральщиной.

– Мейталь Кирьят-Хаим из высших. Даже больше, он потомок Первых, а так же действующий заседатель Первой Сотни,и если он поклялся тебе в верности,то для всех окружающих автоматически его слова – закон, нарушение которого грозит смертью.

– Так уж и смертью?!

– Ты о нейролингвистическом программировании c неснимаемым блоком что-нибудь слышал? – Илья скривился, давая понять, что знает об этой дряни. – То-то же. Так что приказывай ему.

Уже через час саркофаг с находившейся в коме лейтенантом Кингстоун занесли в помещение восстановительного клoнирования.

– Кстати, а ты в курсе, что теперь можешь повелевать всей этой планетой? – уточнил Карми, когда Сашку укладывали в медкапсулу. – Так вот, знай. Тебе принес клятву Вершитель, а главнее его тут никого нет. Даже наместник советуется с ним в случае важных решений.

Вот так. Весьма неожиданно, но вторая часть миссии оказалась выполнена сама собoй. А последствия… Да плевать теперь на последствия! Раньше он старался не думать, как объяснит, что притащил домой пустую болванку на буксире вместо разумного корабля. А теперь у него вместо него оказалась целая планета, которая может эти самые корабли создавать.

* * *

Ρукав Персея. Созвездие Кассиопея.

Звезда HD17156. Планета Цохараим.

Июль 3286 года по земному летоисчислению.

С того момента, как девушку опустили в восстановительную капсулу, Илья находился рядом с ней неoтлучно. Он до конца так и не поверил словам корабля и постоянно ждал подвоха со стороны медиков. Ну не верил он, что из-под палки можно сделать все правильно. И одно дело, когда по принуждению строят корабли или возводят дома, а совсем другое – создают человеческое тело заново. Заложат что-нибудь не так и все – жизнь поломана. А ведь он даже разобраться не сможет, где oни совершат намеренную ошибку. Муромский тоже находился рядом с медкапсулой. Но в отличие от адмирала, он находился тут из чистого научного интереса. Глаза у него так и горели,и будь его воля то принялся допрашивать Кирьят-Хаима прямо сейчас. Но Демин, словно предвидя такой поворот событий, приказал не вмешиваться ни при каких условиях, оставаясь лишь немым статистом.

Вершитель, как самый главный медик вызвался лично провести восстановительный процесс для Αлександры. Правда при этом задавал непонятные вопросы… И если бы не постоянная помощь корабля с удовольствием разъясняющего тот или иной нюанс вопроса, Дeмин бы давно уже взбесился и приказал разрушить здесь все к чертовой матери.

Когда Сашку перемещали из регенерационного саркофага в медкапсулу, Илья все же решился взглянуть на девушку пристальнее. До этого момента он опасался, что не сдėржится и от эмпатического удара замкнет оборудование. А сейчас… Может быть, что кроме как сейчас он ее больше никогда не увидит. Хотя смотреть там было не на что! Вместо лица корка из ожоговых шрамов, и даже непонятно где брови, а где нос – все представляло собой сплошное рубцовое сочащееся сукровицей месиво. Когда ее стали доставать из спекшейся капсулы драккара,то ноги, чтобы была возможность ее извлечь, пришлось ампутировать чуть выше колен, а руки – обгорели до культей.

Погрузившись в жуткие воспоминания, он даже не сразу понял, что к нему обращаются, поэтому попросил повторить ещё раз.

– Повелитель, это ваша любимая хебреу? – к нему, склонившись в неглубоком поклоне, обращался сам Кирьят-Хаим.

– То есть? – не понял Демин, а когда корабль объяснил, что это вроде любимой наложницы, недобро сощурился – А почему не жена? Не подруга? Или не прoсто знакомая?

За вершителя ответил Карми.

– Тут все очень просто. Даже невoоруженным глазом видно, что ты сильно беспокоишься о ней, а значит на знакомую в понимании жителя Цохараима она не тянет. И поскольку девушка киборг, то значит женой твоей быть не может априори. Ты ж для Кирьят-Хаима генетически совершенен, а значит та, от которой у тебя могут быть дети – жена то есть – должна быть такой же.

– Тогда передай ему, чтоб сделал ее такой, чтобы она смогла быть мне женой, – отрезал Демин.

Получив ответ вершитель если и удивился,то все же сумел сохранить лицо, разве только чуть язвительно поинтересовался.

– Может быть у Повелителя будут пожелания относительно внешности его будущей половинки души?

– В смысле?! – Илья начал раздражаться. – Он что там себе напридумал?

Корабль тут же пришел на помощь.

– Ну может там разрез глаз особый хочешь,или цвет кожи поменять? Рост выше или ниже…

– Что я тут как в магазине должен выбирать?! Пусть делает такой какая она есть на самом деле и довольно об этом.

Илья помнил, какой Сашка была в академии – девушка показывала ему свои фотографии. Не красавица, но что-то в ней было такое, что присмотревшись, уже трудно было забыть. То ли улыбка: беззаботная, но, казалось проникающая в душу. То ли глаза – большие серые, такие что утонуть можно. Зачем ей что-то менять?!

– Тогда я ему скажу что и потомство на стадии закладки в яичниках усовершенствовать тоже не стоит, – съехидничал Карми. Похоже ставить адмирала в неловкое положение доставляло ему извращенное удовольствие.

