Марина Буторина

УБИВАЯ ВКУС

Убивая вкус

— Так вот я и думаю, может, мне поменять работу?

Хакс уверенно кивает, поддевая вилкой кусочки телятины в нежном соусе, хотя он уже окончательно потерял нить беседы. Ужин оказался восхитительным, его спутница — яркой и обворожительной.

Девушка, с которой он познакомился в супермаркете. Аккуратная, опрятная, с круглым лицом и чистой кожей. Правда, не в меру беспокойная, суетливая и болтливая, но они вроде неплохо проводят время вместе, так что это пустяки.

— Но, с другой стороны, если я проработаю еще полгода, я могу рассчитывать на повышение. Я на этой должности дольше других…

— Давай сразу десерт закажем, а то пока его принесут.

— А зачем ждать? — девушка хлопает длинными ресницами. — Давай возьмем с собой? А вина и у меня можно выпить. Или ты предпочитаешь кофе?

Ее губы растягиваются в очень красноречивой улыбке, и Хакс даже не спорит. Он уже подзывает рукой официанта.

Ну, слава богу, хоть здесь ему что-то перепадет, а то он уж боялся, что придется регистрироваться на сайте знакомств — а это довольно жалко. Он ведь не считает себя неудачником, неспособным свести знакомство в реальной жизни.

Они очень откровенно целуются на заднем сиденье в такси.

С его прошлых отношений (гори в аду, тощая стерва!) прошло больше четырех месяцев, и Хакс волнуется сильнее, чем следует.

Он никогда не был хорошим любовником. Он не дурак, он прекрасно видит, что недостаточно плечист, недостаточно уверен в себе, да и его эмоциональная холодность тоже не на руку ему в постели. Но какая, в общем-то, разница: он не собирается заводить с ней серьезные отношения. Так что можно и облажаться. Главное, что ему наконец-то дадут.

«Хотя, — продолжает он свои размышления, — будет очень здорово, если наша встреча повторится». Он не тот типаж, на которого женщины западают пачками, скорее — на любителя.

Ладно, наверное, ему все-таки стоит постараться для нее.

Они попадают в ее квартиру уже достаточно растрепанные и возбужденные. В прихожей им приходится поумерить свой пыл. Его спутница быстро скидывает туфли и спешит в ванную.

— Я на минутку, — игриво сообщает она. — Располагайся!

Хакс снимает пальто и, как ему и велено, проходит в гостиную, нашаривая рукой выключатель. Однако, как он понимает мгновением позже, лучше бы все так и оставалось в темноте. Чем меньше видишь, тем крепче спишь… то есть, спать-то он как раз и не планировал. Но это все уже неважно.

Он долго глядит на глянцевый, многоуровневый, цветной потолок. Сам по себе каждый из этих параметров уже можно считать преступлением. Но вместе…

Фуксиевое сверкающее чудище довершается невообразимо помпезной люстрой. Вся же остальная безвкусовщина, что творится под этим потолком, даже не бросается в глаза, настолько Хакс сражен увиденным.

Какое-то время он так и стоит, остолбеневший, решая, что же ему дороже в настоящий момент: его чувство прекрасного или желание трахаться. Как жаль, что они не выпили достаточно в ресторане, может быть, это усыпило бы голос разума в нем.

Но тут его спутница выпархивает из ванной, бросается ему на шею и вновь вовлекает его в пылкую прелюдию, и Хакс решает, что он потерпит. Они погасят свет, и он не будет лишний раз открывать глаза.

Не разрывая поцелуя, он тянется рукой к стене в поисках выключателя.

— Оставь свет, — просит она.

Хакс стонет, что, очевидно, принимается ею за стон страсти, и она толкает его к дивану.

Он падает на спину, и волнистые линии, нагромождающиеся над ним подобно странной фантазии на тему воспаленного неба, давят, нервируют, не дают расслабиться.

— А чья… — успевает промолвить он между поцелуями, кивая наверх, — чья это была идея?

Он сам себе ужасается: когда бы еще начать выяснять, кто несет ответственность за это преступление против вкуса, как не в тот момент, когда разгоряченная поцелуями женщина сидит на его бедрах и пытается стянуть с себя лиф платья, но…

— Что?.. — она отрывается от него и затуманенным взглядом глядит на потолок. — Тебе нравится? Я заплатила дизайнеру — он сделал проект квартиры. Замечательно, правда?

— Дизайнеру? — возбуждение заметно спадает; Хакс садится, и дама сползает с его колен на диван.

— Да, — растерянно отвечает она, прикрывая грудь.

Хакс успевает вовремя одуматься.

Ну подумаешь, какой-то самоучка, возомнивший себя профи, где-то там сейчас сидит в ночи и лепит в программе эти монструозные порождения своего воспаленного воображения.

«Не глупи», — убеждает он себя.

— А может, пойдем в спальню? — предлагает он, стараясь не думать о том, что все это со здешним пространством сотворил не простой обыватель, а тот, кто, как и он, Хакс, называет себя дизайнером интерьера. — Тут ведь есть спальня?

— Нравятся большие кровати? — продолжает флиртовать дама, на его счастье, не заметив перемен в его поведении.

Она тянет его за руку в смежную комнату, и в Хаксе теплится надежда на то, что безмерное желание неизвестного ему творца сеять повсюду прекрасное спальни все-таки не коснулось. Возможно, он истратил весь свой пыл на потолок в гостиной.

Хозяйка квартиры зажигает свет в своем будуаре, и Хакс тормозит перед самым порогом, пораженно глядя на простирающийся перед его ногами пол.

Дельфины, бороздящие голубую волну, благодаря трехмерному изображению выглядят очень реалистично.

Пока он мешкает, дама успевает взобраться на высокую белоснежную кровать, возвышающуюся посреди буйства тропических красок, и, окончательно стянув с себя платье, призывно смотрит на него.

Но Хакс не двигается.

Не то чтобы он не мог представить себе секс в этой спальне.

В каком-нибудь жутком, сюрреалистичном кошмаре, где он был бы распят и выпорот — возможно. Но не в здравом уме, не в твердой памяти, не пока он может управлять своими ногами, которые должны нести его прочь. Как можно дальше.

Хакс начинает застегивать рубашку и затягивать ремень.

— Что ты делаешь? — встревоженно спрашивает она.

— Ухожу, — он поправляет воротничок. — Я не настолько тебя хочу. Прости.

Он торопится в прихожую, пока от него не потребовали более внятных объяснений.

— Ты что, уходишь?! — кричит она ему вслед.

— Ухожу, — отвечает он скорее сам себе, надевая пальто. — Какая ж это все пошлость!

Так, теряя возбуждение и туфли, он выбирается на улицу, потому что он, Хакс, не готов терпеть такое надругательство над хорошим вкусом.

Строптивость

Сказ о том, как Хакс строптивцев укрощал, и хорошо ли это у него вышло

Хакс намазывает масло на тост, сверху — апельсиновый джем. Запивает кофе. Выходит приторновато.

Милли скребет миской по кафелю: ей как раз за один прием пищи хватает добраться от одной стены к другой.

Кухня крошечная, но даже здесь он мог бы расположить все с умом — да вот только она не его. Квартира съемная, так что ничего кардинально в ней менять он не может.

Хакс, как это часто бывает, тот самый сапожник без сапог. К счастью, ему хватает внутренней зрелости, чтобы оценить иронию. А еще — бережливости и самодисциплины, чтобы откладывать на покупку жилья. Собственно, это и является самой заветной его мечтой — квартира, которую он мог бы наконец-то обустроить.

Ему даже не понадобятся баснословные деньги для того, чтобы превратить ее в произведение искусства!

Нет ничего невозможного для человека, понимающего, что там, где выкладывают кругленькую сумму за рулон дорогих обоев, которые вряд ли добавят жилищу изысканной простоты (особенно, если поклеить их бездумно по всему периметру комнаты), можно воспользоваться добротной и экологичной краской.

Монохромный фон, деревянный пол, удобная мебель, чуть-чуть цвета в деталях — вот его золотой стандарт.

Как всегда, размечтавшись за завтраком, Хакс быстро спускается на землю, — в прямом и переносном смысле, — когда выходит на улицу под проливной дождь и спешит через придомовую территорию к своей скромной красной машинке.

На самом деле, она не вызывает у него никаких нареканий. Ездит исправно, бензина потребляет мало, не ломается и не капризничает. Да, рассчитана, правда, на двоих, но так ведь кроме кошки он никого и не возит. И ту только к ветеринару.

Хакс заводит двигатель, открывает ежедневник, чтобы еще раз напомнить себе, что у него сегодня по плану.

Ах да… Вряд ли этот день выдастся безоблачным, и это он вовсе не о погоде.

Кайло Рен. Его старая головная боль. Или лучше назвать это явление мигренью?

Хакс выезжает со двора, по ходу движения набирая номер, который давно уже поставил себе на быстрый набор. Потому что это самые долговечные в его жизни отношения, основанные на бесконечных претензиях, срывах, недовольстве и ледяных колкостях — отношения с изготовителем мебели.

Он зажимает телефон между ухом и плечом и вслушивается в гудки. Как и следовало ожидать, трубку берут не сразу.

— Да, — отвечает ему хриплый сонный голос.

— Какого хрена ты все еще спишь? — не выдерживает Хакс. — Уже девять утра!

— Да, — соглашается Кайло и замолкает.

— Ты меня слышишь? — он яростно плюется в динамик.

Небо, помоги! Если только он услышит еще один односложный ответ…

— Да, — доносится безразлично с того конца невидимого провода.

Хакс пристраивается в конец пробки и может позволить себе взять телефон в руки, чтобы в полной мере высказать свое негодование.

— Когда заказ будет закончен? — нетерпеливо спрашивает он.

— Не знаю, — буднично отвечает Кайло на фоне журчащей воды, и Хакс очень надеется, что это он просто кофе себе заваривает.

— Это всего лишь журнальный стол! Ты мог бы хоть точный срок назвать?

В трубке разливается тишина. Потом раздается глоток.

Все-таки кофе, с облегчением отмечает Хакс. Хоть они с Реном и до омерзения близки, он пока не готов к этому новому волнующему уровню отношений.

— Сегодня закончу, — все же отвечает тот.

У Хакса от удивления чуть не падает телефон из рук, и он пропускает в свой ряд наглеца на джипе.

— Это точно?

Молчание.

— Нет.

Блять.

— Какого хуя?!

— Чего ты хочешь от меня? — с оттенком уныния и легким раздражением вопрошает Кайло.

— Чтобы ты сделал свою работу!

— Я делаю! — огрызается тот и кладет трубку.

Вот так.

Хакс крепко, до побелевших костяшек сжимает руль и выругивается.

Послать бы хоть раз к черту всё их сомнительное сотрудничество, если бы Кайло, мать его, Рен не был так, сука, талантлив! Своя мастерская, авторская работа — все дела. И очередь из заказов на месяцы вперед.

Хакс считал, что ему несказанно повезло, когда договорился с ним о том, что будет реализовывать его работы через свои проекты, но кто ж знал, что все пойдет через пень-колоду.

И все равно он не может отказаться от Рена. Слишком хороши и неординарны его изделия, и Хакс не в силах это отрицать. Все равно что идти против своих принципов.

Он подъезжает к модной новостройке. Жилой квартал вырос на здешнем пустыре за каких-то пару лет, превратив неприглядное, заброшенное место в элитный район.

Сегодня его ожидает кот в мешке.

Общение с подрядчиками никогда не было его сильной стороной; Хакс был бы рад вовсе отказаться от курирования собственных проектов на этапе ремонтных работ, но это несерьезно. Непрофессионально.

А здесь еще и заказчики отказались обращаться в приличную контору. Сказали, что есть у них знакомые рабочие и что возьмут те недорого.

Ну-ну.

Хакс кривится. По его мнению, это худшая рекомендация, которая может быть у специалиста. Знакомые, которые недорого возьмут.

Это желание людей при деньгах сэкономить на всем, начиная с материалов, заканчивая выкрасками, в конце концов выйдет им боком. Хакс поджимает губы и качает головой — лифт плавно поднимает его на нужный этаж. Внутренняя отделка здания не вызывает нареканий. Все так лаконично и приятно глазу, пахнет отделочными материалами.

Первое, что настораживает его у дверей квартиры, это доносящийся оттуда смех. Женский.

Он стонет. Давно в его профессиональной жизни не случалось подобной жести — рабочих, развлекающихся на объекте. Что там еще ему суждено увидеть? Спальники на полу и накрытую на газетах поляну?

Хакс нажимает на дверной звонок — смех прерывается. Потом раздаются шаги, и щелкает замок. Он придает своему лицу самое сухое, суровое выражение.

Выглянувшее наружу лицо принадлежит чернокожему парню в рабочем комбинезоне, довольно приличном, надо сказать, даже с логотипом.

— Я Хакс, дизайнер, — надменно информирует он его.

— О, привет. Я — Финн, — вытирает ладони о комбинезон и протягивает ему для рукопожатия, но Хакс не торопится хвататься за эту клешню.

Он проходит внутрь, не дожидаясь приглашения. С ходу не видно ничего, вызывающего нареканий.

— Где остальные? — вытянувшись и заложив руки за спину, требовательно интересуется он и, не дожидаясь ответа или откровенного вранья, проходит в сторону большой гостиной.

Парень топает за ним. Он хоть и шире в плечах, но ниже его, и это дарит Хаксу чувство превосходства. Это и его надзирающая функция.

Пройдя в комнату, он немного теряется, но все же продолжает сохранять лицо бесстрастным.

Так вот откуда женский смех.

Перед ним две девушки в таких же, как и у Финна, рабочих комбинезонах готовят стены под покраску. Обе азиатки. Одна повыше, худенькая и симпатичная. Вторая — ниже среднего, с круглым лицом, нелепой прической и с неприятным, колким взглядом маленьких черных глаз.

— Как продвигается работа? — спрашивает он, не представляясь и не интересуясь их именами.

— А сами не видите? — нелюбезно отвечает та, что пониже.

Хакс с презрением поджимает губы и поворачивается к Финну.

— Я думаю, что говорить будет только бригадир.

— А я он и есть, — обращается к нему вдруг низкорослое недоразумение.

Хакс полностью оборачивается к ней и выпрямляется, стремясь сделаться еще выше.

— Вы? — с язвительной улыбкой и уничижением в голосе спрашивает он.

Она откладывает инвентарь в сторону и подходит к нему, ничуть при этом не теряясь.

— Да, я. И вообще-то я перед заказчиком буду отчитываться.

Мерзавка.

— Передо мной, — яростно шипит Хакс, не в силах стерпеть такого унижения.

— Мда? — протягивает та. — У меня есть договор с клиентом, где вы не указаны в качестве его представителя.

Все присутствующие будто замирают, пока он окидывает ее гневным взглядом, желая испепелить на месте. Но ей все нипочем. Ведь она права. Он осуществляет лишь авторский надзор.

— Что ж, — холодно замечает он и вкладывает в следующие слова несуществующую угрозу: — Я осмотрюсь.

— Да пожалуйста, — она возвращается к своей работе.

Хакс обходит квартиру дважды, оценивая всю проделанную на данном этапе работу тщательнейшим образом. Сверяется с документацией и визуализацией… и не находит, к чему придраться.

Гадство.

Когда он возвращается в гостиную, никто не обращает на него внимания — все заняты работой.

— Я удовлетворен, — сухо резюмирует он, сохраняя лицо.

— Какое счастье! — бормочет бригадирша, занятая делом.

Хакс чувствует, как лицо так и краснеет от гнева.

— Я приеду с проверкой на следующей неделе.

Девушка бросает на него серьезный, недружелюбный взгляд, продолжая работать.

— Мне-то что? Хоть поселитесь тут. Главное, под ногами не путайтесь.

Он еще секунд пять стоит в проеме как дурак, презрительно разглядывая ее безобразную черную челку до глаз и несуразные подвитые пряди, обрамляющие лицо, и решает, что такое неуважение ей еще аукнется.

А после молча уходит.

Находчивость

Сказ о том, как Кайло вез, но не вывез

Это должно прекратиться. Девчонке придется убраться.

Кайло мрачно глядит в противоположный угол мастерской, туда, где находится рабочее место его дяди Люка, который взялся обучать столярничеству всех желающих за небольшую плату — решил, значит, тряхнуть стариной.

Когда Кайло с неохотой и подозрительностью соглашался предоставить ему место для этих занятий, он даже и не думал, что кто-то найдется в ученики к старому мастеру.

Нашлась она.

Молодая девушка, утирающая пот со лба тыльной стороной ладони, сдувает падающую на глаза прядь, пока деревянная стружка падает к ее ногам в вытертых кожаных ботинках. Она пришла в рубашке, но сняла ее в процессе работы. У нее точеная фигура, вполне спортивная, сильная, но и женственная тоже. Все это он сумел разглядеть благодаря белой хлопковой майке.

И то, что она не носит лифчика, — тоже.

«Скажи ей что-нибудь. Например: „Я Кайло, а тебя как зовут?“»

Конечно, он знает ее имя. Рей. Он изо всех сил прислушивался к разговорам Люка и его ученицы в первые дни, желая вызнать его. Но ведь можно и слукавить.

Или же прибегнуть к другой уловке. Бросить эдак невзначай: «Эй, нужна помощь?» Люк скуп на советы и неразговорчив, а она полна энтузиазма — наверняка ей захочется задать ему хоть пару вопросов. Главное — говорить и выглядеть расслабленнее и дружелюбнее, а… не как обычно, в общем.

