Александра Лисина

ОХОТНИК ЗА ДУШАМИ

ОХОТА НАЧИНАЕТСЯ

ПРОЛОГ

Бывают дни, когда хочется отступить в тень, надвинуть на лицо шляпу и, закутавшись в плащ, полностью отстраниться от мира.

Рядом с тобой беспрестанно снуют прохожие, мимо то и дело проносятся экипажи, город живет обычной жизнью, но извечная людская суета тебя не касается. Ты — лишь сторонний наблюдатель, у которого есть редкая возможность взглянуть на происходящее со стороны.

Оперевшись плечом на покрытую изморозью колонну, я рассеянно следил за скользящими по площади призраками.

Люди, как всегда, куда-то спешили, бежали, иногда сталкивались, раскланивались друг с другом и лишь изредка останавливались, чтобы кинуть взор на высокие шпили городского храма. Некоторые, правда, заскакивали внутрь — кинуть монетку в жертвенную чашу. Пару раз туда забредали погреться нищие. Однако по большей части расчищенное от снега крыльцо пустовало, так что мне никто не мешал.

За последнюю пару недель погода в Верле заметно улучшилась. Сводящие с ума дожди прекратились, ненавистная слякоть исчезла. Зима наконец-то вступила в свои права, поэтому за ночь вокруг храма намело приличные сугробы. Мороз уже не просто щекотал кожу, а настойчиво кусал за нос, уши, заставлял кутаться в меха и невольно ускорять шаг. Ветер к середине дня, правда, успокоился, однако выглянувшее из-за туч солнце недвусмысленно намекало, что скоро станет еще холоднее.

Впрочем, темной стороны это не касалось — в ее вечном сумраке солнца по определению не бывало, а температура всегда оставалась на одном уровне, так что за пару часов пребывания здесь я даже не замерз.

Проводив глазами скользнувшего под стеной дальнего дома одинокого гуля, я усмехнулся.

Явился, голубчик. Уже двенадцатый за последнюю свечу, но такой же трусливый, как и остальные. Следов возле храма я оставил достаточно, чтобы они заволновались, однако нежить, даже собравшись в стаю, не торопилась приближаться, словно обиталище богов пугало ее одним своим видом.

Собственно, именно поэтому я его и выбрал — с храмового крыльца главная городская площадь была как на ладони, все подступы к зданию просматривались на несколько сотен шагов, да и людей здесь было предостаточно, так что я мог работать без помех и при этом оставаться для нежити совершенно недосягаемым.

Больше всего меня, конечно, интересовала магия и то, как ее проявления выглядят на темной стороне. Оказалось, что магические побрякушки настойчиво привлекают к себе внимание, буквально пылая на фоне полупрозрачных человеческих силуэтов. Причем, если пару недель назад артефакты были для меня едва различимы, то сейчас я смог без труда разглядеть даже те, что прятались под одеждой.

Защита на домах тоже обрела свои цвет и фактуру. Зеленые, красные, синие и даже серо-буро-малиновые сполохи выглядели чужеродными посреди занесенных снегом руин. Где-то они казались тусклыми и расплывчатыми — видимо, нуждались в подпитке. Защитный купол над зданием городской ратуши, напротив, был чересчур ярким и переливался всеми цветами радуги. Какие-то лизуны длинным шлейфом тянулись за особо состоятельными горожанами, а порой проносящиеся мимо экипажи напоминали ярко светящиеся факелы, за которыми с крыш домов наблюдали вездесущие гули.

Я видел, как пару раз особо наглые твари срывались с места, преследуя недосягаемую добычу. Некоторые следовали за пешеходами, неуверенно принюхиваясь и словно решая для себя, стоит ли тратить время. Однако большинство тварей все же проявляли благоразумие и следили за живыми издалека. Точно так же, как я сейчас пристально следил за ними.

Самое интересное заключалось в том, что после последнего посещения храма я начал различать не только следы чужой магии, но и ауры. Серые, едва заметные у простых смертных, цветастые и яркие — у обладателей магического дара. К таким, кстати, гули присматривались особенно внимательно, но подходили далеко не к каждому. А уж если на улице появлялся жрец, то осторожные твари исчезали с улиц так стремительно, как, наверное, не улепетывали даже от Палача.

Этим утром я имел удовольствие встретиться со служителем Рода и мысленно присвистнул, обнаружив, что с темной стороны аура у отца Луга выглядит как ослепительно белый круг, размеры которого раза в четыре превышают ширину ауры обычного мага. С его появлением площадь перед храмом словно вторым солнцем осветилась. И огорченно погасла, когда отец настоятель, улыбнувшись прихожанам, неторопливо скрылся в дверях.

Меня он, кстати, не заметил. Видимо, последователям светлых богов путь на темную сторону был заказан. А вот от отца Лотия мое появление не укрылось, поэтому, как только в храме закончились службы, воздух рядом со мной пошел рябью и расступился, пропуская на темную сторону жреца.

— Любуешься? — вместо приветствия спросил святой отец, остановившись у соседней колонны.

— Наблюдаю, — поправил его я, искоса взглянув на ауру: ожидаемо черная и на редкость густая, она просто кричала о том, что с ее обладателем лучше не связываться.

Гули, кстати, об этом тоже догадывались. И как только жрец появился на улице, с соседних крыш даже курлыканье прекратилось, а донесшийся до меня торопливый шорох красноречиво возвестил: святого отца нежить боялась гораздо больше, чем даже нового настоятеля. Быть может, именно потому, что он, как и я, прекрасно их видел.

— Как твои успехи? — снова спросил отец Лотий, когда я отвернулся. — Все еще бродишь во Тьме наугад?

— В цвете ориентироваться стало легче, — признался я. — Но мне еще многое непонятно.

— Например?

— Скажем, вот это, — я выразительно указал на его пылающую Тьмой ауру. — Почему у меня не так?

Святой отец тонко улыбнулся.

— Потому что я — лишь сосуд для божественной силы. А Тьма внутри тебя настоящая, живая… и она только твоя. Поэтому ты, хоть и помечен Фолом, все же не заклеймен. И ты действительно ему служишь, но при этом не находишься в услужении. Твоя Тьма — твое спасение, Рэйш. Именно поэтому ей ни к чему себя демонстрировать.

Я недоверчиво покосился на собственную руку, сохранившую те же очертания и пропорции, что и в мире живых. Но следовало признать, что в чем-то жрец прав: моя внутренняя Тьма — дама своевольная. При желании то сожмется в едва ощутимую точку, то растечется по всему телу, наполняя собой каждую клеточку.

— Призови ее, — посоветовал отец Лотий, когда я на пробу сжал и разжал кулак.

Тьма, не дожидаясь приглашения, выскользнула наружу и заплясала вокруг пальцев крохотными язычками черного пламени. Подвижная, гибкая… и впрямь как живая. Игриво лизнув кожу, она сперва свилась над ладонью в плотный комок, а затем растеклась по руке черной перчаткой и опять исчезла.

— Мне подобное недоступно, — непонятно усмехнулся святой отец, когда я поднял на него вопросительный взгляд. — Из меня она сочится постоянно, но я не могу этим управлять. А тебе только что дали подсказку. Пользуйся.

Прежде чем я успел раскрыть рот, жрец развернулся и, подобно Тьме, бесследно испарился. А я снова сжал руку в кулак, позволив ей окутаться черным пламенем, и задумчиво повертел.

Пользоваться, говоришь?

— Кстати, Рэйш, — неожиданно вернулся отец Лотий, когда я уже решил, что достаточно нагулялся на темной стороне, и надумал повернуть к дому. — Скоро тебе поступит интересное предложение.

— И что?

— Соглашайся, — с серьезным видом посоветовал жрец, одарив меня внимательным взором. И после этого исчез уже окончательно.

Какое-то время я стоял, размышляя над его словами и рассеянно разглядывая прохожих, но потом решил, что нет смысла дергаться раньше срока, и встряхнулся. После чего нахлобучил поглубже шляпу и вышел из тени храма.

Пора было начинать охоту…

ГЛАВА 1

Вызов в Управление городского сыска пришел в тот самый момент, когда я, проклиная все на свете, выбрался с темной стороны и швырнул в угол покореженную деревяшку.

Три дня работы впустую! Три проклятых дня, на протяжении которых я так и не нашел способа привести в порядок трофейную «секиру»!

Нет, само оружие оказалось превосходным — легкое, прочное, да и гулей оно разрубало на раз-два. Тонкое лезвие шириной в полторы моих ладони, острый край, который не тупился даже после соприкосновения с камнем. Чуть загну тое острие, похожее на клюв хищной птицы, — одним словом, вещица что надо. Но без древка орудовать ею было неудобно, а ни одна из присмотренных мною заготовок, к сожалению, не подошла.

Обрубок кости, к которому я планировал прикрепить древко, был не то чтобы коротким или узким — напротив, размеры он имел самые подходящие, да еще и был полым внутри. Острый скол я, помучившись, все-таки опилил, однако прикрепить к нему древко оказалось не так-то просто.

Поскольку работал я исключительно на темной стороне, то обычные материалы для этого не годились, а магия «секиру» Палача практически не брала. Я не учел этого, когда выбирал оружие, поэтому в конце концов был вынужден просверлить в основании лезвия несколько отверстий под пальцы и временно орудовать им наподобие громадного кастета.

Неудача с «секирой» усугублялась еще и тем, что, вопреки ожиданиям, ответов на свои вопросы я в Алторийской трясине не нашел. Сундук у учителя, конечно, оказался непростым, да и наполнен был совсем не камнями, но зачем магу Смерти бытовые артефакты в таком количестве? Очистить, нагреть или охладить воду в ванной я прекрасно умел и сам. В дополнительном отоплении помещений давно не нуждался. С пылью в комнате успешно справлялась обычная тряпка. Накладывать иллюзии мне пока не требовалось. Книг у меня теперь тоже хватало. А вот по-настоящему ценных вещей на острове не нашлось. За исключением небольшого мешочка с монетами, пары старинных мечей, которые наверняка заинтересовали бы какого-нибудь коллекционера, и потрепанного дневника, на который я убил целую кучу времени, но так до конца и не осилил.

— Мастер Рэйш! — деликатно поскребся кто-то в дверь, когда я скинул с себя грязный плащ и плюхнулся на единственный стул. Бессонная ночь давала себя знать — я устал, был голоден и зверски хотел спать. — Простите за беспокойство, но вас желает видеть господин Норриди!

Я метнул на топчущегося в коридоре низкорослого скелетика, обряженного в форму Управления, раздраженный взгляд.

Чет. И какого демона Йен прислал его в такую рань?!

— Мастер Рэйш? — снова постучал посыльный. — В Управление прибыли важные гости, и господин Норриди настаивает на вашем присутствии.

— Скажи: скоро буду, — буркнул я, даже не подумав открыть дверь.

Мальчишка с облегченным вздохом умчался, а я, помянув Йена недобрым словом, отправился переодеваться.

Кэб на этот раз за мной не прислали, поэтому перемещаться на место пришлось через темную сторону. Зато сэкономленное время я потратил на перекус, поэтому в Управлении появился в гораздо более благодушном настроении, чем полсвечи назад.

Переместился, разумеется, не на площадь перед входом в здание, а в «холодильник», где мое появление не привлекло бы внимания ни магов, ни гулей. И уже потом, выбравшись в реальный мир, поднялся по лестнице, как нормальный человек.

Конечно, если бы по пути мне попался Хог или кто-нибудь из подчиненных Йена, вопросов было бы не избежать, но трупов на этот раз в «холодильнике» не лежало, Хога, соответственно, тоже не было, а из сотрудников мне по дороге так никто и не встретился.

Да и вообще, в здании этим утром было подозрительно тихо.

— Йен наверху, — вместо приветствия сообщил Родерик Гун — единственная живая душа, на которую я наткнулся в холле. — Готж в отъезде. Трант в отпуске. Так что не шуми — все равно никто не откликнется.

— А ты куда? — удивился я.

— У Лардо серия краж с использованием неопознанных артефактов. А народу мало осталось — все болеют, так что шеф снял с дежурств Гуго и Вита, а сегодня еще и меня, пока у нас тихо, попросил помочь.

Я посторонился, пропуская застегивающегося на ходу парня, а затем поднялся на второй этаж, на ходу машинально глянув в окно. После чего мысленно присвистнул и благоразумно избавился от линзы на левом глазу.

Кажется, гости к нам прибыли непростые, иначе с чего бы это гулям собираться здесь в таком количестве?

— Заходи, — неприветливо буркнул Йен, когда я переступил порог его кабинета. — Давно тебя ждем. Мог бы и поторопиться.

Я вместо ответа взглянул на его посетителей.

Гостей было двое, и оба мне категорически не понравились.

Мужчина лет за сорок — довольно крупный, тяжелый, если судить по тому, как прогнулось под ним кресло, и обритый наголо, словно жрец. Особенностей фигуры не разглядеть — на незнакомце был кожаный плащ, но, судя по развороту плеч и характерным выпуклостям под одеждой, этот человек был воином. А под плащом у него прятались не только ножны, но и, похоже, броня.

Сидящая рядом женщина в мужской одежде выглядела намного моложе и гораздо изящнее спутника. Высокая грудь и туго обтягивающая бедра ткань позволяли предположить наличие прекрасной фигуры, да и точеный профиль привлекал внимание. Однако мой взгляд прикипел отнюдь не к нему, а к длинной косе гостьи — тугой, толстой, увенчанной на конце не кокетливой ленточкой, а двумя металлическими шариками с шипами… совершенно седой косе, по которой я, к собственному удивлению, признал коллегу.

Так вот почему гули засуетились — передо мной находились маги. Видимо, те самые, которых мы ждали еще две с половиной недели назад и которые умудрились привлечь внимание нежити, едва здесь появившись.

Кажется, кто-то из них умеет ходить на темную сторону?

— Мастер Артур Рэйш, это мастер Лойд и мастер Триш, — подтвердил мою догадку Йен. — Они прибыли, чтобы провести дополнительное расследование по делу Палача.

При этих словах гости одновременно обернулись, окинули меня оценивающими взглядами, а затем мужчина встал и коротко наклонил голову.

— Освальд Лойд. Столичное Управление сыска.

Я так же молча кивнул, отметив про себя бесцветные радужки гостя и узнаваемый перстень на правой руке.

Хм. Действительно, коллега. Значит, это не Триголь, а сама столица заинтересовалась нашим необычным делом?

Любопытно.

— Хелена Триш, — сухо представилась девушка, которой на вид было лет двадцать. Максимум двадцать два. Твердый взгляд, такие же бесцветные радужки, нарочито поджатые губы… надо сказать, в фас мастер оказалась гораздо менее привлекательной, чем в профиль. Хотя, если честно, женщину мага нашей специализации я видел впервые.

— Арт, будь добр, проводи наших гостей к поместью Уэссесков, — тем временем попросил Норриди. — Твой рапорт они уже читали и изъявили желание ознакомиться с деталями непосредственно на месте.

— Вообще-то мы намерены побывать во всех домах, где было зафиксировано появление Палача, — официальным тоном сообщил Лойд. — И нам нужны все дела, где он хотя бы косвенно или даже предположительно фигурировал.

Йен тоже поднялся из-за стола.

— Вам предоставят все необходимые документы и экипаж. А также подыщут временное жилье, где можно будет оставить вещи.

Я мысленно скривился.

Ну вот. Еще неделя точно насмарку. Сколько дней уйдет на так называемую проверку, один Фол знает. И даже если чужаки ничего не найдут — а после того, как я сжег доказательства, найти что-либо будет проблематично, — времени на расспросы, поиск доказательств и свидетельств того, что я сообщил исключительно правду, уйдет немало. А у меня «секира» не готова. Дневник учителя до конца не освоен… дел невпроворот, а мне придется заниматься всякими глупостями.

Хотя, может, заезжие маги захотят сперва отдохнуть с дороги?

— Благодарю. Мы отправляемся немедленно, — благополучно похоронил мои надежды Освальд Лойд, и я, мысленно прокляв его целеустремленность, развернулся к выходу.

* * *

К моему удивлению, напарницу Лойд оставил в Управлении — копаться в документах. Девчонка при этом выглядела недовольной и какой-то… разочарованной, что ли? Однако возразить старшему не посмела и покорно поплелась за Норриди в архив, где они, скорее всего, застрянут до следующего утра.

В итоге в город мы отправились вдвоем, если не считать Чета, которому в очередной раз пришлось взять на себя обязанности кэбмена. При этом Лойд почему-то отказался сразу поехать в поместье Уэссесков, а вместо этого потребовал провести его тем же маршрутом, который несколько недель назад проделали мы с Йеном, когда впервые столкнулись с Палачом. Так что экипаж отвез нас не на Победную, как я думал, а на Семнадцатую улицу. К тому самому дому, где я впервые сумел перейти на темную сторону.

За эти недели здесь практически ничего не изменилось, если не считать образовавшихся вокруг лавки сугробов и приличной наледи на покатой крыше. После смерти хозяина за порядком больше никто не следил, поэтому и дорожка к крыльцу оказалась нерасчищенной. Но нас, разумеется, это не смутило.

Выбравшись из кэба, я отошел на пару шагов, вернул на левый глаз темную линзу и, пользуясь тем, что Лойд немного отстал, наскоро огляделся.

Надо же… ни одного гуля в округе!

Это было довольно необычно с учетом того, что не так давно я здесь изрядно наследил. Но то ли следы магии уже успели полностью выветриться, то ли тварей что-то отвлекло.

— Подожди, Рэйш, — окликнул меня со спины Лойд, и я, благоразумно убрав линзу, повернулся к замешкавшемуся коллеге. А он в это самое время выудил из-под плаща непонятное приспособление и, натянув его на нос, так же бегло, как я сейчас, оглядел заснеженную улицу.

Больше всего прибор напоминал обыкновенные очки, только с абсолютно черными линзами и широкими, на редкость массивными дужками, соединенными сзади резиновой лентой. На фоне блестящей лысины конструкция смотрелась жутковато. Но после того, как маг повертел головой, ее функция стала окончательно ясна — похоже, через прибор Лойд видел темную сторону, не прибегая к магии.

— Нежити нет, — вскоре подтвердил он мою догадку и, подняв «очки» на лоб, одарил меня изучающим взором. — Можем прогуляться во Тьму. Ты как, готов немного померзнуть?

Я вместо ответа шагнул в вечный сумрак.

Почему бы и нет? В рапорте Йена было достаточно подробно описано, где и как именно я расправился с Палачом, так что скрывать очевидное не было смысла. Единственное, о чем я пока не хотел распространяться, — это о своих возможностях на темной стороне, так что заранее попросил коллег придержать язык и пока не упоминать, в каком виде я иногда хожу по Управлению.

Лойда долго ждать не пришлось — маг появился рядом со мной всего несколькими мгновениями позже. Выглядел он при этом гораздо старше, чем в реальном мире, и заметно бледнее. Его одежда особых изменений не пре терпела, разве что чуть состарилась. Аура оказалась совсем неброской, определенно темной, но далеко не такой яркой, как у отца Лотия, так что в глаза совсем не бросалась. Зато очертания брони под плотно запахнутым плащом стали более отчетливыми. И совсем уж явно проступили контуры рукояти какого-то оружия, закрепленного возле левого бедра.

При этом осматривался чужак спокойно и чувствовал себя на темной стороне более чем уверенно, из чего я заключил, что вид мертвого города был для него не в новинку. А значит, Лойд давно перешагнул должность простой ищейки и являлся, как минимум, опытным заклинателем.

— В столице почище, — заключил маг, когда убедился, что Верль действительно не таит в себе угрозы. — И снега поменьше. Ну да где наша не пропадала…

Я снова промолчал. А Лойд тем временем направился к зияющему проему в наполовину разрушенной стене и, сразу обозначая границы нашего сотрудничества, коротко бросил:

— Рассказывай.

Пока я, исполняя распоряжение начальства, официальным тоном докладывал обстоятельства смерти господина Игоора, маг рыскал по всему дому, скрупулезно проверяя попадающиеся на пути помещения. Приемная зала, опустевший прилавок, разбитое зеркало в металлической раме, замерзшие стены, покрытый толстым слоем инея коридор…

На утопающий в тени под лестницей угол Лойд взглянул без особого интереса, а вот подсобки проверил досконально. И задний двор заодно. Да и на второй этаж поднимался крайне осторожно, предварительно проверив каждую ступеньку, чтобы не грохнуться вниз, если какая-то из них вдруг развалится от старости.

Я следовал за ним по пятам, внимательно наблюдая за скупыми движениями профессионала. И это действительно было интересно — как-никак розыскной работе меня никто специально не обучал, поэтому учиться приходилось на ходу. А Лойд определенно знал, что делал, и методично обыскивал дом, не упуская из виду ни одной мелочи.

— Тело было найдено здесь? — отрывисто спросил он, когда добрался до жилой комнаты на втором этаже.

Следов крови в ней больше не было — гули выгрызли все подчистую вместе с изрядной долей обледеневшего пола. Зато отпечатков их лап и царапин от когтей имелось великое множество, и Лойд не успокоился, пока не обнюхал каждый след и не дослушал слегка подкорректированную версию моего первого появления в этом доме.

Следы от использованных тогда знаков до сих пор горели на стенах обоих этажей и стелились тонким слоем пепла на улице в тех местах, где издохли подпаленные мною твари. Лойд их, разумеется, заметил, однако от детальных расспросов воздержался. Вероятно, потому, что я сам признался, что сглупил со знаками и, переоценив собственные силы, угодил в ловушку.

— Везунчик, — хмыкнул маг, когда закончил осмотр и убедился, что я ничего важного от следствия не утаил. — Но знаки — не самая большая ошибка, которую маги допускают в подобных ситуациях. Если бы ты использовал вербальную магию, от тебя бы даже костей не осталось — откат во Тьме намного сильнее, чем в реальном мире. Да и шума от нее слишком много. А если бы в вашем городке обитали твари поопаснее гулей, они бы выследили и сожрали тебя задолго до нашего прихода, и никакие ухищрения бы от них не спасли.

Я мысленно согласился с тем, что темная магия, как бы парадоксально это ни звучало, совершенно не приспособлена для использования на темной стороне, а затем покосился на собственные руки. С недавних пор перчатки я носил даже дома и снимал их только в убежище или на острове, куда стараниями мастера Этора нежити ход был заказан. Чужак тоже благоразумно спрятал свой перстень под одеждой. Да и амулетов на нем, как и на мне, никаких не было, так что внимания к себе мы не привлекали.

— Идем наверх, — скомандовал Лойд, когда закончил с осмотром места преступления. — Надо взглянуть, не приходил ли сюда кто-то еще.

Я так же молча последовал за ним на крышу и на всякий случай встал так, чтобы видеть не только близлежащие дома, но и улицу.

— Почему ты не проследил за Палачом сразу? — осведомился Лойд, когда обошел крышу и обнаружил на одном из парапетов след, заметно отличающийся от царапин, оставленных гулями. — Не поверю, что он не оставил после себя улик.

— Нежить помешала, — коротко напомнил я, не вдаваясь в подробности. — Магия отвлекла гулей, дав мне возможность уйти, но возвращаться в дом было опасно. А потом необходимость в этом отпала — тварь явилась за мной сама.

Маг бросил в мою сторону задумчивый взгляд, а когда я подошел ближе, отступил назад, давая возможность взглянуть на его находку.

— Знакомо?

При виде кучно расположенных восьми круглых отметин, слегка примявших снег на парапете, я отрицательно качнул головой.

Нет. Это определенно был не Палач. К тому же след выглядел совсем свежим — его даже не успело замести поземкой. Но я, как ни старался, не сумел вспомнить тварь, которая могла бы оставить такой отпечаток. Да и не встречал пока в Верле другой нежити, кроме вечно голодных гулей.

Еще через полсвечи, во второй раз облазив дом сверху донизу, но так и не найдя похожих следов, мы снова забрались в экипаж и двинулись на Кузнечную, где не так давно было совершено двойное убийство. Сара и Питер Лэнли… несчастная девчонка, которой откровенно не повезло с родственниками, и ее покатившийся по наклонной братец, получивший заслуженную кару от Палача.

— Что можешь о них рассказать? — спросил Лойд, когда вы выбрались из кэба и, снова оставив Чета мерзнуть на улице, вошли в дом. Маг при этом опять нацепил на нос свой необычный прибор, а я, улучив момент, незаметно использовал линзу. И лишь после того, как мы убедились, что и здесь подвоха ждать не стоит, одновременно перешли на темную сторону.

Дальше все пошло по тому же сценарию, что и в доме купца: я рассказывал, Лойд обыскивал. И мы опять в точности повторяли тот путь, что я некогда проделал, когда шел по следу Палача.

Зачем это понадобилось Лойду, я не спрашивал, а сам он не говорил. Зато маг добросовестно выслушал все мои предположения и результаты наблюдений, которые в итоге привели к правильным выводам.

— Голову девушки так и не нашли? — поинтересовался он, когда мы закончили с первым этажом.

— Нашли, — отозвался я, проходя мимо разбитого зеркала в холле. — Но не сразу. Оказалась зарыта в соседнем саду, под любимыми розами пожилой хозяйки. Ночь накануне была холодной, так что глубоко закопать свой трофей мальчишка не смог, а собаки учуяли запах мертвечины.

Маг кивнул в сторону зеркала.

— А это? Твоя работа?

Я кивнул.

— Разумно, — одобрительно хмыкнул коллега и, проходя мимо, вышиб локтем особо крупный осколок, чтобы ни у одной твари больше не появилось соблазна им воспользоваться.

Обменявшись понимающими взглядами, мы одновременно ухмыльнулись, и дальше процесс обыска пошел чуточку веселее. При этом вопросов от Лойда стало на порядок больше, в комнате жертвы он провозился не полсвечи, как раньше, а почти две, да и на остальной дом у него ушло раза в два больше времени, чем на лавку господина Игоора.

— Взгляни-ка сюда, — предложил он, когда мы добрались до крыши. А затем указал на парапет, где красовались такие же круглые отметины, что мы сегодня уже видели. — Как тебе это, а?

Я нахмурился: следы те же самые. И, судя по рыхлым краям, они очень-очень свежие.

— Что-нибудь чуешь? — вполголоса спросил Лойд, когда я выпрямился и настороженно огляделся.

— Нет.

— Как считаешь, сколько времени назад их оставили? — еще тише бросил маг, внимательно оглядывая с крыши дома молчаливый, недобро глядящий в ответ черными проемами окон город.

Я неопределенно повел плечом.

— Максимум, полсвечи назад.

— Хм. А я бы сказал, что тварь была здесь прямо перед нашим приходом. А может, увязалась от самой лавки и даже сейчас находится неподалеку.

Я прислушался, но с улицы не доносилось ни единого звука. Ни шороха снега под чужими лапами, ни скрипа ста вен… просто мертвая тишина вокруг, будто мы стояли посреди древнего кладбища.

Лойд словно невзначай сдвинулся так, чтобы прикрыть мне спину, и отдернул полу плаща, открывая моему взору притороченный к поясу стик. Длинный, примерно до середины икры. С крестовидной рукоятью и свитый из двух перекрученных прутьев, где каждый виток поблескивал острыми, старательно иззубренными краями, способными, пожалуй, резать не только плоть, но и кости.

Из какого материала было создано это оружие, я сказать затруднялся. С виду было похоже на металл, однако ржавчины на прутьях я не заметил. Да и двигался Лойд слишком легко для своего веса, так что, возможно, эта штука была такого же происхождения, что и моя «секира».

Жаль, что ее пришлось оставить в «логове». С ней мне было бы сейчас гораздо спокойнее, однако демонстрировать ее раньше времени я не хотел, поэтому обошелся за говоренным мечом, на рукоять которого бесшумно легли мои пальцы.

Но на крыше по-прежнему было тихо. На нас никто не нападал, не скреб когтями мерзлую землю и даже не курлыкал, хотя отсутствие гулей в доме и на улице выглядело крайне подозрительно. За все время нашего пребывания здесь ни один даже близко сюда не подошел. Притом, что ни отпугивающих знаков, ни какой бы то ни было защиты ни я, ни Лойд не использовали.

Хотя, может, гулей насторожило что-то еще?

Я осторожно подошел к краю крыши и выглянул на улицу.

Пусто.

Затем прошелся вдоль парапета, внимательно изучая наружную стену, но на покрытой тонким слоем снега, выщербленной от времени кладке никаких отметил не виднелось. Как и на покореженном отливе, сломанных рамах и даже на треснувшем посредине подоконнике. Следов не было и на самой крыше. Нигде, кроме проклятого парапета, словно неведомая тварь прилетела сюда на крыльях. Или же перепрыгнула с соседней крыши, умудрившись за один присест преодолеть немаленькое расстояние.

Тронув Лойда за плечо и молча указав на соседний дом, я получил в ответ одобрительный кивок и первым вернулся к лестнице. Маг, немного подождав, двинулся следом, до последнего оберегая наши тылы.

Выбравшись на улицу и убедившись, что призрачная лошадь вместе с таким же призрачным Четом дожидаются на прежнем месте, мы так же осторожно вошли в дом милейшей госпожи Дорны — пожилой соседки, с которой когда-то дружила покойная Сара Лэнли. И пока ни о чем не подозревающая старушка дремала в собственной постели, внимательно осмотрели сперва первый, а затем и второй этаж, после чего, так и не обнаружив ничего подозрительного, снова выбрались на крышу.

— Смотри, — первым кивнул я, указывая Лойду на знакомые отметины в снегу. На этот раз они нашлись не на самом краю, а вблизи чердачного окна, на границе густой, почти сливового оттенка тени, отбрасываемой печной трубой.

Крыша на доме госпожи Дорны оказалась намного более крутой, чем в доме Сары и Питера Лэнли, и в гораздо худшем состоянии, да еще и прилично обледенела, так что бродить по ней в поисках улик было опасно. Однако громадные дыры и толстая наледь на балках Лойда ничуть не испугали — отвязав от пояса веревку и кинув мне свободный конец, он лихо заскользил по прогнившей черепице, прямо на ходу вынимая из петель свой необычный стик.

Длины веревки как раз хватило, чтобы он добрался до полуразвалившейся трубы и смог за нее ухватиться. От резкого движения плащ на груди чужака распахнулся окончательно, и я мысленно присвистнул, обнаружив, что под одеждой действительно скрывалась броня. Причем не простая, а скроенная из похожего на кожу материала, на который внахлест были нашиты прямоугольные пластинки, смутно напоминающие искусно обработанную кость.

Самое любопытное заключалось в том, что на каждой из них красовались защитные руны. И исходя из того, сколько труда было вгрохано в эту защиту и сколько драли за свою работу рунные маги, я бы не смог на глаз определить даже примерную стоимость этого сокровища.

— Ничего, — с разочарованием сообщил Лойд, оглядев пространство вокруг окна. — Представляешь, абсолютно ни-че-го. А жаль. За каждую неизвестную магам тварь, которую нам удается обнаружить, Орден неплохо приплачивает.

Я покосился на тень у него под ногами, затем на соседние крыши, где по-прежнему было непривычно пусто, и молча потянул веревку на себя. А когда мы вышли на улицу и направились к экипажу, вполголоса добавил:

— Ничего. Думаю, на нашем веку тварей на всех хватит.

Когда мы без предупреждения вынырнули в реальный мир, замерзшая лошадь, которую успело припорошить снежком, тревожно заржала и едва не взвилась на дыбы, а чуть не кувыркнувшийся с козел Чет сердито завопил:

— Вы что, с ума посходили, что ли?! Предупреждать же надо!

Выбравшийся следом за мной Лойд криво усмехнулся и, даже не взглянув на внезапно осекшегося мальчишку, забрался в кэб.

— Уф, холодрыга, — поежился он, запахивая плащ, пряча озябшие руки в рукава и нахлобучивая на лысую голову капюшон. — Сколько лет туда-сюда мотаюсь, а все равно каждый раз словно из морозильника выходишь.

Я только кивнул, мельком покосившись на его покрывшиеся инеем щеки. Отметил про себя проступившие на лице морщины, заметно потускневшие радужки, вокруг которых отчетливее проступили кровеносные сосуды. После чего забрался в экипаж, крикнул Чету, чтобы отправлялся на Победную, а потом указал на выглядывающие из-под капюшона «очки».

— Можно?

Лойд, испытующе глянув на меня снизу вверх, после недолго колебания все-таки отдал прибор. А я примерил необычное изобретение и, усевшись напротив мага, с любопытством уставился в окно.

Ну что сказать… прибор, несомненно, работал и действительно помогал увидеть темную сторону без прикрас. Правда, показывал он ее в черно-белом цвете. Так, как недавно видел я сам — без разделения на оттенки, без магических сполохов или следов от амулетов. Ну и, само собой, без аур.

Окинув взглядом проносящиеся мимо, разваливающиеся от старости дома, я также заметил, что, в отличие от моей линзы, сквозь стены прибор видеть не позволял. Людей он показывал исключительно в виде призраков, что было далеко не так занимательно, как наблюдать за жизнью симпатичных скелетиков. Зато нежить была видна на удивление четко и без всяких усилий с моей стороны.

Глянув на прячущегося между домами одинокого гуля, я удовлетворенно кивнул и, сняв «очки», вернул их хозяину.

— Полезная штука. Особенно тем, что не привлекает к себе внимания.

— Изобретение Ордена, — отозвался Лойд, убирая прибор под плащ. — Линза, что находится внутри, сделана из обработанного специальным заклинанием стекла. В ней самой магии никакой нет, поэтому нежитью она не воспринимается как артефакт. Срок годности у нее, правда, всего год. Но после выхода из строя она просто меняется на новую. Зато может использоваться как магами, так и обычными людьми.

— Твоя броня обработана по такому же принципу?

— Конечно, — усмехнулся маг. — Кто бы мне позволил щеголять по темной стороне, обвешавшись защитными амулетами?

— Дорогое, наверное, удовольствие — иметь такую амуницию?

Лойд благодушно кивнул.

— Ведущему следователю столичного Управления городской стражи пришлось бы копить на нее полжизни. Но сотрудникам Управления сыска Орден выдает обмундирование бесплатно. И даже компенсации не требует, если вдруг что-то порвем или сломаем. Неплохо, да?

— Работа в Ордене всегда имела свои преимущества, — нейтрально заметил я, снова отвернувшись к окну.

— Так же, как и жизнь вне закона, да, Рэйш?

Я кинул на оскалившегося мага спокойный взгляд и так же спокойно отвернулся.

— Не без этого.

Лойд негромко хохотнул, но развивать скользкую тему не стал, хотя явно знал обо мне больше среднестатистического следователя. А когда Чет домчал нас, наконец, до поместья Уэссесков, маг со смешком натянул на лоб «очки» и без предупреждения ушел на темную сторону, оставив меня в одиночестве.

На этот раз я за ним не последовал, дав чужаку возможность самому поискать зацепки. К тому же ничего нового, кроме того, что было написано в рапорте, я бы ему все равно не рассказал, в чем Лойд сегодня уже не раз мог убедиться. Так что пускай себе копается на пепелище. Авось что-нибудь интересное нароет.

— Что нам делать, мастер Рэйш? — пришибленно спросил с козел Чет, которому, похоже, стало стыдно за недавний испуг.

— Ждать, — флегматично отозвался я, опуская на левый глаз линзу и провожая взглядом исчезающего за забором Лойда. — Просто ждать. Ничего иного от нас не требуется.

Чет уныло кивнул и поглубже зарылся носом в ворот ник тулупа. Разогревшаяся от бега лошадь шумно всхрапнула, выпустив из ноздрей облако горячего пара. Через некоторое время мимо экипажа торопливо пробежала парочка прохожих, заинтересованно покосившись на нашу компанию. Но стоило мне снять шляпу, чтобы стряхнуть с полей снег, как количество любопытствующих тут же убавилось. Даже те, кто следил за нами из окон соседнего дома, поспешили задернуть шторы и отойти вглубь комнаты, словно мое присутствие, как какая-то зараза, могло им чем-нибудь навредить.

Впрочем, после того, как огромное поместье сперва взорвалось, а потом и до неузнаваемости обгорело, мрачная слава, закрепившаяся за мной не по праву, обогатилась для разнообразия несколькими достоверными фактами. А после того, как на темной стороне произошел еще один, намного более серьезный, чем в реальном мире, пожар, люди должны были вообще бежать от меня как от огня. Если бы, конечно, умели видеть то, что было доступно лишь темным магам.

К счастью, Лойд отсутствовал недолго — всего четверти свечи ему хватило, чтобы обежать по краю разрушенное поместье и вернуться ни с чем. Обгоревшие стены и торчащие балки, правда, мешали мне рассмотреть, что он там делал и как именно решал проблему с гулями, но, думаю, особой радости ему этот визит не прибавил. И неудивительно — после того, как магия перенасытила развалины так, что на них стало больно смотреть, там поселилось такое несметное количество нежити, что даже я старался лишний раз не приближаться к этому месту.

Не знаю, на что надеялся самоуверенный маг, когда решил туда прогуляться, но лично я за его трупом на темную сторону не полезу. Пусть лучше нового следователя сюда отправляют. Которого я, разумеется, тоже куда-нибудь с радостью пошлю.

— Ну что, домой? — с надеждой спросил Чет, когда живой и, к моему вящему удивлению, невредимый Лойд вынырнул из пустоты прямо посреди улицы и с озабоченным видом направился к экипажу.

— Нет. Надо еще в одно место заглянуть.

— В какое?

— Улица Седых Моряков, дом одиннадцать.

Я внутренне подобрался: по этому адресу совсем недавно проживал мастер Уоран Нииро! Но что заезжему магу могло понадобиться в его затхлом жилище?

— Хватит топтаться, Рэйш, — насмешливо бросил Лойд, проходя мимо. — Забирайся в кэб. И не делай вид, будто не знаешь, чей это дом.

— Я-то знаю, — медленно проговорил я, посторонившись. — А вот откуда о нем известно тебе?

— Когда погибает маг, в Орден всегда отправляется магический вестник. Это закон, Рэйш.

— Да. Но, насколько я знаю, с темной стороны они до Ордена не доходят. В этом случае вестник отправляется преемником, — так же медленно добавил я, следом за Лойдом подходя к двери экипажа. — Однако у Нииро не было учеников, поэтому мы отправили весть о его кончине в столицу обычным порядком. Вместе с рапортом.

Маг с некоторым усилием забрался внутрь.

— Да. Но тут есть одна неувязочка, Рэйш…

— Какая?

Он на мгновение обернулся.

— Сигнал от вестника, хоть и сильно искаженный, все-таки добрался до Ордена. Незадолго до того, как к нам поступила копия вашего отчета. И раз это произошло, значит, или ты мне солгал и у старика все-таки появился наследник, или же вестник был активирован непроизвольно в результате смерти мастера Нииро.

Я нахмурился.

— Ты что, обвиняешь меня в убийстве?

— Нет, Рэйш, — неожиданно улыбнулся Лойд. — Пока еще нет. Если, конечно, ты не дашь мне для этого повода.

ГЛАВА 2

Пока мы добирались до места, в моей голове крутились отнюдь не радужные мысли.

Само собой, никакого вестника о смерти Нииро я в столицу не отправлял, да и не мог этого сделать, поскольку еще ни разу не надевал его перстень. Собственно, я даже права на него не имел, так как являлся преемником другого темного мага. А поскольку одновременно обладать двумя перстнями было невозможно, то после смерти мага, в случае если он собственноручно не передал кому-то кольцо, оно по традиции отправлялось в специальный архив. На хранение. И находилось там до тех пор, пока не объявлялся законный наследник или же, если такового не было, до того дня, пока среди выпускников магической школы не находился достойный кандидат, которому представители Ордена торжественно вручали артефакт. Тем самым символизируя, что, хоть сами маги не вечны, но наше искусство бессмертно.

Получить такой перстень из рук магистра Ордена было большой честью для молодого мага. И если перстень принимал нового хозяина, то старый род заново возрождался. В противном же случае перстень мог веками пылиться в каком-нибудь схроне, пока о нем окончательно не забудут.

Нииро не хотел для своего наследия такой участи, поэтому в последний момент и передумал насчет меня. Но теперь единственным способом доказать мою непричастность к его смерти было передать в руки представителя Ордена тот самый перстень, однако именно этого я сделать не мог — после того, как маг сам его отдал, артефакт бы никого другого не признал. А поскольку это автоматически означало, что я — наследник Нииро, то получалось, что тогда фиктивным являлось мое право на ношение перстня мастера Этора.

И в этом случае у следователей обязательно возник бы вопрос: а как умер сам старик Рэйш? И кто я вообще такой, если до недавнего времени Орден даже не подозревал, что в Алтории существует еще один темный маг с такой фамилией?

Если же кто-то начнет копаться в моем прошлом, то вопросов появится еще больше. И рано или поздно кто-то догадается сравнить мою ауру с теми отпечатками, которые имеются в обширной базе столичного УГС.[1] А мне бы этого очень не хотелось.

— О чем задумался, Рэйш? — насмешливо осведомился Лойд, когда нас чувствительно тряхнуло на ухабе. — Может, не будем портить друг другу жизнь, и ты сразу скажешь, где перстень? На пепелище я его почему-то не нашел.

Ах вот почему он вернулся так быстро! Видимо, поиск останков Палача маг совершенно правильно посчитал безнадежным делом. А вот отыскать перстень на месте предполагаемой гибели старика ему понадобилось до зарезу. Хотя, может, у наших гостей изначально была не одна, а сразу две задачи. И еще большой вопрос, какая из них важнее.

Я поднял на Лойда спокойный взгляд.

— Может, потому, что его там нет?

— Тогда где же он? — с преувеличенным вниманием спросил маг, глядя на меня бесцветными глазами. — Куда он мог деться после смерти Нииро?

— Понятия не имею. Но он точно не при мне. Или полагаешь, я остался бы в трезвом уме после того, как рискнул без спроса коснуться чужого перстня?

Чужак хмыкнул.

— Это-то меня и смущает. Насколько близко ты знал мастера Нииро?

— А насколько близко ты знаком с верховным магистром Ордена? — усмехнулся в ответ я.

Лойд оценивающе прищурился.

— Как считаешь, могло ли случиться так, что Нииро ушел на охоту за Палачом, умышленно спрятав перстень где-то в другом месте?

— Хочешь знать, был ли он настолько уверен в провале, что решил заранее обезопасить свое наследие? — переспросил я. — Не думаю. Хотя жадность его была общеизвестной.

— Тоже верно, — задумчиво протянул маг, и на некоторое время в экипаже повисла тишина.

Я не солгал Лойду — перстня при мне действительно не было. Я не дурак носить с собой посторонний магический артефакт, который к тому же никогда не будет подвластен мне полностью. Но вот о том, что он благополучно пылится на дне старого сундука, магу было знать совсем необязательно.

— Какое отношение ты имеешь к старику Рэйшу? — снова спросил Лойд, когда молчание стало откровенно угнетающим.

— Он был моим учителем, — ровно ответил я, подчеркнуто глядя чужаку в глаза.

— Ты действительно его сын? Вы не слишком-то похожи.

— Мастер считал иначе.

— Тогда почему он сообщил о твоем существовании Ордену всего три года назад? Почему умолчал о таком важном событии, как появление достойного ученика?

— Это было его право, не находишь? — усмехнулся я. — К тому же он не любил давать объяснения своим поступкам, и многое из того, что он делал, даже сейчас является для меня загадкой.

Да, это тоже правда. Копия документа, вот уже три года хранящаяся в тайнике и подтверждающая мое прямое отношение к древнему магическому роду, до сих вызывала у меня искреннее недоумение.

— Я могу взглянуть на его перстень? — неожиданно сменил тему Лойд.

Я, поколебавшись, приспустил с правой руки перчатку и продемонстрировал массивный перстень-печатку с невероятно сложной гравировкой и прекрасно известной в Ордене монограммой.

При виде ее Лойд кивнул и успокоенно откинулся на спинку сиденья, а я вернул перчатку на место и машинально погладил перстень сквозь толстую кожу.

Кольцо было старым, потемневшим от времени и носило на себе целый сонм честно заработанных царапин. Не чета той безликой штамповке, что получало большинство выпускников Ордена после окончания обучения. Когда то давно это кольцо выковали вручную по старой, уже утраченной технологии, после чего оно передавалось в роду Рэйш на протяжении многих поколений.

И неважно, что последний маг этого рода так и не сподобился завести законных наследников. Неважно, что кровного родства между нами никогда не было — мастер Этор считал, что духовное родство намного важнее. И он был, наверное, прав, хотя я и сейчас не мог взять в толк, почему из всех возможных претендентов на роль преемника учитель выбрал именно меня — упрямого, вечно спорящего с ним недоучку с безнадежно загубленной репутацией.

— В твоем личном деле говорится, что ты — неплохая ищейка с поздно проявившимися задатками заклинателя, — бросил в пустоту Лойд, когда я уже решил, что неприятный разговор окончен. — Но мне кажется, старик Рэйш тебя недооценил. Ты отлично держишься на темной стороне. К тому же вынослив, неглуп, наблюдателен. Непонятно только, почему с такими способностями ты до их пор прозябаешь в глуши?

Я неопределенно пожал плечами.

— Тебя что-то держит? — догадался маг. — Какая-то магия? Долг? Или, может быть… клятва?

— Какая разница?

Лойд помолчал.

— Разница есть, Рэйш, — весомо обронил он через несколько ударов сердца. — Чтобы в одиночку уничтожить сущность вроде Палача, мало быть просто выносливым и неглупым. Для этого необходимо редкое даже для темного мага хладнокровие, изворотливость и невероятная удача.

— Я был не один, — сухо отозвался я. — Если бы не Нииро, меня бы размазали по темной стороне тонким слоем.

— И все-таки подумай. Столица — это не захолустье. И возможностей развиваться для мага твоего уровня там намного больше, чем здесь.

— Что такое, Лойд? — делано удивился я. — Всего полсвечи назад ты обвинял меня в убийстве коллеги!

— Я лишь намекнул, что не исключаю этого, — поправил меня маг. — К тому же, согласись, из всех претендентов на роль убийцы твоя кандидатура подходит идеально.

— Благодарю покорно. Может, тебя это огорчит, но в тюремные казематы я совершенно не стремлюсь.

— Ты не поверишь, но большинство тех, кто там находится, утверждают то же самое, — в тон мне заметил Лойд. А когда я метнул на него раздраженный взгляд, вдруг негромко рассмеялся. — Не злись, Рэйш. Работа есть работа — я должен проверить все возможные версии. А версия с твоим участием кажется мне пока самой простой и понятной.

Я фыркнул.

— Это еще почему?

— У тебя были и мотив, и возможность, и необходимые средства для реализации этой идеи.

— Что ты понимаешь под мотивом? — с подозрением уточнил я.

— Ну как же, Нииро был довольно успешным магом, несмотря на то, что в последнюю пару десятилетий удалился от дел, вышел из состава Ордена и прекратил официальную практику. Разумеется, у него в доме должны были найтись какие-то ценности. Раритетные книги, дорогие изделия, ценные безделушки…

Я смерил скалящегося мага недоверчивым взором.

— Я что, по-твоему, похож на идиота?

— То есть с остальным ты уже согласен? — широко улыбнулся Лойд.

— Может, Нииро и удалился от дел, и силы его стали далеко не те, что раньше, но чтобы взломать защиту, поставленную магом такого уровня, целой жизни может не хватить, — буркнул я, поняв, что этот лысый мерзавец попросту издевается. — К тому же она завязана на один-единственный ключ…

— Точнее, на его перстень, — услужливо подсказал Лойд и так выразительно на меня посмотрел, что я едва не сплюнул.

— Да пошел ты!

— И это снова возвращает нас к вопросу, куда подевался бесценный артефакт, — удовлетворенно кивнул маг и, выглянув в окно, жизнерадостно сообщил: — Ого! Да мы уже приехали! Хороший у вас возница, Рэйш: домчал быстро и без происшествий.

Я одарил столичного коллегу сумрачным взором, отчего тот развеселился еще больше, и первым выбрался из кэба.

До нужной двери мы добрались без проблем — дом, в котором снимал жилье погибший маг, оказался не защищен. Однако возле его комнаты я благоразумно остановился и, демонстративным жестом уступив дорогу, указал Лойду на рассохшуюся, давно не крашенную дверь.

— Прошу. Только после вас.

— Благодарю, — со смешком отозвался маг, заинтересованно изучая путаную, многослойную и невероятно сложную защиту, надежно охраняющую комнату по всему периметру.

Конечно, если знать, что делать, то вскрыть ее было можно — устав города и специальное предписание для городских магов предусматривали определенные рамки, согласно которым обладатели магического дара могли опечатывать свои жилища. А также четко прописывали случаи, когда в эти самые жилища можно было проникнуть посторонним, причем совершенно официально.

Проще говоря, нас — в том числе и меня — обязывали встраивать во внешнюю защиту заклинание-ключ, созданное лишь для одного-единственного, специально придуманного и крайне редкого артефакта, который под сотней замков хранился в городской ратуше и выдавался лично начальнику городского сыска лишь с официального разрешения бургомистра. Йен, кстати, уже давно отправил прошение на его использование, но, поскольку с бургомистром он был не в ладах, скорого разрешения ожидать не приходилось.

По-видимому, Лойду это было хорошо известно, потому что ломиться напрямик он не стал. А лишь с сожалением качнул головой и, нацепив на нос свой расчудесный прибор, одним махом переметнулся на темную сторону.

— Вот так намного лучше…

Отстав от него всего на долю мгновения, я проследил, как маг зашел в святая святых через огромную дыру в стене, на которой больше не было никакой защиты, а затем сдвинул «очки» на лоб и по-хозяйски огляделся.

— Скромно, — вполголоса бросил Лойд, по достоинству изучив обстановку. — Но со вкусом. Уважаю людей с чувством юмора.

Я мысленно усмехнулся.

Это да, в отличие от реальной комнаты, порядок на темной стороне царил идеальный. Да и как ему не быть, если комната оказалась пуста? Лойд не зря так впечатлился — здесь даже снега не осталось, словно до нас тут побывали щепетильные до отвращения воры и, не удовлетворившись обычным грабежом, вынесли из комнаты все до последней соринки.

— Где теперь будем искать? — нейтральным тоном осведомился я, когда до Лойда дошло, что делать здесь абсолютно нечего. — Может, в подвал заглянем? Вдруг у старика там тайник?

— Тогда уж лучше пошарить на чердаке, — неожиданно предложил маг и, безошибочно отыскав в коридоре старую лестницу, в два счета оказался наверху.

Скептически приподняв брови, я последовал за ним, но далеко от люка отходить не стал — перекрытия здесь выглядели еще более ветхими, чем в доме госпожи Дорны, и у меня не было ни малейшего желания испытывать их на прочность.

Собственно, единственным надежным пятачком здесь было только пространство возле самого входа — тесное, узкое и, как водится, прячущееся в глубоком мраке, поскольку сверху его накрывала собой опасно накренившаяся балка. А на всем остальном пространстве внимание к себе привлекали только огромные дыры. Ну и вездесущая пыль, конечно, которую никто не удосужился убрать.

— Ничего, — с разочарованием протянул Лойд, убедившись, что никакого тайника нет и в помине. — Эх… ладно, хватит на сегодня. Возвращаемся в Управление.

Я понятливо кивнул. А когда раздосадованный коллега прошел вперед и начал быстро спускаться, все-таки не выдержал — обернулся и, окинув взглядом совершенно пустой чердак, растянул губы в нехорошей усмешке.

* * *

Пока мы добирались до центра города, я снова выпросил у Лойда прибор и с беспокойством обнаружил, что с гулями действительно творится что-то неладное. Обычно они сновали по улицам и поодиночке, и целыми группами. Внаглую бродили вдоль заборов, с надеждой заглядывали в окна, ползали по стенам и клацали зубами прямо возле людских лиц.

А тут с самого утра — никого. Так, мелькнула парочка тварей в подворотнях, да и те не рискнули за нами последовать. А остальные попрятались в норы, будто в городе вдруг объявилось страшное зло.

— Настораживает, да? — тихо спросил Лойд, когда я, убедившись, что мне не почудилось, с задумчивым видом откинулся на сиденье.

— Да уж, — согласился я, краем глаза продолжая следить за происходящим на улице. — Нетипично для нежити этого класса.

— Раньше такое бывало?

— Ни разу не замечал. Хотя, может, у вас при себе есть какая-нибудь штука, которая отпугивает гулей?

Лойд усмехнулся.

— Штука-то есть, — на его ладони, словно по мановению волшебной палочки, появился костяной свисток. — Отпугиватель. Стандартная модель. Радиус действия — сто шагов. Но разве ты видел, чтобы я им пользовался?

Я снял «очки» и с мрачным видом уставился на коллегу.

Что? Неужто даже в поместье Уэссесков не пришлось? Или гули и оттуда сбежали, наплевав на остатки магии?!

— Мне показалось, или твари чего-то опасаются? — наконец озвучил я свои предположения.

— Я думал, ты знаешь, — кратко отозвался маг. — Это же твой город.

И на это мне оказалось абсолютно нечего сказать.

Некоторое время мы ехали молча, по очереди прикладывая прибор к глазам и внимательно изучая темную сторону Верля. А когда Чет почти добрался до главной площади, я встрепенулся, бухнул кулаком по стенке и, стоило экипажу остановиться, выбрался на мороз.

— Рэйш, ты куда? — удивленно приподнялся Лойд, когда я решительно направился к ближайшему дому, прямо на ходу примеряя темную линзу и оглядываясь в поисках подходящей подворотни.

— Хочу взглянуть на это поближе. Чет, езжай. Если Йен спросит, скажи, что я задержусь.

— Погоди, я с тобой, — спохватился маг, когда мальчишка угукнул и занес для удара кнут, а казенная лошадка нервно стукнула по земле копытом. Не дожидаясь, пока кэб стронется с места, Лойд проворно выпрыгнул наружу, запахнулся в плащ и, нахлобучив на голову капюшон, поспешил меня нагнать.

Я от попутчика только отмахнулся — мне он ничуть не мешал. И как только экипаж отъехал, рывком перешел на темную сторону.

Само собой, открыто переться по одной из центральных улиц было не слишком разумным решением, однако, в отличие от других дней, сегодня мне никто не мешал. Ни одна тварь не осмелилась выбраться из своего убежища, хотя я нагло шел у всех на виду и даже не старался ступать осторожнее, чтобы успевший слежаться снег не скрипел под сапогами.

Лойд, шепотом проклиная меня на все лады, крался следом, стараясь при этом держаться вблизи стен, чтобы в случае непредвиденной встречи иметь надежный тыл. Но и эта предосторожность оказалась излишней — на нас так никто и не напал. Только царящая в городе тишина стала совсем уж зловещей, да свирепо завывавший ветер неожиданно стих.

— Ты сумасшедший, Рэйш! — прошипел маг, когда мы почти дошли до площади. — Это ж надо было додуматься!..

— Тс-с, — вполголоса отозвался я, добравшись до послед него дома, а затем подкрался к стене вплотную и осторожно выглянул за угол. — Ого! Ты только взгляни!

Лойд, приблизившись, послушно взглянул на площадь, но почти сразу отпрянул и приглушенно выругался.

— Демонова мать… это еще что за хрень такая?!

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но картинка любопытная, согласись?

Лойд вместо ответа разразился целой порцией отборных ругательств, а я понимающе ухмыльнулся и снова уставился на здание Управления городского сыска.

А посмотреть там было на что — на темной стороне оно выглядело как протухший пирог, сверху донизу облепленный черными мухами. Вернее, не мухами, а вполне обычными гулями, зато было их столько, что я поневоле присвистнул.

Твари были повсюду — суетились возле дверей, скреблись вдоль забора… они, словно опарыши, медленно ползали по покрытым наледью стенам, ничуть не смущаясь наличием магической защиты. Они в бесчисленных количествах облепили просевшую от старости крышу. Тихонько курлыкали у дверей. Словно гнойники, топорщились на узких подоконниках. Их даже возле крыльца кишело видимо-невидимо, а время от времени с прилегающих к площади улиц выскакивали все новые и новые твари и торопливо вливались в это кошмарное покрывало, которое накрыло все здание от фундамента до чердака.

Вот, значит, куда подевались твари из города. Мне еще с утра показалось, что их толчется вокруг УГС неоправданно много, но за время нашего отсутствия ситуация изменилась в худшую сторону, и теперь, похоже, здесь собралась вообще вся нежить, что только обитала в Верле.

— Да что же творится в вашем гребаном городишке?! — шепотом рыкнул Лойд, когда запас ругательств иссяк. — Какого Фола здесь собралось столько нежити, Рэйш?!

— Я же сказал — без понятия. До вашего появления гули вели себя как обычно.

— Хочешь сказать, это мы их сюда привели?! — окончательно взбеленился маг.

— Может, и не вы, — откликнулся я. — Но с вашим приходом определенно что-то изменилось.

Лойд глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, постепенно успокаиваясь. Немного помолчал, а затем уже нормальным голосом добавил:

— Триш не могла их насторожить. Она моя лучшая ученица и не совершила бы ошибки, используя магию посреди кишащего гулями города. Да и сигнала о помощи я не получал. К тому же Триш — обычная ищейка. Способная, конечно, но ей еще не время переходить на темную сторону. Я бы знал.

— Тем не менее нас с тобой гули почему-то не преследовали, — задумчиво обронил я. — Я бы даже сказал, что нас вообще проигнорировали, так что это точно не связано ни с тобой, ни со мной.

— У вас в Управлении другие маги имеются? — спросил Лойд, окончательно придя в себя.

— Светлый. Один. Но с утра его в конторе не было.

— Может, кто-то из сотрудников балуется запрещенными артефактами?

— Норриди за этим очень жестко следит, так что у ребят при себе только стандартные, — покачал головой я. — К тому же двое из них уже несколько дней в отъезде, еще двоих он снял с дежурства буквально вчера, один с самого утра ушел консультировать городскую стражу. Чет все утро провел с нами. Остаются только твоя ученица… и Йен.

— Триш не могла оплошать, — упрямо повторил маг, когда я выразительно на него покосился.

— А Норриди не маг.

— И что ты мне предлагаешь? — ядовито поинтересовался Лойд, когда на улице снова повисла гнетущая тишина. — Устроим обоим допрос с пристрастием? Обыщем на предмет запрещенных амулетов? Или, может, попробуем разогнать тварей своими силами?

Я хлопнул себя ладонью по бедру.

— Давай-ка сперва посмотрим на них поближе.

— Что-о?!

— Идем, — нетерпеливо повторил я, отлепляясь от стены и отряхивая успевший образоваться на плаще иней. — Только, будь добр, не крути башкой и не дергайся — в реальном мире они все равно до нас не дотянутся.

Лойд пробурчал что-то невразумительное и нервно провел рукой по покрывшейся тонким слоем снега лысине, но послушно вышел из Тьмы и натянул на нос «очки». А я, активировав линзу, нахлобучил шляпу и двинулся к Управлению, держась так, чтобы недовольный маг все время оставался по правую руку.

Народу в это время на площади толклось довольно много, так что мы с Лойдом, можно сказать, смогли затеряться. Прохожие, конечно, шарахались, издалека замечая черные плащи и подозрительный прибор Лойда, многие стремились обогнуть нас по максимально широкой дуге. Однако гули не обратили на это совершенно никакого внимания. И забеспокоились лишь тогда, когда мы приблизились к зданию почти вплотную и пересекли незримую границу, за которую простые смертные инстинктивно старались не заходить.

Вот тогда нас наконец заметили, и сразу несколько тварей отлепились от общей массы, чтобы узнать, что с нами не так.

— Ты и впрямь ненормальный, Рэйш, — процедил Лойд и тревожно замер, когда на его пути встали сразу три гуля и недвусмысленно оскалились.

— Иди прямо. Ты никого не видишь, — спокойно велел я, даже не подумав замедлиться или обернуться. А когда возле моей руки раздался двойной щелчок челюстей, непроизвольно сжал пальцы в кулак и едва слышно бросил: — Да чтоб вы сдохли, твари проклятые!

— Рэ-э-эйш… — угрожающе протянул отставший маг, которого настойчиво принюхивающаяся нежить облепила уже со всех сторон.

— Шевели копытами, Лойд. Или у тебя коленки подогнулись?

— Да пошел ты… к Фолу!

— Спасибо, я там уже был — не понравилось. А ты прибор сними, раз такой нервный, — посоветовал я, с равнодушным видом пройдя сквозь строй неохотно расступившихся тварей. — И вообще, хватит причитать — мы почти пришли.

Бурча на весь белый свет и вполголоса чертыхаясь, Лойд наконец добрался до двери и, сочно обматерив заступившую ему дорогу тварь, с видимым усилием игагнул прямо сквозь нее. Гуль оскалился, в последний момент все-таки убравшись с дороги, а когда следом за магом вошел я, тварь раздраженно клацнула зубами и наконец убралась на улицу.

Окинув взглядом узкую лестницу, проходящую через все здание от подвала до самого чердака, я вздохнул и снял линзу с левого глаза.

Хорошо, что внутри ни одной твари не оказалось. Такого испытания моя нервная система, пожалуй, могла бы не выдержать. Да и Лойд вон прибор снимает. Нечего его шокировать.

— Нежити нет. Посторонних артефактов тоже не чую, — буркнул маг, перехватив мой вопросительный взор. — По крайней мере, таких, что могли бы вызвать столь бурную реакцию. Защита снаружи стандартная. Ничего необычного. И с утра в здании совершенно ничего не изменилось.

— Кроме гулей, — согласился я, направляясь к лестнице.

— Странно, что ваша защита их больше не отпугивает.

— По мне, так она, наоборот, начала их привлекать, — проворчал я, спускаясь в подвал, где Йен хранил старые дела. — Но я, хоть убей, не понимаю, почему это происходит.

Лойд неопределенно хмыкнул, кажется, не слишком в это поверив, а когда мы добрались до двери архива, вдруг повернулся и совершенно серьезно спросил:

— Ты считаешь, твари явились сюда не для того, чтобы кого-то из нас выследить или убить?

— Разве ты видел, чтобы хоть одна из них пыталась сюда прорваться? — прищурился я. — Заклинания на стенах не повреждены. Гули их даже не тронули. А значит, им нет дела до того, что творится внутри. Они просто сидят и ждут.

— Чего?

— Не знаю, — медленно проговорил я. — Но думаю, это скоро выяснится.

ГЛАВА 3

Когда мы вошли в архив, оказалось, что там нас никто особо и не ждет, а сволочь Йен, вместо того чтобы разгребать скучные и пыльные бумажки, сидит за накрытым столом и, отодвинув дела в сторону, с удовольствием уплетает плюшки.

Напарница Лойда от него не отставала, потому что сидела напротив, мило улыбалась и, наплевав на субординацию, бессовестно трескала пирожок с повидлом.

Чет, кстати, тоже оказался здесь — скромно притулившись на табуретке, замерзший до полусмерти мальчишка зябко кутался в свой тулуп и жадно догрызал куриную ногу. Недопитая кружка стояла рядом, а стопка перепачканных в курином жиру салфеток наглядно доказывала, что наши коллеги с пользой проводили время.

— Это что еще такое? — озадаченно крякнул Лойд, обнаружив царящую в архиве идиллию. Дела свалены в кучу, бумаги в беспорядке, а подчиненные, вместо того чтобы изо всех возможных сил выискивать компромат, сидят и громко чавкают… — Вам что, заняться больше нечем?!

Йен вместо ответа указал на стоящие в углу ящики, молча предлагая присоединиться. Триш, подавившись от неожиданности пирогом, подскочила со стула и мучительно покраснела. Тогда как Чет, одарив меня укоризненным взглядом, просто начал жевать интенсивнее. И, смутно подозревая, чем ему грозит наше появление, на всякий случай подтянул блюдо с жареной курицей поближе.

— Вот за что я люблю нашу контору, так это за то, что тут всегда есть что пожрать, — с чувством сказал я, решительно скидывая с себя шляпу и плащ. А потом перехватил сердитый взгляд Триш и спохватился. — Прошу прощения, миледи, с этикетом не в ладах, поэтому придется вам с этим смириться.

— Извини, Ос, — пробормотала девушка, заметив, что лицо наставника при этом закаменело. — Мы и на вас заказали. А то холодно на улице, а вы с утра на ногах…

— И правильно, — одобрительно кивнул я, со стуком приставив к столу грубо сколоченный ящик. — Небольшая пирушка будет очень кстати. Я проголодался. Лойд, и ты давай садись, нечего сопеть у меня за спиной. У тебя тоже маковой росины во рту не было.

Девица под суровым взглядом мага совсем сникла, но скандала, к счастью, не случилось — не дожидаясь, пока Лойд решит, что делать с провинившейся девчонкой, я вытянул ногу и, носком сапога зацепив второй ящик, придвинул его к столу. Только тогда маг, наконец, отвел взгляд и медленно опустился на импровизированное сиденье.

— Ну? Что тут у вас? — деловито осведомился я, попутно выискивая, что б такое вкусное слямзить. — Чем занимались? Что нарыли?

— Дела подняли, рассортировали и разложили по стопкам, чтобы было понятно, где что искать, — словно не заметив сгустившегося напряжения, бодро сообщил Йен. — Непонятные смерти, обезглавленные трупы и всевозможные призраки, которых за последние пятьдесят лет встречалось не так уж мало…

Я одобрительно кивнул.

Норриди молодец. Про жрецов я велел ему помалкивать, поэтому о «Путешественнице» даже в отчете не было сказано ни слова. Ну а если чужаки все-таки сообразят, что дела как-то связаны, то пусть отправляются в Триголь. В конце концов, именно оттуда началась эта история.

— Пока мы изучаем ту подборку, что когда-то составил Нииро, — добавил Йен в оглушительной тишине, а девушка, которой так никто и не предложил вернуться к трапезе, тихонько опустилась на свой стул. — Двенадцать достоверно подтвержденных им случаев по Палачу, а также три с половиной десятка предположительно связанных с его присутствием дел из числа тех, что нарыл Готж.

— Из смертей, что были описаны мастером Уораном Нииро, я успела изучить почти все, — тихо сообщила Триш. — Думаю, он был прав: одинаковые смерти, отсутствующие тела и безголовые духи, которые больше ничем, кроме вмешательства посторонней сущности, не объяснишь.

Йен, утащив с блюда очередную плюшку, согласно у гукнул.

— Еще я поднял дела на уже знакомого вам господина Уэссеска и выудил на свет божий все смертельные случаи, которые происходили или у него на фабрике, или в доках, или в его доме, плюс дела, где так или иначе упоминалось его имя.

— Таких оказалось двадцать шесть, — немного смелее добавила девушка, после чего недовольная складка на лбу Лойда чуточку разгладилась. — И еще штук десять тех, где фигурировало имя его отца.

— Плюс те восемь, что я нарыл на его деда…

— Итого уже за девяносто, — присвистнул я, а лоб Лойда разгладился окончательно. — Ничего себе Палач погулял по Верлю!

— Это лишь те дела, где фигурировали насильственные смерти. Несчастные случае мы не учитывали. Нииро, кстати, уже тогда высказал предположение, что со временем Палач стал менее разборчив в жертвах и с годами их количество стало расти. А еще старик сделал пометку, что когда-то эта тварь умела действовать не столь прямолинейно.

Мы с Лойдом быстро переглянулись, и лишь после этого маг соизволил взглянуть на еду.

— Поясните.

— В двух случаях смерти из двенадцати дела были закрыты за отсутствием состава преступления, — поспешила доложить девушка, пока он изучал наше небогатое меню. — С виду действительно похоже на простое стечение обстоятельств, но Нииро пометил эти дела как сомнительные. В первом случае матрос поскользнулся на пирсе и напоролся на торчащий из опоры металлический штырь. Во втором у пожилых супругов во сне остановилось сердце. По крайней мере, именно такое заключение дал судебный маг после вскрытия.

— Что же не понравилось во всем этом нашему старику? — смачно жуя пирог, осведомился я.

Триш покосилась на меня с осуждением.

— Прямой связи этих дел с Уэссеском мы пока не нашли, за исключением того, что ему принадлежали те доки. Но при осмотре пирса эксперт зафиксировал повреждение досок в том месте, где якобы поскользнулся матрос.

— Ну и что? Мало ли у парня было недоброжелателей?

— Загвоздка в том, что распил был произведен снизу. От самой воды. А нога у парня, когда под ним провалился пол, ухнула туда почти до колена. При таком способе падения он должен был шмякнуться или лицом вниз, или, что вернее, завалиться навзничь. Однако его почему-то повело в сторону и шарахнуло затылком о штырь.

— Свидетели были? — настороженно уточнил Лойд, все таки добравшись до пирога.

Триш кивнула.

— Половина доков. Это случилось как раз в пересменку. И все допрошенные как один поклялись под заклинанием правды, что это была трагическая случайность.

— Хм. Насколько я помню, пересменки в доках традиционно проводятся в полночь…

— Именно, — подтвердила девушка и, сцепив руки под столом, зябко повела плечами. — Поэтому Нииро и обратил внимание на это дело. А с пожилой парой вышло еще интереснее. В ту ночь госпожа и господин де Шевальд, как и обычно, остались в доме одни. Слуг, как у них было заведено, отпустили до утра. Сам дом был опечатан довольно мощными для того времени сторожевыми заклинаниями. И ни одно из них не было потревожено. Однако к утру хозяева дома благополучно скончались, после чего была вызвана служба городского сыска, и судебный маг выдал обычное для таких случаев заключение. Единственное, что его смутило, это наличие безголовых призраков, которые вплоть до окончания следствия таскались за ним по всему городу. И исчезли лишь после того, как жрец Рода провел службу по безвременно усопшим.

Я понятливо угукнул.

Да, о похожем случае Нииро мне тоже рассказывал, а Готж потом отыскал в архиве то старое дело. Тел, правда, тогда не нашли, а вот безголовый призрак присутствовал. Но я, разумеется, особенно не вникал — мне и без того проблем хватало, зато Лойду это дело чем-то приглянулось. И, прикончив-таки несколько плюшек, он пожелал изучить его повнимательнее.

Поняв, что дальше начнется все самое скучное и неинтересное, я быстро доел последний пирог и, отряхнув руки, поднялся.

— Благодарю за компанию, господа и дама. С вами было весьма приятственно, но с учетом предшествующей бессонной ночи компания подушки и одеяла кажется мне сейчас намного более ценной. Надеюсь, вы меня извините.

— Ты что, спать собрался? Сейчас?! — изумился Йен. — Арт, ты в своем уме?!

Я с самым невозмутимым видом потянулся за шляпой и плащом.

— Я внештатный сотрудник. Мне можно. А о том, что мы сегодня нарыли, вам подробно расскажет и, наверное, даже покажет мастер Лойд. Только сначала я ребенка отсюда уведу… Чет, подбрось-ка меня до дома.

— Эх, а я так хотел послушать, — вздохнул притихший мальчишка и поднял на меня умоляющий взгляд. — Может, поедем попозже, а?

Я покачал головой.

— Страшные сказки еще никого счастливым не сделали. А вот доброе дело на том свете зачтется.

Чет встрепенулся.

— Правда, мастер Рэйш?

— Нет, конечно, — фыркнул я, подтолкнув обескураженного пацана к выходу. — Зато здоровый сон и крепкие нервы я могу тебе гарантировать.

* * *

Когда припорошенный снегом кэб укатил восвояси, я оглядел полупустую улицу и, дождавшись, когда некстати появившийся прохожий завернет за угол, прямо с крыльца ушел на темную сторону.

Не знаю, насколько хороши столичные гости в роли ищеек, но с некоторых пор все мои следы вели исключительно во Тьму. Причем если поначалу я пользовался темными коридорами как все темные маги — наугад пробивая пространство и не видя того, что скрыто за стенами, то со временем я научился переходить на темную сторону по-настоящему. А не так давно Палач наглядно доказал, что такие же проходы можно создавать прямо там, во Тьме, перемещаясь по Верлю в десятки раз быстрее, чем я мог бы сделать это в реальном мире.

Я, кстати, попробовал. И мне понравилось, несмотря на то, что сил на такие «внутренние» коридоры уходило гораздо больше, а сам процесс требовал предельной сосредоточенности.

Не знаю, быть может, не только я сумел до этого додуматься, однако подобный способ перемещения имел еще одно неоспоримое преимущество — теперь его стало невозможно отследить. Ведь на темной стороне у меня почти не билось сердце, не бежала резво кровь по сосудам… здесь я был практически мертв. Так что любой, кто рискнул бы за мной последовать, в полной мере ощутил бы все прелести следа мертвеца. А с учетом того, что я завел привычку по нескольку раз обрывать коридор и уже в другом месте создавать новый…

— Спасибо, Палач, — пробормотал я, одним прыжком оказываясь в соседнем квартале. — Хоть какая то от тебя польза.

Путая следы, я умышленно заглянул сперва в один квартал, затем в другой, в третий. Поменял коридор еще пару раз и только после этого гигантским скачком переместился в единственное место, где мог чувствовать себя в абсолютной безопасности.

Остров мастера Этора Рэйша был по-прежнему пуст, неприветлив и производил откровенно угнетающее впечатление. Да, за последний месяц я постарался вычистить его и привести в порядок в обоих мирах, но что можно сделать с чахлыми кустиками, сугробами и единственной полуразвалившейся хибарой? Не цветочками же тут все засаживать?

Вздохнув, я подошел к сиротливо стоящему в сугробе сундуку и, приложив к замку руку с перстнем, откинул крышку.

«Тьма над Тьмой дает свет», — гласила выцарапанная чем-то острым надпись на внутренней стороне.

Окинув ее равнодушным взором, я опустил в сундук сперва одну, а затем и другую ногу, благо в сундуке уже давно ничего не лежало. Отстраненно проследил, как подошвы сапог начинают медленно погружаться в пошедшее волнами днище, ставшее похожим на бездонную лужу. Осторожно нашарив ногами опору, сполз еще ниже. Затем уперся пальцами в края сундука. И, погрузившись во Тьму примерно наполовину, непроизвольно задержал дыхание, прежде чем поднять руку и опустить за собой тяжелую крышку.

— Фу, — выдохнул через пару ударов сердца, когда затопившая все вокруг густая мгла сперва окутала удушливой пеленой, а затем так же внезапно схлынула. — Медаль бы вам за такие шуточки, учитель… спасибо, что хоть лестницу оставили, а то прям не знаю, как бы сейчас спускался.

Узкая металлическая перекладина под моими руками была холодна как лед, но, к счастью, наледи в пространственном кармане, в отличие от крышки сундука, никогда не образовывалось. Так что я мог спокойно спускаться, не боясь соскользнуть и переломать по пути не только руки ноги, но и шею.

О том, что учитель был мастером по части не только обычной магии, но и пространственной, я знал давно, однако даже сейчас до конца не понимал механизма создания подобных карманов. Учитель не стремился открывать свои секреты, большинство его книг оказались нечитаемыми, а в его личных записях было напущено столько туману, что у меня при всем желании не получилось воспользоваться советом старика Нииро.

Конкретно этот пространственный карман, пожалуй, был самым большим из тех, что я когда-либо видел. И, судя по обстановке, мастер Этор проводил здесь все свободное время: в большой комнате имелась не только удобная кровать, но и письменный стол, несколько кресел, просто огромное количество книг, в безупречном порядке выстроившихся на полках. Здесь даже уборная была и собственный погреб с неизменно свежими продуктами!

Не знаю, почему учитель не сказал, что оставил мне в наследство такое богатство. Но выстроенное им убежище было в сотни раз лучше того «логова», что я создал на съемной квартире. Находясь на темной стороне, оно отвечало всем моим требованиям и позволяло неделями отсиживаться внутри, не опасаясь ни голода, ни холода, ни нашествия гулей. Не говоря уж о том, что время здесь текло по своим собственным законам, а при должном умении его можно было и вовсе остановить.

Усевшись за стол, я достал из ящика потрепанную тетрадь и бережно сдунул с нее пылинки.

