Джулия Тард

ЭКЗОРЦИСТ. ПЕЧАТЬ КОНТРАКТА

Пролог

Франция, 1493 год.

— Помогите! — тишину последней летней ночи, нарушил отчаянный женский крик.

Рыская словно дикое животное в поисках спасения, беглянка всё больше и больше погружалась в самую глубь леса. Впиваясь содранными пальцами в землю, она из последних сил заползла в оплетающие всё вокруг заросли хмеля, блуждая помутневшим взглядом меж деревьев. Из разбитой головы медленно вытекала кровь, обволакивая ослеплённые глаза… Казалось, что её багровая пелена была повсюду: на шее, платье, руках.… От чего в носу стоял приторно-сладкий запах, а, под дикое биение загнанного сердца голова кружилась, словно от едкого дурмана, пульсируя болью в висках.

Выждав достаточно времени, девушка начала осторожно выбираться. Путаясь беспорядочными лохмотьями в ногах, изорванный подол ещё больше сковывал движения, не позволяя выскользнуть из этой нескончаемой погони. На мгновение обернувшись, она поняла, что блуждающая тень вновь продолжает следовать за ней, не отставая ни на шаг. Двигаясь бесшумно, словно плывя в ветряных потоках, преследователь в просторном балахоне, ловко пробирался по камням и поваленным стволам, стремительно нагоняя свою жертву.

Рухнув на камни, вскрикнув от резкой боли, девушка из последних сил доползла до дерева. Впиваясь в него разбитыми руками, словно дикая кошка, она поднялась на трясущиеся ноги, смотря обезумевшими от страха глазами на своего мучителя. В какое-то мгновение во тьме что-то блеснуло, скользнув серебряным светом по хрупкому женскому горлу. Горячая кровь выступила из рассечённой плоти, стекая тонкими струйками по грязному платью. Не успев что-либо осознать, девушка лишь почувствовала, как холодное остриё изогнутого ножа с жутким хрустом вошло ей в грудь, впиваясь, в бешено бьющееся сердце.

Испуганно обхватив горло руками, показалось, что она совершенно не понимает происходящего. Но как только палач вынул нож из обезображенной груди — её забило ознобом. В последний раз попытавшись, что-то сказать, девушка лишь с мерзким хрипом сползла на землю.

— Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. — спокойно проговорил преследователь, наблюдая за тем, как с этой смертью тишина вновь вступила в свои законные права.

Глава 1

Таверна на постоялом дворе гудела. Раздавался пьяный смех, постепенно смешиваясь с грязной руганью опьяневших постояльцев. Казалось, что это было единственное место Орлеана, где собирался весь низший класс, от чего внутри стоял тягучий запах грязной одежды и помоев. Всё вокруг мнилось совершенно не настоящим, словно глухие отголоски очень старого и уже давно позабытого сна. Происходящее не имело никакого значения, превращаясь в самый настоящий хаос, наполненный разнообразными звуками. Шумом. Голосами. Криками…

Сейчас этот маленький мир жил в совсем другой, потерянной реальности. Реальности, из которой непреодолимо хочется вырваться, словно из самого ужасного кошмара и больше уже никогда в него не возвращаться… Люди потеряли свои лики, потеряли всё, что когда-либо свидетельствовало об их истинной природе. Сейчас этот сброд вызывал лишь одно-единственное чувство — отвращение. По полу бегали крысы, шустро перебираясь между ножками столов и стульев. Иногда, какую-нибудь из них, самую слабую и неповоротливую, умудрялась поймать собака, от чего несчастная издавала мерзкий писк, который так ненавидела Мария.

Это был писк жертвы, неспособной за себя постоять. Неспособной ни спастись, ни защититься. Услышав его, по женскому телу пробегала предательская дрожь, а в памяти тут же возникало лишь омерзительное прошлое, которое отчаянно хотелось позабыть. Пытаясь не обращать никакого внимания на царивший беспорядок, девушка в дорожном балахоне с, закрывающим лицо, просторным капюшоном, сидела в самом дальнем углу трактира.

— Нашли! Они нашли его! — истошно прокричал вбежавший мужчина. — Солдаты нашли труп зверя! И сейчас тащат его на площадь!

Пропустив поспешно выбегающую толпу зевак, взволновано спешивших на площадь, в таверну зашел высокий мужчина в дорожном балахоне. Пройдя мимо всех столов, он направился прямиком к сидящей возле окна девушке. Мария сразу почувствовала своего фамильяра, но не стала подавать виду, продолжая смотреть на племя, стоящего на столе жирника.

— Из-за тебя слишком много проблем, — подойдя к нужному столу, он сел напротив, неспешно снимая перчатки. — Я уже начинаю уставать от того, что постоянно приходится вытаскивать тебя из подобных передряг.

Эти слова, заставили взглянуть на обратившегося к ней мужчину, отметив, что тот не выглядит ни взволнованным, ни обеспокоенным. Сколько она уже его знает, Михаэль всегда остаётся холоден и спокоен. В какой бы сложной ситуации они не оказывались, его красивое лицо неизменно хранит подлинное спокойствие. А порой у неё даже появлялось впечатление, словно им уже всё просчитано далеко наперёд, прямо как в очередной шахматной партии.

— Почему молчишь?

— Хватит жаловаться, — пусто ответила Мария безразличная к его иронии, — это твоя работа. Сам ведь знаешь то, что я делаю, без подобного не обходится. Всегда остаются последствия, и довольно неприятные, но это уже я мараю свои руки, а не ты.

— Говоря о последствиях, ты имеешь в виду окровавленные трупы? — снял капюшон, укладывая за спину.

— Твоя проницательность достойна восторга и всяческих похвал. Похлопала бы, да только руки устали.

Всего за одну неделю в Орлеане было убито две девушки, и ещё трое пропало безвести. Смерть одиннадцатилетней дочери священника стала первой в последующей череде ожесточённых убийств, обрушившихся на город. Отец Николас Олтон взял Бриту под свою опеку в семилетнем возрасте, забрав из семьи им же казненной крестьянки, дабы в свою очередь вырастить из неё богопослушную монахиню. Её обезглавленное тело нашли на следующий день после пропажи, но из-за отсутствия головы опознать её получилось далеко не сразу, а ещё через два дня, в особняке мэра была убита его племянница Елизавета Роттон. Останки девушки оказались полностью обезображены в её собственной комнате. В доме, наполненном десятками слуг, кто-то смог незаметно для всех непросто убить несчастную, но и вскрыть ей живот, частично лишив внутренних органов. Что же касается третьей жертвы, убитой через следующие два дня после Елизаветы, то при любых других обстоятельствах, о её гибели проговорили бы всего несколько дней. Стина Гайлен, была родом из Шотландии и здесь, в Орлеане, девушку знали как одну из самых умелых дворянских швей.

— Эй, красавчик, как на счёт поразвлечься? — беспардонно вмешиваясь в разговор, к их столу подошло две привлекательные шлюхи, одна из которых тотчас слегка откинулась на стол, выставляя перед Михаэлем практически обнажённую грудь. — Всего франк и ты будешь удовлетворён, как ещё никогда прежде, — томно улыбнувшись, она соблазнительно развела ноги, приподнимая подол серого платья.

Подняв на девушку тёмные глаза, мужчина заставил её оцепенеть. Словно немного потемнев, его спокойное лицо стало ещё привлекательней, излучая такое дьявольское притяжение, что уже не было невозможности сопротивляться. Пытаясь продолжить столь откровенную игру, Михаэль начал поправлять плащ, медленно отводя его ворот от шеи, словно ему очень жарко и он очень хочет избавиться от одежды, что так ему опротивела. Но весь его спектакль в одно мгновение оказался прерван тяжелым распятием, что предательским блеском показалось из-за ворота плаща. И не успел тот что-либо сказать, как испуганные шлюхи опередили его. Поспешно вспорхнув со своего места, они постарались как можно быстрей занять своё место на коленях каких-то смеющихся мужчин. Став свидетельницей этой картины, Мария, незаметно для него, подавила вырывающийся смешок и, прикусив губы, вновь обрела безразличное выражение лица.

— И какого чёрта ты захотела, чтобы я носил одежду священника? — недовольно взглянул на девушку, наливая себе вина.

— Потому что так у нас гораздо меньше проблем. С одной стороны в этом наряде мы перестали привлекать к себе лишнее внимание, а с другой — ко мне стало появляться уже не так много ненужных вопросов, падре.

— До сих пор переживаешь, что в Марселе тебя приняли за шлюху, сбежавшую из борделя со своим клиентом?

Воспользовавшись моментом, съязвил Михаэль, пытаясь отомстить Марии за столь опротивевший образ священника, который та навязала ему месяц назад. «Швырнув» в девушку очередным, неприятным воспоминанием, он точно знал, как сильно это её заденет. Ведь за всё время, что они вместе, успел понять, как болезненно его контрактор относится к подобному роду вещам. Метнув в мужчину колким взглядом, Мария хотела посмеяться над его недавней неудачей, но сдержалась. Ей совершенно не хотелось показывать своему фамильяру, что этим замечанием он, на самом деле, сумел зацепить её за живое.

— Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что шлюхой меня посчитали лишь потому, что мы подходили под описание. В любой другой же ситуации меня никогда бы не приняли за девку, которая зарабатывает себе на жизнь подобным ремеслом.

— Действительно, — уперся локтем в стол, укладывая подбородок на кулак. — Никто в здравом уме даже и представить себе не сможет, чтобы настолько мужеподобная девица сумела хотя бы кого-нибудь уложить в свою кровать.

— Зато у меня отлично, получается, сворачивать шеи грубиянам, вроде тебя.

— Именно. Сворачивать шеи — одно из важнейших умений благородных дам. Да и в хозяйстве пригодится. Зачем орудовать топором или ножами, если супруга с легкостью способна свернуть поросенку шею или же наколоть дров о колено?

Ели сдерживая улыбку на столь ироничное замечание, Мария всё же признала своё поражение и спокойно подтянула кувшин, наливая себе вина.

— Поверить не могу, что ты на самом деле уступила. А может, это случилось потому, что истинная причина скрыта в первом? Может, ты просто не хочешь меня с кем-либо делить? Может, хочешь, чтобы я был только твоим?

— Мне уже надоело твоё «может», — отпила пряного вина. — К тому же, ты и так только мой.

— Да ладно тебе, — усмехнулся, игриво наклонив голову, — ты ведь знаешь, о чём именно я говорю.

— Как по мне, то ты можешь быть с кем угодно и когда угодно, если это, конечно, не мешает выполнять твою работу, — призналась, понимая, что Михаэль ни за что не остановится до тех пор, пока не добьётся своего.

— С тобой неинтересно Мария.

— Ну, уж прости.

— Здешняя выпивка оставляет желать лучшего, — откинулся на спинку ветхого стула, смотря в окно. — И хорошо, что мы уже закончили, и можем отправляться дальше, за эту неделю Орлеан мне порядком наскучил.

— Далеко не вся выпивка здесь столь ужасна, как ты о ней отзываешься. К тому же, довольно фривольничать. Я позволяю обращаться ко мне на «Ты» только при посторонних, так что не увлекайся, — не сводила глаз с огонька, что, казалось, из последних сил цепляется за оставшийся сантиметр фитиля, пытаясь сохранить себе «жизнь».

— В любом случае поздравляю, вы снова получили желаемое. Но вы ведь понимаете, что как только мы уйдем, на место этих, придут другие.

— Людям нужна сказка, иллюзия безопасности. И нужна ничуть не меньше чем вода или воздух. Забери её у них, и эти несчастные утонут в собственном страхе.

— И вам тоже?

Невероятно уставшая, она проигнорировала его вопрос:

— Ты уверен, что их было только трое? Как-то мало для Орлеана, сам-то что думаешь?

— Уверен. Или же вы считаете, что я лгу? — серьёзно проговорил мужчина без доли иронии, которая так сильно раздражала Марию. — Сами же знаете, что далеко не в моих интересах поступать подобным образом, к тому же, я не могу вам врать.

— Хорошо. У меня была слишком долгая ночь и такой же долгий день, а я чертовски устала, гоняясь по всему лесу за той дрянью, — сделав последний глоток вина, девушка пошла к ведущей наверх лестнице.

Шум таверны начал стихать, с каждым разом всё больше и больше напоминая дно океана. Звуки превратились в неразборчивое, густое месиво, не имеющее совершенно никакого значения. Веселье стихло, и пьяные посетители начали понемногу расходиться кто куда. Проходя мимо, Михаэль совершенно точно знал, как именно весь этот сброд поведёт себя, узнай, что именно Мария — тот самый «кровавый убийца» и то «безжалостное чудовище», которое орудовало в Орлеане.… И им не понадобится много времени, чтобы окрестить её ведьмой сжигая на костре как и многих кто был до неё.

Снова и снова представляя себе их бесконечные крики, искаженные гневом лица и обезумевшие глаза, демон в очередной раз вспомнил о том, почему так сильно ненавидит людей. Видя, как продаётся любовь, дружба, честь и гордость, он испытывал к ним омерзение и именно из-за этого, они уже давно стали для него воистину грязными созданиями. Но одно всё же грело ему сердце, и это то, что в этом мире всё ещё продолжают существовать люди, которых он не смеет приравнивать к подобному типу. И одной из них для Михаэля стала та, которую тому приходится принимать сейчас в качестве своего контрактора. Вот только почему? Этого он и сам не мог понять, сколько бы раз себя не спрашивал. Почему считает Марию совсем другой, когда она практически такое же чудовище, как и он сам? Почему, даже будучи такой, эта девчонка для него нечто иное? Какой бы сумасшедшей или проблемной, сложной и неукротимой она не была бы, а он всё равно её не ненавидит?

Зайдя в комнату, демон застал свою хозяйку сидящей на подоконнике. Сняв с себя плащ, он не стал отходить от двери, не желая нарушать то спокойствие, которого так отчаянно желала девушка. Опершись плечом о дверной косяк, он с удовольствием наблюдал за тем, как она сидит, облокотившись на оконную раму. На то, как ветер играет с её темно-русыми волосами, пока та смотрит вдаль. Чтобы было удобней охотиться, Мария всегда одевалась, как парень. Тёмные штаны, заправленные в мужские сапоги, которые ему специально пришлось зауживать по её тонкой ноге с помощью шнуровки. Свободная, препоясанная рубашка и высокие кожаные наручи, благодаря которым широкие рукава не могли помешать. Полностью лишенная какой-либо женственности, Мария всё же была довольно приятной наружности. Назвать её красавицей он не мог, но при этом и не мог не отметить то, какой милой она порой становилась. Бывали моменты, когда эти выразительные серо-желтые глаза, аккуратный нос и хорошо очерченные губы, создавали воистину удивительную картину — одаряя эту девчонку вполне обаятельной внешностью.

Михаэль продолжал смотреть на неё, думая, что она совершенно не похожа ни на одну из тех женщин, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело. Спустя столько времени, Мария оставалась той единственной, кто, находясь столько времени подле него, напрочь отказывалась поддаваться его обаянию, оставаясь с ним всё такой же холодной, как и в ночь заключения их контракта. Он видел огонь в её глазах только тогда, когда дело доходило до охоты, и знал, что его контрактору по-настоящему нравится убивать нежить…

Увлечённая своими мыслями, она не сразу заметила, что за ней наблюдают. Михаэль стоял на пороге, подпирая широким плечом стену, с плащом в руках и в бесформенном одеянии священника. Высокий и красивый, этот мужчина всегда излучал огромную силу и уверенность. Чёрные, непослушные волосы, хорошо очерченные скулы и выразительные черты лица, были тонкими и аккуратными, словно у статуи. Но как же пугающе мог выглядеть её фамильяр, стоило ему только пожелать. Выражение этих карих глаз могло в одно мгновение превратить его в настоящего зверя, стирая с красивого лица всю любезность.

Мария любила наблюдать за тем, как эмоции играют на лице Михаэля, постоянно меняясь и чередуясь. Вздёрнутая бровь. Самоуверенная улыбка. Насмешка в глазах.… Для неё это было не просто выражение чувств, а самые настоящие музыкальные ноты, сливающиеся в одну, полную мелодию. Всё во внешности Михаэля безумно привлекало. И прямой ровный нос, со слегка, вздёрнутым кончиком, словно у любопытного ребёнка. И красиво очёрченный рот, с небольшими пухлыми губами, которые придавали его надменной улыбке ещё больше очарования и самоуверенности. Ей очень нравилось то, как ясно его глаза отражали испытываемые чувства, но в такие моменты было трудно поверить в то, что перед ней на самом деле не человек, а демон.

Мария понимала тех женщин, которые не могли устоять перед той ошеломляюще-дьявольской привлекательностью, которая от него исходила. И как легко можно было влюбиться в те достоинство и благородство, с которыми он держался. Ведь каждый его жест, движение, поступок с невероятной естественностью оказывался, пропитан ими. В то, как мастерски Михаэль владел всеми видами оружия, как умудрялся найти общий язык с абсолютно любым человеком. Его манеры и умения ошеломляли и поражали. Но, из всех, кто имел с ним дело, лишь она знала, в чём именно заключается его секрет.

— Знаешь ведь, что я терпеть не могу, когда ты меня рассматриваешь.

Говорила девушка не от волнения или смущения, а потому, что на самом деле оказывалась неспособна выдерживать на себе долгие мужские взгляды. Для неё они были сродни муки, напоминая мерзкие щупальца, нагло ёрзающие глубоко под кожей и, для того чтобы избавиться от подобных ощущений, Мария была готова снести голову любому, кто заставлял её испытать подобное. И, даже, несмотря на то, что ничего похожего не возникало рядом с Михаэлем, а ей все равно было не по себе, если тот смотрел на неё дольше необходимого.

— Простите, не хотел вас тревожить. Заметил, что вы о чём-то думаете и не стал отвлекать, — повесив плащ, демон начал снимать с себя рясу. — Снова об убитых вспоминаете?

— Нет. Убила и убила, или ты считаешь, что я должна им сострадать? А может, жалеть? Нет уж, спасибо, это был только их выбор и потому, только они во всём и виноваты. К тому же, во что, как ты думаешь, превратится моя жизнь, если я начну оплакивать всех, кого убила?

Ничего не отвечая, Михаэль прекрасно понимал, что это были вопросы, совершенно не требующие его мнения. Поправив рубашку из тёмного сукна, надевая чёрный дублет из мастерски выделанной телячьей кожи, он снова повернулся к Марии. Наблюдая за тем, как на стенах города горят факелы, она стала практически такой же, какой он её здесь и застал. Не понимая почему, но в этот момент Михаэлю вдруг захотелось дотронуться до неё, словно в очередной раз, убеждаясь, что эта девушка на самом деле настоящая. Но, почувствовав его близость, она соскочила с подоконника, не позволяя осуществить желаемое.

— Сегодня последняя ночь, которую мы здесь проведём, — спокойно прошла мимо демона, направляясь к кровати. — До этого ты можешь сходить поразвлечься туда, где тебя ещё не успели застать в качестве священника. Как раз сможешь развлечься в столь желанном женском обществе, которого был лишен, а я должна поспать, иначе снова не смогу нормально скакать.

— Хорошо, госпожа, в таком случае я вернусь на рассвете, — не дождавшись ни ответа, ни едкого комментария, он разочарованно выдохнул, выпрыгивая в окно.

Взглянув на кровать, словно на место безжалостной пытки Мария неспешно разулась. Девушка знала, что нужно поспать, но никак не могла себя заставить в очередной раз окунуться в невыносимую бездну своего кошмара. Устало размяв шею, она всё же прилегла, зарываясь лицом в холодную подушку. Понемногу расслабляясь, изнемождённая от постоянных погонь и бессонных ночей, Мария наконец-то начала погружаться в столь долгожданный, но абсолютно нежеланный сон. Поначалу была лишь темнота и нежное тепло, медленно разливающееся по всему её телу. Мягкая тьма, приятно щекотала ей лицо, играла с волосами, ласкала руки, неторопливо унося в своём потоке куда-то очень и очень далеко. И всё вокруг было таким простым и умиротворяющим, окутанным горячим ароматом моря. Но, не успела она, как следует этим насладиться, как в этой уютной темноте начали появляться чьи-то силуэты. Смазанные и не разборчивые, с каждым разом они становились всё отчетливей и ярче. Наконец-то Мария смогла разглядеть улыбающиеся, смеющиеся лица, заставляя сердце забиться чаще.

Дёрнувшись, в попытке убежать, девушка поняла, что лежит на полу, совершенно неспособная пошевелиться. Шаря вокруг себя руками, пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы могло помочь, она почувствовала, как пальцы становятся липкими. Вдруг кто-то тёмный и неразборчивый схватил её, болезненно сдавливая запястья мёртвой хваткой, от чего колючий лёд тут же начал медленно сползать от онемевших пальцев на ладони, пока этих мерзких лиц становилось всё больше. Она видела, как при свете огня блестели их зубы, будто звериные клыки, а обезумевшие глаза жадно блуждали по её телу.

Марии хотелось бежать прочь! Кричать! Бороться! Сделать хоть что-нибудь, чтобы помогло спастись! Но всё было тщетно. В носу стоял тяжелый, приторный запах крови, от которого то и дело подступала тошнота. Он словно пропитал собою разорванную одежду, облизывал её тело, проникая под самую её кожу. И руки.…Эти проклятые руки были везде! Беспрерывно ощущая на себе чьи-то мерзкие, липкие руки, Мария приходила в настоящий ужас. От громкого сопения и тяжелого мужского дыхания в ушах стоял оглушающий гул. И даже закрыв глаза, девушка всё равно продолжала ощущать близость своих мучителей, обжигающую её лицо горячим дыханием. Продолжая звать на помощь, она из последних сил молила о спасении. Тело конвульсивно содрогалось, пытаясь избавиться от них, сбросить с себя, но ничего не получалось. Чувствуя, как кто-то провёл языком по её щеке, слизывая слёзы, Мария попыталась закричать, но большая рука закрыла ей рот, сдавив лицо с такой немыслимой силой, что девушка уже не могла не понять — это конец! Теперь же, вдоволь насладившись муками своей игрушки, её криками и рыданием, мужчины наконец-то решили довести дело до заветного конца. Теперь, они сделают с ней всё, что только пожелают. Всё, чего захотят.… А она не сможет ни убежать, ни спастись, ни умереть…

* * *

Проснувшись от ужаса, Мария резко подалась вперёд. Наткнувшись в темноте на что-то прямо перед собой, девушка инстинктивно достала нож, нанося быстрый удар. Не обращая внимания на чей-то сдержанный вздох, она продолжала крепко сжимать рукоять, впиваясь холодным клинком в свою жертву. Сердце испуганно колотилось, сковывая грудь тяжелой, ноющей болью. Задыхаясь, Мария всё ещё никак не могла осознать, где находится — во сне или наяву. Спустя некоторое время, начав приходить в себя, она почувствовала, что её обнимают, но, даже понимая, что уже не спит, всё равно никак не могла успокоиться.

— Тише, Мария, здесь только мы, — гипнотически нашёптывал Михаэль. — Всё хорошо, я никого к тебе не подпущу. Тише, Мария… Тише…

Он ещё долго продолжал её обнимать и успокаивать, поглаживая по голове до тех пор, пока та не перестала дрожать. Окончательно придя в себя, девушка ощутила что-то в руке. Вспомнив о ноже, она попыталась его вытащить, но, накрыв своей тёплой ладонью её холодные пальцы, Михаэль не позволил этого.

— Ненужно, я сам это сделаю.

Ему не хотелось отпускать Марию до тех пор, пока он не убедится в том, что с ней на самом деле всё в порядке. И она повиновалась. Отпустив рукоять, Мария прижалась к его тёплой груди, слушая ровное и спокойное биение его непоколебимого сердца. Он снова её спас, Михаэль всегда оказывается рядом, когда так ей нужен. Сколько раз она просыпалась от этого сна, самого ужасного ночного кошмара, что вот уже год не даёт ей покоя. И всегда, всегда он был рядом, готовый прогнать прочь все её мрачные сны. Спасти от всего этого ужаса, от её боли и страданий, слабостей и страхов.

— Со мной уже всё хорошо, так что можешь отпустить, — но Михаэль не подчинился, из-за чего она начала недовольно ёрзать, пытаясь высвободиться. — Отпусти. Говорю же, со мной всё хорошо.

— Может, хватит уже быть такой сильной? Поплачь, станет легче.

— Не хочу. Больше я не та слабая девчонка, которой когда-то была и не стану плакать из-за подобной ерунды. И если ты до сих пор, не понял, то это не было просьбой. Отпусти меня — это приказ.

Не смея не повиноваться, Михаэль всё же разжал руки, высвободив из объятий эту капризную девчонку. Поправив растрёпанные волосы, Мария пошла к окну, прислонившись плечом к холодной стене.

— Поверить не могу, что моя жизнь стала именно такой. Сказал бы мне кто-нибудь ещё два года назад, что я стану экзорцистом и начну охотиться на нежить и я бы, скорее всего, рассмеялась прямо ему в лицо, нежели поверила во весь этот бред.

— Жалеете? — взглянул на неё, вытащив из себя пропитанной кровью нож.

— Глупый вопрос. Может, я и не знала, что всё сложится именно так, но о своём решении не жалею. В моей жизни появился ты и чудовища, которыми нас пугала библия, стали явью. Теперь мне приходится жить по обе стороны реальности. Приходится видеть всё то, чего не замечала прежде и ты — мой проводник во всё это безумие.

— Так и есть, но вы сами пожелали связать свою жизнь со мной.

— И не жалко тебе уничтожать себе подобных? — лукаво улыбнулась, вздернув бровь. — Ведь когда всё закончится и когда наш контракт будет исполнен, тебя по голове не поглядят за то, что ты мне помогал всё это время.

Данное замечание прозвучало так иронично, что Михаэль не смог сдержать смех, от звуков которого Марию пробила дрожь. Отозвавшись эхом в стенах комнаты, он прозвучал настолько чистосердечно, что она даже несколько смутилась от подобного.

— Вы чертовски правы, госпожа, и за мной уже давным-давно идёт охота, но мне слишком интересно знать, чем же, в конечном счёте, закончится столь интригующий спектакль!

— А разве может быть иначе? Пусть весь мир горит и сходит с ума. Теперь для меня это уже не имеет никакого значения.

Михаэль довольно созерцал юную девушку, которая еще несколько минут назад дрожала в его объятьях, словно перепуганный ребенок. И ту сильную женщину, что теперь сидела, перед ним, дерзко улыбаясь. Смиряя его серьезным взглядом, Мария была словно самая настоящая королева, оказывающая великую честь простому смертному. Изумлённый данной картиной, демон опустил голову, скрывая от неё улыбку, которую она ещё никогда прежде не видела и, которую ей уже никогда не суждено было увидеть.

* * *

— Наконец-то мы покинули Орлеан, — с облегчённой, немного пафосной интонацией заговорил Михаэль, взглянув на угрюмую девушку. — Но, должен признать что, не ожидал того, что вы решите проведать отца Николаса.

— Просто не могла выкинуть из головы того, что он вытворял с той девчонкой. Не то, чтобы я её оправдывала, но, по крайней мере, понимаю, каково ей было. Ведь и сама была на её… «Практически на её месте» — не договорив, Мария пришпорила Тайн, дав понять, что не хочет продолжать эту тему.

Невзирая на то, что Михаэль оставался с ней до самого утра, оберегая хрупкий сон от кошмаров, а настроение так и не улучшилось. Подобные сны были одним из пунктов их контракта, который не позволял ей позабыть все условия их встречи, даже, несмотря на то, что сама Мария этого и не понимала. И вне зависимости от того, кто бы из них с Михаэлем убил нежить, а засыпая, она всегда видела один и тот же сон. Сон, что навсегда оставался для неё всего лишь сном, а уж никак не воспоминанием. Сейчас же, раздосадованная тем, что снова пришлось вспомнить обо всём этом ужасе, девушка попыталась забыться, но Михаэль знал, что если подчинится её желанию, то лишь сделает хуже.

— Вообще-то, я был совсем непротив приложить свою руку к этому толстяку, к тому же, подобным образом.

— Зато теперь, — иронично усмехнулась, впервые взглянув на своего фамильяра, — он стал воистину, одним из тех священников, о которых так яростно гласит Святое Писание.

— А не слишком ли жестоко мы с ним обошлись, лишив единственного, из мужских достоинств? — продолжил разговор всё в том же игривом тоне.

— Дабы помочь ему посвятить всю свою жизнь изучению Библии и молитвенному обращению к Господу, я готова пойти на любые жертвы, — сочувственно поднесла руку к груди. — Так что не думаю, что Господь разгневается на меня за столь необходимую услугу.

— Да, миледи, а вы будете, похлещи любого беса!

Торжествующе склонив голову, принимая его саркастический выпад, словно самый сладкий комплемент, Мария одарила своего фамильяра воистину приятной улыбкой, глядя на которую, тот и сам невольно улыбнулся. Освободившись от последних укоров совести по поводу содеянного, девушка и впрямь почувствовала себя гораздо лучше. Отчётливо понимая, все причины, побудившие Бриту на связь с демоном, Мария совершенно не хотела оставлять отца Николаса безнаказанным, ведь именно он стал тем, кто сломал девочку.

— Мария, — заставив взглянуть на себя, Михаэль отвлёк её от воспоминаний ночи 24 августа, — ты ведь знаешь, какую власть над демоном имеет его контрактор? И не важно, что вы делаете и как поступаете, я в любом случае вынужден быть на вашей стороне, но даже, несмотря на это, всегда озвучу свое отношение к любому вашему приказу. Потому выслушайте меня сейчас.

Девушка пристально смотрела на него, не имея понятия о том, что именно хочет ей сказать Михаэль, но как только он заговорил, к горлу подошел ком.

— Уже около двух лет я нахожусь, бок обок с вами и за всё это время не шел против вашей воли совсем не потому, что не смел ей противиться, а потому, что не считал необходимым. Ваш сегодняшний поступок также верен, как и любой другой, что был до него. Если бы вы не решили расправиться со священником, то жертва Бриты, стала напрасной, и не беспокойтесь о том, что воспользовались мной, — несмотря на то, что говорил демон с невероятной пустотой и хладнокровием, звучали его слова весьма приятно. — Я был совершенно непротив пустить кровь мерзкого человека, который прикрывает верой в Господа своё прогнившее естество. Что же до девочки, то тут уже никто не был в силах помочь, однажды потеряв душу, её уже невозможно вернуть. Брита, стала собственностью демона, и уже никто другой, согласно контракту, не вправе посягнуть на неё. Сделав свой выбор, она была обречена, а потому, считайте, что смерть этого ребёнка стала тем, что навсегда остановило священника.

— Чертов священник, — процедила сквозь зубы. — Все ему так сочувствовали. Он ведь такой добрый! Самый настоящий святой воплоти и крови! Приютил у себя несчастного ребенка!..

Не в силах говорить об этом отвратительном человеке, она повержено выдохнула. Сейчас только они с Михаэлем, были теми, кто знал истинную суть его поступка. Твердо решив, что пока у девочек не случилось первых регул, их нельзя считать полноценными женщинами, а значит — близость с ними не является греховной, отец Николас спал с детьми, удовлетворяя свои плотское потребности. Но, даже, несмотря на испытываемую жалость, поступить иначе, Мария уже не могла. Если бы Брита была одержима, пусть и не сразу, но они бы всё равно смогли изгнать демона. Но девушка выбрала для себя совершенно иной вид контракта и ко времени их прибытия в Орлеан, уже потеряла душу, став покорной куклой в лапах демона, пообещавшего ей свободу.

— Эта девочка была такой сильной.… Терпеть столько времени то, что он с ней делал.… Брита заключила контракт, делая это даже не для себя, а потому, что знала, что после начала её регул этот мерзкий ублюдок начнёт искать себе другую игрушку. Чёрт! — продолжая смотреть на затылок своей лошади, Мария так сильно натянула капюшон, что из-под него виднелся один только кончик носа. — Вот именно поэтому я и стараюсь не думать о том, что становится причиной, толкающей людей на подобные контракты. Ведь то, что я узнала о Бритте, вызывает совершенно недопустимую жалость и сострадание. Произошедшее в Орлеане, было моей первой и последней ошибкой, — пришпорив Тайн, она рысью поскакала вперёд.

Глядя ей в спину, Михаэль знал, что на этот раз с ней на самом деле всё будет в порядке. Мария сильная, сильней любого, из тех, кто оказывался в подобных ситуациях и на самом деле достойна, занимать своё место. За всё то время, что они охотились, его контрактор повидала многое из того, на что способны демоны, и всё равно продолжает с ними бороться. Любой другой, на её месте, опустил бы руки, сказав, что это бесполезно и на место одного приходит двое, но не она. Мария никогда не сомневается в том, что делает. Не сомневается, когда для уничтожения нежити ей приходится совершать по-настоящему ужасные вещи. То, как она не сомневалась, убивая Бриту, даже зная истинную причину её обращения в ведьму, и то, как теперь не усомнится ни в одном другом своём поступке, было поистине достойно восхищения.

Её страстное стремление достичь своей цели не позволяет ни остановиться, ни отступить. Оно ведёт Марию, словно зачарованную и, возможно, что именно это не даёт ей обезуметь ни от увиденного, не от содеянного. Михаэль и сам не понимал, почему его контрактора до сих пор не настигло безумие, которое поглощало многих других промышляющим ремеслом экзорцизма. И даже, несмотря на то, что он на самом деле искренне восхищался Марией, всё равно никак не мог понять, почему эта девчонка другая? Почему отличается от остальных людей? Своим прошлым? А может тем, что видит в будущем? Вот только, сколько бы раз он ни пытался разгадать эту загадку, а у него всё равно ничего не получалось.

«Пусть эта тайна, тайной и останется, ведь именно такой, Мария обладает ни с чем несравнимой прелестью» — улыбнулся, продолжая скакать неподалёку от неё.

Пол дня всадники провели в дороге до Фантебло, путь, до которого был отнюдь не близок. Добравшись до Лури, к своему глубочайшему сожалению, они были вынуждены остаться в городе до следующего полудня. Оказалось, что несколько недель назад скончался священник, место которого и пришлось занять её фамильяру. Сначала отца Михаэля попросили совершить крещение, а после помочь с похоронами. Затем последовали просьбы о возможности исповедаться и отпустить грехи. Хотя наблюдать за тем, как демону приходится выполнять обряды священника, и впрямь позабавило Марию, но теперь её фамильяр был ужасно истощен, из-за чего им наверняка придётся пробыть в пути куда дольше планируемого. С одной стороны, Марии было всё равно, сколько времени займет их путь до Фантебло. Ведь она прекрасно знала, что чем больше город, тем выше вероятность натолкнуться в нём на очередную нежить, но и желание найти контрактора, из-за которого и сама Мария заключила договор с демоном, было слишком велико.

Наконец-то освободившись, было решено держаться как можно дальше от поселений, а так же сократить количество привалов и не пользоваться постоялыми дворами, до тех пор, пока погода совсем не испортится. Остановившись за весь день только один раз, когда солнце было в зените, они смогли как следует отдохнуть и подготовить лошадей. К тому же, в распоряжении всадников оказалась практически вся ночь, обеспечив Марию плодотворным сном и подъемом задолго до рассвета. Постоянные погони приучили девушку мало спать, а потому они должны были оказаться в Питивье уже к концу следующего дня.

— Опять грабители? — повернулась к нему, заметя на дороге смазанные остатки жестокого нападения. — Последнее время передвигаться по окраинам становится всё опаснее.

— Думаю, именно об этом случае нас и предупреждали в Лури.

— Когда это случилось?

— Кровью несет достаточно сильно, — безразлично окинул взглядом пропитанную боем землю. — И пяти дней не прошло. Так что не думаю, что нам стоит ждать очередного нападения.

Спустя некоторое время, стараясь не углубляться в лес, они остановились на небольшой поляне. Михаэль разжёг костёр, пока вернувшись от ручья, Мария привязывала Тайн и Рэйвена.

— Дров не хватит, — обратила внимание, подойдя к своему фамильяру.

— Больше нам не понадобится. По крайней мере, для того, чтобы разогреть мясо.

— А как насчёт воды для сбитня?

— Это займёт много времени. Сами же знаете.

— Да, но я не хочу снова есть всухомятку!

— Хорошо, госпожа, — согласился демон исполнить её желание, словно удовлетворяя каприз избалованного ребёнка, — как только я всё приготовлю, схожу за дровами.

— Ненужно, я сама наколю их.

— А вы случайно ничего не забыли? — протянул Ригард, заставляя девушку вернуться обратно.

— Ну и зачем мне оружие, когда есть колени? — усмехнулась, игриво приподняв красивые брови.

— Конечно же, вот только до тех пор, пока вы под моим присмотром, я предпочту, чтобы продолжали орудовать именно им, а уж никак не ногами. К тому же, залечивать ваши раны ещё и после колки дров — совершенно не вызывает у меня энтузиазма.

— Залечивать раны? Какие ещё раны? — не поняла Мария, что тот имеет в виду нечто другое. — За всё это время я получила всего с десяток серьёзных ранений. Всё остальное — просто ушибы, синяки и ссадины.

Иронично улыбнувшись, Михаэль отрицательно покачал головой, отказываясь от своих слов. Продвигаясь вперёд, девушка с каждым следующим шагом всё больше и больше уходила в самую гущу леса. Ненадолго позабывшись, с головой уходя в собственные мысли, Мария далеко не сразу обратила внимание на странный шум. Крепко взявшись за рукоять, она начала понемногу пробираться вперёд. Постепенно эти смятые звуки становились всё отчётливей, и ей удалось разобрать некоторые слова, после которых она спокойно пошагала вперёд, пробираясь сквозь густые ветви. Оказалось, что беспомощный зов идёт от охотничьей ямы, отчаянно сопя, из неё, никак не мог выбраться ребенок.

— И как ты сюда угодил? — опустилась на колено у самого края.

Но ответа не последовало. Перепуганный мальчик попятился назад, ещё больше забиваясь в сырую землю.

— Не бойся, я тебя не обижу. Хватайся за ножны.

Потянув на себя меч, она ухватила ребенка за тонкое запястье, наконец-то вытащив его из ловушки. Изорванная, грязная одежда висела на истощенном мальчишке лохмотьями, выставляя его в по-настоящему жалком виде. В детском возрасте она не особо разбиралась, но на глаз же мальчику было не больше пяти.

— Ты говоришь? Скажешь, как тебя зовут или, может, откуда ты здесь? — но тот лишь испуганно смотрел на неё, не проронив и звука. — Меня зовут Мария. И если ты позволишь, то я помогу тебе вернуться домой. Хорошо? — боязливо наблюдая за незнакомкой, через некоторое время он всё же взялся за протянутую руку, неуверенно последовав за ней.

* * *

— Долго ходите, я уже давным-давно всё приготовил, — недовольно заговорил Михаэль оборачиваясь. — Не думал, что к дровам теперь ещё и дети прилагаются.

И пусть лицо мальчишки было измазано в грязь, но демон всё равно сумел рассмотреть его. Выразительные, большие глаза были красивого зеленого цвета, а светло каштановые, испачканные в грязь волосы свисали по шее, немного не доставая до ключиц. Небольшой и аккуратный нос, щёки что, несмотря на его телосложение, оказались довольно пухлыми. Мальчик, как сразу подметил Михаэль, был просто удивительным образом похож на девчонку и, если его умыть, а затем одеть в платье, то стало бы несколько проблематично доказать обратное.

— Где вы его нашли?

— В охотничьей яме, — присела возле костра, подтягивая за собой, прячущегося от мужчины ребёнка. — Думаю, он попал туда, когда убегал от нападения.

— И что теперь?

— Вернём его семье. Но пока он не сказал, никак его зовут, ни куда ему нужно попасть.

— Если он из одной из ограбленных кибиток, то направлялись те в Сен-Пре, — продолжал игнорировать их появление демон, впиваясь взглядом в огненные языки пламени.

— Думаешь, его ищут?

— Кто знает. В Лури мне ничего об этом не говорили.

— Тогда узнаем в следующем поселении.

— Вы что, предлагаете нам ездить от одного поселения к другому до тех пор, пока мы не найдём его семью?

— А есть другие варианты? — озадаченно взглянула на Михаэля, отказываясь поверить собственным ушам. — Я, конечно, тоже не особо-то и люблю возиться с детьми, но не могу же я из-за этого оставить его здесь — на съедение диким животным.

— Простите. Вы правы. Не знаю, что это на меня нашло.

— Ничего. Но пока мы не найдем его семью, он — твоя забота.

Спокойно подбросив в костёр принесённые дрова, Мария потянулась за хлебом и, уложив поверх сочный кусок мяса, протянула его мальчишке. Голодный ребёнок с жадностью пихал в рот всё, что она ему предлагала. Хлеб, редька, сыр. Он был готов проглотить даже кусок ремня, предложи ему таковой.

— Не спеши так. Иначе только хуже станет. Михаэль, дай ему попить.

Продолжая наблюдать за своим фамильяром, она поняла, что тот испытывает некоторый дискомфорт рядом с мальчишкой. Сейчас, сидящий перед ней мужчина, вёл себя всё также сдержанно и непринуждённо, как и всегда, вот только глаза всё равно выдавали вполне очевидное раздражение. Девушке нравилось наблюдать за тем, как преисполненный недовольством и яростью, этот демон продолжает держать себя в руках. Для неё это была игра, в которой они по очереди испытывали друг друга, соревнуясь в терпении.

Покончив с трапезой, Мария улеглась на толстый, шерстяной плащ, последние минуты, наслаждаясь тёплым солнцем. Пока её фамильяр приводил в порядок мальчика, в её распоряжении оказалось немного времени для себя. Отдыхая от постоянных скачек, из-за которых у неё начинала появляться ноющая боль в спине и ногах, она не сдержалась, потягиваясь словно кошка, после долгого сна. Эта картина вызвала у мужчины улыбку и, не сдержавшись, он подошел ближе, неслышно присев рядом.

— Мария, — наклонившись, он почувствовал исходящий от неё тонкий аромат мёда и мяты.

Открыла глаза, она испуганно вжалась в плащ, скользнув по ещё не полностью просохшей земле. Михаэль сразу заметил, как сильно растерялась его хозяйка, но всё равно не стал отодвигаться:

— Если не отправимся сейчас, то искать семью мальчишки нам придется ночью.

— Хорошо.

Подойдя к Рэйвену, помогая ребенку усесться на коня, Мария заметила, что как только мальчик сел рядом с её фамильяром, лицо мужчины потемнело от боли, словно его пронзило мечом. На этот раз девушка уже не могла проигнорировать увиденное, тем более повторившееся дважды. Потянув удила, девушка поскакала вслед за ними, совершенно не понимая, с чем именно может быть связанна подобная реакция на мальчишку. Прошло уже больше четырёх часов. Они успели заглянуть в несколько небольших поселений на своём пути и только под самый вечер смогли узнать, что мальчик действительно находился в ватаге, следующей в Сен-Пре. Из-за чего девушке пришлось принять сложное решение взять того до Питивье, а там уже найти людей, которые бы довезли мальчика до Сен-Пре.

И всё это время Михаэль не проронил, ни единого слова. Время от времени Мария посматривала на него, но тот лишь смотрел «холодными» глазами прямо перед собой, не обращая на неё никакого внимания. Она замечала, как сильно напрягается демон каждый раз, когда спящий мальчик прижимается к нему. Как странно сидит в седле, а порой даже напоминает своей неповоротливостью каменное изваяние. Однако не решалась заговаривать на эту тему, продолжая наблюдать за тем, каким неестественно стало поведение её фамильяра. Впервые видя, что есть нечто, способное причинить тому подобный дискомфорт, Мария пыталась понять, почему же причиной такового стал этот мальчик?

Сильный толчок от прыжка через канаву разбудил ребенка. Осматриваясь по сторонам, более не в силах терпеть нужду, мальчик потянул Михаэля за рукав, жалостно смотря в его бесстрастное лицо. В тот же момент всадник так резко остановил Рэйвена, что тот чуть не перелетел через конскую шею. Дождавшись, когда мальчик скроется из виду, Мария повернула Тайн, возвращаясь к своему фамильяру.

— В чём дело? С тобой всё хорошо?

— Я выполняю ваш приказ и только. Или вы хотите, чтобы я вам улыбаться, продолжая выполнять работу священника-няньки?

— Плевать мне на то улыбаешься ты или нет! — его надменный тон моментально выжег из неё всю обеспокоенность. — Выполняй приказ — это всё что мне от тебя нужно!

Вернувшись из леса, видя, как девушка поскакала вперёд, не обращая никакого внимания на второго всадника, испуганный мальчик побежал следом за ней. Увидев это, Михаэль ухватил того за шиворот, усаживая на своего коня прямо на скаку. Прекрасно понимая, что от услышанного её фамильяр разозлился ещё больше, Мария всё же не могла не воспользоваться возможностью отдалиться. С каждым разом их совместное времяпрепровождение начинало доставлять девушке всё больше и больше дискомфорта, и она прекрасно понимала, в чём именно тот состоит — мужская компания. Наступали моменты, когда девушка забывала, кто он и кем именно они друг для друга являются.

Она не испытывала к Михаэлю ни отвращения ни неприязни, но одного изменить не могла как бы сильно не хотела — его пола. Ведь её фамильяр был не только демоном, а ещё и чертовски привлекательным мужчиной и выражалось это далеко не в его внешности. Поступки — вот что заставляло Марию нервничать. То, как он вел себя с ней, как заботился и оберегал — вот что сбивало с толку. Конечно же, у всего этого была вполне понятная причина, ведь для демона безопасность контрактора гораздо важнее даже своей собственной. Демон ни в коем разе не может подвергать её опасности. Вот только осознание этого не особо помогало в объективности испытываемых чувств. Допуская их, Мария ощущала себя сидящей на пороховой бочке, не зная в какой именно момент та может взорваться.

Ночь начала стремительно накрывать лес тьмой. Оставалось не больше получаса, прежде чем всё вокруг погрузилось бы в непроглядный мрак. Пришпорив лошадей, всадники, направились к густым зарослям.

— Прикрой ребёнка, — накинула девушка капюшон, стоя перед живой стеной.

Не успев пошевелиться, мальчик оказался в такой тесной близости с Михаэлем, что при желании можно было с лёгкостью расслышать биение сердца. Пребывая в темноте от закрывшего его плаща, он ничего не мог видеть, но отчётливо слышал звонкий треск веток. Иногда до него доносилось протестующее ржание и какие-то непонятные слова, которыми наездник то направлял, то успокаивал своего коня.

— Хорошее место, — заключила Мария после того как они наконец-то остановились.

— Согласен, — с каменным лицом, отстранился Михаэль, от крепко прижимающегося к нему ребёнка.

Разглядывая небольшую поляну, на которой они остановились, весь раскрасневшийся и мокрый мальчик, вопросительно взглянул на сидевшего позади него мужчину. Чуть не свалившись от того, как резко спешил всадник, он испуганно ухватился за черную гриву, от чего Рэйвен недовольно зафыркал, переступая с ноги на ногу.

— Куда ты?! — окликнула Мария своего фамильяра, видя, как быстро тот направляется к деревьям.

— Пойду за дровами.

— Возьми его с собой.

— Нет! — жестко отрезал, скрываясь из виду.

— Не бойся его, — соскочила с лошади, помогая мальчику спуститься на землю. — Знаю, Михаэль на самом деле кажется очень суровым, но обещаю, что он ни за что тебя не обидит.

Пробираясь всё глубже в чащу, Михаэль уже не мог остановиться. Сердце вырывалось из груди не позволяя совладать со своими желаниями, пока горячая кровь ядовитым вожделением растекалась по его венам. Словно опьяненный, он брёл по лесу, понемногу теряя рассудок, превращаясь в дикого зверя, что рыщет в поисках себе подобного. Пытаясь найти облегчение, демон скинул с себя плащ, а затем и рясу, оставшись в своей обычной одежде. Но даже это не помогало. Будто объятое пламенем, всё его тело продолжало изнывать от нахлынувших порывов, которые он никак не мог усмирить. Вспотевшее лицо горело и, казалось, что он сейчас потеряет сознание, но Михаэль всё равно продолжал приводить себя в чувства отгоняя прочь зарождающуюся внутри него жажду.

Возникающие мысли издевались над ним, дурманя разум, заставляя полностью подчиниться их власти и той греховности, к которой так настойчиво, они его подталкивали. Продолжая брести вперёд, пытаясь избавиться от охватившего его пламени, демон ощутил слабое облегчение. Лишенный сил, мужчина оперся о ствол ближайшего дерева, яростно стиснув зубы, сдерживаясь от терзающей боли, заставляющей изнывать всё его тело. Освободив ворот рубашки, чтобы было легче дышать, ему наконец-то удалось остыть.

— Какого черта со мной творится? Такое чувство, словно рядом одна из клеймённых, и если так пойдёт и дальше, то ничем хорошим это всё не закончится.

Облокотившись спиной о дерево, Михаэль медленно опустился к его корням, приходя в норму, ради которой пришлось, порядком себя измотать. Сердцебиение вернулась к прежнему ритму, но даже тогда он всё ещё никак не мог подняться на ватные ноги. Теперь же потратив столько сил на подавление пожирающих его желаний, требовалось какое-то время на их восстановление.

— Мария наверняка на меня разозлится. Эта девчонка такая…

Словно пребывая в каком-то дурмане, мысли о ней заставили демона подняться. В голове закружилось только одно: «Мне нужно к ней, нужно к Марии». Возвращаясь обратно, он шел, собирая сброшенные с себя вещи, временами опираясь о деревья, пока его шаги не стали куда крепче и увереннее. Проведённое время пошло на пользу, и теперь постепенно начав обретать потерянные силы, демон возвращался к месту их ночлега. Женский голос привёл его в чувства, заставляя остановиться. Мария с таким добрым лицом что-то говорила мальчишке, что Михаэль не удержался от возможности насладиться этой картиной. Такой нежной он не видел её ещё никогда прежде.

— Знаю, что тебе страшно. Мы ведь для тебя совсем чужие люди, но я обещаю сделать всё, что в моих силах, только бы ты вернулся к родным. Мне тоже не повезло потеряться, и я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас.

— Вы потерялись тоже?

— И очень сильно, — улыбнулась, наконец-то добившись от мальчика такой долгожданной речи. — Я думала, ты не говоришь.

— Плохо говорю, — стыдливо пробормотал, глотая буквы. — Неправильно называю слова.

— Не страшно. Говори, когда сам захочешь, мы не будем тебя заставлять.

— Я Рене. Так зовут.

Зная, что поступает, недостойно, подслушивая их, Михаэль никак не мог осознать, как эта девчонка может быть такой милой. В одно мгновение Мария напоминала ему безжалостный ураган способный снести всё на своём пути, а в другое, превращалась в настолько добрейшее создание, что демон глазам не мог поверить в то, что это действительно она. Наконец-то, встряхнув бесформенный балахон, который он ненавидел, мужчина неспешно облачился в него, надевая на шею тяжелое распятье.

— Её капризы начинают вызывать у меня мигрень, — разочарованно выдохнул, ещё раз взглянув на весь этот маскарад.

— Ну и где же обещанные дрова? — повернулась к нему девушка.

— Я оставил их неподалёку, если позволите, то сейчас всё принесу.

— Конечно же, — подкинула полено в большой костёр. — Только не думаю, что теперь они нам понадобятся. Рене уже убежал за следующей связкой.

— Мне…

— Михаэль, если это часовое отсутствие пошло тебе на пользу, то я вполне способна пережить подобную оплошность.

Эти слова оказались совсем не тем, чего от неё он ожидал. Слегка поражённый, Михаэль даже и не попытался скрыть своего удивления:

— Ну почему вы всегда делаете то, чего я совершенно от вас не ожидаю?

— Считаешь меня бесчувственной? — перевела взгляд на пламя, жадно пожирающее древесину. — Хотя, возможно, что так оно и есть. Но совсем не тогда, когда это касается тех, кто мне… полезен.

Мария хотела сказать иначе, но решила не давать демону возможности лишний раз подшутить над ней по данному поводу. И, несмотря на то, что тот и впрямь ожидал от неё немного другого, уже давно смирился с тем, что воспринимается ею сугубо как простое орудие. Она использует его именно так, как того и подобает контрактору. Мария не станет его щадить, когда дело дойдёт до очередной охоты, ведь сейчас именно это имеет для неё первоочередное значение.

— Сколько раз я вам уже говорил, а вы всё равно поступаете по-своему, — присел напротив, приводя костёр в порядок.

— Какая разница, какой он формы? Главное чтобы пламя было. К тому же, его не я разжигала. Рене делает успехи и, похоже, что сегодня он полностью заменит тебя.

— Не полностью. Если что случится, то тут мальчишка ни чем не сможет вам помочь. Даже читать молитвы у него не выйдет.

— Знаешь, а ведь он заговорил. Не совсем понятно, конечно, но это уже много значит.

— Поживём — увидим.

Крутя в руке яблоко, демон спокойно наблюдал за тем как, удобно расположившись у костра, внимательно слушая Рене, Мария время от времени срываясь на смех. Мальчик старательно подбирал слова, рассказывая истории из своей жизни, да только те всё равно превращались в сплошной словесный каламбур. Но так как ни она, ни Михаэль не делали ему замечаний то, чувствовал он себя достаточно свободно.

— Нет, ну эту ты точно выдумал, — смеялась девушка скорее от того, как смешно тот произносит слово, нежели от самой историй. — Ни за что не поверю, что подобное могло случиться.

— Честное слово госпожа, всё именно так и было. А каким было детство ваше, госпожа?

— Не таким весёлым. Мой отец был итальянцем, а быть дочерью итальянца в маленькой деревне — совсем не сладко, хуже разве что родиться англичанкой. Поэтому-то у меня и не было подруг, и общалась я преимущественно со своим братьями. Старшего брата звали Андре, а младшего Леру. Наверное, из-за этого я и превратилась в пацанку, к тому же, одеваясь сейчас подобным образом, я словно чувствую, что они рядом со мной. Это моя дань их памяти. Так мои братья живут во мне. В моей одежде, движениях, словах, руках.

— А где они сейчас?

— Умерли, — проговорила так спокойно, словно это больше не имело для неё значения. — Практически два года назад.

— Из-за чего?

— Иди спать, Рене, — приказал Михаэль, вмешавшись в их разговор. — Уже слишком поздно, а завтра с восходом нас ждет подъем.

— Хорошо, — испуганный подобным тоном, ребёнок не стал спорить, поспешно уходя к Рэйвену.

— Зачем ты так с мальчишкой? Он только-только перестал нас бояться, а ты тут же повел себя как последняя… сволочь.

— Довольно мелодрамы, Мария. Не стоит непонятно, кого посвящать в тайны своей жизни. Это довольно необдуманно и глупо. Никогда не знаешь, что из сказанного может обернуться против тебя. К тому же, подобное может случиться в любой момент, а в особенности тогда, когда ты будешь этого меньше всего ожидать. Святая простота, Мария, твоя необдуманность вполне способна погубить одного из нас.

Последнее предложение было произнесено как всегда сухо, но при этом девушка всё равно смогла уловить в его голосе довольно странную интонацию. Всегда спокойный и равнодушный, сейчас Михаэль казался, по-настоящему обеспокоен происходящим. Вот только одно она знала наверняка — если бы ей на самом деле что-либо угрожало, то он бы уже ни за что не стал об этом молчать.

— Прости, думаю, ты прав, и я действительно слишком разболталась. Наверное, из-за того что Рене напомнил мне про Леру. Говоря с ним, я словно вернулась домой, в семью….

— А мне вы никогда ничего не рассказывали о своих братьях, — откинулся на ствол поваленного дерева.

— Потому что не хотела доверять подобные вещи демону. К тому же, ты бы всё равно меня не понял.

— И правильно поступили. Ни один демон не заслуживает того, чтобы с ним откровенничали, иначе настанет момент, когда он использует это против вас.

— И как бы всё это использовал ты?

— Надавил на жалость, — спокойно подбросил полено, сам не понимая, чем именно заставил Марию улыбнуться. — Несмотря на пережитое, вы всё ещё не способны отпустить от себя семью, не можете принять свою новую сущность, чтобы стать другим человеком. Сильным и по-настоящему непобедимым экзорцистом. Память о родных и желание отомстить любой ценой — ваше самое слабое место, и мне не составило бы труда сыграть на этом. Стоит только вашим эмоциям возобладать над здравым рассудком, и вы превращаетесь в расшатанную юлу, неспособную устоять на месте. Теряете внимание к деталям и событиям, и тут-то я бы вас и прикончил.

— Слишком долго и не практично.

— Может, и так. Однако это не значит, что подобный вариант не сработает. К примеру, если бы это был Рене?

— Если бы это был Рене, то ты бы уже давным-давно мне об этом сказал, и голова мальчишки слетела с плеч. Я не стала бы испытывать жалость к тому, кто на самом деле не является человеком, да ещё и пытается причинить мне вред.

— Вполне логично. Скажите, вы из-за братьев взялись его присматривать?

— А разве непонятно?

— Было бы понятно, я бы не стал спрашивать, — взглянул на неё, надменно вздёрнув бровь.

— Потому что хочу сделать хоть что-то хорошее.

— По-вашему до этого вы не делали ничего хорошего?

— Не язви, — дружелюбно улыбнулась, закутываясь в плащ. — Всё, что я делала до этого, было только для себя. Спасение людей — всего лишь побочный результат, а теперь я на самом деле хочу сделать что-то по-настоящему хорошее для кого-то другого. Хочу знать, что, несмотря на всё это, я могу не только убивать и во мне ещё осталось хоть что-то человеческое. Извини, что доставляю этим неудобства. Знаю же, что ты никак не заинтересован в том, что не приблизит меня к цели.

— Плевать. Хотите помочь ему, значит так и будет. Главное, чтобы он снова научился держать язык за зубами.

Мария ответила мягкой улыбкой, но уже через пару секунд увидела серьезность на лице демона. Глаза Михаэля стали пустыми, смотрящими прямо сквозь неё. Понимая, что именно стало этому причиной, она приготовила Ригард, тихонько ожидая, когда тот наконец-то заговорит.

— Кровь.

— Откуда?

— С северо-запада.

Глава 2

— Прочь! — прокричал высокий мужчина, отгоняя волков. — Вон отсюда!

За его спиной стоял далеко немолодой монах. Судорожно крестясь, он что-то бубнил себе под нос, стараясь держаться как можно ближе к огню. Окруженным этим двоим оставалось лишь наблюдать за тем, как оскалив белые клыки, в угрожающем рычании, хищники начали уверенно подступать.

— Пошли вон!

— Франциско, их слишком много! Ты не сможешь справиться со всеми!

Прекрасно понимая, что его компаньон совершенно прав, рыцарь продолжал эту бесполезную битву за жизнь. Семеро волков, а может и больше, обступило мужчин, не давая ни малейшего шанса на спасение. Чёрные глаза отсвечивали дьявольским блеском, исчезающим только после того, как перед их мордами проносилось пламя факела.

«Ну почему именно столько?» — разозлено обвёл Франциско взглядом волчью стаю.

Если бы чуть меньше, то он бы с ними справился, но предугадать действия, скорость и время броска такого количества тварей, было практически невозможно. Рассчитав все свои силы, мужчина прекрасно понимал, что сумеет осилить не более чем троих-четверых, в то время как остальным не понадобится много времени для того, чтобы разорвать Хавьера в клочья.

— Сможешь взобраться на дерево, старик?

— Не уверен, — своим ответом монах полностью лишил рыцаря надежды на спасение хотя бы одного из них. — Ветки слишком высоко. Не могу ухватиться.

— Эта чёртова псина сильно повредила мне плечо, — кивнул в сторону волка с окровавленной пастью — и я не смогу полноценно управлять мечом. Так что попробуй ещё немного помолиться. Вдруг Господь всё же сжалится над нами.

— Неуместный сарказм Франциско. К тому же, Он видимо желает, чтобы мы сами заслужили себе право на жизнь.

— Ну что же, тогда хватит тянуть время, — чувствуя, как под тяжестью оружия рука начинает ослабевать, рыцарь сжал рукоять ещё крепче. — Пора либо жить, либо умирать.

Передав монаху факел, готовясь к своей последней битве, мужчина резко отвёл меч в сторону, но не успел сделать и шага, как сквозь деревья появилось две тени. Они так быстро пробираясь к ним, уклоняясь от звериных бросков, что даже со всем своим опытом, рыцарю было довольно трудно удержать на них опытный взгляд.

В бликах пламени блеснули стрелы, с пронзительным свистом впиваясь в одного хищника за другим. Сбитый с толку Франциско пытался рассмотреть тех, кто пришел к ним на выручку, но когда огонь же наконец-то озарил лица незнакомцев, на какое-то мгновение потерял дар речи. Высокий мужчина с большим железным арбалетом был примерно того же возраста, что и он сам. Облачённый во всё черное, быстро перецепив арбалет ремнём, перекидывая через плечо, незнакомец окинул их с монахом высокомерным взглядом, словно те в чём-то перед ним провинились. А возле того, как и не сразу смог определить рыцарь, молодая девушка в штанах и светлой мужской рубашке.

Оказалось, что одним из их спасителей стала девчонка, а это было именно тем, что не могло не внушить не только удивления, но и настороженности. Непринуждённо держа в ножнах двух килограммовый меч, она управлялась им наравне с мужчиной. И, если бы не длинные волосы, собранные в пучок и, на удивление мягкие черты лица, то Франциско бы мог практически поклясться, что перед ним, всего лишь, миловидный юноша.

Резкая боль в плечо заставила отвлечься от созерцания этих двоих, вспоминая о ране. Сдавливая её рукой, он попытался остановить кровь, что уже стекала по эфесу его огромного меча.

— Благодарим вас за помощь, — слегка улыбнулся монах, подходя ближе. — Если бы не вы, то даже и не знаю, чем бы всё закончилось, — заговорил так быстро, что некоторые слова начали сливаться между собой, превращаясь в неразбериху. — Волков было так много, что мы даже и не знали, что делать и как поступить, а тут вы…

— Не за что, — отрезал Михаэль, видя, что ещё немного и тот падёт к их ногам, забившись в благодарственной истерике.

— Благодарю вас, но как вы догадались, что нужна помощь? — поинтересовался Франциско, всё ещё держа меч наготове. — Мы ведь никого не звали, да и поблизости вас не могло быть.

— Не стоит кидаться в драку, — тут же уловила Мария враждебный настрой рыцаря. — Ведь у моего компаньона весьма быстрая реакция, и вы окажетесь убиты, еще до того как успеете занести меч, — специально отметила, предупреждая уже серьёзно настроенного Михаэля, ничего не предпринимать. — Что же до ваших вопросов, то тут вы на самом деле правы, мы не слышали криков о помощи и находимся далеко от вас. Но благо наши лошади, куда лучше ваших, чувствуют волков и именно поэтому мы пришли к вам на выручку.

— И они почувствовали их на таком расстоянии? — недоверчиво поднял брови Франциско, продолжая впиваться в незнакомку настороженным взглядом.

— Ирландский гунтер и Индийский Марвари. Оплаченные золотыми экю, так что было бы куда удивительней, если бы они их не учуяли.

— Дорогое удовольствие. Далеко не каждый лорд может позволить себе такую роскошь, не говоря уже о выходцах из простого народа.

— Хотите знать, откуда у нас деньги? — спокойно вздёрнула голову, стараясь предотвратить нападение Михаэля, чувствуя, как ещё немного и тот разорвёт на части тех, кого им всего несколько минут назад удалось спасти. — От таких как вы — глупцов, не придумавших ничего умнее, чем странствовать в одиночку по самым опасным местам Франции. Так что если вы думаете, что мы рискнули своей жизнью за простое «Спасибо» или «Да хранит вас Бог», то вы глубоко ошибаетесь. Пусть вы нас и не звали, но мы все равно возьмем с вас плату за спасение.

— Хорошо.

Выпустив меч, из онемевшей руки, Франциско отошел от незнакомцев, присаживаясь у своих вещей. Впервые сумев, как следует, осмотреть своё окровавленное плечо при свете костра, он понял, что оно пострадало намного сильнее ожидаемого.

— Сейчас я тебе помогу.

— Не стоит! — отстранился рыцарь от подбегающего к нему Хавьера, зная, что тот не самый лучший лекарь, и вполне способен причинить ему боль похлещи любого волка.

— Позвольте мне, — наконец-то заговорил мрачный незнакомец, отодвигая монаха. — В медицине у меня есть определённый опыт, так что разбираюсь я в этом куда лучше вашего. Снимайте рубашку.

Пока Михаэль занимался раненым, Хавьер подошел к девушке, что сосредоточенно всматривалась в темноту, из которой появилась.

— Нам повезло, что вы купили столь замечательных лошадей, если бы не они…

— То вы бы, уже погибли. Странствовать только вдвоем — довольно глупый поступок. Если вы, конечно, не боитесь быть убиты или ограблены.

— Верно. Очень глупо, — совсем не к месту засмеялся монах. — И хоть людей мы не боимся, но вот со зверьём… дали маху. Меня зовут Хавьер.

— Вы испанец?

— Да. Посланный в Шартр для того, чтобы избавиться от…

— Старик! — окликнул того Франциско. — Не думаю, что им это интересно.

Но Марии не было нужды дослушивать. Во Франции существовала лишь одна беда, от которой спасали именно монахи и прочие священнослужители.

— Меня зовут Мария, а это мой брат, Михаэль.

— Мария! Словно Матерь Божья. Ваши родители дали вам воистину прекрасное имя.

Пока её фамильяр занимался раной рыцаря, девушка могла видеть только его профиль, но сразу заметила, как лукаво изогнулись уголки его губ, превращаясь в лёгкую, самодовольную улыбку.

— Его дали мне не родители.

— Куда вы? — встревожено окликнул Франциско девушку, видя, что та направляется к деревьям.

— Возвращаюсь откуда пришла.

— Но ведь, мы можем провести эту ночь вместе.

Эта фраза заставила, до сих пор спокойного Михаэля удивлённо взглянуть на рыцаря. Ошеломлённый, он совершенно не мог поверить в то, что мужчина, который ещё несколько минут назад был готов атаковать его хозяйку, предлагает ей провести с ним… ночь.

— Вы только не подумайте ничего такого! — вмешался Хавьер, стараясь сгладить сложившееся недоразумение. — Франциско не особо хорошо говорит по-французски и имел в виду, что раз вы нас спасли и нам, и так придется вам платить, то почему бы вам не сопроводить нас до самого конца пути?

— Если вновь появятся волки, — накинул рубашку рыцарь на мастерски перебинтованное плечо, — мы с ними не справимся.

— Хорошо, — кивнула девушка, незаметно переведя взгляд на своего фамильяра. — Собирайтесь как можно быстрее и идите следом. Я пойду вперёд, а Михаэль вам поможет с вещами и проведёт к нам.

Покинув их, скрываясь за деревьями, Мария ускорила шаг, а затем и вовсе побежала. Как и ожидалось, их новоиспечённым компаньонам потребовалось немало времени, чтобы собраться. Воспользовавшись этой возможностью, она, как следует, осмотрела свои вещи, убирая из виду всё подозрительное, в особенности уделяя внимание рясе Михаэля. Быстро подняв её с земли, девушка как можно глубже зашла в чащу, прикрывая ветками и листвой. Прекрасно понимая, что если эти двое останутся с ними дольше положенного, то вполне могут заметить рясу священнослужителя и тогда появятся вполне закономерные, но совершенно ненужные вопросы…

— Мария…? — испуганно взглянул на неё сонный мальчик.

— Не бойся, Рене, сейчас к нам подойдут двое. Мы с Михаэлем взялись их сопроводить, так что ничего плохого они тебе не сделают.

— Ну, надо же, как вы далеко зашли! — захохотал Хавьер.

— Действительно, не близко, — внимательно осмотрелся рыцарь.

Что не говори, но подозрительность Франциско не давала демону покоя. Казалось, что этот мужчина всем своим естеством ощущал, что и с ним, и с Марией всё совсем не так просто, как ему пытаются внушить.

— Если не хотите быть с нами, то мы вас не держим, — раздраженно отрезал Михаэль, привязав доверенного ему Борджиани монаха, неподалёку от Рэйвена и Тайн.

Продолжая стоять, демон не желал присаживаться рядом со своими новыми знакомыми, но от подобного пренебрежения, обстановка начинала накаливаться ещё сильнее прежнего. Михаэль видел, что рыцарь им не доверяет и будет готов, даже с раненой рукой, сражаться до последнего.

— Ну что вы, не обращайте на Франциско внимания, он всегда такой недовольный, а ты, — метнул сердитый взгляд в сторону своего протектора, — прекрати свои подозрения, если бы не эти люди, то мы наверняка бы уже погибли. Имей уважение к тем, кто спас тебе жизнь!

— Это если они люди.

— Хватит!

Ничего не ответив на столь резкое замечание, обычно тихого и спокойного Хавьера, рыцарь пошел следом за Михаэлем, привязывая свою лошадь.

— Как тебя зовут, юноша? — опустился монах возле костра, смотря на встревоженного ребёнка.

— Рене, — отстранился от незнакомца, всё больше прижимаясь к Марии.

— Ясно, а меня брат Хавьер. Ваш сын?

— Нет, — возразила девушка, не допуская подобных мыслей. — Он отстал от своей повозки, и мы взялись оставить его родителям.

— Ну, надо же, Мария. Да ты спаситель нуждающихся!

— Это точно, — усмехнулся демон — моя сестра практически святая.

— А вы не похожи, — отметил Франциско, переведя на неё недоверчивый взгляд.

— Всё из-за того, что у нас разные отцы, — спокойно пояснила девушка, присаживаясь на расстеленный плащ.

— И как давно вы промышляете в качестве наемников? Должен признаться, что крайне редко встречал женщин подобного ремесла.

— Будем честны. Думаю, вы вообще никогда не встречали женщин подобного ремесла, потому-то и столь подозрительны в отношении меня. Будь на моем месте мужчина, то у вас и стольких вопросов не возникало бы.

— Именно. Вы ведь и сами понимаете отношение церкви к, подобному роду, женщинам.

— Церковь скорее поощрит женщину стать шлюхой, нежели воином. Да только я скорее умру, чем выберу для себя подобную участь.

Устав постоянно перед ним оправдываться, Мария снова взяла спрятанный в ножнах меч, подтягивая к груди замотанный в ткань эфес. Понимая, что именно она сейчас чувствует, Михаэль улыбнулся, и уже собирался пойти прочь, но на его уход тут же обратил внимание вездесущий монах.

— Вы уходите? — обеспокоенно приподнялся со своего места Хавьер.

— Отлучусь ненадолго. Не переживайте, если что, то о вас позаботится Мария.

Пока старик продолжил беседовать с мальчишкой, Франциско наблюдал за девушкой, сидящей, практически в обнимку со своим оружием.

— Это, Бастард? Никак не могу разобрать, что за разновидность.

— Меч как меч, — пожала плечами, стараясь, лишний раз не говорить о том, что способно вызвать настороженность рыцаря — не Бастард конечно, но какой есть. А вы, как я погляжу, отдаёте предпочтение шотландскому Клеймору.

— Смотрю у вас довольно неплохая осведомлённость в вопросах оружия, — усмехнулся Франциско, не ожидая подобного знания от женщины. — Впечатляет.

— Было бы странно, если бы я его не узнала. Подобные мечи здесь редкость. С такой громадиной мало кто, способен управиться. Неудивительно, что раненный, вы уже не смогли продолжать бой.

— Позволите взглянуть на ваш?

— Позволю, но лишь в моих руках. Вы слишком подозрительно к нам относитесь, так что отдавать своё оружие вам было бы слишком беспечно.

Утвердительно кивнув, Франциско встал, подходя ближе. Обнажив меч, Мария подняла его остриём вверх. Лезвие выглядело так, словно тому уже не одно столетие. Тёмное, но совершенно не избитое, будто бы им никто, никогда и не пользовался. От гарды и до середины клинка на нём были выбиты разнообразные узоры. Внимательно осматривая оружие, Франциско понял, что и впрямь оказался прав, клинок на самом деле был именно таким, каким он его себе и представлял.

«Как она может так свободно с ним управляться? Подобные размеры должны и весить соответственно. Килограммов около двух или даже больше» — сосредоточившись, мужчина попытался вспомнить блеск стали. Свист, выпущенных из арбалета стрел, он помнит отчётливо и ясно, а вот меч…

— А где же кровь?

— Убрала сразу же, как только вернулась сюда.

— Не любите смотреть на последствия своих ударов? — отошел от девушки, присаживаясь на своё место.

— Не люблю убирать её после того как она застывает.

— А зачем обмотали рукоять?

— Чтобы не натирать руку, — отложив меч, Мария подтянула сумку, пытаясь как можно быстрей найти бурдюк с вином.

— Но ведь для этого можно надеть перчатки.

— Можно, но я отдаю предпочтение голым рукам. Иначе у меня не получается чувствовать его на должном уровне.

— Смотрю, у вас есть ответы на все вопросы. Видимо, я не первый, кто интересуется подобным.

— Говорю как есть, ведь для того чтобы сказать правду, ненужно много думать.

Уверенно продвигаясь вперёд, уходя всё дальше от места их ночлега, Михаэль очень тонко и пронзительно посвистывал. Длинный свист подолгу зависал в воздухе, отдаваясь мелодичным отзвуком от листвы, он терялся во мраке леса. Проделывая его до тех пор, пока не заметил в темноте чьи-то нерешительные тени.

— Ну же, идите сюда, — позвал кого-то, опускаясь на колено.

Раздался тихий скул и через какое-то время, к нему подошел большой волк, с торчащей из шкуры стрелой. Затем ещё один и ещё.

— Простите, что так вышло. Но по-другому мы не могли.

Крепко обхватив зверя так, чтобы тот не смог вырваться, демон взялся за выступающий над лопаткой наконечник, резко обломив хвостик.

— Ну вот. Теперь всё будет хорошо, — потрепав огромного волка за шерсть, он слегка шлёпнул того по широкому боку, заставляя отбежать.

Вынув стрелу из последнего зверя, Михаэль неспешно направился обратно. Спустя эти полчаса, Рене крепко спал возле Тайн, а монах, устроившись неподалёку от костра, наблюдал за Марией и своим компаньоном, которые на этот раз вели практически дружескую беседу.

— Не думаю, что меня не было настолько долго, чтобы вы успели сменить гнев на милость, сэр Франциско.

— Мы просто нашли тему для разговора, — нахально улыбнулась Мария, еще больше раздражая демона. — Франциско посвятил меня в цель их поездки. Оказывается, в Шартре появилась ведьма и именно туда они сейчас направляются.

— Ну, надо же, как насупился, — усмехнулся рыцарь, видя, с каким недовольным лицом тот смерил сестру. — Ведешь себя как сторожевой пёс. Словно я у тебя собственность отнять пытаюсь, — сделал очередной глоток пряного вина. — Не уж-то так о сестрёнке переживаешь?

Сообразив, что Мария специально напоила Франциско, Михаэль расслабился. Никак не отреагировав на подобное замечание, он присел неподалёку от монаха, перебирая принесённые стрелы.

— Вы очень умелый лучник, — повернулся к нему Хавьер. — Такое мастерство довольно редко в наше время.

— Главное, уметь обращаться с оружием, словно оно такое же продолжение вас, как и собственная рука. Использовать весь потенциал…

Женский смех прервал его рассуждения, заставляя взглянуть на сидящих, напротив, от него. Смуглый испанец, крепко держал в руке кружку, опираясь о то самое дерево, что и его госпожа. Теперь, когда мужчина охмелел, его манеры вполне отчётливо выказывали благородство, присущее лишь аристократам. Высокий мужчина, в возрасте двадцати трёх лет, явно наслаждался компанией Марии. Обходительный и красивый Франциско был способен покорить далеко не одно женское сердце. Светлые, вьющиеся волосы слегка падали на шею, а широкие брови создавали тень задумчивости в выразительных голубых глазах. Лёгкая щетина делала его лицо грубее, скрывая истинный возраст, тут же придавая своеобразный шарм мягкой улыбке. Расслабившись от крепкого вина, спокойный мужчина что-то ей тихонько рассказывал, а она наслаждалась его компанией, всё больше и больше растворяясь в ней. Когда было нужно, Мария с удивительной легкостью могла скинуть с себя мрачную маску охотника, сменив на улыбающуюся нимфу.

— У вас очаровательная сестра, — отметил Хавьер, видя, куда смотрит его собеседник.

— Нисколько, — отрицательно приподняв брови, Михаэль снова вернулся к поломанным стрелам, снимая с них наточенные наконечники. — Ведёт себя словно парень и только. Нет в ней ничего очаровательного.

— Да, но ведь подобное очарование в наше время встречается куда реже обычного. Оно, словно, редкий цветок, выросший глубоко в ущелье. Маня своей необычной и удивительной красотой он увенчан ореолом из шипов, не позволяющим к себе притронуться.

— Впервые вижу, чтобы монах, служитель Господа, давший обет безбрачия, настолько лестно отзывается о женщине. Ни считая ее, ни грешным, ни падшим созданием, — искренне удивился Михаэль, привыкший к совершенно иному виду рабов веры.

— О да, это на самом деле странно, — усмехнулся старик, потирая уставшие глаза — но то, что я монах, ещё не значит, что слепой. Когда моему взору открывается красота, я говорю так, как есть и не оправдываю не своих желания, не своих слабостей, говоря, что в этом виноваты другие. Пусть я и служу Господу, но, несмотря на это, остаюсь обычным человеком, с глазами и ушами, а потому считаю, что мы сами должны держать ответ за свои чувства. И если священнослужитель влюбляется в женщину, и она для него становится важнее Бога, то это только его вина. Глядя на вашу сестру, я говорю лишь то, что вижу. Мария необычная и, даже пугающая, но, невзирая на это, я не вижу в ней ни греховности, ни зла.

— И то, что она в мужской одежде, вас не смущает? Ведь церковь не позволяет этого женщинам, — подобным вопросом, Михаэль решил окончательно определить, на самом ли деле старик прост настолько, насколько хочет казаться.

— То, что Мария похожа на парня, даже немного подогревает кровь. Но не бойтесь, Франциско настоящий джентльмен и ни за что её не обидит. Сейчас вино ударило ему в голову, позволив расслабиться впервые за долгое время, вот и всё.

— Да… вы действительно необычный монах. Если бы в этом мире было бы больше таких людей как вы, то он бы не стал настолько тёмным местом.

— Вы меня переоцениваете, дорогой мальчик. Но всё же подобные слова действительно приятно слышать, — заёрзал монах, подкладывая под голову сумку. — А теперь пора и поспать.

Спустя час все кроме Франциско и Марии уже спали. И только они с рыцарем не могли сомкнуть глаз, продолжая разговор, тема которого не могла оставить безразличным ни одного из них.

— Значит, вы направляетесь в Шартр, чтобы уничтожить ведьму? — подпёрла щёку, облокотившись о шершавый ствол. — А разве это не опасно?

— Для простых людей может и опасно, но мы — служители Ватикана и члены ордена Святого Креста. Так что подобное для нас уже не впервой.

— Вот как?

— Брось, думаю, ты и так уже это поняла, — привлекательно улыбнулся Франциско, растягиваясь возле Марии.

— Немного.

— И что же меня выдало?

— Ваше оружие, — указала кружкой на огромный меч, не в силах сдержать ответной улыбки. — Члены ордена — единственные используют Клейморы. Что вполне понятно, учитывая, с кем именно, вам приходится иметь дело. Вот только, вы уверены, что в городе на самом деле ведьма и происходящее — не простые слухи?

— Мы находились в Дижоне, когда до нас дошли новости о Шартре. В письме говорится, что там начал дохнуть скот, а людей стали находить обескровленными. Ведёт себя, словно дикое животное. Скачет ночами по крышам, залезает в дома и ворует детей.

— У страха глаза велики, — ничуть не насторожилась Мария. — Даже если в городе и впрямь появилась ведьма, то относительно скота ещё можно сказать, что это её рук дело, а вот окровавленные тела и звериное поведение — полная ерунда. К тому же, если слухи о ней дошли до Дижона, то до Орлеана и подавно должны были, а там на этот счёт всё глухо. Так что я думаю, что это просто обезумевшая женщина, которую следует лечить, а не обвинять в колдовстве?

— Говоришь так, словно отлично во всём этом разбираешься.

— В наше время в этом нет совершенно ничего удивительного. Захочешь жить и не тому научишься.

— Хорошо, а как же тогда гибель скота? По-твоему, это совпадение?

— Существует достаточно болезней, от которых страдают одни только животные. Эпидемии или же сезонные заболевания.

— А обескровленные тела? — поинтересовался рыцарь не в состоянии отвести глаз от Марии. Сам не зная почему, с каждым часом пропитывается к этой девушке все большей симпатией.

— Если она сумасшедшая, то убить кого-либо, а затем слить или выпить кровь — для неё не будет составлять труда.

— Но ведь больного человека уже поймали бы, а её до сих пор не могут. В любом случае мы с Хавьером вот уже около пяти лет в ордене и скоро сами сможем во всём разобраться.

— И давно вы с ним знакомы?

— Достаточно. Хавьер растил меня как родного.

— Ты сирота?

— Если бы. Когда-то мой отец был лордом, вот только не таким, каким следовало бы. Выпивка и азарт погубили его. Он всегда где-то пропадал даже не пытаясь обращать на нас внимание, — заметя вопросительный взгляд, рыцарь сразу же пояснил. — Меня и сестру от второго брака. Моя мать умерла при родах, вот тот и женился снова. Хавьер — родной брат моей мачехи и, время от времени приезжал к нам и ненадолго приезжал в наше имение. Знаешь, обычно братья с сестрами не очень хорошо ладят, но только не мы. Доминика, была младше на три года и стала моей отрадой и смыслом жизни. А к тому времени, когда отец полностью вышел из-под контроля, нам было всего десять и семь.

Когда лорда Монтеро и его супругу убили за долги, нам с Доминикой помогли сбежать из поместья. Хавьер, вместе с другими людьми, около трёх дней искали нас по всей округе, а когда нашел забрал меня к себе. До семнадцати лет я жил вместе с ним в монастыре, в то время как моя же сестра была отправлена к тетке. А затем, начался мой путь к восстановлению доброго имени моей семьи. Всё проведённое с Хавьером время, было посвящено изучению языков, математики, литературы и искусства ну и, конечно же, тренировкам с оружием. Когда же я покинул стены монастыря, мне уже исполнилось восемнадцать, и я без каких-либо преград смог попасть на службу к королю Фердинанду. И лишь благодаря этому, смог добиться того, что меня возвели в ранг рыцаря и отстроить за полученное вознаграждение своё родовое имение. Так что если бы не Хавьер, то даже и не знаю, где бы я сейчас мог оказаться.

— Поэтому ты вызвался охранять его в этом ремесле?

— Не только, — мягко улыбнулся. — Но об этом я не хочу говорить.

Опьянев, от крепкого вина, Франциско и сам не заметил, как уже через четверть часа уснул. Несмотря на то, что Мария пыталась пить как можно меньше, а вино всё равно ударило в голову, от чего ей теперь очень хотелось привести себя в чувства. Отойдя достаточно далеко от ночлежки, она прислонилась к дереву пытаясь ощутить у себя на лице дуновение прохладного ветра. Продолжая стаять около него, чувствуя, как алкогольный дурман начинает покидать её уставшее тело, девушка невольно подумала о Франциско. О том, как он говорил с ней и, как рассказывал о себе. Этот мужчина не вызывал в ней неприязни, а даже наоборот. То, как он держался, чем-то напоминало Михаэля и, в то же время, это было иначе. Рядом с рыцарем, она совершенно не испытывала напряжения. И даже не смотря на то, что этот мужчина был достаточно красив, а между ними всё равно не возникало того чудовищного дискомфорта, что постоянно смущал Марию в компании её фамильяра. Улыбнувшись, она уже собралась отойти, но в тот же момент перед ней, появился Михаэль. Преграждая путь, демон уперся предплечьем о толстый ствол прямо над её головой, впиваясь в девушку своим властным, карим взглядом.

— Ну и как вам компания джентльмена? Пришлась по вкусу?

— Вполне, — испуганная резкостью его напора, Мария далеко не сразу смогла ответить. — К тому же, он не заслужил подобного тона. Да и зачем ты вообще выскочил, а если бы я по нужде отошла?

— Потому и «выскочил», что не по нужде. Зато, какие слова я слышу от вас в адрес мужчины.

— Франциско — хороший человек.

— Действительно, — недовольно слукавил Михаэль, когда та отвела от него взгляд. — Рыцарь и впрямь пришелся вам по вкусу.

— Это не имеет значения.

— Мария…

— Не беспокойся, — убрала за ухо, тонкую прядь непослушных волос. — Наш контракт — единственное, что для меня значение имеет. И я не так глупа, чтобы променять его на мужчину.

— Я…

— Она твоя! — не сдержалась, девушка.

Слышать в его бархатном голосе нотки разочарования было истинной мукой. Каждый раз, когда Михаэль говорил с ней в подобном тоне, она чувствовала себя изменницей. Той, что предаёт не только семью, ради которой был заключён этот контракт, но и себя саму. Ту Марию, которая согласилась связать свою плоть с демоном ради того чтобы стать сильнее.

— Моя жизнь принадлежит лишь тебе одному! Помоги мне найти того человека, и она твоя!

— Что теперь? — убрав руку, мужчина вернулся к своему обычному тону, позволяя ей расслабиться.

— Как и договаривались, мы вместе с ними едем в Шартр.

— Хотите лично проверить, насколько правдивы слухи? Ваше право, однако я всё равно считаю их не более чем просто вымыслом.

— Согласна. За всё время ещё ни одна из них не действовала настолько открыто и компрометирующее. Разве только…

— … кто-то делает это специально. Вы об этом подумали?

— Да.

— Ерунда, — отмахнулся Михаэль от подобного предположения, словно от недокучливого комара. — Зачем демону обращать женщину в ведьму, а потом так откровенно подставлять под клинок инквизиции? В этом же нет никакого смысла. К тому же, одно дело, если бы её использовали для того чтобы заманить в Шартр именно нас с вами, но мы и близко ни о чем этом не слышали. И если бы не встретили этих двоих, то всё также бы и продвигались до Фантебло.

— В любом случае, — сложила руки Мария, создавая между ними невидимую преграду, — никто бы не стал посылать в Шартр людей из ордена, будь это ерундой.

— Значит, и мальчишку теперь нам до Сен-Пре доставлять?

— Конечно, это ведь как раз предместье Шартра.

— А вам случайно ни кажется что это всё как-то уж больно подозрительно? — вздёрнул бровь, задумчиво потирая подбородок. — Всего за один день мы встречаем сначала мальчика, которому необходимо в Шартр, а теперь ещё и членов ордена.

— Согласна. Подозрительно и очень. Но даже если и так, разве это плохо? А что если мы наконец-то сумеем найти их? — продолжала всматриваться в темноту. — Что если теперь уже не мы ищем их, а они нас? — облокотилась о дерево Мария, переведя на своего фамильяра пустой взгляд. — Вдруг это судьба?

— Судьба отправиться в Шартр или сделать это вместе рыцарем?

От этого вопроса по её лицу проскользнула тень отчаяния, заставляя её отвернуться. Прекрасно понимая, с чего вдруг девушка так сильно расстроилась, Михаэль продолжал смотреть на неё своими спокойными, карими глазами. То, с такой горечью Мария отнеслась к его словам о Франциско, напоминало отчаяние лишенного надежды человека, у которого отнимают последний шанс на счастье. Будто бы он собирается забрать у неё абсолютно всё, что хоть как-то способно принести радость. И от понимания того, как именно эта девчонка оценивает его поступок, стало неприятно. Но в тоже время Михаэль и сам не мог не признать, что Мария и впрямь, могла оказаться права. Почему, он настолько враждебно отзывается о рыцаре, несмотря на то, что она напротив, была рада их знакомству? И почему его так сильно раздражает присутствие этого мужчины?

Мария же и сама не могла понять, из-за чего так сильно разозлилась на Михаэля, и почему испытывает такое отчаяние. Гневаясь куда больше на себя, нежили на него, ей захотелось уйти, но алкоголь взял верх над уставшим телом. Неспособная удержаться на ногах, она рухнула на Михаэля. И даже не смотря на то, что Мария успела упереться руками в широкую грудь, всё равно уткнулась в неё лбом и носом.

— Ну, надо же, — мягко улыбнувшись, он взял девчонку на руки, неспешно пошагав обратно к костру, — кажется, кто-то перепил.

— Я тебя ненавижу. Ну почему ты такой? Почему всегда дразнишь меня?

— Ничего подобного.

— Врешь, — фыркнула, отворачиваясь от его насмешливого взгляда.

— Сколько же вы выпили, что так опьянели?

— Я не пьяная, а просто устала!

— Как скажите, — покорно согласился, всё также легко и непринуждённо улыбаясь. — А теперь вам пора спать.

— Ты мне не мать, чтобы указывать, что и когда я должна делать.

— Верно, я для вас никто, но даже, несмотря на это, вы всё равно меня послушаете, ведь находитесь в моих руках.

— Ненавижу тебя!

— Ну, конечно же, ненавидите, — уложил её на мягкий плащ. Убирая с её раскрасневшегося лица прядь непослушных волос, Михаэль тихонько наблюдал за тем, как она засыпает. — Спите спокойно, моя госпожа. Сегодня кошмаров не будет.

* * *

Прохладное утро заставило путников ещё сильнее закутаться в кожаные плащи. На рассвете их разбудил дождь, и теперь, дрожа под промокшей одеждой, они всё ещё пытались согреться.

— Ну что за мерзкое утречко! — возмутился Хавьер. — Ещё немного и я подхвачу простуду.

— Ни вы один, — засмеялась Мария.

Теперь, когда прошло похмелье, даже плохая погода начала казаться ей волшебной, чего совсем нельзя было сказать о Франциско. Скача на своём непревзойдённом Липпициане позади всех, да ещё и так медленно, что из-за него притормаживали все остальные, рыцарь до сих пор не мог избавиться от похмелья. К тому же тряска совершенно не шла ему на пользу. А из-за дождя, не позволившего им, ни позавтракать, ни даже перекусить, пустой желудок издевался над ним, словно разъедающая плоть язва.

— Ваше вино, будто сам Дьявол готовил. Выпил совсем немного, а голова, словно чугунная.

— Я же вас предупреждала, говорила о том, что оно слишком крепкое, — мягко улыбнулась Мария, специально замедлив Тайн настолько, чтобы поравняться с Франциско.

— Не спорю, но я даже не подозревал, что настолько, — слегка поморщился мужчина, наслаждаясь компанией своей спутницы.

— Михаэль специально сделал его таким, чтобы легко можно было согреться.

— Теперь понятно, почему, не допив вторую кружку, я свалился с ног, словно медведь в спячку.

— Ничего страшного, ещё около часа и станет легче.

— Что ж, надеюсь, ты права.

Скача далеко впереди, Михаэль слышал приятельский разговор между Марией и рыцарем, а так же, тот раздражающе дружеский смех, которым они то и дело друг друга одаривали. Сидевший перед ним Рене, напевал себе под нос какую-то песенку, но демон ничего не слышал. Всё его внимание было приковано к всадникам, скакавшим позади.

— Не стоит так напрягаться, — добродушно усмехнулся монах, застав того врасплох. — Ваша сестра, уже взрослая девушка и в любой момент может захотеть уйти, связав свою жизнь с другим мужчиной. И вам, мой дорогой мальчик, придётся с этим смириться.

Разговор о том, что Мария может уйти, был полной ерундой. Они связаны контрактом, что обязует эту капризную девчонку принадлежать лишь ему одному. Сейчас он служит ей и будет служить ровно до тех пор, пока не выполнит условие их договора. Его госпожа нуждается в нем больше всего на свете, ведь в противном случае уже не сможет исполнить своё желание. Но придет время, и Мария будет его. Её бесценная душа станет долгожданной платой за все его труды.

Когда Михаэль выбрал её своим контрактором, она была другой: слабой и беспомощной, переполненной отчаянием и болью, но всё эти чувства лишь сделали её сильней. И он, словно терпеливый садовник, растил и заботился о ней, оберегал и защищал. Каждый месяц рядом с ним она созревает, словно фруктовый плод, а он терпеливо ждет, когда же ему наконец-то будет позволено сорвать его. И пусть влюблённая душа и имеет воистину непревзойденный вкус. Дурманяще-сладкий, изумительно пикантный, насыщенный разнообразием чувств и эмоций. Наполняющей тебя настоящей, живой силой и мощью, о которой грезят абсолютно все демоны.

Вот только если есть хоть малейший шанс на то, что Франциско всё же разобьет Марии сердце и сделает девчонку слабой и ранимой, то её душа лишь превратится в самый обычный огрызок! Станет отвратительной и грязной! И мысль об этом была для него невыносимой. Так разве он может это позволить? Разве может позволить, что бы на его прекрасный фрукт покусился другой? Мерзкий червь, что обезобразит Марию! Обезобразит душу, за которую, всё это время боролся! Ни за что! И никогда! Ведь если его опасения осуществятся, и Мария, на самом деле свяжет свою жизнь с Франциско, то Михаэль уже не сможет противостоять её решению. До этого он был твёрдо уверен в том, что она никогда никого к себе не допустит, но только сейчас.… Сейчас же, когда появился рыцарь, вся его уверенность начала постепенно таять. Всего несколько часов вчера и несколько часов сегодня, а Мария уже начинает не только вести себя иначе, но и чувствовать. И это притом, что до Шартра им придётся скакать далеко не один день. Так что же будет дальше? Ведь Франциско настолько лёгкий и светлый человек, в которого та вполне способна влюбиться, и тогда…

Красивое лицо потемнело от гнева. Пришпорив Рэйвена, Михаэль поскакал вперёд. Чуть не свалившись от столь резкого толчка, Рене, ухватился за гриву пытаясь удержаться на такой большой скорости. Он гнал, желая отогнать от себя все свои мысли. Холодный ветер бил его в лицо мелкими каплями, но это лишь помогало загасить разъедающую разум неприязнь. Он подпустил Марию слишком близко к себе. Даже начал доверять, как когда-то давно доверял ещё одному человеку. Первому и последнему. Эта девчонка пообещала отдать ему свою душу, вот только та совсем не будет ему нужна в таком грязном и запятнанном виде. Осквернённая другим человеком, перестав быть такой, как сейчас — эта невинная душа перестанет быть такой, какой тот её желает.

Отскакав далеко вперёд, демон резко спешил с коня, не дожидаясь, когда тот полностью остановится. Лишившись опоры, плохо одетый мальчишка оказался полностью беззащитным перед холодным ветром и дождём. Обняв себя руками, чтобы согреться, Рене трясся от холода словно заяц.

— Михаэль…

— Сиди здесь, — резко повернулся, накидывая на него плащ, — через несколько минут они нас догонят.

Покинув ребёнка, мужчина прошел вперёд, спускаясь по невысокому склону, зайдя за который стал проворно пробираться через густые заросли тёрна и боярышника. Преодолев последние десятки метров, мужчина наконец-то вышел к небольшому озеру. Остановившись на берегу, неспешно разуваясь и проворно сняв с себя верхнюю одежду, мужчина зашел в ледяную воду.

Окунувшись ещё раз и ещё, Михаэль пытался остудить свой гнев. Он ненавидел Марию, злился, но должен был взять себя в руки и со всем необходимым достоинством, продолжить выполнять свою часть договора. Пусть теперь для него всё складывается и не самым лучшим образом, но условия невозможно изменить, а от контракта не отказаться. Уйдя под воду настолько, что поверхность превратилась в гладкое шелковое полотно, демон растворился в её темноте и умиротворённости. В ушах зазвенело ещё сильней, вырывая его из реальности. Пробирающий холод утихомирил сознание. Но стоило ему открыть глаза, как перед ними предательски возник образ Марии — наполняя сердце гневом. Вынырнув, он яростно ударил о воду, пытаясь отогнать, прочь этот надоедливый женский лик. Стиснув зубы, мужчина стоял, всматриваясь в разорванные клочки своего отражения. Прошло несколько минут, прежде чем, немного попятившись, демон неспешно побрёл к берегу, продолжая пребывать всё в том же отрешенном состоянии.

— Где Михаэль? — подскакала Мария к закутанному в плащ Рене.

— Там.

— Понятно… — спешив, оставив Тайн возле Рэйвена, она направилась следом за своим фамильяром, практически с такой же яростью в потемневших глазах, что и тот, всего несколько минут назад.

«Какого черта он вытворяет?! С ума, что ли сошел?! Да что с ним вообще творится?! Сам себе на уме!» — захвачена этими мыслями, девушка не смогла уклониться от, хлыстом скользнувшей по лицу, ветки.

Удар оказался настолько сильным, что рассёк Марии щеку. Прикрыв её рукой, она на мгновение остановилась, но как только боль утихла, гнев разгорелся в ней с ещё большей силой. Наконец-то выйдя к тому же озеру, что и её фамильяр, девушка увидела на берегу одежду Михаэля. Неожиданный всплеск заставил повернуться. Обнаженный по пояс мужчина стоял не менее чем в пяти метрах от неё. Из-за холодной воды от его тёплого тела исходил лёгкий пар. Широкая спина и белоснежная кожа. Казалось, что Михаэль был создан из живого мрамора. Каждый его мускул, изгиб, мышца и впадинка, были настоящим произведением искусства. Словно кто-то очень любящий, трепетный и терпеливый, потратил целые века на его создание. Века, с которыми этот кто-то обтёсывал грубый мрамор, превращая в истинный шедевр человеческого тела.

На мгновение девушке показалось что от того исходит какое-то непонятное сияние. Неуловимое, серебряное свечение, словно от чего-то, по-настоящему волшебного, но стоило Михаэлю повернуться, направляясь к берегу, как Марию забило ознобом. Впервые за всё это время девушка увидела его таким. Сейчас этот мужчина напоминал ей хищника, сильного и кровожадного. И даже, несмотря на то, что его голова была опущена, а она всё равно каждой своей клеточкой ощущала переполнявшую его злость. Исходившая от него аура, напоминала взбешенного пса, рвущегося с удушливой цепи. В тот момент Мария впервые испытала из-за него не только страх, но и странное смятение, которого ещё никогда не появлялось прежде. Сейчас, смотря на своего фамильяра, девушка поняла что этот демон совершенно не похож на того Михаэля, которого она знает.

Бредя так, словно вот-вот накинется на неё, разрывая в клочья, он совершенно не походил на человека. Мокрые волосы свисали, закрывая лицо как у помешанного, и когда всего несколько шагов отделяло его от суши, Мария поняла, что пятится назад. В один единственный момент её охватило странное оцепенение, от которого стало невозможно совладать со своим телом. Показалось, что когда этот мужчина поднимет голову, то вместо лица она увидит свирепую морду с огромной пастью и неистовыми, дикими глазам.

Но этого не произошло. Выйдя на берег, Михаэль взглянул перед собой всё с тем же спокойным безразличием в опустошенных глазах. Опустившись в метре от неё, словно находясь в полном одиночестве, словно Марии там и вовсе не существовало, он поднял свои вещи, оставляя девушку, один на один со всеми её ощущениями.

Рухнув на колени, продолжая испуганно дрожать, она обхватила себя руками. Впиваясь ногтями в плечи, Мария пытаясь избавиться от того мерзкого чувства, которым оказалась награждена. Не в состоянии пошевелиться или хоть что-нибудь вымолвить девушка впивалась растерянным взглядом в посеревшее небо. Ведь даже, несмотря на всё его хладнокровие и безразличие, а она всё равно всем своим естеством ощущала истинные чувства своего фамильяра. Презрение… Злость… Ненависть…. Они исходили из него, просачиваясь под её тонкую кожу…

Зайдя в рощу, он прекрасно понимал, что именно заставил её испытать. Но даже это не могло Михаэлю заглушить не своей ненависти, ни разочарования. Убрав с лица мокрые волосы, демон спокойно пошел к Рэйвену.

— Похоже, что вы разминулись с Марией, — заговорил монах, когда тот наконец-то подошел ближе.

— Пойду, схожу за ней.

— Не стоит Франциско. Вон она идёт.

— У тебя кровь на лице, — поспешил к ней рыцарь, осматривая рассеченную щеку.

— Ничего страшного, случайно о ветку поцарапалась.

— Нужно смыть её, — не обращая внимания на её беззаботную улыбку, Франциско потянулся за своим платком и фляжкой, снова возвращаясь к девушке, аккуратно вытирая застывшую на ветру кровь. — Постой немного.

В любой другой момент, Мария не позволила бы подобного никому, кроме Михаэля, но не сейчас, когда тот с самого начала, не обратил на неё никакого внимания, а теперь вообще отвернулся. Сейчас же, опустошенная, словно самый настоящий кувшин, она стояла, вполне спокойно воспринимая подобную близость.

— Да тут настоящий порез. Неужели это на самом деле из-за простой ветки? Выглядит так, словно тебя ножом ударили.

— Заживет.

Но даже это заявление не заставило Михаэля взглянуть на неё. Отстранившись, он не желал снова вспоминать всю ту ненависть, от которой с таким трудом смог избавиться, купаясь в ледяной воде. Отведя глаза, точно понимая, что происходит между Марией и рыцарем, демон продолжал смотреть прямо сквозь монаха.

— Михаэль, ты что купался? — увидел Хавьер, как с его волос стекают капли воды.

— Нет. Всего лишь немного освежился.

— Что было бы не так уж и удивительно, — игнорируя его явную неприязнь, Франциско усмехнулся, не позволяя тому и рта раскрыть — учитывая, как он ведёт себя с самого утра. По-видимому, ему, что-то в голову ударило. Лучше бы о сестре позаботился, неужели не заметил, что у неё с щекой? О чужих людях думаешь больше, чем о родных. Марии нужно её заштопать, иначе останется шрам.

— Не нужно, — улыбнулась ему девушка, стараясь не встречаться взглядом, — сама этого не хочу, к тому же вскоре рана сама затянется, а нам необходимо скакать дальше.

— Думаю, стоит послушать даму и не терять времени, — подогнал их монах. — Поговорить, мы можем и в дороге.

Мария скакала впереди, не желая ни с кем говорить… Впечатление, оставленное Михаэлем грызло её изнутри. Горечь в душе сжимала грудь, не позволяя дышать. Сама не понимая из-за чего, но это мерзкая ситуация причиняла ей практически ощутимую боль.

— Как же неудобно смотреть на тебя со своего небольшого Бардиджано, — пожаловался Хавьер. — По сравнению с вашими лошадьми, я уже не считаю что Липпициан Франциско так уж и велик.

— Понимаю, — улыбнулась девушка, смотря на приятное лицо старика, — наши с Михаэлем кони на самом деле довольно большие.

— Не то слово! Когда вы с братом едите рядом, то это не бросается в глаза настолько очевидно, а вот когда рядом с одним из нас.… Ну, ничего Аделаида, пусть они велики, но ты у меня куда выносливей.

— Аделаида? — не сдержалась от насмешливого смешка.

— Ну, ты прямо как Франциско. Он тоже критикует мой выбор. Говорит, что это имя подходит какой-то дряхлой кобыле, но уж никак не моей красавице.

— Полностью с ним согласна. Имя и впрямь замысловатое.

— Кстати, вы ведь не собирались ехать в Шартр. С нашей стороны было бы грубо ни с того, ни с сего вмешиваться в ваши планы.

— Не стали, если бы не захотели. Но у вас есть деньги и они нам нужны. К тому же, так мы сами сможем довезти Рене до предместья, в которое следуют его семья.

— И только? — хитро переспросил Хавьер. — Вы не похожи на тех, кто нуждается в деньгах.

— Потому и не похожи. Если бы мы брались только за то, что нам нравится, то не имели бы ничего.

— Ну-ну. Не стоит так скрытничать. Раз мы будем вместе, то нужно быть честными друг с другом. А теперь, может, всё-таки, назовешь настоящую причину.

— У вас достаточно гибкий ум и, по-настоящему, лисья хитрость. Ваше место не в монастыре, а на поле боя.

— Ну, что ты, девочка. Ты мне льстишь.

— Отнюдь. Я констатирую факт. Вы далеко не первый служитель Господа, которого нам выдалось повстречать на своём пути, но лишь вы один, оказались настолько внимательны.

— Возможно, но ты так и не ответила. Какова причина, Мария? — серьёзно переспросил, снимая с себя маску шутника.

— Ведьма, — взглянула на него своими холодными, волчьими глазами. — Хочу разобраться с этим делом и определить, что на самом деле происходит в Шартре.

— Хотите убедиться в том, что создание, о котором ходят слухи, действительно лишенная души кукла демона?

Этот вопрос не только поразил, но и по-настоящему насторожил Марию. Она и так относилась к Хавьеру с опаской, но это замечание стало даже большим, чем та ожидала. Это, столь мелкое сведенье о ведьмовстве, сразу обратило на себя внимание. Ведь, если не брать во внимание простых людей, то и далеко не каждый экзорцист, способен разбираться в подобном. Экзорцист или инквизитор, смотря кого, послал орден, никогда не проверит того, подкрепляются ли полученные сведения чем-то, куда более серьёзным, нежели простыми домыслами.

Если на женщину указывали пальцем, озвучивая лишь одно-единственное слово «Ведьма!», то это уже не простое предположение. Реальные же доказательства демонической силы, от которых бы даже самый бывалый инквизитор наложил в штаны, редко когда проявляются на эшафотах. Клевета становится истинной, а признание в вине получают посредством бесконечных пыток. Вот почему чаще всего происходит так, что страдают ни в чём не повинные люди. А тут — с чего это вдруг проверка? Откуда этот монах может знать о подобных нюансах?

— Кто вы, Хавьер? — не выдержав, спросила Мария, подозревая что-то неладное.

— Хороший вопрос, девочка. Мне же интересно, кто вы такие? Ведь то, что я увидел вчера, было просто поразительно. Это было впервые, когда я наблюдал за тем, как простые люди были на равных с дикими животными.

— Не удивлюсь если вчерашние волки — настоящие демоны, — не присутствуя при разговоре, вмешался Франциско, зацепившись за последние слова о диких животных. — Уж слишком странные те были.

— Демоны не обращаются в волков, — возразила девушка, поправляя волосы. — Эти животные почитаются ими как священные духи леса. Так что ни один из низших демонов неспособен в них обернуться, а если же подобное случится, то он будет наказан.

— Ерунда! — возразил рыцарь, не в силах выслушивать подобные речи о нежити. — У демонов нет ни чести, ни достоинства, ни ценностей. Они — всего лишь животные! Дикие, лишенные души твари. Что совершенно не способны любить, сожалеть, не что-либо почитать.

Мария сразу же обратила внимание на то, что говоря о демонах, Франциско был готов взорваться от ярости, сжимая с каждым разом всё крепче своё поводья.

— Пока я живу, буду уничтожать нежить. Вся моя жизнь положена на алтарь этой цели.

— Не стоит пугать наших сопровождающих, — попросил Хавьер, видя, как после речей племянника насторожились их сопровождающие. — Сейчас ты выглядишь куда устрашающей, любого из них. Так что ты можешь перепугать куда сильней, чем они.

— Извиняюсь. Обещаю взять себя в руки и больше не поддаваться эмоциям.

— Ненавидите демонов? — ехидно поинтересовался Михаэль, глядя на взвинченного рыцаря.

— А разве к ним можно испытывать что-либо другое?

— Страх. Всепоглощающий, дикий ужас от того, что вы лишь люди. Люди, не способные противостоять высшим силам. Силам, что никогда не достанутся вам. Силам, с которыми вы не способны бороться. Силам, от которых вы можете лишь умирать. Пытаетесь найти спасенье в иконах, молитвах, распятьях, святой воде и Библии, но лишь бесполезно теряете время на мольбы. Если они пожелают, то завладеют вами, когда и как сами того захотят.

Всё-то время, что Михаэль говаривал эту высокомерную, полную презрения речь, Мария видела в нём невероятную силу и власть. Он был так притягателен, надменно улыбаясь с немного запрокинутой головой и слегка опущенными веками, что в её груди что-то зашевелилось. Словно щекоча, это чувство заставило Марию улыбнуться, наслаждаясь тем, что сейчас видит. Даже возникла некая гордость от того, своеобразного чувства гордости, что тот в ней пробуждает. Из-за его силы, мощи и того, что только она способна обладать всем этим.

Демон, заставляющий всю остальную нежить дрожать от ужаса, принадлежит лишь ей. Почему-то он выбрал именно её. И как же всё-таки замечательно, что именно Михаэль стал тем, кто заключил с ней контракт. Сейчас, Мария даже представить себе не может, чтобы было, если бы вместо него к ней пришел другой демон. Какой бы она стала? Возможно, одной из тех ведьм, на которых сейчас охотится. Или же простой игрушкой, сосудом для вместилища их плоти. Какой же глупой и бездумной она была, заключая контракт, даже и не подозревая о, всех тех тонкостях, чем сопровождается договор между демоном и человеком.

— Тебя послушаешь, и даже жутко становится, — проговорил Франциско, отвлекая её от своих мыслей. — Словно от демонов и впрямь невозможно избавиться.

— Возможно, — кинул на него косой взгляд Михаэль, — вот только для этого необходимо слишком много сил, и порой нечеловеческих сил. Далеко не каждый способен им противостоять. Экзорцисты — одни из тех, кому это хоть как-то по плечу, но опять же, далеко не всем. Быть просто священником — недостаточно. Именно поэтому вы странствуете с сэром Франциско. Не так ли Хавьер?

— Какой же ты наблюдательный, мальчик. Знаешь, о чём говоришь.

Этот разговор, как показалось Марии и рыцарю, создал между этими двоими барьер, накалив атмосферу, словно между двумя злейшими врагами. Монах и её фамильяр продолжали смотреть друг, на друга хитро улыбаясь, словно им предстоит восхитительно интригующая игра, которую не способен постичь никто кроме них.

— Думаю, нам стоит остановиться в Анжервиле, пополнить провиант.

— Хорошая мысль, — согласился Хавьер, не замечая, как постепенно начинает поддаваться влиянию своего собеседника. — Яблоки, пусть и хороши, но от полноценного завтрака или даже обеда, — он взглянул на расположение солнца, что указывало практически полдень, — я не откажусь.

— Чревоугодие — одно из семи грехов.

— Ну почему бы не насладиться вкусной и сытной едой, пока на это ещё есть возможность. Я ведь такой же человек, как и вы.

— Нет. Не такой.

— Мой сан ещё не делает из меня особенного. Если меня ранят, то все увидят кровь, такую же, как и у любого человека. Если огорчат — расплачусь, а рассмешат — рассмеюсь. Так же, как и вы, Михаэль. Верно?

— Не могу с этим согласиться, — закрыв глаза, демон немного запрокинул голову. — Вы куда ближе к Богу, нежели я. Даже если понятия не имеете о том, каков Он.

— А ты имеешь?

— Ну что вы, — насмешливо пожал плечами, забавляясь их разговором, — нет, конечно, ведь я не такой, как вы.

— Неверно говоришь. Господь живёт в каждом из нас. Он — это вера в лучшее, мечта, заставляющая стремиться вперёд, доброта — позволяющая тебе радоваться совершённому, любовь — дающая нам жизнь. Господь — это свет и тепло, что живёт в сердце каждого. Он живёт и в тебе. Вот только в образе совсем иного создания. Прекрасного цветка, что заставляет тебя жить и наслаждаться тем, чем Тот тебя одаривает, чем озаряет твою душу и весь твой мир.

— Ерунду какую-то городите. Господь — единая сущность, что создала мир по виду и подобию своему. Люди похожи на него, вот только Он — нечто иное, более высшее и совершенное создание во всех мирах. Никто кроме ангелов и демонов не способен находиться подле него, ведь обречён на безумие и смерть. Разум простого человека не в состоянии осознать Его. Он совсем не то, о чём вы мне говорите. Поверьте, то, о чём вы мне поведали, напоминает птицу, о которой вы говорите, только как об источнике перьев, а ведь она — живое создание.

— Несмотря на то, кем вы хотите показаться, являетесь довольно набожным человеком. Подобные знания — редкость. Должно быть, Библия была перечитана вами не единожды.

Не желая продолжать столь неприятную тему, Михаэль решил перевести его на то единственное, что способно привлечь внимание монаха, гораздо сильней, чем вера.

— Думаю, как только доберёмся до Анжервиля, следует забрести в таверну и заказать зажаренного гуся вместе со свежими овощами, сыром и вином. А затем немного отдохнуть.

— Верно, такого сочного, мягкого и ароматного, благодаря разнообразным специям и травам. А запивать мы его будем пряным вином и свежевыпеченным хлебом.

— Вот только если продолжим в таком же темпе, то нам останется только мечтать об этом, вместо того чтобы как следует насладиться.

— Тогда чего же мы ждём? Вперёд.

После инцидента на озере прошло около двух часов, и Мария понемногу успокоилась. Время и впрямь оказалось прекрасным лекарем, теперь ей было не так тяжело, как в начале. Тогда не хотелось ни говорить, ни думать. Словно соломенная кукла, она сидела в седле, продолжая чувствовать, как в её груди клубится пустота.

Но ни сейчас. Ни тогда, когда рядом с ней Франциско. С самого начала стремительных скачек Хавьера за сочным гусем, он предложил ей поскакать отдельно от остальных и куда быстрее. И лишь теперь Мария поняла зачем. Смех её звучал колокольчиками, путаясь в играющих на ветру прядях волос. Девушка не могла сдержать его от того невероятного чувства свободы, что теперь переполняло её до краёв, мягко, но стремительно наполняя сердце. Лошадь так быстро скакала вперёд, что могло показаться, что ещё немного, и она полетит. Прохладный ветер ласкал лицо, трепал волосы и плащ. Но все эти ощущения, словно говорили ей о том, что она жива. Мир стал другим. Ярким и светлым, наполненным красками и музыкой. Сейчас Мария испытывала невероятную радость от всего этого. Свободна. Она по-настоящему свободна. Впервые за долгое время её разум свободен от всего на свете.

Франциско наслаждался тем, что видит в своей спутнице. Тем, как постепенно на её пасмурном лице начинает появляться невероятно красивая улыбка. И почему-то глядя на неё в этот момент, рыцарь и сам стал улыбаться. Почему-то теперь она, как будто, изменилась, стала немного другой…

— Ну вот, тебе сразу стало лучше.

— Спасибо, — соскочила с Тайн, до сих пор ощущая приятную дрожь в ногах.

— Не стоит благодарности, я ведь тоже скакал вместе с тобой, — улыбнулся, похлопав по морде свою лошадь.

— А теперь…

— А теперь прямо до Анжервиля. Нам осталось не так уж и много, так что скоро будем на месте. Только пока придётся немного подождать, пока кони отдохнут и напьются.

Подведя Лиру к ручью, Франциско остановил спокойный взгляд на девушке, что сейчас стояла, прижавшись к боку своей лошади, медленно гладя ту по гладкой шее. Смотрящей на бегущую воду, Мария выглядела очень спокойно и умиротворённо. Черты её лица оказались мягкими и нежными: выразительные глаза, аккуратный нос, плавно переходящие в подбородок скулы, пухлые губы. И единственное, что его до сих пор беспокоило, так это длинный порез на её щеке.

— Что? — обеспокоенно поинтересовалась, понимая, что рыцарь за ней наблюдает.

— Видимо, ваши с братом отцы совершенно разные. Ведь вы с Михаэлем настолько не похожи, что может показаться, что даже и по матери не родные.

— Да, не похожи, но родственники — есть родственники. И ничего тут не поделаешь.

— А если брать во внимание, ваши взаимоотношения, то вы вообще, словно друг другу чужие.

— То, что мы ругаемся — еще не значит, что чужие.

— Дело не в том, что вы ругаетесь, а в том, как вы это делаете и …

— Что за остановка?! — воскликнул Хавьер, вскакав на холм, возвысившись над ними. — Давайте собирайтесь, и за нами!

— Что ж, — иронично усмехнулся рыцарь, глядя монаху в спину — похоже, что голод — великая сила!

— Это точно. Если бы не он, то, возможно, что нам пришлось, добираться куда дольше.

Ускорив ход, они проскакали под склоном и, завернув за него, через несколько минут уже были рядом со своими компаньонами. Время, проведённое с Франциско, явно пошло на пользу Марии, и Михаэль сразу это заметил. Теперь его госпожа выглядела совсем иной, бодрой и активной. Вот только…

— Мы на месте, — холодно произнёс демон, словно говоря сам с собой.

От звуков его голоса, Мария вздрогнула и немного напряглась. Она не смогла вновь ощутить всей той легкости, которая появилась благодаря рыцарю. Всего одно мгновение рядом с Михаэлем, и от той не осталось и малейшего следа. Но почему же тогда так реагирует на него сейчас? Почему её кидает в дрожь?

— Так. Нужно найти ближайшую таверну и как следует поесть, — потирая руки, Хавьер всматривался в здания, когда они, наконец, оказались в городе. — Нам туда! — заметил вывеску с кружкой в самом конце.

— Господь накажет тебя старик. Если продолжишь в том же духе, то все твои заслуги перед Ним спишутся, и не видать тебе Рая, как собственных ушей.

Завернув за угол здания, они остановились у входа, специально оставив мальчишку с лошадьми, все вчетвером направились внутрь. Тяжелые деревянные двери, не сразу поддались монаху. Но когда же та наконец-то распахнулись, их взору открылась просторная, светлая комната, уставленная небольшими столами. Внутри было непривычно чисто и аккуратно, на подоконниках стояли цветы, и очень пахло лавандой и корицей, которые маленькими пучками висели по всем углам.

— Отличается от постоялого двора в Орлеане, — неожиданно отметил Михаэль.

— Анжервиль не так велик, как Орлеан — появился невысокий, но очень внушающего вида мужчина, лет около сорока — и неспособен конкурировать с ним даже в мелочах.

— Воспринимайте мои слова как комплимент. Большой город, не всегда подразумевает хорошие условия.

— Тогда, милости просим в «Ворона и Розу». Чего желаете, господа? Снять комнату или пообедать?

— Две комнаты и …

— Обед, — нетерпеливо влез в их разговор монах, не позволяя Михаэлю договорить.

— И обед на пятерых.

— Хорошо. У нас есть свежая рыба, и мы можем приготовить из неё, что пожелаете.

— Отлично, — расплылся в довольной улыбке монах — В таком случае, приготовьте похлёбку на первое, а затем зажарьте по большой рыбине вместе с овощами. И подайте с вином, хлебом и сыром.

— Как пожелаете, — кивнул хозяин. — Моя жена проведёт вас в ваши комнаты, где вы сможете отдохнуть, пока всё будет готовиться. Насколько собираетесь остановиться?

— До утра.

— Если это всё, то с вас тридцать семь ливров.

— За всё заплатит, этот джентльмен, — указал Михаэль в сторону Франциско.

Рыцарь хотел было возразить, но вспомнив об их договоре, понял, что не может отказаться. Вытащив кошелёк, мужчина протянул хозяину оговоренную сумму.

— Меня зовут Жерар, а мою супругу Элиза, — указал хозяин на милую и очень сдержанную в одежде женщину, что появилась на лестнице, ведущей к комнатам. — Идите за ней.

— Извините, а где у вас в городе лавочка с одеждой? — подойдя к хозяйке, поинтересовалась Мария.

— На другой улице есть перекупщик. В такое время он единственный, кто работает, все остальные уже закрылись.

— Спасибо.

— Прошу за мной, — указала женщина в сторону лестницы. — Наш сын Пьер, отведёт ваших лошадей в стойло, можете об этом не волноваться.

— Лошадей слишком много, так что я помогу ему, — вызвался Михаэль, уже стоя в дверях.

— Подождите минутку.

Обернувшись, демон увидел молодого парня пятнадцати лет, который очень твердо и уверенно шел к ним. Пьер был приблизительно одного роста с Марией. Русые волосы были убраны в хвост, а черты лица явно выдавали в нём сына хозяина. И единственное, что было не так — блекло-серые глаза.

— Пьер, как я полагаю? — встретил его Михаэль.

— Да. Пойдёмте, я покажу, где у нас стойло, и мы как следует, позаботимся о ваших лошадях.

Поднимаясь на второй этаж, прежде чем зайти за балку, Мария заметила, что после того, как к её фамильяру подошел юноша, на лице демона тут же, появилась странная улыбка.

— Ваша комната здесь, а вы — обратилась к ней хозяйка, — идите за мной, — пройдя дальше по коридору, мадам Элиза указала на её комнату. — А эта ваша.

— Спасибо и не могли бы вы приготовить мне бадью с горячей водой? Я хотела бы искупаться.

— Конечно же. Только подождите, когда та нагреется.

— Хорошо.

В спальне оказалось также убрано, как и внизу. Стоящие у противоположенных стен постели были аккуратно застелены, справа находился небольшой стол с масляной лампой, а на комоде, слева от двери, красовался очередной горшок с лавандой. Сладкое благоухание цветов разносилось по комнате, смешиваясь с пряным ароматом висящей по углам корицы. Поначалу Марии даже стало несколько не по себе от этой приторной сладости, но затем она всё же привыкла и уже не обращала на это абсолютно никакого внимания. Михаэль оказался прав, и здесь на самом деле было намного комфортней Орлеана, и Сен Этьена, да и Марселя тоже. А ведь это крупные, богатые города, уж куда лучше небольшого Анжервиля.

— Чудо! — восхитился Рене, вбегая внутрь. — Какая красота!

Мария заметила, что понемногу мальчик начинал расслабляться в их присутствии и вести себя как нормальный ребёнок. И больше не забивался, не ежился и не прижимался к ним, словно перепуганный зверёк.

— Действительно, — согласился Михаэль, опуская занесённые сумки, — довольно хорошо за такие деньги.

— Вам ещё рано отдыхать. Сходите в лавку перекупщика. Рене явно нужна другая одежда, эти лохмотья уже никуда не годятся.

— Как скажешь, Мария.

— И ещё. Если найдешь, то купи мне слив.

— Слив? — пренебрежительно скривился мальчик. — Терпеть их не могу. Запах их чудовищно отвратительным кажется. Напоминает гниение мёртвой плоти.

— Ничего себе сравнение! — искренне удивилась Мария, слыша подобное о своих самых любимых фруктах. — И как ты только можешь сравнивать их между собой?

— Как есть, так и говорю.

— Ну да ладно. Поспешите.

Взглянув на уходящего Михаэля, ей показалось, что тот, на какое-то мгновение, смерил мальчика необычайно презрительным взглядом. Казалось, что в этот момент под чудовищным холодом его карих глаз, даже пламя легко смогло бы обратиться в лёд…

* * *

— Вода нагрета, сейчас Пьер принесёт вам бадью, и вы сможете помыться, — хлопотала хозяйка с полотенцами и ширмой.

И уже через несколько минут, в комнату вошёл её сын, занося довольно большую бадью. И пусть та не была широкой, но глубокой на столько, что в ней можно было сидеть, погружаясь в воду по самые плечи.

— Хорошо вам попариться.

— Спасибо.

Улыбнувшись, Пьер вышел, плотно закрыв за собой дверь. Ещё немного Мария продолжала смотреть вслед юноши, остановив взгляд на деревянной двери, не понимая, что за странное ощущение испытывает, но отогнала его прочь, заходя за ширму. Раздевшись, удобно усаживаясь в бадью, девушка наконец-то смогла как следует расслабиться. Сейчас горячая вода стала именно той роскошью, которую себе не так уж и часто можно было позволить. Время, проведённое в дороге, было таким одинаковым. Кровь, дождь, лужи, пыль и грязь — вот то, что приходится ей терпеть каждый день, а ещё прохладные водоёмы, в которых чаще всего ей удавалось помыться.

Натерев кожу до обжигающей красноты, смывая с себя все остатки пролитой крови, грязи и смерти, Мария ушла с головой под воду. Не хотелось, чтобы на её теле осталось хоть малейшего воспоминания о том, каким чудовищем она была до этой самой минуты. Вода была такой успокаивающей, что погружённой в раздумья девушке показалось, что она даже уснула, но время стремительно уходило, и та начинала остывать. Расстроено выдохнув, оставляя драгоценную бадью, Мария надела на себя приготовленный халат. Присев на кровать, как следует, просушив волосы, девушка начала запускать в них тонкие пальцы, пытаясь расчесать. Закрыв глаза, наслаждаясь приятным шерстяным халатом, она напевала незамысловатую мелодию.

— Мы вернулись, — вошел Михаэль, небрежно кинув на кровать перчатки. — Купили всё что нужно. Мальчишка сейчас внизу с Хавьером.

— Можно было, и постучать, — фыркнула, смущенно поправляя ворот халата.

— Извиняюсь, не думал, что вы ещё купаетесь. А почему бадья до сих пор в комнате? Позвать кого-нибудь, чтобы вынесли?

— Ненужно. Помоешь Рене, мальчишка совсем грязный.

Глядя на неё, он уже было хотел сказать на этот счёт что-нибудь язвительно, но подойдя поближе, заметил порез, о котором так, до сих пор, и не позаботился.

— Касательно пореза. Сейчас, я всё исправлю.

Мария сразу поняла, что именно Михаэль собирается сделать, доставая нож. Остриё быстро скользнуло по его пальцу, выпуская кровавую струю.

— Только не перестарайся с извинениями.

— Не волнуйтесь, — улыбнулся, проводя окровавленным пальцем по её рассеченной щеке, — я всё сделаю как нельзя лучше.

До того как Михаэль поднёс его к разрезанной плоти, кровь казалось ничем не примечательной, но затем, словно ожила и стала проникать Марии под кожу. Словно изворотливая змея, она просачивалась в самую глубь раны, даже не оставляя после себя следа. И от этих ощущений девушке становилось мучительно щекотно, а затем начинало невыносимо чесаться.

— Потерпите ещё немного.

— Достаточно, — коснулась его тёплой руки, убирая от лица. — Мне и этого хватит, чтобы она затянулась.

— На этот раз, вы все же воспользовались, ею.

— Не хочу ходить с покалеченным шрамами лицом.

Рана по-настоящему изнывала, но Мария всё равно не стала делать ничего, что могло бы принести облегчение, прижала к ней холодные пальцы.

— И не будете, — улыбнулся, стерев остатки крови с полностью зажившего пореза, — я ведь говорил, в таких количествах, она не способна причинить вам вред.

— Знаю и всё же не хочу рисковать.

— А вы хорошо запомнили всё, чему я вас учил.

— Глупо было бы позабыть то, что на самом деле способно мне помочь.

Встав с кровати Мария, начала перебирать грязную одежду, которую совершенно не хотелось надевать на чистое тело. Понимая, о чем именно сейчас думает его госпожа, Михаэль пошёл к двери. Выйдя из комнаты, демон увидел в полу небольшую, но довольно глубокую щель. Оторвав пару веточек, развешенной по всему дому, лаванды, он смял их в окровавленном платке, пряча тот под расшатанными досками.

— О, мальчик, ты к нам? — радостно воскликнул Хавьер, видя спускающегося Михаэля.

— Ещё нет, мне нужно найти Пьера.

Быстро завернув за лестницу, мужчина оказался в довольно узком и темном коридоре. Подняв взгляд к потолку, он увидел уже знакомые пучки и мешочки. Приторно-сладкий запах дурманил голову, клоня в сон. Оказался тот настолько едким, что кроме него уже и нельзя было почувствовать абсолютно ничего другого. Внимательно осмотревшись, интерес демона привлекла самая последняя дверь, за которой раздавался слабый шум и треск. Показалось, что по полу волокут, что-то мягкое и влажное. Подойдя ближе, Михаэль выждал, когда странные звуки вновь стали повторяться. Пальцы легли на холодную ручку…

— Ищите что-то? — прозвучавший за спиной голос, заставил отступить назад.

— Простите, что я настолько нагло ходил по дому, просто искал вашего сына, — повернулся к хозяйке. — Одежда моей сестры требует стирки, так что я собирался попросить что-нибудь подходящее у Пьера, — его невинная улыбка отлично сыграла на мадам, заставляя, откинув прочь любые подозрения. — У него как раз тот же размер что и у Марии.

— Тогда, возможно, ей подойдёт одежда моей дочери?

— А ваша дочь такого же возраста, что и Пьер?

— Нет, Жанна младше, но её платье будет впору вашей сестре.

— Большое спасибо за предложение, но Мария не носит подобную одежду. Штаны и рубашки ей куда больше по душе, нежели платья.

— Ну, тогда я принесу вам то, что может подойти, а её одежду заберу в стирку.

— Большое спасибо и, раз я уже здесь, можете поменять воду в бадье? Нужно будет искупаться ещё одному человеку.

— Хорошо, будьте спокойны, сейчас я всё сделаю, — благодарно кивнув, Михаэль пошел прочь, лишь у самого выхода бросив беглый взгляд на хозяйку.

Немного приоткрыв дверь, около которой ещё несколько минут назад стоял демон, женщина странно улыбнулась, смотря через тонкую щель в непроглядную темноту. Быстро взобравшись по лестнице вверх, так чтобы монах, не смог его остановить, Михаэль направился прямо в комнату. Постучав, понимая, в каком виде, может оказаться его госпожа, он наконец-то зашел.

— Всё еще не оделись?

— Похоже, что не только Рене нужны новые вещи, — расстроилась, рассматривая разорванную на животе рубашку. — И почему ты всё это не выкинул? Они ведь никуда не годны, так зачем же мы их до сих пор таскаем с собой?

— Если покупать одежду каждый раз, когда рвется ваша, — взял рубашку, присаживаясь на соседнюю кровать, — то нам уже никаких денег не хватит.

— Она слишком сильно порвана. Даже если и зашьешь, то всё равно будет видно.

— Да уж, хорошо отбивался. Вот только впустую.

— Интересно, а если бы мне пришлось драться с тобой, то чем бы всё закончилось?

— В любом случае, ничем хорошим.

— А ведь мы даже во время тренировок никогда не дрались с тобой в полную силу, — задумчиво взглянула в спокойное лицо Михаэля, пока тот не спеша, зашивал её рубашку, — и ты всегда оставался в обличии человека.

— Потому что мне и этого хватало, чтобы уложить вас на землю.

— Действительно, я ведь так ни разу и не смогла тебя победить. Видимо, ты пожрал не одну душу, прежде чем стать таким.

— Так вот, что вы обо мне думаете. Что я ни на что не способен, не пожирая людей?

— Нет, конечно, — видя, как сильно эти слова задели его, став «ударом ниже пояса», Мария слегка улыбнулась, успокаивая сидящего напротив мужчину, словно маленького ребёнка. — Ты замечательный демон и очень сильный, такой сильный, что никто не может с тобой сравниться.

— Шутить изволите? — рассерженно поднял бровь, видя, как в её глазах бегают насмешливые искорки, раздражая его ещё сильнее прежнего.

Эта глупая девчонка, в одно мгновение способна упасть на колени от внушаемого им ужаса, а в другое — смеяться над ним, словно над глупым мальчишкой.

— Ещё немного, — откинувшись назад, он недовольно отвернулся к окну, — и я разорву наш контракт. И тогда посмотрим, как вы сможете сражаться без мерзкого демона, что не способен ни на что, не перекусив какой-нибудь человеческой душонкой.

Осознав, что она на самом деле разозлила обычно спокойного Михаэля, Мария встала с кровати, присев у его ног. Подобрав под себя подол длинного халата, девушка нежно улыбнулась, положив руку ему на колено.

— Извини, мне на самом деле не стоило этого говорить. Обещаю, что больше не допущу подобной глупости.

Несколько секунд он всё также серьезно смотрел на неё, а затем, не сдержавшись, рассмеялся с такой иронией и насмешкой, что Мария, оказалась, застигнута врасплох. Сидя у его ног, по-настоящему опешив от подобного зрелища, она ничего не могла понять. Ещё минуту назад Михаэль обиженно дулся, а теперь же заливается от смеха.

— Госпожа! Как же оказывается легко вами можно манипулировать. Вами — охотником за нежитью! Экзорцистом, изгоняющим демонов!

— Михаэль! Ты!

Резко вскочив, взрываясь от гнева и неловкости, девушка запуталась в полах халата. Не сумев совладать с равновесием, она не удержалась на ногах, только и, успев испуганно вскликнуть, падая спиной прямо на твёрдый пол.

— Мария! — едва успел её подхватить Михаэль. — Нет, ну что за неуклюжая девчонка! Над вами даже и пошутить без вреда не получается, — раздражённо проговорил, придерживая за спину.

Напрягшись от неожиданного падения, девушка инстинктивно, зажмурилась в ожидании болезненного удара. Но когда же его не последовало даже спустя несколько секунд, она наконец-то открыла глаза. Возвышаясь над ней, Михаэль, с немного ироничным взглядом заботливо всматривался в её лицо, словно пытался что-то понять. В этот момент его карие глаза показались Марии на удивление притягательными. Красиво изогнутые брови, явно выражали вздорность, ещё больше придавая очарования его властному взгляду. Словно гипнотизируя, он полностью приковывали её к себе.

— И долго ещё так лежать будете?

Осознав, в каком положении оказалась, она разжала пальцы, переставая сжимать его дублет. Полы халата широко распахнулись, обнажая бёдра. Резко дёрнувшись вперёд, чтобы прикрыться, Мария оттолкнула своего фамильяра с такой силой, что тот с треском ударился о кровать, практически переломив спиной деревянную балку.

— Нет, ну вы просто ужасны, — ухватившись онемевшей рукой, за плечо, Михаэль опустил голову, скрывая от неё боль. — Какого чёрта печатью воспользовались, только для того чтобы оттолкнуть?

— Прости, — не успела, и дернуться, как тут же оказалась остановлена.

— Не стоит. Кажется, теперь я вполне отчётливо понимаю чувства Франциско. Так что, будет гораздо лучше, если вы отойдёте.

Ничего не ответив, Мария отодвинулась, виновато наблюдая за тем, как Михаэль потирает своё плечо и шею. Она точно знала, что от такого удара у демона наверняка разорвалась мышца, если не треснула какая-нибудь из костей.

— Могу я зайти? — раздался вопрос, после стука в дверь.

— Конечно.

«Быстро восстановился, а ещё мгновение назад и пошевелиться не мог» — язвительно подумала девушка, видя, как быстро тот поднялся, встречая хозяйку.

— Я принесла вам чистую одежду. Одевайтесь, а я пока заберу ваши вещи и, как следует, выстираю. И ещё, — улыбнулась женщина — ваши спутники попросили меня позвать вас вниз, к обеду. Особенно мальчик, — ясно дала понять, что монах никак не отстает от бедного ребенка.

— Тогда нужно идти. Спускайся к ним, а я подойду сразу же, как только переоденусь.

Дождавшись, когда Михаэль с хозяйкой выйдут, Мария расправила принесённую рубашку. Как и следовало ожидать, её фамильяр не терял времени, даже здесь найдя для неё нужную одежду.

— Опаздываешь, девочка, — взглянул на неё Хавьер. — Всё готово.

К этому времени внизу уже сидели все. Рене устроился рядом с её фамильяром, по-видимому, монах как следует, успел его уморить и теперь мальчик снова жался к Михаэлю, невзирая на то, что тот постоянно отодвигал его от себя обратно к Хавьеру. С места, которого открывалась вся комната, стойка и вид на лестницу от чего монах сидел во главе стола будто хозяин. Франциско, опустошая кружку с вином, сидел напротив мальчишки, властно развалившись на широкой скамье.

Ароматы приготовленных блюд были удивительны. Вот только продолжалось это совсем недолго. Сама не понимая из-за чего, но уже через какое-то мгновение Мария абсолютно перестала ощущать все эти чудные запахи.

