Марина Буторина

МОТЫЛЕК-САМОУБИЙЦА

1. Темница

Он просыпается в положенное время. Он всегда поднимается в одно и то же время по корабельному циклу.

Прошел год.

Находясь здесь и сейчас, Кайло вспоминает, как ровно год назад Рей прибыла на Превосходство. Он смотрит на нее, лежащую в спасательной капсуле, через толщу времени, как через тонны воды. Ее образ далекий и смутный. Он будто с трудом каждый раз вспоминает, как она выглядит. Хотя в то же время помнит очень отчетливо каждую черту в ней: мягкость волос, к которым хочется прикасаться украдкой, ясность глаз, строгие линии бровей, упрямство, вылепленное в форме лба и переносицы, тонкие сильные пальцы, сжимающие рукоять меча до побелевших костяшек. Ее искренность — в каждом проявлении: в гневе, радости, ярости, изумлении, растерянности и, наконец, в решимости.

Кайло собирает по крупицам эти воспоминания и прячет в глубине своего сознания, как в самый недоступный тайник. На семь замков. За семью печатями.

Пора одеваться.

Он завтракает в своих покоях в одиночестве. Ему не с кем делить завтрак. У него нет друзей, нет семьи. Его положение надежно оберегает его от обретения любых связей. В его собственном представлении Кайло оказался на недосягаемой вершине, где едва хватает кислорода для легких, а ледяной воздух с каждым днем возводит вокруг него темницу. Слой за слоем.

Его еда хорошего качества, питательна и приятна на вкус, но он не наслаждается ею. Точно так же он мог бы пережевывать безвкусную однообразную массу. Кайло не требует себе особого рациона — вряд ли его еда отличается от того, что подают офицерам или, может быть, даже обычным солдатам.

Верховный Лидер выходит на мостик каждый корабельный цикл в одно и то же время. Рутина принимает его в свои объятья. Он рад ей, она — единственное, что у него сейчас есть.

Горькая правда заключается в том, что он не политик, а воин — хорош в действии, решителен, напорист, агрессивен, — но совершенно бесполезен, когда дело касается дипломатии, диалога, налаживания связей, поддержания контроля.

На мостике он внимательно заслушивает доклады высших чинов. Работа машины под названием Первый Орден отлажена безукоризненно — ни сбоев, ни поломок. Его офицеры не теряют выправки, его солдаты хорошо вышколены. Кайло не обманывается — это не его заслуга. Это результат работы Хакса. Сам же Кайло задыхается в стерильных коридорах собственного корабля. Здесь не за что зацепиться его пламени, нечему гореть.

Ровно год.

Совершенно внезапное, непрошеное воспоминание о том, как он ждал ее на этом же месте, глядя в пространство космоса, на миг вышибает его из реальности.

Кайло до сих пор не знает, как работает их связь, как она устроена и почему продолжает свое существование после гибели Сноука. Он потратил много времени в поисках любых упоминаний о соединяющих их узах, но остался ни с чем. Архивы молчали.

После Крейта Сила дважды являла ему Рей. Он, наверное, тысячу раз уже воспроизводил в уме обе их «встречи».

Первая случилась спустя три месяца после того, как посадочная рампа «Сокола» разделила их. Насколько он мог судить, Рей сидела на постели: она только проснулась, но уже успела спустить ноги на пол и натянуть обувь. На ней была ее туника и штаны, а волосы были распущены и примяты. Забавно, что даже в тот момент ее руки были обернуты тканью. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к его чувствам, вглядываясь в его лицо.

Кайло был взволнован. Кажется, он затаил дыхание и, наверное, смотрел на нее как в их первую встречу, подстроенную Сноуком и самой Силой. Она же походила на себя в ту ночь у костра, когда, глядя в огонь, рассказывала ему о пещере. Ее лицо было расслаблено и безучастно. Рей первой нашлась, что сказать.

— Привет. — Ее голос звучал глухо. — Как ты?

— Со мной все в порядке. А ты?

— И я в порядке, — произнесла она, не отрывая взгляда от его лица.

Ему тогда еще пришло в голову неуместное сравнение: они были словно два узника, заточенные в камеры по разные стороны Галактики, которым вдруг представился случай переброситься парой фраз. «Как твоя клетка? — Моя не жмет. А твоя? — Моя тоже».

Они не нашли других слов друг для друга. Кайло не знал, сколько у него времени в запасе, прежде чем ее образ дрогнет и развеется, поэтому он просто пытался наглядеться, запомнить каждую деталь. Его взгляд метался от ее лица к рукам, а затем ногам, пытаясь разгадать, какой была ее жизнь все эти месяцы.

По крайней мере, Рей не выглядела изможденной. Наверное, условия ее существования оставляли желать лучшего, но ее кожа была гладкой и чистой, щеки казались румяными и чуть отросшие волосы мягко блестели в неровном свете. Кайло разглядел на правом плече тонкую бледную линию шрама. Ловкие пальцы, не знавшие отдыха всю ее жизнь, хранили следы въевшейся грязи — скорее всего, машинное масло и земля. Большего ему не позволяла увидеть одежда.

Рей же глядела на него почти завороженно. Ее губы были приоткрыты, дыхание — ровное, но поверхностное, а брови чуть приподнялись над переносицей, что придавало ее лицу горестное выражение. Она смотрела прямо в его глаза и не противилась его жадному взгляду. Была совершенно открыта.

Спустя несколько минут Сила развела их.

После этого случая Кайло надеялся на скорое воссоединение, но оно не происходило. Иногда, наконец-то оказавшись в полумраке своих покоев, он с замиранием сердца прислушивался к себе и окружающей действительности. Любую оглушающую тишину он готов был принять за знак. Но это была всего лишь хорошая звукоизоляция.

Рей не появлялась.

Второй раз Сила подарила ему встречу спустя целых пять месяцев, в ночное время цикла. Впрочем, несмотря на это, Кайло не спал — лежал на боку, разглядывая очертания скудной обстановки своей спальни, и размышлял, стоит ли ему принять таблетку снотворного, или от бессонницы его спасет хорошая выматывающая тренировка.

Рей появилась в поле его зрения так, будто только что вошла в свою комнату. Она была промокшей и выглядела продрогшей. В одной руке у нее был посох, с плаща-накидки, глухо закрывающей горло, капала на его стерильный, почти блестящий пол вода, размывая ту грязь, что оставляли ее ботинки.

Не было похоже, чтобы она была в настроении, и, чтобы не усугублять ее недовольство и смущение, Кайло натянул простынь повыше. Никто другой не мог понять необходимость в личном пространстве лучше, чем он. Однако Рей не выразила никакого раздражения или гнева. Устремив взгляд в пол, она прошла к чему-то напротив его постели. Плащ-накидку она стягивала осторожно, стараясь не задеть наружной мокрой стороны, потом стряхнула в сторону и повесила на что-то, чего Кайло разглядеть не мог. Затем села — Кайло догадался, что это ее лежанка оказалась напротив его кровати, — стянула с себя ботинки.

— Отвернись.

Все это время он, очевидно, просто не мог оторвать от нее взгляда и бесстыдно рассматривал, но это замечание вывело его из оцепенения и, повернувшись на другой бок и натянув простынь на плечо, он прикрыл глаза. Перед ними все равно стоял образ Рей, упрямо глядящей в пол и все-таки, видимо, ужасно смущенной. Только с закрытыми глазами Кайло понял, как у него зашлось сердце, — ощущая его частые удары почти что в горле.

Он так и не повернулся обратно в ту ночь. С одной стороны, он боялся увидеть ее в постели, мирно спящей или же страдающей бессонницей, как и он — все равно. Это было бы слишком. С другой — было невыносимо представлять, что ее там уже нет. Лежа к ней спиной, он мог вообразить, что они рядом друг с другом коротают это время. Совсем близко.

Вот и сейчас, вспоминая об их последней встрече, Кайло чувствует, как тяжело колотится в груди сердце. Он думает о ней сегодня слишком часто. Он должен взять себя в руки.

Его присутствие сегодня требуется на совете по перевооружению. К тому же ожидается возвращение генерала Хакса. Тот долгое время находился вместе с основной частью флота, осуществляя командование двумя военными операциями по подавлению мятежей в ядре. Кайло не должен был его отпускать надолго от себя: он не мог ему доверять. Но, с другой стороны, дела требовали присутствия генерала вместе с флотом.

До смерти Сноука Кайло не отдавал себе отчет в том, насколько Первый Орден — детище Хакса. И вот, он возвращает генерала к себе, чтобы быть в курсе, если вдруг среди генералитета назревает заговор.

Он так устал от этого. Иногда, лежа ночью в своей постели и борясь с бессонницей, Кайло представляет, как одевается в самую неприметную одежду, которую может найти в своем гардеробе, берет меч, кое-какие пожитки и просто угоняет любое судно из ангара.

Правда заключается в том, что ему нигде нет места. Стоило остаться у руля этой военной машины, чтобы осознать простую истину: нет такого места в Галактике, где ждали бы Кайло Рена. Его всего, такого, какой он есть. Без покаяния и без условий.

И он не был тем, кто сможет забиться в какую-нибудь индустриальную дыру, чтобы стереть руки до мозолей, вкалывая у станка, болтая после смены с простыми рабочими о простых делах, обсуждая последние новости в Галактике, потягивая дешевое пойло или играя в сабакк.

Кайло не сноб, он не видит позора в честном труде. Но он из знати — сын принцессы, наследник Дарта Вейдера, внук королевы Падме Амидалы, племянник легендарного Люка Скайуокера, ученик ужасного Сноука. Кайло Рен, наводящий ужас на все населенные миры. Имеющий все шансы переломить наконец-то ход истории, сломать колесо. Он не умеет быть никем. Он боится, что, отказавшись от себя нынешнего, он просто исчезнет.

Кайло пересекает ангар в сопровождении группы советников-офицеров, отчитывающихся о том, как обстоят дела в подконтрольных Ордену системах. Он предпочитает заслушивать отчеты на ходу. Так удобно ему и неудобно подчиненным. К тому же движение дарит иллюзию занятости, не позволяя ему погружаться в собственные мысли.

В отдалении шествует взвод штурмовиков, и рядом с ними он замечает ее серую фигуру. Кайло замирает, и вся его свита тормозит вместе с ним, но к чести отчитывающегося капитана, тот не сбивается и продолжает докладывать.

Рей тоже видит его: она бросает на него рассеянный взгляд, хмурится и снова смотрит куда-то в сторону. Приходит осознание, что она говорит с кем-то.

Кайло размышляет, не распустить ли офицеров, но решает, что это не сыграет ему на руку, потому что тогда он будет просто смотреть в пустоту посреди ангара, а так его взгляд можно списать на задумчивость, пока он заслушивает рапорты. Он делает нетерпеливый жест рукой, подавая тем самым сигнал заканчивать один доклад и начинать второй. Отчитавшийся капитан еле слышно выдыхает и украдкой вытирает пот со лба. Кайло пропустил все, что он говорил с момента появления Рей.

Она мимоходом бросает на него еще один взгляд. Кайло хочет прошептать ей «Привет» одними губами, но не может даже этого.

Рей в обычной своей одежде. Значит, там, где она, не жарко, но и не холодно. Возможно, она находится в помещении. Она смотрит на собеседника сверху вниз, из чего Кайло заключает, что, с большой вероятностью, это женщина. Рей говорит расслабленно, значит, это кто-то из ее сверстников или из простых бойцов сопротивления.

Рей улыбается — до маленьких веселых ямочек на ее щеках — и протягивает собеседнице руку. Кайло чувствует себя голодным нищим, подглядывающим в окно за богатым пиршеством. Нет, он не ревнует Рей к незнакомой собеседнице, вызывающей на ее лице эту солнечную улыбку. На одну секунду он завидует самой Рей и тоскует по тому миру, где люди запросто жмут друг другу руки и дарят теплые ободряющие улыбки. Он не может вспомнить, когда последний раз кто-то ободряюще дотрагивался до его руки.

Хотя нет. Он помнит. Это была Рей.

День заканчивается встречей с Хаксом. Тот держится по-прежнему высокомерно и заносчиво. Кайло холоден и отстранен с ним. Ему не нравится тон генерала, не нравится плохо спрятанное в глубине его глаз презрение.

Хакс боится, но не уважает его. Не считает достойным этого места. Кайло каждый раз внутренне закипает от того, что не может найти на него управы. Он может придушить его, но это не действенно. Кайло хочет быть тоньше, внушать опасения одними лишь словами. Но Хакса не пронимают его речи. Он кривит губы в этой своей привычной манере, выражая одновременно презрение и насмешку, и с едва заметным кивком уходит прочь.

Их разговор был о Сопротивлении. Как ни странно, повстанцы, почти уничтоженные на Крейте, каким-то образом приумножили свое число за прошедший год. После поражения они рассеялись по Галактике как пыль, вернее как споры плесени, и начали прорастать в самых непригодных для жизни местах. То, что было лишь горсткой людей на ржавом корыте, вдруг стало идеей, невидимым знаменем. А идею невозможно истребить, не перебив половину населения всех обитаемых систем. Идею нужно трансформировать или изжить — и это задача совершенно иного порядка, нежели уничтожение кучки повстанцев.

Мысли о Сопротивлении всякий раз приводят Кайло в состояние бешенства. Он знает, что где-то среди этих людей находится Рей. Она защищена от его бушующей ярости невидимым щитом. Он никогда не соединяет в своем разуме ее образ и образ террористов — радикалов, готовых отправить кого угодно на тот свет ради призрачной идеи о свободе и равенстве, не имея под рукой даже реального плана о воцарении этого самого равенства. После смерти Леи Кайло ненавидит саму идею Сопротивления еще сильнее. Ему ненавистны их вездесущность и бесплотность.

Самой реальной из проблем остаются диверсии. Сопротивление немногое делает своими руками, но очень часто саботирует режим в подконтрольных системах, что приводит к мятежам и восстаниям. Отребья полно везде, и каждый горазд поджечь фитиль. Но сумасброды и безумцы гибнут десятками, а мирное население — тысячами. Кайло не детоубийца и бездумный палач. Он не хочет проливать крови больше, чем и так приходится, склоняя к сотрудничеству цивилизованные миры.

Он ужинает у себя в покоях в полном одиночестве. Тишина закладывает ему уши, но это не Сила и не Рей, это просто тишина его камеры. Он ложится спать с размышлениями о снотворном или об изматывающей тренировке. Не то чтобы каждый его день был настолько плох, наверное, сегодня он слишком много думает о Рей.

Его ледяная темница каждый день наращивает стены. Глубоко внутри по-прежнему хранятся крупицы воспоминаний — они последнее, что греет его сердце.

2. Туман

Она поднимается каждое утро с восходом. Солнца на этой планете едва ли больше, чем в безвременье космической пустоты, но все же небо светлеет, и на краткий миг земли касаются его теплые ясные лучи. Они быстро поглощаются туманом, а небо заволакивает привычной хмарью.

Земля вечных туманов. Так Рей называет свой новый дом. Это временное пристанище, но поскольку она привыкла жить тем, что у нее есть здесь и сейчас, Рей называет свое жилище и планету, на которой оно находится, домом.

Мир скудно заселен. Она знает, что в глубине континента, где солнца гораздо больше, есть фермы по разведению скота и возделыванию местных культур. Но там, где она живет, — неподалеку от береговой линии, — нет никого. Рей не была у моря, но видела его, когда приземлялась. С тех пор «Сокол» надежно укрыт среди зеленых мшистых скал под влагоотталкивающим брезентом и ждет лучших времен. От ее жилища до корабля пятнадцать минут карабканья по влажной от тумана каменистой дорожке.

Там, где она живет, кругом камень и мох, и прорастает лишь колючий кустарник. Прогуливаясь время от времени, Рей обирает с него сочные черные ягоды. Подальше от моря, на континенте, есть леса, но здесь — только взмывающие вверх скальные персты. В тумане ей вечно чудятся очертания смутных фигур, но Сила с ней, и Рей чувствует, что поблизости — ни души.

Чуи прожил с ней некоторое время, помогая возвести каменное жилище. У Рей не было проблем с поднятием тяжестей, но она не была обучена строительству — здесь нужны были некоторые знания, чтобы камни просто не развалились. Домик снабдили крепкой крышей и печкой. Убедившись, что она в тепле и безопасности, вуки покинул планету вместе с Финном и Роуз; с тех пор те навещают ее каждый месяц — привозят провиант, топливо и новости.

Рей не хочет сравнивать себя с Люком, но все чаще ей кажется, что она стала им. Правда, пропустив все, что касается великих свершений. Выросла на песчаной планете (о детстве брата на Татуине ей рассказала Лея перед смертью), отправилась в логово монстров, чтобы вернуть другого к свету, поселилась в уединении, чтобы листать старинные тексты. Все как у мастера Скайуокера, но без геройства.

После смерти Леи генералом стал По Дэмерон. Сопротивление отказалось от расположения на одной из старых баз: людей было слишком мало, и это казалось рискованным. Да им и нечего было на этих самых базах укрывать. Поэтому они ушли в подполье.

Простые бойцы развеялись по планетам-мегаполисам, вербуя себе новых товарищей и распространяя агитационные материалы. По Дэмерон и несколько офицеров налаживали диалог с политиками, которые остались лояльны идеям Республики. У Сопротивления нет кредитов, но есть обещания.

Пока что По не стремится к открытой конфронтации, он рад наносить удары режиму Первого Ордена из укрытий, подрывая хрупкие, едва устоявшиеся порядки в захваченных системах.

Иногда у Рей бывают гости. Однажды Финн и Роуз проводят у нее несколько дней. Они называют это отпуском.

Ребята поженились и привезли по этому случаю бутылку огненного виски. Рей вкус алкоголя не нравится, но она допивает свой стакан, чтобы не портить импровизированный праздник. Да и много ли еще будет таких встреч? Роуз, сильно захмелев, рано засыпает, а Рей с Финном сидят снаружи у костра на раскладных стульях. Им хочется наговориться впервые за долгое время.

Финн рассказывает, какую работу они проделывают, чтобы как можно дальше распространить надежду на восстановление республиканских порядков. Еще он говорит ей о взломщике, которого считает необходимым найти: у него с тем личные счеты. После рассказа Финн одаривает ее долгим пристальным взглядом.

— Рей, ходят слухи, что тебя ищет Первый Орден. Я слышал эти разговоры среди наемников в такой клоаке, что и подумать страшно, — он вкладывает в эти слова какой-то потаенный смысл — не столько сообщая, сколько спрашивая: «Что это значит?»

Рей сидит неподалеку от него, опираясь локтями на колени. Она смотрит на свои ладони, потирая пальцы друг о друга и прогоняя холод ночи. В отсветах пламени так легко вспомнить, как эти самые пальцы касались руки Бена. Но теперь она могла рассчитывать только на свое собственное прикосновение.

— Я не удивлена, — произносит она, выпрямившись и глядя прямо на Финна.

— Я не об этом, — Финн склоняется над огнем, заглядывая в ее глаза снизу вверх. — Первый Орден распустил слух, что ты убила Сноука.

Рей чувствует, как у нее перехватывает дыхание. Она молча отводит взгляд от друга. Она никому ничего не рассказывала — ни о Бене, ни о том, как сломя голову бросилась за ним на Превосходство. Чуи не выдал ее. Поэтому для всех, кто ее знает, она подоспела на Крейт прямиком с Ач-то, чтобы спасти повстанцев. Возможно, в их представлении она даже действовала с Люком заодно.

Весть о смене Верховного лидера настигла их на первой же остановке «Сокола» на дозаправку. Мысль о том, что Бен вероломно захватил власть, убив своего учителя, тяжелым грузом легла на плечи и так сгорбившейся за последнее время Леи. Рей видела, как тяжело той даются размышления о сыне, но ничего не могла поделать с собой — она не знала, сделает ли лучше или хуже, рассказав генералу правду о случившемся и о том, что произошло между ней и ее сыном.

Рей все-таки облегчила душу, когда держала умирающую женщину за руку на смертном одре. У них было несколько минут наедине. Рей сбивчиво и торопливо, сквозь слезы рассказала ей обо всем, что было. С легким сердцем Рей наблюдала, как слабая, но мечтательная улыбка расцветает на губах генерала. Затем появился По, чтобы в последний раз подержать за руку женщину, ставшую ему почти что матерью. Но взгляд Леи блуждал где-то далеко, и она умерла с выражением прозрения на лице.

Рей страшилась, но в то же время ожидала, что смерть Леи вызовет ураган боли и смятения на том конце Галактики. Но ничего не происходило. Бен безмолвствовал. Наверное, он уже давно не ощущал матери, как и она не чувствовала его через далекие космические пространства.

Был небольшой спор о том, как отправится в последний путь генерал Органа. Многие, в том числе лейтенант Конникс, настаивали на том, что тело принцессы должно упокоиться рядом с телом ее родной матери на Набу. Это была хорошая идея, но не для этих времен. Набу был подконтролен Первому Ордену. Не было никакой возможности доставить туда тело Леи.

У Рей промелькнула мысль, что справедливо было бы спросить, какой бы участи хотел для своей матери ее единственный сын. Но никто не высказал схожих предположений; она и сама понимала, насколько будет безумно озвучить свое предложение вслух.

Рей промолчала.

Тело решено было сжечь. Все прошло тихо и мирно. В кругу последних близких Леи. Вокруг погребального костра стояли Чуи, По Дэмерон, офицеры и простые бойцы, Финн, обнимающий за плечи еще не оправившуюся после Крейта Роуз. Рей тоже была с ними.

Позже, поскорбев по Лее и получив распоряжения от нового генерала, повстанцы растворились в просторах Галактики.

У Рей с По был отдельный разговор. До этого момента они поддерживали приятельские отношения, подначивали друг друга по пустякам, но теперь все изменилось. Рей была вынуждена смотреть на него как на своего командира.

Однако По подчеркнул, что она слишком важна для всех них и для возрождения веры в Республику, чтобы обращаться с ней как с рядовым бойцом. Она — последний джедай (Рей мысленно зажмурилась на этих словах), поэтому ей По предложил уединиться на планете во Внешнем кольце, вдалеке от оживленных торговых путей.

Он не предлагал Рей уйти в подполье. В его представлении она должна была предстать перед изумленной публикой, как сияющий светом рыцарь, когда Сопротивление сможет поднять свою голову: когда у них будут мощные союзники, флот и возможность вести бой открыто. Она станет мощным козырем. И она будет тем оружием, которое отсечет голову уродливого чудища под названием Первый Орден. А пока ей нужно сберечь то, что осталось от джедаев и от их учения.

Рей не привыкла, чтобы ею помыкали и решали, где ей быть и что делать. Она всегда полагалась на внутренний компас. Но так совпало, что она хотела того же, что и По. Она хотела побыть наедине с собой. Ей нужно было время подумать, заглянуть внутрь себя, чтобы понять, каково ее место в этой истории. И было еще два дела: изучение текстов и сборка меча. Для всего этого требовались уединение и покой.

И она нашла их в своем новом доме. В мире вечного тумана.

— Финн, — произносит Рей, возвращаясь из омута воспоминаний в настоящее. — А что, если я скажу, что его убил Бен?

— Бен? — непонимающе переспрашивает друг.

— Это его настоящее имя. Кайло Рен — сын Леи. Бен Соло, — тихо поясняет Рей, внимательно следя, как шок, изумление и понимание сменяют друг друга на темнокожем лице. Финн всегда такой открытый.

— Я отправилась к нему на Превосходство прямо с Ач-то.

— Ты что…?! Рей, зачем?

— У меня было видение, пока я была на острове с Люком, — Рей не врет, просто не говорит всей правды. — Что Бен Соло вернется.

Она рассказывает ему, что случилось на Превосходстве, не утаивая даже протянутой руки Бена. Все эмоции Финна написаны на его лице. Он слушает подругу с широко раскрытыми глазами, затаив дыхание, шумно выдыхая, когда Рей упоминает пытки Сноука.

— И что? — Финн осторожно подбирает слова, когда ее рассказ заканчивается. — Что ты думаешь о нем теперь?

— Я не знаю, — Рей признается в этом почти искренне, но понимает, что все же кривит душой.

— Рей! — горячо восклицает Финн, обхватывая ее руку своими широкими мозолистыми ладонями. — Ты сбита с толку, это понятно. Но, пожалуйста, не обманывайся. Там, — он указывает взглядом наверх, в космос, — система за системой склоняются перед ним и его диктатурой. Восстание на Чандриле было подавлено самым кровавым образом. Мы с Роуз были там спустя день. Столица была в дыму и пепле. А знаешь, сколько мертвых детей я насчитал?

Рей подавляет судорожный вздох. Финн прав, но и она права. От этой двойственности она чувствует себя разорванной пополам. Будто нет больше цельной ее, а есть две стремящиеся к разному половины. Первый Орден — безжалостная кровавая машина. Бен Соло — темный принц с черными печальными глазами, который пытался осязать взглядом каждый сантиметр ее тела в тот первый раз, когда Сила свела их после Крейта. Этот взгляд прогнал с ее кожи холод даже в предрассветный час, напоенный влагой местных туманов.

— Я не зря говорю тебе о наемниках, — продолжал Финн с той же горячностью. — Если тебя обнаружат, ты должна суметь постоять за себя. Я бы хотел, чтобы ты ушла с нами, но смысла в этом немного. Мы тоже часто рискуем и гораздо чаще показываемся на публике…

Наконец-то у Рей появился повод для радости. Она улыбается слегка самодовольно, но у нее есть для этого все основания. Не говоря ничего, она встает и под изумленным взглядом Финна идет в свое жилище. Он не бросается за ней, лишь непонимающе оглядывается.

Рей тут же возвращается обратно, неся с собой свой посох.

— Хочешь меня им побить? — спрашивает друг с сомнением. — Не надо. Я и так прекрасно помню, что ты отлично им владеешь, — Финн примирительно вскидывает руки.

Но Рей не отвечает. Она встает по другую сторону от костра, вытягивает руку с посохом вперед, держа тот параллельно земле. Финн вряд ли заметил, что ее посох укоротился с обеих сторон, а оставшаяся часть модифицирована.

Глядя на друга с плохо скрываемым радостным торжеством, Рей активирует свое оружие. Оба конца посоха вспыхивают яркими, но ровными и стабильными лучами. Финн вскакивает от неожиданности, но в его глазах восторг. Он почти вскрикивает:

— Оу! Рей! Это потрясающе!

Цвет ее клинков бледно-желтый. Рей считает, что при ярком солнечном свете цвет, пожалуй, мог бы даже показаться белым. Но проверить эту догадку в ее мире вечного тумана пока нет возможности.

Она делает несколько движений. Обращаться со своим новым оружием ей кажется все привычнее. Финн восторженно улюлюкает, наблюдая за тем, как лучи вспарывают холодный влажный воздух. Рей позволяет себе даже кувырок через голову. Площадка перед ее домом ровная и утоптанная ее ежедневными тренировками; здесь есть, где помахать.

— Хочешь подержать? — вдруг предлагает она Финну.

Он сглатывает, но удержаться не может. Рей гасит лучи и передает ему посох. Он повторяет ее движение, вытягивая руку вперед, и, едва не зажмурившись, зажигает его. Видно, что его рука дрожит. Финн не решается производить движения. Рей не видит в этом трусости: управляться с посохом куда труднее и опаснее, чем с мечом. Но это-то и подогревало в ней желание обзавестись подобным оружием.

Она закончила сборку и сопровождающую ее медитацию четыре месяца назад. Была уже поздняя ночь, и по ней вовсю барабанил дождь. Она промокла насквозь, пока не закончила. Но это стоило того.

Рей тут же активировала оружие и провела свою первую тренировку, с шипением воды на лазерных лучах ударяя по бесплотному воздуху. Она чувствовала потрясающее единение с оружием. Оно было продолжением ее сущности. Таким своим и родным, что потеряй она его или сломай, это ощущалось бы как утрата конечности.

Деактивировав посох, она прижала его ко лбу, наслаждаясь, как дождь капает одновременно на ее кожу и на остывающий металл. С чувством глубокого удовлетворения, наполненная радостью, Рей вошла в свое скромное жилище, чтобы обнаружить, что вместо одной кровати у нее их стало две.

Бен выглядел таким же захваченным врасплох, как и она. Эйфория, охватившая ее во время первой тренировки со световым посохом, вкупе с ним, лежащим полуобнаженным в ее доме, показалась ей ужасно неуместной. Бен, будто почувствовав ее смятение, укрылся, но прожигать ее взглядом своих глубоких черных глаз не перестал. Разве он не чувствовал, что его взгляд куда неуместнее его наготы?

Она была так взволнована и обрадована тем, что ей наконец-то удалось после нескольких месяцев бесплодных попыток, что хотелось вывалить ему все свои переживания до последнего, — но вместо этого Рей уткнулась взглядом в пол и пошла к своей лежанке, поставив при этом посох в угол у двери. Она сняла плащ-накидку, надеясь, что этого будет достаточно, но Бен, кажется, даже не думал отворачиваться. Чего он ждет? Что она так и разденется перед ним?

— Отвернись, — бросила она ему, и он тут же повернулся к ней спиной.

Рей быстро скинула с себя мокрую одежду. Белье хоть и было слегка влажным, но его она оставила и побыстрее спряталась под двумя шерстяными одеялами. Помещение было хорошо протоплено, и благостное тепло постепенно разливалось по телу. Бен молчал и не подавал признаков бодрствования. Рей удержалась от того, чтобы окликнуть его: слишком велик был соблазн поговорить хоть с кем-то, слишком ее переполняла радость.

Но нет. Он в последнюю очередь должен знать о ее успехах. Ей не хватило решимости, глядя на его широкую спину, прошептать «Спокойной ночи».

Финни с Роуз прощаются с ней через несколько дней. Ей грустно отпускать их, но в то же время теперь она может вернуться к своей размеренной жизни. Финн сообщает, что у них скоро появятся приличные корабли, а численность повстанцев в последнее время увеличивается все быстрее — становится трудно скрываться где попало. Рей выслушивает его, но не выражает никакого восторга от того, что скоро будут открытые бои. Пока все идет как есть, ей не приходится направлять свой посох на врага. Она лишь заверяет друга, что будет рада услышать хорошие новости.

Финн уходит на их корабль первым, чтобы подготовить все к полету, и Рей с Роуз остаются вдвоем. Они не настолько близки, но между ними есть чувство товарищества.

— Мне жаль, что ты сидишь здесь безвылазно, но теперь, когда мы знаем о наемниках, тебе еще опаснее покидать планету.

Роуз говорит с сочувствием, но твердо.

Рей ловит на себе чужой взгляд и тут же встречается глазами с Беном. Она боится, что Роуз что-то заподозрит, поэтому игнорирует его присутствие.

— Рей, я не хочу, чтобы ты думала, будто мы забываем о тебе, когда мы где-то там далеко. Все постоянно спрашивают, как ты, и По очень волнуется, зная, что тебе приходится жить здесь, в изоляции. Последний раз, когда мы видели Чуи, он без конца справлялся о тебе…

Рей чувствует, как ее сердце тает при мысли о мохнатом друге. Она тепло улыбается и берет Роуз за руку.

— Передай ему самый горячий привет от меня.

Роуз вздыхает, но не предлагает Рей взять комлинк, как делала прежде. По считает, что средства связи могут выдать местонахождение их последнего джедая. Рей согласна с ним. Тем более с учетом последних новостей. У нее есть маячок, чтобы найти По в случае чего. У нее есть «Сокол» и световой посох. Она может о себе позаботиться.

— Мы вернемся, — заверяет Роуз, как обычно.

— Всегда рада гостям.

Когда девушка направляется к кораблю, Рей оглядывается на то место, где видела Бена, но его там уже нет. Взлетая, корабль разгоняет под собой клубы тумана, но вскоре тот вновь смыкается вокруг Рей.

3. Удушье

Рей втягивает восхитительный аромат полной грудью. С последней поставкой провианта Финн с Роуз привезли ей банку кафа. Рей не пробовала его ни разу в жизни, хотя, конечно же, слышала об этом напитке.

Она остается равнодушна к привезенной банке целую неделю, но в это утро отчего-то решает попробовать, что же в нем такого особенного.

Рей всегда, если позволяет погода, завтракает снаружи, у обустроенного костровища. Ей нравится присаживаться у вновь разведенного огня, пробуждаясь вместе с возрождающимся из вчерашних угольков пламенем, и смотреть на выступающие из тумана мшистые поляны и каменные персты, которые так напоминают гигантов, притаившихся в белизне.

Так и сегодня — Рей разводит костер, греет на огне воду, лелея под плащом остатки сонного тепла, а затем заваривает в кружке растворимый порошок.

Запах окутывает ее, даря беспричинное чувство радости. Неудивительно, что этот напиток так популярен!

Рей улыбается, делая маленький глоток, и кривится от горького с едва ощутимой кислинкой вкуса. Она хмурится, смотрит в кружку, но потом делает глубокий вдох и решает, что, пожалуй, есть в его употреблении некое изощренное удовольствие.

Прожив год без проблем с пропитанием, она научилась есть без спешки, однако все равно по привычке облизывает тарелку.

Каждый день в этом месте похож на предыдущий.

С утра Рей проводит несколько часов, изучая украденные у Люка тексты. Чтение чего-то столь древнего дается ей с трудом из-за стиля изложения, хотя сам язык не сильно изменился. Она продвигается медленно — по паре страниц в день. Иногда, чтобы уяснить написанное, приходится перечитывать одно предложение снова и снова. Высокие материи — размышления о природе Силы — далеки от ее приземленного мышления, но она старается выудить из пространных рассуждений крупицы полезной для себя информации. Так было со сборкой светового посоха.

Затем Рей тренируется со своим новым оружием. Она не нашла в текстах никаких указаний на обращение со световым мечом или чем-то иным, поэтому ее тренировка — это отработка уже знакомых ей приемов и изобретение новых. Приходится воображать противников; в этом ей помогает местность: осклизлый мшистый камень под ногами, плотный туман и появляющиеся перед ней будто из ниоткуда столпы. Она может по часу кружить по округе, нанося удары по ним и останавливая луч на расстоянии пальца от поверхности камня.

С каждым днем Рей чувствует себя все сильнее и увереннее и позволяет себе пробовать с посохом совсем уж рискованные трюки.

После тренировки она, вымотанная и согнавшая с себя семь потов, с наслаждением плотно обедает, а затем либо дремлет в хижине, либо прогуливается, чтобы проверить «Сокола», либо мастерит что-нибудь из тонких гибких ветвей кустарника, предварительно очистив их от шипов.

Когда Чуи помогал ей обустраивать жилище, он раздобыл и кое-какую мебель с посудой. Но Рей всю жизнь не сидела без дела. И здесь не может обойтись без того, чтобы занять чем-то руки. За год она мастерит короб для вещей, пару простеньких стульев, которых ей здесь так не хватает, а также небольшие корзинки, в которых хранит кое-что из еды.

В те дни, когда Рей отправляется проведать свой корабль, она собирает по пути ягоды и съедает их, сидя под брюхом легендарного фрахтовика.

Каждый день ближе к вечеру Рей предпринимает получасовое пешее путешествие к ближайшей возвышенности. Она поднимается над туманом, туда, где за частоколом скал зеленеет пахнущий свежестью луг и искрится под еще высоким солнцем мелкое горное озерцо. Здесь у нее есть пара-тройка часов: она предпочитает возвращаться к дому затемно, чтобы не переломать ноги на крутой тропинке.

Рей плещется в озере — вода хоть и прогревается за день, все равно слишком холодная, но даже это купание приводит ее в восторг. Потом она нежится на траве, обсыхая в ярких солнечных лучах. Довольно странно ощущать на коже прохладу воздуха и жар солнца одновременно. На Джакку сам воздух плавился от зноя, но горное солнце совершенно иное. Оно обманчиво ласковое, но его ожоги куда стремительнее.

Каждый день перед спуском к дому Рей повторяет урок Люка. Она садится на камень, закрывает глаза и тянется к Силе. Она не знает, медитация ли это, но единение с миром вокруг наполняет ее спокойствием, очищает разум от всего лишнего, оставляя в голове потрясающую звенящую тишину, а в душе — ощущение благодати.

В этот день Рей не успевает добраться до озера. В пути ее настигает чувство тоски и скорби. Будто кто-то умер, но она не может вспомнить, кто и просто сдерживается, чтобы не завыть от беспричинной душевной боли.

* * *

Этим утром Хакс выглядит крайне самодовольным, всем своим видом источая торжество. В глазах горит огонь, а ноздри раздуваются.

Кайло еще не знает, чему так радуется генерал, но предчувствует беду.