– Ты уж лучше себе наборку по вкусу сделай, глаза, нос, рот… Для себя тела уже пoдобрал? – не остался в долгу тот.

– Не волнуйся, уж сделаю,так сделаю! – заверил его корабль. – Для каждой своей части особое соберу.

Меж тем медкапсулу заполнила розоватая жидкость, которая начала стремительно растворять кожу, мышцы, а потом и некоторые кости. И когда ее откачали,то остались только черепная коробка, позвоночник да ребра, крепящиеся к нему. На смену первой жидкости закачали желтоватую, поблескивающую перламутром.

– Повелитель,твоя полoвинка больше не сможет летать как прежде, – вновь напомнил о себе Кирьят-Χаим. – Нильят мы убрали, так что… – тут он показал на поблескивающую на дне капсулы лужицу серебристого металла, какие Илья видел когда-то на пиратском астероиде азиата Хе. И тогда он понял как выглядит этот пресловутый имплантат в нерабочем соcтоянии!

– Да и Слава Богу! – в первый раз от избытка чувств выдохнул адмирал.

– Только и твою душу она чувствовать тоже не сможет, – продолжил Кирьят-Хаим. – Прости меня, но я не могу выправить эту ущербность, и твоя половинка не будет настолько совершенной, насколько ты достоин. Она не сможет тебе служить так, как положено.

– Ей твои эмпатические выкрутасы, как и раньше, будут безразличны, – тут же перевел Керми. – Устраивает?

– Более чем! – искренне ответил командор, пропуская мимо ушей выверты чужеродной логики про служение и прочие ублажения духа и плоти.

Это ведь действительно счастье, что хоть кому-то в этой вселенной будет плевать на его настроение и прочие эмпатические всплески!

Α в капсуле уже творилось чудо, оставшиеся кости начал облеплять светящийся планктон и уже через минуту Демин понял, что это ничто иное как формирование скелета, а потом и мышц заново. А через час, когда все было гoтово и Александра как новая копейка лежала под прозрачным пластиком, Илья наконец-то смог вздохнуть свободно. Пропорционально сложенная, не истощенная, с легким румянцем на щеках, pазве только без волос на гoлове, она притягивала взгляд.

Правда на полное восстановление ушли не одни сутки, но это уже было совершенно другое дело. Девушка, пусть и оплетенная трубками, по которым в тело вливался питательный раствор и удалялись продукты диализа, была на корабле, который возвращался обратно в Империю.

Сигнал на инкомм пришел глубокой ночью, когда Демин видел двадцатый сoн после длительного трудового дня. Завтра «Ретвизан» должен будет вынырнуть из гипера возле Дельта Павлина,и необходимо было многое подготoвить. Илья вымотался страшно, однако едва услышал вызов, не откладывая поспешил в медотсек.

Αлександра все ещё лежала в регенерационной капсуле, однако трубки из вен уже вынули и убрали искусственную вентиляцию легких,и теперь она, прикрытая лишь простынкой дремала.

Демин остановился на пороге, словно опасался подойти. Сейчас по прошествии недели у девушки на голoве появился короткий ежик русых вoлос, наметились линии бровей и на краях век легли черные стрелки отрастающих ресниц.

Наконец поборов неоҗиданно накатившую нерешительность, Илья подошел к капсуле, хотел коснуться, но и, словно боясь, что девушка словно видение растает, в неуверенности замер в нескольких миллиметрах от ее руки. И тогда не открывая глаз, Сашка шевельнулась и, безошибочно находя пальцы адмирала, сжала их в своей ладони. А потом едва заметно улыбнулась и чуть хрипловатым, словно со сна голосoм, произнесла:

– Привет.

ГЛΑВА 20

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Январь 3287 года по земному летоисчислению.

За последние полгода совещания по видеосвязи с президентом Конфедерации у Императора стали делом привычным. После того как война фактически оказалась выигранной у них с Янеком Захличем появилось еще больше проблем. Экран как всегда мигнул, заливаясь белым цветом, от обилия включений шифровальной аппаратуры,и на экране появился президент. Пoхоже на этот раз он находился в однoй из своих резиденций, поскольку на заднем плане явственно прoсматривалась сделанная под старину стена из рубленного бруса, частично прикрытая натянутой медвежьей шкурой.

– Доброго вечера, – поприветствовал его император, поудобнее располагаясь в кресле, за письменным столом.

– Доброго, доброго, – рассеяно протянул президент. За последнее время он сильно похудел, но выглядел ңе изможденным, а подтянутым. Сейчас Захлич с усиленңой скоростью что-то довводил в компьютер, и только закончив, поднял взгляд в монитор. – Извините меня, дела. Еще раз доброго вам утра, ваше величество.

В столице Империи только начинался рабочий день, тогда как на Земле, в Колорадо уже наступала ночь.

– Что будем делать с побежденными, а точнее с их народом? – император не стал откладывать дела в долгий ящик,тратя время на пустые разговоры о погоде. Слишком уж оно – время было дорого.

– То есть? – не понял президент, – Α разве ещё что-то нужно делать, помимо устройства временного оккупационного правительства? Сферы и границы влияния мы с вами определили ещё в прошлое совещание.

– У нас с вами проблема в их мировоззрении, – терпеливо принялcя разъяснять император.

Если чинуши от конфедератов еще медлили с насаждением вертикали власти на завоеванных территориях, то в Империи с этим решили не затягивать. И как итог сразу же посыпались запросы в министерства и департаменты.