— Быстрее, иди к нам, — улыбнувшись, позвал её рыцарь. — А то пока спустишься, всё уже остынет.

— Верно госпожа, еда настоящая вкуснятина! — новая курточка, хоть и была чуть великовата, но всё равно очень хорошо смотрелась на мальчишке.

Все сидящие радостно приглашали её к столу. И только спокойный Михаэль кинул на неё мимолётный взгляд, когда та подошла, присаживаясь напротив.

— Хорошая курточка, Рене. Тебе идёт.

— Кстати, тебе так тоже гораздо лучше, — повернулся к ней Франциско.

Мария не сразу поняла, что рыцарь имеет в виду убранные в косу волосы, что сейчас красиво лежала, опустившись на грудь. Немного сжавшись под его взглядом, выставляя вперёд плечи, девушка постаралась прикрыться широкой рубашкой, чувствуя себя неловко вблизи Франциско.

— И всё равно не понимаю, почему ты носишь мужскую одежду.

Но видя, что он рассматривает совсем не её, а то во что она сейчас одета, смогла расслабиться. Хозяйка принесла для неё замечательные вещи. Рубашка, была очень приятной на ощупь и также как и штаны, отлично подходила ей по размеру. Обувшись в ривелины, Мария, наконец-то могла, как следует отдохнуть от своих сапог. Ещё раз, переминая пальцы, наслаждаясь этим приятным ощущением боли, она мысленно поблагодарила Михаэля. Очень мягкие, благодаря оленьей коже, и невероятно удобные за счет незамысловатого покроя. Округлые носок и пятка ложились точно по форме ноги, делая, тем самым каждый её шаг по-настоящему приятным и лёгким.

— Вещи Пьера, подошли вам как нельзя лучше, как раз ваш размер, — довольно проговорила хозяйка, ставя перед ней миску с похлёбкой. — Вот только в одежде моей дочери вам было бы куда лучше. Платья, пусть и не совсем новые, но на вас бы смотрелись очень хорошо.

— Большое спасибо, но я не люблю платья.

— Очень даже зря. Не пристало девушке в таком виде, вы так совсем на юношу похожи.

— Моя сестра привыкла именно к такой одежде, — решил Михаэль одним разом избавиться от всех расспросов, — ведь с самого детства, её одевали как мальчишку. Место, откуда мы родом, всегда оказывалось под набегами работорговцев. И чаще всего их интересовали именно девочки. Потому-то по старой привычке Мария и сейчас продолжает ходить в подобном виде.

«И как они только поверили?» — улыбнулась, видя, с каким интересом все слушают Михаэля.

— Извините, я не знала.

— Не стоит, — сухо приняв извинения мадам, девушка принялась за похлёбку, полностью погрузившись в свои мысли.

Постоянные нравоучения по поводу того, как она одевается, чертовски надоели, хотя и были вполне обоснованными. Церковь не приветствовала и не позволяла подобного, считая, что женщины должны одеваться соответственно. Дева не может носить мужскую одежду, иначе её обвинят в ереси, связи с дьяволом и прочей нечестью. Ведь строго настрого запрещено носить то, что не скрывает фигуру, тем самым совращая мужчин, подталкивая к совершению грехов. Вот только какой же ерундой это было! Если мужчине взбредёт подобное в голову, то ему станет уже всё равно, во что та будет одета.

Единственной женщиной, которая получила специальное разрешение комиссии богословов из Пуатье и короля на ношение мужской одежды, стала Жанна д’Арк. «Орлеанская девственница», положившая свою жизнь на алтарь победы Франции в столетней войне.

«Интересно, моя жизнь, в моей стране, могла бы закончиться подобным образом? И если бы ни Михаэль, то меня точно также обвинили в ереси, связи с Дьяволом, а затем заживо сожгли на костре? Казнили бы, также как и тысячи других? Как грустно, ведь тех, кто на самом деле виновен, не придают ни пыткам, ни мучительной смерти. Почему-то настоящие демоны способны казаться воистину невинными овечками. Как странно… они способны куда больше походить на людей, нежили мы сами. Хорошо ещё, что мы с Михаэлем не настолько сильно засветились по городам, чтобы на нас начали обращать внимание. Только благодаря Михаэлю я ещё не попала под трибунал, учитывая то, сколько людей, видело, что именно мы с ними делали, когда дело доходило до охоты».

Обычно, когда они попадали в город, Мария старалась изображать парня или же Михаэль внушал это посторонним. Иногда всё получалось, но бывало и так, что обман раскрывался, не позволяя ей скрываться под этой личиной. К сожалению один из таких случаев произошел именно сейчас, а потому приходилось быть самой собой.

— Вода готова.

— Спасибо Пьер, — поблагодарил Михаэль, вставая из-за стола.

— Доешь и иди с ним, Рене.

— Да госпожа, — подскочил мальчик, быстро доедая обед.

— Не торопись парень.

От предупреждения монаха, его словно передёрнуло. Стараясь как можно быстрей проглотить содержимое тарелки, пока Михаэль разговаривал с молодым хозяином, давясь последним куском картошки, он поспешно подбежал к ним.

— У вас есть время, пока я ем, — улыбнулась Мария, смотря на взъерошенного ребёнка. — Не задерживайтесь.

— Время на что? — взглянул на того Рене, когда они поднялись наверх.

— На то, чтобы ты мог помыться.

— Как замечательно, — зайдя в комнату, мальчик радостно начал стягивать с себя вещи, — Поможете помыться?

— Ты, что неспособен сделать это самостоятельно? — недовольно выдохнул Михаэль, когда тот снова попросил, уже залезая в бадью.

— Только голову и спину. Сам я не справлюсь.

— Ладно.

Закатав рукава, демон взял небольшое полотенце. Как следует, намылив его, Михаэль начал мыть мальчишке спину, пока тот напевал себе что-то под нос. Время, очень медленным, липким потоком утекало прочь и тянулось томительно, долго. Казалось, словно он попал в петлю, из которой уже неспособен выбраться. Перед глазами блуждала лёгкая дымка, и всё вокруг начинало заполняться клубами плотного пара. Песня Рене раздавалась как будто вдалеке, плавно расслаиваясь и переходя в многоголосие. Оно становилось с каждым разом всё тоньше и звонче, прямо как у девушки. Как у нескольких девушек, неторопливо поющих её в унисон. Голоса их плавно переплетались и созвучно, иногда беспорядочно, но всё также красиво, выпевая всё те же мелодичные слова.

Шея и плечи мальчишки, стали таять, становясь воистину грациозными и женственными. Скользя удивлённым взглядом вверх по тонкой шее, Михаэль увидел медный блеск волос. Немного спавшие пряди, прилипли к мокрому телу, оставаясь красиво подобранными на затылке. Видение чуть обернулось к нему, обнажая соблазнительно улыбающийся уголок рта. Происходящее было неестественно замедленно и не могло полноценно двигаться. Выглядело это настолько странно и нереально, словно происходило в воде. На какое-то мгновение Михаэлю померещилось, что он выпал из реальности, но как только видение шелохнулось, он, словно прозрел, вновь увидев перед собой этот хрупкий образ. Потрясённый подобным зрелищем он не мог даже пошевелиться, когда она слегка дрогнув, начала поворачиваться к нему под мелодичный звук игривого смеха.

Глава 3

— Михаэль, Михаэль! — продолжал звать мальчик своего оцепеневшего опекуна.

Осознав, что застыл, впиваясь в Рене одурманенным, диким взглядом, демон наконец-то смог понять, что же происходит. Сердце бешено билось, а кровь начинала закипать, разливаясь огнём по венам. Блуждая по телу неистовым пламенем, она превращала его в зверя, безвольно жаждущего родственной плоти. Осознавая, к чему всё стремительно идёт, он отшатнулся от перепуганного мальчишки. Продолжая сдерживать себя, мужчина поспешил к выходу, не остановившись даже тогда, когда натолкнулся на Марию.

— Что это с ним? — спросила у Рене через широко распахнутую дверь, продолжая смотреть вслед своему фамильяру, даже после того, как тот скрылся из виду.

— Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Михаэль остолбенел, а потом выбежал.

— Ясно, тогда заканчивай мыться и вылезай, а я зайду попозже.

Закрыв дверь, Мария подошла к окну в самом конце коридора. Облокотившись на него, она блуждала обеспокоенными глазами по ходящим по улице людям, не находя ответ, на столь волнующие её вопросы.

«Что, черт побери, происходит?! Почему Михаэль так странно себя ведёт? Постоянно какой-то напряженный и взвинченный. Прежде он таким ещё не был. Да о чём я вообще говорю, если ещё в Орлеане всё было в порядке? Очевидно же, что с ним что-то не так. Даже по лицу становится видно, что Михаэль не в силах отчего-то избавиться, но ничего мне не рассказывает и не просит о помощи. Да и чем я вообще могу помочь? Чем вообще ему может помочь простой человек? Все эти демонские нюансы ничего хорошего не приносят. Чёрт, а ведь если так продолжится, то я не смогу нормально охотиться! Проклятье, ну что за неудобство! Ладно, нужно спокойно посмотреть на происходящее. Если раньше не было ничего подобного, значит, что это либо из-за Рене, но тогда бы Михаэль уже давным-давно мне об этом сказал. Что же до Хавьера, то мы далеко не с одним священником и монахом проводили время. Ну, а если рассматривать Франциско, так и вообще нет никакого смысла — самый простой человек и, так же, как и я, живущий только ради охоты на нежить. А что если всему виной его голод? Насколько я знаю, моя душа единственная, которую Михаэль может поглотить после заключения контракта. Другие варианты пусть и возможны, вот только будут слишком проблематичными для него, так что не думаю, что он может заключить ещё один контракт…»

— Я всё, — выглянул из-за двери мальчик.

— Сложи полотенца, я позову кого-нибудь, чтобы всё убрали. — Мария решила спуститься к хозяевам, но не успела пройти к лестнице, как натолкнулась на Пьера.

— Простите, я ищу вашего брата. Он здесь?

— Михаэль вышел.

— Понятно. Тогда если вам больше не нужна бадья, то давайте я всё вынесу.

— Будьте любезны.

Заходя следом за парнем, она присела на кровать, спокойно наблюдая, за тем, как тот наполняет вёдра. Рене зарылся под одеяло, готовясь ко сну. Всё казалось таким мирным и спокойным, что для её жизни становилось слишком непривычно.

— Спасибо за одежду, она пришлась как раз кстати.

— Когда матушка попросила меня дать что-нибудь из вещей, то посчитал, что они понадобились Михаэлю.

Продолжая смотреть на него также свободно и безразлично, внутри Марии начали клубиться странные подозрения. То, как Пьер говорил о её фамильяре, как улыбался и смущался, не могло остаться без внимания. Это куда скорее напоминало влюблённость юной девушки, нежели что-то иное.

— Вы с ним подружились? — внимательно взглянула на улыбающегося парня, Мария. — Поэтому Михаэль говорит с вами чаше, чем с другими?

— Думаете? Не знаю, просто он кажется мне довольно… интересным, — набрал полные вёдра, вынося прочь.

«Интересным? И когда это Михаэль успел стать для него таким интересным? Кажется, я что-то пропустила» — она не могла понять, что же скрывалось за столь откровенной заинтересованностью друг в друге. Ведь этот демон ещё никогда не проявлял подобного интереса к простому человеку, если же тот конечно не был им полезен. Вот только чем им мог быть полезет этот желторотый юноша?

— А сказал, когда вернётся?

— Нет, вышел по делам. А в чем именно мой брат показался тебе интересным?

— Сложно объяснить. Просто чувствуется в нём что-то такое… необычное.

«Может я действительно придала случившемуся излишнее внимание? Он ведь всегда привлекает внимание, и ничего особенного в этом нет. Хотя… нет. Когда внимание оказывают ему — это вполне привычно, да только здесь оно становится вполне обоюдным» — Марии казалось, что с этим домом, хозяевами, да и ним самим, творится неладное, вот только что? Михаэль бы уже давно ей об этом сообщил, но он молчит.

— А куда вы направитесь дальше?

— В Этамп, — спокойно соврала, даже и не думая говорить тому правду.

— Понятно.

Потерев сонные глаза, прогоняя нахлынувшую на неё слабость, девушка продолжала держаться, в попытке найти хоть какую-нибудь нить, способную вывести её к истине. Вот только после купания и сытного обеда она уже никак не могла сосредоточиться. Да и дурманяще-сладкий аромат делал своё дело, с каждым разом всё больше клоня её в столь желанный сон.

— Ещё пара вёдер и я закончу.

— Хорошо, Пьер, а я как раз вздремну.

— Поспите, сон ещё никому не вредил.

От приятных, убаюкивающих звуков льющейся воды перед глазами всё поплыло. Неспособная бороться с неожиданно нахлынувшей слабостью, Мария рухнула на постель, крепко и беспробудно заснув. Это был странный сон, какой-то запутанный и непонятный. Смытые картинки и неразборчивые силуэты мелькали перед ней, утопая в кромешной тьме. И во всём этом хаосе она куда-то бежала.

Куда? Зачем? Мария не могла ответить, но точно знала, что ей было нужно именно туда. Пробираясь сквозь нечто невидимое, нечто напоминающее прочную пелену паутины, она стремилась куда-то туда, где должна была что-то найти. Что-то крайне важное и столь желанное, дорогое её сердцу. Нечто, что было ей до безумия необходимо.

В какое-то мгновение земля содрогнулась, уползая из-под её ног. Не сумев хотя бы за что-нибудь ухватиться, она начала падать, погружаясь всё глубже и глубже, прямо в самое сердце бездны. Испугавшись, Мария изо всех сил пыталась дотянуться до… Девушка точно знала, что желает дотянуться и ухватиться за чью-то руку. Настолько нужную и важную руку, от которой сейчас зависела вся её жизнь. Но никто не появлялся, чтобы спасти её, вытянуть из этой холодной, полной терзающего одиночества бездны. Вскликивая, из последних сил она кого-то звала.

Вот только чьё имя произносила?… От кого ждала помощи?… Кого о ней молила?… И почему этот кто-то не появляется?… Почему-то не спасает её?… Нет. Никто не придёт. Никто ей не поможет. Мария осталась одна.… Совсем одна. Помощи ждать не откуда, а значит, теперь ей остаётся только падать.… И в этом утомительном падении каждая минута тянулась так томительно долго, словно воздух стал плотным и густым.

Резкий толчок заставил Марию вздрогнуть от неожиданности, когда чьи-то пальцы крепко обхватили её запястье. Широко раскрыв глаза, девушка, всё ещё оставаясь под воздействием своего сна. Сердце продолжало взволновано биться и, если бы не вполне реальное ощущение чьего-то прикосновения, то даже после пробуждения она посчитала бы что продолжает падать.

Взглянув на правую руку, Мария попыталась продолжить этот сон, но у неё ничего не вышло. Повернувшись к окну, она поняла, что уже глубокий вечер. Слабые, медные блики солнечных лучей проникали в комнату, с трудом пробиваясь сквозь высокие здания, из-за чего та казалась куда темней, чем на самом деле. Осмотревшись, девушка обнаружила, что, как следует, уложена на кровать и укрыта одеялом. Совсем не так, как ещё днём рухнула на неё, уснув мертвецким сном. Приглушенный шорох дал понять, что Рене до сих пор спит, ворочаясь в тёплой постели. Подойдя к столу, девушка взяла лампу, но не смогла найти ничего, чем было бы можно её зажечь, вынуждая оставить свою комнату в поиске огнива.

Появившийся за окном свет, привлёк внимание. Подойдя ближе, Мария увидела, как с левой стороны от входа в конюшню, под зажженным фонарем, стоит Пьер. Он прижимался к стене, а напротив, как она сразу и не поверила — Михаэль. Упёршись ладонью о стену прямо около его лица, он склонился к нему, оказывая внимания прямо как обычной девушке.

На красивом лице её фамильяра красовалась хищная, кровожадная улыбка. А глаза так томно, словно гипнотизируя, впивались в Пьера, что тот, в свою очередь, смущенно отводил взгляд, прямо как невинная девица…

— Ну же, соглашайся, — соблазнительно улыбнулся, — обещаю, ты ни о чём не пожалеешь.

— Хорошо, только…

— Неужели не доверяешь мне?

— Доверяю.

— Тогда встретимся, как и договорились, — властно вымолвил отстраняясь.

Ничего не ответив, юноша кивнул, уходя прочь. Глядя ему вслед, довольно улыбаясь, Михаэль на секунду замер, а затем, подняв голову вверх, остановил серьёзный взгляд прямо на глазах стоящей за окном Марии. От подобной неожиданности её передёрнуло. Отшатнувшись, подавляя предательское биение сердца, девушка стала отходить назад ровно настолько, чтобы стоящий внизу мужчина не смог её видеть. Только что произошедшая сцена, тревожными, обескураженными, взволнованными мыслями забегала в её голове, предоставляя всевозможные варианты, сложившейся ситуации.

— Ай-я-яй… — раздался его тяжелый голос прямо у неё за спиной, — как же нехорошо подсматривать, а ещё хуже — подслушивать, — в темноте, его знакомый голос звучал невероятно грозно и пугающе.

— Я не подсматривала и не подслушивала. За окном загорелся свет, и я решила выглянуть.

— Любопытство сгубило кошку. И мне бы не хотелось бы, чтобы оно сгубило ещё и Вас.

— Меня так просто не напугать и тем более не уничтожить. Да и к тому же, не твой ли это долг — защищать свою госпожу? А потому, даже и не думай, что сумеешь запугать.

От его дерзких слов и самодовольной ухмылки вся её нерешительность тотчас куда-то испарилась. Серьёзно взглянув на него, Мария продолжала держать себя в руках, не поддаваясь на провокации.

— Так-то лучше. Такой вы мне нравитесь куда больше. Без сомнений, и без страха, лишь с жаждой мести и неистовой решимостью, которые делают ваши глаза ещё прекрасней.

— Ещё бы я тебе не нравилась такой. Приятно смотреть на плоды своих деяний?

Её властная улыбка показалась Михаэлю чертовски привлекательной. Такая вздорная и нахальная девчонка. Разве можно было перед ней устоять?

— Это слаще мёда, — самодовольно усмехнулся, поднося пальцы к губам, словно и впрямь может попробовать на вкус все, о чем говорит с таким упоением.

— Будешь рассказывать это Пьеру, при вашей с ним встрече.

Надменность этих слов ещё больше раззадорила Михаэля. Игриво запрокинув голову, он не мог отвести взгляда от уходящей Марии, наслаждаясь видом гордо выпрямленных плечиков. И прежде, чем бы она отварила дверь, демон выдохнул, продолжая самодовольно улыбаться:

— Ничего странного не заметили?

Этот вопрос заставил её остановиться. Обернувшись, отпуская дверную ручку, Мария стала внимательно смотреть на его профиль. Даже при столь тусклом освещении было прекрасно видно, как в его глазах играют надменные огоньки в ожидании её вопроса.

— Что ты имеешь в виду?

— Вот уж и не подумал бы, что вы ничего не поймёте, — полностью отвернулся от неё. — Сегодня в одиннадцать, я встречаюсь с Пьером в старом хранилище у восточных ворот. Так что вы не пожалеете, если придёте на это посмотреть, — немного помедлив специально выделил, — а потому, даже не смейте опаздывать.

Не получив ответа, Мария направилась к нему, желая как следует во всём разобраться. Но, не успев преодолеть даже половины пути, оказалась одна в комнате. Ставни раскрытого окна громко стукнули о стены под резкий порыв появившегося ветра. Прекрасно понимая, что девчонка не позволит ему уйти просто так, Михаэль оставил её один на один с вопросами без ответов.

Прекрасно понимая, что это было проделано специально, Марии больше всего не хотелось идти на поводу у своего фамильяра. Несмотря на то, что демон не имел права её ослушаться или же не подчиниться отданному приказу, всегда мог найти лазейку, чтобы сделать по-своему. Если дело не касается её непосредственной безопасности и исполнения желания, он вполне волен поступать по-своему.

— Нет, ну что за бардак!

Раздраженная случившимся, Мария подошла к сумкам, доставая длинную шпильку. Растрёпанные волосы попадали в глаза и щекотали лицо. Скрутив растрепавшуюся косу, она убрала её в пучок и, поправив рубашку, оставила комнату. Спустившись на первый этаж, неожиданно для себя, девушка застала сидящего за столом Франциско. Мужчина задумчиво потягивал ароматное вино, безразлично впиваясь взглядом в деревянный стол. Настолько сильно утонув в своих мыслях, рыцарь не замечал её приближения до тех пор, пока Мария не села напротив. Но даже тогда, ничего не сказав, просто протянул кружку, смотря на неё всё теми же «опустошенными» глазами.

— Благодарю. Сейчас это именно то, что мне нужно. А где Хавьер?

— Спит. Почему-то несколько часов назад рухнул, как сноп соломы и с тех пор спит беспробудным сном.

— Рене тоже спит, да что тут говорить, я сама проснулась только около получаса назад. Настолько устала, что просто чудо, что проснулась. А как на счёт тебя? — сделав еще один глоток, вернула кружку.

— Моё чудо называется «ужасающий храп объевшегося монаха». Хотя здесь, я должен его поблагодарить от чистого сердца. Ведь если бы не он, то точно также потратил своё бесценное время. Вот уж и не думал, что когда-нибудь буду ему рад.

«Наконец-то улыбнулся, — сразу уловила блеск в голубых глазах, стоило заговорить о Хавьере. — Какие же они разные. Постоянно смеющийся, полный безрассудства и легкомыслия монах, и серьезный, вдумчивый рыцарь. По-настоящему разные, но настолько подходящие друг другу люди».

— Решила посмеяться надо мной? — заметил, как изогнулись уголки её рта, пока он наливал вино.

— Вовсе нет. Замечательно, насколько хорошо вы с ним ладите.

— Я люблю своего старика. Он подарил мне возможность вернуть честь и гордость рода. Но самое главное — научил противостоять нежити.

— Так значит, это было предложение Хавьера?

— Нет, это было целиком и полностью моё желание.

— Не рассказывай, если не хочешь, — догадалась, видя, как после этих слов напряглись его скулы.

Наступила долгая пауза. Они просто сидели, понемногу отпивая пряное вино. Мария смотрела на него, пытаясь изучить каждую особенность его лица. Сбрив щетину, Франциско оказался, куда более привлекательным, чем прежде. Нельзя было сказать, что рыцарь был однозначно красив. Нет. Тем, что больше всего в нём цепляло, было, какое-то необъяснимое обаяние. Такое загадочное и неуловимое, некая томная задумчивость, от которой пробегали мурашки по коже. Мария не знала, сколько именно утекло времени, прежде чем Франциско заговорил, но в этот момент его голос показался таким мягким, словно все произошло именно так, как и должно было.

— Моя младшая сестра Доминика была моим самым главным сокровищем. После того как нас разлучили, мы виделись только раз в несколько месяцев. Несмотря на то, что тётка была старшей сестрой отца, всё равно не признавала меня, считая такой же ошибкой, что и он. Пятном на репутации семьи, позором рода, а вот Доминику обожала. Красивая, умная девочка могла обручиться с достойным лордом и повысить их статус. С каждым годом я всё больше ожидал нашей встречи. Старался стать лучше, заслужить уважение и почёт, чтобы забрать сестру и позволить ей стать хозяйкой своей судьбы. Хотел найти того, кто бы смог о ней заботиться, сделать её жизнь лучше. Мне выдавалось проводить с ней всего несколько дней, а затем я снова возвращался в монастырь. Так продолжалось до тех пор, пока мне не исполнилось восемнадцать. К этому времени, уходя с головой в сражения по вытеснению мусульман, я наконец-то смог получить статус в обществе и обелить свой запятнанный титул. Вот тогда-то, вернувшись к Хавьеру, я и узнал, что Доминику решили выдать замуж за графа Креспо. На тот момент Антонио был одним из тех, кто лучше всех прочих зарекомендовал себя при дворе Фердинанда. На два годя старше меня, он был великолепным воином и отличным человеком. Вот только я чертовски ошибся, её женихом, стал не Антонио, а его сорокалетний отец. Друг короля, находившийся в почете при дворе, стал бы для моей родни, по-настоящему выгодным родственником, способным упрочить их положение. Шестнадцатилетняя Доминика считалась уже старой девой без каких-либо перспектив на брак, а потому, как сказала тетка, для неё он был самой лучшей партией. А если ей будет не по вкусу супруг, то сестра всегда может завести любовника.

Вот же мерзкая старуха, я даже представляю её лицо, когда та говорила всё это Доминике. Свадьба была назначена и сестра уже ничего не могла изменить. Поначалу я собирался забрать её с собой. Но Хавьер, прекрасно понимая, как именно я могу поступить, закрыл меня на несколько дней в монастыре. Я просидел взаперти до тех пор, пока не осознал всю глупость подобного поступка. Хотел я этого или нет, но приведённые им аргументы оказались достаточно убедительными. Старик довольно внятно объяснил мне, как обстоят дела, и раз даже сестра смирилась с этим, то и я должен. Мы прибыли в поместье за день до свадьбы. Тогда я и видел её в последний раз. В последний раз, когда она была собой. После полуночи в особняке начали раздаваться странные звуки: кто-то бегал и хохотал, словно сумасшедший. Пойдя вместе с другими мужчинами, чтобы проверить в чём дело, мы обнаружили то, что буквально сбило всех с толку. Оказалось, что обезумевшим незнакомцем была моя Доминика. Это было впервые, когда я имел дело с человеком одержимым демоном. Стоящее передо мной создание уже не напоминало человека. Лицо Доминики оказалось настолько изуродовано и обезображено ужасными гримасами, что если бы я не знал, что это моя сестра, то уже ни за что бы в это не поверил. Руки свисали, практически доставая до колен, но самым ужасным были её глаза. Огромные, полные дикости, звериные глаза…

Тогда-то и появился Хавьер. Перепуганный, он приказал, чтобы мы любой ценой поймали её и ни в коем случае не позволив убежать из поместья. Ведь если бы она скрылась от нас, о её спасении не могло быть и речи. Пятеро мужчин — солдат, не могли справиться с ней. Доминика прыгала, царапалась, шипела и бегала на четвереньках, пока мы её ловили. Несколько раз захватывая, мы не могли её удержать и только через час после всех поисков и погонь, смогли связать и притащить в церковь. Приготовив всё необходимое для изгнания, нас там уже ждал Хавьер. А то, что происходило дальше, и вспоминать не хочется. Для нас со стариком это был первый опыт экзорцизма, и мы изо всех сил старались сделать всё как следует, но ничего не вышло, оказалось, что в неё вселилось не одно, а несколько чудовищ. Хавьеру удалось изгнать только двоих, больше её тело, не смогло выдержать подобного. Около десяти часов он потратил на изгнание. Десять часов без еды, воды и отдыха, но в результате она погибла, сердце не выдержало и остановилось. Именно тот случай заставил меня захотеть вступить в орден. Да только Ватикан совершенно не позволял мне этого, к тому же никто из экзорцистов не желал брать себе в пару неопытного мальчишку с трагедией. Вот тогда-то на это и согласился мой старик. Он основательно взялся за изучение книг по экзорцизму, и теперь этот нелепый, прожорливый старик — лучший экзорцист ордена. Нас направили в Шартр, потому что ведьма, обитающая там, достаточно сильна, но при этом, ведёт себя, словно одержима. Вот мы и должны проверить, к какому именно виду нежити она относится.

— Теперь понятно, почему ты так сильно ненавидишь демонов, — история, рассказанная рыцарем, полностью раскрыла перед Марией все карты.

— Как я и говорил, обязательно положу свою жизнь, на их истребление и буду бороться, пока не умру.

— Ты не один такой. За каждым, кто переступил грань этого мира, стоит трагедия. Боль — вот что толкает нас в лапы злу.

Смотря в его голубые глаза, девушка видела себя. Такую же отчаянную и безрассудную, пожелавшую отдать жизнь в обмен за чью-то смерть. Она смотрелась в него, словно в зеркало, чувствуя ту же боль и пустоту. В этот момент всё стало на свои места. И то, почему она его не боится, и то, почему Франциско рассказал ей свою историю. Сейчас он точно также увидел в ней своё отражение.

Раздавшийся звук встревожил Марию, заставив взглянуть в окно, устремляя взгляд на колокольню. Удар за ударом, как будто приближал её к высокой башне, заставляя полностью на себе сосредоточиться, а когда звон наконец-то стих, тело забила дрожь озноба. Отгоняя его, прочь от себя, девушка постаралась вернуться к их разговору.

— Вы с Хавьером подходите друг другу. Между вами сразу чувствуется связь, что крепко накрепко связала вас. И её уже никто неспособен разорвать.

— Такие же, как и вы с Михаэлем?

— Нет, — от этих слов ей, почему-то стало жарко. — Мы с ним не такие как вы. Ты и монах, по-настоящему близкие люди и это искреннее, чистое чувство.

— Думаешь, что у вас с Михаэлем всё иначе?

— Уверена.

— Глупо. Связь, что между вами настолько прочна, что это на самом деле потрясает, поэтому-то я отказывался поверить, что вы родственники. Глядя на вас, ненужно много времени, чтобы понять, ты и он — словно одно целое, живущее врознь. Увидев то, насколько слаженно вы действовали в лесу, я был впечатлён. Ты ведь, не обнажала меч, — улыбнулся Франциско, от чего в его глазах забегали игривее икорки, — продвигаясь к нам, пусть и жалея животных, ты могла пострадать, если бы хоть одна из тех псин умудрилась наброситься со спины. Но ведь этого не случилось. Как бы опасна ни была ситуация, но ты не побоялась, оставить меч в ножнах, а всё лишь потому, что доверила свою сохранность Михаэлю. Пусть вы и застали нас врасплох, но даже тогда я прекрасно видел то, как умело он тебя прикрывал. Пусть и шел напролом, но его глаза не оставляли тебя без внимания. Хотя я до сих пор не понимаю и как он всё это успевал? Стрелять в волков и тут же, бегло наблюдать за тобой… Талантливый воин, что не говори.

— Вы с Доминикой были близки, и поэтому-то ты и считаешь, что и мы с братом такие же. Но далеко не все братские отношения подобны тем, которые были у вас. Он защищает меня, потому что это его обязанность и только.

— Никто не знает об обязанностях и долге столько, сколько я. Борьба за Короля и борьба за сестру — разные вещи. Твоя безопасность, была для него куда важней его собственной. Не стоит настолько самоотверженно оберегать каменное изваяние, не способное разбиться при падении. С тебя бы хватило и беглого взгляда, но он же практически не отводил глаз, отворачиваясь лишь тогда, когда ему нужно было сосредоточиться на выстреле.

«Глупо, как же глупо, Франциско. Ведь ты не знаешь всей правды. Оберегая меня, Михаэль лишь выполняет свой долг. Поступить по-другому демон не может. Не может, ведь если я погибну до того, как условие контракта будут выполнены то он, просто-напросто, останется ни с чем» — мило улыбалась рыцарю, хотя в её глазах продолжало гореть сомнение в искренности поступков своего фамильяра. Но не став спорить, разбивая в прах его красивые братские чувства, лишь поднесла ко рту кружку.

— Ты настолько сильно отказываешься верить в это, что я не стану доказывать обратное. Но одно я всё же скажу, ты не боишься боя, если он прикрывает твою спину, но и не только ты. Михаэль настолько тебе доверяет, что сможет поставить на кон даже свою собственную безопасность, если та будет зависеть от тебя. Вот насколько сильно он тебе верит, насколько сильно верит в тебя.

Пытаясь понять, в чём же причина подобных слов, Мария изумлённо смотрела на рыцаря. Франциско, что всё это время проявлял к Михаэлю явное неодобрение, настолько лестно отзывался сейчас о её фамильяре, что она уже ничего не слышала. Неужели её фамильяр на самом деле настолько ей доверяет? И верит в то, что она, точно также, способна прикрыть и его спину? Пусть они и сражались вместе, пусть бывало сложно, но разве она когда-нибудь его прикрывала, разве когда-нибудь отчего-то спасала? Воспоминания возвращали её в предыдущие битвы, но почему-то ничего не приходило на ум.

Кровь. Удары. Блеск стали. Боль. Крики. Рукоять меча, которую она изо всех сил сжимает в своих руках… Сколько они уже вместе, но Мария никогда не говорила Михаэлю о том, чтобы тот ей доверял. Всегда речь шла лишь о его жизни, предназначенной для неё. От этого ей стало даже как-то не по себе. Но всё же с чего вдруг? Почему у него могли появиться подобные чувства? Откуда могла взяться такая сильная вера в неё?…

— Ну, надо же, как поздно, — упёрся руками в колени, поднимаясь из-за стола, — уже начало двенадцатого. Думаю, что завтра Хавьер нас поднимет ни свет ни заря. Так что пойду-ка я спать. Ты как? — взглянул на Марию, что всё это время продолжала пристально всматриваться в темноту ночи.

— Я тоже, — отвлеклась от окна, направляясь следом за ним.

* * *

Откинувшись на пологую крышу над оконной аркой высокой колокольни, Михаэль наблюдал за засыпающим городом. Уложив руку на согнутое колено, он чувствовал, как скользящие потоки ветра путались в его пальцах или взмывали вверх, играя с прядями чёрных волос. Демон видел, как постепенно улицы наполнились фонарными огнями, освещая неприглядные серые дома. Наблюдая за тем, как на тёмном небе появились звёзды, Михаэль наслаждался бледным сиянием молодого месяца. Казалось, что он покинул свою госпожу всего несколько минут назад, но прошло уже куда больше двух часов. Прекрасно понимая, что подобные обстоятельства не пришлись ей по вкусу, он всё равно не мог ничего поделать. Из-за сложившейся в последнее время ситуации, Михаэлю становилось куда сложней действовать привычным образом.

Уже трижды нахлынувшие на него неконтролируемые желания, вполне успешно истерзали всё его тело, практически лишая сил. Все эти ощущения и всё это помутнение было для него далеко не впервые. Лишь клеймённые способны вызывать у демонов подобные желания. Вот только таковых он вполне способен почувствовать ещё задолго до их приближения. В то время, как сейчас всё происходит так, словно они внезапно появляются, а затем, также внезапно пропадают. И всё бы ничего, если бы это не повторялось с подобной частотой.

Несмотря на то, что силы всё равно восстанавливались, но теперь на это начало уходить куда больше времени, чем всегда. Хотя совсем не это волновало Михаэля, главной проблемой становилось то, что с каждым разом сдерживать себя приходится всё сложней. Он знал, если так продолжится и дальше, то, определённо, ничем хорошим не закончится. Кто-то начал с ним довольно жестокую игру, измываясь над разумом. Кукловод, что, прячась в тени, выстраивает с помощью особенностей клеймённых в его голове изысканные картины, подобные сегодняшней.

— Как же забавно, — самодовольно усмехнулся, принимая вызов. — Какая интригующая игра. Игра, на кон которой поставлена далеко не одна жизнь. Интересно и кто же её начал? Хотя, какая разница? Ведь первый ход уже сделан. Что ж, поиграем.

Сначала послышались глухие шаги, а через несколько секунд гробовую тишину нарушил громкий удар колокола. Удар, а затем ещё один и ещё. Колокол звонил, а под его оглушающий звон, билось и его сердце.

— Игра началась, — сосредоточенно устремил взгляд прямо в окно постоялого двора. — Так как же вы поступите, госпожа? Выбор, за вами.

Ещё немного и всё стихло. Ночь стала такой же спокойной, как и прежде. Мягкие шаги, постепенно удалились, спускаясь по лестнице, а затем и вовсе стихли. Соскочив на крышу ближайшего здания, Михаэль промчался по ней, бесшумно приземляясь на соседнюю. Всё больше и больше отдаляясь от церкви, он ловко пробегал по ним, приближаясь к месту встречи.

— Кто здесь?!

Свет факела метнулся в сторону. Остановившись, Михаэль стал наблюдать за мужчиной в доспехах, надеясь кое-кого обнаружить. Но ничего не случилось, свет померк, оставив его в одиночестве. Та, которую он, надеялся увидеть, не появилась. Не став более задерживаться, он снова поспешил за город.

Преодолев последнюю преграду, Михаэль уже стоял у огромных ворот разрушенного амбара. Вокруг была мёртвая тишина. Возможно из-за того, что находился тот около леса, хотя на это могла быть и совершенно иная причина. Зайдя внутрь, мужчина понял, что отсюда всё выглядит ещё хуже. От крыши практически ничего не осталось. Через огромную брешь, внутрь свободно проникал ветер, тревожа мертвый покой груды мусора.

Подойдя как можно ближе к каменному изваянию, на которое падал бледный свет луны, демон взглянул на расколотого ангела. По-видимому, раньше тот украшал одно из здешних зданий, возможно, даже принадлежал церкви. А теперь так бесполезно валяется здесь, вместе с остальным, никому ненужным мусором. Заваленный всем этим хламом с отбитым крылом, тот был цел лишь до половины. Маленькие ручки были сложены в молитве, губы изогнуты в доброй улыбке, а пустые умиротворённые глаза смиренно опущены вниз. Лик ангела смутил Михаэля, заставив окунуться в прошлое. Смотря на него, он провёл кончиками пальцев по разбитому лицу, словно утирая невидимые слёзы.

— Надо же, снова воспоминания о прошлом нахлынули, — улыбнулся, словно подшучивая над собой. — Каким же сентиментальным я стал в последнее время.

«Он наполнил ваши сердца чистой любовью, которой вы, словно рабы, не способны одарить никого по собственному желанию. Любовью, которая способна принадлежать лишь Ему. Покорностью, что движет вами в мольбах за людей. Добротой, жалостью и милосердием. Но только не волей. Вы ни на что не способны по своему собственному желанию. Подчиняетесь Его слову, будто марионетки и поступаете так, как вам скажут. Оберегаете тех, кого вам приказали оберегать. Любите, кого приказали любить. Отдадите жизнь за того, на кого вам укажут. Молитесь за тех, кто того не стоит, только потому, что вам так сказали. Потому что поручили именно этого человека.

Глупо. Как же только глупо. Такие любовь, опека, забота и самопожертвования — бессмысленны. Грош им цена, когда ты не можешь поступить иначе. Когда сам не вправе выбирать: кого ты хочешь любить, о ком желаешь заботиться, кого столь отчаянно стремишься оберегать и ради кого способен пожертвовать своей жизнью. Игрушки. Вы всего лишь игрушки, лишенные воли, свободы выбора и желаний. Но теперь, только такие и остались на небесах. Другие же оказались Ему не нужны. Другие, просто ошибка, не имеющая права на существование, — подняв голову, Михаэль как будто пытался заглянуть „опустошенными“ глазами высоко в небо, нет, гораздо дальше, словно пытаясь добраться прямо до Рая. — Вот только, то падение, то праведное свержение, стало хоть и не справедливым, но и впрямь достойным наказанием».

— Прости, что пришлось использовать столь ужасное место, — повернулся к зашедшему внутрь Пьеру, полностью сосредоточившись на нем, — но ты не заслуживаешь ничего лучшего, чем подохнуть в этом гниющем сарае.

— Михаэль, о чём это ты?

— Похоже, что ты и впрямь решил устроить прелюдию перед ужином.

— Что ты делаешь?! — перепугано отшатнулся парень, когда ему в плечо вонзился кинжал.

— Ну, хватит уже этих раздражающих мелодрам. Давай уже скорее начинай задуманное. Или ты на самом деле думал, что я буду с тобой играть?

— Ты!

Отклонившись от его удара, Михаэль самодовольно смотрел на разъярённого парня, понимая, что сумел добиться желаемого. Поддавшись порыву, Пьер уже не сможет остановиться, вот только.… Продолжая избегать его ударов, не позволяя достигнуть цели Михаэль всё ещё ждал.… Ждал прихода своего контрактора, которая до сих пор не появлялась. Парень понемногу становился невменяемым. Теряя свои человеческие черты, он начал громко и тяжело дышать, кидаясь на Михаэля, словно взбешенное животное.

— Убью! Сожру вместе со всеми твоими потрохами! — рычал, понимая, что не может нанести ни одного удара, этому высокомерному человеку. — Я сотру эту надменную улыбку с твоего лица, Михаэль!

«Так-то лучше, теперь ему придётся принять свою настоящую форму, вот только.… Похоже, что он уже не один месяц обитает в этом теле. Сильный гад, его как следует, откормили, — время шло, а Мария так и не появлялась. — Неужели так и не придёт? Что ж, кажется, вы сделали свой выбор».

— Позабавились, и хватит, — его мощный толчок, заставил Пьера перелететь практически через весь амбар. — Надоело уже уклоняться.

— Идиот! Ты ведь даже не знаешь, с кем связался!

Вовремя отпрянув от него, уходя от броска, Михаэль увидел, как парень, медленно поднимаясь, с хрустом заламывает свою шею. Словно выгибаясь в судорогах, он становился гораздо выше и намного шире прежнего. Глаза потемнели, а рот расплылся в омерзительной улыбке, обнажая клыки. Красивое лицо Пьера превратилось в ужасную гримасу, человеческие черты расплылись, становясь отвратительными. Словно его тянули в разные стороны — как лепят глину. Приготовившись к прыжку, монстр самодовольно смотрел на свою жертву, выбранную еще днём.

Перехватив огромные, когтистые лапы до того, как Пьер смог занести их у него над головой, Михаэль снова откинул его прочь от себя. Не собираясь использовать собственные силы, мужчина быстро достал кинжалы, метнув в тварь. Болезненный рёв лишь на несколько секунд остановил нежить, не успел он снова замахнуться, как что-то горячее ударило его в спину, сбивая с ног.

— О! Решил выпустить хвостик. Давно пора бы.

— Надменности тебе не занимать, так значит, ты охотник, — приблизил свою кровожадную морду к его безразличному лицу, — поэтому-то и не испугался, видя мой облик. Думаю, что смогу с тобой отлично позабавиться.

Перекидывая монстра через себя, Михаэль с такой силой откинул того на груду мусора, что несчастный забился в конвульсиях, словно обезглавленный петух. Михаэль уже собирался добить демона, но тот наскочил первым. Почувствовав, как на губах выступила кровь, продолжая сохранять хладнокровие, мужчина понял, что хвост Пьера вполне успешно пробил ему спину, выглядывая своим окровавленным жалом из груди: «Сломанные рёбра и пробитое лёгкое. Действительно силён, похоже, что моим оружием с ним не справиться».

Не понимая, когда именно этот надменный мужчина успел нанести удар, демон дико завопил, становясь на четвереньки. Разъедая демоническую плоть, рукоять серебряного клинка торчала из его пробитого глаза. Обезумев от боли, чудовище резко сорвалось с места, мгновенно прижимая Михаэля к стене. Хруст костей отчётливо послышался из-под огромной лапы, когда, впиваясь клыками в кисть, Пьер перебил ему запястье:

— А ты крепкий, — прорычал, глотая слова деформированной пастью. — Такого охотника я прежне не встречал, наверняка куда вкусней остальных.

— Прости, но я не охотник, — надменно усмехнулся. — А вот она — да.

— Забавляетесь, мальчики?

Расслабленно сидя на одной из поперечных балок над входом, Мария оттолкнулась от неё, опускаясь вниз. Приземлившись, с пятиметровой высоты, на крепкие ноги она, как ни в чем не бывало, неспешно пошла к ним.

— Опаздываешь, — недовольно взглянул на неё Михаэль, нанося демону очередной удар.

— Подумаешь, задержалась немного.

— Как? Как я не почувствовал? — завопил тот отступая назад.

— Не дорос ещё, чтобы всё понимать, — поправляя кисть, ставя её на место, Михаэль подошел к своей госпоже.

— Вы!.. Убью!..

Сейчас, когда нежить практически обрела свой истинный облик, убить его становилось хоть и опасней, но куда легче прежнего. Остановив удар, убранным в ножны мечем, Мария перехватила другую лапу, и быстро крутнувшись, пнула в бок, отталкивая прочь от себя.

— Сильная тварь. Не ожидала увидеть здесь настолько сформированного демона. Придется ещё больше пробудить Ригард. Отвлеки его, пока я не закончу.

— С удовольствием.

Отбежав к дверям, она быстро очертила ножнами вокруг себя круг, в последний раз сосредоточенно взглянув в сторону борющегося с монстром Михаэля. Рухнув на колени, поднеся эфес ко лбу, словно молитвенный крест, Мария закрыла глаза, начиная проговаривать необходимые слова.

— Deis irae, dies ilia,solvet saeclum in favilla,teste David cum Sibylla. Quantus tremor est… Quantus tremor est futures… futures…

Яростный рёв, звуки от ударов, треск досок и тяжёлое дыхание, доносившиеся так близко от неё, отвлекали, не позволяя сосредоточиться. Демон оказался намного сильней ожидаемого и, несмотря на полученные раны, продолжал оказывать её фамильяру вполне серьёзное сопротивление.

— Продолжай! — выкрикнул Михаэль, видя, что та начинает сбиваться. — Я ни за что не подпущу его к тебе! Поэтому успокойся и продолжай!

Его голос успокоил Марию. Взяв себя в руки, она начала сначала:

— Deis irae, dies ilia,solvet saeclum in favilla,teste David cum Sibylla. Quantus tremor est futurus quando judex est venturus, cuncta stricte discussurus Tuba mirum spargens sonumper sepulcra regionum,coget omnes ante thronum. Mors stupebit et natura.Cum resurget creatura judicanti responsura.

Закончив, девушка сорвала с меча ткань, обнажая странные символы и знаки. Сияя раскалённым металлом, начинаясь от навершия, они плавно переходили на рукоять, а с нее на гарду, полностью покрывая эфес Ригарда.

Увидев, что его госпожа готова, Михаэль резко оттолкнул от себя изрядно потрёпанного демона, полностью предоставляя в её распоряжение. Отбиваясь от постоянных атак, не в состоянии регенерировать, ему приходилось бороться, истекая кровью. Теперь же, наблюдая за Марией, он крепко зажимал разорванную плоть, принуждая восстанавливаться.

— Я прикончу тебя, отродье!

Уклонившись от очередного броска, она ловко провернула меч, нанося удар в челюсть. Перетерпев боль, демон ударил её длинным хвостом. Управляя им словно хлыстом, тварь старалась сбить девчонку с ног, но та лишь проворно уклонялась.

— Сука! — заревел от резкой боли.

— Аккуратней, Ригард — не простой меч, — взглянула на него с улыбкой истинного хищника. — Нанесённые им раны уже невозможно исцелить.

Стоявшая перед ним в темноте хранилища девушка оказывала невероятное впечатление, внушая страх и ужас одним своим видом, и необъяснимой уверенностью в своих силах. Её безжалостное лицо и блестящие во тьме глаза следили за каждым его движением. Приблизившись к демону, Мария стала на удивление быстро двигаться, нанося тому удар за ударом. И от этой невероятной скорости он уже не мог уследить за ней. То, как девчонка избегала каждого его выпада, как умело владела оружием, не оставляло ни малейшего шанса на спасение. Из кровоточащих ран исходил запах тухлятины. Это была мёртвая плоть Пьера, в которую тот вселился после вызова. Безвольно висевшая лапа, практически отрубленная после её очередного крепкого удара, уже не позволяла двигаться с прежней скоростью. Несколько раз, попытавшись ударить девчонку, он всего лишь зацепил её одежду. Мария двигалась как демон. Пахла демоном. Даже смотрела на него глазами нежити.

«Нет. Это не простой охотник. Девчонка контрактор, — наконец-то смог понять. — А это значит, что Михаэль одной со мной крови. Проклятый отступник! Но как я не смог их почувствовать? Как этого не понял? Контрактор черпает свои силы из печати, соединяющей его с демоном. Вся эта мощь непосредственно зависит от ранга демона. Только сильнейшие из нас способны на подобную связь и пусть такие умеют скрывать своё присутствие, но только не запах. Но почему же тогда я не мог их унюхать? Это невозможно… если только…»

В последний раз, занеся меч над демоном, девушка провернулась, обходя его со спины. Один удар и огромная голова с глухим стуком покатилась в темноту, оставляя за собой кровавый след. Какое-то время, Мария отрешенно стояла, смотря на лежащую у её ног растерзанную тушу.

— Плохо выглядишь, — шаги Михаэля привели её в себя.

— Если бы вы появились вовремя, то я бы и выглядел иначе.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Верно. Вы пришли, и это главное, — взял её за дрожащую руку, прижимая к не заляпанному в кровь плечу. — А теперь, успокойся. Всё закончилось.

— Почему меня трясёт, ведь это далеко не первый убитый мною монстр? Но почему каждый раз, когда я с ними расправляюсь, ощущение такое, что это случилось впервые? Это когда-нибудь пройдёт?

— Пройдёт. Но будет куда лучше, если это чувство останется с тобой до самого конца. Ведь пока оно есть, ты всегда будешь возвращаться. Всегда будешь оставаться собой.

Выронив меч, прижимаясь лицом к горячему плечу своего фамильяра, Мария дотронулась до его запястья. Проведя пальцами по широкой ладони, она крепко сжала его руку, заключая в замок. Левая лопатка просто пылала, сжимая мышцы с такой силой, что они сокращались помимо воли. Необходимо было подождать, пока пробуждённая печать снова утихнет, прекращая их слияние. Время незаметно убегало, позволив ей успокоиться под спокойный стук его сердца. Дрожь понемногу стихла, от чего Марии стало невероятно спокойно. Отстранившись, она опустилась, поднимая Ригард. В темноте было сложно разглядеть, насколько сильно Михаэль был изранен, но весь его дублет оказался пропитан кровью. Несмотря на то, как спокойно он при этом держался, Мария точно знала, пусть он и демон, но боль испытывает вполне человеческую.

— Пойдёмте, здесь нам больше нечего делать.

Ничего не говоря, она шла следом, пока тот собирал разбросанные кинжалы. На улице было прохладно, и это приятно бодрило. Ветер сдувал с них мерзкий запах убитого монстра, унося куда-то вдаль. Было так тихо и так спокойно, что ей совсем не хотелось возвращаться в этот затихший, но такой беспокойный город.

— Держите и больше не оставляйте где попало.

Приняв кусок ткани и кожаную ленту, она стала обматывать эфес, скрывая его от ненужных глаз. Мария точно знала: если кто-нибудь увидит, что на нём выковано, тотчас начнётся паника и обвинения в колдовстве.

— Возвращайтесь.

— А ты?

— Ну не могу же я показаться в таком виде, — усмехнулся, потрепав себя за ворот. — Не думаю, что меня поймут.

— Я с тобой.

— Ни за что. От вас одни проблемы.

— Поспорить хочешь?

— Нет, ведь это было бы куда глупей, всех ваших поступков.

— Вот именно, — раздражённо фыркнула.

Не обращая на неё никакого внимания, Михаэль пошел вперёд, направляясь в лес. Не прошло и пяти минут, как они стояли у небольшого источника. Чёрная вода красиво поблёскивала, отражая слабое мерцание звёзд и бледный свет месяца. Подойдя ближе, Михаэль стал неспешно расстегивать дублет.

— Садись.

— Но…

— Садись, кому сказала! — яростно скомандовала Мария, понимая, для чего он сюда пришел. — Пусть я и не самая нежная на свете девушка, но сделаю всё аккуратно и, если получится, то и безболезненно.

Усаживаясь, настороженно глядя на неё, демон всё еще не желал подпускать к себе, но его госпожа, была слишком упряма, чтобы отступить. Отложив Ригард, совсем не смущаясь от подобной близости, она присела прямо у его ног, потянувшись к груди. Недовольно отвернувшись, Михаэль приготовился к взрывной боли, что должна была последовать, сразу же после того, как Мария взялась за ворот дублета, но… этого не случилось.

Удивленно взглянув на неё, мужчина понял, что девчонка и впрямь проделывает всё достаточно аккуратно. Справившись с верхней одеждой, девушка начала потихоньку разрывать рубашку. Из-за того, что та была чёрной, крови совершенно не было видно, но под пальцами явно ощущалась липкая влага, отчётливо позволяя понять о том, что вся его грудь исполосована и изувечена.

— А вы можете быть куда нежней, если захотите.

Не обращая внимания на его насмешку, понимая, что так Михаэль специально пытается разозлить её, отвлекая от всего того, что ей сейчас предстоит увидеть, Мария достала нож, освобождая его изувеченную грудь.

— Ужасно…

— Действительно, — с сожалением взглянул на рубашку. — Такая хорошая ткань, будет жаль её выкинуть.

— Ну что за несносный дурак….

— Что это с вами?

— Лучше бы о себе подумал. Вместо того чтобы переживать из-за какой-то тряпки.

— Ничего страшного, — улыбнувшись, он дотронулся до истерзанной груди. — Мне уже не больно, к тому же на утро от них не останется и следа.

— Какого чёрта сразу мне обо всём не рассказал? А одежде конец, придётся искать новую. Так что снимай, — быстро отрезала от рубашки единственный кусок, чудом уцелевшей ткани.

— Не был уверен. Пряности, развешанные по всему дому, не позволяли почувствовать его запах. К тому же вся одежда Пьера оказалось настолько сильно им пропитана, что даже в конюшне я не смог ничего ощутить. Потому-то и пришлось выманить его как можно дальше от людей, чтобы уж наверняка разобраться.

— Демон-то, не из слабых попался, редко приходится встречаться с настолько сформированными тварями. Что за вид?

— Такой же, как и девчонка из Орлеана.

— Жертвенник значит. А с чего же вдруг такая разница в силе? — поднесла мокрую ткань к его груди, смывая кровь. — Ведь с той-то я и в одиночку разобралась. А тут даже Ригард пробудить пришлось.

— На девчонку Пьер не был похож лишь потому, что пробыл в этом мире куда дольше и людей сожрал куда больше.

— А почему же тогда он сам до последнего не понял, что ты такой же демон?

— Да всё потому же. Просто попался на свою собственную уловку. Родители перестарались, перебивая вонь от его разлагающегося тела, скрыв не только от нас, но еще и нас от него. Пьер не смог почувствовать мой запах на тебе из-за собственной одежды. Что же до меня, то он смешался с пряным, став неуловим, как и все остальные. А ведь это впервые, когда вы обо мне решили позаботиться, — насмешливо вздёрнул бровь, наблюдая за всеми её движениями.

— Потому что ты также впервые получил столько оплеух.

— Всего-то немного заигрался. В последнее время нам никто толковый не попадался. Одни только ведьмы да одержимые. Скукота, — соврал Михаэль, зная, что правда не оставит Марию в покое, а вполне возможно, что даже заставит призирать и ненавидеть. — Что же до Пьера, подумайте сами. Постоялый двор настолько хорош, хоть и находится в куда худшем месте, нежили гостиные дворы Орлеана, Марселя и прочих громадин.

— Но ведь это совсем не повод для подозрений.

— Даже, несмотря на то, что я абсолютно оказался прав, вам всё равно нужно ещё больше доказательств? — возмущенно вздёрнул бровь. — Нет, ну что за избалованное дитя.

— Когда ты так говоришь, появляется впечатление, что ты совсем старик.

— Я уже давным-давно покойник. Если судить по человеческим меркам, — поясняюще добавил, видя недоумение в её глазах. — Демоны рождаются раньше и живут значительно дольше вас.

— Это верно. Интересно, как же ты выглядишь на самом деле? Я ведь ещё никогда не видела, как ты принимаешь свой истинный облик. У тебя, как и у других, есть рога, хвост, копыта, крылья и всё прочее?

— Конечно же. Вот только они куда красивей и изящней, чем у этих ничтожеств.

— Ещё бы, — ответно улыбнулась наконец-то расслабившись. — Я в тебе и не сомневалась.

— А если желаете знать больше причин того, что Пьер оказался жертвенником, продолжайте слушать дальше, не отвлекаясь на глупости, — даже не взглянул на присевшую сбоку от него Марию. — Вы ведь слышали, что хозяйка, предлагая вам женскую одежду, упомянула о своей дочери, но ведь в их доме, не было девушек. Ведь, даже если бы она куда-то и удалилась, то наверняка пришла до наступления темноты, а если полностью покинула дом, то и вещи забрала. К тому же, когда я вчера говорил с парнем, он сказал, что сестрёнка вышла замуж и покинула их. Хотя, скорее всего, просто-напросто, стала первой жертвой. Подходя к их комнатам, хоть и слабо, но я всё же сумел почувствовать еле уловимый запах крови. После чего и решил удостовериться в своих догадках.

— Поставил наугад, — обхватила ноги, подтягивая к груди. — К тому же, почему сразу с ним не расправился? Ведь мог же? Неужели так медлил только из-за того, что меня ждал? А если бы я не пришла?

— Я знал, что придёте.

— Ерунда. Ты не мог этого знать, потому что… я и сама до самой последней минуты этого не знала. Черт! Не понимаю и как только родители способны жертвовать своими собственными детьми?!

— Всё просто. Вы ведь и сами догадываетесь о причинах. Как можно жить в подобном мире? Боясь всего на свете. Боясь короля, церковь, Дьявола, Бога, боясь даже, друг друга. Для них это слишком сложно, потому-то и выживают, у кого как получается. Одни сдают церкви своих друзей и соседей, обвиняя в ереси, другие продают детей в рабство, есть и такие, которые погибают, живя праведной жизнью. А эти люди решили воспользоваться силой нежити. По-видимому, для них это стало единственным выходом.

— Отдать своего ребёнка в лапы чудовища, а потом ещё приносить ему в жертву людей, чтобы тот, жил и пожирал их плоть и дух, принося достаток. Стиной пожертвовали ради возможности получать деньги в обмен на талант, а Пьера, вместе с сестрой отдали взамен достатка. Вначале пожертвовать детьми, позволяя нежити вселиться в тело и жить в этом мире, а затем убивать людей, помогая ему ими питаться. Ну что же это за мерзость такая?

— Каждый сам решает свою судьбу. И живёт так, как у него это получается. Для нежити быть в этом мире можно лишь связав себя с людьми, а тут уже большой выбор как именно это сделать: то ли вселяться, то ли пожирать. Существует множество вариантов и каждый, выбирает для себя лучший.

— Ты выбрал заключение контракта, — упоённо смотрела на играющие, на воде, лунные блики. — Неужели, вам настолько сильно хочется жить здесь? Чем вас привлекает наш мир?

— Людям не суждено узнать ответа на этот вопрос.

— Почему?

— Потому что вас это не касается.

— И ты мне не скажешь?

— Нет.

— Хорошо, а что же будет с хозяевами, когда они узнают, о пропаже вызванного ими демона? Как, по-твоему, они поступят?

— А это уже не наше дело.

— Михаэль, а если бы ты ошибся? Что если бы ты привел на расправу ни в чем не повинного мальчишку? — обеспокоенно заглянула в его спокойное лицо, пока тот продолжал смотреть куда-то вдаль.

— Ну, тогда.… Думаю.… Мне пришлось бы с ним поразвлечься.

— Что!?

«Так вот почему он так спокойно и сдержанно ведёт себя со мной! Вот почему мне с ним так просто! Всё потому, что он…» — хороводом забегали мысли в её голове.

— Глупая, — улыбнулся, слегка стукнув её по макушке. — Я же пошутил.

— Издеваешься!?

Ничего не ответив, Михаэль спокойно встал, оставляя её в одиночестве. Смотря на него, постепенно исчезающего во тьме, Мария покачала головой:

«Столько времени прошло, а ты до сих пор их помнишь. Помнишь слова той глупой девчонки».

Туманное прошлое позволило ей заглянуть за призрачную завесу времени, вспоминая то, что оказалось, захоронено под покровом времени.…

* * *

— Нет, ну что я тебе говорил?! — недовольно отчитывал Михаэль, осматривая её укушенное предплечье, прекрасно понимая, что она ещё легко отделалась. Ведь всё могло закончиться, куда более серьезными ранами, не подоспей он вовремя.

— Чтобы не теряла бдительности.

— Именно! Вы слишком отчаянно бросаетесь в драку, совсем не думая о безопасности. Говорил же, что вы ещё не умеете, как следует пользоваться печатью, чтобы самостоятельно вести бой. Я же предупреждал, что прикрою. Сами же знаете, что я ни в коем случае не допущу, чтобы с вами что-либо случилось. Так почему не послушали?

— А сам-то? — тихонько проговорила, поднимая на озадаченного мужчину, виноватый взгляд. — Как я могу доверять тебе, если ты сам, не способен верить никому, кроме себя самого? Хочешь, чтобы я могла ни о чём не беспокоиться, пока сражаюсь? Тогда поклянись мне, что и сам не побоишься доверить мне свою безопасность. Ведь я не могу доверять тому, кто не доверяет мне.

— Это так важно для вас?

— Да.

— Хорошо. Раз уж вы так хотите, — мягкой улыбкой он прогнал всю серьезность со своего красивого лица, — значит, так тому и быть. Начиная с этого дня, я готов полностью доверить вам свою безопасность. В какой бы ситуации мы ни оказались, и какая бы опасность мне не грозила, я ни на минуту в вас не усомнюсь. Обещаю.

* * *

Интересно, почему она забыла об этом? Забыла о том, чего сама у него попросила. И почему же Михаэль до сих пор следует своему обещанию? Почему продолжает доверять? Неужели он на самом деле так ей верит? Или это из-за того, что было дано нерушимое слово демона? Или же, потому что демон и впрямь доверился ей — человеку?

— Прости меня. Обещаю, что больше никогда об этом не забуду. Теперь, и до самого конца, твоя спина всегда будет надёжно мной прикрыта.

Глава 4

— Просыпайтесь, — разбудил её Михаэль. — Уже светает.

За всю ночь, Марии удалось поспать куда меньше двух часов. Зная, что после охоты ей обязательно приснится очередной кошмар, девушка изо всех сил старалась не уснуть, но всё равно утонула в колыбели ночи. И, как и всегда, как и десятки рад до этого, туманные образы вновь посетили её, заставляя страдать. Вот только на этот раз сновидение продлилось немного дольше обычного, теперь её кошмар начал приобретать мучительное продолжение. Вдоволь насладившись её страданьями, криками и рыданием, они решили довести дело до заветного конца. Решили насладиться самой Марией. Горячая рука скользнула по бедру, поднимая юбку как можно выше, но…

Раздался странный металлический звук, заставляя всё в комнате задрожать, словно началось землетрясение. Золотое пламя потянулось из камина прямо к ногам девушки, а через несколько секунд задрожало и полностью погасло. Всё это заставило измывающихся над ней мужчин остановиться, перепугано осматриваясь по сторонам, но, вовремя разбудив её, Михаэль не дал досмотреть сон до конца. Лёжа в кровати, устремив взгляд в потолок, она быстро прокрутила в памяти то, как они вернулись в комнату, спускаясь с крыши в окно.

— Как ты? Как раны? — резко приподнялась, поворачиваясь к нему.

Не надев рубашку, Михаэль стоял у комода обнажённый по пояс. Вчера в темноте она не могла его, как следует рассмотреть, к тому же, была слишком заинтересована случившемся, чтобы обратить внимание. Но сейчас же, в тихой и спокойной обстановке, у неё не получилось от этого отстраниться. Даже на мгновение, взглянув на него, она уже не могла выкинуть из головы, хорошо отчерченные плечи, переходящие в красивые и сильные руки с изящными пальцами. Блики огня, играли золотом на его хорошо выделяющихся мышцах груди, плавно переходя к рельефному животу. И это была совершенная красота — свершенного мужчины.

Постоянные сражения закалили его тело, сделав подобно хищному животному. Михаэль обладал грациозностью и повадками истинной пантеры, также ловко и проворно двигаясь, он был способен на что угодно. Наполненный достоинством и честью, он держался подобно благороднейшему из рыцарей. Её фамильяр всегда казался Марии не только идеальным мужчиной, но и не менее идеальным обманом. И глядя на него в такие минуты, она постоянно напоминала себе о его происхождении. Ведь, несмотря на то, как он выглядит, как говорит, поступает и ведёт себя, всё равно остаётся демоном.

— Лучше бы вы такую скромность ночью продемонстрировали, и не увязывались следом, — надменно усмехнулся, видя, как быстро Мария отвернулась. — Как я и говорил, они быстро затянулись, — накинул на себя рубашку, потянувшись за дублетом. — Остались только слабые следы, которые полностью исчезнут уже через несколько часов.

— Понятно.

— Собирайтесь. Скоро нужно выступать, — взяв сумки, Михаэль пошел к двери. — Поднимайте мальчишку и спускайтесь вниз.

Натянув сапоги, Мария подошла к спящему ребёнку, поглаживая по плечу:

— Рене. Вставай Рене. Нам уже пора.

— Хорошо.

— У тебя есть несколько минут. Так что не задерживайся, а то уедем без тебя, — специально так сказав, она начала умываться.

Окончательно проснувшись, Мария привила себя в порядок, неторопливо расчёсывая запутанные волосы, полностью приготовившись к новой дороге. А мальчишка, усевшись на кровать, стал вяло натаскивать на себя одежду, как будто всё ещё находясь во сне. Посмотрев на него, она подумала о Хавьере. От этого монаха Марии хотелось как можно быстрей собраться и тихонько убежать, лишь бы снова не проходить через вереницу его хитрых, изворотливых вопросов о ней и её спутнике. Так что нужно было собраться и перетерпеть всю эту пытку.

К тому же вместе с монахом есть ещё и рыцарь, а она, раз уж на то пошло, совсем не хочет с ним расставаться. Рядом с Франциско Мария чувствует себя как-то иначе… Пропадает настороженность и бдительность, и она снова превращается в обычную, беззаботную девчонку. Ту, которая не сражается с исчадьями Ада, не встречается с людьми, которые продают родных, не видит находящиеся в её мире ужасы Преисподней. И это, даже несмотря на то, что и сам Франциско погряз во всей этом грязи, точно так же, как и она. Было тяжело понять, почему так происходит. То ли из-за того, что рыцарь человек. То ли… из-за того, что она желает вернуться к своей прежней жизни…

— Я готов.

— Ты умылся? — встала, накинув плащ.

— Да.

— Тогда пойдём.

Спустившись вниз, они встретили хозяев постоялого двора. Что-то, доказывая, женщина обеспокоенно держала супруга за грудки. В то время, как безразличный хозяин смотрел на взвинченную мадам, как на пустое место.

— Пьер.… Где он?! Вы его видели? — отойдя от Жерара, женщина требовательно потянулась к Марии, встретив холодный отпор.

Быстро отмахнувшись от неё, заставляя мадам отойти, девушка подтолкнула Рене к выходу, терпеливо дожидаясь, когда испуганный мальчишка закроет за собой дверь:

— Ваш сын уже давным-давно умер. Вы убили его, пожертвовав демону, точно так же, как и вашу дочь.

Закрывшаяся за ней дверь словно отрезала тот мир, в котором она только что была. Мария уходила, не обращая внимания на то, как полная горя, обезумевшая женщина продолжала считать демона, живущего в теле Пьера, своим ребенком. С «холодными» глазами и ледяным сердцем она навсегда покинула этот постоялый двор.

Сейчас, перед Марией стояло четыре лошади с тремя всадниками, чьи голоса звучали, словно самая приятная музыка. Смеющийся монах. Говорящий с ним рыцарь. Удивлённо смотрящий на них мальчик, абсолютно не понимая происходящего и, конечно же, Михаэль. Взобравшись на Тайн, она ещё раз обвела всех взглядом, наслаждаясь нахлынувшим тёплым чувством.

— А какие леди нравятся тебе, парень? — поинтересовался Хавьер у мальчика.

— Не знаю. Я никогда не задумывался.

— Ну, тогда тебе стоит об этом подумать. А то ведь в дороге мы можем повстречать немало прелестных дам, которые покажутся тебе достойными. И какую же из них нам за тебя сосватать, если мы совсем не знаем твоих вкусов?

— Хватит старик, не издевайся над ребёнком. Он еще слишком мал для подобного. Верно, парень?

— Для любви никогда не бывает рано! — поэтично произнёс Хавьер. — Вот только жаль, что теперь мне уже не выпадет шанса испробовать столь чудесных её плодов!

— Нет, ну что за ужасный монах. Побойся Господа говорить о таких вещах при даме и при ребёнке!

— В отличии от меня, мой дорогой племянник, — заметил, словно мурлыкающий кот, прищурив хитрые глазки, — но ему ещё выпадет возможность, познать столь великое чувство.

— Ты невыносим.

— Мария, что-то случилось? — заметил Михаэль улыбку на её побледневшем лице.

Ничего не ответив, она отрицательно покачала головой, и уже хотела было пришпорить лошадь, ускоряя ход, как сзади кто-то её окликнул.

— Подождите, госпожа!

Обернувшись, Мария увидела отчаянно бегущего за ними Жерара. Запыхавшись, он обессилено махал руками прося подождать.

— Мне остаться с вами? — бросил на неё косой взгляд демон, прекрасно понимая, к чему может привести эта остановка.

— Нет. Скачи с остальными.

Спрыгнув с лошади, она стала ждать, когда тот подойдет ближе. Причины, по которым Жерар решил её догнать, могли быть совершенно разными, но она готовилась только к одной. К мести за отнятую ею жизнь. Приготовившись к возможному нападению, которые в последнее время стали для неё далеко не в новинку, Мария несколько опешила от происходящего.

— Спасибо… — упал перед ней на колени изнемождённый мужчина, болезненно впиваясь крепкими пальцами в ее ноги. — Я не знаю, кто вы и почему остановились именно у нас, но… спасибо за это, — говорил он смазано и смято, глотая горькие мужские слёзы. — Столько жизней было потрачено впустую, столько ни в чём неповинных жизней… Спасибо, что освободили Пьера, что уничтожили то чудовище. Спасибо…спасибо… — он так долго и тихо шептал это слово, что для Марии оно стало сливаться в одну сплошную неразбериху, теряя какой-либо смысл.

Прошло несколько минут. Понемногу становилось светлей, солнце медленно поднималось в небо, озаряя своим светом город. А упавший к её ногам мужчина продолжал сокрушаться по поводу содеянного.

— Спасибо, что освободили, — наконец успокоившись, в последний раз вымолвил, поднявшись с колен, вытирая слёзы с раскрасневшегося лица. — Как же я виноват во всем этом. Мне не искупить своих грехов ни перед Богом, ни перед людьми, но вы.… Вот, — протянул Марии достаточно крупное распятье, на длинной толстой цепочке. — Он принадлежал Жанне, молю вас, госпожа, возьмите его в качестве благодарности за помощь. За то, что отомстили за неё и с миром упокоили душу Пьера.

— Нет.… Я не могу…

— Возьмите. Моя дочь была бы рада отдать его вам, — схватив девушку за руку, он вложил в неё распятие.

Смотря, на вяло уходящего мужчину, Марии стало не по себе. Все его слова оказались чистыми и сердечными. Его благодарность шла из самого сердца, но вместо облегчения она почувствовала одну сплошную вину. Прекрасно понимая, что уходивший от неё мужчина наконец-то освободился от терзающего его сердце груза, она не могла разобраться в своих собственных чувствах. Почему же ей настолько неприятно от его благодарности?

Взобравшись на Тайн, Мария поспешила догнать остальных. За это время те, уже успели отскакать на довольно приличное расстояние, от чего у девушки получилось увидеть своих спутников только на проселочной дороге. Переведя дыхание после скачки, она снова вспомнила о распятии. Твёрдые края болезненно впились в ладонь, заставляя, разжав пальцы, освобождая руку от поводья.

— Хорошо сделан, — отметил Михаэль, поравнявшись с ней. — Ручная работа. Должно быть, ни одна неделя на него ушла. Это он вам его дал?

— Поблагодарил за Пьера и Жанну. Сказал, что мы их освободили. Вот только, — усмехнулась, продолжая смотреть на красивое распятье, — почему-то его слова вместо облегчения заставили испытать вину.

— На этот вопрос вы и сами знаете ответ, — глядя вперёд Михаэль, отвернул от себя любопытно лицо Рене, что всё это время жадно впитывал каждое их слово. — Всё из-за того, что вы сделали это не из жалости к его умершим детям, а из ненависти к демонам.

— Так и есть. И поэтому, как бы я ни старалась, всё равно не могу принять его благодарность.

— Просто вы не лицемерите. Было бы куда хуже, если бы вы начали воспевать себе похвалу, превознося и прославляя свои деяния ложью во спасение жизней. В любом случае, он сам дал его вам. По своему собственному желанию. Так что поступайте с ним как сами того пожелаете.

Несмотря на то, что Мария уже давно не была истинной католичкой, но сейчас, не могла отказать Жерару. Надев распятие, она пришпорила Тайн, нагоняя своих компаньонов.

* * *

— А может всё же …

— Нет, — неуклонно отказал Франциско жалостно молящему Хавьеру. — Сам же говорил, что сможешь без обеда.

— Да я бы с удовольствием, вот только мой желудок желает совсем иного. Ну и как вы прикажите мне поступить?

— Терпеть и не поддаваться голоду.

— Или же сдержать данное вами слово, — не сдержался Михаэль, раздраженный плаксивыми уговорами монаха. — И преодолеть искушение.

— Да ведь я-то уже давным-давно его преодолел, а вот мой ненасытный желудок слишком безволен для этого.

— Да уж, у вас найдутся ответы на все вопросы, — и было хотел ещё что-то добавить, но, заметя состояние своей госпожи, не стал спорить. — Хорошо, тогда остановимся.

— Правда?

— И ещё какая, — недовольно проговорив, мужчина повернул коня, поскакав к Марии. — Вам нужно поспать.

— Я в порядке.

— Да неужели? Наверное, именно из-за того, что вы в порядке, выглядите так, словно вот-вот упадёте в обморок. Вы ведь практически не спали этой ночью.

— Но я спала вчера после обеда, — отмахнулась от его предложения, продолжая изображать бодрость — и мне этого хватило.

— Достаточно. Останавливаемся на привал, и вы как следует, выспитесь. К тому же, вам уже нечего терять, ведь вы его уже видели.

Прекрасно понимая, что Михаэль как всегда прав, она поскакала вперед, догоняя Хавьера:

— Вы на самом деле хотите остановиться?

— Думаю, что если ненадолго, то ничего страшного не случится.

— Хорошо.

До того, как они нашли подходящее место, прошло около часа, и всё это время монах без устали жаловался. Оказалось, что есть он хочет даже сильней, чем Мария спать. Но его пустая болтовня помогала ей не уснуть, и это не могло не радовать. Когда же они нашли подходящее для привала место, то остановились, даже не разжигая, костра.

Наблюдая за своими спутниками, девушка продолжала отказываться ото сна, подбадривая и коря себя за то, что этим лишь задержит всех остальных. Она ясно видела недовольство Михаэля, но продолжала стоять на своём. Поскакав чуть поодаль от Франциско, она натянула капюшон, чтобы никто не смог увидеть её уставшего лица. Каждый шаг Тайн отдавался у неё в голове болезненным ударом, не позволяя даже думать ни о чем другом. Словно разучившись ездить верхом, Марию без устали трепало в седле, но, стараясь держать себя в руках, она продолжала скакать с той же скоростью, что и остальные. Тень от капюшона падала на измученные глаза, заставляя слепнуть в этой темноте. Вдруг окружавшие её привычные звуки стали смазываться, превращаясь в один сплошной неразборчивый шум, следом за которым раздался глухой звон. Болезненно оглушая, он не позволил Марии вернуться в реальность. Перед глазами всё поплыло, голова закружилась, и появилось неприятное чувство тошноты. Спины скачущих перед ней всадников, стали мутными и блуждающими. Последнее, что она увидела, прежде чем наступила тьма, как они стремительно поднимались вверх.

— Какого Дьявола?!

Поспешив к Марии, что безвольно лежала на шее Тайн, Михаэль взял её на руки, убирая с побледневшего лица капюшон. Убедившись, что девчонка всего-навсего заснула, он наконец-то расслабился.

— Что случилось? — поспешил к ним рыцарь. — С ней всё в порядке?

— Последствие бессонной ночи, — раздраженно выдохнул, держа у себя на руках хрупкое женское тело. — Не переживайте, она всего лишь уснула.

— Что будем делать? Остановимся, пока она не выспится? — предложил монах, всматриваясь в болезненно побелевшее лицо девушки.

— Нет. У меня есть предложение куда лучше. Франциско, возьмешь к себе мальчишку, а я повезу Марию.

— Хорошо, а как же тогда её лошадь?

— Тайн я беру на себя, — протянул руку Хавьер. — Давайте поводья.

— Франциско, подержи её, пока я не сяду, — передав Марию, Михаэль пересадил Рене к нему на лошадь.

— Надо же, — улыбнулся рыцарь. — А спящая, Мария совсем как девчонка. Сколько же ей лет?

— Пятнадцать, — взобравшись на Рэйвена, Михаэль забрал её, аккуратно, укладывая перед собой.

— Держи Марию крепче, — хлопнул по чёрному боку коня. — Она у тебя куда слабее, чем может показаться на первый взгляд.

— Знаю. Потому-то и берегу изо всех сил.

День, медленно клонился к вечеру. Оранжевый свет озарял долину, теплые лучи падали на лицо, заставляя прикрывать глаза. Несмотря на постоянно меняющуюся погоду, было очень тепло и спокойно. Лишь изредка появлялся лёгкий ветерок, треплющий их одежду. Мария тихонько посапывала на груди всадника. Поначалу она лишь безвольно сидела перед Михаэлем, пока встрепенувшись, не сжала в руке ворот его дублета, не отпуская до сих пор. Её голова покачивалась в такт осторожных шагов Рэйвена, позволяющих продолжать столь блаженный сон. Утомлённая событиями прошлой ночи сейчас, когда так тихо и спокойно спала в его объятиях, она казалась Михаэлю совершенно беспомощной. Как ни посмотри, а эта девушка совсем не походила на ту Марию, к которой он уже привык.

«Неплохо держишься, девчонка. Совсем неплохо как для человека», — усмехнувшись, он взглянул на спрятанное под толстым капюшоном лицо, проведя взглядом по аккуратному носу, хорошо отчерченным губам и подбородку. На месте вчерашнего пореза осталась практически незаметная розовая линия. Её лицо продолжало оставаться всё таким же, как и тогда, не тронутым и не искалеченным. Михаэль отвел глаза от этой своенравной девчонки, глядя на крутой подъем. Приподнявшись на дыбы, Рэйвен толкнул Марию, ещё больше прижимая к всаднику. Резкое давление заставило её открыть глаза. Вначале она даже не поняла, что происходит, но почувствовав возле себя тепло чьего-то тела, вопросительно подняла голову, но этим лишь ещё больше натянула капюшон на глаза. Заметив, что его госпожа, проснулась, Михаэль убрал с её лица ослепляющую преграду.

— Спите. Мы еще в пути, — взглянул на её покрытое пеленою сна мягкое лицо и томные глаза, как можно удобней подтягивая к себе.

Прежде чем Мария полностью проснулась, прошло ещё два часа. Они уже практически добрались до Шартра. После случившегося с ней, всадники больше не останавливались. Практически не разговаривая между собой, они продолжали продвигаться вперёд. Как бы недоверчиво Михаэль не относился к своим новым компаньонам, всё же отчётливо видел беспокойство на их лицах. Он понимал что, даже, несмотря на их подозрительность, эти двое на самом деле вполне искренне переживают за его контрактора.

Видя, что Мария уже полностью пришла в себя и уже также бодро, как и всегда, сидит на коне брата, они подскакали ближе.

— Как ты девочка? — ободряюще улыбнулся монах. — Ты нас очень напугала.

— Простите, не хотелось беспокоить вас, ведь это только моя вина, что не смогла как следует выспаться.

— В следующий раз, когда тебя посетит бессонница, сделай пару глотков вашего волшебного вина, — посоветовал рыцарь. — И уверяю тебя, спать будешь, как младенец.

Красивая улыбка Франциско и его игривое замечание, словно птичий пух, приятно пощекотали её изнутри, заставив также нежно улыбнуться в ответ. Он всегда так легко и непринуждённо мог поднять настроение, развеселить, отогнать прочь все её печали и тревоги. Продолжая смотреть в его тёплые глаза и доброе лицо, Мария на какое-то время утонула в нём.

— Кхм…

Слегка прочистил горло Михаэль, не сдерживая своего недоумения, видя, что его госпожа ведет себя словно маленькая девочка, влюбившаяся в храброго и отважного рыцаря. Подняв взгляд, девушка отчетливо увидела на лице своего фамильяра тонкие нотки осуждения, заставившие её почувствовать себя по-настоящему неловко. Заёрзав, Мария попросила остановиться, пересаживаясь обратно на свою лошадь.

— Вот теперь всё по-старому. Сколько осталось до Шартра?

— Меньше двух часов, — опередил Рене своего опекуна. — Мы уже скоро на место прибудем. Господин Франциско рассказал мне. Говорит, будут городу помогать.

— Надо же, а ты, как я посмотрю, способен, что угодно выведать. — Михаэль бросил на него недовольный взгляд.

— Я не специально! Господин сам сказал мне всё. Честно! Я не хотел, я и не специально!

— Успокойся, ты не сделал ничего плохого, — пришпорила Мария Тайн, поскакав вперёд.

Последний час четверо всадников, продвигались вперёд в полной темноте. После захода солнца их путь оказался скрыт под пеленой беспроглядного мрака ночи, и только крохотные огоньки далеко впереди указывали им нужное направление. Факелы на городских стенах играли под дуновениями ветра, освещая подскакавших к воротам незнакомцев. Двое стражников, окинув всадников взглядом, переговорили между собой и, приготовив оружие, один из них подошел к ним поближе.

— Кто такие?!

— Мы прибыли сюда по поручению, — сообщил монах.

— Не положено. У нас комендантский час. Никому нельзя посещать город после захода солнца, — строго ответил внушительного вида мужчина.

Спустившись на землю, Хавьер подошел к нему, протягивая, вынутое из висящего на поясе кошеля, письмо. Тому хватило одного только взгляда на оттиск на сургуче, чтобы больше не задавать ни единого вопроса.

— Открывай дверь! — тяжелые засовы заскрипели, позволяя путникам пройти в город. — Отец Паскаль ждёт вас. Мы не думали, что вы доберетесь так быстро. Но, — поднял факел, пытаясь рассмотреть следовавших за монахом, — нас не предупреждали, что вы будете в сопровождении более, чем одного человека.

— Мы наняли себе дополнительную охрану. Пока мы тут, эти люди будут нам помогать.

— Как скажите. Позвольте сопроводить вас.

— Ненужно, я уже бывал тут прежде.

— Мы не о том, что вы заблудитесь, беспокоимся. Не знаю, с чем вы имели дело прежде, но то, что обитает сейчас в нашем городе — настоящее зло.

— Ну что же, в таком случае мы полностью в вашем распоряжении.

Солдат взял в руку факел, указывая им путь к собору. Крутые улочки постоянно извивались между домами, напоминая ползучего гада, по спине которого они скакали. Их встречали серые, невзрачные дома с маленькими окнами. Казалось, что этому не будет конца, сколько бы раз они ни заворачивали, впереди была такая же картина, как и сзади. Словно выставленные на всеобщее обозрение, всадники пробирались всё дальше и дальше, пока через несколько таких же живописных улиц не появился свет. Подскакав ближе, Мария поняла, что свет факелов, озарял стены огромного собора невероятной красоты и величия. Несмотря на то, что всё это время они следовали, ведомые его возвышающимся к самым небесам башнями, увидев их вблизи, девушка осознала, что по высоте они во много раз превосходят её представление. Одна из них была выполнена в форме незамысловатой романской пирамиды, что приковывая к себе восхищённый взгляд Марии, навсегда осталась в её воспоминаниях.

Соединяющий обе башни — фасад собора, был выполнен в тяжеловесном романском стиле и содержал в своем составе три прекрасных портала. Центральный тимпан, расположенный над главным порталом, был украшен скульптурами, изображающими Христа в окружении сонма святых и крылатых животных. А под ними располагались скульптуры ветхозаветных особ и предков Христа, а на самом центральном и боковых тимпанах — образы из Нового Завета.

— Нравится? — остановился около Марии демон.

— Изумительно, — казалось, что девушке трудно говорить, ибо голос её звучал так приглушенно, словно мог пропасть в любой момент. — Я ещё никогда в жизни не видела подобной красоты.

— Позвольте представить вашему вниманию Нотр-Дам де Шартр. Внутри он ещё восхитительней. Не думаю, что сегодня вам удастся, как следует его осмотреть, но завтра я проведу вам исключительную экскурсию. Обещаю.

— Ты уже был здесь прежде?

— Такую красоту грех не увидеть. Я был здесь ещё тогда, когда его стены хранили священную плащаницу, но его освящение при повторном возведении в 1260 году, понравилось мне больше.

— Откройте, к вам прибыли, — безрезультатно стучал стражник в тяжелые двери собора. — Здесь люди из ордена.

И спустя пару минут они всё же услышали поспешные шаги, следом за которыми загремели дверные засовы.

— Простите, — наконец-то показался один из двух клириков. — Прошу вас, проходите.

— Святой отец проводит время в ночной молитве, — заговорил второй. — Подождите, пока он закончит.

— Не беспокойтесь. Нам как раз необходимо немного времени, чтобы отдохнуть.

— Я покажу, куда отвести ваших лошадей.

— Хавьер, — подступилась к нему Мария, говоря как можно тише, — не думаю, что нам с Михаэлем стоит идти вместе с вами. Вряд ли остальные отнесутся ко мне также лояльно как вы.

— Если ты беспокоишься только об этом, то я всё устрою. И пока вы рядом с нами, никто вам и слова не скажет. Если же у вас есть другие причины уйти, то я незамедлительно с вами рассчитаюсь и более не посмею задерживать. Однако я бы всё-таки хотел, чтобы вы остались. Если создание, держащее этот город в подобном страхе, окажется нам не по плечу, то лишняя помощь не помешает. Назовите свою цену и, даю вам слово, что как только всё закончится, вы получите всё до пени.

— Двадцать золотых. Если нам и впрямь придется иметь дело с чудовищем, то мы должны точно знать, ради чего рискуем своими жизнями.

— Немало, — выдохнул монах, потирая затылок.

— А за другую сумму мы не станем рисковать своими жизнями. Тем более, не имея никакого понятия о том, с кем именно нам придется здесь столкнуться.

— Хорошо. Поможете нам, и деньги ваши. Если же всё окажется проще, чем мы думаем, обойдетесь едой, ночлегом и десятью серебряными.

— Справедливо, — кивнула Михаэлю, дав понять, что он может отводить их лошадей вместе с остальными.

Как только они с монахом переступили порог собора, клирик закрыл дверь, полностью предоставляя их отцу Паскалю. Зайдя внутрь, Мария потеряла дар речи. От увиденного ей не хватило воздуха, тело бросило в жар, следом за которым пробила дрожь, а грудь трепетно сжималась. Восторженно переводя взор, она была готова расплакаться. Руки онемели, а ей самой показалось, что она парит в невесомости, совершенно перестав ощущать своё тело. Не отдавая себе отчёта в том, что не способна совладать с невообразимым чувством восхищения, она полностью растворилась во всём этом изящном волшебстве.

Золотой свет сотен, а возможно, что и тысяч свечей полностью заполнил всё-то огромное пространство, что открылось её взору, красиво играл на ликах святых, падая через просторный неф, устремляющийся к великолепной апсиде. Пол собора оказался украшен лабиринтом, который вначале показался Марии перепутанными между собой линиями. Между аркадами и верхними рядами окон центрального нефа располагался трифорий. Массивные колонны собора стояли в окружении четырёх мощных пилястр. Сводчатая галерея деамбулатория мягко огибала хор и алтарную часть.

Собор сиял осколками света, что отказывались выпускать наружу непревзойдённые цветные витражи, общая площадь которых оказалась невообразимо огромной. Столько прекрасных окон Мария ещё никогда в своей жизни не видела. Одно изумительней другого: сцены из Ветхого и Нового заветов, сюжеты из жизни пророков, королей, рыцарей, ремесленников и даже крестьян. Большие витражные розы на трансептах по четырём сторонам света приковывали к себе взгляды. Всю её волю поглотила эта чрезвычайная насыщенность и чистота. Казалось, что всё вокруг состоит из огня и света.

— Наконец-то вы прибыли, — подошел к Хавьеру появившейся священник.

— Добрый вечер, отец Паскаль.

Протянутое письмо оказалось полностью проигнорировано. Измученный мужчина, не обратил на него никакого внимания, лишь на мгновение, опустив на бумагу лишенные жизни глаза. Несмотря на то, что было ему около сорока, выглядел он гораздо старше. На висках проступила седина, большие впалые глаза устало смотрели на монаха, а морщинистое лицо выказывало бесконечную усталость. Было видно, что он не спал уже несколько дней.

— Позвольте представить моих сопровождающих, — повернулся Хавьер к зашедшим незнакомцам — Это мой протектор Франциско, это Михаэль, а этот паренёк, — подошел к Марии, опуская руку на покрытую голову, дав понять, чтобы та не снимала капюшон, — его младший брат Мартин. Мы наняли их в сопровождение и помощь. Мальчика же они попутно должны доставить родителям. Потому прошу вас и ваших клириков обходиться с ними соответствующим образом.

— Вы привели наёмников? — непонимающе взглянул на того священник.

— К сожалению, Франциско получил небольшое увечье и не сможет справиться без дополнительной помощи.

— Но у нас есть и свои люди. Вы бы вполне могли заручиться их помощью.

— Покорно благодарю, но этих двоих мы уже видели в бою и знаем, на что они способны, в отличии от ваших людей.

— Ну что ж, ваше право, — пожал плечами, тотчас лишаясь любого интереса ко всем кроме Хавьера. — Вы только скажите мне, когда приступите к делу?

— Сегодня же и приступлю. Проведите нас в наши комнаты, чтобы мы могли оставить там свои вещи, а затем покажите, где читальня. Там-то вы и посвятите нас во всё случившееся.

— Хорошо.

Понимая, что перепуганный священник неспособен даже позвать их за собой, все четверо, без лишних слов, пошли следом. За открытой дверью царила совсем другая атмосфера. Свечи блекло горели, совсем немного освещая коридор, по которому, как уже было понятно, они должны были дойти до отведённых им комнат. Отец Паскаль всё время, что-то бормотал себе под нос, дотрагиваясь до лба трясущимися пальцами. Завернув направо, он указал Михаэлю на небольшую дверь, ведя Хавьера с Франциско дальше.

— Оставайтесь здесь, — кивнул им монах, — располагайтесь как можно удобнее и ни о чем не беспокойтесь.

После чего поспешно удалился, и уже через какое-то мгновение звуки его тяжелых шагов полностью стихли. Впервые Хавьер был настолько серьёзен и сосредоточен, что даже сам на себя не походил.

— Проклятье, опять придется пить эту дрянь! — расстроено кинула сумку на кровать. — А я-то, было, понадеялась, что Хавьер всё как-то иначе устроит.

— Как ни крути, а иначе тут не выкрутиться. Так что не нойте. К тому же — насмешливо вздёрнул бровь Михаэль, — это далеко не единственный способ скрыть ваш голос. Есть ещё один, и лично мне он нравится куда больше.

— Не ехидничай. Изображать из себя немую я не стану. А вот Хавьер, по-видимому, решил, что именно так всё и будет.

— Да куда там, — улыбнулся, присаживаясь на кровать. — Думаю, не пройдёт и часа, как вам захочется пощебетать.

— А священник-то до чёртиков напуган, в городе объявлен комендантский час, — потупила взгляд на деревянном распятии, висевшем над небольшой тумбой. — И, раз уж и ты решил приготовить оружие, — взглянула на то, как Михаэль достал арбалет, осматривая приготовленные стрелы — значит всё на самом деле куда серьезней, чем мы предполагали.

— Как я и сказал, — спустив затвор, проверяя его исправность и готовность к возможной стычке, он серьёзно посмотрел на Марию — то, что находится в городе — не ведьма, но, несмотря на это, здесь всё-таки что-то обитает. Создание, которое я не могу, как следует прочувствовать. А теперь, может, вы наконец-то посвятите меня в свои планы? Как долго мы ещё будем оставаться с этими двумя?

— Только до тех пор, пока в Шартре. Пусть заплатят за наше сопровождение, а если поможем им убить то, что тут обитает, нас ждут двадцать экю.

— Не думал, что вам не хватает денег.

— Сам знаешь, что хватает. Просто это впервые, когда мы имеем дело с людьми из ордена. Хочу лично посмотреть на них в деле.

— Хорошо. Как тогда поступим? Будем следовать им или же сами проверим, как обстоят дела?

— Думаю, будет лучше если мы точно будем знать, с кем имеем дело, до того как нам придется охотиться вместе с нашими новыми компаньонами.

— Согласен, а теперь приведите себя в порядок, — протянул ей бурдюк. — Нам бы не помешало, присоединимся к ним и послушать, что же поведает перепуганный священник.

Иронично скривившись, Мария, с настоящим отвращением сделала два щедрых глотка горько-солёной настойки:

— Черт побери, ну какая же всё-таки гадость! Терпеть не могу эту дрянь!

Вернув Михаэлю бурдюк, она распустила волосы, поспешно заплетая их в косу. Убрав её за ворот рубашки, Мария быстро набросила темно-серую куртку. Окончательно стерев с себя последние остатки женственности.

— Вы актёры? — неожиданно поинтересовался Рене, мальчишка так тихо сидел, забившись в самый дальний угол, что они и вовсе о нём позабыли.

От этого вопроса Мария не сдержала добродушного, но заметно погрубевшего смеха. Тембр её голоса значительно поменялся, становясь по-мужски низким.

— Практически, но это секрет. Никто не должен знать, кто я на самом деле, так что пообещай никому не говорить. Хорошо? Вот и молодец, — улыбнулась, видя, как сосредоточенно тот кивает. — А теперь отдыхай.

Читальня оказалась с противоположенной стороны от алтаря. Довольно просторная, она была наполнена стеллажами с книгами, около которых находилось два небольших стола для чтения. Тихий, взволнованный голос свидетельствовал о том, что священник нетерпеливо ждет до сих пор, не пришедших к нему монаха и рыцаря.

— А вы быстро справились, — прозвучал голос Хавьера за их спинами. — О, Мартин. Мальчик мой, отлично выглядишь.

Уселись за большой стол, все вчетвером наблюдали за тем, как отец Паскаль тревожно ходит перед ними, собираясь с мыслями:

— Дьявол.… Это.… Это просто зло и….

— Успокойтесь и давайте по порядку, — попросил монах, уже не в силах наблюдать за хаотичными метаниями священника. — Если вы как следует, нам обо всем не расскажите, то мы и помочь не сможем.

— Простите, умоляю, я всё скажу, всё, что вам нужно…. — извинялся, практически впадая в истерику. — Только помогите.… Умоляю…

— Прошу вас, святой отец, — улыбнувшись, проговорил Михаэль, усаживая того во главу стола. — Мы не оставим вас до тех пор, пока со всем не разберёмся, и чтобы там ни было, обязательно поможем. Поэтому тихо и спокойно расскажите, как всё началось, — после чего вышел прочь, а когда вернулся, протянул тому кубок с вином. — Вот, это поможет вам сосредоточиться и собраться с мыслями.

— Спасибо, — присосался к тому, практически опустошая. — Всё началось чуть больше трёх недель назад. С разорения могил и поедания трупов, но постепенно эти случаи начали чередоваться с убийством скота. Иногда это были коровы, иногда лошади, порой даже птица, потом безвести пропала девушка, и началось… Это создание стало проникать в дома и рвать людей на части. Постепенно её набеги участились, продолжая происходить практически каждую ночь. Вначале, мы не знали, кто всему этому виной. Догадывались, конечно, что это всё дело рук нечистых, а вот кого именно, тут оставался вопрос, но неделю назад всё прояснилось. Я стал первым, кому она показалась. После очередных похорон мне не повезло задержаться в доме одной из погибших девочек и пришлось идти совсем одному. Тогда-то я услышал странные звуки. Ощущение было такое, словно это шелест ткани и непонятные, глухие шлепки. Оно, то звучало, то куда-то пропадало.

Перепугавшись, я спрятался в небольшой расщелине между домами, тогда на другой стороне улицы и появилась небольшая тень. Она была размером с крупную собаку, и я уже было расслабился, но оно привстало, шустро пробежав небольшое расстояние, а осознав, что потеряло меня из виду, начало рыскать вокруг. Его голова с таким невообразимым треском поворачивалась то вправо, то влево, что у нормального человека, уже давно бы свернуло шею. Я закрыл глаза и начал молиться. Звуки стихли и, посчитав, что оно ушло… — сделав ещё один глоток, успокаивая нервы, священник снова вернулся в ту страшную ночь. — Я посмотрел прямо перед собой, но лучше бы этого не делал.… Всего в двух дюймах от меня находилось обезображенное, дикое лицо чудовища, но нет, не совсем так. Это был человек. Женщина. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, вымазанная в грязь и кровь, с лицом обезображенным шрамами. Она держалась меж двух каменных стен, вонзив в них свои когти. Её руки были окровавлены и истерзанны, а платье свисало изорванными лохмотьями. Я перепугался настолько, что не мог даже пошевелиться, но постепенно стал отходить назад. Понимая это, она резко повернула голову набок, доставая ей до самого плеча, и спрыгнула на землю, приближаясь ко мне. Словно пьяная, она не могла устоять на ногах, волочась боком о стены, спотыкалась, пригибаясь и очень невнятно, и гортанно потребовала, чтобы я просил у неё пощады. Не выдержав, я кинулся бежать прямо к собору, а она всё вопила и вопила. После этого случая, я не покидаю собор. Знаю, что наступит моё время, и она обязательно придёт за мной! С того дня было убито ещё трое, и она не остановится! Не остановится, пока не уничтожит всех нас!

Перепуганный священник выглядел настолько жалко, что Марии стало не по себе. Он понемногу начинал лишаться разума из-за непреодолимого страха перед смертью, которую эта женщина ему принесёт. Вцепившись побелевшими пальцами в кружку, отец Паскаль, судорожно и жадно глотал вино, стараясь опьянеть.

— Что-нибудь ещё? — не сдержался рыцарь. — Как ещё она себя проявляла?

— После того случая ведьма стала появляться гораздо чаще и теперь уже охотилась не только на животных, но и на людей. Мы начали находить растерзанные трупы, иногда они оказывались полностью обескровленными, а бывало, что их лишали голов, которые мы так и не нашли. Тогда-то и начались её открытые набеги. Каждую ночь она бегала по крышам, прыгала от дома к дому, заглядывала в окна.

— А как же стражники и солдаты? Они что-нибудь предпринимали? — снова поинтересовался, пытаясь понять, как всё могло дойти до такого.

— Конечно же! Охотились на неё, но на то, как она передвигается, не способен ни один человек.

Отвлекаясь от рассказа священника, Михаэль неторопливо подошел к окну.

— Что-то не так? — обратил на него внимание Хавьер.

— Почудилось, не обращайте внимания.

Демон прекрасно понимал: если он сейчас скажет, что их ведьма приближается к собору, то здесь начнётся настоящее безумие и, никому ненужная, паника, которой бы ему совершенно не хотелось. Спокойно вернувшись на своё место, он тихонько кивнул Марии, указывая, что к ним пожаловал гость.

— Извиняюсь, что перебиваю, — встряла в разговор девушка. — Но отец Паскаль, должно быть, очень утомился, так что будет лучше, если Михаэль с Франциско проведут его в опочивальню.

— Но…

— Франциско, — улыбаясь, спокойно перебил его монах — думаю, Мартин знает, о чём говорит. Отец Паскаль, вы на самом деле выглядите довольно уставшим. Идите спать, а мы тут уже сами продолжим.

— Как скажете, — ничего не понимая, священник покинул читальню в сопровождении двух мужчин.

И как только за ними закрылась дверь, Хавьер уверенно повернулся к девушке:

— И что же столь нагло отвлекло ваше внимание?

— Похоже, что наша ведьма появилась.

— Ясненько, а она и впрямь довольно приветлива. Решила встретить нас сразу же после прибытия, — настороженно проговорил монах, не ожидая, что им так скоро придётся вступить в бой.

— Так вот сейчас и поздороваемся, — улыбнулся входящий с арбалетом Михаэль, кидая своей госпоже Ригард. — Ну что, Франциско, готов как следует поприветствовать даму? — взглянул на рыцаря, который даже раненной рукой, достаточно ловко управлялся, со своим мечем.

— Ещё как, — обменявшись, хитрыми улыбками, мужчины пошли к выходу.

— Останься со мной девочка, — остановил её Хавьер, не пуская дальше. — Пусть сначала совсем разберутся Франциско с Михаэлем. К тому же, я буду гораздо спокойней, зная, что ты меня защитишь.

— И что же вы собираетесь делать?

— Вернуться к книгам и попытаться понять, с чем нам приходится иметь дело и как его следует убивать, — развернувшись, он неспешно побрёл к стеллажу.

Не способная ни на что другое, кроме как подчиниться его просьбе, Мария пошла следом. С Михаэлем, ей практически никогда не приходилось задумываться о том, с кем именно они имели дело. Да и зачем, когда у тебя есть Ригард? Но теперь же, хочет она того или нет, не может ослушаться Хавьера. К чему создавать себе лишние проблемы в этом — и без того, до смерти, напуганном городе?

* * *

— Ну и где же наша красавица? — крепко сжал рукоять Франциско, отходя на другую сторону широкой улицы.

— Похоже, что она слишком смущена и не собирается показываться, — держа наготове арбалет, Михаэль заглянул за угол.

— А может, это ты её напугал своим неприветливым видом?

— Куда верней, что виноваты вы, дорогой рыцарь. Ваша любвеобильность смутила несчастную девушку.

— Бедная козочка! — перебежал на другую сторону улицы, пытаясь осмотреться. — Почему-то мне кажется, что мы вдвоём с тобой в этом виноваты. По-видимому, ей впервые удалось встретить столь привлекательных мужчин, да ещё и двоих сразу.

— Не могу не согласиться, — осматривал крыши, не спуская глаз с прицела. — И что же нам теперь делать? Как заставить её вернуться?

— Думаю, — за углом, куда быстро заглянул рыцарь, никого не, оказалось, — следует её успокоить и тихонько позвать.

— Что за примитивные у вас способы завоевать даму, дорогой рыцарь?

— Что ж, в таком случае с удовольствием послушаю ваши предложения?

— Нынешние девушки столь капризны и придирчивы, что в данном случае лишь одно способно заставить её к нам вернуться. А именно — наживка, — возникнув перед Франциско, словно из-под земли, Михаэль, крепко впился пальцами в свежую рану.

— Чёрт!

Вскрикнув от неожиданности, рыцарь уже было хотел ответить ему крепким ударом, как прямо над их головами послышался лёгкий шум, после которого на них посыпалась пыль и мелкие осколки черепицы. Отскочив в сторону, держа оружие наготове, мужчины пристально смотрели на крышу дома.

— А вот и она. Говорил же, что нужна наживка.

— Так лучше бы себе кровь пустил, — поправил плечо, отвлекаясь от боли.

— Твоя, ей куда больше по душе, видишь, как быстро показалась. Даже и ждать не пришлось.

Словно у кошки, в темноте сверкнуло два глаза, и раздалось странное шипение. Шлепок. Ещё один, и наконец-то появились руки, следом за которыми показались длинные растрёпанные волосы. Вниз по стене к ним сползало чьё-то обезображенное тело. Достав до окна, жуткая фигура застыла. Сосредоточив на двух незнакомцах обезумевший взгляд, она хищно втягивала холодный воздух.

— Осторожней!

Сообразив в чём дело, Михаэль резко шагнул вперёд, выстрелив в прыгнувшую тварь. Тяжелая стрела впилась в плечо, пробивая лопатку, но та даже не остановилась. Словно ничего не почувствовав, она набросилась на него, пытаясь вцепиться в шею. Не в состоянии укусить, тварь громко клацала перед его лицом массивными зубами. Появившись за её спиной, Франциско быстро замахнулся, но тварь резко отскочила прочь. Став на четвереньки, она словно проворная куница, скрылась от них в темноте.

— Не потеряй её!

Бросившись вдогонку, пробираясь по обезличенным улицам, они продолжили преследование. Присутствие рыцаря чрезвычайно сковывало возможности Михаэля, заставляя действовать, не выходя за железные рамки дозволенного.

— Вон она, на крыше!

Чёрная тень стремительно промчалась по верхнему гребню, уже через мгновение, скрывшись из виду. Остановившись, позволяя Франциско убежать вперёд, демон убрал арбалет. Взобравшись в одном, стремительном прыжке на верхушку здания, он устремился за тварью. Но двигалась та слишком проворно, чтобы можно было уследить за её передвижением. Да ещё и сильный запах дыма сбивал со следа, не позволяя, как следует почувствовать нежить.

— Разделила. Совсем не дурно.

Соскочив на землю, оборачиваясь в плотные клубы чёрного дыма, он скользнул между зданиями, устремляясь к рыцарю. Неуловимо промчавшись через разделяющие их улицы, Михаэль уже через несколько секунд стоял у небольшого проёма.

— Пригнись!

Послушавшись приказа, позволяя тому выстрелить, Франциско ловко провернулся, насаживая нежить на клинок. Замерев на несколько секунд, впиваясь в рыцаря широко «раскрытыми» глазами, тварь со звериным рёвом соскочила с его меча. Освободившись из стальных тисков, тварь тут же рухнула на землю, извиваясь от крепкого удара арбалета. Франциско снова собирался атаковать, но та резко вскочила на четвереньки, проворно ускользая от них. Бросившись следом, мужчины уже не отставали и не разделялись. В глуши ночи каждый шорох, и треск привлекал их внимание, не позволяя определить, какой из них создаётся преследуемой. Раздавшийся во всей этой суматохе собачий лай стал единственным заслуживающим внимания. Ни секунды не задерживаясь, они побежали на него, остановившись всего в метре от места, где в последний раз раздался испуганный животный скул. Показав кивком, что готов, Франциско пошел вперёд, понимая, что она обязательно среагирует на его запах.

Переулок оказался пуст, но пройдя вниз по улице, до них донёслось приглушенное сопение, следом за которым раздалось перепуганное лошадиное ржание. Подойдя к конюшне, держа наготове арбалет, Михаэль, слегка приоткрыл дверь. Убедившись, что они не спугнули того, кто сейчас находится внутри, он скользнул во мрак. Шаг за шагом, они, подбираясь всё ближе и ближе к последнему загону. Ступая как можно тише, чтобы ещё больше не потревожить и без того испуганных животных, мужчины практически стояли около нужного. Странные звуки, отчётливо выбивались из общей суматохи стойла. Присмотревшись, демон заметил, что на полу лежит лошадь, над которой склонилась женщина. Ухватившись обеими руками за гриву мертвого животного, она жадно выгрызала ему шею.

Умело пробравшись к распахнутой загороди, прислоняясь спиной к балке, Франциско кивнул, уже готовый атаковать. Выпущенная стрела вонзилась ей в шею, заставив дико взвыть от боли. Быстро вскочив на тушу убитого животного, вырывая стрелу из горла, она не успела, как следует, уклониться от удара рыцаря. Откатившись к стене, тварь быстро поднялась, взобравшись на тонкую загороду. Ловко пробежав по ней, она перепрыгнула на лошадь в соседнем стойле. Испуганное животное встало на дыбы, дав ей возможность взобраться до небольшого окна под самой крышей. Напоминая своими ловкими движениями крысу, она выскочила на улицу.

— Проклятье! Вот шустрая девка! — поспешил Франциско вслед за ней.

— Оставь её.

— С чего бы это? И почему это ты такой спокойный? Мы ведь позволили ей уйти!

— Мы, как следует, её потрепали. Две раны от твоего клинка и три от моих стрел. Последняя попала девчонке в ногу, и пусть она и не обращает внимания на боль, кровь продолжает течь по её венам. А потому, как только посветлеет, мы сможем её найти. Продолжать погоню сейчас — бесполезно. То, насколько быстро она уходила, говорит только, об одном — что сегодня мы её уже не увидим. Поэтому вернёмся и расскажем обо всём том монаху, — повернувшись в сторону собора, Михаэль уверенно пошел вперёд, не давая рыцарю возможности возобновить преследование.

* * *

— Ну? Как всё прошло? — первое, что они услышали от Марии, стоило войти в читальню.

— Упустили, — отвернувшись от неё, рыцарь недовольно кинул меч на стол и, наполнив кружку, сделал щедрый глоток вина.

— Она оказалась достаточно ловкой девчушкой, — усаживаясь напротив заинтересованного монаха, Михаэль усмехнулся, словно сложившаяся ситуация очень даже его забавляет. — Но будьте уверены, мы с ней справимся. Конечно, после такого отпора я не думаю, что она в ближайшее время здесь появится. Девчонке потребуется время, чтобы прийти в себя, так что искать придётся на околицах, если не дальше.

— Эта женщина ведьма? — взглянул на него Хавьер.

— Сомневаюсь. Даже можно с полной уверенностью сказать — нет. Она не продемонстрировала ничего, на что способны ведьмы.

— Но, мальчик мой, она могла и специально ничего не делать. Почему ты так уверен в том, что нет.

— К тому же — вмешался Франциско, наблюдая за тем, как уверенно говорит обо всём этом Михаэль, словно разбирается в них лучше всех прочих, — ты сам видел, как она двигалась, Эта женщина удерживалась на стенах, словно подобное в её природе. Не испытывала боли ни от ударов, ни от стрел, бегала по крышам и загородям. Да ещё и кровь, которую та высасывала у лошади? Как тебе это?

— Кровь пьют не только ведьмы: вампиры, демоны, оборотни, горгульи и многие другие создания. Бегать по крышам можем и мы, а что касается стен, то на это способна любая нежить. К тому же, ведьмы не теряют рассудка, их основная задача — достаточно сложными и хитрыми способами влиять на остальных людей. Они никогда не станут настолько открыто заявлять о себе. Их единственный метод — действовать исподтишка, в то время как эта тварь только и ждёт удобного случая, чтобы напасть. К тому же, кровь ей необходима в качестве пищи, а совсем не как ритуальный компонент. Я пронзил ей горло, но вместо того чтобы умереть, а она просто выдрала её из себя умчавшись прочь.

— Действительно, — задумчиво потёр переносицу уставший монах, — достаточно весомые аргументы. Тогда дело в демоне? Она может быть одержима?

— Вряд ли, — сразу отклонила Мария. — Демоны неспособны притронуться к святым вещам, а эта женщина без какого-либо страха приближается и к священнику, и к собору. Кроме того, вопреки всеобщему мнению, если тело носителя погибает, то духу приходится оставить его, но в нашем случае всё иначе. Ведь, зная Михаэля и, судя по клинку Франциско, я более, чем уверена, что им удалось нанести ей, как минимум, один смертельный удар. И ещё одно: одержимый не стал бы питаться мертвечиной — это факт. Так что эти два варианта, с чистой совестью можно откинуть и начать рассматривать другие.

— Неплохая, как я погляжу, у вас осведомлённость в подобных вопросах, — усмехнулся Хавьер. — И откуда же, если не секрет?

— Это то, о чём то и дело твердят инквизиторы и экзорцисты. К тому же, церковь постоянно об этом напоминает, предостерегая от всего нечистого.

— Хороший ответ девочка, смотрю, ты подготовилась ко всему. А если серьёзно? — быстро метнул взгляд в сторону Михаэля, который загадочно улыбался, не сводя глаз с прислонившейся к стеллажу девушки. — Должен вам признаться, вы выдали себя своим оружием, мои дорогие.

— Что ж, — насмешливо приподнял брови демон, даже и не думая скрывать своего отношения к происходящему, — похоже, что мы решили сопровождать в своём пути хитрого лиса.

— И, раз уж на то пошло, то вы и не родственники вовсе, — продолжал монах сваю изощренною игру. — Что-то мне подсказывает, что вы, мои дорогие, те самые скитальцы, что передвигаются от города к городу, убивая людей без разбору. Да уж, не думал, что когда-нибудь смогу с вами встретиться и, по-своему, даже, благодарен волкам за такую возможность. Ведь если бы не они, то кто знает, смогли бы мы хоть когда-нибудь с вами пересечься. Хотя я всё же думаю, что по поводу людей сплетни несколько преувеличены. Ведь если бы я не был так хорошо знаком со всей той спецификой, что подразумевает охота на нежить, то вполне бы решил что те двое — самые настоящие психи. Но нам известно о монстрах куда больше нежили простому люду, а потому, хоть и не сразу, но я смог понят чего именно добиваются те неуловимые скитальцы. Верно, мои дорогие?

— Настоящие… психи? — не выдержался, захохотал Михаэль. — Ну что вы Хавьер, зачем же так сразу? Пощадите нас.

— Что? — бросил на старика серьёзный взгляд Франциско. — Может, наконец-то, объяснишь что тут, чёрт возьми, происходит? Не хочешь же ты сказать, что это те самые «Изуверы», «Проклятые еретики», головорезы, о которых ходят слухи?! Но ведь мне казалось, что это всё полная ерунда, бред крестьян! Неужели они и впрямь существуют?

Не сводя глаз с явно оживившегося Михаэля, рыцарь казался, куда больше поражен тем фактом, что люди, о которых ходят слухи — реальны. Нежили тем, что в данный момент находятся прямо перед ним.

— О, да мы с вами знамениты! Прозвища, конечно, ужасны. Хотя чего и следовало ожидать от тех, кто видел нашу с вами работу. Ну, и что же вы от нас хотите, Хавьер? Я слушаю.

— Решил перейти сразу к делу мальчик?

— А чего ждать, вы же с самого начала именно это и задумывали. Дайте-ка подумать, — нахально вздернул бровь, откинувшись на стуле, — о том, кто мы, вы, мой дорогой монах, поняли сразу после того, как Мария представилась. Потому-то и были готовы на всё, лишь бы только мы направились с вами. И именно это подталкивало вас не позволять Франциско свои обвинения, ведь подобное отношение легко могло нас оттолкнуть. А затем, понемногу, начали демонстрировать свою расположенность к тому, как Мария одета и, спрашивать о том, для чего же на самом деле, мы решили направиться в Шартр. Ведь полученные ответы дали бы вам возможность удостовериться во всех своих догадках. Ну, так что, я прав?

— Отлично Михаэль! Вот уж и не подумал бы, что играю не я, а со мной. Замечательно! Впрочем, чего и следовало ожидать от вас. Но почему же ты тогда ничего не сделал, зная о моих истинных мотивах?

— Потому что в этом не было нужды. Если бы вы хотели нам навредить, то я бы не стал вас подпускать ближе. Но вы выдали себя, Хавьер, — усмехнулся, запрокинув голову.

— И чем же? Поведайте, будьте так добры, чтобы в следующий раз, мы не попались на чём-то, сродни этому промаху.

— Слишком яркой демонстрацией вашей в нас потребности. Вы были готовы на всё ради этого. Даже закрывали глаза на очевидные компрометирующие нас факты, к тому же, на самом деле, не желали моей госпоже ничего плохого. Что, в большей степени, и повлияло на моё решение, вот только одного вы так и не смогли понять, экзорцист — Мария, я же всего лишь её протектор. Однако есть и то, что всё-таки меня смущает. Почему вы так спокойно всё это воспринимаете?

— Я не так глуп, как большинство. Если слухи что о вас ходят, имеют под собой реальную основу, то было бы чрезмерной глупостью не воспользоваться этим в конкретном случае.

В отличии от, на самом деле, ошарашенного рыцаря, что не пропускал ни малейшего сказанного ими слова, Мария наблюдала за всем этим представлением со своего места у полок с книгами. Блуждая взглядом от монаха к Михаэлю, она пыталась понять, чего же ей теперь следует ожидать от этих двоих. Если Хавьер догадался о том, кто они, то почему как богопослушный монах не сдал церкви? Неужели они на самом деле настолько сильно ему нужны? И почему Михаэль, определив его намерения, ничего ей не сказал об этом? Что же он задумал в ответ на всё это? Неужели с самого начала именно этого и добивался? Хотел, чтобы монах прикрыл их в этом запуганном городе? Или же планировал завоевать его полное расположение на будущее, найдя покровителя-экзорциста со стороны церкви?

Отойдя от стеллажа, Мария прошла мимо этой троицы, тихонько направляясь к дверям. Пройдя через главный зал с огромным алтарем, она скользнула по нему уставшим взглядом, ещё раз оценив всё величие и богатство собора. Влюбившись во всю эту красоту с первого взгляда, она всё же не могла не отметить того, что в этом месте нет ни малейшего намёка на то, что снаружи простой народ изо всех, да что там изо всех — из последних сил борется за своё выживание. Борется за место, не то, что под солнцем, а хотя бы под каким-нибудь кустом. Голодают, умирают, страдают, а Бог, пусть она уже давно от Него отвернулась, всё же есть, она на самом деле в этом уверена. Ведь проживая каждый свой день с демоном, точно знает, если есть Ад, из которого он к ней пришел, то есть и Рай, в котором существуют и ангелы, и Господь. Но почему же тогда, видя страдания своего народа, Он ничего не делает, дабы ему помочь?

Устав от своих мыслей, Мария оперла меч об изголовье кровати и, быстро скинув с себя сапоги с курткой, легла под одеяло. Потирая сонные глаза, она никак не могла остановиться, даже понимая, что делает себе больно. Из-за того, что произошло в читальне, ей было не по себе. Пытаясь, отогнать прочь все догадки, предположения и мысли, Мария отвернулась к стене, остановив пустой взгляд на маленькой выемки прямо перед носом.

— С вами всё хорошо? — спокойно поинтересовался Михаэль, заходя в их комнату.

— Да. Просто устала и хочу побыть одна.

Укрывшись с головой, ей стало очень обидно и грустно, но, приложив к губам пальцы, она заставила себя успокоиться, представляя, что находится сейчас где угодно, но только не здесь. Не в комнате прекраснейшего из всех увиденных ею соборов. Не в паутине угнетённого и разбитого города. Не вместе… с ним…

Глава 5

Колокольный звон не позволял, как следует, выспаться, хотя она и не спала. Неудобный бандаж неприятно сдавливал взятую в тиски грудь, не позволяя расслабиться, а вместе с твёрдой кроватью, проведённая ночь казалась сущим мучением. Но по-другому было нельзя. Раз уж сказали, что парень, значит нужно делать всё, чтобы ничем себя не выдать.

Сильно дёрнув твёрдый бандаж, ставя его на место, Мария болезненно вздрогнула, но как только тот принял удобное положение, смогла расслабиться, поправляя надетую поверх него рубашку. Сделав глубокий вдох, стиснутой грудью, девушка встала с кровати, готовя себя к новому дню, который должен был помочь им расставить во вчерашних событиях все точки над «i».

В комнате было очень тихо, солнце начало всходить, окрашивая всё вокруг в светло-серые тона. Рене спал как убитый, ничто не могло потревожить его сладкий сон: ни звон колоколов, ни прохлада тонкого одеяла, ни твёрдая кровать. Как всегда что-то бурча себе под нос, он даже не шевелился. И всё, казалось по-старому, вот только Михаэля не было. Обычно, он всегда рядом, когда она просыпается, но почему-то не сейчас. Ещё вчера покинув комнату, он так и не вернулся. Просыпаясь, Мария каждый раз осматривалась, ища его глазами, но отведённая тому кровать, оставалась пуста до самого рассвета.

— Вот же гад, — разозлено пощурилась, смотря на царственно красующийся на тумбе бурдюк. — Да он словно издевается!

Прикрывая рот, сдерживая рвотные позывы, девушка ждала, пока не уйдёт этот омерзительный привкус. Сложно было поверить, что такая ароматная настойка могла быть столь чудовищного вкуса. Неторопливо выдохнув, девушка прислушалась к звукам собственного голоса. Умывшись и спрятав волосы, Мария окончательно поняла, что снова готова к очередному спектаклю.

— Доброе утро, — улыбнулся ей сонный монах, застав в коридоре.

— Доброе.

— Похоже, что мы с тобой встали позже всех.

За небольшим столом сидели рыцарь, святой отец и Михаэль, уплетая неаппетитную на вид кашу, к которой прилагался черный хлеб и сок квашеной капусты.

— Ну, надо же, как аппетитно! — усевшись за стол, поморщился монах, небрежно ковыряясь у себя в тарелке. — Завтрак царей!

— Не рыбная похлёбка, но ничего страшного, — улыбнулся Франциско, глядя в его недовольное лицо.

— И как вы хотите, чтобы мы с силами Преисподней боролись с таким вот провиантом?

— Простите, но это всё, чем мы располагаем и что нам позволено есть.

Извинения отца Паскаля не могли не вызвать иронии, ведь сидящие за столом прекрасно понимали, о чём именно тот переживает.

— Что же, главное, что хотя бы желудок не будет пуст, — печально покосился монах на скудный завтрак.

Отправляя в рот первую ложку каши, он немного поморщился, пытаясь рассмешить Марию. В то время как она спокойно, ложка за ложкой, опустошала содержимое тарелки. Пусть и невкусно, но достаточно сытно, а кисловатый хлеб отлично утолял голод.

— Что вы будете делать теперь, после того как сами убедились, что создание ужаснее простой ведьмы? — обвёл их серьёзным взглядом отец Паскаль.

— А откуда вы…

— Михаэль рассказал.

— И вам совсем не страшно? — удивилась Мария столь неожиданной переменой в священнике.

— Теперь нет. Он убедил меня, что всё будет хорошо.

— Да уж, он на это способен как никто другой, — сделала глоток, демонстративно отвернувшись от Михаэля.

Делая вид, что не заметил её выпада, он продолжил завтрак, не желая выяснять причины подобного. Впрочем, он и без того прекрасно понимал, в чем именно было дело.

— Доброе утро.

— Чего стоишь, как истукан? — улыбнулся монах стоящему в дверях мальчишке. — Быстренько подходи и садись с нами за стол, пока эта «восхитительная» кашка — пища Богов, не остыла, превратившись в странного вида, жижу.

— Хавьер! — воскликнул рыцарь, пытаясь сдержать эго от продолжения.

— Молчу, молчу.

— Святой отец, — взглянула Мария на священника, — у вас здесь где-нибудь, есть место, чтобы потренироваться с оружием?

Сейчас ей совершенно не хотелось сидеть без дела. Расстроенная вчерашними событиями, она ели сдерживалась, желая выплеснуть весь свой гнев наружу.

— Это запрещено, но я позволю вам потренироваться за церковью. Только пойду вместе с вами.

— И зачем вам это?

— Простите, конечно, но вы — всего лишь наёмники. Не знаю, что именно увидел в вас Хавьер, но я должен лично убедиться, что от вас может быть толк.

— Хорошо. Спасибо за завтрак. Франциско, составишь мне компанию?

— Я составлю, — поднявшись со своего места, Михаэль спокойно прошел мимо неё, ненадолго задержавшись в дверях. — Не думаю, что после вчерашнего, Франциско сможет оказывать тебе сопротивление на равных. А потому, если он позаимствует своё оружие, его место займу я. Ну так что, — взглянул в сторону рыцаря — вы одолжите мне меч? У меня только арбалет и кинжалы, и если я буду использовать что-то из них, то исход нашей с братом тренировки будет заранее известен.

— Думаю да, но только если позволите при этом присутствовать. Очень хочется посмотреть на то, как сражается Мар…тин.

— Без проблем, — усмехнулся Михаэль, видя взбешенное лицо своей госпожи, что явно не ожидала подобного исхода. — К тому же, ему будет полезен взгляд со стороны, на своё умение орудовать мечём.

— Ну что ж, — повержено выдохнул Хавьер. — Тогда и мне дайте взглянуть на это.

«Сволочь!» — раздраженно подумала Мария, проходя меж оплетенными колоннами по небольшой дорожке с восточной стороны собора. Она так хотела спокойно потренироваться с Франциско, умеряя свой гнев, но нет же, в её затею вмешался Михаэль. И теперь у всех на глазах ей придётся с ним драться, что злило ещё сильнее. Отойдя как можно дальше от собравшихся зевак, девушка остановилась напротив своего соперника.

— Начинайте, — беззаботно улыбнулся демон, раздражая её еще больше.

Используя всю свою злость Мария, недолго думая, нанесла быстрый и меткий удар, а затем ещё один и ещё, от которых Михаэль всё также ловко отбивался и уклонялся. Играя с девушкой, словно кот с мышкой, демон не давал ей ни единой возможности достигнуть цели. Казалось, что мужчина откровенно забавляется, видя перед собой разъяренного ребёнка.

— Хватит уклоняться! Атакуй! Я серьёзно!

— Не думаю, что в этом есть необходимость. Вам просто-напросто нужно как следует остыть, вот и остывайте, — предложил ей соперник, уклонившись от клинка, что молниеносно пронёсся в дюйме от его лица.

— И это ты мне будешь говорить?! — возмущенно замахнулась в плечо.

— А если не я, то кто же?

Звон железа не прекращался ни на мгновение, мечи яростно встречали друг друга в этом кровожадном поединке. Зрелище их боя внушало восторг, поглощая всё внимание изумлённых наблюдателей. Стальное оружие в умелых руках мечников извивалось, словно живое. Клинок, нацеленный в торс, ловко извернувшись, обрушивался то на голову, то на плечи, то на спину. Казалось, нужно быть ясновидящим, чтобы останавливать его именно там, куда тот был изворотливо направлен своим ловким хозяином.

— С ума сойти, — тихо обратился Франциско к монаху. — Если хоть один удар достигнет цели, то нам придётся справлять похороны.

— Отчаянно борются, — улыбнулся Хавьер, глядя на то, как легко Михаэль управляется с Марией.

— Отчаянно? Да они же не щадят друг друга, словно и впрямь убить хотят. У меня даже руку свело! Михаэль был прав, я бы и минуты против Марии не продержался.

— Это ты сейчас так думаешь, а потом сам захочешь помериться с ней силой. Такая мощь! Не удивительно, что женщина способна противостоять демонам. Вот только, — на лице монаха появилась тень сомнения, брови задумчиво сошлись на переносице, демонстрируя настороженность, а глаза неотрывно следили за разразившейся между соперниками бурей, — откуда она у нашей девочки?

— Не собираюсь принимать замечания от того, кто неспособен на правду! — взорвалась Мария.

Увернувшись, отбивая его режущий удар, что стремительно шел снизу прямо в бок, она попыталась попасть локтем ему в голову, но ловко обойдя её, Михаэль занёс меч со спины, желая снести голову. Чувствуя его приближение, извернувшись словно змея, девушка метнула меч, позволив клинку молниеносно пронестись над землёй, желая сбить противника с ног.

— А разве я с вами не честен?

Отскочив, не давая ей никакой возможности осуществить задуманное, Михаэль стал яростно наносить удар за ударом, наконец-то начав наступление.

— Порой мне кажется, что твоя честность сродни лицемерию! Почему ничего мне не рассказал, про монаха?! Почему скрыл?!

Его ловкие и быстрые атаки обрушивались на девушку стремительным градом тяжелых ударов. Он резал, бил, колол, рубил так, что требовалась не дюжая сила, чтобы их удержать и ещё больше, чтобы отразить. Его меч ещё раз занёсся над головой Марии, желая пролить кровь, рассекая плоть и кости, побеждая своего противника, в этом ненастоящем, но достаточно опасном сражении. Вовремя остановив этот убийственный выпад и, с трудом оттолкнув от себя, она ринулась вперёд, уже не давая тому никакой возможности увернуться.

— И как бы вы поступили, если бы обо всём узнали? Ну же, ответьте? — остановил её клинок, своим эфесом, не позволяя оттолкнуться.

— Отказала.

— Вот именно.

Надменно улыбнувшись, Михаэль выбил меч из её рук и, крепко ухватив Марию за опущенную кисть, до того как бы та смогла что-либо сделать, быстро подтянул к себе. Отводя свою руку назад, так чтобы у девушки уже, не получилось отстраниться, демон остановил её всего лишь в нескольких дюймах от себя.

— Именно этого я и хотел избежать, — его серьёзный тон явно демонстрировал всю важность проделанного.

Михаэль настолько ловко смог её перехватить, что Мария сжалась от неожиданности, лишившись хотя бы какой-нибудь возможности на освобождение. От этого боя её сердце продолжало загнанно колотиться, а глаза испуганно забегали. Его властное давление и собственнический нажим не позволял ей успокоиться. В этот момент демон так сосредоточенно смотрел на неё, заставляя боязливо съежиться от своей беззащитности и беспомощности, что помимо воли вынудил принять его решение, соглашаясь с необходимостью сделанного.

— Отлично! — похлопал в ладоши монах, быстро подходя к ним, закрывая от взора священника. — Замечательный бой!

Выхватив её руку, он повёл девушку к остальным, довольно похлопывая по спине. Проделав всё это специально, Хавьер решил остановить столь компрометирующий момент, в котором Мария уж слишком себя выдавала. Да и вообще подобная сцена была, прямо сказать, чересчур откровенной. То, как в этот короткий момент она держалась рядом со своим противником, не слишком подходило под описание братских отношений.

— Так и быть, — нехотя признал отец Паскаль, — вы и впрямь заслуживаете быть подле нас в этот тяжелый момент.

Наблюдая за ним сегодня, Мария поняла, что это уже не тот испуганный мужчина, который встречал их вчера. Непонятно, что именно, но это «что-то» явно избавило его от страхов. Теперь священник казался ей высокомерно-холодным и бесчувственным существом.

— Действительно, совсем не плохо для такого юного паренька, — похвалил рыцарь.

— Да-да, отлично Мартин. Твои умения стали гораздо лучше, но против брата ты не имеешь ни малейшего шанса на победу, — сожалеюще изогнул свои густые брови Хавьер.

«Такое впечатление, что я в лисью стаю попала» — обвела взглядом троих мужчин, которые получали удовольствие от подобного представления.

— Мне показалось, — тихонько проговорил Франциско, когда девушка отошла, — или же Мария на самом деле, ясно дала понять, что нам несдобровать?

— Похоже, мы немного перестарались с нашим спектаклем, — сочувственно улыбнулся Михаэль, смотря ей в след.

— Замечательная девушка. Думаю, что мне даже будет её не хватать, когда всё закончится.

— Единственное чего вам на самом деле будет не хватать, Хавьер, так это нормальной еды, а не той жижи, которую приходится, есть в обителях Божьих.

— Не стану лукавить, Михаэль, по мясной похлёбке я и впрямь буду скучать, — пожал плечами монах, задумчиво глядя в спину удаляющейся девушки. — Но, боюсь мой мальчик, что по Марии я буду скучать, увы, больше. Гораздо больше.

Мария знала, что мужчинам не понадобится много времени, на сборы, чтобы осмотреть злосчастную конюшню. Надев куртку, она поспешила к главному входу. Сейчас ей совсем не хотелось снова встречаться со своим фамильяром, но стоило выйти в главный неф, как она уже не могла сойти с места. Ночью тот был совсем иным, окутанным золотым светом сотен свечей, их блуждающим пламенем. А сейчас.… Сейчас всё вокруг наполнилось тысячами красочных бликов. Свет мягкого голубого оттенка проникал через по-настоящему волшебный ансамбль витражей. На них были изображены сцены из Ветхого и Нового завета, пророки и святые, короли и рыцари, ремесленники и крестьяне. Одни отражали жизнь Иисуса, другие — Девы Марии и прочих Святых.

— Её называют «Торжество Богоматери».

Мария не заметила, когда именно Михаэль появился у неё за спиной, но к своему удивлению, поняла что его присутствие не вызывает в ней неприязни.

— Левый портал изображает «Пришествие Иисуса», — встал по правую руку от неё, продолжая всматриваться в окно-розу, — В тимпане — «Благовещение», «Рождество», «Поклонение волхвов». А в арках — «Девы разумные и неразумные», «Добродетели», «Пороки», — казалось, демон знает всё: и каждый витраж, и каждую статую. — Окно-роза — «Страшный суд», а эти три романских витража: «Древо Иесеево», «Жизнь Иисуса», «Страсти Господни и Воскресение». Лично я питаю слабость к Древу. Не знаю почему, но его изображение нравится мне больше всего. Обратите внимание на второй витраж южной стены обхода хора — это «Богоматерь», которую часто называют «Голубая Дева». Изображение чудом уцелело при пожаре 1194 года, а витражи с изображением ангелов, окружающих центральную композицию, добавлены в XIII веке. А это, — неоднозначно улыбнулся, зная, что она этого не видит, — «Черная Мария». Обнаружив эту почерневшую от времени статую, христиане стали ей поклоняться. Ее связали с образом Девы Марии, и именно в честь нее на этой священной земле была выстроена первая из церквей Шартра. Мне кажется, что вы с ней чем-то похожи.

— И чем же это? — приятно улыбнулась девушка, не обращая внимания на его насмешку.

— Однажды я обязательно вам об этом расскажу, а пока…

— Вы там ещё долго?! — окликнул их Хавьер, уже стоя в дверях. — Нас уже заждались.

Собравшись, они направились к конюшне, в которой этой ночью застали ведьму. Добираться до неё пришлось достаточно долго, но, всё же отыскав именно то место, где её фамильяр с рыцарем в последний раз с ней встречались, все четверо принялись за дело. Стражники уже давно выдворили зевак, что то и дело сновали вокруг, не позволяя, как следует осмотреться. Пройдя мимо них, Франциско и Михаэль обогнули здание, скрывшись за углом, а монах с Марией направились внутрь конюшни. В залитом кровью стойле, сидел хозяин, поглаживая лошадь по холодной морде. Широкая шея была полностью сгрызена и обезображена, казалось, что бедное животное стало добычей изголодавшего медведя.

— Она была моим сокровищем. Должна была принести приплод, а теперь…

Неуверенно поднявшись, мужчина побрёл к выходу, оставляя их в пропитанной смертью конюшне. Спотыкаясь и еле волоча ноги, он показался таким опустошенным и изнеможенным, словно, силы полностью оставили его.

— Чем раньше мы со всем этим разберёмся, тем меньше людей пострадает, — присев на только что освободившееся место, монах, начал осматривать труп.

— Она ей пол шеи сгрызла. Такой голод.… Впервые вижу подобное, — призналась Мария, осматривая масштаб нанесённых ран.

— Впервые?

— Если брать во внимание тот факт, что проделал всё это человек.

— Но ведь это не человек.

— Верно, но находясь в виде или же теле человека, подобный размах ошеломляет.

— Действительно.

Согласившись, он стал ходить вокруг, пытаясь найти что-либо ещё, что смогло бы им помочь определить род нежити. Прислонившись к вертикальной балке, разделяющей загороди, Мария наблюдала за рыскающим по всем углам монахом. Хавьер настолько увлечённо занимался изучением места, что полностью отключился от всего остального. Девушка никак не могла взять в толк, что же он хочет найти? Почему так старается в своих изучениях, когда можно просто отсечь монстру голову или же пробить сердце? Обычно они с Михаэлем ничем подобным не занимаются, хотя, куда правильней будет сказать: она не занимается. А вот её фамильяр… совсем другое дело. Пусть Михаэль и разбирается во всевозможной нежити, но в отличие от неё, никогда не кидается в бой с горячей головой. И прежде чем начать охоту, он всегда говорит ей, на кого именно, что сразу всё упрощает. Точно зная, с кем им приходится иметь дело, они абсолютно уверены в том, какими именно методами можно достичь желаемого. Потому-то ей всегда так легко вести охоту и благодаря тому же, у неё появляется возможность сражаться не в слепую, как у большинства экзорцистов.

— Странно, получается, — наконец-то заговорил Хавьер. — Не ведьма, но является человеком, а вот ведёт себя прямо как демон. Ерунда какая-то, — озадаченно фыркнул, словно сдавшись не в состоянии понять, что же это за создание.

— Мы её потеряли, — вошедший рыцарь оказался по-настоящему расстроенным.

— Кровавый след заканчивается через две улицы.

— Значит, раны быстро заживают, — пошла к ним на встречу Мария.