Но минуты складываются в часы, утро плавно перетекает в полдень, а он молчит. Продолжает работать, немного остервенело обращаясь с деревом, будто оно виновато в его ступоре. А Рей все никак не уйдет. Чем она вообще занимается? Разве ей не нужно быть где-то еще? И, будто подслушав его мысли, Люк обращается к ученице:

— Пожалуй, на сегодня хватит. Как думаешь?

Рей смотрит на результат своих трудов и ощутимо расстраивается.

— А я могу еще задержаться? — спрашивает она с подкупающей открытостью.

— Нет, — бессердечно отрезает Люк. — Не могу я до вечера здесь торчать — мне еще пары в техникуме вести.

— А можно я сама поработаю? — не отступается Рей, пока Кайло мысленно мечется между двумя противоречивыми желаниями: чтобы она осталась и чтобы ушла.

— Ну… — Люк разводит руками. — Мастерская не моя. Если мой племянник не станет возражать…

И они оба синхронно обращают к нему свои взгляды.

Кайло сохраняет лицо бесстрастным. Нельзя давать понять, что он только и делал, что прислушивался к их разговору.

Он смотрит выжидательно и холодно.

— Рей хочет задержаться, — повысив голос, сообщает Люк. — Ты не против?

Кайло безразлично дергает плечом, продолжая свою работу как ни в чем не бывало. Еще несколько часов сладостной пытки. Как от такого отказаться?

Когда Люк уходит, атмосфера в мастерской делается совсем уж неестественной и некомфортной.

Кайло изо всех сил пытается не придавать значения нарастающей интимности обстановки. Они молча делают свое дело, но молчание выходит красноречивее слов. Ведь, будь она кем другим, он мог бы запросто поинтересоваться из вежливости, не хочет ли она чаю там или кофе, ведь здесь оборудована кухонная зона. Или обязательно спросил бы, не сквозит ли от распахнутого окна или не включить ли им музыку, чтоб было веселее. Это нормально для двух взрослых людей — общаться. Но с ней он продолжает молчать.

Рей тоже, кстати, примолкла. А ведь Люка она любит донимать время от времени досужей болтовней. Она не похожа на болтушку, но ей удается выудить у того факты о его прошлом, даже вопреки нежеланию Люка говорить о чем-либо кроме дела.

Кайло снова глядит украдкой; теперь она повернулась к нему спиной, и его взгляд неминуемо опускается ниже поясницы. Нет, если она хочет продолжать появляться здесь, ей придется надевать мешок из-под картошки, а не сидящие по фигуре джинсы. И как ей об этом заявить?

Он отворачивается и принимается работать усерднее. Казалось бы, сублимация должна давать свои результаты, но с тех пор как девчонка начала торчать в мастерской, его продуктивность пошла на спад, в то время как общение с Хаксом участилось.

Сегодня ему опасно давать волю размышлениям, потому что, как только он вспоминает о Хаксе, тот материализуется в дверях. Весь такой прилизанный и чопорный, что Кайло делается тоскливо от одного его вида. Не говоря уже о том, что рыжий ведь не постоять пришел. Наверняка он сейчас откроет рот и…

— Добрый день, — кисло произносит Хакс, всем своим видом говоря о том, как ему тягостен этот визит.

— Привет, — Кайло кивает и продолжает работать, игнорируя такую неприятную неожиданность. Рей в дальнем углу мастерской трудится в поте лица, не обращая на них внимания.

— Где заказ? — без долгих расшаркиваний приступает к сути его визитер.

— Этот, — Кайло указывает на готовое изделие, бережно отставленное им в сторону.

Хакс делает по направлению к столику несколько шагов. Кайло плевать на его манерность и на высокомерие. Отчасти, где-то в глубине души он находит их общение даже забавным. Где-то очень глубоко.

— Что это? — спрашивает Хакс после продолжительного молчания.

— Твой столик, — Кайло отвечает рассеянно.

Девчонка неумело работает с инструментом. Ему хочется подойти, встать позади нее, взять ее руки в свои и показать, как обращаться с рубанком. Она на долю секунды кидает на него серьезный взгляд и вновь сдувает тонкую прядь, выбившуюся из прически.

Из мира горячих фантазий Кайло вырывает жесткий голос Хакса.

— Это не та модель. На визуализации другая. Мы же обсуждали с тобой все детали!

Черт, как же он назойлив.

Кайло пожимает плечами: он не очень понимает, чего ради тот опять завелся.

— У меня такое настроение было. Хотелось больше плавных линий. Природных форм, что ли.

— Настроение? — и вновь эти визгливые нотки в срывающемся голосе. Кайло давит ухмылку.

— А мне как это вписывать в концепцию? — с легкой дрожью в голосе интересуется Хакс.

Кайло наконец-то отрывает взгляд от белой майки, на которой влажными пятнами проступает пот, — лично он надеется, что Рей хорошенько вспотеет, надеется и ужасается этой перспективе одновременно, — и смотрит на Хакса. Ого, да он не на шутку разошелся; Кайло узнает этот фанатичный блеск в глазах.

— А какая разница? — он оглаживает волнистый бок — вощеное дерево так и льнет к ладони.

Хакс делает судорожный вздох и говорит подозрительно спокойно:

— А такая, что у меня на стенах геометрический орнамент. И твой стол… не впишется.

Его тон и яд в голосе… Но Кайло знает, как с этим бороться.

— Ну, значит, добавь контраста, — равнодушно отвечает он.

Хакс захлопывает рот, будто подавившись словами, и бешеным взглядом обводит его изделие.

— Можно ведь противопоставить формы. Сочетать геометрию и природные линии. Ты должен быть в курсе.

Он складывает руки на груди. Хакс копит гнев, краснеет и мнется, затем заявлет заносчиво:

— Это не согласовано с заказчиком.

— Так согласуй.

Нужно говорить просто и спокойно, и Хакс сам себя подорвет.

Да. Вот оно: теперь Хакс старается сохранить лицо. Весь подбирается, нацепив вновь маску бесстрастия, дергает рыжей бровью и поджимает губы.

— Я позвоню вечером.

Кайло молчит, не иронизируя, позволяя ему удалиться, сохранив остатки достоинства.

Черт, хорошо, что у него уже есть имя и репутация. Не хотелось бы плясать под дудку таких, как этот Хакс.

В задумчивости глядя на закрывшуюся только что дверь, Кайло не сразу замечает, что Рей оказывается около него. Она подходит ближе с осторожным выражением лица — в руках у нее нутромер.

— Я не могу разобраться, — растерянно, но вовсе не беспомощно признается она. — Объяснишь?

Так. Все гораздо хуже.

Кайло взирает на нее сверху вниз, взглядом невольно проваливаясь ниже ключиц, прямиком в вырез майки. И только потом, одернув себя, смотрит ей в глаза.

«Блять, да они прекрасны».

— Чего ты хочешь? — грубо переспрашивает он, пошарив в голове и не найдя ни одной связной мысли.

— Мне с нутромером никак не разобраться.

Кайло глядит на инструмент в ее руках.

— Ну тогда и нечего тут делать. Это вообще не женское занятие. Что, хобби попроще найти себе не могла?

Вот. Так гораздо лучше. Черти в его голове аплодируют стоя. Кто-то даже вручил ему премию «Мудак года».

Взгляд Рей тяжелеет по мере того, как сводятся над переносицей ее брови, а губы сжимаются плотнее. Ничего не сказав, она разворачивается и возвращается к своему месту, не замечая, как он мысленно запускает программу по самоуничтожению.

Явление мерзавца

Сказ о том, как Хакс и Кайло ненавидели… но не друг друга

Очередной визит на объект, и Хакс во всеоружии. Он запасся невозмутимостью и язвительностью на случай, если ему придется вновь зацепиться языками с этой их бригадиршей.

А вообще, ей бы лучше сегодня поумерить свой пыл. Хакс дурно спал, встал не с той ноги и запнулся о свою кошку, пока собирался, так что настроение у него с утра самое распаршивое. Наверное, потому, что последнее, что он сделал перед сном, — это наткнулся на сайт конкурентов.

«Мы — не компания, мы — коллектив», — швырнула ему в лицо главная страница надменного и такого приторно дружелюбного сайта, оформленного в декорациях их эко-интерьеров.

Это одни из тех ребят, что снимают блог и дают каждому проекту звучное и очень пафосное название. «Имбирное печенье», или «Снег», или «Утро в горах». Свои в доску, дерущие за работу втридорога.

Прежде чем пойти спать, Хакс немного поглумился на тем фактом, что в портфолио позитивного «коллектива» увидел всего лишь два объекта. «А больше вы и не сделали?» — позлорадствовал он. Однако удручающее впечатление никуда не делось даже после беспокойной ночи.

Пока он вкалывает практически за гроши, маясь с бестолковым изготовителем мебели и проблемным заказчиком, который продолжает выкидывать фортели даже сейчас, когда в квартире уже ведутся работы, кто-то умудряется делать себе презентабельные сайты, чтобы вводить в заблуждение доверчивых клиентов.

Может, и ему стоит вложиться в рекламу?

Но мысль о том, что придется самому себе давать завышенную оценку, нахваливать себя, как какой-то ярмарочный зазывала, претит настолько, что не прельщает даже завышенная оплата. Он привык, чтобы за него говорила его работа. Хоть, может, такой подход к делам и устарел.

— Что тут у вас? — с порога интересуется Хакс всё у того же Финна.

На самом деле, он украдкой выдыхает, когда его встречает этот недотепа. Финн, в отличие от их горячей перчинки, смирен и дружелюбен, хоть и щурится иногда подозрительно.

В последние визиты Хакс даже невольно избегает общения с — как ее там? — Роуз. Вроде так обращаются к девушке ее подчиненные. Они с Финном обходят объект, тот живо отвечает на вопросы, охотно показывает все, что требуется, даже проектную документацию бережно листает, а иногда Хаксу даже удается вогнать его в ступор (но тут, правда, на защиту всегда летит Роуз, будто слышит их разговор из любого угла квартиры).

Вот и сейчас Финн уже по-свойски проводит для него «экскурсию». Роуз со второй девушкой делают перерыв в работе и пьют чай из термоса. Сегодня рабочий комбинезон на Роуз приспущен до талии. На ней красная майка на широких бретелях, и почему-то вместо того, чтобы слушать, как идет укладка инженерной доски, Хакс размышляет о том, как неожиданно идет этот насыщенный цвет ее волосам и ее характеру. Как будто он всегда знал, что вне работы она носит красный.

В дверь стучат, — звонок еще не установлен, — и резкий громкий звук выбивает дурь из Хаксовой башки.

Финн торопится открыть.

Входной двери Хаксу не видно, но зато он отчетливо слышит произнесенные визитером слова:

— Финн, дружище!

Хакс закатывает глаза. Он буквально вчера радовался, что личное общение с заказчиком сошло на нет, и сегодня тот заявился на объект.

В поле зрения показывается По Дэмерон, обнимающий Финна за плечо. Как всегда, энергичный, с волосами полными воска и с белозубой улыбкой на смуглом лице. Этого клиента подогнала Хаксу не кто иная, как сама мать Кайло — Лея Органа. Она спросила сына, нет ли у него дизайнера на примете, и тот посоветовал его. А от этой семейки разве можно ждать чего-то хорошего?

Дэмерон приветствует остальных рабочих, а потом так же фамильярно подступается и к нему, закинув руку на его плечо, что немного нелепо, ведь у них приличная разница в росте.

— Хакс! Мой любимый дизайнер!

По нещадно мнет ткань пальто на его плече, и Хакса передергивает. Это же натуральный кашемир! Из всех настоящих ценностей у него только и есть, что рабочий компьютер, машина, кошка и вот это пальто, которое так бесцеремонно лапает рука, секунду назад прикасавшаяся к грязным комбинезонам и вспотевшим спинам. Ей-богу, Хаксу тоже стоит завести спецовку, чтобы ездить по объектам!

Он с беспокойством откашливается и стряхивает с себя руку Дэмерона.

— Я рад, что вы здесь сегодня. Предлагаю вместе посмотреть, как идут дела.

Хакс бросает на Роуз мимолетный язвительный взгляд. Ну что, съела? Уж своему работодателю ты возражать не станешь.

— Да, было бы славно, если бы ты, По, сам тут все осмотрел, а то надоело перед посредниками отчитываться, — ничуть не смутившись, отвечает она.

Хакс выпрямляется, закладывает руки за спину и покрепче сжимает губы. Не то чтобы он считает препирательство с рабочими перед заказчиком ниже его достоинства, просто не успевает придумать очередную колкость — Финн уже начинает неспешно показывать и рассказывать, на каком этапе ведутся работы.

— Моей голубке понравится, — любовно сообщает Дэмерон, удовлетворившись состоянием квартиры. — У нас ведь скоро свадьба. Кстати, — он оборачивается к Хаксу, — ты тоже приходи, будем рады тебя видеть.

Еще чего.

Хакс быстрее крутит шестернями в голове, придумывая правдоподобную отговорку.

— Спасибо, но это будет неуместно. С вами я знаком недавно, а вашей невесте даже не представлен.

— Как не представлен? — с пылом перебивает его Дэмерон. — Разве ты незнаком с Леей? Она ведь и дала мне твой номер.

Хакс пытается держать себя в руках, но чувствует, как лицо неминуемо преобразуется в брезгливую гримасу — никак не удержать ползущие вниз уголки губ и приподнимающиеся брови. А Дэмерон-то оказался ходок по старушкам.

— Та самая Лея? Органа-Соло?

Но Дэмерон не оскорблен его реакцией, напротив даже — пуще прежнего весел.

— Она самая. Приходи! Я слышал, к тому же, что ты близкий друг ее сына, так что практически член семьи. Да и эти ребята, — он обводит руками рабочих, — тоже будут. Смотри, просто уйма знакомых!

Хакс кисло кивает. Надо же, какой дивный «букет»: тут тебе и Дэмерон со своей новоиспеченной супругой, и его «лучший друг» Кайло, и эта… Роуз.

Хм. А ведь она могла бы прийти в красном. В каком-нибудь дерзком коротком платье в обтяжку.

— Почту за честь, — отвечает Хакс, вдруг совершенно перестав сопротивляться.

* * *

Только ее время подходит к концу, как Рей торопится уйти. Даже на пару минут не задерживается. Люк выглядит удивленным этой переменой в ученице, которая так донимала его своими расспросами раньше, а теперь даже слова лишнего не скажет.

Кайло провожает ее раздосадованным взглядом до самой двери. И так уже третью неделю подряд. С того самого дня, когда ему довелось единственный раз говорить с ней. Хотя лучше бы ему было вовсе не открывать свой рот — сошел бы за умного.

Он вытирает руки от опилок о свои рабочие джинсы, а пот со лба — нижним краем черной майки, и решает передохнуть.

И, пока Люк возится в своем углу, убирая инструменты на место, Кайло наводит себе кофе, делает пару сэндвичей и поневоле задумывается: а что, если у нее просто появились интересы вне этой мастерской. Может быть, новая работа с другим графиком, или курсы гончарного мастерства или итальянского языка, или… парень.

Кайло тяжело сглатывает, и кусок хлеба с ветчиной не лезет в горло. Похоже на правду. Она тут часами раньше торчала, а теперь только время занятия вышло, и за порог!

А чего он, в общем-то, ждал? Она классная, милая, красивая. Кожа у нее гладкая, а волосы мягкие — на вид, по крайней мере. Ее хочется трогать, и говорить с ней — тоже хочется.

Ну, Кайло-то уже поговорил.

Наговорил.

Вообще-то у него был план, что, когда она в следующий раз что-то у него спросит, он будет самым любезным и дружелюбным парнем. Да даже если и не спросит, то он сам дождется, когда Люка не будет поблизости, и предложит ей помощь. А дальше все могло завертеться…

Дверь за его спиной скрипнула, и Кайло тут же оборачивается, надеясь, что это Рей вернулась за какой-нибудь забытой на рабочем месте мелочью.

Но это не Рей, а его мать, а за ее спиной маячит… Дэмерон. Они оба такие лощеные: его мать, как всегда, выглядит вычурно, а ее молодой жених с зализанными воском волосами и с пальто, накинутым на плечи, — ну вылитый альфонс. И как она сама этого не замечает?

— Здравствуй, Бен, — она приобнимает его и оставляет короткий сухой поцелуй на его щеке, а потом направляется поздороваться с Люком.

— Привет, парень! — улыбчивый Дэмерон протягивает ему руку, не догадываясь, что Кайло потряхивает и от самого его вида, и от этого вошедшего уже в привычку «парень».

Кайло подается назад, присев на краешек кухонного стола, смотрит на протянутую руку, потом на выразительное лицо будущего отчима и делает долгий глоток из кружки, не прерывая взгляда. Он до сих пор не решил, что будет более эффектным: прийти на свадьбу, напиться там и устроить дебош, или не явиться вовсе.

Дэмерон только вздыхает, ничуть не задетый отсутствием у него манер.

— А ты все дуешься, Бен? — мать вновь подходит к ним, и Дэмерон торопится обнять ее и поцеловать в уголок губ, и Кайло почти уверен, что все это делается специально, чтобы позлить его.

— Чего вам надо? — спрашивает он, даже не пытаясь притвориться вежливым. Вся эта социальная чепуха ему никогда не давалась хорошо. Особенно тогда, когда что-то откровенно его бесит.

— Заехали посмотреть заказ По, — с блеском в глазах отвечает мать. — Хакс сказал, что возникла проблема с кофейным столиком.

Блять, Хакс.

Кайло ставит кружку на кухонный стол позади себя, складывает руки на груди.

— Никаких проблем. Можете сами посмотреть.