Совещание только начинается, и Хакс терпеливо ждет, пока доложат остальные офицеры, — свою новость он приберегает напоследок. Кайло часто окидывает его долгим пристальным взглядом, надеясь, что хоть под ним его генерал скиснет. Но нет. Тот и не думает отводить глаз; лишь едва заметно усмехается, очевидно, чувствуя себя в недосягаемости для гнева Верховного лидера.

Кайло раздражается. Он прерывает докладывающего и обращается к Хаксу:

— Что у вас?

— Простите меня, Верховный лидер, — генерал подчеркнуто вежлив. Пожалуй, даже издевательски вежлив. — Буквально час назад я получил донесение. Разведка нашла сведения, указывающие на достоверность смерти Леи Органы. Она скончалась около десяти — одиннадцати месяцев назад…

Кайло смотрит на Хакса как на идиота. Он это всерьез или просто издевается?

— Я знаком с обстоятельствами ее гибели, — жестко перебивает он его. — Это все?

Хакс прячет усмешку и отводит взгляд.

— При всем моем уважении, Верховный лидер, вы ошибались, когда полагали ее погибшей при обстреле корабля. Насколько мне известно, она выжила тогда каким-то противоестественным способом и даже присутствовала при штурме базы на Крейте. Ей удалось спастись с остатками Сопротивления. Она умерла позже. По официальной версии, ее смерть имела ненасильственный характер, — генерал обращается уже не только к Кайло, но и ко всем присутствующим. — Что ж. Согласно последним разведданным, Сопротивление на данный момент возглавляет По Дэмерон. По информации, уже имеющейся у нас, ранее он был лидером Черной эскадрильи. Также однажды он был схвачен Первым Орденом и подвергнут допросу, но бежал.

Кайло слышит каждое слово, произнесенное Хаксом, и чувство безысходности затапливает его с головой.

— Генерал, — Хакс будто выплевывает это слово, — По Дэмерон. По его указке было организовано восстание на Чандриле. При подавлении восстания моими людьми были задержаны возмутители спокойствия. Они выдали нам информацию об их связном. Сейчас он задержан и находится здесь. В ходе допроса он выдал кое-какую незначительную информацию о внутренних делах Сопротивления. В частности, именно он сообщил нам об обстоятельствах смерти принцессы Леи. Однако он отказывается выдавать нам местоположение штаба Сопротивления, а также лиц, разыскиваемых в первую очередь: генерала По Дэмерона, дезертира FN-2187 и девчонки-джедая. Боюсь, без вашего личного присутствия дальнейший разговор с ним бессмысленен. Как только у нас будут координаты их штаба, мы сможем тут же обезглавить Сопротивление.

Кайло держит руки на столе широко расставленными, будто пытается удержаться от падения, и смотрит перед собой, переваривая услышанное.

— Совещание окончено. Все свободны, — пытаясь сохранять голос ровным, произносит он.

— Верховный лидер… — Хакс теряет свой бравый настрой, — вы слышали, что я только что сказал?

— Я говорю, пошли вон! — выкрикивает Кайло.

У присутствующих хватает сообразительности в спешке покинуть конференц-зал. Хакс уходит последним, резко крутанувшись на каблуках и взмахнув полами шинели. Будь в помещении настоящая дверь, а не раздвижные панели, он бы хлопнул ею.

Руки Кайло мелко трясутся. Он облокачивается на стол и подпирает лоб ладонями. Ему нужно выпить воды или, может быть, подышать свежим воздухом. На Превосходстве отлично работает система кондиционирования, но ему нужно наружу, на землю — под солнечный свет.

Наверное, он задыхается.

Кайло удивляется сам себе. Что изменилось? Он давно знал, что его мать мертва. Так какая разница, как: погибла ли она при обстреле мостика своего корабля, либо умерла от старости где-то?..

Где?

Кайло не знает, где именно это случилось и при каких обстоятельствах, и эта неосведомленность поселяется в его сознании скребущимся, рвущимся наружу паразитом.

Кайло уже тосковал по ней, он уже пережил ее смерть, но сейчас его вновь захлестывают боль утраты и скорбь. А еще — стыд, жгучий непередаваемый стыд. Она была на Крейте. Он не понимает, чего именно стыдится, но осознавать, что она видела его таким, невыносимо.

Затем Кайло пытается представить ее смерть. Кто был с ней? Была ли рядом Рей? А этот выскочка Дэмерон? Мысль, что тот, возможно, держал его мать за руку до ее последнего вздоха и что именно его она напутствовала перед смертью, вытравляет его внутренности, словно кислота.

Кайло не плачет, но все равно чувствует влагу на лице. Трудно сказать, сколько времени он провел один в конференц-зале. Из оцепенения его выводит робкое прикосновение к плечу.

Всего на долю секунды он ужасается, что его, должно быть, застал в таком состоянии кто-то из подчиненных, но с облегчением выдыхает, когда видит перед собой Рей.

— Извини… — шепчет она и отступает на шаг, убирая руку. Наверное, он выглядит ужасно.

— Нет-нет, — Кайло поспешно перехватывает ее запястье. — Пожалуйста, не уходи.

Она хмурится, и он отпускает ее руку. Однако Рей не отступает от него.

— Ты была с ней, когда она умирала? — чувствуя нарастающую тяжесть в груди, спрашивает Кайло. Он смотрит ей прямо в глаза и видит, как они округляются после его слов. В них плещутся удивление, испуг и боль. Но она быстро берет себя в руки, и на ее лице снова упрямое сосредоточенное выражение: брови опускаются ниже, над переносицей складываются морщинки.

— Когда ты узнал?

— Только что.

— Я была с ней. И еще куча народу. Она не страдала. — Рей говорит спокойно. Для нее все случилось давно, время успело притупить переживания. Она чутка и доброжелательна с ним. — Мы сожгли тело. Я… Я рассказала ей перед смертью о нашей связи и о том, как ты убил Сноука. Она… — ее голос делается глуше, — казалась мне счастливой перед смертью.

Кайло решает не спрашивать о Дэмероне. Он отводит от нее взгляд: сейчас, когда эмоции схлынули, ему не хочется, чтобы она видела его таким расклеившимся. Он желает, чтобы Сила прекратила их беседу. Но он не желает этого.

Кайло чувствует, как Рей осторожно приближается к нему вплотную и обнимает за плечи — для этого ей приходится наклониться; свой подбородок она устраивает на его макушке. Её объятия теплые, дружеские. Он замирает под ней, как зверь под прицелом, и перестает дышать. Где-то рядом с его левым плечом, там, где она прижимается грудной клеткой, можно ощутить частое биение сердца. Ему и впрямь чудится, что этот стук эхом отдается в его теле.

Кайло видит только ее руки и замечает, что ее импровизированные рукава влажные.

— Ты промокла. Я держу тебя под дождем?

— Нет, это просто туман. Здесь всегда туман.

— Там, где вы прячетесь? — Было трудно удержаться от этого вопроса. Кайло жалеет, когда слова срываются с губ, — сейчас Рей отпрянет от него с негодованием. Но ее руки продолжают обнимать его.

— Где прячусь я, — произносит она, помедлив.

— Могу я… могу я прилететь? — решается он. — Один.

Ответ Рей краткий и простой:

— Прилетай.

Она совсем не боится. Она говорит это так легко, будто они старые друзья и он интересуется ее планами на вечер. Это обескураживает.

Кайло не должен быть таким дураком. Но меньше чем через час он направляется в ангар, вызубрив наизусть указанные ею координаты. Это может быть ловушка, и тогда он мчится прямо в лапы Сопротивления. Что, если стоит ему спуститься по трапу корабля, как к его голове приставят бластер и он увидит самодовольную ухмылку на лице доблестного генерала Дэмерона?

Но он не дает этим подозрениям даже шанса, так уверенно и стремительно ноги несут его вперед. Он никому ничего не объясняет, решая отправить распоряжения на время своего отсутствия уже с корабля, во время полета. Однако в ангаре его перехватывает Хакс.

— Верховный лидер!

Кайло не хочет говорить с ним. Ему просто нужно сесть в свой чертов корабль!

— Верховный лидер! Кайло! — бесится Хакс. Его крики привлекают внимание немногочисленных подчиненных, оказывающихся неподалеку.

Кайло тормозит и резко поворачивается к нему лицом.

— Что еще? — рявкает он.

Хакс останавливается, заложив руки за спиной. Он держит почтительную дистанцию и пытается сохранить бесстрастное выражение лица.

— Ваше присутствие необходимо в допросной…

— Пленника — в камеру до моих дальнейших распоряжений. Содержать в приемлемых условиях. Допрос до моего возвращения не возобновлять.

Швырнув эти приказания, Кайло разворачивается и направляется дальше.

— Позвольте! — в голосе Хакса клокочут ярость и недовольство. — У нас ключ к разгрому Сопротивления! Куда вы направляетесь?

— Генерал! — бросает Кайло через плечо. Он призывает все свое самообладание, чтобы не сорваться. Его голос звучит с предостерегающей угрозой. — Поместите пленника в камеру и дождитесь моего возвращения. Это ясно?

— Как скажете, Верховный лидер, — после некоторого замешательства выдавливает из себя Хакс.

Кайло не оборачивается на пути к своему кораблю. Ему нужно покинуть Превосходство как можно скорей. Он задыхается здесь.

4. Затишье

Рей практически не спит в ту ночь.

Сначала она долго сидит у костра, предаваясь размышлениям. Нет, она совсем не жалеет, что сообщила Бену о своём местонахождении. И, хоть воображение пытается рисовать ей зловещие картины того, как к планете прибывает вся мощь флота Первого Ордена, а Бен спускается на поверхность с отрядом штурмовиков, она чувствует необъяснимую безмятежность. Будто нет другого такого человека на всем белом свете, кому она могла бы так безоговорочно верить.

Рей уходит спать далеко за полночь и просыпается перед самым восходом, заслышав шум корабля, пролетающего где-то высоко над ее домом.

С колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями она выбегает наружу, захватив с собой посох, в одних штанах и тунике. Она понимает, что корабль, кого бы он ни принес, будет долго кружить над местностью в поисках посадочной площадки. Поблизости есть всего два-три подходящих места.

Рей прислушивается к Силе и чувствует его. Он действительно прилетел один.

Определив направление приземлившегося корабля, она бросается навстречу, размашисто перескакивая с камня на камень.

* * *

Шаттл входит в атмосферу и стремительно приближается к поверхности. Кайло вглядывается в утопленную в тумане, будто в молоке, местность. С посадкой выходит заминка, но ему все-таки удается обнаружить подходящее место. Оно немного дальше от указанных Рей локальных координат, но все же лучшее, на что он может рассчитывать среди вспарывающих белесый воздух тут и там каменных возвышений, напоминающих указующие в небо гигантские пальцы.

Кайло снял плащ еще во время полета, но перед выходом из корабля он стягивает и перчатки. Ему хочется ощутить свежий воздух на коже всеми доступными способами.

Он медленно, в нерешительности спускается по трапу и оглядывается. Под его ногами пружинит пестрый, на все лады зеленый мох. Рей не слукавила: туман здесь вездесущий и плотный. Он едва может обозревать поляну, на которую посадил корабль; ее границы, окруженные кольцом редких каменных истуканов, тонут в белой дымке, как в неизвестности.

Кайло делает глубокий вдох, и прохладный влажный воздух щекочет его ноздри ароматами земли и чего-то пряного и душистого — будто смеси запахов дерева и перца.

Ему нравится это место. Взятый в плен, окруженный туманом, как куполом, — Кайло кажется, что наконец-то он остался один в целом мире. Наедине с самим собой. И больше нет ничего: ни боли, ни прошлого, ни будущего, ни обязательств, ни ошибок, ни обманутых надежд. Только он и миг настоящего. Хотя кое-что все-таки есть.

Кое-кто.

Он чувствует ее присутствие прежде, чем Рей выступает из тумана, будто она какой-то призрак или заколдованная дева, обреченная вечность бродить среди этих камней. Или будто она сама только что соткалась из дымки.

Она слишком легко одета, совсем не по погоде, а ее грудь пересекает тонкий ремешок от посоха, виднеющегося за спиной. Рей уверенно ступает ему навстречу. Сам же Кайло вряд ли может сделать хоть шаг: его ноги будто налились свинцовой тяжестью. Но она смело подходит к нему на расстояние вытянутой руки и улыбается, слегка сощурившись.

— Привет, — в ее голосе смешались неуверенность, надежда и радость.

Ему рады. И Кайло наконец-то оживает.

— Привет, — шепчет он севшим от долгого молчания голосом и чувствует, как его губы растягиваются в счастливой улыбке.

— Пошли.

Рей заговорщически манит его, развернувшись и двигаясь обратно в объятия тумана.

Кайло делает шаг, другой — и будто вытаскивает тело из-под бремени своей жизни, оставляя все заботы привязанными к черному шаттлу.

Они спускаются молча, и на это есть причины. Склон достаточно крут, а ноги так и норовят соскользнуть и застрять в зазорах между камнями. Один раз Кайло опрометчиво цепляется за кустарник, чтобы не потерять равновесие, и тут же жалеет об этом: в его ладонь и пальцы вонзаются сразу несколько острых шипов. Но даже это злоключение не омрачает его настроения, так легко ему сейчас дышится.

Извилистой дорожкой они выходят к убежищу Рей. Кайло не удивляется условиям ее существования. Это так по-джедайски, что она вряд ли могла бы сделать это еще правильнее. Крепкий скит из валунов примыкает одной стеной к скале. Перед жилищем устроено костровище, широко обложенное камнями. Площадка вокруг утоптана — частыми тренировками, догадывается он. Интересно, с чем она тренируется, если меч был сломан? С посохом? Или она все-таки собрала себе новое оружие?

— Ты голоден? — как ни в чем не бывало спрашивает Рей, ловко разводя костер.

Она настоящая отшельница, как из детских сказок. Чтобы высечь огонь, она использует железный обломок и камень. Искра вспыхивает и поджигает кусочки мха, подложенные в щепки. Те занимаются пламенем, и Рей быстро надстраивает сверху шалашик из топливных блоков.

— Я еще не завтракала, — поясняет она, навешивая котелок над костром. Все это действо напоминает ему время, проведенное в академии Люка. Это светлые, не тронутые злобой воспоминания о кострах, которые юные падаваны жгли по вечерам.

Кайло усаживается у огня прямо на землю, скрестив стопы и обхватив колени.

— Почему именно здесь? — осматриваясь, интересуется он.

Он не чувствует в этом месте ничего особенного, кроме, разве что, собственного ощущения единения с окружающим миром. Здесь нет никаких древностей, связанных с Силой, никаких памятных мест, никаких артефактов.

— Подходящее место, чтобы хорошенько поразмыслить, — просто отвечает она, тоже оглядываясь, будто желает рассмотреть местность чужим взглядом. Затем зябко поводит плечами и уходит в скит, возвращаясь уже в плаще.

Кайло с интересом наблюдает за ее повадками: как она движется, говорит, как смотрит. Он знает ее дольше года, сейчас она — самый близкий ему человек. Но также он все еще не знает о ней почти ничего. Не знает, какая она.

Рей тоже пристально следит за ним в те моменты, когда ничем не занята.

— Ты любишь каф? — спрашивает она с неожиданной серьезностью и легким прищуром во взгляде. Словно это не просто праздное любопытство, а какая-то проверка.

— Нет, — честно признается он. — Я пью горячую воду.

Рей хмыкает, что-то про него решив.

— Ита-а-ак, Рей, — его внезапный шутливый настрой будто вытащенная из пыльного склепа древняя реликвия: он уже и забыл, как ею пользоваться. — Чем ты здесь занимаешься?

* * *

Рей нравится его улыбка. Она широкая, но в то же время робкая и обезоруживающая. Кто бы мог подумать, что он может так улыбаться?

Они запросто болтают за завтраком из пайков. Их беседа — череда шутливых вопросов и вереница простых ответов.

Рей не чувствует ни волнения, ни стеснения. И Бен выглядит расслабленным и беззаботным. Он даже кажется совсем молодым. Она знает, что он старше ее на десяток лет, но сейчас между ними нет этой разницы.

Позже разговор становится серьезнее. Она рассказывает ему, какими заботами наполнен ее обычный день здесь. Говорит немного и о жизни на Джакку. Под ее вопросами он нехотя вспоминает кое-что из своего детства, но разговорить его на эту тему сложно. Бен больше настроен слушать, и Рей готова признать, что никто еще не слушал о ее непримечательной до недавнего времени жизни с таким вниманием.

Между ними минное поле из болезненных событий и запретных тем.

Они держат в руках кружки, согревая озябшие пальцы о горячие пузатые бока. Рей налила ему простой кипяток, как он и просил. А себе бросила в кружку щепотку душистых листьев для запаха и терпкого вяжущего привкуса.

— Бен, — тихо зовет она, когда он вдруг задумывается о чем-то, глядя в костер. Ей интересно, что за мысли роятся в его голове.

Он опускает взгляд на землю, будто глубже уходя в себя. В его голосе сквозит смесь огорчения и разочарования.

— Почему ты зовешь меня Беном?

— Потому что это твое имя.

— А если бы я попросил звать меня по-другому? — теперь он поднимает голову; его глаза сверкают с отчаянным вызовом.

Ах, вот оно что. Рей с облегчением выдыхает и даже позволяет себе легкую безобидную усмешку.

— Бен. Кайло. Мне все равно. Как мне тебя называть?

Он выглядит огорошенным — смаргивает и не сразу находится с ответом.

— Бен, я думаю…

— Бен, ты ведь будешь не против поразмяться?

Эта идея пришла ей в голову еще на пути от его корабля, и Рей едва не трепещет от мысли, что сможет, наконец-то, скрестить свой посох с настоящим, а не воображаемым противником.

* * *

Кайло не хочет признаваться ей или себе, но мысль о том, чтобы сражаться с Рей, горячей дрожью отзывается в его теле. Он поднимается с земли и отходит на тренировочную площадку, не сводя с нее напряженного взгляда. Ему любопытно, чем именно она будет сражаться. Увидеть ее новый световой меч кажется ему сокровеннее, чем увидеть ее обнаженной.

Он на мгновение теряется, когда Рей поднимает с земли свой укороченный посох. Она отстегивает от него ремешок, скидывает с себя накидку и тоже выходит на площадку.

Кайло выжидающе смотрит. Рей выглядит удивительно грозной, но в ее сведенных бровях и в том, как сверкают глаза, есть какое-то злое веселье. Улыбка едва трогает уголки ее губ, прежде чем те превращаются в жесткую линию. Рей активирует посох — тот вспыхивает бледно-желтым с обоих концов поочередно и наполняет воздух размеренным гулом.

На несколько секунд Кайло заворожен этим зрелищем, но потом наступает его черед активировать уже соскочивший в ладонь меч. Он загорается с характерным треском.

— Не боишься? — пряча хищную усмешку, спрашивает Кайло, но Рей лишь крепче сжимает рукоять и первой делает выпад.

Это опасная игра. Хоть ни один и не пытается по-настоящему нанести другому ранение и их сражение скорее напоминает своеобразный танец, где каждый имеет возможность провести сложную серию ударов, все же это импровизация, и лазерные лучи поют совсем близко от его и ее кожи.

Кайло не на шутку пугается, когда его удар едва не приходится ей по ноге. Он хочет прекратить тренировку, но Рей не обращает на опасность никакого внимания, продолжая нападать. Она сражается очень свирепо, хотя ее технике не хватает изящества. В свою очередь, Кайло может провести сложный выпад, но иногда теряется под ее напором.

Спустя полчаса они взмылены и вымотаны, и только когда лучи скрещиваются над ними, высекая сноп искр на их головы, и ни один не может дожать другого, они, не сговариваясь, опускают и деактивируют оружие. После чего дышат как загнанные фатиры, согнувшись и уперев руки в колени.

Отерев пот со лба, Рей смеется, и на ее щеках появляются ямочки. Кайло тоже заражается ее смехом.

* * *

Ближе к полудню заряжает дождь. Они стоят под небольшим, едва укрывающим от дождя навесом у входа в дом и слушают, как капли барабанят по брезенту над ними — это дробный стук падающих горошин. Рей любит дождь, несмотря на все неудобства, связанные с ним.

Бен совсем рядом, их плечи соприкасаются.

Им нужно поговорить. Нельзя вечно бегать от вопросов. Однако Рей не знает, с чего начать.

— Что дальше, Бен?

Он молчит какое-то время, но она и не ждет быстрого простого ответа. Такого просто не существует.

— Я не знаю, — он тяжело выдыхает. — Я должен… должен закончить эту войну.

Для него все болезненно: его голос неуверен и слегка дрожит.

— Как именно ты думаешь ее закончить?

— Если б я знал… — Бен откидывает со лба влажные пряди. Рей следит за этим жестом, и ей тоже хочется коснуться его волос. Но она стоит не двигаясь, лишь наблюдая за ним. — А чего хочешь ты, Рей?

— Я хочу, чтоб твои солдаты перестали убивать…

Бен тут же вскидывается.

— Мои солдаты пытаются всеми силами удержать мир в каждой чертовой системе! Пока твои дружки-террористы во главе с идиотом Дэмероном начиняют бомбами мирные города!..

— Мои дружки-террористы хотят, чтобы Первый Орден оставил весь мир в покое! Учти, я не останусь в стороне, если будут открытые столкновения.

— Тебя приберегают для встречи со мной? — догадывается Бен. — В этом ваш генерал Дэмерон видит твое предназначение — убить меня?

Рей злится. Он говорит так, будто она — какая-то кукла в руках Сопротивления.

— Ему ничего не нужно видеть или не видеть. Нужно быть дураком, чтобы не прикинуть, что нас теперь осталось двое и мы по разные стороны, а значит, однажды должны встретиться в бою! — выпаливает Рей, осознавая, как жестко звучат ее слова.

Бен выглядит опешившим и затем стремительно мрачнеет.

— Я не хочу биться с тобой, Рей, — произносит он почти шепотом, будто боится, что остальной мир услышит его.

Она решается смотреть ему прямо в глаза. Они стоят плечом к плечу: его голова склонена к ней, а ее — поднята к нему.

— И я не хочу.

Прохладный воздух настолько влажен, что кажется, еще чуть-чуть — и он просто обратится в воду и затопит собой всё сущее. Рей позволяет себе рассматривать Бена, так же, как делает и он, не прерывая их безмолвного диалога.

* * *

Из-за дождя они обедают в ските. Внутри почти аскетичная обстановка, так что стопка ветхих книг, умощенная на плетеную подставку возле ее лежанки, не остается незамеченной.

Кайло достаточно одного взгляда, чтобы понять, что перед ним.

— Где ты их взяла? — спрашивает он, указав на книги взглядом. Не может быть, чтобы Люк ей их просто отдал.

— Забрала у Люка, — не глядя на него, отвечает Рей.

Кайло веселит это объяснение: выходит, дядя так и не узнал, куда подевались его реликвии.

— Ему они были не нужны. А мне — да, — решительно заявляет она.

— Уже прочитала? — Кайло спрашивает скорее из интереса к самой Рей, чем к содержанию книг.

Но она будто не слышит вопроса. Рей с грустью обводит взглядом свое жилище.

— Когда тебе нужно улетать?

Вот он — этот вопрос, на который Кайло не хочет отвечать даже самому себе. Но ему приходится взять себя в руки.

— Я не могу оставаться дольше, чем на день.

— Я все равно рада, что ты здесь.

* * *

— Знаешь, чего нет в этих книгах? — произносит Рей, греясь на берегу, у самой кромки воды. Она вытянула вперед босые ноги и время от времени вращает туда-сюда узкими стопами.

Кайло ходит по икры в воде, закатав штаны до колен. Вода прохладная; он бесцельно бродит из стороны в сторону и наблюдает, как под его шагами со дна поднимается ил.

Облака то набегают, то так же стремительно исчезают. Холод и жар без остановки сменяют друг друга.

— Что?

— Там ни разу не упоминается ни светлая, ни темная сторона. Ни единого упоминания. Я думала, что в джедайских текстах должны быть какие-то указания, как не поддаться тьме. Свод правил, например. Но в этих книгах все сводится к обретению баланса.

— Все это время ты переживала, как бы не поддаться темной стороне? — уточняет он растерянно.

— Нет, — смущается она. — Я просто хотела понять, в чем… в чем суть.

— Суть в том, — после минутного размышления произносит Кайло, — что нет никаких сторон. Есть только мы. И Сила всегда остается Силой, как бы ни назывался тот, кто ее использует.

На лице Рей появляется уже хорошо знакомое ему хмурое упрямое выражение. Она не согласна с ним, и Кайло больше ничего не говорит, не желая омрачать такой день спорами о сторонах и о Силе. Он желает простой приятной беседы. Но у них почти нет тем, которые не касались бы войны, джедаев, его родственников или повстанцев.

— Ты любишь стихи?

Он широко улыбается, замечая ее изумление и замешательство.

* * *

Рей хочет спуститься вниз до заката, но Бен уговаривает её остаться у озера и посмотреть, как садится солнце. Она не может ему отказать: будто для него это отчего-то очень важно. Чуть позже к ней приходит понимание, что его тяготит скорое возвращение в Первый Орден: ему просто хочется подольше чувствовать себя свободным.

Небо над их головами, по мере того как солнце клонится к горизонту, темнеет, из насыщенного синего окрашиваясь глубоким фиолетовым цветом. Внизу простирается море тумана, и в закатных лучах оно делается похожим на лаву. А между этими двумя противоположностями сияет ровно и мягко солнечный диск.

Там, где небо встречает линию горизонта, чистые цвета расплескивают вокруг светила всевозможные свои оттенки. И поверх этого полотна простираются тенёта перьевых облаков.

Рей чувствует, что на глаза наворачиваются слезы, настолько ее переполняет восторг от созерцания завораживающей красоты природы. Она оглядывается на Бена, чтобы найти в его глазах подтверждение собственным чувствам. Но находит его взгляд, устремленный не на горизонт, а на нее.

— Ты прекрасна.

Рей вспыхивает от его слов не меньше, чем солнце, уходящее в этот миг за горизонт.

* * *

Она провожает его до корабля, хотя уже совсем стемнело, и Кайло изумляется, как ей удается различать хоть что-то в плотной белизне, разлитой под покровом тьмы. Хотя без нее он вряд ли смог бы найти дорогу.

Все то время, что они петляли по округе, повинуясь причудливым изгибам местных каменистых троп, Рей ступала первой, иногда беря его за руку, чтобы держаться друг за друга. Он предпочел бы, чтобы она вообще не выпускала его руки до самого корабля.

Когда они выходят на поляну, служащую его шаттлу посадочной площадкой, Кайло охватывает смертельная тоска. Вот он — тот конвоир, что доставит его обратно. Где-то там его ждут стерильные коридоры, залы и покои Превосходства, офицеры с безукоризненной выправкой, ровные шеренги безликих солдат и презрительная усмешка во взгляде Хакса.

С внутренним содроганием он ступает вперед, в объятия своего бремени; его нога касается трапа. Он не хочет ни говорить, ни оборачиваться, хотя знает, что Рей наблюдает за ним с края поляны.

Ему неизвестно, когда он вновь сможет ее увидеть, он даже не знает, что будет завтра с ними обоими. У них нет никакого канала связи, кроме того, что дарит им время от времени Сила. Возможно, завтра она покинет это место, и он не будет знать, где ее искать. Возможно, как только его корабль взлетит, она растает в тумане.

* * *

Рей с грустью наблюдает, как понурая фигура с согбенными плечами медленно поднимается по трапу и исчезает в глубине корабля. Бен ничего не говорит на прощание, но это к лучшему: ей было бы труднее его отпустить. Она не хочет задумываться о том, как долго продлится предстоящая разлука.

5. Жернова

Сначала она видит Финна и Роуз. Те держатся за руки, глядя на разгорающееся пламя с ужасом и обреченностью людей, заглядывающих в глаза собственной смерти. На их лицах пляшут жаркие отсветы. Роуз зажмуривается, отворачивается и пытается найти спасение на груди Финна, тот с воплем прижимает ее к себе, а затем их окутывает пыль и черный дым. Искры кружат вокруг того места, где стояли только что ее друзья. В отдалении раздается хор стенающих голосов.

Рей оглядывается, и ее взору предстает лицо По. Взгляд его больших черных глаз тверд и мрачен, он будто хочет броситься на кого-то, но его руки связаны. В последнее мгновение он вскидывает голову с вызовом, а потом его образ взрывается и рассеивается красной взвесью.

Рей вся в поту и задыхается от ужаса, пока один за другим перед ней погибают все, кого она узнала по Сопротивлению. Их образы перемежаются с образами незнакомых людей и представителей прочих рас, принимающих мучительную смерть. Среди них она видит и солдат в белой броне, но без шлемов. Все они разные: мужчины и женщины, погибающие кто с криками, а кто с судорожной улыбкой на лице. Офицеры в черной и синей, как с иголочки, униформе задыхаются от гари и валятся замертво.

Молодые, старые, озлобленные, надеющиеся, сомневающиеся, трусливые, храбрые, отчаянные, жестокие и милосердные — все они валятся в общую братскую могилу в выжженной земле. И тел так много, что вскоре перед Рей предстает гигантский погребальный курган, но не укрытый проросшей травой, а оскалившийся сотнями тысяч мертвых лиц.

Она отшатывается от этого зрелища и проваливается во тьму, но лишь для того, чтобы обнаружить себя в самом центре бури: всюду бушует огонь, на нее обрушиваются тяжелые обломки дюрастали, выбивая воздух из легких. Где-то среди тьмы, пепла и огня она слышит отчаянную мольбу:

— Пожалуйста, помоги мне. Я не справлюсь без тебя…

Рей узнает этот голос. Она с трудом поднимает голову и видит перед собой лицо Бена. Он в отчаянии тянет к ней руку, и она не понимает, хочет ли он ее спасти или сам молит о спасении. Но в следующее мгновение пламя и сталь с ревом поглощают его фигуру. Рей вскрикивает от боли и тоски, а затем просыпается.

Она пытается вскочить с постели, но в поту и сумятице путается в одеяле и падает на пол. Это ее не останавливает — Рей, чувствуя подступающие безумство и страх, спотыкается, на ходу выпутывается из одеяла и выбегает наружу.

Она мечется по поляне перед домом, пытаясь укротить рвущиеся из нее эмоции. Она должна лететь к Бену! Она должна по маячку найти По! Она должна найти любой способ связаться с друзьями! Она должна действовать — сделать хоть что-то! Но не оставаться наедине со своим еще не до конца развеявшимся сновидением.

— Что бы ты ни увидела во сне, девочка, прошу, не будь опрометчивой.

Рей вскидывается на звук незнакомого голоса.

Перед ней стоит мужчина в годах. Он выглядит мирно, хоть вовсе и не кажется безобидным. Но сейчас Рей настолько удивлена внезапному гостю, что даже теряется: ее больше интересует, как он нашел ее, чем то, кто он и зачем пришел. Она жалеет, что безоружна.

— Кто вы и зачем здесь? — спрашивает она порывисто.

Незнакомец стоит в отдалении. Черты его лица кажутся слишком тонкими и правильными, но взгляд волевой, а от правой скулы до лба, пересекая глаз, тянется тоненькая, едва различимая полоска шрама.

— Я тебе не враг. И я здесь, чтобы предостеречь тебя.

— О чем?

— Однажды я тоже был одержим видением. Но в попытках предотвратить увиденное я потерял все, чем дорожил.

— Я не должна действовать? — гневно спрашивает она. — Должна позволить этому случиться?

— Не действовать? — усмехается человек, будто Рей говорит о чем-то неправильном и нереальном. — Нет. Ты должна действовать. Но будь готова к тому, что на любом пути тебя встретит твое видение.

— Кто вы? — Рей вдруг снова приходит в себя и теперь с волнением и недоверием смотрит на высокую фигуру. Она осторожно подходит ближе и, когда туман вокруг мужчины заметно развеивается, замечает, что его будто бы окутывает голубоватое свечение, которого не было заметно в молочной дымке. — Вы… вы настоящий?

— Да, Рей, — снисходительно отвечает тот. — Я призрак Силы.

— Вы джедай? — догадывается Рей. — Настоящий?

Это становится таким облегчением. Наконец-то. Она с волнением закрывает глаза, чтобы сдержать слезы радости: он поможет. Кем бы ни был этот человек, но, наверное, он был очень могущественен при жизни, раз является ей сейчас; он поможет во всем разобраться и все исправить.

— Вы же поможете мне?

— Я всего лишь тень прошлого, Рей, — отрезвляет ее призрак, и она смотрит на него с отчаянием. — Я всего лишь хочу удержать тебя от безрассудства. Ты никогда не будешь знать наверняка, какой твой шаг позволит тебе избежать увиденного, а какой, наоборот, приблизит к роковому событию.

Ей нужна минута, чтобы унять лихорадочное биение сердца и вникнуть в смысл его слов.

— Сражение никогда не закончится, — дрожащим голосом произносит Рей, чувствуя, как теплые слезы прокладывают дорожки по щекам. Она не спрашивает, она утверждает. — А при вашей жизни были войны?

— Да.

Внезапно призрак смеется с мрачным задором. В его улыбке проскальзывает обаяние заносчивого юноши.

Рей смаргивает и утирает слезы, не понимая, что смешного он нашел в ней или в самом их разговоре.

— Вы с Беном… Знай он всю историю моей жизни, он оценил бы иронию. В любом случае, не говори ему обо мне. Он может быть разочарован тем, что я не стал напутствовать его.

Рей в замешательстве наблюдает, как этот странный человек уходит в туман. Еще с мгновение его смех гуляет отголосками меж каменных перстов. А затем воцаряется тишина.

Рей растеряна и разбита. До утра она греется у костра, пытаясь прогнать дурное предчувствие и мыслить разумно. Вместе с солнцем к ней возвращаются надежда и решимость. Рей с Джакку никогда не сдавалась, не будет и сейчас ждать милости судьбы, безмолвно наблюдая, как безжалостный рок забирает у нее всех, кто ей дорог.

Ей нужно видеть По, и как можно скорее.

Она проводит раннее утро в сборах. Скидывает в вещмешок все, что представляет для нее хоть какую-то ценность. У нее совсем нехитрый скарб: кое-что из одежды, книги, маячок да бластер. Перекидывает через грудь посох.

Рей не собирается бросать свой новый дом, но, отправляясь в дорогу, она не знает, что с ней будет и когда она сможет вернуться.

«Сокол» встречает ее как старый добрый друг, который уже потерял надежду снова взмыть в небо.

— Засиделись мы здесь с тобой, — бормочет Рей, с небывалым трепетом прикасаясь к консоли. — Но теперь — хватит прятаться.

Оторвавшись от земли, она ликует от подзабытого уже чувства эйфории, которое дарит полет, и покидает мир вечных туманов.

* * *

— А, Верховный Лидер! — Хакс приветствует его на мостике с удивлением и притворным почтением, намеренно перегибая и с тем, и с другим, — давая понять, как неожиданно, что Кайло наконец-то почтил их своим присутствием. — Могу я знать, по какому срочному делу Вы покидали Превосходство?

— Нет, не можете. — Удивительно, насколько жалкими и тщетными кажутся ему теперь попытки Хакса задеть его. Кайло без труда держит себя в руках: он холоден и отстранен как никогда. — Доложите обстановку.

Он удовлетворенно выслушивает доклад.

— Что с пленником, связанным с Сопротивлением?

— Он содержится в надлежащих условиях, как Вы и распорядились.

— Отведите его в допросную. Целым и невредимым.

Следуя по тюремному коридору, Кайло изумляется тому, как он собран.

Покинув Рей, поначалу он чувствовал себя разбитым и опустошенным, но в то же время в нем словно что-то окрепло. Вместо хаоса, царившего в душе, установился порядок. Вместо смятения, обуревавшего его в последние месяцы, в сердце и мыслях наконец-то настал покой.

Он в задумчивой решительности входит в камеру. Пленник оказывается человеческим подростком — юношей в пыльной, с чужого плеча одежде, в прохудившейся обуви, с грязными волосами, заживающими ссадинами на бровях и губах и с ясными светлыми глазами. Тело пленника дрожит, но взгляд осмысленный и даже отчаянный.

В прежние времена Кайло вломился бы в камеру в маске и без лишних разговоров и прелюдий прошелся бы сквозь чужие воспоминания и мысли.

Правда, однажды он сделал все иначе: долго разглядывал пленницу, ожидая ее пробуждения, снял шлем, действовал с нехарактерной для него осторожностью, почти нежностью, не желая навредить.