— Именно. — Михаэль стоял, смотря в сторону окна, вспоминая лицо вчерашней девушки. — Вот только загвоздка состоит в том, что это для человека быстро, а для демона — медленно, Что-то не так, здесь явно что-то не так, — быстро вышел прочь.

Девушка сосредоточенно смотрела на своего фамильяра, пытаясь определить, понял ли тот, с кем им, приходится иметь дело. Но его поведение свидетельствовало только об одном, и Мария всё поняла без слов — Михаэль в замешательстве.

Выйдя следом за ним, она смогла догнать демона только у соседнего дома:

— Я с тобой.

— Не стоит, — недовольно нахмурился мужчина. — Останьтесь с остальными.

— Ещё чего. И почему это ты, уже в который раз, так настойчиво пытаешься от меня избавиться?

— Мне нужно тихо и спокойно подумать, а вы своим присутствием, этого не позволите.

— Чем это тебе так сильно моё присутствие не угодило? — шла следом, не обращая никакого внимания на его слова. — То самого не прогонишь, то наоборот не угонишься. Ты уж определись!

— Я не мог надолго отлучиться, когда мы были одни, теперь же вас и без меня есть, кому защищать. Так что возвращайтесь к Франциско и Хавьеру, а мне нужно кое-куда ненадолго отлучиться.

— И куда же это? Я жду!

— В таверну, — нехотя признался.

— Ещё бы, нашел место, чтобы как следует подумать. Поверить не могу, что ты на самом деле не можешь определить вид нежити.

— Ну, знаете ли, в мире существует слишком много разновидностей подобных сущностей. И знать всех мне, уж простите, не под силу.

— А по запаху её выследить можешь?

— Хорошая мысль, — засмеялся мужчина, открывая перед ней дверь, — но подобным я не занимаюсь. Для этого существует отдельный вид демонов — этакие ищейки, но даже и они далеко не всесильны. Их навык не распространяется ни на дальние расстояния, ни на демонов высшего ранга.

— Так значит, нам остаётся только ждать, пока наша девочка сама не проявит себя во всей красе?

— Не думаю, что нам понадобится для этого слишком много времени. Вернее — чуть дольше обычного.

— Чего изволите? — словно миленькая маленькая птичка, прислужница припорхнула к их столу, как только они за него уселись.

— Вяленой оленины и кружку эля.

— А вам? — обратилась к Марии.

— То же самое.

— Последнее время вы стали довольно часто пить, — сразу отметил Михаэль.

— А ты есть. Или думаешь, что я не заметила?

— От вас ничего нельзя скрыть.

— И почему же? — попыталась она привлечь внимание усмехнувшегося Михаэля, когда тот отвернулся к соседнему столу.

— Потому что мы уже не одни, и мне нужно изображать из себя такого же человека, как и все остальные.

— Ну да, конечно. Сейчас ты ешь даже больше, чем обычно. Не думаю, что всё дело только в том, что о нас подумают.

— Ваш заказ, — быстро принесла им девушка, тарелки с мясом и эль, смущенно улыбаясь.

— Куда бы мы ни попадали, везде одна и та же история, — взглянула Мария на только что отошедшую прислужницу, что поглядывая на их стол, уже о чем-то говорила с другой девушкой. — Поздравляю, теперь у тебя появилось ещё несколько поклонниц.

— А, по-моему, — усмехнулся, упираясь подбородком в ладонь, — на этот раз вы ошиблись, и это никак не мои, а ваши поклонницы.

Удивлённо повернувшись в их сторону, Мария заметила, что он на самом деле прав. Как только прислужницы увидели, что та обратила на них внимание, смущенно отвели любопытные глаза. Пытаясь, порой поглядывать на неё как можно незаметней.

— Похоже, что в роли мужчины вы пользуетесь, куда большим вниманием.

— Смеёшься?

— Ну что вы, просто констатирую факт.

— Ещё бы, — Мария яростно откусила кусок жесткой оленины, запивая элем.

Не став ничего добавлять по этому поводу, Михаэль вновь сосредоточенно затих, напоминая ей каменное изваяние, смотря «пустыми» глазами прямо перед собой, в пустую стену.

— Что ты делаешь?

— Думаю, — сдержанно ответил, явно раздражаясь её расспросами. — Чего вы мне, никак, не позволяете делать.

— Понятно. А почему именно здесь? Почему в трактире?

— Потому что мне нужны слухи, чем здесь и занимаются. А теперь…

— Я же сказала, что не уйду!

— Хорошо, — откинулся на спинку небольшой скамьи, недовольно скрещивая руки на груди, — вот только тогда не говорите о том, что я вас не предупреждал.

— Ты мне что угро…

— Простите, — улыбнулась подошедшая к ним девушка, то и дело, поглядывая на Марию. — Может быть, ещё чего-нибудь желаете? У нас есть замечательный пирог. Я сама готовила и если хотите, то могу вас угостить. Меня зовут Сильва.

Взглянув на своего фамильяра, она увидела смех в карих глазах, понимая, что именно это он и имел в виду, говоря о том, что та пожалеет. Теперь же Михаэль настолько чистосердечно наслаждался той ситуацией, в которую попалась его «милая» хозяйка, что даже и не пытался этого скрывать. Его брови были сожалеюще изогнуты, а губы улыбались, выдавая весёлый настрой.

— Это мой младший брат Мартин. Он немного стеснителен, но от вашего пирога, милая Сильва, не сможет отказаться. Думаю, что вам с ним нужно познакомиться поближе, поэтому присаживайтесь, а я вас оставлю. Он смущается знакомиться с такими красавицами, когда я рядом.

— Одно мгновение. Сейчас я вам его принесу, — отлучилась от их стола довольная девушка.

«Я его убью!» — растерялась Мария, когда, забрав свой эль и оленину, Михаэль, уступил своё место Сильве.

Проигнорировав её грозный взгляд, демон спокойно пересел за другой стол. Теперь, когда она, отвлечена вниманием молоденькой прислужницы, не в состоянии надоедать ему своими бесконечными вопросами, мужчина наконец-то смог поразмыслить о случившемся. Всё казалось таким простым, лежащим на поверхности и, в то же время, совершенно нелогичный и сумбурным. Стараясь не пропустить ничего, что могло помочь определить вид этого существа, он в очередной раз сложил воедино полученные сведения, соединяя их в тонкую цепочку событий.

«Эта девчонка определённо человек, здесь и думать не о чем, но почему-то ведёт себя словно сумасшедшая. Обладает способностями низших демонов, но не одержимая, хотя именно на это всё и указывает. Если это химера, то и её тяга к крови вполне объяснима, но они не питаются покойниками. Исходя же из силы, она довольно близка к порождению инкуба — полукровки, но опять же… промах. Ведь им ни к чему пить кровь для того чтобы полноценно существовать в этом мире. Обладая ипостасью человека, они и так могут жить здесь. К тому же, либо ведут себя крайне тихо и незаметно, либо же, практически сразу после рождения, попадают в Преисподнюю. Вампир, как вариант, вполне подходит, вот только проблема в её поведении. Хотя, если он новорожденный, то такая жажда крови вполне объяснима, но и убить такого было бы гораздо легче, нежели уже полностью созревшего. Лубен или люпен, вписался бы во всё происходящее как нельзя лучше, к тому же вполне объясняет тот факт, почему от неё несло мёртвой плотью. Да только ни один из этого вида не стал бы охотиться на животных, а тем более на живых. Надо же, какая интересная задача, узнать бы ещё, чьих это рук дело».

— Вкусно? — улыбнулась Сильва, не сводя глаз с Марии, которая вжавшись в скамью, очень тщательно пережевывала кусок пирога.

— Очень.

Отвлёкшись от своих мыслей, Михаэль посмотрел на соседний стол. Неловкость его госпожи откровенно забавляла, ведь мужчину она бы к себе ни за что не подпустила, а вот с девушкой не способна позволить подобного тона. Миленькая, конопатя прислужница, наблюдала за каждым её движением.

— Бери ещё, — пододвинула тарелку, смотря на неё с таким умилением, что Мария чуть не подавилась. — Мартин, а ты надолго в нашем городе?

— Не думаю. Собираюсь покинуть завтра утром, ну а там как получится.

— Жалко.… А чем будешь сегодня заниматься? Если хочешь, то я покажу тебе город.

— Я не знаю…

— Соглашайся. Обещаю, тебе понравится.

— А как же комендантский час? — удивлённо взглянула на неё девушка.

— Справимся до него.

— Я…

— Не будете против, если и я попробую? — подошел Михаэль, потянувшись за большим куском пирога.

— Конечно же, нет. Берите.

Мария было подумала, что наконец-то у того проснулась совесть, и он решил вернуться, чтобы избавить её от новоиспечённой компании, но взяв пирог, оставив на столе нужную сумму, Михаэль спокойно направился к выходу.

— Так что ты решил? — улыбнулась девушка, заискивающе заглядывая ей в глаза.

— Прости, не могу… — быстро подскочив, Мария побежала к выходу — Спасибо за восхитительный пирог! И как прикажешь мне это понимать? — сердито поинтересовалась, догнав своего фамильяра. — Я весь сегодняшний день только и делаю, что бегаю за тобой как собачонка! Почему от девчонки не избавил? Да и вообще, ты ничего мне не хочешь сказать по поводу нежити?

— Сколько вопросов, и на какой же из них я должен ответить в первую очередь?

— На все по порядку!

— Ну, тогда слушайте. О том, что пожалеете, если не уйдёте, я вас предупреждал — это раз. Чтобы оставались с монахом и рыцарем, вам тоже говорил — это два. С вашими сердечными вопросами, разбирайтесь сами — это три. Так, что теперь понимаете, что поступили так по собственному желанию, — опустил на неё, насмешливый взгляд, видя бессилие от правоты сказанного.

— А как на счёт последнего?

— Вот тут уже я на самом деле ничего не могу сказать. Не могу определить вид нежити.

— Странно слышать, что ты можешь чего-то не знать.

— Я демон, а не всевидящее око. Пора бы вам уже понять это.

— Ну, надо же какая головоломка, — впервые осознала всю важность происходящего. — Знаешь, отец Паскаль сказал, что у них на окраине хороший приют. Думаю, будет правильно оставить в нём Рене до тех пор, пока его родители в дороге. Всё-таки они идут с кибитками и неизвестно, как долго им еще придется добираться, а держать его сейчас с нами не лучшая мысль. Будь добр, отвези его.

— У меня сейчас другие заботы. Мальчишка просил об этом вас, вот вы и помогайте.

— Это приказ!

Холодно отрезав, она шла, не обращая внимания на его гневный взгляд, прошедший морозом по её коже, явно заставляя себя ощутить. Горожане были в напряжении. Новая смерть свидетельствует о том, что ведьма до сих пор жива.

— Наш город проклят! И все мы — прокляты!

Прозвучало неподалёку, достаточно красноречиво описывая царящую в городе атмосферу помешательства. Происходящее заставляло людей страшиться жить дальше, считая, что каждый из них, может стать следующей жертвой. За три недели, погибло около двух десятков голов скота, дюжина человек убито, четверо попали в госпиталь, и еще двое пропало без вести.

Ведьма Шартра убивала всех без разбору: мужчин, женщин, стариков и детей. Город постепенно начинал сходить с ума. Один момент — и начнутся массовые беспорядки и самосуды, в которых погибнет ещё больше невиновных. Горожане начнут убивать, сжигать и вешать всех, кто покажется им подозрительным.

— У нас мало времени, — предупредила Мария, смотря на город из окна собора.

Крестьяне суетливо бегали по улицам, словно всем своим естеством ощущали приближающую бурю. Тяжелая атмосфера города и царящий в нём ужас — вполне успешно делали своё дело. С каждым разом всё больше и больше сея вокруг панику и хаос.

— Ты права, девочка, — печально взглянул на неё сидящий за столом монах, — Шартр погибает, и мы ничего не можем с этим сделать.

— Можем, — отошел от стены рыцарь, подходя к девушке. — Всего-то и нужно, что уничтожить то создание, сделавшего его таким.

— Я тоже так думаю, Франциско. Если продолжим и дальше определять его природу, то останемся ни с чем. Поэтому сегодня с вами буду я. Закончим бессмысленные догадки и просто убьём её.

— А как же Михаэль? Что он думает по этому поводу?

— Не знаю, да мне и всё равно, — устало выдохнула, поднимая на мужчину серые глаза. — У него было достаточно времени, чтобы раскрыть эту загадку, а теперь настала моя очередь выйти на охоту. Уже порядком надоело принимать участие во всём этом бардаке, к тому же раздражает то, что я до сих пор не смогла увидеть эту загадочную девчонку.

— Поверь, Мария, если всё что мы о вас слышали, правда, то ничего особенного ты и не пропустила. Михаэль рассказал тебе все именно так, как и было. Вот только где он сейчас? Почему отсутствует? — возмущенно поинтересовался рыцарь.

— Я отправила его с Рене. Хватит уже с ребенка всей этой чертовщины и мракобесия. Так что мальчик наконец-то сможет проводить время в нормальном окружении.

— Вот как, — кажется, эта новость на самом деле расстроила монаха, — а мы даже не смогли с ним попрощаться.

— Не грустите, Хавьер, попрощаетесь, когда разберёмся со всеми делами.

— Хорошо, девочка, тогда именно так и поступим.

* * *

— Веди себя спокойно, — Рене никак не мог усидеть на месте и постоянно вертелся, рассматривая всё вокруг. — От твоей бесконечной возни мне становится не по себе. Потерпи немного, приют уже близко, нам осталось до него ещё около десяти минут.

Как только он передаст мальчишку, сразу же сможет вернуться к остальным, продолжая охоту, от которой его так грубо отстранили. Прекрасно понимая, что его госпожа наверняка уже что-то задумала, желал как можно скорей во всём разобраться, а если понадобится, то и вмешаться. Направив коня на узкую дорогу, что вела к самой окраине города, Михаэль пришпорил его, погнав вперёд лёгкой, неторопливой рысью.

— Впереди, — холодным тоном Михаэль обратил внимание мальчика, заставив взглянуть на виднеющуюся крышу.

— Это оно?

Невысокая каменная изгородь, отгораживала от посторонних передний двор большого серого здания. Всё было просто и невзрачно. На земле валялись самодельные игрушки, вырезанные из дерева фигурки и больше ничего, чтобы свидетельствовало о наличии детей. Навстречу никто не вышел, потому заведя лошадь за ограду, Михаэль опустил Рене, подталкивая вперед.

— Иди. Сейчас я привяжу Рэйвена и подойду.

Постучав в дверь, мальчик ухватился за ручку, потянув на себя. Распахнутая дверь высвободила запертый внутри воздух. Смешивая с приятными, фруктовыми ароматами, ветер донёс до Михаэля сильный запах крови, заставляя опомниться. Подлетев к мальчишке, он схватил его не позволяя переступить через порог.

Опекун так резко сорвал Рене с порога, что тот потерялся в случившемся. Подняв на него свои большие, непонимающие глаза, мальчик сразу понял, что что-то произошло. Хладнокровный, словно хищник, Михаэль не сводил сосредоточенный взгляд с распахнутой двери.

— Иди к Рэйвену и не подходи до тех пор, пока я тебе не скажу.

— В чём дело?

— Слушай меня или!.. — понимая, что начинает повышать голос, ещё больше пугая мальчишку, он попытался успокоиться. — Просто постой возле него, пока я не выйду.

Дождавшись, когда ребёнок выполнит его распоряжение, Михаэль прошел в просторную комнату, закрывая за собой дверь. Стол, пол, стены, — всё вокруг оказалось пропитано липким запахом крови. Обеденный стол был, как раз накрыт к завтраку. Варёная редька, овощи, сыр, хлеб и … кровь…

Повсюду была кровь.… Двадцать человек, сидящих за ним, оказались жестоко убиты. Обезображенные лица не давали возможности определить, как именно они раньше выглядели, и лишь по одежде можно было определит кто из них кто. Во главе стола сидело несколько разорванных и залитых кровью женщин.

— Сначала убили этих, а потом взялись за детей, — опустившись на колено, мужчина начал рассматривать нанесённые раны. — «Завтрак. Всё именно так, как я и думал, кровь ещё свежая. Надо же, как мы опоздали. Всего на пару часов не успели. Как быстро она их всех прикончила. Младшие дети даже со своих мест не успели встать, а эти не смогли отбежать дальше нескольких шагов от стола. Так убить мог разве что я…»

— Что…? Что это…? — раздался голос Рене.

От неожиданности Михаэль резко обернулся. Увидев, что перед ним стоит оцепеневший от испуга мальчишка, демон пытался прогнать его прочь, но стоило ухватиться за тонкую, детскую руку, как его, словно что-то ударило, заставляя отшатнуться от ребёнка.

— Они…они все…

Не удержавшись на обмякших ногах, мальчишка рухнул на колени, впадая в истошную истерику. Наблюдая за страданиями ребёнка, Михаэль подошел ближе, желая хотя бы попытаться успокоить его, но сделав шаг, замер на месте не в состоянии пошевелиться. Плачь Рене, стал проникать в его сознание пронзительной болью. В ушах мучительно зазвенело. Приложив руку к мокрому лбу, мужчина попятился назад, не в состоянии справиться с теми мерзкими ощущениями, что стремительно зарождались в нём вблизи с этим ребёнком. Стиснув зубы, Михаэль ещё раз попытался остановить мальчишку, прекращая, его плачь.

— Рене,… ненужно….

Новый болевой удар пронзил висок, парализуя и сковывая все движения. Мучительный голос звучал в пустом доме, отбиваясь отвратительным эхом ото всех углов, сотрясая разум и тело. С каждым болезненным ударом голова Михаэля была готова взорваться. Сидящий на полу мальчишка начал троиться, всё вокруг поплыло и закружилось, не позволяя устоять на ослабших ногах. Прислонившись к стене, мужчина начал бороться с непреодолимой потерей сознания, прекрасно понимая, что начинает проигрывать в этой схватке.

Рычание, раздавшееся из соседней комнаты, привело Михаэля в чувства. Подбежав к Рене, он откинул его прочь, не позволяя стать следующей жертвой. Острые когти с животной жадностью прошлись по спине, оставляя после себя глубокие порезы.

— Беги!

Перепуганный мальчишка поспешил к выходу, оставляя своего опекуна один на один с появившимся из ниоткуда, чудовищем. Обернувшись, Михаэль увидел в нескольких метрах от себя обезображенную женщину, ту которую они выслеживали прошлой ночью вместе с рыцарем. Бросившись на свою жертву, она изо всех сил пыталась его укусить. Невыносимая слабость и головная боль стали предательски напоминать о себе, не давая возможности ни сосредоточиться, ни сопротивляться. Удержав её бросок, Михаэль попытался отшвырнуть тварь прочь, но оттянув ворот его рубашки, она жадно впилась зубами в шею. Ухватив нежить за длинные волосы, мужчине удалось отодрать её от себя, оттолкнув к столу с трупами. Быстро достав кинжал, демон ударил им девчонку в грудь, но уловив движения своего соперника, она успела нанести ответный удар, заставив Михаэля напрячься от резкой боли в животе. Но не в состоянии вынести собственной жгучей боли, от удара серебряным стилетом, что «раскаленным» металлом прожег ей плоть, тварь выскользнула из его рук словно слизкая змея. Поспешив за ней, Михаэль решил, что та может накинуться на ждавшего во дворе мальчишку, но ошибся. Выпрыгнув из окна, тварь сразу же помчалась прочь от приюта, скрываясь в лесных дебрях.

— Михаэль? — взглянул на мужчину перепуганный Рене, дрожа в истеричном припадке. — Ты хорошо?

— Да. Только не вздумай рассказывать Марии о том, что здесь случилось, — прикрывая рукой шею, мужчина впился в неё пальцами, подгоняя кровь к ране. — «Надо же, эта чертова тварь высосала у меня кровь, и если я ничего не сделаю, то разорванная плоть не сможет быстро затянуться. Вот же дикое создание!» — сосредоточившись, Михаэль на какое-то мгновение, совершенно позабыл о стоящем неподалёку мальчишке.

— Что делать?

Холодно посмотрев на ребёнка, не став ничего отвечать, он поправил свою одежду и быстро усадил Рене на коня, запрыгивая в седло.

— Повезло тебе, что мы так поздно прибыли. Иначе ты бы оказался также убит, как и они, — сверля затылок мальчишки недовольным взглядом, он пришпорил Рэйвена, отправляя галопом.

* * *

— Как же их много, — голос монаха звучал искренне подавленно.

Спустя три часа, после случившегося, Михаэль сделал всё, чтобы как следует похоронить несчастных. Задний двор стал местом их последнего пристанища. Похороненные на своей земле, теперь они наконец-то могли найти покой и умиротворение.

— Какие красивые цветы, — взглянула на него Мария.

— Эти люди заслужили немного прекрасного в своей тяжелой и непростой жизни.

Смотря сейчас на Михаэля, она уже не могла отвести от него глаз. Наблюдая за тем, как он, положил ирис, на последнюю могилу, уходя прочь, девушка пошла следом. Мария видела, как сильно его что-то беспокоит, но он не дал ей возможности поговорить. Быстро взобравшись на Рэйвена, Михаэль поскакал обратно в собор, оставляя её далеко позади.

— Бедные дети, — выдохнул Франциско. — И снова у мальчика нет никого кроме нас, но настанет время, и мы все разъедимся кто куда, вот тогда ему придётся не сладко.

— Что, не хочешь расставаться с Марией, верно? — усмехнулся монах, видя, что Франциско, глаз с неё не сводит.

— Это совсем не то, о чем ты подумал, старик. Просто…

— Просто, — перебил, не позволяя уйти от самого главного, — в том, что ты влюбился, нет ничего постыдного. Мальчик мой, я же говорил тебе, жизнь человека куда ярче и теплей, когда есть тот, кого он может любить.

— Я не влюблён. Она мне Доминику напоминает.

— Да ну? Тогда приготовься к тому, что уже совсем скоро вам с ней придётся расстаться. Ведь мы не сможем продолжать наш путь с этими двумя. У них впереди своя дорога, — отошел старик, позволяя своему племяннику, как следует поразмыслить на этот счёт.

Сегодня было решено, во что бы то ни стало, разобраться с тварью и, если у них всё получится, то Шартр станет городом их расставания. Глядя в след скачущей Марии, Франциско, казалось впервые, смог осознать то о чём ему сообщил монах. Завтра на рассвете Михаэль навсегда заберёт её, отправляясь в новую дорогу, и он уже ничего не сможет изменить. Теперь рыцарь задумался обо всём том, что говорил Марии, про них с «братом». О том, что они словно принадлежат лишь друг другу, что Михаэль заботится о ней словно, для него уже не существует никого другого. Но зачем? Тогда-то он считал, что они родственники и хотел сгладить возникшие между ними острые углы. И только сейчас, когда раскрылись их истинные личности, Франциско понял, что лишь сблизил этих двоих.

— Чего стоишь, как истукан? Ну же, мальчик мой, поспеши и догони её, пока она совсем не ускакала.

Протянутые поводья, словно символизировали возможность всё исправить, не позволяя не воспользоваться такой возможностью. Пришпорив лошадь, он стремительно погнал её вслед за девушкой, нагоняя на выезде из заброшенного сада.

— Франциско, а где Хавьер? Неужели он там остался? — настороженно свела брови Мария, оглядываясь на пустую дорогу.

— Не бойся, скоро он нас догонит. Кстати, а куда вы с Михаэлем собираетесь направиться после того как мы здесь закончим?

— Не знаю. Мы просто следуем из города в город, к тому же наш путь не лежал сюда. Честно говоря, мы с ним до последнего сомневались в необходимости этой охоты, ведь были вполне уверены в том, что никакой ведьмы здесь и близко не было. Так что если бы не вы, мы направились бы в Фантебло. Ну а сейчас, наш путь будет лежать туда, куда решит Михаэль, он намного лучше меня разбирается во всём этом мракобесии.

— Должен признаться, — усмехнулся рыцарь, поправляя ворот, — что, когда Хавьера направили в город, он тоже решил, что бушующая в нём нежить никак не может быть ведьмой. Не понимаю, и как в таком глупом, несуразном теле может жить настолько мудрый человек? Ему даже предлагали стать главой ордена, но он отказался. Сказал, что сможет куда больше, если не будет сидеть в удобном кресле, а продолжит странствовать по городам, помогая простым людям. К тому же, сейчас у него появился достаточно серьёзный противник, — напрягшись, рыцарь потемнел от гнева. — Мерзкий человек. Его руки по локоть в крови, но самое ужасное то, что в крови ни в чём неповинных людей. Хавьер обращался к папе Иннокентию VIII, просил отказать и не подписывать представленный ему документ. Говорил, что этот трактат унесёт куда больше человеческих жизней, нежели бесов и демонов, но… Папа не послушал и всё же принял его, «Mallēus Maleficārum». Хотя чего ещё следовало ожидать от человека написавшего «Bull Summis desiderantes affect-tibus»?

— Инститорис. Вы ведь о нём говорите? — взглянула Мария на красивый профиль рыцаря уже не в силах отвести взгляд. — Написанная им булла пользуется сейчас невообразимой популярностью среди всех этих инквизиторов и экзорцистов. Что, обитая как в Ватикане, так и за его пределами, собираются уничтожить всё зло нашего мира.

— Верно.

— Да уж, — согласилась Мария, говоря достаточно рассерженно, но при всём этом умудряясь держать себя в руках в отличие от него. — Этот человек и впрямь приносит одни только страдания. Сейчас охота на ведьм набирает, невообразимо, разрушительную силу, так что не думаю, что в ближайшее время наша «Святая инквизиция», сбавит обороты. Она, словно снежный ком, становится всё больше и больше с каждым следующим годом и громким разбирательством. Вот ответь мне, Франциско, сколько настоящих ведьм, демонов и одержимых ты встречал за время службы?

— Если брать всех, не разделяя по видам, то около ста тридцати. А ты?

— Примерно столько же. А если взять во внимание общее количество убитых, то сколько получается?

— Так… — задумался Франциско, вспоминая последние числа. — Если брать примерно, то доходит до нескольких тысяч за год.

— Потрясающие цифры, верно? — улыбнулась Мария, насмешливо вздёрнув бровь — Практически никто из выслеженных мною демонов не упускал возможности защититься. Чтобы выжить, эти твари только и ждут возможности напасть. А как насчёт вас? Хотя бы кто-нибудь из выслеживаемой вами нежити не оказывал сопротивления? Не оборачивался в свой демонический облик? — слегка повернувшись к нему, она не ждала ответа, и так прекрасно понимая, как всё происходило. — Как считаете? Почему приговорённые к смертной казни женщины не используют колдовство, для спасения своей жизни? Из-за чего демоны позволяют себя убивать без борьбы? Глупо, не так ли?

— Понимаю, к чему именно ты ведёшь и полностью с тобой согласен.

— Всё то, что сейчас проделывает духовенство — сплошной фарс. Церковь создала отличный механизм для контроля. Бог — страх — смерть — Дьявол — муки. В восьмидесяти случаях из ста, если не во всех девяносто, погибали простые люди.

— Не любишь церковь? Но почему же тогда, стала экзорцистом? — в недоумении вздёрнул бровь Франциско.

— Понятия церковь и экзорцизм, конечно, связаны, — пожала плечами. — Но для того, чтобы убивать нежить, не обязательно соблюдать посты, исповедоваться или же постоянно посещать мессы. Я верю в Бога, как, например, в нашего короля, но верить — не значит любить или же почитать.

На мгновение замолчав, Мария поняла, что допустила оплошность, говоря Франциско о своём отношении к Господу, но взглянув на мужчину, оказалась по-настоящему поражена. Не сводя с девушки глаз, рыцарь смотрел на неё так, словно соглашался с каждым её словом. Он был совершенно серьёзен, но вместе с тем взгляд этого мужчины оказался невероятно тёплым. Небесно голубые глаза ласкали душу и от этого непередаваемого чувства, Марии захотелось уткнуться в его плечо.

— Конечно же, — взяла себя в руки, стараясь исправиться, — для изгнания бесов из одержимых мы используем молитвы, но во всём остальном обходимся простым оружием.

— Согласен. Главное ведь, не способы и не то, что тобой движет во всём этом, а полученный результат. Ведь вы, также как и все остальные из ордена, очищаете этот мир.

— Спасибо за понимание, и за то, что не осуждаешь.

— Я не могу осуждать тебя, — напрягся рыцарь, понимая что настал самый подходящий момент, для того чтобы заговорить о них. — Знаешь, Мария, ты… не такая, как большинство известных мне охотников.

— Наверное, это из-за того, что я первый охотник, не являющийся мужчиной, — искренне засмеялась девушка.

— Да, возможно,…дело именно в этом…

— Если бы в Ватикане узнали о происхождении «Изуверов», то нас уже давным-давно казнили. Папа, а тем более Инститорис, не упустили бы подобной возможности, даже не беря в расчёт то, что мы делаем.

— Проклятый Инститорис! — яростно сжал поводья Франциско, впиваясь ногтями в широкую ладонь. — Этот человек, ещё большее зло, нежели сами демоны. Придёт время, и все те, кто стал на его сторону, поймут, какую страшную ошибку совершили, не послушав Хавьера.

— Неужели Хавьер был близок с самим Папой? — искренне удивилась Мария. — И Крамера знает?

— Знает. Этого мерзкого человека он знает лично.

— Но как?

— Хавьер — один из лучших экзорцистов ордена. Не удивительно, что Папа приглашал его к себе на аудиенцию. Да ещё и сам Крамер добивался его расположения, пытаясь сделать своим союзником во всех самых громких облавах и судебных делах.

— Понятно. Вот уж и не подумала бы, что наш монах, может быть так важен в подобных вопросах. Нет, он конечно человек умный, тут и сказать нечего. Но чтобы настолько!?

— Ещё бы, — усмехнулся мужчина, поворачивая Лиру. — Ты даже не представляешь, насколько им дорожат в мире инквизиции.

— Он на самом деле удивителен.

Понимая, что их разговор зашел в совсем иное русло, Франциско попытался было начать его заново, но после рассказа о Инститорисе, булле, ведьмах и инквизиции, начать разговор о них — было бы совершенно неуместно. Их с Марией личная беседа превратилась в напряженный рассказ о Крамере и обо всех его кровавых деяниях и, интересоваться после такого о том, что между ней и Михаэлем, было бы крайне глупо. От этого, Франциско стало как-то не по себе, и потому остаток дороги, он молчал, понемногу наблюдая за девушкой пытаясь разобраться, в том, что же на самом деле к ней испытывает. И отогнав от себя мысли о том, что это и впрямь может быть любовью, он попытался предположить все прочие варианты, на которые у него оказалось, предостаточно времени.

* * *

Зайдя по просьбе монаха в соборную читальню, Мария застала в ней своего фамильяра. Уплетая серую овсянку, он так непринуждённо беседовал с отцом Паскалем, словно те были знакомы уже не одно десятилетие.

— Приятного аппетита, братец, — присела напротив, не сводя глаз с, практически пустой тарелки.

— Спасибо, — несмотря на, казалось бы, откровенный игнор, Михаэль сразу обратил на неё внимание. И, особенно на то, как вызывающе запрокинув голову, взглянув ему в лицо, Мария остановила сосредоточенный взгляд на поднесённой ко рту ложке. Может его контрактором и была маленькая девочка, но отнюдь неглупая маленькая девочка. Ведь как бы сильно Михаэль не пытался сделать вид, что с ним ничего не происходит, а она всё равно, вполне отчётливо ощущала какую-то необъяснимую опасность.

— Время ужинать, ты будешь?

— Нет, — отвернувшись к двери, прекращая их разговор, она терпеливо дожидалась своих компаньонов.

— Михаэль, если ты всё ещё голоден, то я могу принести ещё каши, — улыбнулся отец Паскаль.

— Большое спасибо, но мне и одной миски достаточно.

— Хорошо, просто глядя на то, с каким аппетитом ты ешь, это вполне закономерный вопрос, — не сводил с него тошнотворно-умиляющийся взгляд священник.

— Не думал, что это заметно.

— Конечно, заметно. Ведь молодой организм требует много сил и энергии. К тому же, сегодня вас ждёт ночная охота, а потому ешь столько, сколько понадобится.

— Тогда и всем остальным нужно как следует подкрепиться, усмехнулся демон, отправляя в рот очередную ложку каши.

— Это верно, вот только, если насчёт Франциско я спокоен, то касательно Хавьера, — расстроено выдохнул мужчина, — очень сомневаюсь, что ему на самом деле пришлась по вкусу наша пища.

— Такой уж он, наш монах.

— Какой, такой? — послышался его голос со стороны приоткрытой двери, в которой уже через секунду появился и сам Хавьер.

— Прожорливый, — без малейших укоров совести ответила Мария.

— Как жестоко, мой дорогой.

— Что поделаешь, правда, всегда жестока, старик, — усмехнулся ему вошедший рыцарь.

— И ты туда же, Франциско? Смотрю, за моей спиной зарождается заговор.

— Ничуть. Просто ты слишком привык к бесконечным интригам, — усмехнулся рыцарь, присаживаясь около Марии, — вот они тебе и мерещатся повсюду.

— Возможно и так. И всё же, — прищурил он свои хитренькие глазки, угрожая сморщенным пальцем, — вы двое, смотрите у меня.

Не сдержавшись, девушка засмеялась, понимающе взглянув на улыбнувшегося рыцаря. Замечание монаха, пусть и неуместно, но достаточно точно отразило тонкую нить их сближения, словно подчёркивая, что теперь они на самом деле стали гораздо ближе друг к другу. Безразлично смотря на счастливое лицо своей госпожи, Михаэль набрал последнюю ложку овсянки и, отодвигая от себя, пустую миску, поблагодарил отца Паскаля за угощение. Мария так ничего и не узнала о том, что случилось в приюте, но если мальчишка проболтается, то она наверняка выкинет какую-нибудь глупость, в очередной раз, доставляя ему хлопот. И потому сейчас, чем меньше он обращает на себя внимание, тем больше вероятности, что Мария не забросает его совершенно ненужными вопросами.

— Сегодня, после заката, нужно будет, как следует потрудиться, — начал монах, как только священник вышел, — чтобы, на этот раз, не упустить нашу злополучную ведьму. Так что пока есть время, нужно всё как можно детальней продумать.

— О чём это вы? — взглянул на него Михаэль.

— Ах да, совсем забыл, что тебя с нами не было. Мы подумали, что больше не станем тратить время на определение её сущности и сегодня же начнём облаву.

— И кто же из вас принял такое решение? — поинтересовался мужчина, уже и сам прекрасно понимая, что за этой затеей наверняка стоит его «дорогая» госпожа.

— Предложение поступило от меня, — честно призналась, — но все остальные его поддержали.

— Вот значит как. Чего и следовало ожидать, — встав, быстро обойдя стол, Михаэль подошел к ней и, крепко схватив за руку, поволок прочь.

Увиденное настолько ошеломило Франциско, что тот уже было, дёрнулся, чтобы перехватить Марию, ведь подобное обращение с женщиной оставляло желать лучшего, но массивная рука Хавьера опустилась тому на плечо, не позволяя сдвинуться с места.

— Ненужно. Сейчас они сами должны во всём разобраться.

— Понимаю, вот только она… он так сильно схватил её…

— Ничего. Думаю, что в жизни нашей девочки, было куда больше боли, а потому эту Мария уж точно вытерпит. Лучше ответь мне, почему ты не воспользовался сегодняшней возможностью и вместо того, чтобы с ней поговорить о том, что ты чувствуешь, начал бессмысленный разговор обо мне!?

— А ты-то, откуда об этом знаешь?

— Догадался, — сыронизировал монах. — Услышал то, как эмоционально ты говорил о Генрихе, когда должен был о себе.

— Это бесполезно, старик, — откинулся Франциско на спинку скамьи, складывая на груди руки. — У неё уже есть Михаэль, так что мне нет места в её жизни.

— Надо же, а ты всё же признал, что влюбился! А я-то думал, что ещё долго будешь отрицать очевидное.

— Хватит, я ведь ничего об этом не говорил. И совсем я не влюблён, просто…

— Она тебе сестру напоминает, верно?

— Верно.

— С ума сойти. Ты ведь уже такой взрослый, а ведёшь себя, прямо как мальчишка и всё тебе объяснять нужно. Между ними ничего нет! Михаэль не относится к ней как к женщине, с таким же успехом он бы вел себя с мужчиной. Для него эта девчонка — просто компаньон, служба с которым истинная честь и только. Ведь если все те рассказы, которые мы о них слышали, правда, то и мне самому было бы крайне интересно побыть подле них, чуток подольше. Он служит ей так же, как ты мне. Восхищается и гордится, но кроме этого больше ничего нет. Ну а Мария, раз уж на то пошло, принимает его помощь так, словно уже не может поступить иначе, но если бы на его месте оказался кто-то другой, ты, к примеру, то её отношение было бы совсем другим, — хитро прищурился монах. — Неужели не заметил, какой она становится, когда ты рядом? Если не веришь, то спроси у Михаэля. Не думаю, что он соврёт о том, как часто это уже было. Рядом с тобой она меняется и это именно то, что стало беспокоить её хладнокровного компаньона, — пояснил, увидев возникший в глазах Франциско вопрос. — Когда Мария столь спокойна, счастлива и беззаботна, то теряет не только бдительность, но и желание сражаться. То есть перестаёт быть для него такой особенной. Михаэлю нравится её хладнокровие, решительность и сила, а потому он считает, что из-за тебя его госпожа теряет для него всю прелесть воина, становится уязвимой. Хотя, как по мне, то он прав, когда наша девочка проводит своё время с каждым из вас по очереди, то просто невообразимо меняется. Вас тянет друг к другу, потому что вы желаете от этой жизни одного и того же. Только с ней, той, которая прошла тот же путь и испытала те же чувства, ты сможешь обрести своё счастье. С тобой Мария становится простой девушкой и думаю, что ей очень даже по душе такое превращение, вот только она его боится. Боится, что ты возродишь в ней желание жить обычной жизнью, оставишь постоянные охоты и облавы, что уже стали смыслом жизни.

— А разве это плохо? Начать свою, спокойную жизнь?

— Ну а ты? Ты способен отказаться от всего, чтобы быть с ней? Отказаться от мести за Доминику? Сможешь жить, не замечая всего того зла, что существует вокруг нас? У тебя получится перестать бороться?

— Я хочу жить, старик. Почему-то сейчас, мне впервые захотелось отказаться от своей цели проживать годы в постоянных сражениях и бойнях. Как же мне надоел весь этот эфемерный долг перед королём, страной, церковью, Богом. Вернуться бы в своё поместье и проводить в тишине и спокойствии каждый день своей жизни! — задумался рыцарь, устало потирая глаза, но уже через секунду добавил добродушно улыбаясь. — Да ну, что-то я совсем раскис. Такая жизнь больше мне не предвидится. К тому же, я уже никак не могу оставить тебя, старик.

— Переживаешь о том, каково мне будет без тебя?

— Переживаю, каково будет тому, кто придёт на моё место. У вас на службе, бедного протектора, ожидает крайне незавидная участь.

— Верно, говоришь!

Весело засмеявшись, Хавьер взглянул на сидящего перед ним мужчину. Мужчину, который как никто другой заслужил право на, по-настоящему, счастливую жизнь рядом с любимой женщиной, но который, не желает давать ни себе, ни Марии пустых надежд на лучшее. А потому, просто-напросто убивает в себе все те чувства, что уже успели зародиться к ней в его, как казалось, опустошенном сердце.

— Что ж, в таком случае тебе придётся быть моим хранителем до тех пор, пока Господь не приберёт меня к своим рукам.

— Именно.

— Что-то наших компаньонов долго нет. Пойди-ка, позови их.

Поднявшись, Франциско неспешно направился к двери, через которую несколько минут назад Михаэль выволок Марию. Звонкий шлепок, словно гром среди ясного неба, эхом раздался в главном зале, ошеломляя рыцаря. Рука Марии замерла в воздухе, а на прежде нежном лице читался неописуемый гнев и ярость. Взвинченная и разъярённая, она создавала невероятную картину, напоминая взбешенную цыганку, что готова тотчас уничтожить своего обидчика, испепелив одним только взглядом.

От её сильного удара голова Михаэля метнулась в сторону и, не смотря на то, что стоял он по-прежнему прямо и гордо, на лице мужчины застыло удивление. Широко раскрытые, смотрящие в никуда глаза, не были видны рыцарю, однако, осознавая то, как неожиданностью Михаэль получил пощечину, его изумление было вполне естественно. Повернувшись к своей госпоже, понимая, насколько сильно у него получилось её разозлить, демон продолжал смотреть на Марию, не скрывая изумления. Прокручивая в памяти то, с чего всё это началось, он отчетливо понимал, чем именно вызвал у неё такую немыслимую волну гнева.

* * *

— В чём дело? — специально не став возмущаться поведением своего фамильяра при посторонних, наконец-то смогла спросить Мария, стоило им оказаться наедине.

— Какого чёрта вы, приняли подобное решение без меня?!

— У тебя было предостаточно времени, чтобы со всем разобраться. Теперь моя очередь.

— Что за ребячество?

— Какое ещё ребячество? Я всего лишь собираюсь выполнить свою работу.

— И потому вы не слушаете то, что вам говорят?

— Не понимаю, к чему ты ведёшь, Михаэль?

— Конечно же, не понимаете, вы слишком безрассудны, чтобы взять в толк все, о чём я вам говорю. Решили влезть в то, с чем совершенно не способны разобраться самостоятельно. Неужели не ясно, во что, это может для вас вылиться?

— А во что? — язвительно поинтересовалась, высвободив руку из его цепких пальцев. — Скажи-ка мне на милость. Это ведь далеко не впервой, когда мне придется бороться без тебя. Когда дело доходит до ведьм, я всегда сама занимаюсь и слежкой, и охотой, ты ведь никогда не принимаешь участие в подобных облавах! А теперь задумался о том, что со мной может случиться?! Ненужно. Будь добр, и на этот раз, уйди куда-нибудь подальше, чтобы я тебя не видела.

— Она не ведьма, а потому я вас не оставлю.

— Вот уж спасибо за подобное благородство, — приложила руку к груди, изображая крайнюю признательность, — но лучше я пойду против неё одна, чем продолжу терять своё время на твои бессмысленные расследования.

— Да вы просто-напросто решили от меня избавиться, — ехидно продолжил Михаэль, презрительно снизив тон. — А может, хотите заменить меня сэром Франциско? Признайтесь, что ваше маленькое каменное сердечко тает, когда он рядом.

— Ты… — процедила сквозь зубы Мария, сжигая его глазами. — Не смей…

— Решили, словно маленькая пустоголовая девчонка, влюбиться в рыцаря и уйти от нашего с вами контракта. Так вот, знайте, — серьёзно произнеся это, Михаэль стал насмехаться над ней, — я ни за что не позволю вам этого сделать. Ваша душа нужна мне именно такой, какой стала в нашу первую встречу. Так что даже и не ждите, что я хоть кому-нибудь позволю превратить вас в безвкусную, безликую куклу, потерявшую саму себя.

— Хочешь сказать «куклу потерявшую желание мстить»? — поправила его — Переставшую уничтожать нежить, отказавшуюся от ненависти и горя, которые, сжигая меня изнутри, перестанут делать столь ценной для тебя?

— Именно, — сухо и до колкости язвительно проговорил это. — Вы не нужны мне другой, не нужны — глупой плаксивой девчушкой, что влюбившись, перестала быть воином, потерявшим свою гордость и честь. И если понадобится, то ради того, чтобы вы остались собой, я вполне готов уничтожить эту маленькую шавку, что то и дело суёт свой надоедливый, любопытный нос, куда её не просят.

— Обо мне можешь говорить всё, что угодно, но о нём.… Не смей! — не успел Михаэль опомниться, как её хрупкая рука обожгла его лицо горячей пощечиной.

* * *

— Поступайте, как сочтёте необходимым, больше я не стану вам перечить.

Безразлично поклонившись, словно ничего не произошло, Михаэль спокойно прошел мимо Франциско, возвращаясь в читальню. Провокация в высшей степени удалась, позволив демону окончательно убедиться в чувствах Марии. Всего в одно мгновения все его догадки подтвердились, и теперь оставалось лишь ждать какое именно решение примет его госпожа…

— Что случилось? Из-за чего ты его так? — подошел рыцарь к взъерошенной девушке.

— Мерзавец. Не прощу. Никогда не прощу его за подобную выходку. До сегодняшнего дня он и так себе многое позволял, но это — уже перебор! — яростно прошипела девушка вслед скрывшемуся за дверью Михаэлю, совершенно не слыша вопроса Франциско.

Проведя рукой по штанине, словно вытирая после прикосновения к лицу демона, Мария вышла прочь из собора, оставляя рыцаря одного. Разозлённой и разгорячённой, ей меньше всего хотелось, чтобы он видел её такой. Задний двор находился в тени собора, от чего показался, полностью объят вечерними сумерками. Присев на каменную скамью, она подняла голову, бессмысленно впиваясь пустым взглядом в потемневшее небо.

— Да уж. Что не говори, а мы, мужчины, ужасные создания.

Повернувшись, Мария увидела, Франциско. Прислонившись к колонне, сложив руки на груди, он наслаждался спокойным, освежающим вечером. Словно в раздумьях, Франциско слегка улыбался, смотря прямо перед собой.

— И порой, нас довольно сложно понять, ведь мы готовы защищать посторонних, при этом обижая самых близких. Говорить всякие неприятные вещи в порыве злости, считая совершенно иначе, и волноваться о безопасности дорогих нам людей, продолжая жестоко их обижать.

— И ты тоже? — не сдержалась Мария.

— Все мы делаем глупости, за которые приходится отвечать. Михаэль наверняка не хотел ничего плохого, просто немного перестарался, переживая из-за того, что тебе придётся иметь дело неизвестно с чем. А теперь, несомненно, корит себя за несдержанность и то, что не смог как следует выразить свою обеспокоенность.

— А ты? Ты беспокоишься за меня? Хотя нет. Не отвечай, — улыбнулась, отказываясь от своего вопроса, — зря я это спросила. Забудь.

— Конечно, — продолжая, стоят у колонны, Франциско сразу заметил, как она дрогнула от полученного ответа. — Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Знаю, ты прекрасный воин, и то, как ты обращаешься с оружием, заслуживает восхищения, но… я даже представить не могу, что будет, если ты начнёшь с ней бороться. И тем более, если тебя поранят. Поэтому, сегодня ночью будь как можно аккуратней, Мари. Пообещай мне, что с тобой ничего не случится.

— Обещаю.

— А теперь давай вернёмся, и ты, больше не будешь обижаться на Михаэля.

— Иди, а я потом подойду.

— Ну, уж нет! — насмешливо возразил рыцарь, подходя к дверям. — Давай-ка вместе, а то боюсь, что пока меня не будет рядом ты, что-нибудь да натворишь.

— Да уж, что не говори, но я и впрямь как магнит для неприятностей.

Улыбнувшись, став ещё привлекательней, мужчина пропустил Марию вперёд. Ощутив близость его тела, когда тот лишь на мгновение приблизился к ней, куда ближе положенного, предательская дрожь пробежала по «обожженной» спине. Дрогнув, словно от удара, девушка поспешно отпрянула от Франциско. Смущение и стыд от того, что, возможно она и впрямь влюблена, заставили уйти вперёд, не позволяя рыцарю заметить всё то, что она только что испытала всего лишь от такой ничтожной близости. Но отогнав от себя все эти мысли, Мария раз и навсегда решила больше ни за что не думать ни о чем подобном.

«Франциско — хороший человек. Просто хороший и добрый человек, а Михаэль, как всегда, надо мной издевается! Придумал новую игру и теперь заставляет поверить в то, что я его… — сразу же отмела мысли о подобном, — когда на самом деле, я очень ценю и уважаю Франциско. И это всё! Всё! Кроме этих простых чувств, я больше ничего и не испытываю к нему. И точка. Запомни Мария, точка!»

— Вот и хорошо, я рад, что мы обо всём договорились.

Пока их с рыцарем не было, к монаху с Михаэлем снова присоединился отец Паскаль. Постоянно крутясь возле её фамильяра тому, как казалось, было куда спокойней нежели обычно. По крайней мере, священник уже перестал постоянно дрожать и заговариваться, как это было по их прибытию с собор.

— И о чём же вы договорились, старик?

— О том, как будем действовать сегодня ночью.

— Вот как, значит, ты тоже согласился на сегодняшнюю облаву, — повернулся рыцарь к сидящему Михаэлю.

— Пойду, нагрею себе молока с мёдом, — встал мужчина, никак не отреагировав на поставленный вопрос. — Если кто-нибудь хочет, то я могу и ему принести.

— Я не откажусь, мой мальчик, — улыбнулся монах.

— Хорошо.

Покинув читальню, он направился на кухню. Поставив на огонь котёл с молоком, Михаэль налил в кружки немного мёда и яблочного морса, дожидаясь, пока оно нагреется. После появления Марии щека начала пылать с новой силой, напоминая о крепкой пощечине.

«Вот ведь… и со всей же силы ударила… — коснулся её кончиками пальцев, не в силах не принять это наказание. — Верно, я ведь с самого начала знал, что она влюблена. И теперь, когда смог лишний раз в этом убедиться, придётся согласиться с её выбором, принимая то, как изменится теперь наша жизнь. Теперь вместе с ней будет Франциско, но ведь так станет даже интересней, чем раньше. И впрямь, куда увлекательней и забавней» — усмехнувшись, Михаэль, наполнил горячим молоком приготовленные кружки.

— Замечательно пахнет.

— Хавьер, что ты тут делаешь? — спокойно поинтересовался мужчина, не скрывая безразличия.

— Пришел за обещанным напитком.

— Держите.

— Спасибо, — принял горячую кружку монах, не зная, стоит ли начинать. — Мы решили, как следует отдохнуть перед предстоящей охотой, так что и тебе советую. Ты ведь столько времени и сил потратил на то чтобы устроить похороны.

— Ясно, — взяв со стола кусок твёрдой лепёшки, он уже стоял в дверях.

— Послушай, не злись на Марию. Наша девочка, на самом деле, очень переживает из-за сложившейся ситуации, и за тебя тоже, Михаэль. Но ты так сильно был занят выяснением происхождения нежити, что совершенно этого не понял.

Проводив взглядом Хавьера, пусть и нехотя, но он всё же пошел в свою комнату.

— Почему? — никак не унимался Рене.

— Потому что это слишком опасно и вместо того чтобы заниматься делом, мне придётся следить за тобой.

— Чего он на этот раз хочет? — взглянул Михаэль на девушку, входя в комнату.

— Решил посмотреть на то, как сегодня ночью будет проходить облава.

— Глупое решение, — присел на край кровати, подтягивая к себе сумку с арбалетом. — Один раз уведешь и потом уже никогда не сможешь уснуть.

— Но ведь я её уже видел!

— И когда же ты успел? — насторожилась Мария.

— Я… Э…

— Понятно, ещё одна ложь, — усмехнулась девушка, прекрасно понимая, когда именно это могло случиться. — Похоже, что скоро я начну к ней привыкать, совершенно перестав слышать от тебя, что-либо другое, — на удивление спокойно ответив, она продолжила перебирать стрелы.

— Это не было ложью, я лишь немного недоговорил.

Приготовившись к очередному гневному взрыву, демон Михаэль оказался полностью проигнорирован. Еще утром она была такой подвижной и непоседливой. Бегала за ним, ни на минуту не оставляя в покое, задавала кучу вопросов. Раньше, сколько бы раз они не ссорились, всегда мирились. Она злилась, кричала, угрожала, но при всём этом всегда отходила, всегда волновалась за него и его состояние. Вот только на этот раз было похоже, что Марии на самом деле всё равно. Михаэль не мог дать точного ответа то ли причиной этому стал Франциско, то ли то, что на этот раз он сам переступил границы дозволенного, но почему-то именно теперь, когда он наконец-то получил то безразличие, которого так отчаянно добивался, стало как-то непривычно и пусто.

— И я ничего не услышу от вас на этот счёт?

— А ты что-то хочешь услышать?

— Нет. Конечно же, нет. И теперь вы больше не будете со мной говорить?

— Почему же, конечно буду, ведь у нас с тобой обязательства друг перед другом. И было бы крайне проблематично, если бы мы совсем перестали общаться.

— Вот значит как, — сухо произнеся, он недовольно взглянул на свою госпожу, понимая, что на это раз она и впрямь не на шутку разозлилась.

— Именно. Или ты хочешь, чтобы я снова начала тебя раздражать своими вопросами?

— Отнеси кружку туда, где ты утром завтракал, — приказал Михаэль, протягивая её Рене. — Я никогда не говорил, что вы меня ими раздражаете.

— И ненужно было, у тебя на лице и так всё было написано.

— Всё из-за того, что вы задаёте их мне совсем не в тот момент, когда на них есть время.

— А сейчас, по-видимому, оно как раз и настало?

— Верно.

— Ну что ты, не стоит одарять меня такой честью.

— Мария, — присев рядом, демон так близко склонился к ней, что на мгновение можно было подумать, что он хочет её поцеловать, — прости меня.

— Ненужно, — беспомощно уперлась руками в твёрдую грудь, пытаясь отодвинуть от себя. — Отойди.

— Нет.

— Это приказ!

— Простите, — продолжил свой напор, даже чувствуя, как сильно Мария оказалась испуганна, — но я совершенно не понимаю, что именно вы бубните себе под нос.

— Я прощаю тебя! Прощаю! Только отойди!

— Как грубо, мне бы впору оскорбиться, но я уже слишком привык к этому.

— Вот же мерзавец! — расслабилась девушка, как только демон наконец-то отсел, одаряя её своей привычно-обаятельной улыбкой. — Ненавижу, когда ты так поступаешь…!

— Ну, вы так мило смущаетесь, что я уже ничего не могу с собой поделать.

— Довольно игр. Ты уже понял, с кем мы имеем дело?

— К сожалению, нет. Тварь действительно довольно опасна, но это не ведьма, а значит, вы спокойно можете рассчитывать на мою помощь.

— Действительно, ты же всегда оставляешь меня, когда дело доходит до них. Так и не объяснишь почему?

— Позвольте мне не отвечать вам на этот вопрос сейчас. Я хочу быть с вами честен, поэтому, обязательно расскажу вам обо всём, но только тогда, когда для этого наступит подходящее время.

— Позволь и я тебя кое о чём попрошу, — несмотря на безразличный тон, взгляд Марии напоминал раненое животное. — Больше никогда не говори подобных вещей о Франциско. Понял? Никогда.

— Обещаю. Больше этого не будет.

— Спасибо. Кстати, последнее время вы практически стали неразлучны с отцом Паскалем. Он что, так сильно тебе понравился?

— Ревнуете?

— Ещё чего. Просто прежде я была уверена, что он тебя раздражает, а тут…

— А разве вы сами не заметили, как сильно он изменился на следующее утро после нашего прибытия? — выдохнул Михаэль, поправляя волосы. — Из дрожащего щенка священник превратился в свирепую борзую. И если бы так пошло дальше, но ничем хорошим это бы не кончилось.

— Так значит, ты специально находишься возле него, чтобы усмирять все эти порывы….

— Иначе, меня и близко бы рядом с ним не было.

— А что по поводу еды? — в упор посмотрела на демона Мария. — Почему ты так много ешь?

— Чтобы залечивать свои раны. Ведь в противном случае, мне нужно было бы пить кровь. Вот только людскую нельзя, а животную…

Показалось, словно на эти несколько секунд, Михаэль выпал из реальности. Но затем его лицо озарила столь привычная, для неё, самодовольная улыбка.

— Так вот значит как….

Звук чьих-то торопливых шагов, эхом раздававшихся по коридору, привлекая к себе внимание.

— Появилась! — воскликнул отец Паскаль, ворвался в их комнату. — Её видели на востоке города, вблизи кладбища!

— Замечательно. Теперь-то мы со всем и разберёмся, — поднялся с кровати Михаэль, начиная собираться.

— Ты что-то понял, верно?

— Не совсем уверен, но всё же считаю, что мы имеем дело с химерой.

— Химерой? — удивлённо подняла брови, принимая Ригард. — Я прежде не имела дела ни с чем подобным.

— Приготовились? — спросил, проходящий мимо рыцарь. — Тогда вперёд.

— Ничего особенного, — усмехнулся ей демон, — такая же нежить, как и все прочие. Так что идите, а мне нужно ещё кое-что проверить.

Взобравшись на Тайн, Мария глубоко вдохнула, готовя себя к предстоящей битве. Прежде ей ещё никогда не доводилось иметь дела с химерой, и она не имела понятия, чего от неё следует ждать. Тем более, не сумев посмотреть на неё прошлой ночью, девушка лишилась любой возможности лично увидеть, чего следует ожидать от своего врага. Но самым неудобным было то, что через час должно было стемнеть, и ей снова придется вступить в бой в темноте.

— Хавьер считает, что это демон-пожиратель мертвых Люпен, — серьёзно взглянул на неё Франциско, накручивая на руку поводья. — Надеюсь, вы уже сталкивались с подобным?

— Да.

— Вот и хорошо.

— Следуйте за нами, — показалось двое всадников. — Мы проведём вас.

— Поскакали, Михаэль нас догонит.

— Уверена?

Ничего не ответив, она пришпорила лошадь, пуская её рысью следом за стражниками…

— Пусто, — оглядел Франциско кладбище. — И где нам теперь их искать?

— На запад она бы не побежала — там река. Где-нибудь поблизости есть лес или роща?

— Да. На северо-востоке.

— Тогда нам туда.

Наконец-то, спустя некоторое время, впереди начали просматриваться людские силуэты и послышались взволнованные крики. Около тридцати крестьян с вилами и топорами окружили свою добычу. Не позволяя ей убежать, они то и дело пытались нанести нежити смертельные удары. Стоя на четвереньках, изогнувшись словно кошка, загнанная девушка представляла собой невообразимую картину. Израненная, испачканная и окровавленная, рыча и скалясь, она, то и дело, пыталась вырваться из облоги и убежать прочь. Растрёпанные волосы и изорванная одежда окончательно стерли с неё человеческие черты, делая ещё ужасней.

— Мы поймали её! Поймали ведьму! Теперь мы сами с ней расправимся!

— Прекратите! — спрыгнув в лошади, Мария поспешила первой добраться до химеры. — Пока она окончательно не озверела. Так легко вы с ней не справитесь!

— Да кто ты такой?! Пошел вот отсюда!

— Ублюдок! — разъяренно пнул того Франциско, защищая Марию от одуревшей толпы.

— Отойдите, пока она не набросилась! — не сдержалась, видя как один из мужчин, со всей силы ударил девушку по спине.

Но было уже поздно. Сорвавшись с места, одним быстрым ударом, химера распорола брюхо одного из них. И тут же накинулась на другого, разгрызая ему горло. Перепуганная толпа с криками ринулась прочь, унося их с Франциско следом за собой. Прорываясь сквозь суетливый человеческий поток, Мария никак не могла приблизиться к химере, которая то и дело бросалась на мужчин, разрывая их одного за другим. Наконец-то добравшись до неё, девушка быстро обошла нежить со спины, сбивая с ног. И видя, как та проворно провернулась на земле, готовясь к очередному прыжку, крепко сжала рукоять, устремляя Ригард, смертельным ударом, на свою жертву.

— С ума сошел?! — взорвалась от неожиданности, когда струя алой крови потекла по лезвию её клинка.

Промчавшись сквозь толпу перепуганных зевак, её фамильяр заслонил собой обращенную в химеру девчонку. Успев перехватить Ригард до того, как тот с треском обрушился бы на его плечо, рассекая грудь, Михаэль позволил ей убежать. И ничего не объясняя, с полным безразличием к происходящему, поспешил следом, удаляясь в самые дебри.

— Что происходит? — ошеломлённый случившимся рыцарь с трудом смог подобрать слова. — Что он делает?

— Понятия не имею!

Еле поспевая за демоном, они настойчиво продолжали свою погоню. Чёрная спина Михаэля то и дело исчезала в опустившихся на лес сумерках. Пробираясь сквозь зелёную листву, он постепенно начал исчезать, словно растворяясь в ней.

— Какие же они быстрые!

— Догоним!

Но на самом деле Мария, также как и рыцарь, боялась потерять их из виду. Уже несколько дней её фамильяр отказывался озвучивать причины своих необычных взрывов и побегов. Порой даже начинало казаться, что он просто-напросто обезумел. А теперь вообще вот так вот, непонятно с чего спас химеру, рвущую людей на части. Не понимая, что стало причиной подобных действий, Мария уже не могла оставаться спокойной. Спустившись в ущелье, они наконец-то разглядели в самом низу Михаэля. Опустившись на колено около небольшой расщелины, он внимательно всматривался в неё, не обращая на них никакого внимания.

— Тише, она здесь.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь достать её. Нора слишком узкая, чтобы лезть следом.

— Ты что, с ума сошел?! Какого Дьявола вытворяешь?!

— Не подходите, — выставил руку мужчина, заставляя их остановиться, — она испуганна.

— Испугана? — рассвирепел рыцарь. — Да эта испуганная тварь только что разорвала, по крайней мере, полдюжины человек!

— Этот сброд — полчище осатаневших от страха недоумков. Сами виноваты, что набросились на неё, не дождавшись нас. Она всего лишь защищалась.

— Да о чем ты вообще говоришь? — испуганно смотрела на него Мария, не зная чего ей теперь ожидать от своего фамильяра.

— Это не она убивала. Вернее сказать, не убивала до этого случая. Обещаю вам всё объяснить, но прежде, позвольте мне самому разобраться с девчонкой, — увидев её утвердительный кивок, демон снова повернулся к норе. — Спасибо, а теперь возвращайтесь в собор, я вернусь сразу же, как только со всем закончу.

Глава 6

— Не стоило его оставлять.

— Думаю, он знает что делает, — сделала три щедрых глотка, опуская на стол, пустую кружку. — По крайней мере, очень на это надеюсь.

С того момента, как Мария с Франциско вернулись в собор, прошло уже несколько часов, а Михаэль так и не появился. После случившегося в городе начался настоящий переполох, справляться с которым пришлось практически всем клирикам, включая Хавьера.

— Это ещё хорошо, что все были настолько перепуганы, что не увидели как Михаэль спас ту тварь! — не выдержала, Мария, до сих пор не понимая его поступка. — Иначе сейчас нас бы уже тащили на костер.

— Не переживай, мы бы ни за что не допустили бы ничего подобного. Хотя, я всё же должен признать, что никогда прежде не видел такого мастерства как у вас. Где ты такому научились?

— Михаэль научил. И было это совсем не просто, уж можешь мне поверить.

— Даже и не сомневаюсь. Хавьер, — обернулся к вошедшему в комнату монаху и священнику, — Как обстоят дела?

— Ужасно. И это ещё слабо сказано, — подошел к девушке, пододвигая кружку. — Плесни-ка мне вина, Мартин. Если мы сегодня же ничего не сделаем, то после очередного убийства город охватит массовая истерия. Горожане уже готовы казнить всех подряд. Страже силком пришлось их усмирять, и то только потому, что мы с отцом Паскалем пообещали во всем разобраться. Думаю, если бы не ночь, то они бы уже пошли громить всё вокруг.

— Простите за ожидание, — тяжелые двери с треском отварились, впуская в комнату Михаэля. — Мне пришлось задержаться немного дольше, чем я рассчитывал.

— Ну наконец-то, — серьёзно проговорил Хавьер, бросая на него недоверчивый взгляд. — Ты покончил с ней?

— Да. Но это еще не всё.

— Что значит не всё? Может, пояснишь, кем она была?

— Химерой. Не буду кривить душой, я тоже до самого последнего момента не мог этого понять, но благодаря Мартину всё смогло встать на свои законные места. И так, святой отец, давайте-ка сейчас, как следует, во всем разберемся. Кто стал первой жертвой? — повернулся к священнику. — Верней, если вернуться на три-четыре недели назад, был ли кто-то, кто просто пропал без последующего трупа?

— Да. Было такое. Какая-то тринадцатилетняя девушка пропала. Её еще несколько дней искали по всей округе, но подробностей я не знаю.

— Теперь понятно, с кем нам пришлось иметь сегодня дело.

— Но вы же сказали, что это не ведьма, а химера? — непонимающе заголосил отец Паскаль. — И как же она смогла ей стать?

— А это и впрямь очень занятно. Видите ли, мы не один час ломали голову о природе её происхождения, что и стало нашей первой ошибкой. Мы позабыли об одной маленькой детали, а именно, что нежитью она была не только не рождена, но и создана демоном, без заключения контракта. А тогда как?

— С помощью его крови, — потёр переносицу монах, спокойно переведя взгляд на Михаэля.

— Верно Хавьер. Ваш город, святой отец, стал кое для кого игровой площадкой. Что ж, должен признать, это было достаточно умно — изобразить первую пропавшую девушку жертвой, делая убийцей для остальных.

— Похищенную девушку, наш неизвестный представил в качестве первой жертвы, — продолжил свои рассуждения монах, — когда на самом деле сделал из неё убийцу. Спрятавшись в это время за кулисы, не привлекая к себе ни подозрений, ни малейшего намёка на ещё чье-либо присутствие.

— О… — довольно улыбнулся Михаэль, видя, что появился тот, с кем можно говорить о подобных вещах на равных. — Рад, что вы здесь, в противном случае мне не было бы так интересно. Итак, не отвлекаясь от темы. Для тех, кто не понимает, какую роль во всём этом играет кровь, я поясню. Кем бы ни был тот, кто всё это задумал — смог достать кровь демона, которой и напоил девчонку, обращая в химеру.

— Так вот откуда у человека появились подобные силы, не обращаясь в колдовство. Бедную девочку лишили души.

— Вы не совсем правы, дорогой монах. Несмотря на всё, что с ней случилась, она до сих пор оставалась человеком.

«Так вот почему он не позволил мне её убить. Девчонка осталась человеком, души, которых не позволено поглощать Ригарду» — вникнув в происходящее, Мария наконец-то успокоилась. С облегчением понимая, что перед ней всё тот же расчётливый Михаэль, что и всегда.

— Вздор! — разозлился священник, сверля демона взглядом безжалостного палача. — За это время химера убила около, сорока горожан, и вы ещё говорите, что та тварь не лишилась души?!

— Говорю, потому что не она их убивала. Эта девочка не смогла оправдать ожиданий своего создателя. Человеческая душа не позволяла ей убивать людей, но дикая жажда крови не оставляла в покое. Вначале девчонка даже пыталась бороться. Все эти шрамы, что вы видели на её теле — последствия попыток сдержать голод, да только тот всё равно оказался слишком силен. Тогда девчонка начала получать её, извлекая из животных и покойников. Именно так в городе и появился демон люпен, а ведь это и впрямь заслуживает величайшего уважения. Сдерживать себя столько времени, поедая разлагающиеся, гниющие трупы, только бы не причинять вреда окружающим. Внутри этой поразительной девочки жил по-настоящему сильный дух.

— Но ведь она мне угрожала! — всё ещё не унимался священник. — Убить хотела!

— Ничего подобного. Тогда она просила у вас пощады для себя. В ту ночь несчастная пришла к вам за помощью. Хотела, чтобы вы освободили её от страданий, а вы так ничего и не поняли. Страх затуманил ваш разум.

— Хорошо, Михаэль, с этим всё наконец-то стало понятно, — подошел к нему рыцарь. — Но кто же тогда убивал всё горожан столько времени?

— Думаю, — неожиданно заговорил монах, не обращая никакого внимания на возникшее напряжение, — это было сделано уже другими руками. Второй пропавшей, если я не ошибаюсь.

— Правильно, Хавьер, вы очень быстро всё улавливаете, — усмехнулся демон, продолжая игнорировать Франциско. — И именно из-за этого мы и допустили нашу вторую ошибку. Не обдумав вариант, что нежить не одна, мы не смогли определить нужный вид. А всё по той причине, что не получив желаемого от своей первой жертвы, наш неизвестный решил воспользоваться другой девушкой. Учтя прошлый промах, он как следует, постарался взять её под контроль, превращая в послушную марионетку. А для этого ему следовало подавить её волю, пока та была ещё человеком. Что он и сделал, воспользовавшись страхом, что живет в душах каждого человека. Страхом смерти. Потихоньку измываясь над ней, нанося раны одну за другой, этот подонок позволял жизни медленно покидать её тело. После чего и дал выпить крови. Ужас, что она испытала в тот момент, навсегда укоренился в разуме, двигая ею, заставляя убивать ради собственного выживания. Вы знаете, как звали вторую пропавшую?

— Констанс. — задумчиво произнёс отец Паскаль, теперь уже начиная понимать всю суть происходящего.

— Вот она-то и есть наш враг.

Взволнованно ловя, каждое произнесено слово, внутри Марии загорелось удушающее пламя тревоги:

«Кто это сделал? Простой человек не способен на подобное, ему не под силу достать кровь демона, если, конечно, тот сам не помогает. Неужели такой же контрактор, как и я? А что если это они? Но тогда его фамильяр — достаточно высокого ранга. Такой же, как Михаэль, а может и выше. А что если я не готова? Если не смогу победить? Нет, — больно сжав руку в кулак, она уверенно отогнала прочь от себя мрачные мысли. — Я ни за что не позволю им убить себя. Я выживу. Да, я обязательно выживу, а когда моя месть будет исполнена, уплачу Михаэлю свой долг. Он жаждет получить оговорённую плату, и он её получит».

— Сегодняшний день переполнен смертью.

Взглянув в её лицо, рыцарь увидел ранее не появляющейся сосредоточенности. Казалось, что сейчас Мария была где-то далеко, и к ней абсолютно невозможно достучаться.

— Надеюсь, что тварь, которая привела ко всему этому, сгинет сегодня ночью.

— Нет, не сгинет, — бесчувственно смотрела куда-то перед собой. — По крайней мере, не сегодня. Её хозяин достаточно умён, чтобы делать всё чужими руками. Так что мы сможем прикончить только Констанс.

— И как же нам его достать?

— Никак. У него преимущество перед нами. Он знает о том, кто мы и где, а вот мы о нём не знаем абсолютно ничего.

— Думаешь, он продолжит свою игру?

— Ещё как продолжит. Демоны воистину преданны своим желаниям. И не останавливаются до тех пор, пока не получают того, о чём грезят.

— И чего же он может хотеть?

— Вариантов — огромное множество. Уничтожить Шартр или завладеть кем-то конкретным. Тогда подобное продолжится и после нашего отъезда. Может, хочет убить кого-то из нас четверых. И если это на самом деле так, то узнаем мы об этом уже только после того, как разъедемся. В любом случае, обещаю покончить с химерой сегодня же.

— Надеюсь, ты шутишь? Мари, — подошел ближе, говоря, как можно тише, — эта тварь смогла обойти нас с Михаэлем. Нас — опытных мужчин. И после такого ты хочешь, чтобы я спокойно отпустил тебя на заклание?

— Да.

— Ни за что! Даже и не проси меня об этом. Я не смогу спокойно стоять в стороне, когда та на тебя накинется.

— Я убью её, чего бы мне это ни стоило. Не бойся, она занимает слишком низкий ранг в их иерархии, а мне приходилось бороться с куда более серьёзным противником.

— Черт побери, да кто ты вообще такая?

Глядя на искренне озадаченного, но готового принять любое её объяснение рыцаря, она почему-то ощутила себя на месте своего фамильяра.

— Позволь мне не отвечать. Я хочу сказать тебе правду, но для неё ещё не пришло время.

«Действительно. Я говорю прямо как он и, даже теми же словами, — пробежало у неё в голове. — Так значит, Михаэль на самом деле от меня ничего не скрывает. Кажется, теперь я стала понимать его чуть больше, чем раньше».

— Ладно.

Видя тёплую улыбку Франциско, Мария почувствовала, как к её сердцу прикасается мягкий пух. Не понятно, почему, но рыцарь напоминал ей только что испечённую буханку хлева. Такую мягкую и душистую. Приятный хруст его корочки застыл у неё в памяти. Казалось, что в такие моменты в воздухе раздавался невероятный сладостный аромат детства и счастья. Но взяв себя в руки, Мария отвернулась, не позволяя его лёгкому настроению завладеть собой в подобный момент.

— Как будем действовать? — сосредоточенно обвёл их взглядом Хавьер.

— Вам, мой дорогой монах, — улыбнулся демон, — я бы посоветовал остаться здесь. В бою вы нам в любом случае ничем не поможете.

— Спорить не стану. Вот только как вы её сможете обнаружить? Город хоть и небольшой, но всё же.… Разделяться будет слишком опасно, а оставаться втроём — потеря времени.

Меньше всего Михаэлю хотелось, чтобы рыцарь снова пошел на облаву. Ведь стоит им наткнуться на химеру и Марии придётся воспользоваться печатью, а это покажет Франциско, насколько его госпожа сильней простого человека, и тогда… Ничего не ответив, он отвернулся, предоставляя сделать выбор именно ей.

— Этим займётся Михаэль, — кивнула своему фамильяру, отдавая приказ. — Он умеет выслеживать нежить как никто другой. Поэтому останемся здесь, а когда придёт время, он нам даст знать.

— Хорошо, — не теряя времени, демон направился прочь, оставляя Марию с рыцарем готовиться к грядущему бою.

— Какой же он интересный мальчик, — упёрся монах подбородком о кулак, смотря на только что закрывшуюся дверь. — Так позаботиться о той девушке… Достаточно необычно.

— Только для тех, кто его не знает, — присела около него, потянувшись за кувшином с вином.

— Ну да, вы ведь с ним уже давно вместе.

— Не так уж и давно, просто за всем, что он делает обязательно, что-то стоит. Он никогда не станет поступать так, как ему не нравится, не лицемерит и не врёт. И то, что он сейчас проделал, несмотря на то, что кажется достаточно странным — лишь дань уважения.

— И как же вы с ним встретились? Не думаю, что ты с самого начала приняла путь подобного ремесла.

— В жизни каждого человека происходит именно то, что движет им, направляя в нужную сторону. Также и в моём случае.

— Понятно. Значит, и в твоей судьбе было и горе, и смерть.

— Это то, что встречается в жизни каждого человека.

Взглянув в спокойное лицо Марии, монах понял, она никогда и ни за что не поведает ему тайну своего «рождения». Те муки, боль и страдания, которые сделали её такой, какой он сейчас её знает:

«Она уже не свернёт с выбранного пути. Никогда не свернёт. Девочка моя, что же произошло в твоём прошлом такого, что навсегда заставило сердце покрыться льдом?…»

* * *

В ожидании Михаэля минута за минутой утекали прочь, растягиваясь в невероятно долгом потоке. Находясь в гробовой тишине, все сосредоточенно готовились к предстоящей охоте. Монах держал в руках книгу, то и дело, водя глазами по одной и той же строчке. Франциско, напряженно смотрел на стеллаж, явно продумывая, как всё будет проходить.

Это было понятно по тому, как время от времени напрягались его скулы. Наблюдая за рыцарем, она подловила себя на мысли, что ещё ни разу не охотилась, ни с кем, кроме Михаэля, и никого не подпускала к себе настолько близко, как этих двоих. Проведя взгляд по красивому профилю Франциско, неосознанно стала запоминать то, как он выглядит. Его светлые вьющиеся волосы, как красиво изогнуты брови, какие длинные ресницы, добрые голубые глаза, ровный нос и аккуратные губы…

Он был таким смуглым, высоким и мужественным, что от этого становилось не по себе, то и дело, бросая в дрожь. Его непоколебимость и уверенность воина напоминала ей Михаэля, но при всём этом, они как-то не объяснимо, отличалась. Если судить трезво, то Франциско, конечно же, уступал ему в вопросах охоты, владения оружия и прочих вещах. Но при этом, что-то странное происходило с ней, когда она смотрела или думала о нём. Рядом с ним её душа наполнялась покоем и умиротворением, заставляя Марию испытывать радость.

— Он долго, — отметил Хавьер в мёртвой тишине комнаты. — А если что-то случилось, если она на него напала и Михаэль умирает?

Монах застал её врасплох, показалось, что в это самый момент старику с рыцарем стали очевидны все её мысли и чувства:

— Не думаю, что с ним на самом деле могло случиться что-то подобное. Так что как только он справиться с моими указаниями, сразу вернётся.

Громкие шаги, звук которых послышался ещё с входа в собор, заставил всех приготовиться, в ожидании того, кто же сейчас зайдёт, Франциско встал с места, крепко сжав в руке меч, готовясь ко всему что угодно.

— Собирайтесь! Я нашел её, — широко распахнутая дверь, заставила спокойный воздух встрепенуться, пробегая волной по его волосам. — Она движется к площади.

Продолжая стоять на пороге, Михаэль удерживал дверь открытой. Прижимая её к стене, он, взглянув на Марию, сразу же заметив холодное удивление, которое тот час исчезло, стоило Франциско заговорить. Под звук его голоса она стала какой-то стиснутой и безжизненной, словно бездушная, тряпичная кукла.

— Возьмите, — протянул Михаэль фляжку. — Это святая вода.

— Не думаю, что успею ею воспользоваться. Ригард — это всё, что мне нужно.

— Лишней не будет.

Преодолев расстояние от собора и до площади всего за несколько минут, Мария остановилась на аккуратно вымощенной улице. Тяжело дыша, она уверенно сделала шаг вперёд, переводя взгляд с крыш на подворотни.

— Не думаю, что делать из неё приманку — лучшая идея, — обеспокоенно заметил Франциско, все, никак не соглашаясь предоставлять Марию в полное распоряжение нежити. — Ты же сам видел, на что способно, это чудовище.

— Я бы сам пошел, но тогда тварь точно не появится. Может девчонка и чудовище, но отнюдь не глупое и прекрасно помнит, как ей досталось в прошлый раз. «К тому же от Марии не так сильно пахнет демоном», — достал кинжал, готовясь к необходимой помощи.

— У неё спина открыта.

— Не бойся, она всё делает правильно. Видишь фляжку? Там была святая вода. Она вылила её себе за спину.

Прошло около десяти минут, но химера так и не появилась. Приняв тяжелое решение, Михаэль вынудил Франциско отступить на квартал, оставляя свою госпожу в абсолютном одиночестве. Он прекрасно понимал, что до тех пор, пока химера ощущает присутствие, куда более сильного хищника, ни за что не рискнёт показаться. И только после того как ветер полностью унёс прочь с площади запах её фамильяра, она услышала болезненный вопль. Разорвав царящую вокруг тишину тягостным стоном, химера отскочила от мокрого пола, обжигающего ей конечности.

Угрожающе зарычав, нежить рванула к Марии, но оказавшись откинутой назад, вновь скрылась среди проулков. Затаившись, химера беззвучно скользила в окружающем её мраке, обходя свою добычу с другой стороны, хищно наблюдая за всеми её движениями и, как только та подставила спину, совершила очередной прыжок. Сбив Марию с ног, она крепко прижала её к земле. Напрочь ослеплённая растрёпанными волосами химеры, что грязными клочками падали ей на глаза, Мария продолжала удерживать Ригард, что теперь был единственной преградой на пути дико клацающих перед лицом зубов. Сдерживая наскочившую на неё девчонку, она попыталась её скинуть, но та не поддавалась напору. Несколько кинжалов вонзились в спину нежити, заставляя оторваться от своей жертвы. Перекувыркнувшись, становясь на четвереньки, девчонка снова угрожающе зарычала, готовясь к очередному нападению. Но появление Михаэля заставило её отступить. Взобралась на окно, тварь быстро вскарабкалась по стене на крышу, убегая прочь.

— Пока ты рядом, она не покажется, — взялась Мария за его протянутую руку, поднимаясь на ноги.

— Хотите, чтобы я вас оставил?

— Если понадобится, я призову тебя, а до тех пор старайся держаться подальше! Франциско, я пойду поверху, а ты подстрахуй меня внизу.

Убрав меч, торопливо привязывая ножны к поясу, она проворно взобралась на крышу, следуя за нежитью. Побежав, перепрыгивая с одной крыши на другую, Мария поняла, что та успела скрыться из виду, оставив их ни с чем.

«Черт бы тебя побрал! — разозлено хлопнула по дымоходу — Твою мать!» — кровь выступила на разорванной плоти, растекаясь по ладони.

И не успела девушка вытереть руку, как резкий толчок сбил её с ног. Ухватившись за балку, Мария пыталась подтянуться, но химера тут же ловко обвилась об неё ногами, прижимая голову к черепице. Не позволяя дотянуться до ножа, тварь начала разгрызать девушке окровавленную кисть. Чувствуя вонзающиеся в плоть зубы, девушка закричала, сходя с ума от пронзившей тело адской боли. Выпустив балку, Мария извернулась, изо всех сил ударив тварь локтём в лицо, сбрасывая с себя, падая на мощеную дорогу.

— Мари!

Клинок Франциско заставил химеру отступить. Не успев, как следует уклониться от его точного выпада, она получила серьезный удар в подреберье. Рассеченная плоть кровоточила, окрашивая багровыми красками её изодранные лохмотья. Тварь собиралась снова напасть, но огромный меч, каждая встреча с которым для неё заканчивалась ранением, заставил опомниться. Сделав несколько шагов назад, она недовольно зарычала, скрываясь меж домов.

— Ты как?

Лица Марии не было видно из-за растрепанных волос. Присев рядом, поддерживая её за локти, он пытался понять, всё ли с ней в порядке. Но тут же почувствовал, как она постепенно начинает дышать всё глубже и глубже.

— Ну, всё тварь, ты покойница.

Её лицо открыло перед Франциско невероятную картину. За всё это время он ни разу не видел у Марии подобного выражения. Опустошенные глаза смотрели в пустоту, словно она выпала из реальности, застряв в остановившемся времени, из которого невозможно вырваться. На это короткое мгновение ему показалось, что Мария перестала быть человеком. Стоило ей собраться с силами, как она практически по-звериному поднялась на ноги. Напоминая ему каменное изваяние хладнокровного убийцы, девушка сорвалась с места, растворяясь во мраке города.

— Мари! — выкрикнул ей вслед рыцарь, пытаясь не выпускать из виду, что теперь было по-настоящему сложно.

Наконец-то сумев отбросить от себя все ненужные мысли, Мария в полной мере отдалась охоте. Пробудив печать, она позволила ей овладеть собой, уже не слыша и не замечая ничего, что не было связанно с её добычей. Стараясь нагнать девчонку, она следовала лишь одними инстинктами. Приторно-горький запах нежити, разносился в воздухе, полностью поглотив её сознание, направляя в нужную сторону. Резко остановившись, она обернулась на практически неслышный звук.

Сдержав бросок, Мария откинула химеру с такой невероятной силой, что та с треском ударилась о стену. Переломанные рёбра лишь на мгновение остановили её перед очередным прыжком. Поднявшись, тварь угрожающе завопила, издавая настолько пронзительными звук, что от него появился противный звон в ушах. Замолчав, она снова накинулась на своего преследователя. Пойдя на встречу, Мария перехватила нападение крепким ударом эфеса прямо в голову, а затем ещё двумя в живот и грудь. Обессиленно рухнув, химера, пошатываясь, приподнялась на четвереньки, упираясь в мощеную дорогу трясущимися конечностями. Наблюдая за тем, как ту рвёт кровью, Мария обошла её со спины, обнажая Ригард.

Тёплые капли брызнули на лицо, когда приподняв нежить за волосы, одним неспешным движением она перерезала ей глотку. Отделив голову от тела, девушка переступила через чернеющую лужу крови. Отходя от кровоточащего тела, она натолкнулась опустошенным взглядом на стоящего впереди Михаэля. На его довольном лице красовалась хищная улыбка, он смотрел на неё преисполненный самодовольной гордостью. Когда всё только началось, Мария не могла справиться даже с ведьмой, а сейчас с такой лёгкостью и безжалостностью расправляется со всеми, кто бы ни встал у неё на пути.

Донёсшийся до них звук чьих-то поспешных шагов остался без внимания. Не в силах отвернуться, девушка продолжала смотреть на своего фамильяра «безжизненными» глазами. Но прозвучавший голос Франциско, зовущий её по имени, в одно мгновение сковал всё её тело, не позволяя пошевелиться.

— Мари, ты как? С тобой всё в порядке?

То и дело, спрашивал мужчина, заглядывая в её глаза, не обращая никакого внимания на то, что та держит в руке отсечённую голову. В эту самую минуту, когда ею была обезглавлена очередная нежить, из всех людей на свете — только не его хотелось видеть перед собой. Не того человека рядом с которым она ощущает себя таким же чудовищем как и лежащая у их ног туша…

Нежноё тепло разлилось по всему её телу, когда рыцарь прижал Марию к себе. Находясь в его объятьях, она стала приходить в себя. Каждой своей клеточкой, ощущая то непередаваемое волнение, что постепенно превращалось в умиротворяющее спокойствие. В ушах звучал его тихий, нежный голос, а волосы приятно ласкали лицо. Его тёплая щека прикасалась к виску, а горячее дыхание, пробиваясь через волосы, обжигало шею. Испугавшись этих новых и таких пьянящих ощущений, понимая, что еще секунда, и она расплачется, Мария беспомощно отшатнулась от Франциско. Отступая назад в непреодолимом желании сбежать, она встретилась взволнованным взглядом с Михаэлем. Не понимая, что ей делать, она инстинктивно протянула к нему окровавленную руку, отдавая голову.

— Предоставь тело священнику.

— Как пожелаете, — подчинившись её приказу лёгким поклоном, демон пошел следом, оставляя рыцаря в одиночестве.

Наблюдая за ними, Франциско больше не мог ничего сказать. То, что случилось этой ночью, было чем-то абсолютно невообразимым. Ничего подобного он прежде еще не видел и точно знал, что уже не сможет: «Черт побери, да кто же вы такие?»

* * *

— Наши дела в этом городе окончены, — взглянул на неё Михаэль. — Что же вы собираетесь делать дальше?

Вернувшись в собор, Мария сразу направилась в спальню. Странное чувство слабости не покидало её, хотелось лечь спать, но ожидание предстоящего сновидения пугало, не позволяя отдохнуть. Усевшись на край кровати, девушка устало смотрела в окно, не зная, что же теперь делать. Мысли хороводом кружились в голове, создавая сплошной бессмысленный гул. Сейчас ей было необходимо найти ответы на вопросы, без которых становилось слишком сложно идти дальше, но на это уже совершенно не осталось сил. Практически каждый её день заканчивался так же, как и предыдущий. Вместе с наступлением темноты приходили невыносимая усталость и изнеможённость. Охота за охотой, погоня за погоней. Скрывались они, скрывались от них — теперь вся её жизнь только из этого и состояла.

— Как же я устала…

— Ты молодец. Сделала всё правильно и теперь можешь, как следует отдохнуть.

Но его похвала оказалась полностью проигнорирована. Мария ничего не слышала и не замечала происходящего вокруг.

«Ты был прав. С самого начала прав. И теперь я наконец-то смогла понять то, о чем ты мне говорил, из-за чего злился и чего так не желал допустить. Теперь я ощутила на себе всё то, чего ты не хотел допустить. Моя душа словно раскололась надвое: одна часть следует зову отмщения, жаждет крови и смерти, а вторая стремится к покою. Желает остановиться, забыть обо всём том, что её мучает и пожирает. Хочет найти мир рядом с…ним…» — произнести имя рыцаря стало для неё непосильной ношей. Сжав ворот рубашки, она согнулась, словно усмиряя все те бури, что начали в ней зарождаться.

— Позвольте взглянуть на вашу кисть, — аккуратно взял её за дрожащее запястье, осматривая изгрызенную руку. — Несколько мышц разорвано, но это не страшно. Главное, что она не успела вам их отгрызть. И как вы только смогли удерживать Ригард? Ладно, подождите немного, я схожу за водой и повязками.

После их возвращения святой отец распорядился отослать Рене в другую комнату, что во всей этой ситуации стало настоящим подарком для Михаэля. Видя, что происходит с его госпожой, он прекрасно понимал, что на все зародившиеся в ней вопросы Мария сама должна найти ответы. А потому, делая вид, что ничего не произошло, он оставил её одну, спокойно направившись на кухню за водой.

— Как там наша девочка? — спросил сидящий за столом монах. — Когда вы вернулись, она практически вся была в крови. Я уже было подумал, что её серьёзно ранили, но Франциско меня успокоил. А что скажешь ты?

— Она просто переутомилась, ведь ей пришлось много чего испытать за последние дни, но не переживайте, она справится.

— И от этого становится еще больней. Мария всё держит в себе, подавляет, не позволяя терзающим её чувствам выходить наружу. А это именно то — что убивает нас изнутри. Ей нужен друг. Кто-то, кто бы смог освободить от всех этих оков.

— То, что нас не убивает — делает сильней. Это — неподдельная истинна, поэтому не бойтесь. Боль делает Марию сильней. Друзья способны поддержать, иногда даже спасти, но в нашем ремесле, они — непозволительная роскошь. Она справится и без них.

— Какая интересная улыбка. Словно тебя это радует.

— Ну, что вы, вовсе нет. Если ещё не поняли, то я всегда так улыбаюсь, — продолжил Михаэль в том же беззаботном духе, не давая монаху возможности зацепиться.

— Насчёт того, что друзья для нас роскошь — это правда. В моей жизни на самом деле их уже давным-давно нет. Остались только компаньоны, соперники и враги. А последних, так вообще, пруд пруди, — печально усмехнулся Хавьер. — Но я уже стар и мне всё равно, к тому же со мною рядом Франциско, а вот Марию мне жаль. Такая молодая девушка должна была прожить совсем другую жизнь.

— Возможно, что она просто не принадлежит ко всем тем, кто способен прожить свою жизнь обычным способом. Мария особенная, одна из миллиона, — отвернувшись от монаха, Михаэль не позволил ему увидеть самодовольную улыбку, которую он никак не мог скрыть. — Нет — миллиард. Тогда я даже и не подозревал об этом, но сейчас, совсем не жалею, что не поступил с ней иначе.

— О чём это ты?

— Кто знает, а теперь простите, мне нужно как следует позаботиться о Марии.

Зайдя в спальню, Михаэль застал её всё в том же положении. Присев рядом, он стал аккуратно смывать кровь с её обезображенной ладони, стараясь не причинять лишнюю боль, прекрасно зная, как сильно та будет от неё страдать. Вот только казалось, что Мария ничего не чувствует. Словно кукла, она податливо далась ему в руки, позволяя, позаботится о своих ранах.

— Извините, но тут вам уже никак не обойтись без моей крови. Просто так мышцы не срастить.

Впервые держа ее, за руку спустя столько времени, Михаэль вспомнил, какая же она тонкая и лёгкая. Такая маленькая и беззащитная. Сейчас, когда его госпожа мысленно находилась где-то далеко, не сопротивляясь его помощи и прикосновениям, он задумался о том, откуда же в ней столько сил, чтобы продолжать свой путь. Что же ею движет? Чувство мести? Оно, конечно, сильно, но ему всё же казалось, что есть что-то еще. То, что движет Марией, куда могущественней, чем простая месть.

— Готово, — ловко спрятав конец повязки, Михаэль встал, чтобы вынести воду. — Вы? — зашедший в комнату монах, немного обескуражил его. — Я думал вы ушли спать.

— Понял, что не смогу уснуть, пока не удостоверюсь в том, что с Марией всё хорошо.

— Ну, тогда, пожалуйста. «Рубашка порвана, но не настолько, чтобы он смог увидеть печать», — бросив беглый взгляд на её спину и убедившись, что Хавьер, не сможет ничего увидеть, он вышел, оставляя их наедине.

— Как ты? — подошел монах, присаживаясь рядом. — Не обижайся, конечно, но мне совсем не нравится то, как ты выглядишь. Мария, ты, словно…

— Всё хорошо, — уставшая улыбка слегка озарила её лицо. — Простите, что заставила вас о себе волноваться, но я слишком измучена случившемся и хочу спать.

— Напугала же ты меня, девочка, — расслабившись, монах положил ей руку на спину, воодушевляюще, поглаживая. — «Что это?»

Немного отодвинув ткань, его взгляд упал на обнажённую часть лопатки. И хоть он оказался захвачен невероятным удивлением от увиденного, всё же сдержался, стараясь этого не показывать.

— Тогда я пойду, — быстро убрав руку, чтобы Мария ничего не успела заметить, Хавьер поспешил удалиться.

— Странный он человек. Ведёт себя как-то необычно, попробуй, пойми, что у него в голове творится.

— У?…

— Что это с вами? После того, как мы вернулись, вы просто сама не своя. Ясно, — выдохнув, не дождавшись ответа, Михаэль подошел ближе, присев у её ног. — Вам пора спать, давайте я сниму сапоги. И рубашку тоже не помешало бы. Сами сможете? — но даже на подобный вопрос, она ничего не ответила. Немного помедлив, ожидая отказа, он подошел к сумке. — Держите.

— Я всё испортила, верно?… Теперь Франциско возненавидит меня. Я показала ему себя не с лучшей стороны. Теперь он решит, что я, такое же чудовище, которых убиваю.

— Не думаю, что всё так сложится. Он не так глуп, чтобы возненавидеть вас, а даже наоборот, слишком прост для этого. Хотя в подобных делах я не самый лучший советчик. Вы что-нибудь хотите, пока я не ушел?

— А куда ты собираешься?

— После вашего трофея святой отец, откровенно говоря, чуть не потерял сознание на радостях. Я обещал ему предоставить тело, но если хотите, то передам эту «честь» кому-нибудь другому.

— Побудь со мной немного. Сейчас мне совершенно не хочется оставаться в одиночестве.

— Хорошо. Переодевайтесь, я скоро вернусь.

Стоя за дверью, демон пытался понять, как именно ему следует поступить. Мария, очевидно, влюблена и теперь разрывается на части между тем, что ей говорит разум и тем, чего хочет сердце. Сейчас она как никогда уязвима и примет от него любой совет. И самым сложным во всём этом было разобраться, чего же желает он сам. Передав Франциско право провести стражников за обещанным телом химеры, Михаэль неспешно направился обратно. Ему не хотелось продолжать их с Марией разговор, и он искренне надеялся, что за время его отсутствия она всё же уснёт.

— Я думал, вы уже спите.

— Не могу себя заставить, — чуть опущенные веки с длинными ресницами затеняли глаза. Волосы как всегда были не аккуратно растрёпанны и несколько тонких прядей, упав на лицо, смирно покоились на её щеке. — Меня снова ждут кошмары…

Непонятно почему, но её голос показался Михаэлю необычайно мягким и нежным. Такой беззащитной и ранимой он ещё никогда не видел свою хозяйку.

— Сядь рядом, — уставшим голосом попросила Мария, когда он уже собирался расположиться на соседней кровати.

— Как пожелаете.

Присев на пол, облокотившись о кровать, прямо около её согнутых колен, он смотрел перед собой, словно находясь в абсолютном одиночестве. Очертив профиль Михаэля, девушка немного помолчала, не зная как начать. Ей так хотелось высказать все свои мысли, чтобы получить на них правильный совет, а возможно, дело было совсем в другом: ни в ответах, советах или наставлениях, а в желании просто поговорить с тем, кто стал для неё ближе всех. После того как она осталась одна на всём белом свете, только Михаэль всегда был рядом и только он был способен сказать ей правду, ничего не скрывая. А сейчас так хотелось поделиться с кем-то своими переживаниями и волнениями по поводу Франциско, но Мария знала, как его воспринимает её фамильяр, и что ответит на её предположения и мысли.

— Думаешь, это могли быть они?

— Не могу сказать, — сразу понял, о ком именно она спрашивает. — Его фамильяр очень хорошо умеет скрывать свое присутствие, а среди нас таких не больше сотни.

— Думаешь, мы сможем с ними справиться?

— Я дал вам слово, и я его исполню.

Последовавшее молчание казалось невероятно долгим, но в подобной тишине совсем не хотелось говорить. Михаэль не стал продолжать беседу, отвечая лишь на её вопросы. А самой Марии казалось, что каждое её слово сопровождается невероятной тяжестью. Словно овладевшие ею нескончаемая усталость и опустошенность — прочными цепями сковали ей и губы, и горло. Вынуждая прилагать огромные усилия, произнося каждое слово.

— Что будем делать теперь, когда в Шартре уже никого не осталось?

— Думаю, что вы должны знать это куда лучше меня, — спокойно ответив, он не стал к ней поворачиваться, понимая, к чему именно был задан ваш вопрос.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Теперь мы должны собраться и отправиться в другой город, чтобы продолжать то, ради чего всё это началось.

— Как же всё, оказывается, просто. Нужно жить как раньше. Похоже, что только я сама и создаю себе проблемы…

— Госпожа, вы вольны принять любое решение. Ведь знаете, что я подчинюсь, не имея права отказать. Если, конечно же, оно не идёт в разрез с выполнением условий нашего контракта.

Признаваться ему в том, что она хочет продолжать дальнейший путь вместе с Франциско, было слишком тяжело, но сложность скорее заключалась для неё самой, чем для Михаэля. До сих пор, даже понимая, что между ними происходит, Мария не могла признать того, что влюблена в рыцаря. Это чувство беспрерывно разрывало её на части, не позволяя определиться в своих предпочтениях по поводу того как именно стоит поступить. Понимание, что совместное продолжение пути сделает их куда ближе, чем сейчас, начинало пугать и тревожить. Не в силах осознать причины подобного, Мария пыталась найти ответ в словах Михаэля, но задавая не те вопросы, не могла получить необходимого наставления.

— А ты когда-нибудь любил?

Подобный интерес стал для него настолько неожиданным, что Михаэль взглянул на свою хозяйку по-настоящему удивлёнными глазами. Но видя, что её безразличный взгляд устремлён в пол — не смог осознать, почему вдруг возник подобный вопрос в отношении его.

— Когда-то я отказался от неё, считая фальшивой. И теперь не думаю, что когда-нибудь смогу полюбить.

Наблюдая за ним, Мария увидела настоящую серьёзность, но вместе с ней и безразличие. Михаэль на самом деле говорил то, что чувствовал. Задав этот вопрос, ей показалось, что он не воспримет его всерьёз и просто решит пошутить на этот счёт так же, как и в большинстве случаев. Но высказанная им правда словно провалилась в пустоту, что сейчас зияла внутри неё. Они лишний раз расставили все точки над «i», указав на его неизменную природу. Природу демона, неспособного на подобные чувства. Ни на сострадание, ни на сочувствие, ни на дружбу, ни на любовь…

— Значит, прожив сотни лет, ты ещё ни разу ни любил. Даже как-то грустно от этого становится.

— Был один человек, который для меня.… Ох, что-то я с вами заболтался, совсем позабыв о такте, — усмехнулся Михаэль. — Ну, раз уж у нас началась ночь откровений то, как на счёт вас. Вы когда-нибудь любили?

— Никогда прежде. С мужчинами я не общалась, да и они со мной. Из-за моего нечистого происхождения мне постоянно приходилось держаться подальше от остальных.

— Да уж, вопросы крови и происхождения всегда поднимались на всеобщее обсуждение.

— Оказывается, правду говорят, что только в конце начинаешь думать о начале, — немного помедлив, не зная, на самом ли деле она хочет услышать ответ на свой вопрос, всё же решила спросить. — Я чувствую, как моё тело начинает изнашиваться. С каждым разом, когда я действую на пределе своих возможностей, появляется ощущение, что я разваливаюсь на части. Кажется, что ещё несколько лет, и я превращусь в дряхлую старуху.

— Не думаю, что всё именно так, как вы говорите. Возможно, вы и чувствуете, как тяжело приходится вашему телу, но так быстро оно не постареет. Сейчас его питает именно моя сила, а потому сейчас вам в любом случае не о чем волноваться.

— Скажи, мне будет…больно, когда ты будешь забирать душу?

— Да, — Михаэль не хотел этого говорить, но понимал, что сейчас Марии нужна, правда, а не утешение.

— А что со мной будет после? Как это происходит? Я буду понимать, что умерла? Буду что-нибудь видеть или же навсегда исчезну?

— Раньше вы никогда не спрашивали меня о подобном.

Странные нотки в её голосе не остались, незамеченными. Сейчас она говорила так, словно оказалась поверженной на своём собственном поле боя. Так печально и тоскливо звучало каждое произнесённое ею слово, что помимо воли в комнате становилось как-то холодно и пусто.

— Наверное, из-за того, что раньше я об этом и не задумывалась. Не знаю, почему подобные вопросы возникли именно сейчас, но всё же ответь мне, Михаэль, как это будет?

— Не думаю, что вам стоит это знать.

— Считаешь, что я испугаюсь, услышав то, что меня ожидает.

— И такое возможно.

— Нет, я не боюсь. Ведь страх уничтожает изнутри, лишая человека своего сердца, убивая в нём честь, гордость, преданность и веру. А я не позволю себе пасть так низко.

— Ну что ж, тогда слушайте.

Несмотря на то, что Михаэль не сомневался в словах Марии, все же не стал говорить о том, что на самом деле представляет собой поглощение людских душ:

— Сначала будет боль. Адская, невыносимая агония, с которой душу приходится вырывать из людского тела. А потом всё утихнет, наступит абсолютное онемение. Вы перестанете что-либо чувствовать. Вы будете объяты тьмой и тишиной, в которых, постепенно и растворитесь — полностью исчезнув.

— Ну что же, звучит не так уж и плохо. Хоть так, но я всё же смогу как следует отдохнуть.

— Не волнуйтесь, завтра настанет новый день, и ваша сегодняшняя апатия растает с восходом солнца. Та усталость, которую вы чувствуете, всего лишь последствия тяжелого дня.

— Вот и замечательно, а то меня уже начинает раздражать её частое появление. Из-за чего, предложение выспаться звучит довольно заманчиво.

— Вы боитесь того, что вас ждёт?

— Не знаю. Сейчас ещё слишком рано об этом говорить. Думаю, мне будет не особо приятно умирать от твоей руки, ведь я так сильно ненавижу демонов. Вы — это зло, смерть и кровь. Твой облик, характер и поведение хоть и делают тебя другим, но не меняют твоей сущности. Это сейчас ты такой, но неизвестно, каким был и каким будешь, когда всё закончится.

— Вы бы убили меня, если бы пришлось? Убили бы, зная, что это именно я? — усмехнувшись, он повернулся, чтобы увидеть её лицо.

— Да. Если бы твоим контрактором стал тот, кто отдавал распоряжения убивать людей, ты бы подчинялся. Каков хозяин, таков и его пёс.

— Как колко. Но, наверное, именно поэтому вы мне так нравитесь. А ведь любой другой на вашем месте, тем более женщина — скорее всего уже давным-давно сдался. Но только не вы.

— Всего одну минуту назад, я сказала, что убила бы тебя при подобной возможности, а ты говоришь о том, насколько это замечательно. Такое как-то странновато звучит из уст демона. А может ты просто-напросто сумасшедший?

— Как грубо, неужели на самом деле меня безумным считаете? — рассмеялся Михаэль.

— А что ещё мне думать после твоих слов? И о том, что перспектива быть убитым от моей руки тебя так забавляет?

— Возможно из-за того, что вы бы этого не смогли сделать, даже если бы очень постарались. Но сам факт того, что даже время, проведённое вместе, не заставит вашу руку дрогнуть, ни от сомнений, ни от жалости, ни от привязанности — заставляет восторгаться. Эти чувства больше не властны над вами. Для вас ваше желание — куда сильней простых чувств. Чувств, которые больше не властны над вами.

— То есть, по-твоему, я уже не человек?

— В том-то и дело, что человек, но какой… — не смог Михаэль сдержаться от подобного замечания, ведь когда Мария отвечала, в её глазах не было и тени сомнения. — Знаю, вы и впрямь не откажетесь от своих слов. Не поддаваясь чувствам, вы становитесь сильнее, чем кто-либо другой. Уничтожьте всех, кто встанет у вас на пути, и добейтесь своего. Вы отличаетесь от всех прочих людей и именно за это я жажду вас, как еще никого на свете.

— Говоришь так, словно ты мне не фамильяр, а любовник.

— Ну, я бы им стал, пожелай вы этого.

— Ещё хоть раз скажешь нечто подобное, и я прикажу тебе откусить язык.

— Вам, так сильно, претит подобная перспектива? — иронизировал с сочувственным видом.

— Мне претит подобная болтовня. К тому же уже пора спать, так что будь добр, оставь меня.

— Я уйду, но даже если вы этого и не захотите, я в любом случае буду рядом, когда вы проснётесь.

— Иди уже, а то твоя болтовня мне уснуть не даёт, — раздраженно пробурчала, укрываясь с головой.

«Вот теперь, с ней точно всё в порядке».

* * *

— Так значит, это её вы пожелали видеть?

— Именно, — усмехнулся мужчина в просторном балахоне, сидя на самом краю крыши. — И она прекрасна.

Ничего не ответив, его компаньон, скрываясь под такой же тёмной накидкой, повернулся в сторону окна, ещё раз проводя ядовито-синими глазами по неразборчивой женской фигуре и тому, кто сидел около неё.

— Её сопровождающий способен доставить нам серьёзные проблемы. Не думаю, что он позволит нам забрать её, ведь девчонка — контрактор.

— Не волнуйся, Велиар. Каким бы искусным воином он ни являлся, всё равно не сможет нам помешать, — крутя пальцами стебель кроваво-красной розы, он не сводил безумных, пылающих глаз с окна. — Мария принадлежит лишь мне, она только моя… Я создал её и в скорее… Мы навечно будем вместе… Верно, Мария….?

* * *

— Чудовище!

— Успокойся, — перехватил её Михаэль руки, когда та в очередной раз подскочила от своего кошмара. — Это сон, с тобой будет всё хорошо.

— Нет!

Не осознавая происходящего, Мария помимо воли пробудила печать. Высвободив с её помощью руку, она со всей силы, ударила Михаэля, но тут же снова оказалась в крепких тисках. С каждым разом девушке становилось всё сложней справляться с той паникой, которая овладев ею во время сновидения, не оставляла и после пробуждения. Вырываясь из его крепких тисков, настолько глубоко дыша, что её грудь начала беспрерывно содрогаться, Мария всё равно задыхалась, неспособная набрать достаточно воздуха.

Не отдавая себе отчета в происходящем, она крепко схватила Михаэля за плечи, безжалостно впиваясь в них ногтями. Выгнувшись, смотря широко «раскрытыми» глазами на потолок. Ей показалось, что ещё немного и от всей её безысходности и паники из горла вырвется глубокий, протяжной стон. Втискивая ткань прямо в мягкую плоть так, что на ней выступила кровь, Мария из последних сил вонзилась зубами над его ключицей.

Крепко удерживая девушку в своих руках, он не позволял хрупкому телу судорожно вздрагивать, от нахлынувшего на неё ужаса. Демон понимал, что сейчас его госпожа действует импульсивно, и потому старался не обращать ни малейшего внимание на все её действия. Позволяя причинять себе боль, он был готов дать Марии именно столько времени, сколько может потребоваться для того, чтобы та наконец-то смогла прийти в себя. Осознавая все те чувства, которые девчонка столь отчаянно старалась подавить, Михаэль испытывал к ней настоящую, неподдельную жалость. Жалось от того, что Марии всё это время приходится испытывать, преодолевая кошмар, что заставлял так сильно страдать.

— Тише. Не бойся, всё закончилось, и теперь ты можешь отдохнуть.

Ещё несколько раз, судорожно содрогнувшись, она, наконец-то начала расслабляться. Мужчина сразу смог это почувствовать по тому, как начала ослабевать её хватка, а тело постепенно становилось более мягким и податливым, уже не напоминая каменное изваяние. Но даже после того как она смогла успокоиться, продолжала впиваться в него зубами. Необычный вкус, заставил прийти в себя, осознавая, что происходит, Мария отпустила плечи Михаэля, пыталась отстраняться, но тут же упала в обессиленный обморок. Аккуратно придержав девушку, он уложил её в постель. Из-за того, что она изо всех сил укусила демона, кровь просочилась сквозь ткань, попав к ней в рот и на губы, стекая по подбородку. Убрав её остатки, он остался рядом, ожидая, когда же Мария придёт в сознание.

— Как вы?

Очнувшись, первое, что она увидела — это склонившееся над ней лицо своего фамильяра. Он сидел на краю кровати, спокойно глядя ей в глаза в ожидании ответа. Этот мужчина был к ней так близко, что Мария снова и снова вдыхала исходящий от него приятный аромат сандала.

— Что со мной случилось? — спросила тихо и неспешно, не в состоянии собраться с силами. Каждое слово так неторопливо и долго срывалось с губ, что становилось не по себе от её слабости.

— Вы на несколько минут упали в обморок.

— Понятно. Со мной всё хорошо, вот только, почему-то всё болит и тело плохо слушается.

— Ничего, скоро пройдёт. Вот, это вода. Отпейте, сколько получится.

— Почему-то так холодно, что кости начинают ныть, — с трудом приподнялась, принимая от него кружку. — А во рту какой-то странный привкус. Похоже на глазурь с красным перцем. Очень жжет.

— Выпейте и всё пройдёт.

— Почему мне так плохо?

«Похоже, что Мария ничего не помнит, сильно же ей досталось на этот раз».

— Это из-за химеры, — выдохнул Михаэль, отставляя пустую кружку, — после того как прошел шок, вы стали испытывать боль от полученных ушибов.

— Не думала, что у неё получилось настолько серьёзно меня помять, — сегодняшний сон она не очень хорошо помнила, но ужас от пережитого надолго застыл в её теле. — Знаешь, всё казалось таким настоящим. Каждый раз, когда он мне снится, мне кажется, что это всё было на самом деле. Не знаю, почему мне постоянно снится один и тот же сон.

— И что же вам приснилось на этот раз? — безразлично взглянул на неё, пытаясь узнать, как далеко эти воспоминания сумели, запустили в Марию свои цепкие корни.

— Я лежала на полу, думая, что пришел мой конец, но раздался резкий запах палёной шерсти и, передо мной, появилась страшная тень. Она отбросила от меня всех мучителей и плавно приблизилась, остановившись совсем близко. Присела рядом и что-то спросила. Не помню, что именно я ответила, но от услышанного на месте её рта появилась широкая, кровожадная улыбка и послышался невообразимый металлический смех.… Она хохотала таким пронзительным смехом, что мне стало безумно жутко и страшно. Хохотала и расползалась по всей комнате. Поглощала меня. Ворвалась в грудь, и я начала задыхаться. Показалось, что из всего моего тела что-то стало вырываться наружу. Я чувствовала эту боль каждой своей клеточкой…

Немного помолчав, Михаэль ещё раз взглянул в лицо своей госпожи:

— У вас глаза покраснели, если хотите поплакать, то можете этого не стесняться, станет легче.

— Не поверишь, — насмешливо улыбнулась, — но я не могу.… Поначалу всегда сдерживалась, а теперь уже не способна проронить ни слезинки. Глаза безумно жжет, и я ничего перед собой не вижу.

— Если вам становится так тяжело, возможно, не стоит убивать всю ту нежить, что попадает нам под руку?

— Неужели ты до сих пор не понял, что я так легко не сдаюсь. И не буду отказываться от своих слов из-за подобной ерунды. Я не собираюсь убегать от трудностей, трусливо пасуя перед ними.

— Чего и следовало ожидать, — самодовольно подняв голову, он кинул на неё косой взгляд.

— Лицемер, ты ведь именно такого ответа от меня и ожидал.

— Нет, но… я на него надеялся.

— Треснуть бы тебя как следует!

— И кто же вам не даёт этого сделать? Тресните, как только сможете, а сейчас поспите, у вас есть ещё около двух часов до рассвета.

— Не ухмыляйся так самодовольно, — улыбнулась, поворачиваясь на бок. — Настанет день, и я смогу бороться с тобой на равных!

— Надеюсь, моя госпожа, что он уже не за горами.

* * *

— Пора вставать, девочка.

— Хавьер? — удивилась, видя сидящего на соседней кровати монаха. — В чём дело? Что-то случилось?

— Прости, что поднял так рано, но иначе я бы не смог застать тебя одну. Всю вчерашнюю ночь не мог нормально поспать. Кое-что совсем не выходило из головы.

— О чём вы?

— Знаешь, а ведь я всё думал. Как простой человек, к тому же женщина, ну,… а если быть уж совсем точным, то ещё и молоденькая девушка, способна вести войну с нежитью, оставаясь здоровой и невредимой. Прямо скажем — сказки, ни так ли? — усмехнулся, отворачиваясь к окну. — Я предполагал множество причин подобного, но вчера всё наконец-то встало на свои места. Думаю, что ты и сама не раз видела, отметины на теле ведьм. Считается, что именно они свидетельствуют об их связи с Дьяволом. Ну, так как Мария, именно это обозначает клеймо на твоей лопатке? Ты вступила в связь с Нечистым?

Момент, которого ей так долго приходилось остерегаться, всё же настал. Если признается, подтверждая его догадки, то окажется в, не самой простой ситуации, а если соврёт, то он наверняка сумеет распознать такой нелепый обман.… Быстро продумывая, что следует сделать, она совсем позабыла о том, что монах ждёт ответа.

— Я не собираюсь тебя обвинять или же корить в ереси, — словно прочёл её мысли. — Просто ответь мне, так ли это?

— Я не принадлежу ни Дьяволу, ни Богу, но вы правы. Клеймо, которое вы видели — печать контракта, заключенного между мною и демоном. И эта связь будет продолжаться до тех пор, пока я не исполню своё желание, а после мне придётся отдать ему свою душу. Такова моя правда, — твердо ответив, Мария уверенно заглянула в глаза Хавьеру. — Теперь вы захотите меня убить?

— Не думаю, что такое вообще возможно.

— Тогда что? Объявите охоту? Попытаетесь отдать под трибунал?

— Считаешь, я вас сдам?

— Любой бы другой, на вашем месте, не упустил бы возможности лишний раз повысить свой статус экзорциста и помахать хвостом перед Папой.

— И как же ты со мной поступишь в подобном случае? — взглянул он на сидящую перед ним молоденькую девушку что, несмотря на свою внешнюю хрупкость, обладает демонической силой.

— Я не убиваю людей, так что можете не волноваться за сохранность собственной жизни. Но если вы будете угрожать моей безопасности, вместо меня это сделает Михаэль. В противном же случае, нам придётся скрываться от вас и от людей, которых вы на нас натравите.

— Значит, демон, о котором шла речь — Михаэль? Это с ним ты заключила контракт?

— Да, это он.

— То-то я думал, что с ним явно что-то не так. Слишком правильно и не совсем по-человечески он поступает. Скажи ты подобное кому-нибудь другому и, даже и не знаю, чем именно для тебя всё могло закончиться, — спокойно проговорив, он попытался улыбнуться как можно бодрей, своими до сих пор молодыми глазами.

— И это всё? Вы не скажите, что я предала Бога? Что отныне не заслуживаю ничего, кроме презрения и смерти?

— Кто я такой, чтобы указывать людям, как им следует жить. Моё предназначение — указать путь, предоставляя свободу выбора. Но не винить, если человек решил поступить по-своему. Нет, каждый выживает в этом мире, так как может. Но знаешь, — отойдя к окну, стоя к ней спиной, монах продолжил. — Франциско влюблён в тебя, и не стоит ему знать о том, что ты сделала.

— Думаете, он возненавидит меня?

— Нет, — Хавьер заметил, стоило ему упомянуть о племяннике, как вся её решительность сменилась на отчаянье и безысходность. — Он возненавидит себя.… За то, что, не смотря на это, продолжит тебя любить.

— Не надо…Прошу вас…не надо… — невыносимо тяжелый ком подкатил к горлу, заставляя всё внутри сжаться.

— А ты? Что же ты к нему испытываешь?

— Не знаю…

— Вот значит как…

Повернувшись, он увидел боль на её лице. Но совсем не от того, что она и впрямь не понимала своих чувств, а потому, что они оказались, осознаны ею уже давным-давно.

— Печально, что всё случилось именно так.

— Очень. Но по-другому уже ничего не будет. Обещаю, что ничего не расскажу Франциско и сегодня же покину вас и город так, чтобы никто об этом не знал.

— Он не поймёт, если ты оставишь его, не объяснившись, и даже может последовать за тобой. Поэтому ты должна будешь с ним попрощаться.

— Но я не смогу этого сделать, — испуганно покачала головой, боясь даже представить, как это будет. — Прошу, не просите меня о подобном. Боюсь, что я не выдержу…

— Ты должна. Должна попрощаться с ним с улыбкой на лице и «наполненными» счастьем глазами. Иначе он поймет, что ты просто-напросто пытаешься убежать, и уже ни за что не отпустит.

Присев рядом, Хавьер обнял её совсем по-отцовски. Прижимая маленькую голову к своей груди, он пытался успокоить и подготовить девушку к тому, что уже через час ей навсегда придётся расстаться с человеком, которого она любит.

— Ненужно меня за это ненавидеть. Сейчас ты думаешь, что я поступаю с вами слишком жестоко, но придет время, и ты поймёшь меня. Я пойду, а ты как следует, подумай о том, что я тебе сказал. Времени осталось слишком мало, поэтому не затягивай с решением, — оставив Марию наедине с самой собой, он покинул комнату.

— С чего бы это монах решил поведать вас так рано? — поинтересовался Михаэль, войдя с кувшином горячей воды.

— Здесь где-нибудь поблизости есть речка или озеро?

— Да, но до неё не так уж и близко.

— Где? — спросила на удивление ледяным и жестким тоном, словно готовясь крушить всё вокруг.

— За перевалом, в юго-восточном направлении.

— Хорошо.

Быстро встав, сорвав с крючка куртку, Мария поспешно вышла прочь. Оказавшись на улице, она постепенно начала ускорять шаг настолько, что через два квартала он превратился в бег. Пробегая одну улицу за другой, не обращая никакого внимания на то, что совсем забыла обуться, рвалась вперёд настолько быстро, словно отчаянно желала взлететь. Не обращая внимания на встречающихся ей людей, даже после того как несколько раз наткнувшись на них, сбивала с ног или же отталкивала в сторону, Мария не могла остановиться. Сейчас ей хотелось только одного — заставить голос внутри своего сердца замолкнуть.

Поскользнувшись на сырой траве, она подняла голову, взглянув на играющие под солнечными лучами блики волн. Подойдя ближе Мария с упоением смотрела, как над Эр клубился красивый туман, напоминая лёгкое облако, нежно-молочного цвета. Наконец-то достигнув своей цели, она стала поспешно раздеваться. Оставив на себе одну лишь льняную рубашку, Мария начала постепенно заходить в ледяную воду. Пальцы заболели, и всё внутри сжалось от пронизывающего её тела холода. Благодаря которому, она словно отрезала от себя всю ту связь, что зародилась между ней и рыцарем. Машинально вздрогнув несколько раз, она ушла с головой под воду.

«Хватит уже. Случившееся — только моя вина и не чья более. Я знала, всегда знала, что не должна подпускать к себе человека, которого способна полюбить. Но я не послушалась ни голоса разума, ни Михаэля. А ведь он с самого начала меня обо всём этом предупреждал. Ну, когда же всё это произошло, когда же я его полюбила? А, понятно.… Это случилось в тот момент, как он стал вытирать мою щеку,… верно, тогда я почувствовала себя счастливой. Не считая родителей, Франциско стал единственным, кто позаботился обо мне от чистого сердца. Он сделал это тогда, когда меня окружала тьма…Тьма этого мира, тьма… предательства, тьма… моего отвердевшего сердца. Его нежная улыбка…тёплые глаза… — они подарили мне свет. Согревали, когда становилось не по себе, внушали веру в погасший огонёк надежды, что вел меня вперёд.… Подарили любовь…»

Обхватив себя руками, Мария безмолвно закричала, лишаясь последнего воздуха. Ледяная вода помогла остудиться и теперь, она наконец-то могла подняться на поверхность.

— Должен отметить, — стоящий на берегу Михаэль, держал в руке приготовленное полотенце, — серьёзную публику вы себе собрали, — двое, лежащих неподалеку мужчин и ещё двое убегающих — свидетельствовали в подтверждение сказанного. — В следующий раз, когда решите искупаться, советую проверить окрестности, — невзирая на шутливость сказанного, вид у него был довольно рассерженным. — А теперь хватит плескаться, выходите, у вас губы посинели.

Обхватив себя за плечи, прикрывая грудь, Мария неспешно пошла к нему, наблюдая, за тем, как не став её дожидаться, Михаэль сам зашел в ледяную воду. Накинув на неё полотенце, не позволяя холодному ветру ещё больше остудить, он взял её на руки, относя на берег.

— Не стоило их так жестко колотить, — взглянула на лежащих без сознания избитых мужчин.

— Сами виноваты. После того как поняли, что вы женщина, собирались забрать одежду, а моя вежливая просьба и последующее за ней предупреждение оказались достаточно грубо проигнорированы. Вот и пришлось преподать им урок хорошего поведения. Не мог же я позволить этим отбросам поступить с вами подобным образом. Ну… — опустил он на неё недовольный взгляд, растянув губы в насмешливой улыбке, — если конечно именно этого вы и добивались, госпожа. Ведь подобная неосмотрительность была бы крайне опрометчивой.

— Ладно, уже, я поняла! В следующий раз буду внимательней!

— Я бы предпочел, чтобы следующего раза не было, но и на том спасибо. Ведь неизвестно, что случится, когда меня не будет рядом.

— Это невозможно, ведь ты всегда будешь рядом.

Пораженно взглянув на неё, он на мгновение застыл, не сводя глаз с задумчивого профиля Марии:

— Верно, так и есть. А вы, если не смените одежду, то замёрзнете и заболеете. Поэтому поторопитесь и переоденьтесь. Я могу вас закрыть, если хотите.

— Нет, я сама справлюсь.

— Тогда лучше всего это будет сделать вон там, — кивком указал на орешник.

— Хорошо. А тебе бы не помешало просушиться.

— Не переживайте, глубже голенищ я не заходил.

— Не помню, чтобы говорила о том, что меня это волнует.

— Действительно, было бы глупо считать, что вы способны волноваться за такого как я.

Оставшись на месте, Михаэль устремил взор в сторону восходящего солнца. Тонкие золотые лучи пробивались сквозь деревья, попадая ему на лицо.

— Это уже вторая за три дня. Так мы скоро разоримся, покупая мне новые вещи, — поправила новую рубашку, возвращаясь к нему.

— Не волнуйтесь. Это всего лишь тряпка. Кстати, позвольте предположить: ваше столь странное поведение связанно с посещением Хавьера? Что он от вас хотел?

— Хавьер догадался о том, кто мы такие. И пришел, чтобы лишний раз в этом убедиться.

— Что? Но как ему это удалось?

— Сказал, что увидел твою печать у меня на лопатке.

Накинув приготовленный плащ, она неспешно пошла обратно. Спокойно и безразлично рассказывая ему о случившемся.

— Прошу прощения, это моя вина, — разочарованно выдохнул, следуя за ней. — Когда я оставлял его с вами, решил, что старик не сможет увидеть её. А как же вы? Что сказали ему на это?

— Правду.

— И как же поступил, когда вы подтвердили его предположения? Стал угрожать расправой?

— Нет!

Испуганно возразила, видя, что от услышанного демон, словно погружается во тьму, наполняя атмосферу тяжестью и сжатым мраком, от которого бросает в дрожь. Девушка знала, что Михаэль не станет ни медлить, ни колебаться в попытке защитить её от угрозы, которую сейчас явно видит в Хавьере. И не потребуется много времени, чтобы тот разорвал старика на части.

— Сказал, что каждый из нас живет, как может, и он ничего не имеет против!

— Ого, даже так? — самодовольно усмехнувшись, он пошел вперёд, оставляя её позади. — Да уж, этот монах и впрямь не от мира сего. Значит, я и впрямь в нём не ошибся.

— Не ошибся. Странностей у него хоть отбавляй, но при этом и хитрости не занимать. Хотя я даже рада, что о том, кто мы, смог понять именно он.

— Вот и хорошо, а то не очень-то мне и хотелось его убивать. Люблю подобный род людей, с ними воистину забавно.

— Играешь с нами, словно с игрушками, — недовольно проговорив, Мария не сводила с него возмущенного взгляда.

— Ну-ну, хватит так злобно на меня смотреть, а то ещё немного и дыру в затылке проделаете.

— Довольно посмеиваться надо мной. Отвернись и иди себе как прежде.

— Как пожелаете. И как же мы теперь поступим?

— Оставим их.

— Вот значит, как, — спокойно проговорил, не представляя, какой же теперь будет его госпожа после расставания с рыцарем. — Когда выступаем?

— Сразу же, как вернёмся в собор и соберем вещи. Плохо, что все уже проснулись. Добраться до него с твоей помощью, было бы куда быстрее, чем пешком.

— Если хотите, то я доставлю вас как можно ближе, а там уже вы и своим ходом доберётесь.

— Соглас… — не успела договорить, как он подхватил её на руки, помчавшись вперёд.

Михаэль так быстро скользил, разрезая воздух, что Мария не могла открыть глаза. От обдуваемого их ветра, становилось настолько холодно и зябко, что даже куртка не могла помочь. Натянув капюшон на влажные волосы, из-за которых становилось ещё хуже, она плотно прижалась к Михаэлю, пытаясь хоть немного согреться от его тела.

— Добрались. Ого, да вы же совсем холодная, — заметил, как только она прикоснулась к нему ледяными пальцами.

— Немного замёрзла. Ничего страшного.

— Довольно. Идите сюда! — раздраженно схватив её за запястье, Михаэль подтянул Марию к себе.

— Ты что?! Ненужно!.. — запротестовала, уходя от той неожиданной близости, что появилась между ними, стоило тому наклониться, полностью закрывая собой.

— Вам необходимо согреться. Поверьте, лучше перетерпеть это, чем — в противном случае несколько дней пролежать с горячкой.

— Но!

— Если вам так будет проще, то я делаю это для себя. Умри вы от лихорадки и, все мои труды окажутся выброшенными на ветер.

Несмотря на то, что Мария протестовала, против этих объятий, но с чистой совестью должна была признать, что рядом с Михаэлем на самом деле было достаточно тепло и уютно. Ухватившись за бока черной рубашки, зарываясь под его руки, она удобно расположилась на широкой груди — согревая свои непослушные пальцы и замёршее лицо.

— Теперь-то стало куда лучше, не так ли? — усмехнулся, почувствовав, что её дрожь наконец-то утихла.

— Достаточно.

Грубо оттолкнувшись от него, Мария пошла вперёд. Даже зная, что при желании он запросто может её догнать, всё же пыталась идти достаточно быстро, чтобы оставаться в одиночестве. Теперь, когда она была в самом городе, не нуждалась в его компании. Разозлившись, девушка смогла позабыть о рыцаре, с которым ей сегодня придётся расстаться и потому шаги к собору были куда уверенней и твёрже. Но стоило подняться по ступенькам и взяться за дверную ручку, как паника вновь овладела ею. Истерично дрожа внутри, она не могла найти в себе сил, чтобы за неё потянуть. Снова появилось желание убежать прочь, а душу вновь начало раздирать от всех тех противоречий, что нетерпеливо ждали её прямо за этими дверями. В голове крутилось лишь одно: «Я потеряю его, потеряю Франциско!»

Еще раз, собравшись с силами, Мария напряглась, словно для их открытия требуется, нечеловеческое усилие. Лицо стало серьёзным и сосредоточенным, казалось, что она была натянута до предела. Но, решительно потянув за неё, уже через несколько секунд полностью сдалась. Расслабив руку, продолжая сжимать дверную ручку, Мария обессилено опустила голову — впервые за всё это время капитулировав. Попятившись назад, она наткнулась спиной на кого-то, но не успела обернуться, как рука в чёрной перчатке легла поверх её тонких пальцев, не позволяя отойти от двери.

— Я сейчас здесь, потому что моё место рядом с вами и никем более. Я уже обрёл его, а вы своё ещё должны. Но у вас никогда этого не выйдет, если будете убегать. Для принятия решения осталось не так уж и много времени, я приготовлю вещи и буду ждать вас у входа. Знайте, каким бы оно ни было, я всё равно останусь рядом.

Спокойный голос, что так неожиданно прозвучал всего в нескольких сантиметрах от её виска, заставил успокоиться, усмиряя нескончаемую тревогу. Но обернувшись, желая взглянуть в знакомое лицо, Мария оказалась стоящей на пороге в полном одиночестве. Улыбнувшись, резко потянув дверь на себя, она проскочила внутрь и, быстро пробежав мимо молящихся. Что благодаря отцу Паскалю, довольно лепетавшему о милости Господней и спасении, узнали о смерти их ведьмы. Добравшись до своей комнаты, громко хлопнув дверью, Мария прижалась к ней спиной, бесцельно осматривая спальню. Скользнув безразличным взглядом по окну, она не сразу смогла заметить, что со стороны улицы на нём что-то краснеет. Но после того, как её глаза остановились на нём второй раз, уже не смогла не подойти ближе. Открыв окно, Мария потянулась за красивой алой розой, что была закреплена в щели между стеклом и рамой.

— Ай! — отдёрнула руку, взяв пальчик в рот. — «Как опрометчиво» — Наверняка бы сказал Михаэль, — и, улыбнувшись, снова потянулась за алым цветком. — Она такая красивая…

Ей нравились не полностью распустившиеся розы. В бутонах Мария видела куда больше очарования, чем в полностью распустившихся цветах. И пусть она их и не любила, но не могла не отдать должного внимания их красоте. Вдохнув нежный аромат, Марии хотелось как можно дольше насладиться им. Уже слишком давно она не держала в руках цветов. Но откуда он здесь? Кто его здесь оставил? Удар колокола заставил содрогнуться, напоминая о времени.

— Пора.

Оставив спальню, пройдя около десяти метров, она завернула за угол, подходя к нужной комнате. Нерешительно постучав в дверь, Мария терпеливо дожидалась появления рыцаря.

— Иду!.. Мари…?

— Нужно поговорить. Одевайся и выходи, я буду ждать тебя на заднем дворе.

* * *

— Нет, ну неужели нельзя было на себя хоть что-нибудь накинуть?

Возмущалась, шагая из стороны в сторону. Прокручивая в голове картину того, как обнаженный по пояс Франциско отворил ей дверь, сердце бешено колотилось в ожидании его появления.

— Что случилось? Ты сама не своя. А волосы-то, почему мокрые?

Повернувшись, она увидела удивлённо-взволнованное лицо неспешно приближающего к ней рыцаря. От звуков его голоса Марию, словно кипятком окотило, все приготовленные слова потеряли для неё какой-либо смысл и значение. Нужно было говорить, молчание становилось невыносимо долгим и сковывающим, но, потеряв дар речи, она не могла проронить и звука. Подняв на него свои взволнованные глаза, Марией овладела настоящая паника. Попытавшись исправить ситуацию и проговорить хоть что-нибудь, она лишь безмолвно открывала рот.

— Мари? Что с тобой? Что ты хочешь мне сказать?

Понимая, что что-то не так, Франциско подошел ещё ближе, не осознавая, как панически действует на неё эта близость.

«Говори. Ну же говори Мария! — приказывала себе, не сводя с него взволнованного взгляда. — Говори! Давай, скажи Франциско что-нибудь! Говори!»

— Я ухожу.

— Это…

— Всё закончилось. И мне больше ненужно оставаться в Шартре. Поэтому я пришла попрощаться, — наконец-то смогла произнести Мария, не выражая никаких чувств.

— Да, я согласен, что здесь нам больше нечего делать, и мы с Хавьером также покинем этот город.

— Это всё. Конец. Больше нас ничего не связывает, и продолжать дальнейший путь ни к чему. Прощай.

— Мари, я тебя не понимаю, почему ты так говоришь? Речь ведь не в охоте. Мари, я… Дело ведь совсем не в ведьмах и всём том, что с ними связанно, — попытавшись понять, что стало причиной подобного решения, Франциско взял её за плечи, пытаясь хоть немного обратить на себя внимание ничего не видящих глаз. — Я не хочу тебя отпускать. Ведь мы вполне можем продолжить наш путь вместе. Неужели ты на самом деле готова уйти? Неужели всё закончилось простым выполнением оговоренного? Вы сопроводили нас сюда, разобрались с химерой и на этом всё? — притянул её к себе. — Мари, это всё?

Наблюдая за тем, как после его слов, вместо ожидаемого ошеломления или смущения, что появились бы в любой другой момент, она полностью отстранилась, словно лишенная души кукла, он уже не знал, что думать.

— Ответь же мне, Мари. Прошу, — не сводил с неё тревожного взгляда Франциско, понимая, что если сейчас ничего не предпримет, то уже потеряет навсегда. — Тогда позволь это сделать мне. Я не хочу тебя отпускать. Не хочу, потому что мне с тобой хорошо. Мне нравится проводить с тобой время, смотреть, как ты смеешься, как говоришь, грустишь, злишься, — но все его слов погружались в бездну её ледяных глаз. — Прошу, не уходи сейчас, когда я начал понимать это…

Чувствуя приятное тепло, исходящее от стоящего напротив мужчины, Мария не могла пошевелиться. Смотря прямо перед собой широко «раскрытыми» глазами, она совершенно ничего не видела. Кто-то, что-то говорил.… Пытался её привести в себя, сжимая руками за плечи,… но она, словно потеряв контроль над всем своим телом, совершенно не могла им управлять. В ушах зазвенело, не давая понять услышанные ею слова, что доносились до неё откуда-то издалека. Голова стала невыносимо болеть, тяжелая, как от свинца, непослушно клонилась из стороны в сторону. Почему-то ужасающе перестало хватать воздуха, и она начала задыхаться.

Оттолкнувшись от Франциско, вырвавшись из его горячих рук, Мария вяло побрела вперёд. Через несколько секунд неразборчивые лики начали кружиться и качаться перед глазами, стало сильно тошнить и всё тело стало мучительно пылать от невыносимого жара. Словно в пьяном бреду, она плелась куда-то, даже сама не понимая, куда именно стремится дойти, но всё равно продолжала идти, словно кто-то невидимый управлял ею — направляя в нужную сторону.

— Госпожа, Тайн готова. Вам помочь на неё взобраться? — прозвучал вопрос, как только она вышла через главные двери собора.

— Живо увези меня отсюда!

Не выдержав, Мария панически схватила Михаэля за рукав, подтянув к себе, как последнюю надежду на спасение. После того как она осознала всё случившееся, единственное, чего хотела — убежать как можно дальше.

— Как скажете.

— Что вы делаете? Вы бросаете меня! — закричал появившийся на пороге Рене. — Как вы можете меня бросить?! Госпожа, почему вы со мной так поступаете?! Умоляю, не оставляйте меня здесь! Умоляю вас, госпожа!

Вопли схватившегося за её ногу мальчика, ещё сильнее усугубляли сложившуюся ситуацию. Состояние и без того было достаточно болезненным, голова то и дело трещала и кружилась, перед глазами всё продолжало качаться из стороны в сторону.

— Извините, — подошел к Михаэлю священник, — мальчик выбежал, словно знал, что вы именно сегодня оставляете город…

— Просто заберите его.

— Конечно Михаэль, сейчас…

— Нет! Я не пойду с вами! Не троньте меня! Отпустите!

— Мария, вы уже собрались в дорогу? — появился на пороге монах, услышав донёсшиеся до него крики.

— Хавьер, нам уже пора, времени на прощанья не осталось.

Хотелось закричать, чтобы хоть немного стало легче. Все вокруг постоянно говорили: Рене жалостно причитал, на его плач, вышел отец Паскаль, чтобы забрать его и попрощаться, а следом за ним и Хавьер. Их голоса неразборчивым хором звучали у неё в ушах, превращаясь в сплошной шум и неразбериху.

— Рене…

— Нет! — вырвавшись из рук святого отца, он крепко ухватился за плащ Марии.