Он указывает кивком головы на отставленные в сторону готовые изделия, но сам не двигается с места.

Ему плевать, что там этот Дэмерон будет нести, он лучше вообще откажется от заказа и вернет аванс, чем будет переделывать работу, которую находит великолепной. А уж продать его он сможет без проблем: заказов полно.

— Это отличная работа, парень! — кричит Дэмерон, лапая выпестованный им шедевр. Кайло морщится. — Какая только вожжа попала Хаксу под хвост?

Кайло знает, какая.

Закончив инспектировать и убедившись, что он не собирается вести светскую беседу, его мать со своим женихом прощаются с ним и Люком и уходят, но напоследок Дэмерон все же открывает свой рот.

— Тебе просто нужно найти себе девушку, парень, — дружелюбно бросает он на прощанье. А у Кайло в это время руки чешутся вбить каждый ослепительно белый зуб поглубже в глотку мерзавца.

Когда дверь за ним закрывается, на плечо ложится мозолистая рука Люка. Кайло оглядывается — он и не слышал, как дядя подошел к нему.

— Ну-ка, Бен, расскажи мне, что там происходит между тобой и моей ученицей.

Обуздание

Сказ о том, как Хакс преуспел в чем-то больше Кайло

Итак, у него есть номер ее телефона.

Кто бы мог подумать, что в этом ему подсобит сам Люк? Но в чем-то тот оказался прав: если слова ему не даются, всегда можно попробовать начать с переписки.

Удивительно даже, что старый моралист поступился принципами и сам поделился с ним ее личной информацией, которой не вправе вот так распоряжаться. Но Кайло уже придумал свою версию: он скажет потом Рей, что сам подсмотрел ее номер в телефоне Люка.

И как он сам сразу не додумался? Наверное, нужно было больше думать головой.

Единственное, чем он расплатился за такой щедрый подарок судьбы, — это выслушал все подколы Люка на тему его затянувшегося одиночества.

Те два дня, что проходят до ее очередного визита, Кайло пребывает в приподнятом настроении. Он в кои-то веки мало-мальски вежлив с Хаксом по телефону: ему некогда придумывать, как бы ненароком выбесить того, — он обдумывает, когда и что написать. И он выбирается на ужин с матерью, правда, с тем условием, что к ним не присоединится ее жених.

За ужином он едва не ляпает, что придет на свадьбу не один, но вовремя себя одергивает: столько всего может пойти не так, и он до сих пор не исключил того, что у Рей кто-то есть…

В долгожданный день Рей приходит чуть загодя. Минут за пятнадцать до начала ее занятия, и, поскольку Люк еще не появился, Кайло сам ей открывает и впускает внутрь. Он глухо здоровается, наблюдая, как она с едва наметившейся улыбкой приветствует его, не встречаясь с ним взглядом.

На улице льет дождь, и у входа в мастерскую Рей скидывает с себя дождевик и вешает его на крючок. На ней все те же ботинки, джинсы и клетчатая рубашка, под которой, — он знает наверняка, — белая хлопковая майка. Но сегодня она вряд ли разденется до нее: погода пасмурная, а в мастерской прохладно.

Кайло так и не отходит обратно к своему рабочему месту. Он не планировал, что сегодня у них будет несколько минут наедине. Сегодня он надеялся просто понаблюдать за ней, а еще Люк обещался между делом расспросить ее, есть ли у нее кто-нибудь. И уже вечером Кайло должен был решиться ей написать.

Но все идет не по плану. Люка нет, а Рей все суетится, расправляя для просушки дождевик, и никак не уйдет в другой конец мастерской, оккупированный ею и Люком.

— Твои ботинки промокли, — замечает он вслух первое, что видит. Кожа — не лучший выбор для таких ливней.

Рей рассеянно смотрит на них. Они намокли и потемнели. Должно быть, в каждом у нее по луже.

— Боялась опоздать и не нашла сапоги.

— Ты пешком добираешься?

Как же он рад, что есть хоть какая-то зацепка для разговора. А то происходящее выглядело бы совсем нелепо. Он засовывает руки в карманы джинсов, не зная, куда их деть, а еще, чтобы не выглядеть глупо.

Рей кивает, чуточку расслабляется и теперь поднимает на него взгляд. В мастерской очень светло, — включено все освещение, — и он может заметить, что у нее глаза вовсе не карие, как ему казалось, а ореховые. Даже с прозеленью. Как мшистая древесина.

— Я неподалеку живу.

— Я тоже, — выпаливает он поспешно. Слишком поспешно.

— Да? — а вот теперь она хмурится. Скорее непонятливо, чем сердито. — А я думала, ты прямо тут живешь.

Повисает пауза. Он не очень понимает, почему и зачем она это сказала. Рей смотрит на него выжидательно.

— Это шутка, — произносит она наконец, чуть наклонившись вперед и доверительно улыбаясь.

— А! — он выдыхает с облегчением и тоже улыбается ей. Ну не так уж и сложно, правда? Чего он боялся? — Ты с родителями живешь или снимаешь?

Неправильный вопрос.

Она как-то сразу тускнеет и сникает, хотя он ведь не спросил ничего такого.

— Нет, с родителями я не живу, — только и отвечает Рей, подбирает свою сумку с пола и уходит к рабочему месту.

Кайло провожает ее недоуменным взглядом. Это было… странно. И она не ответила на вторую половину вопроса.

Он по-прежнему мучается в неизвестности.

Ему ничего не остается, как вернуться к своей работе.

Но все же (отвернувшись от нее, Кайло ухмыляется), он сумел заговорить, выходит, все не так безнадежно. Теперь и написать можно. Это уже почти уместно, ведь раз они обмолвились словом, значит, путь для общения проложен.

* * *

В этот день ничто не предвещало беды.

Не такого масштаба.

Вообще, неделя была даже, можно сказать, удачная. Хакс взял новый проект, проверил Милли на паразитов (их у нее не оказалось), принял участие в семинаре по колористике и всучил свои визитки недавно открывшемуся в центре города магазину напольных покрытий.

Конечно, визиты на квартиру Дэмерона не приносили ему радости, но к ним он относился теперь почти философски: покорно принимал неизбежное, не забывая ввернуть какую-нибудь колкость в адрес работы Роуз.

В этот день он заезжает на объект вечером. С одной стороны, у него просто нет другого свободного времени теперь, когда он работает над новым проектом, с другой — ему хочется быть непредсказуемым и посмотреть, не выдаст ли их бригада какую-нибудь ошибку, сбитая с толку его неожиданным визитом.

У квартиры Хакса встречает подозрительная тишина: ни звуков голосов, ни работающего радио, хотя еще слишком рано для окончания рабочего дня. Он даже не надеется, что ему кто-то откроет. Но все-таки на звонок в глубине помещения отзываются одинокие шаги.

Дверь открывает Роуз.

Хакс не был готов воевать прямо с порога, поэтому сначала молчит.

— А позже вы приехать не могли? — спокойно, но вместе с тем колко замечает она. — Хотя бы на час. Чтобы и меня уже тут не было.

В руках у нее проектная документация.

— Не ваше дело, когда мне приезжать, — рявкает он, проходя внутрь.

Роуз прожигает его своим фирменным взглядом, в котором она так хорошо смешивает презрение и злость. С удивлением Хакс чувствует странное удовлетворение, словно ждал именно этого.

— Где рабочие?

— Отпустила их пораньше, чтобы все еще раз здесь перепроверить.

Хакс не может ничего на это возразить, поэтому просто кривится в ухмылке.

— Надеюсь, ваш приятель По в курсе, как вы здесь справляетесь?

— Мы отлично справляемся, — тихо, но с запалом отвечает она.

Он кивает, никуда не пряча свою тонкую ухмылку.

— Показывайте.

— Осматривайтесь.

Роуз и с места не двигается, и Хакс приступает к проверке. Он неплохо ориентируется и без самого проекта, а попросить тот у нее у него язык не повернется. А ведь она сегодня не в спецовке: на ней все тот же красный топ и джинсы-шаровары с ботинками на платформе.

Хакс останавливается, глядя на улику, указывающую на акт непрофессионализма.

— Не уделите мне внимание? — обманчиво вежливо просит он, наслаждаясь моментом. Это сладкое мгновение, и он надеется еще не раз смаковать его во всех подробностях в своих мыслях ближайшие несколько месяцев.

Роуз подходит, все такая же серьезная и непокорная, и он указывает ей на стык кухонной плитки и ламината.

— Что?

— Вот именно. Что это? Вы действительно использовали здесь порожек?

— А в чем проблема? — спрашивает она, уперев одну руку в бок и задрав голову.

Хакс смеется.

— Я знал, что Дэмерон нанял халтурщиков, но вы еще и умом не блещете.

— Что? — тихо переспрашивает Роуз с угрозой, и интуиция уже сигнализирует ему о неладном.

— Я говорю, — но он не может унять свою заносчивость, — что вы некомпетентны и глупы, раз не знаете, как нужно осуществлять стык напольных покрытий…

И тут она залепляет ему пощечину.

Он растерянно, почти беспомощно хватается за пылающую от звонкого удара щеку и оскорбленно взирает на нее. Но Роуз немедля бьет его его же проектом по другой стороне.

— Ты за это ответишь! — взбесившись и дрожа не столько от боли, сколько от унижения, выплевывает он, бросаясь к входной двери. — Попрощайся с этой работой!

— Проваливай, собака сутулая! — кричит она ему вслед.

Хакс притормаживает, схватившись за ручку, до крайности взбелененный, и оборачивается.

— Стерва!

Роуз, сжав по бокам маленькие кулаки, направляется к нему.

— Крысеныш с зализанными волосами!

— Низкорослое недоразумение!

Конфликт, принявший форму словесной перепалки, неумолимо затягивает его, и Хакс ступает ей навстречу, чтобы своим ростом выбить себе преимущество.

— Высокомерный ублюдок!

— Сука!

— Кретин!

Хакс замолкает, оказавшись прямо перед ее раскрасневшимся лицом, — последнее выпаленное ею слово долетело до него с брызгами слюны.

Бить ее ему не позволяет достоинство, но он бы не отказался придушить эту Роуз. Это он и пытается сделать, бросившись вперед и впившись своими губами в ее.

Роуз и сама пытается лишить его кислорода, вцепившись обеими руками в его волосы и потянув их на себя изо всей силы. Их носы мешают друг другу, периодически лишая то того, то другого кислорода, их зубы стукаются друг о друга, а губы будто соревнуются: кто кого сожрет первым.

Хакс теряет голову. Она стягивает с него пальто. Все происходит слишком быстро.

Но ему хочется ее наказать за те обидные слова и пощечины, хочется… В общем, хочется. И Роуз почему-то ему в этом очень способствует.

Он зол, ох как он зол, так зол, что неуклюже срывает с нее топ, успевая при этом мычать проклятия сквозь поцелуи, а она время от времени вворачивает «Заткнись», пока, например, стаскивает с него пуловер или расстегивает ремень на его брюках.

Каждый пытается оставить право решать и действовать за собой, поэтому их швыряет от стенки к стенке, пока то он, то она пытаются прижать другого к ней, и в конце концов они зажимаются в каком-то закутке в коридоре, где все и происходит.

Семь с половиной минут спустя они сидят на полу, привалившись спинами к стене, и пытаются отдышаться.

Неужели у него так давно не было секса, что он и забыл, что тот настолько восхитителен? Хакс трет вспотевший лоб и смотрит на Роуз. Выглядит она потной и дикой, горячей, одним словом. А что, если дело в ней?

Он так теряется от своей догадки, что даже не знает, что предпринять следующим шагом: позвать ее сегодня же к себе или отказаться от работы с Дэмероном, чтобы больше никогда с ней не пересекаться.

— Блин… — ее тяжелое дыхание звучит еще громче благодаря пустым стенам, — надеюсь, Финн об этом не узнает.

Роуз издает нервный, но далеко не беззаботный смешок, не глядя на него, а Хаксу кажется, будто его без скафандра выкинули в открытый космос.

Друг познается в беде

Сказ о том, как дружба проверялась

Он не написал ей.

Прошел вечер, день, еще один день, но Кайло по-прежнему лишь бестолково смотрит на ее номер в списке контактов и ничего не предпринимает.

Он парализован.

А еще сконфужен тем, что спросил в их прошлый разговор про ее родителей: позже он поинтересовался у Люка, что бы это могло значить, и выяснил, что Рей росла сиротой. И хотя он не мог знать, что такие расспросы для нее неприятны, Кайло все равно ощущает себя ужасно облажавшимся.

Поэтому он не заговаривает с ней, когда она приходит на очередное занятие. Отделывается простым «Привет», даже не повернувшись к ней, и притворяется, что очень занят своим заказом. А ведь Рей, кажется, была готова податься вперед, чтобы остановиться и переброситься с ним парой слов. Но когда он это осознал, шанс был уже упущен, поезд ушел.

Кайло погружается в работу — старается, по крайней мере. Даже в перерывах он не позволяет себе присесть, расслабиться и дать волю мыслям ни на минуту, а вместо этого то и дело наводит порядок на верстаке и в инструментах. На полу под его ногами едва слышно шуршит кудрявая стружка — ее он не убирает, ему по душе ее шушуканье.

До появления в мастерской Рей он работал в фартуке, он и сейчас работает в нем, но не в те дни, когда здесь бывает она. Если бы кто-то спросил его, рисуется ли он, Кайло бы совершенно точно отрицал это. Но никто не спрашивает, а сам-то он знает правдивый ответ.

А вот Рей фартука так и не надевала. Он помнит даже, как в первое занятие Люк предложил ей его, но она, не споря, отложила тот в сторону, будто бы с намерением надеть позже, но так и не сделала этого.

Кайло треплет свои волосы со вздохом. Он сделал почти все, что планировал на сегодня. На его рабочем месте идеальный порядок: инструмент к инструменту, все материалы прибраны, чего доселе с ним еще никогда не случалось.

Может, стоит уйти пораньше сегодня? Рей так вообще считает, что он живет в мастерской. Хотя, — Кайло задумывается, — пожалуй, не так уж много у него жизни вне этих стен. Отец умер, с матерью отношения натянутые, друзей, таких чтобы проводить время вместе, у него нет, девушки в его жизни не задерживаются, раздосадованные его нелюдимостью и любовью к дальним пешим походам.

Кайло опирается обеими руками на свой дубовый верстак, спиной к Люку и Рей, и хмурится, закусив по привычке губу изнутри. В жизни Рей наверняка множество друзей и событий. Она похожа на тех, кто хоть и не ищет компании, но всегда и везде находит себе друзей. Он влегкую может представить ее хоть на шумной вечеринке, хоть в клубе, хоть на вечере поэзии, где атмосфера настолько ламповая, что хочется скорее заснуть, чем разговаривать. Это все точно про нее. Но не про него.

Кайло любит закинуть за спину свой семидесятилитровый рюкзак, распечатать на карте маршрут и уйти в лес. На неделю, если есть время, в крайнем случае, на выходные. Чаще он ходит один. И лишь иногда вдвоем с каким-нибудь, как и он, нелюдимым парнем, приятелем по туристическому клубу, в котором он состоит.

Спать в палатке или под открытым небом, если позволяет погода, жечь костер до утра, чувствуя себя последним человеком на земле, и ворошить поутру остывшие угли, разжигая огонь для бодрящей чашки кофе, а потом отмахивать за день несколько километров по лесной чаще, ручьям и оврагам, смотреть, как солнечный свет столпом пронзает густые зеленые кроны и падает на ближайшую поляну, превращая лес в храм, — это про него.

Кайло невесело улыбается своим мыслям. Если она его отошьет, он всегда сможет сбежать в лес на пару недель, чтобы не чувствовать себя неудачником.

— Ох, живот прихватило! — Люк за его спиной бранится и спешит мимо него в уборную. Кайло оборачивается.

— Покажи ей, как стругать правильно. Одни и те же ошибки из раза в раз!

Люк исчезает так стремительно, что Кайло, все еще не понимая, что происходит, просто стоит поначалу и смотрит то на дверь, за которой скрылся дядя, то на не менее растерянную Рей за Люковым верстаком. Она, наверное, очень старается: ее лоб блестит от пота, а дыхание тяжелое.

— Он хочет, чтобы я тебе показал, как надо стругать, — зачем-то медленно проговаривает он, не двигаясь с места. Ему необходимо убедиться, что он все верно расслышал и понял. Ладони у него тем временем мгновенно потеют.

Рей со всей серьезностью кивает, чуть сведя брови над переносицей, и Кайло не спеша идет к ней. Вернее, ушло только его тело, дух его остался на месте, отказываясь так опасно сокращать дистанцию. Он же слова в такой близости не вымолвит. И уж точно ничего не объяснит и не покажет!

Однако Кайло все же доходит до Рей, встает с ней по одну сторону от верстака, смотрит на ее руки, держащие рубанок, и на закрепленное флажком дерево. Сглатывает. Язык прирастает к небу.

Рей ждет, повернув голову в его сторону, неловко перехватывая инструмент, спрашивает:

— Что мне делать?

Да пропади все пропадом.

Кайло, ничего не говоря, встает позади нее, пододвигается вплотную и берет ее руки в свои, начиная управлять ими. Он выше ее на голову, так что выходит очень даже удобно: он свободно следит за процессом.

И так все это странно и невообразимо, что он сам себе не верит. Неужели он и впрямь сейчас прижимается грудью к ее спине, а она даже не пытается отодвинуться?

Он едва справляется со своими руками, а сам так и вовсе деревенеет, чтобы не чувствовать ничего, когда им вместе приходится совершать размашистые движения не только предплечьями, но и всем корпусом. А когда она ведет рубанком не до конца, не заканчивая движение должным образом, он по инерции вжимается в нее и невольно начинает жалеть о том, что не надел фартук.