Тот допрос плохо для него кончился.

Но сейчас он стоит здесь без шлема — такой же человек, как и юноша перед ним, — и точно знает, как легко прочесть все его эмоции. Кайло ни разу не допрашивал с открытым лицом.

Пленник глядит на него во все глаза: он понимает, кто перед ним.

— Как тебя зовут? — Кайло говорит с ним так, как разговаривал бы с любым незнакомцем, не будь он Верховным Лидером Первого Ордена, а этот парень — связным Сопротивления.

— Кай.

Кай понравился бы Рей. Она тянется к таким.

— Сколько тебе лет, Кай?

— Че… четырнадцать…

— Сэр, — вдруг добавляет он к своему ответу.

Что ж, он не пугает мальчишку, это может быть к лучшему.

Кайло вдруг усмехается про себя, понимая, что Хакс нарочно не сказал ему, что их сверхценный пленник — почти ребенок. Генерал остается верен своей мелочной мести.

— Кай, я уверен, ты понимаешь, зачем я здесь. Ты ведешь себя смело — я ценю это. Но мне нужна любая информация о Сопротивлении. В первую очередь о местонахождении штаба.

Кай смотрит на него, с трудом сглатывает, но молчит. Кайло вздыхает. Было глупо надеяться, что пленник добровольно все расскажет.

— Будет хуже, если ты продолжишь молчать, — устало произносит он.

Сказанное вызывает в пленнике разительные перемены. Его губы начинают дрожать, но глаза смотрят дерзко.

— Делай что хочешь, ублюдок. И на тебя найдется управа. Рано или поздно она доберется до тебя и отомстит за всех!

Эти слова вонзаются Кайло прямо в израненное сердце: весь мир пытается стравить его с Рей, и вот еще один, жаждущий увидеть, как они изрубят друг друга в ожесточенной схватке.

Он прекращает разговоры, вытягивает вперед руку, касается лба мальчика и вторгается в его разум, стараясь сосредоточиться на поиске и не слышать криков. Он делает все быстро, но пленник все равно сотрясается крупной дрожью, на его лбу выступает испарина.

Кайло сам едва держится прямо и сохраняет лицо. Он кажется себе замаранным, потому что каким-то удивительным образом вдруг начинает смотреть на происходящее глазами Рей.

— Я не хотел этого, — произносит он, прежде чем покинуть камеру.

Хакс поджидает его в коридоре. В своем нетерпении узнать новости он даже теряет часть презрения и самодовольства.

— Что Вам удалось выяснить? — Хакс преследует его, пока он направляется к посту охраны.

— Пленника — в медотсек, на обследование. Оказать необходимую помощь. После — в камеру. Содержать в приемлемых условиях. Допросы не возобновлять. Физическую силу применять только при попытках к бегству или при угрозе жизни и здоровью персонала. До моих дальнейших распоряжений — это все, — сообщает он вытянувшемуся по струнке офицеру.

— В медотсек? — голосом полным недоумения и брезгливости бросает ему в спину Хакс. — Что..? О чем Вы вообще?

Они двигаются в сторону выхода из тюремного блока. Кайло решительно ступает вперед, не оставляя генералу шанса на полноценный разговор, а тот поспевает за ним с упрямым намерением поговорить лицом к лицу.

— Вам удалось что-то выяснить?

— Нет.

— Этого не может быть! — взвивается Хакс. — Он должен знать хоть что-то!

Кайло останавливается.

— Вы подвергаете сомнению мои слова или мои возможности? — с тихой угрозой интересуется он.

Хакс не настолько глуп, чтобы нарываться, когда ситуация на самом деле становится опасной, поэтому тут же произносит со смирением:

— Простите меня, Верховный Лидер. Я ни в коем случае не подвергаю сомнению Вашу мощь или приверженность Первому Ордену, просто я возлагал большие надежды на эту информацию…

— А не стоило бы.

Кайло продолжает путь, оставляя раздосадованного генерала позади.

Он выяснил координаты штаба мятежников, но пока не знает, что будет делать с этой информацией.

А еще он видел, как в беспросветной тьме, затопившей отчаянием мысли мальчишки, горел один-единственный маяк — надежда, что где-то там есть девушка, смелая и добрая, которая не бросила в пустыне потерявшегося дроида, которая победила однажды в бою могущественного Кайло Рена, которая хитростью проникла на корабль Верховного Лидера и убила его. А значит, свергнет и нынешнего!

Мальчишка видел ее голо-изображение — рваное и рябившее, но все же с точностью являвшее в тусклом синем свечении миловидное лицо и вьющиеся темные локоны невысокой статной незнакомки.

Это была не Рей.

Но все босяки в окружении мальчика тайком показывали его друг другу и шептались о том, что это последняя ученица самого Люка Скайуокера.

Что ж, по крайней мере, идиот Дэмерон не додумался рассылать по системам реальное изображение Рей. Достаточно уже и того, что Хакс после Крейта подсуетился и назначил награду за поимку ее живой или мертвой.

Кайло был в бешенстве. Он велел отменить вознаграждение за Рей, сославшись на то, что джедай — всецело его забота.

Ночью он, как всегда, долго ворочается в постели. Сон не идет. Но на этот раз причиной тому не бессонница.

Он не может остановиться, без конца перебирая в памяти воспоминания о дне, проведенном с Рей: как она отвечала улыбкой на его улыбку, как стояла к нему близко-близко, и эта близость заставляла его терять ход мыслей, как всю её точеную фигуру заливало предзакатным солнечным сиянием, как она держала его за руку, ведя через ночь.

В этих воспоминаниях есть грусть, есть тоска, но есть и надежда, и обещание.

Кайло засыпает с чувством томления в груди, но с легким сердцем.

* * *

Безмятежность сна прорезает алый трескучий луч. Он пронзает тело старика, освещая его лицо красным. Тот смотрит на него с нежностью, любовью и пониманием, проводит по щеке мозолистой ладонью и срывается в пропасть.

Вместе с ним ухают в бездну детские воспоминания о сильных папиных руках, поднимавших его в воздух, и обо всех тех вещах, которые тот творил, заставляя его смеяться.

Вслед за этим видением приходит агония.

Безумный мир вращается в огне, полнясь какофонией взрывов, выстрелов, криков и стенаний. Лица приходят и уходят, исчезая в клубах всепоглощающего пламени. Он различает среди них горькую усмешку Люка и взгляд матери, полный любви и прощения, лица его товарищей по Академии, лица сгинувших рыцарей Рен, лица всех, кого он помнил или еще помнит, — живых и мертвых.

Он видит своих солдат без шлемов и бойцов-мятежников, в предсмертной муке хватающих друг друга за руки. На секунду перед ним мелькает и наглое лицо Дэмерона, который даже в смертный час смотрит дерзко и твердо, и лицо Хакса, который корчится от боли.

Наконец, перед ним возникает Рей.

«Бен…»

Она смотрит на него с отчаяньем и мольбой, и единственное, что он успевает — ступить вперед и укрыть ее своим плащом, — однако в его объятиях оказывается лишь пустота. Пламя гаснет, и его окутывает тишина.

Он чувствует неумолимую поступь времени. Гигантские беспощадные жернова перемалывают жизни в звездную пыль.

Кайло распахивает глаза и резко садится в постели.

6. Тщетность

Рей находит По на неизвестной ей планете, в местности, где повсюду непролазный лес — хитросплетение крепких, толщиной с человеческую руку, гибких ветвей под покровом огромных мясистых листьев. Среди них ей встречаются диковинные цветастые гады, и она предусмотрительно держится подальше от любых животных и насекомых.

Мир показался ей ненаселенным, по крайней мере, в этой его части. Маячок указал точное место, где Рей нашла площадку для посадки корабля. Та была явно кем-то расчищена, но поблизости не было ни души. Положившись на свое чутье, Рей углубилась в чащу.

* * *

Она чувствует чье-то присутствие раньше, чем находит укрытие повстанцев. Ее встречают двое патрульных в зеленой, под цвет здешних лесов униформе и с бластерами наготове. К счастью, ее узнают.

Пройдя через дверь, надежно скрытую от посторонних глаз за фальш-стеной из намертво переплетенных ветвей, и спустившись на несколько десятков ступеней вниз, Рей понимает, что маячок привел ее не к очередному тайному убежищу, рассчитанному на два-три десятка душ, а к огромной военной базе — и она ещё хранит следы недавних строительных работ.

Все выглядит крепким и добротным. Для дальнейшего сопровождения патрульные передают ее женщине-офицеру, которой Рей раньше не встречала, а сами возвращаются на поверхность. Это не выражение недоверия, просто без посторонней помощи она долго плутала бы в здешних лабиринтах.

По пути к штабу они минуют огромный ангар, над которым расположены ворота для вылета, столовую, в которой занята как минимум половина столов и стульев, аккуратный и чистый медотсек. Рей удивляется количеству людей, встречаемых ею.

— Так много новобранцев? — изумляется она вслух.

Женщина оборачивается, чтобы с сияющей улыбкой заметить:

— В последнее время все больше. Мы едва успеваем готовить новые места для прибывающих. Пришлось перебраться на базу раньше срока, и последние работы были закончены буквально на днях.

А затем добавляет уже с болью и печалью во взгляде:

— Это все после восстания на Чандриле.

Но Рей не радуется хлынувшим в ряды Сопротивления бойцам — ее сердце мчится во весь опор: они все явились сюда, чтобы погибнуть. Ее обескураживает светлая радость этой женщины, когда та говорит о новобранцах.

— А теперь и вы с нами, — тепло произносит офицер, словно это что-то кардинально меняет.

Рей не переубеждает ее, лишь кивает на эти слова с ободряющей улыбкой, хотя внутри все сжимается: сколько надежды теплится в сердцах ее товарищей!

— Рей! — с радостью и удивлением восклицает По. Он бежит навстречу с другого конца помещения, отведенного под штаб, коротко обнимает ее, а затем отстраняется, удерживая за плечи, и окидывает взглядом. — Посмотри на себя, настоящий джедай! Я так рад, что ты здесь.

Рей тоже ему рада: она скучала по этому сорвиголове.

— Как тебе, а? — По с гордостью обводит рукой помещение. — Наши дела как нельзя лучше. Ты бы видела истребители, которые доставят со дня на день! Новенькие, только собранные — не старые ведра! Я собирался послать за тобой Чуи, как только он вернется с задания. Хватит тебе прозябать в одиночестве. Нам нужны талантливые пилоты, да и хорошие механики тоже не помешают. Но ты как чувствовала, что пора прилететь, да? Джедайские штучки?

— Вроде того, — Рей слабо улыбается.

По проводит для нее экскурсию и знакомит с новыми офицерами. Каждый считает своим долгом пожать ей руку и сказать несколько ободряющих слов. Ей нравятся эти люди, и после нескольких месяцев почти что отшельнического существования, она греется в лучах их теплых приветствий, искренне улыбаясь каждому человеку и гуманоиду. Старые знакомые встречают ее крепкими объятиями.

— А как твои успехи? — они с По практически одного роста, но он держится не так прямо и имеет привычку заглядывать в глаза снизу вверх, чуть опуская голову и всегда сокращая дистанцию, с кем бы ни разговаривал.

— Нужно поговорить, — сообщает Рей уже с полной серьезностью, решив, что нет больше времени на пустые разговоры и приветствия.

Брови По приподнимаются в удивлении, он смотрит на нее с внезапным осознанием, что она не охвачена общей здешней эйфорией.

— Пойдем, — он кивком головы зовет ее за собой.

Они проходят по одному из коридоров, и По пропускает ее в пустующее помещение, оборудованное рядами сидений, образующих небольшой амфитеатр.

— Комната инструктажа, — поясняет он, прикрыв за собой дверь, и непринужденно усаживается на одно из сидений. — Что случилось, Рей?

Она колеблется и тратит несколько секунд на то, чтобы в задумчивости пройтись перед рядами.

— Нужно закончить войну, — наконец говорит она, глядя на По как можно тверже.

— Да, Рей. Да! — с жаром подхватывает он. — Мы все здесь ради этого.

Она качает головой:

— Нет. Нужно закончить все прямо сейчас.

По приходит в замешательство.

— Ты хочешь сделать все сама? Покончить с Кайло Реном?

То, как ее друг говорит о Бене, злит Рей.

— Нет, По! Нужно перестать сражаться! — гневно выкрикивает она.

Тот вскакивает.

— О чем ты вообще? Что там с тобой случилось? — он тоже переходит по повышенные тона.

— Я всё видела: ваши смерти, смерти людей Первого Ордена. Никто не победит! А если и победит, то это продлится недолго.

— И… что? — По устало трет лоб и широким жестом указывает на дверь. — Что? Мне сейчас выйти ко всем этим людям и сказать, что все наши усилия тщетны из-за вероятности поражения? Они и так это знают, Рей! Но они надеются! Все мы надеемся. Я поверить не могу, что ты больше в нас не веришь!

— Если для того, чтобы спасти тысячи жизней, я должна перестать в вас верить, то да! Я не верю, что мы победим, просто истребив таких же, как мы, солдат по ту сторону!

Какое-то время они молчат. Видно, что По пытается разгадать ее, силится понять, что у нее на уме и почему она так решительна в своем требовании. Рей, не дрогнув, выдерживает этот взгляд.

— Что с тобой случилось? — успокоившись, спрашивает он. — Если ты напугана, это нормально… Все мы боимся.

— Я боюсь, но не за себя, По.

— Тебе нужно дело. Было ошибкой так надолго оставлять тебя в одиночестве. Это моя вина.

— Это было самое верное твое решение. — Рей вкладывает в следующие слова всю свою силу и веру. — По, нужно положить этому конец.

— Не раньше, чем мы спалим весь Первый Орден, — со сталью во взгляде отвечает он. — Ты с нами?

Рей молчит и чувствует, как рвутся невидимые тросы и бездна непонимания разверзается между ними.

— Я улетаю.

По вздрагивает от ее слов, но после смотрит еще тяжелее. Она знает, что никто не будет ее удерживать.

— Что ты собираешь делать? — спрашивает он, когда Рей собирается уже открыть дверь.

— Не знаю, По, — она честно признается в своей растерянности. — Постараюсь сделать хоть что-то.

Смутная догадка мелькает на краю сознания, она оглядывается:

— Эти корабли и база — кто дал кредиты?

— Те, кто еще верит в нас, — слышится ответ с нотками вызова в голосе.

— Я возьму комлинк. Пожалуйста, передай Финну и Чуи, как со мной можно связаться, — с этими словами Рей покидает комнату инструктажа.

Она добирается до «Сокола» без помех. Усевшись в кресло пилота, Рей задумчиво проводит пальцами по панели управления. Если бы она могла сейчас поговорить с Беном! Но будь даже у нее возможность — что сказать? Стал бы он ее слушать или, как По, выкрикнул бы в яростном порыве проклятия Сопротивлению?

О, она точно знает, что сделал бы Бен. Сказал бы, что ее место рядом с ним, и торжествовал бы, узнав, что у нее с По вышла размолвка.

Рей чувствует, как устало опускаются руки, но сомневаться в себе сейчас — значит заранее проиграть. И она запускает двигатели.

* * *

Кайло входит в зал совещаний, когда все уже на месте. Его офицеры и советники выглядят обеспокоенными, сбитыми с толку и встревоженными. Все кроме Хакса, естественно, который попросту раздражен.

В наступившей в мгновение ока тишине он занимает свое место.

У него нет и тени сомнения, что будет трудно. Кайло предпочел бы свалить эту задачу на Хакса, но ему нужно видеть лица всех своих непосредственных подчиненных, чтобы они прониклись его словами и чтобы задушить любые возражения на корню.

Он подается вперед, по привычке закусывает губу, но тут же одергивает себя. Присутствующие очень внимательно следят за ним.

— Мне нужен мир.

— Весь? — тихо интересуется Хакс с кислым видом.

— Мне нужен мир любой ценой, — бесстрастным голосом сообщает Кайло, игнорируя генерала. — В самые короткие сроки.

Вот оно. Он откидывается на сиденье, наблюдая, как разрывается бомба.

Старые матерые псы, вроде почившего капитана Кенеди, коих здесь не так уж мало, хватают ртом воздух и выпучивают глаза, как выброшенная на берег рыба. Они переговариваются одними лишь взглядами, которые, впрочем, вполне красноречивы.

Другие офицеры недоумевают сдержаннее и растеряннее. И лишь несколько человек настроены серьезно воспринимать его заявление.

— Простите, Верховный Лидер, — обращается к нему моложавый капитан, с осторожностью подбирая слова. — С кем именно вы собираетесь заключать мир?

— Вы мне скажите, — Кайло встает, чтобы пройтись за спинами присутствующих. Это нервирует их.

— Позвольте, позвольте!

Что ж, он и не ожидал, что Хакс будет молчать. Генерал взрывается, подскакивая с места:

— Верховный Лидер! Если вы думаете, что я буду молча смотреть, как вы уничтожаете дело всей моей жизни, то вы глубоко заблуждаетесь! Вы пытаетесь развалить Первый Орден! Соглашаться на мир сейчас, когда почти во всей Галактике!.. — Хакс захлебывается словами в негодовании. — Вы! Вы предаете Первый…

Договорить он не успевает — хватается за горло и начинает с хрипом заваливаться на стол. По правде говоря, Кайло с холодным расчетом ждал пламенной речи генерала, как и последующей расправы.

— Я спасаю Первый Орден, — процеживает он яростно, продолжая удерживать его горло в тисках Силы. Офицеры с ужасом наблюдают за происходящим, притихнув и боясь лишний раз взглянуть на своего Верховного Лидера.

Кайло отпускает захват, решая, что этого достаточно.

— Мне плевать, на каких условиях вы будете договариваться: с Ядром ли, с Сопротивлением ли, с каждой чертовой системой или цивилизованным миром в Галактике! Мне плевать! Обеспечьте мир. Я жду первого доклада с вашими предложениями завтра на совещании в это же время.

Он покидает совет, оставляя каждого из присутствующих в растрепанных чувствах, а Хакса — в состоянии, близком к потере сознания.

Прошлой ночью, когда Сила явила ему ужасающие картины будущего, Кайло долго приходил в себя, оцепенело сидя в постели. Первым его порывом было лететь к Рей и удостовериться, что она все там же, цела и невредима. Но оттуда он не мог помешать увиденному случиться.

Невозможность связаться с ней, кроме как по случайному велению Силы, была просто мучительной в тот момент.

Медленно, но неотвратимо им овладевало намерение остановить кровопролитие любой ценой. Все надежды, чаяния, амбиции — все показалось пустым, когда само провидение указывало на тщетность добиться хоть чего-то подобным путем.

И Рей. Ее исчезнувший образ в видении напугал его. Он не мог разгадать этот зловещий знак.

Совет был собран в позднее время по корабельному циклу, и теперь, после всех дел Кайло направляется в свои покои. Однако в пустующем коридоре жилого блока его настигает закладывающая уши тишина, и он с нетерпением и надеждой озирается, ища ее образ.

Рей находится в десяти метрах от него. Она сидит на стуле или кресле, подперев голову рукой. У нее задумчивое, горестное выражение лица, которое сменяется слабой улыбкой, стоит ей завидеть его.

— Что-то случилось? — настороженно спрашивает Кайло, не торопясь сокращать расстояние между ними. Он перебирает в уме сотню возможных вариантов, но вдруг замечает, что всю ее слегка потряхивает — похоже на тряску корабля при выходе из гиперпространства.

— Где ты? — гораздо более встревоженным и требовательным голосом, чем ему хотелось бы, задает он вопрос.

— В пути, — неопределенно отвечает Рей.

— Возвращаешься к Сопротивлению?

Она упрямо молчит.

Внутри Кайло начинает закипать. Неужели те несколько беззаботных часов, что они провели вместе, ничего не меняют и между ними снова возводится стена непонимания и отчуждения?

В последней попытке не упустить ее Кайло в несколько широких шагов преодолевает разделяющий их отрезок коридора, садится перед ней на корточки и заглядывает в глаза. Рей выпрямляется, огорошенная этим внезапным приближением, но он берет ее руки в свои, жалея, что на нем перчатки. Зато так его жест кажется просто дружеским.

— Не говори того, что касается тайн Сопротивления, но расскажи, что происходит с тобой. — «С нами», — хочется ему сказать на самом деле.

Рей с минуту решается на что-то, но затем с грустью произносит:

— Я больше не с Сопротивлением.

И тут же с поспешностью и категоричностью добавляет:

— Но я ни от чего не отказываюсь и не собираюсь менять сторону.

Кайло и не думает склонять ее к чему-то. Он попросту удивлен.

— Почему ты ушла?

— Я кое-что видела, — Рей наклоняется к нему ниже, и ее зрачки затапливают взгляд. — Это напугало меня.

— Нам нужно поговорить, — понимает Кайло. И оба знают, что это должен быть разговор с глазу на глаз. — Не так, как сейчас.

— Я не смогу прилететь к тебе.

— Нет.

Она права, это рискованно для нее. Вдвойне — если она на «Соколе». Но и ему нельзя покидать «Превосходство» сейчас, когда нужно держать руку на пульсе. Он судорожно соображает.

— В какой ты системе?

7. Поцелуй

Проходит три дня.

Один из них Рей тратит, чтобы дозаправить «Сокол» на крохотной промышленной планетке, где она останавливается всего на несколько часов у заправочной станции на самом отшибе пыльного рабочего города.

С чувством сожаления ей приходится прибегнуть к обману разума: у нее мало кредитов и она не может подвергать себя опасности, подолгу задерживаясь на месте, чтобы, например, отработать топливо.

Оттуда она направляется прямиком в оговоренную ими систему, на планету, выбранную Беном из-за ее местоположения — вдалеке от всех важных для Первого Ордена объектов и путей, но в то же время не в критичной удаленности от «Превосходства».

Там, где она приземляется, есть огромный водоем, нечастый лес стройных деревьев с высокими кронами голубоватой тонкоигольной листвы и пологий песчаный берег, косой огибающий кромку воды.

Климат здесь оказывается умеренным: ни жарко, ни холодно. Хотя и теплым его назвать тоже вряд ли получится. Несмотря на это, Рей пробует воду в водоеме пальцами ног, и, найдя ее приемлемой, в удовольствие плещется в нем. Озеро достаточно глубокое, чтобы, отойдя от берега на несколько метров, оказаться по шею в воде. Песчаное дно мягко обволакивает ступни, будто лаская их.

Пока у нее есть передышка, Рей задумывается, что теперь делать.

Ей нужна помощь. Ей нужны друзья. Без их поддержки Рей чувствует себя опустошенной и растерянной. Она не какой-нибудь великий джедай из легенд, готовый в одиночку противостоять всем обстоятельствам и самой судьбе. Ей нужна если не помощь, то хороший совет или откровенный разговор. Задача, стоящая перед ней, пока что не имеет решения. Она не имеет даже границ.

И Бен.

Она может лишь смутно предположить, о чем будет их разговор. Будет ли он пытаться переубедить ее? Пожмет ли плечами, решив, что жизни повстанцев ничего не значат? Значат ли для него хоть что-то жизни его штурмовиков и офицеров? А жизни мирных жителей Галактики?

Выйдя из воды, обсохнув и одевшись, она с час хорошенько машет посохом, филигранно выводя удары вокруг гладких стволов. Это требует немалых усилий: одно неверное движение, и хвойные гиганты могут обрушиться на нее.

Ужинает она на берегу, сидя прямо на земле и наблюдая, как набегает на песок с тихим упрашивающим шепотом низкая волна.

На следующий день Рей решается на небольшую прогулку. Она знает, что местность необитаема, но все же настороженно прислушивается к чаще леса: нет ли поблизости крупных животных. К счастью, если они и водятся в здешних местах, то ей навстречу не попадаются.

Она полной грудью дышит чистым, наполненным озоном воздухом, но не решается углубиться туда, где лес становится темнее и глуше, боясь потеряться среди стволов, как один похожих друг на друга.

Бен прилетает назавтра к полудню.

Очевидно, он без труда находит место для посадки, приземляясь прямо на песчаной косе, как сделала и она. Рей в это время находится в «Соколе» — проверяет работу автоматики.

Заслышав приближение чужого корабля, она мгновенно бросает все свои дела и кидается к выходу. С нежданной, захлестнувшей все ее существо радостью и непередаваемым чувством облегчения она так и замирает у выхода на посадочный трап, глядя на решительно приближающегося к ней Бена.

— У меня есть час, максимум — два, — взволнованно сообщает он, без промедления поднявшись на корабль.

* * *

То, как она стоит там, у спуска с «Сокола», мгновенно вызывает в памяти болезненные воспоминания об их расставании на Крейте, но сегодня Рей смотрит совершенно иначе. Вряд ли найдется другой такой человек, который, как она, сможет одними глазами выразить столько надежды и радости.

Кайло едва сдерживается, чтобы в конце не побежать навстречу и не заключить ее в пускай невинные, но крепкие объятья, но, как всегда, любой порыв, связанный с ней, оказывается скован внутренним оцепенением.

Времени у него немного: он провел несколько часов в пути и столько же потратит на обратную дорогу. Но ему нужно знать, что случилось с ней. Ему и самому есть что рассказать.

Кайло уверен: она будет рада его намерению прекратить огонь и добиться мира. Но, вопреки разуму, внутренне он противится идее поведать ей о своем плане. Это глупо и не по-взрослому, но он отчаянно боится мысли о том, что за этими его поступками Рей перестанет видеть его настоящего. Кинется на шею и будет благодарить, а он будет знать, что этот порыв вызван чувствами не к нему, а к сотням неизвестных ему людей.

Однако плохо это для него или хорошо — он выложит все.

И предостережет ее. Ведь ему до сих пор неизвестно, что случилось с ней в его видении. Эта неизвестность терзает его уже четвертый день.

— У меня есть час, максимум — два, — только и произносит он, поднявшись: все слова приветствия выветриваются, стоит ему оказаться рядом с ней.

Она растерянно пропускает его внутрь. Кайло хмурится: последний раз он был внутри отцовского корабля на Старкиллере.

Они усаживаются в салоне по разные концы продолговатого, вытянутого полукругом сиденья.

— Почему ты не с Сопротивлением? — спрашивает он первое, что его волнует.

— Потому что видела… — ее голос срывается. — Я видела огонь, разрушение и смерть. Там не было победителей, не было живых. Я больше не хочу участвовать в этой битве. Я хочу ее остановить.

Кайло слушает затаив дыхание.

— Что случилось в видении с тобой? — непроизвольно подавшись вперед, спрашивает он, но сейчас это единственное, что ему жизненно необходимо знать.

Рей отвечает после некоторого раздумья:

— Я не помню.

Кайло и не заметил, с каким напряжением ждал ответа. Теперь он откидывается на спинку сиденья и выдыхает. Это может значить что угодно.

— Дэмерон не стал тебя слушать? — догадывается он. Она не была бы собой, если бы не попыталась переубедить каждого мятежника в стане Сопротивления.

Рей скрещивает руки на груди и смотрит не на него, а на свои вытянутые ноги.

— Значит, нет, — заключает Кайло.

Ее внезапная замкнутость заметно холодит атмосферу в салоне, и теперь ему еще меньше хочется покупать расположение Рей рассказом о своих планах. Получается, ему нечего сказать, и остается только рассматривать ее бесстрастный профиль в обрамлении выпавшей из прически пряди — спирали мягкого тонкого локона.

В тишине проходит несколько минут.

* * *

Время идет, но Бен молчит. Он не проклинает Сопротивление, не клеймит ее друзей террористами, не заводит речи о том, что стороны — всего лишь условности.

Рей решается посмотреть на него и теряется под пристальным печальным взглядом. Он что, прощается с ней? В груди щемит от мысли, что сейчас Бен так же, не произнося ни слова, встанет и уйдет.

— Просто поговори со мной, — робко просит Рей.

Бен делает шумный вдох, будто все это время не дышал, прикусывает губу изнутри и заметно расслабляется. Однако заговаривает с предельной серьезностью:

— Я тоже кое-что видел.

Он рассказывает ей о своем видении, и она начинает дышать часто-часто от охватившего ее чувства нервного возбуждения. Рей вскакивает, стоит ему закончить, — она не в силах усидеть на месте.

— Вот оно, Бен! Я права, я знала это. Мы оба правы!.. Нужно положить конец этому безумству.

— Я собираюсь заключить мир, — тихим бесцветным голосом произносит Бен, отводя взгляд.

Рей не может поверить своим ушам. Эта новость должна бы ее обрадовать, но есть в ней нечто нехорошее, зловещее.

— Зачем тебе это нужно?

Поначалу Бен теряется от ее вопроса и, кажется, даже не понимает, о чем она его спрашивает.

— Я должен это предотвратить, — вскинув взгляд, отвечает он. — Это мои люди.

Рей замирает, пристально глядя на него, будто впервые увидев. Он хочет остановить кровопролитие, хочет избежать смертей — но его мотивы глубже, чем сострадание или жалость. В нем горит пламя, требующее свершений. В этом порыве есть амбиции и честолюбие, но сейчас они правильны как никогда. Отдает ли он себе в этом отчет?

Вот что ее пугает: его непреклонность и страсть, с которой он теперь преследует новую цель.

— Но как?.. Ты хочешь мира… Но не твои люди?

— Они сделают, как я скажу, — Бен говорит об этом просто, словно не видит проблемы.

— Все? — Рей вспоминает всех, кого знает по Сопротивлению, включая По, — она сомневается, что в рядах Первого Ордена царит единодушие.

Бен неопределенно поводит плечом. Он сосредоточенно смотрит перед собой, прикидывая что-то в уме. А когда говорит, его голос удивительно спокоен:

— Есть несогласные — они уже смещены с должностей. На их места назначены лояльные из числа молодых офицеров. Правда, есть еще и Хакс. Но от него я не могу сейчас избавиться. Он слишком популярен у тех офицеров, кто так или иначе связан с Империей.

— Этот Хакс… Он ничего не предпримет? Тебе не опасно находиться там?

— Он может, — все тем же бесстрастным голосом соглашается Бен. — И поэтому я не могу пока что покидать «Превосходство». Я нашел людей, на которых могу положиться, но доверять мне там некому.

Вдруг он поднимает к ней, так и стоящей посреди салона, растерянный взгляд. Будто она что-то сделала, либо, напротив — чего-то не сделала, чем очень его удивила.

* * *

Кайло в замешательстве. Рей переживает за него. Она не ликует, что ее драгоценное Сопротивление останется в живых. Нет, она беспокоится за него. Это прозрение отогревает его сердце.

Он поднимается, не отрывая от нее взгляда.

— Моя жизнь что-то значит для тебя?

— Конечно, Бен! — горячо заверяет она. Как, впрочем, заверила бы любого своего товарища-мятежника. — Как ты можешь думать иначе?

Она позволяет подойти к ней совсем близко. Настолько, что он ощущает ее дыхание на своем склоненном к ней лице.

— А то, что происходит между нами, что-то для тебя значит? — с замиранием сердца шепчет он, видя в ее глазах отражение собственных чувств и переживаний. Они оба будто зачарованы.

— Да, — выдыхает Рей еле слышно, взглядом скользит по его лицу и останавливается на губах.

Кайло тянется к ней медленно, давая шанс отступить, но Рей остается недвижима. Он не касается губ, а прижимается лбом ко лбу, носом к носу — его рука ложится ей на основание шеи, а вторая на талию — и прикрывает глаза, стараясь дышать ровно и унять теснящее легкие сердце. Он так желает близости с ней, что боится не выдержать чего-то большего этих невинных касаний.

Он чувствует ее руки: она накрывает ладонью его ладонь на своей шее, второй прихватывает за локоть руку на талии. На одну секунду он вздрагивает, решив, что она собирается отстраниться. Но тут же понимает, что так Рей пытается удержать его, продлить его касания.

Кайло ощущает ее всем своим существом: ее запах, медленно наполняющий его, ее умиротворенное дыхание, тепло ее тела всего в нескольких сантиметрах от его. Кажется, будто он может осязать ее даже через расстояние. А там, где его руки держат ее, под пальцами расходится жар.

— Рей… — произносит он одними губами, потому что иначе это прозвучало бы как стон.

Она легонько толкает его лбом и пытается поднять к нему лицо в попытке сделать то, на что он не решается.

Время замирает — Кайло не слышит и не видит ничего, кроме ее ресниц, скрывающих мысли в глубине глаз, и чувствует лишь едва коснувшееся его губ тепло. Еще немного и…

— Какого черта, Рей?! — негодующий яростный окрик заставляет их вздрогнуть и разорвать объятья.

* * *

Второй раз в жизни Рей оказывается пойманной за чем-то интимным. Но только теперь это не старый джедай-отшельник, а По Дэмерон, за спиной которого маячат Финн, Роуз и Чуи.

Рей кажется, что за несколько секунд она не по одному разу успевает взглянуть на каждого участника этой немой сцены.

По будто ранен в сердце и голову одновременно. Широкой пятерней он захватывает волосы надо лбом и смотрит на нее ошарашенно: в равной степени с горечью, гневом и разочарованием.

Рей переводит взгляд на Кайло и видит, как растерянность на его лице сменяется мрачным убийственным выражением. Он смотрит только на По, будто между ними застарелая вражда.

Затем ее взгляд возвращается к друзьям. Губы Роуз крепко сжаты, а прочесть выражение лица невозможно, настолько оно отрешенно-собранное. Финн не злится: его рот приоткрыт в изумлении, глаза округлились, и он беспрестанно переводит взгляд с нее на Бена и обратно, будто в его голове что-то не складывается или складывается не так, как надо.

И только Чуи не выглядит удивленным. Он без успеха прячет зубастую усмешку, будто знал, что рано или поздно застанет на «Соколе» эту сцену.

— Мы увидели его шаттл. Подумали, он напал на тебя, — вдруг находится Финн.

— Какого черта, Рей?! — вновь выкрикивает По, напрочь игнорируя присутствие здесь самого Кайло Рена. — Ты теперь с ним? Поэтому ты нас предала?

— Заткнись, — бросает ему Бен, и тень кривой отцовской ухмылки скользит по его лицу. Однако Рей взрывается первой.

— Ты спятил, По! Я сказала тебе правду! Все, что я видела, случится…

— С нами, но не с тобой! Спасибо, я понял, — По вскидывает руки и кривит губы в горькой усмешке.

— Хотя, может, мне стоит поблагодарить тебя за это стечение обстоятельств? — По достает бластер и направляет в сторону Бена. — Вдруг удастся покончить со всем одним выстрелом?

Рей оглядывается на Бена и понимает, что узнает этот пристальный прожигающий взгляд исподлобья. Не зная, кого именно ей придется усмирять, она притягивает к себе посох и немедленно активирует его.

В следующее мгновение происходит сразу же несколько вещей. По стреляет, но со взмахом руки в черной перчатке его лазерный луч зависает в воздухе. Рей сбивает По с ног силовым ударом, а рядом с ней воздух разрезает алый луч активируемого меча, который уже заносится для удара, но она успевает заслонить Бену путь и отбить выпад. Она так зла сейчас на каждого на борту корабля, что ей не составляет труда выбить меч из руки опешившего Бена. А чтобы быть уверенной, что больше никто никого не попытается убить, Рей так же, Силой, разоружает Финна и Роуз, которые, хоть и выхватывают бластеры, но стрелять не собираются. Единственный, кому она еще доверяет — это Чуи.

— Бен, улетай! — приказывает она. Сейчас он только мешает. Остается надеяться, что он верно поймет ее.

Бен все прекрасно понимает. Пелена ярости уже спала с его глаз, оставив, правда, едва сдерживаемый гнев и усугубившуюся мрачность. Он отпускает застывший луч, который тут же простреливает внутреннюю обшивку «Сокола», зовет в руку свой меч и цепляет его на пояс, после чего все так же молча собирается покинуть корабль.

Однако, проходя мимо Рей, он останавливается, притягивает ее к себе, обняв лицо ладонями, и коротко целует. Легко и целомудренно, на несколько секунд прижавшись своими теплыми губами к ее.

После чего, не обращая внимания ни на По, лежа на полу потирающего затылок, ни на расступившихся в изумлении Финна и Роуз, ни на потупившегося Чубакку, уходит прочь.

8. Повороты

Рей тяжело вздыхает, оглядывая друзей. Чуи сразу удалился в кабину пилота, Финн и Роуз молчат как на похоронах, но красноречиво переглядываются. По медленно расхаживает по салону, потирая ушибы, — Рей сильно его приложила.

— Я не понимаю тебя, — устало говорит он.