— Хватит, — недовольно скомандовал ему Михаэль, видя, как с каждой секундой его госпоже становится всё хуже и хуже. Подойдя, он оттащил от неё вопящего мальчишку, унося обратно в собор. — Теперь они позаботятся о тебе до приезда родителей.

Стало очень больно. Сжавшись, опуская голову вниз, девушка, всё ещё продолжая сдерживаться, практически закрывая уши. Во всей этой суматохе она отчётливо услышала твёрдые шаги по мощенному церковному полу, что с каждой мимолётной секундой приближаясь, становились всё громче и громче. То, от чего Мария пыталась убежать, стало нагонять её, не позволяя оставить себя без ответа.

— Поскакали.

— Госпожа?

— Я говорю, поскакали!

Не выдержав, закричала она от отчаяния и страха, что теперь, когда спасающий туман забвения пропал, в любой момент в дверях может появиться Франциско. И если сейчас их глаза вновь встретятся, то это станет для неё равноценно смертному приговору.

— Живо! Залезай на коня!

— Счастливой дороги! Удачи вам Михаэль! — выкрикнув им в след, Хавьер проводил взглядом их быстро удаляющиеся спины.

Не сводил глаз с удаляющихся всадников, пока те не скрылись за поворотом. Звук от цокота копыт полностью стих, и на улице воцарилась утренняя тишина и лёгкий покой, которым суждено было полностью растаять уже через несколько минут. Отвернувшись, Хавьер неторопливо поднялся к входу. Внутри было пусто после недавно закончившейся службы. Пройдя через огромный зал, выходя к задней двери, Хавьер застал сидящего на скамье племянника.

— Уже ускакали? — даже не взглянул на него Франциско, продолжая смотреть на каменную дорожку.

— Почему ты с ними не попрощался?

— Не смог. У меня не хватило сил выйти. Сказал Марии о том, что к ней чувствую, а она отстранилась от меня, словно абсолютно выпала из реальности. Словно ничего не слышала и не видела. Её реакция настолько меня озадачила, что какое-то время я даже не знал, что и делать. А когда собрался, чтобы взглянуть на неё в последний раз, не смог и шага к двери сделать. Показалось — если выйду, то уже ни за что не позволю ей уйти. Такое чувство, словно я чего-то лишился. Чего-то, без чего уже не смогу жить дальше.

— Сможешь, — присел он рядом. — Время лечит, тебе ли этого не знать?

— Сначала Доминика, а теперь ещё и Мария. Как же только я смог привязаться к ней за такой короткий промежуток времени? Мы ведь знакомы всего-то три с лишним дня, — спокойно взглянул на Хавьера печальным взглядом. — Как вообще такое может быть?

— Это жизнь, сынок, она поступает с нами подобным образом. Порой щедро одаривает, а порой лишает всего, что у нас было. Никогда не знаешь, что произойдёт в следующее мгновение, вот поэтому она столь прекрасна. Поэтому жить так интересно. Поверь, это не конец, ведь если у тебя что-то отняли, то взамен что-то обязательно дадут. Хорошие вещи не случаются с теми, кто их не ждёт. Всё обязательно будет хорошо.

Глава 7

— Госпо…

— Помолчи! — не сдержалась Мария. — Прошу! Я не могу сейчас ничего слышать!

Теперь, после того как она смогла вырваться из плена бесконечных голосов и убежать от Франциско, ей хотелось только одного — тишины. Всё происходящее невыносимо раздражало, царапало сознание своими мерзкими когтями. Внутри стало пусто и всё вокруг потеряло свои краски, превратившись в омерзительную смесь серых тонов. Натянув капюшон, скрывая лицо в его спасительной темноте, Мария попыталась отстраниться от всего, что её окружало. Головокружение прошло, но тошнота и жар отказывались оставлять продрогшее тело.

Позволив Михаэлю самому выбирать маршрут, она лишь безразлично следовала за ним, словно тень, не разговаривая и не задавая вопросов. Сейчас её не интересовало, ни куда они скачут, ни зачем, ни то, как долго, они будут в пути. Думать совершенно не хотелось. Каждая мысль, возникающая в сознании, была связана только с Франциско. Перед глазами то и дело возникала его ободряющая улыбка, красивое лицо, приятный голос…

Тряхнув головой, она стиснула зубы, в очередной раз, попытавшись прогнать эти назойливые образы. Сжимая кулаки, вонзая в ладонь ногти, Мария надеялась почувствовать облегчение, но вместо него в душе разрасталась пустота. И она постепенно поглощала всё вокруг, благодаря чему мир словно и вовсе перестал существовать. Из-под копыт Тайн пропала почва, и Мария будто парила в воздухе, что стал настолько густым, что казалось, его можно потрогать руками. Исчезло всё вокруг. Исчезли деревья, шорох листвы, щебет птиц и шум ветра. Она не слышала даже цокота копыт скачущей впереди лошади. Свет померк, и всё вокруг стало окутано темнотой, сквозь которую порой пробирались несмелые оранжевые блики. Веки словно налились свинцом, и стало понемногу клонить в сон…

— Госпожа, уже полдень. А вы совершенно ничего не ели со вчерашнего дня. Так что вам сейчас не помешало бы, как следует подкрепиться.

— Я не хочу.

Своим предложением Михаэль заставил её ненадолго вернуться в болезненную реальность. Осознав это, Мария закрыла глаза, ещё сильнее отдавшись своей пустоте. Опустив голову, вновь окунувшись в безликое и безвкусное забвение, девушка полностью отрезала себя от того мира в котором жила. Она потеряла счёт времени. Казалось, что прошло не более часа, но когда Тайн наконец-то остановилась, заставляя вынырнуть из вязкого омута, оказалось, что наступил вечер. Розовое солнце освещало долину, медленно клонясь к горизонту.

Михаэль, уже успел спешиться, и стоял возле неё, по-видимому, до сих пор переживая за её гнетущее состояние. — Где мы?

— Слезайте, мы на месте. Сегодня наш путь вёл именно сюда.

Перехватив поводья, демон повёл лошадей к огромному дубу. Последовав за мужчиной, Мария оказалась окутанной все в тот же мрак, в котором провела практически весь этот день. Вот только попав в него сейчас, стало не по себе. Странный холод, исходивший от этого места, колючей дрожью прошелся по спине, заставив её напрячься. Вокруг было неестественно тихо и спокойно, словно и неживым вовсе…. Казалось, что даже ветер неспособен проникнуть под густую мантию зелёных листьев. Так мрачно и затхло могло быть только в склепе или же в самой могиле.

Обернувшись, Мария увидела небольшую дверь, ведущую в склон широкой и пышной возвышенности, покрытой мхом и сухой листвой. Тень дерева практически полностью скрывала и так еле заметное жилище, а над невзрачным входом, словно лианы, свисали искусно переплетённые ветви, не позволяя увидеть его забредшим в эту глушь путникам.

— Кто здесь живёт?

— Старая знакомая, которая поможет вам.

— Мне? Нет, мне не нужна ничья помощь.

Настороженно посмотрела на своего фамильяра, представляя, что за человека, если человека, конечно, тот может называть «старым знакомым». Да еще и обитающего в столь жутком месте.

— Не бойтесь, она вам ничего не сделает.

— И кто это тут ей ничего не сделает? Говори за себя, лично мне эта девчонка никто! — словно из ниоткуда появился невысокий женский силуэт.

— Ненужно так говорить Орин, не стоит пугать девушку.

— А никто её и не пугает, просто говорю как есть, так что пусть будет готова ко всему, — приближаясь ближе, размытая тень начала приобретать понятные очертания.

Перед Марией появилась женщина, лет сорока, но, несмотря на свой возраст, достаточно красивая и, если брать во внимание жизнь отшельника, то ещё и необычайно ухоженная. Чистое, выглаженное платье из простой льняной ткани серого и голубого цветов, идеально сидело по фигуре. Густые, волнистые волосы, цвета холодной стали, были аккуратно подобраны на затылке, позволяя всего лишь нескольким прядям кокетливо спадать по шее.

Черты лица оказались достаточно мягкими и добрыми, но только не странные желтые глаза. Поблёскивая, словно маленькие огоньки, они куда больше напоминали птичьи, нежели человеческие, а широкие губы были изогнуты в уже более, чем знакомой ухмылке. Стояла Орин невозмутимо гордо и прямо, как могут держаться лишь знатные дворяне и высокопоставленные лорды. Уложив руки себе на пояс, женщина откровенно демонстрировала, что сейчас именно она и только она является хозяйкой положения. Что не говори, но весь её вид совершенно не вязался с образом человека проводящего свою жизнь в глухом лесу.

— Вот уж и не подумала бы, что ты способен выбрать себе в хозяйки такую тощую девчонку.

Подойдя к ним, она остановилась в крайне неприличной близости от Марии. Поднеся к своему лицу руку с невероятно длинными ногтями, напоминающими когти хищной птицы, Орин начала с невероятным высокомерием рассматривать свою гостью. Резко схватив ту за подбородок, женщина принудила её к себе. Пренебрежительно подняв бровь, она, то и дело, водила по Марии оценивающим взглядом своих пугающих глаз.

— А лицо такое, словно она и неживая вовсе.

Озадаченная и оцепеневшая девушка не могла и слова сказать. Происходящее вмиг выбило землю у неё из-под ног… Какая-то посторонняя женщина, рассматривает её словно кобылу на базаре! Ещё немного и та прикажет ей открыть рот!

— Достаточно Орин, ты смущаешь мою госпожу столь грубым обращением, — улыбнулся Михаэль, подходя ближе.

— И кто тут её смущает? А как насчёт тебя? Для чего же я понадобилась тебе?

— Сначала как следует, прими нас, а уже потом перейдём к делу, — мягко, но уверенно перехватил женскую руку, что игриво гладила его по груди.

— Как всегда холоден. Сколько лет прошло, а ты всё такой же. Неужели этот лёд уже никто не способен растопить?

— Оставь игры на потом, — приказал демон своим бархатным голосом, чуть наклонившись к ней. — Сначала дела.

— Хорошо. Тогда, с кого начнём?

— С моей госпожи.

— Ну ладно. Я надеюсь, ты как следует, держишь свою девку в узде?

— Не волнуйся, она ничего не сделает.

— О чём это вы? — эти слова заставили Марию подозрительно взглянуть на стоящую около него женщину. — Она что — ведьма?

— Ха, ведьма! — засмеялась Орин скрипучим и уже совсем не благородным смехом. — Какая чушь! Ты меня с ведьмой сравнила?! Дура, да будь я ведьмой Михаэль бы ко мне, и на фут, не приблизился! И чему тебя только учили?!

— Но почему?

— Почему? И ты ещё спрашиваешь?! А разве сама не знаешь?

— Орин. — остановил её Михаэль, положив руку на плечо.

— Так значит, и впрямь, не знаешь. Ясно, так ты ей ничего не рассказал. Это неправильно Михаэль, твоё молчание однажды принесёт куда больше проблем, чем дурацкие предрассудки и гордость. Попомни мои слова. А теперь, иди за мной, девчонка, меня попросили, как следует тобой заняться.

— Идите госпожа, я подожду вас здесь, — оставшись под дубом, он явно продемонстрировал, что ей ничего не грозит. — Обещаю, она быстро поставит вас на ноги.

Ветхая дверь безмолвно отворилась, позволяя войти внутрь. На секунду ослепнув, Мария уже через мгновение смогла осмотреться по сторонам. Из-за того, что в жилище было всего одно небольшое окно, внутри царил полумрак, а слабый рыжий свет исходил всего от нескольких свечей.

Помещение состояло из одной круглой комнаты, изогнутый потолок возвышался над ровным полом, который был аккуратно выложен плоскими, широкими камнями, переходя в невысокую кромку по стенам. Чуть поодаль трещал небольшой камин, слева от которого, стоял стол и пара табуретов, а за ними виднелся деревянный настил что, по-видимому, служил кроватью.

— Чего заглядываешь, куда тебя не просят?! — недовольный голос хозяйки, заставил смотреть только на неё.

— Извините.

— Иди уже, — позвала Орин, указывая на разложенное около камина покрывало. — Снимай плащ и садись.

Послушно выполнив указание, Мария опустилась на пол, недоверчиво наблюдая за хозяйкой. Взяв с полки, глиняную чащу, Орин начала наполнять её разными травами и какими-то странными перьями. Затем чем-то посыпала сверху, присаживаясь напротив.

— Руку.

Палец Марии обожгло острым лезвием, и женщина выдавила несколько капель крови в чашу, завершая свои приготовления. Потянувшись к свече, Орин подожгла содержимое чаши. Резко вспыхнувший огонь практически сразу же погас, оставляя после себя плотные клубы дыма, которые женщина начала вдыхать полной грудью.

Поначалу её вдохи были глубокими и неспешными, но постепенно участились, словно у загнанной лошади. От этого непрерывного, практически физически осязаемого дыхания Марии стало дурно: закружилась голова, и потемнело в глазах. Продолжалось всё это около трёх минут, после чего Орин резко затихла. Вдохи прекратились, как будто она и вовсе перестала дышать.

— Чего ты хочешь?

Наконец-то прозвучал вопрос, хотя учитывая голос — озвучивший его, было бы куда лучше, если бы всё осталось неизменно. Несмотря на то, что он однозначно принадлежал Орин, звучал тот необъяснимо гортанно и глубоко, как будто её горло сжимали тиски.

— Отомстить.

— Нет. Чего ты хочешь сейчас? — подняв ничего не выражающее лицо, больше похожее на безликую театральную маску, она взглянула на девушку своими желто-красными глазами, моргнув третьим веком, словно самая настоящая птица.

— Сегодня был слишком тяжелый день и боюсь, что если ничего не сделать, то просто сойду с ума от всего, что на меня навалилось.

— Я вижу две дороги. Две судьбы, рожденные случаем. Две твои жизни — рождённые дарованными именами. Ты выбрала путь Марии — отрекаясь этим от своего рыцаря. Что-то, обретая — чего-то лишаешься, а лишаясь, — обретаешь. Не появись Михаэль и тебя бы уже никто не спас. Ты бы осталась прежней, но твои страдания окупились бы встречей с тем мужчиной, что уготовила тебе судьба простого человека.

— Это значит,… — хрипло прошептала Мария, словно боялась услышать ответ, — что если бы я отказалась от предложения Михаэля… встретила бы Франциско, связав с ним свою жизнь? — Такова жизнь той, от чьего имени ты отреклась вместе с её судьбой.

— А что же теперь?

— Теперь ты Мария. Твоя судьба крепко связана с демоном, заключившим контракт. Он — твоё проклятье, и твой самый желанный дар. Твоя жизнь, как и твоя смерть, принадлежат ему. Лишь ему одному решать, что будет дальше.

— Разве это судьба? Жить на цепи?

— Смотря, в чьих руках эта цепь. Наступит день, когда ты добровольно её пожелаешь, надеть её на себя. В твоей жизни будет ещё достаточно боли и крови, но настоящий Ад тебя ждёт впереди. Тогда, когда ты потеряешь своего хозяина вместе с той цепью, которую так отчаянно ненавидишь.

— Я…

— Чего это ты раскудахталась? — надменно взглянула на неё Орин, снова став такой, какой встретила их у двери. — Довольно, иди уже. Настало время Михаэля, — поднявшись с колен, она взяла чашу с пеплом, убирая на место. — Нет, подожди! — потянулась за флаконом, протягивая девушке. — Выпей это.

Ничего не ответив, Мария взяла предложенный флакон и вышла прочь. Остановившись, держа дверную ручку, она прокручивала в голове все слова Орин. О разделившейся судьбе, о том чего она лишилась, что потеряла, о Франциско, но больше всего о цепях, что навек стали её судьбой. Судьбой — Марии.

— Как вы? — взглянул на неё Михаэль.

— Всё хорошо.

Не зная почему, но ей на самом деле стало легче. Слова, впрочем, как и сама Орин, звучали довольно высокомерно и совершенно неутешительно, но, несмотря на это, внутри отлегло. То ли из-за того, что они с Франциско на самом деле связаны, то ли потому что, выбрав другую жизнь, с ней следует смириться? Она не знала верный ответ, но знала, что любой из них принесёт ей покой.

«Другое дерево — другие плоды, но ведь не такие уж они и плохие, чтобы жаловаться».

— Иди, Орин наверняка тебя уже заждалась, еще минута, и она вновь обзовет меня какой-нибудь животиной, из-за того, что я тебя задерживаю, — усмехнувшись, Мария с лёгким поклоном показала на дверь своему фамильяру.

— Госпожа, теперь вам не позволено заходить внутрь даже под страхом смерти. Как следует, запомните это и знайте, Орин ни за что неспособна причинить мне вред.

— Почему ты мне это говоришь?

— Еще поймёте, а сейчас пообещайте.

— Даю слово, что не войду внутрь, что бы ни случилось.

— Вот и хорошо, — ничего, как следует, не объяснив, Михаэль закрыл за собой дверь. — Спасибо за помощь.

— Не благодари. Мне пришлось это сделать только потому, что ты попросил, — спокойно ответила Орин, поправляя платье. — Ты ведь знаешь, что в любом другом случае всё было бы иначе.

— Не можешь простить ей пролитую кровь сородичей? — улыбнулся, усаживаясь на травяной ковёр.

— Скорее использовала бы в качестве платы за свободу.

— Думаешь, тебя отпустят, если ты её выдашь?

— Эта девчонка превратилась в настоящее бельмо на глазу демонов. И убей я её, то наверняка получила бы свободу.

— Так что же тебе мешает это сделать? — улыбнулся, освобождая ворот дублета.

— То, что она твоя. Будь её хозяином кто-нибудь другой, и проблем бы не было. Но ты.… Наверняка же поднатаскал её так, чтобы уже никто не смог ей противостоять.

— Только так, чтобы она могла продержаться против меня самого.

— А разве этого мало? Возможно, эта девчонка не знает твоей истинной природы, но я то — другое дело, как-никак уже достаточно долго с тобой знакома.

— Всего лишь чуть больше сотни лет, — усмехнулся демон.

— А мне больше и ненужно. Зная, кем ты был и кем стал, уже достаточно, для искреннего опасения. К тому же страх — не единственное, что меня держит, сам понимаешь.

— Долг платежом красен.

— Да… — согласилась, имея в виду совсем другое. — А теперь, давай посмотрим, что с тобой, — присев рядом, Орин внимательно наблюдала за всеми его движениями, пока тот снимал с себя дублет и рубашку. — Какого Дьявола! — не сдержалась, как только Михаэль повернулся к ней спиной.

— Сможешь залатать?

— Кто же тебя так…? Через всю спину…

— Да так…

— А почему же сам не заживил? Стоп! Кровь…нет, это и не кровь вовсе. Чёрного цвета…смола — это значит…Проклятая девчонка!

— Случайно получилось, Мария ни в чём не виновата.

— Какая же безалаберная девка, лезет на рожон, совсем головой не думая!

— Она не знает о том, что является сосудом. Я не стал ей об этом говорить.

— А если бы сказал, то она могла бы быть, куда более осторожной.

Поднявшись, Орин подошла к полкам, достав чугунный кубок. Сосредоточенно вливая в него разные жидкости и высыпая порошки, разрезав руку, она стала наполнять его необходимым количеством крови.

— Или не хочешь, чтобы твоя «госпожа» знала о твоей слабости? Боишься, что она способна этим воспользоваться против тебя?

— Всё возможно. Мария уже не раз дала мне понять, что вполне способна и на такое.

— И после всего ты продолжаешь быть с ней?! А ведь глупо поступать подобным образом, для девчонки ты всего лишь демон. Свою истинную природу ты ведь ей тоже не раскрыл.

— Ненужно. Почему-то мне кажется, что от этого её отношение ко мне станет куда хуже нынешнего.

— Для тебя, было бы легче залечить её на девчонке.

— Нет, Мария не должна ничего об этом знать. Поэтому давай уже так, — прикусил сложенный пополам кожаный пояс.

— Ну, тогда приготовься, — села как можно удобнее, зная, как именно он может отреагировать на это лекарство — Сейчас будет очень больно. Михаэль, очень-очень больно.

Видя, как спокойно он сидит, Орин стало не по себе. Ведь даже если он не произнесет и звука, она знала, что боль он будет испытывать просто невыносимую. Обмакнув перья в приготовленную жижу, крепко сжала их в руке, чтобы они не выпали. Если Михаэль, не сможет вытерпеть и начнёт перевоплощаться, то всё зелье окажется на полу.

— Х-с… — впился пальцами в покрывало, яростно сжимая.

— Терпи, это только начало.

Снова окунув перья в лекарство, Орин медленно провела ими по открытой ране. Стараясь полностью покрыть её темно-бурой, вязкой жидкостью, что проникая внутрь, причиняла боль, гораздо сильнее, нежели раскаленный металл вместе с вонзёнными под кожу иглами. Она знала, каково ему. Знала, что это было даже страшней чем, если бы его плоть стали медленно разрывать на части или же живьем сдирали кожу.

— По-другому нельзя. Я должна убедиться, что лекарство проникло как можно глубже. У тебя в ране много смолы, пепла и серы. И если мы от них полностью не избавимся, тебе придётся туго. Очень туго.

— А-а… — подавляя крик, вонзил он зубы в пояс, понимая, что находится на грани потери сознания.

Ощущение было такое, словно ему на спину налили кипящее масло. После чего, разорвав рану, начали вливать прямо под кожу раскаленное железо. Михаэль чувствовал, как оно медленно заполняет его измученное тело.… Как, неторопливыми… змеиными движениями…скользит по его венам,… обжигает их,… сворачивает кровь.… Как томительно испаряет всю жизнь из него… и, застывая,…превращает в камень…

— Держись, и ни в коем случае не обращайся!

Но его спина уже изогнулась, начав так непослушно и хаотично пульсировать, словно из неё что-то собирается вырваться. Казалось, что рёбра, кости шеи, рук и ног начали ломаться и гнуться. Плечи стало резко, одно за другим, заламывать вверх как у марионетки, с которой кто-то забавляется. Выкручивая при этом руки, которые он всё ещё пытался контролировать.

Зарычав, более не в силах этого вытерпеть, Михаэль старался сдержать себя, не изменяя человеческого облика, в котором испытываемые муки было намного сложнее перенести. Тело, более не способное их выносить, инстинктивно пыталось перевоплотиться, чтобы уменьшить страдания. Желало избавиться от плотских оков, освободиться от них для своего исцеления. Но, всё же, подчиняясь сильному голосу разума, никак не могло себе этого позволить.

— Всё! — поспешила отскочить от него Орин. — А теперь отлежись. Тебе необходимо отдохнуть, пока боль не утихнет, или ты потеряешь сознание.

Измученно падая, он попытался придержать себя, упершись руками. Тяжело дыша, Михаэль продолжал терпеть невыносимую боль. Теперь, когда самое страшное было позади, всё внутри горело оттого, что деформированные кости и мышцы постепенно начали, приобретать нужное положение. Причиняя при этом адские страдания, они медленно: срастались,… уменьшались,… становились прежними…

Властные волны боли стали медленно отступать, но даже эта малость, стала для него настоящим облегчением. И теперь он наконец-то мог расслабиться. Холодный пот, выступивший на лице и по всему телу, помогал остыть, в тоже время, напоминая обо всём том ужасе, что был им пережит всего лишь за какие-то несколько минут. Подождав ещё немного, Михаэль, чуть пошатываясь, выпрямился и потянулся к ране.

— Затянулась. И это всё только благодаря тебе.

— Не смей мне тут улыбаться! С твоей стороны это был слишком глупый, даже безрассудный поступок. Послушал бы ты меня, говорила же, что залечить её на Марии было бы куда проще. Да к тому же на ней она была, куда меньшего размера.

— Не хотел, чтобы ей пришлось терпеть подобное, — обессилено сел облокотившись о стену.

— Подумаешь, помучилась бы немного. Всё равно её боль с твоей, ни в какое сравнение не пошла бы. И в конечном итоге в этом лишь её вина! Как она её получила?

— От химеры. Потеряла бдительность, и та наскочила со спины, повредив печать.

— Вот значит как, достаточно глупо попасться на подобном. Так значит Мария, у тебя, такая слабачка? Поэтому ты и не хотел, чтобы я всё сделала через неё?

— Отнюдь. Ей и так достаётся, с госпожи и её собственных кошмаров хватит.

— Терпеть не могу, как ты называешь эту соплячку «своей госпожой». Знала бы она, кто ей на самом деле служит, — раздраженно продолжала Орин настаивать на своём. — Да ты сам-то, как на такое решился? — не обратив никакого внимания на вопрос, Михаэль запрокинул голову, отвернувшись от неё, словно о чём-то задумавшись. — Пожалел, значит. Понятно.… Неужели её сны настолько ужасны? — вытерев руки, Орин присела рядом, поднося ему кружку с тёмно красной жидкостью. — Выпей.

— Не нужно.

— Не отказывайся. Тебе необходимо набраться сил, а она, пусть и взята у животного, но всё же лучше человеческой еды. Знаешь, как только ты появился, я сразу почувствовала, что с тобой что-то не так. Ты ослаб и достаточно серьёзно. Кто-то тянет из тебя соки, высасывает силу. Но кто и почему, я не могу увидеть. Он мне этого не позволяет. Поэтому будь осторожней, Михаэль, если так пойдёт и дальше, то ты не сможешь за себя постоять.

— Ты как всегда права Орин. Мне на самом деле очень плохо, но этого я, всё равно, пить не стану.

— Хочешь продолжать быть доблестным демоном, не пьющим кровь? Не думаю, что она это оценит. Для неё, как бы ты не поступал, неизменно останешься простой нежитью.

— Всё именно так, как ты и говоришь. Но делаю я это вовсе не для неё. Я это делаю для себя.

Внимательно посмотрев на него грустными, проницательными глазами, она прекрасно поняла, о чём идёт речь:

— Как всё началось? Когда ты стал терять силы и как именно всё это происходит?

— Недавно. Появляются чувства, и даже ведение о клеймённых, но мне удалось себя сдержать. Вот только, как ты и сказала, если так пойдёт и дальше, мне не поздоровится. Все силы уходят на подавление возникающих желаний. Но стоит мне как следует, восстановятся, тут же всё происходит снова, выбивая почву из-под ног. Откуда это всё идёт, я так и не смог определить. Возле меня нет ведьм, но, не смотря на это…

— И Марии, как я полагаю, ты не стал об этом рассказывать.

— Ей ни к чему знать подобное.

— А я, как погляжу, ты от неё много чего скрываешь. Неужели настолько сильно не доверяешь?

— Не хочу, чтобы она переживала.

— А может наоборот, боишься, что она и переживать-то и не будет? Что девчонке, о которой ты так заботишься, будет всё равно?

— В отличие от тебя, по моим венам не течет человеческая кровь, и подобные вещи меня совсем не интересуют и, уж тем более, не пугают.

— В любом случае, тут что-то не чисто, — отставила Орин кружку, так и не уговорив Михаэля выпить. — Кто-то держит зуб на тебя, возможно, причина подобного — твоя подопечная. Она нанесла серьёзный урон нежити. Поговаривают, что даже Он, крайне недоволен сложившимся положением. На вас началась настоящая охота, и я не удивлюсь, что на неё вышли равные тебе. Михаэль, ослабленным, ты не сможешь выстоять против нескольких князей, а постоянно подпитывая Марию силами для охоты так, тем более. Откажись от этого контракта, оставь затею с девчонкой. Её душа не стоит твоей.

— Нет. Это невозможно, я выполню условие нашего контракта, как и обещал.

— А что потом? Тебе она настолько сильно тебе необходима? Ты так сильно хочешь её поглотить?

— Я…не знаю.… Но сейчас могу сказать только одно. Я останусь с ней и это всё.

— Подобная преданность приведёт тебя только к страданиям. Я вижу тьму на твоём пути, беспросветный мрак и огонь, что поглотят тебя. Твоя судьба будет зависеть от твоего выбора, и прошу, пусть он будет правильным.

— Снова что-то видела?

— Перед самым твоим появлением. Михаэль, эта девчонка — твоя гибель. Умоляю, оставь её и уходи, иначе…

— Нет, — твердо возразил, спокойно надевая рубашку.

— И ещё одно… — не удержалась Орин от вопроса, ответ на который мог стать единственным шансом на его спасение, — Ответь мне, только честно. Она ещё не потеряла свою способность плакать?

— Вот значит как, — метнул он в Орин колкий взгляд — Всё-таки заметила.

— Да тут и замечать ненужно. Когда Мария не сможет плакать, когда она лишится этой возможности и разучится проливать слезы,… тогда… и человеком перестанет быть. Ну, так как? Когда эта девчонка в последний раз плакала?

— Практически год назад.

— Значит…

— Ничего это не значит. Мария не плачет не потому, что не может, а из-за того, что не хочет. А это разные вещи.

— Не стоит обманывать себя. Всё дело в том, что она постепенно теряет свою человечность. И когда это случится, то она не сможет принадлежать ни к одному из всех возможных родов. Ещё не чудовище, но уже и не человек. Мария станет тенью куклы. И её душа — та, ради которой ты так стараешься, высохнет, потеряет свой цвет и вкус, превратившись в сухарь.

— Если это на самом деле случится. Если она и потеряет себя, обратится в чудовище, лишенное души, я стану тем, кто положит этому конец. Можешь даже и не сомневаться Орин, в таком случае Мария умрёт от моей руки. Но сейчас отсутствие её слёз — не признак слабости и не говорит о том, что невыплаканные боль и страдания стали разъедать её. Она достаточно сильна для того чтобы просто уничтожить их внутри себя и я прекрасно понимаю к чему ты это начала, но Орин, неужели ты думаешь, что я позволю ей потерять саму себя? Не для того я так близок с ней, чтобы она превратилась в тень куклы. Ведь ты и сама, не хуже меня понимаешь, что теперь мы с ней связаны как одно целое. Нить судьбы крепко-накрепко сшила нас с Марией, и обратного пути нет.

— Подумаешь, да чем вы связанны?! Разорви с ней контракт и заключи с кем-нибудь другим. Она — не единственный человек, что даст тебе возможность существовать в этом мире.

— Верно, не единственный, но никто другой мне не нужен. Я отказываюсь служить, кому бы то ни было и, пообещав Марии вместе пройти весь этот путь и не стану убегать из-за предстоящих трудностей.

— Не понимаю, я совсем тебя не понимаю. Отказаться от свободы и безопасности ради службы простому человеку. Нет, не понимаю, — пораженно развела руками Орин, напрочь отказываясь принять подобное.

— Мой контрактор — не простой человек, и я уже не раз в этом убедился.

— И всё равно она не поймёт твоих стараний, а если и поймёт, то уж наверняка не оценит.

— Кто знает, — насмешливо улыбнулся мужчина, пожимая плечами, — У меня впереди целая вечность. Так, что поживем — увидим.

* * *

«Что-то он долго» — вздохнула Мария и сделала ещё один глоток горькой настойки.

Донесшийся до неё звук заставил испуганно содрогнуться. Снова прислушавшись, девушка поняла, что этот сдавленный, болезненный рёв доносится не из дома Орин. То, что она слышит, исходит из неё самой. Это был не женский голос и явно принадлежал её фамильяру. Лишившись контроля, Михаэль позволил Марии услышать, через какую мучительную агонию ему сейчас приходится пройти.

«Да что же она с ним делает?! — потянулась к двери. — Нет, он достаточно силён, чтобы постоять за себя, не думаю, что та женщина способна на то, что может причинить ему вред. Черт! — беспомощно согнулась, закрывая уши. — Я не могу этого слышать!»

Сосредоточившись на сердцебиении, она старалась заглушить болезненные рычания своего фамильяра, от которых всё внутри предательски сжималось и дрожало. Не зная, что стало причиной подобного, девушка — понимала только одно — должно было произойти нечто ужасное. И этого ей хватило, чтобы начать сходить с ума от страха за него. Дурманящий напиток, что так легко и быстро освободил от тоски по рыцарю, до сих пор не позволял стоящим в ушах крикам терзать бешено бьющееся сердце. Крик стих, наступила тишина, а она всё также сидела не в состоянии расслабиться. Ей казалось, что если она откроет уши, то снова это всё услышит. Прошло около десяти минут, но он так и не появился. Больше не в состоянии послушно ждать, она решила подойти ближе. Но не успела Мария прикоснуться к двери, как та неожиданно открылась.

— Что это вы тут делаете? — недоверчиво вздёрнул бровь демон. — Неужели снова подслушиваете?

— Нет. И почему это «снова»? Говорила же, в прошлый раз это случайно получилось.

— Тогда из-за чего?

— Да как ты можешь спрашивать у меня подобное? Разве не понятно? — подняла на него необычайно заботливый взгляд. — Волновалась за тебя…

На мгновение пораженный подобным ответом, он замер, не в состоянии отвести от неё взгляд. Мария, ничуть не смущаясь, продолжала всё также искренне смотреть на него, даже не скрывая испытываемого ею волнения. Нежные нотки облегчения и слёгка расслабленные, приоткрытые губы смягчали её лицо, а играющие на ветру пряди волос придавали необычайную притягательность и обворожительность.

— Понятно, — на секунду закрыв глаза, Михаэль неоднозначно улыбнулся. — Спасибо, что вы волнуетесь за такого, как я.

Тепло, взглянув на неё, демон положил на темно-русую голову руку, видя, как девушка без какого-либо возражения приняла его благодарность, даже не попытавшись смахнуть или отстраниться.

— Обещай, что больше никогда так не поступишь.

— Обещаю.

Проводив его взглядом, Мария продолжала стоять на месте, лишь немного обернувшись и, наблюдая за тем, как он подошел к лошадям, доставая заготовленные припасы. Словно завороженная, она наблюдала за тем, как он двигается, разбирает сумки, как поправил волосы. Смотрела на его необычайно спокойное лицо. И в этот момент в её голове возникла только одна единственная мысль: «Как же хорошо!». Внутри стало невообразимо легко и свободно. Чуть запрокинув голову, она сделала жадный глоток воздуха — наслаждаясь этим томительно приятным мгновением.

— Он совсем не такой, каким ты его считаешь, — проговорила Орин, выходя на улицу. — Однажды ты это поймёшь, но будет уже слишком поздно.

— Откуда вы знаете Михаэля?

— Не твоё дело.

— Как скажете, — не став пререкаться, понимая, что всё равно не получит внятного ответа или же запутается ещё больше прежнего, Мария пошла к своему фамильяру. — Что ты собираешься делать?

— Что бы вы ни говорили, но ничего не есть целый день — ненормально. У вас не хватит сил, чтобы дать отпор, а это очень важно.

— Согласна, к тому же я на самом деле ужасно проголодалась.

— Вот и хорошо. Подождите немного, через несколько минут приступим к ужину.

Кивнув ему, девушка решила прогуляться, осматривая окрестности. Это место было достаточно, своеобразно. Поначалу Мария не обратила на это внимания, но постепенно начала понимать, что оно словно отрезано не то, что от людей.… Казалось, что оно потеряно для всего мира. Кажется, что заблудиться здесь не представляло особого труда, стоило всего лишь зайти за дерево или куст и уже не вернуться обратно.

— Странное место, такое впечатление, что с ним что-то не так. Неправильное оно. Вот только почему, никак не могу понять, — пробормотала Мария, всматриваясь в окружающие её деревья.

— Вы правы, — появился Михаэль, оставаясь у неё за спиной. — И хорошо, что не пошли дальше, ведь оно находится в петле разлома. То есть одновременно и существует, и нет. Если бы вы зашли за барьер, мне бы пришлось вас искать.

— Но для чего всё это?

— Чтобы Орин не смогли найти и вернуть туда, откуда она сбежала.

— Ответь мне, после того как мы покинули Шартр, в какую сторону направились? Я хотя бы примерно должна знать наш маршрут.

— Мы преодолели Сенонш, но где именно, этого вам знать не положено.

— Как скажешь.

— Пойдёмте, ужин готов.

Послушно последовав за ним, она еще раз оглянулась, словно пытаясь что-нибудь увидеть, за что-то зацепиться, но не получив желаемого, сразу же отказалась от этой затеи.

— А разве она не присоединиться к нам?

— Нет, Орин не хочет есть.

— Тогда почему бы ей просто не побыть с нами?

— Сначала, как следует, подкрепитесь, а потом я отвечу на все ваши вопросы.

Ужин подошел к концу, когда на небо взошла луна, а разгоревшийся костёр, чуть потрескивая, золотом блестел на листьях и стволе огромного дерева. В воздух поднимались маленькие искорки, что проделав небольшой кружок под жаром пламени, медленно затухали. Сидя неподалёку от Михаэля, Мария наслаждалась видом играющего пламени, красивые языки которого то и дело жадно облизывали поленья. Приятное тепло ласкало её, убаюкивало, растекалось по лицу и телу, обжигая покрасневший кончик носа.

— О чём это вы задумались? — улыбнулся Михаэль, смотря в спокойное лицо девушки.

— Из всего сегодняшнего дня, я по-настоящему смогла ожить только ночью.

— Что совсем не удивительно. С каждым разом, хотите вы того или нет, но вы становитесь похожи на ночное животное, как, впрочем, и все мы. Луна постепенно заменит вам солнце, а темнота ночи — свет дня. Для того чтобы уничтожать нежить, нужно самой стать подобной ей. Жить так, как живёт она, и думать, и видеть всё точно так же, как это происходит с нами. Со временем вы поймете, о чем я говорю. Увидите весь наш мир иначе, так, как его видим мы. Сейчас вашему взгляду открыта лишь его малая часть. Но, возможно, настанет время, и вы сможете увидеть его полностью. Не только как охотник, а…

— А как чудовище?

— Именно, — подбросил демон полено в шипящий костёр. — Рано или поздно все к этому приходят, но я бы не хотел для вас подобного участи.

— О чём это ты, как все к этому могут прийти?

— Я говорю об охотниках. Проводя столько времени возле нас, они сами наполняются всем тем, что уничтожали. Контрактор он или нет, в конечном счёте, все сходят с ума, а отсюда и последствия: пытки и убийства простых людей. Тьма, из которой мы состоим, способна овладеть многими, подчинить своей воле и играть, словно марионеткой. Вот откуда, истории о том, как безобидные люди, ни с того, ни с сего, начинают слышать странные голоса, заставляющие совершать ужасные поступки. Убивать своих собственных детей, вырезать целые семьи, есть человеческую плоть, пить их кровь и многое другое, что повергает в ужас.

— Бесноватые? — взглянула на него Мария, кутаясь в плащ.

— Именно. Те, которыми овладевает не тело демона, а их сущность. Своего рода тьма, что из них исходит.

— И как это происходит?

— Достаточно просто. Если проводить рядом с нами много времени, то помимо воли можно впитать в себя нашу сущность, а после смерти — стать одним из нас.

— Стать нежитью?

— Человек с его кровью не способен стать полноценной нежитью, а тем более бесом или демоном, — усмехнулся, Михаэль. В последние несколько месяцев Мария перестала интересоваться миром демонов и потому, такие беседы стали для него настоящей редкостью. — Но его душа уже более не может принадлежать Богу и становится призраком, что до самых краёв наполнен жестокостью и ненавистью. Такой дух теряет себя самого и, уже не помня, кем он был и кем стал, блуждает по миру, желая лишь одного — уничтожать. Но его можно очистить и вернуть, а вот тех, кто стал одним из нас — уже нет. Таких следует только убивать.

— Но ты же только что сказал, что человек не способен стать нежитью, — запутавшись, попыталась она прояснить сказанное.

— Плохо слушаете. Я ведь сказал — «с его кровью», а в этом и есть вся суть. Любой контракт связывает демонов и людей, делая чем-то единым. Сущность человека, не способна противостоять той тьме, что обитает в его фамильяре и впоследствии подчиняется ей. Вот такой человек, потеряв себя и совершив достаточно тяжкий грех, за который его захотят оставить, и может стать таким же демоном.

— Это значит, что если я совершу нечто страшное, после смерти стану нежитью?

— Не думаю, что теперь вам это позволят, соверши вы хоть сотню грехов.

— Ну…. Даже и не знаю, радоваться мне этому или огорчаться.

— Смеётесь? — удивлённо взглянул на неё Михаэль.

— Я уже давно смирилась со своей судьбой. И знаю, чем для меня всё это закончится. К тому же, отдать мою душу тебе — для меня куда выгодней, чем страдать от дьявольских пыток.

— Вот значит как. Предпочитаете смерть страданиям? — Михаэль откинулся на огромный ствол, не сводя глаз с пылающего костра, с каждым разом всё больше и больше поражаясь тому, что слышит из уст этого капризного ребёнка.

— Не буду этого скрывать и притворяться благородной. Я эгоистка, и сделанный мною выбор лишь лишнее тому подтверждение. Я всего лишь человек и как любому человеку, мне на самом деле чертовски страшно…. Нет, не умереть, — исправилась Мария. — А пережить то, что ждёт после. Испытать на себе муки Преисподней. Не хочу пасть до того, чтобы присутствующая нежить наслаждалась моими страданиями и воплями.

— А я-то уже и голову сломал, — фальшиво улыбнулся, — разгадывая и, с чего это вы так спокойно относитесь к тому, что мне придётся стать причиной вашей…

— …смерти.

— Вообще-то я собирался сказать — гибели, но смысл от этого не меняется.

— И насколько же твоя тьма поглотила меня? — подпёрла щеку Мария, уткнувшись в тёплую ладонь. — Сколько мне осталось до того, как я сойду с ума?

— Какой-то не приятный разговор вы начали, госпожа. Всему своё время, и не стоит лишний раз открывать для себя двери, за которыми нет ничего важного.

— Тогда расскажи мне следующее: кто такая Орин и что вас связывает?

Может эта женщина и была очень неприятной, самолюбивой и взбалмошной особой, и всё же почему-то, после этой встречи на душе стало намного спокойнее. К тому же, личность этой интригующей особы не оставляла Марию в покое и было чертовски любопытно, кто же она на самом деле.

— Хорошо, — согласился Михаэль, устраиваясь как можно удобнее. — Как вы уже поняли, Орин — не человек, но и не ведьма. Её отцом был демон, а матерью — полукровка от человека и ангела. Обычно, люди называют таких созданий нефилимами, но лично мне такое название не особо нравится.

— А просто полукровка тебя устраивает? — непонимающе вздернула бровь.

— «Нефилимы» — звучит гордо, но не отображает реальной сути вещей. Потому я и не люблю данное название. Что же до Орин, то её дедом был ангел, ставший последним в своём роде. А быть носителем ангельской крови — значит обладать такими возможностями, о которых мне и говорить не хочется. Демоны на такое совершенно не способны и именно поэтому все, кто хоть как-то связан с небесами — ценятся в моём мире как самое драгоценное сокровище. И, даже, несмотря на то, что Орин и не является полноценной нежитью — так же очень важна для нас, ведь благодаря тому, что в ней сочетаются силы обеих ипостасей, она способна исцелять раны даже от самого Ригарда. Эта женщина — алхимик, лекарь и прорицатель, которой ещё никогда не было ни в Аду, ни в Раю, ни на земле.

— И что же такая важная персона делает в этом Богом забытом месте? Ведь если всё именно так как ты и говоришь, то её бы буквально носили на руках! А это, уж простите, но гораздо лучше чем — Это! — насмешливо пожала плечами, скользнув взглядом по жилью Орин.

— Так и есть. До пятидесяти лет ей пришлось жить в Преисподней, но с каждым разом ей все сложнее было находиться рядом с другими демонами. Всё же Орин куда больше человек, нежели простые полукровки, вот поэтому она и совершила побег, даже, несмотря на то, что там занимала высокое положение и статус. Орин родилась в 1301 году, но из-за своего происхождения не может жить вечно и не способна умереть, как человек. Ей отмерена долгая жизнь демона, как и долгая старость простого смертного. В момент нашей встречи, девчушка, что на самом деле прожила, целую человеческую жизнь, желала лишь одного — свободы. Увидев меня и решив, что я пришёл вернуть её обратно, она была готова даже к смерти, но всё сложилось иначе.

— И почему же ты не вернул Орин?

— Наверное, из-за того, что мне не нравится идти на поводу у других.

— Действительно не нравится. С каждым разом ты поступаешь всё опаснее и опаснее.

— А вы значит, так сильно за меня волнуетесь? — усмехнулся демон, смотря на раздраженную девушку.

— Нисколько! Меня просто удивляет, насколько необдуманно ты порой поступаешь! Сначала пошел против знати решив скрыть Орин, а теперь ещё и охотишься вместе со мной на собратьев.

— Может и не обдумано, но заключив наш контракт, я и близко не предполагал, что вы решите заниматься чем-то подобным. Найти нужного вам контрактора — это одно, а охотиться во время этих поисков на нежить — другое.

— То есть, — с настоящим интересом взглянула на него Мария — знай, ты с самого начала, что я решу убивать всю нежить, что встречу у себя на пути и не стал со мной связываться?

— Скорее всего, да. За мою жизнь с меня уже хватило кровопролития, так что я бы навряд ли захотел делать всё это своими руками.

— Что ж, в таком случае мне очень повезло.

— И вы даже представить не можете насколько, — усмехнулся Михаэль, уже и, не представляя себе какого это, не иметь дела с этой своенравной девчонкой.

— Так это ты помог Орин сбежать?

— Сбежать? Ну что вы, к тому времени меня уже давно не было в Преисподней. Всё началось в 1353 году, во время столетней войны. В то время она была чуть старше вас, и я встретил её на поле боя сразу же после очередного сражения. Орин шаталась между трупами в поисках выживших, чтобы испить их крови. Тогда я не собирался помогать ей, но она увязалась за мной словно беспомощный щенок. Ничего не говорила и не делала, а просто держалась на расстоянии, напоминая мою собственную тень. И продолжалось это до тех пор, пока мы не встретили того, кто хотел вернуть её обратно в Преисподнюю.

— Ты убил его? Того демона.

— Он был достаточно мерзким созданием, — насмешливо улыбнулся, не сводя взгляд с пламени, в то время как оно бронзовыми переливами играло на его до не приличия привлекательном лице, — которых в Аду гораздо больше всех прочих. Тогда-то Орин и призналась, что видела меня раньше, и знала, что я должен буду прийти к ней на помощь. А после я помог ей добраться сюда и создать барьер, спрятав от всего прочего мира нежити.

— И как давно ты уже блуждаешь между нашими мирами?

— Достаточно, чтобы обо мне успели позабыть. Вычеркнуть моё имя и не иметь достаточно сведений, как о, всех тех болванах что то и дело готовы заключать контракты со всеми подряд, только бы стать хоть немного сильнее.

— Не хочешь, чтобы люди так много о тебе знали?

— Не хочу, чтобы они знали обо мне как о… — замолчал Михаэль, пристально посмотрев на девушку, словно оценивая, как далеко зашел в своих рассказах. — Не важно. К тому же, мы отошли от изначальной темы. Разлом, в котором живёт Орин, не позволяет добраться до неё, но в то же время ей нельзя оставлять его дольше чем на несколько минут. Если она нарушит правило, то добраться до неё будет лишь делом времени. Также в дом нельзя впускать больше одного гостя, в противном случае, охраняющий её барьер, сойдёт на нет. Орин, как того и желала, смогла сбежать из Ада, вот только можно ли её образ жизни считать свободой, я до сих пор не знаю.

— А я знаю, она свободна. Свободна, потому, что до сих пор не сдалась. И, если продолжает жить жизнью отшельника и затворника уже больше сотни лет значит, довольна ею. Всегда есть выбор и у неё тоже. Орин своей сделала и не жалеет об этом. Можешь мне поверить.

— Такое впечатление, что вы говорите не о ней, а о себе. А я совершенно не тот, кому можно показывать «Ахиллесову пяту».

— Я сама сделала такой выбор, — усмехнулась, пожимая плечами. — И теперь тебе придётся знать обо всех моих слабостях. Ими я лишу тебя покоя, а возможно, что и выбора. Посмотрим, какие противоречия вызовут они в тебе и, к какому решению в своё время приведут.

— Ну, даже не знаю, к чему они приведут: очернят вас в моих глазах или же сделают ещё желанней прежнего.

— Ерунда, недостатки не могут сделать человека желанней.

— Они помогают обрести ту неосознаваемую близость между двумя людьми, что ранее была недосягаемой. Превращают призрачную музу в обычную девушку, а царя в простого смертного. Но не думаю, что вы сможете этого понять. Поэтому не забивайте свою милую головку подобными мыслями. Наслаждайтесь жизнью, в которой данные вещи не способны произойти. Поверьте, сейчас самая прекрасная пора, потому что вы можете совершенно не задумываться об этом, осознавая всю истину такого простого, но такого противоречивого заключения.

— Но разве это способно сблизить?

— Это способно не только сблизить, это заставляет потерять голову. Лишиться самого себя в радости от осуществления своего желания. А подобное пьянит куда сильней самого крепкого вина.

— Звучит достаточно жутко, — Мария подтянула к себе ноги, прикасаясь губами к коленям.

— Жутко, это верно, но такова, суть человеческой природы, да… и не только её.

Наступила долгая пауза, находясь в тишине, Михаэль продолжил смотреть на огонь, любуясь его красотой и изяществом, а Мария, совсем не думая о сказанном ей, тихонечко наблюдая за своим фамильяром.

— А почему ты выглядишь именно так? Я имею в виду, почему у тебя именно такая внешность? Существует ли в этом мире ещё один такой же человек или же ты сам по себе решил стать именно таким?

— Я ничего не знаю о существовании людей, похожих на меня, и выгляжу так не потому, что сам этого захотел, — ответ был невнятным и, как ей самом показалось, Михаэль не очень-то и хотел говорить с ней о чём-либо подобном. — И ещё кое-что, простите за то, что не смог сдержать слово. Я ведь так и не успел показать вам всей красоты собора.

— Не страшно. Конечно, не могу сказать, что мне не жаль, но не настолько, чтобы сожалеть об этом, как о чём-то по-настоящему ужасном. К тому же, так у нас появится лишний повод туда вернуться.

— Возможно, вы правы. Тогда я расскажу вам о нём в следующий раз, когда мы снова туда вернёмся.

— Согласна. А ты… Может, всё же скажешь, что произошло внутри?

— Ничего особенного.

— Вот как? Считаешь, что подобное можно отнести к тому, что не имеет никакого значения?

— Случившееся никак не влияет на наш с вами контракт, и этого достаточно.

— Достаточно, значит, — раздраженно прошипев себе под нос, и привстав, она неторопливо потянулась к голенищу.

— Что вы делаете? — ринулся к ней Михаэль, забирая нож, но алая кровь уже текла по её ладони. — С ума сошли, вытворять подобное?!

— Уйди! — отдернула руку, не позволяя к себе притронуться. — Это просто порез ничего страшного.

— Да у вас кровь так и хлещет. Дайте мне перевязать рану!

— Нет! — сделала шаг назад.

— В какую игру вы решили сыграть со мной? — рассерженный Михаэль не мог понять смысла в происходящем. — Одной руки вы уже лишились, а сейчас хотите ещё и без второй остаться?

— Как это способно повлиять на наш контракт?

— Никак, — наконец-то ответил, не сводя глаз с девушки.

— Вот и замечательно! В таком случае, почему ты хочешь мне помочь?

— Я всего лишь предложил вам свою помощь. А вот решать, нужна она или нет — ваша привилегия.

— Вот я и решила. Она мне ни к чему. Так что отдай его!

Протянув руку, Мария потребовала нож обратно и, крепко сжав его, второй раз провела лезвием по окровавленной ладони. Наблюдая за всеми её движениями, Михаэлю хотелось вырвать оружие из рук этой взбалмошной девчонки и как следует перевязать истекающую кровью руку даже, невзирая на все её протесты.

— Неприятное чувство, правда? — своим вопросом она заставила его очнуться. — Неприятно, когда тебе говорят, что ничего ненужно? Звучит так, словно вместе с помощью отказываются и от тебя самого. «Мне не нужна твоя помощь», словно «Мне не нужен ты», «Тебя это не касается», словно «Мне неважно, есть ты рядом или нет». А «Никак не влияет на наш контракт» — «Вы не способны волноваться за меня, если только это не связано с исполнением вашего желания». Вот значит, какого ты обо мне мнения! Ну что ж, если это так, то во всём виновата только я. Хорошо, я согласна больше никогда не думать о тебе, если ты клянешься никогда не переживать за меня. Вот тогда больше я не задам тебе ни одного подобного вопроса и больше ни за что не стану волноваться. А теперь — обещай!

Внимательно слушая каждое сказанное слово, Михаэль продолжал смотреть на неё ничего не выражающим взглядом, не давая ни малейшего намека на принимаемое им решение. Сделав уверенный шаг на встречу, он оказался так близко, что Марии пришлось поднять голову, чтобы не отворачиваться. Хотя из-за появившегося между ними молчания и последовавшего за ним напряжения ей очень хотелось это сделать. Вот только поступи она так, и все слова, вместе с действиями станут мусором. Ведь от них так просто смогли отказаться.

— Не могу, — спокойно опустил он взгляд на её руку.

Его теплые пальцы нежно дотронулись до запястья. Аккуратно обхватив его, Михаэль дотронулся до окровавленной ладони поцелуем своих горячих, мягких губ. От подобного, Марию кинуло в дрожь, за которой последовал холодный озноб. Сердце забилось с такой бешеной силой, словно превратившись в маленькую испуганную птичку, что ценой собственной жизни, из последних сил билась о решетку клетки, желая обрести свободу. Расправить крылья и взлететь высоко-высоко в небо — купаясь в потоках встречного ветра, кружевных облаках и безграничной синеве неба.

Но затем, почувствовав, как следом за его губами по её ладони скользнул язык, она задохнулась. Внутри всё оборвалось и замерло, а затем сжалось, неторопливо завязываясь в крепкий и очень тугой узел. Тело опустело, а от испытываемого страха и волнения голова предательски пошла кругом. Её кинуло во всепоглощающий жар, от которого стало ещё сложнее дышать. Хватая воздух, зажатой в тиски, грудью, Мария не знала, что делать и как сейчас нужно поступить. Понимая, что именно её действия привели к подобному, она уже не могла, как прежде отдёрнуть руку или же сказать что-то грубое. Она просила у него ответа, а получив его, растерялась, не зная, что теперь делать?

Медленно проведя языком по кровоточащему порезу, пробуя её на вкус, он почувствовал, как по его венам разливается жизнь. Словно в них проснулся ветер, сменяющий мёртвый штиль шумом лёгкого бриза и мягким, мелодичным шелестом волн. Появилось странное чувство свободы, от которой всё внутри затрепетало. Вкус её крови был таким необычным, что им было невозможно насладиться. Он забавлялся с Михаэлем, упиваясь своей над ним властью, также как прохладный ручей, которым невозможно напиться — утоляя терзающую жажду. Как самая чудная музыка, красота возлюбленной с которой приходиться навсегда проститься…

Мария не могла понять, что именно он испытывает в этот момент, но отчётливо ощущала спокойное биение его сердца и неторопливое дыхание, под которыми и сама начала успокаиваться. Показалось, что их сердца забились в унисон, растворяясь, друг в друге. Это было невероятно пугающее, тревожное чувство, показалось, что в нём она понемногу стала терять свою свободу…

Наконец подняв голову, взглянув в её глаза, всё ещё пребывая в испытанном оцепенении, Михаэль осознал, что происходит. Вид, того, как его откровенно растерянная госпожа, изо всех сил старается держаться как можно безразличней, не выказывая не своего испуга, ни смущения, заставил его остановиться.

— Уже поздно. Идите спать.

Бесчувственно выпустив её руку, он оставил Марию одну, уйдя в темноту ночи. Внешне полностью спокойным — ненавидя себя за подобную несдержанность, Михаэль хотел уйти как можно дальше, чтобы не чувствовать её присутствия. Которое, после случившегося, стал ощущать ещё отчетливей прежнего, словно полностью погрузившись в неё, чувствовал всё, что с ней связанно и всё, о чём она думает. А думала Мария только о том, от чего ему становилось не выносимо.

«Какого дьявола я вытворяю?! — ударил Михаэль ладонью о толстый ствол, мгновенно поваленного дерева. — Да что же со мной такое?!»

* * *

— Орин? — удивилась сонная Мария, видя возле себя эту несносную женщину. — В чём дело?

— Слушай меня внимательно. Не смей ничего говорить Михаэлю по поводу случившегося.

— О чём это ты?

— Вот об этом, ду…

Очень хотелось обозвать девчонку, но понимая, что это может только всё испортить, Орин сдержалась. И просто взяв её за руку, стала аккуратно разматывать наложенную повязку.

— В любом случае ты сама во всём виновата, — вылила ей на ладонь бурую жидкость. — Поступаешь как безответственный ребёнок, совсем не думая о том, кто постоянно приходит к тебе на выручку. Его нет рядом, можешь не оглядывайся и думаю, что он не появится уже до самого рассвета. То, что демоны испытывают слабость перед кровью своего контрактора, вполне естественно, но Михаэль никогда не хотел опускаться до подобного, и теперь, наверняка, презирает себя за это. Поэтому, когда он вернётся, прошу, сделай вид, будто ничего и не было. Так ему будет легче продолжить тебе служить. Поверь, если ты не сделаешь так, как я говорю, то сразу почувствуешь в нём перемены, о которых в дальнейшем чрезвычайно пожалеешь. Поэтому не лишай его достоинства.

— Он мне ничего не говорил о том, что моя кровь действует на него подобным образом.

— Думаю, что Михаэль и сам до конца не осознаёт того какое сильное воздействие на него оказывает кровь контрактора. Ведь прежде он всегда от неё отказывался, потому что, хоть она и необходима ему для получения сил, но не настолько необходима как другим демонам. Но сейчас, когда… Просто не смог сдержаться.

— Когда — что? — с надеждой взглянула на присевшую около неё женщину, стараясь получить хотя бы один внятный ответ. — Скажи мне, Орин, я ведь не слепая и вижу, что с Михаэлем происходит что-то странное. Но он ничего мне не рассказывает, а самостоятельно догадаться не в моих силах. Я ведь не знаю обо всех этих демонических особенностях.

— Это не моя тайна, а потому и не мне её озвучивать. Михаэль сам обо всём тебе расскажет, когда сочтёт необходимым. Поэтому не торопи события. Неизвестно, узнай ты её: станет легче или же всё наоборот усугубится.

— Неужели ты можешь видеть всё на свете?

— Я вижу только то, что мне позволено. Этого среди прочего нет, видимо, его молчание является одним из тех звеньев, что решают дальнейший ход вашей с ним судьбы. А я не могу озвучить то, что может, но не должно быть изменено. Ваша судьба, как и ваша жизнь уже давным-давно была начертана на камне веков. Вы должны были встретиться, чтобы каждый из вас мог выполнить своё предназначение, но в чём их суть и смысл — скрыто ото всех, кроме Господа. Но Он никогда не раскрывает эту тайну для того, чтобы слушая голос своего сердца, человек обрёл самого себя. Как птица, что приняв участь, стать жертвой — дарит жизнь своему убийце. Как вышедшая из берегов река, уничтожая всё на своём пути — позволяет земле отдохнуть, наполняясь новыми силами. Он хочет, чтобы человек шел вперёд, осознав и приняв то, зачем пришел в этот мир, не пытаясь от этого скрыться. Господь истинно любит тех, кто вопреки страху, вопреки боли и страданиям, дошел до самого конца. Ваша с Михаэлем встреча закономерна только потому, что она случилась. Мария, ты можешь жалеть себя, проклиная за сделанный выбор, но стать по-настоящему свободной ты сможешь, лишь приняв его — потому что такова твоя участь.

Ты на самом деле могла прожить свою жизнь по-другому, но подумай, смогла бы ты на самом деле отказаться от того, что обрела и захотеть вернуться обратно? Ответь мне сейчас, в эту минуту. Ты можешь отказаться от всего того, что смогла узнать о природе мироздания, от возможности видеть то, что неспособен увидеть никто другой? Забыть всё это, словно страшный сон? Отказавшись вместе с этим и от Михаэля? Готова проснуться однажды на рассвете под крик петуха, навсегда позабыв о нём? Ведь в подобном случае, ты с ним никогда и не встречалась, никогда не видела и, даже не знаешь о его существовании. Не знаешь о существовании того, кто был готов отдать за тебя собственную жизнь. Того, кто всегда был рядом. Ты готова к этому, Мария? — следила Орин цепким взглядом за каждым движением девушки. — Вот именно поэтому я и говорю о закономерности. Ваша встреча стала толчком для рождения новой истории, что начала своё существование ещё за множество веков до этого дня. Словно всё на свете уже знало о том, что вы должны переплести свои судьбы — украшая ими линию мира, а он за это делает всё возможное, чтобы именно так и случилось. Чувство близости и родства, что появляется между двумя, стоит только встретиться взглядами — их воспоминание о том, что всё это время они были рядом. Ведь их имена тесно переплетались в одной, совместной истории — созданной Господом на камне, что дышит в унисон с душой мира — её жизнью.

— Но тогда, внутри, ты говорила совсем другое, — после того, что Марии пришлось испытать от прикосновений Михаэля, а теперь ещё и услышать об их связи, слова Орин её смутили. — О том, что я…

— Ты неверно поняла меня. Я говорю о том, что с самого своего рождения тебе суждено было стать контрактором именно Михаэля. И точно также противостоять демонам, что блуждают в этом мире. Ваша с ним история записана лишь так и не иначе. Не подумай ничего дурного, Мария, он на самом деле замечательный, но не человек, а поэтому для вас всё закончится слишком банально. Так пожелал Господь, поэтому перестань нести судьбу охотника, словно вынужденное клеймо, что помогло тебе выжить. Неси её гордо, ведь именно в ней ты и нашла своё истинное предназначение. Сейчас ты идёшь по подаренному тебе пути, не сворачивая и не теряясь, а это именно то, чего лишены многие, уж поверь мне. То, что ты слышала от меня прежде, на самом деле должно было случиться, но это стало уже не твоей историей. Так бы продолжилась история девушки, от имени которой ты отказалась, но уже не твоя. Заключив контракт, ты переродилась, словно птица, что наконец-то смогла обрести крылья и взмыть в небо.

— То есть и то, и это, не смотря на разность сказанного, — одно и то же?

— А разве в этом мире что-то может быть однозначно? Вода остаётся водой, несмотря на то, какая она, то ли молчаливо спящая в озере, то ли неукротимо бурлящая в водопаде. Также и всё остальное. Сейчас Господь хочет, чтобы ты поняла только одно — ты вода, потому что с самого начала должна была ею стать. Однажды родившись туманом и пройдя весь его путь, упасть росой на лепестки цветов, понимая, что если так случилось, то так быть и должно. Подарить цветку прохладу, напоить его собой, после чего погибнуть, не пытаясь вновь стать туманом. Те, кто отказываются выполнять своё предназначение, гибнут сами и губят своим эгоизмом других, за что наш всевышний Отец и злится на нас. Мы пошли против его воли, и мы согрешили.

— Как часто ты говоришь о Боге. Не думала, что такое возможно.

— А разве я не Его дитя, не Его творение? Он Отец всего сущего в нашем мире, и даже того, что лежит за его приделами.

— Орин, знаешь, я перестала любить Бога за то, что Он отнял у меня всю семью, лишил, возможно, выбора и больше я не стала с Ним говорить. Но раньше, когда я исправно ходила в церковь и слушала проповеди священников, считая их истинной, даже и подумать, не смогла бы, что сидя рядом с полукровкой, по чьим венам течёт кровь врага человеческого, смогу осознать куда больше прежнего. Возможно, если бы они также говорили тогда, я бы намного раньше смогла принять свой выбор, зная, что он не случаен, а с самого начала должен был быть именно таким. В любой другой жизни, родись я в иной стране, иным человеком, должна буду также его совершить. Даже смешно признаваться в подобном.

— Ничего смешного в этом нет.

Замолчала женщина, задумчиво глядя в темноту. Орин на самом деле была необычайна. Пусть и говорила немного запутанно, и сложно, но речь её была чистой и искренней. Сказанные ею слова навсегда останутся в памяти, казалось, что эта женщина говорила совсем не с ней, а с её душой и сердцем. Мария явственно ощущала, как каждый раз после их разговора становилось очень легко и свободно.

— Теперь я понимаю, почему Михаэль решил прийти именно к тебе.

— Нет, не понимаешь, то, что он приходит ко мне — лишь последствие. Настоящая причина спрятана глубоко в нём, в его рождении. То, что ему приходится нести в себе, никто не способен понять. Грех его рождения — мука всей жизни.

— Орин, ты… любишь Михаэля?

— Я ведь, пусть и не полностью, но человек и способна испытывать те же чувства, что и все остальные. И на самом деле люблю его, но прекрасно понимаю, что большее невозможно. Его душа, также как и сердце не могут принадлежать мне. Поэтому всё чем я могу довольствоваться, — ожиданием его появления, болью от его ухода, и надеждой на то, что этот мужчина, блуждая по миру, вновь придёт к порогу моей обители, и тогда я смогу помочь ему всеми своими силами.

— Но почему ты считаешь, что его сердце и душа не могут принадлежать тебе?

— Потому что встреча с каждым человеком дарит нам подарок — часть его самого, осколок, принадлежащий только ему. И именно он способен, как нельзя лучше подойти к той пустоте, что зияет, внутри каждого из нас, постепенно заполняясь. И во мне нет ничего того, что способно спасти Михаэля. Нет того, чего так сильно жаждут его душа и сердце. Того, что сможет помочь ему — освободиться от терзающих оков, но самое мучительное — не это. Оно ждёт меня впереди, когда мне придётся своими собственными руками отдать Михаэля тому, кто на самом деле хранит в себе столь необходимый для него осколок. И знать это — моё бремя, моё наказанье и моя судьба, которую я принимаю, невзирая на всю её горечь.

— Ты говорила, что лишаясь одного, мы получаем нечто другое, но что же тогда получила ты взамен этому?

— Возможность слышать голос своего Отца, видеть беспрерывный поток человеческих жизней и говорить со всем миром.

— Я не знаю, каково это, поэтому и не могу судить. В выборе между возможностью быть со своим любимым и уметь слышать голоса мира, лично я предпочла бы первое. Но, как ты и говорила — выбор сделан.

— Наслаждайся своей жизнью, ведь она хранит для тебя великий подарок — величайший из всех возможных.

Поднявшись, показывая тем самым конец беседы, Орин отряхнула своё платье и пошла в дом. Выделенное ей время практически истекло, и она уже не могла оставаться снаружи.

С наступлением рассвета Михаэль снова появился в разломе, тут же оказавшись замеченным Марией:

— Долго же тебя не было.

Облокотившись о дерево, она говорила достаточно спокойным тоном, даже не взглянув в его сторону. В бледно-сером свете встающего солнца, что ели-ели пробивалось через листву растущих деревьев, она казалась тающим миражом.

— Здесь вас бы никто не смог найти, поэтому я и не посчитал необходимым оставаться рядом, — не зная как лучше поступить, он внимательно смотрел на свою госпожу, ожидая того, как именно она поведёт себя дальше.

— Орин ждала. Говорит, что у неё было видение для тебя.

— Тогда я сейчас же к ней подойду, — видя, что Мария ведёт себя по-прежнему холодно и безразлично, стало спокойней.

— Не стоит, я и сама способна тебя встретить.

— Что же настолько серьезное ты смогла увидеть, что и подождать не могла?

— Змея, что медленно ползёт прямо в пелену шелков твоей нежно-золотой, блекло-розовой зари. Ползет, чтобы запятнать её красоту, очернить её свет и забрать плод её светлой жизни.

Мария видела, как от услышанного Михаэль переменился в лице. На мгновение ей даже показалось, что в его глазах блеснула тень тревоги.

— Ты уверена?

— Единственное, в чём я не уверена, так это в том, что это всё случайность, — не сводила с него своих желтых глаз. — Если они узнали про неё, то ты придёшь прямо к ним в руки.

— Если ей и впрямь грозит опасность, я не могу пройти стороной.

— Над обителью Божьей, где святой крест хранит душу твоей блекло-розовой зари, сгущаются тучи.

— Значит, я должен идти.

— Я не стану прощаться, Михаэль, я буду надеяться, что мы ещё встретимся.

* * *

— Мы что, на самом деле направляемся в монастырь Святой Патриции?

— Да, именно туда.

— Но как нас туда пустят? Ты же мужчина, а я…

— А вы наденете юбку.

— Ни за что!

— Даже и не думайте со мной спорить! — жестко отрезал. — Меня пропустят туда без вопросов, и если женский наряд — единственный способ для вас попасть за его стены, вы его наденете. В противном случае клянусь, что натяну его силой, даже против вашей воли и вопреки всем истерикам. Вам это понятно?

Подобный тон, поразил Марию, заставив ошарашено взглянуть в ледяное лицо своего фамильяра, осознавая, что он ничуть не шутит. И было вполне понятно, Михаэль сдержит каждое сказанное им слово, если она попытается перечить касательно одежды.

— Почему это дело так важно для тебя? Как только Орин сказала, что над монастырём Святой Патриции сгущаются тучи, тебя словно подменили. Михаэль, ты и секунды не колебался и даже не спрашивал моего мнения по этому поводу, сразу сказав, что теперь наш путь ведет только туда.

— Есть вещи, которые для меня имеют, куда большее значение вопреки всем вашим приказам. И если они не способны взаимно исключать друг друга, то я не поколеблюсь, чтобы сделать то, что мне необходимо. Это всё.

После того, как они покинули дом провидицы, Михаэль стал совсем другим. Откровенно встревоженным, постоянно торопился вперёд так, как никогда ранее. Отказывался от отдыха, сокращал время привалов, и практически не разговаривал с ней. Если только она не заговаривала с ним первой или же, когда ускорял их подъём, чтобы вновь продолжить свой путь.

— И долго нам ещё?

— Часов около четырёх будем на месте, — это были единственные шесть слов, которые он произнёс за последние три часа.

«Чёрт побери, скорей бы добраться до этого монастыря! Как же раздражает всё это. Интересно, и из-за чего же ему настолько необходимо добраться до него? — вспоминая, как это произошло, она попробовала уловить хоть что-нибудь из слов провидицы, чтобы помогло понять суть важности сказанного. — Значит обитель Божья — монастырь, ну так я об этом и сама догадаться могла, — вернулась Мария к своим размышлениям — Змей, возможно, нежить, а вот причём здесь заря, которую он желает очернить, — совсем не понятно. Он сказал „Ей грозит опасность“, неужели речь идет о девушке? Так значит, у Михаэля есть кто-то, и эта кто-то живет в монастыре» — окончательно смирившись с этим, она решила терпеливо дождаться нужного момента.

Время неустанно текло, а Михаэль так и не мог расслабиться, словно прошло всего несколько минут после того, как он услышал предсказание. Но по-другому, уже и не могло быть, ведь в отличии от своего контрактора, он вполне отчетливо понимал о чём именно идёт речь. И на самом деле боялся не успеть. Каждый раз, когда он посещал этот монастырь, давал одно очень важное обещание, и теперь, как никогда, был обязан его выполнить. Хотя… дело было даже не в нём… не в простых словах, а в том, для кого они были произнесены…

Легкое волнение и тревога не оставляли его в покое. Сейчас Михаэль мог думать лишь об одном — добраться до места, до наступления темноты. Мрак и ночь, возможно, впервые, стали его врагами, и это заставляло гнать, что есть сил. Бешеный стук сердца его жеребца вновь ускорился, дыхание участилось, дав понять, что тот уже на приделе. Осталось не так уж много миль но, если продолжить, — необходимо будет менять коня, а Рэйвен был для него незаменим. Ощущая внутри себя едкое чувство проигрыша, Михаэль сдался, потянул за поводья, останавливая животное.

— Стойте! Нужна передышка!

— Что случилось?

— Рэйвен загнан.

— Тайн в таком же состоянии, — взволнованно призналась Мария, глядя на свою лошадь. — Им необходимо как следует напиться и немного отдохнуть.

— Верно, — быстро спрыгнул с коня. — Пойду, осмотрюсь, есть ли здесь где-нибудь поблизости вода.

— Что-нибудь нашел? — повернулась к Михаэлю, как только тот вернулся.

— Да. Небольшой ручей, но это единственный источник, до которого ненужно скакать.

— Нам его хватит?

— Думаю, да.

— Вот и хорошо. Пойдём, у нас нет времени.

Пока Мария поила лошадей, демон поднялся на холм, смотря на горизонт так, словно в его распоряжении с каждым разом оставалось всё меньше и меньше времени. Казалось, что если он вовремя не появится там, куда его направила Орин — произойдёт ужасное.

— Вы что-то хотели? — услышал, как к нему подошла девушка.

— Мы успеем, — она не смотрела на него. Порой наступали такие моменты, когда Марии было куда легче разговаривать с Михаэлем, словно с самой собой. — Обещаю, мы вступим во владения монастыря в срок. И для того, чтобы сдержать данное тобой слово, я надену юбку.

— Но у нас её нет, — усмехнулся, переводя взгляд с горизонта на её точёный профиль.

— Вот уж не подумала бы, что демону, способному справиться с кем угодно — не раздобыть всего-навсего какую-то юбку. Похоже, что я начинаю в нём разочаровываться.

— Думаю, что это самое нелепое замечание из всех.

— Вот и займись делом вместо того чтобы тратить время даром. В противном случае тебе нечего будет на меня натягивать вопреки всем моим истерикам, — пойдя обратно к лошадям, она присела около Рэйвена, протягивая тому спелое яблоко. — Ну вот, твоего хозяина как ветром сдуло, — улыбнулась девушка, взглянув на опустевший холм. — Хороший, хороший мальчик. Передохни немного, и снова в путь, — прижалась к его мягкой морде.

Непослушная, чёрная грива щекотала ей лицо, потянувшись к макушке, она погладила коня по загнутым ушам, что всегда вызывали в ней умиление. Рэйвен был таким тёплым и приятным, пах свежей травой и ещё чем-то нежным и еле уловимым, но она, никак не могла определить, чем именно. Этот тонкий аромат её успокаивал и умиротворял, словно о чём-то напоминая, храня в себе что-то важное. Разгадку какой-то очень важной тайны. Вот какой?

— Держите, — усмехнулся Михаэль, протягивая ей свёрток.

— А ты быстро. Надеюсь, подойдёт.

— И не сомневайтесь. Кстати, как ваши руки? Простите, я совсем забыл о них позаботиться.

— Не переживай, — слегка отстранилась от него, не позволяя к себе дотронуться. — Орин всё сделала. Мышцы практически срослись. Ещё немного, и я смогу ею пользоваться, как и раньше.

— Болит?

— Немного. Сам же знаешь, что без боли не обойтись.

— А другая?

— До завтра точно затянется.

— Хорошо. Лошади готовы?

— Готовы. Только не перестарайся с Тайн, — неспешно пошла Мария к дороге, оставив своего фамильяра с лошадьми.

— Давно мы уже этого не делали. Знаю, знаю, что тебе это не по душе, — улыбнулся, как только Рэйвен начал непослушно вздёргивать голову, — но по-другому не выйдет.

Ещё раз, взяв коня за гриву, Михаэль попытался убрать её, чтобы не мешала. Достав один из своих кинжалов и небольшой флакон с красной жидкостью, он резко рассек шкуру на его широком лбу. Но не успел Рэйвен, и дёрнуться, как хозяин залил рану содержимым флакона. Удерживая животное за голову, Михаэль не позволял ему высвободиться, избавляясь от неприятного ощущения.

— Ещё немного, — отметил по, постепенно окрашенным в красный цвет, лошадиным глазам.

Отпустив Рэйвена, как только они приобрели свой обычный карий цвет и, убедившись, что на чёрном лбу не осталось следа от раны, он подошел к лежащей Тайн. Повторяя всё, то же самое с ней, Михаэль не стал доводить до того, чтобы её тёмные глаза начали менять цвет.

— Тайн, девочка моя, — улыбнувшись, подошла к ней Мария, как только её фамильяр вывел лошадей из чащи. — Надеюсь, Михаэль не причинил тебе боль, моя ты хорошая.

— Пора.

— Конечно, — пустила лошадь рысью, догоняя ускакавшего далеко вперёд Михаэля.

Глава 8

Когда же они увидели крыши небольшого, но достаточно внушительного монастыря, солнце уже готовилось скрыться за горизонт. Небо озаряли разводы всех оттенков оранжевого.

— Вот мы и на месте, — усмехнулась Мария, победно взглянув на своего фамильяра.

— Что ж, вы и впрямь сдержали слово.

— Стараюсь, а теперь, мне как раз пришло время переодеться.

— Я отойду.

— Ненужно, — остановив Михаэля, она соскочила с лошади, рассматривая, приготовленную юбку. — Я не стану раздеваться.

— Вы… — хотел было что-то сказать, но видя как Мария начала натягивать ту поверх штанов, пренебрежительно вздёрнул бровь, даже и не думая спорить. — Вы и в этом готовы схитрить, лишь бы остаться при своём?

— Верно.

— Кажется, вы готовы убежать от своей женственности, даже будучи в этом несчастном клочке ткани.

— Не понимаю о чём это ты, — уложила низ рубашки поверх серой юбки.

Ухватившись за седло, взбираясь на лошадь, она практически сразу соскользнула на землю, запутавшись в широком подоле. Кинув косой взгляд на Михаэля, убедившись, что тот слишком занят созерцанием монастыря, чтобы посмеяться над ней, девушка снова попыталась взобраться на Тайн.

— И что теперь? — поинтересовалась, когда они наконец-то добрались до ворот. — Ты говорил, что тебя пропустят без проблем. Так может, продемонстрируешь нам это?

— Вы спешите даже больше меня самого, — неторопливо слез с Рэйвена, пошагав к входу.

После настойчивого стука, на огромных дверях открылось маленькое окошко. Мария не слышала, о чём именно те говорили, но как только Михаэль достал какой-то небольшой предмет и протянул его сторожу, тяжелые засовы противно заскрипели, позволяя пройти внутрь. Подозвав её взмахом руки, Михаэль тут же скрылся на территории монастыря.

Проследовав за своим фамильяром, вначале Марии показалось, что двор оказался очень просторным, но затем она понята, что это лишь иллюзия, создаваемая внутренней опустошенностью. Все строения шли полумесяцем в центре, которого находилось самое главное здание аббатства. Спрыгнув с лошади, девушка прибывала в полном непонимании того, зачем им могло понадобиться пожаловать сюда и, тем более, что в подобном месте мог забыть демон?

Появилось несколько монахинь, что быстро бросив на него пустые взгляды, поспешно удалились. После чего ещё одна пожилая дама показалась на пороге аббатства. Подойдя к Михаэлю, она что-то тихо сказала, снова скрываясь за дверью. Всё это место мнилось каким-то нелюдимым, вокруг стояла такая невероятная тишина, что с каждой следующей минутой Марии становилось по-настоящему жутко. По сравнению с ним, сейчас бы даже жильё Орин, показалось ей эталоном гостеприимства.

Сторож отвёл их лошадей в стойло и, вместе с этим, к ней пришло странное ощущение обнажённости. Словно стоит она здесь полностью голая и постыженная, а изо всех сторон на неё направлены сотни любопытных глаз. Обсматривают её со всех сторон, словно пытаясь что-то найти и что-то увидеть. Какой-нибудь изъян, за который можно зацепиться…

— И чего это мы ждем, прозябая? — отводя взгляд от небольшого окна, Мария взглянула на своего хладнокровного компаньона, не в силах терпеть ужасающее чувство расчленения.

— Преподобную. Сейчас она на вечерней молитве, но как только освободится, окажет мне свою аудиенцию.

— И долго она собирается молиться?

— Нет, но подобные люди не отличаются пунктуальностью. И потому нас заставит ждать ровно столько, сколько того пожелает. Так что, потерпите.

Отойдя к хлеву, лишенная какой-либо возможности присесть, Мария опёрлась о стену. На пороге снова появилась монахиня, вот только та ли, которая выходила прежде, было уже не разобрать. В одинаковых, невзрачно-серых одеждах, они все были на одно лицо, разве только, кто-то выше, а кто-то ниже, кто-то толще, а кто-то тоще. Женщина подошла к Михаэлю и куда-то указала рукой. Поблагодарив её, он снова повернулся к Марии, кивая в знак того, что их готовы принять.

— Игуменья будет ждать в саду, — объяснил Михаэль, продолжая идти впереди. — Думаю, что она без каких-либо проблем позволит нам здесь остаться, если…

— Михаэль!

Неожиданный отклик, заставил обернуться. Выпустив из рук ведро, стоящая позади них послушница, со всех ног бросилась к Михаэлю. Мария видела, как на лице её фамильяра появилась нежная улыбка, но то, что он пошел к той на встречу — поразило её куда сильней.

— Это ты! — маленькая девушка взлетела, заключая его в крепкие объятия. — Ты вернулся…

— Ну, я же тебе пообещал, — прижал её к себе ещё крепче прежнего.

Лёгкий ветер подхватил волосы послушницы, скрывая его лицо, от стоящей позади Марии. Из-за резкого рывка, с головы девушки спал платок, обнажая невероятно красивые волосы. Что тут же заиграли в солнечных лучах медовыми переливами. Спадая пышными локонами по её маленькой спине, полностью закрывая от взглядов посторонних. Ветер, то и дело, покачивал красивые пряди из стороны, в сторону, напоминая золотые волны.

— Как не стыдно! — ошарашено закричала, рассерженная монахиня. — Быстро отойди от него и веди себя достойно в этом Божьем храме!

Выпустив Михаэля из своих крепких объятий, та наконец-то обернулась. Не сводя глаз с послушниц и своего фамильяра, Мария не могла не отдать должного её внешности. Ведь девушка, на самом деле, отличалась по-настоящему необычайной красотой. Без головного убора, пышные пряди упали на её лицо очаровательной кружевной оборкой, делая его не только очень мягким и нежным, но ещё и до неприличия обаятельным. Большие, выразительные глаза — цвета синего бархата, были увенчаны целым веером длинных ресниц. Проведя взглядом по лицу незнакомки, Мария отметила, что от неё практически невозможно оторваться. Стоит отвлечься от волос и, словно заколдованный, начинаешь любоваться выразительными бровями и красивыми губами. Ещё раз осознав, что подобной красоты она не видела ещё никогда в своей жизни, Мария не могла пошевелиться, полностью потеряв дар речи от удивления и восторга.

— Но матушка Анна, — запричитала девушка, подходя ближе, — я не видела своего возлюбленного попечителя вот уже целыё год, — обняв её, послушница нежно улыбнулась, смотря прямо в глаза.

— Ну-у… Хорошо. Но только из-за того, что вы с ним давно не виделись.

— Благодарю вас матушка, — щедро чмокнув женщину в морщинистую щеку, она быстро развернулась и, не позволяя Михаэлю двинуться с места, вновь заключила его в объятия. — Почему ты так долго не появлялся?

— Прости Аврора, в последнее время я, как никогда, провожу в разъездах.

— И чем же ты сейчас занимаешься? — игриво запрокинула голову, уложив ему на плечи свои аккуратные ручки с изящными пальчиками. Ответа не последовало, и Аврора сразу всё поняла. — Это… хорошо, ты ведь помогаешь людям. Верно?

— Кто знает, — улыбнулся демон, незаметно пожимая плечами, — а теперь позволь, я познакомлю тебя с леди, вместе с которой я прибыл. Прошу вас, подойдите, — подозвал свою хозяйку. — Это Мария, а это Авро….

— Я его подопечная, — тот час выскользнула из рук мужчины, по-дружески взяв её за руки. — А ты такая молодая. Сколько же тебе лет Мария?

— Пятнадцать.

— Ого, всего на два года старше меня. Замечательно! Теперь мы с тобой будем названными сёстрами. У меня здесь целая куча матушек, учителей и наставников, а вот названой сестры не было никогда. Пойдем, я покажу тебе свою келью! — крепко ухватив девушку за руку причём, как отметила сама Мария, ничем не слабее мужчины, Аврора потянула её к зданию монастыря.

— Нет, я должна остаться с…

— Идите, — одобрительно кивнул Михаэль, — а мне нужно переговорить с игуменьей, — проводив их улыбкой, он сразу же направился в сад.

— Ну что же ты…?! Не надо… — продолжила протестовать Мария, непривычно путаясь в подоле своего нового наряда.

— Обещаю, тебе понравится, — не обратив на протест, никакого внимания, послушница продолжила тянуть за собой девушку.

Показывая Марии совершенно не интересующие её комнаты, залы, лестницы и витражи, она наконец-то распахнула последнюю дверь своей простой и невзрачной комнаты. Очень маленькая, и лишь из-за этого, казалась не пустой. От стоящей в ней: кровати, стула, а также небольшого комода с лева от окна. Серые стены, полы и покрывало. Унылый вид с точно такой же унылой атмосферой, заполняли всё её крошечное пространство. Над кроватью висело распятье, а на комоде лежала Библия. Всё казалось ненастоящим, мёртвым, лишенным души. И только одно единственно заставляло столь безликую комнату дышать жизнью — цветы. Самые простые, полевые маки и ромашки впитали в себя все солнечные, наполненные теплом, летние дни. Пение птиц, шелест воды, песню ветра, золото дня, красоту бабочек и цвет аппетитных ягод.

— Ну как? — улыбнулась послушница, усаживаясь на кровать. — Я ещё никогда никого к себе не приводила. Так что ты моя первая гостья Мария.

Не зная, что ответить, она озадаченно стояла в дверях. Видя как счастлива Аврора, ей было сложно сказать о том, что пасмурней комнаты, не приходилось встречать ещё никогда в жизни.

— Замечательные цветы.

— Здесь всё такое мрачное, что мне показалось, словно они — радуга в букете. Такие яркие и наполненные жизнью, что я не могла не принести их сюда. О, это была так забавно!

Присев на кровать Мария внимательно слушала рассказ Авроры. Эту простую историю девушка рассказывала с таким энтузиазмом, словно о настоящем приключении. Наблюдая за ней, она поняла, что и сама улыбается.

— Извини, что перебиваю, но думаю, что нам уже стоит узнать, где Михаэль.

— Ну, конечно же! Как я могла об этом не подумать. Пойдём!

Снова схватив её за руку, Аврора потащила свою гостью обратно на улицу. Спокойной Марии было неуютно со столь беспокойной собеседницей, что то и дело волокла её за собой, но стоило признать — Аврора обладала крайней жизнерадостностью для подобного мрачного места.

— Так, он сказал, что пойдёт говорить с преподобной. А это значит, что они должны быть в саду. Побежали, Мария!

— Нам незачем спешить, может просто пойти?

— Нет, так будет быстрей!

Подхватив подол юбки, она уже поняла, что с этой молоденькой послушницей бесполезно спорить, а потому просто податливо бежала вместе с ней. У самого входа в сад появилась пожилая игуменья. Такие люди, одним своим видом, заставляют всё внутри сжаться от их невероятного пренебрежения и высокомерия. Вытянутое, худощавое лицо казалось болезненного, серого цвета, как и всё вокруг. Из-за чего было достаточно сложно определить, сколько ей лет. От одного лишь осознания того, что тебе приходится жить в одном мире с этой женщиной, становилось не по себе. Словно, стоит ей того захотеть, и она даже из-под земли тебя достанет.

— Что я говорила тебе по поводу бега? — сухо обратилась к девушке. — И что у тебя с волосами? Немедленно убери их. Не положено приличной девушке разгуливать в Божьем доме в подобном виде, — несмотря на полное отсутствие, каких либо эмоций на старом лице помимо не стираемой маски скуки с лёгкой ноткой надменности, говорила она довольно резко и грубо.

— Прошу прощения преподобная, больше подобное не повторится.

В тот момент, когда Аврора убрала волосы за ворот платья, словно стала совсем другим человеком, впервые серая тень тоски, нависшая над монастырём, овладела ею. Стёрла все те волшебные краски, которые наполняли её жизнью делая абсолютно отличной от того мрачного мира в котором ей приходилось жить каждый день.

— Так-то лучше, — всё с той же хладнокровной надменностью проговорила настоятельница, удаляясь к себе.

— Аврора, ты… — не успела Мария договорить, как девушка, повернувшись к ней, насмешливо прикусывая язык.

— Не стоит кривляться, — раздался строгий мужской голос. — Твоя легкомысленность может доставить неприятности.

— Михаэль! — подбежала к мужчине, ухватившись за запах дублета. — Ну что?! Что тебе сказала преподобная?

— Она позволила нам остаться здесь, — погладил Аврору по макушке, словно маленького котёнка. — И попросила, чтобы мы оказали вам необходимую помощь.

— Это всё из-за Изабеллы с Анжелой? Думаешь, что и со мной может случиться нечто подобное?

— Кто знает. В любом случае нам с Марией нужно будет во всём разобраться. И до тех пор мы останемся здесь.

— Понятно.

— Госпожа, — взглянул на Марию, — настоятельница позволила нам оставаться сколько потребуется. Я заночую в гостевом доме, а вам позволено остаться с Авророй.

— Хорошо.

— Присмотрите за ней, как следует, я буду вам за это крайне благодарен.

— Как здорово Мария, — повернулась к ней Аврора, продолжая прижиматься к широкой груди своего попечителя, — я ещё никогда ни с кем не ночевала. Можно будет поговорить и посплетничать как настоящие подруги.

— Не стоит питать на это излишних надежд, — суховато проговорила она, с ноткой сочувственного извинения.

— Верно, — усмехнулся Михаэль, не в силах даже представить того что бы его госпожа была способна на нечто подобное, — Мария не особо умеет подобные девичьи штучки. С ней речь можно вести разве что об оружии да, о проклятьях.

— Ну что ты, не говори так, — насупилась Аврора, — Девушка, она всегда — девушка! Верно Мария? Пойдем и докажем ему это.

Взяв её за руку, уводя за собой, послушница уже через несколько шагов остановилась и снова подбежала к своему опекуну. Обняв его за лицо, опуская к себе, Аврора тихо прошептала на ухо:

— Не бойся за меня, — быстро поцеловала в щеку, не позволяя отстраниться. — Всё будет хорошо.

* * *

— Ой, а это ещё что такое? — потянувшись к комоду, девушка заметила у себя на руке кровавые разводы.

— Прости, это из-за меня, — виновато улыбнулась Мария, показывая перебинтованную ладонь.

— Да у тебя кровь! Нужно срочно поменять повязку. Почему сразу не сказала что у тебя там раны? Я бы не стала тебя таскать.

— Не переживай, я уже привыкла.

— Так, подожди меня здесь, а я сбегаю за всем необходимым.

Выпорхнув из кельи, Аврора оставила Марию в одиночестве, что не могло, не порадовать. От столь резкого контраста между могильно серой атмосферой и неудержимым водопадом действий молоденькой послушницы, у неё начала болеть голова. Казалось, что она попала в странную петлю, состоящую из водоворота хаоса и притяжения, и только сейчас наступило правильное время с правильной атмосферой. Это было что-то среднее между всем тем, что ей пришлось испытать за это время. Очень спокойное и умиротворённоё чувство, с которым Мария понемногу смогла полностью адоптироваться к новому месту, людям, атмосфере и правилам.

— Извини что долго, — запыхавшись, вбежала Аврора, оставаясь всё в той же взбудораженности, что и пять минут назад, но теперь воспринималась Марией совсем иначе, словно так и должно было быть.

— Достань вон оттуда кувшин, — улыбнулась девушка, выставляя принесённое на комод, — вода холодная, но ты уже взрослая девочка и сможешь потерпеть. А теперь садись и давай свою руку. Не бойся, я не сделаю тебе больно.

— Можешь об этом не волноваться. Боли я не боюсь, поэтому делай всё что нужно.

— Вот и славно, потому что жечь будет ужасно! Настойка, которой мне необходимо обработать рану на спирту. Да и травы не из приятных, но ты ничего не подумай, помогают они по-настоящему хорошо. Какой кошмар! — не удержалась, видя изуродованную ладонь с запёкшейся кровью. — Где ты получила такие ужасные раны!?

— Случайно вышло. Не переживай, скоро заживёт, — спокойно взглянула Мария на практически здоровую руку, что ещё несколько дней назад не слушалась после укуса химеры.

— Надеюсь, это произойдёт как можно раньше. Я вот тоже не совсем здорова. Порой мне начинает не хватать воздуха, из-за чего я начинаю сильно кашлять, а порой и задыхаться. Но зная это, в монастыре всегда есть моё лекарство, благодаря чему я до сих пор остаюсь жива и здорова.

— Но из-за чего это?

— И Михаэль, и доктор, сказали, что это всё из-за стресса. Когда я начинаю сильно волноваться, тело «забывает» дышать.

— Это гораздо страшней, чем какие-то порезы, — отметила Мария, уже давно привыкнув к всевозможным ранам, ушибам и переломам.

— Отнюдь. Подобное случается крайне редко, поэтому я спокойна. Всё! Теперь твоя рука как новенькая и можно начинать переодеваться ко сну. Держи мою ночную сорочку, — протянула Аврора — у меня их две.

— Спасибо, последнее время я сплю прямо в одежде и мне давно уже не приходилось надевать ничего подобного.

— Правда? Но ведь ты сейчас в платье.

— И совсем не в платье, — подняв юбку показывая штаны с сапогами.

— Интересно, — присела, чтобы как можно лучше рассмотреть её обувь при блеклом свете свечи. — Какие красивые. Никогда прежде таких не видела.

— Это Михаэль постарался. Мне понадобилась надёжная обувь, которой не существует для женщин. Вот и пришлось использовать мужские сапоги, а из-за того, что у меня тонкие ноги, он заузил их с помощью шнуровки.

— А мне дашь померить?

— Держи, но думаю, что размер будет великоват.

— А как их надевать?

— Сейчас помогу, — присев, Мария аккуратно натянула ей на ногу сапог, что сел намного выше колена. — Готово.

— А второй поможешь обуть? Мне очень хочется быть в обоих.

— Хорошо.

— Прямо как Михаэль, — заметила Аврора.

— Что?

— Улыбаешься. Он тоже так улыбается, когда мне помогает.

— Твой попечитель очень о тебе беспокоится.

— Ты, правда, так думаешь? — смущенно, поправила камиз.

— Конечно. Видела бы ты, как он поменялся в лице, когда узнал о том, что тебе грозит опасность. Словно сумасшедший сорвался с места и гнал всю дорогу, — поднявшись, она ещё раз окинула взглядом, аккуратно зашнурованные сапоги. — Всё.

— Спасибо. Как красиво и так удобно, я ещё ни разу в жизни такого не надевала. Вот бы и мне можно было носить такое.

— Но ведь ты, пока ещё, послушница, а это значит, что когда прейдёт время, ты сможешь отсюда уйти и наслаждаться всем, что тебе по душе.

— Ну да, — разулась девушка, ложась в кровать. — Ты на самом деле хочешь спать на полу? Это же так неудобно.

— Не волнуйся за меня. Подобное мне уже не впервой.

— Я погашу свечу?

— Давай.

Лёгкое дыхание, заставило пламя встревожено встрепенуться и умереть. Мрак ночи овладел комнатой, заставляя поддаться волшебным чарам Морфея.

— Но должна признать, что завидую тебе Мария, — неожиданно заговорила Аврора. — Ты свободна. Каждый день можешь видеть мир во всех его красках. Находишься рядом с Михаэлем.

— Слушай, а как давно ты уже его знаешь?

— Пять лет. А как встретились вы?

— Михаэль спас меня, — стиснула зубы девушка, как только в мыслях пронеслась кровавая картина из прошлого, заключённая в пламя и тьму. — После чего мы вместе.

— Вы вместе как кто?

— Как компаньоны. Вернее будет сказать, что он сейчас мне служит.

— Вот как. Так значит это ты, с ним контракт заключила?

— Что?! — от неожиданности, Мария приподнялась.

— Ну как же, контракт, который заключается между человеком и…

— Я знаю, что такое контракт! А ты-то откуда? Ты что в курсе того, кто такой Михаэль?!

— Конечно, — спокойно рассказывала об этом, словно о событии не стоящем совершенно никакого внимания. — А как я, по-твоему, могу этого не знать. Я ведь его видела.

— Подожди-ка. Ты видела Михаэля в его истинной форме? — никак не могла успокоиться Мария.

— Ну да. А как бы я, по-твоему, смогла всё о нём понять?

— И какой же он на самом деле?

— Что значит «на самом деле»?

— То и значит. Я про его настоящий облик, о том какой он, когда становится демоном? — ещё больше приподнявшись Мария, стараясь взглянуть в лицо послушницы. — При мне он ещё ни разу не оборачивался в чудовище и всегда остаётся именно таким, каким мы его видим.

— Ну, не знаю, о том ли ты хочешь услышать, но я расскажу каким, я его впервые увидела. Тогда он не был похож на человека и должна признать, что это очень меня напугало. Я родом из Нормандии, место в котором мы жили, всегда имело дурную славу, из-за того что находилось вблизи от океана. Ближайшие поселения не раз оказывались под набегами работорговцев, особенно часто забирали именно женщин. Потому-то родители всегда шли в разрез с законом и обстригали нас с Вивьен, заставляя одеваться мальчишками. И только те, кто с самого начала жил в деревне, знали о том, кто к какому полу относился на самом деле.

«Что-то мне эта история напоминает, — задумалась Мария, пытаясь вспомнить, где же она уже слышала нечто подобное. — Точно, именно об этом и говорил Михаэль на постоялом дворе в Анжервиле. Так значит, тогда он рассказывал о том, что на самом деле произошло с его подопечной и её сестрой».

— Было ещё темно, когда на нашу деревню напали. Родителей убили, а нас вместе с другими забрали. На ночь нашим похитителям пришлось остановиться для передышки, тогда-то один из них стал тащить Вивьен из повозки, чтобы изнасиловать. Думаю что из-за моего возраста и очень коротких волос, они и не смогли догадаться о том, что я девочка, и только это уберегло меня от участи сестры. Я так крепко ухватилась за её руку, что тому пришлось, вытянуть сестру вместе со мной. Другой мужчина схватил меня за шиворот и крепко ударил в живот, как только боль прошла, я попыталась встать, но он снова отшвырнул меня к дереву. Тогда-то я и увидела, как мою сестру насилуют. Он был пьян, очень пьян, наверное, именно из-за этого и перерезал ей горло. Одним человеком больше, одним меньше, всё равно у них будут деньги за оставшихся. Я до сих пор помню её глаза, они навсегда запечатлелись в моей памяти. И я не могу забыть их, даже, несмотря на то, сколько времени прошло и как давно это случилось. А они всё равно застыли во мне, словно ожившая картина.

К этому времени Мария уже полностью сидела и, не сводя глаз с погруженного в темноту, неразборчивого профиля девушки, внимательно слушала каждое её слово. Аврора говорила очень спокойно. Слишком спокойно, так что сразу стало понятно — она полностью отстранена. Ведь, рассказывая о столь мучительном прошлом, иначе было просто невозможно. Она заперла все свои чувства глубоко внутри, чтобы суметь рассказать Марии свою историю до самого конца, не сорвавшись на слёзы.

— Меня снова пнули, и я потеряла сознание, а когда пришла в себя, то увидела, как все вокруг всполошились. С оружием в руках, наши похитители перепугано оглядывались по сторонам. Потом раздался смех. Это было так, словно принадлежал он не одному человеку, а нескольким, что передавали свой хохот от одного к другому. И появился ветер, он дул хаотично и неестественно, гулял из стороны в сторону, заставляя почувствовать, как что-то плотное пронеслось около меня, накинувшись на одного из работорговцев. А уже через секунду его мёртвое тело рухнуло на повозку с пленными. Начался настоящий хаос, крики и вопли. Все кто в ней сидел, начали выламывать решетку и выбираться на свободу. От страха меня словно в землю вдавило, я попыталась, втиснуться в расщелину прячась в темноте. Послышалось странное дыхание, как будто, кто-то набирает в огромную грудь как можно больше воздуха и, как только всё затихло, огромная тень, беззвучно рухнула на землю. Но не прошло и секунды, как она снова сорвалась с места и ринулась на следующего человека. Этот странный мрак полностью окутал его и уже через мгновение, двинулся на следующего. Проскальзывая между деревьями и людьми, он менял свою форму, напоминая плотные клубы дыма, способные передвигаться по своей собственной воле.

Дрожа от страха, я пришла в себя уже после того, как всё стихло, но собираясь бежать, снова увидела эту тень. Полностью разгромив лагерь работорговцев, она повисла на одной из веток, словно огромная летучая мышь. Так продолжалось несколько секунд, после чего та стала опускаться к земле, направившись прямо ко мне. Как же в тот момент стучали мои зубы, не говоря уже о том, как сильно меня трясло. Между нами, оставалось около трёх метров и мне показалось, что я умру ещё до того как они окажутся преодолены. Тогда-то я и заметила, что тень начала очень плотно клубиться, становясь всё чернее и чернее. Послышались лёгкие шаги, и я наконец-то смогла рассмотреть появляющийся во мраке силуэт. Вначале он был неразборчивый и нечеткий, но потом передо мной появился уже тот Михаэль, которого я знаю. Сначала его лицо было таким холодным и безжизненным, что испугало меня ничуть не меньше прежнего. Я подумала, что это всё. Конец. Но вместо того чтобы убить, этот незнакомец улыбнулся, присаживаясь передо мной на корточки. Не в состоянии отвести глаз от его лица, я словно околдованная продолжала стоять, куда больше напоминая каменное изваяние, нежели живого человека. А он аккуратно взял меня за руки и сказал, чтобы я перестала бояться, что со мной не произойдёт ничего плохого и уже никто меня не обидит. Сумасшествие какое-то, но от его слов я так разревелась, что не могла успокоиться, — эти воспоминания заставили голос Авроры смягчиться. — Взяв меня на руки, Михаэль расспросил о том, как я тут оказалась.

А на рассвете мы сожгли Вивьен, тогда же он и дал мне имя — Аврора, объяснив это тем, что теперь я, начиная новую жизнь, в которую я не смогу войти, оставаясь прежней. И я должна полностью переродиться в этом имени, став человеком с новой судьбой. Михаэль забрал меня с собой и через какое-то время отдал в этот монастырь, посещая пару раз в год и иногда по праздникам. Вот так он и стал моим попечителем. Михаэль всегда помогает мне, когда это необходимо. Да и сама настоятельница уже не раз обращалась к нему за помощью, вот только не знаю, конечно, по каким именно вопросам. А как на счёт тебя? Как ты с ним встретилась? И почему решила заключить контракт? — повернулась Аврора, подпирая голову рукой.

— Случайно, — отвернулась к окну прогоняя прочь воспоминания о прошлом, что вспыхнули в её сознании языками пламеня в камине, мерзкими руками и кровожадными улыбками. — Он сам ко мне пришел, я его не звала, но не могу сказать, что не нуждалась. Прости Аврора, хоть я и выслушала твою историю, но говорить о своей, ещё не могу.

— Ничего, это не страшно. Чтобы не случилось, расскажешь мне об этом тогда, когда сама захочешь и если захочешь. Я не обижусь, не думай подобного.

— Возможно это и не моё дело, но позволь-ка предположить. Случайно не из-за этого стресса начались твои проблемы с дыханием?

— Михаэль в этом абсолютно уверен, но я уже давным-давно пережила случившееся и отпустила от себя. Теперь у меня новая жизнь, в которой нет места воспоминаниям о прошлом, и я больше не собираюсь тащить его за собой ненужным грузом. Оно лишь замедляет шаг и не позволяет почувствовать себя по-настоящему свободным. Не дает, как можно раньше прийти ко всему тому, что уже приготовила тебе судьба. А сейчас — пора спать, завтра новый день и он будет не простым для тебя. Преподобная, наверняка захочет, чтобы тоже придерживалась распорядка монастыря вместе со всеми. А это для новичка — не так уже и легко. Поэтому отдыхай и готовься.

— Очень воодушевляет, — сыронизировала Мария, устраиваясь на твёрдом полу.

— Извини, просто хочу, чтобы ты была готова ко всему, что ждет тебя здесь. Кстати, думаю, что и одеться тебе тоже соответственно придётся.

— Что ж, бывало и хуже. Сладких снов Аврора.

— Сладких снов милая.

* * *

Неожиданно проснувшись, Марии показалось, что она и вовсе не спала. Не было никакой сонливости или затуманенности, которые обычно появляются сразу же после пробуждения. Пролежав около пяти минут, не сводя глаз с потолка, пока отголоски глухих ударов не утихли в её голове, она тихонько приподнялась. Убедившись, что Аврора крепко спит, Мария тихо встала, натягивая на себя штаны и рубашку. Не став обуваться, она открыла окно и, ещё раз взглянув на спящую послушницу, покинула комнату. Ухватившись за балку, девушка поднялась на носочки, начиная продвигаться вперёд. Перескочив на соседнее окно, она подтянулась к небольшому выступу над головой и, крепко ухватившись за него, перекачнулась к соседнему, наконец-то добравшись до крыши. Осмотревшись, Мария аккуратно поднялась на самую вершину и, заскочив на её хребет, побежала в сторону церкви.

Двери оказались не заперты. Осторожно пройдя до лестницы, ведущей наверх, она поднялась до самых колоколов. Девушка сразу заметила, как через них просматривается чёрный силуэт, но не стала ничего говорить. Стоящий у арки высокий мужчина, не выдавал никаких признаков жизни, напоминая видение не пробудившегося разума. Было непонятно, на самом ли деле перед ней кто-то стоит или же она просто хочет его видеть.

— Не люблю, когда ты мне в голову залазишь, — раздраженно объявила, проходя между колоколов.

— А что хотели? Может, чтобы я вам почтового голубя послал? — обернулся Михаэль. — Что за детские капризы? Наши сознания тесно связанны, и это уже невозможно изменить. К тому же, эта связь уже далеко не единожды спасала вам жизнь. Так что не стоит привередничать.

— Эта способность куда выгодней тебе, нежили мне. Это ведь благодаря ей, я уже ни за что не смогу от тебя скрыться, — подошла к арке, усаживаясь на перекладину.

— Если хотите, то я больше не стану проникать к вам в разум, ради подобных случаев.

— Нет, это достаточно удобный способ ведь мы всегда можем разговаривать, даже находясь на расстоянии. Но на этот раз ты как-то уж очень резко заставил меня проснуться. Просто в следующий раз сделай это чуть деликатней, а то у меня появляется впечатление, что это было моё собственное решение, а вовсе не твой зов.

— Хорошо, — согласился, присаживаясь у соседней рамы.

— Тебя ввели в курс дела? Уже знаешь, из-за чего именно, Орин послала нас сюда?

— Практически. Игуменья рассказала всё о том, что здесь случилось за последние пять дней. И одно я могу сказать точно — это по нашей части.

— Значит, нежить уже и на монастырь покусилась. Чёрт бы вас побрал, нигде нельзя спрятаться! Может это конец света? — раздраженно усмехнулась.

— Отнюдь. То, что нежить способна заходить на территорию священных домов не в новинку. Конец света настал с самого его сотворения. Он начинается на рассвете и заканчивается прямо перед ним и это происходит каждый день, и всю нашу жизнь. Простой человек не способен понять, что это такое на самом деле. В чём истинная природа падения мира известно лишь Богу и Дьяволу, потому что только они стоят по обе стороны его существования, по обе стороны каждой жизни и каждой судьбы.

— Но как вы способны на такое? Ведь церковь всегда была и остаётся святым местом.

— Подобное вам ни к чему. Поверьте, не думаю, что вам когда-нибудь придётся встретиться с подобным родом демонов, сейчас таких крайне мало. Так что вам это уже ни к чему.

— Ты мне о них никогда ничего не рассказывал, — кинула на него косой взгляд Мария.

— И ещё о многом, что вам совсем ненужно.

— Ну, так что тебе рассказала преподобная?

— По описанию это инкуб. Вначале он приходил к девушкам в ночных видениях, а после принимал тот облик, от которого они не могли отказаться. Судить об этом ещё рано и всё же я считаю, что обе монахини окажутся беременными.

— Обычная история, — насмешливо приподняла брови. — Демонам всегда будут нужны полукровки, способные, без каких-либо ограничений, жить в этом мире.

— А как иначе? Обе стороны занимают более удобные для них позиции на этом поле битвы. Вы же, всего лишь, средство в этой войне.

— И пользуясь слабостью девушек, лишенных надежды на любовь и счастье, используют для того, чтобы те вынашивали их детей.

— Каждый выживает, как может.

— Скажи это всем тем несчастным, которых я убила. Тем, из того я собственными руками вырезала этих детей и сжигала окропив святой водой, — она так эмоционально говорила об это, словно упрекая во всём случившемся лично Михаэля. — Скажи это Бэлле, Николь, девчонке Роттон и тем двум монахиням, которые сейчас вынашивают у себя под сердцем ребёнка от этого отродья! Скажи это им, когда мне придётся перерезать каждой из них горло, чтобы не дать выносить новых полукровок!

Замолчав, Мария отвернулась от него, не желая более ни секунды осознавать его присутствия. Разозлённая и взбудораженная, сейчас она хотела выплеснуть на кого-нибудь весь свой гнев, но продолжала сдерживаться, заставляя себя успокоиться.

— Вы правы, может тут я и перегнул палку, — согласился после продолжительного молчания. — Но вы и сами прекрасно помните, что, ни один из демонов не способен сделать, ничего против воли человека, пока тот сам не даст на это своё добровольное согласие.

— Ну, конечно же. Всё упирается в добровольное согласие, невзирая на то, при каких именно обстоятельствах было дано это самое «добровольное» согласие!

— Говорите о том, как это произошло с вами?

Ничего не отвечая, Мария встала на перекладину. Ухватившись за карниз и, оттолкнувшись от стены, она подтянулась вверх. Взобравшись на крышу, изогнутого купала, девушка села, облокотившись на крест. Скоро должно было светать, из-за чего вокруг постепенно становилось всё темнее и темней. И эта тьма очень слепила не позволяя ничего рассмотреть на расстоянии полу метра вокруг себя, если и того меньше. Этот мрак показался Марии необычно тёплым, но до сих пор раздраженная она совершенно не могла успокоиться. В последнее время Михаэль вызывал у неё особенное раздражение, чертовски выводя из себя подобным отношением к происходящему.

«Так значит „средство и цель“, „выживает, как может“, „добровольное согласие“. Ну, ещё бы! И чего я от него ждала? Он ведь такой же демон, как и вся прочая, нежить. Также выживает, использует и манипулирует ради этих проклятых контрактов, и уже никогда не сможет взглянуть на происходящее иначе!»

— Решили улучшить вид? — прозвучало со спины.

— Какой вид? Сейчас же темно. Я просто так люблю высокие здания.

— Вернее, любите их крыши, — закинул руку на левое ребро креста, упёршись подбородком о кулак.

— С такой высоты мир кажется другим.

— Дело не в мире, — усмехнулся Михаэль, — а в вашем одиночестве. Вы всегда стремитесь туда, где можете побыть наедине с собой.

— Наедине с собой? — запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Теперь даже моё одиночество делится на нас двоих.

— Я всего лишь тень. Мрак вашей собственной души, а, как вам известно, от себя не уйти.

— Странно…. Сама не понимаю почему, но ты только что сравнил себя с самой любимой частью меня самой.

— И почему же она самая любимая?

— Потому что делает меня сильнее.

От услышанного губы демона изогнулись в довольной улыбке. Эта девчонка на самом деле была чем-то необъяснимым. И каждый раз он всё больше и больше наслаждался её компанией.

— Кстати, думаю, вы понимаете, что я не мог сообщить преподобной о том, на что вы способны. Так что до тех пор, пока мы будем здесь, вы всего лишь одна из послушниц, которую мне вверено доставить вас в монастырь Иоанна как одну из монахинь, потому ведите себя как можно естественней.

— Хорошо. Значит здесь я всего лишь монахиня, а ты тогда кто?

— Рыцарь Святого Оккультного Ордена.

— С ума сошел?! — практически подпрыгнула от удивления. — Посягнул на Святой Оккультный Орден! Да если хоть кто-нибудь тебя разоблачит, мы окажемся во Франции под преследованием до конца дней!

— Вы слишком сильно сгущаете краски.

— А ты это слишком иронизируешь! Сказать, что ты рыцарь этого ордена! Привилегированного, тайного оккультного ордена короля, благословленного самим Папой! — полностью повернула, продолжая настаивать на своём.

— Ещё раз повторю вам: не стоит так переживать. Никто и никогда не сможет меня разоблачить. Поэтому прошу, успокойтесь, а ещё лучше, вообще позабудьте о том, что я вам только что сказал, — наклонился к ней, держась за распятие.

Получив ответ, Мария отвернулась, смотря перед собой. Её злили недомолвки Михаэля, и она, конечно же, могла отдать тому приказ рассказать все, что тот скрывает. Но у её фамильяра всегда была одна лазейка, с помощью которой, он мог ей и не подчиниться. «Это никак не влияет на выполнение нашего контракта», — скажет он, и Марии уже не остаётся ничего, кроме как смириться.

— Аврора рассказала мне о том, как ты стал её попечителем.

— Тогда, я не собирался им становиться, так само собой вышло.

— Её версию я знаю, а как на счёт тебя? Какой была настоящая причина твоего появления в том месте?

— Вы на самом деле хотите это знать?

— Да, — решила отыграться Мария, понимая, что её фамильяр сразу не отказал, значит, не может.

— В таком случае помните — вы сами этого захотели, — сухо предупредил, зная о том, как именно она может воспринять услышанное. — Как вам уже известно, демоны не способны существовать в этом мире без заключения контракта или же без человека, благодаря которому происходит призыв. Но, даже не смотря на это, есть одна небольшая лазейка, при которой мы все же можем жить и без контакторов, и без «призывающих», хотя из-за этого мы и лишаемся большей части своих сил и возможностей. И именно так живу я до заключения очередного контракта. Вы знаете, что существует десять заповедей и семь смертных грехов, по которым каждый человек предстаёт на суде, а так же существует и грань их совершения и при жизни. Если человек её переступает, вернее — совершает более половины, то мы можем забрать его душу без его на то дозволения, и именно при подобных обстоятельствах я и встретил Аврору. Тогда мне не хотелось искать контрактора, и нужно было, как можно больше поглотить человеческих душ, чтобы остаться здесь. Вот я и нашел шайку работорговцев, но был так голоден, что пришлось опустошить и некоторых из тех, кого они похитили. И только после того как всё закончилось я наконец-то заметил эту перепуганную девчонку. Должен признать, мне было сложно принять решение, как именно следует поступить, но я всё же не стал оставлять Аврору, после чего она ещё некоторое время побыла вместе со мной, прежде чем окончательно здесь осесть.

— Она сказала, что это ты дал ей имя.

— Когда мы сжигали её сестру, наступил рассвет, тогда я и решил что именно это имя больше всего ей подойдёт. И теперь я вижу, что не ошибся. Моя Аврора также прекрасна, как и Богиня утренней зари.

— Не думала, что ты способен на подобное. Смотрю, спасать несчастных вошло тебе в привычку: Орин, Аврора, я. Интересно кто ещё попал в этот список?

— Я не такое уж и чудовище Мария. К тому же ни пол, ни возраст, ни социальное положение не имеют для меня значения. Всё дело в…

— Душе. Верно? Именно на неё ты смотришь.

— Сколько же колкого призрения в ваших словах, — спокойно отметил Михаэль, всматриваясь в чёрное небо.

— Как думаю, так и говорю.

— Таково ваше право. Думайте что хотите, поступайте, как пожелаете, лично меня это мало волнует.

— Мало, ни мало, а про подопечную свою, ты переживаешь. Я ведь помню, как ты переменился, когда Орин озвучила тебе своё предвидение.

— Не стану отрицать. Эта девочка на самом деле крайне важна для меня.

— Почему? — повернулась к нему, так внимательно всматриваясь в красивое лицо, что на какое-то мгновение даже решила, что испытывает нечто сродни колкой ревности.

— Не знаю, а может, просто не могу объяснить, но это так. Аврора чертовски сильна духом, но не думаю, что вы сможете понять, о чём идёт речь. Я горжусь тем, что она воистину смогла переродиться в своей новой жизни. И именно поэтому я и должен остаться здесь до тех пор, пока не защищу её. Пока не уничтожу то, что ей грозит. Оставайтесь рядом с ней на территории аббатства. Когда нежить появится я смогу это почувствовать, до тех же пор полагаюсь на вас.

— Так сильно о ней печёшься. А если бы инкуб завладел ею. Чтобы ты почувствовал? Ведь это случилось бы по её добровольному согласию.

— Вот почему я и старался добраться сюда как можно раньше. Чтобы предотвратить подобный исход.

— Боишься, что Аврора способна на это согласиться? Но ведь это невозможно. Насколько мне известно, инкуб принимает облик того к кому девушка изначально питает чувства или же если она в полном отчаянии, и считает что это её единственная возможность на счастье.

— Конечно. По-другому и быть не может.

— Когда вы встретились, ей было всего восемь, — из-за того как не уверенно он согласился, Мария старалась, как можно лучше донести свои мысли. — Не думаю, что детская любовь, способна позволить инкубу принять образ того человека, что до сих пор живёт в её памяти. К тому же, здесь у неё не было ни малейшего шанса, чтобы с кем-нибудь встретиться, а если бы она полюбила тебя, то эта тварь уже давным-давно смогла это увидеть.

— Всё верно. Аврора никого не любила и ни с кем здесь не встречалась. И всё же.

— Не думала, что ты способен о ком-либо так переживать. Ты, её любишь?

— Да, — ответил, не раздумывая и ни на секунду не колеблясь. — Я люблю её настолько, насколько на это способен.

После чего наступила тишина, что поставила окончательную точку в их разговоре. Они, так и не проронили и слова до тех пор, пока на лестнице не послышались шаги звонаря. Раздался первый, глухой удар, свидетельствуя о времени подъёма для начала Богослужения в храме. А затем еще один и ещё. Под которые Мария подошла к самому краю купола:

— Обещаю присмотреть за Авророй и ни за что не дать в обиду.

После чего, даже не раздумывая, сделала шаг вперёд. Соскочив с купола, она приземлилась на гребень церковной крыши. Быстро пробежав по нему, Мария прыгнула к соседнему зданию. Оказавшись на крыше, она быстро поднялась, продолжив бежать, стараясь добраться до своей комнаты, прежде чем, от ударов на утреннюю службу, проснулась бы Аврора. Добежав до нужного здания, девушка взобралась наверх по каменной кладке, продвигаясь от одного окна к следующему.

Добравшись до своего, она осторожно оперлась о подоконник и, заглянув в келью, пристально всмотрелась в лежащую в кровати фигуру. Понимая, что Аврора спит, под последние удары колокола, Мария быстро пробралась внутрь и, переодевшись, тихонько улеглась под одеяло, став ждать.

* * *

Прошло несколько минут, прежде чем Аврора зашевелилась, присаживаясь в кровати. Было слышно, как тяжело ей снова не уснуть.

— Уже утро Мария, пора на службу. Если опоздаем, будет очень плохо, — встала, наливая воду в глиняную миску. — Умывайся. После холодной воды, тебе уже ни за что не захочется спать.

Смахнув капли с подбородка, Аврора отошла к комоду. Перебирая одинаковые, серые наряды, она выбрала несколько самых подходящих.

— Вот, держи.

— Спасибо, — взглянула Мария на предложенное платье. — Но ведь ты такая маленькая, не думаю, что оно подойдёт.

— Примерь, оно довольно широкое, так что может и подойдёт. В противном случае придётся обращаться к старшим монахиням, а я этого не очень-то и хочу, — слегка нахмурилась, присаживаясь обратно на кровать.

— Почему?

— Они меня не любят. Чем старше матушка, тем строже ко мне относится.

— Ясно, что ж, тогда примерим.

— Нет, нет! Так нельзя! — остановила её Аврора. — Тебе придётся полностью переодеться, чтобы всё было, как положено. Нельзя надевать хабит без камиза и коты, к тому же, поверх своей рубашки. Вот, смотри, это камиз, — взяла длинную белую рубашку. — Сначала надень её, после коту, а уже потом платье.

— Но я не думала, что мне буквально придётся стать монахиней пока я тут, — отвернулась Мария от переодевающейся девушки.

— Так нужно, да и тебе будет неудобно, если ты неправильно оденешься. А нам ведь это ни к чему, верно? Давай-ка я тебе помогу, не думаю, что прежде ты уже имела дело с подобными вещами. Вытяни руки вперёд и придерживай рукава. Ну вот, по-моему, очень даже ничего.

Наконец-то, одевшись в хабит, Мария отметила, что всё на самом деле пришлось ей как раз впору — чуть ли ни впритык. В отличие от Авроры, на которой, точно такие же вещи, смотрелись широким, бесформенным колоколом.

— Ну как?

— В самый раз.

— А я тебе говорила. Хорошо, что у тебя есть крест, у меня только один и если бы на его отсутствие обратили внимание, то начался скандал.

— А это ещё что такое?! — насторожилась, указывая на лежащие, на кровати чулки.

— Это шоссы. — уже начала надевать их Аврора.

— Мне что, и их придётся одеть?

— Да.

— Ни за что! Не буду я чулки на себя надевать! — запротестовала, потянувшись к своим штанам.

— Ты что! Так нельзя! Если кто-нибудь хоть краем глаза увидит на тебе штаны — будет скандал! Женщинам подобного не позволено! — перехватила Марию, когда та уже потянулась за ними. — Ненужно так рисковать! К тому же представляешь, как ты подведёшь Михаэля, он ведь наверняка поручился за тебя перед настоятельницей! Ну же…прошу, надень их….

Смотря в просящие глаза Авроры, она не смогла отказать. К тому в памяти возникла просьба её фамильяра: «Я представил вас настоятельнице, как одну из девушек, пожелавшую стать монахиней. Потому, ведите себя как можно естественней и не выдавайте себя».

— Ну,… хорошо.

«Вот подстава! Когда мы здесь управимся, снова заставлю его облачиться в рясу!»

— Спасибо Мария. Ты поступаешь правильно. Поверь. А теперь, прошу!

— Благодарю, — приняла от неё шоссы, начав неспешно натягивать.

— Так, а теперь, давай я помогу тебе с волосами.

— Не откажусь от помощи, — призналась, не сводя озадаченных глаз с четырёх замысловатых вещиц.

— Прости если больно, они у тебя немного запутались, — попыталась расчесать спутанные волосы Марии.

— Мне не больно, можешь продолжать не опасаясь. Я много времени провожу в дороге, так что не всегда, получается, держать их в таком порядке как у тебя.

— Ну, не сказала бы, что мои волосы в таком уж порядке. Я не всегда покрываю голову, потому они также путаются. К тому же постоянно бегаю, тороплюсь куда-то, засыпаю на службах и вообще, создаю одни сплошные проблемы.

— Не думаю, что это на самом деле так. Создавай ты им подобные проблемы и уже не была здесь.

— То, что они меня не выгоняют — заслуга Михаэля. Он жертвует большие деньги на содержание монастыря, и если они от меня откажутся, то сразу же их лишатся.

— Так вот почему ему, без каких либо возражений позволено находиться на территории монастыря.

— Именно. Он каждый год присылает сюда деньги и два письма со своей печатью. С кошельком для преподобной, а другое для меня.

— Ну, надо же, а я всё гадала, что же он показал сторожу.

— Да, это была его печать. По ней, его здесь всегда могут узнать, принимая как доброго гостя. Так, а теперь смотри, — закончив с волосами, Аврора взяла одну из деталей головного убора. — Завтра тебе придётся всё делать самой, поэтому, запоминай. Это филлет, он идёт первым. Приподними немного голову, чтобы я смогла его надеть. Хорошо, это барбетт, эго нужно надевать так, чтобы он проходил по подбородку. К нему крепится вимпл. Запоминай, — ещё раз предупредила Марию. — А завершает это всё вейл, он нравиться мне больше всех остальных. Просто замечательно получилось. Ты, словно прирождённая монахиня!

— Столько вещей. И голове неудобно, — недовольно поправила врезающийся в шею край.

— Ничего не поделать. Так нужно. А теперь поможешь мне?

— Могу заплести косу.

— Давай, а я её уже сама подберу.

— А много Михаэль жертвует монастырю?

— Не знаю, но, по-видимому, достаточно, чтобы я продолжала здесь жить, допуская ошибку за ошибкой.

— Вот только, даже, несмотря на все его вложения, ваша настоятельница ведёт себя так, словно это именно он ей чем-то обязан.

— Это, чтобы Михаэль не посчитал, будто бы она перед ним в долгу.

— То есть, деньги берет без каких-либо угрызений совести, делая при этом вид, словно услугу оказывает.

— Верно, заметила, — засмеялась Аврора.

— Извини, если не получится.

— Ничего. Знаешь, а ведь мне ещё никто не заплетал волосы. Маленькой, я всегда была подстрижена.

— А как же остальные монахини и послушницы, с которыми ты дружишь? — удивилась Мария, не понимая как такое возможно. — И та самая Изабелла, о которой ты говорила, неужели они никогда тебе не помогали?

— Нам не позволено проводить много времени друг с другом. Мы должны работать, молиться и служить Господу нашему и не любить никого кроме него.

— Быстрей, Аврора, служба вот-вот начнётся, — прозвучало за дверью после лёгкого стука.

— Ой! — спохватилась девушка, зажигая масляную лампу, пока Мария тянулась за Библией. — Нужно спешить иначе нас накажут.

— А как же твои волосы?!

— Сейчас спрячу, — скрутив их в пучок, заколов шпилькой Аврора взяла её за руку, поспешив по коридору вместе с остальными.

— Аврора. Я не знаю ни одной молитвы.

— Не волнуйся, для этого мы и взяли с собой Библию, я открою её на нужной странице, и ты прочтёшь всё, что будет необходимо.

Утренняя служба стала для Марии по-настоящему невыносимым действом, превратившись в воистину безжалостное наказание. Дойдя до середины, девушка на собственном опыте поняла, из-за чего Аврора не способна дотерпеть её до конца. Стоя на коленях, около сотни женщин беспрерывно молились, замолкая лишь тогда, когда наступала очередь молитвы и речей настоятельницы. В темноте томно горели свечи, а монотонное бормотание превращалось в колыбель. Глаза закрывались, и голова непослушно клонилась вперёд. Но всё равно приходилось держать поднесённыё к губам скрещенные в замок пальцы, то и дело повторяя: «Benedicite»… «Amen»… «Sanctifica me»… «Salve me»…

Михаэль заставил её выучить молитвы для изгнания, что очень ей сейчас помогало. Особенно это касалось правильного произношения но, ни одна из прочтённых не была ей известна. Сейчас просто произнося частично знакомые слова, Мария думала о том, насколько же они бесполезны. Все эти молитвы лишь славили да призывали Отца Всевышнего простить и помиловать — совсем никакого толку. В них не было абсолютно ничего, что могло бы помочь при одержимости.

Стоящие на коленях монахини в припевку повторяли ликования… прославления… покаяние,… но с абсолютно ничего защитного. Того, что могло не допустить нежить в их души или же прогнать из них. Ничего для этого, не делая, они покорно ждали помощи от Господа, как ответную благодарность на их молитвы. В этот момент, Мария саркастически решила про себя, что появление здесь инкуба не так уж и удивительно, учитывая то, что они от него ни чем не защищались.

— Et in unum Dominum Iesum Christum… Мы сейчас «Symbolum Nicaenum» читаем, — тихонько подсказала ей Аврора, заметя, как та отстала от них на целый куплет.

— Filium Dei unigenitum, et ex Patre natum ante omnia saecula… — быстро перевернув страницу. — «Молю, убейте меня!» — истерично подумала, видя, сколько ещё нужно прочитать — «Ну хоть кто-нибудь! Спасите меня от этого ужаса!»

Покончив с «Symbolum Nicaenum», они начали «Gloria», что крайне порадовало девушку, ведь та должна была стать последней. Стоять на коленях стало нестерпимо.… Собираясь с силами Мария, закрыла глаза, запрокинув голову вверх, начиная быстро проговаривать последние строки молитвы. Ногам было уже не просто неприятно, колени начали изнывать, от одной сплошной боли….

После, наступила тишина. Настоятельница произнесла завершающую речь, под которую трижды повторились возгласы «Allilya!», зазвучала песнь хора, все встали, перекрестились и начали расходиться.

— Вот и всё! — обрадовалась Аврора. — А теперь пойдём со мной.

— Куда?

— Когда аббатство посещает Михаэль, именно на меня возложено обеспечивать его должным гостеприимством. Это было распоряжение настоятельницы, так что сейчас моя главная задача — сытно накормить его, и ты мне в этом поможешь!

— Я?! — не сдержалась Мария, когда та повела её во двор.

— Ну конечно ты. Михаэль, ведь и твой друг. Думаю, тебе тоже хотелось бы, о нём позаботится.

— Но я ему не готовлю!

— Как такое возможно? Девушка не может не уметь готовить! — отметила, не зная о том, что девушка имеет в виду нечто иное. — Я решила испечь ему хлеба, но сначала нужно подоить корову.

— Корову?

— Ну, конечно же, корову, — быстрым шагом довела её Аврора до хлева. — Но не переживай я помню что у тебя болят руки, поэтому от тебя лишь потребуется не так уж и много помощи.

— Хорошо.

— Набери воды, прежде необходимо как следует вымыть ей вымя. Я покажу, где у нас здесь колодец.

Подчинившись Авроре, Мария поняла, что с этой девушкой бесполезно спорить. Она обладала какой-то странной силой, заставляющей других людей подчиняться ей. То ли это было из-за её красоты, то ли из-за обаяния, но факт оставался фактом.

Солнце медленно поднималось, но из-за ворот и высоких зданий, его свет не проникал на территорию монастыря. Было очень серо, сплошные утренние сумерки. Лицом и открытыми руками, Мария чувствовала осеннюю прохладу. Ветер пах сухой травой и сыростью. Казалось, что уже не потеплеет. Впереди их ждала зима. Ледяная, мрачная зима, от которой хотелось выть волком. Это время года было самым ужасным. Холодным. Голодным. Лишенным всех красок. Словно каждый год в одно и то же время начинался конец света. Жизнь превращалась в существование, а существование в медленную смерть. Вот так и приходилось умирать каждый год. Бродя по безжизненному миру в поисках своей собственной души.

— Мука уже намолота, так что, как только закончим здесь, соберём яйца.

— Аврора, а куда отправились все остальные монахини?

— Одни на огороде, другие на поле, кто-то занят казной, кто-то наводит порядок. У всех свои обязанности.

— Понятно, — улыбнулась Мария, наслаждаясь обществом этой яркой девушки.

«Зима ещё не скоро. Сейчас же, я хочу до самых краёв насладиться жизнью этих дней. Жизнью, которую Аврора наполняет улыбками, радостью и смехом. В них, я смогу забыться о том, кого навсегда потеряла. Смогу забыть о Франциско…»

— Что случилось? — обратила внимание Аврора на то, как та изменилась в лице.

— Ну что ты, всё замечательно.

— Не ври. Ты улыбаешься, а на глазах слёзы.

— Дело в том, что несколько дней назад, мне пришлось расстаться с одним человеком. Очень важным для меня человеком.

— А этот человек, твой возлюбленный?

— Нет, — смущённо возразила Мария. — Он мой друг.

— Замечательный, наверное, друг, если ты о нем так грустишь.

— Очень. Тебе бы он тоже понравился. Знаешь, вы с ним даже чем-то похожи. Конечно же, Франциско далеко не такой лучезарный как ты. Но он верит в будущее. В то, что для таких потерянных душ как мы — всё еще есть надежда на лучшее.

— В таком случае, мне бы тоже хотелось с ним познакомиться.

— Может быть, и познакомитесь. Он рыцарь и защищает своего дядю — экзорциста.

— Как интересно! Мне кажется, что такие мужчины самые отважные и смелые. Воевать с другим человеком — самая настоящая глупость. Люди должны жить в мире и любви, вместо того, чтобы самостоятельно создавать себе причины для кровопролитных войн. Другое дело — извечная война света и тьмы. Сражаться с демонами могут далеко не все, а ведь это самое важное. С той скверной, что живет в наших сердцах, мы должны бороться самостоятельно, а вот со злом, проникающим в наш мир, способны справиться лишь самые отважные.

— Наверное.

Её слова заставили Марию задуматься, понимая, что эта молоденькая девушка права, как никто другой. Бросаясь в бой, она точно знает, что выйдет из него живой. И всё это благодаря Михаэлю и доверенному ей Ригарду, как и тому, что она сама обладает частью его мощи. А вот такие люди как Франциско — лишены этого. Рискуя своей жизнью ради других, ради того, во что верят, они вступают в поединок, не зная, останутся живы или же сгинут в муках. А она — нет. Скрытая цель её войны — самый настоящий эгоизм, капризное желание отомстить и ничего больше.

— Ты права, эти люди и впрямь самые настоящие герои.

— Ну конечно герои. Держи, — передала ведро с молоком, поправив платье. — А теперь сходим за яйцами и на кухню.

Кухня была по-настоящему просторной, здесь было много казанов, тарелок и другой утвари. Но, не смотря на время, та оказалось совершенно безлюдной.

— Почему никто не готовит, сейчас же, как раз время завтрака?

— Мы не завтракаем, — улыбнулась Аврора. — У нас есть обед и ужин.

— Правда? Но ведь это так тяжело.

— Мы уже все к этому привыкли. Ну а ты, если хочешь, то можешь перекусить вместе с Михаэлем, чтобы никто не увидел.

— Спасибо. Надеюсь, это останется нашей маленькой тайной.

— Обязательно, — засмеялась девушка. — А теперь давай готовить тесто.

Видя, как в руках послушницы всё ладится, Мария удивлялась тому, с каким старанием, та готовит для Михаэля. Как аккуратно перемешивает муку с молоком. Даже обратила внимания на то, с какими блестящими глазами вымешивает тесто. Мука попала ей на лицо и это, показалось по-настоящему милым. Аврора сияла, приготовление доставляло ей какую-то не объяснимую радость.

— Послушай, — неуверенно начала Мария, ставя на огонь воду для похлёбки, — можешь мне рассказать всё о том, что здесь случилось? Я имею в виду с твоими подругами.

— Ты об Изабелле и Анжеле? Они не мои подруги. У меня, если честно нет подруг. Здесь, мы должны думать не о себе, а о нашем Небесном Отце.

— Я бы так не смогла. Какая-то странная жизнь, в которой ты, невзирая на то, что со всех сторон окружена людьми — совсем одна.

— Но ведь это не так. Я не одна, у меня есть Михаэль.

— Но ведь он так редко появляется, — удивилась девушка.

— Ничего страшного. Главное, что я знаю и чувствую, что не одна, что есть кто-то, кто печётся обо мне. Переживает и волнуется. Так, хлеб готов, теперь, только и осталось подождать, пока он испечётся, — отправила в печь аккуратную буханку.

— И как ты только умудряешься так ловко и быстро справляться со всем в такой неудобной одежде? — потрепала Мария свой хабит — Она такая тяжелая, движения сковывает и голове неудобно.

— Конечно. Оно ведь не предназначено для скачек, бега и всему прочему, чем ты занимаешься.

— А откуда ты знаешь, чем я занимаюсь?

— Михаэль в письме написал, он всегда мне обо всём в них рассказывает. Я знаю, что ты заключила с ним контракт и теперь охотишься на демонов.

— Поверить не могу, что он писал тебе об этом! — удивилась сильней прежнего.

— А разве это странно? Он ведь мой попечитель.

— Никогда бы не подумала, что он способен быть с кем-то настольно близок. И совершенно не понимаю, как ты можешь так спокойно принимать то, что он не человек. Это ведь — дикость, причём, самая настоящая!