С этим мастер-классом пора завязывать, а то он близок к провалу.

— Вот так надо, — только и говорит он, освободив ее руки и отступив в сторону.

Рей кивает: мол, все ясно, и торопливо отводит взгляд в сторону верстака. Щеки у нее горят, и Кайло хотел бы отнести это на свой счет, но, может, ей просто жарко. Не лучший, наверное, момент спрашивать о том, есть ли у нее парень?

— Ну что, поняла теперь, как правильно? — из уборной показывается Люк.

— Да, теперь уловила! — громко, но с хрипотцой отзывается Рей.

Кайло молча возвращается к себе, но по пути ловит взгляд Люка, идущего навстречу. Дядя подмигивает ему.

* * *

Хакс тихонько бьется лбом о край столешницы. Двадцать часов ушло на обработку визуализации, и только теперь, по ее окончании, он заметил, как светятся на изображении розетки в углу отрисованной гостиной.

Давненько с ним такого не было. Он мычит, поправляет настройки материала в программе, проверяет все еще раз и вновь запускает рендер.

Еще двадцать часов ожидания.

А за окном тем временем темнеет.

Он барабанит пальцами по столешнице, встает и прохаживается вдоль окна, гладит кошку, развалившуюся на подоконнике. Это все его невнимательность и рассеянность.

Хакс с содроганием вспоминает свой последний визит на объект, где Финн вновь услужливо водил его по квартире, а Роуз все это время старательно избегала его взгляда и даже на его неубедительные нападки по поводу плинтусов не выскочила с ним поспорить. Да и сам он был не в лучшей форме.

Как и сейчас, впрочем.

Чудный летний вечер пропадает зря. Компьютер будет занят трудоемким процессом до следующего дня, и Хакс подумывает, а отчего бы ему не выбраться куда-нибудь. Он думает, думает… и не придумывает ни одного варианта.

Кино для массового зрителя он находит плебейским развлечением. Выбраться поесть куда-нибудь… А зачем? Одному — это как-то жалко, вот если бы с кем-то. С Роуз, например. Вот это, наверное, был бы незабываемый вечерок! Но, ах да, она же с Финном.

Хакс открывает на смартфоне приложение по поиску знакомств, прокручивает ленту с девушками, предлагаемыми программой как идеальные для него варианты, но быстро начинает скучать, не обнаружив среди них ни одной пухлощекой брюнетки с узкими глазами.

Вместо этого он открывает список недавних вызовов. Там сплошь клиенты и консультанты по работе. Тоска. И номер Кайло, конечно же. Скорее по привычке Хакс набирает его.

— Чего? — мрачно отвечает тот. Кажется, ему не рады.

— Что делаешь?

— Не лезу в чужие дела.

Ого, да он не в духе. Где-то фоном раздается стук.

— Ты все еще на работе?

— Да. Если ты по поводу того столика… — раздраженно начинает Кайло.

— Нет, — Хакс морщится, вспоминая давешнее недоразумение. — Давай я подъеду. У меня новый клиент. Подумаем, что из мебели ты возьмешься сделать.

— Ничего. Работы полно.

Кайло кладет трубку.

Хакс выругивается.

Он бросает взгляд на монитор, где идет процесс визуализации. Пока обработалось только несколько маленьких пикселей в верхнем углу…

Интересно, а чем Роуз сейчас занимается?

Это что сейчас такое было? Хакс мотает головой, буквально вытряхивая из нее непрошеные мысли. Какое ему дело, чем занимается эта язва, даже если вместе со своим парнем?

Но воображение не остановить, и он представляет их, устроившихся на диване перед телевизором: Роуз сидит между ног у Финна и зачерпывает попкорн из большой миски в его руках. Возможно, они еще пьют пиво или газировку, и Финн растирает ей шею.

Хакс не отказался бы побывать на его месте.

Он немедленно начинает собираться: натягивает брюки, надевает рубашку, берет с собой ключи и документы и выходит из квартиры.

Он заставит Кайло обсудить с ним все деловые вопросы! Хоть что-то да будет по его сегодня.

До мастерской, находящейся в районе по другую сторону от центра города, на первом этаже жилого дома, между продуктовым супермаркетом и офисом банка, он добирается за какие-то двадцать минут. На улице поздний вечер, и пробки уже рассосались.

Дверь мастерской легко открывается, а внутри сумрачно, так что Хакс не сразу видит Кайло, тем более что тот сидит, слившись с окружающим его нагромождением приспособлений и шкафов с инструментами — короче, всеми теми штуками, названия которым Хакс не знает. Он сидит в пододвинутом к верстаку старом, продавленном кресле, которое раньше стояло в подсобке, а перед ним на верстаке открытая бутылка виски. В одной руке — стакан, в другой — телефон.

Вот это, пожалуй, то, чего Хакс никак не ожидал здесь увидеть. Даже застань он Кайло, разложившим на верстаке какую-нибудь девчонку, было бы не так удивительно.

Хотя разве столярам не положено постепенно спиваться? Или это об электриках?

— Серьезно? — Хакс проходит внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Впрочем, по отношению к Кайло он не так брезглив, как был бы с любым другим выпивающим на рабочем месте.

— Надо было на замок закрыться, — угрюмый Кайло вздыхает и цедит виски. Он не выглядит пьяным; подойдя к верстаку, Хакс замечает, что бутылка только открыта, а это, очевидно, его первый стакан.

— Вот уж не думал, что ты из тех, у кого на работе заначено спиртное.

— Это Люка.

— Люка?

Это тоже удивительно. Кайло кивает.

— Ему, вроде, ученики в техникуме подарили. А он не стал ее открывать, потому что дорогая.

Хакс ухмыляется: а Кайло, выходит, открыл.

Он оглядывается. В мастерской становится темно, пахнет деревом — этот запах ему всегда нравился, — и в целом атмосфера располагает к задушевным беседам, хоть собеседник и не тот, которого бы он себе пожелал.

— Найдется второй стакан?

Кайло думает несколько секунд, подняв на него абсолютно пустой взгляд, потом кивает, встает и уходит в подсобку, возвращаясь оттуда с табуретом и стаканом.

Хакс радуется, что не видит в полумраке, насколько грязен табурет и, что самое важное, сколько разводов и пыли на стакане. Ну, ничего. Виски продезинфицирует.

Он сам наливает себе полстакана, присев через угол от Кайло.

— Кто первый начнет? — спрашивает Хакс, сделав глоток. Чокаться они не стали: они ж не друзья, в самом-то деле.

— Начинай, — устало предлагает ему Кайло, откинув голову на спинку кресла.

* * *

Время далеко за полночь. Свет, который был включен Хаксом после заката, теперь режет глаза.

Кажется, он задремал ненадолго, уронив голову на верстак. Там перед ним стоят две пустые бутылки и одна только открытая. Кто бы знал, что Люк устроил у себя в закутке склад алкоголя?

Кайло давно уже провалился в глубокий сон, несчастный и пьяный. Хакс глядит на него и не может сдержать злорадной улыбки. Так вот, значит, какие беды пали на голову молодого гения. Ищите женщину, как говорится.

Хакс с трудом справляется со своим телом: пока он сидит, его будто качает, а когда пытается встать, руки и ноги едва слушаются, налитые то ли тяжестью, то ли парящей легкостью. Но все же он встает и подходит к ничего не подозревающему «другу». Телефон так и зажат в руке влюбленного дурака; он вертел его целый вечер, а написать этой… — как ее там… да неважно! — так и не решился.

Повинуясь порыву дурачества, Хакс вытягивает телефон из совсем не цепкой хватки пьяного и плюхается обратно на свое место.

Экран разблокируется простым движением — Хакс цокает языком: какая неосмотрительность! Он листает контакты. Их не больше десятка, и среди таких обозначений, как «Мама», «Люк», «Дерево», «Рыжий сукин сын», контакт некой «Рей» (да, точно, он же раз сто назвал ее имя) найти очень легко.

Хакс не может сдержать истеричного посмеивания, когда открывает меню и набирает сообщение. Думать долго не приходится, слова так и просятся.

«Пиздецки хочу оттрахать тебя на своем верстаке. Заглядывай ко мне как-нибудь без Люка. Кайло».

И-и-и-и… отправка!

Он по-идиотски, бесшумно ржет, представляя, как быстро Рей свернет свои занятия в мастерской сексуального маньяка.

Вот тебе и столик, Кайло Рен! Достаточно контрастно?

Довольный своей выходкой, Хакс снова засыпает, не выключив света и не убрав от себя чужой телефон.

Экспансия

Сказ о том, как Хакс за всех зарешал

Его куда-то тащат: стряхивают на жесткий пол, о который ударяются коленки, ткань рубашки на вороте и в подмышках натягивается, врезаясь в тело, ноги волокутся, голова пару раз бьется о что-то твердое… Больно!

Хакс силится открыть глаза, но его нынешнее состояние похоже на обострение конъюнктивита, когда веки просто не в состоянии разомкнуться. А потом на его голову: волосы, уши, лицо и шею — обрушивается холод. Глаза тут же распахиваются, и холодная вода заливает и их.

Руки и ноги вспоминают, как двигаться, начиная совершать беспорядочные, хаотичные движения, ища точку опоры, хоть что-то, что поможет упереться и вырваться из-под потока воды, но вот только ноги лишь поскальзываются на мокром кафеле, а руки срываются с бортов раковины.

Чья-то железная хватка удерживает на месте его шею и голову. И этот кто-то не говорит ни слова, пока пытка длится. В результате своих бесплодных попыток Хакс заглатывает воды и начинает истошно откашливаться, и только тогда его отбрасывают от раковины, и он приземляется задницей прямо на холодный твердый пол, больно ударив руку об унитаз.

Над ним стоит разъяренный Кайло, у которого так бешено ходят глаза и так свирепо раздуваются ноздри, что Хакс натурально дрожит.

— П-почему? — только и блеет он.

Он точно знает, что, несмотря на всю их взаимную неприязнь, он не заслужил подобного обращения. Да Кайло сам вчера принес ему стакан и табурет! Он что, не помнит?

И тут Кайло, не сводя с него взгляда убийцы, достает из заднего кармана телефон, что-то там открывает, а затем, присев на корточки, тычет экраном прямо в лицо Хакса.

— Это ты сделал? — обманчиво мягко спрашивает он.

Телефон так близко, что поначалу Хакс и не понимает, что там. А потом он вспоминает…

И тихо-тихо стонет, выпуская воздух из легких тончайшей свистящей струйкой.

А затем собирает остатки своего не самого выдающегося мужества, смотрит в лицо Кайло, который, видимо, из последних сил держит себя в руках, и твердо кивает, умудряясь при этом выдавить бледную, но ни о чем не сожалеющую улыбку.

Последнее, что он помнит, — кулак, столь стремительный, что он не успевает даже проследить его путь от корпуса Кайло до своей переносицы.

А дальше наступает забвение.

* * *

Сегодня у Рей занятие, и Кайло уходит из мастерской этим же утром, оставив Люку ключи под горшком у порога.

Голова до сих пор гудит, а кулак болит. Не так давно он пинками выпроводил из мастерской очнувшегося Хакса.

Хакс!

Кайло рычит, с ноги открыв дверь квартиры. Кидает ключи на тумбочку и, едва разувшись и раздевшись, валится в незастеленную постель. Еды его желудок не хочет, удержать бы то, что есть. А еще не помешало бы отоспаться: после ночи в кресле у него ломит спину и шею.

Но вместо этого Кайло спускает руку с кровати на пол и достает из кармана джинсов телефон.

Переписка с Рей так и состоит из одного злосчастного сообщения, отправленного чужой рукой.

Когда он очнулся этим утром, пришел в себя и обнаружил, что именно сделал Хакс, первой его реакцией был парализующий ужас, и единственное, что пришло ему в голову, это отправить Рей опровергающее сообщение: «Это не тебе».

И Кайло уже было напечатал его, но вовремя одумался и стер. То есть как это — не ей? Признаться, что он ее хочет, или что хочет, но не ее, — еще стоит подумать, что хуже. Тем более что первое, если, конечно, изменить формулировку, — чистая правда. Да даже если и не менять — правда!

Теперь он раздумывает, не написать ли, что это просто пьяный прикол «друга». Сказать правду.

Но на поле этой версии столько мин, что подорваться можно на чем угодно. Например, откуда у него ее номер? Почему это его друг вздумал написать именно ей? И почему именно это? И неужели Кайло такой лопух, что его «друзья» так низко шутят над ним?

Кайло переворачивается на живот и стонет в подушку. Надо было Хаксу голову оторвать!

Самое печальное, что сейчас даже признание в том, что она ему нравится (на самом-то деле, он просто без ума от нее), уже не поможет. Потому что… потому что есть это ебучее сообщение!

И тут раздается телефонный звонок.

Кайло вздрагивает, подносит телефон к лицу и смотрит на экран.

Это Рей.

Конечно же, это она! Кто еще это может быть? Наверное, только проснулась, прочитала и ужаснулась.

Он не трусит, когда сбрасывает вызов. Нет. Он просто еще не определился со своей версией. Похмельная голова до сих пор словно ватой обложенная. Ему нужно выспаться, и тогда… тогда светлая мысль сама его найдет.

Кайло со вздохом выключает телефон — еще вчера он все бы отдал за звонок от Рей. Засовывает телефон под подушку и, зарывшись в нее лицом, торопится заснуть.

* * *

— Ого! Кто это тебя так? — с самым искренним сочувствием в голосе восклицает Финн с порога, уставившись на его лицо. Хакс поджимает губы.

Роуз с сестрой, привлеченные беспардонным поведением Финна, тут же устремляют на него свои любопытные взгляды. У Роуз при этом еще так сочувственно приоткрывается рот… Да, он бы не отказался, чтобы она его пожалела. Сидела бы у него на коленях, трогала синяк мягкими пальчиками и целовала бы там, где больнее всего.

У него на лице сейчас будто злодейская маска — Хакс в курсе. Удар, пришедшийся на переносицу, подсветил всеми оттенками фиолетового оба глаза. Должно быть, выглядит зловеще. Остается только радоваться тому, что, по словам врача, у него нет перелома.

— Пьяная драка, — отвечает он лаконично. Интересно, это звучит так, будто он лихой авантюрист? Для Роуз, конечно же. — Давайте по делу.

Работа почти закончена — скорее всего, следующий его визит сюда будет последним, и Хакс понимает, что осознание этого разочаровывает. Ему все казалось, что между ним и Роуз осталась некая недосказанность и что в один прекрасный день все прояснится. Например, прямо во время его визита между ней и Финном разразится скандал, и кто-нибудь из них (в его мечтах это всегда Роуз) выкрикнет: «Между нами все кончено!», Финн выбежит, хлопнув дверью, а Хакс пригласит Роуз на бокальчик маргариты, чтобы лично утешить.

В другой версии этой же фантазии однажды Финн просто не появляется на объекте, и на сухой вопрос Хакса о пропавшем работнике, сестра Роуз отвечает, что Финна посадили в тюрьму за… — тут много вариантов и, на самом деле, они не так уж важны, важен сам результат, — и в этот же вечер утешение Роуз идет по плану полным ходом.

— Хочешь кофе? — тошнотворно радушно интересуется Финн, заглядывая ему в глаза.

Хакс вздрагивает и смотрит в лицо парнишки. «Да у тебя ж рожа бандитская! Должны же тебя когда-то упечь за решетку. Ты же наверняка в носке травку таскаешь».

— Нет, спасибо, — цедит он, продолжая молча осматривать квартиру.

Финн оглядывается назад, на своих коллег; за спиной у Хакса явно происходит немой диалог, но он игнорирует это чувство.

— А может, — Финн возвращается к нему, — хочешь сегодня с нами вечером посидеть в баре? Все-таки работа к концу подходит, большое дело! Эй, Роззи, ты же не против?

Роззи. Хакс удрученно оглядывается на «Роззи». Она, кажется, ошеломлена не меньше его и неуверенно кивает, переводя взгляд с него на Финна.

— Конечно, — с притворной легкостью в голосе соглашается она.

— Пойдешь, а? — Финн снова обращается к нему.

Сам не зная почему, Хакс дает утвердительный ответ. Взгляд его до сих пор прикован к Роуз.

* * *

Кайло возвращается в мастерскую поздним вечером. Как вор, которого никто не должен видеть. Что ж, он выспался, но его проблема от этого никуда не делась.

Видимо, теперь он будет работать по ночам. Кайло мрачно усмехается своему верстаку.

Нет, конечно. Он просто попросит Люка со своими занятиями отсюда. Давно пора было это сделать. Потом отправится в поход, чтобы замять этот инцидент, а когда вернется, все будет, как раньше, до этой Люковой авантюры с учениками.

Кайло включает свет и ставит кипятиться чайник: ему ведь понадобится много кофе.

А Рей больше не звонила.

Он не успевает разложить материалы и инструменты, даже допить первую кружку или надеть фартук не успевает, как в дверь стучатся.

Кайло раздраженно вскидывается на этот звук. Первая его мысль — это Хакс, вернувшийся бог знает за какой ерундой. Что, конечно же, удивительно после утренних событий. Потом он думает, что это Люк, пришедший «лечить» его от хандры, которую он неминуемо почувствовал в его сегодняшнем отсутствии. И в последнюю очередь он с ужасом вспоминает, что есть ведь еще и мать со своим лоснящимся, загорелым женихом: может, они катались из ресторана в ресторан по вечернему городу и, увидев свет в его окнах, решили нанести ему визит.