Подумать только… если бы в тот день, когда я чуть не надорвался, пытаясь поднять сундук, у меня не хватило ума выгрести из него никчемные, на первый взгляд, безделушки, я бы еще долго не сообразил, что внизу имеется фальшивое дно. Если бы не мое упрямство, я бы никогда не выломал к демонам те старые доски. И уж конечно, не рискнул бы засунуть внутрь руку, когда стало понятно, что в привычной мне Тьме кроется какой-то подвох.

Наверное, старик подозревал, что присущие его ученику дух соперничества и некоторая склонность к авантюризму заставят меня сделать нечто подобное. Иначе не встретил бы меня на столе его личный дневник, а на первой странице не проступила бы надпись, слова которой навсегда врезались в мою память.

«Мой лучший и самый преданный мой ученик, — сообщила она, ввергнув меня тогда в состояние, близкое к шоку. — Уверен, сейчас ты искренне недоумеваешь, а то и ругаешь старика за то, что он всегда имел привычку путано изъясняться. Но у меня так много врагов, что даже сейчас я вынужден хранить молчание. И предпочел бы, чтобы ты не использовал этот схрон, а обошелся той малостью, что досталась тебе после моей смерти. Впрочем, зная твою любознательность и веря в твое упорство, могу лишь сказать, что бесконечно рад твоим успехам. Ты всегда был сильным, мой мальчик. И умел зреть в самую суть. Далеко не каждому удается в свой третий призыв живым пройти сквозь темную сторону. А у тебя получилось, ученик. Только поэтому я отдал тебе свой перстень. Носи его с честью, Артур Рэйш. Смотри во Тьму глубже. И знай: я бесконечно горд тем, что воспитал настоящего темного мага».

Пожалуй, за шесть с лишним лет ученичества это были первые теплые слова, что я услышал от сварливого мастера. Однако он и тут умудрился навертеть каких-то загадок, будто закольцованная на его перстень и безумно сложная защита могла пропустить сюда кого-то, кроме меня.

Почему он оставил на входе столь двусмысленное приветствие? И насколько глубоко я должен был заглянуть во Тьму?

Этот вопрос мучил меня на протяжении всех дней, что я исследовал схрон и особенно когда собирал и потихоньку перетаскивал сюда многочисленные вещи Нииро.

Как? Разве я не сказал, что успел побывать в его комнате и тщательно ее обчистить?

Правда, до блеска я вычистил только темную ее сторону, унеся оттуда оружие, книги, магические безделушки и вообще все до последней пылинки. Но не от жадности, нет. А лишь потому, что не был уверен, правильно ли понял старого мага, и потому, что прекрасно знал, что в реальном мире он не стал бы прятать ничего по-настоящему ценного.

И все же Тьма… многослойная, многогранная и таящая в себе неимоверное количество загадок…

Безусловно, учитель успел познать ее гораздо лучше меня и недвусмысленно намекнул, что я тоже способен на многое. Но что именно, по его мнению, я должен был в ней увидеть? И почему он считал это настолько важным, что целых два раза упомянул об этом в своем последнем письме?

Тот факт, что Тьма обласкала мой разум гораздо раньше того дня, который я привык считать традиционным посвящением, особого удивления не вызывал. Свой первый темный коридор я создал в порыве отчаяния. Второй — балансируя на грани безумия. А третий, пожалуй, из того самого злого упрямства, о котором учитель всегда отзывался с сомнением.

Что именно я тогда сделал и каким образом добрался до его острова сквозь знаменитую Алторийскую трясину, мне и сейчас не удавалось вспомнить. Тьма владела мной тогда безраздельно. Мои слова и мысли имели отчетливый привкус безумия. А все, что тогда мной двигало, являлось не более чем жаждой мести и вполне естественным стремлением выжить.

Единственное, что я сейчас понимал, это то, что уже тогда сумел перейти на темную сторону. И именно этот факт стал тем определяющим моментом, благодаря которому мастер Этор все-таки решился взять ученика.

Что ж, одной загадкой меньше…

В который раз пролистав дневник в поисках ответов на остальные вопросы, я бездумно смахнул несколько последних страниц, которые учитель, по-видимому, не успел заполнить, и отложил тетрадку в сторону.

О смерти учителя я не жалел — как и Нииро, мастер Этор сам выбрал свой путь и с честью прошел его до конца. Жаль было другого — за шесть проведенных с ним лет я так и не успел узнать его как человека. И теперь все, что мне оставалось, — это строить догадки и размышлять, каким бы было мое будущее, если бы мы встретились с мастером Рэйшем при других обстоятельствах.

— Хватит грустить, Арт. Ничего путного ты из этой рухляди больше не выжмешь! — вдруг проскрипели у меня над ухом, а спрятанный под перчаткой перстень знакомо потеплел.

Я сердито ее стянул и хлопнул по кольцу ладонью, но, к сожалению, в пространственно-временном кармане при зраки мне не подчинялись. В силу особенностей расположения убежища заклинание-привязка всякий раз начинало барахлить, из-за чего мои духи взяли за правило вылезать наружу без разрешения.

Проводив недовольным взором кружащееся под потолком облачко, я остро пожалел, что мастер Этор не оставил подсказок, как управлять своим личным схроном. А радостно заулюлюкавший Грем безумным волчком закрутился над моей головой, после чего с шумом пролетел через всю комнату, врезался в ни в чем не повинные полки. И, прямо на лету схватив рухнувшую оттуда книгу — да, здесь он мог несколько больше, чем в реальном мире, — и с радостным воплем бросил мне ее под нос.

— На, держи! Это твое домашнее задание на сегодня!

— Да чтоб тебя гули сожрали, — чуть не сплюнул я, с отвращением воззрившись на ужасающе толстый том со стершимся от времени названием. — Лучше помог бы с «секирой» разобраться!

— Я помогаю, — невозмутимо отозвался призрак, размеренно летая туда-сюда вдоль полок и явно выискивая очередной увесистый томик. — Вот научишься трансфигурировать неживое, тогда, может, хотя бы спасибо скажешь.

Я страдальчески поморщился.

— Скорее я тебя все-таки прокляну.

— Тоже хорошо, — одобрительно кивнул Грем. — Хоть чему-то путному научишься, а там, глядишь, и в нормального мага превратишься.

— Греем…

— Подожди, Арт, не кипятись. Я сейчас что-нибудь подберу, — проворковала выскользнувшая из перстня леди Камия и, сделав элегантный пируэт, отправилась на поиски нужной книги. Грем при виде дамы моментально поблек и присмирел, а осторожно выглянувший наружу Жук одарил меня сочувственным взглядом и поспешил исчезнуть, пока его тоже к чему-нибудь не припахали.

— Вот, взгляни, — через некоторое время отозвалась леди, положив передо мной большущий справочник в кожаном переплете. — Не знаю, как насчет трансфигурации, но классификация темных заклинаний там точно имеется.

— Они же защитные, — снова вдохнул я, мельком взглянув на название. — И я их уже давно освоил.

— В теории, Арт. Пока еще только в теории.

— Конечно. Потому что для практики они совершенно не годятся. Как вообще могло получиться, что все наши заклятия невозможно использовать на темной стороне? — пробурчал я, возвращая книгу смущенно кашлянувшей Камии. — И почему среди всего этого хлама нет ни одного внятного объяснения этому?!

— Может, ты просто не нашел нужную книгу? — мудро не показываясь на глаза, предположил Жук.

Грем пренебрежительно фыркнул.

— Скорее уж, он до сих пор в себе не может разобраться.

— В каком это смысле? — насторожился я, а старик важно надул щеки и наставительным тоном заметил:

— Порой вещам дается название не потому, что оно отражает их суть. А всего лишь по той причине, что кому-то так захотелось.

Я замер.

— Верно.

— Ве-е-ерно, — передразнил меня Грем. — А что это значит-то, ты хоть понял?

— Учитель говорил, что я должен зреть в самую суть, — нахмурился я, тщетно пытаясь уловить ускользающую мысль. Но мимолетная догадка мелькнула и пропала, так и не успев оформиться во что-то конкретное. — Смотреть во Тьму глубже…

Призрак огорченно вздохнул.

— Эх, Арт. Ничего-то ты толком не знаешь. И так и не научился видеть по-настоящему.

— Так помоги мне, если знаешь! Неужто это так сложно? — в сердцах бросил я, поднявшись из-за стола с намерением накостылять засранцу по шее. Но призрак вместо ответа скорчил дурацкую рожицу и истаял в воздухе, злорадно хихикнув напоследок:

— Э-э, нет. Все, до чего ты не дошел сам, имеет свойство утрачивать ценность. А Этор учил тебя правильно. Так что думай, Рэйш. Шевели извилинами, потому что подсказку я тебе уже дал.

Ах ты, зараза!

С трудом уняв раздражение, я вернулся за стол и сжал кулак, позволив таящейся внутри Тьме окутать ее плотной перчаткой.

Уже второй раз за эти дни мне давали непонятную подсказку, но у меня, как назло, не хватало сообразительности, чтобы ею воспользоваться. Сперва отец Лотий, теперь Грем… так чего именно я не вижу? Или, может, правильнее будет спросить: что же я вижу, но при этом никак не могу уловить суть?

— Тьма… — пробормотал я, пристально глядя на причудливый танец черных лепестков над перчаткой. — Может, хоть ты не будешь говорить со мной загадками?

«Что такое Тьма, Артур?» — спросил однажды мастер Рэйш, когда я на последнем издыхании завалил поднятого им мертвяка и, хрипя от натуги, выбрался из проклятого болота.

«Холод, — сказал я тогда, с трудом добравшись до берега и обессиленно рухнув к ногам старого мага. — Боль. Тишина».

«Нет, ученик. Тьма — это просто отсутствие света. А все, что ты перечислил, — лишь результат твоих ожиданий».

— А Нииро считал, что ты носишь маску, — задумчиво обронил я, любуясь переливами черного пламени, которое никогда не пыталось меня обжечь. — И что для каждого из нас ты припасла отдельное обличье. Почему так? И так ли это на самом деле?

Пламя, словно устав танцевать на моих костяшках, поблекло и медленно втянулось обратно под кожу. А я, устало потерев лицо, все-таки прислушался к голосу разума, убрал тетрадку в сторону и, выудив из-под стола свою недоделанную «секиру», с тяжелым вздохом открыл принесенную Гремом книгу.

Времени на изучение заклинаний у меня теперь было предостаточно.

ГЛАВА 4

Когда я вернулся домой, на улице снова стемнело, а возле старенькой калитки из последних сил подмигивал желтым глазом большой бронзовый фонарь. Кажется, госпожа Одди давно не обновляла заклинание. Правда, сама она уже давно по ночам на улицу не выходила, поэтому ей оно было без надобности. Ну а мне дополнительное освещение и вовсе не требовалось.

Тщательно вытерев ноги, я тихонько отпер дверь и отряхнул снег с плаща, чтобы не оставлять за собой следов. А потом на цыпочках двинулся к лестнице, но вдруг уловил краем глаза какое-то движение и, резко повернувшись, по привычке махнул рукой.

По погруженному во мрак холлу разнесся пронзительный звон, костяшки под перчаткой заныли, а под ноги мне просыпался целый дождь из сверкающих осколков. После чего из глубины первого этажа раздался хлопок, а дрожащий от негодования женский голос громко воскликнул:

— Артур Рэйш!

Я мысленно сплюнул.

Демон! И когда она успела поставить новое зеркало?!

— Прошу прощения, госпожа Одди, я нечаянно.

— Но вы говорили это вчера!

— Да-да. И мне действительно очень жаль…

— И на прошлое неделе тоже!

— Не волнуйтесь, я возмещу весь ущерб, — откликнулся я, с ужасающим хрустом наступив на осколки и осторожно заглянув в полутемный коридор, ведущий в дальнюю спальню. — Кстати, не подскажете, какой сегодня день?

Видневшаяся сквозь дыру в двери ржавая кровать с кучей полуистлевших тряпок заставила меня поморщиться. Но лежащий на ней дряхлый скелет в умилительном розовом чепчике только клацнул челюстью и раздраженно отмахнулся.

— Такой же, какой был с утра! Посыльный из Управления приходил сегодня!

Ага. Значит, со временем я все-таки не промахнулся и Йен не будет, как в прошлый раз, орать, что трое суток не мог меня найти.

— Благодарю, госпожа Одди. Спокойной ночи, — вежливо отозвался я и, уже не стараясь соблюдать осторожность, бегом взбежал по скрипучим ступенькам, а затем зашел в оплаченную на месяц вперед комнату и с досадой захлопнул дверь.

И какого, спрашивается, демона старой дуре втемяшилось в голову, что в приличном доме обязательно должно быть настенное зеркало? Бью их, понимаешь, бью… а она все равно упорно их покупает, будто забыла, что к нам почти никто не ходит! Да и кто осмелится напроситься в гости к мастеру Смерти?

Мой взгляд неожиданно зацепился за клочок бумаги, лежащий на несмятой постели, а правая ладонь сама собой сплела в воздухе основу сразу для двух атакующих знаков.

Так. В чем дело?

Окна закрыты. Охранные заклинания не потревожены. Быстрый взгляд по сторонам показал, что ничего важного не пропало. Разве что пыль с тумбочки кто-то демонстративно вытер, да записку на виду оставил, тем самым намекнув, что мне стоило уделить больше внимания защите своего жилища.

— Бом-м-м! — вдруг громко пробили в гостиной старинные часы, едва не заставив меня вздрогнуть.

Тьфу ты. Полночь. С некоторых пор самое нелюбимое мое время суток.

— Бом-м-м!

«Артур, ты нужен нам в Управлении, — гласила выведен ная незнакомым почерком надпись. — Приходи, как только вернешься».

— Лойд, — прищурился я, опустив занесенную руку. После чего прошелся по комнате, изучая ее сразу в обоих мирах, и совершенно не удивился, обнаружив на подоконнике отпечаток чужого ботинка.

Разумеется, след он оставил на темной стороне — иным способом в мою каморку было не проникнуть. Вопрос в другом — нашел ли незваный гость вход в мое «логово»? Или же просто заглянул в окно, увидел «клетку», после чего на пару мгновений вернулся в реальный мир и, бросив на видном месте записку, утопал тем же путем, что и явился?

Перейдя на темную сторону, я еще раз оглядел толстые «прутья» заклинаний и вплавленные между ними знаки, однако видимых повреждений не нашел.

Что ж, ладно. Посмотрим, что будет дальше. Тем более что я уже отдохнул, перекусил и, благодаря остановленному времени в схроне, выспался на два дня вперед.

Единственное, чего я опять не смог, — это в очередной раз приделать древко к проклятой «секире». Ну и само собой, не переоделся, потому что тащить на остров весь свой гардероб посчитал излишним. Но если с оружием пока не все идеи себя исчерпали, то что делать с одеждой, я уже не знал.

С того времени, как Палач показал короткий путь через темную сторону, прорехи на моих штанах и рубахах стали образовываться с завидной регулярностью. Добротные, недавно купленные и, казалось бы, неплохо сшитые вещи вдруг начали разваливаться буквально на глазах. Пожалуй, только сапоги да кожаные вставки на плаще и шляпе еще держались, хотя и их за месяц потрепало изрядно. Так что, по-видимому, очень скоро мне придется начать одеваться по моде столичных коллег.

Наскоро сменив обветшавшую рубаху и вынув из шкафа последнюю приличную куртку, я выкинул старье в мусор и, приладив ножны на новый пояс, с сожалением провел рукой по бедру.

Эх, Палач… всем хороша твоя «секира», но без древка я не могу ее даже как следует закрепить. Лойду вон хорошо, его штукенция из прутов достаточно тонкая, чтобы он мог носить ее под плащом. Да еще и материальная к тому же. А я до сих пор не знал, каким образом приладить свое оружие и при этом спокойно чувствовать себя в обоих мирах.

Не бросать же его всякий раз, когда понадобится выйти в реальность?

Да и в схроне держать такую вещь не выход: оружие должно быть под рукой всегда, в любой момент. Как на темной стороне, так и в обычном мире. Так что пока мне, увы, приходилось ломать голову над этой проблемой и использовать обычный зачарованный меч.

Оповещать хозяйку дома о своем уходе я, против обыкновения, не стал и, привычно попетляв по сонному Верлю, переместился в «холодильник». Трупов за время моего отсутствия там, как ни удивительно, не прибавилось. Следов присутствия гулей внутри я тоже не нашел. Поэтому, поднимаясь по лестнице уже в реальном мире, искренне недоумевал, какого Фола Йену от меня понадобилось.

Решив не будить прикорнувшего на кушетке в холле Чета, я сразу поднялся в кабинет начальства и несколько озадачился, обнаружив, что дверь, против обыкновения, распахнута настежь, а само начальство вместе с напарницей Лойда торчит у окна и с увлеченным видом что-то разглядывает через невесть откуда взявшиеся вторые «очки».

— И снова здрасте, — вполголоса бросил я, кинув на стол шляпу и убрав линзу с левого глаза. — Вызов дошел до адресата. Кто и зачем меня искал?

Казалось бы, что такого сделал? Просто поздоровался. Однако после этих слов Триш аж подпрыгнула на месте и как ужаленная развернулась, нацелив в мою сторону сразу три активных знака, один из которых был настроен на смерть. Йен отреагировал менее бурно. Но и у него физиономия вытянулась, когда волшебный прибор Лойда по казал ему мою призрачную морду такой, какой она выглядела на темной стороне.

— Фу… Арт, что за привычка врываться без стука?

Глупый вопрос я проигнорировал. А Хелена рывком содрала с себя «очки» и, только убедившись, что это действительно я, опустила заметно подрагивающую руку.

— Не делайте так больше. Пожалуйста, мастер Рэйш, — тихо попросила она, резко отвернувшись и тем самым ввергнув меня в еще большее недоумение.

Девчонка выглядела бледной и откровенно напуганной, но прежде, чем я спросил, чем же ее так впечатлила моя небритая физиономия, в коридоре послышались торопливые шаги, а через пару мгновений в кабинет ворвался изрядно недовольный Лойд.

— Явился? — осведомился маг, одарив меня сумрачным взором. — Я искал тебя две с половиной свечи назад, но дома никого не оказалось. Где тебя носило?!

Я демонстративно приподнял ворот свежей рубахи.

— Дела. Что могло такого произойти, что ты решил испачкать мой ковер и вполне мог бы стать причиной отмены визита к портному?

— Сейчас покажу.

Кинув на Норриди недоумевающий взор, я пожал плечами, когда Лойд знаком велел Хелене отдать ему прибор и то же самое потребовал от Йена. После чего он решительно спустился сперва в холл, а затем и на улицу, прямо на ходу надевая «очки».

Молча выйдя за раздраженным магом на мороз, я дождался, когда мы отойдем от Управления на пару десятков шагов, а когда Лойд остановился и рыкнул сквозь зубы что-то непонятное, скептически приподнял бровь:

— В чем дело?

Маг все с тем же раздражением бросил мне «очки».

— Надевай. Смотри.

Больше не став ничего уточнять, я послушно забрал прибор, а когда мир вокруг стал черно-белым, вопросительно уставился на лежащие у меня под ногами два тела.

— Что это? — спросил я, быстро опознав в скрюченных, наполовину припорошенных снегом трупах самых обыкновенных гулей.

— А сам как думаешь?

Нахмурившись, я окинул тела внимательным взором и довольно быстро выяснил, почему нежить выглядит столь непрезентабельно — на глотке ближайшей твари зияла рана. Неширокая, примерно с два моих пальца. Зато, по-видимому, достаточно глубокая, чтобы лишить нежить псевдожизни.

— Что скажешь? — хмуро осведомился Лойд, когда я взглянул на второе тело и убедился, что с ним произошла такая же беда. — Чья это может быть работа?

— Пока не знаю. Но точно не моя.

— Не надо, — вдруг быстро сказал маг, когда я собрался присесть на корточки, чтобы изучить трупы получше. — Гули слишком близко. Не нужно давать им повод думать, что мы видим тела. Мы просто гуляем. Осматриваемся. И не имеем никакого отношения к темной стороне.

Я с досадой отступил.

— Ты прав. Но это все равно не моя работа. Хотя бы потому, что я бы снес им обоим башку. Так намного проще.

Маг кивнул.

— Согласен. А теперь пойдем-ка погуляем еще. Думаю, я нашел кое-что любопытное.

Сделав вместе с Лойдом несколько шагов в сторону, чуть дальше и правее от трупов, я огляделся и замер, обнаружив на снегу знакомые отметины. Восемь углублений. Всего во семь крохотных темных точек, похожих на следы от воткнутых в сугроб пальцев…

Медленно обойдя подозрительное место по кругу, но так и не найдя поблизости иных свидетельств присутствия неведомой нежити, я поднял на Лойда выразительный взгляд.

— Других следов нет. Я проверил, — ровно сообщил он, а затем, добросовестно изображая праздного гуляку, неторопливо направился прочь. — Половину площади обошел, но тварь словно сквозь землю провалилась. Ни отметин на снегу, ни крови, ни трофеев. Все так же, как на той крыше.

— Когда появились тела? — все же спросил я, медленно двинувшись за ним и буквально носом уткнувшись в снег в тщетной надежде найти что-нибудь, что могло пролить свет на эту загадку и что мог бы упустить более опытный маг.

— Около трех свечей назад.

— Снаружи в это время было шумно? Или ты по каким-то другим причинам вдруг решил выглянуть в окно?

— Триш позвала, — буркнул Лойд. — Твоему другу так понравился наш визуализатор, что он не поленился все здание обойти, желая лично убедиться, что гули не пролезли внутрь. И вот на втором круге как раз и наткнулся на тела, которые словно нарочно положили перед самым нашим носом.

— Хм, — кашлянул я, представив, каким шоком должно было стать для Йена открытие темной стороны. — И как Норриди отреагировал?

— Как любой нормальный человек — залез обратно в кабинет и с тех пор носу оттуда не кажет, добровольно взяв на себя обязанности наблюдателя. А Триш ему в этом помогает.

Я мысленно присвистнул.

Ого. Теперь Йен, наверное, и заснуть то нормально не сможет. По крайней мере, предварительно не обыскав весь дом. А то и такой же прибор себе закажет, причем за любые деньги, дабы быть уверенным, что рядом никто не притаился.

— Тварь, как я понимаю, никто из них не видел? — предположил я, молча порадовавшись, что хотя бы мальчишку от этой правды мы уберегли.

— Нет, — качнул головой Лойд и остановился, дожидаясь, когда я подойду вплотную. — Хотя последние два часа они глаз не сводили с площади и дежурили посменно, чтобы ничего не упустить.

— Интересно, зачем она вообще убила гулей?

— Спроси лучше, почему она убила только двоих, — мрачно посоветовал Лойд и жестом велел мне обернуться. А когда я взглянул на здание Управления через «очки», ядовито поинтересовался: — Теперь понимаешь, почему я тебя искал?

* * *

Назад я вернулся задумчивым и на редкость молчаливым, до глубины души впечатлившись тем, что увидел на темной стороне.

Нет, гулей вокруг здания больше не стало. Но если раньше они просто кружили вокруг него, то теперь целыми гроздьями свисали с верхних этажей, когтями и зубами вцепившись в ветхую кладку или полусгнившую черепицу. Ни одна из них больше не прогуливалась под забором. Ни одна не посмела спрыгнуть вниз, чтобы загородить нам дорогу. Никто даже на мертвечину не покусился, хотя лакомиться сородичами гули никогда не брезговали.

Нет. К ночи площадь перед зданием оказалась девственно пуста. А твари испуганно жались к крыше и тревожно ерзали всякий раз, если кому-то из них доводилось неосторожно сорваться.

С какой при этом скоростью нежить взбиралась обратно, испуганно разевая пасть, тяжело дыша и бешено перебирая лапами, было любо-дорого посмотреть. Но они действительно боялись… до дрожи, до поросячьего визга боялись неведомой твари, которая с такой легкостью избавилась от тех двоих.

И в этой связи невероятно важным становился вопрос Лойда: почему же тварь убила только их? И по какой причине сами гули пытались спрятаться от нее именно на нашей крыше?

— Возможно, их привлекла стоящая снаружи защита? — предположила Триш, когда мы, оставив Норриди караулить у окна, уселись за его стол. Коса у девчонки за время вынужденного дежурства растрепалась, под глазами от напряженного всматривания во Тьму залегли круги, но сами глаза сверкали по-прежнему живо. И страха в них, что мне понравилось, никакого не было.

На вопрос коллеги я качнул головой.

— Раньше они не обращали на нее внимания. Да и не только на нашем здании стоит «охранка».

— А может, дело в самой твари? — задумчиво уронил устроившийся на подоконнике Йен. — Вдруг именно магическая защита не дает ей приближаться к зданию, и гули это заметили?

Лойд рассеянно провел ладонью по блестящей от пота лысине: в здании было довольно жарко, но ни он, ни я, ни Триш не рискнули раздеться, чтобы облегчить себе жизнь.

— Не знаю… маловероятно.

— Почему нет? Тела ведь лежат достаточно далеко от входа, — неожиданно не согласилась девушка. — Следы ты тоже нашел там. И если бы гули не были уверены, что здесь она их не достанет, разве не спрятались бы они где-то еще?

— Гули тупые. Они не умеют строить логические цепочки.

— Но жить-то они все равно хотят, — возразил от окна Йен, и я не мог с ним не согласиться.

— Итак. Что будем делать, дама и господа? — осведомился Лойд, когда в комнате повисла напряженная тишина. — Мы здесь. Тварь на темной стороне. Как и гули. Других магов, которые могли бы их убить, я так полагаю, в городе нет. Тем не менее кто-то все же перерезал им глотки. Кто-то, кто обитает во Тьме и кого мы с вами ни разу еще не видели. У кого есть мысли на этот счет?

— Что ты предлагаешь? — беспокойно заерзала Триш, когда взгляд наставника остановился на ней. — Хочешь попробовать убить эту тварь?

— Для начала хотя бы выловить.

— Не возражаю, — к моему удивлению, откликнулся Норриди. — Мне в моем городе такая мерзость не нужна.

Я хмыкнул.

— Не волнуйся. На количество трупов в твоем «холодильнике» ее присутствие не повлияет. Так что статистика преступлений, если тебя тревожит именно это, никоим образом не ухудшится.

— Да?! А если эта дрянь потом во вкус войдет? Может, прикончив гулей, она надумает за людьми гоняться! И что мне тогда прикажешь делать?!

— Говорят, когда-то такие звери и впрямь водились, — задумчиво обронил Лойд, заставив меня изумленно обернуться. — Сам я не видел — только читал, что когда-то нечто подобное создавали специально, чтобы охотиться на людей именно с темной стороны. Потом от них избавились, конечно. Кого-то перебили, кого-то просто разобрали на опыты. Но чем Фол не шутит? После Палача я уже ничему не удивлюсь.

— Ох, Род! И за какие грехи мне выпала такая доля? — горестно вздохнул Норриди, со стуком уткнувшись лбом в стекло. — Городишко маленький, народу раз-два и обчелся, нормальных преступников по пальцам пересчитать можно… а поди же ты! То Смерть по нему свободно шастает, то гули атакуют, то неведомые твари норовят кого-нибудь сожрать!

Лойд ухмыльнулся.

— Смиритесь. Такова судьба всех городов, где решает поселиться темный маг.

— Это еще почему? — совершенно искренне удивился Йен. И я вместе с ним, если честно.

— Потому что само наше присутствие привлекает сюда нежить, — спокойно пояснил маг. — Мы для нее — добыча. Единственные живые, которые способны появляться в мире мертвых. Единственные, до кого они хотя бы в теории способны дотянуться. Наша магия как маяк для них. Запах крови — как самая сладкая приманка. Вот они и рыщут по темной стороне, выискивая даже слабые ее признаки. А когда находят, то собираются огромными стаями в надежде, что однажды кто-то из нас допустит ошибку.

Йен обернулся и одарил меня мрачным взором.

— Так это я тебя должен благодарить за все, что тут в последнее время творится?!

Я с невозмутимым видом кивнул.

— Конечно. Ты разве не видел, как я свистом Палача к себе подзывал? И свежее мясо вокруг Управления разбрасывал, чтобы гули, не дай бог, мимо не проскочили?

— Разумеется, это его вина, что за последние годы нежити тут стало немало, — так же спокойно подтвердил Лойд, словно не заметив насмешки. — Но в последних событиях в какой-то степени виноваты и мы с Триш. Ведь теперь темных магов в Верле в три раза больше.

Йен насупился еще сильнее, а потом подумал и, развернувшись всем корпусом, с нескрываемым подозрением уставился на наших гостей.

— Тогда, может, вы и притащили ту тварь с ближайшего болота?!

— Не исключено, — ничуть не смутившись, отозвался Лойд, заставив Норриди округлить глаза и поперхнуться. — Поэтому-то я и предлагаю на нее поохотиться.

— Каким, интересно, образом? — осведомился Йен после небольшой паузы, а я на мага лишь выразительно взглянул: меня этот вопрос тоже заинтересовал.

— Устроим ей ловушку. Положим приманку, затем загоним, окружим и засадим в клетку. Или убьем, если выловить ее живой не получится.

Я с сомнением покачал головой.

— Как ты себе это представляешь? Мы даже не знаем, с чем имеем дело.

— Что нам, в первый раз на неизвестного зверя охотиться?

— Тварь хитра и осторожна, — возразил я. — Следы, которые мы с тобой видели, были оставлены нарочно — она хотела, чтобы их нашли. И в то же время, она явно уверена, что у нас не получится ее догнать, иначе не действовала бы столь демонстративно.

— Ты говоришь так, словно у нее есть мозги, — фыркнул маг.

— Мозги или нет, но зачатки разума у нежити вполне возможны. А вообще, прежде чем что-либо затевать, надо сперва решить, с нежитью какого уровня, хотя бы приблизительно, нам доведется столкнуться.

— Хорошо. Твои предположения?

Я ненадолго задумался.

— Ну… с учетом всех данных я бы сказал, что мы имеем дело далеко не с низшей, но все-таки и не с высшей нежитью.

— Откуда такие выводы? — оценивающе прищурился Лойд, а Триш заинтересованно обернулась.

Я пожал плечами.

— Она явно быстрее гулей. Скорее всего, сильна, ловка, но при этом имеет сравнительно небольшие размеры — тушу вроде Палача мы бы точно не смогли не заметить — и, в отличие от низших тварей, почему-то брезгует мертвечиной.

— Неплохо, — с одобрением протянул маг. — Что еще?

— Присутствие высшей твари я бы обнаружил гораздо раньше — они обычно прожорливые. Но, поскольку эта активизировалась только сейчас, то, скорее всего, она пришлая. Быть может, вы и впрямь ее спугнули, пока сюда добирались. Может, она присмотрела кого-то из вас еще раньше… скажем, на одном из дел, где вы или же другой темный маг вполне мог допустить оплошность. А может, эта штука просто дремала в глубине здешних болот и проснулась после того, как я убил Палача и устроил зарево до самых небес, которое только слепой бы не заметил.

Лойд широко улыбнулся.

— Очень хорошо, Рэйш. Следователь из тебя получился бы толковый.

— Я давно ему об этом говорю, — фыркнул Норриди. — Но переходить в штат он категорически не желает.

— Таковы были условия нашего сотрудничества, — спокойно заметил я. — Но мне кажется, мы отвлеклись. Может, кто-то хочет дополнить мои наблюдения?

— Я бы сказала, что наша тварь, хоть и обладает редкими свойствами, все же довольно чувствительна к воздействию магии, — кашлянула Триш, чем привлекла к себе всеобщее внимание. Йен, впрочем, быстро вспомнил о своих обязанностях и вернулся к наблюдению, а вот я, напротив, задержал на девчонке изучающий взгляд. — Иначе гули не вели бы себя так непонятно. Но защита на здании очень старая и давно толком не обновлялась. Даже для низшей нежити она не представляет серьезной угрозы. Так что если тварь и впрямь ее опасается, то значит, она или еще очень молода…

— Или же была недавно ранена, — пробормотал я, припомнив объяснения учителя.

— А еще у нее очень своеобразное чувство юмора, — странным голосом добавил вдруг Йен, заставив нас с недоумением повернуться к окну. — Господа, думаю, вам надо на это взглянуть. Я, конечно, не знаток нежити, но мне почему-то кажется, что мастер Лойд ошибся и мозги у этой твари определенно имеются.

ГЛАВА 5

Когда мы с Лойдом во второй раз за вечер выбрались на мороз, снаружи царила непроглядная темень. Ночи зимой всегда наступали быстро, внезапно, словно кто-то одним щелчком гасил тусклое солнце, а эта ночь уже давно перевалила за половину. Так что единственным, что сейчас освещало центральную площадь, был приглушенный свет, льющийся из окон Управления, и слабо светящиеся звезды над шпилями городского храма.

Немного отойдя от дверей конторы, я поднял голову и кинул на крышу настороженный взгляд, но густо облепившие ее гули даже не подумали перебраться ближе, чтобы взглянуть, что за дураки решили прогуляться по Верлю ночью. Правда, взглядами они нас провожали более чем внимательно. И я был готов поклясться, что в этих взглядах, помимо вечного голода, горело еще и сожаление.

— Что же это за сволочь решила над нами посмеяться? — проворчал закутанный в плащ до самый бровей маг, набрасывая на голову капюшон.

Добравшись до трупов, я поправил «очки» и, оглядев живописную композицию, негромко хмыкнул.

— Да, это и впрямь похоже на издевательство.

А дело все в том, что за время нашего разговора неведомый шутник успел прикончить еще парочку гулей. После чего зачем-то притащил их на площадь и аккуратно уложил чуть выше первых. Причем в абсолютно таких же позах, и в этом определенно просматривался умысел.

Вторая пара нежити, как и первая, лежала на боку, строго нос к носу и поджав под себя передние лапы. Задние у них были вытянуты, обрубки хвостов прижаты к паху. А на глотках виднелись такие же четкие раны, как и у первых, так что в личности создателя этого «натюрморта» сомневаться не приходилось.

— Очень необычно для нежити, — заметил я, обойдя оставленный тварью «подарок» и указав Лойду на характерные борозды в снегу. — Даже для высшей. Смотри, на этот раз она специально их сюда приволокла.

Маг, ускорив шаг, прошел по следу немного дальше, а когда я его догнал, указал на чернеющие в снегу багровые капли и сердито сплюнул.

— Убила она их здесь — вон напачкала. И лишь после этого оттащила к тем, которых почикала раньше.

Я наклонился и зачерпнул пригоршню снега.

— Но зачем?

— А я почем знаю?! — раздраженно бросил Лойд, тревожно переступив ногами. — Если бы сожрала кого-нибудь, я бы понял — охота, добыча и все такое. Но она ведь даже не притронулась! Просто прикончилась и бросила нам под окна.

Маг хлопнул перчатками друг о друга, растер лицо — к ночи мороз совсем разыгрался. А я слепил из снега плотный комок и, швырнув его в сторону Управления, задумчиво посмотрел на лежащие в отдалении трупы.

— Всего несколько ударов сердца прошло, пока Йен отвлекся. Но она за это время успела убить, приволочь тела, уложить их определенным образом и снова скрыться.

— Быстрая сволочь, — неохотно признал Лойд, по достоинству оценив проделанную нежитью работу. — И наглая. Пожалуй, наглее и быстрее ее только демоны.

Я бросил на мага настороженный взор.

— Ты с такими уже сталкивался?

— Однажды. В столичное Управление пришла депеша, где сообщалось, что в горах поселилась тварь, сумевшая сожрать сразу трех местных заклинателей. По слухам, вроде демон. Мелкий такой… вон с тот домик размером. А раз демон, то всяко разбираться с ним надо было не местным колдунам, вот нас туда и отправили целым отрядом. Я тогда еще только-только ученичество закончил, был подмастерьем, так что руководил охотой мой наставник… — у Лойда непроизвольно дернулась щека. — Но он там, к сожалению, и остался, а вот мне, можно сказать, повезло.

— Демона-то хоть поймали? — кашлянул я, когда маг ненадолго замолк.

— Нет. Отряд ошибся в оценке его возможностей, замешкался и упустил время для атаки, так что тварь в итоге пришлось уничтожить. При этом двое наших погибли, один перегорел, третий сошел с ума, а я с тех пор навсегда запомнил, как нужно правильно ставить ловушки на высшую нежить.

Я отвел взгляд.

— Бывает…

— Ладно, идем обратно, что ли? — вздохнул маг, зябко кутаясь в тонкий плащ. — Все равно ничего нового не узнали. Да и морозец у вас тут не по сезону забористый, а во Тьме, кроме кожи, ни одна тряпка долго не служит.

Гм. Так вот почему у меня одежка стала разваливаться…

— Может, заберем тела с собой? — предложил я, когда Лойд отвернулся и целеустремленно порысил обратно. — Надо бы их нормально осмотреть. Вдруг тварь оставила еще что-то, кроме отметин на горле?

— Как ты себе это представляешь? — фыркнул он, не оборачиваясь. — Хочешь по темной стороне прогуляться и проверить, насколько у гулей хорошо со зрением?

— Ну, необязательно же резать трупы у них перед носом. Можно и в Управление оттащить. Там нам никто не помешает.

Лойд вдруг остановился и резким движением развернулся.

— Ты хочешь предложить что-то конкретное? — после короткой паузы спросил он, изучающе глядя на мое закрытое «очками» лицо.

Я, поколебавшись, кивнул.

Пожалуй, только сейчас я начал понимать учителя и то, почему он так неохотно расставался со своими секретами. Любое открытие для темного мага — это, в первую очередь, преимущество. Перед нежитью, конкурентами, возможными врагами. И поскольку каждое новое достижение увеличивало наши шансы на выживание, то никто не торопился делиться им с посторонними, не будучи точно уверенным, что эти знания не обернутся против него.

Вот и я под пристальным взглядом столичного коллеги почувствовал себя неуютно. Более того, какой-то холодный комок вдруг образовался в груди при мысли, что я собираюсь ему довериться. Но отступать было поздно, насчет трупов я тоже не шутил, поэтому все-таки продолжил, очень тщательно подбирая слова.

— Для гулей мы с тобой на одно лицо, — медленно проговорил я, выразительно покосившись на свободные одежды Лойда. — Если разделимся, то один сможет отвлечь внимание, а второй в это время попробует сходить на темную сторону за телом.

Маг со скептическим видом оглянулся, смерил взглядом расстояние до здания, после чего качнул головой.

— Невыполнимо. В реальном мире тварь рассыплется в прах за долю мгновения. А волочь ее в Управление по темной стороне… не думаю, что это хорошая идея. Гули слишком близко. Даже сделать ничего не успеем.

— Успеем. Надо только отвлечь тварей, хотя бы ненадолго.

— Оглянись — мы на пустыре, Рэйш! Здесь даже укрытия никакого нет! А перед Управлением тебя обязательно перехватят. Гулям для этого даже бегать никуда не понадобится — спрыгнут с крыши, и готово.

Я усмехнулся.

— Ну, можно же отволочь тело и в другую сторону. К храму.

— К какому еще храму? — дрогнул маг, воззрившись на меня почти растерянно. А потом проследил за моим взглядом и едва не покрутил пальцем у виска. — Ты в своем уме? До него же расстояние почти в три раза больше!

— Зато гули к нему не приближаются. Шагов на сорок там простирается мертвая зона, от которой они шарахаются как от огня.

— И что? Тебя еще на середине пути перехватят! Знаешь, с какой скоростью они умеют бегать?!

Я спокойно кивнул.

— Конечно. Но велика вероятность, что из-за твари, которая убила их сородичей, они побоятся отлепиться от крыши. Или, по крайней мере, промедлят, дав нам немного форы.

— Нет. Даже я не рискнул бы состязаться с ними в скорости, — покачал головой маг. — На темной стороне силы уходят вдвое быстрее.

«Ну, не всегда и не у всех», — подумал я, сделав для себя зарубку в памяти.

— Но даже если ты и прав, и гули действительно тебя отпустят, — продолжил тем временем маг, выразительно обведя глазами заснеженную площадь. — Что ты собрался делать дальше? Намереваешься выпотрошить тела прямо там, возле храма? На виду у жрецов?

— Мы же не на алтарь их класть собираемся. Да и жрецов внутри по ночам не бывает, так что помешать нам будет некому.

Лойд немного помолчал. А затем подошел ближе и, цепко на меня взглянув, вполголоса добавил:

— Надеюсь, ты не собрался использовать прямую темную тропу отсюда и до храма?

От этого вопроса холодок в груди стал отчетливее, но на моем лице отразилось лишь вежливое недоумение.

— Имеешь в виду коридор, созданный непосредственно на темной стороне?

— Тропу, — ровным голосом поправил Лойд, по-прежнему не сводя с меня пристального взора. — С некоторых пор коридоры сквозь сжатое пространство принято называть темными тропами. А тропы, которые начинаются и заканчиваются на темной стороне, принято называть прямыми.

Я мысленно пожал плечами: тропы так тропы. Хотя, по-моему, термин «коридор» лучше отражает суть того, что происходит.

А вслух нейтральным тоном заметил:

— Я слышал, что такие бывают. Но пока не видел, чтобы кто-то из магов ими пользовался.

Ну да. На себя я во Тьме не смотрю, а Палач, разумеется, не в счет.

— Само собой, — фыркнул Лойд, а потом неожиданно расслабился. — Они, конечно, хороши — по ним можно ходить на любые расстояния. Но внутри них время ведет себя как больное, так что никто не суется туда без острой необходимости. Мне как-то довелось увидеть дурака, который прошел такой тропой на спор. Так вот, нырнул он туда двадцатилетним парнем, а вывалился обратно столетним стариком, от которого к тому же разило безумием. Ничего так цена за выигрыш, да?

Я благоразумно промолчал.

Что ж, с безумием я уже был неплохо знаком, и оно меня не пугало. А насчет возраста… пока особых изменений я в себе не замечал. В зеркала, правда, смотреться не любил, но Йен бы обязательно всполошился, если бы на моей физиономии проступили дополнительные морщины.

— Уверен, что потянешь такое расстояние? — вдруг безо всякого перехода осведомился Лойд, кинув полный сомнения взгляд на далекие шпили храма.

Я хмыкнул.

— Не был бы уверен, не предлагал.

— А если тварь еще здесь? И тоже захочет поучаствовать в погоне?

— Ты за этим проследишь. И подашь знак, чтобы я вернулся в реальный мир, если станет совсем жарко.

Лойд еще раз смерил взглядом расстояние от нас до Управления, потом до храма. Беспокойно покосился на подозрительно притихших гулей. Прошелся мимо меня туда-сюда, о чем-то задумался, что-то подсчитал. А затем наконец обронил:

— Рискованно, Рэйш. Очень.

— Знаю. Но я готов попробовать, если ты прикроешь мне спину.

— Одному мне за всем не уследить: слишком много переменных. Хотя… пойдем, — вдруг встрепенулся маг и заметно посветлел лицом. — Кажется, я знаю, кто нам с этим поможет.

* * *

— Вы оба ненормальные! — с нескрываемым раздражением пробормотала Триш, протопав мимо нас по направлению к храму. — Это ж надо было до такого додуматься! Я еще понимаю, мастер Рэйш — о вас я сегодня уже досыта наслушалась, но чтобы мой мудрый и осторожный наставник вдруг пошел у кого-то на поводу…

Она сердито всплеснула руками и, надвинув на лицо «очки», укорила шаг. А мы с Лойдом понимающе переглянулись, после чего он нацепил на нос второй прибор и, прежде чем отойти на заранее оговоренную позицию, философски пожал плечами.

— Женщины…

Я терпеливо дождался, когда между нами останется шагов тридцать, и тоже приготовился. Плащ, чтобы не мешал при беге, я оставил в холле, а шляпу передал под личную ответственность Норриди. Йен, естественно, эту авантюру не одобрил, но Лойд с таким уверенным видом пообещал, что все риски возьмет на себя, что тот в конце концов все же отступился.

Да, стоять в одной куртке посреди продуваемой всеми ветрами площади было глупо, но мороза я почти не чувствовал: холод темной стороны так давно и глубоко пробрался мне под кожу, что оттого, что теперь его стало чуточку больше, хуже я себя не почувствовал.

Где-то через четверть свечи Хелена, наконец, добежала до храма и, заскочив на крыльцо, помахала оттуда рукой.

Так, один наблюдатель готов.

Чуть позже Лойд добрался до своего наблюдательного пункта, который мы решили разместить по центру площади, чтобы маг в равной степени мог уследить и за зданием УГС, и за соседними домами, и за неведомой тварью, если та вдруг надумает объявиться. Ну и чтобы я его, естественно, мог увидеть, потому что никакой крик на темную сторону, разумеется, не дойдет.

Отлично. Второй наблюдатель тоже на месте.

Йена на улицу мы по понятным причинам не пустили. Третьего прибора столичные гости с собой не привезли, так что бедняге ничего не оставалось, как следить за происходящим через окно и грызть ногти от беспокойства.

— Пошел! — наконец крикнул через всю площадь Лойд, и я, поплевав на ладони, решительно скользнул во Тьму.

Переход на этот раз получился гораздо быстрее и легче, чем обычно, — я словно под лед провалился, одним махом перейдя на другой слой реальности. Правда, быстро сориентировался, встряхнулся. Ну а уж нагнуться и подхватить валяющиеся на земле тела было делом техники, после чего мне оставалось только сорваться с места и под яростную жестикуляцию Лойда со всех ног кинуться к храму.

Да, эту часть плана я в последний момент слегка изменил и прихватил с собой не один, а сразу два трупа. Нести их оказалось не столько тяжело, сколько неудобно. Но вот беда — дохлые гули отменно смердели. А я даже нос не мог прикрыть, потому что обе руки оказались заняты.

Где-то на двадцатом прыжке у меня за спиной послышалось беспокойное шевеление, а затем и взволнованное курлыканье. Но оглядываться я не стал — некогда. Тут слегка отвлечешься, как споткнешься о какую-нибудь деревяшку, кувыркнешься в сугроб и, чего доброго, сломаешь ногу. А без ноги на темной стороне даже очень хорошему магу делать нечего. Так что я лишь перехватил увесистых тварей поудобнее и прибавил ходу.

К счастью, расчет оказался верен, и большинство гулей так и не осмелилось покинуть безопасное место. Однако кое-кому присутствие неизвестного убийцы показалось не достаточно веской причиной, чтобы отказаться от славной трапезы, так что сразу несколько крысюков, помедлив некоторое время, все же спрыгнули с крыши и, учуяв запах человека, ринулись в погоню.

Скосив глаза на отчаянно жестикулирующего Лойда, я увидел четыре пальца и мысленно ухмыльнулся.

Всего четверо… не так уж много для темного мага.

Ах нет… кажется, еще двое гадов успели проголодаться. Итого шестеро. Но если учесть, что гулей здесь собралось больше сотни, это был наилучший из всех возможных вариантов.

Прикинув на глазок расстояние до храма, возле которого информацию о преследователях честно дублировала Триш, я мысленно перевел дух.

Успею.

Бежать все еще было нетрудно, насчет быстро убывающих сил Лойд тоже изрядно преувеличил — я мчался так, что ветер свистел в ушах, а дома на краю площади слились в одну смазанную полосу, и пока не чувствовал усталости. Потом я, конечно, свалюсь и какое-то время буду совершенно недееспособен, но сейчас мне даже дышать глубоко не требовалось — телу, которое толком не живет, дополнительного питания не требовалось.

Или, думаете, нежить просто так здесь такая шустрая?

Впрочем, поймав на мгновение взглядом растерянно вытянувшуюся, поразительно быстро приближающуюся физиономию Триш, я со смешком подумал, что, пожалуй, способен сейчас потягаться в скорости даже с темными тварями. Палач с его удивительными талантами мне, конечно, оказался не по плечу, а вот гули — да, с ними я, пожалуй, мог побороться на равных.

Увы. Стоило проявить некоторую толику самодовольства, как толстяк Абос[2] неожиданно решил от меня отвернуться. Примерно за сотню шагов до крыльца одна из волокущихся по земле туш зацепилась за что-то когтями, и я прямо на бегу споткнулся, едва не пропахав носом слежавшийся снег. Хорошо, хватило ума выпустить мешающую ношу, чтобы вовремя сгруппироваться. Но даже так меня отшвырнуло на несколько шагов вперед, лихо перевернуло через голову и с силой приложило коленом о наст.

Твою мать!

— Ремос,[3] старина, да что ж ты делаешь, а?! Зачем вы с Абосом сговорились?! — с досадой прошипел я, проворно вскакивая на ноги. А затем обернулся, увидел несущихся во весь опор шестерку тварей, крепко выругался и, прихрамывая на правую ногу… ринулся им навстречу!

— Рэйш! Что ты творишь?! — шевельнул вдалеке губами Лойд, а его лицо исказилось от ярости.

«Успею», — упрямо подумал я, подбегая к брошенным трупам. После чего наклонился, рывком подхватил одну из туш и с хеканьем зашвырнул ее прямо в пасть подбежавшего гуля.

От удара тварь взвизгнула, кувыркнулась в воздухе и, не выдержав столкновения с увесистым телом, с хриплым воем рухнула в снег. Не давая ей опомниться, я подбежал и с силой двинул башмаком облезлой крысе в висок, а пока ошеломленная нежить пыталась подняться, выхватил меч и одним ударом снес ей голову.

Снова нагнувшись и подхватив уже обезглавленный труп, я тем же испытанным приемом встретил второго подбежавшего гуля. А пока тот барахтался в сугробе, прямо на лету располовинил следующего, а затем повернулся к первому, чтобы избавить его от необходимости подниматься. И со злым удовлетворением отметил, что хотя бы в отношении низшей нежити Лойд был прав — они действительно тупые.

Следующую пару тварей мне пришлось встречать впопыхах, посреди залитого кровью поля, и потратить некоторое время, чтобы подловить их на ошибке. Какое-то время мы танцевали на утоптанном снегу, пару раз мне даже удавалось их зацепить, а однажды я и сам едва не подставился — ушибленное колено подвело. Но после недолгой немилости жабоподобный бог вновь повернулся ко мне лицом, и очень скоро заснеженную площадь украсили еще два уродливых трупа.

Эх, сюда бы мою «секиру»…

С последним гулем пришлось повозиться, потому что эта тварь оказалась намного более опытной, менее юркой и, как следствие, более осторожной. Однако когда с ней удалось наконец расправиться, с крыши нашего Управления спрыгнуло еще несколько радостно курлыкающих тварей и, не выдержав душераздирающего зрелища ускользающей добычи, тоже ринулись в погоню.

С трудом отыскав среди окровавленных тел те, ради которых все это и затевалось, я снова взвалил их на спину и что было сил припустил к храму. Но то ли на этот раз гули мне попались особенно резвые, а то ли ушибленная нога давала о себе знать, но до спасительной зоны добраться мне уже не дали.

Когда до нее осталась всего пара десятков шагов, Триш вдруг подпрыгнула и знаками показала, чтобы я бросал все и спешил к ней со всех ног. А потом и Лойд откровенно разнервничался и заметался по площади, как попавший в ловушку заяц. Что-то, кажется, даже прокричал, а затем так яростно замахал нам руками, что я поневоле встревожился.

Наверное, я еще никогда в жизни так быстро не бегал, как в те бесконечно долгие несколько ударов сердца. Наплевав на боль, последние шаги я уже даже не бежал, а практически летел, слыша позади угрожающий хруст снега под чужими когтями и жаркое дыхание за спиной.

Поняв по внезапно посеревшему лицу Триш, что все равно не успеваю, я прямо на бегу сбросил с плеча истекающую кровью тушу и отшвырнул ее подальше. А когда стало ясно, что и это не помогло и, как минимум, один гуль находится на расстоянии прыжка, я сбросил второй труп и, проворно отскочив в сторону, поднял свое единственное оружие.

Раскинувший лапы гуль, решивший именно в этот момент совершить бросок, буквально насадился брюхом на острие. При этом плешивая тварь оказалась так велика, что от мощного удара я не просто отступил — меня самым невероятным образом швырнуло навзничь. А смердящая туша еще и навалилась сверху, яростно щелкая слюнявой пастью, бешено толкаясь лапами и почти не обращая внимания на торчащие из спины полторы ладони закаленного железа.

С трудом увернувшись от гнилых зубов, я обхватил одной рукой мощную шею, прижимая хрипящую тварь к земле, а второй принялся остервенело кромсать мертвую плоть, заливая черной кровью лицо и рубаху. Но при этом с досадой отметил, как еще одна троица тварей с огромной скоростью несется к месту схватки, откуда, что самое обидное, до спасительной зоны было уже рукой подать.

Нет. Похоже, уйти они мне отсюда не дадут. Вон как спешат. Знают, гаденыши, что к храму им нет ходу, вот и торопятся, чтобы хоть одним зубом, но вцепиться в живую плоть.

Наконец отчаянно дергающийся гуль захрипел и обмяк, умудрившись напоследок цапнуть меня за плечо. С трудом отпихнув тяжелую тварь в сторону, я почти сразу поднялся, но вынуть клинок не успел — видимо, Абос решил, что уже достаточно сегодня помог, и снова от меня отвернулся. Потому что испытанный в боях клинок в самый неподходящий момент застрял в кости; я, естественно, его бросил и торопливо поковылял к храму, но последняя троица гулей к тому времени оказалась до отвращения близко. И, когда я с облегченным вздохом вывалился в мертвую зону, они не только не остановились, но еще и к прыжку приготовились, видимо, рассудив, что игра стоила свеч.

Признаться, я несколько огорчился, обнаружив ошибку в собственных расчетах. Лойд, которого я на мгновение поймал взглядом, выразительным жестом схватился за голову. Триш, на удивление не испугавшись, спрыгнула со ступенек и бросилась на помощь, даже не подумав, что сейчас это бесполезно. Ну а я…

Я, полагаю, слишком долго раздумывал, не свалить ли мне отсюда подобру-поздорову, наплевав на конспирацию. И, наверное, только поэтому успел заметить мелькнувшую на краю сознания смазанную тень — приземистую, чем-то похожую на детский мячик или клубок спутанных ниток, и услышать необычный звук, похожий на щелканье невидимых четок.

Щелк… щелк-щелк…

Признаться, когда прямо у меня на глазах снежный настил под одной из тварей беззвучно раскрылся, выпустив в густом облаке снега это нечто, я самым настоящим образом оторопел. А странная тварь, буквально на долю мгновения мелькнув у меня перед глазами, мазнула парочкой полупрозрачных «нитей» по шее ничего не подозревающего гуля и тут же исчезла.

Да-да. Просто раз — и ее не стало, тогда как мчащийся во весь опор зверь неожиданно споткнулся и, лихо кувыркнувшись через голову, с придушенным воплем рухнул, пропахав в снегу приличную борозду.

Всего через один удар сердца такой же беззвучный взрыв раздался под лапами второго, а миг спустя и третьего гуля. Прямо на моих глазах они один за другим зашатались и рухнули в сугроб. А когда накрывшая их с головой снежная дымка рассеялась, на площади снова никого не было. Только Триш беззвучно разевала рот, пытаясь поверить в то, что мы сейчас увидели, да растерянно замерший Лойд так и держался за голову, переводя диковатый взгляд с издохших гулей на такого же обалдевшего меня.

ГЛАВА 6

— Так тебе и надо, — мстительно заметил Йен, накладывая на рану последний стежок. — Жаль, что всю руку не откусили, тогда, может, ты бы запомнил, где следует остановиться.

Я неохотно приоткрыл один глаз.

Плечо уже почти не болело, так что можно было обойтись и без штопки. С коленом тоже ничего страшного не случилось — завтра буду как новенький. Но если уж Норриди что-то вбил себе в голову, то переубедить его никому не удастся. Так что пришлось смолчать и позволить ему воткнуть в меня иглу.

— На, одевайся, — буркнул он, когда с раной было покончено, а на плечо легла тугая повязка.

Я с сожалением проводил глазами безнадежно испорченную одежду, которая отправилась в мусорную корзину, и, мысленно скривившись, натянул на себя запасную рубаху Йена. Рукава у нее оказались чересчур длинными, в груди немного жало, но лучше уж так, чем смущать голым торсом единственную даму или подвергнуться пристальному осмотру со стороны ее наставника, только-только поднявшегося в кабинет.

— Как все прошло? — спросил я, когда заметил, что Лойд не только вернулся, но и внимательно изучает шрамы на моей коже.

Маг вместо ответа продемонстрировал нам пустой пузырек.

Да, я прекрасно помнил, что на темной стороне магам категорически не рекомендовалось оставлять ни волосы, ни обрывки кожи, ни тем более кровь. Как и то, что остатки живой плоти прекрасно уничтожались огнем или обыкновенным растворителем, о котором я недавно вычитал в дневнике учителя и который теперь тоже носил при себе.

Другое дело, что после того, как я перед уходом шепотом принес Фолу небольшую жертву, об этом можно было не беспокоиться. Но я же не мог сказать, что Лойд зря на целую свечу задержался на темной стороне, чтобы облить этой дрянью землю? Как не мог попросить его отвернуться, ибо никаких божественных символов на моем теле увидеть ему было не дано.

— Тварь больше не объявлялась? — на всякий случай уточнил Йен, когда мы с магом обменялись понимающими взглядами, и Лойд, качнув головой, опустился на стоящий рядом стул.

— Я не видел. А остальные гули как забились на крышу, так оттуда до сих пор не слезли, так что мне никто не мешал.

— Так что же там все-таки произошло? — оттерев ладони, присел на подоконник Йен. — Что это за тварь и почему она вас не тронула?

— Что это такое, мы пока не знаем — я никогда ничего подобного не видел, — ровно отозвался маг. — Нас с Триш она не заметила, потому что мы находились в реальном мире. А вот Рэйшу сегодня крупно повезло.

Я подхватил со стола шляпу и, нахлобучив ее на голову, плюхнулся на соседний стул.

— Боги не любят, когда их тревожат по пустякам. Они и живых-то не особо жалуют, а уж если в двери храма стучится нежить… так что да, мне повезло. Зато образцов для изучения мы получили предостаточно.

Йен неприязненно покосился в мою сторону.

— Даже спрашивать не буду, каким местом ты думал, когда планировал эту дурацкую операцию. Но буду благодарен, если после окончания работ вы вышвырнете эту падаль подальше и больше никогда не вспомните, что я по доброй воле на это согласился.

— Можем трупы на площади сжечь, — предложил я. — Под веселые пляски, радостный свист толпы и торжественные песнопения жрецов.

— Заткнись, Арт. Сейчас не время для твоих шуточек. Скажи лучше, оно того стоило? Вы хоть что-нибудь полезное там нарыли?

Мы с Лойдом быстро переглянулись.

— Можно сказать, что нарыли, — признался я, натягивая на себя куртку и пересаживаясь ближе к столу. — Правда, саму тварь я толком не разглядел. Но мне показалось, что какое-то подобие лап у нее все-таки есть. Еще она очень маленькая, примерно с мой кулак, и действительно очень быстро передвигается. Я бы даже сказал, слишком быстро для обыкновенной нежити.

— Почему она убивает именно таким способом, тоже не совсем понятно, — мрачно добавил Лойд. — Раны на трупах одинаковые. Одна и та же ширина, ровные края… их явно нанесли не зубами, а когтями. Только тварь почему-то ими не режет, что было бы логичнее, а колет. Как копьем.

Я кивнул.

— И это притом, что длина когтей у нашего убийцы не самая подходящая.

— С чего вы решили? — встрепенулась устроившаяся в кресле Йена Триш, которая, хоть и не умела ходить на темную сторону, но следила за нашими действиями с помощью «очков». При этом, разумеется, не слышала, о чем мы говорили, пока потрошили тела убитых гулей, и поэтому, похоже, не во всем разобралась.

— На каждом трупе мы нашли по две раны. Одинаковой ширины, глубины и располагающихся друг напротив друга: одна на горле, вторая на загривке. А это значит, что рабочих когтей у нашей твари, как минимум, два. Но оба довольно короткие. И действует она ими одновременно. Вот так…

Я вытянул указательные пальцы на руках и быстрым движением свел их вместе. Так, чтобы кончики фаланг на мгновение соприкоснулись.

— Это неудобно для существа таких размеров, — одобрительно кивнул Лойд, который один из трупов вскрыл собственноручно. — Неудобно, в первую очередь, чисто технически, ведь к гулю еще надо суметь подобраться. А они — твари пугливые, чуткие. Тем не менее, когда мы осматривали место убийства, следов борьбы нигде не было. Значит, тварь не только быстра, но, скорее всего, не имеет отчетливого запаха и к тому же умеет неплохо маскироваться. А еще, возможно, передвигается не только по снегу, но и под ним. Роет норы, прогрызает ходы…

«Или же создает прямые тропы, как Палач», — добавил я про себя, но вслух, конечно, ничего не сказал. В отчетах об этом не упоминалось, и мне показалось преждевременным сообщать столичным коллегам, что полученная ими информация, мягко говоря, неполна.

— Может, она использует когти таким образом не потому, что это удобно? — неожиданно подала голос Триш.

Мы посмотрели на нее с удивлением.

— Обычно гулей действительно убивают, отсекая голову, — напомнила девушка. — В любом учебнике об этом написано. Как вариант — можно разрубить туловище, после чего гуль, конечно, сразу не умрет, но ослабнет. А если его не добить, то вскоре он будет съеден собственными сородичами.

— Но у нашего убийцы короткие когти, — запоздало сообразил я. — Перерубить шею с одного удара ими не получится, поэтому тварь ломает гулям всего один позвонок.

Триш кивнула.

— И рассекает дыхательное горло…

— Ну, это лишнее — гули ведь не дышат в полном смысле этого слова.

— Но тварь-то об этом может не знать, — возразила девушка, заработав в моих глазах несколько дополнительных баллов. — Вряд ли она читала наши учебники.

— Зато, если она пришла сюда из других краев, то, может, просто привыкла так охотиться? — предположил Норриди. — Есть в вашей классификации какие-нибудь монстры, которых следует убивать именно таким способом?

Триш фыркнула.

— Да сколько угодно. Мороки, например. Или болотные слизни.

— Что еще за мороки? — с подозрением осведомился Йен. — В наших краях такие водятся?

— Нет. Мороки — это гигантские змеи, которые предпочитают прятаться среди барханов. Они пустынные жители и в здешних снегах вряд ли сумели бы выжить.

— То есть темная сторона не везде такая, как у нас?

— Нет, конечно, — усмехнулась Триш. — Она лишь старит местность, придает вещам ветхость, но на климат практически не влияет. Если у вас зима, то и на темной стороне будут лежать сугробы до колена. А если ты окажешься посреди пустыни, то ничего практически не изменится. Разве что скорпионов прибавится.

Гм. Начитанная девочка. Вот только Нииро рассказывал мне совсем по-другому.

— Так. Ладно, — по-настоящему заинтересовался Норриди. — А что насчет слизней?

— Я их только на картинках видела, — недолго поколебавшись, призналась девушка и, прикрыв глаза, без запинки продекламировала: — Класс низшие, подтип беспозвоночные. Встречаются чаще в средней полосе, вблизи болот. И внешне похожи на комок слизи с доброй дюжиной щупалец, которыми они шарят под водой в поисках добычи.

— Что, прямо уж так и ровно дюжина? — с едва уловимой насмешкой уточнил Йен, когда она снова открыла глаза и вопросительно на него посмотрела.

— Ну, может, и меньше. В книгах где как написано. Но больше, чем дюжина, я в описании не встречала.

Гм. А я встречал. Ну да не суть важно.

— А почему их можно убить только одним ударом? — снова спросил Йен, когда я с равнодушным видом отвернулся.

— Потому что у слизней нет головы и есть всего один нервный узел, который располагается в глубине тела. Щупальца рубить бесполезно — они быстро отрастают, да еще иголки ядовитые имеют на концах.

Угу. А еще эти твари шустры сверх меры, умеют ловко нырять и часто набрасываются на свои жертвы именно под водой, опутывая их щупальцами. И хоть сами по себе слизни не слишком велики и охотились в основном на некрупную добычу, плавать на темной стороне все равно не рекомендовалось.

Но в целом девочка ответила правильно. Хоть она и не умела пока ходить на темную сторону, но подковал ее Лойд неплохо. Главное, чтобы она потом на практике не растерялась, иначе грош цена всем этим книжным знаниям.

— Так, коллеги… вам не кажется, что уже довольно поздно? — громко поинтересовался я, заметив, что Норриди чересчур пристально уставился на даму и уже собрался открыть рот для очередного вопроса. — С учетом того, что скоро начнет светать, предлагаю всем разойтись по домам, а остальными делами заняться потом. Все равно ваши бумажки никуда не убегут.

Триш встрепенулась, будто хотела возразить, но потом покосилась на наставника и быстро кивнула.

— Поддерживаю. День и впрямь был насыщенным. Да и вряд ли нас сегодня кто-нибудь потревожит.

Я слегка удивился такой покладистости, но потом обратил внимание, как сгорбился за столом непривычно молчаливый Лойд, и толкнул локтем несколько озадачившегося Йена. А тот, только сейчас сообразив, что столичный гость после всей этой беготни настолько умаялся, что вот-вот заснет, неловко кашлянул:

— Если хотите, можете устроиться здесь. Большинство кабинетов пустые. Подушки и одеяла тоже найдем — у нас тут нередко сотрудники остаются.

— Благодарю, — отчего-то отказалась девушка. — Но мы лучше на постоялый двор поедем. Ваш возница способен нас туда забросить?

— Конечно. Сейчас его разбужу.

Триш благодарно кивнула. А едва Норриди ушел, осторожно потеребила наставника за плечо, а когда тот открыл глаза и виновато улыбнулся, протянула ему плащ.

— Пойдем спать, Ос. Мы на сегодня закончили.

Я проследил за тем, как они поднимаются из-за стола, как собирают остальные вещи и вместе уходят, по пути о чем-то вполголоса разговаривая. Прислушался к медленно удаляющимся шагам Лойда. Затем выглянул в окно, чтобы убедиться, что Чет успел подогнать ко входу казенный экипаж. Наконец проводил глазами исчезающий в тем ноте кэб и вопросительно посмотрел на вернувшегося Норриди.

— Ну? И как тебе наши гости?

Йен плюхнулся на свое законное место и, взъерошив густую шевелюру, странно улыбнулся.

— Нормально, работать можно. А тебе?

— Честно говоря, пока не решил.

— Что ж так? — рассеянно переспросил он. — Неужели испугался конкуренции?

Я вопросительно приподнял одну бровь.

— Разве похоже, чтобы я чего-то испугался?

— Да что у тебя за привычка отвечать вопросом на вопрос? — вдруг поморщился Норриди, выдвинув верхний ящик стола и достав оттуда небольшую фляжку. — Знал бы ты, как она меня раздражает!

Я только фыркнул.

Знал бы он, сколько всего меня раздражает в людях по жизни! Как много среди них тех, кого я вообще не хотел бы видеть, и тех, от кого бы я с огромным удовольствием избавился…

— Ты домой или тут переночуешь? — через некоторое время снова спросил Йен, с чувством хлебнув из фляжки и аж причмокнув от удовольствия.

— Ни то, ни другое. Мне еще надо поработать.

— Ночь же на дворе, — удивился Норриди, но я только улыбнулся.

— Вот именно.

После чего подхватил со спинки стула плащ и, успев услышать напоследок протестующий вопль, мгновенно провалился во Тьму. Туда, где даже глубокой ночью царили мягкие сумерки и где меня, как и все предшествующие дни, ждали неотложные дела.

* * *

— С добрым утром, — с мрачным видом сообщил Йен, когда вскоре после полудня я переступил порог его кабинета. — Долго дрыхнешь, Рэйш. Мы тебя уже заждались.

Я кивнул Лойду, жестом поприветствовал стоящую у окна даму и, бросив на спинку стула мокрый плащ, с удовольствием сел.

Кажется, гостям пошел на пользу недолгий отдых. Лойд выглядел намного лучше, чем несколько свечей назад, и вновь казался собранным и бодрым. Триш была задумчивой и слегка рассеянной. И только Норриди казался расстроенным, хотя ни одной видимой причины этому я не нашел.

— Что-то ты частенько стал ночевать вне дома, — укорил меня Йен, когда я вытянул ноги и со сладким хрустом потянулся. — Вчера тебя найти не могли, сегодня Чет опять не достучался… Неужто у тебя наконец-то случились перемены на личном фронте?

— Завидуешь? — флегматично отозвался я.

— Кому? Твоей подружке? Напротив, сочувствую бедной леди, которой каждое утро приходится лицезреть такой кошмар.

Я, не сдержавшись, зевнул.

— Пора бы и тебе кого-нибудь завести. Может, тогда перестал бы походить по утрам на оголодавшего гуля.

— Вот только от тебя мне советов не хватало, — неожиданно огрызнулся начальник, стрельнув глазами в сторону Триш. — В отличие от некоторых, я всю ночь работал, а не развлекался!

Я поднял на него красные от недосыпа глаза.

— Йен, ты чего такой злой?

— Триш вчера случайно «очки» забыла на подоконнике, — вместо него отозвался Лойд. — А любопытство, как известно, до добра не доводит, вот господин Норриди и придумал себе работу до самого утра.

— И что случилось?

— На. Полюбуйся, — с раздражением буркнул Йен, и мне на колени прилетел упомянутый прибор.

Я удивленно крякнул, но все же подошел к окну и, потеснив Триш, поднес «очки» к глазам.

Как и вчера, я явился в Управление одним большим прыжком через темную сторону, поэтому о том, что творится на улице, не имел ни малейшего понятия. Для пеших прогулок по городу я слишком устал, кэб за мной, разумеется, не прислали, а хранилище для трупов было на редкость удобным местом, куда я мог переместиться быстро и не привлекая к себе внимания. От гулей его прикрывали неплохо сохранившиеся перекрытия первого и второго этажа. Эти же самые перекрытия оказались непроницаемы для волшебного прибора, в чем я вчера успел убедиться. Плюс на дверях «холодильника» стояла приличная защита, так что я, создавая прямые тропы, совершенно ничем не рисковал.

Однако Йен выглядел по-настоящему встревоженным. И всего через пару мгновений я наконец понял, что его так довело.

На безлюдной площади перед зданием двумя рядами лежали наполовину занесенные снегом тела. В вертикальном ряду, судя по более толстому слою снежного покрова, находились более старые трупы — видимо, те, что мы обнаружили вчера. А чуть выше находились все остальные. Кем-то старательно уложенные в одинаковые позы, причем так, что вместе мертвецы образовывали перевернутую букву «Т».

Тихо присвистнув от удивления, я быстро пересчитал гулей.

Четыре снизу, десять сверху…

Выпавший за ночь снег, конечно, сгладил следы и припорошил кровавые пятна, однако отметины от борозд, оставшиеся после того, как тела притащили сюда, все еще хорошо просматривались.

— Надо же, как интересно…

— Мне вот уже ни капельки не интересно, — нервно пробормотал Йен. — Эта сволочь действительно над нами издевается. Да еще и послания составляет, хотя кто-то вчера нас уверял, что у нее мозгов на это не хватит!

Проигнорировав ворчание друга, я отнял от лица «очки» и повернулся к Лойду.

— Ты на улицу сегодня выходил?

— Имеешь в виду темную сторону?

— Да.

— Я что, похож на идиота? — сухо поинтересовался маг. — Но трупы осмотрел, если ты об этом. И почти уверен, что это именно те твари, которые успели вчера добраться до храма. В том числе и те, которых убил ты.

Хм. В принципе, это было возможно — вчера перед уходом с темной стороны мы с Лойдом поднапряглись и вышвырнули трупы за пределы мертвой зоны. Заметили бы когда-нибудь беспорядок боги — вопрос, конечно, спорный, но как минимум один жрец мог увидеть наши художества. А мне бы не хотелось объяснять потом отцу Лотию, по какой причине мы намусорили у самого входа в божественную обитель, да еще и не убрали за собой.

— Действительно, очень интересно, — протянул я, снова повернувшись к окну. — Насколько я помню, парочке гулей я вчера отрубил головы… их наша зверушка тоже сюда приволокла?

— Во втором ряду лежат. С левого краю, — сообщила Триш, тоже поднеся к глазам прибор.

Я озадаченно повертел головой, но с такого расстояния трупы выглядели целыми.

— Она что их, по кускам собирала, что ли?

— А то! Я тут до рассвета проторчал, наблюдая, как она это делает, — неприязненно сказал Норриди. — Но все равно ни демона не понял, как и, главное, для чего эта тварь вообще надумала их здесь выложить.

— Честно говоря, это больше похоже на трофеи, — задумчиво уронил я, изучая мертвецов. — Но на кой ляд ей было притаскивать сюда всех?

Триш зябко поежилась.

— Может, она с нами играет?

— Не исключаю. Вопрос только — зачем? Йен… Йе-ен! — повысил голос я, когда Норриди угрюмо промолчал. — Что ты видел, пока таращился сегодня в окно?

— Ничего, — буркнул тот. — Снежок взвился, снежок опал, и на пустом месте возник новый труп. Еще через какое-то время на другом участке снежок взвился, опал, и у безголового гуля вдруг башка «приросла» на место.

— Тварь их по порядку выкладывала?

— Чего? — сперва не понял Йен. Но потом все же сообразил, о чем именно я у него спрашиваю. — Не совсем. Сначала притащила тех, которых убил ты, а уже потом остальными занялась, укладывая их слева направо, будто это действительно важно.

— Хм. И сколько времени у нее ушло на каждый труп?

— Где-то по четверти свечи.

Я покачал головой и снова ненадолго обернулся.

— На десять тел у нее должно было уйти около двух с половиной свечей. Плюс еще полсвечи на другие тела. Ну, может, чуть больше или меньше с учетом того, что ты от волнения вполне мог ошибиться. Итого получается больше трех мерных свечей. Неужто ты все это время проторчал тут и ни разу не отлучился?

Йен неожиданно смешался.

— Ну, кто ж знал-то… вдруг она бы еще что-нибудь придумала?

М-да-а… зря, пожалуй, Лойд доверил ему «очки». Было бы лучше, если бы Норриди вообще никогда не узнал про темную сторону. А теперь, глядишь, и впрямь при первом удобном случае кинется прибор себе заказывать. А то, может, и сон окончательно потеряет, решив, что угроза оттуда станет однажды такой же реальной, как все то, что происходит в обычном мире.

— Что теперь делать-то будем? — тихо спросила Триш, когда в кабинете воцарилось неловкое молчание.

Я с невозмутимым видом бросил Лойду прибор, вернулся на свой стул и хлопнул ладонью по колену.

— Как что? Завтракать, конечно!

— Ты что, больной? — мрачно посмотрел на меня Норриди. — Или тебя эта тварь совсем не беспокоит?

Я пожал плечами.

— Она там. Мы здесь. Ей не дано выбраться в этот мир, а мы можем сколько угодно долго не выходить в тот. Значит, серьезной угрозы нет. К тому же ты забыл, что расследовать наши гости приехали совсем другое дело. Вот им-то я и предлагаю вам заняться, а обсудить детали можно и в процессе перебирания бумажек. Разве кто-то с этим не согласен?

На мне скрестились сразу три пристальных взгляда, но из всех только у Йена он был еще и недоверчивым.

Да, работа темного мага порой грязна и опасна, но в ней есть и определенные преимущества. В частности, привыкнув к тому, что, помимо этого мира, есть еще и другой, который независимо от нашего желания живет своей собственной жизнью, со временем начинаешь проще смотреть на вещи. И пока на темной стороне кто-то кого-то жрет, в этом вполне можно успеть сделать что-то полезное. Ну, или хотя бы перекусить.

Чем не философия?

— Я бы тоже от перекуса не отказался, — наконец усмехнулся Лойд, тем самым завершив так и не начавшийся спор.

— Не возражаю, — сдержанно улыбнулась Триш, откладывая в сторону «очки». И после этого Йену больше ничего не оставалось, как со вздохом подняться, крикнуть дежурящему внизу Чету и, отсчитав казенные золотые, отправить пацана в ближайший трактир.