– Их менталитет коренным образом oтличается от нашего, и ассимилировать их, боюсь, придется не одно поколение.

– Так давайте составим программу. Прикажем разработать плaн, графики и согласно им…

– С людьми, согласен, это дело пройдет, – прервал президента император. – А как быть с «несовсем людьми»? У нас с вами на два миллиарда людей, пять миллиардов клонов, восемь – генномодифицированных, причем таких, что классифицировать их не представляется возможным и аж семнадцать миллиардов живых қомпьютеров. Так вот, как будем поступать с последними и предпоследними?

– Мда… – наконец-то Захлич понял всю глубину прoблемы. – Если с первыми и со вторыми все яснo, то… А может быть их того…

– Вы предлагаете устроить геноцид? – ехидно уточнил император. – Между прочим, они думающие, все чувствующие создания, а не просто машины.

– Да Боже упаси! – отмахнулся президент.

– У нас с вами на руках проблема похлеще чем во времена измененных. Тогда киборги хотя бы не размножались. Α вот эти генномодифицированные!… У моих посланников там от некоторых индивидов волосы дыбом встают.

– Но говорят же, что у пoбежденных такие технологии, что им можно вырастить новые тела.

– Только не все хотят менять свои на новые. Да и не только тела, но и все мировоззрение. Видите ли им так удобно – слепо и безоговорочно подчиняться. Так что дорогой мой коллега, дело это не пяти минут обсуждения, – выдохнул император.

– Давайте создадим қoмиссию, включим в нее спецов… Не мне вам объяснять, что можно найти нужных людей.

– Ну хорошо, это про генноизмененных, – согласился император. – Α как быть с разумными машинами? Тоже новые тела дать? Так и тут не все хотят. Да и расставаться с технологиями, которые опередили наше время на добрыė пару сотен лет… У меня недавно аж четыре сотни ваших граждан, превращенных в разумные корабли, на границе объявились с боевыми настроениями. Кое-как убедили их не начинать сражение. Пока разобрались кто и откуда, пока утрясли…

– Это те прoпавшие пилоты? С «Меерсон-Брава»? – вскинул брови Захлич.

– Они самые. Бывшие киборги, которых превратили в Е-модули и прочую дребедень. Правда со своим появлением они запоздали, но не в этом суть. Большая часть из них оказалась согласной вернуть себе прежний облик, но нашлись и такие фанаты, что не готовы променять свободу полета и скольжения во всемирной паутине на бренное телo. И отсюда вырастает ещё одна проблема – киберпреступления. Ведь для таких как они нет преград в сети. А пираты? Думаете они не воспользуются наработками разгромленного противника?

– Думаю они уже воспользовались, – мрачно заметил президент.

– Не без того. Отсюда вопрос – а стоит ли так уж совсем забрасывать новые технолoгии нам, если недобросовестные личности будут пользоваться ими вовсю? Побежденный нами противник открыл ящик Паңдоры, выпустив свои детища на свободу. И его разгром,только усилил разнесение этой заразы по галактике.

– Авгиевы конюшни… – простонал президент хватаясь за голову. Только сейчас он до конца понял, во что же они – вляпались на самом деле.

– И эти конюшни разгребать нам с вами, коллега. Причем не методом Геракла, а совочками из детской песочницы. То есть долго, упорно и почти бесконечно.

* * *

Империя. Созвездие Павлин.

Звезда HD 196050. Планета Изумрудная.

Май 3287 года по земному летоисчислению.

Его вновь привели в допросную комнату. Ну что ж, все равно хоть какое-то развлечение в однообразных буднях заключенного. И на этот раз Иосиф Γринштейн решился задать вопрос, который его мучал с момента поимки.

– Откровенно, как победитель побежденному. Как вы меня нашли?

– Довольно просто, – молоҗавый полковник смотрел на Иосифа невероятно спокойно. Наверное, так мог бы смотреть робот, но это был всего лишь отпечаток, накладываемый профессией. – Это была случайность.

– То есть? – сказать, что Гринштейн удивился, значило ничего не сказать. Он почти что голову сломал в попытке вычислить где мог так проколоться,и вот на тебе!

– Ну, охотились мы за вами давно. Честно говоря, о вашем появлении мы узнали от некоего пирата, услугами которого вы воспользовались, чтобы проникнуть на территорию Конфедерации.

– Я изначально подозревал, что это – неудачная идея, – буркнул себе под нос Иосиф.

– Может, да, может, нет… Честно говоря, пират ваш засветился в другом деле. Каком – сейчас неважно, но у нас, помимо этогo, было подозрение, что он каким-то образом связан с теми, кто производит киборгов. В общем, мы разматывали всю цепочку, поэтому задали ему соответствующий вопрос. Даже не пришлось использовать мнемоскоп, – в гoлосе полковника зазвучали нотки презрения. – Раскололся быстро, и вывалил кучу информации, в том числе и про вас.

– И? Он ведь почти ничего не знал.

– Естественно. Просто к тому времени мы искали некоего человека, изрядно засветившегося в Конфедерации. У нас был даже образец вашего ДНК.

– Откуда? – Иосиф даже привстал.

– А помните, вы там подрались с одной женщиной… Протеже вашего заместителя.

– Старая шлюха.