Рей не знает, с какого конца подступиться к разговору. Она до сих пор чувствует, как пылают щеки и горят губы, — от одного-единственного краткого касания губами.

— Просто объясни нам, — просит Финн.

Сделав глубокий вдох, Рей выкладывает все. О том, что видела она, о том, что видел Бен. С волнением в голосе она рассказывает и о намерениях Бена насчет Сопротивления и заключения мира.

Рей абсолютно искренна с ними и старается не глядеть на друзей, пока говорит, чтобы не видеть, какие эмоции сменяют друг друга на их лицах.

К моменту, когда она заканчивает, Финн с Роуз расположились на сиденьях. Однако По остался стоять.

— Ре-е-ей, — в отчаянии протягивает он, молитвенно сложив ладони перед губами. — Как ты можешь в это верить? Вспомни, кто он. Он убил собственного отца и предал мать, он использовал тебя, чтобы захватить власть в Первом Ордене. Думаешь, такой человек откажется от всего из-за какого-то видения Силы? Он твоими руками пытается расчистить себе путь к абсолютной власти. Кайло Рен — убийца, лжец и манипулятор.

У Рей кончаются аргументы. Наверное, их никогда и не было. Однако она продолжает стоять на своем и горячо верить в себя и Бена. Ей нечего предложить По, кроме этой веры.

— Я не откажусь от того, что сказала. Бен хочет все закончить, я этого хочу. А вы продолжите сражаться?

— Рей! Первый Орден — отрыжка Империи! Нельзя позволить ему существовать. Или что? Может быть, они созовут Сенат, а потом распустят войска и флот?

Она не знает. Не знает, как это все происходит. Для чего нужен Сенат? Какие органы и лица должны быть назначены? Ей доступно и понятно лишь одно — прекращение убийств.

— Не знаю. Но он заканчивает войну, — отрезает она.

— Мы не заканчиваем, — припечатывает словами По. — Если ты права, значит, нам будет проще.

Рей оглядывается на Финна.

— Я не верю Кайло Рену, — произносит он медленно и с предельной серьезностью. — Но верю тебе. Если ты говоришь, что мы должны положить войне конец и только так у нас есть шанс на победу, то да, — я верю тебе.

Рей кажется, что она вот-вот расплачется: слова Финна трогают ее до глубины души, заставляя чувствовать небывалое облегчение и окрыленность.

— Мы должны поверить Рей, — продолжает он, окидывая взглядом По и Роуз. — Вы знаете: у меня больше, чем у кого-либо причин ненавидеть Кайло… — он осекается и смотрит на Рей. — …Бена. Но в этой жизни возможно все. И если штурмовику-дезертиру удалось стать своим в Сопротивлении, то кто знает, какие перемены могли произойти с ним.

— Финн… — растроганно шепчет Рей, и чувствует, как в глазах собираются слезы.

— Что ж, — Роуз поднимается, не размыкая сложенных на груди рук, и, не глядя на Финна, отходит в глубь салона, ближе к По. — Я вижу, ты для себя все решил.

— Роуз…

— Нет, я поняла. Считаешь, что есть кого спасать среди убийц, которые отправили на тот свет почти всех наших товарищей у Крейта.

Рей поражена тем, с какой сдержанной, почти ледяной яростью говорит эта маленькая женщина. Она никогда не видела ее такой.

Финн кажется потрясенным. Ему нужна минута, чтобы опомниться. Затем он встает и говорит с жаром:

— Мы должны дать шанс этой идее!

— Дружище… — По трет брови пальцами. — Ты хочешь поддержать Рей: вы близкие друзья. Но мы не можем идти на поводу твоей привязанности. Все или ничего. Скоро у нас будет возможность нанести сокрушительный удар. И если вместо этого мы будем верить в сказку о том, что убийцы из Первого Ордена вдруг заделаются нашими друзьями, — мы погибнем. И еще тысячи отличных бойцов. А в Галактике окончательно воцарится его диктатура.

— Я остаюсь с Рей, — заявляет Финн.

Роуз дергается, будто от удара, но лишь плотнее сжимает губы. По качает понурой головой.

— Чуи, ты идешь? — зовет он вуки.

Несколько секунд из кабины пилота не доносится ни звука, но потом тишину нарушает протяжное завывание: Чуи выбирает остаться с командой «Сокола».

— Не знаю, что вы будете делать, но надеюсь, координаты базы не попадут в руки противника. — После этих слов По покидает корабль.

— Я полечу с По, — произносит Роуз. — Забирай наш транспортник… Вместе со всем содержимым.

— Роуз, прошу…

Финн приближается к ней, подняв руки, будто успокаивает разъяренное животное. Но стоит ему сделать несколько шагов, как Роуз пулей выскакивает наружу.

— Ох, Рей, надеюсь, ты в нем действительно не ошибаешься, — Финн вздыхает и направляется к выходу.

Рей идет за ним. Они вместе наблюдают, как Роуз заскакивает на корабль, стоящий неподалеку. Ближе к лесу, на полосе травы между песчаным берегом и первыми деревьями припаркован и транспортник Финна.

— Мы с Роуз и По с Чуи добирались сюда из разных мест. Он связался с нами два дня назад, сказал, что вы крупно поссорились и что он хочет все прояснить и вернуть тебя. А потом дал твои координаты.

Рей слушает друга и решает про себя, что от маячка теперь придется избавиться. От раздумий ее отвлекает трель из гудков и сигналов. По не успевшему подняться трапу корабля По спешит R2-D2.

Судя по тому, что его не преследуют и не спускаются переубедить, решение дроида остаться с «Соколом» никто не оспаривает. Задержавшись перед Рей с Финном и просигналив им красно-синими индикаторами, дроид поднимается на борт, словно там его и ждали.

— Хоть что-то, — с грустной улыбкой Рей провожает его взглядом.

Корабль взмывает в воздух, окатывая их волной горячего воздуха.

— Вообще-то… — Финн прищуривается и усмехается. — Есть кое-кто еще. И знаешь, думаю, он может нам пригодиться.

Рей в полнейшем замешательстве идет за ним следом.

Они поднимаются на транспортник, и там Финн отпирает грузовой отсек, пропуская ее вперед.

Внутри на груде какого-то хлама: старых ящиков и обрезов проводов, — вальяжно, насколько могли позволить связанные за спиной руки, расположился мужчина средних лет в грязной, неопрятной одежде и с самым скучающе-беззаботным выражением лица. Словно тут ему самое место.

— П-п-привет, — произносит он, будто не ждал гостей, но все равно рад, что к нему заглянули.

* * *

Корабль входит в гиперпространство. Кайло отрывается от панели, и тяжело заваливается в кресло.

Гнев отпускает его медленно и неохотно. Проклятый Дэмерон! Он был близок к убийству, и если бы не Рей… Хотя все же он чувствует глубокое удовлетворение от того, что она успела его остановить.

Ему нужно некоторое время, чтобы прийти в себя.

Он дорог Рей. Вот первая мысль, которая завладевает им. А вместе с ней его немедленно накрывает воспоминание о том, как она потянулась поцеловать его.

То, что происходит между ними, выше его понимания. Он не может размышлять об этом здраво. Слишком многое не поддается взвешенной оценке. Но он и не позволяет себе удариться в пустые мечты и фантазии, ведь все, связанное с Рей, зыбко и непостоянно. Кайло, как всегда, даже понятия не имеет, когда увидит ее в следующий раз.

Поэтому он ощущает себя застрявшим навсегда в том воспоминании, где сначала она почти касается его губ своими, а потом он крадет у нее невинный поцелуй. Это все, что у него есть, и, возможно, — все, что будет. И он призывает себя быть если не счастливым, то хотя бы смиренно довольным тем, с каким блеском в глазах Рей смотрит на него и говорит, что его жизнь ей не безразлична.

Вспоминать ее, близость ее тела и дыхания — такое изощренное удовольствие, что через какое-то время Кайло находит его болезненным и мысленно отстраняется, возвращаясь к тому, что действительно важно в этот момент.

Первый Орден и Сопротивление.

Он может заставить сложить оружие своих людей. Но как заставить остановить борьбу мятежников, где каждый, вступивший в нее, уже радикал и не хочет признавать иные пути разрешения конфликта?

Кайло ужасно плох в том, чтобы договариваться о чем-либо, особенно с теми, кто не хочет слушать. В особенности, с теми, чьи идеалы и цели для него нелепы и ничтожны. Ему было бы проще припереть их к стенке и под прицелом бластеров своих солдат усадить за стол переговоров, а потом под тем же прицелом заставить соблюдать условия мира. Но… Так не получится.

Кайло устало вздыхает. Возможно, предложение о переговорах все-таки возымеет успех. Возымело бы, если б не чертов Дэмерон. Совсем по-новому Кайло огорчает смерть матери. Не как тоскующего сына, а как человека, которого оставили договариваться с отчаянным идиотом вместо пусть и воинственно настроенной, но все же разумной женщины-политика.

Хотя разве в Первом Ордене все гладко?

Да, он собрал Совет по урегулированию мира с Центральными мирами. Этот вопрос нужно было решить в первую очередь. Ответственным назначил того моложавого капитана, показавшегося ему разумным и не подверженным излишней ностальгии по Империи.

За три дня Совет наладил диалог с теми мирами, где за последний год вспыхивали самые ожесточенные восстания. Хакс яро противился, считая, что подобным образом сводятся на нет его успехи по подавлению недовольства силой и что диалог на равных с ними бессмысленен.

После одного из жарких споров генералу и еще нескольким поддержавшим его офицерам было отказано в посещении совещаний по мирным вопросам.

Кайло необходимо урезонить Хакса — устранить от него всех лояльных офицеров высших чинов, а потом перевести на какую-нибудь пусть и высокую, но лишенную столь обширных полномочий и такого влияния должность. А пока что найти генералу дело.

Интриги, в которых ему приходится теперь участвовать, невольно делают Кайло в своих глазах продолжателем дела Леи Органы. Как часто ей порой приходилось перемещать фигуры, чтобы составить удачную комбинацию. Это не то, чего он желает для себя.

Если бы кто-то когда-нибудь спросил Кайло, чего он хочет на самом деле, то, наверное, он ответил бы, что просто хочет быть хозяином самому себе. Чтобы ничто: ни родословная, ни способности, ни ожидания близких не определяли его.

К несчастью, со смертью Сноука он попал в новую ловушку: теперь его определяло положение Верховного Лидера.

Кайло так устал за последние дни, за последний год, за всю свою недолгую жизнь, что с этими гнетущими мыслями его веки смыкаются, и он засыпает прямо в кресле пилота.

Ему снится туман, и образ Рей, растворяющийся в нем. Сон тревожит его. Он ищет ее в белесом воздухе, но находит лишь камни. А затем его разум убаюкивает забвение, и Кайло впадает в крепкий сон без всяких сновидений.

* * *

— Бен! — чей-то требовательный, сердитый окрик пытается вернуть его в реальность. Но после нескольких часов сна Кайло кажется, что его голова тяжела как камень, и глаза не хотят видеть свет.

— Бен, проснись!

Голос ему знаком. На секунду ему начинает казаться, что вся его жизнь с момента разрушения Академии Люка всего лишь сон, потому что голос этот принадлежит его дяде.

— Бен!!! — снова кричит тот, и Кайло окончательно возвращается в реальность.

Он открывает глаза, в спешке выпрямляется в кресле, судорожно вдыхает воздух, наблюдая над собой призрачную фигуру старого джедая. Он не хочет видеть его или говорить с ним, но прежде чем Кайло удается что-то произнести, тревога затапливает его с головой.

Что-то произойдет сейчас. Он в смертельной опасности.

Кайло не обращает на старика внимания, соображая, что не так. Он моментально оценивает состояние корабля по приборам, но все системы в порядке. Его шаттл выходит из гиперпространства. Он уже различает вдалеке очертания гигантского корпуса «Превосходства».

Так что же не так?

— Пушки, Бен! — нетерпеливо кричит Люк, и Кайло все понимает.

Понимает раньше, чем сдвоенный заряд плазмы прорезает зелеными всполохами пустоту космического пространства, но уже мало что успевает сделать.

9. Боль

На сборы уходит не больше часа. Чуи берет на себя всю предполетную подготовку. Заодно быстро залатывает повреждение от заряда бластера, оставленное Беном на прощание.

Они забирают с транспортника все мало-мальски полезное. И мошенника.

На брошенном корабле Рей оставляет свой маячок.

Финн усаживает пленника на самое видное место в салоне «Сокола», так и не развязав ему рук. У Рей нет времени спрашивать, что это за человек и зачем он Финну.

— Что теперь, Рей? — Финн останавливает ее перед кабиной пилота, когда она собирается присоединиться к Чуи. — Скажи, у нас есть план?

— Не знаю. — У Рей не было времени подумать об этом. Разве что отправиться лично разубеждать каждого повстанца. — Если Бену все удастся, значит, нам нужно помешать По и Сопротивлению. Я еще не придумала…

— У меня есть кое-какая идея, — перебивает ее Финн. — Сопротивление еще не получило новые истребители и обещанные крейсеры. Что, если они их и не получат?

— Знаешь, кто их должен дать?

Финн качает головой.

— По не распространялся об этом.

Рей не успевает огорчиться.

— Но я знаю, кто может помочь, — Финн выразительно смотрит в сторону салона.

— Этот? — недоумевает она. — Кто он вообще такой? Вор? Контрабандист?

— Взломщик. Называет себя ДиДжеем. Это благодаря ему Первый Орден обнаружил наши транспортники у Крейта.

— И ты хочешь у него попросить помощи? — Рей хватает его за локоть, не пуская к пленнику.

— Я ему не доверяю, — отвечает Финн. — Но он провел нас аж на «Превосходство», значит, должен знать кое-что о корпорациях и верфях. Тем более он трепался об этом в прошлый раз.

Рей кивает, и они вместе направляются в салон.

Взломщик обнаруживается в зоне кухни — рыщет по отсекам связанными руками, которые он уже успел перекинуть вперед.

— Не откажусь от к-к-кафа, — поясняет он, не прекращая поисков и ничуть не смущаясь ни возмущенного Финна, ни решительно настроенной Рей.

У нее нет времени на пустой треп. Рей вскидывает руку, и все отсеки с резким хлопком закатываются обратно, чуть не придавливая взломщику руки.

Наконец-то тот переводит на них изумленный взгляд.

— Нам нужно найти тех, кто поставляет Сопротивлению корабли и истребители.

— И еще оружие и боеприпасы, — вставляет Финн.

— Может, р-р-развяжете, — миролюбиво предлагает ДиДжей, протягивая руки.

Рей бросает исподлобья взгляд на Финна, и они без слов принимают решение.

— Если надумаешь бежать, она тебя из-под земли достанет, — заверяет он пленника, снимая с того импровизированные наручники.

— Хорошо, ребятки, — взломщик все-таки находит банку кафа и наливает себе кружку горячего напитка, вынуждая их ждать ответа.

— Я слышал к-к-кое-какие разговоры… неважно где. Поговаривают, что кое-что Сопротивлению п-п-поставит Кореллианская машиностроительная корпорация.

— Они же работают на Первый Орден! — Финн корчит гримасу, будто слышит вздор.

ДиДжей пожимает плечами: он, мол, не при делах. Он выглядит совершенно расслабленным и даже слегка флегматичным, будто находиться на «Соколе тысячелетия» против своей воли очень даже входит в его планы.

Рей не знает, что с ней, но она испытывает какую-то необъяснимую симпатию к этому мошеннику. Ему хочется верить.

Вместе со своей кружкой он полулежа устраивается в одном из альковов салона.

— Надо д-д-думать, мне не заплатят за эту услугу?

— Ты и так слишком много нам задолжал, — отрезает Финн.

Рей недолго сомневается: зацепка слабовата, но попробовать стоит.

— Значит, прокладываем курс на Кореллию?

— Я же не говорил, что нужный вам человек на К-к-кореллии… Вам нужно на Корусант.

ДиДжей некоторое время смотрит на недоумевающих Рей с Финном, будто его слова не требуют пояснений, но затем все же добавляет:

— Нет смысла прозябать на Кореллии, к-к-когда с таким деньгами можно иметь апартаменты на в-в-верхнем уровне Корусанта.

Рей больше не медлит. Она оставляет Финна в салоне со взломщиком, а сама спешит занять место первого пилота.

«Сокол» отрывается от поверхности.

Внутренне Рей ликует. Наконец-то она не одинока на этом корабле. С ней Финн и Чубакка. И даже R2-D2. Но все же что-то тревожит ее. Будто она не замечает еще чего-то — очевидного, но болезненного. События стремительно сменяли друг друга последние несколько дней, и ей бы, наоборот, радоваться переменам. Но вместо этого она не может отделаться от дурных предчувствий.

С робкой надеждой Рей заглядывает в будущее и представляет, что когда-нибудь в Галактике воцарится мир. Каково будет ее место в нем? Она — единственное, что осталось от джедаев. Что ж, она не бросит начатое и будет стараться сохранить учение о Силе. У нее есть ее книги, есть посох, есть ее вера и способности. Может быть, ей придется много странствовать. Но она по-прежнему будет одинока. Ее друзья воссоединятся с семьями или же попросту вернутся на родину. Но не возвращаться же ей на Джакку? И не жить же в «Соколе»? Рей с грустью размышляет, что, пожалуй, ее единственный дом — одинокий скит, ожидающий ее за пеленой тумана.

А какое место в этом новом мире займет Бен Соло? Станет ли он политиком — сенатором, как его мать? Отшельница-джедай, по крупицам воссоздающая былое учение, и сын самой принцессы Леи Органы, потомок могущественного Дарта Вейдера, далеки друг от друга в этом будущем. Даже дальше, чем сейчас.

Чтобы отвлечься от мыслей, внезапно принявших такой невеселый оборот, Рей справляется у Чуи об его последних приключениях и о Кашиике. То, как протяжно вуки воет в ответ, охотно отвечая на все ее расспросы, веселит Рей и греет ей сердце.

По крайней мере, у нее всегда будут друзья.

* * *

Полет в гиперпространстве длится уже несколько часов. Чтобы размяться, Рей бродит по салону, размахивая выключенным посохом.

ДиДжей дремлет, похожий больше на бездомного бродягу, чем на первоклассного слайсера. Финн пытается приладить к своей амуниции старую, но ладную кобуру, которую раздобыл в одном из многочисленных отсеков для хранения. Со смерти Хана и перехода корабля во владение Рей никто так и не проверял по-хорошему, чем набиты эти отсеки.

Вдруг перед глазами все плывет. Она чувствует страх, панику и неотвратимость беды. Посох валится из рук. Внезапно все тело охватывает жар, после которого приходит боль.

Рей падает на колени, не в силах отдышаться.

Финн немедленно подскакивает с сиденья и кидается рядом с ней на колени.

— Рей, Рей, Рей, — суетится он. — Что с тобой?

— Бен!

Она уверена. Это Бен. С ним что-то случилось.

— Мы должны изменить курс, — произносит она дрожащим голосом. — Немедленно.

Но Финн не бежит в кабину пилота, его лицо даже не озаряется пониманием. Он продолжает в замешательстве смотреть на нее.

— Что?

— Бен, — Рей в панике, и на выручку немедленно приходит гнев. — Мне нужно к нему. Доставьте меня на «Превосходство»!

Она поднимается и кидается в кабину пилота, но Финн перехватывает ее, удерживая за плечи.

— Объясни, что случилось.

— Не знаю, но я чувствую, что Бен в опасности, — она стряхивает руки Финна, но тот не отстает.

— Мы не можем менять курс сейчас! Это опасно!.. Рей, погоди!

Они вместе врываются в кабину пилота. Финн загораживает ей проход к панели управления, раскинув руки. Чубакка ревет, наблюдая за их потасовкой.

— Финн, пусти! — Рей приходит в ярость от чинимых им препятствий. Но Финн не теряется перед лицом ее гнева, всеми силами стараясь достучаться до разума.

— Успокойся, пожалуйста. Мы сделаем все, что можем, когда будем знать наверняка. Это может быть ловушка. Послушай! Попробуй связаться с ним через Силу.

— Финн! Это не так работает! Я не могу вызывать его, как по комлинку!

Однако Рей все же закрывает глаза и концентрируется на потоках Силы. Через какое-то время она чувствует его… существование. Он жив. Но его присутствие в Силе слабое, как трепещущее на ветру пламя свечи, а не как свойственный ему яростный пожар.

Но все же это пламя пока не собирается гаснуть.

— Он жив, — уже более спокойным, но все-таки дрогнувшим голосом сообщает она. Финн с облегчением выдыхает.

— Вот видишь…

— Но я все равно должна знать, что с ним.

— Рей. Мы не знаем, где он и что с ним. Возможно, угроза была, но миновала. Если с ним все в порядке, мы только зря потратим время на поиск дислокации Первого Ордена и на путь туда. И Сопротивление получит свой флот. Если он попал в плен или ранен, мы должны для начала выяснить, где именно он находится. Ведь он мог попасть в беду еще в пути. Прошу, давай сначала завершим начатое, а попутно все разузнаем. Я свяжусь с Роуз или с кем-нибудь из Сопротивления и выясню, что им известно: если что-то случилось с Верховным лидером Первого Ордена, эта информация докатится и до наших.

Слова Финна если не успокаивают, то хотя бы приводят Рей в чувство, и к ней возвращается способность мыслить здраво. Они разберутся со спонсорами Сопротивления. А к этому времени уже будут знать, что с Беном.

До выхода из гиперпространства остается не больше получаса. Все это время Рей беспокойно расхаживает по «Соколу», не находя себе места. Дважды она пытается найти Бена в Силе. Он там, он где-то да есть, но его присутствие как очень слабое эхо. Однако она не теряет его совсем из виду, и это успокаивает ее.

Та ноющая боль, что захлестнула ее вначале, постепенно притупляется, а потом и вовсе сходит на нет.

10. Зов

— Пушки, Бен! — нетерпеливо кричит Люк, и Кайло все понимает. Понимает раньше, чем сдвоенный заряд плазмы прорезает зелеными всполохами темноту космического пространства, но мало что успевает сделать.

Шаттл куда неповоротливее его истребителя. Будь он в нем, возможно, ему удалось бы спастись. Но сейчас единственное, что ему остается, — это резкий крен вправо. Кайло не понимает, каким образом ему это удается, — потянул ли он рычаг управления или же направлял шаттл самой Силой, — но корабль не разносит в щепки, а сносит лишь левый борт, к счастью, без разгерметизации.

От взрыва Кайло с силой швыряет на приборную панель, он чувствует, как лицо начинает заливать кровь, а из груди вышибает весь воздух. Но в этой тряске и неразберихе ему удается подняться и, еле удерживая равновесие, добраться до спасательной капсулы.

Он знает, что в его распоряжении секунды, прежде чем второй залп уничтожит шаттл, — отстыковаться необходимо немедленно. Кайло едва успевает, — капсула отстреливается от корабля одновременно с мощным взрывом.

Тело не зафиксировано внутри капсулы, и его прикладывает еще раз, об стенку. Так сильно, что на несколько секунд темнеет в глазах. Резкий пронзительный звук сообщает о неполадках в системе.

Вторая волна взрыва сотрясает капсулу, и Кайло проваливается в забытье, ощущая при этом, что в этом забвении он не одинок.

* * *

«Бен!» — его имя — сорвавшийся со знакомых губ испуганный вздох.

Ему нужно подать знак, что с ним все в порядке, что он здесь и жив, но во сне любое движение, любой порыв погребены под тяжестью онемения.

«Финн, пусти!»

Ее гнев отзывается в нем такой же яростью, только вялой и притупленной. Да, Финн, пусти ее. Финн… предатель.

Затем он слышит мысленный зов. Но не может ответить. Будто он в воде подо льдом, а зовущий взывает с той стороны ледяной толщи. Нет никакой надежды, что его ответ будет услышан.

* * *

Он приходит в себя, абсолютно дезориентированный. Не понимая, что с ним произошло и как он здесь оказался, Кайло едва раскрывает глаза и чуть приподнимает голову. Его слепит тусклый солнечный свет, рассеянный хмурым небом. Изо рта вырывается стон, голова тяжело падает обратно.

Капсула раскрыта или разбита, — этого не разобрать, — на лицо падают редкие холодные капли дождя.

Чья-то ладонь в перчатке легонько шлепает его по щеке. Мысленно Кайло хватает эту наглую руку и ломает в одно мгновение. Но в реальности он не может даже рассмотреть, кому она принадлежит.

Над ним раздаются голоса. Он не узнает язык, хотя понимает по интонациям, что обнаружившие его люди или существа отчасти растеряны, отчасти уже готовы что-то предпринять.

Затем Кайло чувствует, как его обшаривают и тянутся к рукояти меча на поясе. Это посягательство вдруг будит в нем невероятную ярость, которая питает Силу в нем. Он перехватывает чужую руку, сжимая до хруста в суставах. Прояснившееся на несколько секунд зрение являет ему двух мужчин: почти старика и другого, помоложе. Вид у них потертый, но не бандитский. Что-то в их одежде, амуниции и в них самих кажется ему смутно знакомым, будто привет из забытых детских воспоминаний.

Вместе с движением тело начинает ломить от боли, будто у него не осталось целых костей. А левой руки он не чувствует вообще.

Силы оставляют его так же внезапно, как и появились. Он бессильно разжимает хватку, и его рука падает обратно.

— Кто такой? — раздается вопрос на общегалактическом, но с явным кореллианским акцентом.

Ответ рождается не в голове, а сразу же на кончике языка и срывается с губ в тот момент, когда сознание вновь покидает его:

— Сын Хана Соло.

* * *

«Сокол» прибывает на Корусант ночью и припарковывается в одном из доков указанного ДиДжеем сектора. Чуи остается на борту.

Рей еще с высоты заворожена видом планеты, похожей то ли на причудливый механизм, то ли на неведомый расчерченный узорами артефакт.

Ночной же город поражает ее не меньше, на краткий миг заставляя забыть обо всем. Она с трудом может вообразить, какое количество душ населяет эту планету. Зрелище его сверкающих башен, огни, стремительное движение транспорта, суета и величие подавляют. Но хочется с этим городом слиться воедино, затерявшись в лабиринтах среди бессчетных небоскребов.

Рей то и дело оглядывается по сторонам, отвлекаясь на все яркое и шумное. Все это сбивает с толку, ослепляет и захватывает воображение. Однако легкость, будто она уже давно знает этот город, не покидает ее.

— Он прекрасен, — шепчет Рей с глазами полными сверкающих огней.

— П-п-погоди, вот увидишь нижние уровни, — произносит ДиДжей, шагая рядом с ней.

— Куда нам сейчас? — беспокоится Финн. По сторонам он не смотрит — его взгляд приклеен ко взломщику. Он нервничает и торопится.

— Доберемся до одной к-к-кантины, тут рядом с космопортом. Мне нужно перекинуться парой слов…

— Никаких перекинуться, — отрезает Финн.

— Вы хотите найти п-п-поставщика Сопротивления? Мне нужна кое-какая информация, хочу поболтать с п-п-приятелем.

Финн недовольно сопит, силясь обнаружить подвох и возразить.

— Пока раздобудьте спидер. Прогулка не п-п-пешая.

— Еще чего! Я тебя ни на шаг от себя не отпущу!

ДиДжей выразительно смотрит в сторону Рей:

— П-п-пусть она ищет, — словно это само собой разумеется.

Финн вновь готов возмутиться, но она опережает его:

— Я найду.

— Т-т-ты мне нравишься, — улыбается взломщик.

Он подводит их к забегаловке, похожей на металлическую коробку с трубами и со светящимися, кричащими вывесками.

— Мы быстро, — заверяет ее Финн, и следует внутрь, за взломщиком.

Рей осматривается. У нее часто бьется сердце, но не из-за того, где она и что делает, — она боится за Бена.

На площадке, где находится кантина, организованы парковочные места; некоторые из них заняты потрепанными аэроспидерами. На улице оживленно: снуют туда-сюда прохожие, несмотря на ночное время, а у кантины трется пара компаний. Одинокая, ничем не примечательная девушка в плаще-накидке и с посохом, перекинутым через спину, не привлекает лишнего внимания.

Она выбирает самый крайний спидер на парковке и направляется к нему. Оглядывается по сторонам, а затем запрыгивает внутрь, чтобы разобраться с зажиганием и управлением. Покопаться в проводах не составляет для нее труда — через несколько минут спидер готов к полету.

Что-то отвлекает ее, касаясь разума мягко и ненавязчиво. Она немедленно вскидывается с единственной мыслью — о Бене. Но тут же приходит осознание: нет, это не он. Тогда что?

Растерянная и взволнованная Рей прислушивается к себе и к Силе, но в этот момент из кантины показываются Финн с ДиДжеем и, сразу же заметив ее, торопятся к спидеру. Однако следующий вышедший за ними посетитель — мужчина с красным оттенком кожи, очевидно, оказавшийся собственником транспорта, — при виде самоуправства Рей с возмущенными криками кидается в их сторону. Он привлекает внимание — не остается никакого шанса применить обман разума.

Финн и ДиДжей успевают запрыгнуть внутрь, прежде чем кто-то их остановит, и спидер взмывает в воздух.

Рей с трудом удается поладить с оживленным движением мегаполиса. Лишь благодаря своей реакции и опыту пилотирования она избегает нескольких аварий прежде, чем вписывается в указанную ДиДжеем эстакаду. Тот сидит на сиденье рядом и сжимает в руке помятый клочок бумаги, в который периодически заглядывает.

— Ад-д-дресок раздобыл, — поясняет он. — И маршрут.

Через полчаса полета наводка ДиДжея приводит их к пентхаусу одного из жилых небоскребов. Рей без церемоний лихо паркуется на террасе вместо специальной посадочной площадки.

Когда ее ноги касаются каменных плит пола на самой вершине этого сверкающего, никогда не спящего города, Рей кажется, что она оказалась во дворце. Вокруг нее — дорогой камень, стекло, дерево, зелень и цветы. Ни Финн, ни ДиДжей не обращают на эту роскошь никакого внимания, из чего она делает вывод, что в этом месте нет ничего сверх меры восхитительного. Но все же ей тяжело объять разумом пропасть между сверкающим миром Корусанта и пустынной свалкой на Джакку. Сам факт того, что такие простые вещи могут заставить ее изумляться и поражаться, будит в ней чувство смущения. Сколько всего она еще не видела и не знает.

Рей подходит к краю террасы и глядит вниз, положив руки на перила. Стоя высоко-высоко над скрытыми в непроницаемой бездне жизнями, Рей вновь ощущает мысленный зов. Он сильнее и настойчивее, чем прежде, и похож на тот, что привел ее к мечу Скайуокера на Такодане.

— Рей, ты идешь? — Финн подзывает ее ко входу в апартаменты, где ДиДжей уже возится с настройками замка.

Через несколько секунд они оказываются внутри. В зале-гостиной темно и прохладно. Воздух в апартаментах внезапно невероятно свеж и ароматен — ни намека на задымленность и загазованность, — с закрытыми глазами Рей бы запросто перепутала его с горным.

Она оглядывает изысканную, богатую обстановку, не испытывая никакого волнения, будто они не пробрались только что в чужое жилище под покровом ночи.

— Чей это дом? — спрашивает она у ДиДжея.

— Вряд ли его имя что-то вам скажет, — пожимает плечами тот. — Он — к-к-крупная шишка в Кореллианской машиностроительной…

— Эй, вы кто? — раздается дрожащий, но все-таки гневный голос, а затем слышатся два хлопка, зажигающие неяркий, приглушенный свет.

Они дружно оглядываются. В нескольких метрах от них на выходе из жилых комнат стоит приземистый человек — мужчина, чем-то отдаленно напоминающий Рей Ункара Платта. Правда, кролут будет побесстрашнее, потому что хозяин апартаментов при виде их компании удивленно и растерянно крякает, затем все же подбирается и выдает:

— Я вызову охрану, если вы немедленно не уберетесь!

Рей переглядывается с Финном. Тот кидается наперехват хозяину, который уже тянется к кнопке вызова охраны, а она одним движением блокирует все выходы из зала-гостиной.

— Кто вы такие? — Хозяин кажется не на шутку перепуганным: он мелко трясется, пока Финн держит его за грудки. — Прошу, берите что хотите, но не убивайте! У меня в спальне жена и дети.

— Вы здесь один, — спокойно замечает Рей. Он так боится, что ей ничего не стоит распознать ложь в его словах.

Финн оглядывается, не зная, куда бы усадить человека. Рей Силой подзывает к ним резной стул с другого конца комнаты, и Финн толкает на него хозяина.

— Дернешься — она тебя из-под земли достанет.

Человек смотрит на Рей во все глаза.

— Ты!.. Ты джедай — та самая ученица Скайуокера. Зачем вы пришли? Я помогаю Сопротивлению. Мы с вами друзья.

Рей приближается и с твердостью произносит:

— Вы должны отказать Сопротивлению в судах.

— Что? — он так сбит с толку, что даже успокаивается. — Вы с ума сошли? Это ради спасения Республики.

— Вы не дадите Сопротивлению ни единого корабля, — повторяет Рей все так же спокойно, но каждое слово старается сделать максимально весомым. Она не прибегает пока к обману разума: у нее нет уверенности, что эта уловка подействует на такую далекую перспективу.

— Генерал Дэмерон знает о том, что вы здесь? — находится хозяин.

— Нет, и не узнает: мы действуем не от его имени.

— А от чьего?

— От своего, — отвечает за нее Финн. — Вы нас поняли?

Глаза человека бегают от Финна к Рей и даже на несколько секунд задерживаются на ДиДжее.

— Не советую нас обманывать, — Финн угрожающе нависает над ним, положив руку на спинку стула. — Потому что иначе в Первом Ордене могут узнать о ваших республиканских взглядах. Не думаю, что нынешнему Верховному Лидеру понравится, если он выяснит, кто помогает его врагам.

Упоминание Верховного Лидера с новой силой будит в Рей тревогу за Бена. Ей не терпится покончить со всем поскорее и наконец-то выяснить, что с ним.

Уловка Финна срабатывает — человек в панике. Он поспешно кивает.

— Зачем вы это делаете? — Рей не понимает. Этот трус не похож на того, кто рискнул бы всем ради высокой цели.

— Я предан идеям Республики…

— Ради д-д-денег, — рассеянно отвечает на ее вопрос ДиДжей. Он кругами обходит зал, с ленивым интересом обшаривая все, что попадается ему на пути. — Ведь если война закончится, П-п-первому Ордену не понадобятся регулярные перевооружения. Да и расходы на новый флот п-п-придется сокращать.

— Это чушь, — Финн морщится. — Флот и войска никуда не денутся.

— Столько, как сейчас, все равно не п-п-понадобится.

— Нет, нет, — упирается, выпучив глаза, человек. — У меня нет выбора, я должен сотрудничать с Первым Орденом. Но я предан…

— Идеям Республики, — Рей устала от этой беседы. Они сделали свое дело. Ей необходимо знать, что с Беном. И без разницы, почему этот человек поступает так или иначе. — Вы знаете, что будет, если нарушите свое слово.

Они спешно покидают роскошные апартаменты, оставляя хозяина изрядно вспотевшим и запыхавшимся.

— Скорее на «Сокол», — подгоняет себя и спутников Рей. — Финн, свяжись с Роуз сразу же, как будем на борту!

Спидер несет их обратно к космопорту. Рей с трудом ориентируется в плотном потоке, и ДиДжей, сидя рядом, подсказывает ей обратную дорогу. Она не отдавала себе отчет в том, как была напряжена все это время, но теперь ее руки начинают трястись, а сознание затапливает тревога.

Однако когда они приближаются к докам, Рей в третий раз ощущает смутный зов. Теперь она не может игнорировать его. Повинуясь импульсу, она одним резким маневром направляет спидер на эстакаду уровнем ниже.

Затем еще и еще.

— Рей, ты что творишь? — кричит Финн позади.

Она молчит, — ей нужно прислушиваться к себе.

— Нам бы убраться отсюда п-п-поскорей, — впервые за их знакомство ДиДжей выказывает признаки беспокойства, но она не отвечает и ему.

Чем ниже они спускаются, тем мрачнее и грязнее становится город вокруг. Затхлый, загазованный воздух спирает дыхание, не позволяя делать глубокие вдохи. Рей ощущает химическое загрязнение настолько явно, что оно даже оборачивается горьким масляным привкусом на языке.

Она больше не опускается ниже, а движется параллельно поверхности, полагаясь на внутренний компас. Зов становится сильнее, и теперь она отчетливо слышит его настойчивый шепот. Ее сердце сковано волнением и тревогой, а ладони потеют.