— Каюсь, наверное, всё из-за того, что я очень ему благодарна. Он стал для меня не просто попечителем, но ещё и самым родным человеком. Самым дорогим и любимым братом, который всегда обо мне заботится. Тогда, я не смогла убежать из-за какого-то странного чувства спокойствия и доверия, что появились во мне в тот самый момент, как только я его увидела в человеческом обличии. Теперь-то я знаю, что это было просто-напросто его демоническое влияние, перед которым не способен устоять ни один человек. Но тогда, всё показалось мне совершенно другим. Знаешь, пять лет прошло, а он, всё такой же, как и в нашу первую встречу. Михаэль до сих пор, продолжает принимать всё тот же облик, похоже, что именно эта оболочка нравится ему больше всех прочих. Не знаю, конечно, из-за чего, но он её ещё, ни разу её не менял. Михаэль не стареет и не может умереть, в отличии от меня. Я всё это прекрасно понимаю, но всё же, продолжаю его любить, он — мой попечитель, вся моя семья и другой у меня нет. Брат, который всегда далеко от меня, но, до тех пор, пока мы живы, где бы, ни оказались, всегда будем рядом. Я верю в это и этим — живу.

— Ты… настолько сильно ему благодарна?

— Да.

— Подожди-ка, — замешкалась Мария. — Ты, искренне благодарна ему. Считаешь своей настоящей семьёй, даже, невзирая на то, что он — демон?

— Он спас меня. И это касается не только моей жизни, но и моей души. Он сделал для меня больше, чем кто-либо другой.

— Но ведь он демон! Да как ты вообще можешь говорить о нём такие вещи?! — возмутилась Мария, пытаясь донести, о каком безумии та думает. — Аврора, он — исчадье Ада! Создание, убивающее простых людей! Монстр, пожирающий их души! То, каким ты его ведешь — иллюзия! Обман! Я ни раз встречала подобных ему. Эти чудовища — паразиты! И никак иначе о них не скажешь! Пойми же ты это! — схватив Аврору за плечи, резко дёрнула, пытаясь привести в чувства. — Может, ты не знаешь, что такие, как он, делают с людьми?! Знаешь, во что они их превращают? В окровавленный кусок мяса! Бездушную куклу! И Михаэль не исключение, чтобы жить, ему нужно питаться, а питаются эти твари нашими душами! И именно этим он и занимался, когда встретил тебя! Пойми же ты это!

— Нет! Отпусти! — вырвалась Аврора, практически срываясь на слёзы. — Ты не права, Михаэль не такой. Он не похож на тех демонов, на которых ты охотишься! Неужели ты до сих пор не поняла, какой он?! Демоны, паразиты… и не поступают как он! Никто из них не поступил бы так, как поступил Михаэль! Никто из них не стал бы спасать девчонку!

— Боже, Аврора, да есть ли в тебе хоть капля здравого смысла?! Он не спасал тебя! В ту ночь он появился в лагере только для того, чтобы набраться сил! Да пойми же ты, он — паразит!

— Неправда, Михаэль спас меня! Не оставил умирать в том лесу в полном одиночестве! — не смотря на то, что Аврора была в гневе по её щекам бежали слёзы. Девушка не могла сдержать их. Не могла успокоиться, видя то, как сильно Мария его ненавидит. — Он взял меня с собой, накормил, дал мне дом и безопасность. Михаэль не такой плохой, как ты о нём думаешь…! Ты не права, Мария…! Не права!

— Значит, ты говоришь, что он тебе обо всём пишет в своих письмах. А о том, чем мне придётся уплатить за его помощь, тоже знаешь? Знаешь, что мне придётся отдать ему свою душу? А о том, как он получил моё добровольное согласие, тоже знаешь?! Он и об этом тебе писал? Поэтому, не смей говорить о том, что Михаэль другой! Он такой же, как и все остальные. И всё что он сейчас для меня делает — лицемерие. Одно сплошное лицемерие. И делает он это не для меня, а для себя. Он выбрал жертву себе по вкусу, а теперь взращивает её, словно грушу какую-то! Везде сплошной обман! Ложь! Я ненавижу его за это! Ненавижу, потому что не знаю, где, правда, а где фальшь! Почему Михаэль поступает так? Потому что сам того хочет или же просто лицемерит? О чём он думает на самом деле? Что чувствует? Нет, — покачала головой. — Он такой же. И, несмотря на это, я буду с ним говорить. Буду вместе с ним смеяться и есть то, что он готовит. Буду делать всё это, потому что теперь у меня есть только он. Только с ним я и могу быть. И я приму это потому, что сейчас я одна на целом свете. В отличии от тебя, меня он не стал жалеть. Спас, но не ушел, позволяя вернуться к прежней жизни. В то время когда ты можешь мечтать, верить в чудеса, в светлое будущее, встретить хорошего мужчину, родить детей. У тебя всё ещё вперед, а у меня нет! И поэтому, больше, никогда и ни за что не смей говорить при мне о том, что Михаэль другой. Другой он — только для тебя. Тебя он любит, о тебе заботится. О тебе, но не о других! — отвернувшись, она вышла, оставляя Аврору в одиночестве.

Набрав полную грудь прохладного воздуха, наслаждаясь его сладостью, девушка наконец-то успокоилась. В лицо подул лёгкий ветерок и, улыбнувшись, Мария потянулась к небу, позволяя приятной прохладе облизнуть свою ладонь, утекая сквозь пальцы.

Сделав небольшой круг, ветер тревожно взвился вверх, потрепав на прощание её головной убор. Несколько лёгких соломинок поддались его власти, навсегда покидая границы монастыря вместе с ним. Дрожа, поднимаясь всё выше и выше в небо, они манили за собой Марию. Но, закованная в тяжелые кандалы, лишенная свободы, она лишь с завистью проводила их потухшим взглядом.

— Ого, да вас и не узнать.

— Сам же хотел, чтобы всё было как можно натуральней, — кинула на Михаэля косой взгляд.

— Конечно, но я и не думал, что всё окажется настолько правдоподобно. А вам и впрямь идёт это платье.

— Хватит изображать удивление. Поспеши на кухню, тебя там уже давно ждут.

Глава 9

Всё началось около десяти часов. Проведя до этого времени в монастырских заботах, Мария ни разу, как следует, не смогла поговорить с Авророй о случившемся. Несколько раз они встречались, но лишь по делу, да к тому же, при посторонних. Чувствуя себя виноватой из-за всего сказанного, она как следует, обдумывала можно ли теперь всё исправить. Да, её Михаэль не пощадил, но ведь подопечную свою он действительно любит. Никогда прежде Мария ещё не видела в своём фамильяре столько искренней заботы, сколько за столь недолгое время демон проявил к этой девушке. Ненадолго освободившись от установленных обязанностей, она прибывала в кельи, ожидая возвращения Авроры, чтобы извиниться.

— Быстрей! Сюда! — раздался чей-то зов, после которого послышались торопливые шаги.

Понимая, что что-то не так, Мария тот час оставила свою комнату, уже через минуту оказалась в дверях одной из соседних келий. На полу сидела заплаканная девушка, держа в руках свою, перепачканную в кровь простыть. Истерично рыдая, она пыталась спрятать её от любопытных взглядов.

— Теперь это случилось с Валери, — заговорила одна из монахинь.

— Верно, а я ведь знала, что с ней со вчерашнего дня было неладное.

— Сама виновата, — начала другая, — видимо призвала его своими грешными мыслями, а теперь рыдает, изображая жертву.

— А ведь так и есть.

— А ну быстро разошлись! — скомандовала Аврора, пробираясь через собравшихся в дверях женщин. — Это вам не представление! Уходите! — отпихнув одну из них, чтобы закрыть дверь, она позволила Марии пройти вовнутрь.

— Что с тобой случи…

— Не надо, — не позволила Аврора задать вопрос, успокаивая девушку.

Было видно, что Валери на самом деле испуганна. Вот только стало ли причиной этому изнасилование или же то, что теперь та станет изгоем, было не понятно. Решив подождать с расспросами до того, как та успокоится, Мария начала тщательно осматривать её комнату. Внимательно окинув взглядом кровать, стол, комод, дверь, она снова вернулась к обесчещенной монахини.

— Ну как ты? — посмотрела в заплаканное лицо Аврора. — Можешь говорить?

— Д-да…

— Тебе нужно сейчас ответить на некоторые вопросы, прежде чем сюда придёт преподобная.

— Зачем?

— Чтобы такого не произошло с остальными. Ведь, если мы не сможем узнать все подробности, то и помочь им не сможем.

— Я…отвечу…

Кивнув, Аврора поднялась, позволяя Мария задать все необходимые вопросы.

— Когда это случилось?

— Около… получаса назад…

— А до этого он приходил?

— Нет.

— Как он оказался здесь? Не молчи, говорить при преподобной будет намного сложней, а она не оставит случившееся без внимания.

— Я понимаю,…понимаю,… он… появился у меня за спиной,… схватил и швырнул на кровать.… Я не видела его лица. Мне стало страшно, и я закрыла глаза, отбиваясь.… Хотела кричать, но мне накрыли рот рукой, и я не могла даже пискнуть…

— Что здесь происходит? — дверь распахнулась и на пороге появилась настоятельница вместе с благочинной и резничной. — Валери. Что с тобой случилось?

— Простите! Простите меня преподобная! — кинулась ей в ноги девушка. — Я не виновата! Прошу вас…умоляю,…простите!

— Так, — взглянула женщина на двух других девушек так, словно её совершенно не заботило то, что у неё в ногах задыхается человек, — А вы, что здесь делаете?

— Успокаивали Валери, — твердо ответила Аврора.

— Теперь, здесь мы, а вы, будьте любезны, идите к себе и прочтите библию с пятидесятой страницы и до семидесятой. В особенности место о кротости и благочестии. Иначе, кто знает, может в следующий раз, именно вы, окажетесь на её месте.

— Я…

— Как пожелаете преподобная, — повиновалась Мария, почтительно склонив голову перед пожилой настоятельницей. — Ваши слова воистину верны и наполнены непоколебимой заботой, как о нашей душе, так и о бренном теле.

— Вот и хорошо, что вы это понимаете.

Как не посмотри, но хладнокровия этой женщине было не занимать. Казалось, пожелай она, и одним только своим взглядом сможет заморозить Ад.

— Прошу дозволения покинуть Вас.

— Идите.

— Да что на тебя нашло?! — не выдержала Аврора, стоило им зайти в келью.

— Это на тебя что нашло? Защити ты её и тебя тут же обвинили бы в ереси, и Михаэль бы не помог.

— Да о чём ты говоришь? Какой ещё ереси? Неужели в том, что я защищу изнасилованную девушку, меня в этом обвинят?!

— Обвинят, — строго, но спокойно взглянула на неё Мария. — Потому что её слова — ложь.

— Что? Валери обманывает?

— Скорее, защищается.

— С чего ты это взяла?

— На что ты обратила внимание в тот самый момент, как только вошла в комнату?

— На Валери, конечно же, — пожала плечами Аврора, не понимая, к чему именно та ведёт.

— Вот именно. Мы все сначала смотрели именно на неё. А ведь, если не брать в расчёт её внешний вид, то следует отметить кое-что довольно важное. Если Валери сопротивлялась, вещи должны быть разбросаны. А они все лежат по своим местам. Сложно инсценировать изнасилование, если ты понятия не имеешь о том, каким оно должно быть.

— Но ведь это возможно, если он сразу бросил её на кровать, не позволив и дёрнуться.

— Верно, в таком случае посмотрим дальше: девушка не избита, не исцарапана, на ней нет ни синяков, ни ушибов. Руки ей никто не держал. Также она сказала, что всё случилось около получаса назад, верно?

— Да, около этого.

— Простыня в крови, но ведь если Валери говорила правду, и он уложил её на кровать в такое время, та, куда вернее, должна была остаться и на одежде, и на покрывале. К тому же за такой короткий период времени, не могла бы застыть. Валери держала простынь, касаясь руками её окровавленной части, но на коже от неё не осталось следов, да и ноги были абсолютно чистыми. Рубашка была задрана, но на бёдрах не было ни капли крови. Что свидетельствует лишь об одном — всё случилось ночью, на расстеленной кровати. Также, что не маловажно, изнасилованная девушка, не стала бы падать в ноги к настоятельнице, моля о пощаде. Причем, делая это так, словно то, что с ней случилось и в подметки не годиться тому, что может произойти. Она чувствовала во всём — свою собственную вину. Но, если тебя даже это не убеждает, ответь на вопрос: как он мог задрать на ней и котту, и хабит, если одной рукой держал её саму, а второй, закрывал рот. Варианты?

— То есть, — наконец-то успокоилась Аврора, начиная понимать, почему Мария не поверила словам Валери, — исходя из того, ты мне сейчас рассказала, Валери была с ним этой ночью добровольно?

— По крайней мере, всё именно об этом и свидетельствует. Инкубы не спят с женщинами против их воли. Думаю, он прежде уже приходил к ней, соблазнял, а уже потом овладел.

— Тогда, почему Валери просто-напросто этого не скрыла?

— Обычно инкубам нужны дети. Как ты думаешь, смогла бы она скрыть беременность? Вот и всё. Одно дело — признаться сразу, а другое — оправдываться спустя несколько месяцев, когда уже хорошее брюхо.

— Но, в таком случае, настоятельница с самого начала была права, и её слова не были запугиванием. Это создание на самом деле приходит лишь к тем, кто сам его призывает.

— Они его не призывали, — исправила её. — Он сам выбирает себе жертву и приходит к ней, проникая в самые потаённые уголки сознания. Видит её скрытое желание и воплощается в него, приобретает облик того, кого она любит и о ком мечтает. И несчастная уже не способна ему противостоять. Потому что никто из нас не способен противостоять своим желаниям, когда они наконец-то осуществляются. Похоже, что преподобная так же знает этот момент, потому-то и обвиняет девушек в том, что те не смогли устоять перед искушением. Вот только одно мне не даёт покоя — порез на её шее… — настороженно отметила Мария. — Он полностью выбивается из общей картины. Инкубы не ранят своих жертв, а ведут себя с ними предельно аккуратно и нежно, ведь в противном случае всё тот час может пойти не так, и испугать их любовницу.

— Тогда откуда он взялся? Может Валери сама поцарапалась, еще вчера, когда управлялась?

— Возможно, но в любом случае, если его нанёс он, то это свидетельствует о невероятном контроле. Причём о таком, что её чувство самосохранения не могло даже и «голоса» подать.

— И что теперь? Как вы сможете его остановить?

— Михаэль должен был почувствовать его этой ночью, вот только понятия не имею, почему этого не случилось. Обычно он чует нежить за несколько вёрст, а тут…

— А может этот инкуб обладает способностью скрывать себя от всех остальных?

— Не думаю что такое возможно, — тяжело вздохнула Мария, повернувшись к окну.

За дверью раздались шаги, заслышав которые, она быстро взяла Библию и, ухватив Аврору, опуская возле себя на колени, открыла на первом попавшемся разделе.

— И сказал Он, что сущее есть… Преподобная.

— Читаете? Это хорошо, — смерила их строгим взглядом. — Но будет гораздо лучше, если помимо чтения Святого Писания, вы еще и вознесёте молитву во имя сохранение веры. Возможно, тогда Господь вас и пощадит.

— Да, преподобная.

— Кажется, тебя зовут Марией, верно?

— Да, преподобная.

— Господин Ламье предупредил, что если ещё раз случится нечто подобное, то ему следует передать это через тебя. Поэтому, ты можешь на какое-то время освободиться от своих обязанностей и сходить к нему. Он сейчас в гостевом доме, что с северной стороны аббатства.

— Как скажете преподобная.

— А это ещё что?

— Цветы, — испуганно пробормотала Аврора.

— Я вижу, что цветы. Как называется то, что вы принесли их сюда, невзирая на то, что это запрещено?!

— Простите.

— Заслужите прощение, перемывая всю посуду после обеда.

Услышав об ожидающем её наказании, Мария лишь выдохнула. Спорить с настоятельницей — грех! Вернее строго-настрого запрещено. Спустившись по ступенькам на улицу, она поспешила к строению, отведенному специально для приезжих родственников.

Переступив порог, Мария оказалась в общей комнате, что служила трапезной. На столе стоял небольшой кувшин с яблочным морсом. Не в состоянии сдерживаться, она стала искать кружку, но свободной нигде не было. Бросив, по-детски, расстроенный взгляд на желанный кувшин, она издала тонкий жалостный звук, напоминающий скул щенка.

— Решили навестить меня? — неожиданно протянул Михаэль кружку, в которую сразу же упёрся её взгляд.

— Мечтать не вредно, господин Ламье.

— Какая ядовитая, — притворно оскорбился сев напротив. — Своими словами вы раните меня в самое сердце.

— Что ж, надеюсь, это тебя убьёт.

— Шах и мат, Мария.

— У тебя кровь, — указала на несколько засохших капель на чёрной рубашке.

— Видимо попала, когда я помогал зарезать курицу.

— Почему ты ничего мне не сказал?

— О чём? — усмехнулся, наблюдая за тем, как аппетитно Мария потягивает морс. — Что помогаю монахиням?

— Нет, о том, что этой ночью инкуб снова приходил к одной из них.

— Это невозможно. Я никого не почувствовал.

— Вот только это не способно изменить того маленького факта, что очередная монахиня оказалась обесчещенной.

— Вы в этом уверены? — на этот раз Михаэль приобрел настоящую серьёзность.

— Более чем. Изнасилования, о котором она утверждает, не было, но во всём остальном я не сомневаюсь, девушка, явно, переспала с ним. Видел бы ты, как она испугалась, когда к ней вошла настоятельница. В подобном случае, куда легче смолчать о случившемся, нежили инсценировать.

— С этим я соглашусь. А вот с остальным — задумчиво отвернулся к окну, — нет.

— То есть, ты однозначно уверен в том, что это не мог быть демон.

— Абсолютно.

— Но почему? Сам же говорил, что есть около сотни тех — кто способен скрывать своё присутствие от остальных.

— Конечно, есть. Но это уже сильнейшие из нас, а такие, не стали бы заниматься подобной ерундой. Разве только…

— Что? — заметила Мария появившееся на его лице напряжение.

— Есть один трюк, но не думаю, что тут найдётся хоть кто-то, кто бы на самом деле мог проделать нечто подобное.

— Какая разница, если такой есть, значит и этот вариант следует взять в расчёт.

— Ни к чему, — встав, Михаэль подошел к двери, остановившись под наличником.

— Ты так в этом уверен, что и проверять не станешь?

— Да. Я утверждаю это лишь по одной причине, что после подобного призыва, демоны становятся абсолютными марионетками. А таковых можно почуять, будь они даже из самых высших чинов.

— Ну, так что же это?! Хватит уже тянуть! Говори!

— Существует способ полного подчинения воли демона, но такие обычно не живут долго. Не отдавая себе отчета в происходящем, фактически, лишившись воли — они очень быстро лишаются и своих сил, и своей жизни. Но чтобы осуществить подобный ритуал, необходимо обладать вполне внушительно силой. Так что, как не посмотри, но проделать такой труд только для того чтобы обратить демона в инкуба… Ерунда полнейшая! Потому-то я и думаю, что в данном случае всё куда проще.

— Поделись, будь добр.

— Это человек.

— Человек? — удивлённо подняла брови. — Нелепость какая-то.

— Почему же? Вполне разумное объяснение.

— Это для кого же? Единственный мужчина, живущий на территории монастыря — старик Бернард. Других здесь нет.

Но, даже понимая, возможную, не правдоподобность подобного варианты, Мария не могла полностью его отбросить. На своём собственном примере уже не единожды убедившись, что возможны и куда более нереальные вещи.

— А что, если есть? — недовольно выстукивал пальцем по столу Михаэль, не обращая внимания на Марию. — Что если какой-нибудь прохвост пробрался, сюда начав оказывать девушкам услуги подобного рода. А монахини, уже в свою очередь, сочинили историю про демона.

— Возможно, конечно, но подобное — слишком сложно для них. Не думаю, что их плотские желания могли подтолкнуть к тому, чтобы ради одной ночи пожертвовать всем, что у них есть. Куда более вероятно, что ты просто не смог почувствовать демона, что и стало причиной подобного.

— Ещё раз повторяю: здесь, со вчерашнего вечера не было ни одного демона кроме меня.

— Так может это ты?

— Очень смешно, — саркастично вздернул бровь. — Считаете, что я страдаю подобными слабостями?

— Кто знает, — насмешливо распела, поднимаясь со своего места. — В любом случае, нам нужно определить, кто стоит за всем этим. Поэтому, хотя бы, сегодня ночью, попытайся никого не упустить из виду. Наблюдай за аббатством снаружи, а я пройдусь по нему изнутри. Ведь если на этот раз, мы снова не сможем ничего предпринять… — не став договаривать, она знала, что он и так уже всё понял.

— Как пожелаете.

Покидая Михаэля, она пошла обратно. В кельи её ждала Аврора и, не смотря на то, что они уже, как прежде, могли говорить друг с другом, Мария всё же чувствовала некое напряжение между ними. Отчётливо понимая, что причиной подобного стал её фамильяр, которому до беспамятства была благодарна эта девушка, Марии очень хотелось всё исправить. Глупо получалось. Безумно глупо…

Сказать, что она её понимает? От этого Марии стало не по себе. Да что она вообще может в этом понимать? Она-то ведь, не страдает подобной чепухой. Хорошо ещё, что Аврора в него не влюблена, а то от этой новости Мария вообще земли лишилась. Запретная любовь подобного рода была для неё совершенно неприемлемой.

Стараясь придумать что-нибудь более уместное, она отвлеклась, чувствуя странное ощущение на ноге. Остановившись, чуть приподняв низ всех трёх юбок, Мария поняла, что это всё из-за спавшего с ноги шосса. Подойдя и закинув ногу поверх перевёрнутой бочки, стала натягивать его на прежнее место. Справившись с ним, даже не успев поправить юбку, почувствовала, что за ней наблюдают. Глаза встретись с взглядом старика Бернарда. От неожиданности, Марию пробило дрожью, она не могла сделать и шага, продолжая смотреть на пристально наблюдающего за ней сторожа. Прошло около десяти секунд и он, ничуть не переменившись в лице, отвернулся, уходя прочь, словно ничего и не случилось.

Как только старик скрылся из виду, Мария ускорила шаг до бега, путаясь в подолах длинных юбок. Пробежав мимо нескольких монахинь, не обращая внимания на их замечания она, быстро поднялась по ступенькам. Пролетев по длинному однообразному коридору, в котором каждая следующая дверь напоминала предыдущую, девушка вбежала в отведённую ей келью.

— Мария, ты что? Что случилось?

Ощущая мерзкие прикосновения у себя под кожей, она улыбалась не в состоянии заговорить. Эти странные блеклые глаза, с которыми ей не повезло повстречаться, сейчас заполонили всё её сознание. Казалось, что на какое-то мгновение, она полностью оказалась в их власти. Внутри появилось страшное чувство безысходности, которое Мария когда-то так сильно возненавидела. И сейчас вся эта мерзость вновь пробудилась в ней, не позволяя мыслить здраво. Словно окунутая в грязь, она испытывала до безумия омерзительное чувство.

— Ну же, ответь мне.

— Нет, ничего, — потёрла предплечья, разгоняя кровь. — Я чуть расстроенная из-за того, что Михаэль ничего не смог узнать о том, кто к ним приходит. Вот и всё.

— Ты уверена? — не поверила, наблюдая, за тем как Мария присаживается на кровать.

— Конечно. Не волнуйся, со мной всё хорошо.

Наступила тишина, она сидела, смотря в окно, обдумывая слова и предположения своего фамильяра. Его предположения на счёт того, кто же может быть в этом аббатстве, не могли не заставить задуматься.

— Прости меня за то, что случилось утром.

— Что? — непонимающе взглянула Аврору.

— Я ведь не знала, что у вас с Михаэлем всё настолько иначе. Не знала о том, что ты должна пойти на подобные ужасы, чтобы…

— Ничего. Ты не виновата в том, что так о нём думаешь, и не виновата в том, что так воспринимаешь. Если честно, то никто ни в чём не виноват ни ты, ни он. У вас с Михаэлем своя жизнь, и она отличается от нашей, именно из-за этого я не злюсь на тебя.

— Но ведь…

— В данному случае, именно мне нужно просить прощения. Не стоило, так жестко, о нёт отзываться. Я наложила нас наши с ним отношения. А это было очень глупо. Прости меня.

— Мария… — внезапно замолчала Аврора, взявшись за лоб рукой.

Всё вокруг закружилось и чтобы устоять на ногах, она ухватилась за край стола. Словно вспышка, перед ней появилась неразборчивая картинка, после чего ещё одна и ещё. Они возникали, словно удары молнии, быстро проносясь, то ли перед глазами, то ли в сознании. Какие-то фрагменты комнаты… тревожно блуждающее пламя свечи…

— Аврора, что случилось? Аврора, — звучало как-то, не по-настоящему, доносясь глухими отголосками откуда-то издалека…

— Я…

— Будь со мной! Аврора, милая, будь со мной! — поддерживая, Мария тряхнула её, приводя в чувства. — Слышишь? Ты слышишь меня?

Ничего не ответив, она лишь судорожно кивнула. Образы не оставляли её, продолжая вырисовываться всё в более чёткую картину. В играющем пламени хрупкой свечи женская рука, скользила по мужской спине. Скомканное покрывало обнажало бедро. Мужские губы ласкали шею,… медленно скользя к плечу. Аврору кинуло в жар, словно это всё происходило с ней самой. Дыхание участилось,… и она уже не могла этого выносить.… В голове гудело, как будто колоколом било в висок.

— Милая, очнись, милая, — пошлёпала её Мария по щекам.

— Воды. Дай мне воды, — постепенно приходила в себя Аврора.

— Вот, держи.

Опустошив полную кружку, она попросила ещё, выпив с такой же неодолимой жаждой. Отдышавшись, ощущая отступление боли и едкой тошноты, девушка поняла, что сидит на полу. Вытерев пот с лица, Аврора наконец-то взглянула во взволнованное лицо Марии.

— Как ты? Что случилось?

— Голова закружилась, необходимо поесть и всё пройдёт.

— Чепуха! Такое не возможно от простого недоедания. Тебе нужен доктор.

— Нет! Мне никто не нужен! Всё хорошо! Прошу, Мария!

— Но почему? — её отрицательный возглас не мог не взбудоражить.

— Не хочу, чтобы обо мне беспокоились из-за подобной ерунды.

— Это не ерунда, я сейчас же пойду за тем, кто сможет тебе помочь.

— Умоляю, ненужно! — потянулась, ухватив Марию за руку. — Если ты сейчас это сделаешь, то все подумают, что со мной что-то не так и другие девушки окажутся без должного внимания! А если об этом и Михаэль узнает, то начнёт переживать из-за самой настоящей чепухи. Прошу тебя, ненужно ничего предпринимать.

— А если это на самом деле что-то серьёзное? Будет плохо, если тебе станет хуже.

— Не волнуйся. Пожалуйста, не волнуйся так за меня.

— Хорошо, но только на этот раз. Если подобное повториться, я не стану тебя ни слушать, ни спрашивать, и сразу же обращусь за помощью.

— Согласна.

Колокол вновь подал свой тяжелый голос, оповещая всех о наступающей службе. Собравшись у алтаря, монахини погрузились в полуденную службу. Хор звонко пел, свечи тревожно горели, а не стихаемые молитвы доносились до Марии из всех уголков храма. Причем, как отметила сама девушка, несмотря на то, сколько человек на это время находилось в храме, все слова шли в один сплошной унисон. Никто не выбивался, ни спешил, ни отставал. И этот странный, пугающий голос, поглощал все остальные, становился необычайно мощным, огромным и не преодолимым потоком, что бил сильными волнами о высокие стены храма. Разливался по его каменному полу, доставал до самого потолка, словно пойманный и заключённый в клетку зверь желающий умчаться прочь, увлекая их следом за собой.

Всё казалось таким созвучным, словно было одним сплошным организмом, думающим об одном и том же. И, несмотря на большое количество голосов, они все, неустанно, произносили слово в слово. И от осознания всего этого Марии, порой хотелось истерично смеяться, а порой впасть в какой-то необъяснимый ужас и панику, словно именно её, и пытались заговорить своими мольбами все эти женщины. Но одно она всё же должна была признать со всей искренностью — порой это невероятное звучание становилось воистину прекрасным. Звонкое, мелодичное, нежное пение переплеталось, становясь сладким нектаром для её разума.

Покончив со службой, когда хор пропел последние строки, монахини перекрестившись, встали и пошли на приготовленный им обед. Ели они в полной тишине, не переговариваясь друг с другом, и от этой огромной разнице между звуковыми переливами и полным молчанием, у Марии звенело в ушах. Спокойно поедая кашу, очень похожую на ту, которую она пробовала в самое первое утро в соборе Шартра, не могла перестать думать о происходящем. Понимая, что во всём и впрямь может быть виноват простой человек, ей становилось не по себе. Почему-то тот факт, что на подобные мерзости, в данном случае, пошел именно он, пугал её сильнее нежити.

Наблюдая за сидящей, напротив, от неё Марией, Аврора никак не могла выкинуть из головы слова девушки о своём попечители. Не зная, что думать, ведь по всем правилам она, конечно же, должна стать именно на сторону Марии, признав, что та имеет полное право относиться к нему именно так, как сама посчитает нужным. Но от этого Авроре становилось только досадней прежнего. Не хотелось, чтобы мужчину, которого она любит — принимали за чудовище. К тому же при всём том, что он, на самом деле, таковым не является.

Проглотив кашу, Аврора почувствовала, что ей снова становиться дурно. Начало тошнить и показалось, что она сейчас вырвет. Голова потяжелела, и захотелось прилечь. Кинув взгляд на, полностью, увлечённую своими мыслями Марию, девушка неторопливо привстала. Ускорив шаг, проходя мимо длинных столов, она завернула к кухне. Вовремя отставив посуду, Аврора свалилась с ног. На её лице выступил пот, а сама она побледневшая как труп, пылала огнём. Перестало хватать воздуха, из-за чего пришлось сорвать с себя головной убор, но жар не отпускал, а горло продолжало сдавливать.

— Нет… — понимая, что теряет сознание, Аврора безуспешно попыталась за что-либо ухватиться.

Тук. Тук. Внезапно в темноте, в ритм её сердцебиения, где-то вдали начала появляться крохотная вспышка света.

Тук. Увеличившись лишь на какое-то мгновение, она снова сжалась.

Тук. Всё повторилось сначала. Этот странный, до невыносимой белизны, свет медленно приближался к ней, ослепляя каждый раз, как только раздавался стук…

Тук…тук…тук… Тук. Тук. Тук. Тук! Тук! — стал нестерпимо учащаться, заставляя этот адский свет вспыхивать всё чаще и чаще.

Не в силах его выносить Аврора была готова закричать в любое мгновение. От чего вспышка резко уменьшилась до, совсем крошечного, огонька. Тут же вспыхнув с такой ужасающей силой, что моментально заполнила собою всё безграничное пространство её сознания.

Сильный удар оттолкнул Аврору на что-то твёрдое. Наступила тьма и тишина.… Решив, что всё закончилось, она стала открывать глаза, с ужасом понимая, что на самой деле, всё только начинается…

Треск свечи… Пламя тревожно качнулось, освещая часть комнаты. На стенах заиграли медные переливы,… неторопливо лаская полуобнаженные тела лежащих в постели, любовников.… Приподнявшись, девушка оказавшись сверху. Пламя свечи извернулось и упало к ней на лицо, освещая раннее скрывавшееся под маской мрака. От увиденного, у Авроры перехватило дыхание. Ведь незнакомкой оказалась Валери! В одно и то же мгновение Аврора и наблюдала за всем происходящим со стороны и испытывала на себе самой все эти искушающие, плотские ласки.

— Ты моя… — пробежало обжигающим дыханием по шее Авроры, принуждая беспомощно задрожать от нахлынувшего возбуждения.

— Твоя,… только твоя… — тут же прошептала Валери, впиваясь в него поцелуем.

— Докажи, — потребовал неизвестный.

И она, ни секунды не раздумывая, потянулась за кинжалом, поднося к своему горлу:

— Я убью себя, если ты этого пожелаешь… Ты — мой Бог…

Аврора увидела лица мужчины, но каким-то странным образом ощущала, как от услышанного, его губы растянулись в самодовольной ухмылке. Он тут же потянулся к своей любовнице, сжимая кинжал, не позволяя убрать от себя.

— Так убей.

Алая струя медленно потекла по ключице, а лезвие продолжало врезаться в кожу. Но, не смотря на ясно испытываемую боль как лицо Валери, так и оказавшейся на её месте Авроры, оставалось совершенно безразличным к происходящему.

— Довольно, — откинул кинжал, который тут же жадно поглотила тьма.

— Я твоя.… Твоя!

— Я знаю, — взявшись за её талию, мужчина тут же ловко уложил Аврору в постель, склонившись на ней, словно хищник над добычей.

И в этот момент ей стало не по себе.… Каждое его прикосновение,… каждый томительно-сладкий поцелуй, отзывались мучительной болью в теле. Она желала и хотела. Сходила с ума от всей той ужасающей похоти, что так умело, побуждал в ней её любовник. Низ живота стянуло в тугой ком возбуждения. Чудовищной, животной жажды слиться воедино со своим ненасытным партнёром.

— Возьми меня… — прохрипела, отдавая себя в его полную и абсолютную власть.

«Нет! — тут же мысленно простонала от отчаяния, понимая, что теряет контроль. — Помоги мне. Господи, прошу, помоги мне, — без остановки повторяла. — Прошу, забери меня отсюда, спаси меня!» — желание стало отступать, но лишившись под собой опоры, Аврора начала падать.

Резко открыв глаза, пытаясь осмотреться, куда она так стремительно летит, девушка пришла в себя. Голова уже не болела, и её перестало тошнить. Дотронувшись до щеки, она убедилась, что все происходит на самом деле. Послышались шаги идущих монахинь, заставившие её резко вскочить на ноги.

— Вот, это наша кухня, сюда нужно будет снести всю посуду, — объяснила одна из монахинь Марии. — Аврора, — удивилась женщина, — хорошо, что ты уже здесь. Покажи сестре, что к чему, и преступайте к исполнению своего наказания.

Дождавшись, когда последняя монахиня поест и уйдёт, они начали собирать посуду, занося на кухню.

— Совсем этого не понимаю, — жалостно пролепетала Мария, чувствуя как от одного только вида тарелок, начинает болезненно сводить пальцы. — Дали несколько ложек каши, а посуды перемывать столько…!

— Какая разница сколько еды было в тарелке, она всё равно грязная и должна быть помыта.

— Да, но в том случае, мне не было бы так обидно.

Ничего не ответив, Аврора хихикнула, наполняя деревянную лохань холодной водой:

— Прости.

— За что? — удивлённо взглянула на неё Мария.

— Это ведь всё из-за меня. Если бы не мои цветы.

— С ума сошла? — засмеялась, наблюдая за тем, как при каждом своём слове, Аврора всё больше и больше становилась похожа на провинившегося ребёнка. — Твои цветы стоили того чтобы оказаться здесь. Поэтому ни за что не жалей о случившемся. Поняла?

— Угу.

Не в состоянии больше проронить и слова, Аврора старательно вымывала посуду, пытаясь отогнать от себя желание начать тему, которая наверняка бы разрушила ту мягкую атмосферу покоя, которая с таким трудом смогла прорости между ней и Марией. Но так и не смогла сдержаться.

— Я знаю, ты просила больше не начинать разговор о Михаэле, но позволь мне кое-что тебе рассказать. Около семи лет назад, он, так же как и сейчас, находился на службе у очередного своего контрактора. И не простого человека, а рыцаря Святого Оккультного Ордена.

От услышанного у Марии практически отвисла челюсть. С одной стороны рассказ Авроры раскрыл секрет, откуда у её фамильяра оказалась печатка ордена. А с другой, ошарашило тем, что за помощью к демону обратился тот, кто служил церкви.

— Вот только, все его приказы совершенно не соответствовали должному статусу. Он так сильно боялся потерять всё, чего сумел достичь с помощью Михаэля, что моего попечителю было приказано совершить много ужасных поступков ради того чтобы он и дальше мог занимать своё положение. Ведь ты и сама знаешь, что демон не способен разорвать договор заверенный кровью и нерушимой клятвой. Но однажды, случилось то, что смогло его освободить. Этот мужчина, нарушил одно из установленных условий. Правда какое, я до сих пор не знаю, Михаэль отказывается мне его озвучивать. Но, я в любом случае, очень рада, что так случилось. После этого, Михаэль поклялся, что впредь будет куда тщательней выбирать себе контрактора, и не думай, что этим я пытаюсь его оправдать. Просто подумала, что ты должна знать некоторые фрагменты его прошлого, чтобы понять природу определённых поступков.

— Ты права, — устало потерла глаза Мария. — Но даже это не изменит того что меня ждёт. Проклятье! От всего этого меня разрывает на части. С одной стороны смерть за исполнение желания. А с другой — жизнь с постоянным чувством вины, и я не хочу думать о том, каков мой палач. Не хочу слышать о его благородстве, не хочу знать о нём ничего хорошего. Ведь, каким бы он ни был для других, мне несёт только смерть.

— Прости, я такая дура! Не нужно было….

— Ты невиновата Аврора, и не стоит так себя корить. Просто попытайся больше никогда не поднимать эту тему. Хорошо?

— Обещаю.

— Мария? — появилась пожилая монахиня.

— Да, это я.

— Пойдём со мной, сейчас твоя помощь понадобится в саду.

— Но я ещё не домыла посуду.

— Ничего страшного, — бесчувственно проговаривала женщина каждое своё слово, — Аврора домоет.

— Справишься без меня? — повернулась Мария к девушке, меньше всего на свете желая оставлять её один на один с целой горой посуды.

— Конечно. Не переживай, мне всего-то осталось вытереть десяток тарелок и я подойду.

— Хорошо.

Оставшись одна, Аврора что-то радостно напевала себе под нос. Наконец-то им с Марией удалось найти общий язык. Эта странная девушка оказалась намного приятней, чем ей прежде показалось. Немного хмурая и отчужденная, она всё же была довольно приятной. Аврора чувствовала, как внутри Марии что-то сломано и это что-то — не позволяет ей вернуться в прежнее русло. Казалось, что она абсолютно лишилась смысла жить. Кто-то безжалостно вырвал из неё всю веру в будущее, украл жизнь, превратив в Ад на земле. Мария убивает нежить, убивает людей, и самое печальное то, что Аврора явно видела то, как невыносимо та ненавидит себя за это. Ненавидит за то, что перестаёт чувствовать, хоть что-нибудь когда убивает их. Ненавидит себя из-за страха, что контракт с Михаэлем уничтожает в ней всё человеческое.

Грохот от выскользнувшей из руки тарелки, раздался, словно из глубокого колодца. Опустив глаза, не осознавая, что происходит, Аврора не смогла удержаться на ногах. По коже пробежал мороз, заставляя её онеметь. Ощутив страшную панику и ничего кроме неё, девушка попыталась сделать шаг, но перед глазами вновь всё завертелось. Предметы стали расплываться, теряя свою обычную форму.

Чёрная вспышка ослепила её, но сознание «вернулось» обратно в кухню. За ней последовала ещё одна. Они участилась, стали более продолжительными. Отчётливыми. Аврора вновь оказалась всё в той же комнате, что и в предыдущих видениях. Испытывая пожирающее разум, отчаяние, хотелось убежать, но ноги приросли к полу и на этот раз, всё казалось куда опасней прежнего. Показалось, что сейчас её уже так просто не отпустят и заставят смотреть всё до конца.

Закрыв глаза, Аврора попыталась прогнать его прочь, но видение, словно «зная» что та делает, резким ударом проникло в её разум. Закрывала ли девушка глаза или держала раскрытыми, от этого картинка всё равно никуда не исчезала. Всё на том же столе стояла всё та же горящая свеча и, всё тоже, беспокойное пламя, играло медными переливами на стенах. Видение немного плыло, словно Аврора смотрела на происходящее из лодки, идущей по мягким волнам. Воздух стал очень тяжелым,… горячим и вязким.… Всё вокруг казалось каким-то прерывистым и ненастоящим. Порой определенные моменты переходили в следующие так неожиданно и резко, словно из этого видения были вырезаны маленькие кусочки. Всё та же комната. Кровать и эти двое. До сих пор, девушке никак ни удавалось разглядеть их лиц. Она видела лишь то, что ей позволялось увидеть и не больше.

— А-а… — прозвучал несдержанный, женский стон из темноты, медленно окрашивая утонувшую во мраке комнату.

Повернувшись, девушка увидела в постепенно рассевающейся тьме два силуэта. Свеча вспыхнула словно заколдованная. С треском и шипением зажженной серы, её пламя метнулось в сторону, падая медными переливами на лежащую в кровати пару. По телу Авроры пробежал озноб, ей хотелось отвернуться, хотелось проснуться, но она не могла.… Сжавшись, подтянув согнутые ноги, девушка старалась отогнать прочь все те ощущения, что играли с её кожей обжигающими прикосновениями…

Она ничего не видела, но уши её наполняли мириады звуков, теперь всё стало слышаться намного отчётливей и громче… Шорох простыней… то, как он гладит её кожу,… как томительно долго целует,… убирает ей с лица светлые волосы… и как она стонет.… Стонет снова… и снова.… И её стон постепенно превращается в музыку, что бесконечно блуждает по комнате, отражаясь от стен. И стоило Авроре снова раскрыть глаза, как она снова оказалась на месте постанывающей девушки. Тело содрогнулось, и сердце жадно забилось, отвечая на его прикосновения. По коже пробежала дрожь, желая расслабиться и поддаться, перестать сопротивляться… начать плыть по тому опасному течению, что настойчиво манило её за собой.

Понимая, что ещё немного, и она уже не сможет ему сопротивляться, Аврора заёрзала ногами в последней попытке убежать от этой сладостно-отвратительной пытки. Стало обидно и страшно, словно весь белый свет медленно разрушается. Захотелось рыдать! Кричать! Делать хоть что-нибудь! Но у неё ни хватало на это сил. Раскрыв глаза в последней попытке увидеть лицо своего насильника, но густой мрак не позволил ей этого. Словно ослепшая, она могла видеть всё кроме его лица. Нос, глаза, губы — всё было скрыто под непроглядной тьмой.

Не в силах ему сопротивляться, несчастная беспомощно наблюдала за тем, как её любовник слегка привстал, снимая с себя рубашку. Горячая рука скользнула по плечу вниз, оголяя грудь, от чего Аврора невольно вскрикнула и тут же задохнулась, ощущая у себя во рту мужской язык. Задыхаясь от страха и стремительно зарождающегося возбуждения, девушка поняла, что оказывается на грани потери сознания. Ещё немного. Ещё чуть-чуть и она забудется, предоставляя своё тело в его полное распоряжение. Всё её естество жаждало только одного — бежать! Прекрасно осознавая, что ещё немного, и она окажется по-настоящему изнасилованной. И это насилие затронет не только её тело, оно и разум,… сердце… и душу…

— Очнись, Аврора!

Белая пелена, обволакивающая её ослеплённые глаза, начала спадать, и девушка наконец-то смогла увидеть перед собой Михаэля. Встревоженный, сидя на полу, он держал её в своих теплых руках. На какое-то мгновение, его лицо показалось Авроре совсем чужим, принадлежащим кому-то абсолютно постороннему. Незнакомцу, с красивыми карими глазами. Смотря на него ничего не выражающим взглядом, девушка неторопливо потянулась рукой, пытаясь удостовериться, что всё это происходит на самом деле. Проведя пальчиками от щеки до подбородка, она на секундочку замерла.

Михаэль почувствовал, как в этот же момент Аврору слегка передернуло, после чего её помутневшие глаза постепенно начали расширяться, приобретая прежние краски. Взбудоражившись от происходящего, она сжалась и задрожала.

— Тише, — приказал своим гипнотическим голосом, сбрасывая с пылающего тела последние отголоски чужих прикосновений.

Чувствуя, как Михаэль подтянул её к себе, заключая в спасительные объятья. Аврора ощутила, как приятный аромат этого мужчины заполонил весь её мир и всю её душу. Не в силах отодвинуться от своего попечителя, да и, не испытывая никакого желания этого делать, она постепенно затихла.

Понимая, что Аврора уснула, Михаэль аккуратно взял её на руки, понеся в келью. Его подопечная всегда была очень хрупкой и нежной девочкой, но сейчас, показалась ему невероятно маленькой, просто крохотной птичкой. Изящное тело податливо лежало в его руках, а золотые волосы волшебным водопадом, прятали под своим покровом его руку. Заплаканное лицо Авроры, было таким милым. Раскрасневшаяся, с длинными ресницами и пухлыми губами, она напоминала ему прекрасного, маленького ангела.

Не обращая ни малейшего внимания, на непонимающие и осуждающие взгляды, Михаэль занёс свою подопечную в келью. Точно зная, где сейчас находится его хозяйка, Михаэль направился прямиком к ней. Застав Марию в саду, стоящей под сливовым деревом, он не спешил подходить.

— Вы знали, о том, что происходит с Авророй?

— Нет, — дёрнулась от неожиданного вопроса, даже не заметив, что уже не одна. — А что с ней?

— Лишилась сознания, — недовольно сложил руки на груди, впиваясь взглядом в красные яблоки. — Эта тварь начала проникать ей в голову. На этот раз я успел прекратить его отвратительное ведение до того, как оно смогло бы проникнуть глубже. Но что будет дальше, зависит только от того, насколько быстро мы сможем покончить с этим демоном.

— Проклятье! Я знала, что с твоей подопечной что-то не так, но она уверила меня, что это всего лишь от усталости.

— Я встречался сегодня с пострадавшими девушками. Настоятельница позволила мне поговорить с ними по поводу случившегося. Должен отметить, что они совсем не настроены на разговор. Все трое сначала молчали, а потом понемногу стали отвечать на некоторые вопросы. Но ничего толкового, никакой конкретики. Одни только общие фразы. В принципе, как и всегда.

— Что и неудивительно, стоит взять во внимание природу инкубов с их способностью воздействовать на женский разум, но ты ведь и сам это знаешь.

— Знаю, вот только, — неуверенно помедлил, потянувшись за красивым алым яблоком, — на этот раз всё выглядит иначе и они не кажутся одурманенными. Вполне вменяемые девушки полностью отдавали себе отчет в происходящем. Но при этом их одержимость нашим неизвестным в некотором роде, даже превышает обычное поведение одурманенных женщин. И… есть ещё кое-что, что не даёт мне покоя.

— И что же это, что ещё ты смог выяснить?

— Сложно сказать, — признался, крутя в руке спелый плод. — С одной стороны вы были правы и это, не мог быть человек. Для него провернуть подобное оказалось бы крайне сложно. Проникать на территорию монастыря не заметно для всех — это ещё полбеды, а вот скрыться от нас с вами, да ещё и не насиловать этих девочек, а спать с ними по согласию — совсем другое. К тому же, как я и предполагал — они на самом деле беременные. Но, куда серьёзней то, что свидетельствует и об обратной стороне происходящего. Ведь, несмотря на их беременность, скорость развития плода слишком, медленная, что отнюдь не присуще демонической крови. К тому же, приходящий к ним мужчина, не использовал их воспоминания и не приобретал желаемый облик. Все трое говорят о нём, как об одной, конкретной личность, а это может свидетельствовать лишь о…

— О том, что инкуб способен на подобное только тогда, когда жертва влюблена непосредственно в него. Но для этого тот должен был, приходит к ним и раньше. Задолго до того как всё это началось.

— Именно, — Михаэль так сильно сжал яблоко, что оно раскрошилось, пуская сладкий сок по его пальцам. — Поэтому я и не знаю, что думать по поводу происходящего с Авророй. Здесь начался настоящий хаос, что постепенно способен добраться и до неё, а я не знаю в чём дело, а потому и не могу ничего предпринять. Ничего.

— Не спеши с выводами, — вытянула из рукава платок, вытирая его влажную руку. Делая это скорее инстинктивно, нежили осознано. — Если за неё на самом деле взялся наш дружок то, как долго, по-твоему, он уже её испытывает?

— Не могу сказать. Всё зависит от того что именно она видит и как с этим справляется.

— Тогда, ещё не всё потеряно. Аврора достаточно спокойна и не похоже на то, что видения начались давно. К тому же, для того, чтобы переспать с ней, он должен показаться.

— Самое важное упущение в том, что мы не знаем их содержания и интенсивности, а потому и не можем точно определить, когда тот начнёт действовать. Может сегодня, может и завтра или же вообще через несколько дней.

— Да уж, — расстроено выдохнула, понимая, что им с Михаэлем снова выпало разгадывать очередную загадку. — Жаль, что Орин не увидела, что именно за змей к ней ползет. В любом случае, я всю ночь буду рядом с Авророй и смогу её защитить.

— И ещё одно, что не даёт мне покоя, — отвернулся от Марии. — Почему я до сих пор никак не могу почувствовать этого подонка?

— А если всё дело в том, что мы снова неправильно рассматриваем происходящее. Давай разделим все случаи по возможным вариантам и уже из них выберем самый подходящий.

— Думаю можно попробовать.

— Например, так: рассмотрим присутствие двух вместо одного. Ведь ты мог оказаться вполне прав. Что если до этого, дело было в человеке, в таком мужчине от которого эти трое не смогли устоять, а настоящий инкуб появиться только когда речь зайдёт об Авроре?

— Хотите сказать, что он появится лишь сейчас? — недоверчиво вздёрнул бровь, сдерживая улыбку.

— А что? Такое ведь вполне возможно. По крайней мере, эта версия идеально всё объясняет.

— Это действительно так. Что на счёт следующей.

— Ты только не смейся. Предположение, конечно, может прозвучать и глупо, но как вариант подойдёт.

— Да не медлите. Я выслушаю любую вашу версию.

— Хорошо. А что если он прячется под видом одной из монахинь? Тогда бы это объяснило тот факт что они видят одного и того же человека. В этом случае вполне понятно, почему ты его не ощущаешь. Он находился здесь задолго до нашего прибытия и вполне мог выкинуть что-нибудь, также как и последний жертвенник.

— Вот уж и не думал, что вы способны на подобные извращённые фантазии.

— Говорила же что прозвучит нелепо! — Михаэль не стал смеяться, но игривые огоньки в его глазах сказали сами за себя.

— Это совсем не так глупо как может показаться, — чистосердечно отметил, видя, что Мария на самом деле начинает куда лучше ориентироваться в подобных вопросах. — Варианты вполне приемлемы. Сегодня до рассвета думаю, что смогу разобраться с ними. А вы, подготовьте комнату Авроры к сегодняшней ночи, всё необходимое есть у вас в сумке. И если инкуб решит появиться, вы не впустите его внутрь. Я скажу настоятельнице, что моей подопечной стало нехорошо, и она не может посещать службу. Поэтому вам придётся постоянно быть с ней. Так вас не станут отвлекать на разную ерунду.

— А как же… — неуверенно взглянула на него Мария, прекрасно понимая, к чему приведёт подобный барьер. — Тебя устроит то, что в таком случае, и ты сам не сможешь в неё войти?

— Самое главное, так это то, что мы обезопасим Аврору, если я не смогу в неё войти, то и он тоже. Вот тогда-то я со всем и разберусь. К тому же я всё ещё полагаюсь на вас, госпожа.

— Как скажешь.

Вернувшись в их келью, она плотно закрыла дверь и, убедившись, что никто не войдёт, опустилась на пол у кровати. Вытащив сумку, потянулась к потайному отделу, перебирая странные предметы. Достав некоторые из них, гримуар и атам, Мария сняла головной убор и, тряхнув головой, стала всё перебирать, выставляя по кругу. Раскрыв книгу на нужной странице, быстро пробежав по ней глазами, она взяла нож, разрезая воздух над ингредиентами.

— Sum сhain totus everto ampersand adversum. Secundum nor', oriens ampersand occident! Sun сhain totus peius — habitus. Ampersand talis, quisnam directus bate agin, quisnam gero is! Sun сhain totus. Ampersand signum volitional. Enceinte ampersand conservation violenter of him.

Покончив с защитным ритуалом, Мария отложила кинжал, начиная раскладывать заговоренные вещи по четырём сторонам света. Одну из деревянных шпилек, что были вырезаны из permanable, она вставила в щель оконной рамы, вторую в комод у стены. Следующую, переломала пополам, пряча за рамами по обе стороны двери. Затем, тихонько подошла к спящей девушке и осторожно вколола последнюю шпильку в балку за её кроватью. Стараясь обозначить середину комнаты, Мария вылила масло в расщелину пола, засыпав солью. Всё было готово. Комната стала полностью заперта для любой нежити. Теперь никто из демонов не мог в неё пройти, по крайней мери пока не испарится масло.

Аврора спала, не просыпаясь уже около трёх часов, и солнце к этому времени стало плавно клониться к горизонту. До сих пор ничего не происходило, но Мария, за всё это время, лишь дважды покинула комнату. После разговора её фамильяра с настоятельницей, женщина отдала распоряжение ни в коем случае не беспокоить их с Марией. Не считая того случая, когда одна из монахинь принесла в келью две миски гороховой похлёбки, больше никто не входил. Отставив небольшую порцию Авроры, Мария, по-настоящему проголодавшись, стала старательно наслаждаться горячим, но постным супом. И тут, держа ложку во рту, обратила внимание на её состав: горох, соль и вода. Обычная вода, а ведь и утренняя каша была сварена так же.

Отметив про себя этот маленькую деталь, под появившееся внутри противоречивое чувство, она доела похлебку, заедая ржаным хлебом. Поставив на стол, пустую миску, Мария поняла, почему вся еда здесь кажется такой вкусной. Если не есть с самого рассвета и до полудня, а потом поклевать птичью порцию каши, оставшись после этого голодной до самого вечера, этот не сытный суп с кислым хлебом, казались просто сказкой.

За окном раздавались колокольные удары, каждый раз оповещая о чём-то новом. В остальном же всё казалось вполне привычным, но девушка прекрасно понимала, что это ощущение спокойствия, было лишь иллюзией. Если ничего не происходит днём, то это ещё не значит, что ночью будет также спокойно. Демон может появиться, как только потемнеет и тот факт, что Аврора в комнате не одна — его не остановит. Он начнёт пробиваться сюда и, как только это случится, появится Михаэль.

Чтобы не оставаться во мраке, Мария зажгла свечу и, не успела вернуться на место, как услышала тревожные стоны. Присев около Авроры она попыталась разбудить девушку, но та продолжала прибывать в своём сновидении, словно в запертой клетке. Аврора пылала, на лице выступил пот, хрупкое тело затрясло в ознобе, а дыхание стало прерывистым и не полным.

Снился ей длинный коридор, по обе стороны которого висели красивые подсвечники, освещая каменные стены золотым заревом. Она видела, как по нему бежит чей-то женский силуэт. И, несмотря на то, что Аврора могла разглядеть лишь её одну, но всем своим естеством чувствовала, что за ней следят и как бы она не старалась, не была способна скрыться от невидимого преследователя. От чего внутри зародилось чувство паники и безысходности.

Смотря на всё это со стороны, она, за своей же собственной спиной, услышала чьи-то быстрые, нагоняющие шаги. Её преследовали и, Аврора знала, что это преследование продолжится, даже если ей удастся оказаться на краю мира. Он ни за что не оставит эту девушку, не позволит уйти. Ноги начали уставать и тяжелеть, шаги замедлились до ходьбы, но та всё равно продолжала бороться. Задыхаясь, незнакомка начала придерживаться за стену, стремясь только вперёд. Туда, где её могло ждать невозможное спасение.

— Мишель, почему ты убегаешь?

Звук его голоса заставил испуганно содрогнуться, отозвавшись мурашками по коже. Девушка изо всех сил старалась не обращать внимания на то, что преследовавшему её мужчине, было вполне достаточно просто идти, чтобы не отставать ни на шаг. Сердце Авроры забилось с такой немыслимой силой, что она была готова потерять сознание, ощущая тошнотворное отвращение от происходящего с ней кошмара.

— Ненужно так стараться, я уже догнал тебя и ни за что не отпущу.

— Уходи. Я знаю — ты не настоящий, просто иллюзия, обман. Уходи!

— Неправда. Я настоящий. Ну же, посмотри на меня.

— Нет.

— Мишель… — настойчивая рука скользнула по её талии, заставив застыть, словно обращая в каменное изваяние. — Мишель… — прошептал, зарываясь лицом в её волосы. — Мишель… — провёл носом по шеё обжигая горячим дыханием. — Мишель… — прикоснулся губами.

— Оставь меня.… Отпусти…

— Нет, ты моя. Обещаю тебе, всегда быть рядом, так что не стоит сопротивляться. Ты ведь, в конечном счёте, всё равно будешь моей… — чувствуя, как Мишель пытается выскользнуть из его рук.

От этого её тело обмякло, и Аврора увидела, как Мишель оказалась в его объятиях. Чувству, как девушка подчинилась, Аврора испытала такую безысходность, словно сейчас и её саму лишают свободы. Всё пошло кругом, и Аврора тут же оказалась в его горячих объятиях, превращаясь в безвольную куклу, поддавшуюся на ласку своего хозяина.

— Вернись ко мне!

Громкий женский голос, зовущий из окружающих каменных стен, свечей и темноты, вырвал её из этого обезоруживающего видения, принуждая открыть глаза. Проснувшись, первым, что она увидела, стоящую над ней Марию. И лишь через минуту осознала, что у неё мокроё лицо, волосы и шея. Продолжая тревожно наблюдать за Авророй, Мария ждала от неё хоть какой-нибудь реакции, но девушка смотрела на неё совершенно опустошенным взглядом.

— Прости что облила, но по-другому у меня никак не получалось тебя разбудить.

— Прости меня! — неожиданно разрыдалась Аврора. — Прости! Прости!

От подобного, Мария оказалась, в куда большем недоумении нежили ещё секунду назад.

— Прости, что ничего вам не сказала! Прости, что обманула! Прости меня Мария! Прости!

— Не нужно, Аврора, не нужно, ты ни в чём не виновата, — быстро отставила кувшин, присаживаясь рядом с ней в абсолютно безрезультатной попытке успокоить.

— Нет, виновата! Виновата! Я обманула вас с Михаэлем, обманула! Сказала, что со мной всё хорошо, когда на самом деле.… Прости…

Мария ещё долго успокаивала её, обнимала, гладила по голове, а девушка всё плакала и плакала:

— Как долго это уже происходит?

— Уже… пятую ночь…

— Пятую? — искренне удивилась, даже и, не предполагая, насколько это всё затянулось.

— Я стала видеть вещи, что происходили или же должны были произойти с ними. Этот мужчина, человек или демон, я не знаю, кто он на самом деле, но вижу, как он приходит к ним. Впервые, это произошло во сне, я увидела то, что произошло с Изой. То, как она согласилась стать его возлюбленной. Простите меня, это… только моя вина. Если бы я сразу об этом рассказала, то остальные не пострадали бы. Всё из-за меня!

— Милая, ну что ты такое говоришь? Не надо так себя корить, ты ни в чём не виновата, слышишь, ни в чём.

— Нет! Я пожертвовала другими, чтобы не говорить о том, что происходит. Боялась, что во всём обвинят и меня. Скажут, что я ведьма или же, заодно с ним. Я плохой человек, очень плохой! Мне дали видеть их страдания, чтобы я смогла помочь. А я струсила…!

— Аврора… пойми же ты, это не так.

— Скажи это Изабелле, Анжеле и Валери. Ты сможешь сделать это, Мария? Сможешь, глядя им в глаза, сказать, что во всём том, что они пережили, в их позоре, нет моей вины?!

Её слова заставили вспомнить их разговор с Михаэлем: «Скажи это тем несчастным, которых я убила, тем, из того я своими руками вырезала этих детей и сжигала окропив святой водой. Скажи это Белле, Николь, девчонке Роттон и тем двум монахиням, которые сейчас вынашивают, у себя под сердцем, ребёнка от того отродья».

— Ты неправа, — покачала головой, держа её за плечи. — Инкуб не способен вступить в связь без согласия второй стороны.

— Не утешай меня. Я знаю, когда права, а когда нет!

— Тогда искупи свою вину, — постаралась Мария узнать, до чего уже между ними дошло. — Ты ведь знаешь, что я в одной с тобой лодке, так что расскажи мне о том, как всё происходит. Что он делает?

— Сначала это происходило только ночью, но после вашего прибытия я начала видеть его чаще. Гораздо чаще и не только ночью, эти ведения стали появляться даже днём. Я больше не могу спокойно спать. Он постоянно шепчет их имена. Шепчет… и шепчет…. Я боюсь. Боюсь, что он снова придёт ко мне заставляя испытать ту немыслимую похоть, которой наполняет моё тело.

— Чем ближе он, тем отчётливей ты начинаешь его чувствовать.

— Поэтому во мне стало появляться чувство, словно я не могу убежать? Словно он в любую минуту может прийти за мной, и я ничего не смогу сделать! Какая мерзость! — схватилась за волосы, впиваясь ногтями под кожу. — Он принуждает меня испытывать то, чего ещё никогда не было! Заставляет желать мужчин! Хотеть быть с ним! Спать с ним! Сходить с ума от вожделения! И с каждым разом я начинаю ощущать этого мужчину всё сильней и сильней. И даже сейчас я ощущаю его здесь, рядом с нами! Он под моей кожей, внутри меня самой, — сжала растрёпанный хабит, словно желая содрать с себя вместо кожи. — Я чувствую, что с каждой следующей жертвой становлюсь ближе к нему, утопаю в его власти!

Вида как сильно изменилась Аврора, как быстро угасает исходящий от неё свет, превращаясь во мрак и безумие, Мария поняла чувства своего фамильяра, которому не хотелось видеть Аврору в подобном состоянии.

— Я устала улыбаться Михаэлю и мне стыдно смотреть ему в глаза, когда внутри, всё словно в грязь выпачкано.

— То есть, — уточнила девушка, — ты видишь всё так, словно это видение предсказывает бедующее или же показывает настоящее?

— Да.

— И всё что в них происходит, абсолютно не касается тебя?

— Касается! Каждый раз, когда он спит с ними, это всё происходит и со мной! Я чувствую каждый его поцелуй и каждое его прикосновение!

— А к тебе самой, он приходил? Называл твоё имя? Показывал своё лицо?

— Нет.

— Вот значит как…

— Что? Что это значит?!

— То, что он до сих пор не знает какой именно должен принять облик, для того чтобы ты его приняла. Хорошо, тогда расскажи мне все, что ты видела сейчас.

— Он выбрал себе следующую девушку. И теперь придёт к ней.… Нет! Он уже у неё!

— О чём это ты?

— Когда ему отказывают или сопротивляются, всё переносится на следующую ночь, а она подчинилась.

— Тогда он сейчас здесь, в монастыре, — содрогнулась Мария, понимая, к чему всё идёт. — Кто она?! Ты увидела, поняла, кто стала его новой жертвой?!

— Я не видела её, но он называл её Мишель.

— В какой стороне находится её комната? — поднялась, готовясь бежать, куда потребуется.

— Девушек с таким имение у нас двое. Одна в западном крыле пятая дверь, а другая внизу в самом конце коридора.

— Плохо, я не успею к двум сразу. Что ещё?! Что ещё ты видела?! Хоть что-нибудь, что поможет её обозначить?!

— Ничего. Прости.

— Проклятье. В таком случае, пойдёшь со мной и поможешь. Вот, — вытащила Мария шпильку из-под её кровати, — уколи себя до крови, а потом воткни в одежду. С ней он не сможет тебе ничего сделать. Поняла?

— Хорошо, — выбегая следом за ней, Аврора постаралась надёжно вколоть окровавленную шпильку в хабит.

— Я спущусь, а ты к той, что в западной части монастыря, а ты беги Михаэлем, поняла?

— Да.

— Вот и хорошо, иди.

Оставив Аврору, она побежала по ступенькам вниз. Всё вокруг было объято беспроглядной тьмой, и стояла такая звенящая тишина, что звук от шагов, эхом раздавался по всем коридорам пронзительными ударами. И от этого, проделанный путь, казался необычайно долгим.

Сейчас Марию волновало лишь одно — с собой у неё только нож, Ригард остался под присмотром Михаэля. К тому же её фамильяр сам пожелал разобраться с этим демоном. Вот только, если сейчас они не смогут его прикончить, то неизвестно чем всё закончится. Если монстр уйдёт и на какое-то время затаиться, то им с Михаэлем придётся ехать дальше, а в это время инкуб способен снова напасть.

Тусклый свет, пробивающийся через тонкую дверную щель, сразу указал на нужную комнату. Понимая, что ей повезло выбрать ту самую Мишель, Мария не стала ждать. Из-за резко открытой двери, пламя свечи моментально погасло. Единственное, что успела увидеть девушка, как в углу, со стороны кровати, что-то большое и тёмное взвилось вверх. После чего из коридора, прямо ей в спину, задул сильный ветер. Длинные волосы резко метнулись вверх, а юбку затрепало из стороны в сторону. И от этого, внезапно появившегося вихря, наступила тишина. Мёртвая. Оглушающая тишина, словно весь мир в одно мгновение онемел. Через пряди играющих по ветру волос, Мария смогла уловить, как распахнулось окно, беззвучно ударилось ставнями о стены. Лежащая в постели девушка, привстала, взволнованно смотря на удаляющуюся от неё огромную чёрную тень. Тёмный силуэт стремительно двинулся к окну, скользя по неуловимому потоку дикого ветра, вырываясь на свободу.

Всё происходило очень быстро и, в тоже время, каждая следующая секунда, словно тонула в бездне времени. Томительно замедлялась, просто умирая… Мария видела, как растягивалось каждое следующее движение, словно сопротивляясь воздуху. Мишель потянулась за ним, губы прошептали безмолвные слова, пальцы лишь самыми кончиками коснулись густого мрака, что слегка протянулся за ними, тут же растаял мягким дымом.

Уносясь в своём стремительном потоке на улицу, ветер подтолкнул Марию вперед, сбивая с толку. Всё вновь ускорилось до такой невероятной скорости, что та даже не успела перевести взгляда к окну, через которое эта тёмная тень молниеносно выпорхнула. Оно резко закрылось за ним и на этом всё прекратилось. Мария кинулась к тому, но ставни оказались крепко-накрепко прижаты друг к другу. И как бы старательно она не пыталась, а всё равно не могла их отворить, продолжая следовать за демоном.

Понемногу в комнате снова начали появляться звуки. Доносясь, словно откуда-то издалека, они постепенно стали всё ближе и громче. Мария услышала скрип от натянутых ручек ставней, следом за которым послышался, плачь…

— Зачем?! — всхлипнула Мишель — Зачем ты пришла?!

— Не будь дурой! Понимаю, что сейчас ты меня ненавидишь, считаешь, врагом, ведь из-за меня отсюда ушел твой возлюбленный.

— Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь! Он должен был благословить меня!

— Он должен был оплодотворить тебя, — спрятала нож, говоря неестественно спокойно. — Чтобы ты родила ему ребёнка.

— Ты не понимаешь! Не понимаешь! Не понимаешь!

Это было единственное, что она говорила, единственное, что повторяла, совсем не слушая Марию. Понимая, что больше около Мишель незачем оставаться, она вышла, оставляя девушку наедине с самой собой.

«Михаэль — позвала его про себя — Михаэль». Ответа не последовало и, как ни странно, но почувствовать его, у Марии также не получалось. Поэтому, прекратив свои бессмысленные попытки она, пошла туда, где он должен был ночевать. Тихонько пройдя в гостевой дом, девушка зашла в небольшую комнату. Внутри было тихо, свет от факела, проникая через окно, освещая абсолютно пустую комнату.

Михаэля не было снаружи от кельи, в которой ей наконец-то удалось застать инкуба. Он не появился, чтобы не позволить тому уйти и это не давало Марии покоя. В последнее время её фамильяр вёл себя, на удивление, странно, абсолютно не пытаясь хоть как-то это объяснить. От этого неведения, Марию одолевал жуткий страх. Перебираясь с одного пролёта на следующий, стремясь в этой пустой ночи на самую высокую башню аббатства, она ясно ощущала внутри себя только одно — одиночество и предательство. Из-за которых хотелось рыдать.

Пробегая по хребту крыши, Мария так рвалась вперед, словно это могло помочь избавиться от всех её гнетущих чувств. Холодный ветер безжалостно ударил в лицо ледяными каплями, когда та наконец-то взобралась на крышу колокольни. Внизу горели факелы, а здесь, на верху, у неё была лишь одна сплошная тьма.… Взглянув вперёд, словно пытаясь там что-либо рассмотреть, осознать… Мария не понимала, за что ей всё это.

«Михаэль — позвала, глядя во мрак, но ответом на её зов стала тишина. — Михаэль» — и вновь его не последовало…

Разозлившись, Мария вытащила нож и не став долго ждать, уколола остриём палец. Ветер подхватил маленькую каплю крови, унося прочь. За ней последовала следующая… затем ещё одна и ещё…

— Госпожа.

— Где тебя черти носили?! — но даже её разозлённый голос не мог сравниться со всем тем гневом, что выражали глаза.

— Здесь.

— Тогда ответь, появлялся ли сейчас кто-нибудь в монастыре?

— Нет.

— Лжешь! — несмотря на то, что говорила она куда сдержанней, всем своим видом, напоминала выжидающего хищника.

— Мария…

— Где ты был?!

Но на этот вопрос не последовало ответа. Михаэль спокойно стоял на месте, не сводя с неё холодного взгляда. Видя это, Мария взяла себя в руки. Раз уж на то пошло то, заглушив в себе все эмоции, она твёрдо решила ничего не рассказывать ему о случившемся.

— Понятно.

Внутри всё оборвалось… разум, ехидно засмеялся над ней, безжалостно, прошептав: «Конец»… Необычно сдержанно, она отвернулась от своего фамильяра, не в состоянии смотреть на это леденящее спокойствие:

— Это всё.

В груди что-то предательски сжалось, превращаясь в камень, а в голове вертелось лишь одно-единственное: «Не отдавая себе отчета в происходящем, фактически, лишившись воли — они очень быстро лишаются и своих сил и своей жизни»…

* * *

Утро, оказалось, гораздо холоднее прежнего, небо затянули тяжелые, грозовые тучи, готовясь к безжалостному ливню. По просьбе Михаэля, настоятельница приказала всем монахиням покинуть спальное помещение аббатства. Из-за чего монастырь казался теперь ещё мертвее прежнего. Звуки полностью покинули эту обитель, а вместе с пасмурным небом, не пропускающим ни единого лучика света, оно казалась местом, затерянным вне времени и пространства. Царящая в нём атмосфера, стала, натянута до предела, даже не скрывая воцарившуюся враждебность. Словно находясь на разрыве миров, монастырь Святой Патриции стоял на своём прежнем месте и одновременно не существовал…

— Чего же вы этим добиваетесь? — перевёл Михаэль взгляд с серого здания на профиль Марии.

— Начало конца, — невразумительно ответив, она отвернулась, неспешно пошагав к входу. — Этой ночью всему придёт конец.… Всему…

Не сводя с неё взгляда, демон никак не мог понять, что стало причиной подобного поведения. Его госпожа вела себя так, как будто знала обо всём происходящем куда больше остальных, и теперь готовилась раз и навсегда покончить с этим. Мария строго настрого запретила ему видеться с Авророй, а ей, в свою очередь, велела на весь день оставаться в своей келье. После того, как перед самым рассветом, Аврора проснулась от настоящего ужаса, та оставила её только под своим непосредственным присмотром.

— Почему я никуда не могу выйти отсюда? — жалостно поинтересовалась Аврора, практически сходя с ума в этих четырёх станах.

Настал полдень, Аврора продолжала послушно сидеть в своей кельи под присмотром Марии, которая словно превратившись в бездушную и бессердечную куклу лишенную всех возможных чувств. Выражение её лица заменила пустая маска, пожравшая с него все эмоции. Мария двигалась, ходила, говорила, но как будто неживая, словно была и не она вовсе, а оживший труп.… Не выпуская из рук оружия, девушка охраняла Аврору, словно настоящий хищник.

— Что если тебе снова станет плохо и ты, упадёшь в обморок? — монотонно поинтересовалась девушка.

— Но ведь я уже ничего не видела больше пяти часов. Последнее ведение было практически на рассвете.

— Это только одна причина, к тому же тебе следует знать, что эта келья запечатана для нежити. Ни один демон неспособен сюда войти. А потому, только тут ты в настоящей безопасности.

— Но с чего вдруг она стала таковой?

— Я её запечатала, когда узнала, что к тебе приходят видения.

— Не думала, что ты ведьма, — искренне удивилась Аврора.

— Я не ведьма и не колдунья. Просто есть вещи, на которые способны и простые люди, вот только далеко не все об этом знают. К тому же страх не позволяет им осуществлять нечто подобное. Многие ведь не понимают, что есть магия, а что — простая защита. Обычные люди неспособны ни отличить одного от другого ни, тем более, понять.

— А ты можешь?

— Могу, — усмехнулась, откидываясь на балку кровати.

— И как же ты это сделала?

— С помощью шпилек из permanable. Этим растением можно управлять демонами, но как щит — оно действует куда эффективнее. К тому же в таком случае его власть над нежитью намного стабильней.

— В смысле «стабильней»? — заинтересовалась Аврора, мгновенно позабыв обо всех своих страхах слушая каждое, сказанное Марией слово.

— О том, что человек неспособен ни с того ни с сего начать поваливать демоном тебе, как я думаю, уже известно, — пусто взглянула в синие глаза девушки, в которых даже сейчас продолжала клубиться тень любопытства. — А это растение способно на какое-то время подчинить себе призванного демона и заставить выполнять приказы без взаимной уплаты. Но самая главная проблема состоит в том, что сила её воздействия напрямую зависит от рода и силы призванного демона. То есть, если он занимает в их иерархии высокое положение и, ко всему прочему, обладает внушительной силой, то действие травы будет колебаться от нескольких часов, до одного дня. И потому загаданное желание может оказаться невыполнимо, а вот в качестве барьера — совсем другое дело. Если разложить вырезанные из него шпильки по комнате в определенном порядке, то для демона вход в неё будет запечатан. Тоже касается и человека. Рermanable окроплённый его кровью, как будто скрывает своего хозяина от нежити. Не знаю точно, как это происходит, вернее даже нужно сказать, с каждым это происходит по-разному. Одни словно прекращают для демона своё существование, а другие не подпускают к себе.

— Не думала, что ты столько всего умеешь.

— Пришлось научиться.

— Откуда?

— Михаэль заставил.

— А почему я не могу увидеться с ним? — не сдержалась Аврора, как только речь зашла о её попечителе.

— Нельзя. До тех пор, как всё не будет улажено, лучше вам не встречаться.

— Но до наступления темноты ещё так долго, — жалостно простонала, не теряя надежды на то, что Мария всё же позволит им встретиться.

— Осталось шесть часов, — прекрасно понимая, что в таком состоянии девушке меньше всего на свете стоит встречаться с мужчиной и, тем более, с Михаэлем. — Думаю, ты способна их терпеливо переждать.

Не став спорить, Аврора отвернулась. Душа рвалась к Михаэлю, хотелось, что сейчас именно он, обнял её, успокаивая так, как только он один и мог. Сердце болело, тело изнывало от возбуждающего исступления, а разум полностью утонул в мыслях о нём и, от этого, ей казалось, близок час безумия. Без него она не могла пить, не могла, есть не могла спать. Понимая, что он сейчас здесь, рядом, а она не может быть с ним, не может слышать его голос — было просто ужасно. Из-за чего Аврора никак не могла успокоиться, она маялась, страдала, словно полностью завися от этого мужчины.

— Не злись на меня, — безразлично проговорила Мария, видя, как сильно изменилась девушка.

Волосы беспорядочно растрепались и свисали по плечам, лицо побледнело и болезненно осунулось, словно она уже неделю голодала, а под глазами появились ужасные синяки. Страшно было смотреть на то, в кого превратилась эта очаровательная девочка.

— Я это делаю только для тебя. Потом ещё спасибо скажешь.

Но ответа не последовало. Чем дольше ждала Аврора, тем сильнее становилась тревога и волнение, оплетая её разум прочной паутиной страха. Тучи за окном сгущались, атмосфера становились всё более и более тяжелой. Не хватало ни покоя, ни воздуха. Аврора неспешно встала и, сделав шаг к комоду, тут же взявшись за лоб. На её лице появилась мучительная боль и после следующего шага, она попятилась в сторону, падая на пол.

— Что с тобой?! Это оно? — подскочила к ней Мария, придерживая в руках.

— Нет.… Похоже, у меня температура поднялась… Нужны лекарства…

— Где мне их взять?

— В кладовой весят сушеные травы.… Принеси мне те, что с маленькими розовыми цветочками, а другую, с большими круглыми листьями. И про кипяток не забудь.

— Не думаю, что смогу всё это найти, тебе нужно будет пойти со мной.

— Я не могу,… иди сама…

— Но если…

— Ты всё найдешь, — подтолкнула её Аврора, принуждая покинуть комнату. — Иди быстрей, а я подожду тебя. Ты ведь сама сказала, что здесь мне ничего не угрожает.

— Ну, хорошо. Постараюсь сделать всё быстро.

Убедившись, что Мария спустилась по лестнице вниз, девушка тут же побежала к выходу. Босые ноги негромко пошлёпывали по каменному полу, скрывая её побег. Осторожно посмотрев за угол, она сделала последний рывок, оказавшись на улице. Предчувствуя близость ожидаемой встречи, Аврора улыбнулась, направляясь в сад. Она точно знала, сейчас он мог быть только там. Они всегда гуляли по тому, стоило Михаэлю приехать. И именно из-за этого, она каждый день туда приходила.

Невысокие яблони чередовались с грушами, из-за чего вокруг растекался сладкий аромат, но девушка совершенно не могла его ощущать и абсолютно, ничего перед собой не видела. Словно слепая, девушка шла только вперёд. Взявшись за колонну ведущей в сад серой арки, она глубоко вдохнула, понимая, что сейчас наконец-то увидит его.

— Аврора, — удивился Михаэль, обернувшись на шум. — Что ты здесь делаешь?

— Михаэль… Я нашла тебя…

— Как?… Как Мария тебя оставила без присмотра?

— Я убежала… чтобы увидеться с тобой… — медленно пошла к нему на встречу. — Я так хотела тебя увидеть, что по-другому, уже не могла…

— Глупая, — прижал к себе. — Когда Мария узнает, что ты сделала, тебе не поздоровится. Я ведь никуда бы не делся.

Слушая стук его сердца, не обращая ни малейшего внимания на произносимые слова, Аврора почувствовала настоящее облегчение. Наконец-то ей стало спокойно,… показалось, что мир вокруг снова стал ярче,… появились звуки… цвета… ароматы.… Как замечательно было прижиматься к его груди, чувствовать его тепло.… От этого всё как бы начало становиться по своим местам. В голове тут же прояснилось, и Аврора вновь стала самой собой.

Тук… — эхом почудилось ей, заставляя открыть глаза. — Тук… — приблизилось странное чувство безысходности, заполняя собой границы разума и тела.

Тук… Тук… — участилось, не позволяя обрести желаемой свободы. Как можно крепче прижавшись к Михаэлю, она попыталась прогнать это, до ужаса, знакомое чувство. Голову пронзила острая боль, начало тошнить. Всё вокруг мгновенно побелело, заставляя раствориться в этой, выжигающей глаза, белизне…

Почувствовав, что с девочкой что-то не так, Михаэль отстранился. Её помутневшие синие глаза смотрели прямо сквозь него. Задыхаясь, она начала нервно дышать, хватая ртом воздух. Тело постепенно обмякло и ему пришлось перехватить её, чтобы та не рухнула. Аккуратно присев, опуская её на землю, он попытался привести Аврору в чувства, но она не слышала его слов, напоминая тело из которого вырвали душу.

Глубокий женский стон пронзил Аврору, словно удар тока, заставляя беспомощно сжаться. Мгновение и она снова оказалась на месте лежащей в постели девушки. Сердце забилось так сильно, словно вот-вот разорвётся на части. Она всем своим естеством чувствовала, как в этот самый момент её предают! Так жестоко предают! Совершенно не понимая, почему ею овладело именно это странное чувство, Аврора ощущала, как оно постепенно разрушает её, превращая в пыль.

— Нет… — беспомощно простонала в безуспешной попытке отстраниться от своего насильника.

— Ч-ь-ь.… Не бойся, — прохрипел в пульсирующую шею, обжигая нежную кожу словно раскалённый металл. — Тебе понравится…

Все предыдущие видения слились воедино, переплелись между собой, превращаясь в сплошной водоворот бесконечного соблазна. В этот момент она была свидетельницей каждой предыдущей ночи. Менялись комнаты, менялись девушки, но только не Он. Ни его тело, ни его голос, ни его обезоруживающие ласки. По бедру скользнула горячая рука, медленно поднимаясь к обнажённой ягодице, от чего Аврора снова попыталась оттолкнуть от себя незнакомца, но тот лишь перехватил ей руки, болезненно вдавливая в кровать.

Пряча лицо от его настойчивых губ, чувствуя, как с каждой следующей секундой её собственное тело начинает проигрывать в этой искушающей схватке, она была готова расплакаться. Всё её естество разрывалось на части. Мужские ласки сводили с ума,… дурманили разум,… растекались сладостной истомой по дрожащему телу. Не успев увернуться, Аврора ощутила на губах горячий язык, что настойчиво приказывал ей подчиниться. Приказывал позволить ему проникнуть в эту неприступную крепость, обещая неведомое прежде удовольствие. Обещая любовь, на которую способен только он и никто больше.

Чувствуя, как ей в бедро упирается горячая мужская плоть, Аврора испытала удушающую волну возбуждения. Крепкую. Сводящую с ума. Выжигающую все её мысли, превращая в жаждущую любви женщину. Мужчина навалился крепче, впился губами в шею, скользнул языком по пульсирующей жилке, принуждая содрогнуться под волной колючих мурашек. Выгибаясь навстречу очередной ласке, Аврора, встретила его жадный поцелуй приоткрытым ртом, снова и снова наслаждаясь их близостью. Наслаждалась его красивым телом. Утопала в приятном аромате. Сходила с ума от удовольствия и сладостного исступления.

Убирая её руки со своей поясницы, мужчина крепко-накрепко сжал тонкие запястья, настойчиво разводя ей ноги своими коленями. Мгновение и она почувствовала, как чтобы та уже не могла ничего предпринять.

— Аврора…

Как только прозвучало это имя, густой мрак наконец-то рассеялся с лица своего любовника, приводя её в чувства.

— Нет! — закричала, отталкиваясь от Михаэля, отползая назад.

Не понимая, что происходит, он попытался приблизиться, но от этого Аврора испугалась ещё сильнее.

— Ты! Всё это время — это был ты! — продолжала испуганно кричать, в то время как в её голове то и дело возникали картины случившегося, в которых впервые терзающий её незнакомец обрёл лицо. — Это ты приходил к ним! Ты с ними спал!

— Да о чём ты говоришь?

— Говорила же, не приближаться к нему, — прозвучал спокойный голос выходящей из-за дерева Марии.

Сверкнула первая молния, падая на неё изорванным светом. Сейчас, когда та вновь облачилась в свою привычную одежду, уже не казалась безобидной девочкой. Отрешенные от всего мира глаза, блеснули в темноте, отражая блуждающее зарево, приобретая прежний мрачный облик.

— Госпожа, — спокойно взглянул, слегка опустив голову с приветственном поклоне.

— Должна признаться, не думала, что всё закончится именно так. Но, похоже, что другого выхода у меня уже нет.

Раскат грома безжалостно оглушил всех своим невообразимым треском. Небо готовилось позволить дикому ливню пролиться на землю, вечерняя темнота затянула его ещё сильней, из-за чего удары молнии казались проявлением истинной бесовщины. Первая капля упала Марии на лицо, но от этого та даже не шелохнулась.

— Собрались убить меня? — усмехнулся Михаэль, видя, как безжалостность блеснула в её глазах, когда та обнажила Ригард.

— Где ты был все эти ночи?

— Так значит вот кого, вы подозреваете?

— Отвечай и если это не так, докажи.

— Я не стану этого делать, — спокойно отказался, словно не осознавая, на какой тонкой грани балансирует в этот самый момент. — Ваше право верить в то, во что пожелаете.

— Если не ответишь, то это всё перестанет быть догадками.

— Да будет так.

— Тогда сегодня я убью тебя, — в груди болезненно сжалось, при виде его поклона.

— И вы пойдёте на подобное, понимая, что это лишит вас единственной возможности отмщения, ради которой вы жили всё это время?

— Спасение лучше мести.

— Значит, вы решили спасти Аврору ценой своего желания? Что ж, тогда вы куда глупее, чем кажитесь, и от этого я чувствую себя обманутым…

Ливень не позволял, как следует осмотреться, попадая в глаза, крупные капли сбивали с толку. Но даже не смотря на это, Мария всё же смогла уследить за быстрыми движениями Михаэля. Ударив мечом, она не позволила тому приблизиться, но от этого демон лишь ловко переметнулся к ней за спину. Оборачиваясь, замахиваясь на него, сверкнувшим клинком Мария застыла от неожиданности.

— Думаете, сможете её защитить? — остановил удар, сжимая острое лезвие. — Если жертва выбрана, от неё уже невозможно отступить. Это выше любых сил.

Дождь смешался с его кровью, разделяя их алыми каплями. Находясь всего лишь в нескольких сантиметрах от его лица, Мария попыталась высвободить Ригард, но её фамильяр не позволял этого. Сжав его крепче, не обращая внимания на вонзающееся в ладонь лезвие, демон впивался в неё почерневшими глазами, способный в любую секунду вырвать его из её рук.

Понимая, что Михаэль слишком силен, чтобы противостоять ему без Ригарда, она собралась с силами, чтобы ударить. Но за секунду до этого, демон отступил, словно его засасывает в небесную воронку. Быстро уносясь прочь, скрываясь во мраке, дождя и туч, тёмная фигура Михаэля лишь изредка просматривалась в блеске белоснежных молний.

— Проклятье! — сжала рукоять, убирая меч в ножны. — Аврора! Живо вставай и бегом в келью, здесь мы как на ладони!

Подчинившись, девушка бежала следом, пока гром гремел над головой, сжимая вокруг них воздух, а холодный дождь бил по телу, проникая под одежду. Было так зябко, что горячее дыхание превращалось в пар. Беспокойный ветер трепал их, сбивая с ног, в носу стоял запах сырой земли и древесины. Уши оглушало звуками разбивающихся о стены капель…

Переведя дыхание, как только Мария крепко стукнула дверью, тотчас опустившись к комоду ища полотенца и сухую одежду. Чуть ли не срываясь на истерический плач, Аврора заглянула ей в глаза, надеясь на поддержку.

— Это же неправда.… Верно? Ведь этого просто не может быть…!

— Не думаю, что это ошибка, — холодно призналась, пытаясь держать себя в руках.

— Откуда? Откуда ты узнала? — задыхалась девушка, стараясь справиться с дрожью в голосе. — Ты ведь сразу поняла обо всём… и поэтому не позволяла нам встретиться?

— Он… отлучался по ночам,… и началось это в тот самый день, когда в вашем монастыре появился инкуб. Когда мы прибыли на место, в самую первую ночь — он абсолютно ничего не почувствовал. А потом… на утро я заметила кровь у него на одежде. Михаэль сказал, что всему виной курица, которую ему пришлось зарезать вам в помощь, но, ни на обед, ни на ужин курятины не было. Именно тогда я и связала её с раной Валери.

— Я… я видела это. Этим он потребовал от неё доказательства своей преданности.

— Наверное, тогда капли и попали к нему на одежду. Но больше всего меня поразило другое. Когда я зашла в келью Мишель, возле неё находилась огромная чёрная тень. Точно такая же, каким становится Михаэль. Есть один способ, он сам мне о нём рассказал. Демона можно полностью лишить воли и подчинить себе. Если взять Михаэля, то он просто как нельзя лучше ложиться на всю эту ситуацию. В последнее время я видела, что с ним происходит что-то не то, он постоянно куда-то срывался и пропадал на целую ночь. И ещё одно — демон может прийти к тебе в своём собственном облике лишь тогда, когда ты влюблена непосредственно в него. Михаэль предупреждал о том, что все девушки говорили о нём как о конкретной личности. Что он не менял свою внешность, будучи с каждой из них. Думаю, они влюбились его тогда, когда он навещал тебя, потому-то ему и не пришлось обращаться. Должна признаться, что речами о Михаэле как о своей семье и Михаэле, как о брате — ты сбила меня с толку. Но после того как продолжила защищать, я поняла, что твоя к нему любовь имеет вполне плотскую природу. И его предположения о том, что до тебя всё же можно добраться — стали вполне логичными, ведь он с самого начала об этом знал.

— И как нам его спасти?

— Не знаю, — призналась Мария. — Он сказал, что подчинять себе демона, чтобы обратить в инкуба — идиотизм. И я понятия не имею, кому могло понадобиться подобное.

— Но ведь это всё как-то неправильно. Зачем Михаэлю пытаться меня защищать, если он на самом деле желает обесчестить? К тому же говорить тебе о том, что способно его выдать? К тому же… если бы ему на самом деле было нужно переспать со мной, то он бы и так…

— Михаэль говорил, что лишенные воли действуют неосознанно. Думаю, он не отдавал себе отчета, что это именно его рук дело, а потому-то и продолжал свои попытки тебя уберечь. В любом случае вспомни его слова: «Если жертва выбрана, от неё уже невозможно отступить. Это выше любых сил», а потому могу сказать лишь одно, сегодня ночью он обязательно прейдет за тобой. По-другому и быть не может, и когда это сучиться, нужно будет со всем покончить.

— Но… это ведь Михаэль? — схватила её за руку Аврора. — Это же наш Михаэль… Наверное, что-то случилось и он не в себе!

— Сейчас это уже не он, — пусто пояснила, смахивая с волос остатки дождя. — Помни это и тебе будет куда легче смириться с тем, что произойдёт.

— Что…. Что ты имеешь в виду?

— Придётся его убить.

— Нет! Ты с ума сошла?! Убей того кто его подчинил! Убей его!

— Я не знаю, кто это! — воскликнула Мария, заставляя девушку понять, насколько серьёзной оказалась сложившаяся ситуация. — Сейчас у меня нет другого выхода, кроме как остановить самого Михаэля! А остановить его на пути к исполнению желания может только смерть! И молись, чтобы сегодня ночью эта дама пришла не за мной.

Отвернувшись, Мария закрыла глаза, переводя дыхание, понимая, что сегодня её ждёт самая настоящая бойня. Аврора молчала, так было всегда, когда она не могла соврать. Крупные капли дождя безжалостно били по ставням, из-за чего атмосфера ещё больше наполнилась томительным ожиданием. Каждая минута тянулась невыносимо долго, казалось, что в любое мгновение настанет тот самый момент, когда им придётся бороться на выживание.

Взглянув на девушку, которой два дня назад назвала своей сестрой, Аврора подумала, что это невозможно. По сути, она ведь ей совершенно чужой человек, который рискует сейчас собой, защищая ёё — незнакомку. Этой ночью Мария была готова попрощаться с жизнью ради неё, но почему…? Из-за чего…?

— Такие люди как ты, — начала, словно прочитав её мысли, — не должны страдать. Я спасла многих, но делала это, совершенно разочаровавшись во всём святом, что когда-то было в нашем мире. Я говорю — «было», потому что перестала верить в то, что и на это время осталось то, за что можно сражаться. Странно, но сейчас я так не считаю. В моей жизни начали появляться люди, которые доказывают мне обратное: сначала Франциско, а теперь ты. Меня постоянно окружает тьма, я вижу родителей пожертвовавших своих детей ради собственной выгоды, вижу тех, кто готов предавать самых родных людей желая власти и богатства. Но вы, вы те, кто должен жить, невзирая, ни на что. Ты и Франциско — несёте веру в то, что для нашего мира ещё не всё потеряно. Вы — люди, ради которых стоит жить, и ради которых — стоит умереть.

— Нет, ну надо же какие слова! — раздался восторженный отклик и стук в ладоши, нарушая воцарившуюся тишину. Дверь с силой распахнулась, и на пороге показался Михаэль. — Вот уж и не думал, что проклятая — подобная тебе, способна на такие речи. Ты ведь и сама уподобилась всей той мерзости, что царит сейчас на земле.

— Не смей приближаться.

— А то, что же? — саркастично вздёрнул брови.

— Не играй со мной.

— А я рискну! — быстро обнажил меч.

С трудом остановив его, Мария оттолкнулась, нанося удар. Отбив её клинок Михаэль махнул рукой, от которой пошла такая сильная волна сжатого воздуха, что, даже не притрагиваясь к ней, он отшвырнул Марию к стене.

— Ты — одна из тех, кого призираешь, — ехидно усмехнулся, — кого ненавидишь до самой глубины своей ничтожной душонки. Ты — такая же, как и все они. Поэтому не бросай пустые угрозы.

— Подонок. — поднялась, держась за рёбра. — Ты…

Не став её щадить, он вновь махнул рукой. Не удержавшись на ногах, Мария сильно ударилась головой и плечом, уже не имея возможности подняться. Перед глазами потемнело, в ушах раздался пронзительный звон, не чувствуя ничего кроме боли, она не могла пошевелиться, не могла ничего предпринять, чтобы защитить Аврору. Пламя свечи погасло и, единственным источником света, стала изворотливая молния.

— Ну же, Аврора, не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Подойди ко мне.

Смотря на протянутую руку, она не могла шелохнуться, страх сковал всё её тело. Подняв глаза, Аврора не могла сдержать нахлынувшие на неё слёзы. Эти глаза… эти губы… улыбка.… Сколько же раз она представляла их себе одинокими ночами, когда сердце разрывалось на части в воспоминаниях о единственном возлюбленном мужчине.

— Опомнись! Прошу тебя, опомнись!

— Почему ты не веришь мне? — улыбнулся Михаэль, подходя ближе. — Я хочу быть с тобой. Ты единственная кого я желаю.

— Уйди.

— Нет. Я не уйду Аврора. Потому что люблю тебя.

— Не смей называть меня этим именем! — отступила назад, упираясь в стену. — Оно принадлежит лишь тому Михаэлю, который никогда не поступил бы со мной так!

— Но ведь ты любишь меня. Неужели ты всегда была согласна с тем, что я был так далеко от тебя? Неужели оставалась согласна с тем, что я был с этой девчонкой. Разве тебе не больно? Разве не обидно? Я ведь не слеп, я всегда видел, как ты прекрасна.… Как божественна… Аврора, только я смогу оценить тебя по достоинству.

Борясь с собой видя, как Михаэль. Тот самый Михаэль, которому она отдала своё сердце ещё в самую первую встречу, любит,… желает быть с ней… — не могла унять дрожи во всём теле. Сейчас, её сердце предательски трепетало, даже осознавая, что всё это он делает не по собственной воле. Она ведь так долго его ждала.… Так не выносимо по нему истосковалась. И теперь, слыша подобные речи из этих уст, не могла оставаться равнодушной.

— Уйди! Именем Господа нашего, заклинаю, уйди! — молила сквозь рыдания, чувствуя, как последние отголоски воли покидают её разум.

— Нет, я не уйду. Ни за что не уйду, — подошел так близко, что его горячее дыхание пробежало по её щеке.

— Не мучь меня,… не заставляй совершать подобный грех.… Ты ведь сам знаешь, как я тебя люблю. Каких усилий мне стоило улыбаться, прощаясь в воротах монастыря.… Как сходила с ума от одиночества в этих стенах… Я люблю тебя.… Люблю до сжигающего сердца пламени, но так не должно было случиться и этого… не должно быть.

По её измученному лицу медленно бежали слёзы и от этой картины, ему ещё больше захотелось завладеть Авророй. Завладеть той, что единственной на свете была подобна светлому ангелу… и небесному благословению…

— Ты только моя… — широкие ладони упёрлись в стену, сжимая её в тиски, из которых уже невозможно выбраться. — Всё, что я делал, было лишь для того, чтобы приблизиться к тебе.… И здесь, сейчас, когда я тебя вижу,… когда могу до тебя дотронуться… могу без опаски поцеловать — уже ни за что и никогда не отступлюсь от той, кого полюбил…

— Нет, Аврора не верь ему это… — попыталась предупредить Мария.

— Заткнись! — с такой силой отшвырнул её, практически переломав о крепкий комод. Закашлявшись кровью, та уже ничего не могла сказать.

Отчаянно закрыв глаза, не в состоянии пошевелиться, Аврора, не переставала плакать, понимая, что оказалась целиком и полностью в его безоговорочной власти. Мария сейчас ни чем не могла ей помочь и она — не способная сопротивляться или же совладать с тем желанием, что совращает её душу обещая исполниться. Склонившись, Михаэль попытался поцеловать её.

— Взгляни на меня. Ну же, открой глаза. Теперь мы с тобой всегда будем вместе, — до невыносимого, сладко проговорил он всего в дюйме от её губ.

И звучало это так, словно ей никуда от него не скрыться,… никуда не спрятаться.… Теперь она в его абсолютной власти. Испуганно закрыв глаза не в состоянии выдерживать подобное напряжение, она из последних сил сжала губы. Сейчас Аврора могла думать лишь о том, что находится вблизи с единственным мужчиной, которого искренне любит и желает как никого другого. Сейчас она чувствует на себе его прикосновения, чувствует, как Михаэль говорит с ней,… как… смотрит на неё и как … улыбается… Мгновение…ещё одно…и ещё…Он всё ближе…и ближе.…

— Ну, надо же, какой невероятный фарс, — холодно и яростно прозвучал знакомый мужской голос.

Резко открыв глаза, Аврора увидела, как стоящий перед ней Михаэль отступил назад, болезненно держась за плечо, из которого заструился голубой дым. А повернувшись к окну, остановила взгляд на появившемся в комнате втором, точно таком же Михаэле. От этого она оказалась в таком диком ошеломлении и непонимании, что время для неё остановилось.

— Ну, наконец-то пожаловал, — сквозь боль самодовольно улыбнулась Мария.

— Рад это слышать из ваших уст. Так значит, вы тоже обо всё догадались.

— Ещё как… Я тебя ни с одной фальшивкой не спутаю…

— Не раскроете ли секрета? — поинтересовался, совсем не обращая внимания на присутствие ещё одного мужчины.

— Только если ты расправишься с этим ублюдком.

— Что ж, такое условие меня вполне устраивает.

Повернувшись к двойнику, смиряя его глазами разъяренного зверя, Михаэль стал терпеливо ждать, когда тот полностью примет свой истинный облик. Разозлённый мужчина, постепенно начал менять свой облик, переставая походить на того в чью маску был облачен ещё минуту назад. Начав медленно приобретать совсем иные черты лица и фигуры, неспособный оставаться в подобном виде вблизи оригинала. Его брови и ресницы побелели, а волосы медленно стали удлиняться, доставая до ключиц. Глаза приобрели необычно блекло-голубой цвет, а зрачок растянулся как у кошки. Кожа стала болезненно светлой, словно он с самого своего рождения не был на солнце, но при всём этой он отличался странной, даже женской, красотой и миловидностью. Став гораздо выше и шире её фамильяра, облачаемый в светлые одежды, незнакомец вгонял в ступор своим мощным телосложением.

— А я-то думал, — спокойно продолжил Михаэль, не сводя с него цепкого взгляда. Взгляда зверя, который уже был готов напасть и разорвать того в клочья, — и как же это демон мог появиться здесь, не позволяя себя обнаружить. Думал до тех самых пор, пока не понял самого очевидного — не с тем имеем дело. Всё это время, мы считали, что охотимся на инкуба, а нашим героем оказался… исполин. Не демон, воспылавший страстью к смертной женщине, а… ангел. Должен признать ты проделал неплохую работу, чтобы добраться до моей подопечной. Похлопал бы, да воздержусь.

— Да как ты посмел говорить со мной в таком тоне ничтожный демон?! — не сдержавшись, практически кричал он — Дьявольское отродье, тебе всё равно не удастся мне помешать.

— Чему помешать? Твоей игре с этими детьми?

— Да что ты можешь в это смыслить? Это благословение, благословение Господа нашего!

— Какая всё-таки низость. Манипулировать верой монахинь, чтобы с их помощью удовлетворять свои плотские желания. Ты бы уже давно подобрался к Авроре, но тебя бы она не приняла, а лица её любимого ты совершенно не мог увидеть до тех пор, пока она не смогла достаточно ослабнуть, чтобы уже не сопротивляться. Вот почему и началась вся эта безумная фальшь.

— Живо заткни свою пасть! Этот монастырь — моя обитель и ход сюда мне всегда открыт. А тебе же эта святая земля не позволит находиться здесь, обрекая на муки и страдание!

— Думаешь? — откачнулся Михаэль от подоконника, поднимая лежащее на полу распятие. — А может всё-таки позволит?

— Почему?! Как ты не боишься дотрагиваться до него?! — ошеломлённо воскликнул он, видя, что с Михаэлем ничего не происходит: крест не обжигает кожу, не заставляет страдать от боли. А сам демон, без какого-либо вреда, продолжает находиться в освящённой кельи. — Так значит ты… — его удивление тут же сменилось на немыслимую ярость. — Отступник!

В это мгновение, Мария, собравшись с последними силами, лишь успела метнуть ему Ригард. Резко сорвавшись с места, схватив свой меч, ангел помчался прямо на Михаэля. Из-за чего, попятившись назад, демону пришлось пробить спиной стену, вырываясь на улицу.

Блеснула молния и гром прогремел с такой ужасной силой, что даже в груди Марии от этого звука замерло сердце. Ветер тот час ворвался в разгромленную комнату, занося крупные капли дождя. Девушка не могла видеть, что в этот самый момент происходит снаружи, как её фамильяр сражается с ангелом. Она оказалась настолько слаба, что не могла приблизиться к нему даже в собственных мыслях. Сейчас ей оставалось лишь одно — слушать, как визжит оружие, как оно поёт, соединяясь в смертельной схватке со своим противником. Смертельную песню Ригарда Мария знала как молитву и, стараясь оставаться в сознании до тех пор, пока всё не закончится. Прислушиваться к его голосу, веря, что он пропоёт последним в этой схватке.

— Держись, я с тобой — подбежала к ней Аврора.

— Помоги мне. Я должна быть с ним… — указала на разбитую стену. — Должна видеть его.

— Не глупи! Ты же еле на ногах стоишь! — возразила девушка, когда вместе со словами из её рта брызнула кровь. — Он справиться и без тебя!

Поддерживаемая Авророй, она повернулась к стене, через брешь в которой до неё продолжал доноситься голос Ригарда. Совершенно позабыв о времени. Позабыв о мире, в котором сейчас находилась, Мария внимательно слушала звон стали. До того, как всё закончиться, она не имеет права лишиться сознания. Теперь для неё существовал лишь голос её меча, его кровавая песнь, звук которой не мог заглушить ни ветер, ни дождь, ни гром…

— И имя тебе! И грех — предательство! — прокричал ангел.

— И это мне говорит ангел, по горло погрязший в похоти?! — не сдерживаясь, захохотал Михаэль.

Началась кровавая бойня.… Удар меча был встречен и отбит. Приземлившись на крыше здания, уходя от очередного выпада, демон оттолкнулся, устремляясь на своего противника. Большая чёрная тень возвышалась за его спиной, не пропадая даже при свете молнии. И точно такая же, только бледно-пепельного цвета, развивалась и за спиной ангела, напоминая своими плавными движениями огромные крылья.

— Тебе не убить меня! — стремительно замахнулся. — Я лик — Божий! Такой как ты неспособен меня победить!

— Будь ты самой его кровью — этой ночью тебя ждёт смерть!

Не сводя глаз с демона, оказывавшего ему сопротивление, ангел видел, как безумно сейчас выглядит его чёрный лик. Его широко раскрытые глаза сверкали безумием, одним сплошным безумием от неутолимой жажды крови. Михаэль, словно сумасшедший, атаковал его без какого-либо страха и опаски, не думая ни о спасении, ни о собственной жизни.

Искры раскаленной стали мгновенно гасли в потоке ледяного дождя. Падая на них туманной завесой, неудержимый ливень никому не позволял стать, свидетелем происходящего, пряча под своим щедрым балахоном этих двух противников. Под торжественный раскат грома, что своим невероятным треском, прозвучавшим прямо у них над головами, в воздухе блеснуло лезвие ангельского клинка. Его белый блеск, напоминал изворотливую змею, от которой невозможно увернуться. Кровожадная сталь, идя снизу вверх, умело извернулась, стремительно рухнув на плечо Михаэля.

— Не плохо, — признался ангел, глядя на то, как его противник ловко сумел прикрыть себя клинком. — Если учесть с каким старьём ты решил мне противостоять. Только смотри, чтобы он не рассыпался, когда всё закончиться.

— Не волнуйся, не рассыплется, — отбил очередной удар, отталкивая того, прочь от себя.

— Что ж, должен признаться, в таком бою не достойно было бы сражаться, не зная имён, друг друга. Позволь я представлюсь первым.

— Не буду возражать, — появилась самодовольная улыбка на хищном лице Михаэль.

— Имя моё Гамия — ангел Власти! А твоё падший?!

— Говоря свой лик, ты лишь лишний раз пытаешься унизить меня. Ни капли достоинства, а только голое высокомерие. Но, раз уж на то пошло, то позволь и мне представится под стать. И имя мне — голос Михаэля приобрёл насмешливую торжественность, — и, грех — предательство!

Молниеносно сорвавшись с места, он обрушил на Гамия удар такой силы, что тот не смог удержаться на месте. Огромные крылья вздымались, не позволяя ему рухнуть, но это не помогало. Михаэль бил его снова и снова. И под такой мощью клинок соперника постепенно начал сдавать, впиваясь лезвием в плоть. Светлые одежды ангела окрасились в алый цвет, а сам Гамия преклонился, не успевая уходить от его выпадов. Неспособный атаковать, он устремился к земле, чтобы вырваться из этого неутомимого града ударов.

— Ничтожество! — прокричал Михаэлю, возвышаясь над ним. — Да что ты можешь кроме болтовни! — его клинок со всей тяжестью обрушился на Ригард.

Отбив, Михаэль с такой скоростью помчался на него, что ангел не успел отклониться, резко устремляясь в небо в поисках спасения.

— Подонок! — алая кровь хлынула по бедру Гамия. — Этим ты меня не остановишь!

— Меньше слов — больше дела, — спокойно проговорил демон на все эти оскорбления, быстрым движением стряхивая кровь с клинка.

Пойдя в атаку, ангел, с ещё большей силой, замахнулся тому в голову. Увернувшись, демон тут же попал под его встречный удар, принуждающий того опуститься на дымоход.

— Ну как?! Нравиться?! — засмеялся Гамия, видя, как не уверенно теперь стоит раненый демон.

Удар пришелся Михаэлю в плечо, разрубив кости, не позволяя управлять оружием. Опустив голову, с бегущей по предплечью кровью, он не шевелился. Переложив Ригард в другую руку, мужчина снова пустился в атаку. Но на этот раз ему было куда сложней отбиваться не натренированной рукой, из-за чего все его удары отличались достаточной вялостью и слабостью. Засмеявшись, что есть силы, Гамия, не останавливаясь, рубил демона, всё больше и больше упиваясь своим превосходством, силой и властью.

— Конец! Тебе настал конец! Падший предатель, этой ночью я освобожу тебя от оков такой жизни!

Ничего не отвечая, скрывая лицо под мокрыми волосами, Михаэль продолжал отбиваться. Рухнув с последним ударом на крышу церкви, он перевёл тяжелое дыхание, так и не поднимая головы. Руки обессилено свисали, пальцы ели удерживали Ригард.

— Сдохни! — яростно замахнулся Гамия, отчаянно устремляясь на демона, чтобы добить.

— Попался… — неторопливо проговорил Михаэль, смотря на того с самодовольной улыбкой на красивом лице.

— Что…? — изо рта ангела хлынула кровь, а на потрясённом лице застыло ошеломление. — Как…?

В одно мгновения сталь демона безжалостно пронзила его плоть. Но как?… Почему…? Смотря в безумные глаза демона, он пытался понять, старался вспомнить, как же так вышло… Секунду назад, он должен был его прикончить,… должен был снести ему голову.… Тогда, почему умирает именно он…?

— Всему причиной стала твоя самоуверенность, — не сводя глаз с ошеломлённого Гамия, лицо которого было затуманено потоком дождя, Михаэль заговорил, обретая своё привычное спокойствие. — Никогда не стоит недооценивать своего противника. Даже отрубленная голова змеи, всё ещё способна укусить.

Ничего не видя перед собой, Гамия попытался собрать воедино разрозненные осколки произошедшего. Он замахнулся и уже был готов обрушить смертельный удар на демона, но…. Внутри всё дрогнуло, и ангел понял.… Да он смог понять, что всё случилось именно в этот самый момент.

Демон отбил его удар слабой рукой? Нет, она никогда и не была таковой. Это все было обманом,… он специально так слабо управлял ею,… чтобы Гамия поверил в своё преимущество. Падший с такой силой отбил его клинок, что он не успел вновь замахнуться… и тогда,… мгновенно перебросив меч в другую руку,… так крепко перехватил его запястье, что тот уже не смог удерживать меч.… И именно тогда. Именно в этот момент Михаэля и пронзил его сердце…

Теперь Гамия понял, как всё произошло. Понял, почему не смог причинить этому демону большого урона. Дело было в его крови,… Крови, что не впитала в себя совершенный грех, а сохранила в себе истину его рождения…

— Будь… ты проклят… — соскользнул ангел с пронзающего его клинка.

От его падения раздался тяжелый, оглушительный раскат и всё вокруг засиял белоснежно голубым светом, словно сама звезда, упав с неба, взорвалась во дворе монастыря.

— Не волнуйся, Гамия. Я уже давным-давно проклят.

Тень, что всё это время тревожно развивалась за спиной Михаэля, постепенно уменьшилась, из-за чего тот устремился вниз. Приземлившись на крышу, придерживая Ригард и раненую руку, он соскочил на землю. Пройдя под проливным дождём несколько метров, Михаэль сделал последний рывок, оказываясь в бреши разгромленной кельи.

Как только Мария увидела, что её фамильяр пронзил ангела, уже не могла держаться на ногах, из-за чего Аврора помогла ей присесть на кровать. Но сейчас, когда через пролом и звенящие на ветру капли дождя, послышались твёрдые шаги, девушка снова поднялась, ожидая его появления. Голова кружилась, немного тошнило, перед глазами плыло, вот только по-другому она уже не могла его встретить. Не имела такого права! И стоило Михаэлю оказаться внутри, как его госпожа пошла к нему на встречу. Ноги не слушались, но стараясь, Мария всё же, делала твердые, уверенные шаги. Подойдя ближе, она подняла на раненого мужчину внимательный взгляд, от всей души наградив того по-настоящему тяжелой пощёчиной.

— Идиот! Совсем рехнулся?! Какого дьявола ты мне за представление устроил?! — кричала Мария, не унимая своего свирепого гнева. — Знал же, что это был ангел, а всё в игрушечки играл! Не уж то так сильно умереть хотелось, что ты ничего мне не сказал и не объяснил?! А если бы я не метнула тебе Ригард?! Ты понимаешь, чтобы с тобой было тогда?!

Отвернувшись из-за крепкой оплеухи, Михаэль не поворачивался к ней всё то время, что та его вычитывала. А когда наконец-то закончила, отложил Ригард, опускаясь перед ней на колено, укладывая на него раненую руку:

— Моя госпожа, я вернулся.

— С возвращением, Михаэль, — не сдержавшись, Мария рухнула возле него, заключая в объятия.

Вся его одежда была совершенно промокшей, но, не смотря на это, от него все так же, как и всегда, исходило тепло и покой. Уткнувшись лицом в его мокрые волосы, Мария больше не говорила ни слова. Обнимая его, искренне ощущая в груди настоящую радость, она ликовала.

Придерживая Марию здоровой рукой, Михаэль ещё больше привлёк её к себе и, чувствуя стук хрупкого сердца, просто улыбался.… Щека покраснела, и очень пекла, но сейчас для него этот удар был свидетельством кое-чего абсолютно иного.

Глава 10

Дождь не стихал до самого обеда. После случившегося, в монастыре вновь закипела жизнь. Понемногу монахини начали заполнять свои кельи, возвращаясь к своей обычной, серой жизни.

— Пора вставать Мари…

Не сразу открыв глаза, возвращаясь из глубокого пустого сна, Мария не поняла, кто же её зовёт. Всё вокруг было объято красивым солнечным светом, узорные занавески развивались по ветру.

— Ну же, соня.

Повернувшись на звуки знакомого мужского голоса, она увидела Франциско, который все, также как и всегда, улыбался ей своей красивой улыбкой. Приподнявшись с белых простыней, убирая с лица волосы, Мария непонимающе осмотрелась. Красивая светлая комната была заставлена цветами, через широко распахнутую дверь, ведущую на балкон, внутрь проникал приятный тёплый ветер. Не обращая внимания на рыцаря, что сидел около её кровати в свободной светлой рубашке, девушка вышла на балкон, пытаясь понять, что же происходит. Яркий свет на мгновение ослепил девушку, когда же зрение снова вернулось, она смогла окинуть взглядом красивый сад с небольшим озером.

— Одевайся и спускайся вниз, — подойдя сзади, бархатно проговорил Франциско. — Мы будем тебя ждать.

— Фран… — резко обернулась Мария.

— Ого! — улыбнулась Аврора, не сводя с неё радостных глаз. — Франциско значит…

— Что? — ошеломлённо вздрогнула, понимая, что находится в монастыре.

— С добрым утром, вернее даже днём, — пересела девушка со стула на кровать, осторожно её обнимая. — Вчера ты уснула прямо в руках Михаэля и проспала около пятнадцати часов.

— Правда?

— Скажи ей Михаэль.

От этих слов, Мария тот час обернулась к двери, около которой всё это время стоял её фамильяр. Подпирая плечом стену, со сложенными на груди руками, он вполне отчётливо услышал все, что было сказано о Франциско, заставляя её по-настоящему сильно смутиться. Но, всё ещё продолжая держать себя в руках, Мария тот час отвернулась, стараясь не придавать этому никакого внимания.

— И что случилась за эти пятнадцать часов? — перевела взгляд на улыбающуюся Аврору.

— Всё замечательно! После того как Михаэль разобрался с Гамия — так звали ангела, наставница приказала всем вернуться в спальный корпус. Она даже простила всех девушек и теперь им снова позволено жить вместе со всеми остальными.

— Ты права, это на самом деле замечательно, — болезненно улыбнулась, придерживая себя за рёбра. — А со мной-то что?

— Ничего страшного, — отойдя от двери, Михаэль сел на место своей подопечной. — Ушиб, самую малость, серьёзен. Из-за него у вас некоторое время будут ныть рёбра, ещё обширная гематома через плечо и лопатку, и, похоже, что небольшое сотрясение. Гематома охлаждена и как следует, перевязана из-за чего на какое-то время вам будет не совсем комфортно работать рукой, но через неделю, а возможно, что и раньше, всё пройдёт. Что же до сотрясения, то вам необходим покой и постельный режим в обязательном порядке. Поначалу будет часто тошнить из-за головокружений, возможно, появятся некоторые проблемы с памятью, но если послушаетесь меня, всё пройдёт.

— А кто мне делал перевязку? — спокойно поинтересовалась, видя, что сейчас на ней очередное платье.

— Собирался я, но Аврора не позволила, — посмотрел на подопечную с ноткой иронии на улыбающемся лице.

— Ишь, чего хотел! Не подобает мужчине видеть девушку в подобном виде, если он не собирается на ней жениться! Это я тебя и перевязала, и переодела, — поправила Марии перекрутившийся ворот. — Он сказал мне о том, что никому другому, даже знахарке с травницей, ни за что и не при каких обстоятельствах не позволено смотреть на тебя из-за одной подозрительной печати. В любом случае, надеюсь, тебе будет удобно в моём платье, а твою одежду я отдала в стирку.

— Значит, ушиб, гематома, и сотрясение — и это ты называешь «ничего страшного»? — вздёрнув бровь, Мария с искривленной ухмылкой повернулась к беззаботно улыбающемуся мужчине.

— Вы живы, умом не тронулись, переломов нет, так что понадобится не так уж и много времени для того, чтобы полностью поправиться. А как следует, потренировавшись, вы всё также ловко, как и прежде, начнёте владеть оружием. Но прошу, не рвитесь в бой сразу после отъезда и всё будет хорошо.

— Что ж, обещаю удержаться от передряг, главное чтобы, и они смогли удержаться от меня, — предупредила, придерживая плечо, понемногу поворачивая им вперёд и назад.

— Ну не будьте такой упёртой.

— Уж, какая есть.

— Мария, милая, не спорь с ним, — попросила Аврора, пригрозив пальчиком. — А то я расскажу об этом Франциско.

— Подумаешь, — от очередного упоминания о рыцарей, ей снова стало не по себе.

— Сейчас я принесу тебе похлёбку. Ты должна много есть, чтобы поправиться как можно быстрей.

После того, как Аврора встала с кровати, пойдя к двери, Мария заметила, как в её отношении к Михаэлю что-то изменилось. Атмосфера словно стала какой-то прохладной и даже официальной. Девушка больше не пыталась приблизиться к нему, не обнимала и даже не смотрела, а сам он делал вид, что именно так всё и должно быть. Случившееся прошлой ночью заставило Аврору иначе взглянуть на отношения своего попечителя и его контрактора. Никогда прежде этот мужчина не улыбался ей так, как в тот момент, когда Мария оказалась в его объятьях.

— Когда ты понял, с кем мы имеем дело? — взглянула девушка на демона, стоило им остаться наедине.

— Признаюсь, не сразу. Я совершенно не мог почувствовать ангела, из-за чего был не в силах ничего предпринять.

— Ты хоть понимаешь, что я всерьёз заподозрила во всём именно тебя? — внимательно смотрела, бессердечно сжигая его взглядом. — Понимаешь, что возненавидела и была готова убить? И это всё потому, что ты молчал. Молчал и ничего не говорил о том, что с тобой происходит. Если подобное повториться ещё раз, наш контракт будет разорван, и не говори, что случившееся вчера никак к нему не относится. Твои забавы лишь причиняют неудобство, всё равно как ты считаешь на этот счёт, главное то, как это вижу и воспринимаю я. Если мне кажется, что всё закончиться неприятностями, то именно в них я и попадаю. А теперь, может, всё-таки прояснишь, почему не только не опроверг мои подозрения на свой счёт, но ещё и подыграл им?

— По двум причинам, — так спокойно заговорил, словно и, не слыша её тирады. — С одной стороны этим я ускорил появление Гамия. А с другой — надменно улыбнувшись, Михаэль бросил на Марию косой взгляд, — меня крайне позабавил ваш пыл. Простите, но я не смог сдержаться, чтобы не понаблюдать за тем, с каким запалом вы желаете прикончить меня. Это было так мило.

— Твоё «мило» меня скоро на тот свет сведёт. Такое впечатление, что я пригрела около себя ужаснейшего из всех демонов.

От этого замечания, Михаэль добродушно засмеялся. Что не говори, но эта девчонка и впрямь его очень забавляла. Было приятно смотреть на то, как после случившегося она снова возвращается к прежней себе.

— Да уж… — задумчиво проговорила, смотря на серое покрывало. — До сих пор не могу во всё это поверить. Настоящий ангел… Интересно было бы с ним схлестнуться.

— Не потянули бы. Он вас уже за пару минут лишил возможности на ногах стоять, а о том, чтобы сражаться, вообще молчу.

— А ты потянул.

— Ещё раз скажите нечто вроде: «Ты же для этого столько душ пожрал» и получите затрещину, — раздражённо смотрел на Марию, прекрасно понимая, что она вполне способна выкинуть нечто подобное.

— И не собиралась. Ты на самом деле был невероятен.

Не в состоянии ничего на это ответить от испытываемого ошеломления, Михаэль отвернулся не в силах выносить её искреннюю улыбку. Ему не хотелось, чтобы Мария смотрела на него сейчас:

— И какого только чёрта вы…

— Я, между прочим, тебе только что комплимент сделала, а ты меня ругаешь. Несправедливо.

— Ещё как.

— А теперь проясни для меня несколько моментов, — деловито поправила волосы, не в силах выдержать такого нежного мужского взгляда. — Почему все девушки видели именно тебя?

— А они и не видели. Мой облик он использовал только для Авроры. Это уже вы сделали такое умозаключение, отталкиваясь от того они все говорили о нём как о конкретной личности. Не забывайте, хоть он и пал от похоти, но всё равно остался для них ликом Божьим. Потому-то они и были счастливы спать непосредственно с ним самим.

— И только?

— Ну, уж простите что разочаровал.

Михаэль продолжал прибывать в хорошем настроении, то и дело беззаботно улыбаясь и смеясь. Наблюдая за этим, Мария не могла не отметить, что он буквально сиял. Сегодняшний день явно его радовал. Ответно улыбнулась, понимая, что причиной этому стало облегчение от столь долгожданного завершения такого запутанного случая. К тому же теперь Аврора снова была в безопасность.

— Когда ты метнул в Гамию кинжал, что за голубой дым появился из его раны?

— Святая вода воздействует на демонов, а что же тогда таким же образом влияет на ангелов?

— Подобного урока я не помню.

— Потому что я вам об этом и не говорил. Признаю — моя оплошность, не думал, что нам, когда-нибудь придётся, с ними встретится. И именно поэтому я и предположить не мог о подобном повороте. Ведь, как я уже говорил прежде, последний ангел, вступивший в связь с женщиной, появился на земле чуть больше двух сот лет назад. Так что вот вам ещё один урок. Это была кровь покойника.

— Фу… — скривилась Мария.

— Согласен.

— Ну, надо же. Ангел. Ведь теперь выходит что его дети на вес золота.

— Не факт, — отвернулся к окну, наблюдая за колышущимися на ветру кронами. — Всё зависит от их индивидуальных способностей.

— Кстати, а настоятельница в курсе всего этого?

— Не переживайте, я уже обо всем договорился. Она оставит девушек в монастыре и позволит этим детям появиться на свет.

— Странно, что она согласилась на подобное, — искренне удивилась Мария, ведь существовал крайне маленький шанс на то, что Игуменья на самом деле могла поверить в столь плотские утехи ангела.

— Отнюдь. Я убедил её что, несмотря на случившееся, убивать этих детей будет грех. А вот передать под попечительство Ордена — вполне благоразумно. Уверен, там им найдётся применение.

— Манипулятор.

— Кто знает? — чистосердечно рассмеялся, пожимая плечами. — Но я и впрямь её не обманывал, — встав, он не спеша, пошел к выходу. — Полукровки служат не только Аду.

Тяжелая дверь закрылась за ним, прежде чем бы Мария успела что-либо спросить по этому поводу, но она совсем не расстроилась, оставшись в одиночестве. Сейчас её куда сильнее занимал увиденный сон. Впервые за всё время девушке приснилось нечто подобное. Обычно ложась спать, она была настолько измотана, что ей снились лишь бессмысленные обрывки прошедшего дня. А те ночи, в которые её пожирало сновидение прошлого, так и вообще в расчёт не брала.

Так что же изменилось на этот раз? Что же стало причиной того, что сегодня она впервые увидела такое приятное и спокойное сновидение? Конечно, оно был несколько смято и непонятно. Куда скорее оно было похоже на позабытое воспоминание, нежили на сон или…

Улыбнувшись, Мария прогнала от себя появившееся предположение о его возможной природе, впервые обратив внимание на комнату в которой находилась. На келью та не походила, очень просторная и светлая, к тому же Михаэль мог, без каких либо проблем находиться в ней. А значит, настоятельница ничего не имела против этого, так как подобное и не нарушало установленный ею порядок.

Встав босыми ногами на холодный пол, борясь с лёгким головокружением, Мария как можно осторожней подошла к окну. Оказалось, что напротив комнаты был монастырский сад, а справа церковь. Возвращаясь в памяти на день назад, когда она приходила сюда при свете, девушка пыталась вспомнить, что же за здание здесь находилось. Небольшое и аккуратное. О нём никто ей не говорил, да и она сама не спрашивала.

«Лечебница, — сообразила, вспомнив о Мишель. — Аврора приходила сюда, чтобы навестить её, прежде чем получила запрет покидать монастырь без моего присмотра. Так вот почему и Михаэлю позволено навещать меня. Хотя, в подобном случае даже запрет его не остановил бы.… Наверное, из-за этого мне и приснился такой сон. Может всему причиной стали слова Орин о том, как мой выбор повлиял на судьбу. Вот только, кажется, что я и впрямь скучаю по Франциско…»

— А вот и обед, — улыбнулась ей Аврора, войдя в комнату.

— Спасибо, я ужасно хочу есть!

— И не удивительно. Ты же так долго не ела. Что-то не так? — сразу заметила странные нотки вины на её приятном лице.

— Ну что ты, не обращай внимания. Это я о своём задумалась.

— И о чем же? — поставила принесённую похлёбку около кровати. — Что тебя так расстроило?

— Их так много, — вернулась обратно в прохладную постель. — Сколько бы, не прошло времени, скольких бы демонов мы не убили, всё равно ничего не меняется. Чтобы я не делала — всё впустую. Как только мы уходим из одного города, они появляются в другом.

Даже и не знаю, есть ли хоть какой-то смысл у того что я делаю.

— Но вы ведь спасли меня и всех тех, за кем бы он пришел после. Неужели этого мало?

— Пока мы помогали вам, в другом месте, пострадал кто-то ещё. Эту войну нам не выиграть.

— И ты считаешь, что в этом есть твоя вина? — спокойно взглянула на неё Аврора без каких-либо укоров в синих глазах.

— Возможно…

— Не стоит приравнивать себя к Богу Мария. Если ты коришь себя в том, что не смогла сохранить чужую жизнь, то считаешь что была на это способна. Когда единственный, кто в праве и силе распоряжаться человеческими жизнями — Господь. Понимаешь?

Выслушивая эту, совсем юную, девушку, Мария ненадолго лишилась дара речи, тут же взорвавшись от смеха.

— Обожаю тебя Аврора!.. Как же я, всё-таки, тебя обожаю…!

В это мгновение Марии показалось, что если бы она могла плакать, то непременно бы проронила слёзы счастья. Замечание Авроры было таким иронично-саркастичным, но настолько верным, что сковывающие её цепи вины разорвались на части.

— Ты права, — потянулась, чтобы обнять, — я не Бог и не могу спасти всех, как бы ни пыталась.

— Тише Мария, а то у тебя снова голова заболит.

— Хорошо.

— А теперь ешь и отдыхай, — скомандовала Аврора, расправляя хабит.

— Ну что ты, я и так уже столько времени дурака поваляла.

— Не спорь! Михаэль предупреждал меня, что ты капризная, но я даже и не предполагала что настолько. И если сейчас тебе хорошо, это совсем не значит, что через минуту всё останется по-прежнему. Приятного аппетита, он это всё сам для тебя приготовил, а вот хлеб испекла я. — прикрывая за собой дверь, улыбнулась девушка.

Как следует, поев, Мария поняла, что на самом деле безумно устала. Всего лишь, какие-то два часа бодрствования полностью обессилили её тело. И потому, как только появившаяся монахиня унесла грязную посуду, девушка удобно устроилась в кровати.

Проснуться на рассвете Марию заставило странное ощущение, что больше она в этой комнате не одна, показалось, что всё это время рядом с ней кто-то находился. И не просто сидел рядом, а ещё и убирал волосы с её лица, поглаживая по тонким пальчикам. Вспоминая это, Марии стало не по себе от своеобразного ощущения безысходности. Словно в тот самый момент она ему принадлежала и пожелай он того — стала бы его полной и абсолютной собственностью.

«Проклятое сотрясение. Сначала одно, теперь другое. И как долго мне придётся всё это терпеть?» — накинув на голову одеяло, она повернулась на бок. Сонные глаза мимолётно пробежали скользким взглядом по краю кровати и от увиденного у Марии, на какое-то мгновение, перехватило дыхание. Возле её подушки, лежала красивая тёмно-бардовая роза. Взяв красивый цветок, рассматривая нежные изгибы кровавых лепестков, Мария расслабилась, ведь Аврора просто не могла иначе.

За распахнутым окном раздалось пение петуха. Положив розу на место, она довольно потянулась, зарываясь в мягкую постель. Наступил новый день. Целый день, на который ей удалось поправиться и благодаря которому, они могут снова отправляться в путь. Взяв накидку, Мария вышла во двор, направляясь к гостевому дому.

— Доброго вам утра.

— Ого, сколько энтузиазма, — усмехнулся Михаэль, вставая со своего места. — Присаживайтесь.

Поднявшись задолго до службы, Авроре было позволено провести немного времени вместе со своим попечителем.

— Спасибо, — приняла из рук демона тарелку пшеничной каши и кружку молока.

— Прости, что не принесла завтрак, — виновато взглянула на неё девушка, наблюдая за тем, как быстро та поедает остывшую кашу. — Я не думала, что ты так рано проснёшься.

— Ничего страшного, там я чувствую себя отрезанной от всего, что меня всегда окружало, поэтому даже рада, что могу побыть со всеми вами перед отъездом.

— Отъездом?

— Ну да, мы же смогли справиться с тем, что нас сюда привело, и теперь с чистой совестью можем отправиться дальше.

— Но ведь ты до сих пор не поправилась. Неужели, не будет легче остаться до твоего полного выздоровления?

— Не бойся Аврора, на Марии всё заживает прямо как на собаке.

— Ну, спасибо тебе за подобное сравнение! — ошарашено взглянула на Михаэля, никак не ожидая таких слов. — А по вежливее ничего в голову не пришло?

— Жаль, так не хочется прощаться.

— Не волнуйся, — положил Михаэль свою большую руку на её маленькую голову, заботливо поглаживая, — это ведь не первый раз, когда мне приходится уходить.

— Знаю, — улыбнулась Аврора, расправляя и без того ровное платье.

— Кстати, — отставила молоко Мария, — я ведь так и не поинтересовалась о том, где ты теперь живёшь. Комнату твою мы, как следует, изуродовали.

— Это не самое страшное, что могло случиться. Меня всего лишь переселили чуть дальше, так что с этим, никаких проблем.

Стук в дверь прервал их. С разрешения Михаэля, та распахнулась и на пороге появилась невысокая монахиня средних лет:

— Госпожа настоятельница, просит вас появиться у неё.

Поднявшись, демон вышел, никому ничего не объясняя. Спокойно следуя за женщиной, он поднялся до самой комнаты Игуменьи. Не став стучать, сопровождающая его монахиня сразу же открыла дверь, тотчас, удаляясь.

— Хотели меня видеть, — присел напротив, от смотрящей в окно женщины, закинув ногу на ногу.

— Что с вашей подопечной? Она уже чувствует себя лучше? — всё ещё не поворачивалась та.

— Вполне.

— Значит, вы покинете нас?

— Да, завтра, но возможно, что и сегодня, всё зависит от самочувствия девушки, с которой я прибыл.

— Ясно. Тогда не стоит здесь задерживаться.

— Поумерьте ваш пафос, — спокойно отметил Михаэль. — Как бы вы ни старались продемонстрировать своё превосходство, мы оба прекрасно знаем, кто здесь главный.

— За мной стоит Ватикан.

— О да. Ещё как стоит, — усмехнулся, наблюдая за ней словно за лютым врагом. — И там крайне довольны вашей работой. Вы предоставили им далеко не одно поколение будущих протекторов для экзорцистов. Но есть кое-что, от чего ваша голова, всё же, может слететь с плеч.

— О чём это вы?

— О том, как именно вы их получаете. Подобного они вам уже с рук не спустят.

— Я даю людям шанс, сражаться с нежитью на равных, — наконец-то повернулась настоятельница. — Эти дети нужны нам для выживания. Ты ведь один из ордена и должен понимать, как тяжело бороться без соответствующих сил.

— Эти дети становятся пушечным мясом, — упёрся щекой о кулак, облокотившись на ручку кресла. — В этой войне их превращают в простой инструмент.

— В любом случаи они были бы убиты, а вместо этого служат достойной цели. Помогают искоренять зло на земле.

— Смотрю, вы не теряете надежды ввести меня в заблуждение. Думаете, я не знаю о том, как именно вы их получаете? Мне пришлось пожертвовать Мишель, чтобы удостовериться в том, что совершенно меня не радует, — не вставая с места, Михаэль достал из кармана небольшой свёрток, положив на стол перед преподобной. — Ну как, ничего не напоминает? Одно дело — рассказывать сказки о том, что несчастные сами приходят к вам с готовым ублюдком. А совсем другое — попасть под трибунал. Ведь это единственное что вас ждет, когда в ордене узнают, как именно вы получали детей — специально подкладывая монахинь под демонов.

Бросив беглый взгляд на лежащие перед ней вещи, старуха недовольно взглянула на Михаэля, который всё это время впивался в неё высокомерными, полными презрения глазами.

— Что это?

— Вот только ненужно подобных вопросов, вы и так всё прекрасно понимаете. Это козий рог и мандрагора. Вырезанные на них, символы означают имя призываемого. Вы привязали к ним верёвкой из женских волос голубиные перья, окроплённые менструальной кровью. Думаю за подобное колдовство, с вами поступят так же, как и со всеми ведьмами. Хотя, с моей стороны довольно неучтиво опустить вас до уровня простой ведьмы, ведь то, что вы проделали — вполне серьёзное колдовство, требующее далеко не одного десятилетия практики. Далеко не каждый человек способен на подобное. Призвать ангела не так-то и просто, уж куда сложней, чем демона. Вы практически вырвали его с небес, вложив безумие в чистый разум. Так что я даже и не знаю, стоит ли мне жалеть одних только монахинь, ведь, по сути, он точно так же оказался марионеткой в ваших корыстных руках. Это вы выбирали для него девушек. Призывали и с помощью сигила указывали на нужную вам девушку, а после того как он приходил и спал с ними, забирали его с собой, чтобы никто не смог найти. А вот с Мишель не получилось, ведь помешала Мария. Гамия не смог закончить начатое, а она не выдержала этого, лишившись рассудка и, своими криками, привлекла слишком много ненужных глаз. Вот тогда-то я во всём и убедился.

— И что же теперь? Как вы теперь поступите, господин Ламье? — её поблекшие от старости глаза напоминали осколки льда. — Отдадите меня под трибунал или совершите самосуд?

— Всё просто. Меня абсолютно не волнует, что вы делали со своими монахинями и послушницами. И, если бы вы не посягнули на Аврору, я бы ещё смог закрыть на всё это глаза, но теперь, можете на это и не надеяться. Я знаю, почему вы пошли на подобный риск, потому что не думали, что я могу появиться у вас именно тогда, когда вы всё это начали. Вы не могли нас не впустить, вот вам и пришлось, молча наблюдать за тем, как же всё закончится, — встав, как будто ничего и не случилось, Михаэль оставил её.

Как только это случилась, женщина уже не могла сдержать тревоги. Подойдя к стеллажу, она торопливо стала раздвигать трясущимися пальцами старые книги. Добравшись до флакона с белой жидкостью, старуха крепко сжала его, пряча в карман. Подняв бесцветные глаза к потолку, настоятельница нервно перекрестилась, что-то пробормотав себе под нос.

— Чего хотела от тебя старуха? — поинтересовалась Мария, стоя в дверях его комнаты.

Аврора побежала готовить её вещи, из-за чего ей пришлось ждать возвращения Михаэля в полном одиночестве.

— Хотела узнать, когда мы покинем монастырь.

— Похоже, ей чертовски не терпится вытурить нас отсюда. Но раз уж на то пошло, не буду кривить душой, мне это место тоже не особо-то и нравиться.

— Вы же знаете, — облокотился на спинку стула, — одно ваше слово и мы тотчас садимся на лошадей и следуем по запланированному маршруту.