ГЛАВА 7

Как и следовало ожидать, в архиве я долго не просидел и при первой же возможности слинял, предпочтя пыльным бумажкам прогулку на свежем воздухе.

Оказавшись на улице, я даже удивился — настолько там все преобразилось с того раза, как я выглядывал туда в последний раз. Как ни странно, но после полудня неожиданно распогодилось, затянутые тучами небеса впервые за две недели полностью очистились, а от бьющего прямо в глаза солнца я с непривычки аж зажмурился — до того оно показалось ярким.

Смахнув с ресниц невольно выступившие слезы, я надвинул пониже шляпу и, прищурившись, окинул взглядом залитую светом площадь.

Народ, как и всегда, занимался своими делами. Подняв воротники, бежали по искрящемуся снегу многочисленные прохожие. Со свистом туда-сюда сновали покрытые инеем экипажи. Сзади к некоторым из них были прикреплены деревянные санки, а внутри сидела закутанная в меха молодежь, которой за счастье было с ветерком прокатиться по городу, несмотря на мороз. Неподалеку от здания городской ратуши стайка детей устроила игру в снежки, и облепленные неопрятными комьями мальчишки с воплями носились вокруг сложенных из снега глыб, старательно пытаясь выбить из-за импровизированных крепостей идейного противника.

При этом дети, как водится, были заняты исключительно собой, поэтому мало обращали внимания на то, что происходило вокруг. Неудивительно, что пешеходы, пряча улыбки, старались загодя обогнуть место эпопейной битвы. Опытные возницы мудро сворачивали в сторону. Но иногда кто-то из них все равно привставал на козлах и сердито грозил кулаком, потому что время от времени неосторожно брошенный снаряд все равно пролетал в опасной близости от лошадиных морд или же с грохотом врезался в карету.

Правда, недовольных среди пассажиров или прицепившихся к кэбам «зайцев» я, пока наблюдал за этой возней, к собственному удивлению, не заметил. Зато обратил внимание, что, как и вчера, к зданию Управления городского сыска люди старались не приближаться. Собственно, к нам и без того не стремились заглядывать в гости, однако в последнюю пару дней эта тенденция стала столь очевидной, что не заметить ее я просто не мог.

Если получше присмотреться, становилось видно, что люди старались огибать даже то место, где неведомая тварь решила продемонстрировать свои трофеи. Трупы гулей никто из простых смертных не видел, на них никто не смог бы даже наступить. Тем не менее протоптанные в сугробах дорожки упорно огибали подозрительное место, и ни один след не пролег к телам ближе чем на пять-шесть шагов.

Водрузив на голову утащенные из кабинета Йена «очки», я принялся вытаптывать вокруг трупов свою собственную тропинку.

Гулей насторожить не боялся — что им еще один призрак среди множества прочих? Так, лишняя тень над безмолвными снегами темной стороны. Ну а то, что тень вела себя не совсем обычно, им, скорее всего, было невдомек.

— Развлекаешься? — раздался сзади знакомый голос, когда я завершил вокруг мертвецов второй круг.

Подняв глаза на вышедшего из дверей Лойда, я невольно зацепил взглядом и облепивших верхнюю часть здания гулей.

Сидят, родимые. Ждут чего-то и даже не шелохнутся. Только провожают людей несчастными глазами и беззвучно разевают пасти, если кто-то оказывался достаточно близко.

— Пойдем прогуляемся по городу, — неожиданно предложил маг, когда я уже собрался спросить, какого демона ему от меня нужно. — Хочу еще разок взглянуть на поместье Уэссесков. И сегодня мне для этого понадобится проводник.

Хм. Ему что, мало того, что я и так уже доложил в рапорте? Палача детально описал. Как оно все было, поминутно рассказал. Целых два раза. Даже подробную схему нарисовал, кто из нас и где находился в каждый конкретный момент времени. Со стрелочками. А ему все неймется. Или, может, в эту лысую голову пришла какая-то новая мысль?

Услышав скрип ворот и видев, как Чет выгоняет на улицу уже запряженный гнедой лошадкой кэб, я мысленно вздохнул и, меся снег сапогами, направился к экипажу.

Эх. Значит, придется ехать — Лойд ведь не отстанет. А с учетом того, что он до сих пор не отказался от мысли отыскать пропавший перстень Нииро, мне и дальше придется соблюдать осторожность.

Забравшись в кэб, я, к собственному недоумению, об наружил, что сегодня мы едем не одни — внутри уже находилась Триш, закутанная в такой же кожаный плащ, как у Лойда. Но, прежде чем я успел спросить, почему мы берем с собой девчонку, если приборов у нас только два, Лойд уже запрыгнул следом, Чет звонко щелкнул кнутом, и отдохнувшая за ночь лошадка бодро взяла с места, едва не опрокинув меня на сидящую напротив даму.

До поместья Уэссесков мы добирались в молчании. В присутствии Триш разговор почему-то не клеился, да и когда мы прибыли на место и втроем подошли к покосившейся калитке, обсуждать что-либо лично меня не тянуло.

— На темной стороне небезопасно, поэтому сперва пройдемся так, — сообщил Лойд, решительно заходя на территорию поместья. Триш молча последовала за ним, а мне оставалось лишь равнодушно кивнуть.

Как захотят, так и будет. Хотя я тоже предпочел бы лишний раз не дразнить непонятную тварь, по крайней мере, пока мы не выясним, что она собой представляет.

Гули, кстати, нам не мешали — когда мы прибыли, в окрестностях поместья не оказалось ни одной твари, так что Лойду даже отпугиватель применять не пришлось. Видимо, загадочный убийца сумел напугать нежить так сильно, что даже в перенасыщенное магией место они предпочитали не соваться. Зато теперь я понимал, по какой причине в прошлый раз маг здесь не только быстро управился, но и, к моему удивлению, вышел отсюда живым.

Затем на протяжении почти двух свечей мы методично исследовали обгоревшие развалины, поочередно передавая друг другу «очки» и вычерчивая на снегу схему произошедшего. Но если Лойд планировал подловить меня на деталях, то зря — за прошедший месяц я подготовился к проверке основательно. И поскольку с самого начала знал, что она обязательно будет, то привнес в свой рапорт максимум достоверности.

В частности, еще до того, как сжечь останки Нииро, я принес их сюда вместе с трупом Палача, от которого собравшиеся вокруг дома гули прыснули, как крысы — от голодного волка. Даже изуродованный и абсолютно безобидный, древний монстр наводил на низшую нежить такой ужас, что я без помех сумел сделать все, что задумал, и только потом поджег окоченевшие трупы.

Уже по этой причине я мог без колебаний указать Лойду на те места, где якобы погиб мой неслучившийгя наставник. Нарисовал на земле примерную схему, как мы при этом двигались. Прямо в шагах вымерял расстояние, на котором находился от меня Палач, когда добивал старика… да и вообще, перенести на новую местность нарисованную в уме схему острова, который за шесть с половиной лет я изучил как свои пять пальцев, было совсем несложно. Так что Лойд, если, конечно, у него была такая цель, при всем желании не смог бы подловить меня на вранье.

В мою пользу безусловно говорили остатки пепла, которые нашлись именно в тех местах, где я оставил приметные камушки. А также сломанные стены, распиленные «секирой» балки, разрушенная кладка и все те характерные следы схватки, которые я очень постарался сделать реалистичными.

Снять слепок аур, из-за усиленного магического фона следователям, правда, не удалось, но и без того, как я надеялся, картина выглядела достоверной.

Когда мы закончили и Лойда удовлетворил полученный результат, Триш, завладев на время «очками», что-то пометила карандашом в прихваченном из Управления блокноте. После чего маг поманил нас обоих пальцем и, собрав в кружок, задал совершенно неожиданный вопрос:

— Коллеги, нравится ли вам это тихое и замечательное во всех отношениях место?

У девушки от удивления на мгновение пропал дар речи, а я, недоверчиво кашлянув, по привычке задал встречный вопрос:

— Нравится в качестве чего?

— В качестве ловушки для одной знакомой вам твари, — оскалился Лойд, и вот тогда на лице Триш проступило понимание.

Я же, прищурившись, по-новому оглядел истоптанные нами развалины.

А что? Идея очень даже неплохая. Высокий магический фон, держащийся не только в реальном, но и в потустороннем мире, сделает незаметными любые артефакты и прикроет собой даже активные знаки, которые мы могли бы использовать против нежити. Благодаря ему же, у нас появится возможность использовать более серьезную магию, в том числе и вербальную, не боясь при этом крупно наследить или привлечь в город дополнительную нежить.

Ну конечно. Я ведь в прошлый раз ауру здесь и так капитально испортил. Вокруг этого места воздух буквально пылал, причем неделями, так что за прошедший месяц все твари в округе должны были увидеть зарево над городом и явиться проверить, какой болван оставил им такую большую и яркую подсказку.

Однако за целый месяц никто по-настоящему так и не надумал нас навестить. Скорее всего, не потому, что всем было наплевать или голодной нежити на болотах не осталось. Просто Палач охотился в этих местах на протяжении нескольких десятилетий. Так что даже если здесь и обитала когда-то высшая нежить, то или сбежала от греха подальше, или же Палач попросту ее уничтожил. И в последнее, честно говоря, верилось скорее.

— Ну, что думаете? — снова спросил Лойд, когда молчание несколько затянулось.

Я встряхнулся.

— Что ты предлагаешь?

И вот тогда маг ухмыльнулся и, хлопнув меня по плечу, бросил:

— Сейчас покажу.

Вырвав из блокнота Триш чистый листок, он уселся на вывороченный из земли кусок каменной кладки и, схематично набросав очертания поместья, принялся быстро наносить на нем новые пометки.

Сама мысль превратить свободное пространство перед домом в одну большую ловушку мне невероятно понравилась. Деревьев здесь было совсем немного — я как-то упоминал, что за садом бывший хозяин поместья не следил. Выложенные камнями дорожки тоже никому не мешали, тем более что на темной стороне они выглядели вовсе не так аккуратно, как здесь. Руины дома, само собой, должны были остаться в стороне. А перенасыщенный магией воздух существенно облегчал работу со знаками, что делало бывшее фамильное гнездо Уэссесков просто идеальным местом для наших целей.

Набросанная на другом листке руническая схема показалась мне, правда, нереально сложной. Но, думаю, лишь потому, что я прежде не имел дела с демонами и, соответственно, никогда не готовил на них ловушек. А вот у Лойда подобный опыт был, и если мы сумеем отыскать правильную приманку, то выловить проворную тварь будет не так уж сложно.

Вопрос, чем именно ее заманивать, мы пока оставили на потом. И еще почти на свечу погрузились в споры по поводу знаков, рун, уровня защиты и того, стоит ли рисковать, используя на темной стороне вербальную магию. В итоге сошлись на том, что для крайнего случая нужно готовить и то и другое. Даже накидали примерный список того, чем можно будет воспользоваться. А когда мы почти закончили, на улице появился еще один экипаж и оттуда, торжественно размахивая какой-то бумажкой, с радостным видом выпрыгнул Йен Норриди.

— Господа, я добыл разрешение на взлом комнаты Нииро! — сообщил он и, кивнув зябко дующему на ладошки Чету, толкнул скрипучую калитку. — Бургомистр его почти три недели мурыжил, но все-таки подписал!

Триш окинула раскрасневшегося Йена одобрительным взглядом, Лойд удовлетворенно кивнул, а я поправил сползшую на лоб шляпу и вполголоса заметил:

— Естественно. Потому что, если бы он протянул с этим немного дольше, ты бы его наверняка убил.

* * *

Загадочный артефакт, о котором ходило столько слухов, я сегодня увидел впервые и, признаться, остался несколько разочарованным. Невзрачный камушек, похожий на отполированный кусок булыжника, вот собственно и все, что он собой представлял.

В магическом плане он, правда, выглядел несколько иначе, но даже испускающий слабое радужное сияние, этот сомнительный осколок все равно не стоил столько, сколько, по слухам, заплатила за него городская казна.

Одно радовало — привязывался артефакт лишь к одному конкретному человеку — доверенному лицу, которое назначал и за которое лично отвечал перед Орденом каждый бургомистр. При этом, пока владелец был жив, бесценный камешек оберегал его от любых проявлений магии, обеспечивая тем самым почти идеальную защиту. В случае кражи убивал вора без суда и следствия прямо на месте преступления. При попытке физического воздействия как на сам камень, так и на его владельца, мгновенно отправлял сигнал в ближайшее отделение УГС, а в случае смерти хозяина утрачивал свои свойства, и после этого его можно было смело отправлять на свалку.

Разумеется, наличие у властей универсальной отмычки уже не первый год будоражило умы магического сообщества. Первое время многие шли на ухищрения, приобретая недвижимость на подставных лиц, создавая тайники за пределами городов, а простые люди даже отказывались от услуг магов из опасения, что в случае чего их дома могут быть вскрыты за долю мгновения.

Однако, во-первых, как и всегда в подобных случаях, существовала довольно большая прослойка населения, которая не попадала под закон «Об ограничениях магической защиты личного имущества». А во-вторых, за десять лет, что в Алтории существовал этот закон, еще не случалось такого, чтобы артефакты были похищены или использованы не по назначению.

Орден вообще крайне щепетильно относится к собственной репутации. И при всех его минусах я не мог не уважать его за это. К тому же прекрасно понимал необходимость доступа в магические защищенные помещения, особенно в случае, если там было совершено преступление. Но сам закон при этом не одобрял. Поскольку являлся, так же как и мастер Нииро, непривилегированным, проще говоря, не состоящим в рядах Ордена магом. И не больно-то радовался мысли, что в мое жилище в любой день и час мог войти посторонний.

В Верле носителем драгоценного артефакта являлся племянник бургомистра господин Дидье Вьен — неулыбчивый тощий парнишка, который прибыл вместе с Йеном и двумя амбалами из личной охраны главы города. Я его прежде видел только мельком — мне его персона была без надобности. Да и сейчас он интересовал нас лишь потому, что без него мы не могли открыть комнату мастера Нииро.

Прибыв на улицу Седых Моряков, мы всей толпой поднялись на второй этаж, и под нашими любопытствующими взорами паренек без труда открыл злополучную дверь.

Вся процедура заняла три удара сердца, пока пацан выуживал из-под рубахи подвешенный на цепочке камень и трясущимися руками прикладывал его к нужному месту. После этого защита исчезла. Амбалы, подхватив мальца под локотки, тут же уволокли ценного члена общества вон. А мы, обменявшись скептическими взглядами, наконец-то зашли в святая святых и недоверчиво огляделись.

Да, признаю — царящий в комнате старика кавардак совсем не придавал его памяти уважения или трепета. Валяющиеся под ногами тряпки, толстый слой пыли на полках, немытые окна, давно не менянное белье на постели… должен признать, при жизни мастер Нииро был не самым аккуратным магом. Но все же он был своим, темным, да и к тому же спас мою шкуру, поэтому, остановившись на пороге, я не стал брезгливо морщиться, как остальные, а лишь молча отдал дань этому странному человеку.

— Это что, его дневник? — кривясь от скверного запаха, осведомилась Триш и пальцем указала на пылящуюся на столе тетрадь.

Лойд, переступив через кресло, наклонился над столом, ногтем подцепил обложку и… отшатнулся, когда тетрадка вдруг вспыхнула, а над ней ненадолго проступила огненная надпись.

— «Тьма над Тьмой дает свет», — озадаченно прочитал Йен, на всякий случай отступив от стола подальше. — Это что, пожелание? Напутствие? Совет?

Тетрадка вскоре прогорела, оставив на столе кучку бесполезного праха, Лойд с напарницей недоуменно переглянулись. И никто… совершенно никто не взглянул в сторону выхода, чтобы увидеть мое окаменевшее лицо.

Когда огонь погас окончательно, Лойд, поколебавшись, все-таки вернулся к столу, проверил беспорядочно наваленные бумаги и по очереди выдвинул старые, рассохшиеся от времени ящики. В двух из них оказались личные вещи Нииро, которые мага совершенно не заинтересовали. А вот над третьим Лойд удивленно крякнул и ненадолго завис. А когда все же развернулся и показал то, что так его удивило, я впал в шоковое состояние повторно, потому что на ладони чужака лежало кольцо… массивный серебряный перстень-печатка, при виде которого мне вдруг захотелось протереть глаза, потому что то, что я видел, было попросту невозможно.

— «Он мертв, — сухим, бесстрастным голосом сообщил Лойд, достав из того же ящика клочок пожелтевшей бумаги и прочитав то, что на нем было написано. — Палач мне не по зубам, но узреть его — дело всей моей жизни. Иллюзий по данному поводу не питаю, поэтому вестник уже отправлен. Все, что тут осталось, завещаю службе городского сыска. А тому, кто это читает, ловить больше нечего. У Н.».

— Предсмертная записка? У мага Смерти?! — несказанно удивилась Триш, когда маг умолк и, хмурясь, повертел кольцо в руках. — Неужели перстень действительно пустой?

Лойд кивнул.

— Абсолютно. Я даже не могу определить, что и когда в нем было. Но монограмма та самая. Личная метка не тронута. Похоже, Нииро под конец жизни окончательно свихнулся от жадности и решил никому не оставлять свое наследство. Но все же проверь полки, Триш. Вдруг там найдется что-нибудь ценное?

Не дожидаясь, пока чужаки начнут обшаривать комнату, я махнул Норриди и вышел.

Нииро все предусмотрел, когда собирался в свой последний рейд. Даже то, что его смертью обязательно заинтересуются и рано или поздно кто-то из коллег приедет в Верль, чтобы вернуть в Орден его фамильный перстень.

Он предвидел и то, что столичные гости первым же делом заявятся ко мне — единственному магу, которому он чисто теоретически мог завещать свое имущество. И заранее избавил меня от проблем, подыскав магическому перстню достойную замену, в которой теперь никто и никогда не признает подделку.

Судя по тому, что найденный Лойдом перстень выглядел идентичным моему, готовился к уходу Нииро давно и весьма основательно. Кольцо было того же размера, с такой же гравировкой, даже с похожими царапинами на потемневшем от времени серебре! За месяц или даже за год такого эффекта не добьешься — значит, кольцо было состарено умышленно и, похоже, естественным путем. То есть Нииро в любом случае не собирался возвращать в Орден символ своего могущества. И с самого начала планировал обмануть тех, кто захочет забрать то, чем он так дорожил.

Вернувшись на улицу, я вдохнул холодный воздух и, оперевшись спиной на забор, вдруг ощутил, что дико, прямо до безумия, хочу закурить.

Неспешно уносящаяся прочь ароматная дымка, горьковатый привкус табака на языке, тихонько тлеющий пепел, то и дело обжигающий пальцы…

Сейчас мне этого не хватало. Как никогда, хотелось затянуться поглубже и, отпустив на волю вьющийся кольцами дым, отдать ему, помимо собственного тепла, еще и мысли — тягостные и ненужные. Невесть откуда взявшуюся печаль. Выдохнуть вместе с ним всю горечь, которая успела во мне накопиться. И оставить внутри лишь пустоту — чистую, звенящую, свежую, как морозное утро. А потом развернуться и просто уйти, навсегда забыв про упавший на землю пепел.

Не знаю, сколько я так стоял, бездумно рассматривая занесенную снегом улицу, но в какой-то момент невесть откуда взявшаяся тяжесть в душе исчезла. Мне стало легко, спокойно, словно я наконец-то принял решение, с которым долго тянул. Да и курить почти расхотелось. А чуть позже по крыльцу прогрохотали тяжелые сапоги, и на мое плечо без предупреждения упала чужая рука.

— Ну что ж, радуйся, Рэйш, ты полностью оправдан, — торжественно объявил Лойд, проходя мимо. — Столичное УГС больше не имеет к тебе претензий!

Я промолчал, проводив забирающегося в кэб мага взглядом. А когда Лойд скрылся внутри, отвернулся и смачно сплюнул, потому что однажды уже слышал эти слова. Но ни тогда, ни сейчас не испытывал по этому поводу ни малейшего восторга.

ГЛАВА 8

— Здор-рово, Арт! — это было первое, что я услышал, вернувшись в Управление. — Как дела? Как жизнь? Я смотрю, новых трупов вы пока еще не наработали?

Я с недоумением воззрился на сидящего на «дежурной» кушетке Родерика Гуна. В уличной одежде, наполовину расстегнутого, румяного и, как всегда, улыбающегося во все сто зубов. Видимо, давненько уже нас дожидался — снег на его шапке за это время успел полностью растаять, а следы от сапог на полу благополучно высохли.

— Всем привет! Где вас носило? — помахал он рукой, бодро подхватываясь с кушетки. — Я тут уже полсвечи сижу! Думал, вообще никого не дождусь, потому что шеф вдруг подобрел и отправил всех отдыхать!

— Чтобы Норриди и вдруг сказал, что нет работы? — удивился я. — Окстись, Род. Такого трудоголика, как наш шеф, еще поискать. Кстати, а тебя-то каким ветром сюда занесло? Неужто Лардо больше не нуждается в твоих услугах?

Гун мотнул головой.

— Наоборот, у него в Управлении сейчас работа кипит и дым идет коромыслом. Я просто по дороге заскочил узнать, что тут у вас и как и не нужна ли кому-нибудь помощь.

— Если бы была нужна, я бы тебя уже вызвал, — сообщил Йен, следом за мной заходя в холл. — Можешь работать дальше, но переговорный амулет далеко не убирай. Может, и впрямь скоро понадобишься.

Потопав ногами и стряхнув с пальто снег, Норриди суховато кивнул подчиненному и направился к лестнице, считая, что больше по данному поводу сказать нечего.

— Хорошего дня, шеф! — жизнерадостно крикнул ему вслед Родерик. Но ответа, как водится, не получил — после посещения комнаты Нииро у Йена отчего-то испортилось настроение. А затем Гун увидел, как с улицы зашли Лойд и Триш, и, на удивление быстро разобравшись что к чему, неприлично присвистнул. — Ого. Мое почтение, мастера. Не знал, что у нас такие гости!

Лойд мазнул по Гуну равнодушным взглядом и, не раздеваясь, прошел мимо. Триш, вежливо кивнув, молча последовала за наставником на второй этаж. Родерика, правда, такое отношение не покоробило, но, когда гости исчезли из виду, он подошел ближе и все-таки негромко поинтересовался:

— Это что, всегда так? Мастера Смерти все такие отмороженные?

— Почти, — охотно согласился я, стряхивая со шляпы снег. — Но ты мог бы уже и привыкнуть. Как там дела у Лардо? Разобрались вы со своими кражами?

— Не-а, — сокрушенно развел руками Гун. — Там глупость какая-то получается. Сами кражи вроде пустяковые, но кто, почему и, главное, как именно крадет, до сих пор никому не понятно.

— А что украли-то хоть? — без особого интереса осведомился я.

— Ты не поверишь, — вдруг хохотнул Гун и, наклонившись еще ниже, заговорщицки шепнул: — Куклы!

Я от неожиданности даже поперхнулся.

— Какие еще куклы?!

— Обычные. Я тоже сперва не поверил, когда услышал. Но все честно, без дураков — по Верлю и впрямь бродит какой-то чудак, который ворует у детей любимые игрушки!

Я, не сдержавшись, прыснул.

Вот же идиотизм! Мы тут за опасной тварью гоняемся, которая режет гулей, как глупых кролей, уже на темную сторону выходим с опаской, ловушку на полноценного демона собрались ставить, а у них, понимаешь ли, куклы пропадают! Нет, ну где справедливость, а? И почему городская стража вообще занимается такими глупостями?!

— Обчищены дома известных людей, — правильно расценив выражение моего лица, с досадой пояснил Гун. — Причем народу пострадало немало. Дети аристократов бунтуют и требует возвращения своих любимцев, родители в шоке, городская стража в бешенстве… но на прошлой неделе исчезла кукла из дома очередного богатея, а на этой похитили игрушку у племянницы самого бургомистра.

— И что? — ухмыльнулся я, представив, какую панику мог навести не слишком уважаемый мной господин Жакрис Вьен, когда узнал, что у его малолетней родственницы кто-то осмелился похитить любимую куклу. — Свидетели хоть какие-то имеются?

Родерик огорченно вздохнул.

— В том-то и дело, что нет. Следов взлома нигде не нашли, слуги тоже никого подозрительного не видели. А когда выяснилось, что во время ограбления и охранные амулеты смолчали, то кто-то из окружения бургомистра высказал «умную» мысль, что воры использовали для краж неизвестный артефакт. Ну а раз преступление было совершено с помощью магии, то господин Вьен сразу вызвал к себе нашего шефа. А шеф, услышав, чем именно ему предлагают заняться… ну… сам понимаешь. Ты знаешь его не хуже меня.

Я тихо присвистнул.

Странно, что Норриди ничего об этом не рассказал. Но, судя по тому, что в данный момент делом занимаемся не мы, а Лардо, то начальник Управления городского сыска, когда его вызвал к себе бургомистр, наотрез отказался вести сомнительное дело о пропавших куклах. Скорее всего, они при этом в очередной раз повздорили. Йен, разумеется, ушел. Бургомистр в отместку затянул ему подписание важной бумаги. Проблемой странных краж в итоге пришлось заняться бедняге Лардо. Ну а Йен, немного поостыв, в качестве извинений отправил Вейсу на помощь Вита и Гуго. А когда стало понятно, что одним днем поиск пропавших кукол не завершится, то в Управление городской стражи был сослан еще и Гун. Все равно другой работы у нас в то время не было.

— М-да-а, — со смешком протянул я, по достоинству оценив размах свалившихся на Йена трудностей. — Кто бы знал, что, пока я решал свои проблемы, у вас тут чуть апокалипсис не случился!

— Самое скверное, что в этом дурацком деле нет ни единой нормальной зацепки, — пожаловался Гун. — Ни следов, ни свидетелей, ни подозреваемых! И ладно, если бы ворам приглянулись обычные дешевые куклы… не-е-ет, им только игрушки богатеев подавай!

— А что, имуществом бедняков совсем никто не заинтересовался?

— Представь себе, нет! — с возмущением подтвердил парень. — Да и неужели из-за такого пустяка нас бы заставили бегать по морозу?!

Я озадаченно поскреб подбородок.

— Странное вообще-то дело. А много кукол пропало?

— Шестнадцать только на этой неделе. И почти в два раза больше на прошлой.

— Хм. А когда начались первые кражи?

— Да где-то две недели назад и начались, — припомнил Родерик. — И с тех пор у Лардо нет ни одного спокойного дня. Каждую ночь у кого-то что-то пропадает. И главное, нет бы преступнику сгрести в охапку все куклы сразу и унести их пачкой, ведь родители-то небедные и куклы в комнатах детишек навалены целыми горами. Но ведь по одной берет, гад! Здесь такую, там сякую утащит. И выбирает всегда самых красивых!

— Ч-что?! — снова закашлялся я. — Ваш чудаковатый вор не только впал в детство, но он, оказывается, еще и эстет?!

Но Гун с самым мрачным видом кивнул.

— Да. Он забирает лишь самые лучшие. А вообще, если кто-то спросит мое мнение, то я считаю, что вор работает не один — их там, наверное, целая банда орудует! Потому что одному человеку не под силу обчистить столько домов за такие короткие сроки, при этом никого не встревожив и не насторожив.

— Интересно, с чего бы это вдруг в Верле появляться банде, специализирующейся на кражах дорогих кукол? — с самым серьезным видом задумался я. — Может, это новое веяние в преступном мире? Добравшееся до нас тлетворное влияние столицы? И поэтому вместо кражи дорогих украшений у нас теперь стало модно воровать детские игрушки?

— Да иди ты… — в сердцах бросил Родерик. — Сам понимаю, что звучит бредово, но бургомистр настроен более чем решительно. В конце недели Лардо еще отчитываться перед ним придется и придумывать оправдания, по какой причине за столько времени он так и не поймал опасного преступника!

— Короче, чепуха какая-то получается, — подытожил я результаты работы парней из Управления городской стражи, а Родерик уныло вздохнул и, натянув на уши шапку, двинулся к выходу.

— Ладно, пошел я. Буду опять гоняться за таинственными похитителями кукол.

— Удачи, — сдержанно кашлянул я, представив, как ребята Лардо будут устраивать розыскные мероприятия и, что немаловажно, допрашивать предполагаемого преступника, выпытывая у него причины столь странного пристрастия к чужим игрушкам. — Расскажешь потом, чем все закончилось!

— Само собой, — так же уныло отозвался Гун, исчезая за дверью, а я покачал головой и, мысленно благодаря Йена, что не нам приходиться заниматься такой ерундой, отправился наверх.

* * *

Когда я зашел в кабинет, Йен с чрезвычайно хмурым видом стоял у окна, Триш снова восседала в его роскошном кресле, а Лойд, склонившись над столом, неспешно подписывал какие-то бумаги.

— Ну, вот и все, — с довольным видом сказал он, отложив в сторону последний листок. — Все, ради чего нас сюда посылали, сделано. Расследование завершено, дело закрыто, перстень мастера Нииро скоро вернется в Орден, а по поводу Палача я буду ходатайствовать, чтобы тебе, Рэйш, выдали какую-нибудь награду. Все-таки не каждый день провинциальному мастеру Смерти удается завалить такое чудовище. Я полагаю, страна должна знать своих героев и по мере возможности материально их поддерживать.

Я отмахнулся и сел на свободный стул.

— Отстань. К чему мне награды? В Орден я все равно вступать не собираюсь.

— А может, и стоило бы? — внимательно посмотрел на меня маг. — Должность внештатного сотрудника местного УГС, как мне кажется, не твой уровень. А принадлежность к Ордену дает немало привилегий.

— Знаю. Но меня и здесь все устраивает.

— Как хочешь, — поразительно легко отступился Лойд, а потом повернулся к подчеркнуто смотрящему в окно Йену и добавил: — Наша работа здесь почти закончена, однако отчет я могу написать и по возвращении, а командировочный лист оформили на неделю вперед, поэтому, если господин Норриди не возражает, мы бы хотели слегка задержаться.

— Задержаться? Зачем? — недоверчиво обернулся Йен.

— Ну… раз уж мы управились раньше, чем планировали, то не грех было бы попытаться малость подзаработать.

— В каком смысле? — еще больше удивился Норриди.

— У вас в городе бродит неизвестная науке тварь, — терпеливо пояснил Лойд. — А Орден за такие вещи прилично платит. Конечно, будет идеально, если мы сумеем доставить ее в столицу живой, однако даже за труп нам всем полагаются приличные наградные. И если вы не против, мы с Триш хотели бы поучаствовать в охоте.

Лицо Йена слегка разгладилось.

— То есть вы нам поможете?

— Конечно, — ухмыльнулся маг. — От денег хуже еще никому не становилось. Но даже если бы за тварь никто не заплатил, то бросать коллег в беде — последнее дело.

Йен недоверчиво покосился на сдержанно улыбнувшуюся Триш, затем на меня, снова на Лойда. А когда до него наконец дошло, что гости не шутят и никто его тут не бросит один на один с непонятным потусторонним монстром, он с таким облегчением вздохнул, словно до этого момента на его плечах лежали огромные горы.

Гм. Странно, что он так переполошился из-за какой там твари. Хотя, может, просто решил на меня не надеяться? Или же новости о темной стороне так сильно его впечатлили, что Йен опасался, что мне с этой штукой не справиться в одиночку?

— Благодарю, буду рад оказанной помощи, — официальным тоном сообщил Норриди и, окончательно посветлев лицом, вернулся к столу. — Какой у нас план действий?

Лойд неопределенно хмыкнул.

— Ну, для начала хорошо было бы перекусить и отдохнуть…

— Нет проблем, сейчас организуем.

— А затем я бы хотел обсудить с коллегами детали предстоящей охоты и набросать схему ловушки, о которой мы недавно говорили.

Йен снова недоуменно завертел головой, но я лишь молча кивнул.

Само собой. Те каракули, которые Лойд рисовал на улице, на нормальный план походили мало, а магические руны не терпят суеты. Чтобы не взорвать по ошибке полгорода, схему придется выверять до последнего знака, до самой крохотной черточки. А это работа не одного дня и даже не двух. Дай бог, к концу недели уложимся, да и то если будем корпеть над бумагами с утра до ночи.

— Наконец, для того, чтобы все прошло благополучно, нам понадобится еще один помощник, — закончил Лойд, выразительно оглядев нашу троицу. — Рэйш однозначно пойдет со мной на темную сторону. И во время подготовки, и во время самой охоты. Господин Норриди, если пожелает, может играть роль наблюдателя — нам это будет только кстати. Но если что-то пойдет не так, и особенно если кого-то ранят, нам понадобится человек, который сможет вытащить нас с Рэйшем с темной стороны. А поскольку других претендентов на эту роль нет… Триш, думаю, настало время познакомить тебя с оперативной работой поближе.

Некоторое время в кабинете царила ошеломленная тишина, а затем побледневшая Триш встала и тихо сказала:

— Хорошо, учитель. Я попробую.

Я про себя только головой покачал.

Плохая идея — тащить девчонку на темную сторону накануне важного дела. Слишком молодая, неопытная, совсем еще зеленая. Хотя наставнику, наверное, виднее?

— Господин Норриди, если позволите, мы воспользуемся для этого вашим подвалом.

— Что? Сейчас?! — опешил Йен, когда понял, что натаскивать ученицу Лойд собрался не просто где-то в городе, а непосредственно в Управлении. — А как же гули?!

— У вас тут пока тихо. Снаружи подвал хорошо закрыт, да и нашей твари туда не добраться, так что в данный момент это лучшее место для пробного погружения на темную сторону.

А вот с этим я так же мысленно согласился.

— А… вы разве раньше этого не делали? — совсем занервничал Норриди, кинув на Триш беспокойный взгляд. Но девчонка только поплотнее сомкнула губы, откинула за плечо седую косу и твердо сказала:

— Я справлюсь.

— Я поприсутствую, если не возражаете, — обронил я, поднимаясь из-за стола.

Триш откровенно засомневалась, но Лойд лишь благодарно кивнул — как и я, он прекрасно понимал, что вдвоем в первый раз удерживать ученика на темной стороне намного сподручнее, чем в одиночку.

Так мы и вышли — впереди маг, затем — с таким видом, словно идет на казнь, бледная как полотно девчонка, а последним, нервно кусая губы, Йен Норриди. Который, хоть и радел за благополучие вверенного ему города, все же не желал подвергать риску неопытную ученицу.

Перед входом в подвал Лойд притормозил, давая мне возможность разблокировать замок на двери. А когда Йен сунулся следом, негромко попросил:

— Не надо. Ничего интересного вы там не увидите.

Норриди, конечно, кивнул, однако далеко, судя по всему, уходить не собирался. И когда маг захлопнул перед его носом дверь, он поднялся по лестнице всего на два пролета, после чего принялся мерить шагами холл, составив компанию ничего не понимающему в происходящем мальчишке.

Для опытного мага погружение на темную сторону — привычный и вполне комфортный процесс, если, конечно, при этом соблюдены правила безопасности. Но для первого раза Лойд выбрал не самое удачное помещение, поэтому, оставив его настраивать ученицу, я первым провалился во Тьму и на всякий случай прибрался.

Ну как прибрался… старые коробки отбросил в угол, сдвинул к стене тяжелые столы. Наткнуться на препятствие, упасть или пораниться здесь было проще простого, а вот убрать последствия собственной ошибки в сто крат труднее, чем наверху.

Отойдя к двери и оставив свободным максимально доступное пространство, я сложил руки на груди и принялся терпеливо ждать.

Процесс настройки — дело серьезное, при правильном настрое ученик намного легче проходит посвящение и гораздо быстрее привыкает к происходящим с ним переменам.

Однако Лойд почему-то не стал долго возиться. Или, может, Триш сама не захотела оттягивать неприятную процедуру. И, как только наставник зашел ей за спину и требовательно положил ладони на плечи, Тьма передо мной неохотно расступилась.

Наверное, девчонке и впрямь не стоило нырять на темную сторону после недавно пережитого стресса. Облепившие здание гули, охотящаяся на них неведомая тварь, зрелище настигающих меня тварей, алая кровь на белом снегу… подсознательно она была не готова еще раз увидеть все то, что не так давно наблюдала через волшебный прибор. И, как ни пытался Лойд ее успокоить, отчаянно нервничала, вместе с ним погружаясь во Тьму.

Когда на темной стороне ее силуэт из призрачного стал достаточно четким и намного больше похожим на настоящий, Триш тяжело задышала и запрокинула голову, словно ей не хватало воздуха.

— Холодно… — прошептала она побелевшими губами. — Очень холодно, Ос…

Правильно. Это со стороны хорошо наблюдать за тем, как кто-то беззаботно прогуливается по снегу. Смотреть, как вырываются из его рта облачка пара. Как легко коллега перепрыгивает с одного земляного пятачка на другой. И лишь оказавшись здесь, понимаешь, что в действительности все немного иначе.

Конечно, со временем к царящему здесь холоду привыкаешь, но первое погружение похоже на то, как если бы тебя медленно и неспешно опускают в ледяную воду.

Сперва под ней оказываются стопы. Потом немеют и сводит судорогой икры. Затем мертвенный холод взбирается выше, больно кусая за бедра, требовательно царапая живот, грудь и медленно, но настойчиво подбираясь к горлу. Одновременно с этим ты чувствуешь, как тебя со всех сторон постепенно сдавливают невидимые стены. Понимаешь, что с каждым мгновением они сходятся все больше. Ощущаешь себя соринкой, неспешно уходящей на дно бескрайнего океана. И понимаешь, что, чем дальше падаешь, тем сильнее становится холод. Тем сильнее продолжает давить вода, не позволяя сделать лишний вздох, не разрешая просто перевести дыхание и превращая царящую вокруг темень в самый настоящий ад.

Потом, наконец, Тьма смыкается вокруг тебя полностью, принося с собой облегчение и мертвую, невыносимо давящую на уши тишину. Какое-то время ты слепо барахтаешься в ней, тщетно пытаясь нащупать опору. Света все еще нет. Что находится вокруг — неясно. А еще через несколько мгновений приходят голоса… и внезапно в душе оживают все страхи, подсмотренные во снах кошмары и все те ужасы, о которых ты раньше подспудно догадывался, но отчаянно надеялся, что они никогда не воплотятся в реальность.

И вот эта реальность здесь. Рядом. Ты остаешься с ней один на один. А если вспомнить, что все это происходит в абсолютной темноте, то становится понятно, почему Триш внезапно задергалась.

— Тише… тише, малышка, — прогудел Лойд, быстро оказавшись на темной стороне и уверенно придержав ученицу. — Не бойся. Я рядом.

— Я ничего не вижу! — отчаянно вскрикнула она, судорожным движением схватившись за руки наставника. — Ос! Почему я ничего не вижу?!

— Ты привыкнешь. Это нормально, успокойся, Триш, и просто дай себе время.

Девчонка в последний раз выгнулась и полностью перешла во Тьму, застыв под руками учителя, как замерзшая в стужу сосулька. Губы у нее отчетливо посинели и задрожали, на ресницах образовался налет серебристого инея, седая коса тяжело обвисла, а вплетенные в нее металлические шарики мгновенно обледенели.

Да, не подумал Лойд, что для начала ученицу следовало избавить от железок. С непривычки они больно обжигают, и в том числе и по этой причине в перчатках работать здесь все же сподручнее.

— Ос… — сдавленно прошептала девушка, когда он медленно разжал руки и попытался отойти. — Ос, не уходи! Пожалуйста!

— Все хорошо, Триш. Я здесь, — глухо повторил маг, оставшись от нее на расстоянии вытянутой руки. — Дыши, девочка. Не паникуй, к этому надо привыкнуть. И постарайся не кричать — на темной стороне звуки разносятся быстро и очень далеко.

Девчонка неуверенно кивнула, но как только он окончательно выпустил ее плечи, ее лицо вдруг посерело и болезненно исказилось. Она сдавленно охнула, поспешным жестом прижимая к ушам ладони, рот ее болезненно искривился, а в широко распахнутых глазах мелькнула такая мука, что я невольно ей посочувствовал.

Шепот темной стороны навязчив и невероятно жаден до человеческого разума. Он сводит с ума, настойчиво ввинчивается в уши. Сперва он только пугает, раздражает, затем злит и одновременно утомляет, а под конец выматывает так, что нужно немалое мужество, чтобы заставить себя услышать его снова.

Триш об этом, видимо, не догадывалась, поэтому накатившая из ниоткуда звуковая волна стала для нее полной неожиданностью. А с учетом того, что юная мастерица по-прежнему ничего не видела, неудивительно, что на девчонку накатила паника.

Вскрикнув раненой птицей, она вдруг без предупреждения рванулась в сторону и, хоть я постарался ее обезопасить, с размаху врезалась в секционный стол. От удара громоздкая конструкция содрогнулась и со скрипом проехалась ножками по каменному полу. Девчонка вскрикнула от боли, сложилась пополам и, слепо зашарив руками в воздухе, чуть не опрокинулась навзничь. Лойд, поняв, что ученица не справляется, приглушенно выругался. А я в два шага оказался рядом и цепко ухватил недоученную магичку за локоть.

— А-а-а! — в голос завизжала она, почувствовав сомкнувшиеся на руке пальцы. — Ос! Что это?!

Я поспешил зажать ей рот и, наклонившись, раздраженно рыкнул:

— Не ори! Всех гулей в округе перепугаешь!

— Кто это?! — замычала Триш, отчаянно мотая головой. — Кто?! Ос, помоги мне! Я ничего не вижу!

Тьфу ты, пропасть. Совсем забыл, что мой голос звучит здесь совсем иначе.

— Это Рэйш. Не трясись. Никто на тебя не нападет.

— Ос… Ос, помоги! — внезапно всхлипнула Триш и разом обмякла, а я с рук на руки передал ее наставнику и с неудовольствием отступил.

Я был прав — девчонка еще не готова перейти на темную сторону полностью. Слишком слаба. Чересчур юна. Впечатлительна. И, к сожалению, уязвима.

Уже выходя в реальный мир, я мысленно покачал головой.

Меня в свое время никто не жалел — учитель, ничего не объяснив, просто вышвырнул меня во Тьму и ушел, не больно-то переживая, как я сумею выжить. И, в отличие от той же Триш, у меня не было никаких «очков», поэтому о том, что такое темная сторона, я до того момента не имел ни малейшего представления.

А она даже с такими подсказками не сумела справиться. Хотя наставник, я уверен, уже не раз и не два успел объяснить, что именно ее ждет.

— Все хорошо… ты молодец… для первого раза просто отлично, — утешающе забормотал Лойд, поднявшись из Тьмы вместе с перепуганной и дрожащей от холода ученицей. — Не надо, милая. Все закончилось. К этому просто надо привыкнуть.

Я скептически поджал губы, когда, почувствовав себя на твердой земле, девчонка негромко всхлипнула и, прижавшись к учителю, неожиданно разрыдалась. Причем разом, в голос, так отчаянно и горько, словно пережитый кошмар до сих пор стоял у нее перед глазами. А Лойд, вместо того чтобы сказать что-то толковое, вдруг обнял ее в ответ и, наклонившись, бережно коснулся губами покрытой инеем макушки.

— Тихо… тихо, моя хорошая… я здесь, я тебя не брошу.

— Ос…

— Я знаю. Да, было страшно. Но так всегда бывает. С этим надо просто смириться и жить дальше.

— Прости меня, Ос, — через некоторое время выдавила Триш, подняв голову и со слезами посмотрев на мага. — Прости. Я тебя подвела.

Лойд стер с ее ресниц влажные капельки и, бережно проведя кончиками пальцев по заплаканной щеке, непривычно мягко улыбнулся.

— Ну что ты, девочка моя. Ты прекрасно справилась. И я тобой очень горжусь.

Та-а-к. Кажется, Лойд кое о чем умолчал, когда представлял нам свою ученицу? И их связывает нечто гораздо большее, чем отношения учителя и ученика?

Развернувшись к выходу, я наткнулся взглядом на открытую дверь и замершего в проеме Норриди, который с окаменевшим лицо смотрел на прильнувшую к чужаку девушку.

Зря, Йен. Не знаю, когда она успела тебе приглянуться, но, пожалуй, вы напрасно целый день просидели вдвоем в архиве. И возле окна намедни часами сидели тоже напрасно.

Триш не твоя.

Уже — не твоя. Хотя, зная тебя, не сомневаюсь, что ты никогда не покажешь ей своего сожаления.

Впрочем, может, оно и правильно — маги нашего профиля не слишком-то приспособлены для отношений. Ни для одноразовых, ни тем более для серьезных — Тьма слишком быстро убивает в нас все живое. И если ты еще не увидел этого во мне, то женщина вроде Триш тебя когда-нибудь точно разочарует.

Перехватив мой внимательный взгляд, Йен сделал вид, что ничего не происходит, и принялся быстро подниматься по лестнице. А я, в последний раз взглянув на обнимающуюся парочку, молча вышел и закрыл за собой дверь.

ГЛАВА 9

Следующие несколько дней слились для меня в одну утомительно долгую полосу бесконечных перемещений. С утра и до поздней ночи я проводил время в Управлении, затем прыжком уходил в схрон, сколько мог работал с доставшимися в наследство книгами. Урывками ел. Спал. Иногда ругался с некстати вмешивающимися в процесс призраками. И с первыми лучами солнца старался вернуться обратно, чтобы продолжить то, что Лойд называл обычной охотой.

Схему ловушки он за это время действительно нарисовал, изведя для этого целую кипу бумаги. Пока он был занят, мы с Триш несколько раз возвращались в поместье Уэссесков, чтобы замерить напряженность магического поля, и по возвращении Лойду нередко приходилось корректировать расчеты, чтобы в нужный момент все сработало как надо.

— На самом деле круг для ловушки должен быть тройным, — говорил он, старательно вычерчивая на бумаге руны. — Внутренний — сдерживающий, чтобы демону было некуда деться, второй — атакующий… он, само собой, потребует от нас больше всего внимания. Ну а наружный — защитный, чтобы, когда мы выплеснем туда прорву магии, все это добро не вылилось наружу и не сожгло ваш город к фоловой бабушке.

Глядя на высшие руны, которые маг умело вплетал в три тесно прилежащих друг к другу круга, я мог только молча завидовать и старательно запоминать то, чему меня никогда не учили. А когда время теории закончилось и настал ответственный момент, поскольку схему понадобилось воплотить в реальность, я с беспокойством понял, что до нужного уровня попросту могу не дотянуть.

Когда мы втроем выехали на место и принялись накладывать по периметру поместья Уэссесков защитные знаки, я, к собственному неприятному удивлению, вдруг на собственной шкуре почувствовал, насколько же это утомительное занятие. Работать одновременно с таким количеством рун и заклинаний мне, конечно, довелось впервые, но после того, как мы поставили вдоль забора первый и самый простой ряд, пришлось полдня потом отлеживаться в схроне, чтобы хоть как-то восстановить силы.

Дело усложнялось еще и тем, что работать приходилось на темной стороне, а там, как известно, бродила неугомонная тварь, которая за последние дни уже дважды притаскивала под окна Йену свои смердящие «подарочки». Где она находила гулей, если, как мне казалось, все они отсиживались на нашей крыше, было неведомо, однако зверюга как-то умудрялась вылавливать одиночек и охотно демонстрировала нам свои трофеи.

Ни к одному из трупов она, как и раньше, притронуться не соизволила. Но, если считать, что, кроме гулей, на темной стороне Верля жрать было абсолютно нечего, страшно представить, скольких она убила, раз уж остальное в нее просто не влезло.

Работать из-за этого приходилось с оглядкой. Сперва несколько часов знаками занимался я. Затем, пока я отдыхал, подключался Лойд. Йен и Триш при этом постоянно контролировали процесс с помощью «очков», и только когда первый, контрольный круг был наконец закончен, мы смогли вздохнуть спокойно.

— Вот и хорошо, одну задачу выполнили, — выдохнул Лойд, когда вывалился с темной стороны и прямо как стоял, так и рухнул на снег, жадно хватая ртом воздух. — Теперь мы хотя бы будем знать, если тварь окажется рядом. Сигнальных заклятий тут столько, что даже комар не пролетит незамеченным. Да и отпугивающие я напоследок сделал. Мало ли? Вдруг сигнальных окажется недостаточно?

— А если она все-таки сумеет сквозь них пройти? — тихонько шмыгнула носом Триш, кутающаяся в позаимствованный в закромах Управления тулуп.

— В конторе же не смогла. Значит, и тут не получится.

— А вдруг вы ошиблись? — нервно приплясывая на морозе, поинтересовался от забора Йен. — Вдруг эта сволочь вообще не переносит повышенного магического фона?

Лойд, с трудом отдышавшись, неохотно поднялся с земли.

— Если бы это было так, гули сейчас толпились бы здесь, а не обсиживали вашу крышу. Но их нет. А значит, сюда наша зверушка хотя бы один раз да наведывалась. А то, может, и скушала кого, пока мы с вами не видели.

Йен, вынужденный признать правоту мага, умолк. А я, предварительно сверившись со схемой, оглядел пустующее пространство перед руинами и тихонько бросил:

— Ну вот. Теперь осталось самое сложное.

— Ты прав: ловушки придется делать две, — с озабоченным видом подтвердил Лойд. Как и я, одет он был неприлично легко, но ни меня, ни его это пока не волновало. — Верхнюю часть Триш нарисует тут сама, а нижнюю нам с тобой придется продублировать на темной стороне. Только разметку сперва надо сделать, а то края могут не совпасть.

— Зачем вам ловушка еще и в этом мире? — клацнул зубами Йен. — Тварь же живет на темной стороне. Разве нет?

— Да. Но мы охотимся на нежить предположительно высшего класса. Поэтому и ловушку на нее ставим как положено. То есть растягиваем заклинание и в пространстве, и во времени, создавая между двумя слоями реальности подобие клетки. Верхушка ее останется здесь, наверху, дно окажется внизу, во Тьме. А прутья мы сделаем так, чтобы они перекрыли эту часть пространства полностью. Только так можно быть уверенными, что тварь не сбежит.

— Как у вас все сложно, — пробормотал Норриди и, натянув поглубже меховую шапку, принялся утаптывать снег под ногами. Замерз, конечно. И немудрено — без малого пять свечей тут болтаемся. А работы сделано не так уж много.

На Триш Йен, как я заметил, старался не смотреть и напрямую с ней больше на заговаривал. Молодец, конечно, отстранился, хотя девчонка даже не поняла, почему это произошло. Но я ее не винил — в таком возрасте влюбленность в сильного и мудрого наставника была простительна. А вот чем при этом думал Лойд… впрочем, известно чем. Но это, разумеется, не мое дело.

— Ну, начнем, что ли? — демонстративно поплевав на ладони, предложил маг, когда перевел дух и немного пришел в себя.

Я окинул его недоверчивым взором.

— А не свалишься?

— За собой лучше следи, — оскалился тот, показав белые, по-волчьи острые зубы. После чего слегка притопнул ногой и одним махом перепрыгнул на темную сторону.

В этот день мы, конечно, много уже не сделали — только, регулярно сверяясь со схемой и теми знаками, что в это время рисовала Триш, начертали на темной стороне основу под первую линию.

Рисовать вызвался я. В том числе и потому, что Лойд и без того сегодня напахался. Но еще и по причине того, что учиться такой сложной работе надо было именно в процессе, самому, набивая руку, получая опыт… ну и шишки заодно за неправильно нарисованную линию.

— Рэйш, твою темную душу! — гаркнул маг, когда я от усталости слегка напортачил. — Какого демона ты поставил защитный знак там, где должен быть сдерживающий?!

Я, смахнув выступивший на лбу пот, выпрямился и, с трудом отогнав черных мушек перед глазами, оглядел получившийся рисунок.

Что ему не нравится? Схема как схема. Какую дал, такую я и делаю.

— Связку добавь, болван! — раздраженно сплюнул Лойд, поняв, что я ни демона не понял. — Связку между ними сделай, иначе при активации они сольются и перетянут на себя слишком много энергии!

Ах, вот о чем он толкует! Конечно! Когда мы делаем кольцевую ловушку, то сколько сил туда вольем, столько в ней и будет. Для того и требовался такой точный расчет, для того и выверялись все руны до мельчайших деталей. Тут было важно все — какая из них и где находится, какие между ними связующие элементы… промахнешься хоть на волосок с размерами, и во время активации энергия или переполнит какой-нибудь знак, да так, что тот взорвется, или попросту выльется наружу, и тогда — прощай, тварь. Прощай, маг. И прощай, половина города.

— Сейчас исправлю, — буркнул я, снова присаживаясь на корточки и меняя одну линию на другую.

— Мы в свое время именно на этом погорели, Рэйш, — жестко ответил Лойд, когда я переделал как надо. — И повторения я не хочу. Понял?

Я молча кивнул. После чего в очередной раз сверился со схемой и, убедившись, что Триш в реальном мире одновременно со мной создает внутренний круг, со вздохом принялся рисовать дальше…

В общей сложности на ловушку мы угрохали еще три дня. В первый я успел нарисовать только внутреннюю часть схемы, на которую маг добавил несколько необычного вида знаков, способных, как он утверждал, вытянуть из нежити часть сил, чтобы сделать ее менее подвижной.

На следующий мы вдвоем с Лойдом сумели сделать второй.

Третий же мне пришлось заканчивать в одиночку, потому что маг в это время ушел наверх и взял на себя самое сложное — сводил нити обеих схем воедино так, чтобы между двумя мирами образовалась совершенно цельная, надежная и практически идеальная ловушка.

Если не придираться к деталям, чем-то она напоминала рыбацкую сеть, только натянутую не вдоль русла реки, а поставленную вертикально. Внутри ее имелось свободное пространство — для приманки, а с одной стороны «сети» мы сделали небольшое отверстие. Разумеется, пока оно было открыто, ловушка выглядела неполной, поскольку в одном месте на темной стороне знаки как бы наползали один на другой, перекрывали друг друга, искажая, меняя и портя при этом первоначальный рисунок. Но Лойд умудрился рассчитать все так, что при активации силовые линии должны были сместиться, а «клетка» быстро вытянуться, чтобы намертво запечатать оставшийся проход и заключить тварь в магическую тюрьму.

Что он планировал делать с ней дальше, меня, если честно, не особенно интересовало. Потащит ли он ее с собой в Алтир, распотрошит ли на месте… мне было совершенно без разницы, лишь бы он убрал ее с улиц нашего города.

Даже Йен, существенно обогатив свои знания о темной стороне, за эти дни взглянул на Лойда другими глазами. Девушка там или нет, но ценить качественно проделанную работу он умел. И когда после почти недели беспрерывных трудов столичный умелец наконец сообщил, что закончил, Норриди через «очки» оглядел то, что у него получилось, и вынужденно признал:

— Да, господа маги. Это действительно круто.

И сразу после этого перед нами снова во весь рост встала проблема приманки.

Лойд небезосновательно полагал, что приманка должна быть живой, чтобы тварь на нее клюнула. Менее кровожадная и малоопытная Триш настаивала, что достаточно будет и мертвой. Мне, в свою очередь, казалось, что она при этом должна быть еще и свежей… ну а Йен, устав слушать наши споры, сделал по-умному и предложил запастись на всякий случай всеми вариантами одновременно.

В итоге, когда мы собрались на пустыре перед домом Уэссесков в последний раз, на темной стороне уже лежала целая гора парного, истекающего кровью мяса. Рядышком красовалась парочка дохлых гулей, за которыми нам накануне пришлось изрядно побегать. А в нагрузку имелась бездомная кошка, которая сейчас исступленно царапала деревянную клетку и которую с помощью Чета мы этим утром выловили на улице.

— Ну что, господа и дамы, поехали? — предложил Лойд, когда мы в последний раз собрались вокруг гигантской, невероятно сложной, но пока еще неактивированной ловушки.

Йен вместо ответа решительно надвинул на глаза «очки». Триш, передав наставнику клетку, прошла в центр нарисованного круга. А когда она знаком показала, что готова работать, мы с Лойдом переглянулись и, не сговариваясь, провалились на темную сторону.

Охота началась…

* * *

На этот раз темная сторона Верля встретила нас метелью. Порывы ветра оказались настолько сильными, что нападавшие за утро и не успевшие толком слежаться снежные хлопья то и дело поднимало с земли, комкая как простую бумагу, а затем закручивало в тугих вихрях и мстительно швыряло нам в лица, заставляя прятаться за воротником и спешно уходить в укрытие.

Убежище мы, естественно, подготовили заранее — Лойд, недобро помянув темных богов, залег за поваленным бревном, предварительно постелив на снег теплую овчину. Мне пришлось довольствоваться остатком стены, под которой были предусмотрительно настелены доски, сверху накрытые толстым тулупом.

Шагах в десяти слева от меня и справа от Лойда находилась готовая к активации ловушка. С другой стороны мы специально оставили пустое пространство, над которым я немного поколдовал и изменил сигнальный круг таким образом, чтобы одна его часть, как горлышко у бутылки, втянулась внутрь и создала один-единственный проход, который привел бы тварь прямиком к устью ловушки.

Сам проход оказался строго между мной и Лойдом, имел длину около тридцати шагов, но при этом просматривался от начала и до конца, так что в нужный момент маг мог дернуть за спрятанную под снегом ниточку заклинания и мгновенно захлопнуть ловушку.

С остальных сторон мы с ним были надежно защищены. Вздумай тварь подобраться откуда-то еще, ее гарантированно отпугнули бы сторожевые знаки, которые на фоне повисшей над руинами радуги были совершенно не видны. Ну а если она вздумала бы упорствовать, то заклинания с шумом и грохотом отшвырнули бы ее обратно. Так что, даже если тварь оказалась бы невидимой, мы бы в любом случае узнали, где ее искать.

Когда ветер немного стих и мне за шиворот перестали сыпаться колючие льдинки, из-за кустов раздался бодрый голос Лойда:

— Слышь, Рэйш… давно хотел тебя спросить… так, ради интереса.

— О чем? — покосившись на чернеющие сбоку развалины, буркнул я.

— Ты в самом деле ничего не забирал у Нииро?

— Ты же видел защиту. И сам ее вскрывал. Чужаки туда до нас не входили.

— Да я не про комнату говорю, — хмыкнул лежащий в сугробе маг. — На темной стороне тоже ведь ничего не было. Тебе не кажется это несколько… неестественным?

Я молча возвел глаза к небесам.

— Лойд, неужели ты думаешь, что старик оставил бы там ценные вещи, не озаботившись хоть какой-нибудь защитой? Ты ее там видел? Нет. А если бы она и была, то единственным ключом к ней мог быть только его перстень. Но перстень ты достал из стола своими собственными руками. И я готов хоть сейчас поклясться, что никогда раньше не прикасался к этой вещи.

— Значит, старик и впрямь куда-то запрятал свои сокровища, — с разочарованием протянул Лойд, так и не подняв головы из-за куста. — Эх, а все таки жаль… теперь-то мы уже никогда не узнаем, чего и сколько он успел накопить.

Я благоразумно промолчал.

— Слышь, Рэйш, а все-таки, — через некоторое время повторил маг. — Если бы ты был его учеником, то куда, как тебе кажется, он мог бы заныкать ценности?

— Откуда ж мне знать? — совершенно искренне изумился я. — Он считал себя идейным врагом моего учителя. Мы и знакомы то почти не были!

— Но шкуру-то он зачем-то полез тебе спасать, — рассудительно заметил этот упрямец. — Если бы он плохо тебя знал, зачем бы ему тогда было рисковать?

Я еще раз оглядел окрестности, но вокруг было по-прежнему пусто.

— В том, чтобы умереть достойно, есть определенный смысл, — сказал тихо, но так, чтобы он услышал. — А Нииро, как мне кажется, любил красивые жесты. А еще, я думаю, он давно хотел уйти. Просто ждал подходящего случая.

После этого Лойд надолго умолк, и потянулись долгие минуты томительного ожидания.

Свирепая метель постепенно затихла, наметенные ею сугробы еще больше скрыли нас от любопытных глаз, превратив в два неприметных холмика. Вокруг по-прежнему царила неприятная тишина, и лишь в угрюмо чернеющих невдалеке развалинах тихонько поскрипывала наполовину отвалившаяся ставня.

— Эй, Рэйш, — наконец не выдержал Лойд этого угнетающего молчания и снова завозился под снегом. — А как ты темным магом стал, а?

Я ненадолго прикрыл глаза, мысленно костеря про себя болтливого мага.

И что ему неймется? Тихо, свежо, хорошо вокруг… только лежи и мечтай себе в удовольствие. Я бы, наверное, так и сделал, если б умел. А то, может, и задремал, если бы не надо было следить за периметром. А этого болтуна, видишь ли, на разговоры потянуло. Да и вопрос он, как назло, выбрал отвратительный.

Перед внутренним взором, как наяву, встала картина из моих кошмаров.

Низко нависающий каменный потолок, холодные липкие стены, железная дверь с крошечным, забранным стальными прутьями отверстием. Жесткие нары, тонкий соломенный тюфяк и гнетущая тишина, в которой лишь изредка слышится надсадный кашель из соседней камеры…

В тот день на улице тоже выпал снег — легкий, пушистый, прекрасный. Но если в детстве с его приходом в моей душе каждый раз просыпалось что-то трепетное, светлое, неразрывно связанное с ожиданием чуда, то накануне казни я об этом уже не думал. В тот день я стоял посреди тесного каменного мешка, недвижимо смотрел на брошенный через решетку свежий номер «Столичного вестника» и с холодным равнодушием сознавал, что именно здесь и сейчас моя прежняя жизнь по-настоящему закончилась…

— Рэйш? — встрепенулся Лойд, когда я не ответил. — Эй, Рэйш! Ты что там, уснул? Я вообще-то вопрос тебе задал!

— Я бы не хотел об этом вспоминать, — наконец глухо уронил я, не поднимая головы.

— Понимаю, — невесело усмехнулся маг. — А я вот «потемнел», когда мать схоронил. Сопляком еще был, мне даже десяти тогда не исполнилось. Но она болела сколько себя помню — всегда очень слабая была. Тогда я не знал, отчего так, вот и не ожидал… да и не верил, если честно, что она так быстро сгорит.

— Все мы кого-то теряли, — уронил я, старательно вслушиваясь в шум гуляющего меж обгоревших балок ветера. — Кто-то — родных, а кто-то — себя самого.

— Я не ждал этого, правда, — горько повторил Лойд. — Я вообще тогда не думал о смерти. Только хотел, чтобы мать вернулась. Кроме нее, у меня никого ближе в жизни не было, так что когда ее не стало… знаешь, как я обрадовался, когда снова ее увидел?

Я приподнял голову, но сугроб, в котором спрятался маг, больше не шевелился. А когда я снова улегся, оттуда неожиданно донеслось:

— Видеть призраков в наших краях всегда считалось дурным знаком. Да оно, в общем-то, нигде особенно не приветствуется. Даже в Алтории. Народ-то у нас до сих пор суеверный, в глубинке так и вовсе дремучий, как лес. Так что вся эта магическая дребедень для них все равно что поклонники темных богов для инквизиторов в Лотэйне. Мне, правда, повезло — к тому моменту, когда я рискнул сказать, что вижу умерших, в деревню заехал бродячий маг. Он-то и стал моим наставником, а потом я и в столицу укатил, оформив ученичество как положено. Но с тех уже много воды утекло. Может быть, даже слишком…

Когда маг снова умолк, я тоже не стал тревожить воцарившуюся тишину.

Порой, даже если есть что сказать, слова не нужны. Достаточно простого понимания. Сопричастности. И, лежа на земле под слоем наметенного снега, я, как никто, знал, как это важно и как нам порой не хватает именно этого — иметь рядом того, кто услышит, поймет, узнает, но в нужный момент смолчит.

Какое-то время мы просто лежали, думая каждый о своем и ненадолго забыв, зачем именно сюда явились. Однако потом ветер окончательно стих, и в клетке беспокойно завозилась кошка. Говорят, животные, хоть и не видят, но чувствуют многое, что происходит на темной стороне. И когда рыжая оборванка внезапно распушилась, а затем сердито заурчала, уставившись мне куда-то за спину, мы с Лойдом одновременно встрепенулись.

Правда, сделать что-либо никто из нас уже не успел — в тот же миг шагах в пятнадцати сзади и немного правее меня вдруг что-то с силой бабахнуло. Сперва один раз, затем другой… мгновенно активировавшаяся защита брызнула разноцветными искрами…

На внезапно загоревшемся снегу один за другим вспыхнули сразу четыре защитных знака.

Под каждым сперва разлетелся в стороны снег.

Затем вверх выстрелило густое облачко снега.

Неведомая тварь словно пробовала защиту на зуб, жадно тыкаясь в нее носом и каждый раз смещаясь ко мне чуточку ближе. Но ни Оглушение, ни Замедление, ни даже Страх на ней отчего-то не сработали. А вот после того, как по глазам ударила ослепительно-красная Боль, на темной стороне раздался пронзительный, до отвращения тонкий визг, словно кто-то полоснул по стеклу ножовкой.

От мощной звуковой волны меня аж перекорежило и появилось желание поскорее зажать уши. Запертая в клетке кошка уже не шипела — она дурниной орала, тщетно пытаясь вырваться. Приподнявшийся на локтях Лойд до рези в глазах всмотрелся в поплывшую над сугробами снежную дымку. А потом вытянул руку в совершенно другую сторону и торжествующе гаркнул:

— Вот она, Рэйш!

После чего я обернулся и наконец впервые взглянул на нашего загадочного убийцу.

ГЛАВА 10

Неведомая тварь стояла шагах в тридцати от меня, прямо у входа в созданными нами магический коридор, ведущий к бешено царапающейся, тщетно рвущейся на волю и отчаянно воющей кошке.

Нежить и впрямь оказалась невелика ростом — всего-то с локоть в высоту, и то я немного преувеличил. Большая часть ее тела скрывалась под слоем снега, но голову я все-таки рассмотрел и понял, почему в прошлый раз она показалась мне похожей на клубок перепутанных нитей.

Дело в том, что на башке у этого монстра был надет… самый обыкновенный носок. Или какая-то очень похожая, грязно-серого цвета тряпица с рваными краями на концах. Внизу она была перетянута шелковой лентой наподобие тех, которые девчонки вплетают себе в косы. Чуть выше неопрятными клочьями из тряпицы торчали нитки, похожие на скверно завитые локоны. А на самом верху, словно съехавший набок парик, виднелась толстая снеговая шапка, под которой, словно неумелой детской рукой, были намалеваны большие черные глаза и пришита на место носа крохотная синяя пуговица.

Если уж совсем подключить фантазию, то я бы сказал, что передо мной оказалась… кукла. Самая обыкновенная, небрежно сделанная и откровенно потасканная. Вместо туловища у нее имелся лишь обычный тряпичный мешок, а вместо рук красовались тоненькие костяные палочки.

Ног ее я не видел — тварь наполовину зарылась в снег. Однако когда она вдруг юркнула в сугроб и с невероятной… немыслимой даже для нежити скоростью помчалась в сторону истошно воющей кошки, я с холодком понял, что у нее там не ноги, а наверное, колесики. Или целая прорва подвижных щупалец, которыми она молотила с такой скоростью, что вокруг нее взлетали целые снежные облака.

— Приготовься, Рэйш! — заорал Лойд, когда тварь, проделав в снегу глубокую борозду, ринулась к вожделенной добыче. Несчастная кошка при этом испуганно взвыла и бешено заметалась, едва не опрокинув клетку. Я напрягся, впервые за долгое время чувствуя, как потеют под перчатками руки. Маг присел на корточки, чтобы лучше видеть убийцу. Почти прозрачная ниточка заклинания в его руке опасно натянулась…

Как вдруг на темной стороне что-то изменилось.

Не добравшись до насмерть перепуганной кошки каких-то пятнадцати шагов, тварь внезапно дернулась и остановилась. Случайно или нет, но при этом взрыхленный ею снежный бугорок замер точно напротив нас с Лойдом. До наружного круга ловушки оставалось всего ничего. Истекающее кровью мясо все еще выглядело соблазнительно. Давящееся собственным криком животное и вовсе было похоже на вкусный десерт…

Но тварь отчего-то насторожилась.

И, поколебавшись несколько долгих ударов сердца, вдруг начала медленно и осторожно отступать.

Почему она не сделала этого одним прыжком, я не знаю. Она ведь могла, мы оба видели. Да и просто вильнуть задом и со свистом умчаться ей тоже было вполне по силам. Но вместо этого она вдруг высунула из-под снега жутковатую голову и, повертев ею из стороны в сторону, внезапно уставилась прямо на меня.

О том, что творится в этой тряпичной башке, можно было только догадываться, но мне отчего-то показалось, что за неумело нарисованным лицом скрывалось нечто большее, чем просто голодная нежить.

Кукла вела себя достаточно разумно, чтобы осознавать, что мы неспроста здесь объявились.

Они видела границы нашей защиты.

Она до урчания хотела сожрать оставленную нами приманку, но при этом чуяла, что что-то не так. И я, неотрывно глядя в нарисованные углем глаза, вдруг ощутил, что на сей раз столкнулся с чем-то, о чем даже в старых книгах ничего не было написано.

— Спокойно, Рэйш, — напряженным голосом велел Лойд и медленно-медленно выпрямился, сжимая в руке спасительную нить. — Не двигайся. Пусть она подойдет ближе.

Тварь, словно и впрямь поняла, что именно он сказал, внезапно развернулась всем корпусом и уставилась на мага так же, как мгновение назад смотрела на меня. Внимательно. Пристально. Оценивающе. После чего снова попятилась и, встав так, чтобы видеть нас с Лойдом одновременно, раззявила обнаружившуюся под тряпкой пасть и тихо, на грани слышимости, зашипела.

— Тс-с-с… — вырвалось угрожающее из-за двойного ряда похожих на иголки зубов. — Тс-с-с-с…

Мы с Лойдом застыли как завороженные, глядя, как в глубине ярко-красной глотки трепещет тонкий, раздвоенный на конце язык.

— Тс-с-с… — снова выдала тварь, легонько качнувшись на месте.

При этом из-под снега раздалось уже знакомое мне щелк-щелк… щелк — так, словно внизу у нежити располагались не просто ноги, а громадные крабьи клешни, которыми она недвусмысленно щелкала, словно намеревалась отрезать кому-то голову.

— Рано, — так же напряженно заметил Лойд, когда я выразительно покосился на ловушку. — Надо, чтобы она зашла за третий круг. Иначе только потеряем заряд.

— Тс-с-с, — в очередной раз прошипела нежить, без предупреждения метнувшись в мою сторону.

Я при этом тревожно застыл. У Лойда на лице проступило непередаваемое выражение. А тварь, как чуяла, так же резко остановилась, причем точно перед границей защитного знака и медленно, осторожно, изучающе тронула снег перед ним.

О том, что мы вплели Боль и Оглушение со Страхом абсолютно на всех сторонах гигантского сторожевого круга она, само собой, знать не могла. Однако после неудачной попытки его преодолеть что-то в ее башке все-таки произошло. Она явно понимала, что за пылающие багровыми искрами линии заходить не следует. Прекрасно видела даже неактивный знак, хотя учебники в голос утверждали, что нежити это недоступно! Пыталась его даже потрогать, но как только по знаку пробежала предупреждающая искра, тут же отдернула лапу!

Она была умнее всех тварей, о которых мне когда-либо доводилось читать.

Она была быстра, осторожна, хитра! И, Фол меня побери, при этом еще и училась!

В последний раз прошипев что-то неразборчивое, тварь так же неожиданно юркнула обратно под снег, фыкнула в нашу сторону целым столбом из колючих льдинок, а затем проворно заработала лапами, и снежный бурун над ее головой с устрашающей скоростью двинулся прочь.

— Фолова бездна! — ругнулся маг, обреченно опуская руки. — Да что ж тебя не устроило-то, уродина?! Жратвы — море, доступ открыт, а ты, сволочь такая, сбегаешь!

— Ма-а-ау! — с невероятным облегчением выдала чудом спасшаяся кошка.

Я сжал челюсти, поняв, что ловушка не удалась. А потом посмотрел вслед ужасающе быстро удаляющейся твари, торопливо обернулся, прицельно смерив расстояние до клетки. После чего стряхнул с себя снег и перешагнул через защитную черту.

— Рэйш, ты сдурел?! — ахнул Лойд, когда я вышел на середину коридора и, сунув два пальца в рот, оглушительно свистнул. — Ты что делаешь, кретин?!

Снежный бурун, к тому времени уже оказавшийся на границе видимости, вдруг дрогнул и застыл, словно по нему ударили палкой.

— Кошка ей показалась недостаточно хорошей добычей. Но ты был прав, — не поворачивая головы, уронил я и сбросил с себя плащ и шляпу. — Ловить ее надо на живца. Только жертву придется взять побольше.

— Рэ-э-эйш! Что ты задумал, дурак?!

Бурун, поколебавшись, совершил по пустырю небольшой круг и снова оказался напротив входа в ловушку.

— Рэйш! — яростно прошипел Лойд, когда бурун неуверенно качнулся в нашу сторону. — Рэйш, мать твою разэтак, какого демона ты собрался делать?!

— Иди сюда, тварь! — вместо ответа крикнул я, сложив ладони рупором. — Ты слышишь, мелочь непричесанная? Я здесь! И я тебя жду!

— Все-таки ты кретин, — простонал маг, когда бурун встрепенулся, осыпавшись комками и продемонстрировав мелькнувшую внизу тряпичную голову. — Она же бегает быстрее гулей!

Я быстро на него покосился.

— Успей замкнуть ловушку, Ос. Остальное — моя проблема.

А потом заметил, что бурун сдвинулся с места и понесся в мою сторону с умопомрачительной скоростью, после чего наконец развернулся и кинулся бежать.

Как при этом выругался Лойд, было любо-дорого послушать. Забористый, цветастый и на диво изобретательный мат в его исполнении выглядел особенно сочным. Я, впрочем, особо не прислушивался — мне было слегка не до того. Все, что меня тогда занимало, это пятнадцать несчастных шагов до проклятой клетки, которую нужно было успеть захлопнуть вовремя.

О том, что при этом происходило у меня за спиной, можно было только догадываться. Лойда я больше не видел. А о том, что где-то там, наверху, остались его напарница и Йен, вообще, признаться, позабыл.

Четырнадцать шагов… тринадцать…

Отлично. Я все еще живой и по-прежнему мчусь к намеченной цели.

Двенадцать… одиннадцать…

Порядок. Только бедная кошка вновь начинает истошно орать, справедливо предчувствуя, что на этот раз отвертеться ей не удастся.

Десять…

Взбивая сапогами снег, я с сожалением думаю, что надо было перед этим здесь все подмести. Тогда и бежать было бы легче, и снежная пыль не так сильно летела бы в глаза.

Девять, восемь…

За моей спиной впервые слышится угрожающий клекот.

Семь… шесть…

Нет, не клекот — это с дикой скоростью стучат по земле вонзающиеся в нее костяшки.

Пять…

Наверное, у твари все-таки не две ноги, а немного больше, потому что вскоре щелчки сливаются в один сплошной гул. И он становится тем сильнее, чем быстрее неведомая мерзость нагоняет меня со спины.

Четыре…

Надо же! Я совсем близко! Как, впрочем, и она.

Три… два…

Напрасно Лойд на меня кричит.

Один!

Меня легонько толкают в спину. Едва заметно, едва ли не с нежностью проводят по куртке коготками, больше похожими на ласковые женские пальчики. Одновременно с этим слышится мерзкий скрип разрезаемой кожи. Что-то с силой пинает меня под лопатку и дергает за волосы. Затылок обдувает легким ветерком.

Неужто не успел?!

Одновременно с этим я, получив нежданное ускорение, делаю последний рывок. Затем разворот. Прыжок… И, уже пролетая над горой свежего мяса, прямо на лету хватаю клетку, стоящую поверх истекающего кровью мяса.

А в следующее мгновение за спиной раздается оглушительный взрыв.