Рей резко тормозит. То, что ей нужно, находится внутри ближайшего обшарпанного здания. На улице отовсюду вьются целые связки проводов, где-то вдалеке сквозь мутный от грязи воздух мигают вывески. По тротуару бродят редкие прохожие — люди и гуманоиды, которым Рей не знает названий.

— Я т-т-туда не пойду, — произносит взломщик, когда она покидает спидер.

— Оставайтесь здесь, — наказывает она спутникам.

— Рей! — окликает ее Финн, но она не оборачивается.

Она не замечает общего запустения и не обращает внимания на сомнительную публику, попадающуюся ей на пути. Ее влечет ко входу в ближайший дом, который кажется жилым.

Внутри пусто и никто не чинит ей препятствий. Она проходит по коридору с мигающим освещением и оказывается перед грязной металлической дверью. В коридоре полно дверей, но она видит лишь эту.

Дверь не заперта, Рей отворяет ее и оказывается в темной, едва освещенной комнате. Внутри царит хаос: вещи в беспорядке разбросаны, пол не чище тротуара перед домом, а обшивка стен подрана. Пахнет потом и нечистотами.

Ее внимание привлекает какое-то движение: тряпье в углу ворочается, и на свет показывается кудрявая голова ребенка, — это девочка, и она смотрит на Рей с любопытством, ей лет пять — шесть. Выглядывает и второй ребенок — мальчик того же возраста, как две капли воды похожий на сестру. У детей чумазые лица, но ясные глаза.

В каморке нет никого из взрослых. Рей чувствует зов: прямо здесь он сильнее всего. Ей необходимо несколько секунд, чтобы осмотреть помещение и понять, что больше ничего в нем нет. И только потом она понимает: то, что притягивало ее сюда магнитом, уже перед ней.

Дети. Их Сила звала ее.

11. Исцеление

— Можешь представить себе мое удивление, когда тебя сюда доставили?

Кайло только приходит в себя и поводит головой вправо, чтобы стряхнуть сковавшую его неподвижность. Он не открывает глаза: он и так узнаёт голос, — хотя и не сразу.

— Ты сейчас еще больше похож на отца.

Да, это точно он.

Не будь разум Кайло затуманен долгим сном, он бы, возможно, изумился превратностям судьбы, занесшей его в Облачный город. Но сейчас он просто принимает происходящее как должное.

Голос Лэндо точно такой же, каким был несколько лет назад, когда он видел того в последний раз.

Кайло прислушивается к собственному телу. Все мышцы болят, словно от смертельной усталости. Левая рука будто отнялась, а ребра ноют как после тисков, но в целом он чувствует себя сносно.

Медленно, не до конца уверенный, хочет ли он говорить сейчас или предпочел бы снова уснуть, Кайло все же открывает глаза.

Кругом все белое — белые стены, обстановка, белый свет за окном. Там, перед панорамой облаков, стоит ссутулившаяся фигура. Сон окончательно оборачивается явью.

— Дядя Лэндо, — голос Кайло глухой, хриплый — больше похож на сиплый свист.

Мужчина оборачивается. Он, как всегда, щеголевато одет. У него выбеленные сединой волосы и тонкая полоска усов, темная кожа и подвижные черные глаза.

Выражение его лица не радостное и не сердитое — лишь уставшее и слегка печальное.

— Не думал, что вновь увижу тебя, парень, — он прячет усмешку, подходя ближе. — Я совру, если скажу, что не перепугался, когда эти ребята стащили тебя с корабля. Клянусь, тебя проще было разделать, чем собрать.

Это слишком. Кайло не готов к этой встрече. У него было оружие против любого из его прошлого: обида — для Леи, ненависть — для Люка, намерение освободиться от кровных уз — для Хана.

Но для Лэндо у него нет ничего: он не думал, что когда-либо увидит его еще, и не приготовил для себя никакой защиты. Поэтому Кайло лежит, замерев под пристальным взглядом черных глаз, чувствуя себя всего лишь ребенком.

Ребенком, которого простили, не стребовав извинений.

Лэндо не спрашивает, что случилось: ни о Первом Ордене, ни о Кайло Рене, ни о его родителях.

— Что будешь делать теперь?

Кайло прочищает горло, прежде чем ответить:

— Я должен найти Рей.

— Рей? — недоумевает Лэндо.

— Неважно. Мне нужен корабль…

— Погоди, погоди! Ты только пришел в себя. Тебе нужно время.

— Сколько я уже здесь? — спрашивает Кайло, спохватившись.

— Ты был без сознания двое суток. Мед-дроиды долго с тобой возились, но…

— Где мой меч?

— Все твои вещи здесь. Их сложили в отдел для хранения, — Лэндо кивает в сторону спрятанных в стене выдвижных секций. Кайло успокаивается. — Правда, вряд ли прежняя одежда годится теперь хоть на что-то.

Его лицо вдруг делается непривычно серьезным.

— Бен…

— Сколько нужно времени, чтобы я мог управлять кораблем? Достаточно просто меня подлатать…

— Бен, послушай! — Лэндо жестко его перебивает, чего никогда прежде не делал в разговоре с Кайло. — Когда тебя доставили, твоя левая рука уже была сильно повреждена, — ты слишком долго оставался без надлежащей помощи…

Кайло недоуменно смотрит на свою правую руку, но с ней все в порядке. Тогда он переводит взгляд на левую — вернее, на то, что от нее осталось.

— Ее пришлось отнять, чтобы остановить некроз.

Он чувствует невероятное, сверхъестественное спокойствие, оглядывая перетянутую повязками и укороченную по локоть конечность. Она не болит, разве что немного ноет.

— Я заказал протез, его изготовят сегодня. Правда, без имитации человеческой кожи: у нас тут нет материалов.

— Достаточно и такого, — бросает Кайло ровным голосом.

Он находит странным, что не испытывает ничего по поводу потери руки. Либо это значит для него слишком много, либо слишком мало. Самым важным для него по-прежнему остается корабль.

И Рей.

Еще Кайло находит занятным, что не испытывает ненависти к Хаксу. Наверное, ранить может только предательство тех, кому доверяешь, а генералу он никогда не верил. Пожалуй, это было даже предсказуемо.

Он ощущает абсолютное равнодушие, вспоминая, что едва не был убит. Возможно, это лишь предвестник ледяной ярости. Но, как правило, гнев недолго копится в нем, находя выход сразу же. Видимо, сейчас он и вправду спокоен.

Кайло вспоминает о Лэндо и поднимает на него взгляд. Старик все еще стоит напротив и разглядывает его, будто хочет отыскать в нем какие-то черты, — ищет ли он сходство с родителями или с юным Беном Соло — неизвестно.

— Ты ведь знаешь о Лее?

— Да, — Кайло отвечает коротко и поспешно.

Лэндо кивает.

— Она была такой бойкой и… цветущей. Тогда, в их первое появление здесь с Ханом. Да… У нас тогда с ними не все гладко прошло.

— Вы знаете, кто я? — спрашивает Кайло, не уточняя, что именно имеет в виду: Лэндо и так понимает.

— Да, — он устало вздыхает и присаживается на сиденье напротив кровати. — Лея рассказала. Еще до Хосниан. Я тогда и подумать не мог, что все настолько серьезно. Не воспринимал всерьез Первый Орден. Да и про тебя… думал: парень наиграется. Тем более семья у тебя не из простых — тут кто угодно взбунтуется. Не думаю, что она многим говорила. Вот Хан ни за что бы не поделился.

Лэндо с грустью улыбается своим воспоминаниям.

— Приделайте мне руку и дайте корабль, — Кайло пытается сесть в постели, что плохо ему удается. Тело пока слабо, да и с бесполезной теперь левой рукой это не так легко. Ему удается лишь принять положение полусидя.

— Будет тебе корабль, — усмехается Лэндо. — Когда сможешь хотя бы дойти до него без посторонней помощи. Да и новая одежда не помешает. Отдыхай пока что.

Калриссиан поднимается, чтобы оставить его наедине с самим собой. Но когда он идет к выходу, у Кайло перехватывает горло, — в груди щемит, и тело будто охватывает лихорадка.

— Я любил его, — произносит он тихо, но отчетливо.

Лэндо оборачивается не сразу. Кажется, его глаза блестят от слез, но взгляд не осуждающий, а тоскующий и ласковый.

— Конечно, любил, — соглашается он с легким кивком головы, а затем покидает комнату.

* * *

Он быстро идет на поправку.

Специальный медицинский дроид прилаживает ему механическую руку. Это отличный высокотехнологичный протез.

Кайло некоторое время целиком поглощен исследованием своей новой конечности: он с интересом сгибает и разгибает пальцы, приноравливаясь к управлению и к ощущениям, и даже пробует применять Силу. Протез занимает его мысли на некоторое время, и он по-прежнему с отрешенностью отмечает, что не испытывает никакого горя или даже дискомфорта от потери руки.

Первые два дня он принимает пищу в постели. Однако, как только ему удается сделать несколько шагов, Кайло предпочитает есть в компании Лэндо в просторной столовой.

Он торопится поправиться. Необходимо каким-то образом найти Рей и предупредить о том, как изменился теперь расклад сил. Что он будет делать после, Кайло пока не решает. Первым делом — Рей.

— Тебе лучше задержаться хотя бы на пару недель, — настаивает Лэндо. — Посмотри на себя — ты едва добираешься до столовой.

— Я должен найти… — упрямится Кайло.

— Да-да. Рей. Я помню. Кто это? Хотя… — Лэндо морщится. — Не та ли эта девчонка-джедай, о которой уже год на каждом углу трубит Сопротивление. Новая надежда, — а затем настораживается: — У тебя с ней личные счеты?

— Нет, — отвечает Кайло, глядя в тарелку. Ему не хочется ничего добавлять. Однако он продолжает чувствовать хитрый проницательный взгляд на своем лице.

— Ну-ну.

Пропуская это ехидное замечание мимо ушей, Кайло углубляется в размышления — как найти ее.

У него есть две зацепки: та планета, на которой она жила, и новая база Сопротивления. Хотя в первое место она может больше никогда не вернуться, а на базу Сопротивления ему путь заказан.

Можно понадеяться еще на выходки Силы, но он может прождать месяцы прежде, чем связь сработает. Он пробовал инициировать ее сам, но кроме ощущения ее присутствия в Силе — яркого мягкого сияния, подобного звездному гулу, — не добился ничего. Может быть, он был слишком слаб или апатичен, чтобы преуспеть в этом.

— Где ты будешь ее искать? Отправишься прямиком к Сопротивлению? — Лэндо улавливает ход его мыслей.

У Кайло нет ответа, поэтому он продолжает есть молча, хотя, наверное, выглядит растерянным.

Он готовится к отлету на пятый день. Он торопится покинуть Облачный город.

Лэндо готовит для него корабль. Медицинские дроиды еще раз осматривают его перед отлетом и проводят повторную диагностику механической руки. Кайло чувствует себя окрепшим, но все же еще недостаточно ловким в движениях. Некоторые действия до сих пор причиняют ему ощутимую боль.

По заказу Лэндо за пять дней ему изготавливают новую одежду. Кайло с удивлением осматривает себя, не понимая, нравится ли ему то, что он видит. Возможно, к этому необходимо привыкнуть. Черные перчатки не входили в изначальный комплект, но он попросил изготовить и их. Во-первых, так он скроет протез, во-вторых — он привык обращаться с мечом в перчатках. Среди одежды он обнаруживает набедренную кобуру для бластера. Помедлив, он присоединяет к поясу и ее.

Лэндо со своим помощником провожает его до корабля. Кайло чувствует себя не столько поправившимся физически, сколько исцелившимся морально: будто невидимые раны на его душе наконец-то затянулись, — хотя пройдет еще много времени, прежде чем они превратятся в шрамы.

— Это, — Лэндо останавливает его, чтобы попрощаться, — подарок для Рей.

Сопровождающий передает тугой сверток в руки Лэндо, а тот вручает его Кайло.

— Удачи тебе, парень, — старик треплет его по плечу, глядя снизу вверх.

— Спасибо, — Кайло сдержанно кивает, не выдавая смущения, и поспешно поднимается по трапу.

12. Схватка

Она нетерпеливо прислушивается к Финну, который переговаривается по комлинку с Роуз. Он держится от Рей вдалеке, постоянно крутится на месте и бросает на нее частые взгляды, потирая пальцами брови.

«Сокол» уже успел покинуть орбиту Корусанта, однако они не торопятся выбирать направление и задавать координаты — корабль просто дрейфует в космическом пространстве.

— Ну что там? — Рей сама подходит к Финну, когда тот заканчивает переговоры, и заглядывает другу в глаза. — Есть новости?

— Только не переживай, — он в предупредительном жесте выставляет перед собой руки ладонями вперед.

Рей замирает, скованная ужасом и предчувствием беды, а Финн набирает в легкие воздуха как перед прыжком в воду.

— Толком ничего неизвестно. В верхушке Первого Ордена раскол. Они подбили часть собственного флота. Другая часть успела уйти. Возможно, на одном из кораблей и был… Бен. Ушел или подбит, неизвестно. Официальных заявлений Первый Орден пока не делал, и про Верховного Лидера никто ничего не слышал. Говорят, на «Превосходстве» с основной частью флота сейчас заправляет Хакс.

У Рей заходится сердце при этих словах.

— На базе все ликуют, хотя По пока ничего не торопится предпринимать. Наши надеются, что в Первом Ордене перебьют друг друга…

В ее видении Бена погребает под железом и огнем, и ей становится на миг дурно. Не это ли она видела? Убийства, так или иначе, продолжаются.

Рей беспомощно оглядывает салон.

ДиДжей чувствует себя на «Соколе» почти что своим. Заткнув большие пальцы рук за пояс и раскинувшись на сиденье, он играет с Чуи в голошахматы, очевидно, без труда разделывая негодующего вуки.

Дети спят в алькове валетом, свернувшись под одеялом. Она задерживает на них взгляд: ей пока странно думать, что есть кто-то, за кого она теперь в ответе. Как семья.

Трудно было разузнать, где их родители, — никто из соседей по коридору ничего не мог пояснить и вообще не изъявлял желания общаться с любопытствующей девчонкой.

В конце концов, ей все-таки удалось выяснить, что они — сироты. О них заботился брат матери, но не так давно у него возникли проблемы с местной бандой, — в его дверь часто стучались с угрозами, — а с месяц назад он пропал. Детей кормила одна из соседок, но, разговаривая с Рей, она не выказала радости по этому поводу.

— У меня своих трое, мне лишние рты ни к чему, — ворчливо заметила она, оглядывая Рей с головы до ног. — А вы-то зачем интересуетесь ими?

Рей не ответила, потому что сама не понимала: зачем? Она отвернулась и побрела по коридору к выходу. Дверь за ее спиной затворилась.

Она на минуту замерла у входа. Ей подумалось, что, возможно, она готовится совершить глупость. Но если дети — те, за кого она их приняла, — она не может позволить им сгинуть в этих трущобах. Словно у нее есть перед ними обязательства. Перед ними и перед всеми джедаями, что были до нее.

На нижних уровнях всё в ней будило воспоминания о Джакку, и вид детей, ютящихся в груде тряпья, оставленных на произвол судьбы и волю случайных людей в этом забытом всеми месте, будто погружал ее в омут памяти глубже и глубже.

Нет. Рей не могла оставить их там.

Она решительным шагом вернулась в каморку. Они были все там же: мальчик играл сломанным игрушечными истребителем, а у девочки в руках была самодельная тряпичная кукла. Они вздрогнули, когда она распахнула дверь, но прятаться не стали. Девочка даже поднялась на ноги.

Рей присела перед ними на одно колено.

— Меня зовут Рей. Я — джедай. Настоящий. — При этих словах глаза детей загорелись, а страх окончательно пропал. — Хотите отправиться со мной, чтобы стать моими учениками?

— А где твой меч? — поборов робость, спросил мальчик. — У любого джедая должен быть меч.

Демонстрация посоха восторженной публике окончательно развеяла всякие сомнения. Все их вещи уместились в один узелок, — Рей смотала его из покрывала, на котором они спали.

Рей никогда не забудет выражение лица Финна, когда она вернулась к спидеру, ведя в каждой руке по ребенку.

— Рей, кто это? Чьи они? Ты их похитила? Куда мы их везем? — друг засыпал ее вопросами, пока она молча усаживала детей в спидер рядом с ним, а сама забиралась на водительское сиденье.

Взломщик молчал, будто происходящее вовсе его не касалось.

— Они чувствительны к Силе, — обернувшись, ответила Рей. — Они — сироты. И я буду их обучать.

Оставив Финна с раскрытым ртом переваривать эту информацию, она завела транспорт и направила к верхним уровням.

Теперь они крепко спят, умытые и сытые. Больше всего им понравился Чуи, хоть вуки и напугал их поначалу своим громким воем, но потом они не отпускали его лохматую шкуру от себя ни на шаг.

— Мне нужно знать, что с ним, — заявляет она Финну, который по-прежнему следит за ее реакцией и ждет ее слова. — Не знаю, что делать…

У Финна нет ответа для нее, кроме как повторить:

— Мы не можем лететь на «Превосходство».

Конечно, у них нет плана. Все, что ей остается делать, — это снова искать Бена в Силе, пытаться инициировать связь.

Она уходит в грузовой отсек, чтобы не видеть и не слышать никого, и начинает медитацию. Присутствие Бена она чувствует, но слабое, как далекое эхо. Чувствует и близняшек рядом.

Но потом она начинает ощущать нечто большее. Словно Сила отвечает на ее мысленный призыв. Она чувствует, как время течет сквозь ее разум, складывая минуты в часы. Она слышит и шаги Финна, когда он приходит понаблюдать за ней издалека и удостовериться, что она в порядке. Рей не обращает на него внимания и не открывает глаза.

Галактика раскидывается перед ней как карта, и внутренний компас указывает направление. Что бы это ни было, это оно.

Рей поднимается и направляется в кабину пилота, стараясь не расплескать это чувство. Там Финн и застает ее, задающей «Соколу» направление.

— Куда мы?

— Не знаю пока. Но чувствую.

— Ты чувствуешь Бена?

— Может быть. Я не знаю. Надеюсь, что это он.

* * *

— Рей, мы не можем продолжать так скакать от системы к системе! — Финн пытается кричать шепотом, чтобы не напугать играющих в салоне детей и чтобы не привлекать внимание их нового пассажира.

— Сначала Орд-Мантелл, оттуда прыгнули до Дантуина, где ты находишь чувствительного к Силе сына фермера — спасибо его родителям, что хоть его не потащила сюда. Потом сломя голову мчимся в сектор Аноат, где ты вдруг говоришь, что больше ничего не чувствуешь. А после подбираем на Атцерри еще и этого… подростка. Это опасно! «Сокол» слишком узнаваем, а мы находимся вблизи Хайдианского пути.

По правде говоря, все на борту беспокоятся. Чуи горестно воет каждый раз, когда она без объяснения вскакивает в кресло пилота, начиная готовить корабль к прыжку. ДиДжей отстраненно наблюдает за разыгрывающейся каждый раз следом за прыжком драмой. Дети рады постоянно сменяющейся обстановке, но долгие перелеты изматывают их, хоть Рей и проводит с ними все свободное время, обучая читать и поднимать мелкие предметы.

— Я полагаюсь на Силу. Если она хочет что-то мне показать, я должна следовать за ней. Благодаря ей и мне эти дети найдут свое место в мире. Сила указала мне путь к каждому из них. И, возможно, так же она укажет мне, где сейчас Бен!

— Это безумие!

— Что ты предлагаешь?

— Залечь всем у тебя, на той планете. Идеальное место. Начнешь обучать пока этих, потом…

Рей не слушает его. Уже несколько часов она чувствует все более настойчивый призыв. Внутренний компас с каждым днем становится все точнее.

— Еще один прыжок. Потом я отвезу вас к Сопротивлению, а сама продолжу поиски в одиночку.

— Нет, Рей.

— Да. Дети не могут жить тут месяцами. Не думаю, что По будет возражать. Там людно, есть еда и крыша над головой. А мне нужно время разобраться со всем этим. Потом я начну их обучать.

— Куда теперь? — Финн усаживается на пустующее место второго пилота, пока Чуи отдыхает.

— Не знаю. Посмотрим, куда приведет.

* * *

— Это что за помойка? — Финн морщится, оглядывая пыльную каменистую окраину серого городка, раскинувшегося по краю гигантского карьера.

«Сокол» посадили в километре от городской черты, за пыльной дорогой и редким подлеском.

Рей доверилась своей Силе, позволяя вести себя. А та вела ее к городку.

На слова Финна она хмурится и не отвечает. Она знает, что друг вымотан их бесконечными перелетами. Она и сама выжата. Он тащит с ними и взломщика, не доверяя тому оставаться на корабле без присмотра.

Местные улицы оказываются такими же серыми и пыльными, как и местность вокруг карьера, к тому же многолюдными. По тротуарам между невысокими, чаще всего двухэтажными мазаными квадратными домами, увешанными связками проводов, снуют толпы прохожих: как людей, так и инородцев.

Шум голосов и наземного транспорта, движущегося в беспорядке по узким, не предназначенным для такого трафика улицам, дезориентируют Рей. Она теряется, не понимая, слышит ли она в Силе хоть что-то, — ей было проще за пределами города.

Финн рядом с ней беспокойно озирается, а еще постоянно оглядывается, проверяя, с ними ли взломщик.

— Почему ты его не отпустишь?

Финн дергает плечом.

— Он еще может быть полезен. Ты знаешь, куда нас ведешь?

Рей замедляет шаг. Прикрывает глаза, пытаясь прислушаться к себе…

— Что? Потеряла? — Финн старается не быть грубым и тщательно скрывает свое разочарование за озабоченностью.

Они останавливаются. Рей растерянно скользит глазами по толпе, Финн шумно вздыхает, ДиДжей переминается с ноги на ногу, окидывая друзей сощуренным взглядом.

— Пошли поедим, может? — предлагает друг устало, кивком головы указывая на кантину в конце улицы. — Мне пайки уже в горло не лезут. А там глядишь, может, что-то прояснится.

Рей не против: план неплох. Она тоже голодна. У Финна были кое-какие кредиты, но он почти все растратил за время их совместного путешествия. Питались они припасами с «Сокола», добытыми Чуи неизвестно где. Топливо для корабля она иногда воровала, прибегая к отточенному ею трюку, иногда отрабатывала несложной починкой спидеров или простеньких транспортников, если можно было задержаться на месте.

Вполне вероятно, что сейчас Финн готовится потратить последние кредиты.

— Я з-з-заплачу, — развеивает ее сомнения ДиДжей.

Откуда берутся кредиты в его карманах, она не хочет знать, хоть и догадывается. Собственно, хоть Финну и кажется, что взломщик в его власти, ДиДжей будто и не против путешествовать с ними. С Рей он всегда вежлив, а с Чуи у него завязалось некое подобие дружбы.

В кантине шумно, людно и дымно. Публика кажется Рей вполне добропорядочной, хотя, может, и грубоватой — но ей ли жаловаться? В основном это простые работяги.

Столиков на всех не хватает, и Рей со спутниками находят небольшое пустующее пространство за стойкой. Еду заказывает ДиДжей, который в здешнем меню ориентируется так, будто обедает здесь как минимум раз в неделю. Рей незнакомо ни одно из здешних блюд, впрочем, сейчас она готова проглотить что угодно.

Еду приносят быстро, и она накидывается на свою порцию так, что, наверное, простые рабочие кругом изумляются: она ловит краем глаза, как несколько человек за соседним столиком оглядываются на нее и перешептываются.

Финн жует торопливо, а у ДиДжея оказываются на удивление приличные манеры: он пользуется аж двумя столовыми приборами, чтобы разделать свою еду.

— Нас заметили, — вдруг произносит взломщик, не отрываясь от тарелки.

Финн дергается, подавляя желание вскинуться и оглядеться. Рей, которая уже покончила с едой, замирает, выпрямившись вдоль спинки стула. Да, тут, определенно, что-то не то. Те, за соседним столиком, продолжают буравить взглядом их компанию, а один из них встает и выбегает на улицу.

— Убираемся! — командует она, понимая, что дольше ждать опасно.

Они вскакивают, подхватывая свои вещи, и бросаются к выходу. Вслед им летят проклятья хозяина, которому они не успевают заплатить. Их бегству из кантины никто не препятствует. Но стоит свернуть на оживленную улицу, как Рей безошибочно различает среди шума толпы торопливые шаги настигающих их преследователей.

Она оглядывается, боясь потерять из виду Финна или ДиДжея, и замечает, как в толчее торопливо исчезает взломщик. Рей не сдерживает разочарованного стона, но ей некогда сожалеть.

— Хватайте девчонку! — слышит она сердитый окрик где-то позади.

Мимо пролетают два бластерных заряда. Рей на бегу выхватывает посох, но не активирует его: кругом столько народу — она прошьет эту толпу насквозь, размахивая своими клинками.

Она не может сосчитать, сколько человек гонится за ней: сейчас это просто невозможно. Рей слышит, как преследователи расталкивают прохожих позади точно так же, как делает и она, и Финн. Рей, как может, огибает женщин с детьми и стариков — некоторых она отталкивает Силой под защиту стен, чтобы их не зашибли головорезы, спешащие по пятам.

Ей нужно вывести преследование за черту города, чтобы разобраться с ними без помех.

Если, конечно, удастся. Она не знает их количества, не знает, что припасено у них против нее, кроме бластеров.

Они не сбавляют темпа, однако, так и не увеличив расстояние между собой и наемниками, сворачивают, наконец-то, с оживленных улиц к окраине. Ноги неосознанно несут их в направлении «Сокола», но вдруг осознав, что еще за несколькими поворотами и зоной со складами находится их корабль, Рей резко тормозит.

Нельзя вести их к «Соколу».

Рей замирает как вкопанная, тяжело дыша, — Финн врезается в нее сзади. Вокруг ни души, а позади слышится бег преследователей.

Она уложит их тут. Ровная площадка, широкое пространство — это подходящее место.

Рей активирует посох, затравленно озираясь. Финн стоит рядом с ней: спина к спине, подняв руку с бластером. Она чувствует спиной жар его разгоряченного от бега тела. Ранние сумерки постепенно вытравляют из мира краски — все кругом делается бесцветным и холодным.

Из проулка, откуда они сами выскочили несколькими секундами ранее, появляются, поднимая клубы пыли и шурша гравием под ногами, темные фигуры. Рей не уверена, люди ли перед ней: их лица до глаз скрыты повязками, на головах — причудливые головные уборы, похожие на то, что она наматывала себе при жизни на Джакку. Все они выглядят так, будто своей одеждой и амуницией пытаются переплюнуть друг друга. Ей не удается определить, кто среди них за главного.

Пять… шесть… девять. Девять.

Рей выдыхает с возбуждением, чувствуя, как тело начинает трясти перед схваткой. Никто ничего не говорит им. Наемники на время замирают, захватив их в широкое кольцо. Они в нерешительности переглядываются, с опаской прислушиваясь к гулу ее посоха. Один из девяти держит в руках парализующую сеть, у остальных наготове бластеры и виброножи.

Затем позади Рей звучит выстрел: Финн стреляет первым и, судя по сдавленному крику, ранит одного. Отовсюду начинают палить бластеры — Рей успевает отбивать их заряды размашистой «мельницей» и со своей стороны, и со стороны Финна, едва не прошив лезвием его самого.

Тогда наемники кидаются в ближний бой. Финн успевает выстрелить еще дважды — и ей неизвестно, успешно ли, — прежде чем увязает в рукопашной схватке. Рей кидается вперед, чтобы не задеть его посохом.

Сначала ей везет: один, второй, а потом и третий человек валится на землю, кто-то бездыханный, а кто-то корчащийся от ран.

Но затем Рей отвлекается на болезненный крик Финна — она озирается, замечая, что друга повалили на землю и ранили ножом. Это промедление оказывается для нее ошибочным.

Острая боль пронзает ее не защищенное посохом бедро, она наотмашь бьет нападающего, но промахивается, и сзади на нее набрасывают сеть. Рей пытается прорезать ее, но со скованными сетью плечами посох становится неповоротливым оружием.

Ее поспешно валят на землю, натянув сеть сзади. Рей дезактивирует оружие, чтобы не ранить саму себя, и перестает вырываться. Ее захлестывает слепая ярость. Она выкидывает руку, отбрасывая две фигуры от Финна, а затем принимается душить ближайшего к ней наемника, силовым захватом отрывая того от земли. В этот момент сеть включают, и все ее тело пронзают разряды. Рей трясется, но из последних сил сохраняет захват. Однако через мгновение наступает онемение, и ее рука бессильно падает.

Финн держится за плечо, в попытках подняться, но к нему подскакивают сразу трое и бесцеремонно крутят его.

— Этого, может, не оставлять? — спрашивает один у другого.

— Нет! — возражает тот, кто держит сеть Рей. — За него тоже назначена награда. Тащите парализующее.

Вечерний свет окончательно сменяется тьмой, в которой с трудом можно различить чужие движения. Кто-то проходит мимо, выдирая сквозь ячейки сети посох из ее рук.

Рей лихорадочно соображает, хотя ее тело оцепенело и нет никакой надежды хотя бы повернуть голову. В ней трепещется мысль, что взломщик не просто сбежал, а добрался до «Сокола», и сейчас к ним на подмогу мчится Чуи, и вот, через мгновение-другое, он выскочит из-за поворота и несколькими точными выстрелами своего боукастера раскидает негодяев.

Из проулка, действительно, неслышно появляется фигура, но это не Чуи.

«Вот и главарь», — с гаснущей надеждой думается Рей, пока она наблюдает, как высокая фигура в темном плаще и с затененным капюшоном лицом медленно приближается к группе людей, возящихся с пленниками. У него тяжелая уверенная поступь, и разум Рей озаряется вспышкой узнавания прежде, чем тьма наполняется алым светом беснующегося оружия.

Все происходит быстро. Наемники выкрикивают проклятия, замечая незнакомца, но тот укладывает первых двух, не успевших вовремя увернуться, — несколькими широкими рубящими взмахами меча. Прочие отскакивают от него подальше, прицеливаясь из бластеров, но фигура в черном выбрасывает вперед руку и выбивает у двоих почву из-под ног, отбивает мечом выстрел третьего и стремительно ломает в силовом удушении шею четвертому.

Со скоростью и проворством, плохо вяжущимися с его крупной фигурой, незнакомец бросается вперед и пропадает из поля зрения Рей. До ее слуха доносятся треск меча, пронзающего плоть, звуки выстрелов и предсмертные крики, глухой удар чего-то тяжелого о землю. Затем все смолкает, кроме тяжелого сдавленного дыхания Финна, который не может подняться, связанный по рукам и ногам.

Судя по шуршанию гравия, к Рей приближаются торопливые шаги. Темная фигура опускается перед ней на колени, торопясь распутать сеть, с чем Рей уже и сама наполовину справилась.

Она не поверит, пока сама не увидит.

Освободившись от пут, она вскакивает на колени, тянется к незнакомцу и одним резким движением откидывает капюшон.

У Бена глаза темнее ночи и застывшее безжизненное выражение лица, но Рей все равно кидается вперед, ему на шею, стискивает его что есть мочи и чувствует, как под ее руками тяжело ходят его плечи, в то время как она сама едва сдерживает то ли смех, то ли рыдания. По щекам бегут слезы — она не знает от чего: от страха ли за себя и Финна или от облегчения видеть его живым.

Руки в перчатках обхватывают ее ребра, и Рей оказывается в тесных объятиях, а его горячее дыхание раздается возле ее уха. Они успокаиваются, дыша в унисон.

— Эй! — к реальности Рей возвращает возмущенный оклик Финна. — Может, развяжете меня?

13. Передышка

До «Сокола» Бен несет ее на руках, хоть поначалу она и пытается идти сама.

Финн старается не отставать от его широкого шага. Ее друга Бен предпочитает не замечать, как делает и сам Финн в отношении Бена. Рей достаточно того, что никто не грызется и не пытается навредить другому.

В темноте она пытается разглядеть черты его лица — заметить произошедшие с ним перемены и, возможно, разгадать мысли. Хотя она чувствует наверняка, как в нем переплелись смятение, радость, страх и… негодование? Чувствует ли он ее так же хорошо, как она его?

Будто отвечая на ее мысленный зов, Бен обращает к ней свое лицо. В темноте она не может различить его выражение, но чувствует на себе его взгляд, словно тот может согреть и обжечь одновременно.

Когда их небольшая процессия поднимается на «Сокол», Рей понимает, что забыла сказать ему: на борту чувствительные к Силе дети.

В салоне их встречает гробовая тишина. Резвящиеся над распростертым на полу телом Чубакки близняшки замирают, раскрыв в ужасе рты. Сначала у Рей мелькает мысль, что они испугались незнакомого человека, но потом она замечает, что их изумленные глаза устремлены к ее намокшей от крови штанине и к порезанному плечу Финна.

Чуи приподнимает голову и, завидев Бена и их ранения, вскакивает и спешит к медицинскому отсеку для хранения. Он выдвигает секцию и начинает шумно рыскать в поисках всего необходимого.

Краснокожая твилечка-подросток, которую они нашли на Атцерри, хмурая и замкнутая, при виде их спешит подняться со своего места. В отличие от младших она не просто смотрит, но и подходит ближе, выражая готовность помочь, хотя вид у нее и напуганный.

— Им займись, — бросает ей Бен, мотнув головой в сторону Финна, который с усталостью и удовлетворением валится на сиденье.

Ее же Бен несет прочь из салона, в сторону подсобного помещения, где сильнее слышен шум работы внутренних систем, но зато нет посторонних глаз. Он ничего не спрашивает о детях, хотя и застыл при виде их. Рей уже успела подметить, что когда Бена что-то по-настоящему сбивает с толку, с него слетает любой намек на мрачность и отрешенность и лицо принимает по-детски растерянное выражение. Так он минуту назад смотрел на ее найденышей.

Он усаживает ее у перегородки на крепкий деревянный ящик, который может послужить отличным сидением, скидывает рядом свой небольшой заплечный мешок, а сам спешит обратно в салон.

* * *

Он возвращается за материалами для перевязки. У Кайло большие сомнения на счет содержания бортовой аптечки. Его отец никогда не был особенно щепетильным в вопросе пополнения ее запасов. И он сомневается, что за год обладания Рей этим кораблем что-то кардинально изменилось. Судя по тому, что он невооруженным взглядом замечает тут и там следы присутствия прошлого хозяина, — нет.

Сначала он подходит к Чубакке.

— Нам нужно покинуть планету как можно скорее, — распоряжается Кайло. Вуки трясет головой и тут же направляется в кокпит.

Кайло присаживается у разворошенного аптечного ящика, роется и находит то, чем можно обработать и зашить рану. С облегчением он обнаруживает и бакта-пластырь. Он берет две упаковки последнего.

Захватив все, что нужно, он проходит мимо Финна и кидает одну упаковку ему.

— Справишься? — равнодушно интересуется он. Дезертир вскидывает голову с презрительным прищуром, но все же кивает.

Кайло видел рану штурмовика — она неглубокая и не требует специального ухода. Сам он направляется прямиком к Рей, слушая по пути, как оживают двигатели корабля, готового взмыть в воздух.

— Помоги Финну. Он не справится с плечом одной рукой, а девочка вряд ли поможет, — просит она.

Но Кайло пропускает эту просьбу мимо ушей. Он опускается перед ней на колени и рвет штанину на ее раненом бедре, обнажая скверную рваную рану. Рей со свистом втягивает воздух, когда ткань мимоходом касается разорванной плоти.

— Отвернись, — командует он, но она продолжает упорно смотреть на мешанину из кожи и крови. Виброножи никогда не были изящным оружием.

— Надо было бежать на «Сокол», а не ждать их в переулке.

Кайло зарекся ее отчитывать, но эти слова сами срываются с губ. Рей, которая до этого широкими глазами глядела на свое ранение, поднимает на него все тот же распахнутый взгляд.

— Я был совсем рядом. Если бы ты хоть чуть-чуть прислушалась к Силе, ты бы почувствовала меня, как я чувствовал тебя. На кой черт вообще вы сунулись в эту дыру?

Последний вопрос звучит уже откровенно сердито. Зато она окончательно отвлекается от раны и смотрит на него со злым блеском в глазах. Кайло выдерживает ее долгий взгляд, мысленно костеря и себя, и ее, потом прикусывает губу и возвращается к ране.

Он стягивает перчатки и вскрывает пачку пластыря.