Какой вариант ни выбери — проиграешь, и Кайло просто кричит:

— Закрыто! Все вопросы завтра!

Но через минуту стук повторяется.

Ну теперь он за себя не отвечает! Кайло пробирается к двери, настолько зло и быстро, насколько позволяет здешнее пространство, поворачивает замок, отворяет дверь и тут же рявкает: «Что?», не успев еще даже разглядеть человека снаружи.

А вот про кого он не подумал, так это про Рей.

Потому что это именно она стоит перед ним, чуть оробевшая от его крика, но нисколько не напуганная.

* * *

В баре шумно и людно; Хакс не ходок по таким местам, но он терпит.

Они занимают один столик на четверых, и, как назло, прямо в центре зала. У Хакса за спиной проход, и его стул то и дело кто-то задевает.

Финн с Роуз садятся рядышком по одну сторону, Пейдж, сестра Роуз, — по другую.

— Я схожу за напитками… — предлагает Финн, но Хакс его опережает.

Ему до сих пор так удивительно и неловко происходящее, что лучше хоть какое-то действие, чем остаться сидеть в тягостном молчании наедине с Роуз и ее сестрой.

— Я… э-э… — он встает, — хочу угостить вас за вашу потрясающую работу, — при этом он одаривает Роуз выразительным взглядом.

Она сужает глаза и краснеет в ответ.

— Я буду светлое пиво, — тут же отзывается Пейдж.

— Я — темное, — мрачно бурчит себе под нос Роуз.

Хакс нехотя переводит взгляд на Финна.

— Ой, а мне возьми, пожалуйста, колу. Только диетическую! — успевает спохватиться тот. — Стараюсь следить за фигурой.

Парень добродушно посмеивается, хлопнув себя по животу, а затем закидывает руку на плечо Роуз.

— Я же просила тебя так не делать! — она раздраженно стряхивает ее; Хакс направляется в сторону барной стойки, самодовольно улыбаясь.

Пока он заказывает напитки, в его кармане вибрирует смартфон. Хакс извлекает его неохотно. С такой рожей ему не хочется привлекать к себе лишнее внимание в столь сомнительном месте, но на экране номер По Дэмерона…

Он вздыхает, поднося телефон к уху.

— Да.

— Хакс! — кричит тот из динамика. — Дружище! Как ты? Как твои дела?

— Вы хотите поинтересоваться, как дела на объекте? — кисло спрашивает Хакс.

— Да там все отлично! Мне Финн фотографии утром скидывал. А ты как? На свадьбу к нам идти не передумал?

Ох уж этот По со своим отвращающим воодушевлением.

— Я буду, — своей краткостью Хакс намекает на то, что худшего времени для разговора и придумать нельзя.

— Мы будем тебя ждать! Не вздумай передумать, — журит По, а Хакс закатывает глаза.

— До свиданья, — он кладет трубку.

Хвала небесам, их сотрудничество подходит к концу, можно уже не изображать благожелательность.

За столиком ребята увлеченно болтают и без него, и Хакс в который раз спрашивает себя, что он тут забыл. Он ставит бокалы на стол и садится. Разбирая их, все благодарят его, и только Роуз делает это сконфуженно.

Он словно шпион, понимает Хакс: будет прислушиваться и присматриваться, в надежде вызнать, есть ли у славной парочки уязвимое место.

— А это точно диетическая кола? — с сомнением спрашивает Финн, отпив из трубочки.

— Точнее некуда, — Хакс убедительно улыбается, хотя его эмоции и впрямь неподдельны. В очередной его фантазии Роуз бросает своего разжиревшего парня ради его стройного тела.

— Так, Финн, — он прямо-таки источает приветливость, — расскажи, как вы с Роуз познакомились.

* * *

Она в его мастерской.

После короткого приветствия, на которое он ей не ответил, Рей проходит внутрь, — потому что он отступает назад, позволяя ей это сделать, — запирает дверь, снимает джинсовку и вешает ту у двери. На ней все те же джинсы и неизменная белая майка; сегодня без рубашки, ведь вечер достаточно теплый.

Все это время Кайло стоит рядом, прикидывая, реальность ли это, или он накануне выпил гораздо больше и теперь его накрыло.

Рей в основном на него не смотрит, он видит только ее пылающие щеки и опущенные ресницы, скрывающие ее взгляд и ее мысли. Но несколько раз она все же взглядывает в его сторону, немного нервно, как ему кажется. Она направляется вглубь мастерской, но вовсе не к своему месту, а к его.

Кайло вспоминает и прочищает горло:

— Кхм… По поводу того сообщения…

Рей оборачивается резко, бросает взгляд через плечо. Очень открытый, обжигающий взгляд, но еще и немного испуганный.

— А что с тем сообщением? — спрашивает она между делом, решаясь вдруг пройтись вокруг его рабочего места и рассмотреть все инструменты.

Ему нужно все его самообладание, чтобы заставить голос слушаться.

— Это… — он идет за ней. Что «это»? «Неправда» — нет, «случайность» — ну как посмотреть, «не тебе» — нет! Только не этот вариант.

Рей продолжает на него поглядывать время от времени. Она слоняется, словно и не помнит, зачем пришла сюда, затем останавливается у верстака, смотрит какое-то время на свою руку на дубовой поверхности, а потом запрыгивает и садится сверху.

— Так что это было, Кайло? — очень серьезно спрашивает она, больше не отводя взгляд.

— Это было… — Кайло приближается к своему рабочему месту, приближается к ней, и врать становится все труднее. — Это была правда.

Ладно, пусть знает, и он находит в себе силы смотреть прямо ей в глаза: они почти на одном уровне и так близко.

Рей смотрит на него зачарованно.

— И вот я здесь, — почти шепчет она.

Будь у него больше здравомыслия, он решил бы, что это шутка или ловушка, но сегодня у него нет никаких шансов. Кайло делает еще шаг, и оказывается прямо перед ней.

— Так ты не против? — голос у него пропал от волнения и замешательства, и он тоже шепчет.

Ох, она прямо тут. Настоящая, а не как в его фантазиях: ее дыхание достигает его кожи, ее глаза совершенно откровенно блуждают по его лицу и плечам, а ее майка… это по-прежнему ее майка, и вечером в мастерской прохладно.

Рей так выразительно молчит, что он не может удержаться и тянется к ней рукой — просто чтобы притронуться, проверить, так ли все на самом деле, как ему видится, и не получит ли он за это оплеуху.

Дыхание сперло; Кайло берется за одну лямку майки, пристально следя за выражением лица Рей, но то ничуть не меняется, — разве что сейчас она будто и не дышит, — и тянет ее вниз по плечу.

Ладонь он кладет на оголившуюся кожу; другой рукой проделывает то же самое с левой лямкой.

— Так ты не против? — вкрадчиво повторяет он, склонившись над ней, уткнувшись бедрами в ее колени.

Рей смотрит на него, смотрит, резко выдыхает и…

— Я только за! — А потом хватает его за грудки и тянет на себя.

Сегодня ночью как нельзя кстати, что его верстак хорошо зафиксирован.

* * *

К полуночи Хакс ни о чем не жалеет.

Он целый вечер угощал ребят; даже Финн сдался и перешел на виски с колой («Диетической!» — уточнял он каждый раз. «Конечно, диетической», — улыбался Хакс). А потом Роуз с Пейдж уехали к себе, а Финн захотел посидеть подольше.

Тут-то уж Хакс и развязал дурню язык.

А еще он получил странное сообщение. Очень странное.

«Я тебе должен».

От Кайло.

Желание

Сказ о том, как Кайло хотел как лучше, а вышло как всегда

Палец кружит над кнопкой вызова. Хакс медлит, повторяя в уме заготовленные слова, а главное — безразличный, непринужденный тон, которым они будут произнесены.

Выдыхает и набирает. Это как забор крови или прививка — нужно перетерпеть.

— Хакс! — орут ему с того конца воображаемого провода. — Как я рад тебя слышать!

— А, кхм! — Слова, слова! — Да, как ваши дела?

— Я думаю, нам давно пора перейти на ты! Верно ведь, Арми?

Ох, По Дэмерон, дружелюбный ты идиот.

— Конечно, — бесстрастно отвечает он и, не давая этой беседе и шанса, тут же спрашивает: — Ты не мог бы мне дать номер телефона Роуз?

— О! Той самой Роуз?

— Да.

— А что такое?

Для такого балагура Дэмерон кажется слишком обеспокоенным. Хакс зажмуривается: да ведь они же с Финном друзья, точно! Финн же упоминал об этом тогда, в баре.

— Хочу проконсультироваться у нее по некоторым техническим вопросам. Возможно, я буду и дальше с ними сотрудничать. Я мог бы обзавестись собственными рабочими, это удобно.

Дэмерон в динамике с облегчением смеется.

— Я скину тебе сейчас.

Закончив разговор, Хакс не может сдержать победной улыбки.

Все идет по плану.

* * *

Кто бы знал, что все может быть еще более запутанным, сбивающим с толку и возбуждающим? Кайло тяжело вздыхает.

Люк продолжает что-то ворчливо втолковывать Рей, а она слишком легко и рассеянно со всем соглашается, отделываясь одними «Ага» и «Поняла». Кайло целый день боится посмотреть в ее сторону, поэтому может только догадываться о растерянном и немного мечтательном выражении ее лица.

Они договорились ничего не говорить Люку: это казалось разумным и удобным решением, и теперь даже в глаза друг другу не смотрят. Но это-то и заставляет сердце биться чаще. Это, и те воспоминания, что набрасываются на него в самый неподходящий момент, — все это похоже на лихорадку.

Остается надеяться, что не его одного лихорадит.

Несколько дней назад он был несчастным влюбленным, а теперь он счастливый, и разница между этими двумя состояниям одновременно и колоссальная, и ничтожная…

Но хоть работа спорится. Кайло глядит на верстак. Он сам от себя не ожидал, что возьмется за это. А потом перед его взором встает то, как на этом самом месте в вечернем свете выгибалась Рей. Работа приобретает эротический оттенок, а место изготовления изделий из дерева — сакральный смысл.

— Ну что, Рей, наше время подходит к концу. По домам?

Кайло так и прирастает подошвами к полу, вслушиваясь в разговор за спиной всем своим существом.

— Я останусь до вечера, — у него в животе начинает ворочаться тугое сладостное предвкушение. — Если Кайло не против.

Последние слова она произносит громко, и тогда он позволяет себе обернуться и встретиться с ней взглядом. Рей смотрит на него, не скрываясь, с выражением глаз, которое при разных обстоятельствах можно назвать и невинным, и бесстыдным.

Кайло только кивает: так, чтобы она поняла, но деланно равнодушно для Люка, и снова отворачивается к верстаку. Вообще, можно было обойтись и без этого притворства. Но, с одной стороны, совсем не хочется выслушивать ветхие дядины каламбуры насчет его личной жизни, с другой — секретность происходящего делает все еще острее, волнующе. Хотя он и так как оголенный провод.

Люк уходит спустя пятнадцать минут.

Он ушел бы быстрее, если бы не перерыл весь свой угол в бесплодных попытках найти что-то, и Кайло знал наверняка, что. («Кайло, ты ничего отсюда не выкидывал?» — «Нет».)

Неловко, конечно, что он так и не восстановил Люковы запасы, но ему не до того было.

И вот дядя уходит.

Кайло даже не замечает, как бросает свои инструменты — их выдает звонкий стук — и, не сводя взгляда с Рей, решительно направляется к ней, как всегда и хотел. Она тоже выбирается со своего места и, стоит ему оказаться рядом, подпрыгивает, чтобы повиснуть у него на плечах, обвить его ногами и потянуться за поцелуем, смеясь при этом то ли от радости, то ли скрывая неловкость.

Кайло и сам еще не понимает толком, как ему себя вести. Все же он почти ее не знает. Они мало разговаривали в прошлый раз, и все о какой-то ерунде. Например, он так и не узнал, чем она занимается: работает или учится. Зато выяснил, в какой тональности она стонет.

А сегодня он выясняет, что стружки очень идут ее голой коже и что, если сдувать их с нее, ей делается до невозможности щекотно.

На улице сумерки, и Рей, обернув вокруг груди свою рубашку, сидит у него на коленях, на его голых коленях, пока он гладит ее плечи и лопатки, завороженно разглядывая россыпь едва заметных веснушек.

— Чем ты занимаешься кроме этого? — она кивает на его верстак. — Как любишь проводить время?

«В тебе».

Кайло прочищает горло, а его ладонь на ее спине замирает.

— Всякое люблю, — отвечает он неопределенно.

Отлично. Нужно напустить тумана. Может, тогда она не заметит, какой он ненормальный?

— А что именно? — спрашивает Рей между делом, откидываясь на него и прижимаясь своей щекой к его.

— Хм… Ну, типа, видеться с друзьями.

Какими друзьями?! Боже, что он несет?

— О.

Это, определенно, удивленное «О». Даже растерянное.

— У тебя много друзей? — а вот вопрос настороженный.

— Да.

Хорошо, что она не видит, как он зажмуривается. Что за идиот!

— И мы постоянно встречаемся.

Какого хуя? «Кайло, прошу тебя, замолчи».

— Вот постоянно.

— А так ведь и не скажешь, — Рей поворачивает к нему голову и скашивает на него глаза, ласково и хитро улыбаясь.

То есть, по нему прямо видно, какой он социопат?

— Хочешь, я тебя с ними познакомлю?

Рей приподнимается, чтобы сесть прямо (оказываясь при этом на нем голыми ягодицами), и поворачивается к нему.

— Конечно. Я бы с удовольствием! — сердечно заверяет она его, сияя искренней улыбкой. — Будет интересно узнать этих людей.

Да, — Кайло беззвучно стонет, — ему тоже.

* * *

Страшно появляться здесь вновь, но деваться некуда, и Хакс смело берет приступом две ступеньки и порог. Дверь не закрыта, Кайло на месте.

Хакс проигнорировал его интригующее сообщение, вознамерившись делать вид, что между ними все как прежде. Да, он испортил его роман, за что и получил по лицу — они квиты.

Однако, что это? Стоит ему пройти в мастерскую, как Кайло радушно привечает его самым приветливым приветствием, которым когда-либо был удостоен Хакс: он, не хмурясь, говорит ему: «Доброе утро» — и даже не делает при этом вид, что его, Хакса, здесь нет.

— Доброе утро, — остановившись и подозрительно сощурившись, отвечает он. Кайло сегодня какой-то… расслабленный. Не такой мудак, как обычно. Это напрягает.

— Я по делу, — с опаской начинает Хакс, так и продолжая стоять у входа. Бог знает, что тут происходит. Может, Кайло надышался парами лака?

— Погоди, — Кайло суетится вокруг своего рабочего места. — Иди сюда.

Он подманивает его, и все его сегодняшнее поведение настолько пугающе, что Хакс подумывает, не сбежать ли.

— Надеюсь, сегодня обойдется без рукоприкладства? — замечает он, все же пробираясь к Кайло.

Кайло не обращает внимания на его колкость, он что-то вытаскивает от стены — изделие, укрытое белой холстиной.

— Что это еще такое?

Кайло снимает ткань, и под ней Хакс обнаруживает предмет их недавнего раздора — кофейный столик, но на этот раз тот самый, прямиком из его проекта.

— Ты сделал новый? — от изумления Хакс даже забывает съязвить.

Кайло коротко кивает.

— Забирай.

— Это… — Хакс оглядывает изделие со всех сторон, — очень удивительно.

— Я тут хотел у тебя спросить…

Хакс выпрямляется. Да что ж такое: все страньше и страньше. Кайло чешет затылок, блуждая глазами по мастерской.

— У тебя есть друзья? Может, компания какая.

Если сейчас выяснится, что в Кайло вселился внеземной разум, пожравший его внутренности и паразитирующий на его оболочке, Хакс и то будет не в состоянии удивиться сильнее.

— Нет. Друзей у меня нет, — да, звучит жалко, но он не из тех, кто будет из-за этого страдать. У него даже невольно вырывается надменная улыбка. — Кроме тебя, конечно же. Приятель.

Но сегодня Кайло не поддеть, он даже не замечает ехидства в его словах, а лишь о чем-то крепко задумывается, прикусывая заусенец большого пальца.

Ну…

— Вообще-то я в последнее время общаюсь кое с кем, — неохотно добавляет Хакс. — Знакомые По.

— Дэмерона? — недовольно уточняет Кайло.

— Того самого. А ведь я работаю с ним благодаря твоим стараниям.

Кайло складывает руки на груди и вздыхает.

— Дэмерон, — произносит он с пренебрежительным раздражением.

— Да уж. Просто хлыщ.

— Заебал меня.

— Скорее твою мать.

Кайло вперивается в него тяжелым взглядом.

— К слову пришлось просто.

Молчание затягивается.

— Но те ребята, они на него совсем не похожи, простые работяги.

Кайло еще несколько секунд прожигает его темным взглядом.

— Годится, — заключает он. — Когда в следующий раз встретитесь, зови нас.

— Кого это вас?

— Меня и Рей.

— Ах, ту самую Рей?

Но Кайло вновь неуязвим: он отворачивается и продолжает заниматься своими делами.

— Столик когда заберешь?

Теперь, когда карты снова у него на руках, Хакс позволяет себе кривую улыбку.

— Этот-то? Знаешь, ты был прав в прошлый раз насчет плавных линий и геометрии. Так что я оставлю первый вариант.

Хакс обращается к Кайло спиной и направляется ко входу.

Он выходит за дверь не оборачиваясь. Крутые парни не смотрят на взрывы.