Кажется, вся темная сторона содрогается после него в агонии. По глазам бьет яркая вспышка. В ушах воцаряется низкий гул, быстро переходящий в невыносимо громкий, удивленно-яростный и до отвращения пронзительный визг. В голове что-то лопается со звоном, и дальше я почти ничего не слышу — меня вышвыривает из внутреннего круга с устрашающей силой и попросту уносит прочь, как пушинку.

При этом я, кажется, лечу в одну сторону, бедная кошка — в другую. Меня кувыркает в воздухе, ломает, швыряет как сломанную игрушку. На невероятной скорости я со свистом и грохотом пролетаю через половину пустыря, чудом миную разбитое окно и торчащие из рам стеклянные осколки. В последний момент успеваю заметить на своем пути невесть откуда взявшуюся стену. Зажмуриваюсь, чтобы не видеть, как меня размажет по ней кровавой лепешкой. Затем удар, темнота, бешеный водоворот искр в глазах…

После чего где-то там, в глубине, под толстым слоем черного покрывала мелькает изящный женский силуэт, а знакомый голос с укором шепчет:

— Это снова ты, Артур?

«Ага, проездом, — проносится у меня в голове ошеломленное. — Прости, красавица, но, кажется, ты и в этот раз чуток опоздала…»

* * *

Первым чувством, которое я испытал, когда пришел в себя, была боль. Слабая, зудящая, тупая. Зато практически вездесущая, словно меня живьем окунули в чан с кипятком, затем дали ожогам время зажить и, только когда на месте старых дыр наросла новая кожа, наконец-то позволили прийти в себя.

Особенно сильный зуд вгрызся в левое плечо и яростно щипал, не давая уснуть. Немного кололо под правой лопаткой. Едва заметно, но все же противно скреблось в левом боку. Поднывало ушибленное колено. И отчаянно саднил ушибленный при падении затылок, будто оттуда успели выдрать приличный клок волос.

Когда я открыл глаза, первое, на чем сфокусировался взгляд, оказалась длинная, покрытая застарелой гарью и сажей деревяшка, торчащая прямо у меня из груди.

Однако…

Кажется, не слишком удачно я сегодня упал, раз при падении меня насадило на нее, как мертвую бабочку.

Впрочем, удивление длилось недолго — на мое счастье, деревяшка прошла чуть левее и ниже, чем могла бы, поэтому по-боевому торчала не из самой груди, а всего лишь из-под расцарапанной подмышки. Чудом не вонзилась в спину, сумев разодрать лишь последнюю приличную куртку. Поэтому и кровищи на импровизированном колу практически не было. Поэтому же я чувствовал себя относительно неплохо.

Когда зрение окончательно вернулось, я рискнул повернуть голову влево-вправо и скривился, когда перед глазами все поплыло.

Все-таки здорово меня приложило. Особенно если учесть, что затылком я шарахнулся с размаху, да еще не на снег, а, судя по ощущениям, на очень даже твердый и совсем не гладкий булыжник.

Так. В чем еще мне не повезло?

Висок я, судя по всему, все-таки успел рассадить при падении, из носа тоже еще течет, но уже подсыхающая корочка делает свое дело — большая кровопотеря мне не грозит. Левая рука болит, но вроде работает. Правая в порядке. Ноги, насколько я могу понять, тоже. В ушах, конечно, до сих пор стоит гул, в груди при каждом вздохе колет. Так что, наверное, парочку ребер я все-таки сломал. Но и это не страшно с учетом всего того, что успело тут произойти.

Стоило пошевелиться, как рядом раздался скрип снега и надо мной склонилось знакомое лицо.

— Живой, — с удовлетворением сказал Лойд, разглядывая меня так внимательно, словно искал, куда ударить. — Не знаю почему, но ты невероятно везучий придурок, Рэйш. Даже представить не могу, как ты с таким отношением к работе до сих пор себя не угробил.

С трудом сев, утерев идущую носом кровь и осторожно потрогав громадную шишку на затылке, я взглянул на царящие вокруг разрушения и удивленно присвистнул.

Ничего себе ловушка для демонов…

Эта хреновина рванула так, что взрывом не только разнесло созданные мною развалины — посреди поместья теперь дымилась огромная воронка! Ярко-красная, словно жерло проснувшегося вулкана, прямо вся пышущая, еще горящая — жаром от нее несло так, что, даже находясь на приличном отдалении, я чувствовал, как стягивает кожу на лице. А уж что творилось с магическим фоном…

Думаю, если бы в округе осталась хотя бы одна приличная тварь, она бы уже скакала вокруг забора, захлебываясь слюной.

От попавшего внутрь мяса, естественно, ничего не осталось. Ни гулей, ни кусков свежайшей говядины, за немалые деньги купленной на ближайшем рынке. Зато вместо нее в воздухе витал совершенно дивный аромат жареного мяса, причем настолько густой и сочный, что я поневоле сглотнул и мельком покосился по сторонам, ища пропавшую кошку.

Видимо, зря — клетка оказалась сломанной, а дверца открытой, так что пушистой мурлыки давно и след простыл. Но пусть уж лучше она свободно разгуливает теперь по темной стороне, чем если бы мы сожгли ее заживо.

Кривясь и морщась, я встал, с трудом доковылял до воронки и, заглянув внутрь, удовлетворенно кивнул.

— Славный шашлычок получился.

— Да. Жаль только, что на образцы ничего не осталось, — с сожалением вздохнул Лойд, подходя ближе, и тоже заглянул вниз. — За одни отчеты Орден ничего не заплатит — им, гадам, доказательства подавай. А они теперь тю-тю.

— По мне, так и демон с ними, с доказательствами. Лишь бы на темной стороне стало чище.

— И то верно. Ты как сам-то? — со смешком осведомился Лойд. — Вон от куртки одни лохмотья остались — небось всю спину тебе исполосовали, а?

Почувствовав гуляющий меж лопаток холодок, я зябко повел плечами — всего на волосок промахнулась тварь. Куртка в клочья, рубаха тоже свисает неопрятными лоскутами, но, как ни странно, шкуру проклятая кукла мне так и не попортила.

— Ты точно уверен, что тварь мертва? — спросил я, когда убедился, что, кроме ссадин и царапин, серьезных повреждений так и не получил.

— Куда она денется? Круг на взрослого демона рассчитан. Через такой ни одна нежить не переступит. Разве что ее кто-нибудь через него перенесет — на живых он, к счастью, почти не действует.

Я сплюнул и, проследив, как плевок с шипением исчезает на раскаленной земле, отвернулся.

— Вот и отлично.

— Пойдем, — ухмыльнулся Лойд. — Йену тебя передам — я на твою битую рожу уже сполна насмотрелся. Так что пусть теперь он тебя убивает.

Я удивленно обернулся.

— А что, были еще желающие?

— Конечно. Если бы нас не разбросало в стороны, я бы первым делом сам тебя пристукнул. Это ж надо было додуматься — ловить нежить на живца! Да за такое мой наставник удавил бы тебя там же, где нашел. А если бы ты был при этом уже мертв, он бы сперва нашел толкового некроса, заставил его тебя воскресить, а потом прибил повторно! В назидание. Потому что на моей памяти еще ни один темный маг не плевал на правила Ордена с такой высокой колокольни!

Я неопределенно пожал плечами.

— Какая разница, если все получилось?

— А если бы ты не успел? — с ноткой раздражения осведомился Лойд.

— А если бы не успел ты? — насмешливо откликнулся я. — Стало бы лучше или, может быть, что-то бы изменилось?

Маг поморщился, однако спорить дальше посчитал бессмысленным.

Ну и правильно. Главное, что дело сделано, а уж детали для отчета можно и опустить.

Естественно, сразу мы не ушли. Перед уходом требовалось еще раз обойти периметр, чтобы убедиться, что других тварей или следов того, что опасная нежить выжила, не осталось. Затем все собрать, проверить, уничтожить оставшиеся знаки, измерить насыщенность магического фона, для чего Лойду даже пришлось выйти наверх и взять у Триш соответствующий прибор. А потом еще все это зафиксировать, потом составить специальную схему, внести туда кучу сопутствующих данных — словом, проделать всю ту кучу безусловно важных для Ордена, но совершенно неинтересных вещей, которые были строго обязательны для официального протокола и которых я всеми силами старался избегать.

Лишь когда Лойд посчитал, что все формальности выполнены, мы смогли наконец вернуться в реальный мир.

При виде моей окровавленной физиономии со следами нешуточного мордобития Йен мгновенно насупился, Лойд добродушно хохотнул, а в глазах Триш загорелся такой неподдельный восторг, что я даже усомнился, что правильно понял причину, по которой она так обрадовалась.

— Это было потрясающе! — прошептала она, глядя на меня сияющими глазами. — Вы нарушили все правила охоты, мастер Рэйш, но результат того стоил!

— Так, Триш! — с напускной серьезностью прикрикнул Лойд. — Ты что такое несешь?! Не вздумай ничему учиться у этого чудовища!

— Хорошо, учитель, не буду, — рассмеялась она и вдруг, как девочка, закружилась на почерневшем снегу, глядя на посветлевшее небо и широко улыбаясь миру, в котором, как и положено, добро всегда побеждает зло.

В контору мы вернулись примерно через полторы свечи — уставшие, вспотевшие, зато довольные донельзя. Но если Лойд, Триш и Йен тут же поднялись наверх, то я, оказавшись в холле, с усталым вздохом опустился на кушетку.

Бездна… а все же ребра болят. И башку в повозке растрясло, так что меня снова мутило.

Но ничего. Через пару дней кости заживут, и я опять буду как новенький. Зато когда гости уедут и царапины заживут, я наконец займусь тем, что так долго откладывал. Ведь для настоящего мага Смерти охота, что бы ни говорил Лойд, никогда не заканчивается.

ГЛАВА 11

— Ну что, Рэйш, счастливо оставаться! — широко улыб нулся Лойд, остановившись перед выходом из здания. — Хоть ты и отмороженный на всю голову, но мне, если честно, понравилось с тобой работать.

Я коротко кивнул.

— Взаимно.

— Не, ты молоток. Без дураков, — охотно признался маг, а затем понизил голос и со смешком сообщил: — Правда, должен сказать, защита на комнате у тебя получилась дерьмовой.

— Да пошел ты к Фолу! — оскалился я: вот же поганец, все же испробовал ее на прочность! А то и взломал, умудрившись не оставить после себя следов. Демонов охотник!

Тем не менее я все же подошел и крепко пожал протянутую руку.

— Спасибо, Ос. Ваша помощь пришлась очень кстати. А если вдруг соскучишься, возвращайся. Здесь тебя всегда будут ждать не только многочисленные гости, но и целый набор незабываемых впечатлений.

Маг коротко хохотнул, после чего с чувством хлопнул меня по плечу и вышел. А я едва заметно улыбнулся.

Да, Лойд оказался на удивление неплохим мужиком. Много знающим, чуток хмурым, зато изобретательным и неглупым. Да и в качестве темного мага он показал себя превосходно. Тем более что за последние несколько дней до конца командировки мы с ним успели не только отдохнуть, но и отменно поразвлечься.

Едва пришедшие в себя после исчезновения главного врага гули не смогли даже толком насладиться обретенной свободой, как мы выбрались на темную сторону и устроили настоящую облаву. Лойд наконец-то дождался повода вдосталь помахать своим жутковатым стиком, а я, окончательно успокоившись на его счет, вытащил из схрона «секиру».

Как я уже успел убедиться, столичный маг был надежным напарником. Однако и воином он оказался весьма толковым, так что за эти дни мы накрошили в капусту такое количество нежити, что в Верле после этого и впрямь стало легче дышать.

Вы можете представить, что могут натворить на темной стороне два вошедших в раж темных мага?

Вот и гули расстроились. В итоге мы перебили их если не всех, то почти всех, да и то последних пришлось отлавливать специально. Оружие Лойда рубило нежить превосходно, заостренные концы «прутов» сперва насаживали гулей, словно баранов на вертел, а затем маг проворачивал свой жутковатый тесак, оттуда выстреливали несколько десятков лезвий и буквально разрывали тварей на куски. Причем иногда и не по одному за раз. Но при этом и мою «секиру» маг тоже оценил по достоинству.

Спрашивать, где и у кого я ее добыл, Лойд не стал — в нашей среде излишнее любопытство не поощрялось. Однако слегка закругленное, невероятно тонкое и прочное костяное лезвие привело его в восторг. А уж то, с какой легкостью оно шинковало гулей и еще на подлете разваливало их на две половинки, заставило его с уважением присвистнуть.

— Роскошная штука, Рэйш, — сказал Лойд, поглядев, как я с ней управляюсь. — И размахиваешь ты ею прилично. Древка, конечно, не хватает, но думаю, ты обязательно что-нибудь сообразишь.

Я тогда только кивнул. Идей по этому поводу уже почти не осталось, но я все же питал надежду, что хотя бы в бумагах Нииро найдется какая-нибудь подсказка, раз уж мастер Этор не догадался меня ими снабдить.

Под конец дело дошло до того, что мы с Лойдом даже соревноваться начали, кто и сколько укокошит гулей за один подход. Порой выигрывал он, иногда везло мне — но под конец твари все же сообразили, что лезть на рожон не стоит, и, вместо того чтобы с ходу набрасываться, они начали искусно прятаться, стараясь переждать беду в нашем лице в каком-нибудь тихом местечке. Нам приходилось искать их в подвалах, обшаривать подворотни и заглядывать во все укромные уголки, где они чисто теоретически могли спрятаться. Порой нам и впрямь удавалось кого-то вытащить. А иногда создавалось впечатление, что напуганные расправой твари попросту начали уходить из города, пока мы не перебили их всех.

В итоге темная сторона Верля теперь казалась на редкость спокойной и практически вымершей, будто на ней отводили душу не два мага, а два настоящих палача. Зато, когда мы наконец закончили, по улицам города можно было неспешно прогуливаться, не опасаясь, что кто-то внезапно сиганет на спину.

Проводив глазами уходящего мага, я на мгновение даже пожалел, что веселье закончилось. Но что поделаешь — дарованное гостям время все-таки истекло, и пришла пора вернуться в столичное Управление сыска, чтобы отчитаться о проделанной работе.

— Спасибо, мастер Рэйш, — несмело улыбнулась Триш, которую за эти дни мы тоже успели неплохо натаскать на темной стороне. — Я очень многое узнала благодаря вам. И это был действительно бесценный опыт, который я никогда не забуду.

Я молча кивнул, показывая, что услышал, и понадеялся, что она и впрямь сумеет воспользоваться моими советами. В ответ тепло одетая девчонка улыбнулась шире, а затем коротко махнула рукой застрявшему на лестнице Йену и убежала следом за наставником, который в этот момент лихо забрасывал последние вещи в экипаж.

Кстати, он все же оставил нам один из визуализаторов, тем самым заставив Йена окончательно признать поражение. А на мой вопрос, как же Лойд будет отчитываться за пропажу ценного имущества, маг только отмахнулся.

— Спишем, и все дела. Что нам, в первый раз возвращаться с потерями?

Норриди после этого совсем скис, однако в последний момент все же сообразил, как отплатить чужаку за столь щедрый дар. И, пересилив себя, с немалым трудом выпросил у бургомистра казенный кэб, чтобы гостям не пришлось ждать нерегулярно ходящий дилижанс до Триголя или трястись в дешевой повозке вместе с добрым десятком пассажиров. Добравшись за пару дней до единственного крупного города в нашей глуши, там они могли уже спокойно пересесть на регулярный транспорт до столицы и всего через неделю пути оказаться в Алтире.

Сидящий на козлах возница, когда я вышел на улицу, чтобы проводить гостей, лихо взмахнул кнутом и, едва дождавшись, когда Лойд и Триш заберутся внутрь, прикрикнул на флегматично обмахивающуюся хвостом вороную лошадку. Кобылка всхрапнула, дернулась в постромках, и кэб неохотно сдвинулся с места. А затем совершил по площади небольшой круг и, постепенно набирая ход, скрылся из виду в густой снежной пелене.

— Ну вот и все, — проговорил Йен четвертью свечи позже, когда я поднялся к нему в кабинет и занял свое привычное место за столом. — Тварь вы убили, о Палаче мы, можно сказать, тоже отчитались, все подозрения против тебя оказались несостоятельными.

Я проследил, как Норриди по привычке тянется за фляжкой, где вот уже три с небольшим года не кончалось какое-то особенно крепкое пойло, и хмыкнул.

Да. С Нииро удачно вышло. Из-под удара он меня все-таки вывел. А уж то, что Лойд решил задержаться и помочь с нежитью, для Верля было вообще бесценно.

Обычно темные маги не отличались отзывчивостью и крайне редко совершали благие дела. Но столичный выскочка предложил помощь по доброй воле и с честью прошел это испытание. Да и поохотиться на гулей для него оказалось не в тягость, а в удовольствие, что для нашего брата являлось огромной редкостью.

— Как поживает Лардо? — спросил я, когда Йен по привычке сделал всего один глоток и убрал фляжку обратно в стол. — Все еще дуется на тебя за тех кукол?

— Прислал сегодня письмо с нарочным. Просил оставить ему Гуго и Вита на пару дней, чтобы закончить отчеты для бургомистра. При этом клятвенно пообещал, что послезавтра отпустит их восвояси, а нашего Гуна даже соизволил похвалить.

— Да ну? Чтобы ворчун Лардо и вдруг кого-то похвалил? — удивился я, демонстративно положив шляпу прямо перед носом Норриди, но тот этого словно не заметил. — Неужто наш Родерик все-таки поймал ему вора?

— Нет. Гун просто взял на себя львиную долю его работы. А насчет краж — не знаю. Оно там само как-то незаметно утряслось.

— Хочешь сказать, больше никто не ворует?

— Да, — задумчиво кивнул Йен. — Как это ни странно, но за последние четыре дня больше никто и ничего не стащил.

Я мысленно хмыкнул.

Это было, конечно, странно, да и вряд ли Вейс даст бургомистру внятное объяснение произошедшему. Однако, насколько мне известно, господин Вьен не захочет особо копаться в причинах. Для него самое главное, что преступник исчез, а это, с учетом отсутствия новых краж, было очевидно. После этого и Лардо, я думаю, вздохнет с облегчением.

У меня, правда, были на этот счет другие соображения, но я предпочел о них умолчать. И в рапорте, который зануда Йен все-таки с меня стребовал, тоже ни словом по этому поводу не обмолвился, поскольку улик у нас не было, а на простые измышления бургомистру было наплевать.

То же самое касалось и магов Ордена — без доказательств, как правильно заметил Лойд, нечего было и думать туда соваться. И, поскольку все доказательства сгорели на том грешном пустыре, нам оставалось лишь догадываться, имела ли проклятая тварь какое-то отношение к кражам.

— Ладно, пошел я, — поднялся я, когда Йен, глянув в окно, слегка загрустил. — Если что, оставишь записку под дверью. Я увижу.

— Привет зазнобе, — рассеянно отозвался Норриди, думая явно о своем.

Я понимающе хмыкнул. И, уже выходя из кабинета, молча порадовался, что на протяжении вот уже десяти лет моей единственной женщиной была и остается лишь Тьма. Молчаливая, холодная, смертельно опасная, но при этом искренняя и преданная. И я не настолько сошел с ума, чтобы начать ей с кем-нибудь изменять.

* * *

Темная сторона Верля, как и всегда, встретила меня тишиной. Ветра на этот раз почти не было, только легкий снежок медленно кружился на улицах и невесомым покрывалом опускался на искореженные, местами обгоревшие и наполовину разрушенные дома. Так, словно Тьма тоже устала от безрадостной картины и хотя бы снегом хотела прикрыться, чтобы чуточку освежить мертвый город и сделать его не таким унылым.

Глубоко вдохнув холодный воздух, я уже привычно крутанул в руке «секиру» и прошелся по центральным улицам, повсюду встречая непривычное запустение.

Следов на снегу не было — после последней охоты уцелевшие гули затаились. Оставленные нами трупы тоже исчезли, но это меня как раз не удивило — то, что, помимо гулей, на темной стороне обитают и другие падальщики, было вполне естественно. По-моему, я на днях даже шурша[4] видел, да и из подворотен не так уж редко доносился чей-то слабенький писк.

Другое дело, что мелочь не стремилась показываться на глаза, да и не рискнула бы напасть на темного мага. Были у них мозги или нет, но жить, как правильно заметил Йен, они все же хотели, поэтому ненужных встреч стремились избегать и при звуке шагов моментально прятались по щелям, терпеливо дожидаясь, пока я пройду мимо.

Завершив на сегодня обход города, но так и не найдя ни одной крупной твари, я удовлетворенно кивнул и, забросив «секиру» в тайник, вышел на светлую сторону.

Как это ни удивительно, но уже третий день подряд мне никто не попадался на пути, и я возвращался домой, даже не размявшись.

С «секирой» пока придумать ничего не удалось — древко на ней упорно не желало держаться. Но я и к кастету прекрасно приноровился, а на непредвиденный случай все равно таскал с собой меч, который, кстати, давно следовало привести в порядок.

Глянув через окно на выглянувшую на небе луну, я бросил на стул грязный плащ и вытянулся на постели.

Скучно, господа. Ни новых убийств, ни краж, ни даже толковой охоты за те три дня, что прошли с отъезда Лойда и Триш, увы, не случилось.

Поэтому мне было скучно. Спать после нескольких часов, проведенных в схроне, совсем не хотелось, так что я забросил руки за голову и невидящим взором уставился в потолок, пытаясь понять, как буду жить дальше. Здесь, в крохотном и ставшим теперь спокойным Верле, где, благодаря недавней охоте, жители еще долго не будут нуждаться в услугах темного мага.

Может, снова на болота податься? Начать травить нежить по окрестностям, раз уж в городе никого не осталось?

А что?

Оружие у меня теперь справное, работать им я тоже наловчился, навыки на гулях отточил, с дневником учителя наконец разобрался. Вещи Нииро, правда, до сих пор оставались нетронутыми, но я на днях заглянул в один из его талмудов и даже попытался воспроизвести пространственно-временной карман, схема которого нашлась на самом видном месте.

Но увы. В отличие от мастера Этора, этот вид магии подчиняться мне наотрез отказывался, хотя я немало времени угробил, чтобы как следует в ней разобраться. К несчастью, это требовало качественно иных навыков, нежели те, что сумел передать мне учитель. Проще говоря, я должен был годы угробить на овладение этим искусством с нуля, так что о личном пространственном кармане, похоже, придется надолго забыть.

Неожиданно в комнате повеяло холодком, и прямо на кровать, возникнув из воздуха, спланировал обрывок бумаги.

«Ты мне нужен. Срочно, — с удивлением прочитал я, поймав обгоревшую по краям записку. — Жду после полуночи у мельницы в Нирне».

— Лойд? — удивился я, безошибочно узнав корявый почерк мага. — Какого демона? Ты же должен быть сейчас на полпути к Алтиру!

Бом-м! — размеренно пробили из гостиной часы, сообщая о приближении полночи.

Бом-м!

И это вывело меня из недолгого раздумья.

Нирн — мелкая рыбацкая деревушка, расположенная неподалеку от Триголя. Я там в свое время когда-то побывал и впечатления об этом месте сохранил самые неприятные. Но если Лойд все-таки не уехал из Триголя, как планировал, то за каким рожном ему понадобилось торчать в этой дыре? Или что-то случилось? Что-то, что заставило его отложить возвращение в столицу и задержаться в нашей забытой богами глуши?

— Охота? — вслух удивился я. А потом еще раз перечитал записку, с опозданием сообразив, что Лойд в своей манере просит о помощи, затем отыскал прикрепленную к бумаге ниточку поискового заклинания и тихо присвистнул.

Видать, его и впрямь прижало, если он рискнул дать мне свой след. Я не раз видел бедолаг, которым не повезло ощутить идущего за ними по пятам темного мага, и мог только пожалеть Лойда, добровольно решившего испытать это сомнительное чувство.

Бом-м! — в третий раз прогудели хозяйские часы, заставив меня рывком поднялся с постели.

Что бы там ни случилось, но действовать следовало быстро. Лойд когда-то не пожалел ни времени, ни сил, чтобы помочь нам с опасной тварью, так что не откликнуться на его просьбу я не мог. А помощь, судя по всему, требовалась немедленно, иначе не стал бы он звать меня так, как мог бы позвать не просто напарника, а друга. Поэтому, наскоро одевшись и вернувшись на темную сторону, я выудил из тайника не успевшую сегодня поработать «секиру» и, смяв в кулаке записку, встал на след.

На этот раз азарт от погони был слабым и отдавал горьким привкусом беспокойства.

Лойд, Лойд… во что же ты вляпался, если пришлось потратиться на полноценного вестника? Неужели тварь, с которой ты столкнулся, оказалась настолько сильна?

Что это? Демон? Вампир?[5] Другая высшая мерзость, которую проморгали тригольские сыскари?

Очутившись меж непроницаемо-черных стен знакомого коридора, я почти бегом помчался по следу, видя его не глазами, а нутром, чувствуя всем своим существом, как чувствует и видит добычу получившая команду «фас» ищейка.

Расстояние до Нирна было немаленьким, но я не зря зашел на тропу именно на темной стороне. Старую мельницу в той деревне я тоже прекрасно помнил, поэтому не пожалел сил, чтобы оказаться там как можно скорее.

Наверное, если бы я так не спешил, то нашел бы время постоять и подумать, почему Лойд вообще обратился ко мне. По какой причине он не привлек к этому гораздо более опытное и многочисленное тригольское сыскное Управление и отчего его след казался не просто стойким, а еще и очень свежим, словно маг знал, каким именно образом я перемещаюсь во Тьме. Знал и не сомневался, что я успею оказаться на месте вовремя.

Первая мысль о том, что что-то не так, посетила мою дурную голову, когда сразу на выходе с тропы сразу обе мои ноги влипли в какое-то удерживающее заклинание, и я, оказавшись посреди единственной улицы Нирна, не смог сделать по ней ни единого шага.

Подозрения эти переросли в уверенность, когда всего через миг после этого мое горло захлестнула наброшенная сзади удавка, а затем с силой дернула, буквально пришпилив меня к ближайшей стене. Следом за этим такие же прочные путы обернулись вокруг запястий, плеч, бедер и щиколоток, врезавшись в кожу с такой силой, что на снег закапала кровь. Наконец, когда я увидел вывернувшего из-за угла ближайшего дома Лойда, смысл непонятной записки стал окончательно ясен: столичный маг и впрямь начал новую охоту.

Вот только на этот раз его дичью были не твари, а я.

— Ну, здравствуй, Рэйш, — приветственно кивнул он так, словно мы с ним, по меньшей мере, приятели. А затем подошел ближе и, заложив руки за ремень, тонко улыбнулся: — Давно не виделись. Как жизнь?

Я быстро покосился по сторонам.

Нирн, как и положено, выглядел заброшенным и мрачным. Разрушенные дома, разбитые окна, уныло торчащие из стен обломки печных труб… когда-то в этой деревеньке я сполна познал, что такое ненависть к людям. Но, как говорил мастер Этор, история имеет свойство повторяться, вот только сегодня объектом для всецело охватившего меня чувства стала не жестокая толпа, а такой же маг, как я сам.

— Как тебе обстановочка? — издевательски осведомился Лойд, когда я оглядел развалины и с толикой облегчения понял, что Триш поблизости нет. — Ничего не жмет? Не давит? А то я могу еще немного затянуть.

Чувствуя, как удавка еще больше врезается в горло, я зло сплюнул, но, к сожалению, не попал.

— Ничего, — ничуть не расстроился чужак. — Скоро у тебя и на это желания не останется. Хотя, я надеюсь, ты достаточно вынослив, чтобы я смог сполна удовлетворить свое любопытство.

— Что тебе нужно, Лойд?

— Совсем немного. Но для начала, если не возражаешь, я бы хотел кое-что обсудить…

ГЛАВА 12

Услышав из-за дальних домов характерный скрежет и осторожное курлыканье, Лойд достал из-за пазухи отпугиватель и коротко свистнул.

От раздавшегося пронзительного и резкого звука меня едва не перекорежило, а подкрадывающиеся к мельнице гули с обиженным визгом кинулись прочь. Только с шумом осыпалась черепица под когтистыми лапами да послышался быстро удаляющийся шорох. После чего на темной стороне снова все стихло, а Лойд, прихватив у стены какой-то чурбак, поставил его напротив и сел, уставившись на меня снизу вверх с каким-то болезненным любопытством.

— Вообще-то я тебя обманул, — невозмутимо сообщил он, когда вдоволь на меня налюбовался. — Те знаки, которые я нарисовал внутри ловушки, изначально были рассчитаны не только на демонов, но и на магов. Я посмотрел, как ты работаешь на темной стороне, и должен сказать, что это действительно сильно. Твоя выносливость впечатляет — осилить наружный круг ловушки в одиночку до тебя еще не удавалось никому. Но ты сумел. Молодец. Хвалю. Жаль, что не удалось проверить тебя на прочность. Я ведь уже тогда придумал способ тебя туда заманить, но не ожидал, что ты в последний момент все переиграешь.

Я скривился.

Вот же козел! Да и я тоже хорош. Доверился, мать его. Открыл спину. Повезло еще, что сиганувшая следом тварь меня подтолкнула, иначе угодил бы в круг сапогом, и привет родителям.

— В прошлый раз ты сумел через них перепрыгнуть, но сейчас знаки прямо у тебя за спиной, — тем временем продолжил Лойд. — Так что теперь ты слаб, уязвим и совершенно ничего не можешь мне противопоставить.

Да уж знаю, урод. Первым же делом попробовал тут что-нибудь поджечь, только не сразу понял, куда девались все силы и почему твоя бледная морда так и маячит у меня перед глазами.

— Зачем же было тянуть так долго? — прохрипел я. — Приманку создавать, силы на ловушку тратить, тревожить темную сторону… убил бы сразу. Зачем было мучиться?

— Нельзя, — с сожалением протянул маг. — Старые перстни частенько с секретом и имеют привычку метить убийц своих хозяев. А иногда ставят метку даже на того, кто в момент смерти просто окажется рядом, так что я лучше подожду, пока ты сам сдохнешь. Так надежнее.

Я с трудом сглотнул, чувствуя, как бегут по коже горячие струйки. Дергаться в магических путах было опасно — удавка врезалась так, что я едва мог вздохнуть. А на то, что творилось с запястьями, вообще было страшно смотреть. По моим ощущениям, заклинание вгрызлось туда до самых костей. И всего одного движения могло хватить, чтобы оставить мне на память короткие культяпки.

— И зачем я тебе сдался, позволь спросить?

— Видишь ли, Рэйш… — медленно проговорил маг, глядя куда-то в сторону. — Мне кажется несправедливым, что именно тебя старик Этор сделал своим наследником.

Я чуть не закашлялся.

— При чем тут учитель?! Неужто ты позарился на его перстень?!

— И да, и нет, — так же медленно отозвался Лойд, все еще глядя куда-то мимо. — Но у тебя нет на него никаких прав. Ты не урожденный Рэйш. Тем не менее старик так высоко тебя оценил, что с какого-то перепугу вдруг завещал все свое имущество. Разве это справедливо?

Я оскалился.

— Тебе-то откуда знать, кем он мне приходился?

— У него не было прямых наследников, — сухо уронил маг, впервые взглянув на меня прямо. — По крайней мере, так утверждают столичные архивы. И в чем-то это действительно так — за всю жизнь у старика Рэйша родился только один ребенок. Девочка. Слабая и так тяжело болевшая с самого детства, что он при первой же возможности отдал ее замуж за какого-то провинциального барончика и поторопился вычеркнуть ее имя из фамильного древа.

— Может, он на старости лет все-таки сумел зачать сына, — выплюнул я. Не из упрямства, а лишь чтобы потянуть время.

Но Лойд лишь покачал головой.

— О рождении наследника Рэйш не стал бы молчать так долго. Мальчик в семье — это же радость. Мальчик в древнем, но уже увядающем роду — это радость вдвойне. А если он при этом еще и маг… Но я наводил справки. Запись о тебе появилась в архивах только три года назад. И сделал их старик собственноручно. Так что ты не истинный Рэйш. Просто подделка. Хотя с учетом твоих способностей я, пожалуй, могу понять, почему старик тебя выбрал.

Я сжал зубы.

— Он был неплохим человеком. Особенно в сравнении с остальными.

— Он был упрямым, чванливым болваном! — на мгновение потерял самообладание Лойд. — И превыше всего ценил собственную значимость для мира! Считал себя уникальным! Избранным! И верил, что принять его искусство под силу лишь только такому же, как он, гордецу! Темному, которому Тьма будет благоволить так же, как когда-то она благоволила ему самому… подумать только… великому Этору Рэйшу!

Я неловко шевельнул рукой, но вдруг ощутил лизнувший ее знакомый холод и неверяще замер.

— Да, — с отвращением подтвердил Лойд, покосившись на мою окровавленную ладонь. — Тьма тебя любит, Рэйш. И позволяет делать такие вещи, которые большинству из нас недоступны. Я подозревал об этом, когда мы впервые встретились. Но лишь когда Триш сказала, что видела у тебя черные глаза, окончательно в этом уверился.

Ах вот почему она испугалась, впервые взглянув на меня через «очки»! Напрасно я не выждал положенного времени и поднялся в кабинет сразу, как только вынырнул с темной стороны. Тьма всегда отпускала меня неохотно, настойчиво шептала в уши, цеплялась за плечи, всеми силами стараясь удержать внизу. Да и Йен не раз говорил, что какое-то время после возвращения я напоминаю ходячий труп с совершенно жуткими глазами.

Жаль, что я не понял этого сразу. А вот Лойд, наоборот, сделал правильные выводы и теперь оценивающе щурился, словно ждал, что я начну возражать.

— Ты такой же, как он, — кивнул он, когда понял, что спорить я не стану. — Самоуверенный, упрямый, обожающий плевать на общепринятые законы и правила. Но кое-чего у тебя не отнять…

Лойд снова покосился на мою ладонь, а я вдруг ощутил, как по ней, помимо крови, медленно стекает что-то холодное и липкое, и скосил глаза.

— Тьма живет в тебе, — подтвердил мою догадку сидящий напротив маг. — Это редкий дар, Рэйш. Очень редкий, потому что он означает, что для Тьмы ты свой. Так же, как шурши, демоны, гули и прочая нежить. Благодаря этому ты чувствуешь себя в ней как дома. Тебя не мучают призраки прошлого. Не угнетает его голос. Ты даже не стареешь на темной стороне! А еще способен преодолевать без последствий любые расстояния и создавать прямые темные тропы, о чем многие из нас могут только мечтать.

Я фыркнул.

— И что? Только из-за этого ты решил, что от меня надо избавиться?

— Напротив, — сумел-таки меня удивить Лойд. — При других обстоятельствах я бы с радостью доверил тебе спину. Ничего личного, Рэйш. Ты и впрямь неплохой напарник, успешный маг и хороший воин. Но мне нужен твой перстень. А сам ты, как я понимаю, не захочешь мне его отдать.

Я только ощерился.

По собственной воле передать кому-то перстень? Знак моей силы и еще невеликого, но все же растущего мастерства? Предать доверие учителя и добровольно отдать какому-то чужаку то, что он так долго создавал и чем так гордился?

Да лучше сдохнуть! И пусть потом этот гад помучается, пока будет сдирать перстень с трупа!

— Я так и предполагал, — спокойно отозвался Лойд, когда я изловчился и все-таки до него доплюнул, оставив смачную харкотину на тщательно вычищенном сапоге. — Поэтому и предпринял меры.

— Надеюсь, Триш не в курсе, что, помимо нежити, ты иногда охотишься на своих?

— Триш — хорошая девочка, — рассеянно бросил маг. — Ни к чему ей знать такие подробности. Да и не охочусь я на коллег. Как правило. Пока меня сильно не достанут. Но тут уж, как говорится, дело чести.

Я скривился.

— Много ли чести в том, чтобы сидеть тут и дожидаться, пока я истеку кровью?

— Зачем сидеть? Я скоро уйду. Насколько хватит заряда у перстня, конечно, не знаю, но думаю, к утру все как раз закончится. И тогда я вернусь, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву.

— Перстень тебя не признает, — процедил я, когда маг встал и, пнув завалившийся набок чурбан, демонстративным жестом подбросил на ладони отпугиватель.

Лойд усмехнулся.

— Он не признает чужака, это верно. Однако родную кровь, пусть и слегка разбавленную, ни один родовой артефакт оттолкнуть не сможет. Тебе он достался не по праву, но я исправлю это упущение. И фамильное наследие Рэйшей не канет в забвение лишь по причине того, что жадный старик не захотел мне его передать.

— Ты? — прохрипел я, наконец-то начиная прозревать. — Хочешь сказать, это ты его наследник?!

Лойд спокойно кивнул.

— Его дочь была моей матерью. Так что да, я — единственный законный наследник Этора Рэйша, и мне гораздо больше пристало носить этот перстень, чем какому-то безродному бродяге.

— Безродный или нет, но это был его выбор, — сжал челюсти я. — Видимо, ты не заслуживал доверия, раз старик тебе отказал.

— Он считал, что я убил собственного наставника! — огрызнулся Лойд, и его лицо исказилось от ярости.

— Да ну? И что, позволь узнать, натолкнуло его на эту любопытную мысль? Ах да, — язвительно добавил я, — помнится, ты упоминал, что во время охоты на демона кто-то из магов совершил ошибку. Кажется, поэтому весь ваш отряд полег в горах? Не тогда ли ты узнал об особенностях магических перстней? И не потому ли мастер Этор тебе отказал, что увидел в твоей ауре метку убийцы?

Лойд едва не зарычал.

— Это была случайность! Ты понял, ублюдок?! Просто дурацкое стечение обстоятельств и один-единственный неровно нарисованный знак, из-за которого демона не смогли удержать в ловушке!

— Вот оно что… полагаю, тот защитный круг рисовал именно ты? Наверное, поэтому ты так хорошо его запомнил?

— Это был мой первый круг, — процедил Лойд, буравя меня бешеным взором. — Но старик Рэйш решил, что я сделал это специально! И когда я пришел к нему за помощью — пришел в первый раз за все эти годы! — он вышвырнул меня из собственного дома, как сопливого щенка!

— И с тех пор ты его ненавидишь…

На скулах мага загуляли желваки.

— Я же сказал: ничего личного, Рэйш. Наши отношения со стариком тебя бы не коснулись, если бы не кольцо.

— Конечно, — устало отозвался я. — Но поскольку оно у меня, то ты придумал липовую отмазку, заманил меня в ловушку и собрался убить, лишь бы заполучить то, чего не смог взять честным путем.

— Не тебе меня судить, Рэйш!

— Само собой. За меня это сделает Тьма.

— Это будет нескоро, — растянул губы в неприятной усмешке Лойд. — До тебя она доберется намного быстрее. И кстати…

Подойдя вплотную, он распахнул полу моего плаща и, едва не отрезав мне ногу, вытащил из специально прилаженных петель мою незабвенную «секиру».

— Это я тоже заберу, — довольно кивнул он, просунув пальцы в отверстия на лезвии и вдоволь налюбовавшись устрашающим «кастетом». — Тебе она больше ни к чему.

— Что б ты сдох, Лойд, — с чувством пожелал я ему в спину. На что лысый гад только посмеялся и, беззаботно насвистывая себе под нос, направился прочь, бросив меня умирать в опустевшей деревне.

Впрочем, не совсем опустевшей — стоило только магу отдалиться, как на соседней крыше снова что-то заскреблось.

Гули…

Ну конечно, трусливые падальщики не осмелились бы пересечь невидимую границу, которую очертил вокруг мельницы отпугиватель. Но как только артефакт отнесли в сторону, почуявшие кровь твари начали возвращаться и теперь собирались в стаю, с нетерпением ожидая, когда его действие закончится.

Вот, значит, какую смерть приготовил для меня Лойд?

До утра времени оставалось еще прилично, так что к его возвращению от меня не останется даже костей. После этого ему надо будет только подойти, разгрести сапогом обрывки одежды и спокойно забрать то, что по праву принадлежало только мне.

— Что б ты сдох, Лойд, — обессиленно дернувшись, устало повторил я и обвис на проклятых путах.

— Прощай, Рэйш, — донеслось в ответ издевательское, а еще через миг короткий вихрь возвестил, что предатель-маг вернулся в обычный мир и оставил меня один на один с радостно загалдевшими гулями.

* * *

При виде неторопливо спустившегося со стены, опасливо клацнувшего зубами крысюка я на мгновение испытал знакомое отчаяние. Но миг слабости тут же прошел, и меня охватила злость.

— Вон пошли, твари облезлые, — процедил я, когда следом за первой тварью из соседних домов и подвалов начали опасливо вылезать остальные.

Три, четыре, пять…

Помня о том, что совсем недавно здесь был второй маг, нежить не спешила кидаться в атаку. Твари неуверенно переглядывались, настороженно нюхали воздух, то и дело приседали, если им казалось, что неподалеку слышался какой-то шум, но все же медленно и неумолимо приближались, капая на снег липкой слюной.

Я дернулся раз, другой, но использованное Лойдом заклинание держало надежнее любых цепей. Ловушку на стене он тоже начертал с умом. В магическом плане я был абсолютно сух и не имел возможности не то что использовать знаки — я даже малозатратную вербальную магию не мог сейчас применить. Хотя видит Фол, я бы с удовольствием рискнул засветиться на всю темную сторону, лишь бы выбраться из ловушки и успеть снести Лойду башку.

— Да что б вас всех разорвало! — прошептал я, бешено дернувшись в третий раз и тут же ощутив, как кровь быстрее побежала по горлу.

Почуяв ее пьянящий аромат, гули утробно взвыли и, резко осмелев, начали выползать не только из соседних, но уже из дальних домов. Причем не по одному-два, а целыми группами, после чего целеустремленно порысили к мельнице, с вожделением глядя на меня прикованного к стене.

Демон! И за что мне такая глупая смерть? Может, проще будет дернуть головой посильнее и больше ни о чем не беспокоиться?

Увы. Я, может, и дурак, но совсем не самоубийца. А оторванная башка даже на темной стороне вряд ли снова прирастет.

Все-таки попытавшись вырваться в последний раз, я дернулся до черных искр в глазах, но лишь еще больше ослаб и, уже со всех сторон слыша радостное курлыканье, устало прикрыл глаза.

Проклятье…

Ну почему мне так не везет?

— Артур? — моей макушки коснулся легчайший ветерок, похожий на холодное дыхание Смерти.

Я замер. Гули, кажется, тоже. А затем мою спину осыпало совсем уж нехорошим морозцем, после чего из-за моей головы выскользнула изящная женская ручка и почти ласково погладила по щеке.

— Ну здравствуй, Артур… вот мы и снова встретились.

Я нервно скосил глаза в сторону, но, как и раньше, никого не увидел.

— И тебе здравствуй, красавица. Вспомнила, что я уже два раза срывался с крючка, и решила сегодня явиться пораньше?

— А ты все так же дерзок, — тихонько рассмеялась Смерть, отчего-то не торопясь показываться на глаза. — Все так же остер на язык… Но что же ты не встречаешь меня как положено?

Я криво усмехнулся и демонстративно шевельнул прикованными ладонями.

— Ну прости, красавица. Не могу.

— А если бы мог?

— Тогда, может, и колено бы перед тобой преклонил. Все-таки ты очень настойчивая, а я уважаю упрямых леди.

За моей спиной снова послышался хрустальный смех, больше похожий на мелодичный перезвон колокольчиков.

— На это, пожалуй, стоило бы посмотреть. Но прежде ответь мне на один вопрос.

Ишь, какие мы сегодня разговорчивые! Зато гули, кажется, как увидели мою собеседницу, так и обомлели. По крайней мере, ни один не посмел больше сделать в мою сторону ни единого шага. И ни один не рискнул показать ей зубы, чтобы, не дай Фол, не привлечь к себе Ее пристальное внимание.

— Я к твоим услугам, красавица, — ухмыльнулся я, радуясь, что хотя бы пару лишних мгновений еще поживу.

— Что такое Тьма, Артур? — вдруг совершенно неожиданно поинтересовалась Смерть.

— Тьма — это отсутствие света, — даже не задумавшись, выпалил я.

— А что такое свет? — снова огорошила Она меня. А когда я ошарашенно промолчал, к моей щеке прильнули ледяные губы и шепнули над самым ухом: — У тебя три удара сердца, Артур. После этого, с тобой или без тебя, я уйду.

Что-о?! Я или умру, или останусь тут скитаться вечным призраком?!

Хорошенький же выбор предоставила мне Смерть!

— Так что ты скажешь? — снова прошептала Она. После чего я лихорадочно метнулся взглядом в одну сторону, в другую, но гули и впрямь застыли, будто чья-то властная рука действительно остановила время.

Три удара сердца…

Всего три удара!

Но если учесть, что на темной стороне оно у меня почти не бьется, то Смерть сделала воистину королевский подарок! Итог, конечно, в любом случае будет один и тот же, но лучше уж отправиться вместе с Ней на перерождение, чем сдохнуть от зубов гулей, а после этого вечно скитаться во Тьме, порой даже не понимая, кто я и как тут оказался.

Демон!

Так что же такое свет?!

— Свет — это тепло, — торопливо пробормотал я, в то время как мои мысли лихорадочно заметались. — Свет — это солнце, огонь, весна… но ты, наверное, не об обычном мире спрашиваешь?

Бом-м! — как удар колокола в старинных часах, гулко содрогнулось мое сердце.

— Свет, свет… — еще быстрее забормотал я, кидая по сторонам отчаянные взоры. — На темной стороне света никогда не бывает. Здесь же нет солнца. Здесь вообще ничего нет, кроме нежити… и нас! Но если считать, что ты говорила о том свете, что мы способны принести сюда с собой, то свет… свет — это жизнь! Та божественная искра, что есть в нас самих и которую мы, смертные, всегда носим в сердце!

Бом-м! — во второй раз ударило у меня в груди. То ли я схожу с ума, то ли глупое сердце впервые за неделю решило поторопить события…

Но Смерть на это ничего не сказала.

— А еще свет — это вера! — выкрикнул я, чувствуя, как холодеют держащие меня пальцы и как сумрак в моих глазах медленно гаснет, сменяясь самой настоящей тьмой. — Вера! Ты слышишь?! Пока мы верим, мы все еще живем!

Смерть снова промолчала, а я вдруг почувствовал, что самым настоящим образом тону. Я будто в первый раз шагнул во Тьму и снова, как десять лет назад, ощутил на себе ее ледяное дыхание. Снова, как и тогда, оказался посреди тюремной камеры и невидящим взором уставился на брошенную мне под ноги свежую газету.

Зачем это понадобилось делать охраннику, я ни тогда, ни сейчас не знал, но, как наяву, увидел выделенный черным шрифтом заголовок. И так же, как в ту ночь, вдруг почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног.

«Ужасное происшествие в Белом квартале! — кричал огромный заголовок на первой странице. — После долгого расследования Королевский суд Алтира наконец-то огласил приговор юному графу Артуру Кристоферу де Ленуру и признал его виновным в совершении жестокого убийства. По данным следствия, в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое лиственя[6] этого года младший сын графа де Ленура, находясь в состоянии алкогольного опьянения, убил собственного брата — Дерека Алена де Ленура, образцового военного и прекрасного светлого мага, чья смерть потрясла столицу меньше двух месяцев назад. Казнь преступника назначена на тринадцатое число этого месяца. Но накануне в особняке семейства произошла очередная трагедия! Два дня назад около часа пополуночи граф Кристофер де Ленур был найден повешенным в собственном кабинете! Прибывшие на место происшествия следователи алтирского сыскного Управления уверены, что граф покончил жизнь самоубийством. Собственноручно написанная им предсмертная записка не дает ни малейшего повода в этом усомниться. А уже этим утром нам сообщили, что накануне около полуночи убитая горем графиня Элеонора де Ленур выбросилась из окна собственной спальни. Расследование еще ведется, однако следователи полагают, что очередная ужасная смерть в этом несчастливом семействе — прямое следствие трагедии, которая всколыхнула весь город с гибелью Дерека Алена де Ленура…»

Я хорошо помню, как закончил читать эту страшную статью.

Помню, как сразу после этого в моей душе что-то оборвалось.

Помню жуткие черные стены, которые сомкнулись вокруг меня, словно стены кошмарного склепа. И холод… тогда я впервые в жизни испытал дикий, невыносимый, воистину смертоносный холод, от которого останавливается сердце.

Сколько я так стоял, шатаясь под тяжестью обрушившихся на меня известий, не знаю. Я плохо помню, что случилось потом. Зато моя память каким-то чудом сохранила знание о том, что в тот день, как и сегодня, в столице шел снег. Снег был повсюду. На земле, на крышах, на головах прохожих. И точно такой же снег тогда выпал в моей душе. Горький, черный, по-настоящему мертвый снег, который мы видим лишь в моменты беспросветного отчаяния.

Именно тогда мой разум впервые накрыла пелена безумия. Тогда же я впервые в жизни ушел темной тропой. Сквозь холод и тьму, как ведомый инстинктами зверь, на одном чутье вернулся в опустевший особняк семьи де Ленур и уже там, стоя во тьме, вдруг увидел яркие, подсвеченные алыми искрами, но совершенно отчетливые следы, которые вели прочь от места преступления.

Словно раненый зверь, я в каком-то наитии ринулся по этому следу. Как озлобленный пес, ворвался в припортовый кабак и с рыком накинулся на приютившегося в углу тщедушного человечка. За два месяца запах крови на его одежде уже успел порядком выветриться, но я хорошо видел светящийся след, что тянулся к нему от места убийства. Видел багровые следы в ауре истошно завопившего смертного. И я зубами выгрыз из него эту ауру… вместе с душой… лишь для того, чтобы с появлением всполошившихся магов выплюнуть из себя уже истаивающего призрака и обессиленно упасть, исчерпав свои новые возможности до последней капли.

О том, что обвинения с меня сняты, я узнал гораздо позже, в один из редких проблесков сознания, которые иногда, но все же посещали мою опутанную безумием душу. Что это было, я уже теперь не помню, но словно лучик света озарил однажды сгустившуюся надо мной тьму и незнакомым, полным сочувствия голосом произнес:

— Как жаль. Дом умалишенных для мага такого уровня — это нонсенс. Будь у него учитель, из мальчишки вышел бы толк.

Следующий светлый миг застал меня уже на полпути в Триголь.

Еще один проблеск разума привел в приютившуюся рядом с Зеленым озером деревушку.

Тогда, насколько мне известно, в Нирне было намного более людно, чем сейчас. В те годы рыбный промысел процветал, деревня жила богато. Да и пролегающий неподалеку тракт приводил частых гостей, которые все как один останавливались именно здесь — в «Четырех бочках», где когда-то варили один из лучших элей по всей округе.

На растерянно озирающегося оборвыша завсегдатаи и гости трактира взглянули с отвращением. Грязный, покрытый синяками и ссадинами, с разбитыми в кровь пятками, я, наверное, являл собой по-настоящему жалкое зрелище. Но даже так я не заслуживал брошенных из окна огрызков. Как не заслуживал ни плетей, ни едких насмешек от тех, кто считал себя выше меня по положению.

Наверное, именно тогда я и отдалился от человечества. Тогда же понял, что люди — это жадная до зрелищ, жестокая и радостно улюлюкающая толпа, в которой не нашлось ни одного приличного человека, способного заступиться за сумасшедшего. Лишь старый рыбак, на которого мне повезло натолкнуться на выходе из деревни, стал для меня лучиком света в пучине тьмы. Одинокий, хромой и уставший от жизни калека, который первым рискнул меня пожалеть.

— Ступай к болоту, мальчик, — шепнул он мне, вовремя углядев седые космы среди безобразно свалявшихся колтунов. — Там есть один маг. Он поможет.

Именно так я узнал о мастере Эторе Рэйше.

И именно поэтому я, однажды сюда вернувшись, не тронул проклятую деревню. Не тронул, видимо, зря, потому что прошлое действительно возвращалось, и я снова ощутил себя здесь, на этой же самой улице, недалеко от старой мельницы и того самого проклятого трактира. Вот только рядом не было никого, кто мог бы мне помочь.

Воспоминания — как отблеск молнии: внезапно возникнув, они так же быстро и погасли, почти не украв отмеренного Смертью времени. Но, заново вспомнив печальный отрезок той жизни, я внезапно понял, о чем Она спрашивала. И с каким-то новым чувством оглядел погруженную в полумрак улицу.

Для темного мага в порядке вещей прикасаться к Тьме и слышать ее шепот. Но по-настоящему на темную сторону мы уходим лишь в минуты страшного, всепоглощающего и по-настоящему убивающего душу отчаяния.

У каждого из нас в прошлом был день, о котором мы не хотим вспоминать: гибель близких, предательство любимых… За каждым магом Смерти стоит своя собственная невеселая история. Однако только сейчас, здесь, глядя в глаза жадно облизывающихся тварей, я вдруг осознал, что в действительности не хочу умирать. Что я, несмотря ни на что, все еще не сдался. Не пал духом. А ставшее для меня мостиком во Тьму отчаяние не заполонило мою душу полностью. В ней по-прежнему осталось место для дружбы, сочувствия, желания бороться… и в ней пока еще действительно остался свет.

— Свет — это надежда, — в каком-то прозрении прошептал я, замерев под холодными руками Смерти. — Вот что заставляет нас идти вперед! И вот почему даже здесь мы остаемся живыми!

Пальцы на моей щеке легонько сжались и, бережно проведя по покрывшейся инеем коже, медленно отдалились.

— До встречи, Артур Рэйш, — со смешком отступила Смерть. И мне почему-то показалось, что в этот момент она торжествующе улыбалась.

А затем ощущение чужого присутствия окончательно исчезло, удавка на горле резанула кожу чуть глубже, а из-под нее, словно голодная змея, выползла тоненькая черная струйка. Слабая, неуверенная, но все же истинно моя.

Бом-м! — в третий раз гулко содрогнулось мое сердце, извещая об окончании отпущенного Смертью срока.

— Тьма… тебе жертвую! — прохрипел я буквально за миг до того, как приготовившиеся к прыжку гули снова ожили.

Пляшущие перед моим лицом черные язычки вспыхнули, в мгновение ока превратившись в густое, пышущее мертвенным холодом пламя. Удавку на моем горле с силой дернуло, обильно брызнувшаяся из-под нее кровь окропила загородившее полмира пламя, и в тот же миг весь мир заволокла густая черная пелена.

Я успел только увидеть, как прямо на меня несется раззявившая пасть мертвая тварь, следом за которой в едином порыве ринулись остальные гули. Невольно зажмурился, непроизвольно напрягся, одновременно сжав кулаки. А потом с тоской подумал:

«„Секиру“ бы мою сюда»…

И сперва даже не поверил, когда в правую ладонь что-то требовательно толкнулось.

Изумленно распахнув глаза, я растерянно уставился на закрывшую меня с ног до головы черную пленку, за которой, как за надежным щитом, ярились и бесновались гули. Затем шевельнул рукой, с трудом скосил глаза и растерянно их округлил, обнаружив, что перед моим лицом покачивается подозрительно знакомое лезвие. Попробовал им взмахнуть, насколько позволяли путы. И тихо, недобро рассмеялся, обнаружив, что кисть теперь совершенно свободна.

Наскоро избавившись от дурацкого заклинания, я отступил от стены, едва не уткнувшись носом в отделившую меня от гулей неодолимую преграду — ожившая Тьма трепетала, дрожала и переливалась, как жидкое облако, слегка прогибаясь всякий раз, когда снаружи в нее врезалось очередное тело.

При этом она была здесь, со мной. Она сочилась из глубоких порезов, но не падала на землю, а собиралась и сама по себе сплеталась в невиданный доселе щит. Плотная, густая, слегка напуганная тем, что между нами происходило. Но по-прежнему мягкая, прохладная и удивительно верная, особенно после того, как я впервые ее накормил.

Секира в моей руке тоже оказалась создана из того же удивительного материала. Матово-черная, удивительно легкая, она не потеряла ни свойственного прежней «секире» изящества, ни невероятной остроты. Но, что самое важное, теперь у нее появилось настоящее древко. Именно такое, какое мне было нужно, — тонкое, твердое, выточенное Тьмой именно под мою руку, оно легло в ладонь так, словно так и было задумано.

— Спасибо тебе, Смерть, за подсказку, — задумчиво проговорил я, глянув на израненное запястье и обнаружив, что от перстня к нему протянулись такие же черные язычки, обвив наподобие повязки и надежно закрыв глубокие раны. — Я понял теперь: во всех нас изначально есть свой свет и своя тьма. И каждый сам волен выбрать, к кому из них обратиться.

Тьма, словно услышав, благосклонно мурлыкнула, а затем выгнулась навстречу, обхватывая меня со всех сторон и заключая в крепкие объятия. Но на этот раз я не только не отшатнулся, но еще и подался вперед. А когда прошел через нее насквозь и обнаружил, что поверх окровавленной одежды лег такой же прочный, черный как ночь доспех, то недобро улыбнулся испуганно отшатнувшимся гулям и крутанул в руках новую секиру.

— До скорой встречи, Лойд. Я уже иду.

ГЛАВА 13

Когда я перевел дух и опустил маслянисто блестящее лезвие, в Нирне царила мертвая тишина. Правда, сейчас она была спокойной, я бы даже сказал — умиротворенной, а недавно начавшийся снегопад белым одеялом накрыл остывающие трупы, которых теперь на улице хватало.

Оглянувшись назад, где из-за гор изуродованных тел по-прежнему виднелась старая мельница, я провел рукой по выпуклым пластинам, на которых, несмотря ни на что, не осталось ни единой царапины, и спокойно отвернулся.

Теперь я знал, почему обычная магия вела себя здесь так бестолково — Тьма, как и темные боги, испокон веков ценила тишину. Поэтому все наши знаки, вспышки, взрывы и крики ее бесконечно раздражали. Они были придуманы для верхнего мира, для светлой его половины, и только там могли быть использованы без опаски. А вот для темной стороны требовалось нечто иное. Нечто, что могло быть создано только здесь, в ней. Совершенно другое, не чуждое этому месту оружие. И теперь оно у меня появилось.

Кстати, святой отец, вы были правы — моя Тьма и впрямь оказалась моим спасением. Ведь для того, чтобы обрести в ней настоящую защиту, от меня потребовалось только одно — вера. А для того, чтобы заполучить хорошее оружие, — всего лишь желание убивать.

Правда, я сегодня умышленно не торопился: до утра еще хватало времени, так что Лойд мог и подождать. Зато после того, как я по очереди обошел все дома и прикончил последних гулей, темная сторона Нирна действительно полностью вымерла.

Заметив под одной из стен помятую, облитую чем-то черным шляпу, я так же задумчиво провел рукой по растрепанным волосам и подумал, что вместе с новым доспехом старый головной убор будет выглядеть неуместно. После чего похлопал рукой по плечам, без особого удивления обнаружил появившуюся под пальцами жесткую ткань, а затем набросил на голову послушно сотканный Тьмой капюшон и снова улыбнулся.

Ну что ж, Лойд.

Я готов.

Настала очередь и с тобой поквитаться.

Знакомый трактир выглядел с темной стороны обычной развалюхой. Обветшалая крыша, упавший забор, замусоренный двор, в котором собралось на удивление много народу… Следы Лойда вели именно туда, так что я не мог ошибиться. Да и не мог маг уйти далеко от мельницы — прямыми тропами он пользоваться не умел, а ближе всех к деревеньке было только одно спокойное место.

Подойдя ближе, я настороженно оглядел толпу беспокойно шевелящихся призраков и передумал выходить с темной стороны.

Что за суета? Что там у них случилось?

Прямо на моих глазах от толпы отделился полупрозрачный силуэт и, взмахнув руками, кинулся бежать.

Мальчишка. Судя по всему, местный, потому что, пробежав пол-улицы, он заскочил в один из домов и надолго там исчез. Следом за ним со двора вышли несколько сокрушенно качающих головами людей. Судя по шевелящимся губам, они что-то оживленно обсуждали. Некоторые настойчиво пытались заглянуть в окна первого этажа, но когда оттуда вышел еще один призрак и повелительно взмахнул рукой, народ неохотно отхлынул к забору.

Недолго поколебавшись, я все же зашел за угол и выбрался в реальный мир. А убедившись, что новый доспех и устрашающе острая секира исчезли, закутался поплотнее в свой старый плащ и подошел к трактиру.

— Что тут у вас случилось?

— Маг… темный… — прошелестело вокруг, и собравшиеся вокруг дома зеваки стали стремительно рассасываться. Большая часть испарилась сразу, как только увидела мои забрызганные кровью волосы. Остальные попятились чуть позже, разглядев подозрительно блестящие сапоги и следы порезов на некогда добротных штанах.

Израненные руки я благоразумно спрятал в рукава, чтобы никого не шокировать. Однако даже вышедший на крыльцо здоровенный мужик в мясницком фартуке все равно попятился, когда я вынырнул из темноты и требовательно на него посмотрел.

— У нас тут… это… — выдавил он, поспешно освобождая дорогу. — Несчастный случай, господин маг! Так что вы… ну… того… очень кстати тут появились. А то до Триголя-то далече — пока еще оттуда следователи пожалуют…

— Кто-то умер?

— П-постоялец, — съежился здоровяк, когда я мазнул по нему равнодушным взглядом. — Они только вчера вселились. Вдвоем в одну комнату. Третья, значитца, справа.

Я молча повернулся и прошел мимо, очень надеясь, что это не то, о чем я подумал, и в третьей комнате я не найду уже остывающий труп Триш. Если она что-то заподозрила, Лойд вполне мог избавиться и от нее. Не думаю, что с его стороны там были какие-то чувства. Просто боготворящая его девчонка — молодая, сочная, наивная до безобразия… кто бы на его месте отказался?

Пройдя насквозь полупустой зал и перехватив от постояльцев несколько опасливых взглядов, я свернул в узкий коридор и мысленно отсчитал третью дверь по правую руку.

Донесшиеся изнутри рыдания меня сперва обрадовали, а потом и насторожили, поэтому я не стал стучаться и, наплевав на приличия, мощным пинком открыл злополучную дверь.

Внутри обнаружилась полураздетая, но живая и совершенно невредимая Триш. Сидя на пороге смежной комнаты, она держала на коленях голову Лойда и, исступленно комкая пальцами его окровавленную рубаху, горько рыдала, не в силах остановиться.

Маг, к моей досаде, оказался безнадежно мертв. Однако в самой комнате царил идеальный порядок. Было непохоже, что на них напали или что коллеги собирались от кого-то обороняться. Во втором помещении, на первый взгляд, тоже все было в порядке, за исключением огромной кровавой лужи на деревянном полу и отчетливых следов инея на стенах.

Чуть позже я заметил окровавленные «очки», брошенные неподалеку от входа, неопасный порез на горле полуголого мага, а также большую рваную рану на голове, от которой он, видимо, и скончался.

Так, что за дела? Какая сволочь умудрилась меня опередить?

— Господи, Род… за что?! — вдруг сдавленно всхлипнула девчонка, размеренно баюкая на руках неподвижного мага. А потом подняла голову и уставилась на меня заплаканными глазами. — М-мастер Рэйш?!

— Что тут у вас произошло?

— Что вы… как вы сюда попали?! — не стыдясь слез, прошептала девушка.

Я, помедлив, достал из кармана записку.

— Что? — всхлипнула она, пробежав по ней глазами. — Он позвал вас сюда? Но зачем?!

Я неопределенно пожал плечами. Если она ничего не знала, то и смысла открывать правду я не видел.

— Лойд не говорил, — прерывисто сказала Триш, с трудом удерживаясь, чтобы снова не заплакать. Голос ее все еще был хриплым от рыданий, на ресницах дрожали слезы. Но, судя по тому, что кровавая лужа уже успела подостыть, горевала девчонка довольно давно. — Мы остановились здесь, потому что по дороге Лойд сказал, что что-то заметил в лесу. Что-то показалось ему неправильным на темной стороне, и он захотел проверить. Утром, как обычно, сходил на охоту, но вернулся ни с чем. И тогда мы решили, что сделаем это вдвоем. Завтра. И я даже не знала, что он отправил вам вестника, потому что сегодня мы уже собирались спать…

Она опустила глаза и стыдливо одернула подол окровавленной ночнушки.

— Простите…

Только тогда я, поколебавшись, все-таки зашел внутрь и присел возле сдавленно всхлипывающей девушки на корточки.

— Так что у вас все-таки произошло? Почему Лойд так… и как это вообще случилось?

Триш вскинула на меня блестящие глаза.

— Не знаю, мастер Рэйш! Все было в порядке, клянусь! Стандартная защита, обычные сигнальные заклинания по периметру. Их никто не тревожил, да и Лойд ничего такого не говорил. Ближе к полуночи он ушел бриться и сказал, чтобы я… я его подождала, — залившись румянцем, выдавила она. — Его долго не было. Я в это время была в постели… как он попросил. А потом услышала шум, прибежала, открыла дверь, а там…

Она вдруг снова обхватила голову мертвеца и, низко наклонившись к лицу наставника, тихо, обреченно завыла. А я, осторожно отведя ее руку, внимательно осмотрел его голову, где зияла не одна, как мне показалось сначала, а сразу две раны — на виске и на затылке, но быстро убедился — вторая действительно оказалась для Лойда смертельной. Какой-то ловкач проломил лысому уроду башку и тем самым лишил меня права на законную месть.

Нет, ну что за непруха?!

— Кто это сделал? — сухо осведомился я, поднимаясь на ноги.

— Никто, — внезапно озадачила меня девушка. — Он сам… случайно… но, боги, как же все это глупо!

— Сам?! — недоверчиво переспросил я. А затем переступил через тело, заглянул в ванную и, быстро осмотрев место смерти, растерянно прислонился к косяку.

Демон меня задери… это было невероятно, немыслимо, невозможно! Но, похоже, девчонка сказала правду. Окон в этой комнате специально не делали, дверь имелась одна-единственная, пройти внутрь мимо Триш было попросту невозможно, так что, если это не она…

Я набросил линзу на левый глаз и оглядел обе комнаты еще одним быстрым взглядом.

Нет. Аура у нее оказалась кристально чистой, да и кровавых следов нигде не было — Лойд и впрямь ушел в ванную комнату один. Бриться, как и говорил. И никто его в это время не тревожил. При этом на табуретке была аккуратно сложена его одежда. В большой бадье у стены плескалась уже остывшая вода. На криво повисшем зеркале над умывальником щедрой россыпью пламенели кровавые капли. А под ними виднелась выпавшая из руки мага бритва… увы, самая обычная, но тоже со следами крови.

Похоже, оставив Триш в спальне, он тихо ушел на темную сторону, не сомневаясь, что в ожидании бурной ночи девушка даже не задумается, зачем он забрал с собой в ванную «очки». Скорее всего, они лежали здесь же, на тумбочке, прикрытые до поры до времени полотенцем. Когда Лойд ушел, на стенах, естественно, появился иней, а когда маг вернулся, в комнате наверняка заиндевели не только стены, но и пол, на котором даже сейчас не до конца растаяла набрызганная вода.

Не исключено, что перед уходом Лойд поплескался в деревянной бадье, чтобы все выглядело достоверно. Затем оделся, неспешно прогулялся до мельницы, по возвращении снова снял и тщательно вычистил одежду. Но не учел, что после прогулок на темную сторону оставленные им лужи так основательно замерзнут, и неосторожно взялся за бритву, позабыв перед этим вытереть пол.

Потом его, наверное, что-то отвлекло. Быть может, Триш проявила нетерпение, а может, он просто что-то услышал. В итоге рука его дрогнула, и на горле появился первый порез. Лойд, разумеется, выругался и, возможно, отшатнулся от зеркала, но потом его нога поскользнулась на обледеневшей луже, рука с зажатой в ней бритвой метнулась в сторону, задев и разбив с краю мутноватое зеркало. Бритва выпала, укатившись под умывальник. Сам маг от удара пошатнулся и, поскользнувшись уже на собственной крови — вон еще длинный след остался, — со всего маху грохнулся навзничь, умудрившись по дурости своей с устрашающей силой шарахнуться затылком об обитый железом край дубовой бадейки. Да так, что на металле появилась глубокая вмятина, а в башке у мага образовалась приличная дыра, откуда потом и вытекли мозги вместе с кровью. Вторая рана, судя по всему, образовалась уже в результате падения непосредственно на пол. Лойд к тому моменту был если не уже мертв, то почти мертв, так что особой роли она не сыграла.

Фол…

Это и впрямь выглядело невероятным, но примчавшаяся на шум Триш, видимо, не все уроки позабыла, когда ворвалась в ванную и обнаружила наставника на полу. Едва отойдя от шока, она первым делом кинулась не к телу, а, как настоящий следователь, цапнула с тумбочки «очки». Полотенце при этом, разумеется, улетело в лужу и теперь медленно пропитывалось кровью. А Триш, дрожащими руками приложив к лицу прибор, должна была до рези в глазах всматриваться во Тьму в поисках возможного убийцы, но рядом с Лойдом действительно никого не было.

Убедившись в этом, она в ужасе отшвырнула прибор и только тогда, вероятно, закричала, привлекая внимание постояльцев. А когда все более или менее выяснилось, хозяин трактира отправил маленького сынишку домой, а сам вышел на улицу, чтобы успокоить людей и, наверное, отправить в Триголь вестового.

Прикрыв глаза, я едва не выругался с досады.

Демон! Как же так… ну разве можно было подохнуть столь нелепым образом?! Простая неосторожность, совпадение, а может быть, просто рок?

Лойд… эх, Лойд, а я ведь приготовил тебе такую теплую встречу! И вот теперь ты мертв, Триш в слезах, а я у меня от разочарования даже слов подходящих нет, чтобы сказать ей что-нибудь утешительное.

— А почему вы в таком виде, мастер Рэйш? — наконец заметила мое плачевное состояние девушка. Нет, кровь из порезов больше не шла — Тьма довольно успешно сделала перевязку. Но одежда все равно была грязной, от меня пахло кровью, а следы на полу остались такие, словно я только что вышел со скотобойни.

— Я не успел поговорить с твоим наставником, — неохотно признался я, когда ее взгляд пробежался по моей одежде. — Мы действительно должны были встретиться. Здесь, сегодня, буквально полсвечи назад. Но я опоздал. Шел по темной стороне, вот и нарвался на гулей. А когда освободился… мне очень жаль, Триш. Я даже не знаю, что тебе еще сказать.

Девушка понуро опустила голову, машинально гладя кожу на лице умершего мага, но потом все же нашла в себе силы встать и решительно вскинуть голову.

— Ничего, я справлюсь, мастер Рэйш. Вы поможете мне с протоколом?

— Конечно, — тяжело вздохнул я, но делать было нечего. Раз уж меня угораздило оказаться рядом, то труп придется оформлять как положено. — Доставай бланки, Триш. Буду учить тебя составлять отчеты…

* * *

— Как-то странно все это, — задумчиво проговорил Йен, когда я вернулся в Верль и мы уладили все формальности. — Не находишь?

Я пожал плечами.

— Я видел и более странные вещи. Да и на дурацкие смерти мы с тобой уже досыта насмотрелись.

— Да. Чего только стоит утопившийся в тарелке с супом приказчик, оставивший после себя кучу долгов. Или упившийся вусмерть кучер, которого в тот день, видите ли, девчонка бросила…

Как и всегда в последнее время, когда речь заходила о женщинах, Йен тут же осекся и метнул в мою сторону предупреждающий взгляд. Но я сделал вид, что не заметил заминки, да и какой смысл бередить его раны?

Конкурента у Норриди, конечно, не стало, однако после того, как прибывшие на место происшествия тригольские сыскари обследовали трактир и согласились, что смерть Лойда была случайной, Триш не пожелала даже на день заглянуть в Верль. Собственно, она и о Йене не спросила. И, как только разобралась с бумагами, первым же дилижансом укатила в столицу — отчитываться перед начальством и докладывать им собственную версию произошедшего.

Безусловно, она была еще очень молодым и неопытным магом, которому в таком серьезном деле не могли полностью довериться, но подписи трех лучших тригольских специалистов, которых отрядили на это странное дело, должны были убедить столичное УГС, что гибель одного из его следователей и впрямь стала результатом нелепого стечения обстоятельств.

Я, со своей стороны, подпись под протоколом ставить отказался. Будучи неофициальным сотрудником верльского сыскного Управления, я подчинялся только Норриди, а тот, выслушав доклад, попросил лишь стандартный рапорт. Который я ему и принес в надежде, что, раз это дело находится в ведении тригольских коллег, от нас отчета в столицу уже не потребуют.

Так оно и оказалось.

Единственное, что мне понадобилось объяснить, — это свое неожиданное появление в Нирне и многочисленные трупы, найденные сыскарями на темной стороне деревни. Ответы на оба вопроса у меня были готовы заранее, так что после того, как Триш подтвердила, что Лойд действительно планировал новую охоту и лишь в последний момент вспомнил, что поблизости есть неплохой темный маг, от меня быстро отстали.

Сейчас, по прошествии почти трех месяцев после того дурацкого случая, я мог честно признать, что, пожалуй, такой исход лично для меня был наиболее удачным. Но иногда, хоть и изредка, я все же жалел, что не успел разобраться с мерзавцем сам. И не опробовал на нем остроту своей новой, оказавшейся воистину безупречной секиры.

От старой я, правда, тоже не спешил избавляться и, отыскав клешню Палача неподалеку от злополучного трактира, добросовестно отволок ее в схрон. Мало ли кому еще понадобится? Вдруг и я когда-нибудь на старости лет надумаю завести ученика?

По темной стороне я за это время тоже нагулялся достаточно. Опробовал прочность доспеха, успел по достоинству оценить и окончательно приноровиться к новому оружию. Напугал всех тварей на расстоянии двух дневных переходов от Верля. Почистил, наконец, близлежащие болота. Прошелся, как жнец с косой, вдоль немногочисленных деревень. Вживую увидел тварей, которых учитель раньше показывал только на картинках, — одним словом, поохотился. А когда крошить в капусту стало некого и при виде меня даже крупные твари начали поспешно прятаться в норы, то всерьез задумался, а не перебраться ли мне на какое-то время в Триголь? Там, у побережья, наверняка какие-нибудь прыткие зверушки водятся. Так что от переезда и мне будет польза, да и местные сыскари смогут вздохнуть спокойнее.

Именно об этом я размышлял, когда нелегкая принесла в приемную очередного посетителя. И когда я только-только собрался сообщить Йену, что вскоре планирую уехать, в кабинет с радостным выражением на лице ворвался уставший от безделья Родерик Гун.

— Собирайтесь, народ! — выдохнул он, едва не снеся по пути дверь. — У нас новый труп! А значит, намечается веселье!

ОХОТНИК ЗА ДУШАМИ

ПРОЛОГ

— Чувак… слышь, чува-а-ак! Помоги, а? — услышал я, вывернув на очередную заснеженную улицу.

Одинаковых маршрутов на темной стороне я никогда не придерживался — меньше было шансов, что подловят. Однако места, где нежити скапливалось особенно много, старался посещать почаще. Вот и сейчас, выбравшись с Рудной, услышал невнятный шум и решил проверить, в чем дело.

Возле наполовину обвалившейся стены сидели двое. Гулей, разумеется. Кто же еще? Довольно тощие, скорее всего залетные, потому что местных я уже всех повывел, зато радостно повизгивающие и с надеждой глядящие на торчащую из стены перекладину, на которой кто-то болтался. Еще одна тварь подбиралась к бедолаге сверху, с трудом балансируя на осыпающейся крыше, однако при виде меня нежить испуганно присела, раззявила пасть и, коротко вякнув, опрометью кинулась прочь. А еще через мгновение оставшиеся внизу гули тоже углядели опасность и, поджав хвосты, с негодующим визгом скрылись в переулке.

Я проводил их спокойным взглядом.