— Бен… — Рей зовет его, будто увидела привидение и не может поверить глазам. — Твоя рука…

— К черту мою руку, — бормочет он, соображая, как собрать края раны и придется ли штопать наживую.

Его бесит, что на борту нет медицинского дроида, и некому оказать ей надлежащую помощь. Сам он умеет кое-что, но он зашивал либо сам себя, либо кого-то из рыцарей. Он не сомневается в Рей: она вытерпит, если придется, — но его работа будет такой… грубой. Вряд ли получится сделать все аккуратно.

Судя по всему, Рей вовсе забыла о том, что у нее разворочено бедро. Она следит за его механической рукой, даже поводя головой ей вслед.

— Пожалуйста, — Кайло наклоняется к ней ближе, привлекая внимание к себе. Ему нужно, чтобы она сосредоточилась. — Сиди неподвижно и смотри в сторону. Я буду зашивать.

— Мне не нужно смотреть в сторону.

— Мне нужно, — пресекает он любые споры. Так у него будет хоть какой-то шанс собраться с мыслями и заняться делом.

Рей кивает, складывает руки на груди и отворачивает голову, насколько это возможно, заранее морщась, хоть он еще ничего и не сделал.

— Будет больно, — предупреждает Кайло, обеззараживая рану и руки.

Ему приходится орудовать невообразимо древней иглой и нитью. Рей шипит, но молчит. Он бы хотел ее как-то успокоить, но лучшее, что он может сделать, — это покончить с работой поскорее.

— Ты… хорошо… справляешься, — выдыхает она между стяжками.

— Ты тоже.

Кайло предельно серьезен — он заканчивает зашивать. На удивление выходит очень ровно. Поверх он лепит широкую полоску бакта-пластыря.

У Рей дикий вид: лицо в пыли, зрачки огромные, пряди выбились из собранного на затылке пучка, хотя остальные волосы она и так носит теперь распущенными, туника в поту и грязи, а окровавленные штаны порваны.

— Я могу попробовать еще кое-что…

Он не уверен в успехе: он давно запретил себе обращаться к светлой стороне.

Рей настороженно выпрямляется, когда он накладывает правую ладонь поверх только что обработанной раны. Она будто старается не дышать, наблюдая за ним. Кайло закрывает глаза и постепенно глушит в себе все эмоции до единой, отдаваясь глубокому безмятежному покою. Это всегда давалось ему с переменным успехом, и он опасается, что сейчас, после недавнего страха за Рей, после ярости убийства, после бури переживаемых им от близости к ней чувств, ему не удастся отрешиться от реальности.

Но все выходит легче, чем когда-либо.

Рей понимает, что он делает. Он читает эти эмоции в ней, не открывая глаз: она сосредоточена на своем ранении, силясь понять, меняется ли что-то в ее состоянии.

— Получается… — выдыхает она радостно. — У тебя получается! Совсем не болит!

Кайло сомневается, что так удастся стянуть рану полностью, но она хотя бы не будет болеть и быстрее зарубцуется.

— Не вставай, — предупреждает он, убрав ладонь и поднявшись.

Рей сразу же поднимается, чтобы опробовать заштопанную ногу. Кайло исподлобья наблюдает за тем, как она пытается встать на нее и как морщится, когда не до конца залеченная рана все-таки дает о себе знать.

— Сядь, — тихо напоминает он.

— Что случилось с рукой? — Рей подходит ближе, переводя взгляд с его лица на протез.

Вокруг сейчас никого: они совершенно одни в этой части корабля. Собственно, поэтому Кайло и отнес Рей сюда, чтобы никто не мешал ему с перевязкой.

— Скажу, если сядешь.

Рей осторожно, не сгибая раненую ногу, усаживается обратно.

* * *

Она с замиранием сердца слушает его сухой пересказ всего, что с ним случилось. Он опускает все подробности, будто не хочет углубляться в детали.

Когда Бен покинул Облачный город, он тоже искал ее в Силе. Его путешествие было не менее непредсказуемым, чем ее. Дважды они оказывались поблизости, но ускользали друг от друга.

Рассказывая это, он присел на корточки, привалившись спиной к противоположной перегородке. Страх, потрясение, эйфория от встречи и испуг от вида раны уже отпустили Рей. Она чувствует покой и умиротворение, наблюдая за тем, как он говорит: как падает ему на глаза черная прядь волос, каким пристальным взглядом он сопровождает свои слова, как двигаются его губы.

Теперь у нее есть время рассмотреть его и заметить изменения в облике. На нем черный кожаный плащ с ткаными рукавами и капюшоном, под которым ей удается разглядеть такую же черную плотную рубаху с высоким глухим воротником и серый удлиненный жилет, который пересекает его привычный широкий ремень. В его нынешнем виде есть что-то от одежды отца вперемешку с торжественным облачением Люка.

— Ты нашла их так же, как я тебя? — спрашивает Бен, и Рей совершенно точно понимает, о ком идет речь. — Собираешься обучать их?

Она медленно, но уверенно отвечает кивком на оба вопроса.

— И еще я искала тебя.

Бен поднимается и через два шага опускается на колени рядом с ней. Рей сразу же находит его руки, чтобы переплестись с ним пальцами. Он с сомнением и будто даже испуганно смотрит, как она проделывает это и с его механической рукой.

Рей хочет, чтобы он смотрел только на нее. Поэтому она чуть наклоняется, ловя его взгляд своим, пока их глаза не оказываются друг напротив друга.

У нее по телу разливается жар, и ее будто потряхивает. Руки дрожат, а ладони потеют. Может быть, так дает о себе знать ранение, а может, его близость. Но когда ее внутренности будто замерзают, а в голове делается пусто и прозрачно, Рей понимает, что дело в Бене.

— Поцелуй меня, — шепотом просит она, словно и желает, и боится этого.

Дыхание Бена становится рваным, а глаза непроницаемыми. Он приподнимается, чуть тянет ее на себя и находит ее губы своими в тот момент, когда Рей прикрывает глаза. Они оба осторожно раскрываются навстречу друг другу, будто ища неспешного торжественного поцелуя, но стоит ей почувствовать влажный жар на своем языке, как глухой стон вырывается из ее груди, и это словно становится последней каплей для него.

И для нее.

Бен резко подается вперед — он непременно прижал бы ее спиной к стене, если бы она точно так же не давила на него. Ее дрожащие руки хватают его за волосы, пока он прижимается к ней все крепче, сминая ее бока в крепких объятиях.

Их обоих бьет дрожь. Рей дразнит его язык своим, чувствуя, в какое исступление это приводит Бена. Ей даже начинает казаться, что они вот-вот задохнутся. В этом безумстве она уже не понимает, где заканчивается она и начинается он.

Чем дольше они целуются, тем больше ее захлестывает возбуждение. Ей хочется стянуть с него плащ и расстегнуть ворот рубахи. Рей вовсе не замечает неудобств, причиняемых ее ноге. Руки Бена мнут тунику на ее спине и на ребрах, и даже на бедрах, нигде не останавливаясь надолго.

Однако, когда она на ощупь находит отвороты его плаща, чтобы потянуть их вниз по плечам, Бен отрывается от нее, перехватывая ее руки. Он чуть отстраняется и несколько мгновений загнанно дышит, глядя им под ноги. Рей будто дали обухом по голове: она ощущает растерянность и головокружение.

Бен стонет, склоняется ниже и утыкается головой ей в живот, руками обвив бедра.

Рей успокаивается, даже через одежду чувствуя на своем теле жар его дыхания, и начинает с нежностью перебирать смоляные пряди, оказавшиеся вдруг в полном ее распоряжении.

Проходит несколько минут, и она осознает, что ей нужно переодеться и привести себя в порядок.

— Мне нужна одежда.

Ей придется вернуться в салон, пусть и в таком виде, и покопаться в своем вещмешке.

Бен поднимает к ней открытый взгляд теплых карих глаз:

— Тогда, думаю, тебе понравится подарок Лэндо.

* * *

Кайло сидит в кокпите с Чубаккой. Это лучше, чем находиться в салоне с перебежчиком. И он совершенно не знает, куда девать себя при детях.

Те, что помладше, очевидно, боятся его. Он предполагает, что дело может быть в шраме или руке. Или их просто пугает его вид. Они явно чувствуют себя смущенными в его присутствии — не веселятся и не играют, а разговаривают только шепотом. Твилечка, которую он бы тоже назвал еще ребенком, крутит в руках странный механизм-головоломку, стараясь не пялиться.

Его тяготит эта компания. Возможно, Чубакка тоже от него не в восторге, но, по крайней мере, не показывает этого.

Кайло в задумчивости прикасается к панели управления, когда чувствует появление Рей и оборачивается, чтобы увидеть ее фигуру в проеме.

Она умылась и поправила прическу. И, конечно же, переоделась.

Одежда, которую передал ей Лэндо, оказалась настоящим джедайским одеянием, лишь слегка переделанным. Так, будто кто-то решил, что Рей пойдут строгие линии и более сдержанный покрой.

Поверх светлой некрашеной туники, окружающей ее шею полукругом ворота-стойки, спадают до колен полы серого табарда из грубой ткани. А сверху надет коричневый плащ с откинутым капюшоном, но не такой, какие носили джедаи Республики, — он вовсе не просторен, а скорее сидит по фигуре, да и укороченные рукава открывают обмотанные все тем же привычным манером предплечья.

Хотя нет. Кайло присматривается и понимает, что это она их так подмотала, почти до локтей. Из своего на ней остались сапоги, амуниция и, конечно же, рукава — ее память о жизни на Джакку.

Возможно, он слишком долго глядит на нее без слов, так что Рей бесхитростно улыбается, и на ее щеках выступают ямочки.

— Ну как? — спрашивает она его и Чубакку. Тот коротко ревет, качая головой, явно выражая одобрение.

Кайло она кажется повзрослевшей и… он не может найти слово, описывающее ту внутреннюю силу, красоту и крепость духа, что он видит в ней.

Она кажется величественной.

Но он просто кивает в ответ, в подтверждение того, что так она и должна выглядеть, не произнося слов, пришедших ему на ум, словно они сейчас лишние.

— Иди отдохни, — Рей отправляет вуки в салон и занимает место первого пилота.

— Финн хочет вернуться к Роуз, на базу Сопротивления, — она вводит координаты и прокладывает маршрут. — Мы подбросим его до оставленного им транспортника. А потом я вернусь к себе вместе с детьми.

Ее последнее предложение не звучит как вопрос, но все же Кайло чувствует обращенный к себе вопрошающий взгляд.

— Я с тобой, — отвечает он, наблюдая, как теплеют от радости ее ореховые с прозеленью глаза.

14. Жизнь

Голос Финна по комлинку слышен через треск и шипение. Она отходит достаточно далеко от жилища, чтобы ее никто не услышал и чтобы иметь возможность поговорить с ним спокойно.

— Рей, — Финн обращается к ней в своей обычной сбивчивой манере. — Здесь все очень неспокойно…

— Что ты рассказал По?

— Ничего. Только то, что ты нашла чувствительных к Силе и решила их обучать. А мне больше незачем было с тобой оставаться, и поэтому я вернулся.

— Так какие новости?

— Все очень серьезно. В Центральных мирах повсюду восстания, но это дается им большой ценой. Хакс не церемонится: они просто стерли несколько мегаполисов. Вместе с правительствами и всеми жителями. Но внутри Первого Ордена продолжается противостояние. Недавно кто-то подорвал один из звездных разрушителей. Говорят, до этого оттуда ушла половина людей. Они бегут к тем, кто откололся.

У Рей сердце заходится от этих новостей — несмотря на ужас от истребления мирных жителей, она начинает дышать чаще.

— Это конец Первого Ордена…

— Нет, — произносит Финн с горечью. — За Хаксом слишком много офицеров и политиков со связями. Они по-прежнему вербуют достаточно солдат, а в кораблях и оружии у них нет недостатка. На них работает больше половины верфей и корпораций Галактики.

Рей обмирает.

— Тогда как Сопротивление я оставила без защиты, — слабым голосом заканчивает она.

Может быть, это имел в виду тот призрак? Она своими руками приблизила конец для них всех: Бен чудом избежал смерти, люди Первого Ордена уже погибают, сражаясь между собой, и убивают мирное население, а скоро придет черед повстанцев. Она сделала только хуже.

Как и Бен. Если бы он остался у руля Первого Ордена, не пытаясь ничего предпринять, Хакс не зверствовал бы сейчас.

Они оба были обмануты видениями. Возможно, лучшее, что они могут сделать, — это не вмешиваться?

— Рей, — с чувством произносит Финн, — ты не должна себя винить… Знаешь, у меня есть одна идея.

Друг понижает голос, который звучит так, будто он прикрывает комлинк рукой, когда говорит следующее:

— Я выяснил, что мой взвод — тот, в котором служил я, — ушел с отколовшимися. Я хочу связаться с ними и, возможно, мне удастся наладить диалог между их офицерами и По.

У Финна всегда есть идеи. Даже если они не всегда срабатывают.

— Хорошо, — Рей пытается скрыть отчаяние в голосе. — Пожалуйста, держи меня в курсе.

— Как у вас дела?

— Все в порядке. Мы в безопасности. Здесь есть чем заняться.

Это правда. Изо дня в день они следуют заведенному распорядку.

Утром, перед завтраком она проводит тренировку. Они бегают, иногда учатся карабкаться по скалам, а иногда оттачивают равновесие — местность здесь как нельзя лучше подходит для всего этого.

После завтрака Рей учит детей грамоте и читает небольшие и самые простые отрывки из текстов. Все, что касается баланса, медитации и дыхания.

До обеда дети играют. Вернее, играют близнецы: они устроили себе что-то наподобие убежища в маленькой пещерке неподалеку от их жилища и снесли туда все свои сокровища, прихваченные с Корусанта.

Твилечка же предпочитает сидеть у костра или прогуливаться среди скал в поисках ягод. Иногда она даже уходит совсем далеко, но Рей никогда не теряет ее в Силе. Девочка слишком замкнута и неразговорчива, даже мрачна, и если в младших детях Сила ощущается ровной и ясной, то в этой ученице есть какое-то внутреннее противление. Рей не знает, как лучше к ней подступиться, а потому дает девочке побыть наедине с собой.

Во второй половине дня они поднимаются к озеру.

Это любимое времяпрепровождение ее учеников. Там она проводит тренировку по фехтованию на обычных деревянных палках. Потом они купаются, а после учатся управлять Силой с помощью незатейливых упражнений, которые Рей выудила из древних текстов. Как, например, то, в котором нужно концентрироваться на медитации, игнорируя все прочее, тогда как остальные вокруг должны тебе всячески мешать.

Ее знания ограничены, и учит она их скорее по наитию, и не только обращению с Силой, но и совершенно простым и обыденным вещам, таким как грамотность, счет и механика. Рей размышляет, заинтересовали бы твилечку основы пилотирования? Возможно, это позволило бы наладить между ними более доверительные отношения.

Она понимает, что скоро ее знаний будет недоставать и что многие годы ей необходимо будет посвятить сбору информации. Возможно, в каких-нибудь древних архивах еще хранятся знания о том, как познавать в себе Силу, и найдутся ответы по поводу света и тьмы. Потому что, хотя Рей имеет представление о добре и зле, она не может дать четкого определения ни той, ни другой стороне.

Иногда ей отчаянно хочется спросить совета у Бена. Уж он-то точно знает гораздо больше и о самом процессе обучения, и о философии. Наверняка, он получил отличное образование и гораздо дольше был учеником Люка. Но она медлит.

Судя по всему, у Бена есть свое видение вопросов, связанных с Силой, и оно расходится с ее. Так стоит ли искать ответа, зная заранее, что он ей не понравится? С другой стороны, сам Бен никоим образом не проявляет интереса к ее ученикам. Он принимает то, что она делает, как должное, но сохраняет вежливую дистанцию, не вмешиваясь.

— А как он?

Вопрос Финна застает ее врасплох: она не знает, что именно можно сказать о Бене. Он кажется ей слишком спокойным, и она боится, что под этим спокойствием он прячет боль, растерянность или надломленность. Она ничего не спрашивает у него: возможно, он что-то для себя должен решить, и ему нужно время.

С момента их возвращения к ее убежищу прошло две недели. Она и дети делят хижину на четверых; им вполне хватает места. Бен не живет с ними — он обосновался на «Соколе».

Наверное, можно сказать, что они живут как соседи. Она даже видит его не каждый день.

Иногда Бен с Чуи совершают вылеты, разбираясь с одному вуки известными делами, о которых ни тот, ни другой не распространяются.

В первый же свой вылет они пригнали корабль Бена, который дал ему Лэндо. Это было верное решение: у них должен быть запасной транспорт. Рей не против того, что Бен распоряжается кораблем Хана. В конце концов, у него больше прав на «Сокол», чем у кого-либо.

С тех пор как они вернулись сюда, Рей так и не оставалась с Беном наедине.

Видятся они, когда изредка ужинают все вместе у ее костра или когда она приходит навестить их на стоянке. Пару раз Бен появлялся у ее жилища поздно вечером, очевидно, желая застать ее одну у костра, когда дети уже улягутся спать. Но, завидев издалека, что она не одна, он разворачивался и уходил прочь, не желая присоединяться.

Возможно, здесь слишком много всего: те мысли, которыми он не хочет делиться, ее ученики, повседневный быт.

Иногда Рей ловит на себе его пристальный, будто просящий взгляд. Иногда он останавливается вблизи от нее в сомнении, поводит пальцами совсем рядом с ее рукой, или талией, или бедром, — когда думает, что она не замечает. Но все, что между ними сейчас есть, — это простое, незамысловатое общение двух взрослых, живущих по соседству.

— С ним все в порядке, — отвечает она уклончиво.

Неизвестно, что удается расслышать в ее голосе Финну, но он некоторое время молчит на том конце связи.

— Я свяжусь, как будут новости, — заверяет он и заканчивает разговор.

* * *

Этим вечером она чувствует себя ужасно вымотанной. Она не видела Бена уже два дня. Оставив учеников сидеть у костра под ответственность старшей ученицы, Рей отправляется спать.

Просыпается она ближе к полуночи. Снаружи раздается чей-то приглушенный голос. Спросонья она оглядывает хижину: лежанки до сих пор пусты. Сквозь дверные щели виднеется по-прежнему яркий свет пламени, будто там, у костра, не только не собираются спать, но и подбросили побольше топливных блоков, чтобы сидеть еще очень долго.

Она встает, неслышно ступает к двери и приотворяет ее.

Это Бен.

Бен сидит у костра и рассказывает ученикам… — Рей прислушивается к его низкому мягкому голосу, разбирая слова, — больше всего это напоминает притчу или сказку.

Да, наверное, так и есть.

Он в своем черном плаще с откинутым капюшоном, с шрамом, куда более отчетливым и зловещим в свете пламени, с отражающей теплые блики механической рукой, с бесстрастным и застывшим выражением лица, сидит с ними вместе на земле, обхватив руками колени.

По одну сторону от него на некотором расстоянии замерли близнецы, заглядывая ему в лицо с изумлением и даже некоторым восхищением. По другую — твилечка. Она грустит, глядя на пламя, в ее глазах даже видны слезы. История, очевидно, не из веселых.

Рей не хочет разрушать то, что происходит сейчас в свете пламени у ее хижины, — она так же неслышно прикрывает дверь и снова ложится на лежанку, но еще долго не может закрыть глаза.

С тех пор Бен появляется в их лагере куда чаще. Иногда он завтракает или обедает с ними, иногда присоединяется на прогулку к озеру.

И больше не разворачивается, завидев, что вечером у костра она не одна.

15. Игра

Она греет руки у костра. Сегодня сон не идет, и Рей пьет терпкий травяной чай, чтобы прогнать холод.

Она догадывается, почему в последнее время спит так плохо. Ей не дают покоя мысли о Сопротивлении, о друзьях: Финне, Роуз, По и товарищах-повстанцах. Ее снедает непроходящее беспокойство и предчувствие надвигающейся катастрофы.

Ее место здесь. Теперь Рей понимает это отчетливее, чем когда-либо. Быть вместе со своими падаванами — оберегать их и наставлять. Никто никогда не заботился о ней, и забота о ком-то дарит ей ощущение правильности происходящего. Она создает что-то новое, что-то свое.

Внезапное появление Бена в свете огня заставляет её вздрогнуть. Он весел в своей привычной мрачной манере — у него пристальный смеющийся взгляд и кривая, едва заметная ухмылка. Рей понимает, что это дело рук Силы: она не могла бы не почувствовать его приближения издалека.

— Опасаешься спускаться пешком?

Они давно не общались толком один на один, и, несмотря на то, что Рей не чувствует себя здесь одинокой, она соскучилась по простому дружескому общению и безобидным шуткам. Конечно, он не контролирует связь, так же как и она. Но тем не менее ей хочется его беззлобно поддеть.

— Я уже неплохо ориентируюсь здесь, — отвечает он заносчивым тоном, по-прежнему ухмыляясь. Бен принял игру. Возможно, ему тоже бывает здесь скучно. Сейчас он больше похож на себя, каким он был год назад.

— Почему ты не спишь? — спрашивает он.

— А почему не спишь ты? — отвечает она вопросом на вопрос.

— Чубакка храпит.

Он садится напротив и глядит на нее через костер.

Упоминание вуки будит в Рей те мысли, которым она никогда не давала волю по-настоящему. Кроме того, что Бен убил собственного отца, он убил еще и лучшего друга Чуи. И хотя тот и подстрелил Бена на «Старкиллере», все же он, как никто другой, безоговорочно принимает Бена сейчас.

— Не надо, — прерывает он ее размышления предостерегающим голосом.

— О чем ты?

— О моем отце.

— Ты… — Рей в замешательстве. Он ведь не мог залезть ей в голову.

— Мне не нужно. У тебя на лице все написано.

— Это всего лишь мысли. Я ничего не спрашиваю, — произносит она извиняющимся тоном, смущенная его проницательностью.

Разлитое в воздухе чувство сожаления о том, что разговор ушел в сторону от первоначального шутливого настроя, кажется, их общее.

Она вспоминает, откуда они начали.

— Не думала, что ты быстро обвыкнешься. Здесь непросто передвигаться даже днем.

Бен чуть приподнимает брови.

— Не веришь? — он веселится уже гораздо откровеннее. — Могу пройти с закрытыми глазами.

Рей старается не попадаться на эту уловку. Она бросает на него взгляд, но потом отводит глаза к костру и пожимает плечами.

— Я прожила здесь почти год, и то не сказала бы, что смогу без проблем пройти по местным тропинкам в темноте.

— Давай посмотрим. Как насчет игры? — Может, это всего лишь тени от пляшущего пламени, но Рей кажется, что черты его лица заостряются, выдавая возбуждение и предвкушение.

Это настроение передается и ей. Сила гудит, предвещая его скорое исчезновение, но Рей успевает произнести: «Идет» — прежде, чем Бен пропадает из поля зрения.

Когда она подскакивает с места, адреналин бурлит в ней, грудь часто вздымается, а в голове становится ясно, будто сейчас совсем не за полночь и ей не нужно наконец-то прилечь и выспаться.

Рей скидывает у костра свою старую плащ-накидку, которую носит здесь зябкими вечерами, и остается в тунике. Новое облачение, подаренное ей Лэндо, она старается не занашивать и по возможности надевает старую одежду. Потратив несколько секунд на раздумье, она неслышно проскальзывает в хижину, чтобы захватить посох, а затем спешит во тьму.

Рей легко перескакивает с камня на камень, прибегая не только к своей ловкости и чувству равновесия, но и к Силе. Она направляется к стоянке «Сокола», зная, что где-то впереди точно так же ей навстречу движется Бен.

Спустя какое-то время она переходит на шаг, стараясь ступать аккуратнее и бесшумнее. Она даже усмиряет разгоряченное дыхание.

Очутившись ночью — в темноте и белизне, куда не проникает ясный свет многочисленных звезд, что сияют сейчас на небе, в окружении камня и неизвестности, — Рей поневоле пугается. Не потому что на это есть разумные причины, а потому что в ней будто живет древняя животная память о том, каково это — быть чьей-то добычей и в ужасе ждать нападения, пугаясь каждого шороха и каждой тени.

Рей закрывает глаза и прислушивается к Силе. Так она сможет вычислить его и не будет чувствовать себя беззащитной перед лицом противника, скрывающегося во тьме. Это не помогает: она осознает, что он бродит где-то в этом густом тумане, но и только. И что он еще не приблизился к ней вплотную.

Возможно… возможно, в этом месте действительно есть что-то, связанное с Силой. Может, оно рассеивает концентрацию? Или просто дело в ней, и это она не может сосредоточиться?

Рей озирается и начинает красться, бесшумно, подобно тени перескакивая с камня на камень, помогая себе балансировать посохом.

Бен соврал. Нельзя научиться ориентироваться здесь наугад, проживи тут хоть сотню лет. Столпы прячутся в белесой тьме, все как один похожие друг на друга, как и камни, поросшие мхом.

Она слышит едва различимый звук — удар подошвы тяжелого сапога об оголенную поверхность камня. Рей замирает и затаивает дыхание. Она не зажигает посох, который выдаст ее, а изо всех сил прислушивается. Они ни о чем не сговаривались, но поняли друг друга без слов: победа за тем, кто вычислит другого и нападет первым. Она не сомневается, что сейчас Кайло сжимает в одной руке свой меч.

Рей сама словно обращается в каменное изваяние, стараясь не шевелиться и ничем не выдать своего присутствия. Даже без Силы она понимает, что он совсем рядом. Где-то тут, в темноте. Но до ее слуха не доносится больше ни звука. Присутствие Кайло в Силе не ослабевает, но и не усиливается. Она позволяет себе судорожный вздох, потому что некоторое время почти не дышала.

Она делает один шаг, потом второй. Кровь у нее в венах просто кипит, и каждая мышца в напряжении. Рей надеется, что, когда он отойдет от нее на достаточное расстояние, она сможет сконцентрироваться и определить, в какую сторону ей двигаться, чтобы застать его врасплох.

Красный луч вырастает перед ее глазами словно из ниоткуда. Он так внезапно и так близко появляется, что Рей вскрикивает, всплескивает руками и удерживает равновесие только благодаря посоху. Она отпрыгивает назад и активирует свое оружие. За красными отсветами меча, в клубах вихрящегося от движений тумана, Рей едва различает очертания фигуры и уж точно не может разобрать выражение лица. Это делает Кайло совершенно безликим и далеким, будто она встретила морок.

Возможно, такой же он видит и ее.

В темноте, среди каменных возвышений, где-то редких, где-то частых, смертельно опасно размахивать световыми клинками. Поэтому, как бы ей ни хотелось превратить их игру в тренировочное сражение, здесь и сейчас это была бы самоубийственная идея.

Бен первым гасит меч.

— Вот видишь, — раздаются в темноте слова, сказанные все тем же снисходительным тоном. Несколько увесистых шагов приближают его к ней.

Рей деактивирует посох.

Это была хорошая встряска, и ее тело до сих пор готово к погоне и сражению.

Секунду помедлив, но все же не давая себе возможности передумать, она тоже делает два шага навстречу, пока они не оказываются лицом к лицу. Камень, на котором стоит она, достаточно высокий, чтобы оказаться с ним почти наравне. Находясь близко, она, наконец, может хорошо видеть его и слышит его тяжелое, но сдерживаемое дыхание. Она чувствует, как он замирает при ее приближении, как останавливает взгляд на ее лице, как тянется к ней рукой…

Сейчас.

Она делает выпад вперед, цепляется рукой за плащ и порывисто целует его наугад, попадая губами в уголок рта, и в тот момент, когда его рука уже готова схватить ее, так же резко отталкивается, разворачивается и бежит.

Если Бен и оцепенел на какое-то время, то это точно длилось недолго, потому что она практически сразу ловит краем глаза движение за спиной.

Они больше не прячутся и не следят за тем, сколько шума производят.

Поначалу Рей позволяет себе позлорадствовать: теперь-то они выяснят, насколько Бен хорош в том, чтобы не переломать себе ноги на этих камнях. Но потом она почти на грани паники осознает, что он ее догоняет. Его шаги совсем близко.

Рей не успевает вновь изумиться тому, каким проворством и ловкостью обладает его внушительная фигура — рука в перчатке хватает ее за локоть. Она делает прыжок в сторону, не давая захватить себя крепче.

Ей и страшно, и весело, поэтому, когда его рука все же соскальзывает, Рей заливается смехом, что только мешает ей продолжать бег. До ее слуха доносится его смешок. Бен веселится не меньше нее. Это успокаивает и напоминает о том, что они просто играют, что на самом деле никто никого не загоняет.

Камни перестают попадаться под ногами, вместо них начинает пружинить ковер из плотного, густого мха. Вероятно, они добрались до той поляны, где Бен когда-то посадил свой шаттл. Но приглядеться и решить, так ли это, ей не удается, — он догоняет ее и перехватывает уже всем предплечьем поперек живота.

Рей, задыхаясь от смеха, брыкается и без умысла пинает его по ноге, — и они вместе валятся прямо на мягкую мшистую землю. Она откидывает посох в сторону, чтобы не удариться об него при падении.

Бен тяжелый, как мешок камней, да и Рей так смеется, что вырывается лишь шутя, и в конце концов оказывается на лопатках, а Бен сидит сверху, сжимая ее бедра своими и удерживая руки по обе стороны от лица.

— Не дергайся.

Он наклоняется и ловит ее лицо, но, поскольку Рей так и не перестает крутиться, его поцелуй приходится в щеку.

Она хохочет — прикосновение щекочет кожу. Бен улыбается и целует кончик носа. Теперь Рей перестает мотать головой — она жмурится от удовольствия, когда один за другим поцелуи приходятся на ее лоб, переносицу, скулы, закрытые глаза, щеки, подбородок, уголок рта и, в конце концов, губы.

Они больше не смеются.

* * *

Ее губы теплые и мягкие. Когда он впервые по-настоящему целовал ее на «Соколе», все было слишком стремительно. Но сейчас Кайло не хочет спешить, чтобы почувствовать, каково это. Он неспешно отвечает движениями языка на ее.

Он уже не удерживает ее руки, и теперь Рей обнимает его за шею и притягивает к себе ближе. Кайло не хочет наваливаться на нее всем весом, но она так тянет, что он теряет равновесие и падает на нее полностью. Он не уверен, что так будет удобно, — теперь она целиком под ним, но Рей, не прерывая поцелуя, высвобождает из-под него одну за другой свои ноги, так, что теперь он оказывает между ними.

Это приводит его в замешательство, и он отрывается от ее губ, чтобы посмотреть ей в глаза. Увы, но в темноте он совершенно не может прочесть ее взгляд.

Ему нужно какое-то подтверждение, что здесь действительно происходит то, о чем он думает, а не просто часть игры. Кайло поднимается на колени и садится на пятки. Рей делает то же самое, прямо напротив него. Их колени соприкасаются; они не произносят ни слова, но в тишине между ними будто решается что-то.

А затем она с волнением сглатывает и отстегивает ремень с кобурой. Тот бесшумно падает, отброшенный ею в сторону.

Продолжая смотреть прямо, Рей берется за нижние края туники и тянет ее вверх. Ее движения решительны, даже порывисты, и Кайло без труда улавливает дрожь в ее теле. Она остается обнаженной по пояс, и это слишком красноречиво, чтобы о чем-то раздумывать.

Он стягивает перчатки. Сверху на нем одна рубаха, поэтому, не отрывая от нее взгляда, будто боясь, что она сейчас испарится, Кайло расстегивает свой ремень и снимает ее. Теперь на них остались только штаны и обувь. Влажное дыхание тумана тут же оставляет свой холодный след на голой коже. Воздух пахнет свежестью с древесным оттенком.

Рей ждет чего-то от него.

Еще никогда Кайло так не жалел о потерянной руке. Ему страшно и неловко касаться ее обнаженной кожи металлическим сплавом. С другой стороны, перчатка кажется не менее неуместной.

Он медленно, как во сне, протягивает правую руку к ее шее и легко проводит вниз до ключиц тыльной стороной пальцев, завороженно глядя, как ее голова откидывается в противоположную от его прикосновения сторону, словно подставляя всю себя под его ласки. Этот жест такой доверительный и соблазняющий, что осторожность в нем начинает стремительно таять.

Она берет и его левую руку и тянет к себе. Кайло обнимает ее обеими руками за лопатки, наклоняется и прижимается губами к шее. Рей ахает, вцепляется руками в его плечи и прижимается ближе, переплетая его ноги со своими.

Все его нутро скручивает в предвкушении, когда он чувствует под своими губами мягкую солоноватую кожу, чувствует ее голую грудь, прижатую к его, чувствует ее колено, упирающееся ему в пах, чувствует, как она сжимает бедрами его ногу.

Может быть, это ночная прохлада влажного воздуха, или это дрожь Рей, отзывающаяся в его теле, или он сам слишком нервничает и возбужден, но его руки на ее спине мелко трясутся.

Он снова находит ее губы.

Рей будто теряет рассудок. Она толкает его на спину и оказывается лежащей на нем. Ее мягкие волосы щекочут ему лицо. Кайло стискивает руками ее бедра, прижимая крепче к своим. Рей стонет и делает то, чего он никак от нее не ожидал: она слегка закусывает и оттягивает его нижнюю губу.

Его лихорадит снаружи и внутри; Кайло одним рывком перекатывается со спины, так что снизу оказывается Рей. Он прикасается к застежке на ее штанах и, не встречая возражений, садится и стягивает с нее сапоги, а затем и штаны вместе с нижним бельем. Рей поднимается на колени.

Света здесь совсем мало, но, тем не менее, он видит ее наготу. Наверное, он бы накинулся на нее, забыв о том, что сам еще наполовину одет, но она тянется к его штанам, и он вспоминает о себе. Кайло садится и скидывает с ног сапоги, а затем и штаны.

Рей на мгновение замирает, когда он оказывается обнаженным перед ней. Она боится? Но затем пододвигается совсем близко, поднимает руки в нерешительности и прикасается к его плечам.

Кайло прикрывает глаза, пока она гладит его по рукам, шее, груди, бокам, особенно нежно и осторожно проводя пальцами по шрамам. В нем все смешалось и перепуталось: желание, радость, ярость, восторг и страх. Он стонет от этих простых, но таких желанных прикосновений.

Его руки тоже находят ее тело. Он больше не сдерживает себя, он хочет касаться ее везде: от выступающих ключиц и такой мягкой на ощупь груди до гладкой упругой кожи бедер.

Кайло снова целует ее и, не прекращая поцелуя, заваливает на спину. У них на двоих одно волнение, различимое в частом биении сердец и в глухих прерывающихся стонах.

Он входит медленно, больше слушая ее чувства, чем свои. Рей одной рукой обнимает его за плечи, другой гладит по щеке, будто успокаивая.

Первые завершаемые им движения плавные и неспешные. Несмотря на холод, у него на спине выступает испарина. Рей мягкая, нежная и податливая, но ее руки мнут его плечи и мышцы спины с невероятной силой, а бедра крепко сжимают бока. Быть внутри нее — это самое приятное, что он когда-либо чувствовал.

Вскоре она сама начинает двигаться ему навстречу, и Кайло с яростной страстью отвечает ей сильными частыми толчками. Рей дышит все громче, а в ее стонах прорезается голос. Она снова тянет его за плечи и шею к своим губам, но Кайло противится этому: ему нужно видеть ее с расстояния выпрямленных рук.

Ему важно знать, что она думает, что испытывает к нему. Если бы он только мог, он бы прочел ее мысли.

Нет. Этого было бы недостаточно.

Ему хочется слышать ее голос, но Рей лишь стонет под ним. «Скажи, что это навсегда останется с нами», «Ты любишь меня?», «Тебе хорошо со мной?» — все эти слова теснятся в его голове, и он так отчаянно нуждается в ответе хотя бы на один вопрос, что даже наслаждение меркнет в сравнении с этим желанием.

— Все в порядке? — хрипло шепчет Рей, чуть приподняв голову, но новый толчок заставляет ее откинуться назад и вскрикнуть на выдохе.

Он чувствует, как затуманен сейчас ее разум, как она растворяется в происходящем, как отчаянно цепляется за его бока и руки, словно подстегивая его быть еще сильнее, еще глубже. Но он хочет видеть ее ясный взгляд, ему важно знать, что вся она сейчас здесь. Не только телом, но и разумом.

— Бен…

* * *

— Бен… — Рей пробует его имя на языке, но отчего-то не испытывает удовлетворения, и следующим с ее губ срывается другое его имя:

— Кайло.

Он замирает, сдавленно выдыхает, после чего начинает двигаться быстрее.

— Кайло, — снова зовет она.