— Одно меня держит — Аврора. Не хочу, чтобы она оставалась здесь. И как ты только выбрал для неё такое место?

— Преимущество Авроры, в том, что она всего лишь послушница и в любой момент может покинуть монастырь.

Михаэлю и самому хотелось забрать подопечную из этого места, и в тоже время он прекрасно понимал, что пока для этого не настало времени. Запуганная настоятельница навряд ли тронет её после случившегося, чего нельзя сказать о том, что может произойти, пока они будут в дороге. Не в состоянии постоять за себя, Аврора лишь станет их слабым местом. У него под боком уже была одна взбалмошная девица, и вторую, пусть даже такую милую, он не потянет.

— Покинуть-то может, а вот на что будет жить? — взглянула на него Мария.

— Считаете, я не позаботился о её будущем? В деньгах у Авроры потребности не предвидится. Единственное что меня волнует — найдёт ли она того, кто позаботится о ней.

— А сам-то? Теперь уже незачем делать вид, будто ничего не случилось. Знаешь ведь, что Аврора тебя любит.

— Знаю, — отвернулся, бесцельно рассматривая соседнее здание.

— Вот ты о ней и позаботься, когда меня не станет. Сейчас только ты один способен сделать её счастливой.

— Нет.

— Почему же?

— И не стыдно вам влезать в личную жизнь девушки, а уж тем более решать за неё подобные вещи?

— Просто как следует, подумай об этом.

— Какая же вы всё-таки наивная, — усмехнулся Михаэль обернувшись.

— В чём же это?

— Возможно, я вам это когда-нибудь объясню, а теперь идите к себе и решите насчет нашего отъезда.

Не став устраивать ему допрос, Мария поднялась, направилась обратно в больницу. Аврора предупредила, что как только справиться со штопкой, понесёт вещи именно туда.

— Кстати, — остановилась, не успев далеко отойти. — Не стоило приходить ко мне этой ночью. Мне от твоего присутствия только хуже стало.

— Прошу прошения, но последний раз я приходил к вам тогда когда мы говорили про ангела, — настороженно взглянул на неё демон. — Этой ночью что-то произошло?

— Нет, ничего, просто не смогла отличить сон от реальности.

Возвращаясь обратно в лечебницу, у Марии никак не получалось принять решение. С одной стороны ей хотелось как можно скорей покинуть это место, но с другой же: она ну никак не хотела оставлять здесь Аврору. Понимая, что эту девушку необходимо забрать с собой, Мария наткнулась на достаточно тяжелые противоречия. Как следует всё обдумав, она приняла решение, что не вправе лезть в дела Михаэля. Как-никак, но Аврора его подопечная и только ему принимать окончательное решение.

Остановившись перед своей дверью, девушка бросила взгляд на ручку и, немного поколебавшись, пошла дальше. Подойдя к комнате, что находилась практически в самом конце коридора, Мария подняла тяжёлый засов, проходя внутрь. Из-за закрытых ставней спальня Мишель показалась очень тёмной. Пройдя чуть вперёд, Мария не стала подходить ближе, когда же глаза привыкли к мраку, она наконец-то смогла рассмотреть привязанную к кровати девушку. Её пустые глаза бессмысленно смотрели в потолок, а сама она напоминала куклу — тело, лишенное души, эмоций, воли, чувств.… Когда инкуб приходит к человеку, между ними устанавливается не долгая, но достаточно прочная связь подобная контракту. На время которой, человеческая душа срастается с сущностью демона и, прервав их в тот момент, Мария не позволила той отделиться, как это должно было произойти после их занятия любовью.

Осмотрев Мишель после расправы над Гамия, Михаэль дал окончательное заключение — она уже никогда не сможет измениться и до самой смерти останется ни живой, ни мёртвой. Смотря сейчас на лишенное души тело, Мария не чувствовала себя виноватой, ведь даже и не подозревала о том что опаздывает. Однако понимала, что могла всего этого не допустить, стоило ей вовремя обратить внимание на происходящее с Авророй.

— Прости. Я ничем не смогла тебе помочь…

Зная, что Мишель ей ничего не ответит, она оставила эту погруженную во мрак комнату. Вернувшись к себе, Мария подошла до раскрытого окна, отдавая Михаэлю приказ на отбытие.

* * *

— Ну, так как?

— Что как? — переспросила Мария.

— Как вы поняли, что это не я? — самодовольно улыбнулся, ожидая ответа.

Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но было очень светло. Бледный серый свет падал на землю, направляя всадников по нужному им пути. Отвлечённая вопросом от аккуратного шва Авроры, она освободилась и от их прощания.

— Она не улыбалась, — тихо пробормотала Мария. — Она рыдала.

— Не стоит жалеть человека, который старается быть сильным, — не смотря на девушку, пояснил Михаэль, отчётливо понимая смысл сказанных слов, — этим вы его лишь оскорбляете. Аврора хотела, чтобы вы запомнили её в тот момент с улыбкой на лице, вот и исполните это желание, так вы проявите к ней настоящее уважение.

— И почему ты всегда оказываешься прав? — насмешливо фыркнула.

— Прав я или нет — только вам решать. И я так до сих пор и не услышал ответ.

— Ему до тебя килограммов десять надменности не хватило. Да и в высокомерии до оригинала не дотянул.

— Как грубо, — притворно оскорбившись, он практически сразу улыбнулся.

— Я поняла что это не ты, когда тот заговорил. Каким бы ты ни был, ни за что не наговорил бы про мою душу подобных оскорблений. Потому что уже не раз давал понять, как она тебе нужна и.… Нет, это всё…

Ничего не сказав, Михаэль просто улыбнулся, но из-за того что Мария находилась чуть позади, она не смогла этого увидеть. Сейчас, когда снова раздавались столь любимые сердцу стуки лошадиных копыт и свободный ветер, которого ей так не хватало в монастыре, показалось, что к ней вернулась сама жизнь. Всем своим естеством Мария почувствовала, как к ней возвращается свобода, которой её лишили, заперев в четырёх стенах. Каменная клетка, с каждым следующим шагом Тайн, становилась всё дальше и дальше. И больше всего девушку давили не распоряжения и не то подвешенное состояние незнания, и не способность руководить собой, а сама атмосфера тюрьмы… её мрачный дух…

— Но есть ещё кое-что, чтобы я хотела прояснить, — во всей этой истории были некоторые моменты, которые, никак не вписывались в общую картину. — Первое: откуда, на самом деле, на твоей одежде взялась кровь? Второе: как ты можешь не бояться всего того, что связано с церковью? Почему так легко берёшь в руки освященные предметы? И последнее: почему ты назвал ангела исполином, я думала, что подобное название относится к мифическим гигантам?

— И всё? — усмехнулся Михаэль. — Вот уж и не ожидал, что вас куда больше заинтересует именно это, а совсем не то, как же я всё-таки смог войти в запечатанную комнату.

— Не вижу в этом необходимости. Ведь когда Гамия швырнул меня о комод, на твоё счастье, я разрушила установленную печать.

— Неплохое умозаключение. В таком случае, думаю, мне стоит объясниться по остальным вопросам. Я на самом деле убил животное, но вы были правы, и сделал я это совсем не для монахинь. Что же до освященных предметов, то я могу брать их потому, что не делаю это голыми руками, а если и голыми, то всего-то и нужно, что оставаться совершенно спокойным. Паника лишь усиливает болезненные ощущения. Что же до исполинов, то этот вопрос на самом деле заслуживает внимания. Сейчас так на самом деле называют мифических существ выделяющихся в росте и мощном телосложении, но изначально это имя было дано именно ангелам. Ведь именно они всегда обладали подобным физиологическим строением и именно в их честь стали называть всех им подобных. Дело в том, что последний раз, ангел спускался на землю, случился приблизительно в 1147 году, кстати, именно он и приходится дедом Орин. И после этого значение «исполин» больше и не использовалось, вот люди и начали называть им тех, кто походит по внешнему виду на ангелов. Должен признать, что именно поэтому мне и самому не пришло в голову, что в монастыре появился именно ангел. Не приняв в расчёт подобный вариант, я его даже и проверять, не стал. Что было достаточно опрометчиво.

— Но, если ты говоришь, что прежде исполин появлялся практически 350 лет назад, то с чёго вдруг здесь и сейчас?

Её вопрос на самом деле заслуживал уважения и, в любой другой момент, в любой другой ситуации, Михаэль обязательно бы всё об этом рассказал. Да только обмолвься он о том, что всё дело в Авроре и даже ему неизвестно как его сумасбродная госпожа может поступить. К тому же, самая главная проблема, в лице настоятельницы, была устранена, а потому более его подопечной ничего не угрожало. Пока что, не угрожало…

— Кто знает. Мир полон загадок.

— Жаль, — разочарованно выдохнула Мария, наматывая поводья. — И куда же направиться сейчас?

— У нас по курсу Берне, а затем предлагаю отправиться в Руан.

— И как долго нам придётся до него добираться?

— Куда дольше трех суток.

— Ещё несколько дней назад эти слова меня чертовски огорчили бы, но только не сейчас.

— И когда это вы успели превратиться в столь вольную птицу? — несмотря на вопрос, Михаэль и так прекрасно понимал смысл этих слов.

— Когда у меня не осталось ничего, чтобы я побоялась потерять.

— Однажды вы поймёте, что имели, куда больше чем думали.

Пришпорив коня, он помчался вперёд, оставляя Марию позади. Её слова разозлили его, ведь Михаэль знал, насколько она ошибалась. Знал, что она никогда не осталась бы одна, рядом с ней всегда будут те, кто её любит. Если ей понадобится помощь, то к ней на выручку всегда придёт Хавьер, ведь он постарался сделать всё для этого. И, конечно же, по уши влюблённый Франциско. Его возлюбленная подопечная, с которой тот постарался её сблизить, и некоторые из тех, кому она помогла. Пусть даже делая это из совсем иных, побуждений.

Поведав столько всего на своём веку, Михаэль не знал, как можно столь необдуманно бросаться словами? Как можно не ценить то настоящее, что так редко даётся другим? То, чем столь щедро наделила Марию жизнь. Её любят, ценят и чрезмерно дорожат, как же можно этого не видеть? Как можно не замечать?

Продолжая путь в том же ускоренном темпе до самого полудня, всадники преодолели внушительное количество верст, сократив расстояние до Берне, практически на четверть. Ускакав после привала далеко вперёд, оставляя Михаэля, она больше не хотела говорить. Показалось, что того же желает и её собственный голос и связки, словно закованные в железные кандалы, они отказывались произносить и слово. Временами направляемая на правильный путь своим фамильяром, она слегка кивала в знак согласия и отворачивалась до следующего оклика. На удивление для Михаэля, его госпожа впервые решила не затягивать с ночным привалом и когда они остановились, солнце даже не зашло за горизонт, продолжая освещать долину.

— Приготовь здесь всё, — приказала Мария, спрыгнув с Тайн.

— Как скажете.

Продвигаясь к выбранному месту, краем глаза Мария уловила небольшое дерево с тёмно синими фруктами и, запомнив, где оно растёт, сейчас спешила именно туда. Послышался тонкий аромат, от которого, в груди всё затрепетало и нетерпеливо желало как можно скорей добраться до него. Ноги ускорили шаг, словно сами желали этого ничуть не меньше и от этой спешки сердце тревожно и нетерпеливо сжалось.

— Наконец-то, — улыбнулась, остановившись прямо перед деревом с красивыми, ароматными сливами.

Не сдержавшись, Мария сорвала одну и поднесла ко рту, сок непослушно выступил из сочного фрукта и пробежал по её подбородку. Слива оказалась такой сладкой, что уже невозможно было оторваться, срывая одну за другой, она не могла ими насладиться. Сколько бы Мария не съедала, всё равно у неё не получалось ими насытиться.

Если захотеть вспомнить, когда она настолько сильно воспылала к ним любовью, у неё наверняка ничего не вышло бы. Раньше они для неё были чем-то совершенно обыденным и абсолютно неважным, но сейчас же, всё изменилось. Сейчас, стоило ей лишь увидеть или почувствовать их запах, как она уже не могла с собой ничего поделать и словно одурманенная стремилась к ним, будь-то на рынке или же в саду. Продолжая, есть их, Мария смогла оторваться от дерева, только когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, и уже ничего нельзя было рассмотреть сквозь листву. Вернувшись к своему спутнику, девушка присела возле костра. Сравнивая её с этим огнём, девушка осознала, что впервые не испытывает к себе призрения, даже не понимая почему так. Всегда считая, что своим желанием отомстить, она выжигает под собой все, что её касается, использует людей как инструменты, ступени в своей войне, по которым всё больше и больше продвигается к своей цели…

— Нет спасибо, я не хочу, — отказалась от предложенного ужина.

— Порой ваши поступки напоминают мне необдуманность ребёнка.

— Ты…

— У вас сливовый лист в волосах, — указал Михаэль, присаживаясь напротив.

— Не смогла сдержаться. Сколько нам ещё скакать до Берне?

— Если выступим на рассвете, то после обеда следующего дня, будем на месте.

— У нас на пути будут какие-нибудь деревни или нечто подобное?

— Спрашиваете меня так, словно я всё на свете знаю.

— Если не знаешь, то так и скажи.

— Только одна, около ущелья Жуэ-дю-Плен.

— Значит всё на свете, — тихонечко отметила, потянувшись за кружкой.

— Не советую. Если выпьете ещё, то уже не сможете справиться с болью, — поправляя дрова в костре, предупредил Михаэль.

— Ладно.

— Удивительно, что вы еще на ногах держитесь. Признаюсь, я думал, что из-за скачки ваше сотрясение даст о себе знать ещё до полудня.

— Не дождёшься. Я тебе не какая-нибудь мнительная девица, чтобы в обмороки падать и ныть о своих слабостях.

— Знаю, — не став её дразнить он спокойно достал арбалет и стрелы с кинжалами, начав приводить их в порядок.

В такой спокойной атмосфере они просидели около часа. Закончив с настройкой арбалета, Михаэль по очереди просмотрел каждый кинжал, как следует, начищая и натачивая. Греясь у костра, Мария совсем на мгновение поймала себя на мысли, что была бы совсем не против, провести вот так вот всю свою жизнь. Никуда не спеша, ни за кем не гонясь, а просто наслаждаясь тишиной и покоем. Сейчас Мария из-за чего-то не объяснимого, почувствовала, что на самом деле это не так. От приятного ощущения того, что её душа не такая уж и кровожадная, она ещё больше подтянула к себе ноги и, опустив голову, уткнувшись носом меж коленями.

— Скажи, что ты сделал с той девушкой?

— С которой? — взглянул на Марию, абсолютно не понимая о ком именно, идёт речь.

— Химерой из Шартра. Что случилось после того как мы вас оставили?

— Я её убил.

— Просто убил?

— Она хотела обрести покой, и я ей его подарил, — откинулся назад, не сводя глаз с огня. — Я не хотел, чтобы она досталась горожанам. Ни они, ни священник, не смогли бы понять её невиновности.

— И что же ты сделал с телом? Похоронил её, там в лесу?

— Сжег.

Михаэль думал, что Мария начнёт задавать вопросы, но вместо этого наступила тишина. Взглянув на неё, он увидел, как серьезно она о чём-то задумалась, «поглощая» глазами красивые языки пламени. В одно мгновение, выражение её лица приобрело какую-то непонятную умиротворённость.

— Хороший способ погребения. Такой чистый… Куда лучше, чем оказаться закопанной в земле. Твоё тело не чернеет, не гниёт и не распухает, его не пожирают ни личинки, ни черви. Оно не обезображено ни разложением, ни смрадом. Ты уходишь таким же, каким был при жизни. Огонь пожирает тебя, превращая в пепел, а ветер разносит его по миру. Да, воистину, прекрасный конец. Когда всё закончится, когда я умру. Дай мне слово, что также сожжешь мои останки. Обещай мне Михаэль, обещай, что не позволишь мне гнить в сырой земле.

Не понимая происходящего, Михаэль был не в силах отвести глаз. Каждый раз демон смотрел на неё и не верил, что эта девушка реальна. То, что она говорила, порой выбивало у него землю из-под ног.

— Обещаю. Чтобы не случилось, я не позволю смерти вас обезобразить.

— Спасибо. Я буду очень тебе за это признательна.

— Ответьте, это из-за кошмаров вы не хотите иметь дело с поселениями? Боитесь, что если мы по пути остановимся в каком-либо городе, то наткнёмся на нежить, и вам придётся с ней схлестнуться?

— С чего это подобное заключение?

— Ни с чего, просто хотел либо же подтвердить, либо же опровергнуть своё предположение, как одно из возможных вариантов.

— Не знаю… — обессиленно призналась Мария, как будто не могла, как следует отдохнуть уже в течение долгого времени и теперь, совсем ослабла и надломилась. — Возможно,… я просто устала.… Кажется, что у меня иссякли все силы на то, чтобы сопротивляться им. Такое чувство, что с каждым днём нежить всё больше прибывает, практически в каждом городе нам встречается кто-то из их рода. Ведьмы… химеры… горгульи, а теперь ещё и ангел вдобавок ко всему. Словно мир сошел с ума.

— Вам нельзя сдаваться, госпожа, — присев рядом, подавая ей плащ, он заглянул Марии прямо в глаза. — Сколько бы их ни было, сколько бы времени не прошло, всегда оставайтесь такой же сильной как в нашу встречу.

* * *

Михаэль поддерживал огонь всю ночь, но стоило тому потухнуть, как Марии тут же пришлось ощутить колючий осенний холод. Когда солнце было в зените, стояла прекрасная погода, но стоило ему зайти, и уже нельзя было скрыться от вечерней, ночной и, тем более, утреней прохлады, что в полной мере пропитывала собой всё вокруг после столь продолжительного отсутствия солнца. Одевшись в мужскую куртку, Мария как следует, закуталась в свой плащ. Выпитое вино ещё не подействовало, и она продолжала мёрзнуть и дрожать. Добравшись до ущелья Жуэ-дю-Плен, около десяти часов, Михаэль повернул Рэйвена в сторону поселения.

— Только давай недолго, — соскочила с Тайн в доброй сотне метров от входа.

— Уверены, что хотите остаться? — взглянул на её покрытую голову, возвышаясь на Рэйвене.

— Вполне. У меня сейчас нет желания играть в маскарад, к тому же я там и не понадоблюсь.

— Как скажете, я только загляну на рынок. Те скудные припасы, которыми нас наградили в монастыре, никуда не годятся.

Выпроводив Михаэля, Мария осталась за стенами. Став возле Тайн, девушка скинула капюшон, наслаждаясь появившимся солнцем. Этим утром, когда она проснулась, её фамильяра не было рядом, что в какой-то степени стало уже вполне привычным делом в последнее время. И на этот раз его отсутствие стало для неё своеобразным подарком. Впервые за те дни, что они оставили Орин, Марии вспомнилось случившееся с Михаэлем, от чего девушку моментально бросило в жар. Не понимая, почему же именно сейчас в её сознании всплыла картина той ночи, она крепко сжала руку, чтобы появившаяся боль, прогнала последнее эхо его прикосновений. К этому времени раны как следует, затянулись, но под давлением её ногтей снова начали кровоточить.

Михаэля не было уже около часа, если не больше, а когда же Мария наконец-то увидела идущего к ней навстречу мужчину, поняла, что тот оказался не только с пустыми руками, но ещё и без Рэйвена.

— Похоже, нам придётся задержаться здесь до следующего дня, — раздраженно объявил, опережая её вопрос. — Рэйвен серьёзно ушиб бедро, рухнув с каменных ступеней. Так что теперь скачка ему категорически противопоказана.

— Нет… — обессилено простонала от осознания того, что им вновь придётся останавливаться в ненужном месте, в ненужное время. — И как только такое могло случиться?

— Очень просто. Вы разве не слышали хлопки?

— Слышала, но не обратила на них внимания.

— В городе праздник, вот он и испугался. Так что, выбирая между парой убитых им горожан и ушибленным бедром, мне пришлось отдавать предпочтение второму. Доставайте юбку, которую, как я надеюсь, вы ещё не успели выкинуть.

— Отказываюсь. Уж лучше остановлюсь где-нибудь неподалёку.

— Более глупого предложения я от вас ещё не слышал, — неожиданно улыбнулся Михаэль, протягивая ей юбку. — Понимаю, что вы чувствуете, но после случившегося думаю, что сегодняшнее празднование пойдёт на пользу нам обоим и, как следует, взбодрит. К тому же, попробуйте вспомнить, когда вы сами в последний раз могли позволить себе подобные развлечения. Соглашайся Мария. Уверяю, тебе понравиться. Такое событие грех пропускать. Поверить — это не забываемое зрелище. К тому же, могу поспорить, что вы раньше никогда ещё на таком не бывали.

— С чего это ты взял? — приняла скомканную юбку.

— С того, что он отнюдь не католический.

— Кстати, — всё же не сдержалась, видя у него на щеке что-то красное, — у тебя что-то на лице.

— Вот как, — усмехнулся Михаэль, стирая непонятные разводы. — Не стоит стоять без дела, переодевайтесь и поспешите за мной.

Как следует, встряхнув юбку, Мария, также как и прежде натянула её поверх штанов. Конечно она могла переодеться и в снятой комнате, но понимала, что хозяин ни за что не упустит того маленького факта, что вместе с Михаэлем прибыл парень, а уже на праздник вышла девушка.

— Кстати, где ты его оставил?

— У них здесь только один постоялый двор, так что выбора у меня не было, — объяснил, как только Мария смогла его догнать. — Куртку тоже придётся заменить. Видно же что она мужская.

— Вижу, ты не теряешь надежды превратить меня в девицу.

— Мне всё равно, как вы будете одеты, главное, чтобы местные не обратили на это внимания, иначе неизвестно чем закончится сегодняшний вечер: праздничным костром или же сожжением ведьмы.

Бросив на него ироничный взгляд, девушка прекрасно понимала, что он как всегда прав. От того как она выглядит, зависит её собственная безопасность и слепая принципиальность тут, увы, ничем не сможет помочь. Подойдя к воротам, они оказались встречены двумя стражами. Окинув их изумлённым взглядом, Мария отметила, что для такого места стражники снаряжены не так уже и плохо. Высокие алебарды с удлинённым наконечником, что вырастал из формы вполне увесистого топора. А вот латы были выкованы неправильно, смотрелись они конечно достойно, но основной проблемой была их несостоятельность как таковых: не по фигуре, не прикрывающие доступные для смертельного удара места. Нагрудник с открытой шеей, к тому же под ним не было кольчуги, что лишь усложняло ношение таких тяжелых лат поверх простой стёганой поддевы.

— Обожаю когда вы, вот так вот оценивающе, смеряете доспехи.

— Очень смешно, — иронично перевела взгляд на демона, прекрасно зная, что причина её любопытства — его же постоянные поучения обо всей важности правильного снаряжения. — Лучше скажи, что мне с курткой делать?

— Оставьте это на меня. Теперь нам предстоит пробыть здесь до следующего утра, так что мы могли бы сделать все необходимые покупки и до Берне. Цены здесь довольно снисходительные, к тому же из-за праздника нас с вами без проблем пропустили. Но должен сразу предупредить, что тут необходимо постоянно говорить «Слава матери Макошь». Именно в её честь сегодняшний праздник, это богиня земли и всего что с ней связано. Сейчас празднуется неделя, после которой, она должна будет засыпать, передавая свои права по заботе о своих детях Морене. Эта богиня заправляет миром во время зимы и по верованию, скоро начнёт медленно пробуждаться и входить в свои права. Так что крестьяне благодарят Макошь, встречают Морену и тем самым просят о том, чтобы она помогла им благополучно прожить зиму. А если услышите эти слова в свой адрес, отвечайте «И непредельное благоговение Морене».

— Макошь, Морена… Что за странные имена? Впервые такие слышу.

— В этом и суть. Ни один из католиков не знает о них, что засвидетельствует о нашем снисходительном и не осуждающем отношении к происходящему. Они, одни из языческих богов, узнав о которых их просто-напросто захотят казнить.

— Понятно. Если мы о них знаем — значит одни из них и ни чем, в свою очередь, им самим не угрожаем.

— Именно.

— Но ты-то, откуда в курсе?

— Глупый вопрос.

— И то, правда.

Невысокие дома были украшены гирляндами и цветами, от которых исходил нежный аромат лета. По небольшим улочкам то и дело шныряли дети из стороны в сторону, повсюду: тут же из этих же сторон, дверей и окон раздавался звонкий смех.

— В этот день следует быть гостеприимным как никогда в жизни, — временами заговаривал Михаэль, объясняя суть некоторых традиций. — Считается, что тому, кто в достаточной мере проявит своё добросердечие — полагается на протяжении всего последующего года мирная, процветающая жизнь, в дар от Божества. Колокольчики, которые вы видите на занавесках и одежде — символизируют детский смех. Если человек неспособен смеяться, то в его одежде должно быть что-то, что бы это компенсировало. Но так как смеяться на протяжении всего дня невозможно, то все их прикалывают к себе в качестве оправдания перед божеством. Все девушки, в свою очередь, символизируют нимф, которые всегда ей помогают взращивать урожай, цветы, деревья и всё прочее. Крайне неуважительно во время праздника появиться в обычном виде, поэтому они так стараются быть на них похожими. Для этого в их волосы вплетены ленточки и цветы, а сами девушки танцуют в хороводе. Также принято выставлять все самые лучшие овощи и фрукты на пороге, чтобы любой желающий мог их взять. Вот, держите — бросил он Марии красивый персик. — И не бойтесь, тот хозяин, у которого они закончиться раньше всех — считается настоящим счастливцем. Ведь это значит, что к нему снизошло благословение за проделанные труды.

— Какие странные обычаи.

— Только из-за того, что в них положено отдавать и делиться, ещё не свидетельствует об их странности. Просто вы уже привыкли к совсем другому положению вещей.

— Слава матери Макошь! — прокричала одна из пробежавших мимо неё девочек.

— И непредельное благоговение Морене!

— Неплохо, — усмехнулся Михаэль, — но в следующий раз веселей и не так сдержано. Понимаю, что вы привыкли держаться в тени, но здесь этого делать не стоит. Веселитесь как никогда прежде — таков обычай.

— Долго нам ещё? Эта смертная любовь, что так и плещет через край по всем улицам, уже начинает меня душить.

Не сдержалась, оказавшись в переулке, наполненном толпой играющих на музыкальных инструментах мальчишек, парней и даже стариков. Рядом с которыми, молоденькие девушки с, вплетёнными в волосы, разноцветными лентами, весело танцевали, одаривая всех вокруг сияющими улыбками, время от времени одновременно подпрыгивая под звенящие удары в бубен.

— Остался вон тот проулок, и мы на месте, — кивнул ей в нужную сторону за секунду до того, как две смеющиеся девицы подбежали к нему, и, надев на шею бусы из цветов, поцеловали в обе щеки.

— Какая прелесть, — саркастично вздернула бровь, понимая, откуда у него, появились красные разводы.

— Подождите немного, настанет и ваш черёд.

Выбранный Михаэлем дом, оказался довольно мал по сравнению с прежними постоялыми дворами. Состоял он из, всего лишь, одного этажа, но выглядел при этом довольно аккуратно и гармонично, что в полной мере компенсировали всё остальное. В полной мере напоминая своей формой буханку хлеба, если бы не одна единственная комната, что спирально поднимаясь по нему вверх, чуть выпирая в сторону, казался неестественным. На подносе у порога осталось несколько фруктов и половина пирога, всё остальное было разобрано. Что, по-видимому, свидетельствовало о том, что здешним хозяевам желают благополучия как никому другому. Забрав Тайн, Михаэль повёл её за здание, отправив Марию внутрь.

Как и говорил демон, владелиц оказался на редкость дружелюбным и очень гостеприимным человеком, его улыбка буквально выражала вселенскую любовь. Вот только его возраст несколько смутил Марию, так как был всего лишь на несколько лет старше её фамильяра.

— Добро пожаловать, меня зовут Андре, — сразу представился, как только она подошла ближе. — Рад приветствовать вас в нашем городе. Нам сообщили причину вашей остановки, но я надеюсь, сегодняшний праздник наилучшим образом скрасит здешнее пребывание.

— О, он просто очарователен, слава матери Макошь.

— И непредельное благоговение Морене.

— Меня зовут Мария.

— Очень приятно, а это моя жена Катрин, — представил он ей появившуюся женщину.

— Прошу проследуйте за мной, ваш супруг предупредил, чтобы мы приготовили для вас горячую воду, — позвала Катрин.

— Кто? — поперхнулась Мария, успев лишь бросить мимолётный взгляд на безразличного демона, когда хозяйка повела её в другую комнату.

— Вам обязательно нужно будет посетить наш праздник и как следует на нём повеселиться.

— Если честно, то меня куда больше интересует конь, с которым к вам прибыл Михаэль, — призналась, снимая куртку.

— Пока не может стоять, но ваш супруг сказал, что это пройдёт.

— Он мне не супруг.

— Простите, я знаю, что вы ещё не замужем, Михаэль сказал, что вы ещё не обвенчались в церкви, но всё уже решено, поэтому я так и говорю. Снимайте повязки, я принесу вам свежие.

— Спасибо, ненужно, — испуганно взялась за бинты, скрывающие под собой печать демонического договора.

— Ну что вы, ваш супруг сказал, чтобы я их подготовила.

Взглянув на Катрин, уже сидя в бадье, Мария поняла, что та, также как и все остальные, не смогла устоять перед обаянием её фамильяра. Но небольшой животик, свидетельствовал о том, что женщина, ни за что не станет изменять.

— Уже пятый месяц, — улыбнулась хозяйка, заметив, куда смотрит её постоялица. — А вы, уже решили заводить детишек?

— Пока ещё нет и думать об этом рано.

— А почему так стыдливо, словно… Вы что ещё не были вместе? — удивилась Катрин, осознав, в чём причина подобного смущения девушки. — У тебя такой жених, а ты так с ним ни разу и не была?!

— У нас нет время на подобное. И если можно, то прошу вас больше не поднимать эту тему.

— Как скажите. Понимаю, что подобные вещи слишком личные, чтобы говорить о них с абсолютно незнакомой женщиной. К тому же, правильно, что вы решили подождать до брака, хотя теперь уже для этого достаточно быть просто помолвленным, мы ведь обычные люди, совсем не то, что знатные особы. Для них подобное куда строже.

— Если не секрет то, сколько вам лет? — подняла на неё взгляд Мария.

— Двадцать три.

— Вы совсем не выглядите на двадцать три года, скорее уж на двадцать.

— Спасибо, всё дело в любви, которая меня окружает. Позвольте, я вам помогу, — предложила, увидев, как неуклюже девушка пытается дотянуться до спины. — Мы с моим мужем очень любим друг друга и каждый наш день — праздник. Вот и весь секрет, а теперь, когда я снова забеременела, стала чувствовать себя ещё счастливей прежнего. Поэтому, если хотите всегда быть молодой и красивой, больше улыбайтесь, веселитесь и, самое главное, любите своего супруга. Хотя, я думаю, у вас с этим проблем нет.

— Я не люблю его, — неожиданно заговорила Мария. — И не хочу этого брака и никогда не приму.

— Вот значит в чём дело, получается, вас выдают за него против вашей воли.

— А по собственной, я бы никогда не стала его женой.

— Но почему? Человеком он кажется совсем неплохим.

— Не в этом дело, просто я к нему совсем ничего не испытываю.

— Позволь угадать, ты влюблена в другого?

— Да, — улыбнулась Мария, вспоминая о Франциско. — В моей жизни уже есть мужчина, которого я люблю. И каждый раз, когда я была рядом с ним, мне становилось очень тепло и уютно. Но теперь.… Теперь его нет радом, и уже никогда не будет.

Больше ни о чем, не говоря, Катрин помогла Марии помыть волосы и, оставив халат вместе с полотенцем на табурете возле бадьи, вышла. Не став поворачиваться, чтобы проводить хозяйку, она с головой погрузилась в горячую воду. Сейчас, когда речь вновь зашла про Франциско, Мария воскресила в памяти свой сон и нежную улыбку рыцаря. Раньше она всегда заставляла её воспрянуть духом, но теперь же, заставляла лишь грустить и печалиться.

Не став торопиться, понимая, что это та самая редкая возможность, когда ей ненужно никуда спешить, девушка ещё на какое-то время осталась сидеть в бадье. Несмотря на то, что была та недостаточно просторной, и в ней приходилось сидеть, согнув колени, высотой оказалась ничуть, ни хуже и в неё легко можно было погрузиться по шею, полностью окунув плечи. Досидев до тех пор, пока ноги начали неметь, она всё равно не стала торопиться и, закинув их на бортик, погрузившись по самый подбородок. Вода пахла чабрецом, мятой и липой, а маленькие сиреневые и золотистые цветочки плавали вокруг неё, чередуясь с зёлёными листочками.

— Мария, я могу зайти? — послышался мужской голос.

— Нет, я ещё не закончила! — поднялась, закутываясь в полотенце — Подожди несколько минут! — и, поспешно вытершись, надела халат. — Входи.

— Обуйтесь, пол холодный.

— Ты за этим пришел? — раздраженно поинтересовалась, взявшись за подоконник, упираясь рукой в бок.

— Нет, я пришел, чтобы предупредить о том, что должен буду оставить вас. Меня не будет несколько часов, я уже попросил приготовить вам обед, так что можете отдыхать, ни о чём не беспокоясь.

— Разберусь как-нибудь. Объясни-ка лучше тот маленький факт, что здесь меня называют никак иначе как твоей женой, — говорила она достаточно разозлено. — Сестрой меня называть тебе уже не нравиться?

— Неужели вы до сих пор не можете понять той простой истины, что я никогда ничего не делаю просто так? — непонимающе вздёрнул бровь, точно так же как и она, упираясь предплечьем и стену, насмешливо улыбаясь. — Всё также недоверчиво ищите подвоха во всех моих поступках. Да и ладно, я уже привык, потому слушайте. Вы правы, о том, что вы моя сестра я без труда мог сказать, вот только в этом случае, появлялась небольшая возможность не покинуть долину, а если и покинуть, то уже вчетвером. Понимаете ли, на сегодняшнем празднике вполне возможно, что вам — как не замужней девушке, решили бы помочь. И осуществить выбор суженого за вас.

— Ерунда. Никто бы не стал выдавать замуж никому не знакомую девушку.

— Стали бы, если бы нашелся мужчина, готовый вас взять.

— Простите, я могу зайти?

— Конечно, — пригласил Михаэль симпатичную молоденькую девушку, что была невысокого роста, и немного пухленькой.

Но не такой, чтобы на неё и посмотреть неприятно стало, а совсем даже наоборот, эта пухловатость делала ту довольно симпатичной. Стоило ей улыбнуться, как на щеках появлялись замечательные ямочки, голубые глаза, маленький нос, не слишком тонкие губы и аккуратно убранные русые волосы. Её красота была какой-то совсем другой, ни такой естественной и очевидной как у Авроры, а мягкой и неуловимой.

— Ивон, познакомься, это Мария, я должен отлучиться на какое-то время, так что не могла бы ты ей заняться как мы и договаривались?

— С удовольствием, — воодушевлённо пообещала, осматривая свою постоялицу, — превращу твою невесту в настоящую красавицу.

— Очень мило, — вступила Мария.

— Вот и хорошо, позаботься о ней Ивон.

— Попомните моё слово, когда я закончу, то вы и сами ни за что не её узнаете.

— Если это случиться, можешь потребовать с меня любую услугу, — бросил Михаэль уходя.

— Так, значит Мария, — повернулась она к девушке, опуская перед ней ривелины. — Хорошо, а теперь обуйся и пойдём в комнату, чтобы ты могла одеться.

— Но я могу это сделать и тут.

— Нет, сейчас сюда придёт мой брат, чтобы всё убрать. Мы не думали, что ты будешь так долго.

— Хорошо, — согласилась Мария, кутаясь в халат. — И обращайся ко мне на «Ты».

— Как скажешь. Моя комната рядом, так что можешь не переживать за то, что тебя могут увидеть.

Пройдя следом, за ней мимо выходящего на улицу окна, девушка увидела, как несколько смеющихся девушек затянули её фамильяра в поток идущего по улице парада. Не сопротивляясь, он улыбался, поддавшись тому праздничному настроению, который к этому времени уже завладело практически всеми.

— Переживаешь, чтобы твоего жениха не украли? Можешь об этом не волноваться, я ведь тоже девушка и легко могу сказать какой мужчина способен на измену, а какой нет. Михаэль, даже ни разу не взглянул на меня как на женщину и на них тоже.

— Как это радует, — безразлично соврала Мария.

— На сегодняшний день, рекомендую не переобуваться. Поверь, в них, — указала Ивон на ривелины. — тебе будет гораздо удобней. Сегодня наш городок будет сиять как никогда. Музыка, песни, танцы! Сказка, да и только.

— А если я не пойду?

— Ты что?! Такой праздник и ты не хочешь на нём повеселиться?! Так, и не смей убирать волосы. Я пообещала Михаэлю, что ты не только будешь на нем, но и станешь настоящей красавицей!

— Посмотрим, сейчас меня куда больше волнует Рэйвен, а уже потом всё остальное.

— Тогда давай договоримся. До трёх часов ты проведёшь время так, как сама того захочешь, а потом пойдешь со мной хотя бы на пол часа и тогда уже решишь, оставаться или нет.

— Согласна.

— Если честно — засмеялась Ивон. — я думала, что ты и от этого откажешься. А теперь пойдем, я провожу тебя в вашу комнату.

Спальня оказалась очень светлой. Поверх окна висела цветочная гирлянда, а между двумя, хорошо застеленными, кроватями стоял стол с масляной лампой, букетом и фруктами.

— А теперь давай мне свои волосы, ты обещала. А я сделаю из тебя настоящую красавицу, — придвинула ей стул, занявшись волосами.

После общения с Авророй, Ивон показалась Марии несколько грубоватой и бесцеремонной особой, что было совсем не странно, стоило лишь взять во внимание тот маленький факт, что росла девушка в простом селе, в отличии от её названной сестры.

«Названной сестры» — повторила про себя, пытаясь в полной мере убедиться, что на самом деле именно так и подумала, ведь впервые сама произнесла нечто подобное. Сейчас, когда на какие-то сутки она оказалась отрезанной от Авроры, Марии померещилось, что вместе с ней оказался, оторван и кусочек её самой. Как же странно было осознавать, что сейчас ей по-настоящему кого-то не хватает. Побег от Франциско прошел для неё куда болезненней, чем она сама того ожидала, но благодаря Орин, её боль утихла как пламя, щедро залитое водой.

Вернувшись в своих мыслях к Ивон, она признала, что в свою очередь, нельзя было не отдать должного её чувству юмора. Ведь тот час, на протяжении которого девушка что-то делала с её волосами, был залит и окрашен в искренний смех. Ивон оказалась обладательницей великолепного чувства юмора. Всё её замечания становились невероятно искромётными и остроумными.

— Ну вот, всё готово, — довольно выдохнула Ивон, после того, как в последний раз осмотрела волосы Марии. — Теперь я спрячу это всё под чепец, чтобы они смогли и высохнуть и не растрепаться, а уже вечером доведу до совершенства.

Когда же прошло установленное девушкой время, Мария начала беспокоиться о том, где пропадает её фамильяр. Настал обед, но он так и не появился, после чего полдень медленно стал клониться к вечеру: час… два… три.… Солнце было ещё высоко, чтобы начинать волноваться, ведь, несмотря на начало осени, доходившей практически до середины сентября, светло оставалось достаточно долго. Через распахнутое окно, вместе с теплым ветром, в комнату проникала музыка, смех и приятный звон колокольчиков, было очевидно, что веселье и не думает стихать.

Кропотливо порхая над её прической, Ивон уже давным-давно была готова к выходу. Красивое голубое платье и разноцветные ленточки в распущенных волосах, превратили эту невзрачную девушку в настоящую красавицу. И теперь Ивон очень хотелось, чтобы и Мария увидела своё преображение из мужеподобной, несуразной девчонки в изумительную нимфу. Переодевшись под зорким надзором Ивон, так чтобы никто её не видел, Мария и сама не понимала, как именно теперь выглядит.

Оно было приятного аквамаринового цвета, с аккуратно вшитым корсетом, так что переходы практически небыли заметны Лямки же шли прямо вверх, а от них уже спускались очень просторные кафтановые рукава. Оказавшись куда короче обычных платьев, подол всего на несколько сантиметров был ниже её колен и напоминал наряд цыганки, что не могло не смутить. Открытые ноги воспринимались церковью, куда большим развратом нежили откровенное декольте. Однако тот факт, что практически все здешние девушки ходили в точно таких же, приятно успокаивало.

Ивон делала всё очень старательно и щепетильно, явно пытаясь произвести впечатление своим творением на Михаэля. Лишний раз доказывая, что просто так, слов на ветер не бросает и обязательно доведёт обещанное до возможного идеала. Мария могла и ошибаться, но почему-то ей показалось, что причиной подобной увлечённости делу могла стать предложенная им услуга. Когда Ивон занималась только волосами, она сидела вполне спокойно, но когда же, закончив с прической, принялась за лицо, Мария практически подпрыгнула.

— Так надо! — скомандовала Ивон, придерживая её за плечи. — Не бойся, я только немного тебя освежу и сделаю чуть ярче, а то ты ну совсем какая-то блеклая.

— Только, пожалуйста, совсем немного.

— Конечно.

Держа в руке маленькую пиалу, девушка медленно помешивала, как следует растолчённые в ней угли, залитые погустевшим соком цветов бессмертника. После чего взяла укороченное практически до самого основания гусиное перо, что специально было счищено с одной стороны и чуть разрежено, и укорочено с другой.

Промокнув его ворсистой стороной в эту жижу, очень аккуратно стала наводить её ресницы, предавая глазам выразительности. А как только закончила, начала чуть поддувать на них, для того чтобы это средство как следует застыло и не смогло размазаться, после чего смахнула с них лишнее.

— А теперь немного румян. Из сафлора получаются замечательные румяна, хотя многие используют и дудник.

— Не перестарайся, не хочу быть похожей на куклу.

— Не бойся, я же обещала сделать из тебя красавицу, — довольная полученным результатом, на этот раз, она взялась тарелочку с фруктами и пару небольших флаконов.

— Что это ты делаешь? — не поняла Мария, когда та потянулась к её губам.

— Губы тебе крашу, а что? Разве ты сама никогда ничего подобного не делала?

— Нет, да мне это и ни к чему было.

— Когда рядом мужчина, без этого не обойтись. А как по-другому ты собираешься привлекать его внимание.

— А разве это нужно? По-моему ни к чему.

— Интересно получается. Впервые вижу девушку, которая бы не хотела выглядеть как можно лучше для своего возлюбленного.

— Ты сама дала ответ на этот вопрос: для возлюбленного.

— Вот это да, ушам своим не верю, — услышав подобное, Ивон изумилась ничуть не меньше Катрин.

— А что это такое? — стремительно перевила тему Мария, в предчувствии продолжения не желательных расспросов.

— Значит, всё-таки оценила. И так, это лимонный сок, мы используем его, чтобы цвет был насыщенным, но с твоей светлой кожей, чем ярче — тем нелепей будет смотреться, — насмешливо хихикнула, представляя как, будет выглядеть Мария. — Поэтому для тебя у меня вот эта волшебная смесь из почечного сала, майора и вина. Звучит, может и ужасно, зато губы от неё как волшебные, мужчинам такое очень нравится. Вот так, — провела розовым пальчиком по её губам. — А теперь вот эту смесь из истёртых цветочков, они дают очень хороший мягкий цвет, но для этого нужно дать краске высохнуть иначе она быстро сотрётся. Так что постарайся какое-то время не говорить. Красный цвет можно получить, используя подмаренник и зверобой, а сиреневый используя виноградную шкурку. Так, — ещё раз очень тщательно осмотрела своё творение. — Вроде бы всё готово, но прежде чем ты сможешь взглянуть на себя, позволь мне быстренько заняться самой и мы сможем выйти.

— Я уже устала сидеть.

— Не жалуйся, с собой я куда быстрей справлюсь, — взялась Ивон за пиалу. — Платье на мне, волосы готовы, остались только глаза и губы, — в отличие от Марии, для себя девушка выбрала красный цвет, под стать ленточкам и вставкам в платье. — Готово, ну как я тебе?

— Очень красиво, ты на самом деле стала ярче.

— А теперь пришло и твоё время взглянуть самой на себя, — взяв в руки небольшое отполированное бронзовое блюдо, она стала игриво поворачивать его к Марии.

Удар в бубен тонким шелестом отозвался своему хозяину, ему подпели гусли и флейта. Золотые лучи солнца придавали всему этому празднеству волшебной обворожительности, беззаботности и весёлого настроения. Шагая рядом с Ивон по заполненным улочкам, она никак не могла сосредоточиться. Попытавшись определить, где сейчас может быть её фамильяр, Мария наткнулась на его полную отстранённость. Сам он молчал, а на то где мог находиться, не было ни малейшего намёка. Словно она попыталась поговорить сама с собой, но никакого ответа не последовало.

— Не отставай! — крепко взяв за руку, Ивон вернула её в реальность, потянув следом за собой. — Здесь ты можешь в момент потеряться, стоит только замешкаться!

К ним подбежало ещё две девушки и, после быстрых объятий, все поспешили в одном сплошном потоке к площади. Одна музыка сменилась другой, а та, в свою очередь стала куда громче и веселей прежней. Людей было столько, что потеряться можно было еще проще, чем об этом говорилось. Повсюду стояли палатки и навесы со всем, чего только можно было пожелать.

— Пойдём, — махнула ей девушка, подзывая ближе. — Нам сюда.

— К сидру?

— О да, а ты как думаешь, какой праздник без сидра? К тому же не простого сидра, а грушевого. Попробуешь один раз, и уже ни за что не станешь пить ничего другого, — уверенно стала пробиваться через толпу. — Эй, Патри, налей-ка мне две кружки.

— Ивон, милочка, а я-то уже начал переживать, что ты и вовсе не прейдешь, — улыбнулся ей довольно обаятельный, высокий продавец лет тридцати. — А это что за красавица с тобой?

— Не раскатай губу Патри, — приняла полные кружки из его рук, — у неё уже есть сопровождающий на этот вечер.

— Очень жаль, я бы не отказался составить девушке компанию, — смерил Марию по-доброму «голодными» глазами.

— Забудь!

Вернувшись к исходному месту, Ивон передала ей сидр, делая щедрый глоток. Марии он оказался непривычно вкусным, совсем не таким крепким и тёрпким как обычно. Нежный и приятный на вкус, он куда больше напоминал ей самый обыкновенный узвар.

— Очень вкусно, — призналась Мария, после очередного глотка. — Сколько я тебе должна?

— Не беспокойся, Михаэль уже дал мне достаточно денег, на то, чтобы я как следует, развлекла тебя.

— И успел же.

— Так, пойдем, я угощу тебя замечательными сладостями.

В своих внезапных порывах, Ивон снова напомнила ей Аврору и потому, блаженно улыбнувшись, она поспешила следом под очередной навес. Пока они добирались к стоящей под ним палатке, Мария то и дело оглядывалась по сторонам, замечая при этом, что сама не остаётся без внимания. Несколько мужчин проводило ее, довольно откровенно рассматривая, а некоторые вполне откровенно глазели. Когда ей приходилось одеваться куда сдержанней, было намного уютней. Теперь же, из-за открытой груди и распущенных волос, Мария чувствовала себя слишком беззащитной и неловкой, словно вернулась в свою прошлую жизнь. Пока они с Ивон продолжали продвигаться к обещанным сладостям, она, с детским любопытством, заметила, как на площади, помимо танцев, музыки и всеобщего веселья также есть и многие другие развлечения. Одни молодые люди пытались жонглировать, другие сражались на мечах за выставленный приз, но больше всего ей понравилось выступление с огнём, что мастерски исполнялось молодым человеком. Позабыв о Ивон, Мария застыла на месте, улавливая каждое его движение.

Он настолько мастерски владел своим телом, что это не могло не восхищать. С перемотанными по локоть руками, специально обнаженный по пояс, хотя, как она решила, что даже будь он одет, это все равно не смогло ему помешать, парень слишком умело управлялся с булавами. Резко выделяющиеся скулы создавали иллюзию истощённости и томности, а убранные назад светло-русые волосы, при очередном трюке, непослушно упали на лицо, делая его ещё симпатичней в этой беспорядочности. Бесстрастное выражение голубых глаз под выразительными бровями, словно ничего во всём мире неспособно его заинтересовать, чем-то напомнило Михаэля, но тут же Мария поняла, что оно было куда безысходней. Показалось, что даже находясь в окружении восторженных зрителей, этот мужчина выделяется из общей картины происходящего. Словно, он был в абсолютном одиночестве, на абсолютно опустевшей площади.

— Он разобьет тебе сердце, — вернулась Ивон, протянув ей медовую лепёшку.

— Я совсем не…

— Не стесняйся, нет ничего постыдного в том, что тебе кто-то понравился, — задумчиво взглянула на него, отпивая сидр. — Тем более если это Анисе. Лично я по уши была в него влюблена, но он невообразимо отчуждён от всего женского общества и, не думаю, что хоть одна из нас способна завоевать его сердце. Я знаю его вот уже десять лет и до сих пор не понимаю.

— В этом и проблема, его ненужно понимать, его нужно чувствовать.

Запутав этим Ивон, куда больше прежнего, Мария сделала щедрый глоток, закусывая лепёшкой, что оказалась куда вкусней ожидаемого. Внутри оказались орехи, кусочки яблок и чернослив, залитые мёдом.

Отложив затухшие булавы в сторону, Анисе взял два факела, поочерёдно подбрасывая их вверх, перемещая из рук в руку прокручивая у себя над головой. Выглядело это по-настоящему потрясающе! Солнце понемногу клонилось к горизонту, до наступления темноты было ещё предостаточно времени, но это совсем не портило общую картину пылающего огня. Казалось, что так было даже лучше возможного. В руках жонглера, пламя казалось покорнейшим из всех зверей. После каждого нового броска или перехвата, звучали смех и восторженные аплодисменты, сливаясь со звуками неутихающей музыки.

Это был настоящий праздник. Не просто слово, а истинное проявление события во всей своей красе. Улыбки сияли на лицах людей, а любопытные глаза повсюду искали для себя всё новые и новые развлечения. Сейчас, когда Мария находилась возле жонглёра, казалось, что толпа увлечена лишь им одним, но стоило взглянуть в сторону, и оказывалось, что это совсем не так. Вся эта огромная площадь была разбита на множество осколков, словно витражное окно. Казалось, что здесь есть развлечения на абсолютно любой вкус. Одни, похлопывая в ладоши, наслаждаясь новым танцем, в котором кружились их дети, приятели и совершенно не знакомые люди. Другие не сводили глаз соревнующихся мужчин, что старательно пытались победить в выбранном состязании.

Осуществляя свой последний трюк, Анисе резко подкинул горящий факел и, провернувшись, ловко поймал у себя за спиной, после чего провернув перед собой выдувая пламя как можно выше. Затем поклонился под восторженные овации толпы и отошел в сторону начав одеваться. Делал он это неторопливо и спокойно, словно никуда не спешил, после чего закинул себе за спину сумку и пошел прочь.

Не сдвинувшись с места, после того, как все стали расходиться, ища себе другое развлечение, Мария, не спеша пережевывала сладость, не сводя с него глаз. Показалось, что он даже чем-то напоминает Франциско, чем-то мимолётно неуловимым, но не став пытаться понять, чем же именно отвернулась, наблюдая за пришедшими на его место мужчинами. Направляясь в их сторону, Анисе хладнокровно кивнул Ивон и, окинув безразличным взглядом незнакомку, прошел мимо.

— А так посмотришь и сказать трудно о том, что мы с ним столько лет знакомы.

— Не страшно, — повернулась к ней Мария, став куда уверенней и спокойней, чем прежде. — Пойдем, посмотрим, что ещё тут есть.

— Вот этот настрой мне куда больше нравиться! Пойдём!

Впервые рассмеявшись, она взяла Ивон под руку и на этот раз уже сама повела её вперёд. Сидр сделало своё дело и теперь, охмелев, девушка смогла по-настоящему расслабиться, наслаждаясь происходящим. Наконец все мелодии и краски приобрели для Марии потерянный смысл. Словно в блуждающем хаосе постепенно всё начало приобретать свою суть и форму. Постепенно шум начал расслаиваться и через мгновение уже полностью разделился став смехом и весёлой мелодией, а разноцветные кляксы, что мелькали со всех сторон, обратились в красивые цветочные гирлянды.

Заиграла труба, её незамысловатую мелодию подхватила флейта, а за ними последовали волынка, бубен и барабан, под них несколько девушек, взявшись за руки, закружили хоровод. Одновременно поднимая руки вверх, они чуть приседали, делая при этом два шага в одну сторону. После чего отпуская друг друга, отходили назад на такое расстояние, чтобы никого не задеть, пока каждая из них не прокружилась, расставив руки в стороны. После чего снова сходились, образовывая разомкнутый хоровод, делали два шага в другую сторону, после чего всё повторялось заново и заканчивалось синхронным прыжком с поднятыми к небу руками.

Эти простые движения и составляли весь их танец, ничего сложного и замысловатого и казалось, что именно эта простота приносила его исполнительницам настоящее удовольствие. Вскоре в их танец вступило несколько мужчин, приподнимая своих партнерш, они не разрывая свои пары, прижимались боком друг к другу. И, смотря в глаза, делали несколько поворотов, после которых пары разрывалась, образуя изначальный хоровод. Всё повторялось в точности до прыжка, только на этот раз, танцующие выбирали партнёра по другую руку, завершая свой танец уже с ним.

Не став больше наблюдать за этим, Мария пошла дальше. Пряное вино, приятным вкусом, растеклось огнём по её телу, согревая и предательски дурманя разум. Захотелось веселиться так же, как это делали все остальные, не думая о том к чему это может привести.

— Какая прелесть, — восторженно хлопнула в ладоши Ивон при виде красивой шали, что выставлялась в качестве приза.

— Нравиться? — улыбнулась Мария, делая последний глоток.

— Ещё как, ты только посмотри на эти узоры.

— Тогда давай я выиграю её для тебя.

— Ты чего?

Но она не успела остановить девушку, что всунув ей в руку пустую кружку вырвалась вперёд.

— Подходите! — выкрикивал хозяин, зазывая желающих. — Ну же молодые люди, попытайте удачу, чтобы подарить своей возлюбленной эту чудесную шаль! Одна попытка — один ливр! Совсем не такая уж и высокая цена!

— Давай сюда, — наконец решился развеселившийся мужчина, протягивая ему монету.

— Прошу, — передал тому хозяин три не больших ножичка.

— Для того чтобы выиграть, — объяснила Ивон, — нужно все три раза попасть в центр щита, а это непросто.

Ничего не ответив, Мария не сводила глаз с бросающего:

— Промах. И так быстро.

— Очень жаль, но вы не промазали, — сочувствующе улыбнулся хозяин. — Возможно, в другой раз повезёт.

— Ерунда! Это не возможно! — не мог тот успокоиться. — Если за весь вечер появится, хоть бы один человек, сумевший выполнить это задание, я напою его самым лучшим элем!

«Михаэля бы сюда» — подумала, вспоминая в каком совершенстве, её фамильяр владеет своими кинжалами.

— Сюда, — уверенно хлопнула, рукой по бортику привлекая внимание.

— Девочка, — усмехнулся хозяин, — не стоит зря тратить деньги. Лучше купи себе пряник.

— Обязательно куплю, но прежде сыграю.

— Даю тебе последний шанс.

— Отказываюсь.

— Как скажешь, — взяв монету, передал ножи.

Чуть подбросив его, пробуя на вес, Мария сразу же поняла, в чём была причина предыдущих промахов. Несбалансированный, абсолютно неправильное распределение массы. Обычный человек не стал бы даже пытаться найти в нём подвоха, решив, что куда верней причина проигрыша — его собственная неумелость.

Лопатка всё еще изнывала от недавнего удара, но взявшись за дело, она уже не могла отступить. Отведя руку назад, освобождая для себя как можно больше места, Мария резко метнула его вперёд. Произошло это настолько быстро, что никто из наблюдателей не смог этого уловить, так и оставив взгляд на её пустой руке. И только когда та потянулась за следующим, обратили внимание на щит.

Не став долго ждать, Мария всё также попробовала второй нож на вес, после чего метнула прямо в щит, чуть подальше от первого. Толпа затихла в ожидании, стоило ей взять последний нож. Хозяин палатки затаил дыхание, но ничего не изменилось, и девушка всё также ловко подбросив его в руке, стремительным броском отправила прямиком в щит.

Повисла полная тишина. Почувствовав, что ей на самом деле не стоило этого делать, Мария оказалась в полном смятении, не зная, как же ей теперь стоит поступить.

— Отличный бросок, — кто-то спокойно похвалил её, уложив руку на плечо. — Прошу предоставить девушке выигрыш.

Обернувшись, ожидая увидеть на месте её спасителя никого иного как Михаэля, Мария потеряла дар речи, понимая, что эти кем-то стал Анисе.

— Э…

— Как грубо Патри, — усмехнулся тот — девушка ни один день тренировалась ради этой победы, так что не стоит заставлять её выпрашивать своё.

— Простите, — наконец-то спохватился хозяин.

— Прости, но это было изумительно!

Услышав это, Анисе убрал от неё руку оставляя пожинать восторженные овации. Мария попыталась ему что-то сказать, но оказалось слишком поздно, он уже отвернулся, скрываясь в толпе.

— Вот, держите свой подарок, — протянул хозяин ей выигранную шаль.

Кивнув в знак благодарности, она постаралась как можно быстрее покинуть это место. Волоча за собой Ивон, пытаясь не потерять из виду знакомую спину, Мария отдала девушке свой приз, побежав следом за парнем.

— Спасибо.

— Не стоило меня догонять, — обернулся Анисе.

Улыбнувшись, ни став, ничего отвечать, она сделала два шага назад и, провернувшись на пятках, поспешила обратно к своей спутнице.

— Вот, — протянула Ивон шаль.

— Она твоя, я ведь только для этого и участвовала.

— Шутишь?! Ты готова отдать такую прелесть мне?

— Тут нечему так изумляться, к тому же тебе она подойдёт куда больше.

— Ну, тогда, — повязала её словно пояс, — я угощу тебя вином!

— Согласна!

Ни на минуту не стихая, веселье продолжало подчинять себе всё больше и больше народу. Всё вокруг гудело! Столько шума Мария не слышала даже в самых больших городах Франции и меньше всего ожидала застать здесь. В настолько захудалом городишке, который даже и своему статусу не соответствовал. Это был уже второй час, который девушки провели, развлекаясь, что не могло не утомить. Выбравшись за приделы площади, они спокойно сидели на каменном подмостке, попивая сладкое вино.

— Ты была права Ивон, я на самом деле ни на минуту не пожалела о том, что пошла с тобой. Ну,… если не считать случая с ножами.

— Но ведь это было невероятно! Я впервые увидела подобное мастерство! Где ты этому научилась?

— Вообще-то, не такое уж это и мастерство, — сжала Мария кружку, рассматривая блики в вине. — У Михаэля это получается куда лучше. Я могу метать их только в обычные мишени, а он также метко ещё и в движущиеся.

— Так значит, это он тебя научил?

— Ага, — отпила ещё немного.

— Сложно было?

— Ещё как, — засмеялась Мария, — первую неделю они бессмысленно бились о дерево. У меня, как на зло, ничего не получалось, так что больше я этим и не занималась, а потом уже в самом процессе стало более-менее удаваться. Но с этими тремя мне оказалось не так-то легко справиться. Сделаны они неправильно, а всё для того чтобы ими было куда сложней попасть в цель.

— Знаешь, меня, конечно, не касается то, что происходит в твоей жизни, к тому же мы с тобой знакомы какие-то часы, но одного, я никак не могу взять в толк. Почему ты сказала Катрин, что не любишь своего жениха? Это ведь невозможно, с какой стороны не посмотри. Даже если тебя за него выдают силой или же вообще родители продали, в нём же нет ничего отталкивающего. Ладно, если бы он был мерзким, так нет же — настоящий красавец. Злым? Тоже нет, ведь по отношению к тебе очень даже заботлив.

— Так и есть, — наклонившись на бок, Мария оперлась рукой о подмосток. — Он на самом деле удивительный и тут я ничего не могу сказать.

— Тогда в чём же дело?

— Извини, мне нужно отойти.

Ощутив себя куда пьяней прежнего, ей очень захотелось перекусить. Оставив свою сопровождающую, она направилась к палатке со сладостями, медовая лепёшка оказалась довольно вкусной, так что Мария не стала выбирать ничего другого. Откусив её, утонув в своих мыслях, она отвлеклась на какой-то не понятный возглас, но не став смотреть, в чем, же дело шагнула вперёд, натолкнувшись на какую-то преграду.

— Простите, — быстренько попыталась извиниться, но подняв глаза, удивилась ещё больше прежнего.

— Это ли та самая девушка, что час назад утёрла нос всем здешним мужчинам? — улыбнулся Анисе. — Похоже, что я не просто так натыкаюсь на тебя.

Смотря на него даже не шевелясь и, как ей самой показалось, не дыша, Мария не могла сказать ни слова. Вернее, не знала, что вообще стоит говорить в подобных случаях.

— Меня зовут Анисе.

— Да, я знаю, мне Ивон сказала.

— А вот в то, как тебя зовут, меня никто не посвятил.

— Мария, — хотела она упрекнуть, что он сам виноват в том, что всё вышло именно так, но не смогла.

— Замечательное имя.

При этих словах Анисе взглянул на неё такими вожделеющими глазами, что она отвернулась, не в силах этого выдержать.

— Извини, — рассмеялся парень. — Я не хотел тебя смущать, просто видел достаточно Марий и только тебе это имя по-настоящему подходит.

— А вот мне оно не нравится.

— Это пока. А потом ты повзрослеешь и поймешь, какую красоту оно в себе таит.

— Подросту? — дерзко вздёрнула бровь. — По-моему я и так уже не маленькая.

— Ну, прости, — улыбнулся, положив руку ей на голову. — Это на самом деле так, но есть вещи, которые можно понять только после того, как проживёшь всю свою жизнь без остатка.

— Знаешь, я здесь не одна…

— Извини, — перебил, отстраняясь. — Я не хотел тебя компрометировать.

— Нет. Я с Ивон и она мне очень нравиться, поэтому не хочу обижать её тем, что сейчас с тобой.

— Понимаю. Не волнуйся Мария, к тому же сегодня, мой последний вечер в городе, так что позволь я сделаю тебе прощальный подарок.

Ничего не объяснив, Анисе оставил Марию одну в бурлящей толпе. Не зная, что делать, ей оставалось лишь стоять на месте в ожидании его очередного появления. Вот только того не было так долго, что уже начало казаться, он и не вернётся. Доев лепёшку, отойдя под ближайший навес, она больше не стала ждать, пошла обратно к Ивон.

— Где это ты пропадала? — привстала девушка, как только увидела Мари. — Я уже подумала, что ты потерялась и не знаешь, как вернуться обратно.

— Прости меня, пожалуйста. Отныне обещаю не отходить от тебя ни на шаг.

— Ни на шаг — этого мало. Ты должна полностью прирасти ко мне! Поняла?

— Даю слово.

— Вот и хорошо, — крепко взяла Марию за руку, — а теперь пойдём, я так переволновалась, что теперь нужно успокоить мои бедные нервы.

До наступления ночи оставалось куда меньше, двух часов. Долина озарилась красивыми золотыми красками, постепенно перемешиваясь с всевозможными переливами оранжевых тонов. И это показалось незабываемо красиво. Словно сама радуга обрушилась на этот город, окрашивая собою всё вокруг, пряча под своими изысканными цветами серенькие, захудалые домики. Всё благоухало не земными ароматами. Яблоками, пирогами, мясом виноградом, специями…

— Ещё сидр?! — не сдержалась Мария, видя вывеску. — Ивон, я больше не могу.

— Ненужно смотреть на меня такими жалостливыми глазками, всё равно этот фокус не пройдёт. Две кружки хозяин!

— Если я допью её, то свалюсь с ног.

— Не свалишься, это я тебе обещаю. А теперь бери и не плачься!

— Ивон, ты просто ужасна!

— Неправда, я куда хуже!

Весело рассмеявшись, они поспешили к другому краю площади, на котором возвели небольшой пьедестал специально для дрессированных животных. В высоту он достигал всего лишь дюймов пятнадцать от земли, но даже так выглядел достаточно торжественно. Первое представление началось с акробатов, пятеро человек: четыре парня и одна маленькая девушка демонстрировали невообразимые чудеса собственного тела. Ловко передвигались по канату, и умело перескакивали с рук одного партнёра к другому, проворачивались в воздухе в красивом сальто.

— Вот и ты, — раздалось за спиной Марии.

— От тебя не скроешься, — усмехнулась, понимая кто это.

— Неправда. Это я, куда бы ни пошел, постоянно натыкаюсь на тебя.

— А, по-моему, преследуешь, — чуть повернувшись, её взгляд тотчас упёрся в бутон красивой алой розы.

— Это тебе, на прощание. Она, как сама жизнь и потому, может принадлежать лишь тебе.

— Анисе, я…

— Мне нужно уходить, я ещё должен собрать вещи.

Приняв его подарок, Мария застыла в изумлении. Этот, совершенно не знакомый мужчина, своим словами, выбили землю у неё из-под ног. Всё казалось каким-то странным, и чужим. Он исчез также таинственно как и появился в её жизни, не оставляя после себя никаких следов, растворившись в толпе…

Каждый раз, когда он появлялся, всё становилось совсем не естественным. Словно она погружалась в необычный сон, что был похож на реальность. Тут же появлялось очень странное ощущение, словно она находится под водой. Всё вокруг замедляется, от чего ты перестаёшь воспринимать себя как что-то целостное. Пропадает ощущение ног, рук, всего тела. Исчезает собственная воля и ты, можешь пойти на то, на что никогда бы не решился. Всё, что находится вокруг тебя — полностью обезличивается, словно серые краски небрежно размазали по холсту, и среди всего этого сумбура, реальным остаётся только он. Его спина, спина уходящего от тебя мужчины…

— Ого, — наконец-то смогла произнести ошарашенная Ивон. — По-моему я на самом деле пьяная. Анисе?

— Угу… — прибывая в парализующем оцепенении, Мария не смогла выдавить из себя ничего другого.

— Кажется, мир перевернулся…

— А, по-моему — остановился…

— Ты пробыла здесь каких-то пять часов и успела за них не только оказаться им вырученной, но и получила розу.… Нет, я отказываюсь в это верить!

— Ага…

— Интересно, а что было бы дальше. Может быть праздничное обручение? Хотя тут-то навряд ли. Благо у тебя уже есть жених.

— Михаэль! — словно пробудилась ото сна. — Я ведь так его и не нашла!

— Тоже мне проблему нашла, — фыркнула Ивон. — Если хочешь, то мы его в два счёта найдём. Пойдём, мы не были только на северной стороне площади.

— Здорово ориентируешься.

— Не в этом дело, просто на южной — танцы и музыка. На восточной продаются всякие вкусности. На западной — развлечения. А на северной — состязания. Вот и всё, — пожала плечами, — площадь разбита на пять секторов, самый главный — центр, когда зайдёт солнце, там запалят огромный костёр, который будет символизировать его перерождение для нас. Так, а теперь смотри внимательней, где он может быть.

— Не знаю,… я его не вижу…

Старательно пробегая глазами по всем мужчинам, кто только был в этой части площади, Мария никак не могла уловить того взглядом. Было достаточно поздно, всё вокруг так быстро потемнело, что разглядеть кого-либо, стало несколько проблематично. Попытавшись ещё раз определить, где же он может находиться, Мария наткнулась внутри себя на пустоту. Пусто.… Совсем пусто… его совсем нигде не было.… И от этого появилось чувство брошенности…

Знакомый смех, раздавшийся практически на самом краю площади, заставил девушку обернуться, но в это же момент забил колокол, оповещая о том, что солнце скрылось и теперь, должно появиться здесь. Толпа двинулась в центр, увлекая их с Ивон в одном потоке. Осознав, что ей уже не удастся пробиться через такое количество народа, Мария даже и не стала сопротивляться.

Пронзительный бой колокола, заставил Михаэля отойти от побеждённого соперника. Взяв со стола кружку с вином и осушив её, сделав последний глоток, он спокойно пошел вместе со всеми к праздничному костру. Как только зашло солнце, весь город канул в бездонные сумерки, но даже они не смогли приглушить царившего повсюду веселья.

Снова зазвучал колокол, усмиряя смеющуюся толпу. Держа в руке зажженный факел, взрослый мужчина нёс его, словно кубок, подходя к праздничному столбу, затем, аккуратно опустил его к хворосту. Впервые за весь день, огромная груда дров, в середине городской площади, стала центром праздника. Обступив её со всех сторон, замыкая в круг, местные с трепетом ждали самого главного. В одно мгновение, пламя охватило древесину и под радостные возгласы взвилось вверх. Площадь вновь ожила, замершие на месте люди, словно оттаяли, и тотчас зашевелились, купаясь в золотых бликах пламени.

— Держи, — протянул мужчина Михаэлю кружку с элем. — Я ведь тебе проиграл.

— Спасибо Горе, ты и впрямь человек слова.

— Меня куда больше интересует, что за человек ты? Я-то думал, тебя сморит ещё пару кружек назад, так нет же, стоишь на ногах так, словно и не пил вовсе.

— Учись пить, — засмеялся, видя полное недоумение на раскрасневшемся лице своего собеседника.

— Так вот ты и научи!

— Прости, но сегодня я отдыхаю.

— И от чего же это? — поинтересовался, разглядывая молоденьких девушек, что начали танцевать под заводные звуки тамбурина.

— От своей жизни.

— От неё ненужно отдыхать. Жизнь — это то, от чего стоит получать удовольствие.

— Ну,… я не особый поклонник тех способов, о которых ты ведёшь речь.

— Можешь говорить что хочешь, но это один из самых лучших источников удовольствия, — отпил вина, ни на минуту не сводя глаз с танцующих. — Эх, какие ножки! Не девушки, а огонь! Пойдёмка, я тебя с кем-нибудь из них познакомлю.

— Ненужно Горе, говорил же, что я сегодня отдыхаю, — убрал с плеча его руку, даже не взглянув в их сторону.

— Да не уж-то тебе не хочется ни с одной из этих красавиц поразвлечься этой ночью? Вон та красотка, к примеру, совсем не однозначно на тебя поглядывает. Ну, так как же жажда по женскому обществу?

— Женское общество у меня уже поперёк горла стоит. Так что хочется хотя бы один вечер провести без него.

— Ого, так значит, ты мне не обо всём рассказал! И что же это за женщина, от которой ты так хочешь отдохнуть? Наверняка знойная красавица с ненасытными аппетитами.

— Знойная красавица с ненасытным аппетитом…? — рассмеялся, стоило представить насупленное лицо Марии.

— Какой-то странный смех. Не уж то всё так плохо?

— Хуже чем ты думаешь. Это не женщина, а сплошное стихийное бедствие. Капризный, вредный ребёнок, упрямый настолько, что порой ему хочется преподать отличную порку.

— А разве такие женщины существуют в природе?

— Ещё как! — засмеялся ещё добродушней, видя, как скривилось лицо Горе.

— Только не говори, что это твоя жена, ведь если это так, то мне ничего другого не останется, как посочувствовать.

— Что ж, можешь начинать, хотя мы с ней, и не связаны браком.

— А как же тогда?

— Помолвка.

— Ну, это не страшно! — с облегчением выдохнул мужчина.

— Смотрю, ты прямо-таки разволновался за меня.

— Шутишь?! Такому как ты, грех мучиться из-за проделок какой-то взбалмошной девицы. Кстати, а где это ты оставил её сегодня?

— Здесь.

— Тогда я хочу её увидеть.

— Спокойней Горе, может, и уведешь, — подозвал к себе служку Михаэль, отдавая пустую кружку.

— И когда же это? — никак не мог успокоиться опьяневший мужчина.

— Сейчас, — спокойным кивком повернулся в сторону, из которой почувствовал её присутствие и тут же замер.

Не в состоянии поверить своим собственным глазам, Михаэль в изумлённом оцепенении рассматривал стоящую в нескольких метрах от себя, девушку. Он ощущал, что это его госпожа, но абсолютно отказывался поверить. Ведь она была совершенно другим человеком, совсем не той девушкой, которой он знал её всё это время. Мария была преображенная, иная… Красивое платье, изящно ложилось по её фигуре, очерчивая все тонкости тела, что прежде, всегда скрывали мужские рубашки, в которых она казалась ему бесполым созданием. Крепко затянутый корсет умело очерчивал талию, плавно переходящую в бёдра, по которым потоком спускалась мягкая ткать, играя от каждого её движения. Лиф, довольно сдержанно оголял часть груди, но даже это небольшое изменение, показалось Михаэлю колоссальным. Поднимающиеся к плечам лямки, красиво спадали от них по рукам короткими свободными рукавами, что играя по ветру, тревожно вздымались.

Длинные волосы, изящными волнами скрывали её спину, чуть выбиваясь вперёд, ложась на грудь. Они были полностью свободными с одной стороны и, красивым переплетением нескольких тонких косичек, подобраны с другой. Что, в свою очередь, надёжно поддерживали маленькие белые и розовые цветы, колоски, зелёные котики и сладкие фиалки, образуя изящный венок. Тёмные волосы в косом проборе, плавно опускались вниз по тонкому овалу лица, падая на ключицу. Мария была не просто красива, от её вида захватывало дыхание. Подобная красота казалась, соткана из солнечных бликов, играющих на морских волнах. Пеленой предрассветного тумана и изяществом тончайшего шелка, а чудесная улыбка сияла самыми красочными переливами. Теперь это была не обычная девушка, а самая настоящая лесная нимфа. Дриада воплоти и крови. Чудо, из которого исходило волшебство… Мария, стала неземной, сияющей, волнующей, наполненной жизнью…

Она засмеялась и от этих мелодичных звуков, Михаэль пришел в себя. Совладав со своим изумлением, приобретая прежнее спокойствие, он покачал головой, снисходительно улыбнувшись, словно прощая ребёнку шалость.

Почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд, Мария насторожено осмотрелась.

— Не переживай ты так, найдём мы твоего жениха, — улыбнулась Ивон.

— Уж за кого, а за него я меньше всего переживаю.

— Нет, ну как я же ты всё-таки злюка! — фыркнула девушка, притворно разозлившись.

Рассмеявшись в ответ, Мария совершенно позабыла о том, что её тревожило. Алкоголь грешным теплом растекался по крови, жилам, коже.… Всё казалось таким простым и лёгким, что не хотелось больше думать ни о чём плохом. Вокруг играла музыка, звучал смех, радость и веселье полноправно царили в этом городе и никто, ни одна живая душа, не стала бы сейчас от них отказываться.

— Ого. А вот и он, — с восторгом заговорила Ивон, смотря куда-то в сторону.

Повернувшись, Мария наконец-то смогла увидеть своего фамильяра. Оказалось, что всё это время тот стоял совсем неподалеку и был как всегда невероятно обаятелен в рубашке без дублета, что сейчас была свободно расстегнута на шее и закатана в рукавах. Без верхней одежды и перчаток, Михаэль казался абсолютно расслабленным. Было видно, что сейчас он на самом деле отдыхает.

Одарив её непринуждённой и абсолютно не заинтересованной улыбкой, демон отвернулся к стоящему возле него мужчине, лет около тридцати, что был одного с Михаэлем роста и довольно мощного и крепкого телосложения. Лицо его казалось вполне обычного склада, совсем ничего особенного, светлые коротко подстриженные волосы, обычный разрез глаз, что были холодного голубого цвета, курносый нос, пухлые небольшие губы. Но одного она не смола не отметить — скулы. Очень красивые скулы и подбородок с трёх дневной щетиной, делали его игриво обаятельным.

Незнакомец, недоумённо отвернулся, взглянув на её фамильяра. Они о чём-то переговаривались, и Михаэль засмеялся, чего совсем нельзя было сказать о его собеседнике, что продолжал как-то загадочно на неё поглядывать.

— Пошли, — подтолкнула Ивон.

— Зачем?

— Как зачем? Ты ведь сама искала его, к тому же я хочу услышать, что он скажет о моих трудах, — и, взяв Марию, решительно повела к ним.

— Добрый вечер, Ивон. — приветливо улыбнулся Михаэль. — Замечательно выглядишь.

— Вижу, ты неплохо развлёкся.

— Жаловаться не стану.

Мило говоря с Ивон, Михаэль, словно не замечал её присутствия. Они то и дело улыбались друг другу и подшучивали, девушка расспрашивала о том, как именно её фамильяр провёл это время, а тот рассказывал, не упуская ни малейшей детали. Казалось, что их обоих очень забавляет это общение. Оно было таким лёгким и непринуждённым, словно эти двое знали друг друга не каких-то сорок минут, а целых сорок лет.

Чувствуя себя при этом пустым местом, Мария отвернулась от них, рассматривая языки огромного костра. Стало как-то неловко и обидно от того, что её не замечают. Захотелось уйти, чтобы не мешать им, хотя, как та уже поняла, хотела бы уйти, чтобы не мешать, прежде всего, самой себе.

— Меня зовут Горе, — представился ей незнакомец.

— Мария.

— Очень приятно, Мария. Я собираюсь взять себе вина, может быть ты тоже не прочь выпить или съесть чего-нибудь?

— С удовольствием.

От этого предложения внутри появилось приятное облегчение. Приняв его, она пошла к палатке вместе с Горе.

— Ну, так что? — заулыбалась Ивон, как только они остались одни. — Понравилась тебе моя работа?

— Можешь просить с меня любую услугу, как и обещал, я её исполню, — не став отвечать прямо, Михаэль всё же признал, что увиденным результатом, по-настоящему доволен, провожая нежным взглядом свою хозяйку.

— Вот и хорошо, — взяла его за руку. — Тогда пойдём со мной.

* * *

Проводить время с Горе было куда уютней ожидаемого, он оказался довольно приятным мужчиной и вёл себя вполне деликатно, что не могло не радовать.

— Какая вкуснятина, — призналась Мария, вытирая руки после сочного цыпленка.

Алкоголь пробудил безжалостный голод, а вкусные ароматы, что так и парили в воздухе, сделали его ещё более невыносимым. Аппетитный запах жареного мяса, мог свести с ума любого, смешиваясь с тонким ароматом дыма, он был таким вкусным, сочным, что уже невозможно было устоять.

— Может ещё?

— Не стоит Горе, с меня и так хватит.

— Не стесняйся, если хочешь, проси ещё, — потянул эля, развалившись на скамье.

— Ну, тогда… ещё немного.

— Хозяин, принеси-ка сюда хороший кусочек окорока!

— Спасибо, — покрутила кружку.

— Если посчитать, сколько я проиграл Михаэлю, то мне и вовек не рассчитаться, поэтому получай удовольствие от вполне заслуженного угощения.

— О чём это ты?

— О том, что наша с ним встреча случилась возле арены с мечниками. Он стал моим соперником и преподал хороший урок, что сила ловкости не соперник. А потом, что она не соперник расчётливости и хитрости. Короче говоря, сегодня я вынес не один полезный урок.

— Разве это не обидно? — запивая сочный кусок мяса ароматным элем, она не могла взять в толк с чего это Горе так чистосердечно смеётся.

— С чего бы это? Грех обижаться на того, кто оказался лучше тебя, как по мне, то это проявление собственной слабости и никчёмности. Поэтому я с удовольствием признаю его превосходство.

— Необычное место, — проговорила как-то печально. — Здесь всё совсем не такое как обычно. Другие люди, другие слова, другие разговоры и поступки. Если бы я могла переродиться, то выбрала бы именно ваш город, чтобы прожить свою жизнь заново.

— Но ведь ты можешь делать всё это и сейчас. Для того чтобы быть тем кем тебе хочется, совсем не обязательно умирать и снова рождаться. Просто живи и всё.

— Возможно, однажды именно так и будет, но уже не в этой жизни.

— Как пессимистически, — улыбнулся, пытаясь подзадорить Марию.

— Это говорю не я, а эль.

— Что ж, передай ему, что нужно быть чуточку веселей и испить всю свою жизнь по полной!

— Обязательно передам.

По-видимому, Горе хотел сказать что-то ещё, но к ним подошло двое мужчин и он, какое-то время беседовал с ними. Опьяневшие незнакомцы захотели узнать о том кто такая Мария, а один из них даже попытался присесть рядом, но её сопровождающий не позволил этого.

— Извините ребята, но нам уже пора уходить, — закрыв от них девушку, Горе повёл её обратно на площадь. — Интересно и куда это пропал Михаэль, причём так надолго.

— Не сомневаюсь, что какая-нибудь красавица наверняка утащила его на сеновал.

— Это уж вряд ли. Не думаю, что он может пойти на такое.

Ничего не ответив, Мария снисходительно улыбнулась. Конечно, она не могла однозначно утверждать подобного, но всё же, почему-то, ничего другого ей и в голову не приходило. Оставшись наедине с Ивон, он больше не появлялся, несмотря на то, что прошло уже около часа, если и того больше.

— Говорил же, что ты ошиблась, — легко толкнул её Горе, указывая на стоящего с другой стороны площади Михаэля.

Взглянув на своего фамильяра, девушка сразу заметила в его глазах какую-то странную задумчивость. Сложив на груди руки, он не сводил пустого взгляда с огня.

— Странно.

Двинулась к нему Мария, абсолютно позабыв о своём сопровождающем, заставляя того понимающе улыбнуться, уходя веселиться дальше. Остановившись по левую руку от Михаэля, не желая мешать его мыслям, она терпеливо ждала, когда же тот наконец-то заговорит. Минуты медленно утекали одна за другой, а Мария так и не взглянула на него, продолжая тихонько стоять, обжигая кожу горячим теплом пламени. Тревожные языки, которого неспешно танцевали под звучавшую вокруг музыку, в одном огромном костре.

— Ненавижу людей, — наконец-то заговорил Михаэль. — Какими бы они небыли снаружи, внутри, всё равно, остаются, одинаково слабыми и порочными. Как же я устал видеть каждый день одно и то же. Один год сменяется следующим, эпоха сменяется эпохой, мир войнами, войны миром, а они остаются всё такими же порочными, как и с самого создания мира. Садом и Гоморра яркий этому пример.

— Не стоит обобщать всех подобным образом, — всё также, не поворачиваясь к нему, Мария мягко улыбнулась, нисколько не оскорбившись на подобные слова. — У тебя есть Аврора, а ведь она такой же человек, как и все остальные.

— Нет, она не такая. Аврора особенная. Думаю, что вы тоже смогли это понять.

— Ещё как. Эта девочка на самом деле необыкновенная. Взять хотя бы во внимание то, как она справилась с искушением Гамии, а ведь я прекрасно знаю, как сильно ей хотелось поддаться.

— А как на счёт вас, — впервые взглянул на неё Михаэль. — Почему вы не спрашиваете о себе?

— Ни к чему, — добродушно подняла на него свои улыбающиеся глаза. — Я и так всё прекрасно понимаю. Я человек, к тому же такой грешный, что и говорить не стоит. Грешна: гневом, убийством и, наверняка, гордыней.

Мужской смех ошарашил её, словно окативший ушан холодной воды. Взглянув в развеселившее лицо Михаэля, девушка неуверенно улыбнулась, не зная как же ей относиться к подобной реакции.

— Ты не перестаёшь меня удивлять Мария. Ну что за слова: гнев, убийство, гордыня. Как будто ты говоришь о том, о чём не имеешь ни малейшего понятия. У твоего гнева есть причина, он рождён из того зла, что было причинено тебе самой. Убийства совершены над теми, кто этого на самом деле заслужил, а про гордыню, так и вообще молчу, — взглянул на неё с таким ироничным выражением, что по-своему стало даже приятно. Ощущалось какое-то странное чувство сродни заботе. — Норов, упрямство и необдуманность — это да, а вот гордыня… не смеши меня так больше.

— В шуты я не записывалась, так что у меня и в мыслях не было веселить тебя, — фыркнула, отвернувшись.

Не сводя теплого взгляда с макушки этой рассерженной девчонки, в душе Михаэля зародилось какое-то странное чувство, очень нежное и приятное.

— Ой, а это что такое? — с наивным любопытством Мария указала на нескольких мужчин, одни из которых раздавали маленькие фонари, а другие, поджигали в праздничном костре короткие факела.

— Специальный ритуал. Сейчас часть солнца, перерождённого в огонь, будет в маленькой частичке передано всем живущим в этом городе. Тем самым благословляя их, их дом и всю семью на благополучие и счастье. Так что если хотите, то мы тоже можем поучаствовать.

— Не стоит, мы ведь не только не местные, но и лишены семей, которым необходимо благословение.

— Ещё одна ерунда. Этот обычай довольно занимателен. Не стоит стесняться, давайте и мы поучаствуем, — направился к женщине, принимая фонарь. — К тому же, сейчас вы моя семья. Вот, держите, — протянул его Марии.

— Спасибо, но не стоило, — ошеломлённая заявлением, от которого тут же бросило в жар, она старалась больше не поворачиваться к нему, сосредоточившись на фонаре.

Сделан тот был из железа и стекла. Ничего особенного, простой и аккуратный масляный фонарик. На металлических прутах красовалась виноградная лоза, аккуратно придерживая вставленное между ними стекло, она поднималась к треугольной ручке.

— Накануне праздника их чистят дети. Для них это считается настоящей честью. Ну что, готовы? — обратил её внимание Михаэль на приближающегося старика с факелом. Мария кивнула, и он продолжил. — Так они наполняют его добром и радостью своих чистых сердец, а старики мудростью прожитых лет.

— Нет, нет, так не пойдёт, — возразил старик, видя, что стоящая перед ним девушка держит фонарь одна. — Вы оба должны держаться за него. Именно так поступает настоящая семья, а иначе ничего хорошего не выйдет.

— Как скажите, — улыбнувшись, Михаэль положил руку, поверх её горячих пальцев, крепко сжимая.

— Другое дело. Пусть ваша жизнь наполнится мудростью. Поступайте с другими так, как желаете, чтобы поступили с вами. Храните и оберегайте друг друга. Живите в уважении и понимании, любви и верности и тогда вашим душам откроется истина мироздания, тогда они обретут свой покой, — проговорив это, поджигая толстый фитиль их фонаря, старик добродушно кивнул и, получив такой же ответный кивок от стоящего, напротив мужчины, направился дальше.

— Чего это вы так насупились? — обратил внимание Михаэль на то, как сильно напряглась Мария, словно готовясь в любой момент взорваться от гнева.

— Я тебе что жена?! — раздраженно высвободила руку. — Весь день одно и то же! У них тут что, помешательство на подобных отношениях?

Смотря сейчас на эту рассерженную девчонку, которая изо всех сил пытается казаться сильнее, чем есть на самом деле, Михаэлю становилось по-настоящему тепло. Мария была какой-то особенной… Самой чудесной, волшебной загадкой в его скучной жизни. Он знал, как она к нему относилась, знал, что ненавидим ею. Знал, что она ни на мгновение не усомниться, если придётся его убить, знал, что проклинает день их встречи. Знал это также отчётливо, как и то, что способен признать своим контрактором только её. Признать необычным, настораживающим его самого чувством. Каким? На этот вопрос не мог ответить даже он сам, но это было настолько же очевидно, как и то, что день сменит ночь. Михаэль точно знал одно — он способен разочароваться во всём мире и во всех людях, но только не в ней.

— Потанцуйте со мной.

— Чего? — испуганно взглянула на него. — С ума сошел?!

— Только не говорите, что не умеете?

— Умею, конечно, но не также! Да и если бы не это, всё равно ни за что не согласилась бы!

— Не стоит скромничать, — быстро повесив фонарь на один из специальных крюков, он взял её за руку, увлекая к остальным парам. — Я вас всему научу, главное как следует, держитесь за меня.

Даже, невзирая на охмелевший от сидра разум, неловкость и страх бесцеремонно овладели ею. Ситуация показалась такое нелепой и неоднозначной, что стало чертовски неуютно. Заняв правильную позицию, Михаэль повернул к себе Марию, оставляя при этом достаточно места, чтобы она смогла почувствовать себя как можно комфортней, но, даже, несмотря на это, её сердце бешено колотилось. Опустив голову, она потупила взгляд в ноги, чтобы повторять вслед за ним каждый свой шаг.

Танец сразу начался с поворота, следом за которым последовал хоровод, впоследствии разбившийся на прежние пары. Взглянув на других, Мария увидела что они, в отличие от остальных, продолжают держаться за руки. Михаэль не передавал её другому партнёру и, когда приходило время обмена, специально чуть выбиваясь из общего круга продолжая танцевать только с ней.

— Не стоит так зацикливаться на том, как танцуют остальные. Просто смотрите на меня и двигайтесь в такт музыке. Веду я, поэтому как можно меньше думайте о движениях и получайте удовольствие.

Наблюдать за тем, как его смущенная хозяйка, словно маленькая девочка, смотрит себе под ноги, он не мог ни улыбаться. Раскрасневшаяся, Мария была изумительна, она так старалась что, несмотря на его совет, продолжала боязливо посматривать на остальные пары, сверяя, правильно ли выполнила каждое следующее движение. Из-за соблюдаемой им дистанции, вести было достаточно трудно, она непослушно старалась продолжать повторять за другими, не замечая, когда Михаэль своим прикосновением говорил ей о предстоящем повороте или же прыжке.

Лишь на секунду подняв взгляд, что скользнул по его шее, Мария заметила небольшой красный след от… И всё сразу же стало понятно… Внутри стало горько от обиды… Но обиды совсем не за себя, стало чертовски больно за него…

«Чёрт побери, Ивон!» — сломлено пронеслось у неё в голове.

Остался последний круг, после которого танец подходил к концу, понимая это, Мария облегчённо выдохнула, быстро выполнив уже запомнившиеся движения.

— Не так быстро, — коварно улыбнулся Михаэль, не позволяя уйти. — Это ещё не всё. Этот танец вы танцевали так, как хотелось вам, а следующий станцуем так, как захочу я. — заиграла спокойная музыка и он, бесцеремонно привлёк её к себе.

Ощущая его руки у себя под лопатками, Мария начала задыхаться. Никогда прежде он ещё не обнимал её так.… В этот момент Михаэль стал совсем другим. Более спокойным, казалось, что он никуда не торопится, пытаясь в полной мере насладиться моментом. И это спокойствие отразилось в ней самой. Перестав смотреть по сторонам, Мария поддалась его движениям, его рукам.

Став абсолютно иначе воспринимать этот танец, девушка поймала себя на том, что больше не волнуется и не переживает, не смотрит на других, но.… На кого же она тогда смотрит? Освободившись от мыслей, Мария поняла, что бесстыже впилась прямо ему в глаза. Вот только… почему же ей так спокойно…? Почему-то теперь, утонув в его карем взгляде, чувствует себя так свободно… Больше никуда ненужно убегать,… и уже ничего не стоит бояться, а просто быть с ним,… быть в его объятиях,… слушаться его…

Позволяя блеску костра играть на своём бесстрастном лице медными переливами, что делали его при этом чарующе притягательным, демон был от неё предательски близко, но от этого ей почему-то не становилось не по себе. Совсем не было смущения или стыда. Поддерживая её за спину, Михаэль всегда давал понять каким будет следующее движение. Когда остановиться, присесть, а когда шагнуть снова. Через прикосновения их рук, Мария снова и снова чувствовала, какой он тёплый и надёжный. Казалось, что если и можно доверять кому-то на всём белом свете, то лишь ему одному. Сейчас она наконец-то поняла, почему не боится ни этого демона, ни этого мужчины. И почему не испытывает отвращения ни от их с ним близости, ни от его долгих взглядов. Ответ был так прост, и всё это время лежал на поверхности…

Его взгляды и прикосновения были такими простыми.… В них не было ни желания, ни той похоти, что извечно преследовали девушку, стоило только вернуться к своей потерянной женственности. Михаэль всегда касался её так же, как любого другого человека, также свободно и непринуждённо как мог погладить Рэйвена или дотронуться до своего плаща. Звучит невероятно нелепо, но именно этого ей всегда так не хватало. Ведь после случившегося, того что послужило причиной их контракта, Мария всем своим естеством отказывалась принимать то как именно её могут желать окружающие мужчины. Казалось их мысли, руки и глаза наполняло лишь одно-единственное чувство. Что хотелось убить или умереть самой, лишь бы не пережить подобного ужаса ещё раз…

От того, что Мария поняла испытываемые им чувства, стало невыносимо больно.… И от того, что демон так спокойно смотрел на неё, становилось лишь тяжелей.… Хотелось закричать.… Как же сильно ей хотелось кричать. Кричать до тех пор, пока не станет легче,… пока её голос не охрипнет.… Кричать так, чтобы потом неделю нельзя было сказать и слова.… Кричать вместо него! Но сейчас, когда Михаэль был рядом, она помимо воли не могла думать, ни о чём плохом, а только о его взгляде, что не был, ни оценивающим, ни насмешливым, ни осуждающим. Он просто смотрел на неё и всё. Смотрел в самую её глубь и от этого, по всему телу разливалось приятное чувство, которого ни за что на свете не хотелось лишиться…

Повторив последовавший поворот, Мария, без какого-либо смущения, продолжила оставаться с ним в подобной близости. Почувствовав, как она поддалась его рукам, слушаясь каждого прикосновения, Михаэль невольно улыбнулся. Когда его госпожа становилась вот такой покорной, то помимо воли напоминала приручённого зверя и, это ощущение будоражило кровь. Взглянув Марии в глаза, он невольно стал околдован её спокойным взглядом. Мягкие черты её лица, казались, вытканы из тончайшего полотна, что могло рассыпаться на миллион осколков, стоит только прикоснуться к ней.

Мария, сейчас перед ним была всё та же Мария что и прежде, что и всегда, но теперь, он впервые увидел её иную сторону. Сторону хрупкой, слабой девушки, которую хочется изо всех своих сил оберегать от всего на свете. Михаэль чувствовал, что она наконец-то смогла расслабиться, и видел с какой-то необъяснимой теплотой и нежностью смотрит сейчас на него. Но совершенно не мог понять, что именно стало причиной подобной перемены. Невероятно вздорная, капризная, взбалмошная и теперь на удивление нежная — всё та же Мария, что была с ним всё это время. Но почему же он этого не видел, почему не замечал всего, что есть в ней? Почему она так отчаянно не желала показывать ему эту сторону самой себя?

Взявшись за тонкую талию, он подхватил Марию, поднимая вверх. То, какой воздушной она показалась в этот момент, как изумительно колыхнулись её волосы,… как метнулось платье… и,… какими глазами она на него смотрела.… Как же откровенна была эта чарующая нимфа в подобных простых жестах, что сердце забилось чаще. Сделав полуоборот, опуская её на землю, Михаэль понял, что не может оторвать взгляда от этой девушки. Почувствовав как её мягкие волосы, в потоке ветра чуть выбились из послушных локонов и нежно пробежались по его лицу, понял, насколько безвольно оказался влекомый ею, её очарованием и необъяснимой притягательностью. Мария попыталась что-то сказать, но губы лишь чуть приоткрылись, словно слова, в своей нерешительности, застыли на них, не жилая открывать какую-то тайну…

И мир перевернулся.… Остановился.… Стал совсем другим.… Всё исчезло, словно ничего вокруг и не было.… Остались лишь её прекрасные, необъяснимо печальные глаза, под пристальным взглядом которых было невозможно перевести дыхание… Нежные губы и чуть приоткрытый рот…

— Клеймённая, — резко произнёс со своей привычной серьёзностью.

— Здесь? — словно очнулась ото сна, когда Михаэль выпустил её из своих рук, отступая назад. — Но как такое возможно?

— Новорожденная.

* * *

Сорвавшись с места, Мария ни разу не остановилась пробираясь через неукротимую толпу, следуя за своим фамильяром, который неустанно вёл её к цели. Решив, что она вполне способна справиться, используя лишь нож, что вне зависимости от обстоятельств, всегда оставался при ней, они не стали возвращаться за Ригардом. К тому же, нельзя было потерять драгоценное время, которого у них и без того не было. Стоило ведьме появиться в подобном скоплении людей, и их неизбежно ждёт паника. Постепенно музыка начала стихать, вместе со всем остальным шумом, к которому уже успела привыкнуть девушка за столько времени.

— Ещё далеко? — взглянула на мужчину.

— Нет. Я чувствую, что она уже поблизости.

— Чёрт побери, и как только подобное могло случиться? — никак не могла успокоиться Мария.

— Видимо, на это была причина. По крайней мере, ни с того ни с сего, этого произойти не могло.

— Но ведь это город язычников и, насколько я понимаю, никто из них не мог осознано обратиться к нежити за подобным.

— Это так, но, несмотря на это, обстоятельства свидетельствуют об обратном. В любом случае доберётесь до неё, тогда сами всё и узнаем.

— А ты значит, как обычно не станешь во всё это вмешиваться?

— Это ваша война, а не моя.

Внимательно осмотревшись, он указал на крышу в пятидесяти метрах от них. Возвышающаяся фигура, не смотря на появление посторонних, оставалась совершенно не подвижной. И только её волосы, и платье развеивались на ветру. Слыша неторопливо удаляющиеся шаги своего фамильяра, Мария достала нож, готовясь к предстоящему бою. Девушка не стала спешить и предпочла не торопить события, зная, что клеймённая обязательно нападёт на неё в абсолютно безрезультатной попытке выжить. Оставшись с ведьмой один на один, Мария старалась как можно быстрей освободиться от алкогольного дурмана. Кожа предательски онемела, из-за чего было сложно, как следует управлять своим телом.

Через пустынный перекрёсток резким порывом пронёсся ветер, набросив волосы на лицо, и в этот же момент тёмная фигура сорвалась со своего места, устремляясь прямо на девушку. От замешательства, единственное, что успела Мария, так это отскочить от удара. Перекатившись по дороге, она попыталась быстро подняться, но юбка категорически не позволила этого. Резко подскочив на колени, стараясь не чувствовать боли от врезающихся в плоть камней, Мария откинула неудобный подол в сторону. Но стоило ей взглянуть на стоящее перед ней создание, как вся её решительность куда-то испарилась. Не веря своим глазам, ошарашенная девушка выпустила нож из ослабевшей руки.

С дикой улыбкой на лице, куда больше напоминающий звериный оскал, перед ней стояла Ивон. Её широко раскрытые, опустошенные глаза блестели безумием, словно та смотрела сквозь неё. Длинные взъерошенные волосы беспорядочно трепал ветер, придавая происходящему очертания мрачного ужаса. Чуть ссутулившись, напряженно держа свои руки опущенными, Ивон захохотала, видя удивление на лице своей соперницы. Но, даже не взирая, на столь резкие перемены и невообразимые изменения, Мария всё же отказывалась поверить в то, что перед ней на самом деле обращенная в ведьму Ивон. Выжженное на её груди, чуть ниже ключицы, клеймо ясно свидетельствовала о том, что некоторое время назад, та заключила контракт с демоном.

— Здравствуй Мария, — заговорила противным едким голосом, напоминая змеиное шипение — Так вот значит, кто ты такая на самом деле, — усмехнулась, наклоняя голову на бок. — Такая обманщица и лгунья, лицемерная притворщица, скрывающая ото всех правду о том, что заклеймена.

— Как? Как такое могло случиться?

— Всё просто. Ненужно было тебе здесь появляться. Это ты! Ты сделала меня такой.

— Ивон? Но, как же? — ошарашено смотрел на девушку, не понимая, почему она так говорит.

— Ненавижу тебя Мария! Ненавижу!

Завопив, воплем раненого зверя, Ивон накинулась на неё пытаясь вонзиться в плоть своими когтями. Прикрывшись свободной рукой, подставляя её под удар, Мария изо всех сил старалась устоять на коленях. От вонзённого в плечо ножа, Ивон отскочила прочь, дав своему противнику возможность подняться на ноги. Не обращая внимания на кровоточащую руку, Мария ещё крепче сжала рукоять. Её фамильяр не раз говорил о том, что новорожденные ведьмы обладают куда большей силой и ловкостью, которые постепенно стихают, пока та снова её не обретёт. Потому сейчас Мария была готова проклясть весь сегодняшний праздник, из-за которого она совсем позабыла о надлежащей бдительности. Алкоголь продолжал дурманить, не позволяя, как следует собраться и сосредоточиться.

— Убью… — зазвучало непонятно от куда, и тут же отдалось звонким эхом отовсюду сразу. — Я убью тебя, чёртова воровка!

— Неправда! — от этих слов Мария стала куда решительней, прекрасно понимая, почему она так говорит. — Я ничего у тебя не крала.

Накинулась на неё Ивон, выбив нож и, тут же обхватила, прижимая руки к туловищу так крепко, что невозможно было пошевелиться. Словно железными прутами, она опуталась вокруг Марии, готовясь убить.

— Ты… — прошипела, сдавливая ей горло. — Клеймённая… Ты, украла его… Не прощу тебя… Не прощу…

— Михаэль! — закричала девушка, задыхаясь под сильной ладонью. — Михаэль!

— Вот значит, как ты запела моя птичка. Но он всё равно, ни чем не сможет тебе помочь. Верно, Михаэль? — повернулась в его сторону.

— Сделай с ней хоть что-нибудь! — не сдержалась, как только тот появился перед ними, не приближаясь ближе, чем на десяток метров.

— Да… верно говорит… — насмешливо заговорила Ивон, поглаживая свою пленницу подбородком по шее. — Ну же,… подойди ко мне. Помоги своей хозяйке…

Но, не смотря на всю опасность сложившейся ситуации, он так и не сдвинулся с места. Безразлично наблюдая за тем, как ведьма пытается манипулировать его действиями.

— Михаэль! Какого черта ты ничего не делаешь?! — не сдержалась Мария, понимая, что самостоятельно вырваться у неё никак не получается.

Ничего не сказав, он быстро метнул девушке потерянный нож, выигрывая для неё возможность, вырваться из крепких тисков ведьмы. Поймав его за хорошо наточенное лезвие, что тот час вонзилось в плоть, упёршись в самые кости, Мария ударила им Ивон. Пробив ей бедро, она наконец-то смогла оттолкнуть от себя ведьму.

Освободившись, Мария метнулась в сторону Михаэля, но тот исчез также внезапно, как и появился. Он не помог ей, но теперь это уже не имело значения. Теперь всё стало другим. Её изумление сменилось на гнев, от которого уже было невозможно скрыться. Мгновенно ухватившись за край юбки, поднимая как можно выше, она скрутила его, убирая за шнуровку корсета. Стоя перед Ивон, Мария старалась удержать нож, что непослушно выскальзывал из её окровавленной ладони.

— Так вот почему ты обратилась к демону, из-за Анисе. Что за жалкая причина, — презрительно смотрела Мария на переминающуюся с ноги на ногу девушку, что с каждым её словом зверела всё сильней и сильней. — Пасть так низко из-за какого-то мужчины. Да за подобное тебя и жалеть не стоит. Подходи, сейчас я покажу тебе, ради какой силы стоило по-настоящему лишиться своей души.

Не выдержав, Ивон сорвалась с места. Видя это, Мария не пошевелилась, даже ощущая, как под её рывком хаотично заиграли колыхнувшиеся потоки воздуха, сокращая расстояние между ними.

— Сдохни!

Яростно закричав, ведьма тут же замолкла, застыв на месте. Ошарашенный взгляд опустился на выступающую из её груди окровавленную рукоять ножа. Неторопливо поднявшись с колен, стоило нанести необходимый удар, Мария хладнокровно взглянула ей в глаза:

— Некоторое время назад ты продала свою душу демону ради того, чтобы отомстить мне за своего возлюбленного, а вместо этого умираешь, так ничего и не добившись. Ну, так что, стоило ли одно другого?

Но ответа не последовало. Хотя, она его и не ожидала. Ивон пронзил такой свирепый удар, от которого не было никакой возможности выжить. Мария уже не раз видела подобное выражение глаз. Это были глаза, щедро наполненные гневом, ненавистью, отчаянием и болью. Тем — что всегда руководствовало их владельцем, в заключении очередного контракта.

Вытащив нож из обезображенной печатью груди, она даже не взглянула на замертво рухнувшую девушку. Облегчённо выдохнув, подняв голову к небу, Мария слушала тяжелый бой колокола, знаменующий о полуночи, ставшей завершением праздника…

Глава 11

Михаэль видел, какого приходится Марии. Смятение полностью подчинило её своей воле, совершенно запрещая кому-либо доверять. И сейчас, скача неподалёку от него, она словно находилась за тысячу верст. Словно они были абсолютно чужими друг другу. Никогда прежде не встречались и даже не знали о существовании до этой самой минуты. Минуты, когда двое незнакомцев, живущих разными жизнями, ведомые разными судьбами и идущие разными дорогами, случайно пересеклись на краю мира. И мгновение этой случайной встречи затянулось на целую вечность…

До Берне оставалось около семи часов. Отстранившись от своего фамильяра, не имея никакого желания говорить с ним, Мария прибывала в сетях мыслей, что, то и дело, разъедали её веру в себя. Да и случай с Ивон, тяжелым бременем лежал на груди. Почему Михаэль не помог ей? Из-за того что между ними случилось? Возможно, именно её он обвинил в том, что Ивон….

«Вздор, быть такого не может!» — как можно быстрей прогнала Мария прочь от себя подобный вывод — «или…».

— Что-то не так? — заглянул ей в глаза Михаэль, пока они остановились на привал. — Вам плохо?

— Нет. Со мной всё хорошо.

— Но у вас бледное лицо, синяки под глазами и вид совсем ослабший.

— Сказала же ничего страшного! Просто больше не поднимай эту тему и всё! — встав, не обращая на него внимания, она взобралась на Тайн. — Я вперёд, догонишь, когда соберёшься.

Постоянные побеги стали для них привычным делом. Хочешь выжить — беги, иначе люди могут оказаться куда хуже нежити. Хотя… разве можно было винить их за то, что человеку вполне свойственно бояться того, чего он не понимает? И именно поэтому Мария никогда не принимала близко к сердцу то, что с каждым разом всё больше и больше превращается в самого настоящего изгоя.

Но только не в этом случае. На этот раз Михаэль прекрасно понимал, что в случившемся она обвиняет именно его. Расправившись с Ивон, Мария настолько сильно спешила уйти, что даже не одарила того, столь привычным ненавидящим взглядом, что уже и никаких слов ненужно было. И Михаэль знал, знал, что именно привело к подобному отношению, вот только он был слишком горд, для того чтобы озвучить Марии причину своего поступка. А потому, сейчас для него стало куда проще позволить ей ненавидеть себя, но только не презирать.

«Прости Мария, но как бы ты этого не хотела, я не могу перед тобой оправдаться, развеять твои сомнения. Возможно, настанет время и, ты сама обо всём узнаешь, и всё поймёшь, но… чем позже это случиться, тем будет лучше».

Хотелось уточнить, долго ли ещё скакать, но Мария не решилась спрашивать. Голос её фамильяра, вызывал у неё только одно желание — изо всех сил закричать от гнева и отчаяния, которые, в данном случае, могли только помешать, не позволяя мыслить здраво.

На удивление, в пригород Берне они прибыли, куда раньше ожидаемого, но не успел закончиться один день со своими кровавыми сюрпризами, как наступил другой. Стоило им появиться в пригороде, как Михаэль тут же сообщил о том, что здесь им придётся иметь дело с одержимостью.

— Какое счастье, — раздраженно выдохнула, — а я-то уже начала переживать, что устану от своего затянувшегося безделья.

— Ваш сарказм не уместен, — бросил на неё спокойный взгляд. — Никто не заставляет вас бороться со всеми, кто нам встречается. Если хотите, то можете не обращать на это никакого внимания.

— Вот сам так и делай. Тебе ведь подобное далеко не впервой, — ещё больше разозлилась Мария, видя полное безразличие в тёмных глазах. — А я не могу спокойно жить, зная, что неподалеку есть тварь способная очернить очередную жизнь.

Больше они ни о чём не говорили, прибывая в полном молчании до самого города. Не став их ни останавливать, ни обыскивать, стражники свободно пропустили двух всадников через городские врата. Как всегда остановившись на гостиничном дворе, они поспешно поужинали. Прогнав от себя пелену сна, что неустанно следовала за ней столько времени, Мария неторопливо встала из-за стола.

— Долго, — отметил Михаэль, уже давно подготовив всё необходимое для обряда. — Так мы можем опоздать.

— Успеем. Не думаю, что демон сможет полностью овладеть человеком, если мы задержимся на какой-то час.

— Думаете? Что ж, как пожелаете.

Проведя практически весь день в дороге, им оставалось около получаса до наступления ночи. И потому, Мария решила сегодня же идти к дому, в котором Михаэль смог почувствовать присутствие демона.

— Здесь, — остановился около деревянной двери, настойчиво постучав. — Не бойтесь и откройте нам дверь. Мы пришли, чтобы помочь, — но даже это не смогло помочь. Хозяева продолжали прятаться за каменными стенами, не желая впускать чужаков.

— Кто вы? — наконец-то послышался чей-то, приглушенный голос. — И что вам нужно?

— Вам необходима помощь и мы здесь, чтобы вам её оказать.

— И с чего бы вы это взяли?

— Впустите и мы вам всё объясним. В противном же случае, пойдём в церковь, к вашему священнику.

— Ни к чему, — открыл дверь молодой парень в рясе. — Я и так уже здесь.

— Святой отец, — поклонился Михаэль, ничуть не растерявшись.

— Ну, так кто вы и почему пришли?

Ситуация, прямо сказать, была не очень неприятной. Невзирая на то, что стоящий перед ними священник оказался достаточно молодым и наверняка не особо опытным, а в нём всё равно вполне отчётливо просматривалась борзая порода инквизиторов. Словно те уже рождались подобными хищниками. Так что нельзя было недооценивать его возможность позвать стражу.

— Нас вызвали, — протянул ему что-то Михаэль.

— Но ведь мы, ни за кем не посылали, к тому же… — задумчиво взглянул в ничего не выражающее лицо незнакомца, возвращая кольцо, — вы ошиблись, находящийся здесь юноша страдает от болезни, а совсем не от того, из-за чего вы сюда прибыли.

— И, — услышал Михаэль доносящиеся до них звериные стоны, — что за болезнь заставляет вести себя, словно обезумившее животное?

Взрослая женщина, отвернулась, пытаясь скрыть от незнакомцев очередную истерику, уже не в состоянии удержаться на трясущихся ногах. Но её тут же поддержал другой мужчина, пытаясь успокоить. Двое детей: мальчик трёх лет и девочка десяти, явно были чем-то ужасно напуганы и, обнявшись, словно двое зайчат, забились в угол.

— Тише, — вступился священник. — Зачем вы это делаете? Этим людям и без того тяжело.

— И им станет ещё хуже, — пропуская вперёд Марию, прошел мимо него демон, более не дожидаясь приглашения, — если вы продолжите совершать задуманное самостоятельно.

— Но, я уже всё знаю по данному вопросу. И… у меня стало куда лучше получаться.

— Ответьте мне на один вопрос, святой отец, — ещё более бесцеремонно направился к двери спальни, не обращая ни малейшего внимания на запуганную семью. — Чего вы хотите, на самом деле помочь бедняге или же испытать себя в новой роли? Он в комнате, как я предполагаю?

— Прошу прощения, — холодно извинилась Мария, потянувшись к двери, — но вам придётся отступиться.

— Это вы извините, — быстро проскользнул между незнакомцами, снова преграждая путь. — Но я вас туда не пущу.

— С чего бы это? — немного удивился Михаэль.

— Ваши методы не уместны в его случае.

— Наши методы? И какие именно?

— Те, с помощью которых вы не даёте этим бедным людям никакой возможности выжить.

— Бедный мальчик, — безжалостно посмеявшись над ним, Михаэль сочувственно покачал головой. — Каких же ужасов вы наслышались о нас, что теперь готовы рискнуть собственной жизнью ради защиты того, кто сейчас скрывается за этой дверью?

— Не стоит так переживать, — спокойно заговорила Мария. — Позвольте нам пройти, и вы сами убедитесь в том, что мы не причиним никому зла.

— Девушка? Но…но…?

— Успокойтесь, — положила священнику на плечо теплую руку. — А теперь, не занимайте без толку наше время, этим вы с каждой секундой уменьшаете шансы на выживание того кого вы защищаете.

Не став больше продолжать столь бестолковый разговор они отодвинули святого отца, наконец-то попав в запретную комнату. Как и ожидалось, увиденное оказалось вполне обыденным для человека одержимого демоном. Тяжелый запах горелой шерсти не позволял свободно дышать и, от этого появилась тяжесть в голове. Жертвой стал шестнадцатилетний парень. Привязанный к кровати, он беспорядочно метался по ней пытаясь перегрызть верёвки на своих запястьях. Когда же у него ничего не получалось, начинал рычать от своей безвыходности, ещё больше и яростней вырываясь из тисков.

— Получается, говорите? — усмехнулась Мария, взглянув на изнеможденное тело. — Он уже около двух недель находится под властью демона и если до этого момента у вас ничего не получилось, то можно уже и не пытаться.

— Но… откуда вы знаете?

— Не тяжело догадаться, стоит лишь как следует посмотреть на него. Очевидная истощенность на лицо, одежда не по размеру, а исходя из того, насколько изорвана и испачкана, следует, что после случившегося его уже переодевали.

— Неплохо, — заметил Михаэль. — Вы стали куда лучше во всём этом разбираться.

— Но всё же и должна признать: если бы не ваше неумелое вмешательство, то он бы уже мог оказаться на том свете. Как долго вы уже пытаетесь изгнать демона?

— Как только ко мне обратились за помощью, около семи дней назад, так я и взялся.

— Да вас за это под трибунал нужно, — безжалостно объявила Мария, склонившись над привязанным парнем. — Узнай кто-нибудь о том, что вы — неспособный самостоятельно провести обряд экзорцизма, не обратились за помощью и не сносить вам головы, святой отец.

— И как же я мог пойти на подобное?! Ведь никто бы не взялся за Стефана, а казнить его — самая настоящая жестокость, стоит лишь взять во внимание возможность изгнания из него злого духа!

— Фанатик, — взглянула на Михаэля.

— Фанатик, чей фанатизм, возможно, ещё позволит вам спасти этого паренька.

— Думаешь, ещё не слишком поздно? Он достаточно силён, чтобы выдержать обряд?

— Дайте-ка посмотреть, — присев на кровать, Михаэль внимательно взглянул на парня. — Распятие.

— Вот, — поспешно передал священник, наблюдая за тем, как незнакомец прикладывает его к телу Стефана.

— Что ж, у нас ещё есть шанс, — заключил, видя, постепенно исчезающий ожег. — Он ещё не полностью потерял самообладание и продолжает оказывать демону сопротивление. Но сейчас не совсем подходящее время. Святой отец очень глубоко забил прибывающего в нём духа, так что можете даже и не пытаться. У него недостаточно сил для того чтобы всё прошло как нужно. К тому же вовсе не это сейчас является главной проблемой.

— Как скажешь, — пожав плечами, Мария спокойно встала и, словно ни в чём небывало, пошла к родителям. — До завтрашнего вечера, вашего сына нужно будет, как следует накормить. Нам необходимо, чтобы до момента обряда он смог хоть немного окрепнуть. И будьте добры доверить своих детей кому-нибудь из родных или хороших знакомых. Не стоит им становиться невольными свидетелями того что будет происходить дальше.

— Детей мы пристроим, а вот… Стефана… — начал мужчина, единственный из родителей способный на самообладание. — Он совершенно отказывается от какой-либо еды. Мы уже всё перепробовали, а результат один. Стефан или ничего не ест, или же всё выплёвывает.

— Что ж, это вполне поправимо. Кормите его либо сырыми мясом и яйцами. Или же добавляйте во все, что ему предлагаете — кровь животных. Демону, что сейчас в нём прибывает, только это и нужно. Поверьте, от такого угощения он не сможет отказаться, но этим же вы сможете спасти и жизнь своего сына.

— Но… это же… непозволительно!

— Хотите, чтобы Стефан стал таким как прежде, вот и делайте все, так как вам говорят, — её строгий голос показался запугивающим. И от этого даже в том, как девушка накинула на себя капюшон, выходя на улицу, было что-то пугающе тревожное.

— Подождите, прошу вас! — опомнившись, священник побежал следом за незнакомцами, догнав тех уже на улице. — Где вы остановились?

— В гостиничном дворе «Золотое колесо».

— Прошу вас, позвольте мне принять вас у себя. Не могу позволить рыцарям ордена остаться в какой-то гостиной, когда у нас в церкви достаточно свободных мест. Прошу.

— Вот же… — замешкалась Мария, совершенно не желая оставаться вблизи с этим юношей. — А вам случайно мессу проводить не нужно?

— Конечно, нужно, но до неё ещё достаточно времени, так что…

— Как следует, подготовьтесь к ней, — перебила, пошагав вперёд.

— Меня, кстати Филипп зовут, а вас?

— Меня Мария, а моего сопровождающего Михаэль. Также, мы будем вам очень благодарны, если в наши дела будут как можно меньше вмешиваться.

— Извините, конечно, за назойливость, но я должен быть в курсе того, что вы собираетесь делать со Стефаном. В противном случае не позволю даже приблизиться.

— А разве кольца вам недостаточно для того, чтобы не усомниться в наших намерениях? — смерила его недоуменным взглядом.

— Отнюдь. Я должен знать всё. К примеру: причину, по которой вы посоветовали накормить его сырым мясом и кровью.

— И что же за книги по экзорцизму вы изучали, если даже самого простого не знаете?

— А разве их много?

— Ну… — разочарованно присвистнула, — у меня просто слов нет. Давай-ка лучше ты, — перебросила все заботы о не опытном священнике на своего фамильяра.

— Как пожелаете, — усмехнулся Михаэль. — А теперь обо всём по порядку. Чтобы изгнать демона, необходимы собственные силы одержимого, вот почему и поднялся вопрос, не слишком ли поздно прибыли, чтобы помочь. Когда обряд изгнания проводится с самого его подселения, то избавиться от демона куда проще, нежили по прошествии времени. И происходит это из-за того, что демон ещё не успел проникнуть вглубь своей жертвы. В отличие от этого случая, — бросил недовольный взгляд на священника, — где ваше неумение забило его в самую глубь парня. Хотя и то, что руки у него связанны, не может не радовать. Так, что-то я совсем отвлёкся, возвращаясь же к мясу, должен отметить следующую особенность: находясь в человеке, демон специально не позволяет ему питаться, чтобы ослабить и, тем самым, куда быстрее полностью подчинить своей власти. Но это палка на двух концах, так как ему самому в этот момент есть необходимо. Именно в таком случае на выручку приходит элементарное, воспользоваться его собственными предпочтениями, чтобы накормить одержимого. А самое лучшее в этой ситуации сырое мясо, так как оно взаимно усваивается как одним, так и другим, и свежая кровь вперемешку с чем-то питательным. Напоминает простой трюк, когда кошке в кашу добавляют молоко. Хочешь, не хочешь, а вместе с любимым будешь есть и всё остальное. Ещё вопросы? — самодовольно улыбнулся Михаэль, опустив глаза на невысокого священника, что с затуманенным взором поглощал каждое его слово.

— Пожалуй.… Там вы сказали, что вовсе не дух является главной проблемой в изгнании.

— Вы не совсем верно поняли меня, святой отец. Я говорил не об изгнании, а о том, как несчастному придётся жить после. Для того чтобы не умереть он уже неделю как начал высасывать соки из своего собственного тела. Сейчас Стефан способен управлять им только потому, что в том находится демон, а вот после изгнания, ему придётся ещё долго приходить в себя. Его мышцы серьёзно атрофированы, вплоть до того, чтобы заново учиться работать руками и ходить.

— Вот значит как… — задумался Филипп, даже и не подозревая о существовании стольких нюансов. — А как же все те речи о том, что рыцари вашего ордена подобным не занимаются и что их методы основаны на спасении через непосредственное уничтожение?

— Правда, чистой воды. Всё именно так и есть, но на этот раз можете не волноваться. Сюда мы прибыли не по непосредственному поручению, а потому и поступать можем по обстоятельствам, используя любые удобные нам методы.

— А мне всегда казалось, что человек должен исполнять своё истинное предназначение, вне зависимости от того чего хочет сам. И если принял такую судьбу, то должен следовать ею не смотря ни на что.

— Да вы фанатик — не то слово, — улыбнулся Михаэль. — Идеалист! В священнослужители наверняка пошли не просто так. Верите в то, что Господь спасёт нас?

— А разве может быть иначе? К тому же, я совсем не понимаю, как о подобном можете говорить вы, — заметил Филипп.

— Очень просто. Хотел узнать о ваших мотивах, чтобы знать, о чём следует говорить, а о чём нет.

— В таком случае всё вполне очевидно. Я принял сан, потому что искренне верю в то, что лишь это способно помочь нам найти свой истинный путь. Потому, что верю, что человека может спасти только любовь к Богу.

Когда священник говорил, выражение его лица было таким лучезарно-наивным, словно он даёт торжественную клятву перед самим королём. Отвернувшись, чтобы тот не смог увидеть его иронично-насмешливую улыбку, Михаэль указал на вывеску «Золотое колесо», в самом конце улицы.

— Вот мы и на месте.

— Далеко же вы забрались.

— А, по-моему, нет, — пожала плечами Мария. — Отсюда до дома Стефана всего несколько кварталов.

— Да,… но вот до церкви… далеко.

— А вы что, темноты боитесь? Или же чего посерьёзней? — усмехнулся Михаэль. — К тому же мы сюда не пешком добрались.

— Так значит вы на лошадях.

— А разве это так странно?

— Нет, конечно, даже и не знаю к чему это я.

— Что ж, на сегодня достаточно, а обо всём остальном предлагаю поговорить завтра.

— Конечно-конечно. Я всё прекрасно понимаю.

Зайдя в комнату, поспешно забирая свои вещи, Михаэль испытал внезапный упадок сил. Борясь со странной дрожью, он не смог устоять на ногах. Комок, застрявший в горле, не позволял дышать, заставляя грудь сжиматься с такой силой, что мужчина ощущал, как его рёбра болезненно впиваются в лёгкие. Собравшись с силами, понимая, что он больше не может здесь оставаться, Михаэль наконец-то вышел к Марии и священнику.

— Скачите вперёд, я вас догоню, — отдав Филиппу Рэйвена, он не желал, чтобы они видели в каком он сейчас состоянии.

— Только давай быстрей, — взглянула на него девушка, усаживаясь в седло, — мне нужно с тобой поговорить.

Прошло около получаса, но легче так и не стало. Тяжело дыша, делая каждый вдох как можно глубже, Михаэль боролся с собой, укрощая то неистовое животное, что неудержимо жаждало вырваться на свободу из крепких оков своего хозяина. Демону не хотелось идти к собору, но он не мог не выполнить приказ своего контрактора. Воля Марии тянула его к себе. Принуждала идти на встречу, которой он так отчаянно пытался избежать.

И этот путь, показался сущим кошмаром. Кошмаром, который уже неспособен закончиться. Уверенно шагая вперёд, Михаэль уже ничего перед собой не видел, в ушах стоял глухой стук собственного сердца. Продолжая идти, не в силах противостоять вспыхнувшему в нём огню, что теперь требовательно и неукротимо разливался по венам, он посмотрел вперёд, понимая, что до церкви осталось всего около сотни метров.

Облокотившись на её высокие двери, прямо на пороге стояла Мария. Такая спокойная и задумчивая, она показалась ему таким близким, но совсем другим человеком. Девушкой, которая никогда в своей жизни не имела дела с нежитью, человеком, по праву заслуживающим совсем другую участь. Никогда прежде не думая о подобном, сейчас Михаэлю стало не по себе, ведь именно он стал тем, кто окунул Марию в мир ужасов, крови и смерти. Прежде, восхищаясь её выдержкой, сейчас демон взглянул на неё совершенно другими глазами.

«Я ломаю её, уничтожаю ту, которой всё это время так восхищался», — остановился перед ступеньками, поднимая на неё померкший взгляд.

— У тебя кровь на губах, — озадаченно свела брови девушка, делая шаг навстречу.

— Ненужно, — холодный звук его голоса прошелся лезвием по её телу, принуждая остановиться. — Знаю, вы хотели поговорить со мной, но сейчас у меня нет на это времени, — отвернулся, уходя прочь.

Не понимая почему, но от такого Михаэля, Марию забило ознобом, заставляя застыть в тревожных воспоминаниях. Взглянув ему вслед «опустошенными» глазами, она ещё какое-то время прибывала в оцепенении. В памяти тотчас возникли блики огня, от камина и то ужасное, чудовищное дыхание, которое она по сей день не была способна забыть. Схватившись за своё запястье, выкручивая руки, Мария начала хватать воздух, пытаясь заглушить прилив паники. В голове помутилось, а по коже, скользнули отвратительные прикосновения.

«Больно, чёрт побери, как же мне больно». Пройдя мимо клирика, девушка, направилась к колокольне. Безумно хотелось почувствовать ветер. В последнее время лишь ощущая его, Мария могла сказать, что на самом деле жива. Только тогда, когда он дул ей в лицо, нарушая штиль в котором она прибывала, девушка понимала, что она всё ещё не умерла…

* * *

В последнее время, Михаэль не мог быть рядом с Марией так же легко и свободно, как это было раньше. Не мог, понимая, сколько между ними недосказанных слов и недопонятых фраз. Потянувшись к губам, вытерев кончиками пальцев выступившую кровь, он откинулся на черепицу, укладывая руку на согнутое колено. Сейчас всё существующее, казалось ему совершенно бессмысленным, не вызывающим никакого интереса. Наблюдая за утопающим во тьме городом, Михаэль ощущал внутри себя гнетущую пустоту. Томительная скука умостилась на его лице, от чего, то уже не казалось принадлежащим настоящему человеку.

Это было лицо картины, спокойное, бесстрастное лицо неизвестного мужчины, мысли которого невозможно разгадать, тяжесть венца которого неспособны ощутить. Ни одна мышца, ни один нерв не выдавал в нём признаков жизни, превращая в бездушную статую, нерушимость которой нарушали лишь колыхающиеся на ветру пряди волос. Спокойные глаза, под широкими чёрными бровями, устало смотрели на тёмный горизонт. Уносясь мыслями куда-то за приделы всего разумного, туда, где уже давно ничего не существует и неспособно существовать. В мёртвую, выжженную пустыню его собственной души…

Неторопливые шаги далеко не сразу заставили Михаэля опомниться, ведь и ему самому, совершенно этого не хотелось. Не хотелось возвращаться в угрюмую реальность, в которой, то и дело, приходится своими собственными руками причинять страдания тем единственным, кто сумел обрести для него хотя бы какое-то значение в этой бессмысленной жизни. Всё равно, какое,… всё равно для чего,… и всё равно как.… То ли это беглая прорицательница, что уже не раз ему помогала, то ли его замечательная подопечная, искренне верящая в любовь к демону, то ли девушка, готовая положить его на алтарь желанного возмездия. Возмездия, что стало главной и единственной целью её существования…

И в подобных мыслях пролетела вся эта угрюмая ночь. Михаэль не стал скрываться из виду, когда солнечный свет постепенно начал заполнять собою всё вокруг. Сейчас ему захотелось увидеть то, каким станет рассвет этого дня, прогоняя прочь белую пелену тумана. Как на горизонте появится солнце, а его золотые лучи коснуться земли, деревьев, домов и его кожи. Как после холодной ночи воздух постепенно становится теплей.

Казалось, что это будет последний рассвет, которым он по-настоящему сможет насладиться. Воспользовавшись моментом, пока ещё никто не начал ходить по улицам, Михаэль оттолкнулся, скользнув к земле бесшумно приземлившись на ноги. Бесстрастно взглянув на сияющий золотом крест, он опустил безразличный взгляд на каменную дорогу, неспешно направляясь к собору.

Сидя на кухне, Мария спокойно смотрела в маленькое окно. После того как она осталась в полном одиночестве, единственным место куда ей на самом деле захотелось вернуться — стала именно эта комната. Гнетущая усталость ломала кости, голова стала чугунной, но абсолютное нежелание заново пережить грядущий кошмар, что словно долг навис над ней после убийства Ивон, брало верх над любой усталостью. Уложив подбородок на запястье, она впилась взглядом в блуждающее пламя свечи. Этой ночью Мария не давала себе уснуть воспоминаниями о Франциско. В метнувшемся пламени, Марии почудилась нежная улыбка её прекрасного рыцаря.

Какой же он красивый: его волнистые волосы, голубые глаза под пеленой густых ресниц, губы,… мускулистые руки,… крепкая грудь,… рельефный живот.… Всё смешалось, образы хаотично забегами более не подчиняясь воле своей хозяйки. Словно решили начать изощренную игру, которая могла закончиться всем чем угодно. Предчувствия тяжелого дня, угнетали девушку, они были столь безжалостными, что совершенно отказывались дать Марии хоть малейшую надежду на лучшее. Но, разве подобная жизнь могла побаловать надеждами…? Увы, среди бесконечных обвалов, в ней уже не остаётся места для чего-либо другого.

Погасив свечу, Мария поднялась на затекшие ноги, потянувшись всем телом, старалась прогнать от себя дремоту. Понемногу в соборе появился легкий шум и, зная, что вскоре начнётся утренняя служба, она решила найти себе другое место. Сейчас хотелось только одного — размяться. Движение было именно тем, чего так отчаянно жаждало её тело. Необходимо было привыкнуть к боли, а для этого, необходимо как следует размять руки, укрепляя их этой пыткой. Достав из сумки Ригард, Мария решила потренироваться на заднем дворе, также как это было в Шартре. Пройдя мимо двух послушников, что, по всей видимости, пели в хоре, она нашла нужную дверь, ведущую во двор.

— Вижу, вы и сегодня не поспали, — отметил Михаэль, когда она появилась.

Облокотившись о ствол дерева, сложив на груди руки, он стоял к ней боком, заранее зная, что утром она непременно направится именно сюда. Увидев краем глаза хрупкий силуэт, он неспешно повернулся, окинув её непринуждённым взглядом, будто ему и впрямь совершенно нечего скрывать, тут же откачнулся от своей опоры.

— Посплю после того как проведём изгнание, а прежде об этом и думать не стану, — поправила волосы, стараясь не замечать того, с какой искренней преданностью взглянул на неё демон.

— Так вот каким образом вы решили уменьшить свои страдания.

— А ты что-то имеешь против?

— Отнюдь. Будете тренироваться?

— Нет. Просто разомнусь, как следует.

— Если пожелаете, то я составлю вам компанию.

— Спасибо, ненужно.

— В таком случае я прослежу, чтобы вы выполняли всё правильно, — снова сложил руки, не сводя с неё оценивающего взгляда.

— А о том, чтобы меня оставить, мысль не приходила?

— Вы и под моим надзором достаточно глупостей совершаете, так что не думаю, что моё присутствие способно хоть как-нибудь повлиять на ваши решения.

— К чёрту, — раздраженно фыркнула, понимая, что тот в любом случае настоит на своём. — Делай, как хочешь.

Пытаясь проигнорировать Михаэля, она сосредоточилась на порядке необходимых действий. Сначала стойка, всё начинается с неё, если примешь неправильную позицию, не сможешь, ни нанести хороший удар, ни отбиться. Теперь нужно достать меч и замахнуться. Если замешкаешь или же проделаешь это коряво, тут же потеряешь всё своё преимущество.

— Нет-нет, — разочарованно покачал головой Михаэль, неспешно приближаясь. — Не так. Из этой позиции его следует доставать вот так, — став у неё за спиной, поправляя ножны. — Наносите удар не сверху вниз, так вас можно поразить ещё до того, как вы успеете замахнуться. А на оборот слегка наклоните вниз. Да, вот так, — положил руку ей на живот, подгибая под себя. — Затем чуть подайтесь вперёд, и — прижал её пальцы к рукояти, — доставайте его, позволяя скользить в свободном взлёте… Удар. Всё поняли? — улыбнулся, возвращаясь на своё место. — Так вы действуете куда быстрее обычного, к тому же когда меч идёт вперёд, вам приходится отклоняться назад, тем самым машинально избегая клинка соперника.

— Возьму на заметку.

— Ну, уж не обессудьте.

Поправив плечи, Мария снова приняла стойку и, повторив необходимую комбинацию, начала отрабатывать точные удары. На этот раз мужчина стоял молча, продолжая сверлить её оценивающим взглядом.

— Должен признать, — от его голоса она слегка вздрогнула, но Михаэль успел это уловить, сделав незаметную паузу. — Ригардом вы владеете вполне достойно, а вот с остальным оружием даёте маху. Так что крайне советую потренироваться с ножом и клинками.

— Не думаю, что подобное оружие стоит использовать, против демона не потянет. Да и мечём гораздо проще снести голову.

— Похоже, что вы забыли все мои уроки, но я не поленюсь их напомнить. Ни одно оружие не способно настолько эффективно поражать нежить как Ригард — это верно. Но его привилегия заключается только в этом. Первое: чём тяжелее меч, тем больше мастерства и силы нужно в него вложить. Второе: из-за своего размера, он становится менее поворотливым, и с этим уже ничего нельзя поделать. Если вы, конечно, не начнёте двигаться со скоростью и изворотливостью, которые сумеют превзойти демонические. Третье: им невозможно управлять настолько же легко и непринуждённо как короткими клинками. Ведь благодаря их весу и небольшому размеру в ваших руках, они станут не менее смертоносным оружием, нежили Ригард. Единственное что для этого нужно — скорость и ловкость. И уж поверьте, если вы сумеете отрубить голову демону с их помощью, то она уже и не прирастёт, — улыбнулся всё той же непонятной улыбкой, в которой, она до сих пор не могла разобраться.

— Но сделать это с ними, окажется гораздо сложнее.

— Не спорю. Но когда вы наловчитесь, проблемой это уже не будет. К тому же, в противостоянии с ведьмами, для которых он не нужен, и людьми, с которыми вам его использовать запрещено, клинки — самое лучшее оружие. Ну, так что, попробуете?

— Уговорил, — отдала ему Ригард.

— Вот и хорошо. А это вам, — убрал Михаэль меч, тут же, протягивая ей два клинка.

— И стоило начинать всю эту тираду, если ты и без того уже знал, что я соглашусь?

— Ошибаетесь, без неё вы бы не согласились, так что меньше слов — больше дела. Прежде посмотрим, можете ли вы управлять сразу двумя. Если у вас получится, мы продолжим, если нет, попытаетесь только одним.

— Как скажешь, — крепко сжала рукоять.

— Неправильно. Чем крепче вы их сжимаете, тем сложнее будет маневрировать. Это же вам не двухкилограммовый Ригард, а всего лишь полутора граммовые клинки.

— Но если я буду их так держать, то они просто-напросто вылетят, — запротестовала, как только Михаэль стал разжимать её пальцы до необходимого захвата.

— Вначале будет тяжело привыкнуть к тому, чем вы управляете, но затем это пройдёт. Если вспомнить, то вы и в прошлый раз хныкали, когда я вам в руки дал меч.

— Тогда я и представить себе не могла, что смогу с ним управиться.

— Вот и сейчас не можете.

— С чего это не могу? Если разобралась с ним, то и с этими ножичками справлюсь.

— Ножичками…? — иронично усмехнулся. — Не стоит их так недооценивать. Не в обиду конечно, но мне почему-то кажется, что совладать с ними, окажется для вас далеко не так уж и легко.

— Посмотрим.