Значит, все-таки местные. Чужие меня бы не испугались.

— Спасибо, чувак! — с чувством поблагодарили сверху, и только тогда я присмотрелся к говорившему повнимательнее.

Невезучая жертва оказалась самым обыкновенным призраком. Проще говоря, неприкаянной душой, которую каким-то ветром занесло на темную сторону Верля. Полупрозрачный, слегка светящийся в сумраке силуэт не мог не привлечь внимания нежити. А если он при этом еще и нашумел… хм. Неудивительно, что его быстро отыскали.

Подойдя поближе, я всмотрелся в нелепо болтающегося на конце балки призрака. Мелкий какой-то, худосочный и совершенно незнакомый мне мужичок, одетый в откровенное рванье.

— Ты кто такой? — спросил я, остановившись прямо под ним и уперев кончик секиры в землю.

Призрак заискивающе улыбнулся.

— Дык это… Рыжун я… Кривым еще кличут. Может, слыхал?

— Вор? — поморщился я, но под маской мужичок не увидел. И радостно вякнул, когда я взмахнул секирой и одним ударом обрубил балку у самого основания.

Судя по тому, как неловко он шлепнулся в снег, призраком мужичок себя пока не ощущал. Руки у него после встречи с гулями ощутимо дрожали, дышал он часто, прерывисто, хотя в этом не было необходимости. Да и вел он себя как человек, совсем недавно оказавшийся на темной стороне, — нервно вздрагивал, все время озирался и пугливо пятился, только сейчас, кажется, сообразив, что попал куда-то не туда.

— А… э-э… и где это я? — пробормотал он, тревожно уставившись на матово-черное лезвие секиры. Затем перевел взгляд на такой же черный доспех, частично скрытый длинным плащом, покосился на низко надвинутый капюшон, из-под которого виднелась кожаная маска, закрывающая нижнюю половину лица, и поежился. — Откуда ты взялся, чувак?

Я хмыкнул.

— Это потусторонний мир. Я, можно сказать, тут живу.

— Ы-ы-ы… а откуда тогда здесь взялся я?

— Ты умер. И Фол отправил сюда твою душу, потому что, по-видимому, при жизни ты серьезно нагрешил.

Мужичок, в очередной раз тревожно оглянувшись, еще быстрее попятился в сторону.

— Не-не-не-не… не может быть!

— Может. Ты мертв. Смирись.

— Н-не хочу… — икнул мужичок, убедившись, что вокруг, насколько хватало глаз, царили разруха и запустение. — Н-не могу… это нечестно!

А затем вдруг развернулся и опрометью кинулся бежать, нелепо размахивая руками. При этом на спине у мужичка зияла приличных размеров дыра, оставленная на память чьим-то кинжалом. Но сам он этого, разумеется, не ощущал. И даже не догадывался, что кровавый след на рубахе ему теперь придется носить до самого перерождения.

Я не стал его догонять — за мелкие грешки сюда никого не ссылают, так что передо мной был как минимум вор, а как максимум — убийца. Так что пусть бежит, пока может. Все равно далеко не уйдет.

Не добравшись до поворота каких-то нескольких шагов, бессвязно бормочущий мужичок внезапно сообразил, что ему совершенно необязательно бежать по прямой. И тут же свернул, лихо перепрыгнул через присыпанную снегом груду камней, а затем скрылся среди развалин. Всего через пару ударов сердца с той стороны послышался испуганный вопль, звонкий щелчок челюстей и невнятная возня. Но вскоре все стихло, и на редкость везучий гуль довольно заурчал, впервые за долгое время решив, что ему повезло на охоте.

Отточенное до бритвенной остроты лезвие лишило его нехитрой радости, с легкостью перерубив толстую шею. Не ожидавший такой подлости гуль, захрипев, упал и протестующе забился, а из его пасти с протяжным стоном вылетело крохотное белое облачко и прямо на глазах со сдавленным писком исчезло.

— Прощай, чувак, — равнодушно сказал я, стряхнув с оружия алые капли. После чего развернулся, снова вышел на улицу и, прислушавшись к торопливому шороху лап, создал еще одну темную тропу — до утра с гулями хотелось бы покончить.

ГЛАВА 1

Весна в этом году припозднилась, да еще и долго раскачивалась, прежде чем осчастливить нас своим приходом. И лишь к середине второго месяца соизволила убрать грязный снег с улиц да кое-как подсушить дороги. Зелени к этому времени еще толком нарасти не успело, почки на деревьях лишь недавно начали распускаться, поэтому, несмотря на смену погоды, Верль все равно выглядел серым и унылым.

Пряча глаза от яркого солнца, я пригнул голову и, пере прыгнув через разлившуюся перед Управлением лужу, открыл дверь.

— У меня плохие новости, — хмуро сообщил Йен, стоило мне переступить порог его кабинета.

Я повесил на вешалку грязный плащ и кинул туда же недавно купленную шляпу.

— Неужто кто-то еще внезапно умер?

Стоящий у окна Норриди — с некоторых пор он завел дурную привычку часами таращиться на улицу — покачал головой.

— Дело о пропавшем купце закрыто. Ты был прав — тело обнаружили вчера неподалеку от борделя, куда этот болван отправился на ночь глядя.

— Причина смерти? — без особого интереса осведомился я.

— Сердце не выдержало, — усмехнулся Йен. — Господину Морамону было уже за шестьдесят, но молодые дамочки по-прежнему сводили его с ума. Хорошо хоть, супруга покойного знала об изменах и не прокляла дурака, когда ей сообщили, где и как он провел свою последнюю ночь. А услышав, что умер супруг прямо на одной из продажных девок, леди Морамон только обрадовалась, что старый кобель избавил ее от своего присутствия.

— За проклятие Фол ее бы не облагодетельствовал, — флегматично заметил я, по привычке откинувшись на спинку стула и уложив ноги на соседний. — Но может, она и права — купец свое заслужил. Хотя если он был так охоч до женщин, то умер, скорее всего, счастливым.

Норриди фыркнул.

— Владелец притона испугался, что его обвинят в гибели богатого клиента, поэтому и попытался избавиться от тела. Но что хорошего в том, что известного купца обнаружили голым в придорожной канаве?

— А ему уже все равно. Призракам стыд неведом.

— Ну да. Как я мог забыть! — саркастически отозвался Йен. — Ты же у нас специалист по всякой нежити!

Я спокойно кивнул. А Норриди, внезапно умолкнув, вернулся к столу, с грохотом отодвинул стоящее рядом кресло и буквально упал в него, подняв на меня тяжелый взгляд.

— Арт, я уезжаю…

Я вяло удивился.

— В отпуск, что ли? Ну и правильно, тебе давно следовало отдохнуть.

— Ты не понял: я уезжаю из Верля, — тихо сказал Норриди, откинувшись на спинку кресла и безвольно уронив руки на колени. — Вчера пришел приказ о распределении — меня переводят в столицу. На должность начальника западного сыскного участка.

— Даже так? — задумчиво обронил я.

Йен слабо улыбнулся.

— Ты же знаешь, я давно об этом просил. Четыре года в глуши — достаточный срок, чтобы досыта наесться деревенской экзотикой.

Это верно. Норриди явился в Верль незадолго до смерти мастера Этора, сразу по окончании Военно-управляющей академии, откуда его прислали как молодого, подающего надежды, но не отличающегося покладистостью специалиста, который рискнул перед самым распределением ввязаться в спор с начальником академии и прилюдно в этом споре победил.

Не знаю, что и как там у них случилось — Йен неохотно об этом рассказывал. Но зная его, ничуть не сомневаюсь, что с подачи престарелого маразматика парня вполне могли вычеркнуть из претендентов на хорошее место и, вместо того чтобы дать возможность сделать блестящую карьеру, отправили ловить воров на окраину. Туда, где молодой наглец и гонор бы подрастерял, и уму-разуму заодно набрался. А когда срок ссылки вышел или, скорее всего, когда на одном из столичных участков освободилось подходящее место, какой-то умник отыскал среди гор бумаг резюме Йена и решил выцарапать способного парня из глубинки.

Иными словами, Норриди уезжал из Верля навсегда.

— Что скажешь? — так же тихо спросил Йен, когда я задумчиво качнул сапогом, к подошве которого прилип нехилый комок грязи.

Надо же. Ни воплей на этот раз, ни скандала по поводу моих дурных манер. Похоже, весть о переводе оказалась для него такой же неожиданностью, как и для меня. Но все равно непонятно, из-за чего Норриди так разнервничался. Разве это не была мечта всей его жизни? Да и Триш вроде бы в столице работала…

— Поздравляю, — наконец кивнул я, поднимаясь со стула. — Хороший шанс подняться по карьерной лестнице и зажить, наконец, нормальной жизнью. Когда отбываешь?

— Завтра. Мои обязанности возьмет на себя Готж, пока сюда не пришлют замену. Гун и остальные уже в курсе. Дела сегодня передам. А с утра как раз и отправлюсь. Мне надо прибыть в главное сыскное Управление Алтира десятого числа.

А сегодня уже третье… да, времени осталось впритык. Я бы на его месте прямо сейчас с места сорвался — с дилижансами в Триголе по весне всегда беда. Дороги грязные, а в нашей глубинке еще и раскисшие, так что ему следовало поторопиться, чтобы явиться на место вовремя.

— Рад за тебя, Йен, — спокойно сказал я. — Удачи.

Однако на лице Норриди особой радости почему-то не появилось.

— Арт, подожди, — вымученно улыбнулся он, когда я забрал с вешалки плащ и шляпу и направился к выходу. — Слушай, я знаю, что это, наверное, глупо и у тебя какие-то свои счеты к столице… но в чем-то я согласен с Лойдом — Верль, как мне кажется, не твой уровень. И я был бы рад, если бы ты…

Норриди вдруг напрягся, словно перед прыжком в прорубь, и, рывком поднявшись из-за стола, во весь голос выпалил:

— Тоже отправился в Алтир! Я бы даже написал ходатайство на выделение для тебя служебной квартиры! Вот! Так что скажешь?

Я от изумления чуть не споткнулся.

Что-о-о?! В столицу?! Я?! Да еще и в пропахшее клопами служебное жилье?!

— Йен, ты спятил, — убежденно ответил я, остановившись в дверях.

— Но почему бы и нет?! Ты же хороший маг! Благодаря тебе, у нас такая раскрываемость, что даже столичное УГС обзавидуется! Поверь, твои услуги очень бы там пригодились! Да и мне было бы спокойнее, если бы рядом остался хоть один надежный человек. Да, я знаю, что ты не любишь большие города! Знаю, что ты давно здесь прижился… но, Арт! На Верле белый свет клином не сошелся! И ты заслуживаешь большего, чем просиживать штаны в этом Родом забытом месте и вечно оставаться внештатным сотрудником, хотя вполне мог бы стать полноценным следователем!

— Пока, Йен, — покачал головой я, нахлобучивая шляпу, и вышел за дверь.

Норриди изнутри крикнул что-то еще, но я уже не прислушивался.

Да и зачем? Столица и я — две вещи несовместные. К тому же в штат к Норриди я все равно не пойду, не говоря уж про кого-то другого, следовательно, на служебную квартиру можно не рассчитывать. А снимать в Алтире жилье — дорогое удовольствие. Йен же не вытребует для меня у начальства тройной оклад? Да и кто бы подарил неслыханные привилегии пришлому, никому не известному новичку? Ему бы с сотрудниками найти общий язык, в текущих делах нормально разобраться… короче, в Алтире Йену будет не до меня. А мне, скорее всего, не до него.

Пока я размышлял и прикидывал, что и как буду делать дальше, ноги сами собой принесли меня к дверям городского храма. Утренние службы уже закончились, поэтому народу внутри было немного. И никто не обратил внимания, как я проскользнул мимо величественных, выполненных с невероятным искусством статуй и оказался в самом темном углу, где возвышался массивный, источающий холод постамент.

— Давно не виделись, Фол, — пробормотал я, коротко взглянув из-под шляпы на упирающееся макушкой в потолок каменное изваяние. — Демон знает, зачем меня сюда принесло, но вот… зашел, так сказать, поздороваться.

— Рад тебя видеть, Рэйш, — словно по заказу, раздалось сзади.

Я обернулся, а вынырнувший из Тьмы отец Лотий одарил меня внимательным взглядом.

— Не надумал еще воспользоваться моим советом?

— Каким? — насторожился я.

— Тебе разве не поступало в последнее время никаких предложений?

Я непроизвольно вздрогнул.

Откуда?! Впрочем, какая разница, откуда святому отцу об этом известно. Меня больше насторожило, почему он сказал о предложении Йена во множественном числе. Тьфу, демон! Норриди же не первый, кто намекнул, что мне пора вернуться в столицу! Не далее как три месяца назад о том же самом говорил и Лойд!

— Ты засиделся в глуши, — спокойно повторил слова Йена отец Лотий, когда я недоверчиво на него уставился. — Пора двигаться дальше, Рэйш. Теперь ты к этому готов.

А раньше, получается, не был?!

Под пристальным взором жреца я прикусил язык и не стал язвить, как обычно. Очень уж сильно изменилось в этот момент его лицо. И очень уж знакомый блеск ненадолго появился в глазах, так что это не отец Лотий со мной сейчас говорил, а сам Фол решил осчастливить своим присутствием.

Однако…

Неужто владыка ночи тоже считает, что мне пора уехать?

— Прощай, Рэйш, — неожиданно улыбнулся жрец, подтверждая наихудшие мои опасения. — Когда будешь в столице, будь добр, загляни в храм. Скоро у моего коллеги появится к тебе важное дело.

Не дожидаясь ответа, святой отец развернулся и снова скользнул на темную сторону, а я, окончательно помрачнев, развернулся к выходу.

Вот он, печальный удел посвященных. Хочешь не хочешь, а когда к тебе обращается сам Фол, тут уж по-любому не откажешь. Просто так его благословение не дается. И пусть за возвращение шкатулки он сохранил мне жизнь, но за подаренные им возможности на темной стороне я-то пока не рассчитался. И, видимо, владыка ночи полагает, что в Алтаре я смогу послужить ему гораздо лучше, чем здесь.

Проклятие!

Раздраженно потерев внезапно зазудевшее плечо, я поймал краем глаза скользнувшую во мраке тень и ускорил шаг.

С другой стороны, следовало признать, что приглашение в столицу прозвучало достаточно вежливо. Сперва Лойд, затем Йен, теперь вот отец Лотий… Думаю, если я снова откажусь, просьба Фола обязательно прозвучит в четвертый раз, только в несколько иной форме.

Скажем, уехавшего в столицу Норриди зверски укокошат в каком-нибудь переулке, и мне наверняка захочется выяснить, почему это произошло. Или же Управление в Верле внезапно расформируют. А то еще что-нибудь скверное случится. И мне все равно придется отправиться дальше. В Триголь, в соседний Ривон, в какой-нибудь еще городок поблизости. А рано или поздно мой путь все равно закончится в Алтаре, потому что о Лене я тоже не забыл. И не собирался бросать поиски его убийцы. Просто считал, что именно сейчас для этого не время.

Но темный бог рассудил иначе.

* * *

Когда дверь экипажа распахнулась и туда с размаху влетел дорожный мешок, грустно смотрящий в окно Йен аж подпрыгнул от неожиданности.

— Арт?! Ты что творишь?!

— Я передумал, — хмуро бросил я, забираясь внутрь. — Подвинься.

Норриди ошеломленно разинул рот, но под моим мрачным взглядом поспешно его захлопнул и пересел, чтобы освободить место.

— Ничего не говори, — предупредил я, когда он наконец-то сообразил, в чем дело, и просиял.

Йен уже наверняка успел попрощаться с Гуном, с Витом, с Гуго и даже с огорченно шмыгающим носом Четом. Готж ему наверняка прочитал целую лекцию, которую с натяжкой можно было назвать напутствием. В столицу он, разумеется, ехать отказался, хотя Йен наверняка его звал. Верль был для Старого Моржа настоящим домом, и менять его на сомнительные прелести Алтира старик не захотел.

Я тоже не стал затягивать прощание с людьми, с которыми на протяжении долгих трех лет работал бок о бок. Родерик, конечно, оболтус, но все же неплохой парень. О Вите и Гуго я вообще не мог сказать ни единого скверного слова. Барни Трант — молоток, с его помощью Готж точно продержится до приезда нового шефа. Ну а Чет, когда вырастет, наверняка пополнит ряды сотрудников верльского Управления городского сыска, а со временем, может, и в начальники выбьется, благо для этого у него были все необходимые задатки.

Лардо на встречу не пришел — у него, как обычно, появились срочные дела, однако прощальное письмо с нарочным он все же прислал и даже не поскупился на теплые слова в отношении уезжающего Йена. О том, что я тоже покидаю город, он, правда, не знал, но, наверное, приятно обрадуется, что я перестал мотать ему нервы. Хога мы сегодня вообще не ждали — Норриди был с ним не в ладах. Так что, коротко переговорив с теми, кто явился попрощаться, я без особых сожалений отвернулся и, как только экипаж тронулся с места, устало прикрыл глаза.

В эту ночь, как назло, выспаться мне не дали — сперва я приводил в порядок остров, чтобы быть уверенным, что в мое отсутствие туда никто не залезет, затем скрупулезно отбирал вещи, которые стоило взять с собой. Естественно, успел не по разу поругаться с суетливо мечущимся по схрону Гремом, которого мой отъезд несказанно обрадовал. А когда, наконец, улегся спать, то до утра не мог избавиться от настойчиво всплывающих в памяти картин прошлого, а под конец был еще и вынужден принимать не совсем обычного посетителя.

— Значит, ты все решил? — грустно спросил Лен, бледной тенью замаячив у стены.

Я одарил призрака сумрачным взором.

— Это дело принципа, Лен. Я и так долго тянул.

— Жаль, — вздохнул брат, на удивление легко отступаясь. — Как бы эти поиски не завели тебя в такие дебри, откуда ты не сможешь выбраться.

— Я давно во Тьме, Лен. Еще один шаг ничего не изменит.

— Это меня и пугает. Ты ведь уже прошел посвящение Фолу?

— Откуда знаешь?

— Чувствую его метку, — тяжело вздохнул брат. — Будь осторожен. Мне бы не хотелось увидеть здесь еще и твой призрак.

Я только хмыкнул.

— Я не боюсь смерти. Но и не стремлюсь на тот свет раньше времени.

— Тогда чего же ты ждешь от столицы? Мести? Правды?

— Может быть, справедливости?

— Для того, кем ты был, довольно странное желание, — недоверчиво покачал головой призрак, постепенно истаивая во тьме. — А для того, кем ты стал, оно еще и опасное.

После этого уснуть я, конечно, уже не смог и до самого рассвета бесцельно просидел на сундуке, тщательно взвешивая все за и против и думая о том, сколько всего мне предстоит сделать.

Древнее болото, окружившее остров со всех сторон, настороженно следило за тем, как я пакую вещи, но даже после того, как я рискнул потревожить защиту учителя, оттуда не выполз ни один мертвяк. Поверхность трясины, как и раньше, выглядела обманчиво твердой и неестественно блестела. Но наступить на нее я бы не рискнул — стоило только подошвам сапог коснуться кромки воды, как та беззвучно расступалась и, плотно обхватив сапоги, настойчиво тянула вниз. На дно. А о том, какая здесь была глубина, оставалось лишь догадываться — даже на темной стороне вода вокруг острова выглядела совершенно черной и непроницаемой для моего взора.

В том, что вскоре сюда придется вернуться, я не сомневался — в схроне осталось немало полезных вещей. А с учетом того, что прямые темные тропы, как и говорил когда-то Лойд, можно было создавать на любые расстояния, то уход из Верля не стоило называть окончательным. По большому счету, наличие удаленного от Алтира и никому не известного схрона, куда я мог вернуться в любое время, было намного лучше, чем такой же схрон, только под носом у Ордена. Проще говоря, с переездом в столицу я на самом деле ничего не потерял.

Ну, кроме жилья, конечно.

— А все же, Арт, почему? — нарушил молчание Йен, когда кэб миновал городские ворота и бодро припустил по дороге.

Я неохотно приоткрыл один глаз.

— Что?

— Почему ты решил уехать? — поспешил спросить Норриди, решив, что я неправильно его понял.

Хм. И что ему на это сказать? Правду? Открыто признать, что таково было желание Фола? А может, дать понять, что в столице мне наконец-то понадобилось закончить старые дела?

Недолго подумав, я все-таки решил ответить нейтрально:

— Весна, Йен…

— Чего? — озадачился таким ответом Йен.

— Весна, говорю, — терпеливо повторил я. — Перелетные птицы в это время возвращаются с юга, а темные маги стремятся туда, где водится больше тварей.

ГЛАВА 2

К тому моменту, когда мы пересекли черту города и поменяли скрипучий, разваливающийся от старости дилижанс на чистенький алтирский кэб, мое и без того не радужное настроение скатилось к отметке «отвратительно» и было готово рухнуть до уровня «хуже некуда».

Йену что? Его на воротах пропустили без проблем, едва увидев предписание из главного столичного сыскного Управления. А вот меня в Алтире никто не ждал. И с учетом того, что на моей кислой физиономии было большими буквами написано, что я маг, то пошлину за въезд с меня содрали даже не двойную, а тройную. Потому что для въезжающих темных, видите ли, в столице не так давно ввели дополнительный сбор!

Норриди над выражением моего лица только хрюкнул. А когда стражник на въезде равнодушно сообщил, что за несанкционированное применение магии в столице меня, ко всему прочему, ждет не только приличный штраф, но и арест на десять суток, этот гаденыш едва не заржал. Хорошо хоть, ему хватило ума делать это тихо, иначе до главного Управления столичного сыска, или сокращенно ГУСС, как было указано на табличке, прикрученной к стене нужного нам здания, мы могли и не добраться.

— Я ненадолго. Только зарегистрируюсь и спрошу про жилье, — бросил Йен и, как только экипаж остановился, бодро выпрыгнул наружу. — Ты подождешь?

— Пойду лучше прогуляюсь, — буркнул я, выбираясь следом и окидывая мрачным взором четырехэтажное, длинное, как змея, и совершенно безликое здание, в котором светилось одно-единственное окно на первом этаже. — Потом увидимся.

Йен откровенно замялся. Утро было ранним, солнце лишь пару свечей назад соизволило позолотить небо, так что улицы столицы еще пустовали. А бодрствовали в это время лишь служебные патрули, рано подхватывающиеся с кроватей пекари и неудобные гости вроде нас, которые не по своей воле прибыли в Алтир в эту несусветную рань.

— Как я тебя найду, Арт? Город же большой…

— Не волнуйся, не потеряюсь, — отмахнулся я, после чего развернулся и, закинув на плечо дорожный мешок, направился прочь, провожаемый недоумевающими взглядами озадаченного кэбмена и такого же озадаченного Норриди.

ГУСС вместе с сиротливо стоящим возле него кэбом остались позади, но за Йена я не волновался. Общежитий для городских служащих в Алтире имелось не так много, а уж Управление западного участка и вовсе было одно, так что потеряться нам не грозило. А вот о себе следовало позаботиться. Как минимум, найти жилье на ближайшие дни. Перекусить с дороги, умыться. И, пока Норриди дожидается оформления, обязательно отметиться в Ордене.

Насколько я помнил из прошлой жизни, к вопросу о регистрации вновь прибывших магов столичные власти относились крайне щепетильно, так что тянуть с этим делом не стоило. Правда, я очень сомневался, что Регистрационная палата была открыта в такую рань.

Кстати, стоило признать, за те десять лет, что меня не было в Алтире, столица изменилась в лучшую сторону. Она ощутимо раздалась вширь, раздобрела, обзавелась разноцветными фонарями, яркими вывесками, широкими, но на удивление чистыми тротуарами и выглядела совсем не так, как я помнил. Да и жилых домов здесь прибавилось, и теперь они стали похожи на разноцветные, налепленные друг на друга соты, внутри которых кипела абсолютно непонятная мне жизнь.

Надо же… Когда-то этот квартал считался довольно бедным, но поди ж ты — всего десять лет минуло, и теперь все застроили так, что яблоку упасть негде. Конечно, здешнее жилье — не чета особнякам, которые испокон веку стояли в Белом[7] квартале. Но почти все дома были высокими, в три, а то и в четыре этажа. Заборов вокруг них практически не имелось, а двери выходили прямо на улицу. На окнах виднелись украшенные затейливой резьбой ставенки, за ними — чистые, тщательно выглаженные занавески. Ни лишней соринки кругом. Ни подозрительных личностей в подворотнях — близость главного столичного Управления сыска определенно сказывалась на внешнем виде этой части Алтира.

Правда, если рядом с городской стеной в глаза приезжим первым делом бросались постоялые дворы, то здесь, куда ни глянь, мелькали лавки, лавки, лавки, причем не просто обозначенные вывесками, а самые настоящие. С витринами. С ярко горящими над ними магическими фонарями. И с такой мощной защитой, что я просто диву давался.

Мимо таких обычно идешь аккуратно, придирчиво изучая защитное плетение, и до последнего затрудняешься сказать — то ли мимо обычной лавочки прошел, а то ли мимо дома обеспеченного мага.

Заглянув в одну из витрин, где под светом магических фонарей блистали и переливались дорогие украшения, я недоверчиво покачал головой. Затем заглянул во вторую, третью и, прищурившись от бьющего в глаза света, с ноткой грусти понял, что отвык от этого великолепия. Более того, отвык от людей, от суеты. И если сейчас, когда на улицах почти не было прохожих, еще мог любоваться обновленной столицей, то всего через несколько свечей мне наверняка станет неуютно.

Припомнив расположение улиц, я свернул с Главного проспекта в Зеленый переулок и, срезав таким образом при личную часть пути, всего через полсвечи оказался на центральной площади.

Гм. Хвала Фолу, хотя бы тут мало что изменилось, и главный храм Алтории как стоял на этом месте сто лет назад, так и по сей день никуда не делся. Более того, вокруг него до сих пор никто не осмелился отщипнуть ни крохи свободного пространства, хотя ютящиеся с краю дома выглядели угрожающе старыми и буквально нависали над площадью виноградными гроздьями.

По сравнению с Верлем, главный храм страны выглядел исполинским. Высоченный, со множеством острых шпилей на куполах и белоснежными колоннами у входа. Украшенный многочисленными барельефами и скульптурами неизвестных героев, он возвышался посреди площади как древний великан. И излучал такую ауру силы, что я, даже находясь на приличном расстоянии, уважительно присвистнул.

Поискав глазами, у кого бы уточнить дорогу к Регистрационной палате, я, к собственному удивлению, не увидел в округе ни одной живой души. И, почесав затылок, направил стопы прямиком к храму, благо его двери даже в это время оказались открытыми.

Внутри, как ожидалось, никого не было. За исключением таких же исполинских, как сам храм, выточенных с невероятным мастерством статуй с изображениями алторийских богов.

Первым, на кого наткнулся мой взгляд, был, разумеется, Род. Отец всего сущего и прародитель, как утверждают, человечества. А внешне — самый обычный мужик в роскошных золотых одеяниях и с совершенно каменной — во всех смыслах этого слова — физиономией.

Неподалеку от него, купаясь в льющихся с потолка потоках света, стояли остальные светлые боги: Лейбе, покровитель кузнецов, Ремос — бог справедливости, богиня красоты Ферза, бог познания и мудрости Сойрос. На границе света и тени загадочно улыбался из кресла жабоподобный Абос. Но поскольку даруемая им удача всегда была двуликой и нередко оборачивалась неприятными последствиями, то Абоса все же условно относили к темным, а не к светлым богам.

Истинно же темные боги предпочитали оставаться тени и избегали яркого света. Суровый Рейс, как и положено покровителю битв, носил тяжелые доспехи и сжимал в руках огромный двуручник. Покровительница воров Малайя, приютившаяся между дальними колоннами, традиционно прятала лицо под капюшоном. Ее сестра Ирейя, страстная поклонница загадок и тайн, и вовсе была закутана в бесформенный балахон. В Верле, между прочим, у нее даже статуи не было — один лишь пустой постамент, но тут жрецы, вероятно, посчитали, что богине несолидно без вместилища, вот и сварганили нечто подобающее случаю. Бесстрастный Фол по традиции стоял в самой глубине гигантского зала. В погруженной в кромешную тьму глубокой нише, где незаметно для прихожан сходились две стены и куда даже в яркий солнечный день не проникало ни единого лучика света.

Остановившись напротив своего бога, я по достоинству оценил привилегии его расположения.

— Все дороги ведут к тебе? Да, Фол? — усмехнулся я, подходя к постаменту вплотную.

Бог, разумеется, не снизошел до ответа. А вот сгустившаяся вокруг него Тьма неожиданно шевельнулась.

— Я могу что-то для тебя сделать, брат? — осведомился вышедший из нее жрец. Наголо обритый, чем-то смутно похожий на отца Лотия, только более молодой, намного более массивный и, как водится, одетый в длинную черную рясу. Вот только подпоясана она была не простой веревкой, а серебряной цепью. Из чего я заключил, что натолкнулся на важную шишку, и предпочел проявить уважение.

— Благодарю, святой отец. Я всего лишь зашел отметиться.

— Издалека прибыл? — понимающе улыбнулся жрец, пробежавшись глазами по моей запыленной одежде.

— Из Верля. Меня просили передать вашим коллегам по слание из местного храма.

Святой отец вопросительно приподнял удивительно светлые, словно выгоревшие на солнце и кажущиеся белыми брови, когда я полез за пазуху и выудил оттуда запечатанный храмовой печатью конверт, который обнаружил в день отъезда на пороге собственного дома. Но все же принял послание отца Лотия и, благодарно кивнув, тут же его распечатал. А когда прочитал короткую записку и снова поднял на меня взгляд, в нем, как мне показалось, что-то изменилось.

— Благодарю, брат мой. Ты привез хорошие вести.

— Я не служитель храма, святой отец, — на всякий случай поправил его я.

Но жрец на это лишь загадочно хмыкнул:

— Фолу виднее.

Что на это сказать, я попросту не знал, поэтому не стал ни спорить, ни что-либо пояснять. А потом мой взгляд упал на высеченный из глыбы черного базальта постамент: на нем, как и в основании статуи в Верле, виднелись какие-то насечки и выбоины, но что это такое, я не знал. А у отца Лотия спросить позабыл. И вот сейчас, увидев их снова, мне неожиданно стало интересно. Настолько, что я подошел, мимоходом оглядел каменное основание через линзу, но убедился, что в одном месте беспорядочные с виду закорючки подозрительно напоминают полуистершиеся, практически нечитаемые буквы, и повернулся к жрецу.

— Святой отец, не подскажете, что это?

— Мое имя — отец Гон, брат мой. Что именно тебя заинтересовало?

— Вот это, — для верности я провел рукой по надписи и поежился от ощущения идущего от нее потустороннего холода. Впрочем, он был не таким жгучим, как в тот раз, когда я впервые его коснулся. Но когда мои пальцы дошли до последнего знака, то даже сквозь перчатку порядком озябли, так что я поспешил убрать руку и вопросительно взглянул на жреца.

А тот неожиданно улыбнулся.

— Это древнее благословение на лотэйнийском, мастер Рэйш. И одновременно совет.

— Какой? — насторожился я.

— Тьма над Тьмой дает свет, — тихо шепнул жрец. А когда я ошарашенно замер, святой отец развернулся и со смешком ушел обратно во Тьму, оставив меня в полном обалдении.

* * *

Возле храма я в общей сложности проболтался около двух свечей. Не с досады и тем более не в надежде, что отец Гон внезапно вернется и пояснит свои слова — как и моему учителю, святым отцам это было несвойственно. Поэтому я попросту выжидал время. Сперва прогуливался по огромному храму, раздумывая над словами жреца и от безделья изучая расставленные повсюду статуи. А затем вышел на улицу и остановился в стороне от главного входа, откуда можно было совершенно безнаказанно взглянуть на темную сторону Алтира.

Светиться раньше времени в чужом городе, где наверняка обитали не только глупые гули, я посчитал неразумным. Поэтому, спрятавшись в тени, незаметно изучал живущий своей жизнью город и молча делал выводы.

Как оказалось, в Алтире, по сравнению с Верлем, и впрямь было почище. И в плане снега, которого на земле практически не осталось, и в отношении нежити. Разумеется, с исчезновением сугробов теплее на темной стороне не стало, однако светлых уголков заметно прибавилось. А вот гулей, как это ни странно, я за пару свечей так и не увидел. Не говоря уж про что-то более опасное или крупное.

Самое интересное заключалось в том, что и дома на темной стороне выглядели не так безобразно, как в Верле. Да, у них точно так же отсутствовали стекла и двери, а местами здания казались черными, словно внутри когда-то бушевали пожары. Зато у большинства домов имелась нормальная крыша, да и стены были не такими обшарпанными, благодаря чему даже на темной стороне Алтир казался намного сохраннее.

В какой-то момент я припомнил, что говорила по этому поводу Триш, и был вынужден признать, что с приходом весны Тьма и впрямь стала выглядеть чуточку иначе. Да, ярких красок и буйства зелени от нее никто не ждал, однако подтаявший снег и исчезновение изморози на стенах говорили сами за себя. И это ничуть не отменяло, а скорее даже подтверждало слова мастера Нииро о том, что темная сторона способна меняться.

Правда, когда я счел, что насмотрелся достаточно, и собрался вернуться в обычный мир, то был неприятно удивлен, обнаружив, что за время моего отсутствия кто-то позарился на оставленные возле колонны вещи. Этим «кем-то», как вскоре выяснилось, оказался обычный беспризорник, который посчитал себя вправе по-тихому стырить мой вещмешок и брошенную поверх него шляпу.

Само собой, когда я возник у него за спиной, крадущийся вдоль стены пацан ничего не заподозрил. А вот когда на его плечо упала тяжелая рука, он аж подскочил на месте. После чего испуганно обернулся и, узрев мои седые космы, с придушенным визгом кинулся бежать.

— Стоять! — рявкнул я, цапнув сопляка за воротник латаной-перелатаной куртки. — А ну, верни мои вещи!

Чумазый мальчишка, лет десять ему было, не больше, уже не стесняясь, в голос взвыл и попытался вывалиться из разношенной, явно не своего размера одежды. А когда ему это не удалось, то бухнулся на колени и, глядя снизу вверх отчаянно большими глазами, быстро-быстро затараторил:

— Простите, дяденька маг! Я не хотел! Я не знал! Просто мимо проходил, поэтому не убивайте меня, пожалуйста!

— Убивать? — удивился я, вздергивая пацана на ноги. — Да на кой ты мне сдался — магию еще на тебя тратить… нет, малой. Убивать тебя ни к чему. А вот послужить немного придется.

— Не надо, дяденька маг! — совсем перепугался сопляк. — У меня мамка больная! И две сестренки маленькие! Если вы меня рабом сделаете, кто их кормить будет?!

— Об этом надо было думать до того, как хватать чужие вещи. А теперь терпи, — безжалостно отрубил я и, начертав на лбу пацана знак-маячок в виде полукруга с двумя точками внутри, выпустил расползающийся от ветхости ворот. — Как тебя зовут?

Мальчишка, брякнувшись от неожиданности на задницу, едва не задал стрекача. Но, видимо, с магами он все же сталкивался, поэтому отползать в сторону начал медленно и осторожно, не сводя с меня испуганных глаз. А когда убедился, что на расстоянии в пять шагов метка начинает прижигать ему кожу, остановился и с обреченным видом вздохнул:

— Сенька.

— Иди сюда, — велел я, подбирая с земли выроненный воришкой мешок. — На. Держи. А это отдай…

Сняв с вихрастой головы шляпу, я водрузил ее на положенное место и, всунув ошалело моргнувшему пацану мешок, развернулся к нему спиной.

— А теперь идем. Для начала покажешь дорогу.

— К-куда? — икнул мальчишка, кажется, только сейчас начиная соображать, во что именно вляпался. Еще бы. Со своими, столичными, бояться ему было нечего — ну, сдали бы его городской страже, и все дела. Кому он, собственно, нужен? А вот чужак, незнамо откуда прибывший, за попытку грабежа мог сотворить с ним все, что заблагорассудится. Тем более что метка уже стояла, и ни один судья в мире не смог бы доказать, что мелкий раб не приехал сюда вместе с хозяином. А если кто-то и заподозрил бы неладное, то за нищего пацана всяко некому было заступиться.

— Д-дяденька маг… ну, пожа-а-алуйста… отпусти-и-ите! У меня ж мамка… и сестренки… я ж не могу так просто…

Я не стал оборачиваться на его нытье. А когда услышал, как сзади торопливо стучат чужие башмачки, коротко добавил:

— Регистрационная палата. Самый короткий путь. Вздумаешь обмануть, напасть или позвать на помощь — голову оторву. Усек?

Мальчишка только жалобно хлюпнул носом.

— Да-а…

— Кэб вызывать надо?

— Не-е-ет. Тут недалеко-о…

— Тогда иди первым, — сухо велел я, немного замедлившись.

Сенька, издав душераздирающий вздох, ускорил шаг и забежал вперед, при этом постаравшись обогнуть меня так, чтобы нельзя было дотянуться рукой. А я, глянув на съежившегося, пугливо втянувшего голову в плечи воришку, только хмыкнул.

Вот и нашелся мне провожатый. Зуб даю, что до Регистрационной палаты мы доберемся быстрее, чем Йен уладит свои дела в ГУССе.

Так оно и вышло. Пацаненок, даром что скулил всю дорогу, довел меня до нужного места кратчайшим путем и даже ни разу не попытался сбежать. Конечно, подворотни и грязные улочки, по которым мы шли, особого доверия не внушали, зато не прошло и половины свечи, как я оказался перед массивным четырехэтажным зданием и удовлетворенно прочитал на прикрепленной к нему табличке:

— «Официальное представительство алторийского Ордена магов. Регистрация, оформление, помощь». Отлично!

— Дя-я-я-яденька маг… — снова заныл мнущийся перед роскошными дверьми с позолоченными ручками воришка.

Я отобрал у него мешок и отвесил сочный подзатыльник.

— Проваливай.

Сенька аж подскочил от неслыханной радости и, даже не спросив про метку, со свистом умчался. А я, ослабив поводок, чтобы сопляк раньше времени на нем не повесился, толкнул тяжелую створку.

Официальное представительство Ордена, вопреки ожиданиям, оставило у меня сугубо положительные впечатления. Внутри было чисто, тихо и тепло. Встретившая меня у дверей симпатичная девушка-немаг тут же поинтересовалась, по какому вопросу я изволил явиться. Выяснив, что мне нужно зарегистрироваться, она вежливо улыбнулась и лично проводила на второй этаж, в зал ожиданий, где уже находилось два приезжих мага. После этого указала кабинет, куда следовало пройти, когда подойдет моя очередь, затем предложила присесть и испарилась, одарив напоследок еще одной ослепительной улыбкой.

— Какая, однако, забота, — вполголоса удивился я, отойдя в сторону и усевшись так, чтобы видеть и дверь, и соседей по залу.

Угу. В прошлый раз, когда я сталкивался с представителями Ордена, на меня смотрели, как на бешеного пса, внезапно оборвавшего привязь. Через некоторое время стали поглядывать с откровенным презрением. И наконец, с брезгливой жалостью. Хотя я, как мне кажется, не заслужил ни того, ни другого, ни третьего.

Ну да не суть важно.

Ожидание мое, как ни странно, не затянулось — всего через четверть свечи из кабинета вышел дородный господин в богатой одежде и, окинув присутствующих надменным взором, неспешно удалился. Вместо него внутрь заскочил сперва один мой сосед — красноносый, лопоухий и откровенно нервничающий субъект в длинном пальто, которое шло ему, как кильке — шуба. А когда он вышел, внутрь ненадолго заглянул и второй посетитель — немолодой темный маг, в котором я признал неплохого некроса.

Когда же, наконец, пришел мой черед проходить регистрацию, то оказалось, что за время моего отсутствия в столице эта процедура упростилась донельзя. От меня только и требовалось, что назвать свое имя да приложить перстень к специальному устройству в виде хрустальной сферы, которая невесомо парила над регистрационной стойкой и изменила цвет с белого на зеленый сразу, как только я к ней прикоснулся.

За стойкой, к слову сказать, восседал совсем еще молодой светлый маг, обладающий бесценным талантом быстро заполнять необходимые бумажки. На меня он даже не взглянул, с головой уйдя в работу. Зато, потратив не больше десятой части свечи, я закончил все формальности, не слишком охотно оплатил очередную пошлину и оказался, к собственному удивлению, совершенно свободен.

Правда, когда я уже собрался уходить, сидящий за регистрационной стойкой паренек неожиданно встрепенулся и впервые поднял голову от бумаг.

— Где вы планируете остановиться, мастер Рэйш?

Я удивился.

— Это что, тоже необходимо указывать?

— Желательно, но необязательно, — кашлянул регистратор. — Чтобы определиться с жильем и известить нас о вашем местопребывании, у вас есть несколько дней. Но мне сейчас пришло подтверждение вашего статуса, а следом за ним и это…

Я перегнулся через стойку и недоверчиво уставился на паренька. А затем перевел взгляд на сферу, внутри которой зеленый туман внезапно сменил цвет на алый.

Все эти новомодные маготехнические устройства были для меня в новинку — сказывалось длительное пребывание вдали от цивилизации. Но, насколько я понял, когда маг прикладывал перстень к сфере, устройство сравнивало отпечаток его ауры с имеющейся в Ордене базой. И выдавала цветовое подтверждение, что данный маг являлся официально зарегистрированным, а перстень действительно принадлежал ему.

Но в моем случае, кажется, что-то пошло не так.

— Что это значит? — осведомился я, убедившись, что сфера как покраснела, так больше и не собирается светлеть.

Паренек пожал плечами.

— Скорее всего, на ваше имя имеются еще какие-то документы, помимо стандартной записи в архиве. Хотите, я проверю? Или, может, прислать данные на ваш постоянный адрес?

Я пожал плечами.

— Давайте сейчас.

— Сей момент, — улыбнулся маг и, поднявшись из-за стола, вышел в соседнюю комнату. А когда вернулся, в его руках покачивалась тоненькая, покрытая изрядным слоем пыли, запечатанная магической печатью папка. — Вот. Кажется, это вам.

— С чего вы решили?

— На ней написано: «Артур Рэйш». И пометка внизу: «Лично в руки». Оставлено три с половиной года назад.

Забрав папку, я глянул на надпись и убедился, что аккуратный убористый почерк, как и магическая печать, которой была запечатана папка, были мне хорошо знакомы.

— Так где вы все-таки остановились, мастер Рэйш? — отвлек меня коллега от изучения необычного «подарка».

— Я пока не решил. А почему вас это волнует?

Парень взял со стола клочок бумаги и что-то на нем черкнул.

— Вот возьмите.

— Зеленый квартал. Улица Гербовая, дом девять, — прочитал я.

— Когда я отправляю запрос на имя гостя, сюда приходят все сведения, которые есть по нему в нашей базе, — счел нужным пояснить регистратор. — Полное имя, характеристика магического дара, дата и место рождения, места, где маг останавливался в столице во время прошлых своих визитов… ну, вы понимаете: учет, безопасность и все такое. Так вот, на имя «Артур Рэйш» выскочил именно этот адрес.

— И чей это дом, позвольте поинтересоваться?

— Ваш, — усмехнулся парень, а когда я недоверчиво прищурился, со смешком добавил: — В базе указано, что по этому адресу находится фамильный особняк рода Рэйш. И мне показалось, что эта информация вам пригодится.

ГЛАВА 3

Из Регистрационной палаты я вышел в глубокой задумчивости и, поймав первый попавшийся кэб, сразу отправился на Гербовую — выяснять, что за дом достался мне по наследству. Читать в трясущемся экипаже было, конечно, неудобно, но я не хотел ждать и, приложив перстень, распечатал загадочную папку, достав оттуда короткое письмо от учителя.

«Ну, здравствуй, мой догадливый и верный своему слову ученик! — в знакомом стиле начиналось послание трехлетней давности. — Помня нашу первую встречу, ничуть не сомневаюсь, что однажды ты вернешься в Алтир и, будучи законопослушным темным магом, обязательно зайдешь в Палату для регистрации…»

На этом месте я хмыкнул. Шутником, однако, был мастер Этор. И еще, кажется, провидцем, потому что каким-то образом предвидел мои действия на годы вперед.

«Возможно, тебе покажется это странным, но после долгих раздумий я все же решил переоформить старый особняк на твое имя. Не уверен, что ты оценишь его по достоинству, но аренда за дом внесена на пять лет вперед. После этого стазис спадет, наследие наших с тобой предков осыплется прахом, и древнее имя нашего рода останется высеченным лишь на надгробиях Кенсингтонского кладбища. Навести его, если посчитаешь мой подарок ненужным. Плату внесешь от входа — я оставил тебе нужную сумму. И да, будь добр, перед уходом приберись в кабинете, а то Нортидж снова станет ворчать. Э.Р.».

Аккуратно сложив письмо и убрав его за пазуху, я откинулся на сиденье и прикрыл глаза.

Значит, учитель не просто так возвращался в столицу. Было бы дело только в документах, он сделал бы это в любое другое время. Хоть пять, хоть десять лет назад. Но он предпочел явиться именно три года назад. Спешно переоформил бумаги на свое имущество. Создал или обновил защиту на доме. Оставил несколько вполне прозрачных намеков, кучу недомолвок и всего полтора года на решение новой загадки.

— Прибыли, господин… тпру-у! — вырвал меня из задумчивости хрипловатый голос возницы, и кэб, прокатившись по инерции несколько шагов, встал как вкопанный. — Улица Гербовая, дом девять. С вас четыре медяка.

Выбравшись наружу и отдав кэбмену положенную плату, я огляделся и без подсказки нашел тот самый особняк, который учитель завещал мне после смерти.

Впрочем, его невозможно было перепутать — завалившийся на один бок, почерневший от времени, поросший плющом и буквально рассыпающийся на части дом волей-неволей привлекал к себе внимание.

Стоя в окружении богатых садов и роскошных усадеб, он прямо-таки кричал: вот оно, жилище страшного темного мага! Выбитые окна, покосившиеся двери, прогнившая крыша, полуразвалившееся крыльцо… В довесок к ним имелась ржавая, не раз погрызенная кем-то ограда, засохшие на корню деревья и голые кусты, двумя рядами стоящие вдоль криво вымощенной дорожки. Осталось только паутину сверху развесить, стаю летучих мышей на чердак загнать, усеять пространство перед домом чучелами каких-нибудь монстров. И все — готова иллюстрация к классической книге про некроманта.

По достоинству оценив юмор наставника, я взглянул на дом вторым зрением. Некоторое время ошарашенно таращился на возвышающийся на добрых три этажа белокаменный особняк, огражденный четырьмя слоями опупительно сложной защиты. На мощную ограду. Кованые ворота. Погруженный в глубокий стазис сад, ничуть не напоминающий старый погост. Наконец разглядел над ним тоненькую пленку искусно наложенной иллюзии. А затем признал в сидящих возле ворот двух гигантских черных псах самых настоящих духов-служителей, и вот тогда тихо присвистнул.

Ничего себе подарочек оставил после смерти мастер Этор! Я буду не я, если не окажется, что псы натасканы вырывать души из каждого, кто осмелится сунуть нос дальше решетки. А защита наверняка настроена таким образом, чтобы испепелить любого, кто посмеет ее потревожить.

Интересно, какой источник поддерживал ее в безупречном состоянии? И для чего понадобилось накладывать иллюзию, если ни один здравомыслящий человек и без того сюда не полезет? Хотя, может, мастер решил уберечь от возможной угрозы не столько воров, сколько любопытных соседских детей?

Покачав головой, я подошел к ограде, бросил на землю мешок и, сняв с правой руки перчатку, поднес к воротам переданный учителем перстень.

Как только он соприкоснулся с защитой, наброшенная на дом сеть заклинаний мгновенно активизировалась, сверкнув в реальном мире слабенькой радугой. Сидящие у входа духи-псы, которых я видел лишь через линзу, встрепенулись и, как по команде, оскалились. В моей голове при этом пронеслась безумная мысль, что с количеством зубов у этих зверей учитель явно перемудрил. Еще через миг оба духа сбросили многолетний стазис и, разразившись беззвучным рыком, от которого на темной стороне наверняка содрогнулась половина города, метнулись к ограде…

Но тут в замке что-то щелкнуло, и светопреставление над домом мгновенно прекратилось. Наложенная прежним хозяином иллюзия испарилась, открыв моему взору величественный и ничуть не пострадавший от времени особняк. Порыв сильного ветра одним махом выдул с газона опавшие листья. Решетка отворилась, открыв собакам доступ к моему бренному телу. Я сжал челюсти, надеясь, что дрессировкой мастер Рэйш не пренебрегал. Но с места все равно не сошел. Даже когда жутковатые псы нарисовались возле руки с перстнем и одновременно клацнули зубами.

Я поспешно отдернул кисть, вполне обоснованно опасаясь остаться без важной части тела. А затем рывком перешел на темную сторону и прямо из воздуха выудил секиру, намереваясь разнести тут все по камешку, если что-то пой дет не так.

Псы, которым я едва не обрубил носы, с рычанием отпрянули и встопорщили шерсть на загривках. Я в ответ окутался Тьмой, а как только духи подступили ближе, развернул секиру древком вперед и мощным ударом сбил с ног сперва одного пса, а затем ударил второго, заставив его жалобно заскулить.

Видит Фол, я не хотел уничтожать этих существ, потому что они были созданы учителем и могли бы неплохо мне послужить. Но призраки, которыми я не могу управлять, мне не нужны. Духи, которые желают причинить мне вред, опасны. Так что, если и сейчас звери проявят неповиновение, я разрублю их на куски без малейших угрызений совести.

Поднявшийся с земли пес, у горла которого нервно подрагивало лезвие, видимо, тоже это понял, так как застыл, не смея даже хвостом лишний раз шелохнуть. Второй, получив по морде, оказался более настойчивым и попытался снова накинуться, но был остановлен второй секирой, которая беззвучно возникла в моей левой руке и уперлась кончиком в мохнатую глотку.

Не знаю, сколько бы мы так стояли и играли в гляделки, но, скорее всего, у меня вскоре закончилось бы терпение. И быть бы тогда небольшому апокалипсису в одном отдельно взятом квартале столицы, если бы из глубины сада в нашу сторону не метнулось полупрозрачное облако, а зычный голос не рявкнул:

— Гроза! Шторм! Фу! Не видите, что ли?! Хозяин вернулся!

В тот же миг перед оградой нарисовался еще один призрак. На этот раз человеческий — немолодой, усатый и слегка полноватый в талии мужик в туго обтягивающем бело-синем камзоле. На меня остро взглянули непроницаемо-черные глаза. Такой же острый взгляд мазнул по бешено горящему перстню, затем — по доспеху и секирам. После чего дядька принял благообразный вид и, приложив правую руку к груди, с достоинством поклонился.

— С возвращением, мастер Рэйш. Мастер Этор предупреждал, что вы, возможно, появитесь. Прошу вас, проходите. Дом в полном вашем распоряжении.

— Сидеть! — вместо ответа процедил я, не сводя напряженного взгляда с собак. Те недовольно заворчали, но покосились на матово-черные лезвия секир, на пылающий всеми оттенками алого перстень и все-таки опустились на мохнатые зады.

— Место! — снова велел я, и псы, прижав уши, неохотно вернулись на тумбы у входа. — Без приказа далеко от ограды не отходить. Нарушителей сперва задерживать и только после моего разрешения жрать. На прохожих не лаять. Вести себя тихо. Убивать молча. Услышу хоть один необоснованный вопль — развею к Фоловой бабушке.

На громадных собачьих мордах появилось неописуемое выражение, и даже физиономия дворецкого заметно вытянулась. А я натянул перчатку на руку, настороженно огляделся, но убедился, что рядом нет ни нежити, ни посторонних, и так же быстро вернулся в реальный мир.

— Кхм, — деликатно кашлянул появившийся следом за мной дух, когда я с грохотом захлопнул ворота. — Прошу прощения за это недоразумение. Хозяин, вам не о чем волноваться — в пределах поместья вашу магию не учует ни один демон. Даже если вы позабудете про перчатки.

Я хмуро покосился через линзу на смирно сидящих собак.

— Я бы предпочел не рисковать.

— Гроза и Шторм не осмелятся ослушаться: духи-служители такого уровня подчиняются лишь тому, кто сумел их одолеть.

— Хочешь сказать, тебя тоже придется приручать?

Призрак качнул головой.

— В этом нет необходимости: достаточно того, что вам подчиняется перстень. Но сейчас нам в любом случае лучше пройти внутрь. В доме защита на порядок выше.

— Ты — Нортидж? — осведомился я, не торопясь воспользоваться приглашением.

— Да, хозяин. Мои предки служили роду Рэйш на протяжении целых четырех поколений.

Я окинул призрака скептическим взором.

— Неужели они все были вот в таком неприличном виде?

— Ну зачем же? Когда-то мы служили вашему роду будучи живыми. Теперь служим мертвыми.

— Тогда почему я вижу только тебя одного?

— Слугам, за исключением садовника, запрещено покидать дом, — спокойно пояснил дворецкий. — Но если вы пройдете внутрь, я вас познакомлю и постараюсь все объяснить. Прежний хозяин оставил на этот счет некоторые указания.

Я откровенно заколебался. В последний раз покосился на присмиревших псов, подхватил с земли дорожный мешок и, закинув его на плечо, бросил:

— Веди. Но если мне что-то не понравится — не обессудь: церемониться ни с кем не буду.

* * *

Внутри дом отличался более чем скромным убранством. Никаких вычурных гобеленов и позолоченных ручек, минимум мебели и максимум свободного пространства — все было так, как учитель предпочитал видеть при жизни. И так, как вполне устраивало меня самого. При этом дом был построен на редкость добротно, попавшаяся мне на глаза мебель выглядела удобной и крепкой, обивка радовала глаз неброскими тонами и безупречно гармонировала со строгим, тщательно выдержанным стилем, которому мастер Этор оставался верен даже после смерти.

В холле меня дожидалось несколько взволнованно перешептывающихся призраков: две молоденькие, похожие как две капли воды горничные, пышнотелая кухарка с большим половником в руке, усатый садовник, которого я признал лишь по заткнутому за пояс, устрашающего вида секатору, и сам дворецкий, который, залетев внутрь, по-военному четко скомандовал:

— Р-равняйсь! Смир-рно!

Горничные, хихикнув, честно попытались исполнить приказ, но при виде моей кислой физиономии прыснули и, изобразив весьма даже элегантный книксен, прикрыли ладошками рты. Дородная дама в белоснежном переднике лишь демонстративно подбоченилась. А садовник, хоть и изобразил нечто напоминающее команду «смирно», да вот беда — большое пузо никак не желало втягиваться, так что старания дворецкого пропали впустую.

— Что вы умеете? — поинтересовался я, оглядев команду призрачных слуг.

— Почти все: кормим, чистим, убираем, — усмехнулась кухарка и демонстративно взмахнула половником.

— В пределах дома мы способны находиться в любом из миров, — сообщил более дельную информацию дворецкий. — Работаем как с материальными, так и с нематериальными предметами. Следим за домом. Обучены защищаться.

Я с сомнением покосился на потупившихся девушек и особенно на садовника.

— Это как?

— А вот так, — кухарка моментально преобразилась, вместо двух рук у нее невесть откуда появился добрый десяток конечностей, и в каждой было зажато что-то увесистое. Скалки, например, топор, чугунные сковородки, причем очень даже настоящие сковородки. Точно так же, как настоящими были появившиеся в кулачках у горничных внушительного вида ножи и целый набор громадных секаторов, которыми щелкнул воинственно тряхнувший усами садовник.

Оглядев это сомнительное воинство, я кашлянул, и слуги без напоминания вернулись к прежнему виду.

— Что еще?

— В пределах дома наши возможности практически не ограничены, — с нескрываемой гордостью сообщил Нортидж. — Управляющая сфера была подключена ко всем необходимым лавкам еще прежним хозяином, так что заказать продукты, вызвать служащего или пригласить портного мы способны без вашего участия.

— Портного-то зачем? — не понял я.

Дворецкий приосанился.

— Полагаю, вскоре вам понадобится выходной костюм, мастер Рэйш. Так что, если вы не против, я возьму на себя смелость пригласить достойного мастера.

Я нахмурился.

— Так. Отставить посторонние траты. Сначала я хочу взглянуть на документы и выяснить, во что мне обойдется ваше содержание.

— Конечно, мастер Рэйш. Прошу за мной.

Оставив внизу лукаво переглядывающихся горничных, недоверчиво хмыкнувшую кухарку и озадаченно чешущего в затылке садовника, я следом за Нортиджем поднялся на третий этаж и зашел в услужливо открытую дверь.

— Проходите, мастер Рэйш. Это кабинет прежнего хозяина. Все необходимые бумаги он оставил здесь.

Я огляделся.

Что ж, и тут мне, пожалуй, нравится. Два кресла, стол, пара шкафов у задрапированной тканью стены, одно окно, старинная бронзовая люстра под потолком — как и внизу, здесь не имелось ничего лишнего. И в то же время все необходимое хранилось под рукой.

— А там что? — кивнул я на неприметную дверку в углу, которую увидел лишь через темную линзу.

— Второй кабинет, — заметно помрачнел дворецкий. — Но слугам туда нельзя, так что, боюсь, вытереть пыль там будет некому.

Ага. Вот, значит, в каком кабинете учитель советовал мне покопаться. Само собой, я так и сделаю. Но сначала разберусь с насущными проблемами.

— Где бумаги? — спросил я, подходя к столу. И, коротко глянув в окно, откуда была хорошо видна залитая солнцем улица, уселся в большое кожаное кресло, которое стараниями призраков сохранилось в безупречном состоянии. Нортидж в это время метнулся к шкафу и приволок оттуда целую кипу всевозможных папок с документами. После чего аккуратно разложил их на столе, и я с головой погрузился в отчетность…

Как следовало ожидать, с домом я провозился почти до вечера. Бумаги отняли мое время вплоть до самого полудня, после чего мы с дворецким обошли особняк, и призрак детально доложил обо всем, что мне показалось важным.

Проблем, требующих моего непосредственного вмешательства, оказалось на удивление немного, и почти все они решились в процессе осмотра. При этом помещения первого и третьего этажей, включая хозяйскую спальню, содержались в идеальном порядке. А второй давно не использовался, поскольку находился в глубоком стазисе. Но выслушав причину, по которой учитель закрыл целый этаж, я решил ничего не менять: гостевые спальни, два зала для приемов, оружейная комната и дополнительные уборные мне были без надобности. К тому же людей я не любил. Чужих людей не любил тем более, как и домашних питомцев, кстати. Поэтому считал нецелесообразным вводить в обиход помещения, которые в ближайшие лет сто мне точно не понадобятся.

Зато нашедшаяся в подвале управляющая консоль, с помощью которой регулировалась мощность защитного поля, меня откровенно порадовала. А пять предназначенных для его бесперебойной работы и заряженных до отказа артефактов-накопителей, каждый из которых был рассчитан на три года службы, и вовсе привели в восторг.

Единственное, что меня беспокоило, это то, что без официально подтвержденного статуса в Ордене мое новоиспеченное богатство могло оказаться под угрозой. Универсальные отмычки, как я уже упоминал, использовались повсеместно, в том числе и в Алтире. Но до тех пор, пока дом принадлежал известному мастеру и, соответственно, не подпадал под действие закона «Об ограничениях магической защиты личного имущества», этот вопрос не вставал. А как только станет известно, что в особняке Рэйшей объявился наследник, мне надо будет ждать официального уведомления. Скажем, денька через два, когда сведения из Регистрационной палаты доберутся до соответствующего чиновника. И к тому времени желательно было определиться, что важнее: принципы или же собственная безопасность.

Касательно расходов, от текущих до планируемых в ближайшем будущем, я буквально выпотрошил своего нового дворецкого. Если бы тот умел потеть, то, наверное, взмок бы в попытке удовлетворить мои запросы, в которых внезапно всплыли последствия неплохого образования. Зато я получил исчерпывающие сведения по данному вопросу и был вынужден признать, что наследство мне досталось не только недешевое, но и толковое. Да и денег на его содержание мастер Этор накопил достаточно.

Поначалу, узрев сумму, положенную им три с половиной года назад на счет в Королевском банке Алтира, я несколько растерялся. Нет, шестизначные цифры не являлись для меня чем-то запредельным, однако новость о том, что годами ютившийся посреди трясины маг обладал такими средствами, стала для меня неожиданностью. Более того, деньгами старик распорядился мудро: большая их часть была вложена в недвижимость, что-то находилось на открытом на мое имя счете, а что-то он благоразумно перевел в облигации и припрятал в тайнике, который дворецкий тут же и продемонстрировал.

Тщательно изучив его содержимое и отложив на потом стремительно множащиеся вопросы, я принялся рыться в накладных и вскоре выяснил, что учитель и впрямь оплатил все налоги, расходы на содержание дома и даже пошлину за использование магии аж на пять лет вперед. Вернее, с учетом прошедших трех с половиной лет, срок был несколько меньше. Зато дом, как и остальное имущество, включая нехилый участок земли в южном районе Алтира, действительно оказались переписаны на мое имя. И тот факт, что мастеру Этору понадобилось выкупать землю вблизи Кенсингтонского парка, меня откровенно насторожил.

— Что-нибудь еще, мастер Рэйш? — учтиво поинтересовался дворецкий, когда я завис над последней бумагой.

Я, не отрывая взгляда от накладной, кивнул.

— К завтрашнему дню подготовь отчеты о планируемых расходах на ближайший месяц, квартал, полугодие и год. Плюс такой же отчет по доходам за прошлый год и то, сколько вы планируете потратить в этом.

— Сведения предоставить в перерасчете на золото или серебро? — деловито уточнил Нортидж.

— В золоте. Заодно выясни, какой нынче курс при переводе. И еще мне понадобится список банков, с которыми можно работать удаленно.

— Утром все данные будут у вас на столе. А теперь, если вы закончили, осмелюсь предложить вам отужинать.

Я только отмахнулся.

— Позже. Я не голоден.

— Я все понимаю, хозяин, — настойчиво повторил дух. — Но дела могут и подождать. Позволю себе напомнить, что уже вечер, а вы не соизволили даже отобедать. И это не есть хорошо.

Что? Какой еще вечер?!

Я недоверчиво покосился за окно, но на улице и впрямь давно стемнело. Просто благодаря качественному, незаметно подстраивающемуся под нужный уровень освещению в доме я этого не заметил. Более того, совершенно позабыл о Йене и о том, что собирался его навестить, но теперь это могло подождать. Даже в том случае, если Норриди по давней привычке не отправился ночевать в служебное жилье, а улегся спать в новом кабинете.

— Велеть Марте, чтобы все разогрела? — осведомился Нортидж, когда мой пристальный взгляд остановился на его полупрозрачной персоне.

Я, подумав, кивнул. А когда дворецкий испарился, с хрустом потянулся и, слыша, как гремят внизу сковородки, подумал, что обо мне и впрямь пытаются заботиться. И сознавать это оказалось на удивление приятно.

ГЛАВА 4

Впервые за неделю мне удалось не только вкусно поесть, но и как следует выспаться. Хозяйская спальня — такая же лаконичная и просторная, как остальные помещения, — оставила после себя более чем приятные впечатления. Аккуратно сложенная на стуле, заботливо вычищенная одежда меня тоже сильно порадовала. Ну а горячий завтрак, несмотря на то, что приготовила его мертвая кухарка, и вовсе оказался выше всяких похвал.

— Благодарю, очень вкусно, — бросил я, поднявшись из-за стола, и благодарно кивнул настороженно взирающей на меня Марте. — Но обед я, скорее всего, пропущу — у меня дела в городе. Нортидж, ты где?

— Все готово, хозяин, — тут же материализовался у выхода призрак и услужливо придержал дверь, пока я покидал столовую. Но прежде чем уйти, я все же обернулся и как раз успел увидеть, как превратившиеся в небольшие вихрики горничные проворно смели со стола грязную посуду. — К какому часу пригласить вам портного?

— Завтра после полудня.

— Документы от вашего имени в представительство Ордена отправить? Или вы еще не приняли окончательного решения по этому поводу?

Я едва не споткнулся на лестнице.

— Ты что, и их уже успел состряпать?!

— Образцы заявлений хранятся в вашем столе, — спокойно отозвался дворецкий. — Я всего лишь заполнил их от вашего имени.

— Оставь, я посмотрю. Какие-нибудь происшествия за ночь были?

— Да. Четыре попытки несанкционированного проникновения на территорию поместья. Все успешно пресечены.

— Та-а-ак, — протянул я, добравшись до кабинета и открыв дверь. Надо же, как интересно. Не успел толком устроиться, а на мое имущество уже кто-то покушается. — Чья это работа, выяснили?

— Никак нет. Защита показывает, что попытку проникновения совершила неустановленная сущность.

— Живая или мертвая?

— Похоже, что мертвая, — едва заметно пожал плечами Нортидж, залетая в кабинет. — Попытки прорыва совершены с темной стороны. Через небольшие промежутки времени, зато последовательно и по всему периметру. После того, как защита отбросила существо в последний раз, попытки проникнуть внутрь прекратились.

Я насторожился.

— И сколько времени этому существу понадобилось, чтобы обежать весь участок?

— Три удара сердца, хозяин.

— Скверно. Тварь, которая перемещается по темной стороне с такой скоростью, может быть опасной.

— Я установил защиту на максимум, — согласился призрак, жестом указав на громоздящуюся на столе стопку бумаги. — Вот данные, что вы затребовали. Я взял на себя смелость спрогнозировать примерные доходы и расходы на ближайший год с учетом вашего нового статуса и связанных с ними возможных мероприятий.

Я бегло просмотрел бумаги.

— Никаких излишеств, гостей и ненужных трат. Про графу «Торжественный прием» забудь и при мне даже не вспоминай. По поводу продуктов не спорю — кухарке виднее, что почем. А это убери… новые накопители нам ни к чему. Бумаги в Орден отправь сегодня же — пусть оформляют членство. Остальное меня устраивает. Только насчет одежды ты погорячился. Так что давай исправляй-ка цифру в графе «Костюмы» с десяти на один, и мы с тобой поладим.

— Как это, не будет гостей, хозяин? — недоверчиво переспросил дворецкий, когда я вернул ему бумагу. — Что, совсем?!

— Мой дом — моя крепость. И в ней я предпочитаю жить один.

Нортидж озадаченно замер. Видимо, в его понимании молодой маг по приезде в столицу должен закатывать пирушки и транжирить доставшееся ему наследство в попытке понравиться местной знати. Однако мне было безразлично его мнение по этому поводу. Это в девятнадцать я не задумывался, откуда берутся деньги, и тратил больше, чем мог бы заработать в принципе. Но жизнь приучила меня к бережливости, да и тратить на всякие глупости то, что сумел накопить бесконечно уважаемый мною человек, я считал нецелесообразным.

— Хорошо, как скажете, — наконец кашлянул дворецкий, и тема была закрыта. После чего я жестом отпустил призрака восвояси, а сам направился к неприметной дверке в углу и, приложив к ней серебряный перстень, решительно повернул ручку.

О том, что рабочий кабинет учителя окажется непростым, я подозревал, поэтому не особо удивился, когда обнаружил за дверью лишь каменную кладку. Затем прикинул схему дома и быстро вспомнил, что в реальном мире в этом месте и впрямь была несущая стена. После чего вернул на левый глаз темную линзу. Увидел на месте кладки плотную черную массу, внешне напоминающую полупрозрачный студень. А затем без колебаний нырнул на темную сторону и улыбнулся, обнаружив, что в потустороннем мире кабинет у учителя действительно был, да и защитил его мастер так же хорошо, как сундук на острове.

О том, что ключом к нему тоже будет служить перстень, догадаться было несложно: стоило коснуться им «студня», как вязкая черная масса мгновенно разошлась в стороны. После чего я без всяких помех зашел в небольшое помещение, но, кроме самого обычного стола и лежащей на нем папки с надписью «Артур Кристофер Рэйш», ничего не увидел.

Кажется, все самое важное учитель заранее перенес в схрон, иначе полки здесь не стояли бы пустыми. А может, старик перепрятал сокровища куда-то еще, потому что, как и большинство магов, не любил хранить ценности в одном месте.

Присев за неимением стула на краешек стола, я без особого интереса распустил одряхлевшие завязки на папке. Но первый же лежащий внутри листок бумаги, оказавшийся вырезкой из старой газеты, поверг меня в состояние, близкое к ступору.

«Ужасное происшествие в Белом квартале! — как в бреду прочитал я, чувствуя, что земля, как когда-то давно, вновь уходит из-под ног. — После долгого расследования Королевский суд Алтира наконец-то огласил приговор графу Артуру Кристоферу де Ленуру и признал его виновным в совершении жестокого убийства»…

От неожиданности я едва не выронил папку, но в последний момент все же удержал, упустив из виду лишь один-единственный листок. После чего заставил себя нагнуться, поднял с пола проклятую статью и бросил ее на стол, словно та внезапно превратилась в ядовитую гадину. Все еще не веря, перечитал газетную вырезку от начала и до конца, затем открыл папку и высыпал на столешницу целую стопку кем-то старательно подобранных бумаг.

«Трагическая гибель аристократа!..»

«Сенсация! Безжалостно убит молодой наследник древнего рода…»

«Убийца пойман!» — посыпались друг за другом громкие заголовки. — «Королевский прокурор требует для Артура де Ленура смертной казни!..»

«Защитник убийцы не захотел обжаловать приговор!»

«Высокородный граф отказался от сына-преступника!..»

«Смертная казнь назначена на послезавтра!..»

— Не может этого быть… — прошептал я, расширенными глазами глядя на заголовки и перебирая пожелтевшие от времени вырезки, которые кто-то не поленился собрать вместе и даже подчеркнуть особо сочные выражения. — Фол меня забери, зачем?!

«Граф де Ленур не вынес позора и повесился в собственном доме!»

«Графиня де Ленур трагически погибла, выпав из окна супружеской спальни!»

Неожиданно мне попалась бумага совершенно иного качества — плотная, грубая, мгновенно впитывающая чернила и способная десятилетиями храниться в специальных архивах, не поддаваясь ни времени, ни влаге. На каждой стоял штамп северного участка столичного Управления городского сыска.

«Протокол допроса Артура Кристофера де Ленура, — не веря своим глазам, прочитал я. — Заключение судебного мага по итогам освидетельствования Артура де Ленура: вменяем, на момент осмотра признаков алкогольного и наркотического опьянения не выявлено…»

А следом: число, подпись и полуистершаяся от времени, почти нечитаемая магическая печать.

«Заключение судебного мага по итогам осмотра места преступления… следов присутствия посторонних личностей не обнаружено…»

И снова: число, подпись и такая же блеклая печать.

«Протокол допроса свидетеля номер два…»

«Протокол допроса свидетеля номер три…»

«Заключение старшего следователя Гидеро по делу номер… предварительный вывод: виновен, направить дело в суд по статье „Умышленное убийство“».

«Заключение старшего следователя Гидеро по делу номер… на основании материалов дела, свидетельских показаний и заключения судебного мага… — фамилия и имя старательно вымараны, — рекомендовано рассматривать дело графа Кристофера де Ленура по статье „Самоубийство“».

«Заключение старшего следователя Гидеро по делу номер… на основании материалов дела, свидетельских показаний и заключения судебного мага… — на имени мага стоит большая жирная клякса, — рекомендовано рассматривать дело графини де Ленур по статье „Несчастный случай“».

А затем стандартно: число, подпись и та же самая печать, что и на деле графа Кристофера де Ленура. И снизу, как на остальных бумагах, ярко-красный штамп королевского прокурора: «Одобрено. Дело закрыть».

Утерев выступившую на лбу испарину, я отодвинул в сторону протоколы, незнамо кем и когда похищенные из архивов столичного УГС, и наткнулся еще на несколько газетных вырезок.

«Несчастный случай в одном из столичных домов: бывшая служанка утонула в собственной ванной! Хлое Бартон не повезло!»

«Дерзкое нападение в центре столицы! Пожилому садовнику перерезали горло прямо на глазах у прохожих! Убийца не найден!»

«Трагическая смерть на городском празднике! Вчера во время проведения ежегодного фестиваля иллюзий погиб известный светлый маг Найдиш Оменах. Во время выступления опытный пиромант и прекрасный иллюзионист допустил ошибку в построении заключительного заклинания в связке и заживо сгорел на глазах у сотен зрителей! Прибывшая на место происшествия команда целителей не смогла сохранить жизнь пострадавшему чародею. Гибель Найдиша Оменаха была признана трагической случайностью…»

«Столичный некролог… сегодня на сорок восьмом году жизни безвременно ушел один из лучших сотрудников северного участка Управления городского сыска Оливер Гидеро. Опытный следователь, образцовый семьянин и прекрасный друг, он навсегда останется в нашей памяти, а его имя навечно будет вписано в историю сыска как имя честного, бесконечно преданного своему делу героя…»

«Протокол судебного вскрытия тела Оливера Гидеро. Заключение: острая недостаточность сердца. Признаков насильственной смерти не обнаружено…»

— Не обнаружено, — машинально повторил я вслух. После чего разжал похолодевшие пальцы, позволил бумаге спланировать на пол и, обессиленно опустившись на колени, невидящим взором уставился в стену.

Волею случая в моей памяти намертво отпечатались имена и лица всех, кто свидетельствовал против меня на Королевском суде.

Хлоя Бартон… милая смешливая девочка, которую я ни разу даже пальцем не тронул, но которая почему-то сообщила прокурору, что я в те годы не только много пил, но и не гнушался приставать к служанкам.

Старик Тридор, который стриг розы в нашем саду больше десяти лет. Он тоже признался суду, что я частенько возвращался домой, будучи не в себе. Да оно и понятно: богатенький мальчик, шумные вечеринки, дорогое вино, элитный табак…

Да, у меня было много пороков. Я был бабником, пьяницей и завзятым дуэлянтом. Но никогда, даже в пьяном угаре, я не тащил женщин в постель силой. И уж тем более не притронулся бы к несовершеннолетней дочери садовника, несмотря на то, что юная Эйлин мне по-настоящему нравилась и что уже в четырнадцать лет вся округа в шутку звала ее роковой красоткой.

Насчет личности погибшего мага ничего не скажу — когда меня освидетельствовали, я беспробудно спал. Но если вспомнить количество спиртного, которое я выхлестал накануне, да еще прибавить пару косяков, купленных с рук у какого-то прощелыги, заключение о моей вменяемости и отсутствии опьянения, мягко говоря, не соответствовало действительности.

Оливера Гидеро я тоже прекрасно помнил: здоровенный такой, вечно хмурый мужик, который часами мог задавать одни и те же вопросы. Но старший следователь в столице — это вам не мальчик на побегушках. Хорошая зарплата, семья, двое детей… Вряд ли человек на такой должности мог позволить себе утаивать от целителей серьезную болезнь. Или же помер в каких-то сорок с хвостиком лет, причем, если судить по дате некролога, это случилось всего через месяц после того, как закончилось следствие по моему делу.

Кажется, кто-то проделал гигантскую работу, результатом которой была небольшая стопка лежащей на столе бумаги. Кто-то, кто всерьез заинтересовался моим делом. Кто так же, как и я, не сомневался, что меня подставили, и имел достаточно влияния, чтобы не просто разворошить архивы ГУССа, но и добыть доказательства.

Но кому и зачем понадобилось подставлять молодого, ничего собой не представляющего балбеса? Тогда у меня не было дара. Я был бесконечно слаб, заносчив, глуп и при этом искренне верил, что весь мир обязан под меня прогнуться.

Если бы я в то время наступил на ногу кому-то действительно важному, меня бы без затей прирезали в ближайшей подворотне. Если бы я нахамил сильным мира сего, то сел бы в тюрьму намного раньше и совсем по другому обвинению.