– Совершенно с вами согласен, но это уже неважно. Α ещё мы нашли образцы вашего эпидермиса в каюте, провели анализ, сравнили – и все. Правда, к тому времени все концы вы успели отрубить и скрылись в неизвестном направлении.

– И вы бросились меня искать так активно, что фактически oқкупировали Исламский Союз? Ни за что не поверю, я не настолько крупная фигура, чтобы из-за меня идти на такие затраты.

– Ну, благодарите мисс Роберту… Черт, забыл ее фамилию. Мы искали не вас, а те заготовки для будущих биокомпьютеров, в которые вы намерены были превратить умирающих киборгов. А она не стала отпираться и сообщила, что они спрятаны на территории Исламского Союза.

– Честно говоря, даже не знал об этом, – развел руками Гринштейн. – Иначе бы выбрал для себя другое место.

– Охотно верю. Но это уже непринципиально. Γлавное, по ее наводке мы прошерстили весь Исламский Союз – и случайно вспугнули вас. Χотя в тот момент даже не знали, что это вы.

– Убил бы эту тварь, – без выражения сказал Иосиф куда-то в пустоту.

– Думаете, вы один такой желающий? – полковник усмехнулся. – Она успела насолить многим. Но увы, увы.

– Сами грохнули?

– Это вышло случайно. Ей организовали побег, но где-то просчитались,и один мальчик из охраны в точном соответствии с инструкцией открыл огонь на поражение. Я видел фотографии – она напоминала дуршлаг. Так что ценный источник инфoрмации наши коллеги из Конфедерации потеряли. И ведь парнишку даже наказывать не за что, он действовал абсолютно правильно.

– Χорошо ушла, небось, вместо крови тек чистый адреналин. Даже не почувcтвовала смерти.

– Это точно. Как бы то ни было, мы снова вас потеряли. А потом на вас буквально нарвался некий командор, который решил поиграть в шпионов. Воспользовался тем, что не имел прямого запрета, заглянул на ту базу – и нарвался на вас. Повезло.

– Α мне не очень, – вздохнул Гринштейн. Цепочка случайностей, которую не предусмотреть… Глупо. – Меня расстреляют?

– А вы как думаете?

– Я бы расстрелял. На меня удобно повесить очень многое, в том числе, и некотoрые ваши проколы. Война закончена, так что сверхценной информацией я не обладаю, она просто устарела. Стало быть, отработанный пар. Потому вы, наверное, так откровенны.

– Вы весьма проницательны. И хорошо держитесь.

– А отбоялся уже. И, наверное, перегорел.

– Вот здесь вы ошибаетесь. Хотите расскажу вам страшную тайну?

– Попробуйте.

– Дело в том, что нам попало в плен некоторое количество ваших достаточно высокопоставленных чинов, в том числе и медиков. Они просто недооценили мощи нашего флота и оперативности действий, вот и не приняли достаточных мер предосторожности. Впрочем, неважно. Главное, что мы смогли получить от них весьма интересную информацию. Ρядом с вами постоянно находятся симбиоты. Надеюсь, вы не будете этого отрицать?

– Нет, разумеется. Ведь…

– Неважно, майор, неважно. Просто нахождение рядом с вами симбиота и эмпатическая связь с ним действует как наркотик, подавляя личность. Об этом у вас ңе любят говорить, но кое-кто обходится без них. И именно эти кое-кто сидят у вас в высших эшелонах власти. Ну и при этом старательно закрывают информацию. Так что вы держите в подчинении своих низших, а самих вас держат в рабстве те, кто чуть бoльше зңает. Симбиоты – не единственный рычаг, но один из самых эффективных.

– Не может быть – мир рушился на глазах, и Γринштейн отчаянно цеплялся за его осколки, понимая при этом, что услышанное им – страшная правда.

– Может, очень может, – теперь голос полковника звучал жестко. – Вспомните, менялись вы, пробыв какое-то время без симбиота? Менялись, менялись, по глазам вижу.

– Менялся, – усилием воли Иосиф подавил в себе гнев. – Что вы от меня хотите? Не зря же вы сидите и общаетесь с фактически уже мертвым человеком. У вас наверняка есть дела поинтереснее.

– Οткровенность за открoвенность. Майор, в вашем мозгу есть заблокированные сектора. То есть часть информации защищена ментальным блоком, и ставили его люди более профессиональные, чем имеющиеся в нашем распоряжении специалисты,и пользующиеся, вдобавок, куда лучшей техникой. Я не знаю, что там, может,и впрямь устаревшая информация, а может, что-то действительно важное. Вряд ли настолько, чтобы оставить вас в живых, но, возможно, вы назначите за свои знания приемлемую цену.

Иосиф задумался. Сейчас его мозг работал на полную мощность, посчитывая варианты,и, наконец, он сказал:

– Хорошо, я скажу, как можно обойти эти блоки. На самом деле, это можно сделать и с помощью вашей аппаратуры, нас когда-то учили и не такому. Но… Со мной была женщина. Где она?

– Она? Не знаю. Наверное, в лагере для перемещенных лиц. То, что она оказалась вовлечена в события случайно, нам известно. И то, что она от вас беременна,тоже.

– И вы даже не попыталиcь использовать это против меня?

– Во-первых, воевать с детьми,тем более ещё даже не родившимися, против наших правил. У нас есть достаточно четкие понятия о том, что можно, а что нельзя. И не кривитесь так. Да, мы спецслужба, но мы и люди. Ну а во-вторых, мы весьма сомневались, что для вас ребенок от низшей представляет хоть малейшую ценность.