— Прокрутите их одновременно вперёд и назад, словно собираетесь нанести удар.

Выполняя его задание, Мария при первой же прокрутке, поняла, насколько прав оказался её фамильяр. Клинки совершенно не слушались, и столь привычные движения, оказались для неё достаточно сложны. Рукояти то и дело выскальзывали из слабо сжатых пальцев, намекая на то, что способны вылететь из её рук абсолютно в любую секунду. К тому же, управлять левым было практически невозможно. Из-за чего в движениях Марии не было и малейшего намёка на необходимую синхронность.

— Сдаюсь, — поспешно прекратила свои нелепые попытки.

— По крайней мере, обычный человек, никогда ни имеющий дела с оружием и понять бы не смог, что вы делаете что-то не так.

— Если это попытка подбодрить, то у тебя ничего не вышло.

— Простите, — не сдержавшись, рассмеялся Михаэль. — Но ваши слова про ножички сразили меня наповал. Что ж, по крайней мере, теперь вы выучили ещё один урок: не всё что кажется простым — таковым является.

— Может, тогда на своём собственном примере продемонстрируешь, каким смертоносным оружием они могут быть в умелых руках, — протянула клинки своему фамильяру.

— Как пожелаете.

И тут же Мария ещё больше пожалела о своих словах. Ведь каждое его движение, удар, поворот, синхронность и ловкость оказались безупречны. Руки Михаэля умело сжимали рукояти, заставляя выполнять каждый приказ своего хозяина.

— Если как следует, подружитесь с ними, — быстро провернулся, приставляя остриё к её горлу, — сможете отбивать даже стрелы. Сделали вывод?

— Когда я не права, то признаю это. Они и впрямь способны на большее нежили меч.

— Вот и хорошо, продолжайте тренироваться. Сначала научитесь работать одним, но держите его в левой руке и никак иначе. Справитесь ею, тогда вам будет позволено работать двумя одновременно.

Оставив девчонку, он забрал остальное оружие, уверенно направившись в церковь. Святой отец к этому времени наверняка уже успел принять всех нуждающихся и теперь захочет как можно больше узнать о своих новых гостях.

— Доброго утра, — зайдя без приглашения, Филипп одарил Михаэля вполне приветливой улыбкой.

Лицо священника оказалось болезненно бледным, а глаза воспалённо-покрасневшими но, не смотря на это, демон не заметил в нём, ни усталости, ни недосыпа.

— Надеюсь, вам понравилось у нас в соборе.

— Благодарю. Здесь очень красиво, — кивнул ему Михаэль.

— А где же Мария?

— Упражняется на заднем дворе. Надеюсь, вы не против?

— Ну что вы, вовсе нет. А как же вы?

— Моя разминка уже закончилась. Всё-таки девушка в любом случае гораздо слабее мужчины.

— Простите, конечно, но одного я понять не могу, как ни пытался, — постарался священник выразиться как можно мягче. — Но почему орден позволил женщине выполнять подобную работу? Разве эти не против правил земных и небесных?

— Когда приходит время бороться со злом — пол перестаёт иметь значение и в ордене это уже давным-давно известно.

— Странно.… Нет, просто нелепо. Простите меня ещё раз, но я не могу принять этого. Место женщины дома, рожать и растить детей, но не как не на поле брани.

«Проклятье, этот желторотый фанатик способен доставить нам вполне серьёзные проблемы», — насторожился Михаэль, не понаслышке зная, это такие люди самая большая проблема на пути. Но продолжил притворно улыбаться, ведь уже некуда было деваться. Если бы тот не появился в доме одержимого в то самое время, когда и они, всё сложилось бы иначе и с куда меньшими неудобствами. Но сейчас же…

— Я еще ничего не ел, — вышел из комнаты Михаэль, уверенно шагая к кухне, — так, что, не будете ли против, переговорить там?

— Вовсе нет. Я, если честно, тоже и крошки в рот не брал.

— Знаете ли, а ведь с вами тоже не так уж и чисто.

— Что это вы имеете в виду?

— Как такой молодой человек мог стать священником, да ещё и в таком городе как Берне. Было бы это где-то в деревне или городке поменьше, я бы всё понял, но здесь…

— Вы правы, это на самом деле странно и я не могу ничем перед вами оправдаться, потому что и сам не знаю, как такое случилось. Слишком быстро и… как-то не обдуманно…

— Значит ли это, что вы сами не хотели этого сана?

— Ну что вы. Стать священником — то желание, исполнения которого я ждал еще, будучи мальчишкой. Но вот то, что оно исполнится куда быстрее, чем можно было подумать, действительно сбивает с толку.

— Это точно.

Положив себе пшеничной каши, и взяв большой кусок хлеба, Михаэль довольно быстро всё съел, но голод так и не утих. Он бы взял ещё, но священник так навязчиво заглядывал ему в рот, напоминая голодную собаку, что желание есть при нём, тут же пропало.

— Может, пройдёмся на свежий воздух? Я целое утро только и делал, что вёл службу да исповедовал, и от этого мне как-то не особо хватает воздуха.

— Не имею ничего против. К тому же мне бы хотелось как можно больше узнать о… Стефане, кажется.

— Да, его зовут Стефан, а вы запомнили, — добродушно улыбнулся Филипп, по-видимому, ему было очень приятно, что эти незнакомые люди на самом деле уделили внимание несчастному. — И что же именно вас интересует?

— Так, какую книгу вы использовали для обряда?

— Ветхий Завет.

— И читали Pater Noster и 54-й Псалом. А также Ave Maria, Gloria Patri, Anima Christi, Salve Regina. Как я полагаю.

— Именно.

— Эти молитвы являются самыми распространёнными, вот только, это вовсе не говорит об их эффективности.

— Не понимаю, как подобные вещи могут быть неэффективными? — остановился Филипп прямо у выхода, что вёл к Марии.

— Ответьте, сколько болезней существует в мире?

— Точно сказать не могу, но достаточно, чтобы стереть нас с лица земли.

— Хороший ответ, — улыбнулся Михаэль. — А теперь: можно ли все из них вылечить одним лекарством?

— Кажется я понимаю, к чему вы клоните.

— Демоны разные и способы овладения, и подчинения тоже используют разные. Вот почему нельзя одними и теме же методами изгонять всех подряд. Если, овладевший человеком дух слабый, то подобное может и сгодиться. Но стоит ему оказаться хотя бы на ранг выше и от этих молитв не будет уже никакого проку. Однако и это ещё не всё, — шагнул к выходу. — К сожалению, в экзорцизме предостаточно нюансов, чтобы это ремесло оказалось не по зубам большинству из желающих им овладеть. Поэтому не стоит огорчаться своим ошибкам, святой отец. Сегодня ночью у вас будет шанс узнать, как на самом деле выглядит обряд изгнания.

Несмотря на то, что Михаэль говорил с ним не без доли иронии и самодовольства, а Филипп всё равно впитывал каждое сказанное им слово, словно манну небесную. Ведь эти двое незнакомцев, за столь недолгое время успели преподать ему достаточно редкий урок. От чего неудержимая жажда знаний, двигала его вперёд. Филипп с настоящим трепетом ждал ночи, только бы увидеть, как же на самом деле следует проводить подобный обряд. И то, что покажут ему это служащие Святого Оккультного Ордена, самого почётного и главного среди ордена короля и Папы Римского, всей священной, католической веры, подогревало его желание ещё сильнее прежнего.

— Довольно, — резко остановил Михаэль свою госпожу. — Думаю, что на сегодня хватит. Не стоит так себя изматывать, у вас ведь ещё весь день впереди.

— Хорошо, — перевела Мария тяжелое дыхание.

Её упорство не позволило отнестись к заданию проще, а потому в каждое проделываемое упражнение, она вкладывала слишком много энтузиазма, напоминая Михаэлю самое настоящее саморазрушение.

— Возвращайтесь в комнату. Вы промокли, и под холодным ветром вас уже не ждёт ничего кроме простуды.

— Простите святой отец, — взглянула на Филиппа, убирая с раскрасневшегося лица прилипшие волосы, — могу я узнать, где здесь можно ополоснуться?

— По коридору третья дверь направо.

Стоящая перед ним девушка была совершенно не походила на женщину. И её движения, и твёрдая речь, куда больше напоминали мужские, словно это был очень милый юноша, но уж никак не девушка. И несмотря на то, как спокойно стояла Мария, а от неё всё равно исходила какая-то необъяснимая аура смерти.

— А вы уверены в том, что это на самом деле женщина? — поднял глаза на Михаэля, как только та отошла на достаточное расстояние.

— К сожалению да, — сдерживая себя, иронично усмехнулся демон, ведь в этот момент выражение лица юноши куда больше напомнило привередливого старика.

— И вас не смущает то, что приходится обращаться к такой юной особе, не иначе как «госпожа»?

— Это может смутить лишь от собственной неуверенности. Уверяю вас Филипп, у самодостаточных мужчин, подобные вещи не отражаются на самоуважении.

— Сложно согласиться.

— Всё приходит со временем, святой отец, — рассмеялся Михаэль, — и, с жизненным опытом. В этом мире существует не так уж и много женщин, перед которыми настоящая честь приклонить колено. Поэтому, когда найдёте свою, не возгордитесь, ибо другого шанса вам может и не выпасть.

— Как знать, — неуверенно согласился Филипп, не понимая, что именно имеет в виду его гость. — Скажите, а вы впервые в Берне? Если хотите, то я могу всё вам здесь показать.

— Почту за честь. И когда же мне ждать этой экскурсии?

— Сейчас я вполне свободен.

— В таком случае я в вашем полном распоряжении. К тому же мне не помешало бы сходить на торговые ряды.

— И зачем же, если не секрет?

— За молоко и хлебом для Марии. В последнее время она страдает бессонницей, из-за чего достаточно сильно истощена. А это сочетание, хоть немного, но всё же, сумеет поставить её на ноги.

— По поводу хлеба можете не беспокоиться. В наш приход его всегда доставляют сразу из печи.

— И не удивительно, — усмехнулся демон. — Всё самое лучше всегда попадает на стол именно к духовенству.

— А разве это плохо? Всё-таки Церковь в нашем мире стоит при выше всего прочего и должна обслуживаться соответственно.

— Согласен.

— А вот на счёт молока, то я немного, не уверен, стоит ли. Всё-таки сейчас пост и…

— Служителей ордена это не касается, — соврал Михаэль, чувствуя, что с этим парнем снова и снова приходится балансировать на слишком хрупкой грани. — Нам позволено употреблять в пищу всё кроме мяса, рыбы и птицы.

— Понимаю. Тогда подождите немного, сейчас я накину на себя плащ, и можем выходить.

Неспешно прогуливаясь по главной улице, они вели непринуждённую беседу. Сейчас святого отца интересовало практически всё, о чём мог рассказать его собеседник. Города, в которых никогда не бывал, а так же события, что царили в католических кругах и общинах. Также его очень заинтересовала встреча с Хавьером и Франциско, ведь раньше он только слышал об ордене экзорцистов, но никогда прежде ни с кем из него не имел дела. А о том, что вот так вот будет говорить с одним из рыцарей Святого Оккультного Ордена, и в мечтах представить не мог.

Купив молока, они уже собирались возобновить прежний маршрут, но не успели перейти на соседнюю улицу, как раздался испуганный крик. Встав на дыбы, молодой жеребец скинул с себя наездника. К коню сразу же подбежало двое мужчин, пытаясь схватить за удила, но тот, то и дело, поднимался на задние ноги, никого к себе, не подпуская. Один из мужчин наконец-то смог поймать метающиеся в воздухе поводья, притягивая к себе. Отчего конь, опустился на ноги, тут же заржав ещё сильнее прежнего срываясь с места.

— В сторону! — безжалостно оттолкнул Михаэль остолбеневшего священника.

Рухнув на землю, Филипп с ужасом понял, что взбесившееся животное промчалось всего в метре от него. Не зная, куда ему следует бежать, жеребец метался перед толпой из стороны в сторону, то и дело становясь на дыбы, размахивая в воздухе сильными ногами. Отдышавшись, священник увидел как какой-то мальчишка, не устояв на ногах покатился прямо под копыта взбесившегося скакуна.

— Стоять! — крепко схватив того за поводья, Михаэль с такой силой потянул его назад, что тот просто каким-то чудом не раздробил ребёнку кости.

Но, неукротимое животное не желало подчиняться, и снова попыталось встать на дыбы. Не отпуская его, Михаэль намертво впился руками в удила, продолжая оттягивать назад. И когда жеребец наконец-то отошел на приемлемое расстояние, крепко-накрепко обхватил его за шею, не позволяя вырваться. И стоило утомлённому животному сдаться, как Михаэль ухватил его за морду, заглядывая в глаза.

— Тихо! — послушавшись демона, конь несколько раз запрокинул голову и наконец-то успокоился. — Парень, ты как? — опустился к перепуганному мальчишке.

— Я-я… — никак не мог собраться с мыслями мальчишка.

— Не бойся. Вставай и бегом к родителям, — приподняв его, ставя на ноги, Михаэль слегка подтолкну к остальным.

После чего быстро подошел к замешкавшемуся мужчине, который пытался прорваться через перепуганную толпу и, ничего не говоря, схватил его за грудки, лишая сознания крепким ударом в челюсть.

— Подонок.

К утихомиренному коню подбежало двое мужчин. По чьей одежде легко узнавались слуги, хозяина, которых не пришлось долго ждать.

— Чёртова скотина! Чего творишь?! — разъярённо прокричал, замахиваясь рукоятью кнута.

— Не стоит, — перехватил его Михаэль, железной хваткой. — Если вы, конечно, не хотите чтобы он снова взбесился.

— В эту тварь словно бесы вселились! Он ни с того ни с сего заржал и скинул меня с себя! К тому же, чуть и других людей не покалечил! Ему самое место на живодёрне!

— Не стоит так торопиться, — выпустил его руку. — Всё с вашим конём в порядке, разве что советую поменять кузнеца. Он выбрал не тот гвоздь и слишком сильно всадил его в копыто, а сегодня он дошел до самой плоти, вот животное и взбесилось от боли.

— С чего это вы взяли?

— С его хромоты на переднюю ногу и того, как он не мог на неё становиться.

— Да кто ты вообще такой?! — рассвирепел мужчина, словно его только что оскорбили.

— Простите, — не сдержавшись, вклинился в их яростный разговор Филипп. — Это человек пришел сюда со мной, а потому имейте уважение к слуге господнему, — раскрыл плащ, показывая рясу.

— Святой отец, — мертвенно побелел, падая на колени, — прошу простить меня! Я не хотел оскорбить ни вас, ни вашего друга, умоляю вас, не гневайтесь на меня. То, что было сделано, произошло по моей невежественности, но более такого не повториться, только прошу вас, не сердитесь!

— Отдайте мне своего коня. Такому животному не место на живодёрне.

— Как пожелаете святой отец! — взявшись за его руку, он благодарно поцеловал её, отдавая слугам приказ подвести животное.

— Ну как, хороший у меня конь? — улыбнулся Михаэлю Филипп, когда они не спеша шли обратно к храму.

— Великолепный.

— Вот только с гвоздём нужно будет что-то сделать. Поможете?

— Помогу. В подобных вещах я конечно не силён, но сделаю всё что смогу. Кстати, а разве вам позволено его держать?

— Какая разница. Конюшня есть, люди тоже. Ничего страшного если он станет моим. Думаю, Господь простит меня, ведь я спас жизнь его творению.

— Тут и не поспоришь.

— Жаль только, что теперь я не смогу показать вам здесь всё как обещал, да и то, что из-за моей невнимательности вы пожертвовали молоком тоже не очень хорошо.

— Ничего страшного. Куплю в другой раз.

Вернувшись в церковь, Михаэль ещё долго управлялся со скакуном, освобождая больную ногу от подковы и промывая кровоточащую рану, из-за которой ему пришлось расковать коня полностью.

— Получается? — подошел к нему священник.

— Вполне, — вытер руки мужчина, отбрасывая тряпку. — Но учтите, что вам и вашим людям придется, как следует, за ним присматривать.

— И как долго будет заживать рана?

— Не бойтесь, думаю, что до того времени как вы захотите им воспользоваться, как раз затянется. Так что меньше волнений — больше ухода.

— Спасибо и… — осмотрел Михаэля с ног до головы, — иди-ка, наверное, искупайся, а я попрошу приготовить тебе хороший обед в обмен за услугу.

— Хорошо.

— По коридору…

— Третья дверь на право. Я помню.

Разминая затёкшую шею, Михаэль убрал с лица мокрые волосы. Холодная вода медленно стекала по его телу, и эта прохлада заставляла взбодриться, набираясь новыми силами. Что не говори, но проведённое здесь время оказалось не так уж и бесполезно. Всё-таки вот так вот дожидаться ночи под самым носом у палача, стало довольно забавно. Был бы этот парень таким же лояльным как Хавьер, и никаких проблем не возникло бы. Но с другой же стороны, и то, что он оказался не сорокалетним, зацикленным на правилах священником не могло не радовать.

Та наивность, благодаря которой Филипп искренне верил в своё праведное дело, по-настоящему ему ослепляла. И эта слепота позволяла им с Марией куда спокойней находиться на одной территория с возможным врагом. К тому же, что тот факт, что та, абсолютно не интересовала Филиппа и без использования его демонического воздействия — позволяло вздохнуть с облегчением. И для того чтобы именно так всё и продолжалось, Михаэль был вполне готов и дальше просвещать неопытного священника. Одевшись, он направился на кухню, где наверняка уже его не терпеливо дожидались. Вот только оказалось, что его ждёт куда больше людей, чем предполагалось.

— У тебя волосы мокрые, — взглянула на него Мария, своим померкшим взглядом. — Ты так и не привык к тому, что можешь из-за них простудиться.

— Ничего подобного, сами ведь это знаете.

— Я — да, а вот другие…

— Возьму на заметку.

— Вот, как я и обещал, — выставил Филипп перед ними большую миску овощей, овсяную кашу, ржаную лепешку и кувшин молока.

— Когда это вы успели?

— Пока вы помогали мне с Пием.

— Пий? — улыбнулся даже и не ожидая от того ничего другого.

— А что, вам не нравиться? По-моему очень даже хорошо.

— Неплохо.

— Я попросил кое-кого из наших прихожан найти вам козьего молока в благодарность за случившееся.

— Ну, надо же, а я-то уже было подумал, что придётся головы лишиться за то, что толкнул вас.

— Не стоит шутить подобными шутками Михаэль, — ответно улыбнулся священник.

Казалось, что происходящее абсолютно не интересует Марию, устало, смотря в тарелку, она медленно нагромождала ложку овсянкой. Сидеть без дела — стало для неё настоящей проблемой. В движении и делах, сон отступал, но стоило расслабиться, и от него уже невозможно было избавиться. Превратившись в мрачную тучу, он преследовал её, безжалостно давя на голову.

— Выпейте, — наполнил Михаэль для неё кружку. — А-то совсем уж плохо выглядите.

Подняв на него тусклый взгляд, словно не понимая, о чём ей говорят, Мария взглянула на белоснежную жидкость, которая отталкивалась о края деревянной кружки также неторопливо, как и её собственные мысли.

— Оно жирное.

— А вы истощенные. Выпейте иначе вместо обряда изгнания, я понесу вас обратно из-за потери сознания.

— А если меня вырвет?

— Не вырвет. Пейте.

— Сколько ещё нужно подождать? — подтянула её.

— Раньше восьми мы начать не можем, так что продержитесь ещё семь часов.

— Так долго?

— Может, всё-таки, поспите, вам ведь подобное не впервой, — предложил Михаэль, прекрасно понимая, что может и не продержаться.

— Нет! — не выдержала Мария, от его её глаза буквально просветлели. — Я ведь уже сказала тебе что выдержу! — вскочила на ноги, упёршись руками в стол. — И своё слово сдержу! А теперь извините, мне необходимо быстро поесть и оставить вас.

* * *

Стоило святому отцу закончить вечернюю службу, как он тут же поспешил к своим гостям. Михаэль обещал, что сегодня ночью он наконец-то сможет увидеть то, как именно должен проходить обряд изгнания. И ожидание этого действа держало его в трепете до самой последней минуты.

— Наполните, пожалуйста, эту фляжку святой водой, — бодро улыбаясь, попросила Мария, как только он появился на пороге их комнаты.

— Конечно. Может ещё что-нибудь?

— Это всё.

— Но ведь у нас и без того святая вода есть, — отметил демон, после того, как священник поспешил выполнить это поручение.

— Этот парень какой-то непоседливый, — непонимающе вздёрнула бровь. — Быть в таком восторге от того, что может увидеть ритуал изгнания. Да он сумасшедший! Подобные вещи ничуть не увлекательны. Некоторые после подобного вообще разума лишаются, а он ведёт себя словно мальчишка в предвкушении игрушки.

— Сделайте ему поблажку. Паренёк-то совсем неопытный, но его стремление помочь всем нуждающимся не позволяет отступать перед возможными последствиями увиденного. Кстати, а вы-то сами, почему всегда так легко относитесь к обряду изгнания?

— Представляю тебя на месте изгоняемого или же думаю о нём как об избалованном, капризном ребёнке.

— Что…? — не сдержавшись, прыснул со смеху. — Меня…? Ребёнка…? — с трудом проговаривал сквозь неудержимый смех.

— Не смешно, — безуспешно ударила пронзительным взглядом, ноего весёлый настрой так никуда и не делся. — Нужно же мне хоть как-то защищаться от всей той болтовни, что они несут.

— Вполне логично и даже умно, но… ребёнком.… О, знали бы те несчастные, которых вы уже успели изгнать, что были в ваших глазах не более чем детьми, и их позор наверняка бы стал куда больше.

— Готово, — вошел Филипп, протягивая Марии фляжку.

— Тогда это всё. Можем выходить.

Ночь оказалась всё такой же тихой и спокойной, как и в прошлый раз. Когда темнело, город, словно, вымирал, и лишь тусклый свет, маленьких окон, свидетельствовал о том, что они здесь не одни. Это зрелище напоминало светлячков, хаотично усевшихся на широкий ствол трухлявого дерева. Мария очень старалась не говорить лишний раз, молодой священник, малость, раздражал её своим чрезмерным любопытством и неопытностью. Второго — она особенно не могла ему простить. Не понимая, и как только священнослужитель позволяет себе подобное ребячество, девушка полностью перекинула заботы о нём на Михаэля которого, по всей видимости, это наоборот очень даже забавляло.

Нужная им дверь медленно открылась, всё с тем же поскрипыванием что и прежде, и на пороге их встретил хозяин:

— Проходите, прошу вас.

— Добрый вечер Фэрэс, — поприветствовал священник, — как ты себя чувствуешь?

— Хорошо святой отец, хорошо.

— Госпожа, — подбежала к Марии женщина — спасибо вам госпожа! Он вернулся к нам, мой Стефан вернулся!..

— Ненужно так изводить себя, — подошел к ней Михаэль, усаживая за стол. — Вы наверняка очень устали за весь этот день.

— Спасибо, — подняла она на него измученные глаза.

— Ручаться за то, что мы за один раз сможем помочь вашему сыну я не стану, — взглянула Мария на озадаченную хозяйку, — поэтому, не стоит возлагать, слишком больших надежд на положительный результат, так ваше разочарование станет куда сильней возможного. Понятно?

— Конечно, госпожа, — заговорил мужчина. — Мы всё прекрасно понимаем и ничего не ждём.

— Единственное что мне сейчас на самом деле важно знать, так это о самых значимых событиях в жизни вашего сына.

— Серьёзного? — задумалась хозяйка. — Стефан должен был жениться на Софии Ремиль.

— А он сам этого хотел?

— Не то слово. Стефан с ума по ней сходит.

— Что ж, — казалось, что полученный ответ ничуть не порадовал Марию, — а как на счёт неё, с девушкой всё хорошо?

— Конечно.

— А она ни чем не болела или ещё что-нибудь в этом роде?

— Нет, — непонимающе возразил отец — Разве что полтора месяца назад поскользнулась и свалилась с пригорка. Стефан очень переживал из-за этого, но сейчас Софи чувствует себя гораздо лучше. Ещё что-нибудь? — взглянул на девушку с такой надеждой, что было очевидно — в его словах нет и капли обмана.

— Нет, это всё.

— Пойдёмте, — предложил Михаэль.

— Значит так, — повернулась к Филиппу, прежде чем зайти в комнату. — Святой отец, я попрошу вас устроиться как можно дальше и даже, и не пытаться вмешиваться в ритуал. Мне будет помогать только Михаэль, вы же внимательно смотрите и слушайте. Большего от вас и не требуется.

— Хорошо.

Кивнув, священник открыл перед ней дверь, наблюдая за сидящим в постели парнем. Выглядел тот, на самом деле, куда лучше прежнего, по крайней мере, не только окреп, но и находился в сознании, что не могло не радовать.

— Здравствуй Стефан, — улыбнулась девушка, присаживаясь на край кровати, — меня зовут Мария, я пришла сюда вместе с отцом Филиппом и своим помощником Михаэлем. Как ты себя чувствуешь?

— Мать сказала, что это вам я обязан тем, что пришел в себя.

— Отчасти. В основном в этом только твоя заслуга. А теперь расскажи мне, как именно ты почувствовал, что больше не один в своём теле?

— Это случилось ночью, не помню как именно. Мне стало очень плохо, голова начала кружиться, показалось что я ужасно перепил. А того что было дальше я уже не помню.

— То есть ни боли, ни другого подобного ей дискомфорта ты не испытывал.

— Выходит что так.

— Понятно, — снова мягко улыбнулась Мария. — А что именно заставляет тебя делать демон? Какие мысли вселяет?

— Он ненавидит всех вокруг и хочет чтобы я… — было видно, что парню на самом деле тяжело говорить, — чтобы… съел их…

— Поэтому ты и нападал на своего брата и сестру?

— Во мне просыпался такой сильный голод, что я не могу устоять. Даже чувствую, как сильно в этот момент слюни текут изо рта.

— Да. Смотрю, он хорошенько за тебя взялся.

— Прошу, вы можете что-нибудь с этим сделать?

— Могу, но для этого ты тоже должен мне помочь. Чтобы заставить демона оставить тебя, я должна поговорить лично с ним.

— Нет,… пожалуйста,… я не хочу. Когда он приходит мне становится так больно,… что я готов умереть…

— Я знаю, но по-другому нельзя. Или так или он полностью подчинит тебя себе, а после этого всё остальное будет уже не важно, понимаешь? После подчинения, ты больше не сможешь, приходить в себя, и не увидишь ни родных, ни Софии.

— Софи… Я ведь так и не смог…

— Что? — почувствовала Мария лёгкий просвет надежды. — Что не смог?

— А…. — пронзительным шипением раздался крик Стефана. — Заткнись!

И как только это всё случилось, парень стал похож на загнанного в угол кота. Глаза его загорелись странным блеском, что был виден даже в полной темноте. Было очевидно, демон решил лично предстать пред ними.

— Михаэль! — позвала, отскочив от кровати.

И стоило Марии прокричать его имя, как он уже стоял у изголовья кровати. Крепко схватив парня за руку, Михаэль привязал её к свободной доске и также быстро справился с другой.

— Мерзкий пёс! — попытался укусить его демон. — Убери от меня свои грязные лапы!

— Чёрт. Вот уж и не думала, что он так быстро появится. Нужно было сразу его обездвижить.

— Обращайся ко мне тварь! — метнул в неё ядовитый взгляд.

— Правда он душка? — продолжая откровенный игнор, который так сильно ненавидят паразитирующие демоны, Мария подошла ближе. — А я-то уже и заскучать успела.

— Смотри на меня когда говоришь, мерзкая шлюха!

— Врата, назови мне врата, демон, — спокойно присела около него, придвигаясь как можно ближе.

— Врата говоришь? — мило засмеялся, тут же приобретая резкость. — Тебе их ни за что не узнать!

— Что еще за врата? — потянул Филипп Михаэля за рукав.

— Грех, из-за которого демон смог проникнуть в тело Стефана.

— Но я, ни о чём таком не читал.

— Знание о вратах не являются первостепенным при изгнании, но с ними проводить обряд становится куда эффективней. По сути это не демон говорит о том, что позволило ему подселиться, а не позволяет самому человеку признаться остальным в своём грехе. Так как признание и раскаяние делают того намного слабей. В книгах об этом не упоминается только из-за того, что многие экзорцисты и понятия не имеют о том, что приводит к одержимости и как именно с ней необходимо бороться.

— Наивная, — самодовольно улыбаясь, дух вывернул шею так, словно она состояла не из костей, а мягких сухожилий, — столько дней я уже медленно пожираю его разум, так что теперь мальчишка уже ни в чём не сможет тебе признаться.

— Вот как, значит ты из касты Ambrah.

— Какая храбрая девочка! — захохотал, стоило Марии пододвинуться ещё ближе. — Смелая маленькая девочка, что не боится смотреть своему страху в глаза.

— Ты не мой страх.

— Не твой страх? — заговорил невообразимо ехидным голоском. — Но я могу им стать. Не веришь мне? Могу, могу! — закачал головой словно маятник.

— Назови мне врата!

От этого демон закричал на девушку так пронзительно громко, что показалось, что ещё чуть-чуть и его голосовые связки разорвутся. И, тут же по-звериному оскалившись, он начал слегка покачиваться, словно пытаясь рассмотреть её как можно точней.

— Ну что за непонимающий ребёнок. Я ей говорю, а она не слышит. Объясняю, а она не понимает. Хочешь знать через какие врата я смог пройти? А ведь их было достаточно, — взглянул на неё абсолютно спокойными глазами, позволяя ехидной улыбки медленно растягиваться на всё лицо, от чего его рот показался невероятно огромным. — Думаешь что сможешь продолжить помогать этому человеку после того как узнаешь что позволило мне подселиться?

— Это уже моё дело. Называй мне врата, — она даже не пошевелилась, когда дух резко наклонил голову к плечу, зафиксировав в практически горизонтальном положении.

— Нет, — игриво растянул, смотря на неё с такой иронией, что любой актёр мог бы позавидовать подобному мастерству перевоплощения. — Не ска-жу. — проговорив по слогам, он игриво рассмеялся.

— Хватит играть со мной! — схватила за грудки, дёрнув на себя, от чего верёвки до крови врезались в тонкие запястья. — Через какие врата ты прошел?

— Т-с-с-с… — запротестовал, серьёзно качая головой. — Сказать не скажу,… а вот… показать, — снова заулыбался, — могу.… Хочешь?

— Мария. — Михаэль произнёс только её имя, но и этого вполне хватило понять, что именно тот имел в виду.

— Обманешь, и пожалеешь, что на свет появился.

— Смотри ты о своём решении не пожалей.

Яркая вспышка блеснула перед её глазами, стирая лицо парня. Почувствовался резкий толчок, и, когда девушка наконец-то смогла опомниться, оказалось, что находится на улице, утопая в непроглядном тумане. Внутри, помимо воли, возникло пронзительное чувство тревоги, словно у неё за спиной постоянно кто-то стоит, наблюдая, не сводя хищных глаз. Время суток явно указывало на раннее утро, а сама Мария находилась на улице. Оглядев туманную поляну, она поспешно размотала перевязанные ладони и, как и следовало ожидать, но под бинтами они оказались абсолютно здоровыми.

«Иллюзия, по-видимому, именно это он и имел в виду, говоря, что покажет мне врата. Главное теперь не потерять самообладание и бдительности иначе я забуду, что всё это нереально и не смогу вернуться».

Сквозь плотные белые клубы послышался детский плачь, от которого Мария встрепенулась. Пойдя на его пронзительное звучание, девушка наконец-то смогла рассмотреть трухлявый ствол упавшего дерева, прижавшись к которому, на земле сидел голый ребёнок.

— Что случилось? — медленно опустилась около него. — Тебя кто-то обидел?

Звуки её голоса заставили того замолчать и притихнуть. Протянув к нему руку, Мария аккуратно коснулась его крохотного плечу, но малыш оказался просто ледяным, таким холодным, что хотелось отдёрнуть пальцы. Сдержавшись, она чуть крепче сжала его, от чего кожа ребёнка расплавилась под её пальцами, оставшись на них, стоило руке соскользнуть по его невероятно хрупкой плоти.

Малыш резко обернулся и её взору, пристало ужасающее зрелище. На месте лица были изорванные мышцы и оголённые кости, а вместо глаз зияли опустошенные глазницы. Часть зубов отсутствовала, а на месте языка находился непонятный отросток. Ребёнок так тонко завопил, что в ушах до боли зазвенело. Показалось, что ещё немного и из них хлынет кровь. Ловко вскочив на ноги, он развернулся к ней, оказавшись полностью испачканным в кровь, что стекала из его обезображенного лица по маленькому телу. Быстро прикрывшись руками, остерегаясь возможного броска, Мария услышала мужской крик.

— Мразь! — раздался глухой шлепок.

Опуская руки, она поняла, что снова перенеслась в другое место. На этот раз было темно и прохладно. В паре футах от неё в блеклых лучах луны, стояло двое, которых совершенно нельзя было рассмотреть.

— Мразь! — повторился всё тот же удар, но на этот раз по её собственному лицу.

— Мразь! — и снова Мария увидела происходящее со стороны.

— Мразь! — ударили её.

— Мразь! — пощечина досталась кому-то другому.

Чередовались их роли, словно эта ситуация была завязана в петлю из которой невозможно было вырваться. Показалось, что подобных ударов осуществилось уже около десятка, и от следующего её щека начнёт кровоточить, всё больше и больше врезаясь в стиснутые зубы. Крепко сжавшись в ожидании очередного шлепка, Мария почувствовала, что проваливается. А открыв глаза, увидела, как земля под ней превратилась в липкую жижу, из которой к ней настойчиво тянутся несколько испачканных в грязь рук. Девушка попыталась подняться, но вонючее, липкое болото не отпускало. Закричав, Мария что есть сил, пыталась отбиться от них, но всё было зря, чёрные руки продолжали затягивать её под землю.

Когда же густая грязь начала доставать до лица, поверх её груди легла чья-то огромная лапа, заставляя девушку беспомощно окунуться в это омерзительное болото. Тягучая жижа при очередном вдохе проникла в рот, скользнула по горлу, медленно заполнять судорожно сжимающиеся лёгкие. Голова закружилась от недостатка воздуха, отчего её тут же вырвало, и только после этого она поняла, что стоит на четвереньках, упёршись руками в твёрдый пол.

Это была небольшая комната, простая и невзрачная, с левой стороны было окно, от которого, спиной к ней, кто-то сидел. Чуть покачиваясь, женщина тихо напевала, себе под нос, неторопливо штопая. Ничего особенного, вот только, стоило Мария подняться на ноги, как вся эта картина поплыла перед глазами, и дело было совсем не в девушке и не в её восприятии. Появилось ощущение, словно она смотрит на происходящее через водяную преграду.

По стенам из-под потолка, потекла кровь, начиная просачиваться сквозь все возможные щели и отверстия. Пара крупных капель попало Марии на лицо. Отмахнувшись от них, она неуверенно направилась к стулу, на котором, сидела женщина. Недавний опыт показал, что прикасаться к ней не стоит, потому девушка больше и не думала ни о чём подобном.

— Свет маленькой звёздочки тихо-тихо светит-светит… — вдруг запела незнакомка, — тихо-тихо… светит-светит…

Громкие звуки разбивающихся о пол капель заставили Марию опустить взгляд, к подножью стула. С женщины, густыми и толстыми, словно смола, потоками стекала перемешанная с грязью кровь.

— Такой красивой… такой тёплой…

Что-то невидимое оттолкнуло Марию, утягивая назад. Окутанная со всех сторон непроглядным мраком, картина этой странной комнаты, с каждой следующей секундой становилась всё меньше и меньше, пока девушку снова не откинуло на утреннюю поляну. От подобных скачков, становилось не по себе, кто-то посторонний распоряжался ею по своему желанию, а она ничего не могла с этим поделать. И единственное что ей теперь оставалось, так это следовать за всеми этими картинками, пытаясь понять, что же стало причиной позволившей демону проникнуть в Стефана.

— Да что за дрянь творится в его голове?! — всё увиденное было подсказками, вот только к чему именно те вели, она так и не могла разобраться. — Проклятый Ambrah, не удивительно, что после месяца проведённого под влиянием его нескончаемого иллюзиона парень уже и сам ничего не может вспомнить.

Раздался чей-то смех. Детский, весёлый смех.… Принадлежа, по всей видимости, девочке, он звучал пронзительно тонко. Все звуки в этом обмане были такими чистыми и насыщенными, что с каждым разом их становилось всё сложнее и сложнее вынести. Марии совершенно не хотелось идти на его звуки, но иначе бы весь тот кошмар, что она уже испытала, оказался впустую. Девочку не пришлось искать долго, она не пряталась и не убегала, а просто танцевала сама с собой, в красивом белоснежном наряде.

— Нравится? — обернулась малышка. — Тебе нравиться моё платье? — на этот раз ребёнок оказался на удивление нормальным.

— Очень красивое. Я Мария, а как зовут тебя?

— Я леди, и сейчас жду своего рыцаря! — радостно рассмеялась, сложив у себя на груди маленькие ручки. — Скоро он придёт ко мне, и я стану его женой.

— Замечательно, — попыталась подойти ближе, но что-то плотное никак не позволяло сделать этого. — И как же зовут твоего рыцаря?

— Какая же ты глупая, — покачала головой девочка. — Рыцарь — это рыцарь. Его никак не зовут. Он или есть или его нет. По-другому не бывает. Имя всего лишь звук и не имеет власти перед поступками.

— Понятно, тогда может, скажешь, как он выглядит?

— Как выглядит? Как рыцарь! — пожала плечами, убегая к цветочной поляне.

«Бесполезно, большего мне от неё не добиться — столько времени прошло, а ей так и не удалось, как следует во всём разобраться. — Был бы тут Михаэль и наверняка бы уже догадался, что именно ему показывают».

— … — попыталась закричать, чтобы предупредить девочку о надвигающимся на неё большом чёрном силуэте в развивающимся балахоне.

— У тебя нет права голоса, — равнодушно взглянула она на Марию, повернувшись спиной к надвигающейся фигуре. — Ты пришла слишком поздно. В этом месте веретено времени уже давным-давно переплело прошлое и настоящее. И мой рыцарь нашел меня, — с последними словами её голова покатилась по зелёной траве, оставляя после себя алый след.

— У-у… Свет маленькой звёздочки… тихо-тихо… светит-светит… — зазвучали знакомые напевы откуда-то с боку.

Обернувшись, Мария тут же оказалась в огромном тёмном зале. Медный свет свечей плохо освещал происходящее, и в двух метающихся силуэтах было сложно, как следует определить, что же происходит теперь. Оба стояли на театральных подмостках, скрывая свои лица под масками, эмоции на которых менялись в зависимости от хода разговора. И только сейчас Мария поняла, что со всех сторон, окружена зрителями, которые, в отличие от неё и актёров, были полностью лишены своих лиц.

— Зачем ты делаешь это? — подошел к девушке мужчина. — Знаешь ведь, что ничем хорошим это не закончится.

На каждом следующем слове он, то поднимал руки вверх, то обеспокоенно прикладывал ко лбу, как в настоящем представлении. А девушка, с умилённо улыбающейся маской, сидела в кресле, напивая песню, в которой заключалась её реплика.

— Когда ты появишься на свет, я подарю тебе её. Я подарю тебе эту маленькую звёздочку, что тихо-тихо… светит-светит только для тебя одного, мой малыш…

— О нет! — воскликнул тот. — Какой позор! Какое горе! Да разве я могу выдержать всё это?

— Смотри-ка, смотри-ка! — подтолкнул кто-то Марию. — Похоже, эта шлюшка получит своё.

Обратив взгляд обратно к сцене, девушка поняла, что на ней теперь стоит только один человек, смотря прямо на неё в маске гнева.

— Зачем ты держишь его?! — указал пальцем на одинокую фигуру Марии, в руках которой был округлый горшок, целиком наполненный красными яблоками.

— Он мой! — неожиданно закричала. — Я не отдам его!

— Заткнись! У тебя нет права голоса!

— Но… он мой… я хочу его…

Крепко взявшись за горшок, она поняла, что тот становится невыносимо тяжелым, таким увесистым, что хрупкие пальцы не выдерживают подобного веса. Мария изо всех сил постаралась удержать его, но деревянный пол начал скользить, уходя у неё из-под ног.

— Это я виноват, — признался маленький мальчик, когда красивые плоды покатились по белой траве.

Укатываясь во все стороны, они образовывали невероятную картину во всём этом побелевшем месте. Откатываясь на какое-то расстояние, яблоки замирали на месте, а после, некоторые из них возвращались в исходную точку падения. Предрассветный туман щедро окутывал тот маленький островок просвета, в котором стояла девушка, наблюдая за тем, как маленький мальчик боязливо охватил свои ноги, всё больше и больше забиваясь под стол.

— Кто ты?

Постаралась спросить как можно мягче, хотя внутри её трясло. Чужие чувства и эмоции не давали возможность быть собой, к тому же всё ранее увиденное заставляло оставаться в постоянном ожидании, что вот-вот может снова случиться нечто ужасное.

— Это я разбил его. Из-за меня она потеряла все свои яблоки.

— Не плачь, вот смотри — быстро подобрала одно из них, — кое-что, всё же смогло остаться.

— Но ведь оно гнилое.

После этих слов, фрукт медленно шевелился, его хрупкая оболочка смялась, обнажая полностью прогнившую сердцевину, из которой полезли белые личинки. Ощутив, как эти мерзкие твари извиваются у неё между пальцами, Мария отбросила его как можно дальше.

— Не старайся, они здесь все такие,… и уже ничего нельзя исправить.… Видишь? — протянул ей руки, — Они все в крови.

— Посмотри на меня, — окликнула какая-то девушка. — Правда, оно красивое? Подвенечное.

Обернувшись, Мария тут же оказалась в тёмной комнате, упёршись руками в оконное стекло, через которое смотрела на стоящую снаружи невесту. Необычно светлая ночь и сияющая серебром луна ничего не скрывала от её взора.

Девушка мило улыбалась, оставаясь на том же месте. Послышались чьи-то шаги, и та тут же обернулась на их звуки. Мужчина в широком плаще уверенно шел к ней из-за спины. Проведя рукой в перчатке по её талии, крепко обнимая. Ответив на его прикосновения, девушка потянулась, чтобы поцеловать незнакомца, медленно утопая во тьме его капюшона.

Отчаянно стуча о стекло, Мария попыталась ей что-то прокричать, но все звуки разом стихли в гробовой тишине комнаты. Снова и снова она колотила по нему, но это было бесполезно, стекло было невозможно розбить, а её крики безысходно застревали в горле. Практически доведя себя этими попытками до истерики, Мария никак не могла обратить на себя внимание девушки, когда незнакомец достал из-за спины огромный тесак, быстрым движением разрубив ей грудь.

И также как и прежде, Мария тотчас оказавшись на месте жертвы. Из последних сих, потянувшись к капюшону, она наконец-то сорвала его, обнажая безразличное лицо Стефана. В этот же момент он растаял словно оживший туман, лишая её опоры. Безвольно рухнув на спину, оказавшись в полном одиночестве, девушка попыталась успокоиться, переводя сбившееся дыхание. Ведь даже зная, что всё это происходит не на самом деле и, тем более, не с ней, испытывала вполне реальные чувства. Страх… панику… ужас…

Подняв голову к звёздному небу, приковав к нему взгляд широко раскрытых глаз, она дернулась, почувствовав у себя на щиколотке чьё-то ледяное прикосновение. Стоя на четвереньках, изуродованный ребёнок настойчиво полз вверх по её ногам. Попыталась подняться, она оказалась в крепких тисках. Потянувшиеся из земли руки, полностью обездвижили её, не позволяя сбросить с себя этого пугающего ребёнка.

Уверенно продвигаясь вверх по женским ногам, он остановился только тогда, когда достиг её живота. Секунда и ледяные руки пробили мари кожу, добираясь маленькими пальчиками до самых внутренностей. Испытав такую боль, которой ещё никогда прежде не ощущала, Мария уже не могла сдержать крик. Каждое его прикосновение к открытым органам отзывалось в её разуме мучительным стоном. Она ощущала каждое движение, когда тот, всё с той же, не человеческой силой продолжил разрывать её плоть. И испытываемый ужас от собственной немощности, диким шоком сковывал ещё сильнее прежнего.

Когда же рана стала достаточно широкой, ребёнок опустил в неё голову и постепенно начал залазить внутрь. Превращаясь в сплошной оголённый нерв, Мария уже ничего не могла с собой сделать: боль, давление, ужас, всё перемешалось, превратившись в невообразимое чувство, которого она ещё никогда в своей жизни не испытывала.

— Спокойно, — придерживал её Михаэль. — Так и знал, что он как следует, решит над вами позабавиться.

Отдышавшись, Мария поняла, что чувствует себя совсем иначе, нежили после своих собственных снов. И если те продолжали мучить её после пробуждения, то эта иллюзия перестала иметь какое-либо значение сразу же. Все те чувства, что разрывали Марию на куски, испарились в одно мгновение. Так быстро, что и признать их существование было сложно.

— Вот ублюдок! — вскочила на кровать, с такой силой ударив демона в живот, что тот моментально согнулся пополам.

— Не слишком вежливо после того как я позволил тебе приблизиться к желаемому.

— Это моя благодарность. Иначе бы ударила куда сильней.

— Госпожа, как вы?

— Нормально, — кивнула Михаэлю, переведя дыхание. — Самое главное, что я получила желаемое.

— Ну-ка, ну-ка?… — вмешался демон, игриво покачивая головой. — Я хочу услышать. Хочу узнать, что же ты поняла, моя милая. Назови мне врата!

— Из-за Стефана София потеряла ребёнка от другого мужчины. Он ударил её, когда она обо всём ему рассказала, что и стало причиной выкидыша. Гнев, зависть, убийство.… Вот твои врата, и теперь тебе уже никуда не деться.

— Всего-то разобралась с такой ерундой и уже считаешь, что преимущество в твоих руках…? Глупая девчонка, какой смысл у той победы, что была завоёвана в ненастоящем бою? Хочешь победить меня в реальной схватке, тогда забирай прочь своего пса и сразимся один на один. Нечестно приходить ко мне с одним из моего рода и племени, девчонка. Я хочу, чтобы в следующий раз ты была сама, иначе я скручу этого паренька так сильно, что ты уже ничего и сделать не сможешь.

— Думаешь, я пойду на подобный риск ради того, кого даже и знать не знаю?

— Могу тебе это гарантировать. Потому что не только ты смогла узнать мою тайну, — надменно заулыбался, упиваясь своим превосходством. — Теперь и я знаю твой страх милочка. Нас ты не страшишься. Демоны неспособны заставить тебя бояться, но… на это способны… люди.… Тот человек. Тот, которого ты ищешь,… Его ты боишься, даже больше смерти… Я видел тот ужас, что ты испытываешь перед ним,… видел твой трепет.… А ведь я знаю, кто он,… где он…

— Говори! — не отдавая себе отчёта, она вцепилась ему в грудки. — Говори или я сейчас же расправлюсь с тобой!

— Не стоит угрожать мне девочка. Я скажу тебе это только, если ты сможешь меня победить, — на этих словах тело Стефана обмякло, безвольно повиснув на её руках.

— Ублюдок!

— Тише госпожа, — схватил её Михаэль, чтобы та не сделала ничего не обдуманного. — Это уже не он.

— Этот гад знает о том контракторе! Михаэль, он знает, где я могу его найти!

— Успокойтесь, — ещё крепче перехватил вырывающуюся Марию, что практически потеряла самообладание, заслышав о том, кого всё это время искала. — Он просто дразнит вас. Потому что хочет, чтобы вы вышли против него один на один. А сейчас, если не успокоитесь, то можете натворить таких дел, что глубоко об этом пожалеете. К тому же… теперь у нас появилась ещё одна проблема.

Эти слова заставили её вспомнить о том, что Филипп оказался непосредственным свидетелем всего их разговора. Перестав вырываться из рук Михаэля, она обернулась, встретившись взглядом с перепуганным священником.

— Его рода?… Его… племени?…

— Ну вот, ещё и вы на мою голову свалились, — не сдержалась Мария от раздражённого тона.

— Д-де…де… — уставился священник на Михаэля.

— Чёрт, — подскочила к нему, крепко прикрыв рот, понимая, что, не отдавая себе отчёта, перепуганный Филипп сейчас закричит. — Успокойтесь святой отец. Вы же не хотите перепугать тут всех. К тому же, своим криком вы привлечёте внимание к Стефану. Знал же, что он на такое способен, — повернулась к своему фамильяру. — Так лучше бы вместо меня на него внимание обратил и сразу же утихомирил, как-никак всё равно ближе стоял.

— Если бы это сделал я, то святому отцу только хуже стало. По крайней мере, в обморок бы точно свалился.

— Вот же… — недовольно процедила, видя его насмешку. — Филипп, прошу, не бойся, — его взволнованные глаза, что, то и дело бегали от Михаэля и обратно, говорили сами за себя. — Да, он на самом деле тот о ком вы подумали, но этот демон, в отличие от остальных, на очень коротком поводке, и никому не причинит вреда.

— По крайней мере, пока мне этого не прикажут, — усмехнулся, наблюдая за ними.

— Может, хватит уже язвить?! И надо же тебе было упомянуть об этом?! Святой отец, умоляю, успокойтесь. Если вы пообещаете, что не будете кричать, то я вам всё объясню. Согласны?

После того, как Мария освободила его, священник ещё долго молчал, испуганно смотря на этих двоих. Казалось, что у него не хватает сил, чтобы произнести хотя бы одно слово.

— Вы… — и тут же снова затих. — Кто ты такая?

— Вы зовёте таких как я проклятыми или клеймёнными, а в мире демонов мы слывём контракторами. Я одна из тех, кто заключил сделку с чудовищем ради исполнения желания в обмен на бессмертную душу.

— Проклятая…

— Именно святой отец, — улыбнулась совсем не к месту.

— Но ведь… такие как ты должны принимать сторону зла… так почему же, сейчас ты пытаешься помочь ему…? — недоверчиво смотрел на Марию.

— Потому что всё зависит от самого контрактора. Мы не подчиняемся воле демонов, это им суждено подчиняться нам. Поэтому совершаемые ими поступки зависят только от приказов их контракторов. Людей, что на время действия уговора, распоряжаются ими как своими слугами. Знаю что сейчас у вас в голове только одна мысль — как можно быстрее расправиться с нами, но — поднявшись, быстро достав клинок, она насквозь пробила Михаэлю грудь, — к сожалению это невозможно. Поэтому не стоит тратить силы на то, чтобы вырваться отсюда и натравить на нас солдат.

— Совсем из ума выжали? — недовольно взялся Михаэль за клинок под эфесом, вытягивая из себя так, словно ничего серьезного и не произошло. — Неужели нельзя было как-то иначе объяснить ему это. Теперь снова придётся новую одежду покупать.

— Ч-ч…Чу-чу…

— Чудовище — наверное, именно это вы хотели сказать, — взглянул на священника, немного напрягшись от боли. И стоило мужчине произнести эти слова, как они тут же застряли у Филиппа в горле.

— Простите…

— Не стоит извиняться за то, что вы называете вещи своими именами. Я чудовище и есть. Но можете не бояться, я ничего вам не сделаю, если вы поступите также. Сейчас мы здесь не для того, чтобы причинять кому-либо вред. Вот только… — достал свёрток из внутреннего кармана, — кажется, что вам всё же понадобится некоторое время, чтобы с этим свыкнуться. Что ж, не хотел использовать его в подобном случае, но,… похоже, что другого выхода у меня нет. Держите.

Боязливо взяв из рук демона какой-то свёрток, Филипп остолбенел, увидев оттиск и, не став сдерживаться, поспешил его прочесть:

— Сим документом я, епископ Инсбрука, прошу вас предоставить любую помощь и убежище этим людям… Глазам своим не верю, о вас просит сам епископ…

— Услуга за услугу. Мы помогли ему и в благодарность получили этот документ. А теперь, святой отец, давайте вы, сейчас сделаете вид, что ничего не произошло, и мы спокойно выйдем, чтобы не пугать этих людей. У них и без нас забот хватает.

Но сделать вид, будто ничего не произошло, оказалось достаточно сложно. Филиппа буквально колотило, из-за чего тот постоянно посматривал на Михаэля, не выпуская из рук распятия и настолько неестественно улыбаясь, что родителям Стефана стало не по себе.

Всю дорогу до церкви, священник, держался около Марии, настороженно наблюдал за идущим перед ними демоном, неустанно читая себе под нос молитвы.

— Стоять! В церковь ты не зайдёшь! Я не позволю осквернить твоим присутствием храм Божий! — заявив это, он метнулся внутрь, скрываясь за громоздкими дверями.

— Госпожа? — повернулся к Марии, ожидая распоряжений.

— Будь снаружи, а я поговорю с ним.

Забежав следом за Филиппом, она поняла, что сейчас предстоит самое сложное. Как можно уговорить священника позволить демону оставаться рядом? К тому же принимая в расчёт тот факт…

«А, к чёрту! — не сдержалась, зная, в какую ситуацию умудрилась попасть. — Гори оно всё огнём!».

— Отец Филипп, прошу, выслушайте меня.

— Ненужно, я и так всё понял! — несмотря на свой вскрик, Филипп, всё же чувствовал себя, куда легче ожидаемого.

То ли это было из-за того что он провел с демоном достаточно времени и не верил что тот на самом деле способен ему навредить. То ли из-за того что этот демон успел воздействовать на него своими чарами, заставив не бояться. В любом случае Филипп был крайне удивлён своим собственным спокойствием, ведь новость о том, что Михаэль, тот самый Михаэль, что чрезвычайно сдержанно и добродушно вёл себя на протяжении всего дня — демон, куда скорей напоминала злую шутку, нежили правду.

— Позвольте мне расставить всё по местам, — снова попросила Мария. — Прошу вас, я не займу много времени, к тому же постараюсь ответить на все ваши вопросы. Пожалуйста.

— Святой отец, — появился в дверях один из клириков — у вас всё хорошо?

— Да. Не беспокойся Дидье, мы просто разговариваем.

— Как скажете, — смерил её мужчина неодобрительным взглядом.

Дождавшись пока они останутся наедине, Мария продолжила:

— Так вы дадите мне объясниться?

— Сейчас у меня очень болит голова, — наполнил чашу вином. — Даже и не знаю из-за чего именно. То ли из-за усталости, то ли из-за Стефана, а возможно из-за того, что вы скрыли от меня одну маленькую правду — что Михаэль демон!

— Прошу вас святой отец, вы же сами понимаете, что я не могла вам сразу сказать о том кто он такой.

— Вы пришли в это святое для всех место, ели и пили с нами из одной посуды и даже не удосужились проявить необходимую долю уважения!

— Филипп, прошу тебя, ненужно так, — попросила, понимая, что на их разговор могут собраться посторонние и тогда… — Ну, не могла же я вот так вот подойти к тебе, будучи абсолютно не знакомым человеком и сказать: «Ах да святой отец я, кстати, совсем позабыла вам рассказать о том, что мужчина, с которым я сюда пришла на самом деле не человек. И так, между прочим, он демон. Я, конечно же, понимаю, что узнав это, вы наверняка натравите на нас всех стражников и солдат города, но я всё равно рискну своей жизнью, говоря вам правду», — говорила она с таким отчаянием, что даже тот сарказм, что был вложен в её слова, звучал отнюдь не высокомерно.

— Да всё я понимаю. А ты садись, в ногах правды нет, — отпивая вина, указал на скамью. — Вот только, раз ты уже сказала, что будешь со мной откровенна, то ответь. Если бы не случившееся, узнал бы я об этом от тебя?

— Нет.

Взглянув на Филиппа, Мария не могла не отметить, что в данный момент, в данном разговоре, он показался куда старше своих лет. Его мальчишеская наивность моментально куда-то пропала, а на её месте появились спокойствие и рассудительность, словно она совсем с другим человеком разговаривала.

— Спасибо за правду. А я-то думал, что сразу подловлю тебя на лжи. Что ж, давай по порядку. Первый вопрос: Как долго ты уже контрактор?

— Полтора года.

— А из-за чего ты на это пошла?

— Чтобы отомстить одному человеку за свою семью.

— И за всё это время так и не отомстила? Разве такое возможно?

— Вполне, — приняла Мария от него чашу. — Мой враг не простой человек, он контрактор — такой же, как и я. Вот почему его становится куда сложнее найти, чем кого бы то ни было. Демоны превосходно умеют скрывать своих хозяев, из-за чего его поимка представляет для нас определённые трудности. Но, рано или поздно мы сможем его отыскать и тогда, всё закончится.

— И, как я полагаю, тогда ты…

— Да.

— Вот значит как.

Последовала долгая пауза. Они просто сидели и пили, каждый о чём-то задумавшись. Понимая, куда она попала и на какой хрупкой грани балансирует, Мария из всех сил старалась почувствовать настрой священника.

— Второй вопрос: Я ведь далеко не первый церковный служитель, с которым вы до сих пор имели дело, верно? — она кивнула. — В таком случае, сколько их было, и кто из них знает кто вы такие?

— Около двадцати трёх. Из них, только двое в курсе.

— И как только могло получиться, что вы всё же оплошали?

— Как только начинаешь доверять — теряешь бдительность. Всё, до обидного, просто.

— Значит, вы доверились епископу Инсбрука, и он обо всём узнал.

Мария совершенно не понимала, о чём он ведёт речь, к тому же, никакого епископа она, и знать не знала, и письма, также, получить не могла. Но, если его передал Михаэль, значит, на то была причина.

— Именно.

— Что ж,… по-видимому, не зря. Человек он неплохой и на его мнение я могу целиком положиться в данном вопросе. Повезло же вам, что попались именно ему. Но свои условия я все, же поставлю. Михаэлю раз и навсегда запрещено заходить на территорию храма. Это святое место и я не позволю очернять его своим присутствием. К тому же, всё происходящее со Стефаном должно быть целиком и полностью открыто для меня. Ничего не скрываете, ничего не утаиваете. Согласны?

— Полностью.

* * *

— Почему именно здесь? — прошла мимо большего колокола. — Филипп запретил тебе ступать на территорию храма.

— Плевать я хотел на его запреты! — серьёзно взглянул на неё Михаэль. — Сейчас меня куда больше интересует ваше решение. Как вы поступите с его предложением?

— Приму.

— Да вы совсем из ума выжили! Только подумайте, что он с вами может сделать.

— Сам ведь знаешь что ничего, — говорила так спокойно, словно не отдавая отчёта в том, на что согласилась.

— Это вы так думаете. Вам что мало увиденного? Сами подумайте, если этот демон так сильно одурманил вам разум виной Стефана то, что же будет, возьмись он за вас?

— Всё равно, — запрокинула голову, устало облокачиваясь о холодную стену. — К тому же мне даже понравилось побывать у него в голове и.… Если есть хоть малейший шанс на то, что я узнаю о том чёртовом контракторе — пойду на всё и вся.

— Идиотизм чистой воды! Сами-то понимаете, на что идёте? Если я сказал что помогу, значит так и будет, а вы, своей нетерпеливостью, только хуже делаете. Поймите же это, в конце концов!

— Он дал слово.

— И вы поверили?! Поверили слову демона?!

— Но твоему же поверила, а ведь ты ничем не лучше. К тому, сейчас, я ни в коем случае не могу потерять расположение Филиппа и его помощь. И если это означает выполнить его просьбу, и не позволить тебе ступать на территорию собора, то так тому и быть.

— Нам бы не пришлось переживать ни о каком расположении, если бы вы позволили мне изменить его восприятие, — хлопнул ладонью о стену всего в нескольких сантиметрах от лица Марии, укладывая руку на пояс. — Небольшое воздействие и священник уже не смог бы вспомнить об услышанном. Так нет же, вы решили его пожалеть.

— А смысл? Стоило бы Филиппу прийти на завтрашний обряд, и демон Стефана вновь озвучил твою природу. К тому же, я не его жалела.

— А кого же тогда? Неужели меня?

— Разговор окончен. Я уже всё решила, — спокойно объявила, даже и не думая изменять принятого решения. — Тебе ни за что не понять меня, ведь ты всё воспринимаешь как игру, а потому завтра тебя не должно быть рядом. Это приказ.

— Что ж, — отвернулся Михаэль, подойдя к самому краю арки, — кажется,… я начинаю разочаровываться в тебе. Знаешь Мария, ты на самом деле изменилась, не знаю, что именно стало причиной подобного: Франциско, Аврора или же ты просто-напросто выдохлась. Но одно могу сказать точно: встреть я вас сейчас, и ни за что бы, не заключил нашего контракта, — не дожидаясь её ответа, он делал шаг вперёд, скрываясь в бездонном мраке.

Предчувствие завершения своего пути тяжким бременем давило на Марию. Поэтому, даже понимая всю необдуманность своей нетерпеливости, ей все равно хотелось подвести под всем этим завершающую черту. Из-за чего она уже не могла думать ни о правильности, ни о безопасности выбранного решения. Сейчас девушка видела в Михаэле лишь преграду на пути осуществления своей цели. Он постоянно задерживал её не позволяя руководствоваться собственными стремлениями, но теперь она ему этого не позволит. Теперь, когда ответ, разгадка стала так близка, Мария наконец-то узнает, где находится контрактор, который так сильно повлиял на всю её жизнь.

Когда девушка вернулась обратно в собор, то и подумать не могла, что в столь позднее время окажется не одна:

— Ночная прогулка?

— Простите, ненужно было мне подниматься, — оклик Филиппа не сразу добрался до её сознания.

— Ничего страшного, — улыбнулся, держа в руке чашу. — Мне, если честно, тоже нравиться подниматься к колоколам. Вот только сегодня, боюсь, меня подчинила себе беспощадная бессонница. Каково это, быть в связи с демоном?

— Словно обрести того кто сумел провести тебя за кулисы, — отпила предложенного вина. — Сначала ты думаешь, что не сможешь жить, если не узнаешь, что же скрывается за этой сценой. Ищешь ответы, пытаешься докопаться до истины, увидеть всю картину целиком. И вот ты уже там, где не суждено побывать многим другим. Наконец-то добрался до знаний, о которых им, и мечтать, не дано. А ты стоишь там как полный дурак и всё о чем можешь думать — как сильно тебе хочется вернуться в зрительный зал. Занять своё место среди всех этих людей и раз и навсегда позабыть об увиденном. Но вместо этого ты снова и снова продолжаешь проживать свою жизнь за этим чертовыми кулисами. Ведь вернуться обратно уже не получится. Не получится делать вид, что ты ничего не видишь, ничего не слышишь и ничего не понимаешь. Простите, — отдала ему практически пустую чашу. — Я немного увлеклась.

— Ничего, я налью ещё. Присоединишься?

— Мне больше не стоит пить. На сегодняшний день мой лимит алкоголя исчерпан. Но вот еще немного поговорить с вами я непротив.

— Истина в вине.

— И это — его единственная добродетель.

— Как колко, — рассмеялся священник. — Теперь я понимаю…

— Что понимаете?

— Да так, просто к слову. Знаешь, когда я узнал, что Михаэль демон, меня это захлестнуло. Страх — могущественная сила. Тогда я думал только об одном: «Этот мужчина не человек — он демон! И Он убьет нас всех!» Даже не задумываясь о том, что пожелай он этого и уже давно бы сделал.

— Не стоит заблуждаться, — перевела Мария взгляд на огромное распятье, понимая, что её фамильяр вполне мог ослушаться приказа и повлиять на восприятие святого отца. — Михаэль отлично способен манипулировать людской волей. Так что если вы считаете его особенным, значит он уже сделал своё дело. Ни на секунду не стоит забывать о том, что этот мужчина не человек, а кровожаднейшее из всех созданий и в любой момент способно вонзить в вас свои клыки.

— Так ты ему не доверяешь?

— Святой отец, то, что я имею дело с Михаэлем, не значит, что я позабыла о том, что он, на самом деле, из себя представляет. Демоны — паразиты, не имеющие возможности существовать в нашем мире без людей. Они, словно ищейки, выискивают самые темные уголки нашей души, а найдя — проникают в самую её глубь, заставляя эту тьму, расти.

— Значит, здравомыслия он тебя еще не лишил, но, раз уж, на то пошло, то мне на самом деле становится очень страшно. Никогда бы и не подумал, что нежить способна быть такой. Я, конечно же, понимаю, что это всего-навсего маска, — быстро исправился Филипп. — И что Михаэль на самом деле…

— Он демон, — перебила его Мария, металлическим голосом — а все демоны — чудовища. Повторяйте себе это как можно чаще святой отец. И тогда вас не смогут ввести в заблуждение.

Удаляясь, оставляя Филиппа в одиноких раздумьях, Мария не спеша направилась на кухню, что теперь была самым лучшим местом, дабы скоротать время. Очень хотелось спать, казалось, она могла отключиться в абсолютно любой момент, всё равно, чем при этом занимаясь. Но девушка всё равно продолжала держать себя в руках. Создавалось впечатление, что её кошмар, обратившись в зверя, всё это время неустанно следует за ней. Настойчиво наблюдает из-за угла, ни на мгновение, не сводя пытливых глаз. Сколько ещё она сможет продержаться в подобном темпе? Уже две ночи без сна и эта третья.… Так недолго и до безумия…

Но сейчас её слишком сильно интересовало только две вещи: ожидание очередной встречи с демоном Стефана. Демоном, который впервые за столько времени заговорил о нужном ей контракторе. Ведь до этого момента она могла слушать лишь своего фамильяра. И только то, что о нём говорил он. Но не теперь.… Теперь всё изменилось.… Теперь Мария, наконец-то, смогла добраться до этого подонка. Мысли начали блекнуть в её изнемождённом разуме, теряя свой цвет. Тело окаменело и перестало слушаться, в одно мгновение болью в висок ударила ослепляющая вспышка. И всё закончилось…

— Просыпайся.

— Я уснула? — не понимая, что происходит, Мария потёрла сонные глаза. — И совсем не заметила этого.

— Пора вставать Мари.

Это имя. Тотчас передёрнуло её. Этим именем её называл только…

— Франциско.

— Доброе утро, — присев около неё, он поцеловал девушку в висок. — Ты и впрямь самая настоящая соня.

Как и в прошлый раз всё вокруг оказалось объято красивым солнечным светом, знакомая атмосфера тепла охватывала всю комнату. Аромат цветов.… И проникая через широко распахнутую дверь, балкона, ветер трепет узорны занавески…

— Что происходит?

— Ничего, — улыбнулся мужчина. — А разве что-то должно произойти?

Не зная, что на это ответить, она промолчала в надежде на то, что Франциско сам даст его ей. Привыкшая к тому, что простые сны ей уже не снятся, Мария понимала, что у всего есть причина и именно осознание причины происходящего заставляло ей терпеливо ждать.

— Не бойся, — вставая, он снова поцеловал её в лоб. — Всё хорошо, просто спускайся к нам.

— Я… — ухватилась за его руку. — Можно мне остаться здесь?

— Можно, но не думаю, что Чарльзу и Кайе это понравится. Ведь мы к этому готовились больше недели.

Очень хотелось спросить, о ком тот говорит и что именно они для неё готовили, но Мария не успела. Договорив, Франциско уплыл через входную дверь. Не помня, как именно она надела на себя платье, девушка опомнилась уже тогда, когда спускалась вниз по лестнице. На аккуратной веранде стоял небольшой стол с четырьмя стульями, на одном из которых сидел Франциско, задорно хохоча. Но заслышав её шаги, мужчина сразу же повернулся. К огромному удивлению Марии, у себя на руках рыцарь держал младенца.

— А вот и мамочка, — встал, подходя к ней. — Да малышка, вот и она. Чарльз, скажи Клер, пусть накроет на стол.

— Хорошо папа, — согласившись, пробежал мимо неё мальчик трёх лет.

— Мари, милая, присаживайся.

— А… кто это? — указала на младенца.

— Неужели ты так долго спала, что успела позабыть собственную дочь?

— Дочь?! Нет, этого не может быть, у меня нет никакой дочери.

— С днём рождения мама! — вернувшись, прокричал мальчик, крепко прижимаясь к её ногам.

— Ах да, — обнял её Франциско — с днём рождения милая.

Оправившись от его поцелуя, Мария стала проникать в этот мир. Мир, что теперь перестал казаться простым сном. Взяв на руки девочку, она присела на предложенный стул не в силах отвести глаз от малышки. Кайя… Ей всегда нравилось это имя, и кто бы мог подумать, что оно будет принадлежать такой очаровательной девочке. И Чарльз, и Кайя, были безумно похожи на Франциско, особенно Чарльз. Такой же жизнерадостный и наполненный светом, как и её любимый мужчина.

— Какая упоительная картина лучезарной семейной идиллии, — насмешливо раздалось у неё за спиной.

— Михаэль, — привстав, обернулась Мария, продолжая держать у себя на руках младенца.

Знакомый силуэт был объят настолько густой тьмой, что было совершенно невозможно рассмотреть его привычные очертания. Показалось, что всё вокруг наэлектризовалось, воздух стал очень цепким и удушающе-тяжелым.

— Решила уйти от меня Мария? Неужели ты на самом деле думаешь, что я позволю тебе это сделать?

Полностью растворившись во мраке, Михаэль метнулся в их сторону и, в мгновение ока, белая рубашка её мужа оказалась залита кровью. Не успела она осознать, что случилось, как услышала стук от падения. Маленькое тельце Чарльза лежало на полу, утопая в луже крови от переломанных костей. Задыхаясь от ужаса и паники, что сжимали ей грудь, Мария до последнего не могла осознать, что же происходит, а когда хоть на немного смогла совладать с собой, заметила что у неё в руках пусто.

— Милая девочка, — холодным голосом проговорил демон, глядя в ничего непонимающие глаза малышки. — Словно моя маленькая госпожа. Такая же хрупкая и слабая, совершенно неспособная выжить самостоятельно.

— Ненужно! — метнулась к нему Мария, не в силах пробиться через невидимый барьер. — Прошу тебя Михаэль, не делай этого!

— Я же говорил, что не позволю тебе уйти. Говорил, что уничтожу всё, что способно забрать тебя у меня. Всё…

Весь тот прекрасный пейзаж, что всего минуту назад озарял их тёплым светом, померк и утонул в алом зареве.… Как же она устала, от вида крови. Как сильно закружилась голова от этого приторного, сладкого запаха, что, словно заколдованный проникал ей под одежду, впиваясь в кожу. Всё её счастье и радость разлетелись мелкими осколками в тот самый момент, когда появился Михаэль. Когда он вырвал своими кровожадными руками жизни из её мужа и детей…

Испуганно дёрнувшись, пробуждаясь ото сна, Мария поняла, что находится в церковной кухне. То, что ей приснилось, было лишь сновидением, она понимала это, но даже теперь её сердце испуганно колотилось. Орин ошиблась, говоря, что грех жаловаться на сложившееся положение вещей. Чертовски ошиблась! Ведь было невозможно принять тот факт, что ей пришлось обменять свою мечту на подобную реальность. Ужасную реальность, в которой жизнь — это всего лишь время, проживаемое до смерти! Любовь — нелепая шутка, а дружба — непозволительная роскошь! Хотя… роскошь… чушь! Её и в помине не существует! Теперь всё это стало для неё лишь ложью!

Пожирающий Марию гнев, умело опутал своими сетями измученный разум, полностью подчиняя её своей власти. Превращая в опустошенное создание, что теперь движимо только одной мыслью. Мыслью уничтожить того контрактора, что создал для неё начало этой самой истории. Истории, в которой она недолжна была потерять свою душу, и всё равно её лишилась.

* * *

Уйдя от всего на свете, не желая думать ни о Ивон, ни о Стефане, ни о священнике, Михаэль сидел на крыше самого высокого здания. Пытаясь отбросить, прочь все свои сомнения, он прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации, они являются губительными. И, хотя бы один из них должен сохранять светлый разум, продолжая видеть их путь во мраке, что за последнее время сгустился над ними куда сильнее прежнего. А ведь он до сих пор ведёт Марию к её цели, но какой ценой? И думать не хочется. И почему только эта упёртая девчонка отказывается его слушать, почему не замечает очевидного, утягивая их ко дну своим упрямством…

Далеко внизу появился патрулирующий с факелом. Сейчас улицы города напоминали самый настоящий лабиринт, по которому можно бродить всю ночь напролёт, так и не найдя выхода. И лишь тот, кто смотрит на него сверху вниз, имеет преимущество. Вот только можно ли его будет назвать таковым, когда и сам смотрящий окажется в туманных тисках этих бесконечно извивающихся улиц? Ведь смотреть на него — это одно, а стать его пленником — совсем другое. Попав в его сети, ты становишься его частью, и потому необходимо научиться понимать свои желания, чтобы и дальше смотреть на происходящее ясными глазами…

Негромкий скрип заставил Филиппа обернуться, в тени проёма входных дверей показался чей-то силуэт, от которого тот испуганно оцепенел.

— Спокойно святой отец, я пришел сюда не для того чтобы расправляться с вами, — целенаправленно зашагал к нему Михаэль, следом за которым беззвучно закрылись двери. Но, находясь под властным давлением демона, что, невзирая на свои слова, уверенно приближался, Филипп уже приготовился к своей неминуемой гибели.

— Нужно потолковать, — взяв за шиворот, он потянул его следом за собой на задний двор, — да только из-за вашего непростительного страха мне запрещено ступать на территорию храма.

— Не убивайте, прошу, не убивайте меня….

— Я пришел сюда не для расправы, а ради услуги.

— Услуги? — непонимающе взглянул на того священник.

— Моя госпожа решила принять поставленные ей условия, и завтра ночью будет проводить обряд без меня. Именно поэтому я и пришел к вам.

— И чем же я могу помочь? — с опаской поинтересовался Филипп. Всё же любопытства в нём было куда больше, нежели благоразумия.

— Признайтесь, то, что вы увидели сегодня, даже и отдалённо не напоминает то, что делали вы. Верно? — выпустив его, Михаэль чуть отошел, прислоняясь спиной к колонне, скрывшись во мраке здания.

— Я…

— По сути, вы еще ни разу толком не выходили с демоном Стефана на тот контакт, которого добилась Мария. А всё потому, что в расчудесном мире мёртвых она является вполне известной особой. Любой демон и прочая нежить, так и жаждет заполучить её жизнь. И причиной этому я, наш с ней контракт. То, что случилось в сегодня — лишь игра. Ему было интересно испытать моего контрактора, посмотреть, на что та способна. Теперь же между ними начнётся настоящий бой. Этот демон постарается уничтожить её, потому как другого выхода и возможности схлестнуться у него уже не будет. В любом случае остаться должен только один из них, и у того в руках вполне серьёзное преимущество — то, что из-за полученного приказа я не смогу приблизиться к своему хозяину до тех пор, пока его жизни ничего не будет угрожать. С одной стороны всё просто, но с другой же…

— Да, но чем же я смогу помочь? Вы ведь говорили, что у меня ничего не получается.

— Непосредственно в обряде вам участвовать ни к чему. Но есть моменты, о которых вы должны быть в курсе. Единственное что знает, Мария, так это каста, к которой тот относится. Иллюзион — его самое главное оружие, а потому помогите ей не потерять в предстоящем обряде рассудок. Моей хозяйке потребуется якорь — удерживающий её в реальности и я прошу именно вас стать им для неё. Все те писания о том, что во время изгнания рядом с экзорцистом присутствуют святые — сплошная чушь, придуманная для того чтобы священникам и экзорцистам было не так страшно. На самом же деле это бой один на один. Чья воля будет сильнее — тот и победит. Прежде я ещё никогда не волновался за Марию, потому как та всегда оставалась собранной и хладнокровной, но теперь же всё иначе. Она не спала уже несколько ночей, так что не удивительно, что когда речь зашла о человеке, которого мы всё это время искали, Мария, словно с ума сошла.… Боюсь, что эта тварь всё-таки сможет вывести её из равновесия или, того хуже, довести до безумия. А из-за того что оно не влечёт за собой гибели, я окажусь бессилен чтобы вмешаться и тогда…

— Ты волнуешься за неё? — не повел Филипп собственным ушам.

— Не стоит обольщаться, — отвернулся Михаэль, потупив взгляд на окружающей его тьме. — Не приписывайте мне подобные добродетели, не зная причин моих слов. Если она умрёт, то я не смогу получить желаемого.

— А как же мальчик, которого ты спас сегодня? Тебе и с него есть польза?

— Конечно, и заключается она в том, что благодаря этому, мне поверили вы, святой отец, и до сих пор продолжаете иметь с нами дело.

— Верно, так и есть, именно это заставило меня сделать вам поблажку. Хитро демон.

— Вот, — усмехнулся Михаэль — вы уже стали куда лучше понимать нашу суть. Похоже, эта встреча и для вас не проходит даром, а теперь послушайте внимательно. Как и в прошлый раз, он будет показывать Марии все её страхи и сомнения. Тем самым, не давая возможности закончить ритуал. Ваша же задача — говорить с ней или, куда лучше — разбивать все его иллюзии, но для этого будет мало просто её в них разубеждать. Ваши слова должны стать для Марии не пустой болтовней, а самой настоящей правдой, что станет достаточно серьёзной проблемой, если… — упомянув об этом, Михаэль вполне заметно напрягся. — Если он будет говорить обо мне. Ведь сейчас Мария подходит к своему приделу, подозревая меня в собственной корысти и во всех происходящих с ней тяготах.

— Но зачем мне это? — окликнул уходящего демона. — Зачем мне спасать жизнь той, кто по собственной воле стала проклятой?

— Потому что сейчас, она одна из тех, кто отделяет вас и многих других от преждевременной смерти.

Глава 12

— Святую воду, святой отец. Мне нужно очистить комнату.

— А ты уверена, что стоит начинать? — взглянул на Марию, что с самого утра показалась ему, сама не своя.

Чрезмерно замкнутой и отстранённой. Такой холодной, что казалось и вовсе неживой. Теперь, когда она стала так близка к желанному ответу, когда её поиски практически подошли к концу, казалось, что её собственная жизнь больше не имеет для неё значения. Не имело значения даже то, лжет ли этот демон или говорит правду. Из-за него она лишилась Михаэля и всё это только для того чтобы сейчас получить ответ…

— Филипп, я попрошу вас не вмешиваться в происходящее, а только помогать мне в чтении молитвы. Всё, что будет говорить Стефан, принадлежит лишь мне и только я, должна буду ему противостоять. Вам понятно?

— Вполне.

— Тогда приготовьтесь. Оба, — взглянула на болезненного вида парня. — Сегодня всё закончится, но для тебя это окажется невообразимо трудно. Предупреждаю сразу, когда демон покидает тело — это больно. Безумно больно. У некоторых даже останавливается сердце, но если ты будешь держаться до последнего, то всё может закончиться успешно.

— Я постараюсь, — слегка улыбнулся Стефан, от чего его измученное лицо превратилась в перекошенную маску.

— Главное не бойся. Будешь бояться и я не смогу с ним справиться.

Увидев утверждающий кивок, Мария крепко затянула верёвку у него на запястьях, привязывая к кровати и, взяв принесённый с собой Гримуар «Clavicula Salomonis», начала читать нужный раздел:

— Quam nisi quisque integram inviolatamque servaverit, absque dubio in aeternam peribit. Fides autem catholica haec est: ut unum Deum in Trinitate, et Trinitatem in unitate veneremur.

Словно находясь в трансе, Стефан пусто смотрел перед собой, после чего резко выгнулся, запрокинув голову, парня забило нервной судорогой, словно от электрического разряда. Гортань перехватило спазмом, изо рта выступила пена, и всё это безумие продолжалось ровно до тех пор, пока его бессвязные вопли, не приобрели вполне разборчивое созвучие.

— Милая девочка, какая же ты оказывается послушная, — растянулся демон в самодовольной улыбке.

— Появился, — насмешливо приподняла брови Мария.

— Как и обещал. Ну, надо же, как забавно, можно подумать у нас с тобой свидание. Если конечно не считать того перепуганного священника, что откровенно говоря третий лишний.

— Ну не думал же ты, что я приду к тебе совершенно одна? Возможно, в чём-то я и наивна, но не такая уж и дура, как ты считаешь.

— Хорошая девочка, очень хорошая… — снова рассмеялся демон, наслаждаясь возможностью заполучить в свои лапы подобную добычу.

— Neque confundentes personas, neque substantiam seperantes. Alia est enim persona Patris alia Filii, alia Spiritus Sancti: Sed Patris, et Fili, et Spiritus Sancti una est divinitas, aequalis gloria, coeterna maiestas, — его высокомерное самодовольство раздражало Марию.

— Заткнись! Какая грубость вот так вот сразу разбрасываться молитвами в мой адрес.

— Говори, кто тот человек! Где мне его искать?!

— Наивная, неужели ты думала, что я вот так вот легко и просто раскрою перед тобой все карты? — происходящее откровенно забавляло его, не позволяя игривой улыбки покинуть искусанные губы. — Думала, прочитаешь этот бред, и я начну молить тебя о пощаде?

Словно невидимой волной, что-то сильное отпихнуло ее назад, ударив о стену. Перед глазами тотчас пробежали моменты из жизни. Были они настолько мимолётны, что Мария даже и не успела в них как следует разобраться, но для демона этого оказалось вполне достаточно.

— Как мило, — игриво склонил голову набок. — А я-то думал, что всё окажется куда сложней. Игра только началась девочка так, что не вздумай разочаровать меня.

— Neque confundentes personas, neque substantiam seperantes. Alia est enim persona Patris alia Filii, alia Spiritus Sancti: Sed Patris, et Fili, et Spiritus Sancti una est divinitas, aequalis gloria, coeterna maiestas.

— Больно! — восторженно расхохотался, болезненно сжимаясь от испытываемой муки. — Сколько же боли ты мне причиняешь! Как интересно, какое интригующее начало!

— Милая…

Услышав это, Мария тотчас обернулась на спокойный женский голос, следом за которым из темноты появилась тень, став приобретать вырванные из сердца очертания. Стоящая перед ней женщина, была именно такой — какой она её помнила. Тоже лицо, волосы, одежда. Даже запах был всё таким же, как и два года назад.

— Красиво, — иронично усмехнулась девушка. — Да ты мастер своего дела. Интересно много ли людей попадается на подобные иллюзии?

— Милая…

— Ненужно. Моя мать мертва и я не столь глупа, чтобы поверить в эту дешевку.

— Помоги мне, — потянулась к ней женщина, извиваясь от адского пламени. — Почему ты помогаешь всем кроме нас? — взвыла, словно раненый зверь. — Мы же твоя семья! Я, отец и мальчики, мы все страдаем! Почему ты предала нас Мария?!

— Да брось же! — раздражено выдохнула Мария. — Этим фарсом ты бы мог обмануть какого-нибудь неопытного служку, ну уж никак не меня. Ни одна мать не стала бы называть своё дитя именем, которым её окрестил демон! К тому же, мои родители не просто убиты, их отдали в жертву демону!

— И, несмотря на это, — подал дух свой скрипучий голос, заставляя это видение исчезнуть, — ты не погнушалась, приняла помощь от такого же демона?

— Да. Я приняла его помощь в обмен на свою душу и только. Я не стала жертвовать другими и потому, этим ты меня не проймёшь, как ни старайся.

— Да… — недовольно скривился Стефан. — А ты не так проста, как кажешься.

— А вот ты слишком прост. Думаешь, другие действовали иначе? Я слышала всё это уже столько раз, что даже уже и не интересно.

— Зря ты так. Поверь, я куда сильнее.

— Каждый последующий говорит то же самое, что и предыдущий, — присела на кровать. — Я сильнее. Таких, как я ты еще не встречала. Я тебя уничтожу. Довольно скучно, — пренебрежительно поморщилась, заставляя демона рассвирепеть.

— Да, ты права, тебя не запутать подобным. Но тогда позволь мне показать тебе то, что смогло искусно ускользнуть от тебя.

Оглушенная его хохотом, сжавшись Мария, резко закрыла уши, а когда же смогла поднять голову оказалась стоящей в саду монастыря святой Патриции.

«А он хорош. Действительно куда изощренней предыдущих», — подумала неуместно усмехнувшись. В метре от неё прошел кто-то облачённый во всё черное.

— Михаэль…?

Но ответа не последовало. Мужчина лишь спокойно пошел вперед, принуждая её проследовать за собой. Его кожаный дублет оказался целым, из-за чего следовало только одно — это происходило до того как они столкнулись с Гамия.

Пока он чего-то или кого-то ожидал в саду монастыря, Мария стала неторопливо рассматривать его: «Совсем как человек. Дышит также как мы и смотрит на окружающий мир нашими глазами. Вот только что же он в нём видит? Чего ждёт от него?»

— Прости, что заставила ждать, — подбежала к нему Аврора. — Мария снова разозлилась, когда я начала говорить о тебе. Так что я снова убежала.

— Ничего страшного, — подтянув к себе, Михаэль встретил свою подопечную поцелуем. Нежно обнимая Аврору, он ещё долго не отпускал её. — Когда это закончится, мы наконец-то сможем быть вместе. Душа Марии последний фрагмент, завладев ею, мне уже ненужно будет существовать, заключая контракты. И тогда я смогу вернуться к тебе, чтобы уже никогда не расставаться.

— Знаешь, а мне ведь на самом деле понравилась Мария. Она такая сильная и независимая. Но её выбор ведёт лишь по одному единственному пути.

— Какая милая картина, верно? — зазвучало сверху. — Твой верный фамильяр и его любящая подопечная готова пожертвовать тобой ради себя.

Его ехидный хохот заполнил собой всё пространство, кружась в нём запутанными кружевами. Демон наслаждался своей властью, упивался силой. Ведь именно эти сомнения были самыми раздирающими и пожирающими её разум. Мария больше всего боялась оказаться преданной, брошенной и обманутой теми, кому сейчас доверяет. Милая и добрая Аврора, Франциско и Михаэль — мужчина, демон, который, не взирая ни на что, никогда не оставлял её в беде. И стать преданной ими — самое страшное, и жестокое из всего, что могло случиться.

— Больно. Правда, больно? Ну же Мария признайся, что ты чувствуешь, зная правду? Когда понимаешь. Понимаешь, как тебя могут предать. Как эти двое вонзают тебе нож в спину. Отвечай! Немедленно отвечай мне, ты, кусок мяса!

— Нестрашно, — взглянула Мария в серое небо, потом снова на этих двоих и, отвернувшись, пошагала прочь.

— Стой! Куда же ты? Стой! Так не должно быть! Это неправильно! Ты не можешь так просто оставить их! Оставить этих предателей!

— Неправда, они меня не предавали. Никто из них. Каждое сказанное Авророй слово — чистая правда. Я на самом деле выбрала путь, по которому мне суждено провалиться в бездну и, как сказала одна мудрая женщина, мне нужно с достоинством принять свою судьбу. Ведь только так я и останусь человеком, а потому, было бы глупо убегать, отрицая очевидное.

— Не смей уходить! Не смей так поступать девчонка! Ты не можешь так просто об этом говорить! Не можешь оставить их безнаказанными после всего того что узнала! Это неправильно! Неправильно!

Не обращая никакого внимания на его слова, Мария спешила как можно скорей покинуть эту иллюзию. Ту, на которую демон, сделал главную ставку и так нелепо проиграл. Ведь сейчас всё это уже не имело никакого значения, и у Марии не было ни времени, ни малейшего желания думать о подобном. Тем более тогда, когда речь шла не о ней, а о человеке, что балансировал на грани жизни и смерти.

— Qualis Pater, talis Filius, talis Spiritus Sanctus. Increatus Pater, increatus Filius, increatus Spiritus Sanctus, — зачитала так быстро, что только знающий мог разобрать смысл её слов. — Immensus Pater, immensus Filius, immensus Spiritus Sanctus. Aeternus Pater, aeternus Filius, aeternus Spiritus Sanctus. Et tamen non tres aeterni, sed unus aeternus. Sicut non tres increati, nec tres immensi, sed unus increatus, et unus immensus.

— Заткнись! — упав на спину, Стефан забился в судороге.

Подав Марии распятие, Филипп со страхом наблюдал за тем, как корчится от боли, лежащий в кровати человек. Человек, от которого сейчас осталась одна лишь оболочка. Никогда прежде святой отец ещё не видел ничего подобного. То, что она сейчас делала — было по-настоящему невероятно. Эта хрупкая девушка обладала такой сильной волей, что, даже прейдя к демону надломленной, совершенно не позволяла тому себя не то что поломать, но и малейшего шанса согнуть.

После начала ритуала прошло уже больше часа, и продолжать чтение в прежнем бодром темпе становилось всё труднее и труднее. Из-за того что не было Михаэля, она не могла даже немного передохнуть, а замена, в лице святого отца, не добавляла у неё уверенности. И всё же не воспользоваться его помощью, уже не могла.

— Филипп, закончите эту часть вместо меня, — попросила, передав книгу. — Нужен перерыв, иначе я потеряю сознание.

— Но я прежде никогда не читал ничего подобного.

— Это несложно. Читайте латынь и как можно уверенней, а если он заговорит, не слушайте и даже не вздумайте отвечать. А я пока перекушу.

Выходя под его неуверенное, но старательное бормотание, Мария поплелась к столу, за которым седели хозяева:

— Сидите, не стоит вставать.

— Но ведь вам что-то нужно, верно? Поэтому вы и вышли.

— Вообще-то я бы хотела съесть что-нибудь. Не думала, что всё затянется так надолго.

— У нас есть немного пшеничной каши. Если хотите то я могу…

— Подойдёт — присела за стол — и, если можете, нагрейте мне вина.

От недостатка сна её тело начало дрожать, словно продрогнув от холода. Обряд затянулся и девушка понимала, что всё может закончиться совсем не так, как бы того хотелось. Было уже далеко за полночь, и ослабшей, Марии было достаточно сложно собрать всю свою волю.

Пока она неспешно ела, сидящие напротив люди не произнесли ни слова, а только изредка поглядывали на спокойную девушку, что всем своим видом хранила леденящее душу спокойствие. Когда же девушка доела, хозяйка вскочила на ноги, ненадолго задержавшись у неё за спиной, убирая пустую тарелку. От подобного, Мария уже было хотела потянуться за ножом, чтобы защититься, но вовремя остановилась, понимая, что начинает действовать скорее инстинктивно, нежили осознано. В этот момент обычная жизнь показалась ей какой-то чужой и нереальной. А привычки, заставляющие постоянно находиться на стороже превращали в животное, которому совсем не место рядом с нормальными людьми.

Быстро выпив тёплого вина, она поспешила вернуться к Стефану и Филиппу, понимая, что сейчас вполне способна на какую-нибудь глупость. Священник неторопливо произносил каждое слово, даже не зная смысла половины из сказанного, в то время как демон даже и не пытался оказывать сопротивления. Вместо этого он спокойно впился в священника почерневшими глазами, совершенно не шевелясь даже тогда, когда та подошла ближе к Филиппу, Стефан никак не отреагировал на её появление. Но стоило только пальцам Марии соприкоснуться с кожаной обложкой, как он тут же перевёл на неё почерневший взгляд.

— Очень рад снова видеть вас, моя дорогая, а то этот священник уже тоску зелёную на меня успел нагнать. В его жизни совсем не было ничего интересного. Ты же, по сравнению с ним, просто лакомый кусочек. Столько скрытой боли, столько пролитой крови, грехов, сомнений и страхов.… Да, Мария — ты настоящий клад для наших забав! И мне чертовски весело наблюдать за тем, как после нашей очередной битвы, в тебе остаётся всё меньше и меньше веры.

— Рада слышать, что смогла доставить тебе столько радости, но пришло время заканчивать.

— Как жестоко девочка, — сыронизировал демон. — Может, всё-таки ещё немного позабавимся? Не думаю, что ты ещё хоть с кем-нибудь была так близка.

— Не переоценивай себя, — съязвила, когда тот облизнул губы.

— Взгляни на меня! Взгляни на меня девочка! Видишь? Ты видишь меня?! Смотри как можно внимательней! Моё имя в моём лице, во всех моих тысячи лицах!

Устремив на него взгляд, Мария осознала, что перед ней уже совсем другой человек. Теперь же, видя, чьи именно глаза в неё впиваются, она испуганно остолбенела, впадая в истерику.

— Нет, этого не может быть! Ты же мёртв! Он убил вас! Всех вас!

Но появившийся в Стефане облик словно ведение, призрак, вышел из его тела, направляясь прямиком к ней.

— Мёртв. Мёртв?! — насмешливо закричал что есть силы. И как же я мог умереть, не доведя до конца начатого? Думаешь, что сможешь убежать?!

Очертания комнаты стёрлись, скрывая под собой всех кроме неё и выскальзывающих из пространства мужчин. Отступая, Мария почувствовала, как кто-то крепко схватил её за лодыжку и дернул на себя. Ударившись головой о пол, она ненадолго потеряла сознание, возвращение к которому сопровождалось головокружением. Сотрясение сразу дало о себе знать… Пронизывающий звон, подавил все остальные звуки, а помутневший взгляд не мог, как следует сфокусироваться ни на одном предмете…

— Ну-ну, — наклонилась к ней чья-то тёмная фигура. — Будь хорошей девочкой, иди ко мне. Пришло время вернуться в ту ночь милая. Давай всё изменим.

— Нет… не надо… — попыталась она привстать, но подкатившая к ней тошнота не позволила этого.

Настойчивое ведение проникло внутрь её сознания вместе с липкой кровью на руках, вместе с огнём в камине и болью на запястьях.… Взвизгнув от неожиданности, Мария почувствовала, как по её телу пробегают мерзкие прикосновения. Мужчина дернул её за грудки — разрывая рубашку. Крепкая рука сжали грудь, зубы впились в сосок, втягивая себе в рот.

Боль. Омерзение. Стыд и страх. Много, очень много страха. Она кричала, вопила, извивалась под его массивным телом. Пыталась сбросить с себя, но тот лишь провёл языком от груди до самого рта, касаясь стиснутых губ. Липкие пальцы выпустили грудь, и Мария с ужасом ощутила, как горячая рука скользит у неё по ноге, задирая юбку до самой поясницы. Обнажённый кожей она отчётливо ощущала, как во внутреннюю сторону бедра упирается что-то большое и твёрдое.

— Нет! — завопила что есть силы, истерично отбиваясь от него, видя, как тот потянулся к шнуровке своих штанов. — Нет! Нет! Ни за что!

— А ну заткнись! — со всей силы ударил её по лицу, от чего перед глазами появились белые вспышки, а затем ещё раз и ещё. Он бил ей до тех пор, пока рот Марии не наполнился кровью, и она уже не могла сопротивляться. — Ну вот, теперь я вижу, что ты хорошая девочка.

— Нет… — простонала из последних сил, впадая в настоящую истерику.

— Мария, — звал какой-то далёкий голос — Приди в себя Мария! Ну же, очнись! — крепкая пощёчина обожгла лицо. — Да очнись же ты, в конце концов!

— Филипп? — наконец-то поняла, кому принадлежит доносящийся до неё голос.

— А теперь вспомни. Ну же, вспомни, как всё было! Этот человек из твоего прошлого, а демон не может повернуть время вспять,… он только показывает то, чего ты больше всего боишься.

— Так и есть, — взорвалась Мария, впившись пылающим взглядом в ненавистную иллюзию. — Ты мёртв. Твоя плоть давным-давно сгнила, а кости покоятся в земле. Михаэль убил тебя, убил по моему приказу! Ita ut per omnia, sicut iam supra dictum est, et unitas in Trinitate, et Trinitas in unitate veneranda sit. — начала читать, не зная, в какой стороне находится Стефан, скрываясь от её взора в этой иллюзии. — Qui vult ergo salvus esse, ita de Trinitate sentiat. Sed necessarium est ad aeternam salutem, ut incarnationem quoque Domini nostri Iesu Christi fideliter credat.

Когда же иллюзия наконец-то исчезла, она подскочила к кровати. Окропив парня святой водой, внимательно наблюдая за тем как капли разъедают его хрупкую кожу, Мария попыталась определить, сколько ещё потребуется до конца обряда. Две трети молитвы уже прочтены, но этого всё равно оказалось недостаточно.

— Какая же ты всё-таки замечательная! — радостно засмеялся демон. — Какая интересная маленькая девочка! Теперь-то я понимаю, почему этот отступник так сильно привязался к тебе! Думаю ему также весело!

В этот момент показалось, что его поведение сродни безумию. Широко раскрытые, выпученные глаза смотрели в разные стороны, по подбородку бежали слюни как у бешеного пса, но вся эта отвратительная картина не могла не порадовать. Дух постепенно терял возможность управлять телом Стефана и уже не мог, а значит, ещё немного усилий и она наконец-то сможет его изгнать.

Но собравшись продолжить изгнание, Мария тут же почувствовала, как что-то невидимое откидывает её от кровати, унося прочь из комнаты. Происходящее было таким медленным, словно она прибывала в алкогольном дурмане. Закрыв глаза, готовясь удариться о стену, она опустилась на кровать.

— Пора вставать. Ну же Мари…

— Франциско, я что уснула?

— Да ты и не просыпалась, — добродушно улыбнулся. — Мы уже заждались, — присел около неё, целуя в висок.

— Кажется, я схожу с ума… — прошептала себе в ладонь, начиная теряться в том, где реальность, а где вымысел.

— О чём это ты?

— О.… Прости, сама не знаю, что это на меня нашло, — улыбнулась своему любимому рыцарю.

— Спускайся. Мы уже заждались.

Проводив Франциско нежным взглядом, Мария зарылась пальцами в длинные волосы, пыталась вспомнить происходящее. Что же с ней было всего пару минут назад? Или… это ей снилось? Всё было как в тумане. Смутные, непонятные обрывки желаемого, то и дело ускользали от неё…

Одевшись, она неторопливо пошла вниз. Странно чувство, что всё это уже было ей знакомо, никак не покидало. Она уже когда-то просыпалась в этой спальне, надевала этот халат, спускалась по этой лестнице…

Пройдя через широко раскрытые двери, Мария увидела яркие цветы и сочную траву её сада. На аккуратной веранде стоял небольшой стол с четырьмя стульями, на одном из которых, сидел Франциско, к огромному удивлению Марии, держа у себя на руках младенца.

— А вот и мамочка, — встал, подходя к ней. — Чарльз, скажи Клер, пусть накроет на стол.

— Хорошо папа, — согласившись, пробежал мимо неё мальчик трёх лет.

— Мари, милая, присаживайся.

— Доброе утро Кайя, — взяла на руки младенца. — Я так по тебе скучала, моя ты сладкая девочка.

— С днём рождения мама! — вернувшись, прокричал мальчик, крепко прижимаясь к её ногам.

— Ах да, — обнял её Франциско — с днём рождения милая.

— Спасибо, — приняла от него самый сладкий в мире поцелуй, — и что же у нас на завтрак?

— Твой любимый пирог.

— У…. А сегодня и впрямь праздник, — наслаждаясь этой мечтой, Мария постепенно начала в ней растворяться.

— Какая упоительная картина лучезарной семейной идиллии, — насмешливо раздалось у неё за спиной.

— Кто ты? — обернулась, продолжая держать у себя на руках младенца.

Знакомый мужской силуэт был объят настолько густой тьмой, что было сложно, как следует рассмотреть его привычные очертания. Показалось, что всё вокруг наэлектризовалось, воздух стал цепким и тяжелым.

— Решила уйти от меня Мария? Неужели ты на самом деле думаешь, что я позволю тебе это сделать?

— Кто это Мари? — метнулся к ней Франциско, забирая малышку.

— Я… не знаю…

— Я же говорил, — глаза незнакомца блеснули кровью — что не позволю тебе уйти. Говорил, что уничтожу всё, что способно забрать тебя у меня. Всё…

— Убей его! — закричал рыцарь, видя как маленькое тельце Чарльза, рухнуло к их ногам. — Убей этого демона!

— Но я не могу сделать этого пока он внутри Стефана, — опустила Мария взгляд на появившийся в руке нож.

— О чём это ты?

— Пока он продолжает удерживаться в человеческой оболочке, я буду вынуждена навредить Стефану.

— Нет никакого Стефана! — взглянул ей в глаза рыцарь, так сильно дёрнув, что закружилась голова. — Ты бредишь!

— Я… не понимаю.

— Ты должна убить его!

— Не могу…. Прости меня, Франциско, но его…. Я не могу…

— Предательница! — закричал Франциско. — Ты такая же, как и он! Ты такая же чернь!

— Нет. Франциско, нет, — испуганно потянулась к нему окровавленными руками.

— Лжешь! Ты предала нас! Предала ради этого чудовища! Ты не заслуживаешь того чтобы жить. Умри!

Мария не могла понять, что же происходит. Голос Франциско гипнотически нашептывал всего одно слово, от которого стало приторно дурно. Слабое сознание уже не могло подчинить себе тело, не могло управлять его движениями, когда сжимающая оружие рука стала медленно подносить остриё к горлу. А любимый голос продолжал нашептывать дурманяще-сладкое «умри»…

— Мария! — тряхнул Филипп оцепеневшую девушку, стараясь привести в чувства. — Это иллюзия! Обман!

— Проклятый священник, — метнув в парня недовольный взгляд, демон отшвырнул его прочь лишая возможности говорить. — Больше я не позволю тебе вмешиваться!

Прикованный к стене, беспомощно наблюдая за тем, как в реальности одурманенная Мария подносит нож к горлу, Филипп начал торопливо читать молитву, стараясь хоть на немного ослабить столь сильное воздействие демона.

«Anima Christi, sanctifica me. Corpus Christi, salve me. Sanguis Christi, inebria me. Aqua lateris Christi, lava me. Passio Christi. conforta me, — из последних сил обращаясь ко Всевышнему, святой отец понял, что становится легче. — О bone lesu, exaudi me. Infra tua vulnera absconde me. Ne permittas me separari a te. Ab hoste maligno defende me. In hora mortis meae voca me. Et iube me venire ad te, ut cum Sanctis tuis laudem te in saecula saeculorum. Amen».

— Не верь… — наконец-то удалось прохрипеть Филиппу. — Это обман… Мария это обман…

Демон метнул в него пожирающий взгляд, от которого священника заколотило. Горло сжало с какой-то невиданной силой, от чего тот начал задыхаться.

— Франциско… — продолжала смотреть на любимого мужчину, затуманенным взглядом. — Прости меня.… Прости, что выбрала жизнь частью, которой ты не стал.… Прости, что цена нашего счастья оказалась для меня слишком высока. Мне жаль Франциско, как же мне жаль… — закрыла глаза, опуская голову. — Ну а ты! — процедила сквозь зубы Мария. — Да пошел ты и вся эта сказка! Эта жизнь принадлежит той, которую я в себе убила! И не тебе показывать мне всё это! Ita ut per omnia, sicut iam supra dictum est, et unitas in Trinitate, et Trinitas in unitate veneranda sit. Qui vult ergo salvus esse, ita de Trinitate sentiat. Sed necessarium est ad aeternam salutem, ut incarnationem quoque Domini nostri Iesu Christi fideliter credat.

Слова Филиппа надкололи созданную иллюзию, позволив девушке прейти в себя. Всё ещё покачиваясь от головокружения, она смогла привстать, заставляя себя собраться с мыслями и отогнать стоящую перед глазами пелену забвения.

— Ты со мной? — освободившись от оков демона, юноша поспешил к Марии, тревожно всматриваясь в одурманенное лицо.

— С вами святой отец.

— Ты где-то минут на десять отключилась. Как себя чувствуешь?

— Лучше и быть не может, — поднялась с колен. — Похоже, что мы наконец-то приблизились к последнему акту. И пришло время заканчивать нашу игру. Тебе больше нечего мне показать.

— И ненужно, — заулыбался дух. — Пусть я и не смог справиться с тобой, но выиграл достаточно времени. Прости девочка, но Стефана здесь больше нет, — иронично пожал плечами. — Теперь ты уже ничего не сможешь сделать!

— Эй, — разочарованно обратилась Мария непонятно к кому, — и долго ты там ещё прохлаждаться собираешься? Сделал пакость и не придумал ничего лучше, чем убежать от ответственности? Ни один настоящий мужчина не поступил бы так.

— О чём это ты? — поднял на неё взгляд демон. — Совсем из ума выжила? Сказал же, что его тут больше нет.

— Думаешь тебе сейчас хуже всех? Думаешь, вот так вот бессмысленно потратив свою жизнь на какую-то нежить — уплатишь долг перед Софией? Считаешь, что она простит тебя, если ты заплатишь своей жизнью за жизнь её ребёнка?

— Ты…

— Идиот! — с такой силой ударила парня по лицу, что разбила ему щёку — А ну слушай, что я тебе говорю! — резко тряхнула, схватив за грудки. — Не смей так просто уходить! Ты должен встать на ноги и прийти к ней прося прощения! Посмотри на меня Стефан! Немедленно посмотри на меня! Думаешь, я безгрешна?! Да я по самое горло погрязла в грехах, но не убегаю от этого. Не убегаю от ответственности за свои поступки. Так почему же ты считаешь себя выше всего этого?! — снова наградила пощечиной. — Почему в тебе столько высокомерия и гордыни, что ты посчитал себя куда лучше всех тех, кто продолжает жить, искупая свои грехи? Отвечай мне! Немедленно отвечай! Ты считаешь себя лучше?!

— Нет! — наконец-то закричал что есть силы Стефан. — Я не лучше, а намного хуже! Во мне недостаточно сил, чтобы жить и нести эту ношу! Я боюсь взглянуть ей в глаза, когда приду просить прощения! Неужели ты не видишь, как я слаб? Посмотри на меня! Посмотри как можно внимательней. Я отвратителен! Я стал чудовищем, поэтому не имею права закончить свою жизнь иначе!

— Идиот! Неужели ты до сих пор не понял? Ты отнял у Софии жизнь и теперь должен отдай ей взамен равнозначную цену. Но даже теперь, пытаешься убежать от своего долга. Пытаешься самостоятельно распорядиться жизнью, что уже не принадлежит тебе.

— Нечестно, это нечестно. Я не хочу, я больше не хочу жить…

— Не смей убегать! — удерживать парня в сознании становилось куда сложней ожидаемого. Он совершенно отказывался оставаться в реальности, где его мучило чувство вины. — Смотри мне в глаза Стефан!

— Не могу…

— Я отпущу тебя! Обещаю что отпущу, но прежде ты должен мне помочь. Скажи мне его имя. Скажи мне его имя Стефан!

— Не могу. Он говорит, что если я поверю тебе, то ты уже не дашь мне уйти.

— А если я отвечу, что отпускать тебя хочу вовсе не я? Что если это София не хочет с тобой расставаться?

— Неправда! — закричал абсолютно безумным голосом.

— Это он тебе так сказал?

— Он никогда не врет.

— А если я смогу доказать тебе что мои слова правда, ты откроешь мне его имя? Если я докажу, что София на самом деле тебя простила.

Стефан молчал, и Мария поняла, что наступил самый подходящий момент. Он начал сомневаться в том, что было прежде сказано демоном и если не сейчас, то возможно другого шанса у неё уже и не будет.

— Знаешь что это? — достала что-то из кармана. — София дала мне это сегодня утром. Я рассказала ей, что сейчас происходит с тобой и пообещала помочь. Мне пришлось дать слово, что я не позволю тебе умереть.

— Не верь! Она врёт! Всё врёт! — закричал демон, мечась по кровати, словно ему выкручивают суставы. — Тебе не суждено быть прощенным! Никто не простит тебя!

— Прощает, — надела ему на шею шнурок с деревянным солнцем, тем самым которое так сильно любила София. — Её родители узнали о другом мужчине. Узнали, что у неё был от него ребёнок. Опороченная, никому ненужная. Понимаешь, каково ей будет, если ещё и ты от неё отвернёшься?

— Ар.… Не смей, мешок с костями…! — прошипел появившийся дух. — Не смей произносить моё имя…!

Наблюдая, за тем как извивается и выламывает в конвульсиях тело Стефана, перепуганный священник забился в угол, продолжая, втискиваться в стену. После того, как Мария смогла прийти в себя, Филипп больше не мог принимать участия во всём этом кошмаре. Он не понимал, о чём они говорят, не понимал, как именно обстоят дела.

Голова заболела, и захотелось спать. Ощущение было такое, словно из него пытаются вытянуть всю силу. С каждой минутой его руки становились всё тяжелее, тело обмякло. Веки постепенно начали закрываться, и Филипп уже был готов к тому, чтобы окунуться в сладкий сон.

— Вот только вас мне тут ещё и не хватало! — разозлено крикнула Мария, окотив того остатками святой воды. — Совсем ума лишились?! Соберитесь или он и вас приберёт к своим лапам!

Ошарашенный священник потерял дар речи от подобной неожиданности. Убрав с лица капли, он осмотрелся словно после пощечины.

— Мне и так нелегко с ним справиться, а тут ещё и вы его подпитывать стали! Соберитесь и начинайте читать молитву!

— Помогите! — простонал Стефан. — Помогите мне…

— Не могу, — повернулась к нему Мария. — Теперь ты должен сам сделать всё для того чтобы освободиться. Заставь его назвать своё имя.

— Ар… — замолчал не в состоянии договорить — Ар… Ты не получишь его! Я не отдам его!

— Qui passus est pro salute nostra: descendit ad inferos: tertia die resurrexit a mortuis. — опустилась настолько близко к его разозлённому лицу, что почувствовала на своей коже горячее, прерывистое дыхание. — А мы ведь можем ещё долго так развлекаться.

— Отправляйся в Ад! — завопил ещё сильней, и девушка поняла, что это конец, наконец-то ей удалось ослабить демона, лишая любого сопротивления.

— В своё время. Ascendit ad caelos, sedet ad dexteram Dei Patris omnipotentis: inde venturus est iudicare vivos et mortuos.

Резко дёрнув руку, заточенному духу всё же повезло высвободиться, но он так и не успел ею воспользоваться. Мария успела перехватить его бросок прежде, чем бы её шея оказалась в удушающих тисках.

— Назови мне своё имя! Во имя Отца и Сына и Святого Духа назови мне имя!

— Арак! — разнеслось по всему дому раскатами грома. — Арак!

— Вот и всё, твоё имя теперь принадлежит мне.

— Сдохни с ним на устах мразь!

— Где он? Отвечай, где этот контрактор! Ну, уж нет, — резко открыв ему рот, Мария вставила в него рукоять ножа. — Я не позволю тебе откусить язык. Так что так просто ты от меня не отделаешься. Ad cuius adventum! Мне продолжать?! Теперь я могу измываться над тобой столько, сколько сама того пожелаю!

— Это гора… — задыхаясь, пробормотал демон, понимая, что ему уже никуда не деться, — Ангельская гора. Он сейчас там.

— Архангела Михаила?

— Да…!

— Ad cuius adventum omnes homines resurgere habent cum corporibus suis Arak: et reddituri sunt de factis propriis rationem. Et qui bona egerunt, ibunt in vitam aeternam: qui vero mala, in ignem aeternum. Haec est fides catholica, quam nisi quisque fideliter firmiterque crediderit, salvus esse non poterit.

— Я… заберу тебя с собой… — прошипел перед её последним словом.

— Amen!

* * *

— Мария! — в этой, всепожирающей боли, оклик её фамильяра стал единственным, что удалось услышать.

«Михаэль…?» — смотря в потолок, она никак не могла понять, что же происходит. Всего за одно-единственное мгновение, тело оказалось объято мучительным пламенем. Показалось, что боль стала целым миром, стала самой жизнью — поглотившей всю её целиком… Руки… ноги… грудь… всё.… Всё ныло и резало…

— А! — не сдержавшись, она закричала, как ещё никогда в жизни себе того не позволяла.

— Тише Мария, тише… — взволновано смотрел на неё Михаэль, держа у себя на руках. — Всё будет хорошо, не бойся, всё будет хорошо.

Он успокаивает её,… но почему? Из-за чего? Никак не могла понять. Почему ей стало так больно? Почему не может пошевелиться? Перед глазами всё поплыло лишая девушку сознания…

— Что с ней? — непонимающе взглянул на Михаэля священник.

— Всё плохо. Очень плохо, — крепко закутал Марию в плащ, так чтобы та оказалась полностью обездвижена. — Оставляя тело Стефана, эта тварь проникла в неё. Но из-за того, что она контрактор и ни одному другому демону не позволено вмешиваться в заключённый между нами договор, то тот… Дьявол! Нужно как можно быстрей унести её отсюда.

— Давай я.

— Я сам это сделаю, — отказавшись, Михаэль быстро понёс её к выходу. — Лучше поговорите с перепуганными родителями, и объясните им всё как следует.

— Просто… — бежал за ними священник — ей понадобится лекарь, а находится тот в другой части города. Поэтому будет гораздо удобней, если я отнесу Марию в собор, а ты за это время доставишь его к нам.

— Не стоит, я….

— Не глупи! Понимаю, что ты боишься, но помощь лишней не будет. Ну же! — настоял, видя, что Михаэль остановился.

— В чём дело? — испуганно смотрели на них хозяева, видя лишенную сознания девушку.

— Не волнуйтесь, — взглянул в их сторону Филипп. — Со Стефаном теперь всё хорошо. Можете идти к нему.

Разойдясь с перепуганными родителями, мужчины наконец-то смогли выйти на улицу. Пробежав мимо них, родители скрылись за дверью спальни.

— Поспешите в собор святой отец, — даже не взглянул на него Михаэль. — Я перенесу Марию, а затем сразу же направлюсь за знахарем. Думаю, что у неё сломаны кости и возможно, что… все. То какую она сейчас испытывает боль и представить сложно, а потому будьте с ней как можно аккуратней.

— Обещаю.

Видя, как демон обратился в огромные клубы дыма, тотчас исчезая из виду, Филипп со всех ног бросился к собору. Поспешно взбежав по лестнице, святой отец распахнул дверь, впиваясь глазами в лежащую на кровати девушку. Присев около неё, он впервые осознал какой же, на самом деле серьёзной, оказалась сложившаяся ситуация. Перед ним сейчас лежал не живой человек, а, куда скорее, его жалкое подобие. Еле прослеживающееся прерывистое дыхание, побледневшая кожа и только неестественный жар её тела, свидетельствовал о том, что ещё не всё потеряно.

— Филипп…

— Д-да….?

Единственные произнесённые Марией слова, заставили его вздрогнуть от неожиданности.

— Ему не позволено входить… Я запрещаю…

— Хорошо, — не успел пообещать выполнить эту просьбу, как та снова лишилась сознания, спасаясь от боли.

Наконец-то подготовив девушку к появлению доктора, Филипп, постарался взять себя в руки в этом томительно-долгом ожидании. Тяжелый стук в двери заставил вспомнить о том, что кто-то из клириков наверняка закрыл собор в столь позднее время. Сорвавшись с места, парень поспешил к главному входу.

— Доброй ночи святой отец, — вяло поздоровался с ним сонный лекарь за спиной которого, стоял молодой помощник.

— И вам, — нелепо скривилось лицо священника в старательной улыбке. — Благодарю, что смогли откликнуться так поздно.

— Меня предупредили, что это срочный вызов, так что не стоит терять времени, — направился пожилой лекарь следом за Филиппом в сторону необходимой комнаты.

— Михаэль, тебе нельзя туда, — преградил тому путь священник.

— Уберите руку святой отец или я вам её сломаю, — перевёл на него демон бездушно-хищный взгляд.

— Это приказ! — еле успел выкрикнуть Филипп удаляющемуся мужчине.

— Что?

— Неужели не понятно? Она же…

Настала неловкая пауза. Святой отец хотел сказать: «Мария не хочет, чтобы ты видел её в подобном виде», но не смог. Это были чужие слова, не принадлежащие ему. После своего грубого тона, Филипп ждал возражения, ждал, что демон разозлится, вскипит, не сдержится и причинит ему вред. Но вместо этого тот застыл на месте, впитывая в себя каждый мучительный стон своего контрактора.

Мария не позволяла ему приблизиться, не позволяла сделать ни одного шага к ней на встречу. Цели её слов крепко-накрепко сковали его тело, лишая возможности пошевелиться. Сейчас, всё на что был способен Михаэль, ждать, когда же дверь её комнаты наконец-то откроется и появившейся знахарь.

— Может кто-нибудь из вас сможет мне объяснить, — вышел к ним лекарь спустя целый час отсутствия. — Как этот мальчик умудрился сломать себе столько костей? По нему словно целое стадо прошлось, — но ответа не последовало. — Понятно, значит, ответа я от вас не дождусь, — присел на скамью, вытирая вспотевший лоб. — Я не стал его пытать, потому могу сказать только о тех костях, в которых уверен наверняка. У него в нескольких местах сломаны кости ног, трещина в тазу, раздроблены запястья и кисть левой руки. К тому же на правой полностью выбит локтевой сустав. По сути, можно сказать, что он полностью лишен обеих рук. Я не стал лишний раз освобождать его грудную клетку от перевязки, к тому же сейчас та помогает костям оставаться в нужном положении. Но даже с ней я точно могу сказать, что у парня сломано: пять рёбер, ключица и обе лопатки. Но самое главное, так это то, что у него треснул череп в височной доле. И только благодаря тому, что его тело вовремя оказалось, как следует затянуто, осколки костей не смогли причинить серьёзного ущерба ни мышцам, ни сосудам. Но жить парню осталось не дольше нескольких дней, если конечно все его мучения можно так назвать. Мне пришлось дать ему макового молока с белладонной, чтобы он хоть немного передохнул, но в любом случае за ним нужен постоянный присмотр. Если парень как-то неосторожно повернётся во сне, то неизвестно чем всё это может закончиться. Поэтому, я бы не оставлял его ни на минуту без присмотра. Жозеф, будь добр оставь отцу Филиппу бутылочку с белладонной. Вам придётся давать её каждый раз, когда будет прекращаться действие предыдущей дозы. В противном же случае он может умереть от болевого шока.

Проводив его, Филипп как отрешенный уставился на бутылочку, что покоилась у него в руке:

— Что он сказал?

— Он сказал что через два дня моя госпожа умрёт, — яростно сжал руки, стискивая зубы до противного скрипа, — а я даже не могу к ней приблизиться до тех пор пока не получу на это позволения.

— Он сказал, что Мария умрёт? — переспросил, словно желая услышать совсем другую трактовку этих слов.

Но, ничего не ответив, Михаэль отрешенно прошел мимо потерянного священника. Вот и настал тот самый конец, предчувствие которого не давало ему покоя. Конец, о котором уже несколько раз говорила и сама Мария. Теперь её жизнь измеряется часами проведёнными в наркотическом дурмане, из которого она может так и не вернуться…

Мысли полностью исчезли из его головы… Кто он? Что делает…? Куда бредёт…? И что ищет? … Разве этому есть смысл?… Нет, просто пустота… ни боли, ни страха — ничего.… Всё кончено.… Появилось чувство, словно вся его жизнь до этого момента была сном, и вот, он проснулся…. Лишив себя жизни… Больно думать. Нет, просто невозможно, а разве в несуществующем разуме способны возникнуть хоть какие-нибудь мысли? Он ведь даже не понимает куда идёт, куда хочет прийти, а может он отчего-то убегает?

Нет, всё слишком просто, в эту самую минуту Михаэль прекратил своё существование. Исчез с лица земли, оставив лишь оболочку.… Ушел куда-то далеко, настолько далеко, что весь этот мир перестал казаться реальностью. И, единственное, что он смог запомнить из окружающей его темноты, что… кричит…

— Тише девочка, сейчас я дам тебе лекарства и боль пройдёт. Доктор запретил тебе много шевелиться, — улыбнулась Марии незнакомая женщина, приглушая болезненный стон.

— Что со мной? — опустила взгляд на полностью перебинтованные конечности. — Неужели всё так плохо?

— Помни что на всё воля Божья, — протянула та кружку с водой. — Сильно болит?

— Терпимо. Позовите, пожалуйста, отца Филиппа, я хочу поговорить с ним.

— Святой отец сейчас на службе, но как только освободится, я обязательно его позову.

— Спасибо, — бессмысленно уставилась в потолок Мария.

Голова кружилась, висок пробивало острой резью, а обессиленное тело сводило от обжигающе-мучительной боли. Пошевелить руками оказалось практически невозможно. Единственное, на что хватило сил и выдержки, слегка дрогнуть пальцами правой руки.

— Хорошо выглядишь, — с самого порога улыбнулся ей священник. — Куда лучше, чем вчера.

— Как всё прошло?

— Решила сразу о деле? Я тебя порадую, — подошел ближе, присаживаясь около неё. — Его родители приходили на утреннюю службу. Очень извинялись за то, что не поблагодарили нас ещё ночью. Спрашивали всё ли с тобой в порядке…

— И что вы им ответили?

— Сказал, что несколько дней нужно будет отдохнуть, и ты сможешь лично принять их благодарность.

— А если серьёзно? — хладнокровно поинтересовалась Мария, готовясь к абсолютно любому ответу. — Я ведь не вчера родилась, Филипп, и не первый раз оказываюсь в руках лекарей. Не могу, как следует пошевелить ни рукой, ни ногой. Голова болит, и дышать сложно.

— Ничего, — искусственная улыбка не сходила с его бледного лица, — вот полежишь немного, и всё будет хорошо.

— Филипп, человека, который может просто отлежаться, не станут накачивать белладонной. Поэтому, пока ещё могу здраво мыслить, хочу знать, что со мной.

— Лекарь… не мог ничего сделать. У тебя слишком много переломов и даже если бы ты поправилась, то уже не смогла…

— Если бы поправилась… — выделила последние слова, отворачиваясь от парня. — Значит, уже не поправлюсь. Я умираю?

— Мария…

— Понятно. Если можно, то оставьте меня одну. Я бы хотела отдохнуть.

Выполнив её желание, Филипп вышел вон. Сейчас он ничего не мог, как следует сказать. Хотя… Разве можно сказать что-либо толковое человеку, которому осталось жить чуть дольше суток? К тому же, Михаэль так и не вернулся и вся забота о Марии, прямиком легла на его плечи, тем самым лишь усугубив текущее положение дел.

Продолжив заниматься своими привычными делами, Филипп больше не заходил к девушке, решив дождаться, когда его сами позовут. Так день подошел к концу. И также сыро и бесцветно начался следующий день. Священник с ужасом ждал, когда же его позовут, понимая, что через столько времени единственное что будет между ними с Марией — прощание.

— Как она, Югетт? — подошел Филипп к седелке, пока та управлялась на кухне.

— Всё так же, как и прежде. Вы ведь не видели её со вчерашнего дня, святой отец, — присела около него женщина, — а теперь дела у девочки совсем плохи. Лежит словно живой труп. Практически не говорит и, конечно же, не двигается. Картина прямо сказать не совсем приятная. Снова отказалась от завтрака, сказала, что не стоит впустую переводить на неё продукты. И практически не принимает маковое молоко с белладонной, хотя я всё равно стараюсь понемногу добавлять его в воду, чтобы эффект не успевал пройти.

— И не смущает вас, давать Марии наркотик против её согласия?

— Отнюдь. Я прекрасно понимаю, что вы злитесь на меня за мак, но мне становится больно только от одного её вида. Можете ругать меня за это столько, сколько посчитаете необходимым, но по-другому нельзя. Оставлять её в подобном виде — жестокость, а я не могу возложить подобное на себя. К тому же, если бы это было так плохо, как вы об этом говорите, то лекарь бы его и не оставил.

— Может и так, но нам всё равно стоит уважать её мнение.

— Как скажите, но поймите и меня. Час за часом видеть, как на твоих глазах в муках чахнет ребёнок — не самое приятное, что может быть.

— Понимаю. Вот только от этого становится только тяжелей.

— У вас слишком большое сердце святой отец. Постарайтесь поберечь себя, ведь у нас только вы один.

— Не переживай за меня Югетт, лучше возвращайся к Марии и как следует, присмотри за ней. Ведь кому-кому, а ей сейчас нужна поддержка куда больше.

Уйдя в конюшню, Филипп пропал из виду на несколько часов. И всё это время Мария терпеливо ждала его появления. Святой отец был первым, с кем она хотела поговорить, а уже после позвать к себе Михаэля. Драгоценное время утекало от неё, но, сколько бы Филиппа не искали, не могли найти ни в соборе, ни во внутреннем дворе.

В какое-то мгновение стало очень грустно.… Ну почему в подобный момент она совсем одна? И ответ не заставил себя ждать: всё из-за того что именно так она и прожила свою жизнь. Бесконечное отстранение от людей сделало своё дело.… Не подпуская к себе никого, Мария позволила одиночеству завладеть её сердцем. Всех кто был к ней добр она либо потеряла, либо прогнала прочь.

— Прости меня Михаэль, какая же я только дура. — мимолётная улыбка лишь на мгновение осветила её глаза, тут же погаснув.

— Вот уж, и не подумал бы, что когда-нибудь услышу подобные слова из ваших уст.

Мария лишь рассмеялась, бросив спокойный взгляд на стоящего возле окна демона. Прислонившись к стене, сложив на груди руки, он даже не поднял головы, лишь чуть покосившись на неё «улыбающимися» глазами.

— Ты всё-таки появился, и как всегда вовремя.

— Можно сказать без пяти минут.

— Сначала я хотела переговорить с Филиппом, а уже после позвать тебя, но он пропал непонятно где.

— Не стоит быть к нему слишком строгой Мария, — присел на край кровати, — парнишке страшно, думаю, ты и сама это понимаешь. К тому же, сейчас он не так уж и далеко.

— Я прекрасно понимаю его страх, но теперь всё хорошо. К тому же, сейчас мне намного интересней как это у тебя получилось прийти сюда, прежде чем я отменила приказ?

— А вот и не верно, — снова улыбнулся, не сводя с неё нежного взгляда. — Отменили. И как только это случилось, я не заставил себя ждать.

— В любом случае мне уже всё равно. Я уже давно хотела сказать тебе это, но всё возможности не выпадало. Прости меня за Ивон. Знаю, что не должна была тогда злиться. В том, что произошло, не было твоей вины, — лёгкая улыбка не покидала её измученного лица, но от этих слов глаза предательски покраснели, срываясь на слёзы. — На самом деле я злилась только на саму себя. Я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь. Если бы ты не привез нас в этот город и, не поселил в тот дом.… Если бы я не задела её за живое, то она бы ни за что не обратилась, но тогда я не знала, как поступаю. Из-за меня вы были близки. Нужно было сразу во всем признаться, но мне было так стыдно, что я просто отстранилась. Хотела извиниться, когда мы сюда прибыли, но сначала одно, потом другое.… Прости меня.

Он так спокойно смотрел на неё, хотя внутри всё перевернулось. Всё это время он думал, что та его ненавидит, обвиняет в случившемся. И только сейчас понял, что же на самом деле так страшно тяготило её сердце. Не сдержавшись, он опустился, нежно поцеловав Марию в холодный лоб.

Его горячие губы обожгли ей кожу. От такой близости девушка ощутила приятный аромат сандала, исходивший от его кожи. Михаэль смутил её подобным жестом, но ни ругаться, ни отстраняться, ей не хотелось. Теперь для неё это было прощание.

— Между нами ничего не было, — слегка улыбнулся, отстранившись от неё. — Она хотела, но я не стал.

— Я…

— Есть кое-что, за что я уже давно должен был перед вами извиниться. Тогда, в Шартре, мне не следовало так грубо отзываться о Франциско. Простите меня за это, он на самом деле хороший человек и достойный мужчина. Я с самого начала знал это, потому и переступил черту.

— Ты…

Не в силах продолжит, она замолчала. Говорить становилось всё сложнее и сложнее. Силы медленно покидали её тело, утекая через надломленную плоть.

— Наверное, ты уже догадался, что я собираюсь тебе сказать.

— Вполне.

— Хорошо. Я снимаю с тебя все обязательства вследствие своей неспособности исполнить обусловленную работу. А потому ты можешь незамедлительно забрать свою часть договора — я полностью уплачиваю её за твою службу.

— И вы, вот так вот просто сдаётесь?

— Что, снова разочаровала тебя?

— Ваш смех не уместен.

— Прости, но я ничего не могу с собой поделать. К тому же, твоё разочарование также неуместно. Чего же хочешь от меня? Неужели чтобы я даже в таком состоянии взяла в руки меч и ринулась в бой, как ни в чём не бывало? Ну же Михаэль, ты ведь и сам понимаешь, что это конец.

От этого угрюмого прощания Марии стало невыносимо тошно, но натянув на себя фальшивую улыбку, она решила как можно достойней принять свою участь. Никто, ни одна живая душа не должна увидеть как ей на самом деле страшно и, как сильно, не хочется умирать.

— Я калека, можно сказать живой труп. И больше не могу продолжать свой путь, не могу бороться, как бы мне того хотелось. Не могу исполнить своё желание. И попытка делать вид, что всё в порядке — не вернёт мне здоровья. Поэтому она твоя. Забирай. И… Аврора… Она так любит тебя, хочу, чтобы ты мог быть с ней как вы и собирались.

— Какой эгоизм. Каждое ваше слово пропитано им, словно змеиным ядом.

Показалось, что её слова невероятно его разозлили. Выражение его лица изменилось настолько сильно, что Марии стало не по себе. Карие глаза потемнели, превращаясь в бездонную бездну непроглядного мрака. Девушка видела, как чёрный огонь его души вырывается на свободу желая разорвать её на части.

— Эгоизм? Я собираюсь сделать для тебя самую большую жертву в своей жизни, а ты обличаешь её в эгоизм?

— А в чём из сказанного вы увидели самопожертвование? Хотя бы в одном из всех слов вы видите это? — взгляд Михаэля потемнел ещё сильнее, излучая призрение.

— Я предлагаю тебе забрать желаемое, а ты говоришь, что это эгоизм?!

— Чистой воды! А ты хоть подумала, каково будет Авроре, узнай она, что с тобой случилось? Хочешь, чтобы я был с ней, даже не поинтересовавшись, а хочу ли я этого? Навязываешь собственное мнение, не подумав о том, чего же на самом деле хотят те о ком ты, по-твоему, «заботишься»? Просто эгоистка!

— Не смей отворачиваться от меня! Вне зависимости от того какой ты меня считаешь и как ко мне относишься, а я всё ещё не перестала быть твоим контрактором! — на удивление Марии, их разговор превратился в настоящий скандал. — Разве это не ты говорил, что любишь Аврору? Разве не ты, что она тебе дорога, и ты искренне желаешь ей счастья?!

— Я.

— Тогда в чём же я оказалась так неправа?

— В самой сути. Она солнце, озаряющее всё вокруг чистым светом, когда моё время — ночь. Я никогда не стану, ни её счастьем, ни её радостью, так же, как и она моим. Мы с Авророй живём по разные стороны этого мира и, даже, несмотря на то, что находимся рядом, всё равно никогда не пересечёмся.

— Неправда, — подавлено заговорила девушка — ты сам отказываешься сделать то, что способно вас сблизить.

— Мария, — снова присел около неё, стараясь говорить как можно спокойней, — есть вещи, которые невозможно изменить одним только нашим желанием. Огонь никогда не сможет гореть под водой, а солнце не станет сиять ночью, иначе изменится сама суть этих вещей. Вода перестанет быть водой, а ночь перестанет быть ночью. Я бесконечно буду жить в сумраке этого мира, и по-другому и быть не может, а если в нём появится Аврора, то он перестанет быть тем сумраком, в котором мне позволено существовать. Она уничтожает меня, вот почему я не провожу с ней дольше положенного, и этого уже не изменить ни твоей смертью, ни, даже, смертью миллионов. Всё равно, сколько жизней я впитаю, моя сущность и природа останутся всё теми же. Простите моя прекрасная Селена, — мягко улыбнулся, — но, похоже, что вы единственная женщина рядом с которой мне суждено быть. А потому и впредь оставайтесь рядом со мной, ведь никого другого на ваше место я и представить себе не могу.

— Ну что за несносный дурак, — в её словах не было гнева, они оказались на удивление мягкими, но не без легкой нотки насмешки. — Ещё немного и я решу, что ты мне предложение делаешь.

— Простите, но подобного контракта я уж точно не потяну.

— Какие не джентльменские слова. Совсем на тебя не похоже.

— Знаешь, — коснулся щеки Марии, убирая с лица непослушные волосы, — в тебе есть черта, которую я больше всего ненавижу.

— Правда, и что же это?

— То, насколько ты порой сама себя недооцениваешь. К тому же, до тех пор, пока я не осуществлю оговорённого, ваша душа не сможет стать моей.

— Прости, опять я совершила глупость, — измученное, побледневшее лицо озарила тёплая улыбка, — и мы оба остались ни с чем.

— Не прощу. Никогда. Тебе придется самой искупить это.

— Отпусти меня.

— Нет, — покачал головой. — Не могу.

— Ты должен.

Дотянувшись сквозь адскую боль до его руки своими ледяными пальцами, она уже ничего не говорила. Смотря на Михаэля сейчас, Марии на мгновение показалось, будто он и впрямь питает к ней не только корысть. И это трогательное ощущение заботы, принесло ей облегчение.

— Мария!

Метнувшись к девушке, демон попытался аккуратно приподнять её, чтобы та не захлебнулась кровью, но оказалось слишком поздно.… Из-за резких движений, кости сместились, разорвав артерии. Началось кровотечение, которое уже невозможно было остановить.

— Михаэль, что случилось?! — распахнулась дверь, и внутрь влетел Филипп. Что…? Что мне делать…? — трясся священник, истерично перебирая бинты от вида содрогающейся в лёгких судорогах Марии.

— Нож! Быстрей дайте мне нож! — это был уже не простой крик, звуки его голоса напоминали медвежий рёв.

Не задумываясь о том, зачем в такой момент Михаэлю могло понадобиться оружие, Филипп ринулся к их сумкам, доставая нож.

— Ну, уж нет, ты не заберёшь её у меня. Только не сейчас!

Крупные капли тёмной крови упали на светлое покрывало, когда Михаэль в одно мгновение рассек себе запястье. Оторопев от увиденного, священник не мог проронить и слова, испуганно наблюдая за происходящим сумасшествием. Обхватив губами порез, набирая в рот собственной крови, демон тут же опустился к лишенной сознания Марии, заставляя проглотить её. Когда же та наконец-то выполнила это требование, Михаэль принудил девушку сделать ещё один глоток, а затем ещё один и ещё….

— Давайте же, срастайтесь. Быстрей.

Склоняясь над ней, демон терпеливо ждал, когда же под действием его крови начнут восстанавливаться её изорванные сосуды, прежде чем для этого стало бы слишком поздно. Ждал до тех пор, пока не прекратились судороги, а сердцебиение приобрело спокойный ритм. И только после этого отодвинулся от неё, вытирая губы.

— Что ты…? — не сдержался испуганный парень. — Что ты сделал с ней…?

— Успокойтесь, теперь всё будет хорошо, — заговорил, не сводя глаз со спящей Марии.

— Хо…хорошо…? Да ты же напоил её своей кровью…!

— Я спас ей жизнь, святой отец. Пусть даже вы мне и не верите, но эти так. Теперь она выживет.

— Но, что же будет? Что будет с ней после того как ты…?

— Надеюсь, что я не перестарался и…

— О чём это ты? — его слова заставили Филиппа совладать с собой.

— Если она выпила слишком много, то вполне возможно, что может обратиться, в химеру. Но, даже если так и случится, я предприму все меры, чтобы она не смогла причинить никому вреда.

— Да ты с ума сошел! Как же к этому отнесётся сама Мария, когда узнает, что ты сделал? Что это превратит её в чудовище?!