Наконец, почему моим прошлым заинтересовался учитель? И почему спустя столько лет мастер Рэйш, ни словом не обмолвившийся об этом раньше, вдруг решил дать подсказку? Но вместо того, чтобы сказать прямо, предпочел подбросить очередную загадку, будто искренне верил, что эти знания могут быть смертельно опасными.

* * *

Когда я спустился вниз, буря в моей душе улеглась, а на тщательно выбритую физиономию вновь легла бесстрастная маска. Привычный холод в груди вытеснил ненужные эмоции, обласканное Тьмой сердце вновь застучало медленно и ровно, а мешающуюся на глазу линзу я в последний момент сообразил-таки разместить не поверх зрачка, а за ним. Так, чтобы прохожие при виде меня не шарахались, а коллеги до поры до времени не узнали, что я могу смотреть на оба мира одновременно.

Правда, выглянувшие в коридор горничные все равно прыснули в стороны, будто не хозяина увидели, а какого-то монстра. Да и собаки-призраки отчего-то заерзали, стоило мне приблизиться к воротам.

— Людям на глаза не показываться, шум в мое отсутствие не поднимать, — коротко велел я, проходя мимо.

Псы неуверенно вильнули хвостами, а я надвинул шляпу поглубже и вышел, предварительно убедившись, что за домом никто не следит.

Гулять по Алтиру после полудня оказалось не слишком хорошей идеей — весеннее солнце уже ощутимо припекало, так что мой кожаный плащ был не слишком уместен. Если бы не щекочущий в районе солнечного сплетения холодок, я бы спекся всего за полсвечи. А так ничего, только вспотел немного и откровенно устал опускать голову, чтобы глаза не слепили отражающиеся от окон яркие блики.

Народу на улицах в это время было не в пример больше, чем вчера поутру, однако при виде меня никто не спешил переходить на другую сторону. Женщины не шарахались прочь. Мужчины спокойно проходили мимо, а некоторые, углядев седые пряди, даже вежливо раскланивались и в знак уважения приподнимали шляпы.

Да, столица — это вам не суеверная глубинка, где при виде темного мага народ хватается за амулеты. Изрядно отвыкнув от нормального отношения, я первое время испытывал желание оглянуться, чтобы понять, кого приветствуют все эти люди. И лишь убедившись, что в Алтире маги Смерти воспринимаются как должное, успокоился и пошел дальше, не пряча от прохожих лицо.

До западного района столицы я добирался в общей сложности около полутора свечей. Сперва просто бродил по городу, вспоминая улицы и подмечая, что и в какой степени изменилось. Но потом все же плюнул и взял кэб, который домчал меня до сыскного участка в два счета.

— Кто такой? К кому? По какому делу? — скучным голосом осведомилась неопрятная толстая тетка, сидящая на входе в Управление в обнимку с замызганным журналом.

Я огляделся.

М-да. Не повезло Йену. Здание не очень старое, в целых два этажа, да еще и с подвалом, где я уже успел вторым зрением отыскать просторный «холодильник». Но обшарпанные стены, измалеванная похабными надписями дверь, которую почему-то никто не удосужился вымыть, грязное до отвращения крыльцо и разваливающаяся лестница на второй этаж старили его лет на сто.

Не знаю, кому как, а мне показалось, что это самый занюханный участок во всем городе. А уж сидящая на входе тетка с устаревшим журналом регистрации посетителей и вовсе делала его похожим на бандитский притон.

— Кто такой? К кому и по какому делу? — все с тем же скучающим видом осведомилась дама, когда я задержался с ответом.

— Артур Рэйш. К Йену Норриди. С чрезвычайно важными сведениями.

— Кто такой Йен Норриди? — не меняя тона, спросила толстуха, черкнув что-то у себя в журнале.

Я хмыкнул.

— Начальник ваш. Вот уже второй день.

— Да? И что за важные сведения вы ему принесли?

Я наклонился и доверительным шепотом сообщил:

— У него служебное жилье обокрали.

— Правда? — неожиданно оживилась регистраторша и впервые подняла на меня глаза. — Ой!

То, что мое имя ей ни о чем не говорило, я уже понял. Но вот белые волосы и цвет глаз она опознала правильно. После чего немного помялась и шепотом уточнила:

— А что украли-то, господин маг?

— Все, — мрачно уронил я, и после этого тетка расплылась в широкой улыбке.

— Проходите, многоуважаемый мастер Рэйш. Вам на второй этаж, первый кабинет налево. Уверена, господин Норриди будет счастлив вас видеть!

— Благодарю, — кивнул я и беспрепятственно добрался до нужной двери.

По пути, правда, мне попалось несколько небритых, откровенно забулдыжного вида субъектов со значками городской стражи на замызганной форме. У стойки оформления документов двое парней в штатском держали под локти лысого мужичка, который что-то пьяно бормотал и все время пытался ткнуться носом в пол. Чуть дальше медленно, ни на кого не глядя, вытанцовывала на огромных каблуках разбитного вида, полностью погруженная в себя девица в откровенном наряде. Еще дальше виднелись распахнутые настежь двери кабинетов, мимо которых сновали какие-то люди. Из-за всей этой неразберихи в холле стоял неумолчный гул. И лишь на втором этаже было чуточку потише. Да и почище, надо признать, хотя беглый осмотр показал, что прибирались тут совсем недавно. И, честно говоря, не слишком качественно, потому что годами скапливавшуюся в углах грязь по определению невозможно вымыть, даже если двое суток кряду скрести этот свинарник щетками.

— Какого демона вы претесь сюда без разрешения?! — окатил меня с порога раздраженный рев, стоило чуточку приоткрыть дверь. — Управление городской стражи расположено этажом ниже!

Я осторожно просунул нос в образовавшуюся щелку.

— Привет, Йен. Вижу, ты не в духе?

— Арт?! — моментально сбавил обороты Норриди. А когда убедился, что это действительно я, выскочил из-за обшарпанного стола и, торопливо захлопнув дверь, с чувством сжал мои плечи. — Демон тебя задери… Арт, где ты был?! Я уж решил, что-то случилось и тебя придется искать по городу с собаками! Но ты — вот он, живой и даже чисто выбритый! А я, понимаешь, сижу тут, как дурак, и вынужден в одиночку разбираться с этим бардаком!

Я насмешливо хмыкнул.

— Что? Не такой службы ты ждал от столичного Управления сыска?

— Да это просто невыносимо! — воскликнул Йен, всплеснув руками и с чувством пнув попавшуюся под ногу урну. — На первом этаже годами ютилась городская стража! А два года назад, в связи с ростом числа магпреступлений, в ГУССе решили, что на западном участке пора создать отдельное представительство, но выделить на эти цели отдельное здание город наотрез отказался! У них, видите ли, нет свободных помещений! Вернее, помещения-то есть, да только денег на их ремонт никто не дает! В итоге повсюду толпами бродят пьяницы, проститутки и подонки со всего участка! А я сижу в бывшем кабинете начальника стражи и не знаю, куда деваться, потому что вся эта шваль так и норовит улечься на моем пороге, невнятно блея, что они, дескать, ни в чем не виноваты!

Так вот отчего на нем лица нет… Бедняга. Наверняка вторые сутки на ногах. Носится туда-сюда как угорелый. Устал, конечно. Под глазами вон какие круги залегли. Морда серая, унылая, будто всю жизнь тут проработал, а не явился на службу сутки с лишним назад.

— В чем проблема-то? — хмыкнул я, изучая скромное убранство кабинета. — Поставь пропускник на лестнице, и все дела. Еще лучше — выпроси у начальства денег на отдельный вход, а с этой стороны все замуруй намертво.

— А разве так можно? — на мгновение опешил Йен. Но вскоре отмер, и в его глазах отразилась бешеная работа мысли. — Точно! Перекрыть лестницу не проблема. Вот только… Арт, а если страже от нас что-то понадобится?!

— Пусть в стену стучат. А при особой нужде и по улице добежать могут. Или через подвал пройдут.

— Тьма тебя сожри, Арт… ты гений! — с чувством произнес Норриди и, едва не прослезившись, снова потянулся, чтобы вцепиться мне в плечи.

Я на всякий случай отступил, чтобы находящийся в некотором неадеквате приятель не удумал чего похлеще, но тут внезапно распахнувшаяся дверь чувствительно наподдала мне по мягкому месту, а на пороге возник озабоченно хмурящий брови паренек лет двадцати с небольшим.

— Шеф! У нас новый вызов! Кэб уже ждет внизу.

— Как?! Опять?! — ужаснулся Йен.

— Ага. Улица Светлая, семнадцать. Несанкционированное проникновение в жилище.

— Вашу ж мать, четырнадцатый вызов за сутки! Нет, это невозможно! — простонал Норриди, едва не схватившись за голову. После чего махнул рукой пареньку, тот без лишних слов умчался, а Йен сердито сдернул со стоящей неподалеку от входа вешалки пальто и направился к выходу.

— Составишь компанию по старой памяти? — просительно улыбнулся он уже с порога. — Мне бы сейчас любая помощь пригодилась.

Я покачал головой.

— Это тебе не Верль. Если меня там заметят, ты потом замучаешься бумажки оформлять, пытаясь объяснить, кто я такой и почему в момент расследования находился на месте преступления.

— Твоя правда, — огорченно вздохнул Йен, выходя в коридор и запирая за мной дверь. — Жаль. Но я все же надеюсь, что ты передумаешь. С моим магом особо каши не сваришь.

— Разве у тебя есть штатный маг? — удивился я.

Норриди криво улыбнулся и кивнул куда-то в сторону. А когда я отыскал взглядом притулившегося возле тетки-регистраторши еще более молодого паренька, чем тот, который сообщил про вызов, то, честно говоря, признал в нем коллегу лишь по цвету волос и прикрепленной к вороту кожаной куртки форменной бляхе.

— Вот это и есть твой маг?!

— Команда молодая, — уныло подтвердил Йен, когда я в искреннем изумлении к нему повернулся. — Не притертая. Да и неукомплектованная еще. Нас всего пятеро на участок: два мага, два следователя и я. А надо в два раза больше. Но другой нет, так что… Кстати, меня поселили на Каретной, дом двенадцать. Будет время — заходи. А теперь пока, Арт. Мне действительно надо идти.

— Пока, Йен, — задумчиво обронил я.

Когда Норриди поравнялся с седовласым пареньком, который с большим трудом тянул даже на ищейку, сидящая за столом тетка вдруг вскинула голову и с милейшей улыбкой на лице что-то сказала Йену. Норриди сперва ошарашенно замер. Затем снова схватился за голову. Наконец догадался переспросить злорадно скалящуюся тетку, а затем повернулся ко мне и во весь голос рявкнул:

— Рэйш, мерзавец, что еще за ограбление?!

Я ухмыльнулся. А новый начальник западного участка УГС погрозил кулаком и вышел, потому что разбираться с последствиями моих шуток ему было недосуг.

ГЛАВА 5

Покинув участок, я снова взял кэб и отправился в южную, наиболее старую часть города — погулять в окрестностях Кенсингтонского парка, поглазеть на окраины и заодно проверить, что за участок приобрел там когда-то мастер Этор.

Ехать пришлось долго, да еще в экипаже меня порядком растрясло, так что впечатления от прогулки остались препаршивые. Зато мне удалось взглянуть на темную сторону этой части столицы, наглядно убедившись, что, по крайней мере, в благополучных районах дела с нежитью обстояли неплохо. Собственно, за всю поездку я заметил лишь одного-единственного гуля — на редкость крупную, мордатую, но весьма осторожную тварь, которая мелькнула в окне второго этажа и тут же пропала. И сколько я ни присматривался потом в проносящиеся мимо дома, сколько ни петлял по узким улочкам, вконец загоняв старенькую лошадку, но больше никто на глаза не попался.

Видимо, разбросанные тут и там сыскные участки и работающие в них темные маги даром свой хлеб не ели. И если не всех, то большинство обитавших здесь тварей точно повывели. А оставшихся заставили попрятаться в совсем уж глухих уголках и в таких глубоких подвалах, что из окна проезжающего кэба я точно не мог их увидеть.

Экипаж я остановил неподалеку от Кенсингтонского парка и, отпустив раскрасневшегося на жаре кэбмена, дальше пошел пешком, внимательно присматриваясь к табличкам на домах.

В бумагах учителя был указан конкретный адрес моих новых владений — Кенсингтонская аллея, двадцать два. Но пока мне попадались лишь нечетные номера, и это приводило в недоумение.

Наконец, углядев вдалеке пустое пространство между тесно сдвинутыми крышами, я решил проверить, что там такое, но вовремя заметил колыхающиеся от ветра верхушки деревьев и растерянно замер. А потом остановил пробегавшего мимо мальчишку и сунул ему под нос бумажку с адресом.

— Вам туда, господин маг, — махнул рукой тот, указав на просвет между домами.

— Там же парк, — удивился я.

— Ага. Но именно туда вам и надо.

Отпустив пацана, я с ворчанием потопал в указанном направлении, в какой-то момент даже пожалев, что так рано отпустил кэб. Идти до места оказалось прилично, да еще и солнце совсем озверело, так что я снова вспотел и едва не переметнулся на темную сторону. Туда, где попрохладнее. Но вовремя вспомнил, что в городском парке, скорее всего, будет нелегко найти во Тьме толковое укрытие, и передумал.

Кенсингтонский парк оказался самым обычным куском давным-давно заброшенного леса, который однажды попал в пределы городских стен и уже забыл те времена, когда его пытались облагородить.

Низенькую деревянную ограду, что раньше обозначала границу зеленой зоны, не красили, наверное, лет сто. Разросшийся вокруг нее бурьян стоял стеной высотой в человеческий рост и лишь в некоторых местах был примят и ободран вездесущими мальчишками. Нестриженые деревья росли вкривь и вкось. Некогда служившие украшением парка металлические ворота покрылись густым слоем ржавчины. А в изобилии растущая перед ними зеленая поросль делала затруднительным процесс проникновения на огороженную территорию.

Скептически оглядев неожиданное препятствие, я покачал головой и, подобрав полы длинного плаща, принялся пробиваться к воротам. К удивлению, довольно быстро до них добрался, потому что за первым, самым большим и колючим кустом внезапно обнаружилось, что не я один такой умный. И кто-то уже не раз проделывал этот путь, сумев создать кривоватую, узкую, но вполне приемлемую тропинку.

Зачем при этом понадобилось оставлять на месте первый куст, я не понял, но на всякий случай огляделся. Однако ни бутылок, ни обычного городского мусора, который непременно образуется в местах частого пребывания людей, не увидел. Да и примятой травы возле ограды не было, так что, если кто-то и завел привычку навещать это заброшенное местечко, то это точно не дети, не влюбленные парочки и не алкаши.

Не удовлетворившись простым осмотром, я на всякий случай проверил и темную сторону, но и тут все было на удивление спокойно. Так что я толкнул провисшую до земли створку ворот и беспрепятственно зашел, следуя по извилистой дорожке, как заблудившийся в лесу путник — по звериной тропе.

Густая трава и кусты некстати загораживали обзор, что в моей профессии было неприемлемо, лезущие в глаза ветки мешались и постоянно норовили за что-то зацепиться. Так что я вздохнул с облегчением, когда кусты наконец закончились и передо мной во всей красе раскинулся старый, неухоженный парк, под сенью которого царили густая тень и благословенная прохлада.

Тропинка, кстати, тянулась в самую его глубину и лишь спустя пару сотен шагов разветвлялась на несколько таких же старых, старательно выложенных булыжниками, но давно не используемых дорожек.

На глазок определив самую старую из них, я свернул направо и без спешки двинулся вдоль деревьев, стараясь краем глаза держать границу парка и при этом следить за всем, что происходит в обоих мирах.

Настораживал тот факт, что вокруг было неестественно тихо. Ни птица в ветвях ни чирикнет, ни шмель над травой не пролетит. А такого в лесу быть не должно. Даже в городе хоть бродячий пес да изредка гавкнет. Или некстати раскаркается сидящая на ветке ворона. А тут ничего. Только вездесущие комары назойливо звенят над ухом, да мошкара нахально вьется перед лицом.

Углядев впереди характерные холмики, я мысленно хмыкнул: теперь понятно, почему дорожка сюда заросла. Немного найдется желающих развлекаться вблизи надгробных камней.

Приблизившись к низенькой кованой оградке, я любопытства ради прошел вдоль нее и довольно скоро нашел табличку — висела, криво прибитая к опорному столбу, к которому когда-то крепились ныне валяющиеся в траве ворота. Прочитав на ржавой железке небрежно выцарапанное: «Кенсингтонское кладбище», я удовлетворенно кивнул, но внезапно обнаружил под названием наполовину стершийся номер и удивленно присвистнул.

Так вот что за землю прикупил старик Рэйш! Но кто бы мне раньше подсказал, что «двадцать два» — это, оказывается, номер не дома, а земельного участка!

— И зачем ему понадобилось древнее кладбище? — буркнул я, заходя внутрь и настороженно оглядываясь.

Так. Что там было в письме?

«Наследие наших с тобой предков осыплется прахом, и имя нашего древнего рода останется высеченным лишь на надгробиях Кенсингтонского кладбища. Навести его…»

Вероятно, мастер Этор спрятал здесь нечто ценное, иначе не отправил бы меня в такую даль, да еще столь иносказательно. Но меня пока больше волновало, что в письме речь шла о плате, которую следовало оставить у входа. Однако сколько и, главное, кому я должен заплатить, если в этом забытом Родом месте уже лет сто не было смотрителя, оставалось неясным.

На всякий случай изучив свободное пространство у входа, но не обнаружив поблизости ни ловушек, ни отдаленных признаков магической защиты, я осторожно про шел вперед, изучая полуистершиеся надписи на надгробиях.

Ни знакомых имен. Ни единой свежей даты. Даже потревоженных могил и то не встречалось. Мертвецы как были здесь похоронены десятилетия или даже столетия назад, так до сих пор и лежали в земле, как приличные люди. А если и опрокинулось где-то тяжелое надгробие, то это явно про изошло не по злому умыслу и, судя по вросшим в мох обломкам, задолго до моего рождения. Ну а если когда-то и наведывались сюда любители наживы, то наверняка ушли ни с чем: ни одного склепа в округе не имелось, а с лежащих в земле бедняков попросту нечего было взять. Ну, кроме саванов, конечно.

Но тогда зачем учитель прислал меня сюда? Вряд ли он мог допустить, чтобы его предки оказались похоронены в столь невзрачном месте. А если и так, то их прах давно перенесли в фамильную усыпальницу, из чего следовало заключить, что родичей в письме он упомянул лишь для красного словца.

Остаются сами могилы и то, что могло быть в них захоронено.

Вернувшись ко входу, я окинул задумчивым взглядом ровные ряды надгробий, образующие один гигантский прямоугольник, но на каждом стояла лишь дата смерти и виднелось всего одно имя. Ни номеров. Ни оград. Ни меток. Ни единого признака, что кого-то из усопших в ближайшие годы навещали. Расстояние между холмиками тоже было примерно одинаковым. Но ни один из них не был как-то помечен. И ни над одним темная сторона не изменила свой цвет.

Хм. А может, говоря об оплате, наставник имел в виду не собственно деньги, а число монет, которые могли соответствовать номеру могилы?

Я торопливо порылся в памяти.

Из наличных денег, что он мне оставил, монеты были лишь в сундуке, который я открыл несколько месяцев назад. Тридцать девять золотых, четырнадцать серебряных и… кажется, восемь медяшек?

Хм. Номер вертикального ряда, номер горизонтального ряда и порядковый номер могилы? Но если так, то искать следует слева или справа от центральной дорожки? А считать могилы надо от входа или от дальней части ограды?

«Плату оставь у входа…»

Ладно, попробуем посчитать от ворот.

Я без спешки дошел до тридцать девятого ряда и, остановившись между двумя параллельно стоящими надгробиями, снова огляделся. Вскоре обнаружил, что надпись на камне слева покрыта грязно-желтым налетом, который наверняка был когда-то похож на золотой, и решительно сошел с дорожки, отсчитывая про себя горизонтальные ряды.

Вот и четырнадцатый.

И снова: направо или налево?

Уже приблизительно догадываясь, что именно искать, я стряхнул с заплесневевших плит паутину и довольно кивнул: направо. После чего добросовестно прошагал мимо семи одинаково древних холмиков и, остановившись перед восьмым, вопросительно приподнял одну бровь.

Что дальше?

С виду могила выглядела совершенно обычно, и признаков того, что внутри лежал кто-то из Рэйшей, на ней, разумеется, не было. Начертанное, вернее, грубо выдолбленное в камне имя принадлежало некоему Принстону Уолшу, о котором я никогда прежде не слышал.

Являлся ли он магом, купцом или же простым работягой, обо всем этом надгробная плита не сообщала. Но мужик явно был непростым, раз о нем упомянул наставник, хотя помер господин Уолш лет этак за триста до моего рождения. Но вот что меня по-настоящему заинтересовало, так это небольшая круглая выбоина, расположенная под датой смерти. С виду самая обычная — ну мало ли, могильщики повредили, пока устанавливали. Или отскочивший камень царапнул во время транспортировки. Вот только на темной стороне эта выбоина имела слишком уж правильные края и больше всего походила на…

Я задумчиво потер нагревшийся под перчаткой перстень. А затем постучал по нему костяшкой указательного пальца и позвал:

— Наро-о-од! Просыпайтесь. Для вас появилась работа.

* * *

— Ну наконец-то… опомнился! — ворчливо заявил Грем, выпорхнув наружу. — Неделю были никому не нужны, а тут нате вам, понадобились! Что, нельзя было хоть разок на прогулку выпустить по дороге?!

— Помолчи, — велела леди Камия, появляясь на свет вслед за стариком. — Если бы ты не орал накануне отъезда и не пытался всунуть в мешок сразу все книги из схрона, нас бы не заперли так надолго… Арт, дорогой, как у тебя дела?

— Мы что, уже в столице? — недоверчиво поинтересовался Жук, высунув из перстня растрепанную голову и с любопытством повертев ею в разные стороны. — Да, это точно не Верль. Арт, а почему ты опять привел нас на кладбище?

Я усмехнулся.

— Судьба такая у магов Смерти — время от времени прогуливаться именно по кладбищам. Надо, чтобы вы здесь осмотрелись.

— Что ищем? — деловито осведомилась леди, одним махом взлетев на недосягаемую для меня высоту.

— Все непонятное и необычное: магические метки, символы, руны… и родственников некоего Принстона Уолша, которые, возможно, похоронены поблизости.

Жук, окончательно выбравшись из перстня, переглянулся с Камней и бодро отрапортовал:

— Будет сделано.

Когда они умчались, я повернулся к демонстративно дующемуся Грему, который перед отъездом из Верля и впрямь успел устроить нам веселый вечерок с криками, воплями, а также швырянием в стену древних фолиантов.

— Мне нужна твоя помощь. Взгляни на надгробие. Хочу знать, что ты по этому поводу думаешь.

Старик мигом прекратил изображать оскорбленную невинность и хитро прищурился. Хотел было съязвить, но вовремя сообразил, что дело предстоит серьезное, и оперативно облетел подозрительное надгробие.

— Хм… — задумчиво выдал он, едва ли не носом ткнувшись в заплесневелый, потрескавшийся и выщербленный с одного края камень. — Материал старый. Судя по цвету, его взяли не из местных штолен — в здешних краях камень не такой пористый. Но надписи относительно свежие. Я дал бы им навскидку лет сорок — пятьдесят. Причем почти уверен, что сделали их поверх более старых насечек, так что насчет Принстона Уолша можешь забыть.

— Подделка? — нахмурился я.

Грем, изучив камень с другой стороны, качнул головой.

— Надгробие настоящее. Только имя на нем чужое, и я не могу сказать, кого здесь похоронили на самом деле.

— А что насчет выбоины?

— О-о, — уважительно протянул призрак. — Тут ты прав — это действительно интересная штука. Но чтобы понять, кто и зачем ее сделал, тебе понадобится ключ.

— Перстень, я полагаю, для этого подойдет?

Грем одарил меня удивленным взором.

— Молодец, додумался. В особняке Рэйшей, полагаю, ты уже побывал?

Я угукнул.

— Хорошо, — задумчиво проговорил старик. — Там должно быть мно-о-ого интересного. А насчет могилы скажу так — открыть ее обычным способом, скорее всего, не удастся. Та выбоина, что ты перед собой видишь, ненастоящая.

— В каком смысле?

— Ее проковыряли, чтобы привлечь твое внимание. А настоящий замок находится на темной стороне. И открывать его тоже придется оттуда. Раньше, кстати, часто так делали, если хотели что-то спрятать. Но потом искусство напрямую работать с Тьмой было утрачено, и теперь лишь очень немногие способны им овладеть.

Вот теперь настала моя очередь пристально смотреть на разглагольствующего призрака. В некоторых вопросах Грем был невероятно скрытен, упрям и прямо-таки помешан на идее, что до самых важных вещей толковый маг обязан доходить самостоятельно. Причем меня он толковым не счи тал, а любые мало-мальски ценные сведения выдавал дозированно и скупо. Словно верил, что, узнай я всю правду, то прямо сразу бы возгордился, после чего рухнул на кровать и больше ни за что не поднял с нее отяжелевший зад, ибо стремиться мне стало бы не к чему.

— Арт, мы закончили. Больше никаких Уолшей в округе не похоронено, — доложил вернувшийся Жук. Как раз в тот момент, когда я раздумывал, загнать дурного старика в перстень еще на пару недель или же он может пригодиться. — Есть Уотербеки, Уолсбери и Уэртусы — вон, целыми семьями лежат в соседних могилах, а Уолш всего один.

— Магических меток тоже нет, — подтвердила леди Камия, величественно выплывая из за ближайшего надгробия. — Все чисто, дорогой. Можешь работать.

Я благодарно кивнул и поднял руку с перстнем.

— Нет, — неожиданно воспротивился старик. — Оставь нас здесь — неспокойно мне что-то. И будь осторожен — если что-то пойдет не так, помочь на темной стороне мы не сможем.

— Я помню, — ровно отозвался я, снимая шляпу и аккуратно устраивая ее на могильном камне. — Все, ждите. Попробую узнать, что же там такое запрятано.

Под беспокойными взглядами призраков я медленно и осторожно растворился во Тьме. А когда оказался на темной стороне и обнаружил, что новая броня привычным холодком обласкала кожу, махнул рукой оставшимся по ту сторону реальности духам.

Наверное, надо было раньше сообщить, что у меня теперь новые доспех и оружие. А то застыли вон с отвисшими челюстями, таращатся как на привидение…

Отвернувшись, я собрался было снять перчатку, чтобы вплотную заняться надгробием, но в этот момент понял, что во Тьме что-то неуловимо изменилось.

Нет, в округе все было спокойно. Никто не завыл на окраинах парка и не заскрежетал зубами от злости. Но все же что-то было определенно не так. И мне понадобилось почти два удара сердца, чтобы сообразить, что мое восприятие этого места снова стало иным.

Когда-то давно, еще на заре ученичества, мне казалось, что Тьма — это бескрайний океан с непроницаемо-черными водами. Потом у океана появились оттенки. Со временем Тьма стала более податливой и мягкой, позволив заглянуть туда, где раньше я видел лишь черноту, после чего и вовсе расцветилась чужими аурами и следами от творимой в обычном мире магии.

Но сегодня я с удивлением обнаружил, что в ней скрывалось еще немало секретов. Плохо просматриваемые участки, на которые, как мне раньше казалось, падали тени домов, печных труб или обычных деревьев, сегодня непостижимым образом преобразились. И я с удивлением осознал, что даже у этой, новой и доступной мне Тьмы есть особенная, ни с чем не сравнимая, если не сказать что пугающая глубина.

Я неожиданно почувствовал себя так, словно полжизни провел под дождем и только сейчас обнаружил, что под ногами все это время хлюпали лужи. Большие и маленькие, неглубокие и кажущиеся бездонными — жидкая Тьма сгущалась во всех мало-мальски заметных выемках, ютилась в канавах, в ямках, промоинах и даже в самых обычных трещинках. А местами образовывала тоненькие ручейки и скапливалась между могилами, образуя не просто лужи, а самые настоящие озерца.

Оглядевшись, я, к собственной досаде, выяснил еще и то, что не наступал на них вовсе не потому, что не видел. Оказывается, все это время лужи искусно прятались между неплотно пригнанными камнями, в щелках рядом с надгробиями или в углублениях между корнями. Ни одна из них не разлилась посреди ведущей к могилам тропинки и не посмела выползти на окружающий кладбище пустырь.

Более того, именно сейчас я впервые за долгое время подумал, что здесь, на темной стороне, где никогда не было солнца, теней тоже быть не должно. Но я всегда их чувствовал. Порой даже видел. Но не придавал этому значения и интуитивно обходил стороной, хотя и не мог объяснить, почему мне так не нравилось находиться с ними рядом.

Осторожно переступив ногами, я в качестве проверки опустил сапог в ближайшую лужу. Проследив за тем, как черная жижа плеснула на мысок, так же осторожно нащу пал подошвой твердую поверхность. Убедился, что вижу и воспринимаю расстояние до дна совершенно правильно, а затем снова нахмурился, ощутив, как сквозь доспех просачивается едва заметный холодок.

Необычное ощущение. Запоминающееся. Почти такое же, какое я испытал этим утром, когда заглянул в кабинет мастера Этора.

Впрочем, с лужами у меня еще будет время разобраться. Сперва следовало закончить то, ради чего я, собственно, сюда явился.

Уже без опаски наступив в следующую лужу, я вернулся к могиле Уолша и снял с правой руки защиту. Затем стянул перчатку и, поморщившись от брызнувших в стороны кроваво-красных искр, приложил перстень к камню.

Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы массивное надгробие вздрогнуло и без предупреждения отъехало в сторону. А я отступил от края образовавшегося провала и, всмотревшись в царящую внизу темень, тихо присвистнул, обнаружив, что под могилой виднеются старые, выщербленные от времени и узкие до неприличия ступени.

ГЛАВА 6

Только через несколько мгновений до меня дошло, что в новом восприятии мира есть еще одна странность — оказывается, ступени, как и лужи, я видел лишь одним глазом — левым. Тогда как в правом по-прежнему царила невнятная муть, в которой, как я ни присматривался, не было ни намека на то, что в земле появилась приличная по размерам дыра.

О том, почему это произошло, долго гадать не пришлось: линза… раньше я считал, что в этом мире она не понадобится, и всегда снимал перед тем, как войти во Тьму. Но сегодня банально забыл об этом и теперь с недоверием изучал образовавшийся проем, во мраке которого то появлялись, то вновь исчезали очертания лестницы.

— Однако… — пробормотал я, убедившись, что на темной стороне линза обладает не менее полезными свойствами, чем в реальном мире. После чего разбросал вокруг могилы несколько сигнальных знаков и, поставив ногу на первую ступеньку, начал аккуратно спускаться.

Ощущения при этом были точно такими же, как и тогда, когда мне приходилось забираться в схрон. Дикий холод, мгновенно обжигающий кожу. Черная пленка, ненадолго перекрывающая взор… а затем все. Словно под воду погрузился. И всего через миг оказался в совершенно другом помещении.

Круто изогнутая лестница, идти по которой можно было лишь полубоком, доставила мне немало неприятных ощущений. Однако, вопреки ожиданиям, никаких ловушек на ней не оказалось, и я без помех спустился в небольшой, об лицованный мрамором зал.

Собственно, ничего интересного в нем не оказалось. За исключением очень мощной магической защиты, которая густой сетью опутывала стены склепа изнутри. Скорее всего, в нее были вплетены какие-то элементы, которые не позволяли заподозрить наличие магии. Однако что это за знаки и руны, я не имел ни малейшего понятия, да и заклинание такой сложности видел, если честно, впервые.

На всякий случай изучив и запомнив его рисунок, я оглядел зал в поисках подсказок и вскоре подметил в стенах три неглубоких ниши, в которых, как живая, клубилась жидкая Тьма. Причем ее я тоже видел исключительно левым глазом, в то время как правый упорно пытался доказать, что никаких ниш там не было и в помине.

Немного привыкнув к этой раздвоенности, я обследовал каждую из ниш. Первые две оказались пустыми — моя рука, погрузившись во Тьму почти по локоть, так и не сумела ничего нащупать. Зато в третьей меня ждала награда — маленькая деревянная шкатулка, которая глухо щелкнула и открылась сразу, как только я приложил к крышке магический перстень.

Наверное, я уже давно не испытывал такого любопытства, как в тот момент, когда осторожно, в любой миг ожидая подвоха, поднимал крышку. Однако внутри таинственной вещицы не оказалось ни уникального амулета, ни умопомрачительной мощи артефакта, ни даже старинного свитка с каким-нибудь древним заклинанием. Всего лишь клочок бумаги, очень небольшой и неровно оборванный с одного края. А на нем в столбик было написано десять имен.

— Айнеро, — в некоторой растерянности прочел я, — Дейнеши, Ирранэ, Карино, Летари, Маори, Норрату, Саэфи, Таэро, Уортэ.

Напротив трех имен находились небрежно начертан ные значки, чем-то напоминающие развернутые лезвием влево топоры. Первое, второе, четвертое и восьмое имена были аккуратно зачеркнуты. А напротив шестого и девятого и вовсе стояли вопросительные знаки.

Озадаченно повертев бумажку в попытке отыскать признаки тайнописи, скрытые знаки или иные свидетельства того, что во всем этом был какой-то смысл, я тяжело вздохнул: ничего. Но когда я уже собрался убрать находку за пазуху, бумага внезапно скукожилась, будто ее опалило огнем, и буквально рассыпалась у меня в руках. Вместе со шкатулкой. После чего мне оставалось только стряхнуть с ладоней пепел и растерянно пробормотать:

— Фол… и что все это значит?!

Неожиданно снаружи послышался шум, и один из сигнальных знаков полыхнул тревожным огнем: кто-то пытался войти в склеп. Я ругнулся и со всей доступной скоростью рванул к выходу — пора было выбираться из каменной ловушки, а то как бы древний схрон и впрямь не превратился в могилу.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы взлететь по лестнице и выглянуть наружу. После чего я был вынужден отпрянуть и выругаться повторно, потому что за то время, что я пробыл внизу, ситуация на кладбище разительно изменилась.

Недавно тихое и пустое, сейчас оно кишмя кишело всевозможными тварями. Гули, шурши, какие-то грибообразные слизни, похожие на потерявших панцирь улиток. Спокойно лежавшая на надгробиях плесень тоже внезапно ожила и принялась отваливаться от камней целыми кусками. Повисшие между плитами нити паутины напряглись, задрожали, производя на редкость низкий и неприятный гул. Древнее кладбище буквально ожило, словно с моим приходом кто-то протрубил в невидимый рожок. Более того, нежить неумолимо стягивалась к могиле Принстона Уолша, а самые наглые уже нетерпеливо бродили вдоль оставленных мною знаков, радостно повизгивая и скребя когтями землю.

Бросив взгляд на пылающий перстень, я выругался в третий раз и, вернув на место перчатку, ненадолго прикрыл глаза.

Демон…

Но ничего не попишешь — сегодня я проявил беспечность, и теперь за нее придется расплачиваться.

Короткий вздох, мгновение тишины, чтобы собраться с мыслями. Затем изменить маску так, чтобы она прикрыла лицо полностью, и вот я уже готов к работе. Одновременно с этим в обеих руках возникло по секире, только древки у них я укоротил, чтобы было сподручнее работать.

Как там говорил мастер Этор, прежде чем зашвырнуть меня в болото к мертвецам?

— Ну что, поехали… — прошептал я и, одним прыжком выбравшись из могилы, метнулся к обрадованно взвывшей нежити.

Работать длинным лезвием в толпе неудобно — для оружия вроде моих секир необходимо пространство для маневра. Но я не зря сделал древки совсем короткими — место для работы следовало еще расчистить.

Больших усилий для этого не потребовалось: секиры вре зались в мертвую плоть легче, чем нож — в румяную курицу. После каждого взмаха на землю летели разрубленные тела, покрытые слизью ошметки, чужие лапы, когти, уши и даже хвосты, но разбираться, кого и в какое место пырнуть, мне было откровенно некогда. А вот когда перед могилой расчистилось достаточное пространство, я отошел, чтобы ненароком не угодить ногой в яму. После чего перехватил секиры поудобнее и, удлинив древко на каждой из них раза в полтора, начал рубить уже в полную силу.

Сколько я изображал ветряную мельницу, сказать затрудняюсь — время на темной стороне течет для меня в своем собственном ритме. Но мне показалось, что его прошло достаточно много, потому что вокруг места схватки образовался настоящий вал из разрубленных тел, а под ногами все хлюпало и чавкало, словно на землю пролился тропический ливень.

Вскоре я был вынужден сместиться в сторону, чтобы не дать тварям возможности использовать тела убитых в качестве опоры для прыжка. И лишь когда меня оттеснили к ограде кладбища, я смог кое-как оглядеться. А затем с неприятным удивлением обнаружил, что, несмотря на все мои способности, нежити вокруг меньше не стало. Напротив, гули и слизни все прибавлялись и прибавлялись. Среди них стали появляться и совсем мелкие особи, и те, что покрупнее. Пугливые шуршы, наплевав на инстинкт самосохранения, перли напролом как ненормальные, и я не раз давил их сапогами, когда становилось ясно, что ударить или пнуть уже не успею.

Самое поганое, что выбирались они отнюдь не из леса. И не с деревьев спрыгивали, наседая со всех сторон так, что я ужом вертелся, чтобы не угодить на чьи-нибудь когти. Нет, твари выпрыгивали прямо из-под земли! Из-под дальних корней, съехавших набок надгробий! Точнее, из тех самых, будь они неладны, луж, которые я по незнанию принял за наполненные Тьмой расщелины!

Судя по всему, именно в этом и заключалась причина, по которой я до сегодняшнего дня встречал так мало нежити в городе. Там, наверху, среди домов и захламленных подворотен, ее и впрямь водилось немного. Но не потому, что ее успели повывести! А потому, что все, кто не желал попасться на глаза темным магам, нашли себе новое убежище! Незаметное большинству из нас! Глубокое! И воистину совершенное, потому что никогда прежде я не слышал, чтобы Тьма образовывала каверны и в этих самых кавернах кто-то жил!

Когда же я понял, что даже для больших каверн тварей на свет выбиралось слишком много, в мою голову пришла еще одна нехорошая догадка: скорее всего, многие из этих подземных карманов были схожи по строению с теми, что маги создавали для схронов. А быть может, на темной стороне маги и вовсе ничего не создавали сами, а лишь использовали то, что сумела создать Тьма. Но, если это так, а лужи на самом деле — не что иное, как обычные пространственные карманы, то кто сказал, что они должны быть небольшими?

У меня аж зубы заныли при мысли, что вся темная сторона может быть изрыта такими кавернами, как старый сыр. А если они между собой еще и сообщаются…

Фол, да что же это творится в мире?! И почему ни мастер Этор, ни мастер Нииро ни разу об этом не обмолвились?!

«Тьма над Тьмой дает свет», — некстати всплыло в памяти откуда-то из самых глубин подсознания, озарив взбаламученный разум очередным откровением.

И вот тогда я сообразил наконец, о чем мне так долго толковали. А поняв, что к чему, торопливо набросил на правый глаз вторую темную линзу и впервые за несколько месяцев взглянул на Тьму через Тьму. Так, как мне давно советовали.

Наверное, если бы не твари, у меня хватило бы времени и знаний, чтобы по достоинству оценить раскинувшееся перед моим взором разнообразие и красоту многочисленных оттенков окружившего меня бескрайнего океана. Если бы не необходимость уворачиваться от чужих когтей и отшвыривать ногами тех, кто пытался пролезть снизу, я бы, возможно, даже восхитился: Тьма больше не скрывала от меня деталей. С нее словно сорвали полупрозрачную вуаль, и все, что раньше казалось обманчивым и блеклым, внезапно обнажилось, заиграло новыми красками и стало на редкость отчетливым, ярким и реальным до дрожи.

Но мне было некогда отвлекаться. Все, что меня интересовало, это то, что теперь я видел округу до самого горизонта, причем с поразительной четкостью. А все, что имело значение, это скорость, с которой врубались в тела нежити мои секиры, и силы, которые даже на темной стороне имели тенденцию медленно, но верно убывать.

Когда же я всерьез задумался, а не свалить ли отсюда подобру-поздорову, напор тварей внезапно ослаб. Непонятно почему, но в задних рядах вдруг произошло волнение. Упорно пытающиеся пробиться ко мне гули сперва замедлились, а затем начали нервно озираться. Некоторые даже тревожно закурлыкали и попытались отпрянуть. А еще через миг одна из морд неожиданно дрогнула и внезапно провалилась вниз, словно кто-то с силой дернул нежить за ноги. После этого волнение среди тварей стало явственнее, сразу две зверюги одна за другой исчезли в большой луже, успев напоследок лишь удивленно вякнуть.

Отступив на пару шагов в сторону, я заработал секирами с еще большим ожесточением, но краем глаза все же следил за периметром и иногда успевал заметить, как находящиеся с краю твари одна за другой беззвучно падают на землю. Некоторые бесследно исчезали в лужах. Другие просто валились замертво, и вокруг них ненадолго образовывалась куча-мала.

Кто или что вдруг надумал мне помочь, я не имел никакого понятия, однако подмога пришлась очень кстати. Подрастерявшие задор гули больше не ломились вперед как оголтелые, а начали неуверенно отступать. Болтающиеся под ногами слизни все реже бросались мне под ноги. А шурши в какой-то момент с испуганным писком ринулись прочь, стремясь как можно скорее нырнуть в ближайшую лужу. Вот только по пути их тоже настигал тот же неведомый рок, и одна за другой твари либо падали на землю, либо ныряли в лужи и больше уже не возвращались.

Когда нежити на поверхности почти не осталось, я запрыгнул на ближайший надгробный камень и настороженно оглядел притихшее кладбище. Но непонятная тварь, так вовремя подсобившая в схватке, почему-то не торопилась нападать. То ли удовлетворилась гулями и слизнями, а то ли просто решила не связываться.

Разумеется, ничего хорошего я от нее не ждал. Но и уйти, не разобравшись, посчитал неправильным. Поэтому выждал еще немного и с мрачным удовлетворением кивнул, когда поверхность одной из луж внезапно выгнулась наружу, словно мыльный пузырь, а затем с тихим чпоканьем лопнула, открыв моему взору на редкость большой черный сгусток, внутри которого смутно проступил человеческий силуэт.

— Рэ-э-эйш… — внезапно разнеслось по притихшему кладбищу. А затем внутри сгустка двумя неестественно яркими точками сверкнули желтые глаза, и я с холодком осознал, что переоценил свои силы.

* * *

Нежить бывает разная: низшая и высшая, крупная и не очень. Но среди высших тварей самыми опасными по праву считаются разумные виды, к которым традиционно относили вампиров, моргулов и демонов.

Вампиры — довольно хрупкие, осторожные и крайне уязвимые для темного мага существа, которые предпочитали жить стаями и редко охотились в одиночку. Демоны являлись гораздо более агрессивными и опасными созданиями, но демон не стал бы выжидать, когда меня укокошат твари попроще. Так что, похоже, мне не повезло нарваться на моргула, одну из малоизученных тварей, о которой даже в записях учителя упоминалось вскользь. И о слабых сторонах которой мастер Этор отзывался лишь одним словом: «Неизвестны».

Как оказалось, у моргула не было тела в том понимании, в каком мы привыкли говорить о нежити. Сгусток тьмы, оформленное в виде человеческого силуэта облачко тумана. К тому же моргул не стоял на земле, как полагалось приличной нежити, а завис над ней, словно привидение. Вокруг его головы колыхалось плотное черное покрывало, смутно похожее на низко надвинутый капюшон. Но под покрывалом ничего, кроме мерцающих глаз, больше не было. Собственно, я даже не мог сказать, что это такое и имелось ли у твари лицо, или же она, как Палач, носила безликую маску.

При виде моргула мои оставшиеся не у дел призраки откровенно запаниковали. У Грема жутковато исказилось лицо, леди Камия схватилась за сердце. Жук и вовсе отпрянул, уставившись на тварь с потусторонним ужасом. А затем принялся отчаянно махать руками, привлекая мое внимание.

Наверное, они были правы, когда все вместе начали жестикулировать, недвусмысленно советуя сваливать подобру-поздорову. Но свалить в реальный мир было нельзя: моргул — не гуль. И если он видит на темной стороне так же, как я, то его не обманут ни плащ, ни шляпа — по отсвету перстня он отыщет меня везде. И в любом месте, куда бы я ни направился, меня будут ждать его подручные. Но и использовать прямую тропу я не мог, потому что сдуру послушался Грема и оставил своих призраков снаружи. Так что, если я вздумаю бежать, их утянет за мной. Только не внутри перстня, как раньше, а как собак на поводках. По воздуху. И развеет еще до того, как я снова ступлю на твердую землю.

— Рэ-э-эйш… — снова прошелестел моргул, когда я осознал всю незавидность своего положения. — Отда-а-ай… что взя-а-ал…

Я ошарашенно моргнул.

Демон меня задери! Эта тварь еще и разговаривает?! К тому же знает о списке и специально поджидала, догадываясь, что однажды за ним кто-то придет?!

— Отда-а-ай, — прошептал сгусток, и глаза под капюшоном засветились еще ярче, притягивая к себе внимание, завораживая и парализуя волю.

— Перебьешься, — процедил я и сжал окровавленную секиру покрепче.

Глаза моргула вспыхнули в последний раз и так же внезапно погасли. А затем сгусток уплотнился, утратив сходство с человеческой фигурой. После чего из-под «плаща» высунулись две на редкость длинные клешни с острыми когтями, и моргул одним молниеносным движением переместился.

Наверное, я слишком долго на него таращился. Или что-то еще сделал неправильно, потому что момент атаки оказался бездарно упущен. Кажется, я просто выпал из реальности. Всего на миг, на одно-единственное мгновение. И о том, что не только Палачу, а, похоже, любой высшей нежити доступны прямые темные тропы, додумывал уже на лету: удар у моргула оказался такой силы, что меня попросту отшвырнуло назад, сбив по пути добрый десяток надгробий. А затем еще и приложило спиной о землю, да так, что чуть искры из глаз не посыпались.

Если бы не доспех, меня бы, наверное, разорвало. А может, и расплющило. Или располовинило где-нибудь на уровне груди. Но Тьма уберегла — громадные когти лишь со скрежетом прошлись на нагрудным пластинам. Зато, когда я упал, они мгновенно сомкнулись на горле, настойчиво пытаясь пробить, продавить неподатливую броню, которая лишь чудом держалась под чудовищным напором.

О том, насколько мне повезло, можно было судить по той легкости, с которой моргул вздернул меня наверх и подвесил за глотку на высоте человеческого роста. Сомкнувшиеся на горле пальцы источали невыносимый, просто адский холод. От него слабели руки, кожа покрывалась огромными пупырками. Впившиеся в мое лицо глаза буквально грызли душу, вымораживали ее и едва не выворачивали наизнанку. А прячущийся под капюшоном нечеловеческий разум оказался настолько силен, что я почти физически ощутил, как что-то липкое и мерзкое пытается пролезть в мои мысли.

— Список, — холодно велела тварь, со скрежетом смяв доспех. Исходящий от нее холод стал еще сильнее, золотые глаза оказались совсем близко, и я вдруг понял, почему о моргулах было известно так мало.

Обладающая даром влиять на человеческий разум, невидимая для большинства живых, тварь и впрямь была достойна называться высшей. Если бы не линзы, я бы, скорее всего, даже не понял, что именно на меня напало. А если бы не доспех, она выпотрошила бы меня с первого удара. И никакие амулеты от этого бы не спасли.

— Отдай. Что взял, — по слогам повторил моргул, глядя мне прямо в глаза. От его пронизывающего взгляда меня снова повело, мысли спутались, на тело навалилась невесть откуда взявшаяся слабость. Руки сами собой разжались. И лишь где-то на задворках сознания мелькнула вялая, стремительно угасающая мысль, что меня сейчас сожрут заживо.

Впрочем, слабость длилась недолго. Левое плечо внезапно обожгло болью, да так, что я едва не заорал в голос. Зато мысли снова стали ясными и четкими, в перехваченное горло протиснулся глоток сухого воздуха, а выкашлял его обратно я уже сам:

— Пошел… к Фолу!

Прокатившаяся по телу волна жара помогла избавиться от некстати накатившего оцепенения. Мои пальцы снова сомкнулись на древке секиры, а вывернувшаяся под углом кисть крутанулась, совершая привычное движение, от которого остро отточенное лезвие должно было развалить моргула на две половинки…

Да. Должно было. Однако почему-то не смогло. Более того, моргул даже не заметил моего удара. Его клешня как держала меня за глотку, так и продолжала постепенно сжиматься! А секира прошла сквозь него как сквозь обыкновенный туман! Ни на миг не увязла! Ни малейшего сопротивления не встретила! Только ветерком ее обдуло, после чего бескровный порез молниеносно затянулся, секира без предупреждения растворилась во Тьме, а удивленно глянувшая на меня тварь озадаченно замерла.

— Жрец? — недоверчиво переспросила она, повертев мою голову сперва в одну, а затем и в другую сторону. Но ответа не дождалась и наконец раздраженно рыкнула: — Тогда умри.

Что уж она там себе нафантазировала и с чего вдруг решила, что Фол осчастливил меня полноценным саном, я уже не задумывался: все мое внимание заняла внезапно обнаружившаяся у моргула глотка, в глубине которой, словно звезды в небе, закружились крохотные серебристые искорки. Одновременно с этим в уши ворвались знакомый гул и тяжелый, настойчивый шепот, больше похожий на многоголосый крик ужаса.

«Души… — сглотнул я, безошибочно определив, что именно вижу. — Эта тварь питается душами! Он материален лишь частично! Вот почему его так трудно убить!»

Крики между тем стали громче и отчетливее. Кружащаяся перед моим взором жуть обрела поразительную четкость и заменила, казалось, весь остальной мир. Я больше не видел ни кладбища, ни деревьев, ни вплотную стоящего моргула. Все исчезло, кроме этой бесконечной воронки, в которой медленно и величественно кружился водоворот из живых звезд. А потом я почувствовал, как меня постепенно утягивает в эту тьму. Просто вытаскивает душу из тела и неумолимо тянет вниз. Туда, где с таким отчаянием рыдали и плакали неупокоенные души.

— Арт, нет! — ворвался в почти поглотившую меня ночь чей-то дрожащий от напряжения голос. — Не смей обижать его, тварь!

Меня тряхнули за ворот, больно дернули за волосы, а затем и вовсе бросили наземь, заставив очнуться от морока.

— Беги, Арт! — тоненько вскрикнул тот же голос. — Я его задержу!

Я с трудом сел. В башке отчаянно звенело, перед глазами стояла невнятная муть, ребра болели, а руки-ноги были совсем ватными, словно из меня долго и упорно тянули жилы, а потом без предупреждения отпустили, чтобы посмотреть, что из этого получится.

Но сквозь мутную пелену я, словно в бреду, все же успел увидеть, как в пасти моргула исчезает пара босых детских ножек.

Господи, Жук… зачем?!

Пошатнувшись от слабости, я заставил себя встать на одно колено, но беззаветно преданный мне мальчишка оказался твари на один зуб. Без труда спеленав и заглотив его отчаянно храбрую душу, довольно урчащая нежить снова ринулась ко мне, намереваясь закончить начатое.

Противиться ей я уже не мог — проклятая тварь оставила меня совершенно без сил. Да что там — она душу едва из меня не вытянула! Оставалось только подойти и забрать все, что осталось. Вот только следом за Жуком на пути моргула выросла элегантная леди в роскошном платье и решительно загородила меня собой.

— Не смей! Ты! — напряженно сказала леди Камия, с вызовом глядя твари в глаза. — Меня жри, а мальчика тебе не отдам!

Моргул при виде второго призрака издал нетерпеливый чавкающий звук, и я едва не взвыл от стыда, поняв, что мои служители решили принести себя в жертву. А когда тварь наклонилась и одним махом заглотила вторую душу, хрипло выругался и со стоном поднялся на ноги, крепко сжимая в руке вернувшуюся секиру.

Проклятье… не так я представлял себе их будущее! Видят боги, не заслужили подобной смерти ни зарезанный в подворотне пацан, ни заколотая изменником-мужем женщина! Все, что я мог, это подарить им спокойное посмертие и дать возможность снова ощутить себя живыми, чтобы со временем, когда наберусь знаний, окончательно их отпустить. Но теперь этого не будет, потому что сегодня я допустил ошибку и окончательно лишил их надежды на перерождение.

— Уходи, Арт, — без предупреждения возник на темной стороне Грем и так же, как Жук и Камия, встал между мной и моргулом. — Больше я ничего не могу для тебя сделать.

Прямо на моих глазах старик обратился в тот самый вихрь, который я уже однажды имел счастье лицезреть, и с огромной скоростью ринулся к твари. А я, ненавидя собственную слабость, с матюгами поковылял следом.

Да, наверное, я совсем дурак, раз не ушел сразу и не открыл тропу отсюда и до самого дома. Но как я мог уйти, если в это время моргул пытался прикончить сварливого, упрямого, но все же моего старика?! Как я мог предать Камию и Жука? И как мог сбежать, зная, что, кроме меня, некому за них отомстить?!

Уткнувшаяся в землю древком секира стала мне опорой и надежным костылем, благодаря которому я все же не упал. Только скорости она, увы, не прибавляла. Так что помочь Грему я не мог. Разве что ковылять следом за неистово крутящимся посреди кладбища вихрем в надежде, что подвернется удобный случай и я все-таки найду слабое место у неубиваемой твари.

— Вон отсюда! — прорычало из вихря, когда до него осталось всего несколько шагов. — Артур, ты меня понял?! Не смей собой рисковать!

— Вам можно, а мне нет? — прошептал я, с трудом добредя до очередного надгробья.

— Артур Рэйш!!!

Оттолкнувшись от плиты, я сделал еще один шаг, но тут наконец вихрь распался, и я с горечью увидел, что, какими бы возможностями ни обладал строптивый призрак, для моргула он все равно был очень слабым соперником. Проворная тварь все же выиграла недолгую схватку и теперь держала старика за горло точно так же, как меня недавно, тогда как ее распахнувшаяся во всю ширину глотка уже пыталась засосать в себя очередную душу.

Старик, надо отдать ему должное, сопротивлялся отчаянно. Из его полупрозрачного тела то и дело выстреливали длинные жгуты, пытаясь хлестнуть, поранить и хоть как-то придержать моргула. Но и они проходили через него насквозь, лишь изредка успевая за что-то зацепиться, а потом снова соскальзывали, словно потусторонняя тварь умела регулировать степень материальности собственного тела.

Увидев, что я не послушал совета, Грем издал булькающий звук. Его лицо исказилось от ярости, глаза расширились и опасно полыхнули… Но потом он передумал возмущаться и разом обмяк. После чего каким-то странным, почти торжественным жестом возложил ладони на сомкнувшиеся на его горле когти, крепко их обхватил и посмотрел на меня долгим, на редкость спокойным взглядом, какой бывает у людей, которые только что приняли нелегкое, но жизненно важное решение.

Моргул не стал терять времени зря — рывком надвинувшись на жертву, он наклонился и буквально всосал молчаливого призрака в себя. Грем без единого звука исчез. А на меня внезапно накатило безразличие.

Вот и все. Все, кого я знал и ценил, были мертвы, и сражаться стало не за кого. Я мог спокойно уйти, выкинув этот тяжелый день из памяти. Мог предаться отчаянию, которое когда-то едва не поглотило мою душу. А мог остаться, чтобы дать моргулу последний бой и проверить, действительно ли эта тварь неуязвима.

Моргулу мой выбор, разумеется, понравился.

Сыто заурчав, он медленно, уже никуда не торопясь, двинулся в мою сторону, демонстративно подметая полами длинного «плаща» землю и царапая верхушки надгробий длинными когтями. Расслабленный, прекрасно сознающий свое преимущество, неуязвимый и определенно разумный монстр, который никогда не сможет насытиться.

Но еще до того, как он успел до меня добраться, из-за ближайшей могилы выметнулось что-то некрупное и, с визгом пролетев добрых два десятка шагов, что было сил вцепилось моргулу в загривок.

Что именно это было, я не понял — неожиданный помощник был очень мал ростом и на удивление проворен. Однако моргул не воспринял его в качестве угрозы, а его лапа без особого труда содрала присосавшуюся сущность, после чего с хрустом смяла ее в кулаке и отшвырнула прочь до того, как я успел ее разглядеть.

Стоило признать, коготки моргул отрастил что надо — каждый длиной в половину моего локтя. Острые, загнутые внутрь и способные оставлять царапины не только на камне, но и на моей броне, они и впрямь выглядели устрашающе. И я, глядя, как монстр медленно поворачивает руку, словно демонстрируя свое оружие, только сейчас сообразил, что в момент прикосновения к жертве хотя бы одна часть тела у него становится материальной! Точно так же, как материальной она была в тот миг, когда Грем сумел к нему прикоснуться!

Кажется, неведомая сущность оказала мне услугу, подсказав, куда именно я должен ударить. Но как сделать, чтобы материальными у моргула стали не только когти?! В прошлый раз у меня не получилось — секира прошла через него, как сквозь дым. А у мелочи все же получилось. Почему, спрашивается? И как убить проклятую тварь, если она становится уязвима лишь там, где соприкасается с жертвой?!

До крови прикусив губу, я разжал пальцы, позволив своему единственному оружию раствориться во Тьме. А затем оттолкнулся от надгробия и, пошатнувшись от слабости, развел в стороны руки.

— Давай, — процедил я, когда моргул оказался на расстоянии пары шагов. — У меня нет защиты. На, жри. Все равно ведь не отвяжешься.

Тварь, как мне показалось, улыбнулась. А затем одним рывком приблизилась и испытанным на сотнях и тысячах жертв приемом ухватила меня за горло. Но на этот раз я не стал брыкаться и даже отшатнуться уже не пытался. А напротив, потянулся вперед всем телом и вцепился в нее руками, ногами и едва не зубами, стремясь прильнуть как можно теснее.

О том, что происходит, моргул, разумеется, догадался. Но еще до того, как тварь успела отшатнуться, я ощутил, как твердеет подо мной чужое тело, и, мысленно возблагодарив Тьму за способность брони меняться по первому зову, выпустил из нее сразу несколько десятков шипов.

И на этот раз все прошло как надо — от удара тварь дрогнула и, запрокинув голову, оглушительно завизжала. Тонко, на одной пронзительно-высокой ноте, от которой меня едва не вывернуло наизнанку. Правда, это не помешало притянуть ее ближе и выпустить из брони еще пару десятков шипов, нанизывая моргула, как барана на шампуры. А когда он наконец затих и грязной тряпкой обвис у меня в руках, я брезгливо скинул останки и с отвращением сплюнул.

— Одна слабость у тебя все-таки есть, урод, — выдохнул я, ощущая, как дрожат коленки, и поспешил присесть на корточки, чтобы не упасть. — Ты не выносишь крепких объятий. Но Тьма меня задери, если я еще раз рискну воспользоваться этим знанием!

ГЛАВА 7

Когда я отдышался, от моргула осталась лишь бесформенная куча, похожая на брошенную в грязь старую тряпку. И пока я размышлял, надо ли ее сжечь или же оно само исчезнет, из-под «плаща» начали вылетать маленькие, но очень яркие звездочки-души. Причем много душ. Сотни, если не больше, огоньков закружились вокруг меня в каком-то диком хороводе, при виде которого неожиданно полегчало на сердце.

Значит, все-таки будет у Грема, Жука и Камии новая жизнь. И у остальных она тоже когда-нибудь настанет. Пусть не сразу. Пусть до этого дня пройдет еще много лет, но теперь у них появился шанс. Главное, чтобы души нашли дорогу к своим богам до того, как их почуют местные жители.

— На твое усмотрение, Фол, — буркнул я, откровенно не зная, как им помочь. Левое плечо снова ожгло, и огоньки начали один за другим исчезать. Так, словно темный бог действительно услышал, а у духов и впрямь появилась надежда на возрождение.

Правда, когда искорок осталось всего три, они отчего-то не захотели уходить с остальными. Все кружились и кружились перед моим лицом как заведенные. А когда я устало отмахнулся, неожиданно обиделись — отпрянули в стороны, после чего коротко сверкнули и, внезапно разросшись, появились передо мной совсем в другом виде.

— С тобой было весело, Арт, — со смешком сказал Жук и вдруг лихо подмигнул. Чисто вымытый, причесанный и совсем не похожий на того босяка, каким я нашел его на улице. — Не знаю, как тебе удалось прибить эту тварь, но ты молодец. Правда. Рад, что довелось с тобой поработать. Не скучай!

Пока я обалдело таращился, мальчишка помахал рукой, и одной чистой душой на темной стороне стало меньше.

— Я тоже буду скучать, Артур, — с теплой улыбкой сказала леди Камия. Заметно помолодевшая, похорошевшая и превратившаяся в по-настоящему блистательную леди, от вида которой перехватывало дыхание. — Ты прекрасный мальчик. Жизнь обошлась с тобой жестоко, но ты все еще не утратил веру в людей. И надежда на лучшее в тебе тоже жива. Жаль, что мы расстаемся, но я хочу, чтобы ты был счастлив, дорогой. И всегда помнил, что одной только местью жизнь не ограничивается.

У меня в горле встал ком, когда леди подлетела ближе и, оставив на моей щеке невесомый поцелуй, исчезла. Машинально коснувшись ладонью того места, где только что были ее губы, я ощутил игривый холодок между пальцами, который, впрочем, сразу пропал.

— Неплохая работа, ученик, — вдруг хмыкнул за спиной до боли знакомый голос, и я как ошпаренный обернулся, уставившись на того, кого здесь не могло, да и не должно было быть.

Грем, но в то же время и не совсем он, смотрел на меня с едва уловимой насмешкой и какой-то необъяснимой, почти отеческой нежностью, которую я в нем доселе не подозревал. Вместо старых тряпок на нем был надет добротный бархатный камзол, украшенный золотым шитьем. Вместо грязных ладоней и обломанных ногтей виднелись ухоженные руки настоящего аристократа. Никаких перстней на его пальцах, правда, не было, но мне и не нужно было их видеть, как не требовалось смотреть на монограмму на торчащем из нагрудного кармана краешке носового платка — передо мной стоял не старый ворчливый самодур, а много повидавший и успевший устать от этих знаний темный маг, которого я совершенно не чаял встретить.

— Мастер Этор?!

— Не совсем так, мой мальчик, — улыбнулся старик, в лице которого причудливым образом переплелись черты учителя и вечно недовольного брюзги Грема. — Даже очень хорошему некросу не удалось бы самостоятельно загнать свой дух в магический перстень, а я ведь даже не некрос. Так, недоучка, которому на старости лет случайно удалось использовать одно древнее заклятие.

Я удивленно привстал.

— То есть Грем…

— В нем есть небольшая часть меня, — кивнул мастер Этор. — Старик когда-то служил нашей семье, а после смерти не отказался принять в себя крохотную частицу моей прежней сущности. Меньше, конечно, чем хотелось бы, но вполне достаточно, чтобы оставаться в курсе событий.

Так вот почему старик вел себя так странно! То простой в доску, грубоватый и озабоченный женскими прелестями работяга, то, наоборот, умудренный жизнью наставник, которого мне отчаянно не хватало.

— Но зачем?!

— Не мог же я бросить тебя одного, — улыбнулся призрак. — Да и присмотреть было нужно. Вдруг ты бы меня разочаровал и не сумел постичь сути нашего искусства?

Я насторожился.

— Считаете, мне это удалось?

— Ты ходишь на темную сторону. Тебя приняла Тьма. Тебе благоволит сильнейший из темных богов… да, ученик, — кивнул учитель. — Я действительно сделал из тебя темного мага. Вернее, ты сделал это сам. Я лишь указал дорогу.

После таких слов я смешался, а мастер Этор подошел вплотную и, положив ладонь на мое плечо, тихо добавил:

— Я действительно многого тебе не сказал, Артур. Но ты смышленый парень. Сам догадаешься почему. И сам всего добьешься. В этом плане мне больше нечему тебя учить, и я бесконечно горд, что обрел достойного преемника. Да, я не планировал, что так все обернется, но время пришло, и нам пора расстаться. Носи мой перстень с честью, ученик. Используй все, что я тебе оставил. Обязательно прочти дневник до конца. А если надумаешь покопаться в прошлом, то отыщи вторую половину списка. И запомни: мое полное имя — Этор Гредиар Рэйш. Но лет сто пятьдесят назад оно звучало бы как Этор Гредиар Уолш, а еще раньше я носил бы фамилию Уортен. Ищи свои корни, Артур, так же, как я когда-то нашел свои. И тогда поймешь, кто и почему тебя подставил.

Вздрогнув, я качнулся вперед, чтобы ухватиться за призрака и задать миллион едва не взорвавших мою голову вопросов, но мастер Этор уже исчезал. И, одарив меня все той же мягкой улыбкой, окончательно растаял в воздухе, оставив меня стоять посреди разгромленного кладбища.

Это было слишком для одного-единственного дня. Слишком много потерь. Слишком много откровений. Да и загадок за последние сутки набралось столько, что я уже не знал, за какую браться в первую очередь. Мастер Этор… Грем… все так сложно, что в это было почти невозможно поверить. Но что самое печальное, я вновь потерял учителя, которого ценил и безгранично уважал. Только на этот раз — потерял навсегда.

Сколько бы я так стоял, пытаясь разобраться в случившемся и хоть как-то успокоить вконец растрепанные чувства, пожалуй, один Фол знает. Однако со смертью моргула обитатели темной стороны снова зашевелились, и мне поневоле пришлось отвлечься.

Заслышав сдавленный хрип возле одной из могил, я встряхнулся и, отложив другие проблемы на потом, отправился искать выживших, по пути вернув в ладонь безотказную секиру.

Твари есть твари. Сколь бы нежити здесь ни осталось, лучше было добить их сейчас, чем ждать, пока гули восстановятся и снова начнут портить тут воздух.

Шумели, как мне показалось, возле могилы Принстона Уолша. Уже успевшей, кстати, закрыться, поэтому сейчас ничто не напоминало о том, что под ней имеется самый настоящий схрон. Однако кто именно шумел, я так и не увидел. Зато вовремя вспомнил, что именно в эту сторону улетела отброшенная моргулом, напрочь лишенная инстинкта самосохранения сущность, которая с какого-то перепугу решила атаковать высшую тварь.

Мне, признаться, было интересно на нее взглянуть. К тому же, кем бы она ни являлась, ее следовало уничтожить. Поэтому я не поленился походить по округе, переворачивая попадающиеся на пути камни и проверяя глубину встречных луж. Но, к собственному сожалению, никого не нашел. Тварь, хоть и была ранена, сбежала, как только восполнила силы, к примеру, выпотрошила вон того гуля, которого совершенно точно загрызли, а не зарубили секирой.

Из больших луж, хоть я и слышал, что там кто-то скребется, наружу так никто и не вылез. Но оно и неплохо, потому что я находился не в лучше форме, чтобы продолжать бой, а восполнить силы, в отличие от сбежавшего «помощника», было нечем.

Наконец, удостоверившись, что больше на кладбище меня никто не ждет, я создал темную тропу и, попетляв по уже изученным местам, которым уделил днем так много времени, вернулся домой, на Гербовую. После чего сбросил пропахшую мертвечиной куртку, кое-как стащил сапоги и, отмахнувшись от суетящихся слуг, завалился спать.

Думаю, небольшой отдых я заслужил.

* * *

Разбудили меня уже под вечер — встревоженный дворецкий деликатно потряс за плечо. А когда я открыл глаза, Нортидж склонился в виноватом поклоне и умоляюще сложил руки перед собой.

— Простите, хозяин. Помню, что вы не велели вас беспокоить, но к вам гости из Управления городского сыска. Двое магов. И у них постановление на ваш арест.

От изумления я чуть на свалился с постели.

— Нортидж, ты шутишь?!

— Никак нет, мастер Рэйш, — испуганно дернулся призрак. — Господа маги уже с полсвечи ожидают на улице и начинают проявлять нетерпение.

— Что ж ты их столько времени за воротами-то держал? — поинтересовался я, взглядом отыскивая одежду. Ах вот она, чистая и выглаженная, уже ждет меня на стуле. Жаль, что я по возвращении рубаху не снял, зато где-то в мешке наверняка осталась запасная. А вообще прав был старик — надо было сразу озаботиться новым гардеробом, а то, если бы не расторопные горничные, пришлось бы встречать гостей в нижнем белье.

В ответ на мой вопрос Нортидж смутился.

— Вы велели никого не пускать, мастер Рэйш. Поэтому, когда господа маги попытались проникнуть силой, Гроза их немного… мм, шуганула.

— Немного — это насколько? — насторожился я, проворно натягивая штаны. Некстати накатившую тоску по учителю и верным духам пришлось загасить в зародыше. Не место сейчас для нее. Да и не время. — Нам уже пора заказывать заупокойную по погибшим при исполнении?

Дворецкий всплеснул руками, а когда я достал из мешка рубаху, деликатно отвернулся.

— Вы же сами сказали: без приказа не убивать. Так что собачки только отпугнули нарушителей, и господа маги существенно не пострадали.

— И то хорошо, — пробормотал я, накидывая поверх рубахи тщательно вычищенную куртку, плащ и подхватывая любимую шляпу. — Обвинять меня в убийстве служителей порядка нет повода, а от всего остального я как-нибудь отбрехаюсь.

Когда я вышел во двор, за воротами меня действительно ожидали два рослых скелета в слегка помятой форме Управления городского сыска. Причем, судя по следам на одежде и искореженным бляхам, собаки не особенно церемонились с нарушителями спокойствия, однако, как я и приказал, никого не убили. Даже не покалечили. Причем, поскольку я велел разбираться с нарушителями без шума, лай они не подняли и придавили гостей аккуратно. По-тихому. А теперь эти самые гости раздраженно метались вдоль ограды, злобно поглядывали в сторону дома и явно испытывали желание сделать что-нибудь не очень полезное для моего здоровья.

Запоздало избавившись от линзы на правом глазу, я взглянул на коллег обычным взором.

Действительно маги. Темные. Оба — с новенькими визуализаторами, с помощью которых, вероятно, за последние пол свечи успели не раз и не два взглянуть на оставшийся без иллюзии особняк. Со служебными бляхами, прикрепленными к воротникам одинаковых кожаных курток. Один из гостей, судя по седому ежику волос, работал по той же специальности, что и я, а вот второй определенно был некросом. Соответственно, хоть и владел темной магией, но не мог переходить на темную сторону, зато наверняка умел поднимать зомби, тревожить духов и избавляться от особо назойливых сущностей, у которых хватало наглости выбраться в реальный мир.

— Артур Рэйш, вы арестованы! — раздраженно заявил маг Смерти, стоило мне подойти к воротам. Молодой, не в меру ретивый парень с агрессивным выражением лица и небольшим шрамом на побитой оспой щеке.

Второй маг, постарше и поопытнее, промолчал — похоже сравнивал мою ауру с той, что им предоставили в ГУССе. И, найдя ее соответствующей описанию, так же молча кивнул.

Я положил ладонь на холку ближайшей псины, которая при моем приближении перестала скалиться и немедленно села. Но ворота открывать не стал — успеется. Просто внимательно оглядел коллег и, не заметив у них в руках соответствующих документов, спокойно осведомился:

— На каком основании?

— На основании пункта одиннадцать королевского указа «О применении магии».

— Несанкционированное использование? — искренне удивился я. — Господа, вы уверены, что вас проинформировали правильно?

Некрос вместо ответа достал из-за пазухи бумагу с гербовой печатью и развернул, позволяя прочитать постановление Королевского прокурора, выданное представителям главного Управления столичного сыска.

— Хм, — озадачился я, убедившись, что и имя, и пункт якобы совершенного мной правонарушения полностью совпадали с тем, о чем только что сообщили гости. — Боюсь, я буду вынужден попросить вас уточнить детали.

— Детали будете в УГС выяснять! — рыкнул седой молодчик, злобно покосившись на присмиревшую псину. Видимо, это он попытался обойти защиту и проникнуть в дом через темную сторону. Внутрь защита его, разумеется, не пустила, а вот собачка все-таки дотянулась. Лапкой. Или зубками. Вероятно, поэтому у мальчика был такой потрепанный вид.

К счастью, некрос оказался более благоразумным.

— Сегодня около полудня в районе Кенсингтонского кладбища были зафиксированы избыточные эманации магии Смерти. Прибывшие на место патрульные зарегистрировали всплески до одиннадцати с половиной баллов по пятнадцатибалльной шкале. Вызванный ими наряд из южного участка УГС обнаружил следы присутствия темного мага и повышенный уровень общего магического фона. Сличение слепков ауры указало на вас, мастер Рэйш, поэтому наш начальник приглашает вас на беседу в главное столичное сыскное Управление для выявления обстоятельств произошедшего.

Хм. Вот оно что.

— Я так понимаю, под нарядом магов вы подразумеваете себя? — уточнил я.

— Разумеется. Ваш след с места происшествия отыскать не удалось, поэтому мы взяли постановление на арест. И будем вынуждены привлечь специалистов для взлома защиты вашего жилища в случае, если вы откажетесь проследовать с нами добровольно.

Я покосился на раздраженного коллегу с пониманием. Теперь ясно, отчего он такой взвинченный. Встать на след мертвеца — удовольствие ниже среднего. А мои следы те перь все такие, да еще и обрывались в самых неожиданных местах. Так что парню, можно сказать, не повезло.

— Еще один вопрос, — кашлянул я, прежде чем принять окончательное решение. — Третья поправка к одиннадцатому пункту все еще в силе?

— Разумеется, — без тени сомнения отозвался некрос. — До выдвижения вам официального обвинения арест на имущество и счета накладываться не будет.

Только после этого я успокаивающе махнул дворецкому, скомандовал собакам: «Место» — и отпер ворота, крикнув напоследок слугам, чтобы позаботились об ужине, потому что из УГС я, скорее всего, вернусь уже к ночи.

На мое заявление коллеги скептически хмыкнули, однако надевать магические путы или ограничивать мою свободу иным способом никто не стал. В этом не было необходимости. А в случае, если бы я надумал бежать, мои данные просто разослали бы во все города страны, после чего мне пришлось бы очень сильно постараться, чтобы скрыться от правосудия.

До главного Управления столичного сыска мы добирались на служебном кэбе, на котором господа маги прибыли по мою душу. Но разговора в пути не получилось: белобрысый, судя по всему, еще злился, а некросы по природе своей не особо разговорчивы.

Само здание я уже видел — не далее как вчера утром Йен проходил там регистрацию и заодно подавал заявку на служебное жилье. К тому же когда-то именно здесь, вернее, в расположенном в подземелье изоляторе, я провел несколько бесконечно долгих недель, так что нужный адрес даже спустя десять лет отыскал бы с закрытыми глазами.

Внутри, как и в Регистрационной палате, обстановка разительно изменилась, и вместо заваленных бумагами столов и суматошно носящихся сотрудников нас встретили со вкусом оформленный, прекрасно освещенный холл, мягкая мебель, минимум народу. А также вереницы закрытых дверей с порядковыми номерами и улыбчивая девушка за регистрационной стойкой, мимо которой мои провожатые протопали, даже не взглянув.

Пройдя через уютный холл к спрятанной в углу лестнице, мы поднялись на третий этаж, и вот там народу оказалось гораздо больше. Мужчины и женщины в штатском, но с аурами магов, с преувеличенно серьезным видом сновали по коридору и без явной системы перемещались из кабинета в кабинет. При этом у одних в руках находились папки с документами. Кто-то с осторожностью переносил большие коробки. Иногда мимо нас с озабоченным видом кто-то пробегал, но особой суеты я не заметил.