События сегодняшнего чудесного утра неплохо подогревают его самомнение. Это, и то, что, как признался ему Финн, они с Роуз еще не спали.

Углубление

Сказ о том, что честность лучшая политика

Здесь шумно. Очень шумно, и он не может перестать выискивать гневным взглядом того, кто заведует этим беспределом. Разбираться он, конечно же, не пойдет, но можно и взглядом пригрозить.

— Все в порядке? — шепчет Рей ему на ухо, прижавшись сбоку. Ее губы легко касаются кожи — немного щекотно и очень волнительно.

Кайло кивает, продолжая ковырять упаковку от зубочистки.

Они сидят в самом углу, у стены. По другую сторону от Рей уселась некто по имени Пейдж, а за противоположной стороной столика расположилась другая пара: вполне сносные ребята, особенно когда молчат. Хакс, хитровыделанный засранец, уселся в гордом одиночестве во главе столика, спиной к проходу, а между ним и Финном примостился… По.

Кайло ломает зубочистку. Зачем и каким образом здесь очутился последний, он до сих пор не понимает.

Все только что разобрали напитки, поэтому атмосфера за столом не самая непринужденная, и если бы Дэмерон не отпускал без умолку свои плоские шутки, которые находит искрометными и уморительными, вероятно, она была бы еще и крайне неловкая.

Хотя Кайло вовсе не заботится об атмосфере, ему просто хочется, чтобы Рей понравилось.

А ей, кажется, и впрямь здесь нравится. Она с воодушевлением направилась в бар, с искренней улыбкой поприветствовала каждого и заказала пиво, ни секунды не раздумывая над его сортом. В общем, как рыба в воде.

А он предпочел бы кипятить сейчас воду в котелке под крепкий чай и слушать, как где-то в беспросветной чаще ухает филин. Это, и еще треск дров в огне. А не сменяющие друг друга резкие, разрывающие слух модные мелодии.

— Кайло, надеюсь, ты будешь на свадьбе? — на голове у По сегодня кудрявее обычного, и почему-то именно за это все время цепляется взгляд. Он, по обыкновению, улыбчив и белозуб. — Лея переживает, что ты можешь соскочить.

Кайло достает новую зубочистку, чтобы сломать и ее. Он знал, что Дэмерон наверняка не сумеет отфильтровать все, что льется через его незакрывающийся рот, и ляпнет нечто подобное.

Его хватает на сдержанный кивок — пусть подавится.

Благо Рей уже болтает с Финном; этих двоих объединило внезапно обнаружившееся обстоятельство: они закончили один и тот же колледж, но по разным специальностям. С Роуз Рей роднит тот факт, что им нравятся одни и те же фильмы, а с Пейдж они, очевидно, находят друг друга взаимно очаровательными, потому что иных причин для такого сердечного обмена номерами телефонов Кайло не обнаруживает.

По и Хакс, связанные последним проектом Хакса, общаются больше друг с другом. Хоть последний и не в восторге от подобного соседства. Кайло быстро это подмечает. Вообще, будучи не вовлеченным в общий разговор, он замечает многое.

Например, что Роуз часто просматривает мобильный и чем чаще она что-то там читает, тем более мрачной и нервной становится, и что телефон она держит так, чтобы Финн невзначай не глянул на экран. Что Хакс тоже часто достает свой телефон, только он, напротив, выглядит очень довольным и самую малость злорадствующим, когда нажимает кнопку отправки и убирает телефон на место на некоторое время. Что Финн самый простофиля за их столиком, но это Кайло как раз и не раздражает. Что Дэмерон щеголяет новыми дорогими часами.

Что Рей так увлечена новыми знакомствами, что даже не смотрит на него.

Хотя их руки до сих пор переплетены и сидят они все так же бок о бок. Только это его и успокаивает.

Но лишь до тех пор, как Дэмерон, видимо, наболтавшись вволю с Хаксом, переключает на нее свое внимание.

«Рей, поделись, чем занимаешься?», «А у тебя дома нет кота?», «Рей, а как такая симпатичная девушка решилась заняться столярничеством?» — это, и еще добрая сотня вопросов, которыми По не устает заваливать ее, и вот Кайло уже не чувствует себя таким уж спокойным. Он мрачно дышит, жалея о том, что на нем пуловер, а не футболка: уж очень хочется закатать рукава на всякий случай.

Но еще мрачнее он становится, когда его вдруг озаряет, что для нее все это настолько же легко и непринужденно, насколько для него — раздражающе и неприятно. Всё — вся эта обстановка, компания. И он терпит подобное времяпрепровождение только из-за нее. Как долго он готов врать?

И не заигрывает ли По с Рей?

Как же Дэмерон его бесит.

А Рей… У нее из пучков на затылке выпал вьющийся локон. Она такая живая, такая непосредственная и открытая, такая восхитительная. Как же он ошибался, думая, что, переспав с ней, он не будет таким одержимым. Что у него наконец-то получится включить голову.

Хотя, возможно, его голова уже включена, потому что он влюблен.

Кайло ломает сразу три зубочистки, добавляя их сломанные тельца к кладбищу почивших зубочисток. Свое пиво он едва отпил, и полный бокал до сих пор стоит перед ним.

* * *

— А что, Арми, когда у тебя девушка появится? — По треплет его по плечу. Хакс бы рад отодвинуться, но ему некуда. — На работе пропадаешь?

— Да. Работы полно.

Один из клиентов как раз ему написывает весь вечер.

«А можно другой ламинат купить? Цвет почти такой же, как на картинке, но там скидка огромная».

Пропадите вы пропадом, жадные твари! Хакс набирает одно-единственное: «Нет».

Он так рассчитывал, что в этот раз на этапе реализации никто не напортачит и можно будет сделать фотографии готового проекта, когда все будет закончено. Но, кажется, зря он питал подобные надежды.

— Может, свести тебя с кем-нибудь? У меня есть знакомые в поиске, — рука Дэмерона до сих пор на его плече.

— Я сам как-нибудь разберусь.

К счастью, По наконец-то занимает свою руку бокалом с пивом.

Какой нелепый вечер. Хакс надеялся еще больше втереться в доверие к Финну и к Пейдж, а также продемонстрировать Роуз, какой он галантный на фоне ее парня-простака. Кайло с Рей почти не мешали его планам. В каком-то смысле даже способствовали, хотя ему до сих пор странно видеть Кайло в такой обстановке. Как и самому Кайло, похоже.

Но вот Дэмерон…

Объявился вдруг из ниоткуда. Пришел вместе с Финном и Роуз, сказал, что не мог пропустить такую встречу. Уж не догадался ли он, что у Хакса тут шкурный интерес? Пришел приглядеть за отношениями друга? Как трогательно.

И вот весь вечер он говорит, говорит и говорит, и по большей части только с ним, Хаксом. Будто надеется его нейтрализовать. В то время как Финн и Роуз щебечут с подругой Кайло.

Не на того напал.

Хакс достает телефон. Он все планировал иначе, но так даже лучше.

«Тебе ведь было хорошо со мной?»

Он отправляет сообщение и внимательно следит за лицом Роуз, пропуская мимо ушей размышления По о том, где они с его будущей женой проведут медовый месяц.

— Моя голубка не любит жаркое солнце, а я вот не против посерфить в каком-нибудь райском уголке.

— Ага, — бездумно отвечает Хакс, глядя, как Роуз читает его послание. Он не подписался, но она все понимает, как только ловит его взгляд. Ее круглые щеки становятся пунцовыми, а выражение глаз — обжигающе-убийственным, но это-то ему в ней и нравится. Это и привело их к тому, что случилось.

Возможно, таков путь к успеху?

Она не отвечает, но Хакс не удивлен.

Он набирает еще одно сообщение.

«Не притворяйся. Я знаю, что Финн тебе неинтересен».

Еще один горячий взгляд.

«Что, если нам где-нибудь уединиться? Я бы снова заставил тебя стонать. Хоть сейчас».

Да он просто герой-любовник.

— Финн, проводишь меня? У меня голова разболелась.

Хакс растерянно наблюдает, как эти двое прощаются со всеми и выходят из-за стола, и на этот раз Роуз не дарит ему ни единого взгляда.

Он смотрит им вслед и впервые не так уверен в том, что сделал. Возможно, он перестарался.

* * *

Летняя ночь хоть и прохладная, но очень ласковая, освещена фонарями, и Кайло с Рей идут сквозь пустынную аллею, ведущую к ее дому. До его мастерской и его собственного дома отсюда рукой подать.

Они то мечтательно молчат, наслаждаясь просто близостью друг друга, то обсуждают прошедший вечер: вернее, говорит в основном Рей, а он вставляет невпопад свое согласное мычание. Ему сказать особо нечего. Она тепло отзывается о его «друзьях», и даже По в ее речи находится место, ей понравилось место, в котором они побывали, хотя она была там впервые, ей понравилось пиво (правда, оно горчило, но Рей и это было нипочем).

Он так и знал, что Рей любит компании и шумные бары — все то, с чем он предпочел бы не иметь дел.

А еще она часто поглядывает на него, пока говорит, словно ждет от него какой-то реакции или проверяет его. Черт, может, она догадалась, что все это было неправдой, и теперь ждет, что он расколется?

— А тебе понравилось? — вдруг спрашивает Рей.

Кайло отвечает коротко: «Ага».

Вообще, ему понравилось бы, затащи он ее в лес на неделю. Только они вдвоем и палатка. Можно было бы заниматься сексом прямо под звездами. Или в палатке, пока снаружи идет дождь и капли барабанят по тенту.

Когда они останавливаются, подойдя к ее дому, Кайло узнает его: он много раз проходил мимо.

Рей показывает ему на свои окна: «Вот тут я живу», а потом целует его, запустив пальцы ему в волосы, а язык в рот, навстречу его языку, и притянув его лицо к себе. Это обнадеживающий поцелуй, разжигающий желание, а не для прощания. Но потом она отрывается от него так внезапно, что Кайло чуть не теряет равновесие, подавшись за ней вперед.

— До завтра? — спрашивает она, смутившись отчего-то.

Он не совсем понимает, что происходит. Вернее, совсем не понимает.

Всю дорогу от бара в нем теплилась надежда, что она пригласит его к себе: было бы интересно оказаться у нее дома, посмотреть, как она живет. Ну и не только это.

Но вечер заканчивается безрадостно, когда он только и может ответить растерянно и угрюмо:

— Конечно. Доброй ночи.

Рей несколько раз оглядывается на него с провинившимся выражением лица, но тем не менее дверь подъезда захлопывается за ее спиной, оставляя Кайло одного на улице, в свете желтого фонаря.

Он бредет в сторону дома, сунув руки в карманы куртки. Наверняка что-то случилось. Почему Рей не захотела провести с ним ночь?

И хотя разумная его часть тут же находит с десяток вполне невинных, нисколько не угрожающих их отношениям объяснений, все же он слишком раздраен сегодняшним вечером, чтобы мыслить рационально. Ему начинает казаться, что есть некая связь между тем, что сегодня ей было хорошо и весело с малознакомыми ему людьми, и тем, что сейчас он не стягивает с нее одежду в ее спальне, а идет домой один.

Кайло разворачивается и шагает обратно. Нет, так дело не пойдет.

В конце концов, ему почти тридцать — поздно меняться и недостойно притворяться, и лучше уж рассказать о себе все сейчас, чем совсем завраться. У них есть шанс, но только если он будет честен. Он расскажет о том, что он угрюмый и нелюдимый, и что друзей у него нет, но ради нее он иногда готов терпеть и такое времяпрепровождение, и он даже не будет настаивать, чтобы она выбиралась с ним в лес. Просто пусть знает, чтобы иметь возможность решать.

А еще он признается, что эти люди никакие ему не друзья. Это самая неприятная часть, но и это Кайло должен озвучить.

В подъезд он удачно проскакивает за жильцом, вышедшим покурить, квартиру вычисляет по окнам, звонит в дверь дважды — все же он нервничает — и ждет.

Дверь приоткрывается, являя ему встревоженное лицо Рей. Но как только она видит его, оно делается еще и напуганным.

— Кайло?..

— Мы можем поговорить? — спрашивает он самым миролюбивым своим тоном.

— Давай завтра…

— Это буквально на пять минут.

Кайло проходит внутрь, заставляя Рей подвинуться. Он даже не снимает куртку, показывая тем самым, что не намерен навязывать ей свое общество сегодня. Он просто скажет, что хотел, чтобы она могла переночевать с этими мыслями, и уйдет. А поговорят обстоятельно они уже завтра, если она захочет, конечно же.

Но Рей кажется напряженнее прежнего.

— Что такое?

— Ничего, — тут же отвечает она высоким голосом и сдвигается в сторону, будто прикрывает собой что-то в углу прихожей. — Просто у меня тут не прибрано, я не ждала гостей.

Кайло кивает.

— Я только вот что хотел сказать. По поводу сегодняшнего.

Взгляд его невольно падает ей за плечо, обозревая обстановку, пока он говорит.

— Просто думаю, ты должна сразу знать…

Хм, знакомая вещица. Мозг не сразу вспоминает, почему ему знаком значок, висящий на одной из курток за ее спиной. Медведь, обнимающий рюкзак на фоне горного пика.

— Это были не мои друзья. Я… Рей, что это? — он указывает на значок, она оборачивается. — Мы в одном туристическом клубе?

— Это друзья подарили, — отвечает она упавшим голосом, и ему даже не нужно смотреть на нее, чтобы понять: это точно вранье.

Он мягко сдвигает ее в сторону, и в углу прихожей, под вешалкой для одежды обнаруживает сваленные на пол рюкзак и палатку в чехле.

— Я весной с бывшими одноклассниками выбралась один раз на сплав, и до сих пор забываю вернуть снаряжение. И значок тоже от них…

Но он не слушает ее, оглядываясь по сторонам, и тут его взгляд падает на вход в кухню, а именно — на дверцу холодильника и прижатую к ней магнитом распечатанную на листе формата А4 статью. Издалека невозможно разглядеть, о чем текст, но вот не узнать по общим контурам свое фото, занимающее четверть листа, он не может. Это же та статья из мартовского выпуска журнала о дизайне, в который он попал стараниями Хакса!

Рей прослеживает его взгляд.

— Я все объясню! Дай мне минутку! Я тебя не преследовала, правда!

Рей так нервничает, что у нее лицо делается красным как помидор. Она заламывает руки, объясняя:

— Просто я тебя несколько раз видела в клубе, как ты берешь в аренду снаряжение. Я хотела познакомиться, но не знала, когда ты там снова объявишься, и я подсмотрела у администратора в журнале твое имя, а потом просто случайно нашла в сети твой сайт и…

Но Кайло не дает ей договорить, потому что начинает смеяться как дурак, счастливо и беспечно.

Недоумевая, Рей все же не прекращает сбивчивый поток оправданий:

— И я, правда, всегда хотела работать с деревом, и тут я нашла объявление Люка так удачно, что…

— Иди сюда! — умудряется сказать он сквозь смех и притянуть ее к себе.

Рей не сразу соображает, что происходит, но ему удается объяснить ей, что он думает, и без слов.

Грехопадение

Сказ о том, как Хакс чай заваривал

— Так что, ты закончил с тем проектом, у Дэмерона?

Кайло задает вопрос между делом, не прекращая работу, но Хакс знает, что он слышит каждое его слово. Продавленное кресло оказалось на удивление удобным, и он, заехав в мастерскую на пять минут (переговорить, наконец-то, по делу — ведь в последнее время то одно, то другое мешало), все никак не может встать и уйти.

— Это как сказать, — Хакс кисло улыбается. — Все работы закончены: мебель расставлена, даже декор завезли. Но я все никак не могу от него отделаться. Скорей бы уже эта свадьба, и он свалит куда-нибудь. Чем дальше, тем лучше.

— Думаешь, в этом «дальше» нет сотовой связи?

Хакс страдальчески возводит глаза к потолку.

— Разве тебе будущий отчим не досаждает?

— А ты думаешь, я беру трубку? — Кайло управляется с инструментом и деревом уверенно и спокойно, ничуть не заводясь при упоминании Дэмерона.

— Ты такой уравновешенный, — протягивает Хакс, подозрительно сощурившись. — Я бы сказал, умиротворенный. С чего бы?

На это Кайло только пожимает плечами, все так же продолжая свое дело.

Разочаровательно.

Хакс надеялся найти здесь поддержку в своей ненависти к По, но, видимо, как только Кайло обзавелся подружкой, с которой у него тишь да гладь, то все его раздражение и сарказм куда-то испарились.

— Рей общается с Роуз?

— С Пейдж, — отвечает Кайло, а потом добавляет с легким недовольством: — И с Финном.

— С Финном? — заинтересовавшись, Хакс садится прямо. — А они очень близки?

Вот теперь Кайло поворачивает голову в его сторону и бросает на него тяжелый взгляд.

— Надеюсь, что нет, — сурово произносит он.

— Я не про это, — Хакс отмахивается и поднимается. — Может, он с ней откровенничает: болтает там… о своей личной жизни, — он пропускает мимо удивление и замешательство во взгляде Кайло. — Вспомни, может, она что-то такое при тебе говорила?

Надежда в нем теплится очень слабая.

Роуз… После того, как он видел ее в баре последний раз, она послала ему очень красноречивое сообщение: «Отвали!» и больше не отвечала.

Хакс никогда не преследует женщин и не берет их измором — не то чтобы у него есть на этот счет какие-то моральные принципы, просто ему не хватает мужской уверенности в себе. Он точно не из тех, кого сейчас называют «мачо» или «альфа-самцом».

Поэтому последние две недели он только и делает, что ловит скупые крупицы информации о ней, доставляемые ему через третьи руки от лиц, не вызывающих особого доверия.