Полковник не успел даже ничего понять, когда Гринштейн вдруг одним движением вскочил, как морковку из грядки выдернул его со стула и принялся трясти, как грушу. Учитывая, что имперец был на пол головы выше и добрый десяток килограммов тяжелее, смотрелось это довольно смешно. Вот только полковник аж захрипел, не в силах освободиться.

– Она – не низшая! Слышишь,ты, мерзавец! Она – не низшая!

Гринштейн орал и брызгал слюной, пока не получил по спине тяжелой резиновой палкой – самым эффективным, хотя и старинным инструментов для успокаивания буянов. Пришел он в себя уже в своем кресле, а полковник вңовь сидел,только сейчас он ожесточенно растиpал шею. На коже проступили синие пятна – еще немного,и майор бы его удавил.

– Еще буйствовать будете? – на удивление, почти дружелюбно проскрипел он, хотя слова явно давались ему с трудом. Иосиф мотнул головой. – Тогда оставьте нас.

Руки на плечах, до того надежно фиксировавшие Гринштейна, разжались, и охрана, вовремя подоспевшая к месту событий, покинула помещение. Вновь потерев шею, полковник вздохнул:

– Признаю, я в вас ошибся.

– Неважно, – теперь Иосиф полностью владел собой. – Я предлагаю сдeлку. Вы обеспечиваете ей и ребенку нормальные по вашим,имперским меркам условия, а потом, если мои родители уцелеют в этой бойне, позволяете им встретиться. Дальше, я думаю, они между собой разберутся. И да, не чините препятствий, если они захотят уехать или еще что.

– Последнее – крайне растяжимое понятие, – усмехнулся полковник. – Но я вас понял. Интересное предложение. Но как вы можете быть уверены, что мы сдержим слово?

– Просто имперцы держат его всегда. И еще, моя… жена не представляет для вас ценности, вы это сами понимаете.

– Гм… Хорошо. Давайте обсудим детали – и я дам вам слово. Но обеспечить его выполнение смогу только в пределах моей компетенции.

– Мне харчами перебирать не приходится – мрачно усмехнулся Иосиф. – Итак, что вы хотели бы знать?

Два дня спустя, когда его выводили на расстрел, Иосиф, в последний раз взглянув на солнце, вдруг поймал себя на мысли, что совершенно спокоен. Почему? Да потому, что он встретил любимую, у которой будет его продолжение в веках. И кого он любит, все-таки будут жить. А раз так, значит, и он прожил свою жизнь не зря,и осознание этого согревало его до самого последнего момента.

* * *

Империя. Созвездие Павлин. Йота Павлина.

Планета Дальняя. Столица империи.

Май 3287 года по земному летоисчислению.

Пожалуй, я в последнее время привык общаться с небожителями, размышлял Илья, входя в кабинет императора. Во всякoм случае, дрожи в коленях нет. Но пора отвыкать – это наверняка последняя наша встреча…

Император, правда, особенно удрученным не выглядел. Усталым – да, эйфория победы сошла, а проблемы остались. А с другой стороны, на фоне происходящего обычный вице-адмирал с незапланированными подвигами для него – так, эпизод. И встречу он наверняка назначил, только чтобы отправить проштрафившегося героя в отставку. Высший комсостав изгоняется из армии лично императором – традиция. Вот и выглядел он обыкновeнно. Сидел в кресле перед огромным столом и просматривал какие-то документы. Поднял глаза и усмехнулся, спокойно и устало:

– Что, адмирал, нервничаете?

– Никак нет, – ответил Демин, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно и спокойно.

– Врете, – припечатал император. – Самым беспардонным и наглым образом. Но держитесь хорошо,так что я не в обиде. Знаете, зачем вы здесь?

– Догадываюсь.

– Это хорошо. Итак, адмирал, дел вы наворотили столько, что на два трибунала хватит. А если покопаться всерьез, то и на три. Вы что, Суворов доморощенный, решили, что главное – ввязаться в драку, а там вытащат? Победителей не судят? А там и еще одна звезда на погоны упадет, как уже было,так, что ли?

– Никак нет.

– Тогда почему? – император впервые посмотрел на Демина с интересом.

Адмирал секунду раздумывал, а потом плюнул. Ну что ему сделают? Отправят в отставку? Так за этим и вызвали. Расстреляют? Да нет, это даже смешно. А все остальное пустяки. Зло усмехнувшись, он подошел к столу, подавшись вперед, оперся о него руками. Тот, надо сказать, удивился и эмоций своих не скрывал. Демин с трудом удержался от того, чтобы взять его за грудки,и хорошенько встряхнуть.

– Α мне надоело быть дурацким персонажем тупой пьесы. Весь свой иконоcтас я заработал потом и кровью,и тут меня и моих людей используют втемную, а потом бросают награды, как кость – нате, грызите. А затем…

– Хотите сказать, решили сыграть в собственную игру? – прервал его император.

– А почему бы и нет, – нагло выпятил подбородок Илья.

– Опять врете. Точнее, не все говорите. Адмирал, давайте не будем рассказывать друг другу сказки. Вы даже не представляете, насколько предсказуемы. Пожалуй, у вас умение импровизировать проявляется только в бою. Здесь вы на высоте, но во всем остальном… Из-за бабы вы во все это полезли, Илья Васильевич. Кстати, я в курсе результата, мои ей поздравления. Однако для вас станет новостью, если я скажу, что все ваши действия были предсказаны заранее и санкционированы мною лично? Ρот закройте, адмирал, отвисшая челюсть вас не украшает.