Как и раньше, в главном Управлении столичного сыска жизнь текла размеренно и спокойно, дела решались неспешно, а преступники, до суда содержащиеся в местном изоляторе, могли и подождать. Благо спешить им было уже некуда.

— Сюда, — буркнул белобрысый, дойдя почти до конца длинного коридора, и свернул в неприметный закоулок, оканчивающийся массивной, сделанной явно не из простых пород дерева дверью без номера. — Ждите, я узнаю, что и как.

Мы с некросом остановились, а его напарник тем временем осторожно постучал, затем еще осторожнее приоткрыл дверь и, просунув в образовавшуюся щель голову, чуть приветливее буркнул:

— Он здесь, шеф.

— Пусть зайдет, — донесся изнутри спокойный голос.

Маг неохотно отступил, распахивая деревянную створку уже на всю ширину, и знаком показал, что я все расслышал правильно. Внутрь со мной никто из провожатых не пошел. Видимо, начальство посчитало это излишним. А я, как только за спиной закрылась дверь, отступил в сторону и быстро огляделся.

Хм. Кажется, положительные перемены, произошедшие в УГС, коснулись и этого кабинета. Жутковатые серые стены теперь были закрыты мягкой зеленой тканевой обивкой. Вместо дощатого скрипучего пола имелся пушистый ковер, а вместо безликого казенного стола и рассохшихся стульев стояла отличного качества, простая, но удобная мебель, делающая обстановку приятнее, спокойнее и, навер ное, доверительнее.

Хозяин кабинета за эти годы тоже сменился, что, в общем-то, было и понятно. Теперь вместо щуплого, похожего на крысу и вечно щурящегося господина, чтоб он сдох, Кукниса за громадным письменным столом восседал крупный, одетый в черно-синий мундир мужчина с бесстрастным выражением лица и цепкими серыми глазами, которые следили за мной с нескрываемым интересом.

Внешне этот человек напоминал нашего Готжа, только чуть старше, чуть массивнее и с явной сединой в темных волосах. Такая же короткая стрижка, роскошные усы и очень схожие черты лица. Честное слово, я, когда его увидел, даже подумал, что Старый Морж приходится ему родственником. Но потом нашел несколько значимых отличий и мысленно пожал плечами: даже если кровная связь между этими людьми и была, то настолько дальняя, что Готж о ней не подозревал. Иначе обязательно предупредил бы нас перед отъездом. К тому же, судя по ауре, этот мужчина был магом. Причем светлым и явно не последним в Ордене. Но, в отличие от того же Хога, он не видел во мне врага народа и, несмотря на постановление, все еще не излучал никакой угрозы.

— Проходите, мастер Рэйш, — вежливо предложил хозяин кабинета, когда наши взгляды встретились. А затем указал на стоящие возле стола два кресла. — Мое имя Нельсон Корн. И в данный момент я представляю руководство ГУССа.

Я подошел и, подумав, выбрал левое кресло — оно выглядело чуточку более удобным. После чего с комфортом в него уселся и принялся без стеснения рассматривать собеседника. Он, в свою очередь, продолжил рассматривать меня. И какое-то время мы занимались сущими глупостями, пока Корну, наконец, не надоело и он с легким смешком не заметил:

— А вы совсем не волнуетесь, Рэйш.

Я вопросительно изогнул бровь.

— Разве у меня есть для этого повод?

— А разве нет? Или это не ваши следы обнаружили мои сотрудники, когда отправились проверить сообщение о несанкционированном применении темной магии на территории Кенсингтонского парка?

— Насчет магии не знаю — я ее не использовал, а вот неупокоенной нежити у вас по окраинам бродит весьма прилично.

У Корна чуть сузились глаза.

— Для столицы это беспрецедентный случай. За последние пять лет такого количества низших, собравшихся в одном месте, не было зафиксировано ни разу.

— А как насчет высших? — усмехнулся я, и вот тогда на лицо начальника ГУССа словно облачко набежало.

— Что вам известно? — отрывисто спросил он, буравя меня тяжелым взглядом. — Учтите, Рэйш, я собираюсь инициировать полноценное расследование, и если вы в этом замешаны…

— Не надо меня пугать, — спокойно отозвался я. — Я приехал в столицу только вчера и, согласно завещанию мастера Этора Рэйша, отправился взглянуть на землю, которая с некоторых пор принадлежит мне.

— Простите, как вы сказали: вам принадлежит?

— Совершенно верно. Запросите базу, данные Регистрационной палаты…

— Уже запросил, — буркнул Корн, помрачнев еще больше. — Но насчет вашей собственности там нет ни единого слова.

— Вероятно, потому, что я еще не подал документы на вступление в права наследования. Но полагаю, архивные сведения касательно принадлежащей нашей семье недвижимости, а также копии накладных на дом и участок номер двадцать два по Кенсингтонской аллее вам вполне доступны. Исходя из четвертой поправки к одиннадцатому пункту королевского указа «О применении магии», на принадлежащей мне территории я могу делать что угодно, вплоть до проведения ритуалов крови, и это не подпадет под статью о несанкционированном применении магии. Я же всего лишь очистил принадлежащие мне земли от нежити. И, признаться, удивлен, что мне вообще пришлось этим заниматься.

Маг зыркнул на меня совсем неприветливо.

— Что за оружие вы там использовали?

— Нестандартное, — был вынужден признать я. — Но магических следов после себя оно не оставляет.

— Ну да. Только трупы. Кроме вас, на кладбище присутствовал кто-то еще?

— Мои служители.

— Сколько?

— Трое.

— Я могу с ними побеседовать или хотя бы увидеть?

— Нет, — ровно отозвался я. — Они погибли, спасая мне жизнь.

— Смерть трех служителей не могла вызвать столь резкого повышения магического фона, — нахмурился господин Корн. — Такие всплески нехарактерны даже для массовой гибели низшей нежити. Это уровень полноценного демона.

Я кивнул.

— Вы правы.

— Значит… все-таки демон?! — вздрогнул маг.

— Скорее, моргул. Но я не уверен. Тварь такого уровня для меня в новинку.

Корн уставился на меня долгим, неподвижным взглядом, а потом без предупреждения встал из-за стола и вышел в коридор. Вероятно, искать на меня компромат. Или же отправить своих людей проверить версию с демоном.

Я в это время от нечего делать принялся глазеть по сторонам и случайно обнаружил в кабинете господина начальника не только причудливую магическую защиту, но и два неплохо укрытых тайника. Один из них я, скорее всего, смог бы вскрыть на темной стороне, не привлекая к себе внимания, а вот второй, полагаю, сумел бы только взорвать. Да и то без гарантии, что хранящиеся внутри сведения уцелеют.

Когда я уже начал прикидывать, как бы половчее вскрыть защиту, не извещая об этом хозяина кабинета, господин Корн наконец вернулся и, бросив на стол тонкую папку с бумагами, посмотрел на меня совсем уж недружелюбно.

— Мне нужны детали.

Я ненадолго задумался, но решил, что утаивать от коллеги, от чьих действий зависела безопасность столицы, сведения о высшей твари нет особого смысла, поэтому не стал упорствовать и кратко изложил суть своих утренних приключений.

Правда, кое-какие факты я все-таки опустил, а кое-что намеренно исказил, поскольку не был уверен, что здешние маги умеют использовать Тьму во Тьме и видеть проклятые лужи. Если бы это было так, сотрудникам Корна не потребовались бы визуализаторы, а по столице давно прошли бы массовые зачистки, и никакие гули не поджидали бы меня на кладбище в таком количестве. А раз это было не так, то не стоило раньше времени сообщать коллегам, что они еще многого не знают. Или о том, что на темной стороне — да и в реальном мире — я вижу гораздо больше их.

К счастью, Йен со своим стремлением к порядку и безграничной любовью к рапортам изрядно меня поднатаскал в деле правдивого изложения событий. Потом, конечно, Корн найдет неточности и наверняка потребует объяснений, но к тому времени я уже придумаю, что ему ответить. В крайнем случае сошлюсь на семейные особенности дара, и тема, чем и как именно я завалил моргула, отпадет сама собой.

Когда я умолк, Корн долго молчал, переваривая не слишком приятные для себя известия. Затем снова вышел. И на этот раз отсутствовал намного дольше. А когда вернулся и сел за стол, то уставился на меня таким непонятным взором, что мне едва не показалось, что второй сейф придется взрывать прямо здесь и сейчас.

— Вы работали внештатным сотрудником верльского сыскного Управления, — не спросил, а констатировал маг, когда мои пальцы привычно сплели под столом активный знак.

Я как можно независимее пожал плечами.

— Было такое.

— Не хотите заняться привычным делом? — неожиданно поинтересовался Корн. — Судя по отчетам, с вашим появлением раскрываемость преступлений в Верле превысила планку в семьдесят процентов, а по магпреступлениям эта цифра вплотную приблизилась к отметке в девяносто. Это очень много для провинции. А у нас вечная нехватка специалистов вашего профиля.

Хм. Вот чего он так долго пропадал. Всю мою подноготную, похоже, поднял. С самого первого дня, как Йен оформил меня внештатным сотрудником, и до последнего дела, в котором я только чудом умудрился не замараться. К тому же четвертой поправкой я его уел, поэтому начальнику ГУССа ничего не оставалось, как признать поражение и… предложить мне работу.

— Верль — тихий городок, — нейтральным тоном заметил я. — Особых преступлений нет, серьезных тварей тоже.

— То есть Палача вы серьезной тварью не считаете? — неестественно улыбнулся Корн.

— Тогда мне просто повезло.

— Да? А сегодня?

Я снова подумал, а потом погасил знак и развеял остатки магии.

— Сегодня мое существование было оплачено жизнями трех отличных служителей. Не могу назвать это грандиозным везением, но со стороны, возможно, виднее.

— Так что вы скажете насчет моего предложения? — словно не услышал Корн.

— Я подумаю.

— Хорошо. Завтра жду вас в кабинете с подробным рапортом о случившемся.

Я вопросительно приподнял брови, но начальник ГУССа, по-видимому, сказал все, что хотел, так что мне ничего не оставалось, как пожать плечами и выйти. После чего в сопровождении тех же самых магов спуститься на первый этаж, оставить их где-то в районе регистрационной стойки, а уже возле самого выхода услышать восторженное: «Мастер Рэйш!» — и, обернувшись, с удивлением обнаружить, что хоть кто-то в столице рад меня видеть.

ГЛАВА 8

Окликнула меня, разумеется, Хелена Триш — раскрасневшаяся от волнения, с вызывающе короткой стрижкой и заметно похорошевшая с нашей последней встречи. Одежда у нее, конечно, скромнее не стала, но появившаяся на лице улыбка свидетельствовала, что трагедию с учителем она благополучно пережила. И если не пришла в себя полностью, то как минимум находится на верном пути.

— Мастер Рэйш! — повторила девчонка, спустившись по лестнице и почти бегом пробежав мимо удивленно обернувшихся магов у стойки. Вместе с ними, кстати, обернулись и все до единого посетители, коротавшие время в холле.

Вот они, плюсы и минусы сыскного дела — где надо, о тебе вообще ничего не знают, а где не надо, каждый норовит посмотреть на мага с такой звучной фамилией.

Приблизившись, Триш снова улыбнулась, показав жемчужные зубки, и едва слышно хихикнула, когда я жестом опытного следопыта приложил два пальца к полям своей верной шляпы.

— Давно не виделись, Хелена.

— Я тоже рада встрече, мастер Рэйш. Не знала, что вы в столице.

— Дела, — неопределенно отозвался я, исподволь рассматривая и запоминая ауры всех, кто нагло глазел на меня из холла.

Ничего особенного. Светлые, темные… светлых почему-то было больше. А из темных, за исключением той парочки, что меня сюда привезла, внимание привлекала лишь одна персона. Женщина лет тридцати или чуть старше, что стояла на одной из ступенек лестницы, неодобрительно буравила глазами спину Триш и с явным нетерпением постукивала ноготками по перилам.

Сказать, что она была красавицей, я бы не рискнул. Слишком тонкие, непримиримо поджатые губы, слишком широкие скулы и слегка раскосые глаза, вызывающе подведенные черным карандашом. Но что-то в ней было такое… хищное. Какая-то непередаваемая пластика, свойственная всем диким кошкам. И на удивление сочная аура прирожденного темного мага. А еще у дамы была такая же короткая стрижка, как у Триш. Точнее, это Триш зачем-то остриглась так же вызывающе коротко. И если учесть, с каким неудовольствием более старшая и опытная леди маг смотрела на молодую, все еще импульсивную и наивную девчонку, то причина сходства напрашивалась сама собой.

— Моя наставница — Лора Хокк, — смущенно кашлянула Хелена, проследив за моим взглядом. — Рада была встрече, мастер Рэйш.

Я молча кивнул. А проследив за тем, как Триш торопливо возвращается к новой наставнице и как та коротко и сжато отчитывает подопечную, развернулся и вышел: меня эти дела не касались.

До вечера я проболтался в городе, экспериментируя с линзами и проверяя возникшие утром догадки. К сожалению, находясь в реальном мире, даже с двумя линзами никаких луж я не видел. В лучшем случае это были мутные, едва заметные облачка, похожие на клочья серого тумана. В худшем — на месте луж вообще ничего не было, будто они мне привиделись.

На темную сторону, улучив момент, я тоже сходил. Причем как в тихом и малопосещаемом проулке, так и вблизи главного алторийского храма. Вот там лужи были, но, как я и предполагал, их количество существенно разнилось в разных районах города, а ближе к центру, вернее, к храму, они полностью отсутствовали. При этом все до единой лужи благоразумно жались к домам, прятались под мусорными баками, скрывались в тени зданий и нигде, даже на самой захудалой улочке, не стремились привлечь к себе внимание.

Внутрь я, само собой, ни в одну не полез. Но те, у которых не увидел дна, тщательно запомнил и по возвращении решил пометить на карте, которая наверняка найдется где-нибудь в закромах моего нового дома.

К Йену тоже сегодня не пошел — слишком устал после моргула, да и настроение не располагало к встречам, так что, находившись по городу до гудящих ног, я повернул обратно на Гербовую и перед тем, как зайти в дом, тщательно исследовал округу. Как в реальном мире, так и на темной стороне — на случай, если у моргула все же была свита и кто-то из нежити сумел меня запомнить.

К счастью, никому я не был нужен и никто меня не выслеживал, так что на ужин я явился вовремя и с удовольствием отдал должное прекрасно приготовленным блюдам, в которых новая кухарка оказалась непревзойденной мастерицей.

Моя скупая похвала, как и утром, стала для нее полнейшей неожиданностью. И почему-то заставила растеряться, хотя, на мой взгляд, я не сказал ничего лишнего. Тем не менее мой уход из столовой сопровождался гробовым молчанием. Даже горничные испуганно притихли. Садовника я вообще со вчерашнего дня не видел и лишь по подстриженным кустам мог судить, что он все еще здесь. Нортидж моим заявлением тоже почему-то озадачился, причем настолько, что не пошел провожать меня наверх, как давеча. И лишь после того, как я ушел, на кухне послышались приглушенные разговоры и едва слышно загремели кастрюли.

Ночь, вопреки ожиданиям, прошла спокойно. Я отлично выспался, успел худо-бедно смириться с потерями и на следующее утро вспомнил о моргуле лишь тогда, когда попытался потянуться и зашипел, обнаружив, что спину вчера на кладбище все-таки повредил.

— Х-хозяин?! — с испуганным воплем отпрянул Нортидж, когда я спустился вниз и, ввиду полнейшего отсутствия зеркал в доме, попросил его взглянуть на мой тыл. — Кто же это вас так?!

Кое-как изогнувшись и ощупав спину, я констатировал наличие там огромного синяка от макушки до самой задницы. И мысленно порадовался, что, помимо него, ничего серьезного больше не заработал. Мелкие царапины не в счет. Гудящая башка и подкатывающая к горлу тошнота при поворотах головы тоже. Ну а слабость… что слабость? В пору ученичества со мной и не такое бывало. Особенно когда учитель на полдня загонял в один из своих пространственных карманов.

На этой мысли я застыл на середине движения и в шоке уставился на ничего не понимающего дворецкого. А потом выругался, с досадой хлопнул себя по лбу и прямо из дома создал темную тропу, успев напоследок крикнуть:

— До обеда меня ни для кого нет. Если кто спросит, скажите, что я временно мертв!

Что при этом подумал Нортидж, я, наверное, никогда не узнаю — у моего дворецкого имелась одна полезная черта: он не оспаривал приказов. Ну а о том, что порой это было совсем некстати, я сообразил гораздо позже. Уже после того, как осознал, что далеко не каждый посетитель сумеет понять мой странный юмор.

Пока же я с огромной скоростью несся обратно в Верль, чтобы проверить очередную догадку. А выскочив в центре Алторийской трясины, с трудом отдышался и лишь после этого заставил себя по-новому взглянуть на окружившую остров воду.

Дурак… святые боги, ну каким же надо было быть дураком, чтобы сразу не заметить поразительного сходства проклятых луж с той водой, что окружала убежище учителя непроходимым болотом!

Мне и раньше казалось, что под его водами кроется нечто большее, чем илистое дно или спрятанные под ним, погруженные в длительный стазис мертвецы! Конечно, я подозревал, что защита острова была лучшим творением мастера Рэйша. Венцом его искусства. Самой совершенной и воистину идеальной клеткой, внутри которой только он и я могли чувствовать себя в безопасности. Но даже не догадывался, что помимо обычной защиты учитель использовал природные свойства темной стороны и обустроил убежище в самом центре образуемой ею громадной каверны.

Именно сюда он сталкивал меня, когда учил управлять мертвецами. Здесь же я впервые познал, что такое настоящий холод. Именно в этих пустотах я, еще неопытный тогда сопляк, не раз замерзал до полусмерти. И на протяжении долгих часов или сидел, вынужденно слушая ввинчивающийся в уши шепот, или до седьмого пота рубился на мечах в тщетной попытке укокошить очередного зомби.

Подойдя к кромке воды и взглянув на нее через линзы, я безошибочно разглядел прячущуюся под слоем воды густую сеть охранных заклинаний. Причем не одну, а сразу десяток, которые целыми гроздями покрывали пространство вокруг острова и недвусмысленно намекали, в каких именно местах учитель прикрыл ими естественные каверны.

Войдя в воду до середины голенища, я опустил туда руку с перстнем и вздохнул, когда привязанная к кольцу защита дрогнула и расступилась. А затем задержал дыхание, сделал еще один шаг, с трудом, но все-таки увидел дно и буквально провалился во Тьму, одновременно доставая секиру.

Открывшаяся моему взору пещера оказалась сравнительно небольшой, но любовно обустроенной, оборудованной полками, стойками с оружием и всем тем, что постепенно скапливается в подвалах любого состоятельного мага, но что по каким-то причинам жалко продать. Наверное, здесь были все доспехи и мечи, которые мастер Этор коллекционировал годами. Всевозможные латы, арбалеты, амуниция, аккуратно разложенные по полкам амулеты — как уже разряженные, так и сохранившие почти весь заряд.

О назначении некоторых из них я, к своему стыду, даже не догадывался. Часть вообще увидел впервые в жизни. А к некоторым, оценив насыщенность магического фона, предпочел бы не притрагиваться, пока не освою высшие ступени темного искусства и не научусь на глаз определять, что же это за штука.

Зомби, кстати, здесь тоже имелся. Один, но обряженный в такое количество обмундирования, что я при виде его только крякнул. Признаться, раньше я думал, что мастер Этор просто усыпил своих зомбяков, которые в свое время доставили мне немало неприятностей. Но оказалось, что старик не пожелал разбрасываться ценным материалом, а по окончании ученичества использовал мертвецов для других целей. И превратил некогда неплохих убийц в достойных уважения стражей, которые должны были уберечь его наследие от воров.

Почуяв, что в схроне появился посторонний, мертвец мгновенно ожил, но стоило мне показать перстень, как укутывающая зомбяка плотным коконом защита вспыхнула, и он снова отступил к стене, впав в состояние спячки.

Выбравшись наружу и аккуратно восстановив защиту, я по очереди обошел каждый из двенадцати схронов, которые бездонными, невидимыми простому глазу ямами окружали остров. Но везде обнаружил лишь вещи, много, очень много вещей, совокупную ценность которых было трудно даже представить. И, разумеется, в каждом из схронов обязательно дремал один или парочка мертвых стражей, справиться с которыми даже мне с моими нынешними навыками было бы весьма проблематично.

Будить их и проверять, будут ли они подчиняться, я не стал. И без того было понятно, что все свои секреты мастер Этор привязал к фамильному перстню. Но сколько на это ушло времени и сил! Годы, десятилетия кропотливого труда!

В то же время я с грустью осознал, что заботливо сохраненное, надежно спрятанное и оставленное исключительно для меня сокровище в действительности было мне не так уж и нужно. И его значимость меркла в сравнении с теми огромными, воистину не имеющими цены знаниями, которыми учитель мог бы, но не успел со мной поделиться.

Именно об этом я думал, когда смотрел на собранные наставником вещи. И только теперь сознавал, почему он так и не сказал об этом: если бы я не понял этой истины сам, то оставленных в наследство ценностей оказался бы недостоин. А если бы понял, то они утратили бы всякий смысл. И даже в этом старый маг оказался провидцем.

— Эх, Грем… — вздохнул я, вернув на место последнюю защитную сеть. — Жаль, что тебя больше нет рядом. Может, ты и был занудой, но теперь мне будет тебя не хватать.

* * *

Когда я вернулся, в столице царила полуденная жара, а душный воздух дрожал и переливался над домами, словно сейчас было не начало весны, а как минимум середина лета.

Тащиться в такую погоду в Управление не хотелось. Писать для Корна нудный рапорт не хотелось тем более, но учитель сказал, что я должен покопаться в прошлом и добыть вторую половину составленного им списка. А где проще всего найти нужную информацию? Правильно, в закрытых архивах главного столичного Управления, куда мне доступ был пока заказан.

Напрягать своими проблемами Йена я не собирался, да и ни к чему ему знать о вещах, за которыми охотится высшая нежить. Самым же быстрым способом получить доступ к архивам было вступить в Орден и одновременно с этим войти в ряды доблестных стражей порядка. А значит, рапорт писать все равно придется. И ехать в Управление тоже. Желательно до того, как Корн устанет меня ждать и пришлет сюда людей с еще одним постановлением.

С большим опозданием позавтракав и в третий раз подряд введя в ступор стеснительную кухарку, я поднялся наверх, чтобы провести пару часов за утомительным ручным трудом. А когда отчет для Корна был готов, неожиданно выяснилось, что именно на сегодня Нортидж пригласил известного в Алтире портного, и мне еще пару свечей пришлось изображать из себя манекен, периодически порыкивая, когда какая-нибудь иголка случайно впивалась под кожу.

После этого Нортидж собственноручно обработал мне спину лечебной мазью, которую успел заказать, пока я гулял в Верле. Затем наступило время обеда. После него пришлось разобраться с письмами, которые успели прийти в мое отсутствие, включая подтверждение из Ордена о том, что я теперь являюсь его полноправным членом. А также вежливую просьбу явиться в представительство. Так сказать, лично подтвердить свой статус и получить соответствующие документы.

В итоге до ГУССа я добрался лишь во второй половине дня, причем не в самом лучшем расположении духа. Нельсон Корн, у кабинета которого на этот раз толпилась куча народу, не смог принять меня сразу, а ждать в очереди, в которой все неумолчно галдели и то и дело ругались за право первым попасть внутрь, я не захотел. Поэтому, изучив защиту, прошел в нужное помещение по темной стороне, после чего положил рапорт на заметно постаревший, но еще добротный стол. И, прицепив к нему ниточку одного хитрого заклинания, вернулся в холл. Отдыхать. Предварительно рассчитав время так, чтобы запечатанный конверт через некоторое время выдернуло в реальный мир прямо перед носом у будущего шефа.

Ждать ответа долго не пришлось. Не успел я вытянуть ноги в кресле на первом этаже и задремать, как на третьем раздался невнятный шум. После этого по коридору пронесся настоящий бумажный вихрь, а магически усиленный голос Корна раздраженно рявкнул на все Управление:

— Рэйш! Немедленно в мой кабинет!

Зевнув, я поднялся с нагретого места и потащился на третий этаж. И на этот раз народ в коридоре неохотно расступился, образовав живой коридор, по которому я, словно смертник на казнь, проследовал к нужной двери.

— Ты что творишь?! — вызверился будущий шеф, стоило мне без разрешения занять облюбованное в прошлый раз кресло. — Какого демона магичишь прямо в здании, в котором, между нами говоря, магия практически не работает?!

— Это не совсем магия, — едва удержался от зевка я. — И ничего плохого я не натворил. Просто доставил по назначению рапорт, который вы просили. Кто ж знал, что народу в Управлении окажется столько, что все друг друга покусать будут готовы? Хотя, может, господин Вилли Рант успел и сюда поутру заскочить? Иначе почему у ваших сотрудников такие кислые лица?

Окинув мою помятую физиономию свирепым взглядом, Корн открыл было рот, чтобы высказать все, что он думает по этому поводу. Но имя лучшего столичного портного, как и его занудный характер, по-видимому, были прекрасно известны начальнику главного Управления Алтира. Поэтому вместо того, чтобы обозлиться еще больше, он лишь понимающе хмыкнул. После чего уже спокойно взял со стола рапорт и погрузился в чтение.

— Неплохо, — скупо отозвался будущий шеф о моих литературных талантах, когда добрался до последней строчки. — Суховато, но емко и по делу. Что вы решили насчет моего предложения?

— У меня будут два условия.

Корн нахмурился.

— Боюсь, вы не в том положении, чтобы ставить условия при найме на работу, Рэйш.

— Насколько мне известно, закон не обязывает вас отказываться их выслушать.

Нехорошая складка на лбу шефа стала заметно глубже.

— Но это не значит, что у меня есть желание это делать.

— Тоже верно, — вынужденно признал я и, поднявшись из-за стола, коротко кивнул: — Всего хорошего, Корн.

Уже направляясь к выходу, я почувствовал направленный в спину взгляд, но начальник ГУССа ничего не сказал и не стал меня останавливать. Я же, в свою очередь, решил слегка охладить обстановку и перешел во Тьму прямо на пороге его кабинета.

Конечно, я догадывался, что Корну не понравится мое предложение. Но того, что он даже выслушать ничего не захочет, я, если честно, не ожидал, ведь условия, которые я предлагал, были совсем несложными.

Во-первых, я, как и раньше, хотел работать в качестве внештатного специалиста, что давало некоторые вольности в плане распорядка дня и избавляло от необходимости терпеть напарника. А во вторых, я бы предпочел работать преимущественно на западном участке столицы. Только и всего.

Собственно, я мог бы оформиться у Йена и без одобрения высокого начальства. Но статус официального консультанта ГУССа давал гораздо больше возможностей, так что настаивать действительно стоило. В итоге, поразмыслив, я через некоторое время все-таки вернулся в кабинет Корна и оставил на столе еще одну записку.

Если уж ему выслушать лень, то пусть хотя бы прочитает. А если он и после этого будет упорствовать, что ж, значит, столичному Управлению не повезло. Потому что в кресле руководителя оказался твердолобый болван, который не умеет просчитывать собственную выгоду.

Вернувшись домой, я первым же делом вызвал Нортиджа и хорошенько расспросил его про Уолшей, Уортенов и ближайших родственников этого древнего семейства. А когда обнаружил, что старый служака мало чем способен помочь, затребовал у него все книги по истории Алтории и особенно те, где имелись упоминания о родах, владевших темным искусством.

Книг, к сожалению, оказалось немного, да и нужных сведений там не нашлось. Так что я плюнул на усталость и еще раз смотался на остров — порыться в книгах мастера Этора и заодно перечитать дневник, в котором могли остаться подсказки.

Начать я решил именно с дневника, потому что это было быстрее, чем перелопачивать горы книг в поисках незнакомых имен. Вернее, начал с того, что открыл самую первую страницу и, помня совет темного бога, запечатленный на крышке сундука, взглянул на нее через темные линзы.

Упущенные мною сведения, как вскоре выяснилось, находились в самом конце — те самые страницы, которые я наивно посчитал не заполненными. Теперь же, под двумя слоями Тьмы, на них проступили совсем другие чернила. Красные. И, ежась от понимания того, что мастер Этор умудрился постичь даже магию крови, я с замиранием сердца прочитал:

«Теперь все правильно, ученик. Последняя ступень пройдена, раз ты сумел прочесть эти строки. Схрон поможет, если понадобится переждать беду. Но, чтобы не запутаться в датах, используй хронометр — так сподручнее контролировать время. О могиле молчи. Никто не должен знать, что истинное величие нашего рода зависит от тебя, иначе охота за тобой возобновится. Чтобы избежать этого, вторую половину списка я отдал не другу, а давнему врагу. Найти его будет непросто — Норрату на старости лет всегда становились затворниками. Но старый ворон перед смертью обязательно вернется в родное гнездо, так что рано или поздно ты его встретишь. Сожги дневник, когда закончишь читать. Больше он тебе не пригодится. Знай: на темной стороне силу мага всегда можно определить по тому, как далеко он видит. Помни: чем глубже погрузишься во Тьму, тем старше тебе покажется все, что в ней находится. И береги кольцо, Артур, — оно открывает многие двери. Даже те, куда я не советовал бы тебе заглядывать».

Дальше шло несколько десятков формул, которые я постарался запомнить. А в самом низу виднелась монограмма «Э.Г.У.», при виде которой я кое-что вспомнил и встрепенулся. После чего потянулся за карандашом, начертал на полях дневника все имена, оставленные учителем, и обнаружил, что два из них уже известны: Уортены, в дальнейшем Уолши, как оказалось, были далекими предками мастера Этора. А Норрату дали начало другому, необязательно темному роду, к которому принадлежал враг мастера Этора и у которого я должен был добыть вторую половину загадочного списка.

— Что ж, кое-что начинает проясняться, — пробормотал я, наконец-то поняв, почему, переходя на темную сторону, маги видят Тьму совершенно по-разному.

Как выяснилось, и Триш, и мастер Нииро были по-своему правы. Просто Триш еще не научилась как следует видеть Тьму, а старый маг, напротив, уже навидался всякого и был достаточно силен духом, чтобы спокойно смотреть на темную сторону без прикрас.

Что же касается меня, то все те ужасы, которые могли случиться, произошли со мной до того, как я создал первую темную тропу. И в охватившем меня всепоглощающем безумии ее кошмары оказались далеко не так страшны, как могли бы быть. Вот, в общем-то, и вся разгадка.

Избавившись от дневника, я стряхнул с ладоней пепел и задумчиво посмотрел на ломящиеся под тяжестью книг полки.

Ладно, одно дело сделано, пора было приступать к следующему. Я, правда, не знал, сколько времени это займет, но надеялся, что хотя бы к концу жизни управлюсь.

ГЛАВА 9

Домой я вернулся с опухшей головой, красными от недосыпа глазами и несказанно разочарованный тем, что в стопке прочитанных книг нужных сведений не оказалось.

Не зная, где именно искать, и не увидев в бумагах учителя других подсказок, я взялся пересматривать все тома подряд, начиная с верхних полок и постепенно спускаясь вниз.

Хронометр, кстати, тоже нашел — валялся в углу: старинная, причудливой формы штука с двумя мерными колбами. В одной бодро пересыпался туда-сюда речной песок, в другой мерно падали сверху вниз маленькие круглые камушки. Колбы переворачивались вручную: первая соответствовала времени, необходимому для сгорания одной мерной свечи, вторая — количеству дней, проведенных в схроне.

Принцип работы был схематично изображен на рисунке, который обнаружился на другой стороне прибора: указанное колбами время разнилось с реальным в нужное количество раз. На сколько именно — показывало встроенное сбоку колесико с меткой, указывающей на цифру от одного до семи. Иными словами, я мог задать хронометру любую скорость течения времени и за одни прошедшие снаружи сутки провести здесь и день, и целую неделю.

Для начала я задал себе веху в два дня, чтобы не слишком отстать от жизни и случайно не попасть в списки пропавших без вести. Но, естественно, даже за это время все имеющиеся в схроне книги не одолел. Собственно, отобранная мною стопка была лишь одной из многих, так что, закончив с ней и подсчитав объем остальной работы, я искренне огорчился.

— Хозяин, у нас проблема, — сообщил Нортидж, как только я возник на пороге собственного дома.

— Что еще? — буркнул я, мечтая только об одном — куда-нибудь лечь и уснуть на недельку-другую. — Кто-то опять пытался к нам проникнуть?

— Нет, хозяин. Попыток взлома больше не было. Но думаю, вам стоит на это взглянуть.

С трудом погасив раздражение, я окинул дворецкого тяжелым взглядом и поплелся на задний двор, где, вопреки отданному приказу, нервно метались призрачные псы. При виде меня Гроза и Шторм припали на брюхо, виновато метя землю хвостами. Не обратив на них внимания, я перешел на темную сторону и остановился у границы своих владений, которые в реальном мире были обозначены внушительной каменной оградой.

За оградой лежали тела. Много тел, и все они когда-то принадлежали нежити. Гули, шурши, уже начавшие разлагаться слизни, какие-то паукообразные твари, которым я даже названия не смог сразу придумать, — мертвецов было так много, что я поначалу даже растерялся. Но потом подметил, что в их расположении прослеживается определенный порядок: ближе всего к дому лежали твари поменьше, затем располагались те, что покрупнее, и наконец вдалеке лежали наиболее крупные особи, уложенные вокруг дома аккуратным полукругом.

Старательно отгоняя от себя нехорошую догадку, я остро взглянул на дворецкого.

— Ваша работа?

— Нет, мастер Рэйш, — почему-то шепотом ответил Нортидж. — Еще две свечи назад здесь ничего не было. Мардж регулярно делает обходы.

— Мардж — это кто? — невежливо перебил его я.

— Садовник наш. Ну, вы видели.

— Продолжай.

— Так вот, в вечерний обход здесь еще ничего не было. А когда Мардж прошел вдоль периметра в следующий раз, они уже лежали.

— Собаки не рычали?

— Вы не велели поднимать шум, — едва слышно отозвался дворецкий. — Поэтому мы ничего не заметили. Мардж потому и поспешил на задний двор, что собак на месте не было. А когда пришел, они носились вдоль ограды и скалились. И еще ему показалось, простите, что ваших псов впервые в жизни что-то смогло напугать.

Опустив глаза на ерзающих собак, я перехватил взгляд чуть менее крупной Грозы, и удивился, когда псина просительно ткнулась носом в мою ладонь. Здоровенная, лохматая, зубастая и по-настоящему опасная зверюга будто просила о помощи, пряча морду у меня на бедре! Более массивный Шторм прижался с другой стороны, но так, чтобы встать между мной и трупами. И я был готов поклясться, что внутри этого большого тела как заячий хвост дрожал какой-то необъяснимый, первобытный страх перед навестившим нас существом.

Успокаивающе положив ладони на мохнатые холки, я вновь обернулся к дворецкому и кивнул на тела.

— И много их тут?

— Не знаю, хозяин. Мы не считали. Но трупы, считай, по всему периметру разложены. Словно напоказ.

— Скорее, как трофеи, — медленно проговорил я и, отпустив собак, вплотную приблизился к защите.

О том, что за тварь любит таким образом демонстрировать свои успехи, я прекрасно знал, но до последнего не хотел верить, что она могла уцелеть.

Ловушка в Верле была без преувеличения отменной, а поставленная вокруг нее защита и того лучше. Мы с Лойдом все предусмотрели и обо всем подумали, когда заманивали проклятую куклу в круг. Ни один демон не смог бы там выжить. Ни одна нежить бы не уцелела. К тому же после взрыва на протяжении целых трех месяцев в Верле было тихо. Никто не пропадал, не умирал, и даже кукол у детей воровать перестали. Потом мы с Йеном уехали, целую неделю тряслись в дилижансе, я в это время практически не выходил на темную сторону и, соответственно, не оставлял следов…

Но тогда тем более невероятным казалось, что кукла — если это, конечно, она — могла не просто уцелеть в огне, но и последовать за нами в столицу. Более того, на протяжении длительного времени она никак себя не проявляла. И только сейчас почему-то решила открыться, причем сделала это столь недвусмысленно и дерзко.

Призвав Тьму и окутавшись сотканной из нее броней, я велел призракам не высовываться и, не обратив внимания на тревожный вскрик, переступил черту, за которой бесчинствовала непонятная тварь.

Я должен был убедиться, что это именно она. Или своими глазами увидеть, что это кто-то другой решил надо мной подшутить.

На этот раз тела лежали в разных позах и далеко не так ровно, как в Верле. Но в пользу куклы говорило отсутствие крови на земле и на чудом сохранившихся островках снега — наша тварь любила убивать вдалеке, предпочитала не оставлять следов, а уже потом притаскивала и укладывала трупы так, как считала нужным.

Хотя сегодня она, возможно, просто не успела разложить их красиво?

Против нее свидетельствовали разные виды нежити, особенно те, которыми кукла раньше пренебрегала. Однако, когда я наклонился над ближайшим гул ем и ногой перевернул тяжелую тушу, последние сомнения отпали: на загривке и на горле твари виднелись идентичные раны с идеально ровными краями, шириной примерно в два моих пальца и, вероятно, достаточной глубины, чтобы с одного удара раздробить нежити шейные позвонки.

— Х-хозяин, что это? — пробормотал Нортидж, когда я по очереди обошел тела и, убедившись, что нежить убили одним и тем же способом, вернулся к крыльцу. — И кому понадобилось украшать наш газон свежими трупами?

Я окинул притихший двор хмурым взглядом.

Кому понадобилось, я уже знал. Но зачем? И почему тварь решила проявить себя именно сейчас? Было до крайности маловероятно, что в столице каким-то чудом завелась вторая кукла, которая знала меня в лицо. И это неизменно приводило к вопросу: как она могла уцелеть? Разве что и впрямь создала в последний момент темную тропу и, вместо того чтобы сдохнуть, была всего лишь ранена?

Если так, то три месяца спокойствия можно было объяснить. Не исключено, что кукла, подобно зомби из схрона, умела впадать в спячку и восстанавливаться во сне. А может, после неудачи в Верле она ушла отъедаться в другое место, где водилась дичь попроще и посговорчивее. Но даже так оставалось неясным, зачем она явилась в столицу.

Насколько я мог судить, кукла и впрямь была разумна. По крайней мере, она видела защиту, понимала, что прикасаться к знакам опасно, наконец, она умела делать выводы и не повторять ошибок! Но именно это-то и было странно — исходя из логики обычной нежити, кукле следовало напасть на меня, когда я этого не ждал. Если она хотела отомстить или закончить начатую три месяца назад охоту, то возможностей для этого была масса! Но вместо этого кукла предпочла не атаковать исподтишка, а, напротив, затаилась. И нашла способ привлечь к себе внимание единственным способом, который не позволил бы усомниться в том, что это именно она.

Я сжал челюсти, неожиданно вспомнив, что же напрягало меня весь вчерашний день. Но предположить, что неведомым помощником, который так вовремя сократил поголовье нежити на кладбище и оказался настолько сумасшедшим, что рискнул атаковать даже моргула, была та самая кукла…

Нет. Это просто в голове не укладывалось.

— Нортидж!

— Да, хозяин, — встрепенулся дворецкий и, прекратив разглядывать жутковатый натюрморт, подлетел к крыльцу.

— Защиту держать на максимально возможном уровне. Закажи еще накопителей, потому что в таком режиме старые будут разряжаться в несколько раз быстрее. Слугам быть начеку. Собак держать во дворе и снять запрет на шум.

— Будет сделано, — сухо, по-военному, отрапортовал дворецкий. — Как нам поступить, если тварь снова попытается сюда проникнуть?

Я окинул соседние дома задумчивым взором.

— Она не станет. Она умеет учиться на ошибках.

— Понял, — озадаченно поскреб затылок призрак и, поняв, что других указаний не будет, стремительно растаял в воздухе.

Я какое-то время еще постоял на крыльце, пристально разглядывая пустые крыши, но ничего подозрительного так и не увидел. После чего вернулся в дом, поднялся в спальню и, наскоро ополоснувшись, завалился спать, не в первый раз добрым словом помянув учителя и его любимую присказку, что утро вечера мудренее.

* * *

Ночью нас никто не побеспокоил. А поутру меня снова накормили, причем именно теми блюдами, что я похвалил в прошлый раз. Кухарка сегодня оказалась менее стеснительной, поэтому, когда я закончил с завтраком, рискнула поинтересоваться, что я предпочел бы увидеть на обед.

— Нортидж, мне показалось, или Марта меня побаивается? — вполголоса спросил я, поднявшись в кабинет.

Дворецкий неловко потупился.

— Есть немного.

— И с чего бы ей это делать, позволь узнать?

— Да как же не бояться, хозяин, — удивился призрак. — Вы не устраиваете приемов. Не приводите гостей. Чуть не убили собак, хотя обычно с Грозой и Штормом нелегко сладить. От вас каждый день разит Тьмой. Позавчера и вовсе явились, принеся на своем плаще останки высшей нежити. Конечно, слуги боятся!

Я поднял на Нортиджа удивленный взгляд.

— Вы же призраки. Чего вам опасаться?

— В первый день от вас исходили сильные эманации Смерти… нам они хорошо знакомы. И никто из слуг не рвется снова испытывать их на себе.

— Насколько я помню, я пока еще никому из вас не угрожал… разве что собакам?

— Вот они-то как раз души в вас не чают: сильный хозяин — это повод для гордости. А люди устроены так, что если даже сильнейшие из нас едва не попали под вашу секиру, то и остальным, наверное, стоит опасаться.

— Глупости, — буркнул я. — Я маг, а не убийца. К тому же сильно сомневаюсь, что прежний хозяин дома вел светскую жизнь и что ни день зазывал сюда гостей.

— Да. Но Этор Рэйш был мастером Смерти.

— А я по-твоему кто?!

Дворецкий уставился на меня с искренним недоумением.

— Простите, хозяин, но ваша метка… разве вы не темный жрец?!

— Да Фол с тобой, — чуть не отпрянул я. — С чего такие мысли, Нортидж?!

Тьма! Сперва моргул обзывался, а теперь духи-служители с чего-то всполошились!

Под моим взглядом призрак неожиданно смешался.

— Да просто очень уж странная у вас метка. Заставляет… ну… вроде как держаться в стороне, а заодно всем и каждому говорит, что связываться с вами — все равно что плевать у подножия храма. Сразу, может, оно и не убьет, но по дороге к дому обязательно кирпич на голову свалится.

— Хочешь сказать, от меня пахнет Смертью? — нахмурился я.

— На вас Ее печать, — подтвердил призрак, нервно комкая ливрею. — Но одно дело, когда печать стоит на мертвом теле, а совсем другое — на живом. Я такое только у темных жрецов видел. Да и то не у всяких.

Я озадаченно замолчал.

Про печать-то я прекрасно помнил, откуда она взялась. Как и то, почему она стала неактивной. Но, пожалуй, надо будет на досуге еще разок заглянуть в храм и поинтересоваться у отца Гона, что же за метку мне подарил Фол, раз ее не дано видеть живым, зато разрешено чувствовать мертвым. И по какой причине жрец обозвал меня братом, если ни в физическом, ни в духовном плане у нас не было ничего общего.

— Мастер Этор Рэйш был моим учителем и человеком, мнение которого я уважал и ценил, — наконец уронил я, не глядя на дворецкого. — Он доверил вам защиту и заботу о своем доме. И пока у меня не было повода заподозрить, что вы делаете это плохо или неправильно.

Нортидж тяжело вздохнул.

— Так-то оно так, хозяин. Но, уж простите меня за правду, вы нам не доверяете. Ставите дополнительную защиту на ночь, а на темной стороне так и вообще…

— Я никому не доверяю. Но со временем попробую привыкнуть хотя бы к тому, что обо мне теперь есть кому позаботиться.

На лице дворецкого появилась неуверенная улыбка.

— То есть вы даете нам шанс?

— Как и ваш прежний хозяин, я очень ценю тишину и одиночество. Но если выбирать между живыми и мертвыми слугами, то, безусловно, я отдам предпочтение мертвым. Хотя бы по той причине, что могу вас полностью контролировать. И к тому же с вами меньше хлопот.

— Спасибо, хозяин, — задумчиво отозвался Нортидж. — Кажется, я вас понял. Можно идти?

Я кивнул, и дворецкий бесшумно испарился. Но не успел я сесть за стол и прикинуть дальнейшие планы, как призрак снова вернулся. Но теперь он выглядел настолько встревоженным, что стало ясно — что-то опять стряслось.

Когда я следом за растрепанным дворецким вышел на улицу и взглянул на темную сторону, причина столь бурной реакции стала понятной: за ночь наша трудолюбивая кукла все-таки закончила укладывать трупы вокруг дома как надо, и теперь они окружали поместье красивым тройным кольцом. При этом все твари были развернуты носом в одну сторону, но, если шуршей и гулей наш упорный гость расположил в направлении слева направо, то лежащих посередке слизней, наоборот, справа налево.

Был ли в этом какой-то смысл, я не знал и, честно говоря, выяснять не хотел. Но с каким-то мрачным удовлетворением осознал, что кукла не собирается оставлять меня в покое.

Одно было хорошо — тварь продолжала сокращать поголовье нежити и в целом по столице, и вокруг моего дома в частности. А это, в свою очередь, означало, что посыльных от моргула можно уже не ждать. Хотя, наверное, стоило при случае намекнуть коллегам из ГУССа, чтобы на темной стороне вели себя осторожнее.

Подошедшие собаки молча сели у ограды, как и вчера, прикрыв меня своими телами. Но на этот раз ни удивления, ни раздражения их присутствие не вызвало. А вот то, что псы вели себя намного спокойнее, позволяло предположить, что в данный момент времени загадочной куклы поблизости не было.

— Хорошая собака, — хмыкнул я, потрепав по загривку прильнувшую слева Грозу. Самка удивленно замерла, а Шторм обернулся и неуверенно вильнул хвостом.

— И ты хороший, — подтвердил я, глядя призрачному зверю в глаза.

— Они будут слушаться, хозяин, не сомневайтесь, — деликатно кашлянул дворецкий. — Собственно, они теперь ваши с потрохами и подстроятся под любые ваши желания.

Я внимательно оглядел притихших собак.

— Да? И в чем это будет выражаться?

— Ну, — ненадолго задумался Нортидж. — К примеру, вчера, если помните, они испугались твари, которая притащила сюда трупы. А сегодня ночью вели себя спокойно. Даже меня не разбудили, хотя наверняка видели, как она перекладывает тела.

— И ты полагаешь, что это произошло…

— Потому что твари не боитесь вы, — совершенно серьезно посмотрел на меня дворецкий. — Скоро вам даже приказывать ничего не понадобится — собаки и так вас прекрасно поймут.

— Р-р, — согласно проурчала Гроза, подсунув под мою ладонь остроконечное ухо.

— Гр-р, — тихо подтвердил Шторм, окончательно убедив меня в том, что служителей себе учитель подобрал с умом.

— Хозяин, не надо ли что-нибудь сделать с телами? — снова спросил Нортидж, отвлекая меня от неожиданно обретенных питомцев.

Я пожал плечами.

— Как хочешь. Но я бы не советовал вам удаляться от защиты дальше, чем на несколько шагов.

— У меня разрешенный радиус около десяти. У собак — три. Слугам за порог дома ход вообще заказан, но, если вы скажете…

— Нет, — покачал головой я. — Думаю, если тела убрать, завтра к утру нам натаскают новых.

— Так смердеть же начнут, хозяин!

— Когда начнут, тогда и сожжем. А до тех пор пускай лежат. Мне даже интересно стало, чем еще нас собираются «порадовать».

Нортидж вздохнул.

— Как изволите, хозяин. Хотя не могу сказать, что одобряю такое решение. Кстати, я забыл сказать: полсвечи назад прибегал посыльный — принес конверт на ваше имя из Управления городского сыска.

— Да? И где он? — оживился я.

— Посыльный, разумеется, ушел, потому что я не счел необходимым отрывать вас от завтрака, — с достоинством ответил призрак. — А конверт — вот он.

В тот же миг перед моим носом прямо из воздуха возник большой белый конверт с узнаваемым штемпелем ГУССа. Нетерпеливо его вскрыв, я обнаружил внутри один-единственный листок бумаги. А на нем — всего два коротких слова: «Вы приняты».

ГЛАВА 10

Уже подходя к западному участку Управления, я обратил внимание, что возле него крутилось подозрительно много народу. Правда, зевак или хорошо одетого люда там не было — только расторопные, озабоченно хмурящие брови и одетые в одинаковые робы мужики, организованно снующие от здания к целой веренице тяжело груженных подвод и обратно.

Для чего они это делают, я догадался, когда подошел ближе и обнаружил, что одна из стен Управления практически разобрана, и на ее месте группа рабочих сноровисто налаживала дверной проем. Еще одна группа во главе с магом споро возводила новую лестницу. А на втором этаже третья бригада как раз заканчивала настилать пол.

Обогнув занявшие половину улицы подводы, я мысленно похвалил Йена.

Молодец. Времени даром не терял. И всего за пару дней практически целиком воплотил в жизнь мою задумку, обустроив для посетителей отдельный вход. Чего ему это стоило, он, наверное, никогда не признается, но с учетом того, что Норриди должен был сперва составить проект, затем согласовать его, выбить из руководства деньги на строительство, после чего найти людей и заставить их работать в три смены, думаю, за эти дни в шевелюре Йена появился не один седой волосок.

Пока снаружи кипела работа, я беспрепятственно воспользовался старым входом и, пройдя мимо уныло вздыхающей регистраторши, беспрепятственно поднялся в облюбованный Йеном кабинет.

— Привет, — устало улыбнулся Норриди, когда я занял единственный стул в недавно отремонтированной, но еще бедновато обставленной комнате. — Как видишь, я бессовестно украл у тебя ценную идею и надеюсь, что хотя бы завтра этот сумасшедший дом, наконец, закончится. Ах да, прости, я ведь даже не спросил, как ты устроился… нашел жилье? Может, нужно помочь?

Я качнул головой.

— Не надо. Все уладилось.

— Ну и слава Роду, — выдохнул Йен и откинулся на спинку кресла с видом человека, у которого закончились последние силы. — Честно говоря, я выжат как кислюк.[8] Сил никаких больше нет. Бьюсь лбом во все двери подряд, стучу, ору, но никакая зараза не желает мне помочь с персоналом!

— Хм. Значит, я как раз вовремя.

— В смысле?

Я молча достал из-за пазухи официальное предписание о прикреплении моей персоны к западному участку Управления и сунул Йену под нос.

Весь день вчера потратил на оформление бумажек. Сперва к Корну съездил, все обговорил, уладил, подписал. Затем в Орден пришлось тащиться, чтобы и там все согласовать. Прошел заодно тест на профпригодность, дабы никто не усомнился, что я и впрямь темный маг. Пару свечей потратил на собеседование с каким-то крючкотвором, которому приспичило убедиться, что я в достаточной мере знаю алторийские законы. Само собой, устал как собака, хотя в обеих конторах со мной обошлись достаточно вежливо. Но все равно бумажная волокита заняла столько времени, что уже к обеду я засомневался, что это была хорошая идея.

— Арт… — восторженно прошептал Норриди, неверяще прочитав бумагу. — Тьма тебя забери! Неужели правда?!

— Заткнись, — проворчал я, будучи не в силах видеть, как расцветает и прямо таки наливается жизнью его уставшее лицо. — И не вздумай задавать дурацкие вопросы.

Йен поднял на меня горящие глаза.

— Не буду… честное слово, не буду! А ты к нам надолго?

— Пока не попрошу о переводе.

— А у тебя полномочия прежние?

— Даже чуть больше, чем в Верле. Корн настоял.

— Это значит, я теперь могу без последствий пустить тебя на место преступления?!

— Да.

— И бляху тебе тоже выдали?

Я мрачно уставился на возбужденно подпрыгивающего шефа.

— Я же сказал: никаких дурацких вопросов.

— Ага, — счастливо улыбнулся Йен, а затем обмяк и прямо так, с идиотской улыбкой на морде, расплылся на кресле, словно издохшая медуза. — Господи, Арт! Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Мои условия ты знаешь, — на всякий случай напомнил я.

— Оклад стандартный, плюс двойная оплата в выходные, в праздники и по ночам… ничего не перепутал?

Я в третий раз кивнул и все-таки отвернулся, потому что радостная физиономия Йена уже начинала слегка раздражать.

Ну да. Я прекрасно понимаю — пацанчика, его еще учить и учить, так что маг с любым, даже с самым крохотным стажем будет для Норриди сродни благословению небес. Но это же не повод так скалиться и пытаться допрыгнуть до потолка?

— А все-таки что произошло? — через несколько мгновений не утерпел Йен и опять полез с глупыми вопросами. — Ты же не хотел ехать в столицу. Тем более не хотел возвращаться на службу.

— Я этого не говорил.

— Арт, не держи меня за дурака!

— Если тебя волнуют причины, то можешь считать, что я заскучал.

Норриди неожиданно посерьезнел.

— У тебя что, проблемы? Может, нужны деньги? Или я могу еще что-нибудь для тебя сделать?

— Можешь, — неожиданно согласился я. А когда Йен встрепенулся, со смешком добавил: — Жду не дождусь, когда ты наконец-то начнешь писать за меня рапорты.

— Да иди ты в…

— Эй, шеф! — вдруг заглянула в кабинет прехорошенькая девчушка лет семнадцати-восемнадцати с аурой светлого мага. Худенькая, белобрысая, в строгом черном платьишке, бежевом пальто и кокетливо заломленной беретке. — Вы там как? Живы?

Глянув на побагровевшую физиономию Норриди, я едва не заржал.

— В храм иди, придурок! — с чувством закончил фразу Йен и только тогда повернулся к гостье: — Заходи, Лиз. Что у тебя?

— У нас вообще-то труп, — стеснительно сообщила она, стрельнув в мою сторону глазками. — Вы едете или как?

Норриди моментально подобрался.

— Что за труп? Где? Кто передал?

— Стража внизу просигналила. Тело нашли на улице около половины свечи назад. Пока не опознали, но говорят, что труп наш.

— Арт, ты и впрямь объявился очень вовремя, — скороговоркой проговорил Йен, подхватываясь с кресла и сдергивая с вешалки верхнюю одежду. — Целых три дня нас Род миловал, а сегодня явился ты и…

— И у тебя сразу труп, — с новым смешком согласился я, тоже поднимаясь из-за стола. — Очень удачное совпадение.

— Арт, познакомься, это Лиза Шарье, — отмахнулся Йен. — Одна из лучших выпускниц Школы магов и без преувеличения весьма толковая юная леди. Лиз, это наш внештатный маг — мастер Артур Рэйш. Отличный специалист, мой коллега еще по Верлю. Он, правда, слегка того — маги Смерти все малость с прибабахом, но ты его не бойся.

— Я не кусаюсь, — с серьезным видом подтвердил я.

Девчонка хихикнула в кулачок и, взмахнув золотыми косами, умчалась, а Йен набросил на себя пальто, тщательно запер дверь и лишь после этого кинул на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты только не пугай мне персонал, ладно? — попросил он, прежде чем мы двинулись к лестнице. — Их и так мало, а с твоими шуточками и последние разбегутся.

Я кашлянул.

— Постараюсь. Но обещать ничего не буду.

* * *

По дороге штатные маги Управления рассматривали меня с нескрываемым любопытством. Девчонка в моем присутствии чувствовала себя на удивление свободно, весело болтала и даже пыталась задавать вопросы. А вот паренек, которого звали Тори и который оказался старше напарницы от силы на пару лет, выглядел настороженным. Тем не менее интерес у них в глазах светился абсолютно одинаковый, но Йен не дал им возможности удовлетворить любопытство и вместо пустых разговоров заставил Лизу еще раз пересказать полученный от патрульных рапорт.

Когда казенный кэб остановился, Тори первым выбрался на улицу и галантным жестом подал девушке руку. Норриди на это внимания не обратил, а вот Лиза слегка зарделась и поспешила вслед за шефом, к которому уже подошел одетый в стандартную униформу патрульный.

Из второго кэба, прибывшего на пару мгновений позже, выбрались оба наших следователя — такие же преступно молодые, до ужаса неопытные парни в штатском, добросовестно взявшие с собой блокноты, карандаши и набравшие целые карманы всевозможных амулетов, от которых у меня тут же зарябило в глазах.

Я машинально потер кольцо под перчаткой, однако впервые за несколько лет оно не отозвалось на призыв.

Грем, Жук, Камия… я так привык с ними работать, что и сейчас подспудно ждал, что в воздухе вот-вот появится ворчливый старик или шустрый пацан на пару с изысканно одетой леди. А когда никто не откликнулся, с тяжелым вздохом осознал, что напрасно потревожил перстень учителя, и опустил руку.

Увы. Друзей терять тяжело. А верных друзей — тем более. Но, думаю, Фол поступил правильно, что отправил всех троих на перерождение. Так мне не сожалеть, а радоваться надо. Ведь чем Род не шутит? Вдруг мы с кем-то из них снова встретимся?

Стараясь держаться так, чтобы на левый глаз не попадал блеск чужих побрякушек, я нагнал Йена, и вместе с патрульным мы зашли в небольшой проулок, где под стеной одного из домов, почти спрятавшись за каменным выступом, лежал на боку не по сезону одетый мужчина.

Собственно, из одежды на нем была лишь отлично сшитая рубашка и простые черные брюки, которые, по идее, должны были составлять пару довольно дорогому камзолу. Ни шляпы, ни сапог, ни пальто на мужчине не оказалось. Как и явных признаков насильственной смерти. Создавалось впечатление, что человек сюда пришел, спокойно улегся на землю, свернулся калачиком и умер.

— Кто обнаружил тело? — начал со стандартного вопроса Йен, мельком взглянув на труп.

— Дети, — сообщил патрульный — рослый блондин с румяными щеками и тяжелым подбородком. — В прятки играли, увидели труп, подняли шум. Мы с напарником находились неподалеку, так что интервал между обнаружением тела и первичным осмотром был совсем небольшим.

Я глянул на наших следователей, уже торопливо строчивших что-то в блокнотах, но они, видимо, успели получить соответствующие инструкции от Йена, поэтому ближе чем на пять шагов к трупу не подошли. И амулеты свои мне под нос не совали.

Уже не особенно прислушиваясь к тому, что говорил патрульный, я обошел тело, одновременно ища следы и в этом, и в потустороннем мире. Затем наклонился над трупом, провел тыльной стороной ладони по мертвенно-бледному лбу, коснулся плотно закрытых век. Потом отступил, внимательно огляделся еще раз и знаком показал Лизе и Тори, что они могут заниматься своими делами.

Девчонка просияла и тут же склонилась над мертвецом, а мой коллега, поколебавшись, полез в карман за «очками» и, почти как я недавно, принялся кружить по переулку.

— Личность убитого пока не установили, — тем временем продолжал докладывать патрульный. — Вещей при нем никаких не было. А пальто и сапоги, скорее всего, сперли бродяги — их тут немало шарится по ночам…

— То есть версию убийства ради ограбления дежурный маг посчитал маловероятной? — уточнил Норриди. — И естественные причины смерти, я так полагаю, он тоже исключил?

Патрульный кивнул.

— В ауре убитого обнаружены следы воздействия магии. Причем характер и интенсивность магического следа позволяют с высокой степенью вероятности предположить умышленное использование. Дежурный маг посчитал, что для нищих бродяг это чересчур сложно. Хотя ограбить мертвеца им, конечно, ничто не помешало.

Оттеснив следователей, один из которых продолжал что-то старательно записывать, а второй выудил из-под куртки непонятного назначения артефакт и наставил его на труп, я вышел из проулка и взглянул на фасад дома, возле которого нашли мертвеца. После чего вернулся к патрульному и поинтересовался:

— Кто проводил первичный осмотр тела?

— Господин Шоттик, — почтительно отозвался блондин. — У нас всего два штатных мага на участке: Шоттик и Херьен. Сегодня дежурил именно Шоттик.

— А где его можно найти?

— Дык он все здесь осмотрел, сказал, что дело — ваше, и уехал.

— И давно? — прищурился я.

— Да как закончил, так и запрыгнул в кэб. У нас за ночь еще семь краж на участке было, вот он и помчался по другим адресам.

— По инструкции, он должен был дождаться нашего специалиста, прежде чем передавать дело в УГС, — нахмурился Йен.

— Да, но у него смена как раз закончилась, — неловко кашлянул патрульный. — И раз уж вы все равно здесь со своими людьми, то я, пожалуй, тоже пойду.

Я вопросительно взглянул на Норриди, то тот, к моему удивлению, кивнул, что означало — разговаривать со свидетелями, заканчивать осмотр места происшествия, заниматься транспортировкой тела и остальными формальностями, которые обычно брала на себя городская стража, нам придется своими силами. Да-да, вшестером, хотя у той же стражи на подобные вещи народу выделялось почти в два раза больше. Но, по-видимому, порядки в столице несколько отличались от того, что было в Верле, и с этим приходилось мириться.

— Что скажешь, Арт? — спросил Йен, когда блондин козырнул и отбыл восвояси.

Я поморщился.

— Ты зря его отпустил.

— Кого? Патрульного?

— Да. Этим делом должны заниматься не мы.

Норриди нахмурился.

— Хочешь сказать, дежурный маг что-то напутал?

Вместо ответа я поманил пальцем скромно стоящую в сторонке девчонку, которая с нескрываемым интересом прислушивалась к разговору.

— Лиз, скажи-ка нам, что ты здесь видишь?

Девчонка послушно взглянула на труп и приосанилась, как первокурсница на экзамене.

— Ну, тело принадлежит мужчине лет сорока — сорока пяти. Судя по внешности, он коренной алториец. Неплохо развит физически, но определенно не маг, о чем свидетельствует отсутствие на теле метки Ордена. Смерть произошла в результате воздействия неизвестного заклинания. Вот только господин патрульный немного напутал, мастер Рэйш: у убитых не бывает аур, поэтому изменений в ней дежурный маг обнаружить не мог. Однако на теле действительно сохранились следы магического воздействия, от которого больше всего пострадал мышечный корсет, что вызвало непродолжительный, судя по степени затвердевания мышц, порядка четверти свечи, паралич. В том числе и дыхательной мышцы, что, вероятно, привело нашу жертву сперва к потере сознания, а затем и к гибели.

Я одобрительно хмыкнул.

— Время смерти определить сможешь?

— На глаз, около полуночи или чуть раньше. Точнее смогу сказать после использования полного цикла диагностических заклинаний.

— Хорошо. А у тебя какие мысли по этому поводу, Тори?

Паренек, до этого задумчиво теребивший повязанный на шею черный платок, бросил в мою сторону удивленный взгляд.

— Следы воздействия магии я тоже заметил, но пока не могу ничего сказать по поводу их источника.

— Что тебя смутило?

— Поблизости нет следов убийцы, — твердо сказал Тори, глядя мне в глаза. — Как нет признаков использования маскирующих заклинаний. То есть или жертву убили в другом месте, а затем притащили сюда, причем это сделал явно не тот, кто убивал. Или же имело место воздействие неизвестного артефакта, что еще больше затрудняет поиск.

— Если это был артефакт, то где он? О дистанционном эффекте можешь не говорить — следов использования магии на домах нет, а значит, воздействие было нацеленным.

— Может, у убийцы был подельник?

— А ты здесь чьи-нибудь следы видишь? — вкрадчиво осведомился я.

Тори удивленно вскинул брови, снова схватившись за «очки», но тут в разговор снова вступила Лиз.

— Я вижу, мастер Рэйш. Судя по остаточным эманациям аур, не так давно в переулке побывало пятеро посторонних. Господина Шоттика я знаю, господина патрульного тоже не считала. Так что, скорее всего, часть следов принадлежит детям, которые нашли труп, но, возможно, кто-то из тех, кто приходил сюда до них, похитил одежду жертвы и артефакт.

— Как думаешь, в столице много людей не в курсе, что расследованием подобных дел занимаются маги Смерти? И много ли среди них найдется дураков, которые рискнули бы оставить свои следы на месте преступления? Да, и еще меня интересует, что вы думаете насчет перстня жертвы?

— Какого перстня? — удивилась девчонка.

Я легонько пнул мертвеца под локоть, чтобы стала лучше видна его правая рука. А точнее, изящная, холеная, принадлежащая явно не простому работяге кисть со скрюченными пальцами.

— На среднем пальце полоска незагорелой кожи — наша жертва носила кольцо или перстень. Средняя фаланга неестественно выгнута — значит, палец сломали, чтобы снять дорогую вещь. Какие отсюда следуют выводы, господа и дама?

— Мужику реально не повезло, — вполголоса уронил один из следователей, но перехватил мой взгляд и осекся. — Простите.

— Что он вообще делал в этом районе ночью? — задумчиво проговорил другой. — Одежда недешевая, руки ухоженные, а умер в грязном переулке, будто для этого не нашлось места поприличнее…

— И в лицо его никто не узнал, — нейтральным тоном заметил я. — Даже дети, которые всегда замечают всех, кто хоть как-то выбивается из общего фона.

— То есть жертва жила не здесь? — уточнила Лиз.

— Скорее, он вообще не местный, иначе не гулял бы посреди ночи в этом районе, — задумчиво уронил Норриди, а затем обвел глазами сотрудников. — Но даже если он проживал в городе, отрабатывать, как и всегда, будем все версии. Лиз, зафиксируй все на кристаллы, чтобы нам было потом с чем работать. Брил, займись опросом жильцов из близлежащих домов. Может, кто-то из них что-то слышал или сумеет опознать жертву. Торн, проверь постоялые дворы в радиусе квартала и выясни, не пропадал ли у них постоялец. Если да, то узнай, когда он прибыл и сколько еще планировал остаться в городе. Если нет, то придется просить доступ у городской стражи в их картотеку. Тори, от тебя требуется проверить все следы, которые есть в переулке, на случай, если у убийцы действительно был подельник. Может, хотя бы бродяг найдем, которые рискнули оставить жертву без вещей. Арт…

Я скептически поджал губы.

— Ты не хочешь пригласить сюда городскую стражу?

— Пока не вижу повода. Но даже если ты прав, то прежде, чем вернуть дело, мы должны предоставить доказательства. И, поскольку пугать потенциальных свидетелей я тебе не позволю, то, будь добр, помоги Тори.

Я пожал плечами. Помочь-то не проблема, хотя я бы предпочел провести это время с большей пользой.

— На темную сторону ходить умеешь? — спросил парня, когда Йен, раздав указания, отправился вместе с Брилом опрашивать жильцов, а остальные разошлись по своим делам.

Тори угукнул, удивив меня этим донельзя.

— Уже с год как.

— И далеко видишь?

— Шагов на десять-пятнадцать.

Так мало?! Триш, когда уезжала из Верля, и то видела дальше. Впрочем, он еще совсем пацан, да и вряд ли Фол облагодетельствовал его так же, как некоторых.

— Хм. Не хочешь взглянуть на нашего жмурика поближе?

Паренек на мгновение растерялся, словно не ожидал, что я приглашу его с собой. Но быстро собрался, поправил перчатки, которые, как и я, носил не снимая, и сосредоточенно прикрыл глаза, начав постепенно истаивать в воздухе.

— Кто тебя учил? — спросил я, дождавшись, когда он полностью исчезнет. И перешел во Тьму сразу за ним, остановившись шагах в десяти.

От звука моего голоса Тори вздрогнул и обернулся. Совсем какой-то бледненький, с черными кругами под глазами и почему-то глядящий на меня, как на моргула. Хотя броню я благоразумно спрятал под плащом, да и секиру на свет божий не вытаскивал, а если и прикрыл нижнюю часть лица маской, то сугубо из соображений безопасности.

— М-мастер Р-рино… — заикаясь, пробормотал юный маг, по моему примеру прикрывая нижнюю часть лица платком, который носил на шее.

— Не знаю таких, — поморщился я и отгородил нас от соседних домов целой сетью сигнальных знаков. Тьма или нет, но о кукле я не забыл и не горел желанием наткнуться на тварь в самый неподходящий момент. — А стажировку где проходил?

— З-здесь же. В Управлении. Т-только на северном участке был. И немного на южном.

— Понятно…

— А это з-зачем? — посиневшими губами выдавил парнишка, когда такую же сеть из знаков я набросил сверху, прикрыв наши головы.

— Не люблю, когда тараканы за ворот сыплются. Посмотри-ка на следы.

— Чего на них смотреть? Это ж обычные гули! — удивился Тори, когда я махнул в сторону видневшихся на стене и на земле вокруг тела глубоких царапин. — Н-наверняка за душой приходили. Они всегда так д-делают, когда кто-то умирает. Все надеются, что и им п-перепадет.

— Верно, — согласился я, изучая труп с темной стороны, однако даже при взгляде из Тьмы на нем ничего нового не появилось. Скрюченное тело, ни малейших признаков насилия и лишь слабое свечение вокруг головы и туловища, подсказывающее, что перед смертью на мужика кто-то истратил нехилый заряд магии. Деталей, которые были видны Лиз, я, к сожалению, не различал — не та специализация. — Куда бродяги делись, можешь сказать?

Тори поправил сползающий с носа платок и с сожалением покачал головой.

— Нет, я так далеко не вижу.

— Ладно. Тогда давай прогуляемся.

— Куда?!

— Что значит куда? По следу.

— А вы разве можете отличить след ребенка от следа взрослого?!

Я опустил взгляд вниз, где на припорошенной снегом земле совершенно четко отпечатались фосфоресцирующие следы двух пар детских ботинок, а рядом так же четко были видны еще три вида отпечатков. Побольше. Причем если детские, дойдя до места, где лежал труп, тут же поворачивали обратно, то взрослые наследили значительно больше и уходили дальше по переулку, исчезая за поворотом.

Хм. Еще одна польза от линз. Знал бы раньше, что они будут так полезны на темной стороне, вообще бы никогда не снимал. А сколько времени я бы сэкономил на расследованиях в Верле… Эх!

— Идем, — с сожалением вздохнул я, попутно оглядываясь в поисках луж. Нигде таковых, к собственному удивлению, не нашел и только после этого отправился на поиски воришек.

Тори, шмыгнув носом, поспешил следом, но вскоре я заметил, что он отстал. Вроде и ногами перебирал шустро, и было похоже, что парень действительно старался. Однако, когда я дошел до поворота и обернулся, юный маг Смерти едва-едва преодолел половину пути и пыхтел так, словно на его плечах лежали Западные горы.

— Тяжело? — нахмурился я, увидев, с каким трудом ему дается каждый новый шаг.

— П-просто х-холодно очень. И видно совсем плохо.

— Сколько времени ты обычно проводил на темной стороне?

— П-пару ударов сердца, — неохотно выдавил Тори, и я молча ругнулся, досадуя, что не догадался спросить сразу.

Рано ему было разгуливать по этому миру. Это меня Тьма принимала за своего, а юного мага Смерти она выпьет досуха, потому что защиты от нее у мальчишки не было.

Правда, стоило отдать Тори должное — когда я предложил вернуться, парень лишь упрямо набычился. По темной стороне он шел, словно путник против сильного ветра, — сильно наклонившись вперед и пригнув голову. Однако все-таки шел. И, зная, каких усилий ему это стоило, я мысленно поставил мальчишке плюсик.

— Держись за мной, — посоветовал я, когда он наконец-то приблизился. Тори устало кивнул, но внезапно поскользнулся на ровном месте и не упал лишь потому, что успел вцепиться в мое предплечье.

— Какой вы х-холодный… — клацнул зубами он, с трудом выпрямившись и поспешно разжав пальцы.

«А ты горячий, — озадаченно подумал я. — Неправильно это для темного мага. Живым нельзя долго находиться на темной стороне».

Свернув на соседнюю улицу, я еще несколько раз проверял, не свалился ли по пути юный упрямец. Но Тори теперь шел шагах в семи от меня и выглядел чуточку бодрее, чем поначалу. Губы у него, конечно, стали почти черными, зубы отчетливо постукивали, слой инея на ресницах приобрел угрожающие размеры, однако глаза посверкивали не столько упрямством, сколько любопытством, поэтому уговаривать мальчишку вернуться я не стал — каждый маг должен сам определить для себя черту, за которую заступать не стоит.

Тори пока держался.

Пройдя дальше по улице и свернув еще пару раз, мы очутились во дворе заброшенного дома, где следы бродяг расходились в стороны. Две пары отпечатков тянулись в подвал, кое-как оборудованный под жилье, а третья уверенно направилась на второй этаж.

— Стой спокойно, — велел я Тори и, без труда вытащив нас обоих в реальный мир, двинулся именно к подвалу. Можно было, конечно, закончить работу тише и быстрее, но я поостерегся долгое время оставаться на темной стороне и не рискнул бросить мальчишку одного, несмотря на то, что в округе не было ни подозрительных луж, ни нежити.

Само собой, при нашем появлении двое нищих, одним из которых оказалась давно не мытая и благоухающая «ароматами» дама, перепугались до смерти. Долго не могли понять, что нам от них понадобилось. Неопрятный и такой же смердящий мужик лепетал что-то непонятное и все время испуганно кланялся, попеременно косясь то на Тори, то на меня. Забившаяся в угол баба тихонько всхлипывала и время от времени начинала жалобно подвывать. Но когда до нее дошло, что нам нужна лишь чужая одежда, нам ее тут же и предоставили — добротные кожаные сапоги с модными отворотами, справный камзол и теплое шерстяное пальто, которое эти двое уже умудрились не только запачкать, но и порвать.

Расспросы много времени не заняли — напуганная до икотки парочка даже не подумала скрывать, что прошлой ночью обобрала мертвого мужика. Правда, до их прихода он, оказывается, не лежал на земле, а просто сидел у стены, обняв колени руками. То, что можно было с него стянуть, они добросовестно сняли, а вот стащить штаны и рубаху не смогли — мужик к их приходу уже окоченел, а ломать ему руки и ноги нищие вроде как постеснялись. Но скорее всего, их просто спугнул пробегавший мимо прохожий, поэтому нам и достался не раздетый донага труп.

Насчет кольца я тоже оказался прав — его забрал третий мужичок, которого мы с Тори нашли в одной из комнат второго этажа. Забравшись под ворох старых тряпок, нечесаный и нещадно воняющий бродяга спал, пока мы его не разбудили. Он, в отличие от подвальных соседей, причитать не стал, хотя испугался не меньше, и не успел я задать вопрос, как он трясущимися руками протянул массивный золотой перстень.

— Что скажешь? — вполголоса сказал я, показывая его Тори.

Посиневший от холода мальчишка хлюпнул носом.

— М-мне кажется, или он м-магический?

— Не кажется, — усмехнулся я, знаком предлагая взглянуть на кольцо через «очки». А когда пацан послушно натянул на нос прибор и тихо ахнул, я с удовлетворенным видом убрал находку в карман.

— Ну и что? — сварливо осведомился Йен, когда мы с Тори вернулись — а путь обратно в реальном мире занял несколько больше времени, чем по темной стороне, — и предоставили ему доказательства. — Это еще ни о чем не говорит!

Лиз, оглядев перстень, прикусила губу.

— Простите, шеф. Но перстень не просто магический — это «кольцо сна».

— То, что используют при бессоннице? — блеснул знаниями Йен.

— Не только. Оно очень полезно, когда надо не просто уснуть, а сделать это очень быстро или на определенный срок. Например, если простому служащему надо выспаться перед важной встречей. Или студенту перед экзаменом. А то и королевскому гонцу, у которого мало времени на отдых.

— Наш мертвец не похож на служащего или студента.

— Да он и на гонца откровенно не тянет, — пробормотал все еще зябко кутающийся в пальто, отчаянно мерзнущий Тори. — Однако это не значит, что перстень он носил для красоты.

— Ну хорошо, — сдался Йен, искренне не понимая, почему молодежь так огорчена находкой, а я, напротив, нагло скалюсь ему в лицо. — Пусть будет «сонное кольцо». Чем это нам поможет?