Вообще, у него даже имеется профессиональный повод для общения: его новый клиент ищет подрядчика на объект. Хакс весь день накануне обдумывал, а не связаться ли с Финном, поделиться этой идеей. Глядишь, он уговорит всю команду сотрудничать.

Появился бы новый повод…

Хакс потирает указательным пальцем подбородок. Вообще, это могло бы ему помочь. Финн точно ухватится за такую возможность подзаработать: деньги им нужны, парень сам проболтался. А Роуз наверняка станет отпираться от этой работы, и Финн, если он не совсем дурак, должен заподозрить неладное.

— Тебе стоило бы иногда думать о чувствах других.

Хакс вздрагивает, выныривая из своих дум. Кайло стоит, повернувшись к нему лицом, сложив руки на груди, и смотрит серьезно. Даже с явным укором.

— Не все в этом мире вертится вокруг тебя.

Хакс растягивает губы в едкой улыбке. Советы от просветленного Кайло. Что дальше?

Он поднимается и подхватывает с пола свою сумку, все еще находясь под пристальным взглядом «друга».

— Кажется, я начинаю скучать по тем временам, когда ты не удосуживал меня лишним словом.

Проходя мимо, Хакс все же хлопает Кайло по плечу, и выходит из мастерской.

В этот же день у него запланирована встреча в городе с клиентом. Вернее, клиенткой.

— Вы знаете, я подумала, что хочу в гостиной кирпичную стену.

Хакс уповает на свой профессионализм, а потому не меняется в лице. Однако чайная ложка теперь начинает стучать о края чашки, пока он размешивает сахар.

Изысканная кофейня находится в центре города, и ему нравится, что окна здесь в пол, а столики — из натурального дерева. Казалось, встретиться здесь во время обеда и обсудить эскизный проект — очень удачная идея. Но кирпичная стена…

— Вкус у вас очень… изысканный, — неизвестно как, но сарказм выходит настолько тонким, что бизнесвумен, лет сорока, строгая и претенциозная, не замечает его.

— Хочу, как вот на этой картинке, — клиентка достает смартфон и листает сохраненки, а потом показывает ему одну из них.

Иногда Хаксу кажется, что пора бы запретить в сети весь этот контент, чтобы клиенты не притаскивали ему подобные идеи, словно радостные золотистые ретриверы, приносящие своим хозяевам из кустов любую подобранную дрянь.

— Мне хочется все-таки привнести элементы лофта, — продолжает свою «исповедь» клиентка, полностью распахнув перед ним свое сознание. — Понимаете, о чем я?

Хакс прекрасно понимает, о чем она. Ооо, он понимает!

Она услышала где-то слово «лофт», и теперь вставляет его к месту и не к месту, считая, что это придает ей некий шарм, а еще думает, что впихнуть в интерьер кирпичную стену — это значит привнести в него элементы лофта.

Чего он не понимает, так это какого хуя она молчала об этом на стадии составления договора, когда озвучивала свои пожелания, перед тем как он принялся за визуализацию.

Но она так бессовестно много ему платит, что Хакс только любезнее улыбается.

— Может, что-нибудь еще? — учтиво уточняет он, делая пометку в рабочем ежедневнике.

Своим вопросом он открывает ящик Пандоры, а заодно и целый альбом сохраненок.

Но и кое-что приятное тоже случается во время этого ланча: ему отвечает Финн.

«Не знаю, приятель. Я бы с охотой взялся за любую работу. Но мы с Роуз на днях расстались. Может, она не захочет сейчас браться вместе со мной за один объект».

Записав все правки к визуализации вкупе с «очень своевременными» пожеланиями по изменению стилевой концепции, Хакс покидает кофейню как никогда окрыленным.

* * *

Еще одно занятие Рей, к которым Кайло теперь приноровился.

Люк так и остается в неведении. Даже как-то к слову не приходилось упомянуть при нем об их романе. Да и в целом у них не тот уровень доверия, при котором Кайло стал бы делиться подобным с дядей. Вот и выходит, что тот до сих пор ни о чем не знает.

Но теперь Кайло может с этим справиться. В конце концов, все было бы точно так же, если бы дядя знал: ведь, в самом деле, не стали бы они с Рей зажиматься прямо на глазах у старика?

Кайло даже научился полностью концентрироваться на работе и не теряться, если Люк просит его консультации. На самом деле, теперь присутствие Рей в мастерской во время работы умиротворяет, словно все как и должно быть: каждый на своем месте и они занимаются своим делом. А ее с Люком разговоры заменяют ему радио.

Так что это ничего, что следующие несколько часов он и Рей опять будут делать вид, что их ничего не связывает и что они не обменялись уже всеми возможными жидкостями. Тем более что сегодня он ночует у нее, а через неделю они срываются в лес.

Только он, она и палатка. Чем не рай? Будут сидеть у костра хоть всю ночь, купаться в холодных ручьях, смотреть на водопады и дышать хвойным воздухом.

Под такие мысли его руки просто-таки живут собственной жизнью — работа спорится, а в голове легко и светло.

Рей и сама в последнее время делает успехи. Кайло замечает это, когда подходит по просьбе Люка дать ей совет или когда осматривает результаты ее работы после ухода дяди и его ученицы. Она и впрямь хорошо схватывает, отдает делу много сил и имеет даже талант к столярничеству. Неизвестно, конечно, смогла ли бы она работать с ценными породами древесины, но что-то ему подсказывает, что и это далось бы ей с успехом.

Кайло и подумать об этом пока всерьез не смеет, но что, если бы они могли работать вместе? Сейчас она подрабатывает в шиномонтажной мастерской, но ей там не дают даже постоянную должность, уже полгода держа на стажерском окладе.

Люк начинает собираться ближе к вечеру, да и Рей сегодня не задерживается: она хотела удивить его ужином.

Кайло то и дело посматривает в ее сторону, наблюдая за сборами: за тем, как она убирается на рабочем месте и как одевается. Пару раз они встречаются взглядом; Рей точно ему что-то обещает.

Вдруг раздается грохот — это Люк бросает на пол у своих ног старый кожаный портфель, очевидно, набитый кирпичами.

— Может, хватит уже? — громко и сварливо замечает он.

И Рей, и даже Кайло замирают в неловкой тишине, переводя взгляд с него друг на друга.

— Сколько еще этот детский сад будет продолжаться? — Люк сцепляет кисти рук перед собой в замок, что усиливает его сходство с учителем, заставшим в классе сосущихся подростков. — Это, по-вашему, смешно? Или вы до свадьбы молчать собираетесь? Взрослые люди, в самом-то деле!

— Мы думали… — Рей пытается вставить слово, но Люк не дает ей такой возможности.

— Прихожу сюда — они переглядываются, ухожу — переглядываются. Думал, ну ладно неделя, две, но ведь скоро месяц уже будет. Самим-то не надоело прятаться?

— Мы собирались… — почему-то оправдывается Рей.

— Да, мы встречаемся, — уверенно и спокойно заявляет Кайло, своим тоном намекая дяде, что пора бы ему уже и свалить.

Люк усмехается в бороду.

— Ну и что вы мне мозг парите тогда? А, молодежь? Рей, ты могла бы уж и с Кайло тогда заниматься.

Люк качает головой, точно так же, как когда отчитывал его по малолетству, и улыбается — точно так же. А потом с кряхтением поднимает с пола портфель и уходит.

Рей переводит на Кайло пристыженный взгляд: ничего не говорить было ее идеей. Но чем дольше она смотрит на него, тем веселее становится выражение ее глаз, и уже через несколько секунд она заливается смехом, легким и звонким.

* * *

Хорошо. Он держался.

Спустя целых восемь часов метаний и раздумий Хакс выходит из дома, несмотря на то, что на улице уже сумерки. К черту все, у него есть шанс!

Только сев в машину, он пишет Финну.

«Дай мне адрес Роуз. Хочу поговорить с ней об этой работе лично».

Он не успевает вывернуть со двора, как приходит ответ от Финна: он и впрямь присылает ему ее адрес. Хакс посмеялся бы над этим, не будь он так взволнован. Его прямо-таки потряхивает от адреналина в крови.

Он забивает адрес в навигатор. Ехать недолго, по вечерним пустым улицам так и вовсе минут пятнадцать. Хакс понятия не имеет, с чего начнет и что скажет, он просто надеется, что слова сами придут на ум.

Оказывается, что Роуз живет в спальном районе довольно унылой серой застройки. Дома все уже не новые, впрочем, примерно так он и представлял их съемное, одно на двоих с сестрой, жилье.

На домофоне он набирает номер квартиры и тут же сбрасывает.

Нет. Роуз, если она дома, может его и не пустить. Не пустит наверняка. Поэтому он трется какое-то время у подъезда, пока не ловит дверь за выбравшейся на вечернюю прогулку собачницей с таксой.

В подъезде Хакса чуть не настигает инфаркт при виде действующего мусоропровода. Он даже со смесью любопытства и ужаса заглядывает в зияющий чернотой зев рассадника антисанитарии и всевозможных паразитов, чтобы убедиться, что шахта не заварена. Тот дышит на него теплом и зловонием.

— Какая… жесть, — он захлопывает крышку, не найдя более подобающего слова, описывающего ситуацию.

Квартиру Роуз он находит на четвертом этаже и, когда нажимает на кнопку звонка, его палец все-таки предательски дрожит. Кто-то подходит к двери и глядит на него через глазок. Хакс затаивает дыхание, пока решается его участь.

А потом дверь отпирается.

Хакс опускает взгляд на опухшее, покрасневшее лицо с абсолютно потухшим взглядом и теряет некоторую часть бравады. Но она его не выставляет вон, даже делает шаг назад, чтобы он мог пройти.

Как неловко.

Если бы это был кто-нибудь другой, он нашел бы предлог свалить, лишь бы не искать слов сочувствия и поддержки. Но это Роуз, и ради нее он готов постараться.

— Хочешь чаю? — учтиво предлагает он, закрыв за собой дверь.

Мама учила его, что, если человек расстроен, ему нужно предложить горячий напиток. Он бы лично выбрал для нее горячий шоколад, но вряд ли на кухне сыщутся все нужные ингредиенты.

Поэтому Хакс идет на кухню, которую не так уж и трудно отыскать в маленькой квартирке с двумя спальнями. Роуз плетется следом.

Он снимает пиджак, вешает тот на спинку стула и закатывает рукава рубашки, радуясь, что надел свежую, белую. Роуз тем временем занимает другой стул, внимательно, хоть и безэмоционально наблюдая за ним.

Хакс ставит чайник на плиту, ловко поджигая газовую конфорку, радуясь, что хоть он уже и забыл, что такое газ в квартире, руки его помнят. Потом он открывает по очереди дверцы шкафчиков, находит кружки, черный чай с чабрецом и сахар. Очень кстати оказывается и пакетик с сушеной мятой.

Через пять минут он ставит перед ней на стол кружку горячего чая, вторую берет себе в руки, продолжая стоять у кухонного гарнитура, прислонившись спиной к столешнице. Роуз смотрит на предложенный напиток безучастно.

Так дело не пойдет. Хакс отставляет свой чай в сторону.

— Да брось, — начинает он как можно мягче. — Ты ведь знаешь, что вы совсем друг другу не подходили.

Роуз зыркает на него зло.

— А ты мне, стало быть, подходишь? — язвительно интересуется она.

— Подхожу, — твердо произносит он, ничуть не смутившись. — Подхожу, Роуз.

На это она ничего не отвечает, теряясь от его ответа.

Хакс подходит к ней и опускается на корточки, чтобы в этот раз говорить глядя снизу вверх, а не как обычно. Для равновесия он придерживается за угол стола. От Роуз он готов ожидать чего угодно: она может и резко встать, и залепить ему по лицу, но она продолжает молча глядеть на него, будто он ее загипнотизировал.

— Ты разве этого не почувствовала? — спрашивает он, заглянув ей в глаза. Искреннее и проникновеннее, чем сейчас, он, кажется, никогда еще не говорил. — Между нами есть искра. Нас ведь тянуло друг к другу с первой встречи, и все, что случилось, — это была никакая не ошибка. Это была неизбежность. Я нравлюсь тебе — в этом я уверен. А ты нравишься мне. Очень.

Роуз молчит, только едва заметно приближает к нему свой черный непроницаемый взгляд. Ждет, что он еще что-нибудь скажет? Хакс напряженно сглатывает.

— Ты зря сомнева…

Конец предложения превращается в стон, утонувший в их внезапном поцелуе, когда она бросается вперед, цепляясь за его плечи и сминая его губы. Она падает в его объятья, и Хакс умудряется встать на колени и поймать ее.

Еле как у них получается подняться на ноги, не разрывая поцелуя и не переставая шарить друг по другу руками. По пути в спальню Роуз стаскивает с него рубашку, оторвав несколько пуговиц, а Хаксу удается спустить майку ей на талию.

Солнце уже село, и в ее комнате синий полумрак. Она бросает его на постель и набрасывается сверху, и хоть ему и кажется, что все это делается зло, — ее грубость и порывистость явно свидетельствуют об этом, — все же он слишком воодушевлен происходящим.

И слишком возбужден — тоже.

* * *

Все идеально, все лучше, чем он себе фантазировал, перебирая в уме те скудные воспоминания их прошлого и единственного раза.

Прежде чем Роуз успевает натянуть на себя одежду и бросить в него его боксерами, Хакс уже продумывает их общие планы на выходные — ну, раз уж она больше не сопротивляется своим чувствам.

— Тебе пора, — это первые слова, которые он от нее слышит после секса, и сказаны они вовсе не любезно, скорее устало.

Хакс тут же садится. Роуз ищет носки в комоде, на котором горит настольная лампа, и неподвитые пряди волос, выпавшие из хвоста, мешаются и лезут ей в глаза. В голове у него не складывается цельная картина: она же не больше пяти минут назад кончила с ним. Куда она его выпроваживает без объяснений?

Однако он молча принимается одеваться. Вдруг у нее во всех отношениях так заведено. Меньше слов, больше дела. Он может с этим справиться — он не любитель трепаться часами.

Когда брюки уже на нем, а на поиски рубашки ему необходимо отправиться в коридор, Хакс все же не выдерживает:

— Вам нужно предпринять меры по завариванию мусоропровода.

Роуз тут же обращает на него внимание.

— О чем ты? — недоумевает она, натягивая носки.

— Нужно обратиться в управляющую компанию. У вас под носом помойка. Это еще и повышенная угроза возгорания и пожара. Не говоря уже о запахе и вредителях.

Роуз снова сникает, будто и не было этой бури страстей между ними.

— Это пусть уже без нас решают.

— Что значит без вас?

Роуз вздыхает, поджав губы.

— Нас с Пейдж депортируют.

Ошеломленно глядя на нее, Хакс не сразу понимает, с какого вопроса начать. Он знал, что сестры Тико приезжие, но и подумать не мог, что у них проблемы с пребыванием в стране.

— Как так?

— Мы забыли вовремя подать бумаги. На днях пришло уведомление. Нам не продлевают рабочую визу.

Сказав это, она выходит из комнаты.

Подобрав и надев рубашку, Хакс находит ее на кухне стоя допивающей остывший чай.

— Я могу помочь.

— Нет, не можешь.

— Так ты была расстроена не из-за Финна? — вдруг догадывается он.

Теперь Роуз смотрит прямо на него, а затем говорит со слабой печальной улыбкой:

— Нет. Ты прав. Финна я никогда не любила. Просто… Он хороший парень и очень заботливый. Я думала, этого достаточно.

— Но мы с тобой…

— Мы с тобой поступили отвратительно! — жестко припечатывает она, стукнув кружкой по столу. — Пусть Финн мне не нравился как мужчина, он такого отношения не заслуживал! А я врала ему все это время, и мне даже смелости не хватило обо всем ему рассказать! И ты — не лучше меня! Ты ведь знал обо всем, но продолжал меня донимать, даже Финна напоил, лишь бы он тебе о нас разболтал!

Хакс с заходящимся сердцем, абсолютно лишенный дара речи, наблюдает за набирающей обороты трагедией: лицо Роуз все сильнее краснеет, а в глазах стоят слезы.

— Поэтому плевать мне на то, что ты думаешь, и на твою помощь тоже. Видеть тебя больше не хочу!

— Но мы же только что… — он растерянно указывает в сторону спальни.

Роуз поскорее трет глаза, не давая шанса слезам.

— Уходи, — цедит она.

— Давай я позвоню позже. Мы все сможем обсудить…

— Убирайся, — чем злее становится Роуз, тем тише звучат ее слова.

Хакс ощущает жжение в груди и туман в голове. Он снимает пиджак со спинки стула и выходит из кухни. Перед тем как повернуть ручку входной двери, он все же оглядывается, но Роуз не собирается его провожать.

Проклятие.

На следующее утро, как и следовало ожидать, она не отвечает ни на его сообщения, ни на его звонки. А через неделю он узнает от По, что Роуз с Пейдж покинули страну.

Прозрение

Сказ о том, как Хакс глаза разувал

Конец лета неумолимо приближается, а вместе с ним и мероприятие, о котором он не желал бы ничего знать, но тем не менее… Хакс уже дал свое согласие и подтвердил, что его «плюс один» отменяется. Несмотря на то, что он уже две недели спит со своей клиенткой, сильной и независимой женщиной в бежевом брючном костюме и с бриллиантовым кулоном на платиновой цепочке.