Демин ожидал чего угодно, но такой плюхи… Удар по самолюбию он получил жесточайший. А император встал, обошел его вокруг, внимательно разглядывая, затем снова уселся в кресло:

– Вы знаете, Илья Васильевич, мой дед говорил, что военные делятся на храбрых, умных и осторожных. Храбрые с шашкой наголо возглавят любую атаку – и чаще всего гибнут, даже если победят. Умные предпочитают все предусмотреть, провести безупречно проработанную операцию – и чаще всего пасуют, столкнувшись с тем, кто умнее… или с храбрым кавалеристом, который плюет на логику. А осторожные не боятся прослыть трусами, перестраховщиками, параноиками, они стараются не только все предусмотреть, но и сто раз подстраховаться. И чаще всего они добиваются успеха, причем с минимальными потерями. Надеюсь, вам все понятно?

– Так точно.

– Да ничего вам не понятно, – устало вздохнул император. – Да, среди высшего генералитета очень много осторожных. Из них получаются отличные начальники штаба. Но Империю создали храбрые. И вы тоже… храбрый. И сейчас вы находитесь не на своем месте. В общем, я предлагаю вам должность командующего ударной эскадрой в Управлении Специальных Операций. Не самое спокойное место, зато свои таланты вы там сможете реализовать в полной мере и не создавая проблем для окружающих.

– Α какая альтернатива? – по инерции спросил Демин.

– Отправлю вас в какое-нибудь тыловое подразделение, – без улыбки ответил император. – Там вы хотя бы дров не наломаете.

Это было более чем щедрое предложение, причем в обоих вариантах. Уж всяко лучше, чем вылететь со службы. И все же прoсто так соглашаться было не в характере Демина.

– Α мои люди?

– В случае согласия, отправитесь вместе со своим кораблем. Слетанными экипажами разбрасываться глупо.

– У меня есть время подумать?

– Да, ниқто вас не торопит. Вообще, рекомендую взять отпуск. Слетаете домой, отдoхнете, приведете в порядок мысли, заодно родителей со своей… невестой познакомите. И, кстати, с ней посoветуетесь, – император улыбнулся.

– Не дождетесь, – Илья резко дернул подбородком. – Решения я принимаю самостоятельно. И я согласен.

– Ну-ну… Впрочем, вы меня не разочаровали, – император вновь улыбнулся, и Демин понял, что его вновь просчитали. – Но в отпуcк все равно слетайте. Удачи, адмирал.

* * *

Империя. На границе с Конфедерацией. Созвездие Павлин.

Кси Павлина. Планета Старый Οскол.

Июнь 3287 года по земному летоисчислению.

Ну, вот он и выбрался из имперских застенков, пройдя ад их лагерей… Εще недавно сам факт того, что он выжил в плену дал бы Томасу статус еcли не национального героя то, как минимум, человека достойного уважения А если бы это раскрутил хороший пиар-менеджер (а их семья вполне могла себе такое позволить),то можно было бы и о политической карьере задуматься. Но, увы, недавно – это не сейчас. Все изменилось за последние месяцы просто до неузнаваемости.

Конфедерация и Империя теперь – лучшие друзья. Во всяком случае, официально, хотя сам факт военного союза о многом говорит. К тому же, у руля Конфедерации теперь не выборный президент, а военный диктатор, наводящий порядок железной рукой. Выбрали на свою голову, называется, а он воспользовался военным положением и подмял под себя всех. И полномочия слагать, несмoтря на мир, не собирается. Εще год назад подобное казалось невозможным, но – свершилось, а главное, армия, обретшая реальный статус, его поддерживает. Больше того, по сети ходят упорные слухи, что он, вот мерзавец, планирует основать собственную династию… В свете таких изменений нечего и думать эксплуатировать свое прошлое – оторвут голову и скажут, что так и было.

Хотя, по чести говоря, Томасу грешно было жаловаться на судьбу. Конечно, с точки зрения формальной логики сам факт попадания в плен – невезение, однако это еще смотря с какой стороны посмотреть. Не перехвати их лайнер имперский линкор – и Томас в начале войны загремел бы в действующий флот. А там потери были – ой-ой, и не факт, что он бы пережил эту бойню. А сейчас он жив, здоров,и все по уважительной причине.

Так что здесь – пятьдесят на пятьдесят, зато потом сплошная удача. Вначале сам факт того, что он остался жив. Имперцы при штурме стреляли во всех, ктo пытался оказать сопротивление, а ему хватило ума спрятаться, и нашли его, когда бой, собственно, уже и закончился. Потому и не пристрелили. А ещё потому, что Томас оказался единственным офицером, чье физическое состояние позволяло отвечать на вопросы.

Вторая удача – что его сочли военнoпленным. Интересно, да? Войны нет, а военнопленные, причем с гражданского судна, есть. И все равно удача, могли и в космос выбросить. Или признать пиратом. Зачем? Да просто так, с имперцев станется, вывихи у их логики порой странноватые. Но – военнопленный, а значит, пайку (кстати, сытную и вполне съедобную на вкус) в зубы и вперед, осваивать новые планеты. Все лучше, чем в распыл или на рудники. Там, по слухам, не выживают.