Рей не хочет иметь дело ни с какими его сомнениями. Не сейчас, когда ей так нужно, чтобы он был полностью ее.

— Кайло, прошу…

Бен рычит и закрывает ее рот гневным поцелуем. Она не успевает опомниться, как он хватает ее и переворачивает на живот и опускается сверху, переплетая свои пальцы с ее. Рей поворачивает голову, под ее щекой оказывается подушка мха.

Ее спина мокрая от их общего пота. Чувствовать всем существом сзади его тело, ощущать движения внутри, слышать его громкое, жаркое дыхание над ухом — все это вызывает в ней трепет.

— Ты этого хотела? — сдавленным голосом выдыхает он.

Рей не может ответить. Она слишком поглощена тем, как немеют ее бедра в то время, как внизу живота будто что-то взрывается. Бен движется все быстрее и резче: его движения нервные и рваные, словно он уже не контролирует тело, а все происходит помимо его воли.

Ее тело начинает сотрясаться, а по ногам, бедрам и животу разливается жидкий огонь, и Рей издает беззвучный крик. Это слишком для нее, она не может одновременно чувствовать столько всего, и ей отчаянно хочется скинуть его с себя, чтобы хоть как-то облегчить это состояние.

Но Бен удерживает ее извивающееся тело, как в капкане. Пока после нескольких сильных, пригвождающих ее к земле толчков вдруг не замирает.

Между ними горячо и влажно, и после яркой вспышки удовольствия их обоих накрывает мягкой теплой волной удовлетворения. Бен большой и тяжелый, от него исходит жар; он зарывается носом в ее волосы над ухом.

Они лежат и дышат так какое-то время, но потом он откатывается на спину. Разгоряченная кожа тут же покрывается мурашками. Рей приподнимается и подползает к нему, чтобы согреться у него под боком. Бен целует ее в макушку, обнимает одной рукой, а другой шарит поблизости, находит свой плащ и укрывает им их обоих.

— Я люблю тебя.

Эти слова звучат не как признание, скорее как вызов. Будто он ими что-то отвоевывает.

Рей счастливо улыбается, чего он, конечно же, не видит. Она прижимается губами к его груди и шепчет на кожу:

— Я тоже тебя люблю.

Сквозь затуманенный разум мелькает мысль, что им необходимо подняться и одеться — не оставаться же здесь нагими на постели из мха, посреди тумана и камня. Но ни она, ни Бен ничего не предпринимают. Он продолжает крепко прижимать ее к себе, а она вдыхает запах его вспотевшей кожи. Тишина и темнота укутывают не хуже его плаща и, не сговариваясь, они засыпают.

Мягче постели Рей не знала.

16. Выбор

Кайло спускается с «Сокола» в холодную предрассветную хмарь. Все спят: Чубакка, раскинувшийся на спальном мешке в одном из отсеков, Рей и ее ученики — они никогда не поднимаются в такую рань.

Весь мир спит.

Кроме него.

Он чуть разминает затекшие после сна руки и ноги, откидывает со лба непослушные отросшие пряди и направляется к озеру, где привык тренироваться и купаться до завтрака.

Больше всего ему нравится это предрассветное тихое время. В воздухе разлита свежесть и прохлада, и дышится легко.

Это странное чувство эйфории, звенящее внутри него — это свобода или растерянность?

Еще не так давно Кайло точно знал, чего хочет и к чему стремится.

Ему было важно стать кем-то значимым. Важно было доказать своей матери, отцу, дяде, Сноуку, памяти деда, всем тем, кто его знал, всему миру и в первую очередь самому себе, что он — нечто большее, чем кажется, и что уж он точно не тот, за кого они все его принимают. Что в нем есть потенциал, что он не просто буйная неукротимая сила, которую непременно нужно направлять и подавлять. Он сам способен справиться с собой.

Но, как оказалось, — как он видел сейчас: все попытки продемонстрировать независимость тоже оказались частью его невольничества. Он был послушным сыном, падаваном, учеником, рыцарем — ради них, и он ярился, рвал и метал — тоже ради них. И теперь, глядя на себя вчерашнего, ему было горько, что понадобилось целых тридцать лет его жизни и одно покушение на убийство, чтобы понять наконец-то, что он никому ничего не должен.

Лишь самому себе и тому, что он выбирает сердцем. А сердце его выбирало Рей.

Еще пару лет назад Кайло бы искренне подивился себе настоящему, так он был серьезен в своих честолюбивых намерениях. Хотя бы вспомнить, как он был снисходителен с захваченной им девушкой, которой пренебрежительно бросил: «Мусорщица», — и не затем, чтобы задеть, а потому что почти все казалось ничтожным в сравнении с его наследием. В том числе девчонка с Джакку.

Но вот он здесь: живет на старом отцовском корабле, проводит время в компании старого отцовского друга, рассказывает детям, о существовании которых не подозревал еще несколько недель назад, истории, услышанные от матери в детстве, засыпает в объятиях Рей. И, кажется, он… счастлив.

Кайло с изумлением обнаруживает, что так и есть. Его личное счастье, как оказалось, составляют совсем простые вещи. Когда ему больше не перед кем отчитываться за свою судьбу, все, что ему нужно, — это тишина, чувство внутреннего равновесия и Рей, с улыбкой подставляющая под поцелуи ямочки на своих щеках.

Он заглядывает в себя глубже — так глубоко, насколько это возможно, — силясь разобрать, не осталось ли чего-то в потемках его души. Такого, что снедало бы его ночами, не давая сомкнуть глаз. Но не обнаруживает ничего.

Кайло едва ли может вспомнить, когда был действительно безмятежен. В детстве? Детские воспоминания даются ему с трудом. Он помнит события и лица, но не помнит своих чувств и настроений.

Однако все, начиная с отрочества, отравлено обидой, гневом, неприятием, непониманием, злостью и, в конечном итоге, — ненавистью.

Тогда его утешало лишь одно — обещания, которые дарил ему лживый вкрадчивый голос Сноука. И стоило Люку поднять над ним свой меч, как он поверил в эти обещания, поверил с отчаянием и безрассудством человека, прыгающего через бездну в надежде достигнуть другого края пропасти, в то время как под ногами рассыпается земля.

Сноук обещал ему величие там, где с родными его ждало лишь разочарование, признание вместо неприятия, свободу действий вместо повторения ошибок многих и многих до него. А когда Кайло был подавлен разлукой с семьей, он направил его мысли — дал пищу для размышлений, подсказав, кто из его семьи точно не отвернулся бы от Бена и кто стал бы его наставником, останься он в живых.

Сноук был отличным лжецом и ловким манипулятором.

Теперь Кайло осознавал, как глупо купился на историю о том, что их с Рей связь — лишь его уловка…

Мысли о Рей — это неумолимо затягивающий его омут чувств, где он поочередно испытывает желание, нежность, возбуждение, радость и смятение.

С той первой ночи в их общении мало что изменилось. Лишь то, как она теперь смотрит на него украдкой, с весельем и теплотой во взгляде и то, как пробирается иногда ночью на «Сокол», чтобы прямо в одежде свернуться у него под боком.

Они часто, не сговариваясь, ищут уединенных встреч друг с другом.

Они встречались посреди дня на корабле Лэндо, где Рей торопилась стащить с него одежду, и где он не спеша целовал ее от ключиц до пупка так, словно все время на свете теперь было их.

Иногда они прогуливались ночью, когда ее ученики засыпали, и Рей дразнила его поцелуями, пока они не добирались до той самой поляны, где он мог позволить себе, наконец, потерять терпение и сорвать с нее одежду под ее легкий смех.

Эти воспоминания будто заставляют его сознание парить высоко над ним, в то время как ступающие по камням ноги становятся тяжелее прежнего, и во всем теле раздается ненавязчивый, но неотступный гул.

Он поднимается на высокогорный луг, оставляя за спиной дымку тумана, и с радостным удивлением обнаруживает, что сегодня он не будет здесь один.

* * *

Рей с вечера дала себе зарок проснуться до рассвета, и ей это удается.

Кругом тишина и сон. Она поднимается, берет свои вещи и крадучись выбирается из скита. Она знает, что проснувшиеся ученики ее не потеряют, и, одевшись, направляется к озеру.

Бен говорил, что бывает там ранним утром, и ей хочется застать его одного.

То, что случилось с ними, было неотвратимо. Рей понимает это теперь.

С момента, когда она впервые увидела, как зловещая фигура в черной маске вышла к ней навстречу в лесах Такоданы, — кажется, уже с этого момента судьба ли, обстоятельства или сама Сила вела ее к Бену. Все, что случилось потом, указывало на это.

Возможно…

Что, если было совершенно неважно, каким сторонам Силы они принадлежат?

Это ли видела она в хижине на Ач-То, когда их пальцы соприкоснулись? Одержимая идеей о спасении Сопротивления и мира в Галактике путем возвращения Бена Соло, она даже не подумала, что дело может быть в них, в двух одиноких людях, которые просто стремятся обрести друг друга.

Рей вспоминает все то, что случилось с ними за последние дни, — все их встречи, поцелуи, разговоры, всю ту страсть и нежность, что рождались, стоило им оказаться наедине друг с другом, — еще никогда она не чувствовала такого тепла.

Финн любит ее, но как друга. Как и она его. А это чувство совершенно иное. То, что происходит между ней и Беном… позволяет ей ощутить счастье.

И если бы не продолжающееся кровопролитие в Галактике и не друзья, чьи жизни находятся в постоянной опасности, она бы чувствовала еще и спокойствие, и перестала бы испытывать вину.

А сам Бен?

Он так и не говорит с ней о том, что творится у него на уме и в душе, хоть Рей и не спрашивает.

Она ощущает его эмоции: вспышки радости, когда он видит ее, подавляемое раздражение и гнев, когда она изредка рассказывает ему что-нибудь о Сопротивлении и речь заходит о По, проскальзывающее изредка горькое сожаление, рождающееся в компании Чуи, смущение и волнение, когда она делает что-то, чего он не ожидает, или тихое удивление, когда ее ученики внезапно тянутся к нему, как будто чувствуя, что за нелюдимостью, отчужденностью и шрамом прячется что-то большее.

В последнее время Бен действительно все меньше противится быть поблизости от ее детей и даже будто ищет компании. Он проводит с ними все время с полудня и до поздней ночи, по большей части просто оставаясь молчаливым наблюдателем, будто ему спокойнее просто быть с ними рядом, чем где-то еще.

Он нашел общий язык с ее неразговорчивым подростком. Удивительно было наблюдать за тем, как однажды после обеда они сидели на краю обозреваемой в тумане площадки перед скитом и с тихой серьезностью разговаривали о чем-то. Рей не стала подходить ближе или прислушиваться, чтобы не спугнуть это чудо.

Однажды рано утром «Сокол» с Беном и Чуи на борту поднялся в воздух и улетел в неизвестном направлении, вернувшись только к вечеру. На следующий день, когда у учеников было свободное время, она застала всех троих, выводящих что-то на плотной бумаге настоящими чернилами, в компании Бена.

А как-то раз, во время их вечерней тренировки, он показал им формы, и это оказалось наиценнейшим уроком не только для детей, но и для нее. Хоть Рей и переняла многие свои знания, в том числе и об обращении с мечом, от самого Бена, она так и не знает названий форм, не знает, как объяснять их другим, ведь все эти знания возникли сразу в ее голове — их вспоминала не она, а сразу ее тело.

Тогда же впервые Бен зажег перед учениками свой световой меч.

— Ты Кайло Рен! — воскликнул мальчик, прикованный взглядом к знаменитому на всю Галактику крестообразному клинку.

Рей до сих пор помнит, как Бен замер, не закончив движения, и опустил меч.

— Да, — просто ответил он. — А ты боишься?

Близнец хоть и выглядел в тот момент изумленным, но все же медленно покачал головой. Спустя два дня вечером дети сидели у костра вокруг Бена, показывающего и объясняющего им устройство рукояти.

Рей подмечает то, что становится, а может, и было когда-то его привычками. Он по-хозяйски ведет себя в кокпите «Сокола» и, как выяснилось, знает корабль не хуже, а может, даже и лучше нее.

Он с мрачным удовольствием, которое не читается на его лице, но ощущается Рей в его эмоциях, совершает с Чубаккой вылеты, которые вуки называет «незавершенными контрабандистскими делами». Отчего у Рей закрадывается подозрение, что привозимый ими провиант и кое-какие необходимые в быту вещи имеют не совсем законное происхождение.

Бен все чаще улыбается не только ей, а улыбка у него все больше становится отцовской, — хоть она и знала Хана всего ничего, Рей отлично запомнила его характерную кривую ухмылку на одну сторону лица.

За этими размышлениями она не замечает, как достигает озера.

* * *

По просьбе Рей Кайло сосредоточенно, неторопливо распускает узелок на ее затылке, стараясь не зацепить ее волосы своими металлическими суставами. Несмотря на то, что он уже проделывал это, его пальцы все равно подрагивают.

Рей сидит у него между ног, обхватив руками его колени, как подлокотники.

Стоит ему справиться с узелком, Кайло притягивает ее ближе, обнимает сзади и целует в основание шеи, а потом устраивает подбородок на ее плече.

Иногда они могут просто сидеть, обнявшись, и чувствовать, как в тишине, на тонкой грани между страстью и покоем, Сила течет сквозь их тела, ощущаемые как одно.

* * *

Спустя три недели с их последнего разговора Финн сообщает, что хочет прилететь, — вместе с Роуз.

Есть что-то неясное, неуловимое в его тоне.

Незадолго до их прибытия Рей идет к Бену на «Сокол» и сообщает о том, что они ждут гостей.

У него на лице написано, что он предпочел бы остаться на корабле, пока ее друзья не улетят. Но Рей настаивает: им нужно быть вместе, когда Финн с Роуз приземлятся. Возможно, у них есть новости, которые они хотят сообщить лично, возможно, они касаются и ее, и Бена.

Поэтому они вместе возвращаются к ее скиту, где близнецы, завидев Бена, начинают крутиться вокруг него, не решаясь подступиться открыто и попросить о чем-то, но все же желая находиться поблизости.

Вскоре в небе над ними слышен рев двигателей спускающегося на поверхность корабля.

Бен поднимается со своего места, подходит к ней и берет за руку. Рей улавливает в этом жесте намерение поднести ее ладонь к губам, как он иногда делает, когда вокруг нет никого, но он вовремя останавливается, чуть сжимает ее кисть и прижимает к груди.

Наконец, она слышит шаги и голоса вдалеке, а затем из тумана, со стороны приземлившегося корабля, показываются друзья.

Это напряженная сцена: Финн и в особенности Роуз окидывают взглядом их, так и держащихся за руки, пока они с Беном смотрят на прибывших в ответ.

Как ни странно, но неловкую тишину момента разрушает именно Роуз — она с улыбкой тянется к детям, знакомясь с каждым по очереди. Финн сдержанно кивает Бену и обнимает Рей.

Поначалу разговор не идет. Друзья явно не намерены быть откровенными в присутствии бывшего врага. Не то чтобы не доверяя ему, скорее, испытывая обыкновенные смущение и неприязнь.

Но Рей не собирается это так оставлять — она берет Бена за руку при первой же возможности, переплетая их пальцы между собой, что вполне красноречиво заявляет о ее отношении к нему.

В конце концов Финн оставляет свою сдержанную холодность и становится самим собой, а из взгляда Роуз пропадает настороженность и робость.

За обедом, к которому присоединяется и Чуи, Финн рассказывает о диверсии, учиненной недавно Сопротивлением, в которой По лично принимал участие.

Они неплохо потрепали Хакса, разозлив того настолько, что, потеряв бдительность, он подставил под удар один из звездных разрушителей. Учитывая то, на какой рухляди времен Империи это задание было осуществлено, По и впрямь был виртуозом.

Рей рада слышать новости обо всех, кого знает в Сопротивлении, и о новеньких тоже, рада тому, что По не держит на нее зла и передает ей привет с надеждой, что они когда-нибудь еще увидятся.

— Наша удача, что Хакс не в курсе, где находится база, — произносит Финн. — Так что, возможно, наши дела не так уж плохи.

Он усмехается, и Рей разгадывает в этой улыбке желание приободрить и ее, и себя.

— Есть еще какие-нибудь новости? — возвращая дружескую улыбку на лицо, интересуется она.

— Нет, это, наверно, все пока что.

— Мы просто хотели повидать тебя, — ободряюще произносит Роуз. — Когда Финн рассказал про твоих учеников, мне стало так любопытно.

Рей кивает и прячет взгляд в кружке. Горечь и чувство вины одолевают ее с новой силой.

Позже, когда Роуз играет с близнецами, а Чуи ревет в ответ на рассказ Финна о недавней перестрелке с несколькими СИДками, Бен встает и, очевидно, желая остаться незамеченным, исчезает в тумане по направлению к «Соколу».

Рей не останавливает его, чувствуя, как он утомлен и раздражен.

Финн тоже поднимается со своего места, оборвав рассказ на полуслове.

— Вспомнил же! По просил связаться, как только приземлимся! — взволнованно сообщает он и устремляется в ту же сторону, что и Бен несколькими мгновениями раньше, поясняя уже на ходу:

— Комлинк забыл на корабле.

Чуи разочарованно всплескивает руками.

* * *

Кайло с неприятным удивлением обнаруживает, что шаги за спиной ему не чудятся, и что принадлежат они не Чубакке, тоже решившему вернуться на «Сокол», а бывшему штурмовику.

Он до конца надеется, что это просто совпадение, и что тот не заговорит с ним, но надежда эта теплится недолго.

— Стой! — окрикивает его перебежчик.

Кайло замирает и, сдерживая неприязнь, оборачивается. Дезертир глядит на него взволнованно.

— Послушай… э-э-э… Бен. Я не должен так поступать с Рей, но то, что я говорю тебе, я не скажу ей. Я был на звездном разрушителе, где сейчас находится все командование Первого Ордена, не захотевшее оставаться под началом Хакса.

Кайло даже не пытается выказывать расположение из вежливости, он равнодушно глядит сверху вниз на того, кто теперь называет себя Финном. Когда-то он распорол ему спину вдоль позвоночника, столько в нем было ненависти к предателю в тот момент. Сейчас он даже не заметит, сгинет ли Финн или так и будет стоять и что-то с жаром и волнением сообщать ему.

— Кайло… Бен, те офицеры, они отказались вести диалог с По.

Какая новость. Разговор становится все бессмысленнее, и Кайло сохраняет видимость спокойствия только ради Рей.

— И я рассказал им, что ты жив.

Внутри стремительно поднимается волна негодования. Не от того, что сделал перебежчик, а оттого, что тот в принципе посмел каким-либо образом касаться его жизни.

Уже давно ничто не заставляло его так мгновенно закипать. Здесь, с Рей, он словно дрейфовал в спокойствии и безмятежности, а теперь оказался выброшен на враждебный берег, и первым, кто решился сковырнуть его подсохшие раны, оказывается этот… Финн.

Очевидно, все написано на его лице, потому что тот делает два осмотрительных шага назад.

— У тебя не было никакого права…

Эти слова он произносит убийственно тихо, потому что либо так, либо криком, а кричать он не может, не привлекая внимания Рей.

— Нет, было, — твердость, с которой струхнувший Финн произносит эти слова, на минуту сбивает с Кайло гнев. — Они просят тебя вернуться. Ты нужен им, и ты нужен нам.

«Нет». Это первое, что проносится в его мозгу, когда до него доходит, чего хочет от него Финн. Нет, он не нужен. Ему не нужно быть нигде, кроме как здесь. Он будет там, где есть Рей. Он знает, что это правильно. Что он никогда в жизни не чувствовал себя на своем месте так, как здесь.

— Нет, — упрямо отвечает он.

— Ты мне никогда не нравился. Было время, когда я тебя ненавидел. Но я знаю, ты хочешь быть с Рей. Ты любишь ее. — Кайло вскидывается на его слова и натыкается на открытый честный взгляд. — Хочешь прятаться от судьбы всю оставшуюся жизнь? Ты, — Финн тычет в его сторону пальцем, — Кайло Рен. И если есть кто-то, кто может сейчас разобраться с тем хаосом, что творится вокруг, то я верю, что это ты. Думаешь, вы все будете в безопасности, когда всю власть в Галактике приберет такой человек, как Хакс? Рей не умеет быть незаметной. Однажды она кинется спасать — повстанцев ли, брошенных ли детей, безвинных заключенных или очередных чувствительных к Силе.

Кайло берет странная оторопь. Финн не только пересиливает свой страх перед ним, но еще и позволяет себе рассуждать о его, Кайло, судьбе и месте в мире в такой пламенной, искренней манере, что он забывает о намерении придушить его и просто смотрит на друга Рей как истукан.

— Вот. Это то, что капитан просил передать тебе, — Кайло отстраненно наблюдает, как Финн вкладывает в его руку комлинк. — Я ничего не скажу Рей. Тебе решать.

Перебежчик оставляет последнее слово за собой и возвращается к скиту. Кайло остается стоять на месте, равнодушно глядя на предмет в своей руке. Проходит несколько секунд — но тут в нем вдруг что-то восстает. Кайло замахивается и со злостью и силой закидывает комлинк подальше. Тот взлетает по дуге и исчезает в тумане.

Но этого недостаточно. Кайло не возвращается к скиту — он идет вперед по каменистой тропе, дальше и дальше, на ходу зовя в ладонь рукоять меча, а затем с яростью начинает полосовать каменные столпы, встречающиеся ему на пути.

17. Осколки

Этой ночью Кайло не спит. Он даже не пытается прилечь — знает, что у него не выйдет сомкнуть глаз.

Вместо этого он проводит время в кокпите, на месте второго пилота. Так он может смотреть на второе кресло, и вспоминать, как множество раз видел в нем отца. Его взгляд застыл, и, кажется, он сам остается недвижим в течение уже нескольких часов.

— Почему ты не спишь, Бен? — раздавшийся в голове голос Люка звучит проникновенно, будто тот совершенно точно знает причину его бессонницы, но хочет услышать ответ от него самого.

Кайло молчит.

Гнев и обида на Люка выгорели в нем на Крейте, а упрямое нежелание вспоминать о старом Скайуокере как о своем кровном дяде разлетелось в щепки вместе с взорвавшимся шаттлом. Но все же Люк никогда не был ему близок. И уже никогда не станет.

Несколько мгновений спустя призрачная фигура появляется прямо в кресле первого пилота.

Либо это самое неподходящее, либо невероятно удачное его появление — Кайло сам еще не может разобрать, что чувствует по этому поводу. Он равнодушно смотрит в его заросшее щетиной, состарившееся лицо. Глаза старого джедая печальны.

— Мне жаль, Бен.

— О чем именно ты сожалеешь? — отрешенно уточняет Кайло.

Люк тяжело вздыхает и опускает взгляд на сцепленные на животе руки.

— О том, что мы с тобой сделали.

Он вздрагивает от этих слов, и в его груди начинает расти необъяснимое горячее чувство.

— Мне никогда не исправить своей ошибки — это навсегда останется со мной, — слова Люка пропитаны горечью. — Все, что я могу, это сказать тебе, что ты волен поступать так, как хочешь.

Он замолкает, но после тихо и весомо добавляет:

— Ты не должен.

Кайло судорожно вздыхает. То горячее чувство подступает к горлу, и вдруг он понимает, что это облегчение. Но в несколько мгновений оно оборачивается горечью и злостью, потому что он абсолютно ясно теперь видит верное решение.

— Нет, должен.

— Почему? — голубые глаза Люка смотрят на него пронзительно — он не столько спрашивает, сколько подталкивает Кайло дать ответ самому себе.

— Потому что я не ты, — произносит Кайло зло и резко. — И если кто-то должен взять на себя ответственность за происходящее, то это я. Я не стану прятаться.

— Нет, не станешь, — эхом повторяет за ним Люк, глядя на него с теплотой и любовью.

Кайло, потупившись, смотрит на панель управления, ощущая, как рушится его жизнь.

* * *

Этим утром Бен не показывается за завтраком.

Рей не беспокоится: так бывает обычно, если он и Чуи собираются куда-нибудь позже. Возможно, они с подачи вуки что-то расковыряли на «Соколе» — видавший виды корабль требует много времени и внимания, чтобы на нем и дальше можно было без проблем летать.

Она уже привыкла к тому, что в ней все время ютится призрачная тревога. Вчера, когда корабль Финн и Роуз поднялся в воздух, та заскреблась в ней с новой силой и не унималась всю ночь. Быть может, неприятности поджидали их в пути.

После обеда она решает, что должна непременно связаться с Финном, чтобы развеять свои страхи.

Однако в это время к скиту выходит Чуи.

Один. Без Бена.

— Где он? — спрашивает Рей, унимая волнение.

Вуки пожимает плечами и сообщает, что тот просто остался на «Соколе».

Рей думает недолго. Здесь что-то не то.

Она, скорее по привычке, подхватывает посох и, оставив учеников с приунывшим вуки, отправляется к стоянке фрахтовика.

* * *

Он держит в руках комлинк, за которым вернулся рано утром. Ему не пришлось долго его искать, достаточно было призвать Силой, как тот сразу же с легкостью выскочил из тумана, будто только и ждал этого зова.

Только что на том конце он слышал голос капитана, оставшегося за главного с теми офицерами и солдатами Первого Ордена, что не пожелали быть под началом Хакса.

Заслышав голос своего Верховного Лидера, офицер сначала оторопел, но замешательство быстро сменилось нескрываемым облегчением и будто даже проблеском радости. Хотя он сразу же вернулся к своей безукоризненной официальной манере общения.

Кайло был изумлен. Он знал, что Хакс ненавидел его, некоторые офицеры боялись, другие — относились с подозрением и сомнением к его управленческим качествам. Он никогда не думал, что в Первом Ордене все же существуют по-настоящему преданные ему люди.

Но, оказывается, они были.

Хоть он и не спал эту ночь, в голове у него было ясно. Если бы еще он мог точно так же договориться со своим сердцем…

Кайло отметает в сторону все чувства. Он решился, и нельзя останавливаться и сомневаться сейчас, и если удача улыбнется ему, то когда-нибудь, возможно, он сможет все вернуть. Если не будет слишком поздно.

И если Рей простит его.

Договорившись обо всем и получив координаты флота, он окидывает взглядом салон отцовского корабля.

Еще утром он решил, что не заберет «Сокол». Он хочет, чтобы этот корабль был с Рей, не только потому, что тот достался ей от Хана, но еще и потому, что так с ней будто остается какая-то часть его.

У него немного вещей, так что он собирается быстро. Чубакка покинул его очень вовремя. Так гораздо проще.

Но, конечно же, все не может пройти гладко.

Кайло замирает, вдруг осознавая, что Рей поднимается на «Сокол».

Только не это. Он не может видеть ее. Не сейчас.

Он мыслями и чувствами закрывается наглухо, лишь бы не выдать ненароком свою боль.

— Бен! — зовет его Рей, проходя по коридору в салон.

Кайло не отвечает и не оборачивается, хотя чувствует на затылке ее взгляд.

— Что ты делаешь?

Он не может прочесть ее, как и она его, но растерянность и удивление — предвестник страха — в ее голосе различимы и без их связи.

— Ты улетаешь? — она обретает власть над собственным голосом, и этот вопрос звучит уже спокойнее. Так, будто она надеется, что если объяснит для себя его действия, то все будет в порядке.

Кайло не смотрит на нее, он не может даже оторвать взгляд от своих вещей и хотя бы оглядеться по сторонам. Он сжимает губы, будто боится, что те начнут отвечать без его ведома.

Он в ловушке.

Она бы возненавидела его, сбеги он тайно, и это уберегло бы, — Кайло очень надеется на это, — уберегло бы ее. Рей здесь, собирает по крупицам учение о Силе, у нее есть ее ученики и дом. С чего бы ей бросаться за негодяем, бросившим ее ради власти?

Но сейчас…

Как вести себя, будто она ему безразлична, когда она прямо здесь, в нескольких метрах от него? Он не может уйти молча. Рей не отойдет в сторону, давая ему дорогу, — она настигнет его, и если придется скрестить с ним световые клинки, чтобы добиться от него ответа, — она сделает и это.

И еще он боится, что каким-то образом она разгадает ход его мыслей, поймет, что все это — лишь уловка, чтобы уберечь ее.

Тогда от нее можно ожидать чего угодно. Ее Сила равна его, а это значит, что он должен заставить ее потерять равновесие, чтобы уйти беспрепятственно.

Это несложно, убеждает он себя после того, как кровь отхлынула от лица. Всего лишь вернуть лицу былую маску превосходства и снисходительности.

Хотя ему повезет, если он сможет хотя бы оставаться бесстрастным, глядя ей в глаза.

Невероятным усилием воли Кайло заставляет себя выпрямиться и повернуться к ней.

Рей даже не подходит ближе, а вглядывается в его лицо с непониманием, словно кто-то другой стоит перед ней в его обличье, и она должна разгадать, кто же он.

— Я улетаю, — произносит он, не позволяя ни одному мускулу дрогнуть на своем лице.

— Куда?

Кайло буквально замораживает себя изнутри. Он двигает желваками и закусывает губу, готовясь произнести то, что задумал.

— Я возвращаюсь в Первый Орден.

— Что?.. Зачем?

— Ты думала, я останусь здесь? Проведу всю жизнь в какой-то дыре на краю мира, довольствуясь жизнью отшельника?

— Бен… — шепотом выдыхает Рей, и в ее глазах он может различить блестящие слезы.

— Мое место не здесь. Я Верховный Лидер Первого Ордена, — эти слова он вбивает в свое сердце, как колья. — Мне плевать на возрождение учения. Я возвращаюсь.

— Я не понимаю…

— Просто я ошибался.

И самое сложное — слова, от которых ком стоит в горле:

— Ты не нужна мне.

Слезы скатываются по ее щекам, но она не рыдает и не всхлипывает, а смотрит прямо и чуть поджимает губы.

Он должен покончить с этим немедленно, ему невыносимо быть рядом с ней, зная, что он — причина ее страданий.

Кайло отводит взгляд, берет вещи и направляется к выходу, но не успевает сделать и двух шагов — Рей молниеносно скидывает с плеча свой посох, активирует и разворачивает его против него. Это пустой и безрассудный выпад — не попытка его задеть, а выплеснувшиеся боль и отчаяние. Он без труда отбивает удар, а затем Силой выхватывает из ее рук оружие, которое тут же деактивируется, и отбрасывает его в сторону.

Предвосхищая любые ее действия, Кайло замораживает Рей. Он не уверен в успехе, но сейчас она — сплошное смятение чувств: не может ни собраться, ни впасть в ярость по-настоящему, — тогда как он, решившись этой ночью, ощущает уверенность и правоту своих действий.

Рей замирает, и он торопится покинуть «Сокол», но перед выходом находит щиток, открывает его и наугад выдирает связку проводов, наверняка выводя из строя ряд систем. Затем спускается на землю и припечатывает рампу Силой.

Он знает, что через некоторое время сюда вернется обеспокоенный Чубакка, что Рей через пару часов возьмет себя в руки, и на смену горю, возможно, придут холодная ненависть и презрение, и она не полетит за ним, не попытается остановить, не сделает еще какую-нибудь глупость, рискнув своей жизнью.

Кайло направляется к кораблю Лэндо, и его сердце безнадежно разбито.

18. Дорога

Рей падает на пол салона «Сокола», когда его Сила отпускает ее.

Очевидно, Бен отошел уже на достаточное расстояние.

Она садится, подбирает под себя ноги и дрожащей рукой притягивает посох. Он для нее сейчас как опора, и, уперев его в пол одним концом, она припадает к нему лбом и проводит в таком положении некоторое время.

Слезы высыхают по мере того, как выравнивается дыхание. Потрясение от слов Бена постепенно сменяется глухой болью.

Она не пытается понять его, не пытается переосмыслить то, что случилось между ними, в свете его поступка, а просто собирает себя по кусочкам, чтобы идти дальше.

Возможно, когда-нибудь она сможет думать о нем спокойно, но сейчас любые размышления причиняют ей нестерпимую боль, ревущим огнем распирая грудную клетку.

Отдышавшись, Рей постепенно возвращает себе способность мыслить.

Сейчас она готова ухватиться за что угодно, лишь бы не вспоминать о своем ноющем сердце. И тут в ее голове вспыхивает тревожная мысль о Финне — о том, что она хотела связаться с ним, но так и не сделала этого.

Рей трясущимися руками нашаривает комлинк и вызывает друга.

— Финн, — она обходится без приветствий. — Что с вами? У вас все в порядке?

— Рей. — Он выдерживает неприятную тяжелую паузу, будто не зная, какие слова подобрать. — Хакс знает местоположение базы.

— Что? — на одном испуганном выдохе произносит она. — Вы эвакуируетесь?

— Мы не успеваем — они уже на орбите.

— Что собирается делать По?

— Надеется на удачную диверсию на «Превосходстве», пока мы оттянем все внимание на сражение на поверхности.

Слова Финна звучат безумно. В духе По.

— Рей, что случилось? — вдруг беспокоится он, — и от этого теплого знака внимания, когда у него хватает своих бед, у нее в горле встает ком.

— Бен ушел, — шепчет Рей, боясь, что, если станет говорить громче, голос ее выдаст.

В устройстве связи на несколько секунд воцаряется тишина, а затем Финн, будто с облегчением, выдыхает:

— Боже, Рей… Значит, еще не все потеряно. Я должен связаться с ним.

То, как Финн произносит эти слова, то, что стоит за ними, — она без труда разгадывает их значение.

— Ты говорил с ним, — дрожащим голосом произносит она.

— Да, — признается он. — Я знаю, я должен был сказать тебе. Прости…

— Сколько времени до атаки? — прерывает она его покаянную речь.

— Несколько часов. Трудно сказать точнее. База отлично замаскирована, и у нас есть щиты, поэтому атака будет с земли. Но нам придется вести сражение открыто, чтобы они увязли в наступлении и у По с эскадрильей был шанс…

— Я лечу.

Она прерывает связь, не желая выслушивать отчаянную тираду Финна, на которую у нее попросту нет времени.

Рей вскакивает и бежит к рампе.

Ее сердце ухает вниз с обрыва, когда она обнаруживает развороченный Беном щиток и запечатанный вход. Она напрягается в усилии сдвинуть рампу, но та оказывается не только захлопнутой, но еще и заклинившей из-за вышедшей из строя автоматики.

Рей в панике ощупывает пространство вокруг, ища какую-то подсказку, возможно, проблеск идеи. Она готова просто разнести весь корабль, чтобы выбраться, — но это будет бессмысленно, ведь после того, как она предупредит Чуи и тот поможет ей привести «Сокол» в порядок, корабль ей еще понадобится.

Рей ощущает себя в ловушке, не в силах ни починить корабль, ни выбраться из него. Может пройти еще пара часов, прежде чем вуки почувствует неладное и пойдет проверить, что с ней. А может даже больше.

От судорожных действий ее отвлекают трели гудков, раздающиеся из салона, а следом за ними в коридоре показывается и сам Р2. Рей улыбается сквозь пелену слез счастья, пока дроид подсоединяется к системе корабля.

С треском и щелчками он на протяжении нескольких минут, показавшихся Рей вечностью, что-то подкручивает своими манипуляторами. Она уже теряет веру в успех, когда рампа вдруг приходит в движение и с характерным шипением опускается.

Рей кидается обнимать дроида, словно живого.

— Спасибо, — благодарит она. — Исправь все, что сможешь. Я скоро вернусь.

После чего сломя голову мчится к жилищу, где находит Чуи с детьми.

— Ты позаботишься о них, если я не вернусь в течение двух дней? — спрашивает она, пока вуки на скорую руку устраняет нанесенные Беном повреждения.

На ее вопрос Чуи коротко воет. Рей испытывает теплую признательность к лохматому другу, который всегда был ей верен.

Она оставляет ему средства связи, чтобы при необходимости он мог связаться с кем-то на континенте для эвакуации, весь провиант и все необходимое для жизни, что есть на «Соколе». Тот час, что уходит на починку, она тратит на то, чтобы переодеться и проинструктировать учеников.

Дети не скрывают волнения, но со взрослой не по годам серьезностью выслушивают ее.

Рей торопливо совершает предполетную подготовку — ее руки подрагивают, прикасаясь к панели управления, и как только все готово, «Сокол» поднимается в воздух.

Отчаяние, страх и ярость медленно, но неотвратимо завладевают всем ее существом. Сила гудит в ней так отчетливо, наполняет ее до краев и в то же время будто течет сквозь — она никогда не ощущала себя настолько наполненной ею.