Наверное, и то, и другое он делает от скуки и еще отчасти — от безысходности. У него нет ответов на вопрос, почему ему так неестественно, невыносимо и тоскливо везде, где он появляется, и с каждым, с кем приходится говорить или молчать. И если бы не мастерская Кайло, куда Хакс может заехать, чтобы продолжать и дальше продавливать старое кожаное кресло и перебрасываться ленивыми колкостями и ехидными замечаниями со своим «другом», он бы, наверное, совсем позеленел от тоски.

Накануне эпичного события, которое должно соединить священными узами брака престарелую пантеру и моложавого плейбоя, Хакс пытается соскочить последний раз в телефонном разговоре с Дэмероном. Но тот замечает с сожалением, что хотел представить его нескольким знакомым своей невесты и порекомендовать этим денежным мешкам его услуги, и Хакс сдается. Человеку, работающему на себя, всегда нужно иметь в запасе парочку-другую клиентов.

Тем более он может поработать и сверхурочно и, может, тогда его хандра развеется. Да и приобретение долгожданного жилья станет возможным уже в обозримом будущем.

Образ Роуз, которая могла бы блистать рядом с ним в сногсшибательном красном платье, начинает преследовать его уже тогда, когда он сворачивает на парковку перед роскошным загородным клубом, территория которого наполовину скрыта в хвойном лесу, наполовину раскидывается на берегу чистейшего озера.

Естественно, место для помпезной церемонии подготовлено прямо на лугу с видом на живописнейший пейзаж. А рядом в огромном белоснежном шатре уже делаются приготовления к фуршету.

Играет живая музыка. «Кто бы сомневался».

Едва найдя свободное место и припарковав машину, Хакс направляется к пестрой и до смешного рафинированной толпе гостей, придерживая одной рукой подарок, другой — поправляя на ходу бабочку. Потерпеть этот кошмар всего каких-нибудь пару часов, подцепить нескольких клиентов, а затем со спокойной душой домой.

Он медленно прохаживается туда-сюда между гостей; среди толпы незнакомцев видны и знакомые лица: у фуршета подъедается Люк с видом человека, повидавшего уже не один десяток таких мероприятий и точно знающего, что королевские креветки достойны его внимания больше, чем политес; такую башню, как Кайло, полностью в черном, не заметить просто невозможно — его Хакс, наверное, сможет увидеть с любого конца луга; а рядом с ним он замечает ту самую Рей, хоть и не сразу узнает в яркой, блистающей (во всех смыслах, благодаря блесткам на платье) девушке девчонку из мастерской: с подведенными глазами и уложенными волосами она кажется старше. Хакс мысленно пожимает плечами: что ж, броско, да, но… не безвкусно.

Со всеми ними он хоть и издалека, но здоровается. Он приветствует легким кивком даже старую приятельницу Леи, молодящуюся кошелку с модным цветом волос, Эмилин Холдо, с которой ему пришлось не так давно свести знакомство благодаря Дэмерону, заманившему его на ужин в их новую с Леей квартиру под предлогом посмотреть уже обживаемое жилье. Хакс не удержался и попал на смотрины, где кроме него и хозяев оказалась еще эта плотоядная особа. Ужин оказался ужасным еще и потому, что тоскуя, он то и дело оглядывался на коридор, где они с Роуз дали волю своей животной страсти. В общем, вечер выдался престранным и удручающим.

Единственный, встречи с кем Хакс избегает, это Финн. Он сразу же, как появился, высматривал парня, потому что знал, что тот должен быть на свадьбе друга, и как только заметил его, стал обходить за десяток-другой метров, чтобы ненароком не пересечься.

Хакс и не думает прятаться от него, бояться ему тоже нечего, но уж больно неуютно делается, стоит только подумать о том, чтобы посмотреть ему в глаза и фальшиво улыбнуться. В голове так некстати всплывают слова Роуз, произнесенные в последнюю их встречу.

Перед началом церемонии Хакса находит распорядитель и предлагает положить свадебный подарок, который так и зажат у него под мышкой, к остальным подаркам в специально отведенном под шатром месте. Хакс глядит на опасно пошатывающуюся пирамиду из коробок в нарядной упаковке и пристраивает свой у подножия. Молодоженам он купил отнюдь не дешевого робота-пылесоса — выбор был прост: побывав у них в гостях, он понял, что такой подарок им необходим.

Чтобы лицезреть церемонию, Хакс находит себе место в последних рядах. Ему вовсе необязательно слышать всё до последнего слова или видеть, блестят ли слезы счастья на глазах у невесты и как сверкает белоснежная улыбка жениха. Поэтому, пока где-то вдалеке играет классическая музыка, а Дэмерон и мать Кайло сочетаются узами брака под ахи и вздохи своих близких и не очень друзей, он лайкает фото в инстаграме Пейдж с фейкового аккаунта — лишь те из них, на которых видит Роуз.

— А как же твое намерение бойкотировать очередное замужество матери? — спрашивает он у Кайло позже, когда на улице повечерело, по периметру шатра, у столов и в беседках зажглись гирлянды фонариков, а гости с закусками разбрелись по поляне, танцуя и беседуя.

Кайло не смотрит на него, обводя праздник благодушным спокойным взглядом, и дергает плечом.

— Если она счастлива, то почему нет? — просто замечает он.

Хакс отпивает из бокала и саркастически кивает. Рядом с ними показывается Люк с тарелкой, полной закусок.

— На свадьбе с Ханом все по-человечески было, — недовольно замечает он. — Был банкет с сидячими местами и положенным порядком выноса блюд. А тут что? — он показывает на тарелку. — Что еще за изысканная хуйня на шпажках? Это кто-то уже жевал или они свежее вынесли? Чего в следующий раз ждать?

— Вы полагаете, будет следующий раз? — интересуется Хакс, не поведя и бровью.

— Будь уверен, малец, — со значением в голосе отвечает дед и уходит, покачивая головой при взгляде на свой «улов».

— Так ты даже не торопишься домой? — сделав еще один глоток, спрашивает Хакс.

— Рей уговаривает потанцевать, — неохотно признается Кайло, наконец-то выказав признаки беспокойства, нахмуренным взглядом окинув носки своих туфель.

— Танцевать? — Хакс фыркает в бокал. — Надеюсь, ты шутишь?..

— Кайло, пойдем, — тянет того за руку вернувшаяся из дамской комнаты Рей; ее глаза прикованы к танцующим, а Хакса она даже не замечает.

— Не хочешь этого видеть, да? — с мрачной улыбкой бросает напоследок Кайло, увлекаемый сквозь толпу.

— Ни в жизни.

— А придется. Да.

«Друг» исчезает, и Хакс вдруг чувствует себя слегка растерянным, оставшись теперь в одиночестве посреди пышного праздника. Пойти что ли напомнить Дэмерону, что тот хотел познакомить его с кем-то? И пока он высматривает счастливого жениха поблизости, его взгляд натыкается на Финна.

Хакс вздыхает и поджимает губы. Парень уплетает тарталетку, стоя с края от танцующих и приплясывая в такт. А ведь у него сейчас может быть разбито сердце. Хакс призадумывается. В каком-то смысле они сейчас близки в своем горе. Двое одиноких… одиночки.

Хакс решается. Он подходит к Финну и хлопает его по плечу.

— Ого! Привет! — тот сердечно жмет ему руку. Хакс вежливо, но не притворно улыбается: сейчас-то им делить нечего, и ему совершенно не хочется ненавидеть такого добряка. — Как жизнь?

— До тоскливого без изменений, — искренне признается он. Надо же! Приятно быть откровенным с этим парнем. — А твоя?

Он весь обращается в слух, чтобы из-за музыки не пропустить и слова: вдруг он услышит что-нибудь о Роуз. Например, что все уладилось, и она уже собирается вернуться.

— А, да ничего! — Финн беззаботно отмахивается. — Ты знаешь, работа-дом, дом-работа. Вот хоть какой-то повод для гуляний выдался. Жалко, моя девушка слегла с гриппом, мы так хотели вместе с ней пойти. Но у нее сегодня температура, и я обещал принести ей кусок торта…

— Девушка?.. Что за девушка? — резко перебивает Хакс.

— Ну, — Финн в замешательстве смотрит на него и пожимает плечами. — Девушка. Кайдел, работает с По. Мы с ней съехались недавно.

Хакс тихо выдыхает.

— А я думал, ты до сих пор по Роуз сохнешь.

Финн добродушно усмехается, скривив лицо.

— Да ты чего? Мы, можно сказать, и не встречались. Так, пару раз в кино сходили и за ручки подержались, да и с Кайдел у меня в то же время закрутилось все, поэтому я не особо и надеялся на что-то. Тем более она еще полгода назад сказала, что ей никак визу не продлить, а там какие-то проволочки, что ей несколько лет ждать до возвращения. Вот и думал, мол, идеально: закручу ненадолго, а потом она уедет, и никаких проблем.

Хакс зависает, уставившись в одну точку. Его полушария со скрипом ворочают шестернями, обрабатывая параллельно сразу две мысли, и он не знает, за какую первым делом схватиться. Но в конце концов выбирает ту, что имеет реальное значение для всего.

— Она давно знала, что ей придется уехать?

— Да, — Финн снова набивает рот, рассеянно глядя на танцующих.

— И выходит, у вас с ней ничего не было, а значит, вы и не расставались?

Финн смеется.

— Нет, конечно!

— И значит, она не могла быть расстроена до слез из-за того, что вы расстались. Как и из-за того, что она якобы недавно узнала, что у них проблемы с документами…

Последнее Хакс проговаривает уже для себя.

— Чего? — непонятливо прищуривается Финн, чем вырывает его из напряженных размышлений.

Хакс снова смотрит на «рубаху-парня», у которого дома гриппует подруга, не догадывающаяся о том, что в одно время с ней он кадрил и вторую девушку.

— Мы с Роуз спали, — холодно и отчетливо произносит он, сдерживая мстительную улыбку.

Финн разводит руками, как бы говоря: «Ну и ладно, а мне что с того?», и Хакс покидает его, чувствуя, как на лице оформляется брезгливая гримаса. Его Роззи не заслужила такого обращения.

А шестерни в голове все продолжают вращаться. Только бы выбраться поскорее отсюда, чтобы обдумать все в тишине. И плевать уже на потенциальных клиентов. Ведь, кажется, Роуз в него влюблена!

Однако за шатром по направлению к парковке его внезапно настигает По, судя по сбивчивому дыханию, бежавший за ним от танцпола.

— Хей, Арми! Уже уходишь что ли? — он, как всегда, кладет руку ему на плечо, что сейчас раздражает еще сильнее.

Дэмерон уже потерял где-то свой смокинг, жилет и бабочку, и теперь бегает по лугу как какой-то парень с обложки ширпотребного любовного романа: в рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами.

— Ухожу, — Хакс без раздумий стряхивает с себя руку и подбирается. — Спасибо за гостеприимство.

— Да не вопрос, — По подходит ближе, опять водружая руку ему на плечо, и выясняется, что он еще и изрядно выпимши. — Ты ж это… Давай пересечемся, когда мы из отпуска в страну вернемся?

— Не вижу необходимости досаждать тебе и Лее, тем более… — отвечает Хакс совсем уж нелюбезно и опять скидывает с плеча руку, но та сразу же возвращается на место, прерывая его на полуслове: Дэмерон, очевидно, подобным образом надеется удержаться на ногах.

По делает еще шаг, и уже дышит проспиртованным дыханием ему в лицо — Хакс морщится, радуясь, что хоть разница в росте выручает. Но с другой стороны, он опасается, а не хлопнется ли этот олух без сознания, и, поскольку с этой стороны шатра никого нет, ему придется тащить это тело к Лее самому…

А потом Дэмерон подносит к его лицу другую руку и проводит пальцами по губам.

— Так речь-то и не о Лее вовсе, а только о нас.

«Это что еще за хуйня?»

Хакс наблюдает за происходящим, как в кошмарном сне, когда подвижно лишь сознание, а руки-ноги команд мозга не слушаются. Да и были бы еще эти команды.

— Я ж сразу понял, какой ты, — почти шепчет пьяный Дэмерон, навалившись на его окоченевшее и прямое как столб тело. — Девушки нет… весь из себя ухоженный, зачесанный… Я еще тогда все понял, когда ты про этот… как его… кашемир ляпнул.

Хакс уже пытается отодвинуться, но он также и продолжает ошеломленно и чуточку испуганно всматриваться в лицо По, прикидывая в уме, сколько раз тот умудрился его полапать за все их непродолжительное знакомство. А между тем отодвинуться не выходит, потому что Дэмерон крепко держится за него, продолжая городить чушь.

— А ведь нам еще с тобой загородный дом проектировать.

Он томно подмигивает ему в режиме замедленной съемки, а Хакс уже начинает с силой отдирать чужие руки от своего пиджака, как вдруг По оказывается сбит в сторону не шибко сильным, но метким ударом того, в ком Хакс, помедлив и придя в себя, опознает Кайло. Тот глядит на свою руку, распрямляя пальцы и снова собирая их в кулак, потом бросает взгляд на стонущего на земле и не предпринимающего попыток подняться По, а затем смотрит на самого Хакса, причем так обыденно, что тому делается немного обидно.

— Нормально все? — спрашивает друг.

— А так не видно? — саркастически замечает он, поправляя лацканы смокинга и приглаживая прическу, хоть та у него и не растрепалась вовсе — просто от нервов. — Ты матери расскажешь?

— Да.

Кайло бросает еще один бесстрастный взгляд на тело на земле, и Хакс понимает, что ситуация под контролем и он, хоть и все еще шокированный и взвинченный, может все-таки поспешить домой.

Но, прежде чем сделать это, он забирает своего робота-пылесоса.

* * *

На часах без четверти пять утра — это первое, что бросается Кайло в глаза, когда, разбуженный внезапным звонком, он их открывает.

Рей спит, прижавшись к нему сзади и обхватив руками его бока, она называет это «большой ложкой», и ему не хочется ее тревожить, поэтому он аккуратно пододвигается к тумбочке и только тогда порывисто хватает телефон, горя желанием узнать, кто же это. Кто тот человек, который может в скором будущем ответить за такой несвоевременный звонок?

По крайней мере, Кайло надеется, что это не мать, решившая среди ночи перепроверить или уточнить его слова.

Но неосторожным звонящим оказывается Хакс.

— Сдурел? — шепотом орет в динамик Кайло.

А в ответ ему доносится такой же возглас, только вовсе не угрожающий и уж точно не тихий:

— Слышишь, пошло оно все нахер. Я покупаю квартиру! — Кайло растирает пальцами глаза и переносицу: верно, все это сон. — В Азии, Кайло, в Азии.

А потом Хакс кладет трубку.

Кайло спросонья ошалело глядит на экран, а потом бросает телефон под кровать. Он как знал, что сегодняшний стресс загубит такого сверхчувствительного идиота, как Хакс.

Лучше лучшего

Инстаграм Пейдж. Хроники

«Поверить не могу, что такое происходит в реальной жизни! Парень пересек океан и переехал жить аж из одного полушария земного шара в другое, чтобы быть рядом с любимым человеком. Моей сестре очень повезло! Посмотрите на эти слезы счастья #жизньпрекрасна #любовь #сестрытико #хаксироуз #огниночногогорода #следуйзамной #гуляем»

«Лол. Тяжело быть таким белым, рыжим и высоким))) Зато по тебе можно ориентироваться в толпе! #хаксироуз #любимые #закупкивоскресногодня #настроение #отдыхаем #сестрытико #комментируем»

«Как вам эти апартаменты? Круто, когда в паре один может придумать, как все обставить, а второй воплотить задуманное))) #хаксироуз #люблюсвоюсестру #богдизайна #рукиизправильногоместа #эточезаприблудавприхожей #хахахакс #скандинавскийинтерьернавостоке #контрастытакиеконтрасты #моясемьялучшевсех»

«Жизнь закрутила! Учеба отнимает все силы. Редко видимся с сестрой в последнее время (Роуз полностью поглощена их совместным с Хаксом проектом), но встречи в стардонатс — это святое! #миндальифисташки #пончикдлярыжего #лишниекалории #балуемсебя #отличноеначалоотличногодня»

«Я ху…деееееею! Благотворительный вечер в доме миллиардера-филантропа, Короля пластмассового производства. Не могу поверить, что Хакс с Роуз достали для меня пригласительный! ОМГ!!! Зацените платье Роуз (нет-нет-нет, я не буду удалять это фото, даже если ты станешь умолять, ты РОСКОШНА!) Кстати, его выбирал Хакс. И… зацените его бороду!))) хаха, лоооол) Ему идет! #ночноетусе #отрыв #красноеплатье #оченьмаленькоекрасноеплатье #рыжаябородасвистатьвсехнаверх #йохохоибутылкарома #богдизайна #сестрытико #моясемьялучшевсех»

А тем временем где-то в хвойных лесах западного побережья ходит ходуном двухместная палатка.

Content

Марина Буторина
УБИВАЯ ВКУС

Убивая вкус

Строптивость Сказ о том, как Хакс строптивцев укрощал, и хорошо ли это у него вышло

Находчивость Сказ о том, как Кайло вез, но не вывез

Явление мерзавца Сказ о том, как Хакс и Кайло ненавидели… но не друг друга

Обуздание Сказ о том, как Хакс преуспел в чем-то больше Кайло

Друг познается в беде Сказ о том, как дружба проверялась

Экспансия Сказ о том, как Хакс за всех зарешал

Желание Сказ о том, как Кайло хотел как лучше, а вышло как всегда

Углубление Сказ о том, что честность лучшая политика

Грехопадение Сказ о том, как Хакс чай заваривал

Прозрение Сказ о том, как Хакс глаза разувал

Лучше лучшего Инстаграм Пейдж. Хроники