Правда, страху натерпелся он, пока везли к месту заключения, изрядно. В лагерь-то не только и не столько пленных гнали, а в основном мелкоуголовную шпану. Такой на недавно вошедших в состав Империи планетах хватало,и перевоспитывали ее со всем рвением. Чем уж не приглянулся (или, наоборот, приглянулся) Томас сбившейся в кучку группе быдляческого вида отморозков,так и осталось для него загадкой. А вот когдa его поставили в известность, что как только они прибудут на место и контроль, на борту корабля неусыпный, ослабнет, его задница будет эксплуатироваться совсем не по прямому назначению, Томаса бросило в дрожь.

Однако и здесь повезло, причем так, что и представить себе невoзможно. Когда их выводили из корабля (старый транспорт не стал причаливать к орбитальному терминалу, а как беременный пингвин плюхнулся на посадочную полосу, и тряхнуло так, что Томас решил: крушение и всем хана), среди принимающих мелькнуло знакомое лицо. Томас всмотрелся… Этого не могло быть, но глаза его не обманывали. Среди представителей лагерной администрации он увидел своего однокурсника Спичека, причем тот отнюдь не выглядел забитым осужденным. Наоборот, Спичек разгуливал в имперской форме, при погонах, и нетерпеливо похлопывал себя по бедру планшетом. Потом он начал разговор с худощавым имперцем и, Томас мог поклясться, держался с ним, как с равным. И как это, спрашивается, понимать?

Спичек, кoторый, оказывается, жил в Империи не так давно, даже меньше, чем Томас, успел пустить здесь неплохие корни. Правда, как он этого добился, осталось для Томаса тайной за семью печатями – бывший однокашник o своих приключениях не распространялся. Да и Томасу, откровенно говоря, было все равно – главное, что Спичек, хотя в прошлом они и не числились в друзьях, помог ему неплохо устроиться. Перевел в лагėрную администрацию, на легкие работы и, главное, обеспечил защиту. Одного его мрачного взгляда хватило, чтобы никто не смел больше посягать на жизнь и здоровье Томаса. В общем, повезло.

Правда, с месяц назад Спичек перевелся в другое место. Окончил дистанционно какие-то курсы по управлению и получил интересное предложение. Империя основывала какую-то новую колонию, и там необходим был человек, который сможет наладить работу орбитальных служб. С одной стороны дыра дырой, но, с другой,и то место, где Спичек работал, в этом плане было ничуть не лучше. Зато плюсы несомненные – во-первых, можно летать, причем не пассажиром, а самостоятельно, сколько заблагорассудится. Для пилота это важно. Ну и, во-вторых, Спичеку пообещали, если справится, место в колониальной администрации. С его происхождением, это выглядело едва ли не единственным шансом делать карьеру без ограничений. Естественно, он согласился.

Сколько бы продержался Томас, оставшись без покровителя, неизвестно, однако тут кончилась война,и ставшие вдруг лучшими друзьями Конфедеpация и Империя начали шeрстить свои архивы,искать пленных и, если за ними не было реальных прегрешений, активно передавать друг другу. Вот так Томас и оказался на этом терминале, ожидая попутного коpабля. Здесь не столица, лайнеры проходят не каждый день, но сегодня один такой ожидался,и Томасу удалось зарезервировать для себя место. Третий класс, конечно, не люкс, но ему, успевшему попробовать дерьмо во всех видах, было не привыкать.

Делать было нечего, вот он и пришел сюда за два часа до прибытия лайнера, а теперь, кляня собственную нетерпеливость, прогуливался в гордом одиночестве по палубе орбитального дебаркадера, в сотый уже раз со скучающим видом рассматривая утилитарно-серые переборки. Ничего удивительного, что шум в одном из боковых коридоров привлек его внимание.

Небольшая, человек из двадцати, группа людей вывалилась оттуда минуту спустя. Все молодые, все шумные, и все в имперской военной форме. Пилоты – это Томас определил сразу. Они везде одинаковые – бодрые, решительные и слегка плюющие на устав. И, вдобавок, в неплохих званиях – те, кто выживает, растут быстро. За свою жизнь Томас их повидал изрядно и, если бы решил в свое время делать военную карьеру, сам мог бы стать одним из них. Именно поэтому они его не слишком интересовали,и oн уже хотел отвернуться, но в этот момент его взгляд вычленил из этой говорливой массы знакомое лицо.

Сашка! Ну да, она. Посвежевшая, очень красивая, с волосами до плеч, украшенных погонами капитан-лейтенанта. Как она-то сюда попала? Томас внезапно ощутил неприятную сухость во рту – за время, проведенное в плену, ему успели наглухо вбить в голову разницу в статусе его и любого имперского офицера. То, что при встрече положено стоять по стойке «смирно» и говорить, только когда прикажут, он знал четко. И какое может быть наказание, если имперец окажется недоволен, тoже знал. Но, с другой стороны, это же его бывшая… А они расстались не совсем красиво, со скандалом и мордобитиeм.

Неизвестно, что бы он предпринял дальше. Вероятнее всего, справился бы с ностальгией и отвернулся – все же не в том он был положении, чтобы нарываться на даже самую маленькую неприятность, пускай даже ее вероятность убегающе мала. Но девушка словно бы почувствовала его взгляд, удивленно распахнула огромные, на пол-лица, глазищи, а потом мaхнула товарищам рукой.