— Убьет, — улыбнулся, смотря в её бесчувственное лицо. — По крайней мере, попытается. Но, в любом случае, она пока ещё человек. Нет. Не смотря ни на что, Мария человеком и останется. Я лишь воспользовался тем, что поможет ей регенерировать также как и мне, — показал священнику здоровую руку без единого следа прежнего разреза, он снова устремил не неё взгляд. — Первые сутки окажутся самыми сложными. Людское тело не приспособлено к той скорости восстановления, с которой происходит заживление у демонов. Поэтому, когда её кости начнут срастаться, боль будет невыносимой и, если она не умрёт от неё, а после этого не станет нежитью…

— Зачем ты с ней так?

— Это единственный способ, и я знаю, что эта девчонка обязательно справится. Справится как никто другой.

— Ты так веришь в неё?

Ничего не ответив, Михаэль оставил комнату. Вкус собственной крови отравлял, душил и дурманил. Самый настоящий яд, безжалостный и жесточайший из всех возможных. Несмотря на то, что она помогала заживлять собственные раны, на своего хозяина действует не самым лучшим катализатором. Убить демона она не могла, а вот лишить сил и возможности нормально двигаться, не составляло особого труда, потому сейчас помощь требовалась уже ему самому.

Из личных записей святого отца Филиппа Ля Пена:

19.09.1493 г.

Как и говорил Михаэль, первые сутки на самом деле оказались невыносимы, и не только для Марии. Настал рассвет второго дня, но за всю ночь мне так и не удалось нормально поспать. Каждый мой сон прогоняли прочь женские стоны. Мои нервы не выдерживают, кажется, что я натянут как струна. Крики, одни только крики способны ужиться у меня в голове. Даже когда она замолкает, даже когда я выхожу вон из собора, эти проклятые крики не оставляют меня в покое. Кажется, что Мария кричит где-то глубоко во мне, не замолкая ни на минуту…

20.09.1493

Вечер. Впереди вторая ночь, но боюсь, что, как и прежде, мне не удастся сомкнуть глаз. Помоги мне Господь, кажется, что я начинаю сходить сума.… Попытался уснуть, но ничего не вышло.… Хотя, должен признать, что теперешнее положение вещей вообще, ни в какое сравнение не идёт с предыдущим разом. Не понимаю почему, но когда рядом Михаэль она становится спокойней. Очень надеюсь, что вскоре станет легче, иначе.… Нет, не хочу даже думать об этом…

Чувствую себя ужасно, абсолютно нет сил, а голова раскалывается на части. Сегодня удалось немного поспать, но лучше бы, я бодрствовал. Сегодня утром Михаэль попросил ненадолго присмотреть за Марией. Как и всегда этот демон оставил её на меня до самого вечера. Не знаю, куда он уходит, но сейчас меня волнует даже не это, а то, что сейчас у меня начало появляться вполне отчётливое впечатление, что я просто могу не выдержать всего этого…

21.09.1493

Страшно признать, но, похоже, что сегодня днём у меня впервые начались галлюцинации. По крайней мере, уж лучше бы это были именно они. Не понимаю насколько то, что я видел, правда, но, если прежде и обращал внимание на странное движение под кожей Марии (по словам Михаэля именно так и проходит регенерация), сейчас мне показалось что это нечто совсем иной природы…

Помоги мне Господь. Становится хуже, намного хуже. Не могу больше всего этого выносить. Как не посмотри, стало легче, и она куда спокойней начала переносить происходящее, но от этого только страшней. Страшней потому что со мной всё осталось по-старому. Звон её криков не оставляет меня даже тогда, когда она молчит. Галлюцинации стали куда страшнее прежних. Думаю, такое моё состояние подкрепилось отсутствием сна сменяемое постоянными кошмарами. Страх растёт внутри меня всё стремительней и стремительней. Как будто поселившийся во мне голодный зверь, что выгрызает себе путь наружу.

22.09.1493

Не хочется признавать, но, кажется, я начинаю путать реальность и иллюзию. Когда я сидел этим утром около Марии, поймал себя на том, что не свожу с неё глаз, но стоило этому случиться, как я тут же заметил появившееся под её кожей движение. И с каждым разом оно становилось всё отчетливей и отчётливей, и тогда я понял — это насекомые. Сквозь её кожу пробивались насекомые. Тысячи червей и жуков. Мария сгнила изнутри, и теперь вся эта мерзость, рожденная в ней из крови демона, пытается проникнуть с этот мир. От неё осталась только кожа, плоть под которой переполненная мерзкими червями.… Показалось, что если я хорошенько прислушаюсь, то даже смогу их услышать. Услышать то, как они скользят друг по другу.… А потом…

Потом случилось самое страшное…. Её веко стало медленно шевелиться и я, было, подумал, что Мария просыпается, но вместо этого из него появилось несколько червей и скатилось по щеке в постель.… Следом за этим открылся её рот, и из него стало выползать целая куча этих тварей.… От увиденного меня замутило, всё вокруг пошло кругом, стены поплыли перед глазами и, выбежав в коридор меня, вырвало прямо на пол. Чудовищное ощущение, не хочу и вспоминать…

23.09.1493

Больше нет сил… Я совершенно выжат… Ели выходит держать в руке перо, и ещё трудней нормально выводить буквы… Они, словно в дикой пляске ходят ходуном по бумаге…

Сны от привидевшегося подобны Аду,… Возможно, это испытание моей веры и стойкости, не знаю.… Но терпеть становится не под силу. Я в ужасе и схожу с ума — теперь уже абсолютно в этом уверен…

Что за ничтожный человек… страх полностью подчинил меня себе и теперь, единственным спасение кажется убийство…

И как только моя рука поднялась написать столь ужасные слова…? Сам того не понимаю, но одно крутится в моей голове как молитва: «Я должен убить Марию, лишь с её смертью я смогу освободиться от всего этого кошмара…»

Покачиваясь, Филипп пытался молиться. Сейчас, когда её кости закончили срастаться, и больше не было ни криков, ни стонов, Михаэль снова покинул территорию собора, оставляя Марию без присмотра. Вот только почему-то именно сейчас её спокойствие волновало святого отца куда сильнее прежнего.

«Это неправильно… Нормальный человек не может так мирно спать после того что испытал…. А если то о чём говорил Михаэль, уже случилось…? Что, если она уже обратилась с чудовище и… убьет нас всех? Изорвёт в мелкие клочья… — „Справиться как никто другой“ — прозвучало в голове — Никто… кроме неё? Да разве такое возможно? Разве возможно оставшись после подобного в живых сохранить человеческое сознание? Не верю! Не верю! Она ведь уже сейчас становится всё меньше и меньше похожей на человека! Если уже мне было трудно совладать с собой от её криков, если от них становилось дурно всем остальным! Как же тогда должно быть самой Марии?! Покончить… Я должен как можно скорее с ней покончить иначе… она может уничтожить нас всех!»

Сложив все осколки собственных мыслей в одну единственную, что более всех остальных походила на истину, Филипп побрёл к ней в комнату: «Лучше всего использовать серебро. Не думаю что теперь, когда внутри Марии течёт кровь демона, её можно будет убить простым оружием. Вот именно, серебро! Нужно спуститься и взять с алтаря распятие, оно как раз подойдет, чтобы пробить ей грудь. И освятить, ну, конечно же, освятить. Ведь в противном случае её раны могут просто-напросто затянуться, также как и у него…»

Неторопливо делая последние шаги, подходя к её кровати, Филипп сжал крест, готовясь вонзить его в сердце девушки.

— Это не убийство — это спасение твоей души, Мария!

«Успел…!» — единственное, что прозвучало в помутневшем сознании демона.

Оторопевший священник, даже не успел понять, как всего в одно мгновение оказался, с настоящим треском, откинут в сторону.

— Оторвать бы вам голову за подобное.

Стоящий перед ним мужчина был всё тем же что и прежде, но что-то изменилось. В это самое мгновение Михаэль впервые показал священнику свою истинную природу. Окутываясь во мрак, от которого Филиппа пробрало до самых костей, в своём негодовании Михаэль походить на самое настоящее чудовище. Холод зиял в его бездушном взгляде, когда неестественно длинные руки, потянулись к священнику…

— Ми…Михаэль… — дрожащим голосом выдавил Филипп.

— Я доверил вам Марию, — схватил за ворот, железной хваткой, вдавливая того в стену, — А вместо того, чтобы позаботится о ней, вы решили расправиться?!

* * *

«Темно, как же здесь темно… Густая, непроглядная тьма.… Куда бежать? И как я смогу вернуться обратно? Какое-то странное ощущение… Что-то не так, но что? Руки не мои, ноги не мои и тело… не моё.… Здесь, я сама себе не могу принадлежать и всё же,… как страшно хочется жить! До ужаса! До безумия хочется жить! Хочется бежать только вперёд, ведь так и только так я смогу вернуться. Только так смогу выжить! Забери меня отсюда! Ты слышишь меня? Прейди и забери меня отсюда! Ты ведь тьма моей жизни, Михаэль, только рядом с тобой я могу светить так ярко!

Нет, нет! О чём это я? Тьма неспособна светить во тьме! Жизнь и смерть, свет и тьма. Бред! Бред! И о чём это я только думаю? А может… это он — сон без сновидений? Значит, я уже мертва? Но ведь умереть я могла только после того как осуществлю свою месть. Значит так и случилось, значит, я всё же отомстила.… Но… почему же я не могу вспомнить, как это случилось? И.… Нет! Нет. Нет. Нужно вспомнить, обязательно успокоиться и вспомнить. Если я отомстила, то не могла забыть как. Ну же, Мария, вспоминай, давай вспоминай! Что ты помнишь? Что случилось самым последним? Улыбка Франциско.… Нет, после! Аврора стоит под дождём и что-то говорит, а рядом он… нет же! После! На много позже!

А! Голова болит, в ней то и дело всплывают ненужные картинки не нужных воспоминаний! Праздник, костёр, Гамия, химера, монастырь, Хавьер, кровь, Франциско что-то говорит, Михаэль раздражен, ябло…ки в руках… Точно! Вот оно! Яблоки! Ну, надо же какое странное чувство, я уже близко, точно, совсем близко. Давай, давай Мария вспоминай! Вижу в своих руках красные яблоки и… это… Стефан! Вспомнила, я пыталась изгнать демона из этого парня. Но, что было дальше? Что было после?

— Мария!

Да, это я тоже помню, Михаэль зовёт меня, Филипп как-то обеспокоенно смотрит, а потом всё в тумане…. Было так больно, что я, и пошевелиться не могла. Странный вкус, что же это? Чем меня поют? А… так вот оно как. Белладонна. Значит, я галлюцинирую…»

— У тебя в голове сплошной бред.

Обернувшись, Мария увидела перед собой очень странную девушку. Её совершенно белоснежный лик как казалось, был объят свечением в этом густом мраке. Платиновые волосы шелковым водопадом опускались до самого пояса, а бледная кожа практически сливалась с длинным хитоном цвета слоновой кости, поверх которого, были надеты доспехи из сверкающего палладия. Кованые наплечники имели такие же орнаменты, что и гиппоторакс, полностью принявшего очертания её тела. Его металлические пластины опускались по бёдрам, напоминая чешую, из-под которой, изящными волнами складок выступала длинная юбка. Обвившись узкой зеркальной лентой, хрупкие предплечья незнакомки украшали узорные наручи, соединяясь с наплечниками просторными рукавами.

Её бледное лицо оказалось лишено хоть каких-либо эмоций. Тусклые губы застыли, как только было произнесено последнее слово, но больше всего Марию поразили глаза. Под белыми бровями и пеленою ресниц, на неё смотрели глаза покойника, и это была отнюдь не аллегория. Мутные, блекло голубые, они в прямом смысле слова принадлежали покойнику.

— Наконец-то я тебя нашла, — торжественно отведя в сторону руку, девушка взмахнула пальчиками, от чего пространство искривилось, материализовавшись в высокий билл. — Готовься, пора умирать.

«Какого Дьявола происходит?» — потянулась к поясу Мария, обнажая клинок, прежде ей ещё ни разу не приходилось иметь дела с подобным видом алебарда.

Умело прокрутив билл у себя над головой, незнакомка нанесла первый удар. Рассекая темноту, оголила широкого ущелья, скалы которого уходили слишком высоко, чтобы можно было разглядеть вершину. Отбившись, Мария натолкнулась на огромный булыжник, один из немногих, что наполняли собой данный пейзаж.

— Да кто ты такая?!

— Узнаешь, если сможешь победить, — темп её голоса совершенно не отвечал энергии проделанных движений.

Продолжая уверенно наступать, невзирая, на длинное платье, девушка буквально скользила в этом мёртвом мире камней. Быстро очертив широкий круг, не подпуская к себе противника, она умело перехватила длинную рукоять, снова нанеся режущий удар. Успев пригнуться, на голову Марии обрушились каменные осколки. Атака билла оказалась настолько сильна, что расколола булыжник, словно орех.

Не в состоянии спрятаться, ей оставалось лишь защищаться, что порой, представляло вполне ощутимую трудность. Приходилось прилагать усилия, чтобы отбивать его и, куда больше сноровки, чтобы не шагнуть вперед, когда не надо и, не отбить алебард, направляя себе же в горло.

— Мы будем сражаться на этой мёртвой земле до тех пор, пока не останется только одна победительница. Она же и пробудится.

— Да о чём ты говоришь?! — никак не могла понять Мария, что же происходит.

Непрерывно двигая мушкой алебарда, девушка не позволяла ей, как следует сориентироваться на том когда и куда, собирается атаковать. К тому же, постоянно держала её в обороне, не подпуская к себе для удара. То и дело приходилось отступать или же на какое-то время прятаться за каменными глыбами, что лишь на короткое время задерживали грозные атаки. Не имея ни малейшего преимущества управляя мечом, Марии оставалось лишь ждать удобного момента, чтобы обойти ту хотя бы сбоку.

Отскочив от своего разбитого укрытия, кувыркнувшись по земле, Мария постаралась обхитрить своего противника и, резко повернувшись, блокируя билл, на какое-то мгновение смогла сократить расстояние для удара. Но незнакомка изловчилась вытянуть билл назад так, что тот опять оказался между ними и, используя как посох, смогла парировать, атакуя девушки обеими его концами.

— Я воин девочка, — продолжала говорить всё с той же томностью в мелодичном голосе. — Меня так просто не сразить.

«Какая умелая, тут и не поспоришь» — упустив такую идеальную возможность со всем покончить, Мария знала, что больше её соперница не допустит подобной оплошности. Отступая, внимательно наблюдая за каждым поворотом алебарда, что, то и дело издавал пронзительный свист, она старалась собраться с мыслями. Неожиданно замерев на месте, Мария пришла в себя, понимая, что мощный наконечник оказался всего в метре от неё. Отскочив назад, девушка сжалась, подбирая под себя ноги, в очередной раз, прокатившись по каменистой почве. Лишившись клинка, Мария повержено поднялась на непослушные ноги. Крепко сжимая кулаки, она стояла перед своим противником, готовясь получить смертельный удар.

Незнакомка убрала билл подмышку, отводя в сторону, а затем быстро провернула у себя над головой, нанося режущий удар, и в это же мгновение Мария сорвалась с места. Позволив рассечь себе живот, она пробила её защиту и, крепко схватив за запястье, вонзила нож в горло. От подобной неожиданности девушка застыла в изумлении. Выронив своё оружие, что тотчас растаяло также изящно, как и появилось, она взглянула на своего палача.

Изумление, озадаченность, трепет, взволнованность.… В этом взгляде было полное смешение разнообразных чувств, после которых по её лицу расплылась оживлённая улыбка. Абсолютное непонимание причин подобного, Мария перевела тяжелое дыхание, чувствуя, как на горячем теле выступает холодный пот. Стараясь удержаться на обмякших ногах, она пыталась не обращать внимания на кровоточащую, разрывающую её плоть рану.

— Какая ужасающая воля, — впилась в неё незнакомка восторженным, блекло-голубым взглядом. — Я сделала все, чтобы лишить тебя надежды на спасение, а вместо этого ещё больше разожгла жажду жить.

— Да кто же ты такая, черт побери?

— Я осколок сущности своего хозяина. Рождённая в тебе из его крови.

— Химера!

— Странное слово «химера», — потянулась та своими, тёплыми руками к её лицу. — Теперь я — часть тебя. Ты победила и теперь, вернувшись в прежний мир, продолжишь жить за нас двоих. А я останусь здесь, сольюсь с твоей волей, чтобы ты уже никогда не смогла забыть о том кем стала.

Вытащив из себя нож, на котором не оказалось ни единой капли крови, химера стала отступать назад. Превращаясь в медленно ускользающее видение, утопая в обхватившей её темноте, она позволила унести себя в самую глубь измученного сознания. И, как только это случилось, Мария наконец-то очнулась.

Пролежав какое-то время, опустошая свой разум, девушка неторопливо перевела взгляд на свои руки. Как и прежде, те были полностью перевязаны, но на этот раз не было ни боли, ни жара, ни тяжести. Сначала, ей показалось, что это происходит из-за макового молока, но как только в сонный разум вернулись остатки пережитого сновидения, всё мгновенно стало на свои места.

Не став спешит, она слегка приподнялась. Ничего… даже малейшего намёка на то, что с ней могло быть что-то не так. Никакой боли или усталости, но кое-что всё-таки заставило обратить на себя внимание.

— Вы меня привязали.

— Это было необходимо.

— Что со мной случилось? — обернулась к священнику, что всё это время был в каком-то ступоре.

— Только не пойми меня неправильно, — попытался он не обращать внимания на её пустой взгляд — не то чтобы я тебя боялся. Вернее тебя, я как раз и не боюсь, а вот то, чем ты могла стать — вполне.

— Ещё раз и с самого начала, — потребовала, не меняясь ни в лице, ни в голосе.

— Четыре дня назад, когда Михаэль напоил тебя своей кровью, было решено применить некие меры безопасности, потому что мы не знали, как всё может обернуться.

* * *

— Я доверил вам Марию, — схватив священника за ворот железной хваткой, Михаэль с грохотом вжал того в стену — а вместо того, чтобы позаботится о ней, решили расправиться?!

— Нет! Ты не видишь! — истерично кричал Филипп. — Ты не видишь того, что открылось мне! Она уже мертва! Мария давно сгнила! И теперь служит вратами для всей той скверны, что теплится в её проклятом теле!

— Да прейди же ты же в себя! Мария жива и здорова! Она не проклята и необращённая!

— Нет! Это не так! Ты не видишь, не видишь, так как я!

— Успокойся! — процедил сквозь зубы, готовый в любой момент разорвать его на части.

— Оставь меня, дьявольское отродье! Именем Господа!

— Ну что за идиот.

Сдерживая себя, демон ещё раз тряхнул Филиппа, понимая по какой именно причине священник сам не свой и по какой, в этот момент, на него невозможно оказать демонического воздействия. Отстранившись, Михаэль подобрал крест и бутыль со святой водой. Затем подошел к постели и брызнул ей в лицо Марии.

— Видите? Если помните что было во время обряда, то должны понимать — она человек. Смотрите дальше, — уложил на лоб распятие. — Но, если вам мало, то этого будет в самый раз, — и, вытащив из-за пояса нож, порезал ей палец. — Можете быть уверены, так как у меня, он не затянется.

Не в состоянии отвести от неё перепуганных глаз, Филипп беспомощно сполз по стене. Тряся головой, он всё ещё никак не мог смириться с тем, что Мария остаётся человеком. Недосып, крики и кошмары слишком глубоко проникли в его рассудок, чтобы от них так просто можно было избавиться.

— Идите спать, — твёрдо, но спокойно приказал Михаэль, наблюдая за постепенно сходящим с ума священником, — а я останусь с ней. Вы слишком устали, нужно отдохнуть. К тому же, в том, что случилось — нет вашей вины. Когда-нибудь вы это поймёте, а сейчас идите.

— Я же… Я же был абсолютно уверен. Уверен, что она больше не человек. Прости.… Прости меня.… Я не знаю, не знаю почему, но Мария… Я не хотел… — человек — он только что чуть не убил живого человека. Оказавшись в плену собственных слабостей, он стоял на самом пороге согрешения.

* * *

— Я привязал тебя уже после того, как Михаэль сказал, что всё закончилось, и ты скоро придёшь в себя, это было простой предосторожностью, всё же — попытался усмехнуться священник, — я всего лишь человек и, как ни крути, боюсь за свою жизнь.

— Развяжите.

— Ах да, прости. Одну минуту.

— Мне нужна моя одежда, — перевела на него безразличный взгляд со своих перевязанных рук.

— Конечно, Михаэль уже давно приготовил всё что необходимо. И одежду, и завтрак и горячую воду, так что не волнуйся.

— Где он?

— В конюшне.

— Сейчас мне необходимо переодеться, поэтому…

— Конечно-конечно, уже выхожу.

— Почему вы допустили то, что он со мной сделал? Почему не убили меня после этого? — взглянув на спину поспешно выходящего мужчины, она ощутила немыслимую слабость с горькой примесью отчаяния.

— Я хотел, но…

— Он не дал вам этого сделать. Верно?

— И не зря.

— Думаете?

Но тот ничего не ответил, попытавшись улыбнуться, Филипп чуть помедлил, по всей видимости хотя что-то сказать, но не найдя нужных слов, неуверенно кивнул, оставив её в холодном одиночестве. Опустившись на колени, Мария попыталась сдержать слёзы, но поняла, что это совершенно ни к чему. Как нестранно, но она не могла заплакать даже, так сильно этого желая…

Искупавшись и приведя себя в порядок, девушка направилась во двор. Стоя к ней спиной, Михаэль неспешно управлялся у лошадей.

— Зачем? — отчаянно впилась взглядом в мужской профиль.

— Это был единственный способ.

— Единственный способ чего? Превратить меня в чудовище?!

— Спасти жизнь, — повернулся к ней.

— Такой ценой?! Таким риском?! — говорила Мария, чуть ли не срываясь на крик.

— И это говорит о риске та, которая решила преступить к экзорцизму несмотря на все предостережения?

— Ненавижу! — изо всех сил ударила того по лицу. — Вот значит в чем причина! Из-за этого ты со мной так поступил? — не останавливаясь, награждала демона пощёчиной за пощёчиной. — Я вполне могла обратиться в тварь из Шартра! Такой ты хотел меня видеть? Чудовищем лишенным всего человеческого? Обезображенным монстром?

Мария была в ярости, в таком нечеловеческом гневе, что уже не могла себя сдерживать. Бескрайняя злость разрывала её на части. Хотелось кричать, вопить, рвать волосы на голове! Этот проклятый демон практически обратил её в химеру! Практически лишил её возможности быть человеком! Не в состоянии успокоиться, она продолжала бить его по лицу до тех пор, пока не почувствовала как сильно устали её руки. Как они дрожат от боли и растекающемуся по ладоням жгучему огню. Но то спокойное равнодушие, с которым Михаэль принимал её «благодарный гнев», разжигало в ней ещё большую ярость, совершенно не позволяя остановиться.

— Чего же ты хотел этим добиться?! Поверить не могу, что ты столь эгоистичен, что просто так не смог меня отпустить! Столь жаден, что не смог лишиться своего вознаграждения!

— Неужели ты решила, что твоя жизнь не стоила подобного риска?

— Да что ты понимаешь? — процедила, ухватившись за его ворот непослушными пальцами. — Как ты можешь понять, каково это, жить, не зная, кто ты теперь? Ты, пропитанное самолюбием чудовище, неспособное любить, сострадать, жалеть, верить, — чуть толкнувшись, она выпустила его рубашку, ощущая отвращение от каждого прикосновения. — Всё, чего ты касаешься, превращается в прах! И теперь уже я, также как и всё остальное, стала этим прахом! Ты не видишь этого и неспособен увидеть того, насколько я сломлена! И это ты меня сломал! Уж лучше бы ты позволил Филиппу прикончить ме…

Не успела Мария проговорить последнее слово, как её голова метнулась в сторону. Словно в медленно плывущем времени, волосы резко взвились вверх, не позволяя ничего увидеть перед собой. Их воздушная пелена упала ей на глаза, скользнула по лицу, медленно возвращаясь на прежнее место, словно послушный пёс, присевший у ног хозяина.

— Прошу простить меня за это, — спокойно проговорил демон, не меняясь в лице. — Мне очень жаль, что я позволил себе лишнего.

Мария не видела холодного выражения его карих глаз, но всем своим естеством ощутила как тот, со свойственным лишь ему одному безразличием, слегка поклонился, показывая своё «сожаление». Послышались удаляющиеся шаги, от звуков которых, её передёрнуло. Каблуки мужских сапог выбивали тяжелый стук из каменной дорожки, не затихая даже тогда, когда тот практически скрылся из виду.

Оцепенев от случившегося Мария, казалось совершенно не в состоянии принять того, что только что произошло. Никогда, ещё ни разу за всё это время Михаэль не позволял себе подобного. Как бы она не говорила и не поступала с ним, его это или забавляло, или абсолютно никак не волновало. Но ещё никогда не злило, так как только что…

Робко преподнеся руку к лицу, Мария провела пальчиками по обожженной щеке, пытаясь осознать, что случившееся не сон. Что он только что на самом деле её… ударил… Такое странное, необычное чувство возникло внутри, что она оказалась неспособной шевелиться.

«Что это? Я… боюсь? Боюсь его…? Ведь раньше я была уверена, что Михаэль неспособен причинить мне вреда, но, получается — была неправа? Или же всё дело в том, что теперь я ему просто-напросто не нужна?»

И каким бы не оказался ответ, сейчас Мария знала только одно — больше ей уже никогда не будет спокойно. Теперь она безвозвратно лишена чувства безопасности, вернуть которое уже никому не будет под силу. Михаэль позволил ей ударить его сколько раз, сколько того требовало её надломленное самолюбие, так почему же всего одна его пощечина, напрочь перевернула весь её мир?

— Простите меня, святой отец, ибо я согрешила.

— Мария, — удивился Филипп, услышав сквозь ширму её голос, — ты…

— Прошу, отпустите мне мои грехи. Не хочу умирать не исповедавшись.

— Как же о подобных вещах может говорить та, что смогла лишь в последние несколько дней, обмануть собственную смерть?

— Я узнала желаемое и теперь меня ждёт самая важная битва.

— О чём это ты?

— Я знаю, где находится человек, которого всё это время искала. И потому собираюсь закончить то, что он начал.

— Человека? Неужели ты собираешь убить другого человека? — испугался Филипп. — Как же так?

— Вы считаете, что убить убийцу — грех?

— Не мы вправе решать, как нужно поступать в подобных случаях, а Господь.

— А как насчёт таких же проклятых, как и я? Позволите ли вы убить мне такого же контрактора как и я? Того кто связал свою плоть и кровь с демоном ради уничтожения ни в чём неповинных людей? Поэтому, отпустите мои грехи. Грех тщеславия, гордыни, злобы, убийства, лицемерия, обмана.

— Мария…

— Отпустите их! — настояла, раздраженно метнув в него сердитым взглядом.

— Дочь моя, я отпускаю тебе твои грехи ради отца и сына и святого духа, аминь, — торопливо пробубнил Филипп.

— Благодарю вас отче, — перекрестившись, Мария освобождая исповедальню.

Глава 13

«Надеюсь, она не задумала ничего из ряда вон выходящего, — то, как спокойно Мария восприняла пощёчину, не осталось без внимания. — Ведь при любых других обстоятельствах, наверняка бы уже не выдержала и.… Хотя, кто её поймёт, сплошной сумбур в голове, и действует куда необдуманней ребёнка! Сначала рвётся в самую гущу событий, а уже после думает, что, да как следовало бы сделать. Ну что за человек? Одно сплошное, стихийное бедствие».

Продолжая неторопливо управляться в конюшне, Михаэль прекрасно понимал, что чем спокойней ведёт себя девчонка, тем сильней бурлят в её разуме противоречия. А значит, что и теперь та уже собирается что-то сделать. Хотя что? Предположительно, конечно понятно. Первый вариант, и самый основной: если демон на самом деле знал, где именно находится нужный Марии контрактор, то именно к этому та сейчас и готовится. Второй: оказалось, что демон всего лишь блефовал, и именно поэтому она и не отреагировала на полученную пощечину.

«Скорее всего, второй вариант подходит сюда как нельзя лучше. К тому же, узнай Мария, где тот находится, то уже давно бы или сказала мне об этом, или же сама собралась в дорогу. А ведь на это и намёка не было».

С того момента, когда он видел её в последний раз, прошли часы. Вечером Михаэль собирался зайти к ней с ужином, но Филипп предупредил, что та очень зла и не желает его видеть, к тому же, уже поужинала вместе с ним. Всё, на удивление, было куда спокойней ожидаемого, а потому, демон снова оставил храм. В последнее время подобные отлучки — были практически неизбежны. Он столько сил потратил на своего контрактора, что теперь, то и дело приходилось их восстанавливать. Находить для этого доступные души, было не так уж и сложно, вот только хватало тех совсем ненадолго. Чем больше грехов совершал человек — тем легче было им завладеть, но тем испорченней была поглощённая душа.

Орин оказалась права, и чем дальше, тем сложней ему приходилось. Мария то и дело черпала из него силы, а в том с кем следовало сражаться — недостатка не было. К тому же случившееся с ней — подкосило его куда сильней прежнего. Чтобы девушка смогла выжить — ему пришлось основательно истощить себя.

Вернувшись на рассвете в храм, Михаэль надеялся, как обычно, застать свою хозяйку за тренировкой, но во дворе её не оказалось. Понимая, что Мария всё ещё не остыла от вчерашнего скандала, он даже и не пытался появляться перед ней до тех пор, пока бы та сама того не пожелала. Но время шло, заставляя насторожиться от подобного хладнокровия.

— С добрым утром, — приветливо махнул ему Филипп, подзывая к себе. — Куда это ты?

— Собирался лошадей напоить.

— Не стоит, это уже сделала Мария.

— Хорошо. Где она сейчас? — на мгновение демону показалось, что его вопрос сбил священника с толку.

— Отдыхает.

— А с вами-то всё в порядке, — обратил внимание, как тот придерживает левую руку, чуть выше локтя.

— Со мной?

— Именно. Что-то вы какой-то взвинченный и…

— Да нет, просто рад, что всё снова в норме.

— Как скажете, — отвернулся, направляясь в собор.

— Куда это ты?

— К Марии, — весь день Филипп, как назло, преследовал его, практически как тень и это начинало раздражать.

— Не стоит, она сказала, что хочет побыть одна и как следует обдумать, что следует делать дальше. Так что лучше помоги мне.

— Какого…?! — в этот момент демон как никогда почувствовал, что что-то не так.

— Михаэль, ты чего? — испуганно закричал парень, когда сорвавшись с места, Михаэль направился в собор. — Я же сказал, что она не хочет тебя видеть! — торопился вслед за ним, поднимаясь по ступенькам.

Но было уже поздно его останавливать, подойдя к нужной двери, мужчина быстро прошел в пустую комнату. Внутри не было ни Марии, ни её вещей.

— Где она? — сдержанно обратился к Филиппу.

— Ушла.

— Вот только не стоит говорить, что в город.

— Нет. Из него.

— И когда же?

— Вчера, — нервно отвечал, стараясь скрыть своё волнение. — Практически сразу после того как проснулась, приблизительно через пару часов.

— Сутки назад? — явно не поверил демон. — Быть такого не может, я ведь её совершенно отчётливо чувствую здесь… Филипп, руку.

— Что? — испуганно попятился назад, снова взявшись за предплечье.

— Живо дайте мне свою руку, — сурово потребовал, видя, что священник пытается выскользнуть из комнаты.

— Нет! — возразил парень, когда демон остановил его, задрав просторный рукав до самого плеча.

— Дьявол! — не сдержался Михаэль, увидев, что его предположение на самом деле подтвердилось.

— Это совсем не то о чём ты подумал!

— Вот чертовка! А ведь умеет всё как следует распланировать, если захочет. А вы?… — метнул в него ядовитым взглядом. — О вас мне вообще и говорить не хочется!

— А что я мог сделать? Это была тайна исповеди! И я не мог её нарушить!

* * *

— Благодарю вас отче.

Но стоило Марии выйти из исповедальни, как она тот час проскочила к Филиппу.

— Ты что?

— А теперь, отче, дайте мне вашу руку и не бойтесь, больно не будет.

— Мария, ты что?! — перепугано, уставился на неё, видя перед собой нож.

— Простите, что подписываю вас на это, но мне нужно уйти так, чтобы, никто этого не заметил. А скрыться от демона, не проделав соответствующих манипуляций — невозможно. Вот с этим-то вы мне и поможете.

— Но как? И для чего тебе оружие?!

— Тише. Ненужно чтобы нас кто-нибудь услышал. Я не причиню вам зла и обещаю, что если вы мне сейчас поможете, то я оставлю вас в покое до конца жизни. И больше не будет ни страха, ни беспокойства.

— Но чего ты от меня хочешь? Как я могу помочь тебе скрыться от Михаэля?

— Очень просто. Вашей кровью я перекрою ему доступ к себе. Он будет чувствовать, и воспринимать вас вместо меня, а когда поймёт что что-то не так, я буду уже достаточно далеко. Так что теперь меньше слов — больше дела, — приспустила с плеча рубашку, не обращая внимания на то, что священник, от подобной неожиданности, помимо воли, упёрся взглядом ей в бандаж. — Руку!

Протянув Марии руку, Филипп крепко зажмурился, пытаясь не обращать внимания ни на оголенную женскую плоть, ни на то, что его собираются ранить. Как та и пообещала, разрез оказался маленьким, чтобы не особо болеть, но крови выступило достаточно. В какой-то момент ему даже показалось, что не остановить, но уже после того, как Мария несколько раз собрала её пальцами и щедро намазала себе лопатку, перестала идти.

— Перевяжитесь. Это всё, — ни став сразу накидывать на плечо припущенную рубашку, она дала крови высохнуть.

Старательно перевязывая руку, Филипп пытался не смотреть на окровавленную лопатку в попытке узнать, как же всё-таки выглядит та самая печать, что появляется на теле человека при заключении контракта с демоном.

— А теперь, будьте так добры, чтобы на какое-то время задержать Михаэля в этом городе не вызывая подозрений к моему отсутствию. В противном случае вам будет несдобровать. Если он обо всём догадается прежде, чем я покину приделы его досягаемости, то я вас прикончу. А если уже после того как смогу скрыться, то это сделает он. В любом случае — держите язык за зубами!

* * *

— А вы видимо совсем без мозгов, если поверили в это?! Она не может причинить вреда человеку!

— Кто сказал, что не причинит? Почему-то по ней этого не было видно. Можешь не верить, но… ты просто не видел её в этот момент. «Думаешь, я позволю кому-нибудь помешать мне? Ни за что», — вот что она сказала перед отъездом. А об остальном мне и думать не хотелось.

— Как же глупо. Черт побери! Да Мария в край свихнулась! — крепко сжав кулаки, он был готов пробить ими об стену. — Вот идиотка! Уйти без меня, даже не понимая, с чем именно придётся иметь дело! Куда? — взглянул на священника. — Вы были рядом с ней в тот момент и должны знать место, куда она могла направиться. Что ей сказал демон? Ну же, вспоминайте!

— Я… это было так… — старательно напрягшись, Филипп изо всех сил пытался вспомнить хоть что-нибудь, о чём в ту ночь говорил одержимый Стефан. — Не знаю…

— Вспоминайте, живо.

Несмотря на то, что Михаэль не повышал голоса, звучал тот достаточно жестко, чтобы позволить священнику успокоиться. Воспоминания, словно непослушные дети, забегали перед глазами, но ничего толкового так и не всплывало.

— Он пообещал Марии, что скажет ей о нём после того, как та сможет до него добраться. Поэтому откиньте все события до момента, когда она узнала его имя. Лишь это имеет значение — всё остальное мусор.

— Не могу…

— Черт бы вас побрал! — не выдержав, схватил Михаэль священника. — Да напряги же, в конце концов, свой мозг! Мария спрятала от меня своё присутствие так, что мне теперь не проследить за тем, где она, да ещё и привязала к тебе так, что я не могу самостоятельно уйти! Это твоя вина! И теперь неизвестно чем всё закончиться! Поэтому довольно жевать сопли! Ты уже не маленький мальчик и должен со всей серьёзностью понести ответственность за свои поступки!

— Он что-то говорил про гору, — внезапно вырвалось у Филиппа. — Про какую-то ангельскую гору…

— Что? — быстро забегали мысли в его сознании. — Ангельскую гору?

— Именно, он так и сказал. Тот человек живет на ангельской горе.… Это всё.… Всё, что я помню…

— Будь он проклят! — выпустив рясу парня из цепких пальцев, демон быстро направился к конюшне. — Этого мне ещё не хватало. Если Мария попадёт в раскол, то уже не сможет вернуться. Чего стоите? — взглянул на Филиппа. — Собирайтесь, мы отправляемся.

— О… о чём это ты? — с дрожанием в голосе, испуганно взглянул на того.

— Сами же позволили ей привязать меня к вам, так что нечего теперь смотреть на меня так удивлённо. Без вас я не смогу покинуть город — этим она и обезопасила свой уход. Решила, что сможет выиграть время, чтобы уйти как можно дальше. К тому же, посчитала, что я останусь тут, не став брать вас с собой.

— Но…

— Никаких «но»! Живо одевайтесь во что-нибудь удобное и прямиком ко мне, — сухо приказал, укладывая седло на Рэйвена. — Ваш конь ещё не в состоянии отправляться в дорогу, так что поскачем на моём.

— А разве он выдержит?

— Выдержит, вы весите не больше восьмидесяти, а Марвари одна из самых выносливых пород в мире.

Спорить было бесполезно и что, прежде всего, глупо. Михаэль отдал однозначный приказ и Филипп точно знал лишь одно — если он сам того не захочет, то его и спрашивать не станут. Сохранность контрактора, сейчас является самым главным приоритетом для этого демона и ради этого он способен на всё без исключения.

Забежав в комнату, священник впопыхах переоделся и, накинув на себя плащ, спустился к кухне. Не став набирать ничего лишнего, сунул в сумку фляжку, кусок хлеба и пару яблок.

— Святой отец, — взволновано взглянула на него, зашедшая на кухню женщина.

— А, Реми, ты что-то хотела?

— Вы куда-то собираетесь?

— М-да, совсем ненадолго, — усмехнулся Филипп. — Мне нужно отлучиться по очень важному делу, но вскоре я вернусь.

— Но кто же тогда заменит вас?

— Не волнуйтесь, замена уже в пути, — соврал, понимая, что в ином случае та может его задержать или же, что куда хуже, наткнуться на рассерженного демона. — Завтра утром уже прибудет.

— Но как же…?

— Прости, мне нужно спешить. Меня уже ждут, и я сам очень тороплюсь, — выскользнув через дверь, священник поспешил на улицу.

Из личных записей святого отца Филиппа Ля Пена:

25.09.1493 г.

«Вот уже второй день мы проводим в дороге. Михаэль говорит, что время не на нашей стороне. На рассвете мы пересекли Изинье-ле-Бюа, до бухты Мон-Сен-Мишель, куда мы направляемся, осталось куда дольше дня пути, но это не самое главное. Михаэль намного больше переживает за то, что если мы не успеем до начала прилива, то все наши труды канут ко дну. Отрезанной от мира, гора Архангела Михаила, станет для Марии настоящей тюрьмой и, к моему глубочайшему сожалению — посмертной.

Не хотел бы я этого, но предотвратить подобное, увы, не в моих силах. Михаэль неспособен спокойно говорить о подобном исходе, лишние мысли о его контракторе, лишь всё усугубляют. Этот побег стал тем, что перевернуло не только её, но и мою жизнь. С другой же стороны, я впервые за всю свою жизнь имел возможность столько времени провести в одной компании с демоном. И увиденное мною, по-настоящему, поражает. Не думаю, что ещё кто-нибудь из нашей святой епархии сможет пережить подобное приключение. Конечно, смешно звучит „приключение“, но как это всё назвать иным словом, понятия не имею. Поэтому пусть будет именно так, и да простит меня Господь за мои дерзкие речи.

Его привязанность к Марии имеет под собой неприродную силу, сравнить которую можно разве что с наркотической. Их связь напоминает некий вид обоюдного паразитизма. Поначалу я считал, что лишь она нуждается в нём, как в источнике своей силы (которая, как оказалось, и проникает в её тело через ту самую печать, что является символом закрепления их договора), но затем оказалось, что и он сам неспособен на естественное существование в нашем мире без этой связи.

Хозяин демона — своеобразный якорь, удерживающий его среди людей. Без него, ни один из демонов не в силах находиться по эту сторону мироздания. Не считая единицы сильнейших, которые в результате своеобразной эволюции (как это понял я), приловчились к подобному. Также я узнал, что между демоном и контрактором существует некий вид мысленной связи. Несколько раз Михаэль пытался с его помощью обнаружить её местоположение, но моя кровь на печати, не позволяет этого сделать».

26.09.1493 г.

«Невзирая на то, что мы с Михаэлем практически не разговариваем, но во время привалов я всё же стараюсь как можно больше узнать от него обо всём этом. Конечно, мне сложно утверждать, что он честен со мной, но всё же, другого выбора, кроме как во всё это поверить, у меня нет. А ещё я был вынужден признать, что, если не знать о природе его происхождения, сам никогда бы и не поверил в то, кто именно сейчас передо мной. В большей степени нас всегда учили тому, что демоны — невероятно уродливые, лишенные всего человеческого, чудовища. Самые настоящие животные, что только и жаждут рушить всё вокруг. Потому, вот так вот наблюдать за ним — не похоже на реальность. Порой я просыпался с мыслью о том, что меня лишь водят за нос, и это всё, ни больше, ни меньше, а самый настоящий спектакль. Но, к сожалению (или к радости, как мне иногда кажется) это чистейшая из всех возможных правд. Но что-то я отвлёкся от основной мысли.

Абсолютно человечный, пугающе человечный! Михаэль способен переживать (по крайней мере, демонстрировать) те же эмоции и чувства что и мы. Думаю, если демоны приходят в наш мир, то ни один из них не станет прозябать на задворках. То, насколько он обучен культуре, наукам, медицине — невероятно! Подобных людей я мог видеть лишь в высших сферах общества. Что, хочу я того или нет, но заставляет как следует задуматься. Странно принимать подобное, но если я вернусь после всего назревающего, даже и не знаю, смогу ли жить прежней жизнью. Также должен отметить, что с Михаэлем достаточно легко говорить о библии, оказалось, что он безо всяких проблем может цитировать её. Вот уж и не думал, что демоны на такое способны, ведь это абсолютно не увязывается с их страхом перед молитвами. Думаю, стоит оставить этот вопрос открытым».

27.09.1493 г.

«Сегодня вечером наконец-то хлынул дождь, должен признать, что я даже этому немного рад. Всё же скакать под пасмурным, посеревшим небом гораздо хуже, чем просто его переждать. Вся эта серость лишний раз угнетает, и без того, напряженные обстоятельства нашего отъезда. К тому же, одним из положительных сторон этого стала наша остановка в деревне. Благодаря тому, что я священник, нам удалось остановиться в одном из лучших домов. Каждый из нас по-своему распорядился появившимся временем. Я остался в помещении, принимая людей до самой полночи. Оказывается, существуют места, в которых есть захудалые церкви, но отсутствуют священнослужители. Хотя, мне ли удивляться? Я ведь человек, что всю свою жизнь до этого момента, толком ни куда и не выбирался. И ничего, кроме Берне не видел. Что же до Михаэля, то он оставил меня, чтобы разузнать о Марии».

* * *

Она ничего не услышала. Чувством, заставившим её насторожиться, был инстинкт. Обведя взглядом отражение в воде, медленно привставая, Мария аккуратно ступала по скользкой земле, проходя между мокрыми, ветвистыми деревьями. Вокруг не было ни единого звука, который бы мог свидетельствовать о постороннем присутствии.

За спиной послышался треск и из-под куста выскочил заяц. Расслабившись, Мария смахнула назад мокрые волосы и в это же мгновение отчётливо ощутила постороннее присутствие. Быстро обернувшись, скользя носками на грязевой жиже, девушка потупила взгляд на стоящем в нескольких метрах от неё Михаэле. Впиваясь друг в друга опустошенным взглядом, они напоминали двух свирепых волков, готовых в любое мгновение впиться друг в друга клыками. Сколько это продолжалось, ни один из них не знал, но стоило демону пошевелиться, как Мария тот час отступила, ухватившись за рукоять Ригарда.

— Я не вернусь, — отрезала, не сводя помутневших глаз. — Если ты пришел сюда за этим, то тебе придётся уйти ни с чем.

— Я пришел сюда, потому что здесь моё место. Оно возле вас и вне зависимости от того куда вы решили идти, я последую за вами даже в Преисподнюю.

Ничего не ответив, она отвернулась от Михаэля, возвращаясь к Тайн. Сейчас, впервые оказавшись настолько близка к своей цели, она уже не могла думать ни о чём ином. Мысли заполнились одними лишь порывами, которые то и дело приходилось сдерживать. Появление её фамильяра всего на мгновение запечалилось полноценным образом, но как только ей стало понятно, что тот не собирается становиться у неё на пути, тут же выбросила из головы. И будь на его месте любой другой человек: Аврора, Орин, Хавьер или даже Франциско, а Мария всё равно бы, продолжила своё пребывание в подобной одержимости.

О том, что Михаэль оставил её, а уже после присоединился вместе с Филиппом, девушка поняла уже в самой бухте Мон-Сен-Мишель. Как бы это не казалось странно, но она абсолютно ничего не слышала с самого появления на дороге, ведущей к острову.

— Какая красота! — воодушевлённо осматривался священник. — Даже и представить не мог, что смогу попасть в место подобное этому.

— Не стоит так восхищаться, святой отец, — заговорил Михаэль, глядя на его юношеский профиль. — Не смотря на столь громкое название, оно…

— Что? Что с ним?

— Да так. Не обращайте внимания. Скоро сами всё увидите и поймёте.

— Наконец-то я здесь, — еле слышно проговорила Мария. — Наконец-то смогу всё закончить и как следует отдохнуть, — мучительно выдохнула, закрыв глаза, поднимая лицо к небу. — Как же я всё-таки устала.

— Мария, ты…

— Поспешим, — прервала священника.

Пришпорив лошадь, она погнала её по зыбкой почве, и уже через десять минут промчалась сквозь главные врата.

— Что тут случилось? — не смог сдержаться Филипп, когда они нагнали девушку. — Весь остров словно вымер. Почему здесь нет ни единого признака жизни?

— Чего и следовала ожидать, — безразлично выдохнул Михаэль, кинув пренебрежительный взгляд в сторону входа.

— О чём это ты? — озадачилась Мария подобным тоном.

— Сами взгляните.

Спешив с Тайн, она поспешила за ним, возвращаясь к тем самым вратам, через которые смогла попасть на остров. И, к своему огромному удивлению обнаружила, что ведущая к нему дорога была похоронена под толщей воды.

— Но как же так? Когда мы скакали, на прилив и намёка не было, а теперь.

— Вот и всё, — твёрдо и в тоже время с долей своеобразной безысходности заключил Михаэль, отходя от них. — Обратного пути у нас нет, а вскоре, мы и вовсе окажемся, отрезаны от этого мира.

— Что ещё за чушь? Как такое возможно?

— Очень просто. Нас уже ждали и подгадав самое удачное время для нашего прибытия.

— Значит и впрямь всё, — от этих мыслей, сердце забилось с диким трепетом. По всему телу пробежал жар, обжигая языками своего пламени. Руки тотчас вспотели, а ноги стали ватными.

— Приготовьтесь. Отступать нам некуда, да и не возможно, чего таить.

Ещё минуту назад Мария чувствовала себя абсолютно спокойной, но стоило Михаэлю заикнуться о предстоящем, как всё пошло кругом. И как только растворилось его последнее слово, уверенность в собственных силах, покинула её так же, быстр, как и остатки ночи покидают дремлющий город, под звуки колокольного звона.

«Бам!» — тяжелым ударом, помимо воли, прозвучало у неё в голове, заставив вздрогнуть.

«Бам!» — растянулось и внезапно затихло.

«Бам!»…

— Не стойте столбом, госпожа. Вы привели нас сюда, так начните и закончите то, ради чего этот день может стать для всех нас последним.

— Если этим ты хотел меня воодушевить, то не помогло.

— По-моему вы что-то перепутали. Это не мы должны воодушевлять вас, — отвернулся демон, направляясь к настороженному священнику. — Чего так боязливо осматриваетесь святой отец? Не волнуйтесь, просто молитесь и, тогда на вас ничего не повлияет.

— Угу.

— Вот и хорошо, а теперь рекомендую слезть с коня. Так у вас получится куда больше насладиться открывшимся видом.

— Угу, — кивнул Филипп, даже и, не понимая, к чему всё это говорится в такой напряженный момент. Ведь настороженность Марии тяжелым грузом весела в воздухе, совершенно не позволяя расслабиться никому из них.

— Где же нам искать его здесь? — взглянула на Михаэля девушка, как будто пробудилась ото сна.

— Госпожа, если тут кто и может быть, то только в аббатстве на самой вершите горы.

— Что? Ты здесь никого не чувствуешь?

— О нет, — многозначительно протянул. — Лучше бы вам не знать того, что именно я тут чувствую. И того с кем нам теперь придётся иметь дело.

Не став более ничего говорить, Михаэль пошагал вверх по узкой улице, позволяя им со священником лицезреть свою спину. Мария поспешила следом, но, как бы, не старалась, а всё равно не могла его догнать. Казалось, что время для них идёт абсолютно по-разному, её фамильяр плыл в его стремительном потоке куда-то вперёд, пока они с Филиппом, утопали в этом густом пространстве, не способные проделать ни единого шага по собственной воле.

— Не стоит так стараться, — послышалось с его стороны. — Мы сейчас на границе миров, одному из которых вы не принадлежите, а потому, даже и не пытайтесь оказывать сопротивление.

Постепенно девушка начала понимать суть этих слов и чуть погодя заметила, как стремительно начинает темнеть. Просто мрачно обезличенный мир, объятый склепным холодом…. Не было ни заката с его медно-золотой вереницей красок, ни ослепительных лучей, разрезающих пространство. Просто все краски вокруг них поблекли, обращаясь в выцветшую, посеревшею массу.

— Как много птиц, — не сдержалась, обратив внимание на настоящее полчище воронов, что парили в чёрно-белых небесах и прыгали по высоким крышам.

— Это не птицы, — возразил Михаэль. — А осколки душ демонов заточенных в темнице Ада. Только так томящиеся в нём жизни, способны проскальзывать сквозь его границы.

— Из Чистилища? — наконец-то заговорил священник.

— Мы неспособны попасть в него, — сдержался от насмешки демон. — Не хочется в один момент рушить все ваши представления, но в Аду и близко нет Чистилища, ведь оно существует только для людей. Хотя, в том, что вы этого не знаете, нет вашей вины.

— Не стоит его путать подобными словами Михаэль. Не думаю, что Филипп сможет тебя понять правильно.

— Да, наверное, вы правы. В любом случае, святой отец, всему своё время. Однажды сами разберётесь. Сейчас же, на этих воронов не стоит обращать внимание, для нас они не несут никакой опасности.

Больше они не говорили, каждый из троих был полностью погружен в собственные размышления, опасения и надежды. О чём могла думать девушка, что искалеченная собственным прошлым, уже не способна ни на что кроме одной только ненависти? Что могло волновать её сейчас — прямо перед входом на край своей жизни? О чём мог сожалеть демон, что всего через какое-то мгновение должен был приступить к осуществлению чужой цели, что созрев во всём этом ужасе, стала подобна мании? Как всё планировал, и планировал ли вообще? Что готовился увидеть молодой священник сейчас, здесь? Каким мог стать его мир после того, как он вскоре осознает абсолютно иную сторону привычного порядка мироздания? Боится ли он или, наоборот, с трепетом всего этого жаждет?

Распахнув тяжелые двери, Михаэль первым вошел в невероятно просторный зал храма. Высокие потолки шли полукругом, создавая впечатление некой потерянности. Каменный пол вёл через деревянные скамьи, за которыми возвышались сплошные арки. Переходя одна в другую, они соединялись между собой массивными колоннами, парой достающими до самого потолка. Проходя мимо следующих арочных навесов и окон под самым потолком, что громоздились подобно пчелиным сотам. А в самом конце этого внушающего храма в глубине очередных арок, находились узкие окна, что напоминая клинки мечей, тянулись остриём вверх.

Преодолев две трети пути к алтарю, в этой тишине, прямо у них за спинами, послышался неторопливый стук чьих-то мягких шагов. Обернувшись, Мария была готова увидеть кого угодно, но только не женщину. Что теперь величественно вышагивала с абсолютнейшим спокойствием на, неописуемо красивом, лице. Лице, которое способны увидеть лишь избранные мира сего. Красота этой незнакомки могла затмить собою всё на свете. Невообразимая, и до самого конца неосознаваемая.

Прежде Марии казалось, что подобным волшебством обладает только Аврора, но теперь уже ни в чём не могла быть уверена. Идущая к ним навстречу женщина, очаровывала собственным великолепием. Сколько невообразимого достоинства хранила в себе её осанка, какую опасность таили изумрудные глаза. Глаза, окутанные пеленою изящных ресниц, в которые хотелось смотреться до самой смерти. Они столь властно пленили и подчиняли себе каждого, на кого роняли величественный взгляд. Это была абсолютно пугающая власть и сила, от ощущения который, по спине Марии пробежал холод.

Линии её лица, мягкие переходы скул, шея, плечи — всё было просто нечеловечески изящным, пугающе восхитительным. Отвести от неё взгляд, в этот момент, было равносильно настоящей муки. Так и хотелось лицезреть эту искушаемую красоту, дышать ею, впитывать в себя как самый сладкий наркотик. Созерцать словно ожившую картину, самую величественную из того, что могла существовать в этот мире. Любоваться тем, как идеально уложены её медно-каштановые волосы, спускаясь по плечу практически до самой талии, как в этот момент дурманяще вздымается её грудь от томительного дыхания. Как мелодично колышется мягкая, кремовая ткань свободного платья в такт каждого движения. Это была прекрасная красота: манящая… зовущая… грешная… порочная,… но всё же — великолепнейшая из возможных…

Не дойдя до них семи метров, она чуть склонила голову набок, мило улыбнувшись, и в тот же момент обратилась в волны серого дыма, что под играющий в высоких потолках смех, словно, подхваченные ветром пронеслись мимо них, оказавшись в самом центе алтаря. И тут же снова сплелись в чарующий женский лик.

— Не ожидал увидеть меня, Михаэль? — томный голос словно ознаменовал её своей реальностью.

— Изумительно выглядишь, милая Лилит. Лик павшей Македонии, безусловно, тебе к лицу.

— Сколько веков прошло, а я всё также имею слабость перед каждым сражение облачаться в хитон, — мягко села она на огромный каменный трон, возникший позади неё из клубов серого дыма, изящно уложив ногу на ногу. — Думаю, это ностальгия по былым временам. Лишь лицезрев падение целых цивилизаций, я могла испытать истинное волнение и трепет. Кровь и песок, солнце и зной, блеск железа, запах смерти, что доносился из всех уголков пустыни! Всё то, что было после — лишь мимолётные, разорванные тени настоящей смерти.

— Женщина, как же тебе всё-таки по нраву истребление целых народов.

— Каюсь, подобная страсть — моё проклятье.

— Семирамида, Елена Троянская, Таис Афинская, Иродиада, Мессалина. Сколько прекрасных имён — прекрасных обманов.

— Лучше иметь сотню имён, чем стать лишь обрывком собственной тени, потеряв одно и отрёкшись от другого, — явно разозлилась Лилит.

— Интересно, и как долго ты ещё планируешь вмешиваться в череду событий?

— Пока мне всё это не наскучит, но ты ведь и так знаешь, что подобное может случиться совсем не скоро. Мне в радость наблюдать, как растёт и гибнет этот мир. Мир людей, что, не замечая того — сами являются причиной его падения. Думаю, ты оценил всю иронию того, почему я выбрала именно это место, хотя я до сих пор не могу понять, почему Он даже здесь решил воссоздать этот образ? — склонилась направо, тем самым открывая вид распятия — Зачем Ему образ того, кого Он так люто ненавидит?

— Тебе никогда не понять этого, потому, можешь и не стараться.

— Наверное, именно из-за этого ты до сих пор и остаёшься Его любимым другом. Тем единственным, кто способен, верно, истолковать все Его поступки и порывы. Хотя, для меня ты просто-напросто предатель.

— Он тоже так считает? — продолжал смотреть на неё Михаэль своими безразличными глазами.

— Сам знаешь, что нет. Ты Его дорогой друг. Брат, не по крови, а по духу. Он так дорожит тобой, своим преданным соратником. И именно поэтому ты остаешься, волен, творит всё это. Но я всё надеюсь, что вскоре Он проснётся от своего дурманящего сна и поймёт что ты уже не тот, каким был прежде. Что теперь ты враг, от которого стоит как можно скорее избавиться.

— Прости, — слегка улыбнулся мужчина, — но этого никогда не случится и всё потому, что мы слишком хорошо понимаем друг друга. Гибель одного из нас — отберёт свободу у другого. И Он знает, что мой уход не предательство, а всего лишь попытка обрести самого себя. И у нас с Ним есть целая вечность, чтобы всё вновь стало таким как прежде.

— Ненавижу слышать из ваших с Ним уст одни и те же слова.

— Наверное, это заставляет тебя понять то, насколько мы одинаковы, а это именно то, что так сильно тебя пугает.

— Я знаю, что тебе нравиться дразнить меня этим, но сегодня я сполна отплачу за всё. И начну с твоей дорогой хозяйки. Как же я всё-таки хочу увидеть выражение лица этой милой девочки, — перевела она взгляд на удивлённую Марию. — Она заслужила знать, к чему привела её глупость.

— Михаэль, о чём это вы? И кто она вообще такая? — взялась девушка за край его рукава.

— Это Лилит. Перворожденная женщина, жена Адама, что приняла сторону Люцифера и была обращена в ведьму, после чего стала демоном. Его возлюбленная, что является прародительницей нежити, способной существовать в вашем мире. Величественная из князей, обладающая волей двух сильнейших ипостасей Ада.

— Какие приятные слова. Вот уж и не думала, что после всего ты столь достойно отзовёшься обо мне. Но это — ответ только лишь на один её вопрос, — заулыбавшись, насмешливо потребовала. — Ну же, не молчи. Ответь ей. Расскажи, как я всё это время была рядом с вами. Как ела одну с вами еду и пила одну воду.

— Не возможно!

— Ещё как возможно, — начала Лилит медленно менять свой облик.

— Нет…

Увидев в этот момент того кто сейчас сидел перед ними в том же каменном кресле, Мария лишилась дара речи. Шок проглотил все её слова, оставив лишь возможность нервно качать головой, протестуя осознанному. От увиденного, перед глазами помутнело, и она стала медленно терять равновесие. Оказалось, что в последние недели с ней игрались как с глупой мышкой.

— Да милая, — прозвучал знакомый голос, — ещё как «да».

— Ты знал,… ты всё знал! — потянула Михаэля за рукав, принуждая взглянуть ей в лицо.

— Госпожа.

— Сейчас ты говоришь со мной, а о том, что происходит — смолчал!

— Нечего кричать на него, — вступилась Лилит, продолжая находиться в облике Рене. — Хочешь ты того или нет, но в том, что Михаэль смолчал лишь твоя вина. Заключив контракт — мы не можем противиться приказам своих хозяев, если они не нарушают условия его безопасности. Ты сама приказала своему фамильяру, чтобы он больше не смел, говорить тебе ничего обо мне. А до тех пор, пока я не представляла для тебя угрозы — он и пикнуть не мог о том кто я такая на самом деле. Должна признать, что этим ты предоставила мне полную свободу действий, ведь моей настоящей целью был именно он. Я не собиралась, никоим образом, затрагивать тебя напрямую. А вот как следует потрепать Михаэля — было главной целью. Видишь ли — у демонов есть одна не очень приятная слабость, ну или приятная — это смотря с какой стороны посмотреть. Они неспособны преодолеть своего влечения к женщинам, что стали ведьмами. Я знала, что твой фамильяр слишком горд, чтобы раскрыть тебе это, и совсем не странно, представляю, как бы ты начала презирать его за эту грешную похоть. А он совсем этого не желал, вот и терпел все, что ему приходилось из-за меня испытывать. Можешь посмеяться над этим, но поверь, та жажда плоти, что пробуждается в них, равна помешательству безумного. И, чем дольше её подавлять, тем ужасней она становится. Это настоящая пытка, а всё из-за того, что плодами союза этих ипостасей является рождение низшие из демонов. Конечно, они слабы, и ни в какое сравнение не идут с чистокровными. Но всё же, достаточно полезны нам. Потому, чем дольше я была с вами, тем слабей становился твой дорогой фамильяр. Верно Михаэль, именно так всё было?

— Почти, — подтвердил её слова. — Я начал подозревать неладное ещё в Шартре. Особенно после убийства в приюте. В доме оказалась химера, но убить их так быстро ей было не под силу. Трупы не обескровлены, что значило лишь об одном — главной целью было не убийство ради еды, а убийство ради убийства. На подобное способны только сильнейшие из нас.

— Принимаю поражение. Мне нельзя было так рано уходить от вас. Вот и пришлось избавиться от ненужных свидетелей. Но я совсем не ожидала, что та тварь так удачно придет на запах крови. Помяв тебя, она сделала мне самый настоящий подарок.

— Да Лилит, зря я так недооценил тебя. Думаю, что и одержимость Стефана была твоей работой. Тебе нужно было заставить нас прийти сюда. И единственное чем ты могла заманить сюда Марию, заставить поверить, что здесь её ждет контрактор, которого она ищет.

— Ну, надо же, — рассмеялся Рене. — И как давно ты уже знаешь, что это я?

— Как непечально, но о том, что это именно ты, я смог понять уже здесь. Я понимал, что с мальчишкой что-то не так и даже правильно определил возможность но, должен признать, что меня сбил именно пол ребёнка. Ведьмы, хоть и могут обращаться, но, в любом случае, оставаясь женщинами. Наверняка ты и в Берне специально показалась, чтобы ослабить меня прямо перед изгнанием. Ты и впрямь пошла на этот риск, вот уж и не думал, что ты пойдёшь против Его приказа. Так что хотелось бы услышать, к чему же был весь тот театр, что мне пришлось терпеть последнее время, а то я уже и заскучать успел в ожидании развязки.

— А разве это странно учитывая, что за сокровище ты скрываешь от нас?

— Значит узнали.

— Это было сложно. Мы так долго искали утерянный меч Гавриила, что уже было, начали сомневаться в его существовании. Но вот появилась Мария, и всё стало на свои места. Вот уж и не думала, что ты рискнешь, доверишь Ригард какой-то девчонке. Да к тому же ещё, такой безрассудной. Но самым замечательным стало то, что ты сделал мне далеко не один подарок, — довольно улыбнулся мальчишка. — Вот уж и не думала, что ты приведёшь меня к Орин, мы так давно её искали, а она была просто под носом.

— Не надейся. Даже если ты и поняла где она, добраться без меня не сможешь.

— Не сразу, но теперь сделать это будет куда легче. А вот то, что ты оставила меня, я тебе не пращу, — вернувшись в прежний облик, взглянула на сломленную девушку, которую ввергала в отчаяние каждым своим словом. — Я ведь так старалась, плакала, но ты всё равно не взяла меня. Моей ошибкой стало то, что я сразу не убила «своих родителей». Ну, ничего, больше я таких ошибок не повторю.

— Теперь я всё поняла, — поднялась Мария. — Ты всё время вела нас сюда.

— Бери выше девочка, это далеко не всё что вышло из моих рук.

— И те девушки тоже? — не сводила с неё глаз.

— Хотелось бы, но нет. Химеры оказались, как раз, кстати, но я бы не стала тратить на этих ничтожеств, свою кровь. Так что тут постарался кто-то другой. Я же, всего лишь привела вас к ним.

— Ивон?

— А вот она — уже моих рук дела. Повезло же что эта простушка так болезненно восприняла внимание того мужчины к тебе.

— Да что же ты за чудовище такое?

— Ого! — довольно расхохоталась Лилит. — Ты вернулась из своего ступора, а я-то уже стала думать, что полностью сломала тебя. Крепкая девочка, это хорошо. Не для того я проделала такую работу, чтобы от одного моего вида ты оказалась побеждена. Нет Мария, худшее ещё впереди и я хочу увидеть то, как ты будешь страдать. Как вы оба будете страдать. Да и тот мужчина, твой дорогой рыцарь, — самодовольно усмехнулась Лилит, ядовито пожирая её безупречным изумрудным взглядом. — Ты так стремилась убежать от него. Когда всё это закончится, я с удовольствием надену на себя твой облик и найду его. Как думаешь, ему понравится спать со мной? Думаю да. Он ведь так влюблён в тебя, что от такого счастья даже и не заметит подмены. А затем.… Затем его возлюбленная вонзит ему нож в самое сердце.

— Достаточно разговоров Лилит, — вмешался Михаэль в её насмешливый балаган. — Мне всё это уже осточертело. Я готов принять твой вызов, так что не медли, если конечно именно этого ты и добиваешься.

Сорвав Ригард с пояса Марии, он метнулся к женщине, разрезая тяжёлым ударом камень. Отголоски крепкого толчка простонали в стенах, заставляя их задрожать. Раскроённый пол горел рыжим, оголяя свой шрам. Увернувшись, обратившись в клубы серого дыма, Лилит перенеслась прочь от Михаэля, избегая ранения. Снова и снова, он нападал, а она ускользала за мгновение до удара.

Даже не пытаясь наблюдать за этим боем, Мария подобрала сумку и, схватив за руку растерянного священника, поспешила в самый конец зала, укрываясь от происходящего за колонной. Внутри собора всё дрожало, не позволяя собраться с мыслями.

— Что нам делать? — испуганно смотрел на неё Филипп. — Здесь всё ходуном ходит!

— Если бы я только знала о том, что всё сложится, таким образом. Лилит в иерархии высших, а Михаэль ослаблен. Даже и не знаю, как сложится их бой. Не думаю, что в этой ситуации смогу ему помочь чем-нибудь толковым. К тому же у него Ригард. — раскрыв сумку, девушка достала арбалет. — Освятите его! От простых толку не будет.

— Во имя Господа нашего Душа Христа, освяти их. Тело Христа, спаси их. Кровь Христа, опьяни их. Вода Христова, омой их.

«Быстро. Они слишком быстро движутся! — попыталась уловить движения, чтобы предсказать, куда следует выстрелить. Обернувшись дымом, Лолит пересекала комнату с такой скоростью, что уследить за ней взглядом было невозможно. К тому же, стоило демонице хоть на мгновение остановиться, как её тут же закрывала спина настигающего Михаэля. — Проклятье! От меня никакого толку! Пол содрогается так, что прицел ходуном ходит! Похоже, что остаётся только одно, — закрыв глаза, Мария старалась успокоить внутренний сумбур. Сейчас ей нужно было почувствовать своего фамильяра, взглянуть на происходящее его глазами. — Куда ты направишься сейчас? Михаэль, куда ты направишься сейчас? В какую сторону мне нужно стрелять? Покажи мне её, покажи мне Лилит. Куда она метнётся на этот раз?»

Гром ударов отвлекал, не позволял, как следует сосредоточиться. Как бы она не старалась, но вокруг была лишь темнота. Стиснув зубы, Мария поняла что у неё никак не получается проникнуть в его сознание. Не получается услышать ни биения сердца, ни дыхания. Теперь она не могла его, даже мысленно окликнуть. Связь между ними напоминала спутавшийся комок пряжи, хаотично и беспорядочно изорванный и перевязанный.

Прижатый курок высвободил стрелу, что со свистом устремилась вперёд:

— Не может быть! Я не могла промахнуться!

— Хватит Лилит, — обернувшись, спокойно проговорил Михаэль после очередного удара. — Уходи. Это проигрышный бой и ты сама всё это прекрасно понимаешь.

— Не на этот раз. Сегодня я доведу начатое до конца, — выдрала из себя стрелу. Следом за которой, светлую ткань платья, окрасили стекающие волны крови.

— Если ты и впрямь пришла сюда за Ригардом, то должна понимать к чему всё идёт.

— Это только начало. Не стоит спешить с выводами Михаэль. Не для того я прошла такой долгий путь, чтобы сдаться как жалкий человек испуганный видом собственной крови.

— Что же ты задумала Лилит?

— О да, думаю, тебе понравится мой подарок. Ты оценишь всю его иронию, но прежде, позволь мне ещё немного окунуть эту девочку в глубины отчаяния. Прежде чем она умрёт, я хочу увидеть, как ломается её душа, как уродуется сознание. Как она корчится и страдает от осознания всех своих ошибок, что и привели её ко мне. Позволь увидеть тебя, наблюдающего за этим. Я хочу видеть это, хочу впитать каждое мгновение твоей муки. Хочу смеяться, видя, как одна за другой рушатся твои надежды, что были возложены на эту девчонку. Хочу насладиться видом твоей тлеющей преданности. Так и знай, Михаэль, может и не сегодня, но я всё равно сломаю вас обоих!

Раздались мощные раскаты грома, оглушая всех своим величием и силой. Окна с треском раскололись, посыпавшись на них разноцветными осколкам, тут же впуская внутрь мокрый ветер. Не зная преград на своём пути, он начал сметать всё вокруг, превращаясь в неукротимую бурю.

Ухватившись за колонну, Мария с ужасом смотрела на две неподвижные фигуры у алтаря. Лилит была права, это не конец, а самое настоящее начало и происходящее упорно твердило об этом. Гром смеялся над ними, ледяной ветер хлыстал дождём, подхваченное порывом стекло впивалось в кожу, а липкая пыль в глаза. Золотая молния белым светом ударилась о пол, оставляя две тёмные фигуры. Мрак, клубившийся над ними, растаял, оголяя силуэт мужчины и женщины.

Красивая демоница соблазнительно изогнулась, уложив руки за спину. Одетая в чёрный мужской наряд, состоявший из сапог, штанов и длинного дублета, что расходился по бокам до самых колен, она была полностью свободна во всех своих движениях. В тёмных глазах женщины горели игривые искорки, а безупречно прямые волосы, подхватывало обезумившим ветряным потоком, словно двигались те по собственной воле.

А вот её спутник отличался достаточно, своеобразной внешностью, совершенно не напоминающей человеческую. Очень высокий, где-то под два с лишним метра, и невероятно худой. Резкие черты истощённого лица напоминали лошадиный череп. Спутанные волосы цвета ржавчины, доставали до ключиц, а маленькие круглые глаза были абсолютно чёрными, особенно ярко выделяясь на фоне бледной кожи. Невыразительный нос и практически отсутствующие губы создавали впечатление иссохшего трупа. Узкие сутулые плечи переходили в тонкие длинные руки и пальцы, доставая практически до полусогнутых колен. Также как и Нега, демон был облачен в чёрный наряд, напоминающий вторую кожу, поверх которого шли нескончаемые ремни и застёжки.

— Так вот значит как, ты решила покончить со мной? — перевёл Михаэль хищный взгляд обратно на Лилит. — Нега и Андрас, а я-то думал, что придешь куда больше сторонников.

— Нет, не думал. Ты знал, что многие из нас не рискнут выйти против тебя, после Его приказа. Но даже так, я не настолько глупа, чтобы иметь с тобой дело один на один. Ведь то, что я ведьма — моё единственное преимущество. Вот только пока мне, то и дело приходится уходить от твоих атак, я даже этим не могу воспользоваться. А теперь не балуйся, заставь девчонку отдать мне Ригард по собственной воле или же я вырву его вместе с твоими руками.

— Вырывай, — принял стойку готовясь отражать нападение.

— Значит, решил поступить по своему? — впился в него ядовитым взглядом Андрас. — Что ж в таком случае я с огромным удовольствием наслажусь нашим поединком.

— Наслаждайся. Другой такой возможности я уже тебе не подарю.

— Нега, девчонку сюда, — скомандовала Лилит, присаживаясь на своё место. — Она твоя, можешь делать с ней всё, что потребуется. А ты убери священника Андрас, он здесь ни к чему.

— Как скажите.

Как только Нега шевельнулась, Михаэль тут же преградил ей путь:

— Я не дам тебе приблизиться к моей госпоже.

— Но удерживать нас двоих тебе тоже не по зубам.

— Мария, — заговорил он, не оборачиваясь, — чтобы ни случилось, Ригард не должен достаться им. Запомни.

— Как же мне нравиться снова видеть тебя таким, — улыбнулась Нега. — Наслаждаться этим грозным взглядом, под которым можно испепелить. Ради этого я готова противостоять тебе столько, сколько потребуется.

Обнажив копьё, она нанесла первый удар. Раскаленная сталь завопила, впиваясь друг в друга. Казалось что хрупкий Ригард неспособен выдержать того давления что было на него обрушено, но Михаэль, как и прежде, лишь подался вперёд отбрасывая своего противника. И в тот же момент на него устремился Андрас пытаясь сбить с толку своей внушительной атакой. Одновременно заходя с разных сторон в попытке застать того врасплох эти двое то и дело, избавлялись от телесной оболочки, обращаясь в густой чёрный дым. Продолжая своё ожесточённое нападение, они напоминали назойливый пчелиный рой, что так и норовит искусать не оставляя живого места.

«Нехорошо, — спокойно наблюдала Лилит, подперев лицо согнутыми пальчиками. — Я думала, что у меня получилось, как следует его ослабить и для победы вполне хватит нас троих, но, похоже, что моя самоуверенность меня же и подвила. Михаэль остаётся, всё так же силён, как и прежде. Видимо, как только я перестала воздействовать на него своими ведьмовскими чарами, он снова пришел в норму. Неужели эта девочка на самом деле способна не только забирать силы у Михаэля, но, когда это нужно, ещё и подпитывать собственными? В чём же дело? Возможно ли, что именно в её жажде мести? Она так сильна, что готова выплеснуться через край, снося всё на своём пути? А ведь я считала, что это безрассудство её самая главная слабость. В любом случае нужно покончить со всем этим. Когда Нега и Андрас уже не смогут выходить из своей физической оболочки, Михаэль начнёт нападать и тогда всё закончится совсем не так как я того хочу. Не очень-то и радужная перспектива учитывая, что у меня практически получилось добраться до Ригарда» — стоило Лилит подняться со своего каменного трона, как из-под её стоп возник ветряной водоворот, стремительно поднимаясь вверх, заставляя всю вытекшую из раны кровь вернуться обратно в тело.

Глубокий, удушающий удар сжал Михаэлю грудь. Чары ведьмы начали медленно проникать в его тело, сводя с ума. И этим моментом слабости Лилит собиралась выиграть для Неги и Андраса возможность нанести последний удар. То самое чувство, которому приходилось противостоять всё это время, снова и снова, накрывало его безжалостной волной желания.

«Как же не вовремя, — крепче сжал рукоять, сопротивляясь ядовитому влиянию Лилит. — Она начала раньше, чем я предполагал. Видимо поняла, что эти двое устают. Одна только эта женщина куда опасней войска».

Его напряженное лицо позволило уловить, что настал самый подходящий момент, дабы покончить с затянувшимся сопротивлением. На этот раз Андрас уловил движение, когда Михаэль должен был отразить удар и, стоило Ригарду скользить вперёд, обратился в дым, возвращаясь в прежнюю форму крепко прижавшись к Михаэлю. Огромное лезвие мягко скользнуло у него под рёбрами, разрезая плоть и, в тот же момент Нега ударила в руку.

Тяжелая рукоять Ригарда выскользнула из его бесчувственных пальцев, стукнувшись о пол, вслед за которым и он сам рухнул на колени. Разрубленные сухожилия ног и рук, полностью лишили демона возможности двигаться. В этот же момент из стен вырвались стебли металлической лозы, впиваясь коваными шипами в его запястья. Кровоточащие кисти безвольно свисали, не имея возможности регенерировать. Михаэль попытался разорвать эту лозу, но от этого та лишь сильней впилась в плоть, всё больше и больше обхватывая стеблями. Стоя на коленях, полностью обездвиженный с широко разведёнными руками, он оказался закован в проходе напротив алтаря.

— Передохни немного, ты нам ещё нужен, — скомандовала Лилит, возвращаясь обратно к своему трону. — Андрас, привяжи священника к скамье и засунь кляп в рот, чтобы не смел, читать молитвы.

— А может лучше убить?

— Не стоит. Тут и без того воняет праведником, не хватало чтобы запах его крови ещё и дышать нам не давал. К тому же, не думаю, что он сможет дожить до нашего ухода.

— Как скажите, — метнувшись к Филиппу, демон оглушил его до того, как Мария успела бы хоть что-то предпринять.

— Девчонку ко мне!

Послушно выполняя приказ, Нега тут же возникла перед Марией и, обездвижив крепким ударом в живот, поволокла к алтарю, бросая к ногам своей госпожи.

— Как и было сказано, — легко взмахнула пальчиками Лилит, после чего руки Марии потянуло за спину, связывая верёвкой, — я очень хочу, чтобы вы видели страдания друг друга, не упуская ни мгновения испытываемой муки. Но прежде, наш разговор был слишком грубо прерван.

— Я согласна выслушать всё, что ты скажешь, — подняла голову девушка, вонзаясь в демоницу ледяным взглядом. — Если ты права и именно мои ошибки стали причиной подобного, то я хочу знать каждую из них.

— У…. — довольно промурлыкала, растягиваясь в кресле. — Рада это слышать. А потому, даже и не думай, что я тебя пожалею. Мне удалось отлично сыграть на твоей привязанности к братьям, а одержимость местью, полностью лишила тебя возможностью мыслить здраво. И стоило мне только закинуть наживку, как ты тут же сходила с ума, бросаясь в омут с головой. Как же мне понравилось играть с тобой: щепотка безумия, капля подозрительности и всё это приправлено пекуче-острой ненавистью. Представляю, какой аппетитной после всего этого стала на вкус твоя душа! Ещё немного и слюнки потекут.

Я заставила тебя возненавидеть Михаэль и полностью потерять к нему доверие. Смогла разорвать связь между вами, без которой контрактор не получает силу демона. И теперь вы неспособны ни услышать друг друга, ни почувствовать. Я целиком и полностью лишила вас возможности быть сильней. О, милая девочка, ты даже представить себе не можешь, как сильно меня забавляли старания твоего фамильяра. Как предупреждал, что другие могут сыграть на твоей любви к братьям. Сколько же раз он пытался направить тебя на путь истинный, но ты так сильно усомнилась в нём, что начала искать скрытый смысл в каждом его поступке. А ведь Михаэль предупреждал о том, что не стоит тебе заниматься обрядом самостоятельно, потому что знал, если будет рядом, то всегда есть возможность тебя перестраховать. Знал, что ты окажешься уязвимой один на один с тем демоном. Хотя, я всё же надеялась, что именно тогда-то ты и сдохнешь, но, похоже, что Арак переоценил свои возможности, ну или недооценил твои. В любом случае теперь это уже не имеет никакого значения.

— Не понимаю, но если всё шло по твоему, почему же ты тогда ушла раньше времени?

— Из-за священников, — вмешался Михаэль. — Чем сильнее демон, тем сложнее ему находиться вблизи всего святого. Потому-то она и сторонилась компании Хавьера, а когда мы прибыли в монастырь и вовсе не могла к нам приблизиться. От всего этого Лилит ослабла и уже не могла, так же легко, как и раньше влиять на меня, а в те дни, что мы были в дороге, с лихвой навёрстывала упущенное. Появление в Берне оказалось для неё куда тяжелее предыдущей. Относительно фанатичный в своей вере Филипп, стал настоящей проблемой, для её пребывания вблизи нас.

— Да, так и было, — согласилась женщина, стараясь оставаться невозмутимо спокойной. — Вот уж и не думала, что вы то и дело будете шляться по всем церквям, какие только появятся на пути. Но кое-что ты всё-таки упустил Михаэль. Я не так проста, как вам может показаться и влияла не только на тебя и ваш путь. Ответь Мария, тебе понравились сны о Франциско? Я очень постаралась, создавая эту чудную картинку.

— Также как постаралась вселить безумие в разум Филиппа, заставляя убить её?

— Михаэль, ну нельзя же вот так вот беспардонно всё портить. Я ведь сама хотела до этого дойти, — мило улыбнулась, запрокидывая голову. — Это было так забавно! Наблюдать за тем, как этого святошу разрывали противоречия: «Убить её? Нет, это грех! Но я не могу позволить ей жить, она ведь уже не человек! Она чудовище!» — расхохоталась, словно маленькая девочка.

— Мы тебе не игрушки, а живые люди.

— Да брось, Мария. Все мы игрушки в чьих-то руках и не можем быть до конца свободными. Я играла вами, ты с кем-то другим, но есть и те, кто вполне способен сыграть мною. Это жизнь, девочка, так что пора бы уже привыкнуть ко всей её не справедливости.

— Михаэль, — не обращая на Лилит внимания, обратилась к нему Мария, — здесь же церковь и Филипп по-прежнему с нами. Так почему же тогда она так свобод чувствует себя здесь? Неужели из-за разлома?

— Правильно, — усмехнулся Андрас. — А почему именно Мон-Сен-Мишель стал местом разлома, знаешь?

— Потому что эта церковь была построена нашим Повелителем, — снова вмешался её фамильяр. — Благодаря чему этот остров и способен существовать по обе стороны наших миров.

— Ну вот, ты снова мне всё испортил, а ведь я сама хотела об этом рассказать. Пусть это церковь, пусть здесь распятия, пусть святая вода, а священник искренне молится, но она — наш храм и этим уже всё сказано. Это место пропитано нами, пропитано Им, что уже не под силу изменить простому человеку. И здесь вы, всё равно, что в темнице.

— Госпожа, — подошел Андрас. — позвольте приступить к девчонке.

— Не стоит так спешить. Они уже никуда не денутся. Прежде я хочу потолковать с этим отступником, — поднявшись, Лилит подошла к Михаэлю, опускаясь на колено, и медленно раскрыла ладонь, в которой появилась рукоять искривлённого ножа. — Пусть нанесённые раны и не будут смертельны, но боль имеет, куда большую прелесть нежили смерть. Верно, мой дорогой? — резким ударом рассекла ему щеку, — хотелось бы мне попробовать её на вкус, но лучше я попробую тебя.

— Не смей отворачиваться! — ухватила Нега Марию за волосы, заставляя наблюдать за тем как, Лилит провела языком по шее её фамильяра, от чего того забила дрожь озноба.

Он безуспешно отвёл лицо, пытаясь отстраниться от неё, но Лилит даже и не подумала прекращать свою пытку. Напряженные скулы и тяжелое дыхание не скрывали того с каким усилием ему удаётся держать себя в руках.

— Ну же, не стоит сопротивляться. Ты ведь хочешь меня. Никто не способен сопротивляться этим желаниям, — её рука неторопливо скользнула вверх, расстегивая Михаэлю дублет. — Взгляни на меня, разве я не прекрасна?

— Жаль только, что эта изумительная красота не способна затмить твоей изуродованной сущности.

— Какой грубый. Придётся наказать тебя за это.

Неспособная ни отвернуться, ни чем-либо помочь, Мария могла лишь беспомощно наблюдать за тем, как Лилит неторопливо разрывает чёрную ткань, как впившись ногтями ему в плечо, опускается всё ниже и ниже, маняще водя пальцами по его груди и животу. В карих глазах тлела тень испытываемой муки, Михаэль крепко сжимал кулаки, совершая очередную попытку подавить вспыхнувшее внутри пламя, но Лилит не позволяла этого. Она прильнула губами к его шее, слегка укусила, а затем провела по ней кончиком языка. Её маленькая рука дотронулась до его губ, погладила по щеке, поднялась к виску, а после проскользила по затылку, крепко сжимая волосы. После чего спустилась к ключице и, впиваясь в плоть ногтями, неторопливо пробежалась по груди до самого низа живота. Лилит прижалась к его рту жадным поцелуем, требовательно пробегая языком по губам.

— Довольно сопротивляться, Михаэль, — прошептала на ухо горячим дыханием. — Ей не суждено оценить то, как ты страдаешь. А ведь я могу прекратить всё это. Только согласись оставить её.

— Отказываюсь.

— Как глупо, — поднялась, удаляясь от него. — Андрас, она твоя.

Растягивая самодовольную улыбку, демон положил Марии на голову руку:

— Пришло время вспомнить всё.

От этого в ушах резко зазвенело, так пронизывающе, что показалась, будто барабанные перепонки не выдержат и лопнут. Но, как только звон стих, она увидела, что лежит на окровавленном полу в той самой, ненавистной комнате. В её ногах пылает огонь, стоит резкий запах палёной шерсти и эта тень встала прямо напротив неё:

— Сдавайся девочка, сейчас ты слишком никчёмна, чтобы даже попытаться восстать против той участи, что уготовила тебе жизнь. И никогда не сможешь, если продолжишь оставаться столь благочестивой, чтобы не запятнать свои руки в чужую кровь. Так как поступишь? Согласишься проклясть саму себя, чтобы стать сильней?

— Разорви их! Разорви на части! — её ответ прогремел в мёртвых стенах комнаты, словно удары колокола.

От полученного ответа на месте отсутствующего рта появилась широкая, кровожадная улыбка, следом за которой послышался довольный хохот.

— Как прикажите! Госпожа моя!

Оно хохотало таким скрипучим, пронзительным голосом, что ей стало невообразимо жутко и страшно. После чего, тень быстро расползлась, заполняя собой всю комнату, начав поглощать вместе с ней и саму Марию. Мгновение и она стремительным рывком вошла в неё, заставляя задыхаться от сильного давления, что крепкими тисками сжимали женскую грудь, практически ломая рёбра. Начала заполнять собой каждый уголок её тела. Каждую косточку, вену и жилку. И только после того как тьма сумела проникнуть в самую последнюю клеточку, что-то сильное и невероятно крепкое, стало вырываться наружу. Мария чувствовала, как используя её тело, кто-то невидимый начал прорываться в этот мир, словно часть её самой…

— А! — мучительно застонала, глотая воздух.

— Не переусердствуй, — вмешалась Нега. — Не хватало ещё, чтобы девчонка свихнулась раньше времени, я ведь тоже хочу с ней позабавиться.

— От такой ерунды с ней ничего не случится, подумаешь немного воспоминаний о том, как заключила контракт.

— Отойди, дай я на неё взгляну, — отодвинула Андраса, присаживаясь рядом. — А знаешь, почему тебе было так больно, когда всё случилось? Не думаю, что Михаэль рассказал тебе об этом, а поэтому, позволь это сделаю я, — разорвала на спине у Марии рубашку. — Видишь ли, эта отметина, что появилась на твоём теле, не просто символ вашего с ним контракта, благодаря которому демон способен найти тебя в любом уголке земли. Всё куда серьёзней. Понимаешь ли, то маленькое воспоминание, что заставил тебя увидеть Андрас — было не большим предисловием к самому главному. Я хотела, чтобы ты, как следует, прочувствовала, как именно всё было. Мы не можем свободно существовать в вашем мире, вот почему и ищем для себя людей, но в это он и так наверняка тебя уже посвятил. А вот о том, что в этом случае ваши тела становятся сосудом для наших душ — наверняка смолчал. Но будет куда лучше продемонстрировать все, о чём я говорю наглядно.

Мария почувствовала, как по её ключице провели чем-то острым и, в тот же момент, увидела, как на обнаженной груди Михаэля стала появляться широкая, чёрная рана, от которой он впервые не смог сдержать мучительно стона.

— Правда, забавно? — снова впилась Нега ногтём в контуры печати, наблюдая за тем, как под очередной стон на его теле проявляется новая рана. — Именно поэтому мы и бережём вас — наши сосуды. Если вы пострадаете — пострадаем и мы. А если погибните, то нам придётся покинуть ваше тело, лишаясь постоянной телесной оболочки. Да и собственную душу, нам куда легче отыскать в каком бы потаённом уголке этого мира не пытался бы спрятаться её носитель. Именно она и связывает нас с контрактором. К тому же, как ты думаешь, мы поглощаем ваши? Всё куда проще возможного — это делает наша собственная душа, находясь внутри, она медленно пожирает твою. Так что если ты думаешь, что Михаэль всё это время переживал за тебя — глубоко заблуждаешься. Он, как и все мы, старался продлить своё материализовавшееся существование. Так что, тебе больше незачем его защищать он всего лишь паразит, думающий только о собственном выживании, другие его заботят лишь тогда, когда это выгодно. И он не говорил тебе этого, потому что знал, как ты можешь поступить. Знал, что ты вполне способна сломать печать и избавить себя от его компании.

— Плевать.

— Что?

— Плохо слышишь? Я говорю — плевать я на это хотела! — впилась Мария в демоницу волчьими глазами. — Заключив контракт, я дала слово, во что бы то ни стало уплатить его цену. И мне абсолютно наплевать на то, как именно это произошло бы.

— Могли бы, и удивиться для приличия, — усмехнулся Михаэль. — Или изобразить испуг.

— Размечтался.

— Вот наглая тварь! — крепко ударила её Нега, наблюдая как Мария, сплюнув кровь.

— От тебя никакого толку женщина, — вмешался Андрас. — Какую-то несчастную девчонку, и ту на своё место поставить не в силах.

— Придержи свой раздвоенный язык за зубами демон!

— Сколько ярости в этих чудных глазках, — не обращая внимания на Негу, он приподнял Марию за подбородок. — С удовольствием понаблюдаю за тем, как ей на смену прейдёт отчаяние. Жаль, что когда всё закончится, я не смогу забрать тебя себе, но я могу и с твоим телом неплохо позабавиться. Интересно, что же ты скрываешь под этими мужскими тряпками.

Странный, смытый звук донёсся до неё откуда-то издалека. И от этого, стоящая перед глазами картина застыла и вздрогнула. Вновь услышав его, на этот раз куда отчётливей прежнего, Мария всё также не смогла его осознать. Всё вокруг обезличилось и поплыло, наполняясь ярким светом. На этот раз она смогла понять, что именно за звуки доносились до неё. Крик петуха. Наступило утро.

* * *

Раскрыв глаза, взгляд которых упёрся в стену под раскрытым окном, девушка попыталась понять, что же происходит теперь. Если это ведение, то на этот раз оно совершенно не похоже ни на что из того, что было прежде. От глубокого вздоха изо рта пошел пар, заставляя обратить внимание на окоченевшие пальцы босых ног. Странное сопение за спиной заставило вздрогнуть, но в этот же момент, чья-то большая рука обхватила её, сминая в охапку. Сердце испуганно заколотилось, когда Мария наткнулась взглядом на, до ужаса знакомую, мужскую физиономию.

Совершенно отказываясь поверить в происходящее, она не стала испытывать судьбу. Застыв, на необходимое время, в том же положении, в которое была уложена, девушка начала аккуратно выбираться из ненадёжный объятий.

— Просыпайся… — согнувшись, упираясь в пол, прошептала как можно тише. — Давай же, просыпайся.… Просыпайся.… Просыпайся Мария, это уже не смешно…

Но всё осталось прежним. Осмотрев комнату, стоя на коленях, она совершенно отказывалась поверить в увиденное. Несколько раз, попытавшись заставить себя принять то, что это всего лишь очередная иллюзия, девушка почувствовала, что всё её тело ломит от боли. До ужаса реальной боли! Надетое на неё платье оказалось изорванным и перепачканным в кровь, также как и дрожащие руки, запястья которых были окольцованы широкими дугами синяков. Переводя взгляд от одного спящего мужчины к другому, Марию колотило в ознобе. Всё вокруг было именно таким, каким она это запомнила. Родной дом ничуть не изменился, а всё потому, что это было утро 1 мая 1492 года.

Поднявшись на непослушные, ватные ноги, она попыталась прикрыть грудь и, переступая спящую тушу, шатаясь, побрела к двери. Всё ещё отказываясь поверить в существование четырёх растерзанных трупов, что лежали в лужах крови, помимо пяти посторонних мужчин. Выйдя наружу, Мария осмотрелась по сторонам, созерцая, как почерневшая от пламени земля медленно переползала на деревья, на ветвях которых зацвели посиневшие висельники. Вороны властно пели над ними свою погребальную песню, выклёвывая выпавшие изо рта языки, оставляя глазницы пустыми. Как обнажённые стены домов были превращены в уголь, от которого до сих пор исходил мёртвый дым. Как на земле стыли человеческие трупы, растерзываемые дикими животными.

Послышались шаги и, из-за угла, появился Серван Кепье, младший брат лучшего друга её отца, что лишь взглянул на неё уставшими глазами, и побрёл дальше, не обмолвившись и словом.

— Всё закончилось, девочка, — подошла к ней старуха Эдвиж с разбитым лбом, на котором чернела запечённая кровь. — Они ушли.

— Не все, — еле проговорила охрипшим голосом сквозь боль в горле. — Внутри ещё пятеро.

Отойдя от двери, к которой через несколько минут подошло несколько мужчин, Мария пошла к церкви. Полуразрушенное здание не осталось без внимания ночного безумия, оказавшись «истерзанной» как и весь их посёлок. Зайдя в неё, она закрыла двери и, не в силах больше сдержаться обеими руками закрыла рот, рыдая на взрыв.

Это сон. Мария проснулась утром 1 мая в руках своих насильников с осознанием того, что ни Михаэль, ни Франциско, ни все прочие люди, небыли ею встречены. Что всё случившееся — лишь плод обезумевшего разума, искавшего спасения от всего случившегося в извращенной мести. И нет демонов и нет ангелов и нет ничего — с чем ей приходилось иметь дело. Она ничего не смогла исправить и ничего не смогла избежать. «Сказка», в которой её спасают от предстоящей участи, оказалась простым сном, что растаял с первым пением петуха. А жизнь, что продолжалась практически год — уместилась всего в несколько часов, которые она обессилено, желала стереть из своей памяти. Вся её семья оказалась мертва, когда она единственная осталась живой, и за эту жизнь ей пришлось уплатить такую цену, от которой хочется перерезать себе глотку. Всю ночь до самого рассвета её насиловало пятеро мужчин, и теперь жить с этим, было куда хуже, нежили умереть вместе с остальными. Михаэль не спас её вчера, а Франциско не появится сегодня и всё потому, что ни один из них не существует в реальном мире.… Какая жестокая ирония спасения.… Но осознавать это — было ещё большей мукой….

«Что мне теперь делать? — не в состоянии перестать плакать, Мария попыталась собраться с мыслями. — Как поступить? Куда идти? Я больше не могу жить ни в этом доме, ни в этом посёлке. Может мне покончить с собой? Это единственное решение из всех. Но прежде нужно похоронить родителей и братьев. Сначала я закончу с этим, а уже после решу, как следует поступить дальше…»

Не выходя из церкви около получаса, она старалась успокоиться, но не могла, ни на минуту сдержать слёз. Когда же Мария всё-таки собралась с силами, оказалось что из двухсот сорока одного человека в живых осталось не больше тридцати, не считая тех, кто устроил эту бойню. Измученные люди собрались прямо посреди улице пытаясь решить, что делать сейчас и как поступить дальше.

— Тебе нужно переодеться девочка, — наткнувшись на Марию, посоветовала старуха. — Орас хочет собрать всех выживших, а у тебя на платье и «живого» места нет.

— Я бы переоделась, но не думаю, что смогу вернуться в дом.

— Тогда пойдём ко мне, думаю я смогу найти что-нибудь тебе по размеру. Вы с Элен были почти одной комплекции.

Пошагав за старухой Эдвиж, что жила через три дома от них, она старалась не смотреть по сторонам, боясь снова зарыдать. Небольшой дом оказался изуродован куда серьёзней её. Здесь жило трое: старуха, её сын Барб и внучка Элен, на год младше Марии, но, не смотря на практически одинаковый возраст, они не были подругами. Единственную дочь и внучку слишком старательно оберегали от всего мира, что отнюдь не спасло её сейчас. Мужчину убили самым первым, а Элен утащили неизвестно куда, чтобы изнасиловать, когда же посветлело, её тело вытащили из колодца. Задушенная верёвкой, или же захлебнувшаяся водой она оказалась таким же трупом, что десятками валялись по улицам и домам. Старуха осталась в живых только лишь потому, что налетчики решили, что та умерла от сильного толчка о стену.

— Держи. Думаю, оно будет в пору доченька.

Потупив взгляд в бурую ткань, краем глаза Мария уловила чей-то детский силуэт, забывшийся в угол, но обернувшись, ничего не обнаружила.

— Что-то не так? Дочка, что с тобой?

— Моё имя.

— Что?

— Как моё имя?!

— Лаура! — испуганно проговорила старуха от того как резко девушка схватила её за грудки — Тебя зовут Лаура Моретти! Твои родители Дисье и Ноэль Моретти!

— Да. Верно, — попыталась улыбнуться, смотря на неё покрасневшими глазами. — Простите. Я… не хотела пугать вас.

— Переодевайся, я подожду снаружи.

Проводя её взглядом, Мария крепко сжала платье, сдерживая накатившиеся слёзы. Такая важная нить надежды оборвалась в один момент. Иллюзия не могла знать этого. Не могла знать настоящее имя, данное ей родителями.

— Лаура. Меня зовут Лаура. И нет, и не было мне другого имени.

Вытащив из глиняного кувшина цветы, она намочила лоскут ткани и, неспешно переодевшись, осматривая свои синяки и ссадины, смывая с себя грязь и кровь. После чего вышла к ожидавшей её женщине, и они вместе пошли к остальным.

— Четырнадцать связаны в сарае, другие убиты по ходу. Возможно, что есть и те, кто успел уйти. Сколько же их было на самом деле, сказать невозможно, — подсчитал Орас.

— Может кто-нибудь объяснит нам, что с ними случилось? Отчего это, наши же люди дошли до всего этого?

— Скорее всего, они умом тронулись. Другого варианта предложить не могу. А как ещё истолковать, что Витье зарезал собственную мать, а Гирал придушил детей с женой. Мой младший брат и тот кинулся на меня с ножом. Чертовщина самая настоящая.

— Ну а что же нам теперь с этими делать? Самим прикончить или передать кому надо?

— Лучше передать, — предложила Лаура. — Вырезанный посёлок без доказательств — слишком неправдоподобная версия. Все скорей всего решат, что это наших рук дело. А если мы предоставим оставшихся, то они станут верным доказательством нашей невиновности.

— Ерунда! — возразил Орас. — Никто не примет нас за убийц. Если здраво мыслить, то среди нас семь детей, одна старуха, восемь женщин и десять мужчин. Нам подобное было бы не под силу.

— Да. Наверное, ты прав.

Больше она не пыталась вступить в обсуждение. Её замечание оказалось не только провальным, но ещё и на удивление глупым. На совете было решено, как следует позаботиться об умерших, а после собрать необходимые вещи и покинуть Лакон. Когда же всё закончилось Лаура, вместе со всеми начала стаскивать трупы в одно место, после чего до самого вечера пришлось копать им могилы. Когда же был похоронен последний, наступила глубокая ночь. Орас с остальными мужчинами, как следует, проверили связанных, и вернулись к зернохранилищу, где и было решено заночевать. Слишком долгий день, что для некоторых продлился целые сутки, окончательно обессилел всех и, не желая даже и думать о предстоящем, стоило им только опустить голову, люди впадали в мёртвый сон. Лаура не стала исключением и, также как и все, поддалась дрёме, отгоняя от себя мысли о следующем дне и о том, как теперь ей придётся жить дальше.

Рассвет для всех наступил довольно поздно, вымотанные похоронами, они смогли проснуться только тогда, когда солнце уже медленно подходило к полудню. Впереди предстояла долгая дорога и, пока женщины и дети собирались, мужчины довели общее решение в исполнение, повесив оставшихся душегубов.

Постепенно Лаура начала забывать привидевшееся ей время. С каждым разом и оно само всё меньше и меньше походило на реальность. Несколько раз, попытавшись метнуть нож или удержать в руке меч, она поняла, что не имеет для этого никаких навыков. Ножи бесцельно летели вперед и, ударяясь о стену падали на землю, а самый простой клинок оказался ей абсолютно не по силам. Удержать его стало настоящей проблемой, а о том, чтобы нанести или отбить удар — и речи не могло идти. Также Лаура поняла что, как и положено — не умеет ни читать, ни писать и абсолютно не помнит ни одной из молитв, которые её, яко бы, заставлял выучить Михаэль. А добравшись до Кастра, она попросилась служанкой на один из постоялых дворов.

— Сегодня на удивление много народа, — улыбнулась Реми, ставя на стол грязную посуду.

— И не говори. У меня руки скоро отвалятся, а впереди ещё вся ночь.

— Не думаю, что хозяин позволит им торчать здесь так долго.

— Позволит если ему как следует, заплатят, — насмешливо приподняла брови Лаура.

— Я слышала, что сир Родриг говорил с ним о тебе. Возможно, что он хочет забрать тебя с собой.

— Если сиру Родригу нужна шлюха, то я с удовольствием укажу ему дорогу до публичного дома.

— Как неприлично Лаура, а если он влюблён и хочет жениться? — присев за стол уткнулась подбородком в уложенные перед ней пальцы рук.

— Ни один здравомыслящий мужчина не влюбится в посудомойку через пару дней после знакомства. Да мы и не знакомились, он слишком самолюбив для этого, а вот бросить в мою сторону несколько самодовольных фраз — много ума ненужно.

— А может всё дело в том, что ты уже подарила своё гордое сердечко? Ну же, рассказывай, кто тот Михаэль, которого ты иногда зовёшь во сне?

— Реми! — искренне удивилась девушка. — Я что правда называла это имя?

— Иногда. Ну, так что я права? Это он твой загадочный рыцарь? Раньше я никого не встречала здесь с таким именем. Он оттуда, откуда ты пришла?

— Нет. Просто приснился пару раз и всё.

— А он хорош собой?

— Не знаю, уже и не помню, — призналась Лаура, не сдерживая улыбку от её расспросов. — Слишком давно это было.

— Жаль. А то я уже было понадеялась, что хотя бы одной из нас улыбнулась удача и счастливое замужество вырвет из этого посудного рабства.

— И откуда в тебе ещё сил на шутки? Иди-ка лучше проверь, освободились ли ещё тарелки.

— Как скажешь моя каменная леди, — тот час, подскочив на ноги Реми, выскользнула из кухни.

Приятная усталость неторопливо растекалась по телу, через два дня Луара уже смогла так удачно устроиться в «Черном вепре» и теперь, хотя бы на какое-то время могла позабыть о голоде и прозябании в подворотнях. Жадный на деньги хозяин всё же не доплачивал, но жаловаться на это было бы грехом, ведь в одном она была точно уверена — в собственной безопасности. Господин Годье слишком боится за свою шкуру перед Господом, чтобы сотворить с ней что-либо, а о том, что может продать кому-нибудь из постояльцев — и речи не было.

К тому же позволял забирать с кухни некоторые продукты и ночевать вместе с Реми в чулане. Девушка была его двоюродной племянницей, а потому дружба с ней, пошла Лауре на пользу. Не слишком радужная жизнь, но она с особой благодарностью относилась ко всему, что сейчас имела. Хотя одно её всё же тревожило: срок был слишком мал, а потому девушка не могла точно определить, беременна или нет. Ведь если это на самом деле случилось, у неё в запасе всего несколько месяцев стабильной жизни, после чего начнётся сплошная неопределённость. Да и перспектива того, что ей приходится вынашивать ребёнка от одного из насильников, не особо радовала. Но постоянно прогоняя от себя эти мысли, она училась жить заново, позабыв и свой сон, и свой посёлок.

— У меня ноги ломит, — пожаловалась Реми.

— А у меня руки устали, так что день удался.

— Лаура, а они скоро пройдут?

— Не знаю, — взглянула на синяки, с которых, каждый раз перед сном, снимая повязки. — Раньше, у меня настолько серьёзных, ещё никогда не было.

— Думаю скоро. Главное что они уже болят.

— Угу, — согласившись, Лаура зарылась под одеяло, окунувшись в долгожданный сон.

Усталость вереницей перемешивала в её голове происшедшие события, лица старых и новых знакомых. Горы грязной и мытой посуды, которую ей то и дело приходилось перебирать. Иногда звучали чьи-то голоса, сливаясь и вырисовываясь в отдельные, не связанные между собой слова. А после появился очень длинный чёрный коридор ведущий неизвестно куда. Не став оборачиваться, Лаура пошагала вперёд. Она шла, порой забываясь, что происходит, и, выпадая из этого сновидения в иное. Появлялись новые сумбурные образы прошедшего дня, а затем она вновь понимала, что продолжает следовать по этому коридору в кромешной тьме. Вперёд и вперёд не останавливаясь и не замедляясь, лишь изредка всё так же выпадая из которой, возвращалась обратно.

Но вдруг что-то привлекло её внимание. Лаура не могла разобрать, что же это было, но понимала, что должна узнать. Ускорив шаг, она пыталась рассмотреть, что было впереди неё, но чем быстрей ей приходилось идти, тем быстрей это что-то удалялось прочь. Замерев на месте, девушка начала ждать. Почему остановилась, а не побежала быстрей, она даже и не собиралась понимать. Но сделанное, скоро принесло свои плоды, в этой ослепляющей темноте что-то засветилось, плавно приближалось к ней. Приобретая очертания, это белое пятно обратилось в белокурые волосы маленькой девочки, которую нёс на руках высокий мужчина, одетый во всё чёрное.

— Мария…

От его шипящего шепота, Лаура резко поднялась в кровати, усмиряя вырывающееся из груди сердце. Солнце ещё не взошло, и Реми мирно спала около неё, всё было также спокойно, как и одиннадцать ночей подряд.

— Хозяин распорядился сходить на рынок.

— С чего вдруг ему это в голову взбрело в такую рань?

— Хватит бурчать, — улыбнулась Лаура. — Если сказал что нужно, значит пойдём. К тому же это не простая прихоть, его заказ готов, так что не вредничай.

— Ты это про фут мёда?

— Заметь — первого мёда. И не только его. Но одной мне, со всем этим не справиться, так что поднимайся.

— Ладно.

Рыночный день оказался как всегда прекрасен. Люди, шумевшим роем, продвигались от одного прилавка к другому.

— Настоящая давка, — недовольно протискивалась Реми, догоняя подругу — Как будто всё за «спасибо» раздают.

— Не бурчи и не отставай, а то ещё не успеем вернуться вовремя и придётся выслушивать очередной выговор от хозяина.

— Да не бурчу я! Просто неудобно. Не могу же я так нагло толкаться, чтобы успевать за тобой. Так и гляди ещё на неприятности наткнусь в лице какого-нибудь ублюдка который не погладит по голове.

Воспользовавшись моментом пока толпа расступилась, Лаура проскользнула вперёд, как следует, оторвавшись от Реми.

— Доброе утро, я от господина Годье.

— За мёдом и специями пришла? — улыбнулся ей седой мужчина.

— Да.

— Подожди минутку. Сейчас достану.

Пока она смирно стояла в ожидании товара, её взгляд наткнулся на что-то движущееся в дальнем углу прилавка. Как следует, присмотревшись, Лаура поняла, что это ребёнок. Высовываясь из-за мешка, придерживая его своими маленькими ручками, на неё смотрела красивая голубоглазая девочка с белоснежными волосами.

— Это ваша дочка или внучка? — поинтересовалась у продавца, приветливо махая девочке рукой.

— О чём это ты?

— О девочке, что только что… была прямо за мешками.

— Вот мерзкие крысята! Эти оборванцы уже остатки совести растеряли! Лезут просто под нос. Наверняка уже утащить что-нибудь успела!

Рассерженный продавец ещё долго возмущался по этому поводу, Лаура слышала это, даже удаляясь с собранной корзиной. Но, стоило ей отойти от того на два прилавка, как сквозь неустанно движущуюся толпу людей, снова замелькали белокурые волосы. Решив, больше не терять девочку из виду, она начала пробиваться следом за ней.

Ближе…. Еще ближе… ускорив шаг, ей практически удалось нагнать этого ускользающего ребёнка. Но от чьего толчка девушка чуть не уронила корзину и Лаура снова упустила её из виду.

— Ты чего? Куда убежала от меня? — ухватилась за локоть Реми.

— Прости. Я… — растерянно осмотрелась.

— Что?

— Нет, ничего.

После этого случая прошло около трёх дней, но ни снов, ни той девочки Лаура больше не видела. Да и не это было тем, что так сильно её беспокоило. Один из постояльцев настолько сильно проявлял к ней внимание, что девушке практически постоянно приходилось от того сбегать. Куда бы она ни шла, а этот мужчина всё равно старался быть к ней как можно ближе. Глухой стук в дверь застал девушек врасплох. Тихонько встав с постели, Реми.

— Кто там?

— Открой это Родриг.

— Милая, похоже, он к тебе, — передав свою накидку Лауре, она игриво подтолкнула её к выходу.

— Что вам нужно?

— Может, выйдешь в коридор?

— Ну, так что? — закрыла дверь, прислонившись к ней спиной.

— Я отбываю завтра вот и хотел поинтересоваться, не хочешь ли бросить всё и поедать со мной. Я уже поговорил с твоим нанимателем, и он готов отпустить тебя без каких либо претензий на счёт оплаты. Это уже решено.

Его самоуверенный тон вызывал в Лауре раздражение, а когда тот заговорил об оплате, так ей вообще захотелось, что есть сил заехать ему промеж ног.

— Вы слишком добры ко мне, но я не думаю что это хорошая мысль.

— С чего бы это? Как по мне, то мысль замечательная. Я обеспечу тебя крышей и защитой. Можешь поверить, я слов на ветер не бросаю. Ты мне понравилась, а я так просто не отступаю от того что меня цепляет.

— Конечно же, вы правы. Если я пойду с вами, то меня ждут, куда более комфортные условия, чем здесь, но одного вы мне гарантировать не можете.

— Чего же? — усмехнувшись, Родриг упёрся рукой о стену, приблизившись к ней.

— Того что не вышвырнете меня прочь как ненужную собачонку, стоит мне вам наскучить. Тем более, стоит мне забеременеть и я сазу же стану вам неуместна. Когда вы не сможете со мной спать, решите найти кого-нибудь более подходящего на место вашей любовницы.

— Если ты сможешь от меня забеременеть, то я на тебе женюсь милая. За тридцать семь лет Господь не подарил мне ни одного ребёнка. Так что подумай об этом как следует, но только до утра. Если решишь ехать со мной, будь готова отправиться на рассвете. С твоим хозяином я уже поговорил, так что он не будет против, — оставив озадаченную девушку, Родриг скрылся, завернув к лестнице.

Пораженная услышанным, Лаура какое-то время стояла не в состоянии отвести взгляда от угла, за которым он скрылся из виду.

— И чего он хотел? — любопытно подскочила к ней Реми.

— Чтобы я отбыла утром вместе с ним.

— Серьёзно? А что ты?

— Не думаю, что это хорошая, идет.

— Совсем с ума сошла?! Да ведь это же чудесная новость!

— Тише ты. Ещё разбудишь кого-нибудь.

— Лаура, так ведь это же чудесная новость, — говоря тише прежнего, она перебралась на соседнюю кровать, взяв Лауру за руки. — Сама подумай. Пусть даже любовницей, но ты окажешься в куда более удачных условиях, чем, если всё останется как есть.

— Не верю я в счастливый конец. К тому же, все это звучит слушком неправдоподобно.

— С чего бы?

— Да с того, что этот мужчина предлагает абсолютно незнакомой девушке такие благоприятные условия, притом — совсем ничего не требуя взамен. Практически брак, вот только если взглянуть на это как того полагает здравый смысл и все обретает совсем иную картину.

— Да о чём ты только говоришь?! Какая ещё «другая картина»?!

— Я скорей бы поверила в то, что после того как мы покинем Кастр, он меня убьёт или же продаст, а возможно что оставит для реализации своих больных фантазий. Короче говоря — поступит со мной, как того пожелает, но только не так, как обещалось.

— Ну что за мрачные мысли у тебя в голове? Когда ты говоришь всё это, мне и самой не по себе становится.

— Я привыкла рассматривать наихудший вариант из всех возможных. Так что в этом аттракционе я не стану участвовать.

— Странная ты, но это твоя жизнь, и только тебе одной решать какой она должна быть. В любом случае ты всегда можешь рассчитывать на меня. А теперь давай спать.

Приняв от Реми поцелуй на ночь, Лаура устроилась как можно удобней, погружаясь в дурманящее сновидение.

«Опять темнота…. Куда же я так спешу в этой кромешной тьме…?» — Пробираясь сквозь нечто, чего она не видела, девушка продолжала стремиться вперёд. Куда-то, где должна была что-то найти, что-то очень важное и дорогое её сердцу. Что-то, что было ей до безумия необходимо.

«Как? Я снова падаю? Ну почему я всегда падаю вниз? И мне совсем не за что ухватиться» — безвольно погружаясь прямо в самое сердце бездны, она протянула вверх свою руку изо всех сил, пыталась дотянуться до…

«Где же ты теперь? Рука, которую я так жажду и которая постоянно ускользает от меня?» — странно ощущение того, что прежде она уже видела этот сон, не покидало Лауру, но вспомнить, что же было дальше, никак не удавалось. Вскликивая, из последних сил, продолжив тянуться вверх, она молила и звала кого-то. Вот только, как ни старалась, не могла услышать произносимое ею имя. От кого она так отчаянно ждет помощи? И почему этот кто-то так и не появляется? Почему не спасает её?

Нет. Никто и не придёт, никто не поможет ей. Она снова осталась одна.… Совсем одна. Не от кого ждать помощи. А потому, теперь остаётся лишь падать. Падать туда, где совершенно не желает находиться. Туда, куда до безумия боится попасть…

— Мария…

Прозвучало тем же странным голосом, от которого Лаура вздрогнула. Её снова называют этим именем из далёкого и невероятно долгого сновидения.

— Нет! — возразила крепко сжима глаза.

— Мария…

— Хватит называть меня этим именем! Его нет! Нет!

— Мария.… Очнись, Мария…

Раскрыв глаза, она увидела, как впиваясь в неё своим мутно голубым взглядом, её держит за руку удивительно бледная девушка, с изумительно белокурыми волосами.

— Кто…? Ты…?

— Я не отпущу тебя так просто.

Завороженная тем, как в этом мраке развиваются её белоснежные пряди, Лаура поняла, что эта незнакомка, невероятно похожа на неё саму. Но как только это произошло, ведение переменилось, обращаясь в красивого мужчину.

— Ми-хаэль… — дрожащие губы отказывались произносить это имя.

— Вернись ко мне, Мария.

* * *

— Как прискорбно, ты всё же очнулась, — поднялась Лилит, оторвавшись от закованного Михаэля.

— Что это? Что происходит?

Приподнявшись, Мария попыталась сесть на колени, но из-за онемевшего тела осуществить это получилось не сразу. От всего испытанного, девушка почувствовала, что подходит к своему пределу. Верить ли в то, что реальностью является именно эта жизнь? Или же это новая, сотканная из безумия иллюзия, в которую она вновь оказалась, погружена то ли демоном, то ли собственным разумом?

Попытавшись найти ответ, взглянув на Филиппа, Мария поняла, что это бесполезно. До сих пор привязанный к скамье, захлёбываясь в собственном ужасе, он был совершенно обессилен от обезвоживания. А переведя взгляд на своего фамильяра, её забило ознобом. Прежде ей ещё ни разу не доводилось видеть на его лице подобное выражение пустоты. Как и тогда, Михаэль был закован, но теперь в нём не осталось ничего, хотя бы отдалённо напоминающего о прежнем свободном духе. Из чёрных ран на груди вытекала смола, а по запястьям неторопливо бежала кровь. Безвольно опущенная голова… Ничего не выражающие, затуманенные карие глаза, были прикованы к каменному полу.… Ни одной эмоции… Они все были абсолютно стёрты с его лица. Марии показалось, что в этом мужчине больше нет жизни, что её безжалостно вырвали из него.… Такой ужасающий холод и смерть исходили сейчас от Михаэля, что её сердце сжалось от боли. Стараясь совладать с собой, испытывая такой водоворот эмоций, что мог уничтожить её в одно мгновение, Мария отвела от него взгляд.

— С возвращением в реальность девочка. Тебя не было с нами практически три дня. И я уже понадеялась, что от увиденного ты сама наложишь на себя руки. Ведь, если умирает сознание, то тело превращается в опустошенный сосуд. Но похоже, что твоя выживаемость на удивление сильна и это впечатляет. Ты цепляешься за жизнь, словно одичавшая кошка.

— Нет… Этого не может быть…

— Вижу, тебе пришлась по вкусу эта иллюзия, — усмехнулась Лилит, наслаждаясь видом своих поверженных врагов. — Андрас очень умел в подобных вещах, ведь является одним из первых потомков Ambrahara — великого архидемона обмана. Но то, что она оказалась столь правдоподобной — твоя заслуга. Видишь ли, не он внушает тебе её, своей властью, он заставляет твой собственный разум обманывать самого себя. Воистину прекрасно то, как детально сплетается каждая иллюзия в изысканный обман — становясь произведением ювелирной работы.

— А! — зарычала Мария от отчаяния и гнева, уже не в силах сдерживаться. — Хватит! Хватит играть с нами! Просто покончи со мной и забери Ригард! Он ведь лежит прямо перед тобой!

— Как не прискорбно, — подобрав меч, Лилит протянула его ей, присаживаясь напротив, — но Ригард нельзя так просто забрать у действующего владельца. Ведь только в его руках он обладает силой поражать демонов и ангелов подобно простым смертным.

— Тогда почему же Михаэль может использовать его силу?!

— Да потому что сейчас вы с ним одно целое, разорванное напополам. Плохо же ты слушала урок Неги, милая. Его душа хранится в твоём теле, а сам он «рождён» в этот мир из твоей плоти, а потому существует лишь две возможности получить Ригард. Первая: если он будет добровольно передан, вторая: если его хозяин умрёт. Видишь ли, для меча нет разницы, кто именно из вас двоих его использует. Но есть в том, кто от него отрекается, и кто из вас умирает. Вот только обоюдного отречения я не получу, а вот убить одного из владельцев — уже проще. Так как он воспринимает вас в переплетении контракта то, расторгнув его, вы перестанете быть для Ригарда хозяевами. Но твоего милого демона убивать нам не позволено, а по отношению к тебе — совершенно скованы руки. Пока ты принадлежишь Михаэлю — другим демонам тебя не тронуть. Но и на это есть лазейка. Мы этого сделать не можем, а вот он сам — вполне способен. Теперь Михаэль обладает тобой и, как бы нелепо это и не казалось, но фамильяр единственный из демонов кто способен убить своего контрактора. Это конечно неприятно, ведь влечет к разрыву контракта и потери своей телесной оболочки, но что есть, то есть. Михаэль, конечно, не так-то и прост, но мы всё же смогли его надломить, и сейчас, он именно в том состоянии, чтобы даже и не подумать перечить мне. Отрезанная на эти дни от реальности, ты позволила мне довести желаемоё до заветного конца. Я украла его у тебя милая девочка, твой фамильяр так одурманен, что не в силах противостоять моим словам, — довольно улыбнувшись, Лилит взмахнула руками, и тени из всех углов храма непроглядной вереницей потянулись к Михаэлю, скрывая ото всех взоров. — Не подобает воину вступить в схватку в подобном виде!

Бешеное биение сердца оглушало Марию не позволяя услышать произносимых слов. Сейчас её беспокоило только одно — что происходит с Михаэлем? Но когда мрак рассеялся, она увидела того крепко стоящим на ногах, облачённым в тёмные доспехи со слегка качнувшимся за спиной тёмно-алым плащом. Чёрные волосы стали невероятно длинными, а глаза сохраняли всё тоже безжизненное выражение. В этот момент Михаэль совершенно не походил на того мужчину, который когда-то мог позволить себе подшутить над ней, улыбнуться, разозлиться.… Нет. Сейчас перед ней стоял живой труп лишенный всего человечного. Лишенный души… Лишенный эмоций… Лишенный всего — чем когда-то обладал…

От подобного вида Марию забило ознобом, от которого легко можно было лишиться чувств. Внушаемый Михаэлем ужас — пробирал её до самых костей. И этот всепоглощающий страх ни с чем нельзя было сравнить. Это был самый настоящий животный ужас страх от того, что ей довелось встретиться лицом к лицу с настоящим демоном.… С самой его демонической сущностью, которой прежде не было ни в Лилит, ни в одном другом встреченном ею чудовище.

— Я отпускаю тебя девочка. Но, тебе придётся заслужить свою свободу. Подними Ригард и сразись с Михаэлем. Только победив, ты сможешь покинуть это место, — возникшие из тени Андрас и Нега подошли к Лилит, заняв место около своей госпожи. Верёвки, что прежде крепко связывали Марии руки, растаяли, позволяя взять меч и принять вызов.

— Убей её, Михаэль!

— Помолись со мной, Мария, — неожиданно произнёс он, не меняясь в лице.

Не зная как поступить, она кивнула, даже сама того не осознавая.

— Господь — Пастырь мой….

— … я ни в чем не буду нуждаться. — подхватила следом за ним.

— Он покоит меня на злачных пажитях…

— и водит меня к водам тихим….

— …подкрепляет душу мою,

— направляет меня на стези правды ради имени Своего.

— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…

— … потому что ты со мной.

— Аминь.

Как только было произнесено последнее слово, Михаэль обнажил меч, нанося первый удар. Несмотря на то, что ей все же удалось остановить его практически у самого плеча, а лезвие клинка всё равно вошло в плоть. Каждый следующий удар оказывался куда суровей предыдущего, сдерживать которые, было практически невозможно. А о том, чтобы атаковать не шло и речи. Задыхаясь, выбиваясь из сил, Мария старательно продолжала защищаться. Несколько раз увернувшись, она попыталась занести на него клинок, но её соперник блокировал их, прежде чем созревал очередной удар.

«Невозможно. Его невозможно победить. Михаэль не даёт мне ни малейшего шанса на выпад. Я уже начала уставать, а он всё также непринуждённо рубит меня. Скоро я не смогу стоять на ногах и тогда… он меня прикончит.… Почему же я так слаба? Почему у меня совсем нет сил? Прежде я могла расправляться с демонами, даже не задумываясь о том, что это может составить подобные затруднения. Так почему же сейчас всё иначе? Из-за того что он так силён или же потому что я больше не могу черпать из него силу? В чём же причина? В его чистокровности или же в отсутствии связи между нами? Нет, я ведь до сих пор являюсь носителем печати, а значит что и связь между нами сохранена. И именно поэтому Андрас и заставил меня поверить в другую реальность».

— Что? — не сдержалась Лилит, когда Мария остановила его меч, прежде чем тот приблизился. — Как она смогла отбить его? Быть этого не может!

Сумев предвидеть и остановить этот выпад, девушка немного ускорилась, сумев ответить собственной атакой. Защищённый доспехом, Михаэль стал неуязвим ни для каких ударов кроме колющих и «сотрясающих». Но, если для последних у Марии не было нужных сил, то для первых, Михаэль даже не позволял приблизиться на необходимое расстояние. Из-за чего ей постоянно приходилось защищаться.

«Руки ломит. Ещё немного и я не смогу удержать Ригард. Осталось понадеяться только на то, что он проявит неосмотрительность и ослабит защиту. Это и будет мой единственный шанс нанести хоть какой-нибудь удар, а до этого момента, я должна продержаться так долго, как это только возможно, — последний выпад чуть не вывихнул Марии кисть. Его сила оказалась воистину чудовищной. Сдержать ещё один, подобный этому — было невозможно. — Похоже, что у меня больше нет времени. Остался один единственный шанс, в противном случае мне придет конец».

Решив больше не ждать, она увернулась от его клинка и направила Ригард в бок. Но Михаэль, лишь отступил и, отбросив свой меч, крепко схватил её руку, прижимая к рукояти с такой силой, что девушка практически услышала хруст собственных костей.

— Нет!

Крик Лилит прогремел в тот самый момент, когда вывернутый клинок Ригарда вошел в бедро Марии, упираясь в плоть по самый эфес. От подобной неожиданности сама же она, даже и пикнуть не успела. После чего Михаэль обнажил полностью окровавленный меч.

— Сonjuro et confirmo super vos Angeli fortes, sancti atque potentes. Еt per nomina Angelorum servientium in tertio exercitu, coram Dagiel principe forti atque potenti. Quod quidem est sanctum. Сonjuro super te Anael, qui es praepositus diei sextae. — безжизненно зачитал над ним, бросив к ногам упавшей на пол Марии. От применённой мощи, раскалённый Ригард вошел в камень, словно нож в масло, покачиваясь прямо у неё перед глазами.

— Ты! — закричал что есть силы Андрас, срываясь с места.

Михаэль обернулся, видя, как тот обратился в клубы дыма, но даже не попытался уйти от удара. Вместо этого мужчина резко протянул ему на встречу руку, словно схватившись за что-то. От этого, мрак начал рассеиваться, оголяя схваченное в тиски горло демона, следом за которым появились голова и плечи. Улавливая каждое движение чёрного дыма, Михаэль прикасался к нему заставляя вернуться в прежнюю телесную форму. Задыхаясь, Андрас дёрнулся, чтобы ударить и тут же сжимавшая копью кисть оказалась отделена от запястья.

— Я вижу тебя.

Его пальцы начали впиваться в горло демона, сжимая обхваченную шею с такой силой, что тот начал биться в конвульсиях, не в состоянии вырваться. Мгновение и обезглавленное тело рухнуло на пол, заливая его белой кровью.

— Chain thee numerus unus cruor ampersand raft! — заточила Михаэля в кандалы, Лилит, прежде чем тот успел двинуться с места. — Что ты натворил?! Ты запечатал его! Подонок! — казалось, что её гнев мог сравнять храм с землёй.

— Сумасбродная девка, — обернулся, продолжая прибывать в том же помутнении, — неужели ты думаешь, что в твоих руках достаточно власти повелевать мной?! Какой бы силой ты не обладала — рождена человеком, и каким бы именем из двух меня не называла, не сможешь отменить ипостаси моего рождения. Раз и навсегда запомни своё место Лилит!

— Ублюдок!

— Успокойся Нега. Не здесь.

— Но Лилит!? — растерянно опустила взгляд на преграждающую ей путь руку. — Он ведь только что разорвал его на части! Я не могу так просто…

— Ты разве не видишь его глаза? Это уже не глаза демона. Ещё немного и он полностью перейдёт грань, и тогда, мои кандалы уже не смогут удерживать его. Но, в любом случае это и твой проигрыш, — повержено взглянула в его поблекшие как у трупа глаза. — Ты использовал последние силы, связь с контрактором разорвана и до тех пор, пока вы будете вдали друг от друга, они не смогут восстановиться. Мария остаётся безоружной и уязвимой, поэтому теперь её смерть — лишь вопрос времени. Сейчас же, пока я ещё могу повлиять на тебя, ни за что не позволю высвободиться из этих кандалов, а они приведут тебя прямиком в Ад. Темницу, из которой тебя уже не выпустят. Но это ещё не всё. Ты будешь гнить в ней, зная, как лишился всего, что тебе дорого. Зная, как я добралась до твоей милой подопечной, обратив её в производительницу рода и преданной тебе Орин, что до скончания своих дней станет нашей игрушкой. Ты будешь страдать, умирать с заходом и возрождаться с восходом тысячелетней ночи. Да Михаэль, ты прав, я проиграла, но у меня есть сотни лет, чтобы отыграться на тебе за это. Хорошо, что я злопамятна и мне ещё долго не надоест смотреть на твои муки.

Стоило Лилит замолчать, как в храме начала появляться ветряная воронка, увеличиваясь всё стремительней и стремительней с каждой следующей секундой, заполняя собой всё пространство. Не в силах отвести взгляд от удаляющегося темного силуэта, от того как в этом ветряном потоке развиваются его плащ и волосы, Мария отказывалась поверить в то, что этот мужчина на самом деле её Михаэль. Удары взволнованного сердца эхом отзывались по всему телу, вырываясь из груди при каждом его шаге. И от этого появилось жуткое чувство голода. Руки, ноги, пальцы, лицо.… Казалось, что каждая клеточка её тела испытывает животный голод.

В какой именно момент Мария почувствовала, как внутри что-то оборвалось и сжалось, превращаясь в абсолютную опустошенность. Теперь, видя Михаэля последний раз в жизни, она бессильно поняла, как вместе с ним этот мир покидает и часть её самой. Смотря на него, Мария не знала, как может отпустить. Не знала, как сможет жить без него дальше, как вообще ей теперь жить. Разрываясь на части, видя, как его образ практически скрылся из виду в бурлящих ветряных потоках, что подобно воде деформировали вокруг себя всё пространство, она оказалась на грани потери сознания.

Уверенно ступая вперёд, навсегда отдаляясь от своего контрактора, Михаэль точно знал только одно, что никогда не пожалеет о принятом решении. Зная, что Мария смотрит на него пытаясь уловить последние обрывки исчезающего силуэта, он не мог пересилить себя, чтобы обернуться. Подобное стало бы для него непозволительной ошибкой. Теперь он всё понял. И природу своих поступков, и причину сказанных слов. Из-за чего злился на неё и почему восхищался. Почему испытывал счастье и почему страдал. Осознал, как именно Мария изменила его, какой подарок смогла преподнести. Величайший из всех возможных. А потому сейчас ему нельзя было видеть её лица, встречаться с ней глазами.… Нет, он должен уйти, не проявляя слабости, не позволяя своим чувствам взять верх над разумом. Отрезать их от себя и беспощадно сжечь в пламени самообладания, вернувшись к себе прежнему. Тому, которым он был до встречи с ней.

«Простите, моя госпожа, я не смог стать героем вашей истории, но… имя героини моей… Мария. Лучшая из всех… прекраснейшая… лишь ты одна…»

Эпилог

— Поверить не могу, даже если и видел всё своими собственными глазами, — обессилено облокотился Филипп, о дверной косяк, потирая затёкшие руки. — Как демон мог отдать свою жизнь за человека? Это же против их природы. Сколько я себя помню, нас уверяли в том, что они живут только лишь для того, чтобы всегда питаться душами людей, поглощенными слабостями и пороками, а тут…

Пожертвовать собой, отправиться заключённым в преисподнюю на вечный суд за то, что пошёл против воли Сатаны в обмен на сохранность твоей жизни… — но как бы он ни пытался поверить в то, что без устали проговаривал, просто не мог с этим смириться. — Почему Михаэль оказался таким…таким… — Филиппу не хотелось проговаривать данный комплимент в адрес демона, но он, все-таки, пересилил себя. — Благородным.

Но она не слышала ничего. Ни его сомнений, ни его восхищений. Отвернувшись от священника, Мария до сих пор отказывалась верить в его уход. Провалившись в себя, перед её глазами, хороводом пробегали моменты их жизни. Она вспомнила его ироничную улыбку, которая так её раздражала. Его красивое лицо, которое привлекало к ним столько излишнего внимания и, конечно же, то, как он порой подшучивал над ней.

Как, всегда мог прикрыть её собой в минуты опасности, как держал её за руку, когда она, впервые за время томительно долгой охоты, попала на городской праздник, и как он вёл её в танце, неумелую и неловкую. И сердце забилось чаще, стоило вспомнить, как он утешал её бессонными ночами, испорченными кошмарными воспоминаниями её прошлого, как гладил по голове и как шептал ей на ухо тихие и спокойные: «Всё хорошо, и я никому не дам тебя в обиду».

Пробитая нога заныла с такой страшной силой, что Марии показалось, что она вот-вот рухнет на колени. До конца не осознавая и отказываясь в это верить, она прокручивала в памяти случившееся событие, с ужасом понимая, что его больше нет рядом. Это чувствовалось так отчётливо и ясно, что ей хотелось обнять себя руками, словно пытаясь защититься.

— Где же ты теперь? Кто же теперь утешет меня, сейчас, когда тебя нет рядом?

Дрожа из-за дикого холода, Мария вдруг почувствовала, что по её щеке пробежала слеза и, проведя дрожащим пальчиком по лицу, поняла что плачет. Плачет впервые за столько времени, а ведь прежде ей казалось, что она уже выплакала все те слёзы, что были уготованы ей до конца жизни.

Приковыляв поближе, озадаченный столь долгим молчанием, Филипп заметил, что она плачет. Но то, как это было — поразило его до глубины души. Мария не рыдала, не страдала, не причитала.… А просто смотрела куда-то перед собой, с лицом, не обремененным мукой, которую, как он точно знал, испытывала. В ней ничто не выдавало, бессилия и отчаяния от того, что она потеряла своего слугу.

«Нет», — исправил себя, прекрасно понимая, что Михаэль уже давно не был для неё слугой. Он был её дорогим другом, другом, который отказался от собственной свободы, получив в наказание за свои проступки вечные мучения и пытки от которых сходят с ума не только люди.… Теперь он будет страдать от боли, которую с огромным наслаждением ему причинят в наказание за предательство и уничтожение собратьев.

Вид плачущей Марии показался Филиппу настолько очаровательным, что он бы ещё долго стоял, наблюдая за тем, как по её абсолютно спокойному лицу медленно текут слёзы. Теперь, когда наконец-то закончился весь тот ужас, в котором он прожил, проводя с ними бок о бок, с удовольствием наслаждался столь желанной тишиной и спокойствием, подаренными, как ему казалось, самим Господом Богом.

— И что теперь?

— Я… Я не знаю…

Вторая часть трилогии «Экзорцист. Слёзы Падших».

Ссылка на буктрейлер — (https://www.youtube.com/watch?v=EGeVbkA3zRU)

Словарь

1. Атам — ритуальный ведьмовской нож;

2. Ambrah — архидемон касты создающей иллюзии в разуме человека;

3. Архидемон — древние демоны, представлены в виде чудовищ напоминающих драконов и рождены в глубинах Преисподней задолго по свержения в неё ангелов;

4. Гримуар — книга, описывающая магические процедуры и заклинания для вызова духов (демонов) или содержащая какие-либо колдовские рецепты;

5. Сигил — магический инструмент, состоящий из комбинации символов и магических ингредиентов, которые используются магами, алхимиками и прочими «учёными средневековья» для вызова и управления духа или демона.

6. Рermanable — трава дающая силу поваливать демонами.

7. «Mallēus Maleficārum» — «Молот Ведьм». Трактат по демонологии и о надлежащих методах преследования ведьм. Написан на латыни в 1486 году католическим приором, доминиканским инквизитором Генрихом Крамером (подписался латинизированным вариантом имени — Генрикус Инститор) и издан в 1487 году.

8. «Bull Summis desiderantes affect-tibus» — булла римского папы Иннокентия VIII, провозгласившая необходимость уничтожения ересей и колдовства в Рейнской области. Официально признавая существование ведьм, давала полное папское одобрение действиям инквизициис разрешением использовать для этого все необходимые средства. Наделяла чрезвычайными инквизиторскими полномочиями доминиканцев Генриха Крамера (Инститора) и Якоба Шпренгера — будущих авторов знаменитого трактата «Молот ведьм». В помощь обоим инквизиторам направлялся «возлюбленный сын» Иннокентия VIII — магистр Иоанн Гремпер из Констанцской епархии. Попытки воспрепятствовать действиям инквизиции карались отлучением от церкви;

9. Ривелины — обувь похожая на современные женские балетки.

10. «Clavicula Salomonisо» — один из самых известных и самых важных магических гримуаров, ценные сведения о подготовке и проведении магических операций, известный учёным только по манускриптам на латыни, французском, итальянском, немецком и английском языках. Самая старая рукопись, которой пользовался английский редактор, написана на латыни и относится к шестнадцатому веку;

11. Каста — род занятий демона;

12. Ипостась — природа рождения, вид к которому относится живой организм.

13. Протектор — телохранитель, личный защитник.

Content

Джулия Тард
ЭКЗОРЦИСТ. ПЕЧАТЬ КОНТРАКТА

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Словарь