Картины ужаса и огня вновь встают перед глазами. Все сбывается, несмотря ни на что, а значит, она должна быть там.

Если Бен спасает всех остальных, то кто-то должен спасти Бена.

* * *

Кайло отворачивается от обзорного экрана звездного разрушителя, когда тот входит в гиперпространство, и оглядывает снующих офицеров. Те все еще чувствуют себя некомфортно в его присутствии, но сейчас эта нервозность ощущается менее явно.

Финн вышел на связь очень вовремя — как раз в тот момент, когда они уже были готовы сжечь уйму топлива на прыжке к Центральным мирам, где, по имеющейся у них устаревшей информации, и находился флот Хакса.

Но теперь они знают о его намерении атаковать базу.

Кайло ясно осознает, что это он является причиной обнаружения повстанцев. Вернее, его оплошность.

Того мальчишку-связного, наверняка, допрашивали повторно после того, как Хакс решил, что разделался с нынешним Верховным Лидером. И очевидно, что пленник, уже однажды выдавший при ментальном допросе координаты базы, решил, что нет смысла терпеть пытки.

Информация Финна действительно все меняла и давала шанс на успех.

Если Хакс будет занят планированием нападения на базу и руководством наземной операцией, никто на «Превосходстве» не будет заботиться об атаке с тыла, из космоса. А в том, что Хакс будет именно там, а не на поверхности планеты, — Кайло уверен. Генерал не сунется туда, пока все не будет выжжено дотла.

Кайло проводит ладонью по лицу, смахивая усталость.

Последние несколько часов он не знал ни минуты тишины и покоя, и уж тем более, что говорить об отдыхе — он не спит уже вторые сутки. Теперь же, получив передышку, пусть и в суете управления звездным разрушителем, он может остаться мыслями наедине с собой.

Вопреки ожиданиям, Кайло больше не чувствует себя запертым — сейчас, когда он явно видит путь и знает, что это возвращение имеет под собой лишь одну цель — усмирить Хакса.

Когда несколько часов назад он прибыл, его встретил строй офицеров и шеренги солдат позади них. Это было почти торжественно.

— Верховный Лидер, сэр, — капитан коротко поклонился и снова вернулся к своей идеальной выправке. — Мы…

— Верховный Лидер теперь Хакс, — не глядя бросил он капитану.

Это горькая мысль, но Верховным Лидером он оставался теперь только в глазах Рей, — сам он здесь лишь для того, чтобы со всем покончить.

Офицер не выказал изумления и тут же поправился:

— Магистр Рен. Мы рады вашему возвращению.

По прибытии Кайло осмотрел присутствующих. В ангаре было на удивление много народу.

Услышав о том, что часть флота ушла от Хакса, он не предполагал, что эта часть так значительна. Он уже на подлете заметил несколько звездных разрушителей. И это только то, что он мог разглядеть.

Совещание было собрано немедленно — Кайло даже не захотел посетить отведенные ему покои.

Сидя во главе овального стола, он с интересом, не пряча пристального взгляда, который порой смущал присутствующих, рассматривал тех, кто сбежал от Хакса.

Когда все собрались — в том числе офицеры с других кораблей, пожелавшие присутствовать лично, — Кайло выслушал краткие доклады, еще раз убедившись в том, что уже и так знал.

Оказавшись опять рядом с людьми Первого Ордена, ему удалось лучше разгадать их чаяния. Они были растеряны и не столько восстали против покушения на его, Кайло, жизнь, сколько стремились избежать верховенства Хакса. Это была застарелая неприязнь к молодому амбициозному и жестокому выскочке с темной, грязной историей.

Кайло, конечно, был убежден, что в глазах многих он выглядел точно так же, но за ним как за преемником Сноука и обладателем загадочной Силы тянулся шлейф избранности и могущества, в то время как Хакс казался просто бешеным, фанатичным безумцем, дорвавшимся до власти. Поэтому не было ничего удивительного в том, что не все офицеры захотели служить под его началом.

Но в руках Хакса оставались все связи и ресурсы, поэтому фактически все они были теперь дезертирами.

Кайло вновь вглядывается в полосы за экраном.

Возможно, сейчас самое время выспаться, но он по-прежнему не чувствует позыва ко сну, хоть и устал без меры. У него закрадывается опасение, что, после того как он покинул Рей, сон к нему больше не вернется.

Само возвращение не тяготит его: он не ощущает больше ни тяжести бремени, ни одиночества, ни безнадежной тоски. Лишь дрожь в Силе и праведность своего неумолимого возмездия.

Оставив Рей, он до сих пор переживает ужасную сердечную боль. Но, хоть они и порознь, хоть теперь, очевидно, она полна ненависти к нему, хоть, вероятнее всего, он ее больше никогда не увидит, он сам, несмотря ни на что, думает о ней с самой светлой любовью.

* * *

Финн спешит в ангар, где По инструктирует пилотов перед вылетом. Наземное наступление еще не началось, но их разведчики докладывают о том, что противник занимает позиции.

— По! — окрикивает он друга, окруженного пилотами в цветных комбинезонах.

Возможно, он слишком взволнован, потому как, оглянувшись, По тут же спешит к нему.

— Что такое, дружище? — он кладет руку ему на плечо, отводя в сторону.

— Скоро здесь будет Кайло Рен с флотом, — без обиняков сообщает Финн.

— Что? — По поводит головой и двигает губами, готовый разразиться потоком слов.

— Слушай, он на нашей стороне. Поверь мне!

По все-таки ничего не произносит, лишь убирает руку с его плеча и выпрямляется. На его лице Финн видит все: и сомнение, и опасение, и даже проблеск облегчения. В конце концов оно выражает мрачную решимость, что так легко уловима в выражении его темных глаз и тяжелых век.

— Ну что ж, — По хлопает его по плечу и произносит невесело: — Выбора у нас нет. Он придет либо спасти нас, либо добить. Нам пора вылетать.

Финн кивает, глядя, как По удаляется к своим товарищам. Ему тоже нужно быть на позиции.

19. Последствия

Финн судорожно утирает со лба заливающий глаза пот и оглядывается по сторонам.

Густой тропический лес не позволяет видеть дальше, чем на пару метров. Но он полнится звуками сражения: перекличек, вскриков, приближающихся выстрелов и взрывов. И оттого ему чудится, будто весь мир теперь обратился в сплошной непроходимый лес, где они — враги и союзники — обречены рыскать вечность, запертые в этой нескончаемой игре в прятки на выживание.

Держать строй не удалось ни той, ни другой стороне, и силы повстанцев и их противника быстро рассеялись в зеленой чаще.

Сражение идет на поверхности и в атмосфере, и — Финн точно это знает, — оно продолжается и над планетой.

Пока солнце было высоко, в происходящем еще был какой-то смысл и порядок, но теперь он с трудом может сказать, где чьи силы. И в сгущающихся сумерках только белая броня штурмовиков позволяет различить противника.

Очевидно, нападающие рассчитывали на быструю победу.

Но местоположение сыграло Сопротивлению на руку. Обложить базу было невозможно, шагоходы здесь были бесполезны, любой наземный транспорт оказывался непригодным, поэтому все застопорилось и увязло в примитивном перекрестном огне и рукопашном сражении.

Небо над головой расцветает: на фоне зеленеющего сумеречного неба вспыхивают яркие, будто праздничные фейерверки, взрывы. Но их завораживающая красота обманчива и опасна. Каждый раз, когда Финн видит подобный всполох света, он задается мимолетным вопросом: был ли это один из его товарищей?

До земли долетают разрозненные фрагменты истребителей.

Один из них падает ровнехонько позади Финна, и от громкого, будто взрыв, удара за спиной он запоздало отпрыгивает как можно дальше вперед, падает ничком и закрывает голову руками.

Несколько мгновений он тяжело втягивает ушибленной грудью воздух, полнящийся запахами озона, оплавившегося пластика, опаленной плоти, гари и пепла. Но все же поднимается на ноги, озирается и спешит на звуки выстрелов.

* * *

Поначалу и сам Кайло, и офицеры полагают, что будет проще и эффективнее из всех орудий всех имеющихся кораблей подорвать «Превосходство» — командование погибнет, и дело с концом, но…

Люди.

Ему странно это осознавать, но он не хочет убивать простых солдат и офицеров, которые просто выполняют свою работу. Он помнит о видении и, хоть Рей находится за многие световые годы отсюда, в его сознании все странным образом спутывается: уничтожить простых людей, лишь подчиняющихся приказам, означает навлечь на нее злой рок, потому что в видении, в то время как гибли остальные, исчезала и она.

Кайло так и не покидал капитанского мостика, будто его приклеили к этому месту. Или будто это теперь единственная точка во всей Галактике, где он может позволить себе находиться.

Тут же он и собирает повторно командование перед прибытием к «Превосходству» и флоту Первого Ордена.

С холодной головой он отдает приказ о точечном огне сразу же после выхода из гиперпространства.

— Наши шансы на успех в этом случае минимальны, — ропщет один из лейтенантов.

— Сделайте, как я сказал, — устало повторяет Кайло, потирая переносицу.

— Да, сэр.

Офицеры удаляются, чтобы донести распоряжения до подчиненных и подготовиться к выходу кораблей из гиперпространства.

Внезапно звук и свет вокруг меркнут, и Кайло думает, что недосып все же решил скосить его прямо здесь, у всех на глазах. Но этого не происходит.

С горечью в сердце он вдруг понимает, что это Рей.

Он оборачивается и видит ее расхаживающей вдоль обзорного экрана. В полном облачении и с тревогой на лице, она мерит быстрыми шагами пространство, сжимая и разжимая кулаки, будто в нетерпении ожидает чего-то.

Кайло первым замечает ее, и только спустя несколько секунд она замирает, поводит головой из стороны в сторону и утыкается в него взглядом.

Он изо всех сил надеялся, что в ближайшее время узы Силы не сработают. По крайней мере, не так скоро. Но, видимо, когда дело касается Рей, он может лишь облажаться.

Глядя на нее, он и сам замирает — все заготовленные на этот случай слова и уловки вылетают из головы, и лишь слабый, едва различимый вздох слетает с его губ:

— Ты…

Он так теряется, что даже забывает взять себя в руки и закрыться.

Рей приближается и останавливается на расстоянии в несколько шагов.

Она не скрывает нежность и тоску во взгляде, и эти чувства так велики в ней, что Кайло делает пораженный вдох, совершенно точно осознавая, что раскрыт и нет больше смысла притворяться.

Он делает широкий шаг ей навстречу.

Кругом люди, но ему плевать.

— О, Бен…

Рей подбирает слова, скользя своим светлым растроганным взглядом по его лицу.

— У тебя не было права так поступать, — наконец произносит она. — Если рисковать, то только вместе.

* * *

Вот теперь она видит на его лице такой страх, какого никогда прежде в нем не встречала.

Дернувшись, он окидывает ее взглядом с ног до головы и дрогнувшим голосом тихо спрашивает:

— Где ты?

— Там же, где и ты, Бен, — отвечает она со спокойным вызовом. — На своем месте.

— Где ты? — еще тише, но грознее повторяет он, бросаясь к ней в намерении схватить за плечи.

Она успевает отпрянуть, так что он горстями захватывает лишь пустоту.

— Черт, Рей, отвечай!

— Я там, где должна быть! — выпаливает она, выдавая страх за гнев. — Как и ты!

Бен бледнеет пуще прежнего, а Рей так и стоит, тяжело дыша, глядя прямо ему в глаза.

Время замирает в безмолвии, а потом возвращается к движению. Она моргает, но перед ней никого уже нет.

На корабле срабатывает оповещение о выходе из гиперпространства, и Рей торопится в кабину пилота, чтобы пристегнуться и приготовиться к любой непредвиденной ситуации.

Она не может вести сражение в воздухе без стрелка — только убегать. Вероятнее всего, сейчас ей придется несладко.

Поначалу она намеревалась сразу же по прибытии к базе отыскать Бена и лететь к нему, но если он запер ее на «Соколе» в своем нелепом желании уберечь от беды, то она не позволит ему провернуть с ней что-то подобное сейчас.

Ответ приходит сам собой. Она незамеченной минует громаду «Превосходства», нависшую над планетой, и, как только впереди становится различима поверхность планеты, «Сокол» оказывается в центре воздушного сражения.

Численный перевес противника настолько очевиден, что поначалу кажется, что битва уже проиграна. Но затем Рей замечает старенькие потрепанные Х-винги и даже угадывает среди них истребитель самого генерала Дэмерона.

«Сокол» не может открыть огонь, но может отвлечь на себя внимание пилотов в СИДках, пока повстанцы пристраиваются тем в хвост и сбивают один за другим.

Какое-то время Рей кружит над полем боя, выбиваясь из сил без второго пилота. Она удачно маневрирует, уворачиваясь от всех разрядов, выпущенных по ней.

Однако долго так не может продолжаться — ей нужно где-то приземлиться или, наоборот, покинуть атмосферу.

Рей выбирает первое, отточенным движением посылая «Сокол» к поверхности и сбрасывая с хвоста преследование. Она устремляется к одной из виднеющихся в густом ковре джунглей прогалин — выжженной или вырубленной — в сумерках не разобрать. Ее окутывает сизый дым сразу нескольких пожарищ неподалеку, но это единственное место, где она может совершить посадку.

Рей выскакивает на землю, как раз в тот момент, когда «Сокол» получает разряд по корпусу от пронесшегося над головой истребителя. Кабина пилота взрывается — Рей падает на бегу, но оказывается не задетой.

Она торопится подняться, после чего одним движением плеча скидывает посох, который тут же вписывается в ладонь, и активирует его.

Она оглядывается по сторонам, не имея ни малейшего представления о том, куда бежать. Бена нет на поверхности, он на борту одного из звездных разрушителей, которые — она явно это ощущает — один за другим появляются сейчас над планетой.

Рей позволяет себе замереть на мгновение и прикрыть глаза.

Тьма сгущается вокруг нее не только наяву — клубы будто заволакивают ее внутренний взор. Сила вокруг поет, напоенная ее страхом, отчаяньем и гневом. Рей полностью доверяется ей и, открыв глаза, позволяет вести себя.

Она устремляется в лес, отбивая на ходу прошивающие густую поросль всполохи выстрелов.

* * *

Финн поднимает голову вверх, краем глаза заметив знакомый контур на стремительно темнеющем небе, и, несмотря на творящийся вокруг кошмар, радостно кричит и вскидывает руку, когда видит, как «Сокол Тысячелетия» закладывает крутой вираж, оставляя с носом вражеские истребители.

Сквозь окошко в листве деревьев он лишь на миг может проследить движение знакомого корабля.

Рядом с ним еще два бойца Сопротивления поддерживают его радостный выкрик, но один из них тут же валится, подстреленный бластерным разрядом, и Финн резко пригибается, чтобы не схватить такой же в голову.

Вдруг среди деревьев он замечает непривычное движение: будто это не мечущиеся в погоне друг за другом солдаты-одиночки, а настоящая толпа, словно поток, текущая меж деревьев.

Мимо него проносятся уже не бойцы — он замечает форму механиков и техников.

Эти люди не должны были сейчас оказаться на поверхности.

— Что случилось? — он хватает одного паренька за локоть.

— Базу… разбили… там огонь… — лепечет тот, выдергивает свою руку и устремляется во тьму.

В сердцах Финн коротко выругивается: Роуз оставалась в ангаре на базе во время штурма. Он не знает, куда бежать, и поэтому просто кидается в гущу эвакуирующихся, выкрикивая ее имя.

* * *

Несколько мощных залпов разносят все командные пункты корабля. «Превосходство» не отвечает на огонь.

Один из звездных разрушителей флотилии Хакса начинает палить в ответ, но к этому они готовы.

Все происходит так, как они и рассчитывали. Флагман Первого Ордена не ожидал нападения. Участники операции четко и слаженно выполняют свою работу.

Кайло делает судорожный вздох, будто до этого затаивал дыхание.

— Транслируйте по всем частотам, — приказывает он тут же приблизившемуся к нему офицеру.

Они заранее подготовили сообщение, которое будет передаваться на все корабли. Выжившим зачинщикам мятежа обещают справедливый суд, остальным — прощение, если они сложат оружие и не будут оказывать сопротивления. Также они должны немедленно остановить военные действия на поверхности планеты.

Через некоторое время ответный огонь прекращается, и все корабли в бездействии повисают безмолвно над голубым шаром планеты. Вокруг парят только истребители Сопротивления, которые безуспешно пытались до этого атаковать «Превосходство».

Будто они до сих пор не уверены, все ли закончено.

Кайло очень надеется, что все действительно закончено. Что не случится ничего непредвиденного, что он всё предусмотрел.

Рей где-то там, внизу. Он знает — он чувствует ее даже на таком расстоянии. Он не хочет выказывать страха на лице, но единственное, что ему нужно услышать — это то, что сражение остановлено.

— Магистр Рен, — обращается к нему капитан. — Мы получили сообщение с «Превосходства», выжившие из руководства задержаны младшими офицерами… Генерал Хакс в их числе.

Кайло лишь хмыкает. Какая-то часть его мрачно торжествует, но все это где-то очень глубоко внутри, а на поверхности у него лишь усталость.

— Это к лучшему, — произносит он.

— Они остановили наступление, но база Сопротивления уже разрушена, большая часть повстанцев успела покинуть ее.

Капитан сообщает это обыденным тоном, но у Кайло в груди просыпается тревожное предчувствие. Он собирается отдать приказ о помощи в эвакуации и решает лично спуститься на поверхность, но в этот момент истребители, до этого хаотично кружившие вокруг звездных разрушителей, вдруг образуют порядок и совершают маневр, цель которого улавливается не сразу.

Однако предчувствие опережает мысль.

X-винги открывают огонь по их двигателям. Внутренности корабля вздрагивают, и он, направляемый взрывом, разворачивается вокруг своей оси. Все едва могут устоять на ногах от взрывов где-то вдалеке, однако это не ощутимый урон. Сам корабль и экипаж целы.

Кайло хмурится: Дэмерон все же не упускает шанса. Они открывают по распавшемуся строю истребителей ответный огонь, но те и не продолжают сражения, а, наоборот, ретируются.

Что это: дурная шутка или обычная повстанческая бравада?

Он на секунду приходит в замешательство, сбитый с толку такой нелепой выходкой, но неспешное вращение корабля продолжается, и требуется еще одно мгновение, чтобы понять, чего добивается генерал Сопротивления.

— Активируйте дополнительные двигатели в носовой части левого борта! Живо! — кричит он офицерам в центре управления, и те мгновенно выполняют его приказ.

Капитан тут же подскакивает к нему, пока Кайло будто во сне наблюдает, как на обзорном экране показывается корпус «Превосходства».

— Не успеем, — констатирует он, и весь мир вокруг сотрясается, когда нос корабля все же таранит правое крыло флагмана Первого Ордена.

Люди на мостике валятся от удара, он и сам с трудом удерживает равновесие, жадно вглядываясь в залитое холодным светом звезды пространство.

Дополнительные двигатели делают свое дело, и движение прекращается. Кайло со свистом выпускает воздух через нос — это было близко.

Получивший кинетическую энергию от их разрушителя, флагман начинает собственное движение, и корабли рассоединяются, отпуская в неспешное парение в вакууме многие и многие тонны осколков, будто приветствующий собравшихся праздничный салют.

Кайло отворачивается от экрана и окидывает взглядом присутствующих офицеров, которые только сейчас, с опозданием, начинают испытывать страх за свои жизни и сохраняют мгновение тишины. Его нарушает дрогнувший голос офицера из Центра управления:

— Сэр, сообщение с «Превосходства». Они… — он всматривается в текст на экране, будто его подводит зрение, — они падают на поверхность. Их притягивает планета.

Кайло резко оборачивается, смотрит на удаляющееся «Превосходство» и понимает, что корабль, в действительности, медленно, но неотвратимо сходит с орбиты.

— Мой шаттл, — бросает он.

У него даже не хватает времени что-то уточнить, но подчиненные его понимают, и когда он оказывается в ангаре, транспорт ждет его, готовый в ту же секунду вылететь.

— На поверхность, — произносит он, оказавшись внутри.

Пилот нерешительно оглядывается, словно не доверяет своему слуху.

— Доставьте меня на поверхность! — рычит Кайло, сжимая одной рукой спинку кресла.

— Да, сэр.

20. Смерть

Спасаясь от пожара, охватившего лес, они собираются на каменистом плато, возвышающемся над джунглями.

— Все будет в порядке. Нас обязательно эвакуируют, — Финн крепко сжимает маленькую ладонь Роуз и оглядывается на тех, кто находится поблизости.

Здесь сбились все, кто сражался: и повстанцы, и люди Первого Ордена.

Тут и там в темноте он замечает белую броню штурмовиков, уже скинувших шлемы. Между сопротивленцами и их недавними врагами вспыхивали стычки, пока один из командиров с отличительным знаком на плече не усмирил враждующих, закричав, что им приказано прекратить сражение.

Финн тоже разнимал своих бывших и нынешних боевых товарищей.

А потом пришло сообщение о том, что Хакс арестован, и его люди сложили оружие.

Эта новость вырвала радостный вздох у сотен людей и инородцев и вогнала в ступор и растерянность солдат противника. Те поначалу затравленно озирались, будто опасались, что сейчас на них набросятся, но и на их лицах тоже Финн замечает облегчение.

Какое-то время они просто ждут.

К ним поднимаются все новые и новые люди. Небо темно и хмуро. Непонятно, тучи ли это или гарь. Пространство вокруг освещается очагами лесного пожара.

— Ну… — шепчет Финн, изо всех сил вглядываясь в небо. — Давай же…

Они должны прислать транспортники для эвакуации. Должны.

Эта мысль бьется в нем вместе с сердцем.

Вдруг далеко позади раздается женский крик. Финн, как и многие другие, оборачивается, рыщет глазами по толпе.

— Что случилось? — спрашивает кто-то.

— Там корабль!

Тут же отовсюду начинают раздаваться голоса:

— Это звездный разрушитель?

— Нет…

— «Превосходство» подбито!

— Вы видите?.. Видите это?

Все, кого может разглядеть рядом с собой Финн: несколько десятков штурмовиков, бойцы Сопротивления и даже пара офицеров в порванной форме — все как один поднимают головы к небу, где высоко-высоко на темном полотне проступают очертания огромного горящего остова.

Финн завороженно глядит на что-то настолько невообразимо гигантское, медленно погружающееся в атмосферу, и теряет всякую способность двигаться.

До его слуха доносятся крики:

— Бежим! Бежим!

— Финн, скорее! — Роуз тянет его за рукав.

Он с усилием отрывает взгляд от гипнотизирующего зрелища и только тогда приходит в себя.

Движение корабля по направлению к поверхности кажется очень неспешным, словно он будет падать так целую вечность, но Финн понимает, что на счету у них минуты.

Они бы не успели отбежать, даже если бы вокруг была беспрепятственная равнина, а не густой лес и пожар, но часть людей все равно бежит — тут и там слышатся выкрики вперемежку с руганью, проклятьями и возгласами.

Другие же не могут сделать и шага.

Финн тоже готов сорваться с места в отчаянной попытке, но вдруг слышит на подлете рев двигателей, и из ночной тьмы в поле зрения показывается приземляющийся шаттл, который он не может не узнать.

Многие, кто еще не успел скрыться в лесу, торопятся расступиться, давая кораблю возможность совершить посадку.

Все взгляды устремляются на спустившуюся с корабля темную фигуру.

* * *

Кайло досадует, что не додумался воспользоваться куда более быстрым истребителем — в его лихорадочной спешке шаттл кажется ему ужасно медлительным.

Стоит трапу опуститься, как его ноги касаются земли.

Лес в отдалении горит, но здесь кругом тени. Вокруг столпились люди, но они все равно что деревья, он не замечает ни лиц, ни форму, а глядит сквозь них.

— Рей!

Сила указала ему это место, а значит, она не может быть где-то далеко. Но сейчас расстояние даже в несколько сотен метров — это крах его последней надежды.

Кайло идет сквозь редкую толпу, больше видя внутренним зрением, чем глазами.

— Рей! — снова выкрикивает он.

Ему не справиться без нее — он исчерпал всю свою ярость и страсть.

— Рей!

— Бен!

Сердце пропускает удар, а затем несется галопом от глупой слепой радости.

Крик еле различим вдалеке, но как только он начинает двигаться на голос, продолжая звать, тот становится все громче.

* * *

Рей замечает его темную фигуру, несмотря на ночь и дым. Кажется, она узнала бы его, несмотря ни на что.

Она почувствовала беду еще до того, как отовсюду начали раздаваться крики, но так и не взглянула вверх, продолжая расталкивать окружающих и искать то, что привело ее сюда.

Теперь Рей знает, что предчувствовала происходящее. Более того, она видела это. Но страх и отчаяние развеиваются, когда она узнает его голос, выкрикивающий ее имя.

Она выдыхает и бросается навстречу, нетерпеливо огибая тех, кто попадается на пути, и отрешенно замечая, как головы поворачиваются ей вслед.

Бен ахает, когда ловит ее, и заключает в крепкие объятья.

Голова Рей покоится на его плече, и мирная нелепая улыбка трогает ее губы. Будто они не стоят сейчас посреди пламени, а к земле не стремится флагман Первого Ордена.

Бен выпрямляется, с нежностью и тревогой смотрит ей в глаза, а затем запрокидывает голову — и Рей повторяет его движение, — глядя туда, где через небесные врата, будто сквозь портал из другого мира, опускает в атмосферу свое брюхо очерченный дымом и пламенем космический гигант. Его пронизывает скрежет сминаемого во внутренностях металла, и он издает утробный стон, будто раненое умирающее животное.

Если приглядеться, можно различить, как сотни кораблей в спешке покидают те из ангаров, что еще не охвачены пожаром. Будто птицы, спешащие спастись из кроны горящего дерева. Но это мелочь по сравнению с тем, сколько народа еще остается внутри.

Она чувствует движение времени, наблюдая эту картину. Словно маленькая девочка, застывшая на гребне песчаной дюны и устремившая взор на овеваемый горячим песком металлический остов корабля. Все те корабли совершали точно такое же величественное падение.

Рей с трудом может отвести глаза, но все же отрывает взгляд от неба и целует вздернутый подбородок Бена.

От этого поцелуя он вздрагивает и тоже отрывается от ужасающего зрелища. А потом прикрывает глаза и вздыхает, будто концентрируясь. Он ничего не говорит, но воздух легонько взметается вокруг них, образуя воронку.

Рей не сразу соображает, что происходит, но через миг разгадывает его замысел и делает глубокий вдох.

— Помоги мне, — едва слышно шепчет он.

Движение воздуха вокруг поднимает с земли сор и пепел. Возле них больше никого нет — люди в спешке отбегают подальше.

Она тоже закрывает глаза, прислушиваясь и утопая в потоках, бурлящих вокруг нее, и ее ошеломляет новое открытие, заставляя брови взметнуться вверх, а руки сильнее вцепиться в предплечья Бена.

Там, где ее Сила клокочет, будто стремясь затопить их двоих, его — крепнет и возвышается как монолит, устремляясь ввысь столпом света, по которому, как лоза по камню, начинает виться ее тьма.

* * *

Порыв ветра едва не сбивает Финна с ног, но он зажмуривается и удерживает равновесие, а потом вновь смотрит на происходящее, до сих пор не доверяя своим глазам.

Посреди ровной скалистой плиты он видит замерших в объятьях друг друга Рей и Бена. Вокруг них бушует ветер, но сами они неподвижны.

Финн плохо видит их лица издалека, сквозь тьму и ветер, но совершенно точно различает, как Бен, а затем и Рей выбрасывают руку к небу, другой рукой продолжая держаться друг за друга.

Тогда до него доходит смысл происходящего.

— Они останавливают его, — шепчет он скорее сам себе, чем Роуз.

Он глядит вверх, и поначалу ему кажется, что это не сработает, что корабль так и продолжает падать. Но потом он не может сдержать радостного крика:

— Останавливается! «Превосходство» останавливается!

На краткий миг громада корабля замирает в воздухе в нескольких километрах от поверхности, а потом движение возобновляется, но теперь тот уже будто выравнивается — и взлетает.

Это долгие несколько минут, когда Финн буквально физически ощущает волнение и нетерпение, а также страх поверить в происходящее, но все действительно так и есть: над ними лишь хмурое ночное небо и больше ничего.

Только когда он перестает всматриваться ввысь, Финн переводит взгляд на землю, туда, где в последний раз видел Рей. Но в темноте он не может никого различить.

Он бежит туда, и Роуз тут же срывается за ним. Многие спешат следом.

Первое, что он видит, — это черный плащ Бена. Тот упал навзничь, закрыв все же рукой и плащом Рей, вытянувшуюся рядом с ним на боку, лицом к лицу. Их глаза закрыты, и Финн не слышит их дыхания, даже когда опускается на колени.

Эпилог

Яркий белый свет режет глаза, и Рей, стоит ей их приоткрыть, зажмуривается. В горле пусто и сухо, и голова идет кругом. Но все же она предпринимает попытку оглядеться.

Она аккуратно вращает головой — сначала вправо, — а затем чуть приподнимает веки.

Ей открывается вид на стерильный медотсек. В палате никого. Основное освещение выключено, только прикроватный ночник льет свет, который показался ей сначала ослепительным.

В левой руке Рей ощущает вес и тепло человеческой ладони, и теперь ее голова медленно поворачивается в левую сторону.

Это Бен.

Они лежат на одноместных койках, сдвинутых вплотную, и кто-то заботливо вложил ее ладонь в его.

Рей думает, что Бен спит, и, приподняв свое разбитое тело на локте, она тянется к нему свободной рукой и начинает трясти за плечо. Его голова чуть мотается из стороны в сторону, разметывая черные кудри по подушке, но он не открывает глаз.

— Бен, — она еле может произнести хоть звук, но затем прочищает горло и зовет уже во весь голос: — Бен!

Ни к нему, ни к ней не подключены никакие приборы. Они просто лежат в этой небольшой, очевидно одноместной палате, без всякого надзора, без наблюдения. Поблизости нет даже медицинского дроида.

Бросив попытки его растолкать, Рей в спешке пытается подняться. Но стоит ей сесть, как в глазах темнеет.

Приходя в себя, она слышит, как отъезжает в сторону дверь палаты.

— Очнулась! — Рей смаргивает и видит перед собой взволнованную Роуз. — Мы так боялись, что ты не выйдешь из комы.

Пока Рей фокусирует зрение и соображает сквозь туман в голове, что спросить первым, та вываливает ей все:

— Мы не знали, что делать. Вас осмотрели и врачи, и дроиды, но повреждений не нашли. Финн решил, что вы просто истощили все свои силы. Это он предложил оставить вас вдвоем в одной палате, хотя всех наших разместили отдельно от… — Роуз теряется в поисках подходящего слова, — от остальных. Мы на звездном разрушителе, они нас эвакуировали, после того как вы… Здесь пока неразбериха. Как ты себя чувствуешь?

Рей просто кивает. Ее левая рука по-прежнему сжимает ладонь Бена.

— Тебе нужно лечь, — Роуз подходит ближе и мягко, но твердо нажимает ей на плечи, укладывая на лопатки. Затем ее взгляд падает на их соединенные руки.

— Это была идея Финна, — замечает она. — Мне позвать врача? Ты хочешь есть?

Рей лишь мотает головой. Все, чего она хочет, — это чтобы Бен тоже пришел в себя.

— Я буду лежать здесь, пока он не очнется. Мне ничего не нужно.

Роуз коротко кивает и покидает палату.

Рей робко прислушивается к себе и к Бену. С ним действительно все в порядке. По крайней мере, с его телом.

Значит, она будет просто ждать.

Кровать мягкая и теплая — такой комфорт ей непривычен, но все же это приятно. Она слушает ровное дыхание Бена, чуть придвинув голову в его сторону, и сон постепенно уносит ее.

* * *

Кайло распахивает глаза сразу же, как приходит в сознание. Первое, что он вспоминает, — это тревогу и панику, не помня их причины, и это состояние заставляет его судорожно искать ответы о том, что с ним, где он и где Рей.

Он щурится от света и крутит головой.

В поле его зрения попадает и рука в его руке, и Рей, лежащая с ним плечом к плечу.

Она спит. Ее дыхание теплое и мирное, с легким сопением вырывающееся из носа.

Можно подумать, что они просто легли спать вместе накануне, и так поначалу ему и кажется. Пока он не вглядывается в обстановку и не узнает стены стандартной медицинской палаты на звездном разрушителе. А вместе с тем к нему возвращаются воспоминания.

Ему удивительно обнаружить себя в такой тишине и покое, когда последнее, что он помнит, — ревущий в ушах воздух, запах гари и то единственное неимоверное усилие, которое отняло, очевидно, все его и Рей силы.

Кайло чуть подтягивает себя повыше и прижимается пересохшими губами к ее лбу. Ее ресницы вздрагивают, и глаза тут же открываются, словно она только и ждала его поцелуя.

Они оба замирают, будто оказались пойманными друг другом. А потом Кайло неожиданно для себя широко улыбается. Он прижимается лбом к ее лбу, а она снова закрывает глаза, и от легкой улыбки на ее щеках проступают ямочки.

* * *

Темири спускается по каменным ступеням, ведущим к просторному холлу перед выходом.

Здание Храма новое, и он еще не привык к его неброской красоте. Сюда он прибыл совсем недавно, чтобы завершить обучение. Первые же годы падаванства он провел в отшельническом поселении вместе с двумя десятками других учеников. Он был рад наконец-то расстаться с вечной влажностью тумана.

Спустившись в холл, Темири с изумлением замечает темную широкоплечую фигуру, появляющуюся из бокового коридора.

— Магистр Рен, — он коротко кланяется, и Кайло Рен кивает ему в ответ.

Одежда на нем потрепана, а полы плаща и сапоги перепачканы грязью, что значит, он только что прилетел с теми старшими учениками, которые вызвались его сопровождать. Темири не поклонник темной стороны, ему лучше дается покой, чем эмоции, но наблюдать за Магистром Реном всегда интересно.

Он останавливается в нерешительности, раздумывая, удобно ли сейчас обратиться со своими вопросами по новому трактату. Он уже разговорил на эту тему одного Магистра, но ему нужно и второе мнение, чтобы окончательно разобраться в вопросе.

— Бен! — разъяренный окрик с вершины лестницы заставляет Темири внутренне содрогнуться.

Магистр Рей будто не замечает его и спешит вниз, глядя только на Кайло Рена.

Когда Темири впервые увидел их перепалку, еще недолго будучи в ученичестве, он здорово струхнул. Он знал, что темноволосый высокий мужчина со шрамом — «тот-самый-Кайло-Рен», и в его глазах Магистр Рей в тот момент казалась самым бесстрашным существом во всей Галактике.

Только со временем он понял, что Магистр Рен для Магистра Рей — это Бен Соло, а для остальных — Кайло Рен.

В глазах Кайло Рена мелькает мимолетное беспокойство, но затем лицу возвращается присущее ему выражение бесстрастности. Лишь угол губ подрагивает, выдавая намерение растянуться в кривую ухмылку.

— Магистр Рей, — вздыхает он.

— Думал, мне не сообщат? Так ты решил вопрос с теми бандами? — мимо Темири, чеканя шаг, прошествует ее фигура и останавливается напротив Кайло Рена.

— Мы никого не убили, — с каким-то затаившимся весельем в голосе сообщает тот, глядя на нее сверху вниз.

— Но запугали и заставили подписать соглашение! Я обещала Сенату, что мы поможем в переговорах! Не с применением силы.

— Я не обещал, — Кайло Рен будто пытается глазами загипнотизировать Магистра Рей. — Переговоры прошли успешно.

Темири чувствует, что его присутствие становится неуместным, и что, очевидно, ему не удастся сейчас ничего узнать о трактате. Он старается стать незаметным и проскальзывает мимо них по направлению к выходу.

— Бен! — за спиной раздается приглушенный вскрик, и Темири все-таки кидает взгляд назад, пока за ним закрывается створка входных дверей.

Его взору на мгновение предстает, как Кайло Рен погребает в своих медвежьих объятиях Магистра Рей, и створка захлопывается.

Content

Марина Буторина
МОТЫЛЕК-САМОУБИЙЦА

1. Темница

2. Туман

3. Удушье

4. Затишье

5. Жернова

6. Тщетность

7. Поцелуй

8. Повороты

9. Боль

10. Зов

11. Исцеление

12. Схватка

13. Передышка

14. Жизнь

15. Игра

16. Выбор

17. Осколки

18. Дорога

19. Последствия

20. Смерть

Эпилог