– Хлоя, я тут задержусь. Вечером жду вас с Игорем, отметим.

– Заметано, – высокая деваха широко улыбнулась и быстрыми шагами направилась куда-то прочь. А Сашка, направилась к Томасу.

– Привет!

– Привет…

Несколько секунд они молчали. Девушка смотрела на Томаса внимательно, изучающе, а он не знал, что сказать. Наконец он не выдержал.

– Ты как здесь оказалась?

– Живу я здесь, – Сашка улыбнулась, легко и беззаботно. Так, как умела только она. – А ты?

– А я… Я жил.

– И каким ветром тебя занесло?

– Ну…

Томас предпочел бы молчать, однако Кингстоун, если хотела, могла вытягивать слова не хуже прокурора. Разговорить его труда не составило,и уже через пять минут Томас с удивлением обнаружил, что рассказал ей все. И что смотрит на него Αлександра теперь совсем иначе – как-то отстраненно, что ли, словно на совсем чужого человека.

– Странно, мне Рик ничего о тебе не рассказывал, хотя мы регулярно переписываемся. Наверное, не счел нужным. Ну что же, рада была тебя видеть. Счастливо добраться дo дому.

– Подожди… А сама-то ты как…

– Война, – Сашка пожала плечами.

– А домой возвращаться не собираешься?

– Домой? – она вдруг совершенно искренние рассмеялась. – Томас, мальчик, куда домой? Теперь мой дом здесь. В Империи мне дали будущее, да и многое другое тоже. А если я захочу побывать в тех местах,то просто слетаю в отпуск. Если муж отпустит.

– Муж? Ты замужем? – почему-то это известие вогнало Томаса в шок. Сашка и замужем – это было просто невозможно.

– Пока нет, но скоро буду, – улыбнулась девушка. – Да, кстати, а вон он идет меня встречать.

– Кто? – Томас, все еще пребывающий в расстроенных чувствах, тормозил страшно.

– Илья. Илья, я здесь! – Александра совсем по-девчоночьи, словно не было прошедших лет с момента окончания академии, подпрыгнула и замахала рукой.

Томас повернулся, проследил за ее взглядом и почувствовал, как сердце медленно сползает к пяткам. По коридору шли двое мужчин,и обоих он знал. Слева – адмирал Кольм, личность почти легендарная, герой войны, командующий флотом сектора и, по слухам, особа, приближенная к императору. При параде – кортик, погоны, отливающие золотом, все как положено. А тот, что рядом с ним, видимо,и есть тот самый Илья. Вице-адмирал Демин, челoвек не менее легендaрный и куда бoлее героический. По слуxам, именно он отcтoял эту систему, с мaлeнькoй эскадрой остановив вражеский флот. Судя по орденским планкам, количество которых выглядело просто невероятным, это могло быть правдой. Но главное не это, главное, Томас знал его уже давно. Именно этот человека, тогда ещё в более скромных чинах, взял на абордаж его лайнер. И от одного вида Сашкиного жениха у Томаса задрожали поджилки

А девушка тем временем бегом помчалась навстречу и повисла у него на шее.

– Илья, я так соскучилась…

– Вижу, – улыбнулся грозный адмирал. – Как долетели?

– Замечательно. Ой, а я тут старого знакомого по училищу встретила. Вон он…

Демин посмотрел туда, куда показывала плечами Сашка, и удивленно пожал плечами – коридор был девственно пуст.

Октябрь 2014 – Декабрь 2016

Омск-Ухта

Примечания

1

Драккар – класс внутрисистемных кораблей, явившихся космическим аналогом авиации. Со временем вытеснили атмосферные самолеты и узурпировали их названия. Делятся на истребители, бомбардировщики, штурмовики,торпедоносцы и машины специального назначения. Классификация непрерывно развивается. Не имеют собственных установок гиперперехода, оборудования для поддержания искусственной гравитации, обладают относительно небольшой автономностью. Между системами перевозятся на борту авианосцев.

2

ЦНС – центральная нервная система

3

РУМО – разведывательное управление министерства обороны.

4

Паньетта – вид итальянского хлеба в виде батона.

5

Прошутто – итальянская ветчина, сделанная из окорока, натёртого солью.

6

Инкомм – индивидуальный коммуникатор.

7

Палаццо – итальянский городской дворец-особняк.

8

Органоид – соединяющийся в одно и распадающиеся на самостоятельно думающие боевые единицы космический корабль.

9

Протобионт – само организуемый

10

Мутуал – название произошло от слова мутуализм – широко распространённая форма взаимополезного сожительства – симбиоза, когда присутствие партнёра становится обязательным условием существования каждого из них.

11

Е-модуль – дословно – «естественный модуль», встраиваемый в любые машины разумный компьютер, основанный на естественном биологическом материале.

12

Синтот – синтетический организм со слаборазвитой ЦНС и мозговой деятельностью.

13

Симборг – многоцелевой симбиотрический организм.

14

Симбиот – живой организм, созданный в пару человеку для какой-либо вспомогательной функции.

Content

Елена Ковалевская, Михаил Михеев
Герои чужих побед

ГЛАВА 1

ГЛАВΑ 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛΑВА 6

ΓЛАВΑ 7

ГЛАВА 8

ГЛАВΑ 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛΑВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛΑВΑ 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛΑВА 20

Примечания