— У таких колец есть побочный эффект — если пользоваться ими слишком часто, у человека нарушается режим сна. Иногда вообще становится невозможно заснуть без артефакта. А порой после его использования бывает очень трудно проснуться, — тихо добавила девушка, и вот тогда до Норриди наконец начало что-то доходить.

— Посмотри на его лицо, — счел нужным добить его я. — Смотри, какие круги под глазами, дряблые веки, морщины — мужик безумно устал, и у него явно были большие проблемы. Чем он занимался, уже не так важно — главное, что он пришел сюда по делам. Кого-то ждал. Может, за кем-то следил, кстати, надо отправить запрос Корну — пусть поищет, не был ли он нашим коллегой. Важно то, что прошлой ночью беднягу не вовремя сморило. И поскольку накануне он слишком часто пользовался кольцом, то в самый ответственный момент, когда наш жмурик решил на пару мгновений прикрыть глаза, то… уснул. И больше не проснулся.

— Хочешь сказать, его никто не убивал?! — дрогнул Йен. — И нам не надо было начинать расследование?! Искать свидетелей, опрашивать очевидцев… Это все — работа впустую?!

— Я говорил тебе об этом с самого начала.

— Откуда же тогда окоченение?! И паралич?!

— По ночам все еще довольно холодно, господин Норриди, — виновато потупилась Лиз. — А изменения в мышцах при низких температурах очень схожи с теми, что бывают при параличах. Мы это на целительском деле проходили. Простите, что я направила вас по ложному следу. Мастер Рэйш был прав — этим делом должна заниматься городская стража.

— Ты еще молода, — машинально отозвался Йен, напряженно о чем-то раздумывая. — Тебе простительно путать некоторые вещи.

— Ей — да. А как насчет дежурного мага? — вкрадчиво уточнил я.

И вот тогда на лицо Норриди набежала легкая тень.

ГЛАВА 11

— Жрать хочу, — проворчал я, плюхнувшись на стул в кабинете Йена. — Зря ты уперся — надо было бросить труп сразу, как только стало ясно, что он не наш. А не заканчивать с опросом жильцов, составлять протокол и заниматься всем тем, чем изначально должна была заняться городская стража и ее начальник, который отвечает за действия своих людей перед бургомистром.

Йен, повесив на вешалку пальто, только отмахнулся.

— Если все начнут делать то, что должны, лишь наполовину, ничего хорошего для УГС это не принесет. Поэтому дело я передам городской страже, когда наши ребята принесут отчеты. Жольду и его парням останется лишь установить, кем был тот мертвец и какого демона он прошлой ночью болтался по нашему району.

Я поморщился.

— Я бы предпочел задать пару вопросов Шоттику, но до завтра этот хорек на работе не появится. А Жольду надо подсказать, чтобы проверил своего мага на профпригодность.

— Ладно, не шуми, — вдохнул Норриди, наконец-то усаживаясь за стол. — Я, честно говоря, тоже проголодался, но боюсь, что в трактир нам послать некого. Следователи заняты, магов отправлять как-то неловко, а Чета здесь нет. Эх! А ведь толковый был мальчишка! И сколько всего успевал сделать по мелочам, пока остальные занимались делами!

— Хм, — кашлянул я, неожиданно вспомнив про неудачливого воришку из храма. — А у тебя вообще есть вакансия для помощника следователя или еще какая-нибудь мелкая должность, чтобы кого-то нанять?

Йен уныло кивнул.

— Объявление в «Столичный вестник» я еще вчера подал, но никто не рвется помогать городскому сыску. Да и оклад, если честно, для столицы смешной.

— А если я найду такого человека, примешь его на подработку?

— Да я хоть демона готов принять, если он согласится перекладывать бумажки и исполнять мелкие поручения.

— Ну, демон не демон… — я прислушался к себе и активировал поставленную на Сеньку метку. — Посмотрим, что из этого получится. По крайней мере, сегодня нам будет кого послать в трактир за обедом.

Спустя пол свечи дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возникла озадаченная до крайности Лиз, за спиной которой неуверенно мялся чумазый, скверно одетый и воровато озирающийся мальчишка.

— Шеф, тут беспризорник какой-то объявился. Я его в коридоре поймала. Говорит, ему надо к вам.

Я махнул рукой.

— Это ко мне. Пусть зайдет.

— Дя-я-яденька маг! — при виде меня с невыносимым облегчением выдохнул Сенька и потер лоб, на котором пылала моя метка. — Что же вы делаете-то, а? Нельзя ж так с людьми! Знаете, как оно жжется?!

— Знаю.

— Вы же обещали, — обиженно хлюпнул носом пацан, а потом покосился на Йена и совсем уж уныло протянул: — Все-таки решили меня сдать, да? Но я ничего даже сделать не успел! Дяденька следователь, честное-пречестное… клянусь, я не виноват!

Норриди скептически оглядел это лохматое недоразумение.

— Арт, ты уверен, что это хорошая идея?

— Нет, — ухмыльнулся я. — Но ты искал замену Чету. Я ее нашел. А уж соглашаться на такой вариант или нет — дело твое. Главное, помни — если меня не накормят здесь, я уйду обедать к себе. И когда именно вернусь, никто не знает.

— Нечего меня шантажировать. Эй, мелкий… как там тебя… зайди сюда и закрой дверь. Лиз, спасибо. Дальше мы сами разберемся.

Девчонка, взмахнув длинными косами, развернулась и, подмигнув сжавшемуся от испуга мальчишке, ушла. А Сенька, получив недвусмысленный сигнал от метки, перешагнул через порог, находясь в полной уверенности, что, как только за ним захлопнется дверь, мы тут же набросимся на него и сожрем. По крайней мере, глаза у него были большими-пребольшими, и, если бы не поводок, он удрал бы отсюда так быстро, как только смог.

— С этого дня ты будешь исполнять приказы вот этого господина, — сообщил я, указав на Йена. — Подчиняешься ему беспрекословно, ведешь себя с сотрудниками вежливо, не врешь, не воруешь и изо всех сил стараешься нам понравиться. За работу тебе заплатят. Не мешок золота, конечно, но семью прокормить сможешь.

Сенька почти в ужасе уставился на шефа.

— Что?! Работать на сыскарей?!

— Это твоя плата за доставленное мне беспокойство, — известил его я. — Если по истечении месяца господин Норриди скажет, что ты отработал весь срок честно и без нареканий, я избавлю тебя от метки. Если он сообщит, что ты схалтурил, носить тебе ее до конца своих дней. Понял?

— Да, господин маг, — понурившись, выдавил пацан.

— Отлично. Тогда сходи на первый этаж, умойся, а потом возвращайся сюда. У нас для тебя есть первое и очень ответственное задание.

Проводив Сеньку взглядом, Йен состроил совсем уж кислую гримасу.

— Если ты хочешь, чтобы он на меня работал, пусть сперва почистит одежду и причешется.

— Дай ему задаток, — посоветовал я. — И похлопочи заодно, чтобы ему выдали форму.

— Да? А если он сбежит и с задатком, и с формой?

— Ему некуда бежать. При активном поводке я могу определить его местонахождение с точностью до десятка шагов.

— Хм. А зачем ты повесил на него поводок? — полюбопытствовал Йен.

— За дело.

— За какое?

— Слушай, тебе заняться нечем? — удивился я, поднимаясь со стула. — Отчеты сами собой написались и уложились в папку? Или, может, ты надеешься, что за сегодня больше никаких происшествий не случится?

Норриди скорчил еще одну гримасу.

— Тебе, между прочим, тоже придется написать рапорт. Подробный. И побыстрее, потому что я хочу закончить с трупом до обеда, а на тебя за несвоевременную сдачу отчета могу наложить немаленький штраф.

— Тьфу на тебя, — расстроился я. — У меня первый рабочий день, а ты уже штрафами грозишься.

— На том и стоим, — довольно оскалился шеф. — Свободного кабинета у меня, правда, нет, но можешь сесть вместе с Тори, форму отчета он тебе покажет — она немного отличается от той, к которой ты привык. Ну а когда закончите, так и быть, я тебя покормлю.

— Имей в виду: голодный маг опасен для общества, — на всякий случай напомнил я.

Йен только отмахнулся. После чего я все-таки ушел заниматься скучной бумажной работой, которая, как водится, никому, кроме работников архива, окажется не нужна.

* * *

С бумагами я закончил примерно через две свечи, но дело начальнику городской стражи мы в тот день все равно не передали, потому что Лиз и Тори еще не до конца освоились с отчетностью, особенно по тяжким преступлениям. И если бы не артефакты, которые Йену удалось выбить для своих сотрудников, мы и до утра могли не управиться.

Я, если честно, вообще таких артефактов раньше не видел, поэтому не пожалел времени, чтобы разобраться, как они работают. И приятно удивился, узнав, что теперь нам не надо детально описывать место преступления — вместо этого приборы фиксировали происходящее на специальные кристаллы, которые затем можно было просмотреть на стоящем в кабинете следователей устройстве. Что интересно, снимок получался настолько четким, что позволял рассмотреть даже очень мелкие детали. Более того, при правильной настройке прибор мог фиксировать даже ауры. А если вставить в прибор такую же линзу, какая имелась в «очках», можно было получить картинку с темной стороны, что являлось огромным прогрессом для городского сыска и отличным подспорьем в нашей работе.

Правда, когда мы наигрались с приборами и принесли документы Йену, оказалось, что господин Диран Жольд — начальник городской стражи западного участка, изволил свалить из Управления и возвращаться до утра не собирался. Так что дело осталось лежать в кабинете Норриди, следователи и маги занялись вчерашними кражами, а я, предварительно оставив Йену свой адрес, отправился домой. Отдыхать. И дочитывать книги, которые принес этим утром в Алтир, рассудив, что мотаться в Верль каждую ночь нерационально. Тем более когда в доме есть собственный схрон.

Ночь, как ни странно, снова прошла спокойно. К обеду мы ждали очередного визита портного, чтобы примерить вещи, которые он клятвенно пообещал сшить к завтрашнему дню. Однако, когда я закончил завтракать и, поднимаясь на третий этаж, по привычке бросил взгляд в окно, и без того не слишком радужное настроение испарилось, будто его и не было, потому что снаружи нас ждал очередной сюрприз.

— Она что, издевается? — возмутился Нортидж, взявший за правило провожать меня утром из столовой до кабинета.

Я не ответил, но похожая мысль крутилась и в моей голове тоже. А все потому, что этой ночью проклятая кукла в очередной раз нас навестила, но вместо того, чтобы подбросить новые трупы, решила поменять местами старые. И, утащив во Тьму большинство шуршей и слизней, выложила на земле идеальный полукруг из гулей, обращенный основанием к дому.

Причем, если бы дело ограничилось только этим, я бы, может, отмахнулся и забыл. Но под образованной дугой из тел кукла аккуратно уложила друг напротив друга еще два трупа, с безупречной точностью изобразив не что иное, как метку принадлежности. Ту самую, которая буквально вчера пылала на лбу многострадального Сеньки.

— А вот это уже становится интересным, — пробормотал я, оглядев художества твари и убедившись, что ошибки нет. — Она определенно за мной следит, но почему-то не нападает.

— В каком смысле, хозяин? — удивился дворецкий.

— Да если б я знал…

Спустившись на улицу и перейдя на темную сторону, я внимательно оглядел окрестности, но кукла и сегодня осталась себе верна, поэтому на глаза не показалась. Хотя, судя по беспокойному поведению собак, находилась где-то поблизости и наверняка следила за моей реакцией.

— И что тебе надо, а? — вполголоса бросил я во Тьму. — Какого демона ты таскаешься за мной по всему городу? Да еще соришь под моими окнами, будто больше заняться нечем?

Тьма, как и следовало ожидать, не отреагировала. Однако, когда через полсвечи я снова выглянул в окно, никаких гулей там уже не было. Лишь виднелись вдавленные в землю отпечатки чужих тел, а рядом впервые за не сколько дней появились знакомые восемь отметин. Как наглядное подтверждение того, что насчет куклы я догадался правильно.

Правда, спокойно подумать над этой проблемой мне не дали — всего через четверть свечи к нам пожаловал зануда-портной, подвергнувший нешуточному испытанию мое терпение. А после того, как господин Вилли Рант нас наконец-то покинул, у ворот нарисовался казенный кэб, откуда выскочил чем-то ужасно взбудораженный Сенька.

— Мастер Рэйш! — замахал руками он, стоило мне показаться в окне. — Господин Норриди срочно вызывает вас в Управление! Мастер Рэ-э-эйш! Вы меня слышите?!

— Ну вот, началось, — проворчал я, выйдя из кабинета и знаком велев попавшейся на глаза горничной, не помню, как там ее звали, принести мои шляпу и плащ. — И почему у Йена все и всегда оказывается срочно?

При виде вышедшего на улицу дворецкого мечущийся у ограды Сенька почему-то оторопел. И все время, пока призрак следовал за мной к воротам, на ходу выслушивая распоряжения, пацан смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто зрелище было из ряда вон выходящим. И лишь когда кэб тронулся с места, он с трудом оторвал взгляд от растворяющегося в воздухе Нортиджа и посмотрел на меня с возросшим уважением.

— Ого. Я и не знал, что маги так могут!

— Мы много чего умеем, — рассеянно отозвался я. — Только не всегда используем.

К сожалению, расспросить Сеньку о причине срочного вызова оказалось невозможным: пацан и сам толком ничего не знал. Сказал только, что около четверти свечи назад в Управление поступила информация о всплеске темной магии на южной окраине нашего участка. После чего Йен поднял всю команду по тревоге и спешно выехал на место преступления, а пацана отправил за мной, наказав привезти как можно скорее.

Судя по всему, на этот раз дело и впрямь было серьезным, потому что кэб несся по улицам с такой скоростью, словно за ним гнались демоны. На поворотах его резко заносило, поскрипывающий экипаж то и дело угрожающе раскачивался и пару раз находился буквально на волосок от опрокидывания. Вторя испуганному писку Сеньки и моей ругани, сидящий на козлах хрипатый кэбмен бесцеремонно орал на не вовремя решивших перейти дорогу прохожих. Несколько раз я слышал истошный женский визг и возмущенные мужские крики, но, к счастью, мы так никого и не зашибли. А всего через десятую часть мерной свечи кэбмен с громким «тпру-у!» остановил распаренную лошадь, доставив нас на пересечение Седьмой и Четырнадцатой улиц в Ремесленном квартале, где к тому времени уже толклось непривычно много народу.

О том, что дело плохо, я догадался уже по тому, что среди толкущихся на улице людей не было ни одного постороннего. Рослую фигуру Нельсона Корна тоже заметил — начальник столичного Управления возвышался над остальными почти на голову. А его светлая аура сияла на порядок ярче, чем у магов, которых уже успели сюда подтянуть, и тех, кто еще только выбирался из беспрестанно прибывающих кэбов или без предупреждения выныривал с темной стороны.

Навскидку я насчитал около тридцати светлых и почти дюжину темных магов, по тревоге вызванных со всех близлежащих участков. Все они как один носили визуализаторы и выглядели до крайности встревоженными. Светлые уже вовсю сновали между домами, выламывая двери, вышибая окна и без особых церемоний вытаскивая оттуда растерянных, ничего не понимающих жильцов. Темные, которых легко можно было отличить по кожаным плащам и закрытым платками лицам, мгновенно рассредоточивались по округе и огромным кольцом охватывали стоящий на перекрестке дом, при виде которого у меня волосы встали дыбом.

Нет, на первый взгляд он не выглядел жутко или угрожающе — в реальном мире это было вполне симпатичное, купающееся в густой зелени двухэтажное здание, которое совершенно не походило на обитель зла. Будь я обычным человеком, прошел бы мимо и испытал разве что мимолетное чувство тревоги, заставившее ускорить шаг.

Однако на темной стороне с домом творилось нечто невообразимое. Тьма сгустилась над ним так плотно, что я не мог разглядеть ни стен, ни крыши. Она клубилась вокруг него, словно гигантская змея, закручиваясь в тугие черные кольца. Живая, подвижная, рассерженная донельзя, она гневно вскидывалась, стоило только кому-то неосторожно приблизиться. Рассерженно вспыхивала, то и дело пытаясь дотянуться до чужаков когтистыми лапами. А как только непрошеные гости отдалялись, вновь накрывала дом тяжелым плотным колпаком, поверх которого стоящие на улице маги торопливо сплетали громадную сеть из защитных заклинаний высшего порядка.

— Что происходит?! — выдохнул я, подбежав к Корну, напряженно следящему за темной стороной через «очки».

— Рэйш? — нахмурился маг, даже не повернув головы. — Молодец, что пришел. Вставай в круг. Сегодня нам понадобятся все силы. Надеюсь, лишних жертв удастся избежать, но, если светлые не поторопятся, весь квартал вскоре будет усеян трупами.

— Да в чем дело-то?! Чья это работа?!

— Не знаю. Мы не заходили внутрь. И отец Гон сказал, чтобы мы даже не пытались.

— Отец Гон? — замер я, мгновенно припомнив жреца из храма. — Что с ним?

Корн наконец повернулся и, одарив меня сумрачным взором, неохотно сказал:

— Настоятель внутри. Пытается это остановить. Но я совершенно не уверен, что у него получится.

И вот тогда я вспомнил, что уже видел нечто подобное. Не далее как полгода назад, в Верле, когда волей обстоятельств одна маленькая девочка по незнанию вызвала гнев темного бога. Тогда это была случайность. Некстати потревоженная частичка божественной плоти, ныне надежно укрытая от посторонних взоров внутри древнего храма. Но что могло случиться сейчас, если Тьма вновь стала похожа на рассвирепевшего зверя? И кто посмел разгневать ее настолько, что она была готова убивать всех без разбору? Причем желание это было столь велико, что даже могущественный жрец — а чин настоятеля являлся высшим в храмовой иерархии — оказался не в силах ее успокоить?

Вопрос о том, каким образом столь высокий сан мог достаться темному жрецу, я оставил на потом. Но при этом был уверен — если уж отец Гон явился сюда лично, значит, и впрямь случилось что-то плохое.

— Рэйш, ты куда?! — крикнул Корн, когда я развернулся и быстрым шагом направился к дому. — Стой, кретин! Тьма тебя убьет!

Я вместо ответа рывком ушел на темную сторону и, нацепив обе линзы, не без содрогания взглянул на проклятый фолом дом.

Да, это действительно было похоже на проклятие — точно такое же, что разгневанный бог едва не наложил на Верль. Тогда я, правда, видел гораздо меньше, но сочащуюся из-под стен, зло шипящую и неистово кричащую на все голоса Тьму ни за что и ни с чем бы не перепутал.

Кто-то внутри этого дома рискнул вызвать гнев темного бога.

Какой-то болван посмел нанести владыке ночи смертельное оскорбление.

А поскольку Фол не любил разбираться, кто именно нагрешил, то его гнев был склонен распространяться на всех, кто окажется рядом. На своих. На чужих. На правых и виноватых. Просто за то, что не предотвратили святотатство. Не захотели, не успели или попросту не смогли.

Полнясь дурными предчувствиями, я приблизился к дому вплотную и едва успел отшатнуться, когда от стены выстрелил широкий черный лизун и попытался ударить меня в грудь.

Однако…

С досадой отступив, я предпринял еще одну попытку войти, но и на этот раз Тьма не пожелала расступиться. Не узнала меня. А может, была слишком рассержена, чтобы делать скидку на наше давнее знакомство. Более того, меня едва не хлестнуло выросшей прямо из стены когтистой лапой. Но лишь когда она, прочертив в земле глубокие борозды, неохотно втянулась обратно в стену, я обнаружил, что Тьма не сама по себе отступила — что-то удерживало ее внутри. Делало чуточку медленнее и неповоротливее, чем обычно. Заставило отойти назад и отпустить глупого мага, вместо того чтобы рвануться навстречу и заглотить его де ликом.

— Отец Гон… — прошептал я, с опозданием догадавшись, что именно делал для города находившийся внутри жрец. А затем вскинул голову и сквозь разошедшиеся на мгновение черные облака успел увидеть на втором этаже окутанную Тьмой человеческую фигурку, которая из последних сил пыталась перетянуть гнев темного бога на себя. Точно так же, как это однажды сделал я.

Более того, судя по тому, как поблекла его аура, святой отец явно проигрывал эту схватку. Удерживая Тьму в доме, он не замечал, что темная сторона медленно, но верно затягивала его в себя. Но, если такому, как я, переход в потусторонний мир ничем особенным не грозил, то отец Гон был и оставался человеком. Да, помеченным фолом. Да, хранящем в себе частичку его божественной мощи. Однако абсолютную защиту Фол дарил своим последователям лишь в пределах храма. Тогда как вне его стен жрецы были так же уязвимы для темной стороны, как и обычные люди.

О том, что случится, если здесь погибнет высокопоставленный темный жрец, думать не хотелось. Еще одно проклятие, мор, извержение вулкана или выпущенная на охоту Смерть — кто знает, чем обернется для столицы гибель настоятеля? Однако, насколько я успел понять логику фола, сохранность древней шкатулки, как и жизнь одного-единственного жреца, ценилась им гораздо выше, чем население целого города. И если мы не сможем уберечь отца настоятеля, то все усилия Корна пойдут прахом и нас развеет над развалинами Алтира еще до того, как глава ГУССа додумается объявить полномасштабную эвакуацию.

Эх, была не была… все равно объяснять времени нет.

Глубоко вздохнув, я отошел на несколько шагов, а затем разбежался и буквально прыгнул в клубящуюся вокруг дома Тьму, лишь в самый последний момент создав темную тропу.

Меня ожидаемо обожгло. По спрятанной под плащом броне царапнули холодные щупальца. Лицо обдуло целым ураганом колючих льдинок, но на тропе Тьма была практически бессильна. Поэтому, проскочив сквозь нее, я кубарем выкатился уже на втором этаже и как раз успел увидеть, как прямо на меня медленно, будто во сне, валится покрытый толстой коркой инея и совершенно неподвижный жрец, изо рта которого сочится легкое облачко пара.

Еще не успев толком сообразить, что к чему, я подхватился с пола и уперся ладонями в спину отца Гона, не давая ему рухнуть навзничь. Руки жреца были разведены далеко в стороны, словно перед падением он пытался обнять весь мир — или же защитить его от божественного гнева. Покрытая ледяной коркой ряса хрустела под пальцами. Замерзшее до состояния сосульки тело, казалось, вот-вот рассыплется на куски, однако оно еще было теплым. Не таким горячим, как у Тори, но все же отец Гон был жив. Он все еще боролся. И я, поднатужившись, уперся ногами в пол, не позволяя ему выпасть на темную сторону окончательно.

Наверное, мне еще никогда не приходилось испытывать такого напряжения. Казалось, я держал не промерзшего до хруста человека, а гранитную глыбу, на которую сверху одна за другой, видимо в довесок — упало еще несколько тяжелых плит. Причем с такой силой, что от натуги у меня что-то хрупнуло в груди, в глазах помутилось, а в носу стало отвратительно мокро и горячо.

— Фол, тебе жертвую, — прохрипел я, почувствовав на губах привкус крови. А когда Тьма негодующе взвыла, с трудом повернул голову и так же хрипло гаркнул: — Он не твой, поняла?! И нечего тут орать!

Тьма от такой наглости аж поперхнулась, на мгновение прекратив выть, шипеть и причитать, как обычно. Давление наверху тоже ослабло, да и льющаяся из носа кровь свернулась, дав мне возможность нормально вдохнуть. Но размышлять, что и почему, было некогда, поэтому, поднатужившись, я все-таки вытолкнул полумертвого жреца в реальный мир. После чего с трудом выпрямился, потряс звенящей башкой и устало повторил:

— Он не твой, Фол сам решит, когда ему умереть.

Ошеломленно молчащая Тьма застыла, словно вздыбленная волна, запечатленная на холсте умелым художником. Все еще живая, почти разумная и внезапно расцветившаяся тысячами серебристых точек, которые то гасли, то заново вспыхивали в толще непроницаемо черной воды. Сейчас она, как никогда, напоминала бескрайний, живущий своей собственной жизнью океан. Могущественный. Древний. Холодный, но отнюдь не равнодушный. И он смотрел на меня из бесконечно далекой глубины сотнями и тысячами глаз. Внимательно изучал. А может, и раздумывал, что со мной сделать.

Длилось это всего один удар сердца, за время которого я успел за себя и порадоваться, и огорчиться, и на всякий случай передать Фолу большой привет.

А потом Тьма наконец приняла решение.

Поднявшиеся до потолка волны одновременно сдвинулись, окружив меня со всех сторон, как водяные валы — по павший в шторм корабль. На бесконечно долгое мгновение зависли над головой, словно давая время проникнуться этим пугающим зрелищем, после чего без предупреждения рухнули вниз. С шумом, грохотом и торжествующим воем, от которого моментально заложило уши. Но почему-то не расплющили, не раздавили за святотатство, а лишь заставили пошатнуться, вздрогнув от ощущения стремительно пропитывающего одежду холода. И, окатив с ног до головы ледяным водопадом, с шумом плеснули на дощатый пол.

Правда, долго они там не задержались — просочившись сквозь многочисленные дыры, Тьма проворно стекла вниз и исчезла в недрах первого этажа. Какое-то время оттуда еще слышалось негромкое журчание, но потом затихло даже оно, и внезапно опустевший дом погрузился в неестественную тишину.

С удивлением осознав, что еще жив, я машинально провел рукой по лицу и поежился, обнаружив, что с пальцев стекают тягучие, похожие на ожившую ртуть капли. Затем помотал головой и, стряхнув с себя целый веер таких же сверкающих брызг, торопливо переступил ногами, под которыми стремительно исчезала большая лужа. Какое-то время пытался осознать, что именно сейчас произошло, но вовремя вспомнил, что в реальном мире остался замерзший до полусмерти человек, и поспешил вернуться к жрецу.

Ему, кстати, повезло — если бы не благословение фола, Тьма обглодала бы его за пару мгновений. Но даже с моей помощью ему пришлось несладко — когда я наклонился и тронул его за похолодевшую руку, отец Гон едва мог шевелить губами. Дышал он тяжело, с видимым усилием проталкивая воздух сквозь перехваченное спазмом горло. Его помутневший взгляд казался расфокусированным. А голос был таким хриплым, словно святой отец успел не один раз за сегодня его сорвать.

— Рэйш…

— Лежите, святой отец, — озабоченно сказал я, сняв с левой руки перчатку и дотронувшись до его лба. Кожа жреца все еще была холодной и покрытой мелкими кристалликами льда, которые только-только начали таять. — Вам бы в тепло. Давайте я вас отнесу.

Нет, — просипел отец Гон. — Помоги встать.

Я нахмурился, но, когда жрец ухватился ледяными пальцами за мое предплечье, все же помог. Придержал. Затем поискал глазами стул, но тот стоял слишком далеко, и к тому же на нем что-то лежало. Поэтому я усадил едва держащегося на ногах служителя на первое, что попалось под руку, — на старый, окованный металлическими полосами деревянный сундук. После чего прислонил тяжело дышащего мужчину к стене и вздрогнул, когда тот открыл глаза и, взглянув на меня совершенно ясным взглядом, сказал:

— Брат Лотий был прав — ты принес во Тьму свет. И что бы ни случилось, этот свет не должен погаснуть.

Я озадаченно промолчал.

Ну и как это понимать? Я же не светлый маг. Тем более не святой. Так при чем тут моя Тьма и чужой свет?

— Сегодня произошло святотатство, — так же тихо добавил жрец, с силой сжав мою руку. — Убили одного из наших, Рэйш.

— Кого? Жреца? — вздрогнул я. — Темного?!

Отец Гон тоскливо покосился на стоящий у окна стул, и я только сейчас заметил, что на нем кто-то сидит. Вернее, не сидит, а уже полулежит, не подавая признаков жизни. И поскольку я все еще смотрел на Тьму через Тьму, то воспринимал лишенное жизни тело не как человека, а как ничем не примечательный предмет интерьера.

Запоздало избавившись от правой линзы, я подошел к мертвецу и сжал челюсти, обнаружив, что на стуле и впрямь находится жрец. Причем не простой, а обритый наголо, как все последователи фола. В разорванной от горла и до самого паха, насквозь пропитавшейся кровью рясе. На лбу у него после смерти проступила метка в виде перевернутого острием вниз кинжала, которую темный бог оставлял всем своим последователям, а в груди зияла огромная дыра — жутковатая, с торчащими наружу осколками ребер и застывшими внутри сгустками крови.

Похоже, святому отцу кто-то вырвал сердце. И, судя по тому, что владыка ночи был готов сровнять с землей столицу, эта смерть в планы Фола никак не укладывалась.

— Его звали отец Кан, — прошелестел из противоположного угла комнаты настоятель. — Как правило, мы не доверяем такие дела сыскарям: трудности храма не должны ложиться на чужие плечи. Но в этом деле замешаны не обычные люди — у отца Кана забрали не только сердце, но и душу. Поэтому я прошу тебя, брат: помоги!

ГЛАВА 12

К тому времени, когда в комнату поднялся Корн со своими людьми, отец Гон уже пришел в себя, полностью оттаял и мог нормально говорить.

Как выяснилось, около половины свечи назад по Тьме, которую темные жрецы ощущали намного лучше магов, прошло нехорошее волнение, как всегда случалось, если из жизни раньше времени уходил темный жрец. Каким образом настоятель узнал, что это отец Кан, нам, естественно, не сообщили, но, вероятно, между последователями Фола существовала некая связь, позволявшая даже на расстоянии определить, кому из них требуется помощь.

Являлось ли это привилегией почитателей владыки ночи, или же подобное умение было доступно и светлым жрецам, я не знал. Но, так или иначе, отец Гон всполошился, сразу же отправил служку в ГУСС и в ближайший участок заодно, который по стечению обстоятельств находился под управлением Йена, а сам кинулся на помощь собрату. Но, к сожалению, не успел. И прибыл в злополучный дом, когда душа отца Кана уже покинула тело, а хранившаяся в нем частичка божественной мощи вырвалась в мир и едва не стала причиной локального катаклизма.

Стоило отдать отцу Гону должное — он оказался не только мудрым, но и очень мужественным человеком. Пойти вопреки воле собственного бога, даже зная о том, что Фол, мягко говоря, не совсем прав, — на это далеко не каждый верующий решится. Что уж говорить о служителях. А то, что сделал для города святой отец, попадало не просто в категорию самопожертвования, а вполне могло сойти за подвиг.

— Я благодарен вам за помощь, святой отец, — хмуро сказал Корн, когда жрец закончил недолгий рассказ, а маги осмотрели тело и дали предварительное заключение. — Божественный гнев — не та вещь, последствия которой я хотел бы лицезреть у себя в городе. Но меня интересует другое: кто убил вашего брата по вере?

Я тоже вопросительно уставился на отца Гона.

В реальном мире следов присутствия убийцы не было — пока мы ждали подкрепление, я успел обойти дом и убедиться, что ничего необычного в нем не осталось. Ни отпечатков сапог, ни орудия убийства. А на темной стороне некстати разгулявшаяся Тьма стерла абсолютно все следы, которые мог бы оставить убийца. И это одна из немногих причин, по которой темных магов обычно допускают к месту преступления последними.

— Боюсь, что не знаю, — огорчил нас святой отец. — У меня не было возможности уделять внимание деталям, так что я вряд ли смогу помочь.

— Мы осмотрели дом, — кратко сообщил возникший в дверях незнакомый маг, когда Корн ненадолго задумался. — Все чисто, шеф. Ни следов, ни костей, ни крови. Даже падальщиков поблизости не осталось.

— Проверяйте соседние, — так же хмуро бросил Корн, и маг, кивнув, бесшумно исчез. После чего начальник ГУССа повернулся в мою сторону и еще более хмуро бросил: — А теперь я хочу услышать твою версию.

Я, не растерявшись, так же хмуро ответил:

— Рапорт будет через две свечи.

— Детали, Рэйш. Немедленно, — недобро прищурилось руководство, прямо-таки нутром чуя, что я пока не готов предоставить правдивые сведения. Но пока я напряженно раздумывал, как много лишнего успел сегодня увидеть Корн и его люди, меня неожиданно выручил отец Гон.

— Боюсь, это моя вина, что мастер Рэйш поступил столь опрометчиво, — сообщил служитель фола, виновато улыбнувшись. — Это я его сюда призвал.

Я от такого заявления чуть не поперхнулся, а у Корна вытянулось лицо.

— Вы что сделали? Воздействовали на моего мага?!

— Это был жест отчаяния, — не моргнув глазом подтвердил жрец. — Отец Кан являлся достойным последователем фола, и удержать доставшуюся ему в дар божественную силу оказалось нелегко даже мне. Я ведь не маг. И уж тем более не бог, хотя вниманием фола, хвала Тьме, не обижен. Тем не менее даже мне понадобился человек, способный удержать нас обоих вдали от темной стороны. А с мастером Рэйшем мы на днях познакомились в храме — он привез в Алтир добрые вести от наших братьев с окраины. Поэтому, заметив поблизости знакомую ауру, я счел возможным применить дарованное мне фолом умение, благодаря чему господин Рэйш некоторое время не мог в полной мере себя контролировать. Мне бесконечно жаль, что пришлось прибегнуть к крайним мерам, но, поверьте, это был единственный способ уберечь город от Тьмы. Приношу вам свои искренние извинения за этот инцидент.

При виде покаянно склоненной головы отца настоятеля у Корна на скулах заиграли желваки.

— Извинения принимаются.

Я благоразумно смолчал, хотя до этого дня не подозревал, что темные жрецы способны воздействовать на разум. А когда отец Гон выпрямился, я вопросительно на него посмотрел, молча интересуясь, зачем он солгал. Но настоятель лишь кротко улыбнулся и, прежде чем уйти, так же кротко добавил:

— Благодарю за участие в делах храма, господин Корн. Я очень надеюсь на скорейшее выяснение обстоятельств этого дела.

— Не волнуйтесь, святой отец, контроль возьмет на себя главное сыскное Управление Алтира, — мрачно отозвался Корн. — Я лично прослежу за ходом расследования.

— Если от храма понадобится помощь, мы готовы оказать ее в любое время. И да, мастер Рэйш, раз убийство произошло на вашем участке, вероятно, именно вы будете вести дело. И, поскольку у вас наверняка появилось множество вопросов, я буду ждать вас у себя в келье для беседы… скажем, завтра около полудня. А теперь, господа, позвольте откланяться.

— Само собой, у меня масса вопросов, — пробормотал я, провожая взглядом удаляющегося жреца. — И с каждым мгновением их становится все больше. Кстати, Корн, а разве мы не должны были задержать его для дачи показаний?

Начальство недовольно поджало губы.

— У служителей храмов, тем более высших чинов, масса привилегий. Собственно, даже если бы убийцей оказался он, мы не смогли бы его обвинить. Для этого существует храмовая стража. Нам повезло, что он вообще соизволил что-то рассказать. И если тебе удастся вытянуть из него дополнительные сведения, я буду сильно удивлен.

— Вы что, действительно собираетесь взять меня на это дело? — удивился я.

— Ты и так в него вляпался по самое не могу. Так что я на время снимаю тебя с западного участка — пока не разберемся с убийством жреца, будешь работать в моей команде. Приказ о переводе подготовят сегодня же. И да, пусть тебя осмотрит целитель.

— Зачем? Боитесь, что после вмешательства жреца у меня мозги начнут работать набекрень?

— Судя по тем отчетам, что я получил сегодня из Верля, тебе это уже не грозит, — буркнул Корн. — Но все равно проверься. Может, хотя бы запомнишь, что когда звучит приказ «стоять!», надо стоять, а не лезть на рожон, как голодный козел в огород!

Я фыркнул.

— Ваши обвинения несостоятельны, Корн. Вы же слышали отца Гона — у меня было помрачение сознания.

Серые глаза мага недобро блеснули.

— Надеюсь, память оно тебе не отшибло и подробный рапорт появится у меня на столе в течение ближайшей свечи.

— И почему начальство везде одинаковое? Всех только бумажки интересуют… — пробормотал я, когда маг направился к выходу. — Эй, Корн!

Шеф, уже стоя на пороге, неохотно обернулся.

— А у вас в городе в последнее время, случаем, куклы не пропадали?

Брови Корна взлетели высоко вверх.

— Какие еще куклы?!

— Обыкновенные. Тряпичные. Красивые.

— У тебя точно было помрачение сознания, — убежденно произнес маг и, покачав головой, все-таки ушел. А я озадаченно поскреб в затылке и, пользуясь тем, что никто не слышал, пробормотал:

— Значит, скоро начнут. И тогда ты сам придешь ко мне с этим дурацким вопросом.

* * *

Когда с формальностями было покончено и тело отца Кана наконец увезли, я спустился на первый этаж и, щурясь от блеска всевозможных артефактов, притащенных сюда сотрудниками Корна, вышел на улицу.

В доме делать было абсолютно нечего — внутри толклось слишком много народу. Темные маги, светлые маги, прибывшие по тревоге патрульные, спешно организующие оцепление, чтобы сотрудникам Корна никто не мешал… Маги Смерти, натянув на физиономии одинаковые черные платки, целой толпой бродили по темной стороне и тщетно пытались отыскать следы убийцы. Некросы скрупулезно исследовали первый этаж и подвал в надежде, что хотя бы там что-то осталось. Светлые ходили по другим домам, опрашивая соседей и заодно выясняя, не нужна ли кому помощь целителей. Ну а простые смертные, которых с каждой свечой становилось все больше, суетились снаружи, развив настолько бурную деятельность, что посреди всего этого бедлама было совершенно невозможно находиться.

К тому же оказалось, что после гибели жреца эманации Смерти были настолько сильными, что в доме напрочь отказывались работать магические устройства, так что следователям пришлось описывать место преступления по старинке — вручную. Заодно перерисовывать на бумагу особо важные детали, фиксировать расположение мебели и при этом долго, с чувством материться.

Вознамерившись прогуляться по соседним улицам, пока тут все не утихнет, я свернул за угол и буквально через пару шагов наткнулся на удрученного Йена, готовящегося забраться в кэб.

— Эй, ты чего такой кислый? — удивился я.

Норриди обернулся и скорчил недовольную гримасу.

— А каким я должен быть? Такое дело попалось интересное, а его забирают в ГУСС. Корн даже слушать ничего не захотел, потому что это, видите ли, не наш уровень!

— Хочешь сказать, ты был готов провести расследование своими силами?

— Конечно!

— Ты ненормальный, — резюмировал я, мельком заглянув в экипаж и обнаружив, что команда западного участка восседает там в полном составе. Причем выглядит так же уныло, как и начальник. — Другие стараются дело посложнее спихнуть на плечи товарищей, а тебе все приключения подавай, загадки, интриги…

Норриди фыркнул.

— А какой интерес расследовать скучные кражи или выезжать по каждому чиху, который покажется городской страже магически усиленным?

— Да, ложные вызовы — это, конечно, проблема, — я сочувственно похлопал его по плечу. — А вообще, можно еще разок поговорить с Корном. Наверняка ему понадобятся толковые сотрудники.

— До нас он не снизойдет, не надейтесь, — насмешливо бросил проходящий мимо маг. — Его люди — это ж отдельная каста. Да и снабжение у них не чета нашему. Так что остается только сидеть у себя в участке и ждать, когда великие и могучие сыскари из ГУССа торжественно объявят о закрытии очередного громкого дела.

Мы с Йеном одновременно обернулись.

Хм. Высокий, худой, немного сутулый тип в форме городского Управления стражи, да еще и с аурой светлого мага — я никогда прежде его не видел. А вот Норриди, судя по выражению лица, был с ним знаком. Правда, ни малейшего восторга от данного факта не испытывал.

— Шоттик… тебе-то здесь что понадобилось?

Маг скривился.

— Как и вы — прибыл по тревоге. Но раз тут уже все оккупировали люди Корна, то я отбываю на другое место происшествия, откуда меня так не вовремя сдернули. Честь имею, господа.

Мы проводили уходящего мага взглядом, а когда тот скрылся за поворотом, я повернулся к Йену.

— Это и есть тот маг, который нас вчера подставил?

— Шоттик — тот еще гад, — мрачно подтвердил Норриди. — Уже не первый раз скидывает на нас чужое дело.

— Что ж ты тогда Жольду не высказал пару ласковых?

— Я высказал. Еще утром. Но он заявил, что во всех случаях причины усомниться у дежурного мага были, так что формально наказывать его не за что.

Я прищурился.

— Хм. Подними-ка дела, где у Шоттика возникли «сомнения» по поводу несанкционированного использования магии, и не передавай пока Жольду последнее.

— Последнее я ему уже отдал, — с досадой отвернулся Йен. — Мы как раз из-за него сегодня и полаялись.

— Но копии-то у тебя остались?

— Само собой. Я же не дурак.

— Тогда я, пожалуй, загляну к тебе попозже. Прям даже интересно стало, что ж это за маг, грешки которого начальник городской стражи готов прикрывать даже от УГС.

Обогнув Йена, я свернул за соседний дом и беспрепятственно нырнул на темную сторону. При этом царящий в реальном мире шум моментально затих, блеск многочисленных артефактов приглушился. Снующие туда и сюда люди стали похожи на безликих призраков, а я облегченно вздохнул.

Ну вот. Теперь можно нормально работать, а в дом отца Кана вернуться после того, когда оттуда уберутся люди Корна. Благо первичный осмотр я уже провел и мог не опасаться, что они затопчут улики.

Конечно, наилучшим вариантом было бы начать осмотр именно с эпицентра, а затем постепенно двигаться по расширяющейся спирали, чтобы ничего не пропустить. Но, как выяснилось, в соседних домах тоже бродили люди Корна — я слышал скрип потревоженных половиц и голоса, все же звуки на темной стороне разносились о-очень далеко. А потом и силуэты заметил — судя по всему, коллеги прочесывали территорию, как и предписывали правила: по двое. Один работал, другой прикрывал.

Если я ничего не напутал, в окрестностях должно было быть шесть… ну, может, восемь рабочих двоек, если кто-то подтянулся позже. И, чтобы с ними не столкнуться, я предпочел начать осмотр с другого конца улицы, благо места на всех хватало.

По мере удаления от эпицентра я обратил внимание, что стены домов начали постепенно меняться. Нет, я и раньше встречал опаленные, словно помеченные пламенем здания, в том числе и в Верле. Но впервые видел, чтобы осевшая на них сажа имела такой насыщенный цвет, поэтому, дойдя почти до конца улицы, все же решил вернуться к исходной точке, желая убедиться, что это не случайно.

Как выяснилось, догадка была верна и рядом с домом жреца все близлежащие дома оказались покрыты жирным налетом абсолютно свежей копоти. Так, будто на перекрестке кто-то подорвал начиненную чернилами бомбу и во время взрыва густую взвесь с огромной силой разбросало по окрестностям.

В итоге ближние дома оказались густо обсыпаны «чернилами» от фундамента до самой крыши. Чуть дальше сажи становилось меньше, и она виднелась лишь на тех стенах, что были обращены непосредственно на улицу. По мере удаления от перекрестка она все больше бледнела и чахла, становясь похожей на брызги из ближайшей лужи. И лишь шагов через двести окончательно сходила на нет.

Хм.

Отец Гон сказал, что немного опоздал, и к моменту его прихода брат Кан был уже мертв. То есть заключенная в его теле сила успела просочиться наружу. Но если в реальный мир ей помешал вырваться отец настоятель, то на темной стороне все равно жахнуло так, что здесь должна была земля содрогнуться.

Не удивлюсь, если окажется, что в это же самое время начали без видимых причин беситься домашние животные, у кого-то из жильцов прихватило сердце, а пара-тройка стариков внезапно решила испустить дух. Но если учесть, что божественная сила ударила по всем направлениям сразу, то на расстоянии, куда осела «сажа», не должно было уцелеть никакой нежити. Да и в реальном мире в пределах дома жреца не могло остаться никого живого.

Отсюда вопрос: у кого хватило наглости поднять руку на служителя бога? Чужих останков в доме не было — я проверил, так что, получается, наш убийца — не человек? Но тогда почему его тело не осталось на темной стороне? Он что, испарился? Или улетел?

Если же допустить, что убийца явился из Тьмы, то на ум приходят всего два варианта — это или темный маг, или представитель высшей нежити. Жрецы в силу отсутствия возможностей выйти на темную сторону вне храма отпадают, хотя спросить у отца Гона все равно придется. Темные маги в столице все наперечет, к тому же на каждом стоит регистрационная метка, следы которой даже после излияния божественного гнева было бы не так просто скрыть. А что касается нежити, то ни вампиру, ни демону, ни моргулу не было нужды создавать себе сложности — их пищей испокон веков служили души, а не сердца. Да и не так-то просто демонам проникнуть в реальный мир, если, конечно, им кто-то или что-то не поможет.

Во второй раз дойдя до конца улицы, я перешел на соседнюю, вернулся по ней до злополучного перекрестка, но ничего нового не увидел. Затем таким же образом исследовал еще три улицы, отходящие от площади перед домом отца Кана, как лучи от солнца, и своими глазами убедился, что «сажа» разлетелась по округе примерно на одинаковое расстояние.

Ладно, с этим понятно.

Если взять за рабочую версию, что убийцей все-таки была мертвая сущность, то, как вариант, она могла уйти и через «лужу». Так что надо будет сегодня же заглянуть в подвал и проверить, нет ли там подозрительных щелей или каверн.

Я, правда, сомневался, что нечто подобное обнаружится в жилище темного жреца, но тогда тем более странной кажется его смерть, и еще более непонятной выглядит причина, по которой неизвестный болван рискнул разозлить темного бога.

Дойдя до конца последней улицы, я ненадолго остановился на перекрестке, но потом все же свернул в крайний дом и, убедившись, что нежити там нет, поднялся на крышу.

Сверху окрестности были видны как на ладони.

Вот тот самый дом, где недавно бушевала Тьма. Небольшая площадь перед ним и расходящиеся в разные стороны пять прямых, как стрела, улиц. Лежащий на крышах снег прекрасно подтверждал мои выводы, поскольку ближе к площади из-за осевшей копоти он выглядел абсолютно черным, а уже там, где стоял я, имел безупречный белый цвет, словно рядом с моими сапогами божественной дланью была проведена жирная черта. И тем, кто во время взрыва оказался внутри гигантского круга, можно сказать, не повезло.

Аккуратно ступив на каменный парапет, я прошелся по нему до самого края. Внимательно осмотрел соседнюю улицу и ведущий туда проулок, а затем смерил взглядом расстояние до ближайшей крыши.

Недалеко. При желании можно и перепрыгнуть. Опасность заключалась в том, что под слоем снега нельзя было оценить степень сохранности черепицы. И, не зная, куда приземлишься, неосторожный прыгун рисковал переломать себе не только ноги, но и шею, особенно если окажется, что под сугробами притаился полусгнивший люк.

Неожиданно уловив краем глаза какое-то движение, я отпрянул от края крыши и развернулся, одновременно пригибаясь и выхватывая из Тьмы секиру. Боевую стойку принял рефлекторно — в отличие от местных коллег, напарника, способного прикрыть спину, у меня никогда не было. Поэтому возникший на крыше соседнего дома маг Смерти вызвал в моей душе не чувство облегчения, а, скорее, настороженность.

Незнакомец стоял довольно далеко, шагах в сорока, и, чуть пригнув голову, внимательно меня рассматривал. Разметавшиеся на ветру длинные седые волосы не позволяли усомниться в принадлежности мага к нашей касте, а кожаные, плотно обхватывающие торс доспехи и неестественно бледная кожа лишь подтверждали первоначальные выводы.

Единственное, что меня удивило, — это то, что чужак не посчитал нужным прикрыть лицо платком, как все остальные. Однако деталей с такого расстояния я разглядеть не сумел, а проступившие под кожей черные вены меня нисколько не удивили.

— Кто ты? — спросил я, не торопясь опускать секиру.

Незнакомец молча поднял руку, показывая бляху сотрудника главного сыскного Управления. От моей она отличалась лишь наличием широкой красной полосы по верхнему краю. Так что сомневаться не приходилось — это был действительно коллега. Видимо, один из тех, кого Корн отправил проверять окрестные дома.

Поводов для беспокойства вроде не имелось, но я, наверное, слишком привык бродить на темной стороне в одиночестве, поэтому появление живого существа на уровне инстинктов воспринимал как нечто неправильное. Именно поэтому я не убрал секиру, а лишь отвел ее за спину. И опустил лезвие, спрятав острый кончик в сугроб. Поэтому же я успел рывком его вздернуть, когда незнакомец в один миг оказался рядом. И привыкнув сперва рубить, а уж потом смотреть, совершенно машинально отмахнулся.

Черное лезвие, взметнув в воздух целое облако снежного пуха, без труда рассекло туловище мага, с отвратительным хрустом разрубив его где-то на уровне груди. Чужак от удара вздрогнул и, взмахнув седыми космами, без единого звука завалился навзничь, обдав меня едва уловимым, смутно знакомым запахом, природу которого я не смог сразу определить. А я так же машинально стряхнул с лезвия алые капли, поменял стойку и только через целый удар сердца сообразил, что случайно убил человека.

Наверное, у каждого в жизни хотя бы раз случался непродолжительный ступор, когда где-то глубоко в душе ты уже понимаешь, что совершил непоправимую ошибку, но разум отчаянно медлит с решением, словно надеясь, что в действительности ничего не произошло. Ты стоишь как дурак, непонимающе смотришь на то, что сделали твои руки, отчаянно пытаясь понять, как же оно могло получиться, но еще не до конца сознаешь последствия.

Какой-то жалкий миг, отделяющий тебя от паники. Всего мгновение. Ну, может, два, после которых жизнь изменится кардинально…

Так и я замер, растерянно глядя на распростертое тело и тщетно пытаясь осознать, что же в действительности натворил. А очнулся от ступора лишь тогда, когда неподалеку раздался пронзительный женский крик.

ГЛАВА 13

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что кричат не с соседней крыши, а откуда-то снизу. По-видимому, с улицы. Точнее, с первого этажа или из подвала одного из близлежащих домов.

«Значит, никто не видел, — бесстрастно заметил разум, когда я поднял голову и убедился, что свидетелей поблизости нет. — А раз нет, значит, доказать никто не сможет. Это хорошо».

О том, как поступить с телом, я еще не придумал, хотя вариантов имелась масса и в голове уже начали прокручиваться все возможные, от самых очевидных до откровенно невероятных.

Проблема заключалась в том, что с королевским правосудием я однажды уже сталкивался и не горел желанием снова попадать в те же самые жернова. Да и в справедливости вынесенного приговора мог с полным основанием усомниться. И даже если я смогу доказать, что смерть коллеги была случайной (ну не мог я отреагировать иначе, когда кто-то захотел подкрасться со спины!), ничего хорошего от Королевского суда ждать не приходилось, да и о работе в Управлении можно будет забыть.

Следовательно, предпочтение стоило отдать незаконным методам избавления от тела. Особенно с учетом того, что ему, в отличие от меня, уже все равно, что будет дальше. И только мысль о том, что труп никуда не сбежит, тогда как кому-то из наших могла требоваться помощь, заставила меня отложить решение этого важного вопроса на потом.

В последний раз взглянув на убитого мага, я так же бесстрастно отметил, что крови из раны вытекло совсем немного. Но время на темной стороне всегда жило по своим собственным законам, так что в действительности незнакомец мог еще какое-то время оставаться в сознании. А то и зубы скалить, как когда-то Нииро, до тех пор, пока за его душой не явится леди Смерть.

Впрочем, отводить с посеревшего лица белые пряди и внимательно его рассматривать времени не было — услышав еще один вскрик, перешедший в невнятные причитания, я развернулся и, создав тропу, переместился на крышу дома, откуда, как мне показалось, исходил шум. Поскольку он находился в числе густо обсыпанных «сажей» зданий, встретить внутри нежить я не опасался. Сейчас наличие шума означало лишь то, что кричал живой человек. Точнее, женщина, которой было очень плохо.

Торопливо спустившись на чердак, а затем и на верхний этаж, я пинком распахнул сперва одну, а затем и все последующие двери. Однако комнаты второго этажа оказались пусты, так что мне пришлось искать источник звука этажом ниже, а затем и в подвал спуститься, вход в который оказался замаскирован за частично отвалившейся панелью в стене.

Уже стоя на лестнице, я снова услышал приглушенный женский голос, настойчиво зовущий кого-то по имени, а затем и шум падающих камней. Но не насторожился, а, напротив, успокоился, потому что шуметь на темной стороне мог только человек, поскольку нежить перемещалась практически бесшумно.

Первое, что я увидел, когда спустился вниз, было лежащее в углу неподвижное женское тело, одетое в кожаный доспех и наполовину прикрытое рваным плащом. Над ним, низко склонившись, сидела еще одна женщина — стройная, в таком же наряде и с коротко стриженными, абсолютно седыми волосами. А чуть поодаль, прислонившись к стене, полулежало третье тело. Мужское. Безнадежно мертвое тело темного мага, из груди которого кто-то вырвал сердце так же, как и у отца Кана недавно.

— Триш? — осторожно позвал я, без особого труда признав в сгорбившейся девчонке бывшую ученицу Лойда.

Та вздрогнула и, ощетинившись каким-то невзрачным кинжалом, вскочила на ноги.

— Мастер Рэйш?!

Я подошел ближе, бегло взглянул на Триш, а затем — на лежащую на груде камней женщину. Ее новую наставницу, на щеке которой пламенели четыре безобразные раны от чьих-то когтей, а на виске набухал здоровенный кровоподтек.

На свое счастье, леди была жива — обтянутая черной кожей грудь вздымалась ровно, лицо было бледным, но не мертвенным. Так что, похоже, ее просто оглушили. Хотя, если бы удар пришелся не вскользь, изуродовав щеку, а чуточку ниже, то лежать бы ей с распоротым горлом. Или с пробитой грудной клеткой, как тот маг, в котором я с некоторым трудом признал неприветливого парня, что не так давно вместе с напарником-некросом приходил меня арестовывать.

— Что произошло? — нахмурился я, повернувшись к Триш.

Та вздрогнула и с некоторым опозданием, но все-таки спрятала оружие в ножны.

— Н-не знаю. Мы с наставницей отправились исследовать второй этаж. Крис сказал, что пойдет проверить подвал. Все было тихо, и я не слышала ничего подозрительного. Но когда мы закончили, Лоре показалось, что Крис слишком долго не выходит, поэтому мы решили проверить. Я осталась у лестницы, Лора спустилась вниз. Но почти сразу она вскрикнула. Я побежала на шум и увидела… вот это.

Девчонка испуганно покосилась на мертвого парня.

— Но рядом никого не было, мастер Рэйш. Клянусь! Я… я даже не увидела, кто это сделал!

Я помрачнел. А потом подошел к парню вплотную и наклонился, чтобы осмотреть рану, но обнаружил, что кровь по краям не успела даже свернуться, и нахмурился еще больше. А когда снял перчатку с левой руки и дотронулся до тела, то невольно вздрогнул — оно было еще теплым! То есть, с учетом того, насколько быстро здесь остывали люди, получалось, что парня убили буквально за мгновение до того, как его нашли! Быть может, он был еще жив, когда его увидела Лора! Потом ее оглушили, убийца забрал сердце и скрылся, причем проделал это с воистину фантастической скоростью. Однако, если вход в подвал был всего один, но при этом ни Триш, ни я не увидели ничего подозрительного, значит, либо убийца — невидимка и просочился наружу, пока Триш занималась наставницей, либо он все еще здесь, а я настолько слеп, что не способен его обнаружить.

Я накинул темные линзы на оба глаза и на всякий случай еще раз осмотрел подвал, но все было чисто. Действительно чисто — ни черных луж, ни царапин на стенах, ни отпечатков лап гулей, ни размазанной по полу слизи… вообще ничего! Кроме алых брызг на стене, возле которой был убит Крис, и на удивление небольшой лужи крови, от которой, что тоже невероятно, не вело к выходу никаких следов.

От нехорошего предчувствия у меня похолодело в груди, а потом я заметил, что с окровавленного воротника кто-то сорвал служебную бляху, и на мгновение замер, осененный жутковатой догадкой. А затем со всей возможной скоростью кинулся к лестнице, и уже с первого этажа, где Триш не могла меня увидеть, во весь голос гаркнул:

— Вон отсюда! И наставницу выводи! Живо!

Темная тропа привела меня прямиком на крышу. Правда, не на ту, откуда я ушел несколькими ударами сердца раньше — я хорошо помнил наставления Нииро и подставляться не собирался, — а на соседнюю, откуда хорошо просматривались окрестности.

Место, где я стоял, было прекрасно видно — вон там остались мои следы. По краю парапета и чуть дальше, где я развернулся, чтобы ударить бесшумно подкравшегося коллегу. А вон там стоял он сам. Да, вот его отпечатки — две пары глубоко вдавленных в снег следов от сапог, вокруг которых я только сейчас заметил щедрую россыпь багровых капель.

О том, что это за тип и как сумел приблизиться с такой невероятной скоростью, я в прошлый раз вопросом не задавался. И не подумал, каким именно образом он мог появиться на крыше абсолютно незаметно для меня. А похоже, об этом стоило задуматься, потому что человек так быстро двигаться попросту не способен. А раз он не человек, значит, я правильно его убил.

От последней мысли на душе слегка полегчало. Но быстрый взгляд на то место, где я разрубил чужака, снова заставило меня напрячься.

Я хорошо помнил, где это случилось. Прекрасно видел, что в том месте осталась небольшая лужица крови. Вот только тела там больше не было. Лишь примятый снег в том месте, где оно когда-то лежало. Ровная цепочка багровых капель, ведущая к краю крыши, и два совершенно четких отпечатка мужских сапог, оставшихся на парапете.

Полнясь дурными предчувствиями, я перепрыгнул на нужную крышу, но понадобилось совсем немного времени, чтобы убедиться — отпечатки были не моими. Более того, они выглядели точно так же, как и на первой крыше. Та же глубина следов, тот же рисунок на подошве, а значит, думать о том, что кто-то незаметно пришел и спер мертвеца в мое отсутствие, не приходилось.

Это что же получается, мужик очнулся, встал, собрал себя по кускам и спокойно ушел?!

Фол! Кого же я тогда разрубил?! И почему эта тварь выглядела так, что я даже вблизи не понял, что она в действительности не живая?!

Внимательно присмотревшись, я обнаружил, что под слоем снега рядом с тем местом, где лежала странная тварь, что-то виднеется. Бесформенный, похожий на окровавленную тряпку комок, поверх которого что-то подозрительно блеснуло.

Когда же я подошел и, стряхнув ладонью снег, взглянул на оставленный мертвецом «подарок», то невольно замер — передо мной лежало сердце… да, совершенно обычное человеческое сердце. Вот только с одного боку в него демонстративно воткнули сорванную с убитого мага бляху, а с другой кто-то столь же демонстративно откусил приличный кусок.

* * *

— Так, — Корн облокотился на стол, прикрыл глаза и сжал ладонями виски. — Хокк, повтори еще раз: что именно ты увидела?

Сидящая рядом со мной наставница и, вероятно, напарница Триш болезненно поморщилась.

По возвращении ей перевязали голову и наложили несколько швов на левую щеку, однако от доклада начальству ни рана, ни головная боль, ни рекомендации целителей ее не избавили. И как только стало известно, что у нас еще один труп, все главное Управление поднялось на дыбы. В квартале Ремесленников случилась настоящая буря, которая, полагаю, не утихла до сих пор. А нас троих, включая Триш, сразу после беседы со следователями немедленно вызвали к Корну.

При мысли о погибшем парне Лора дернула щекой.

— Не знаю, шеф. Когда я спустилась в подвал, Крис стоял у стены, а над ним склонился этот… это нечто. Я даже не успела ничего толком рассмотреть, кроме того, что оно было очень похоже на призрака!

Я недоверчиво на нее покосился.

Какой призрак? Мужик был совершенно обычным! Морда, одежда… даже значок! Или наш убийца из той же категории, что и моргул? И умеет становиться материальным по собственному желанию?

— Он с тобой говорил? — не меняя позы, осведомился Корн.

— Нет. Я даже понять ничего не успела, как он схватил Криса за глотку и одной рукой вскрыл его, будто устрицу! Никогда такого не видела. Кровищей всю стену залило, словно из фонтана. А когда эта тварь отбросила тело в сторону, я… я растерялась, шеф. Тогда-то этот урод меня и увидел, а потом… прыгнул, наверное? Не поняла даже, что это было. Помню только, как щеку обожгло и как летела спиной вперед. Еще морду его помню полупрозрачную — когда он приблизился, я его все-таки успела рассмотреть. Но что было дальше, не знаю, потому что очнулась уже в реальном мире, когда подлатали целители.

— Триш?

— Я вообще ничего не видела, — тихо ответила девчонка, когда Корн, наконец, отнял руки от лица и устало посмотрел на молодую сотрудницу. — Когда я прибежала, в подвале никого не было.

— Как могло получиться, что ты оставила напарницу одну?

— Я действовала по инструкции. Дом мы к тому времени уже осмотрели — предварительно с помощью визуализаторов, а затем и на темной стороне. Следов нежити не было. Так что, когда Крис не ответил на условленный знак, мы не сильно встревожились. Но Лора все равно пошла проверить, что с ним. Спустилась в подвал. Мне велела остаться у входа, на случай, если кто-то войдет или если Крис все же успел выйти на улицу. Почти сразу я услышала шум, прибежала на помощь, а там Лора лежит. И Крис… уже не дышит.

— Хокк, почему он вообще оказался в вашей паре? — сухо осведомился маг, отставив удрученную девчонку в покое.

— Простите, шеф, — прикусила губу наставница. — Вы же знаете — Дертис не умеет ходить на темную сторону, а в одиночку там делать нечего. Вот Крис и напросился с нами, пока напарник был занят в доме жреца. Правила ведь этого не запрещают.

Корн тяжело вздохнул.

— Пока вы находитесь на виду друг у друга — нет.

— Вы правы, — виновато понурилась Хокк. — Но Крис же неуправляемый совсем… был. Я велела ему ждать у входа, а ему приспичило подвал осмотреть. Как он выразился на всякий случай. Вдруг мы, когда приборы использовали, что-то пропустили? Идея, конечно, была так себе, но возвращаться назад, чтобы дать ему подзатыльник, мне показалось нелепым, так что да, все правильно: это моя вина. И я готова понести наказание.

Но начальство неожиданно покачало головой.

— Если не Крис, то погиб бы кто-то другой. Или ты, или Триш, или кто-то из тех, кто еще оставался в тот момент на темной стороне. Рэйш, твое мнение?

Я перехватил тяжелый взгляд начальника главного столичного Управления и невольно посочувствовал мужику.

Два трупа за одно утро, причем оба убиты непонятной тварью с интервалом буквально в полсвечи, да еще когда одной из жертв являлся сотрудник Управления, а мы до сих пор не только не поймали убийцу, но даже понятия не имели, что это за тварь…

Честное слово, Корну я не завидую. Когда о случившемся узнает пресса — а гибель жреца долго скрывать не удастся, — его живьем сожрут. Если не высокое начальство, так обыватели. А если станет известно, что в городе орудует мертвый маньяк, с удивительной легкостью вырезающий сердца у живых, то в столице начнется такая паника, что хоть стой, хоть падай.

— Рэйш? — нахмурившись, повторил Корн, когда я не ответил сразу.

Я вздохнул.

— Боюсь, ничего нового я не добавлю, кроме того, что, когда я встретил эту тварь, она выглядела живее всех живых и была очень похожа на обычного темного мага. Цвет волос, глаз, даже то, как он реагировал…

Демон! Да он даже сквозь линзы воспринимался обычным человеком! Хотя об этом я, разумеется, никому не докладывал.

— Но что-то же тебя насторожило, раз ты без разговоров всадил ему железку в брюхо? — еще больше нахмурился шеф.

Я ненадолго задумался.

— Разве что скорость, с которой он перемещался по темной стороне. Тот факт, что он, в отличие от остальных, не захотел закрыть лицо платком. И еще запах…

— Что за запах? — тут же насторожился Корн.

— Тварь пахла пылью, — наконец определился я с терминами. — Знаете, старым таким тряпьем, которое много лет пролежало в закрытом сундуке и которое вдруг задумали потрясти. Живые так не пахнут. Нежить, впрочем, тоже. А все непонятное на темной стороне меня учили сперва рубить, а уж потом смотреть, что это было.

Корн тревожно забарабанил пальцами по столу.

— И какие у тебя есть мысли по этому поводу?

— Убийство жреца, скорее всего, его рук дело. Один и тот же способ, вырванные сердца, похищенные души… Ваш парень тоже ведь остался без души?

— Маги только что подтвердили, — сумрачно кивнул Корн.

— Тогда считайте, что убийцу мы знаем, так сказать, в лицо. Насчет того, почему он принял такой облик, ничего сказать не могу, как и о том, почему нам с Хокк он представился в разном виде. Но это не моргул. Точно. И я впервые видел, чтобы кто-то мог собраться воедино после того, как его разрубили на части, и после этого спокойно ушел, словно ничего не случилось.

— Если это нежить, то как она сумела добраться до жреца? — не поверила Триш. — С Крисом-то понятно — он находился на темной стороне. Как и мы. Но отец Кан? Он-то умер у себя в комнате!

— Не только маги умеют преодолевать границу между мирами, — ровно отозвалась ее наставница. — Демонам это умение тоже доступно. Правда, не всем и не везде. Наверное, как и другой высшей нежити. Да, шеф?

Корн с задумчивым видом откинулся в кресле.

— Границы миров нередко истончаются сами по себе. В местах наибольшего скопления магической силы. В храмах. На старых капищах…

— Или просто в хорошо намоленном месте, — кивнула Хокк. — Жилище истово верующего жреца для этого вполне подходит, и какая-нибудь особо наглая тварь действительно могла до него дотянуться. Даже при отсутствии зеркал. Там и нужен-то был всего один удар. Но вряд ли обычная нежить рискнула бы разгневать темного бога. Они же все под фолом ходят. Как и мы с вами.

— Это уровень не просто нежити, а, как минимум, демона, — прикусила губу Триш. — Но мы не могли втроем пропустить такую тварь — они всегда оставляют следы.

Лора покачала головой;

— После того, что творилось в доме и вокруг него, следов могло и не остаться. Меня больше интересует, как тварь сумела так быстро оттуда исчезнуть? Радиус воздействия Тьмы после смерти отца Кана был достаточно велик, пока отец настоятель не ограничил его домом. И взрыв должен был произойти мгновенно, в момент смерти жертвы. Как убийца успел сбежать?!

— Он использует темные тропы, — тихо сказал я, и коллеги одновременно обернулись. Но если на лицах Триш и Хокк проступило недоверие, то Корн моментально помрачнел.

— Прямые тропы? — переспросила девчонка, а когда я кивнул, растерянно переглянулась с наставницей. — Но, если книги не врут, они доступны очень немногим. Даже среди нежити. И тогда получается, это действительно кто-то из высших. Причем не самых слабых.

— На вампира он не похож, — покачал головой я. — Да и не жрут вампиры человечину. На моргула тоже не тянет — не тот уровень. Насчет демона… не знаю. Все, конечно, возможно. Но демона мы бы точно распознали с такого расстояния. Во второй-то раз прятать его следы было некому — Тьма к тому времени уже успокоилась. А я их не увидел. Не почувствовал даже толики возмущения в пространстве. И до последнего был уверен, что наткнулся на своего.

— Так, — неожиданно стукнул ладонью по столу Корн. — Хокк, объявляй по городу «желтую» тревогу. Магам на темную сторону поодиночке и даже парами не ходить — только в присутствии второй двойки, и не иначе. Никакой самодеятельности. Никакого шума в прессе. Известите городскую стражу, чтобы были начеку. Усильте патрули. На каждую подозрительную смерть выезжать немедленно, предварительно уведомив меня лично. Доклады по этим делам отправлять тоже мне, причем ежедневно, а при необходимости и чаще. Рэйш, тебя я временно закрепляю за парой Хокк и Триш. Старшинство остается за Хокк. И прошу вас, коллеги, соблюдайте осторожность — похоже, в городе объявился умрун.

ГЛАВА 14

— Умрун — разновидность высшей нежити, относящейся, как и моргулы, к категории так называемых не классифицируемых сущностей, — громко и с выражением прочитала Триш, когда мы спустились в архив и девчонка открыла принесенный с собой древний справочник. — Сам по себе умрун нематериален, однако способен вселяться в мертвое тело и, таким образом, приобретать новые качества…

— Какой только гадости в мире не водится! Сколько работаю, а про таких уродов впервые слышу, — проворчала из-за полок Хокк, у которой единственной из нас троих имелся соответствующий доступ. Триш, как следовало догадаться, была для этого слишком молода. А мне еще не успели его выдать.

— Умруны встречаются очень редко, — снова заглянула в справочник Триш. — Пожалуй, даже реже, чем демоны. Здесь говорится, что они нарождаются из неупокоенных духов, но при этом умрунам сперва надо несколько лет хорошо питаться, чтобы набрать силу и обрести способность вселяться в чужое тело.

— А «телу» при этом обязательно быть мертвым? — заинтересовался я, с комфортом устроившись за столом в ожидании, пока дух-служитель, исполняющий обязанности архивариуса, принесет документы.

Триш зашуршала страницами.

— Не знаю, мастер Рэйш, — наконец сказала она. — Тут по этому поводу ничего не говорится. Но есть указание, что способности умруна во многом зависят именно от свойств занятого им тела.

Из-за полок раздался тихий присвист.

— Так вот зачем шеф велел поднять все дела о пропавших без вести магах за последние двадцать лет!

— И много там получается? — снова поинтересовался я, качнувшись на стуле и заглянув за ближайший стеллаж, от пола до потолка уставленный большими коробками.

Хокк, как раз пытающаяся снять с полки одну из них, раздраженно фыркнула.

— На день работы точно хватит.

— Для одного дня ты там больно долго копаешься.

— Так встань и помоги!

Я молча встал и, дойдя до напарницы, забрал у нее из рук тяжелую коробку. Затем так же молча унес, поставил на стол, снова вернулся… и так еще двадцать заходов, потому что дух-служитель именно столько раз останавливался и указывал полупрозрачным пальцем на нужные полки.

Уголовные дела в архиве, как это обычно бывает, были рассортированы по номерам, а номера, соответственно, сгруппированы в отдельные подборки. К примеру, с первого по сотый, со сто первого по двухсотый… и так далее. Соответственно, внутри каждой коробки находилось много «лишнего», и из него нам надо было выбрать именно те папки, которые требовались.

Дело осложнялось тем, что, в отличие от моих духов, местный служитель не мог разговаривать или двигать материальные предметы. Да и внешне он больше походил на размытое белое облачко с руками, чем на нормального человека. Видимо, некросы поскупились на магию, когда его создавали. Однако человеческую речь архивариус понимал, умел довольно быстро перемещаться, скорее всего, был наделен какими-то защитными функциями, да и с остальными обязанностями вполне справлялся. Но что самое главное — он обладал безупречной памятью и помнил, где что лежит, начиная с самых древних, покрытых плесенью и давно забытых папок, и заканчивая самыми свежими делами, благодаря чему можно было сэкономить время на поисках.

— Спасибо, Рон, — поблагодарила Хокк, когда я поставил на стол последнюю коробку, а архивариус качнул верхней частью того, что заменяло ему тело, изображая поклон. — Ты нам очень помог.

Дух снова поклонился и, крутанувшись вокруг своей оси, исчез, а Хокк вернулась к столу, подтянула поближе первую коробку и, стряхнув с нее пыль, приложила к магической печати свой перстень.

— Ну что, начнем?..

Как и ожидалось, на разбор бумаг мы угробили кучу времени. Коробки Хокк открыла сразу все, и каждый из нас взял себе по несколько штук. Девушкам, разумеется, достались коробки поменьше и полегче, а мне, как мужчине, отдали те, что побольше и потяжелее. При этом большинство дел, в которых «повезло» копаться мне, были старыми и закрытыми за истечением срока давности. Соответственно, за ними толком не следили, и бумаги валялись как придется, так что их порой приходилось долго разыскивать и складывать по номерам, которые, хвала Роду, имелись в правом верхнем углу каждой страницы.

— Бардак, — бурчала Триш, когда в полной мере осознала размах предстоящей работы. — Вот не поленюсь, проверю журнал у дежурного и узнаю, кто в последний раз открывал эти папки, и пусть его премии лишат за такое обращение с документами!

— Долго искать придется, — рассеянно отозвалась Хокк, просматривая очередное дело. — В последний раз мою коробку открывали лет, наверное, сто назад. Рэйш, что у тебя?

Я задумчиво повертел в руках дело, на которое наткнулся примерно с полсвечи назад. Дело как дело, номер двести четырнадцать дробь семнадцать, о бесследном исчезновении дворянина, которое произошло около десяти лет назад. Как и многие другие, закрытое за истечением срока давности. Одним словом, ничего примечательного, если бы не выпавший из папки старый, потрескавшийся от времени портрет, при виде которого у меня на мгновение дрогнула рука.

На портрете был изображен мальчишка лет девятнадцати, смазливый, голубоглазый и светловолосый. Из числа тех самоуверенных, избалованных сопляков, которые чуть ли не с рождения мнили себя выше остальных. Капризный изгиб рта, дерзко обрезанная челка, полный насмешки взгляд — неизвестному мастеру удалось на редкость точно подметить детали. И показать готовность юнца бросить вызов любому, кто осмелится сказать, что он не в состоянии завоевать мир.

Как говорилось в отчете, дворянчик был обвинен в совершении тяжкого преступления, однако через два месяца, в связи с тем, что следствию все-таки удалось установить личность преступника, оправдан. Все обвинения с него были сняты, однако, покинув изолятор временного содержания, чудом избежавший плахи парень куда-то исчез, и о том, что с ним произошло дальше, документы не сообщали. А точнее, эту информацию кто-то аккуратно изъял, оставив дело незаконченным.

— Эй, Рэйш! — нетерпеливо спросила Хокк, когда я не ответил на вопрос. — Ты что, оглох?

Я закрыл папку и бросил на стол.

— Просто задумался.

— Нашел что-то важное?

— Вряд ли. О магии здесь нет ни единого слова, как и о связи с умруном. Кстати, у меня сложилось впечатление, что за последние годы в столице пропадали в основном светлые маги, а из темных я нашел дела лишь на четверых. Но никого пока не опознал.

— У меня всего один, — вздохнула Триш и подвинула к моей папке свою. Совсем тоненькую и дряхлую.

— Плюс у меня двое, — подытожила результаты наших трудов Хокк. — Итого, семь потенциальных тел, которыми мог завладеть умрун. При условии, конечно, что тварь не прибыла сюда по темной стороне из какой-нибудь глубинки.

— А ты среди «своих» магов никого не узнала?

— Нет. Портреты пропавших вложены, но умруна я не увидела.

— Триш, дай-ка нам твое дело, — попросил я. А когда забрал протянутую девчонкой папку и оттуда первым же делом вывалился листок с еще одним портретом, мы с Хокк одновременно воскликнули:

— Да вот же он!

И правда — с портрета на нас смотрел тот самый маг! Собранные в хвост длинные волосы, густые брови, грубоватые черты лица, тяжелый подбородок, вен под кожей, правда, не было, но даже я, видевший нежить совсем недолго, был уверен, что не ошибся.

«Умруном» оказался некий Шерин Войдо — маг Смерти, который без вести пропал в районе Северного порта восемнадцать с половиной лет назад. Было ему на тот момент тридцать два года. Работал на северном участке. Ни жены, ни детей к моменту исчезновения не нажил. И даже напарника не имел, поскольку в те времена темных магов было удручающе мало и патрулировать столицу им приходилось в одиночку. Да и маготехника была развита довольно слабо, так что рисковали наши коллеги намного больше, чем сейчас. Соответственно, время от времени их схарчивали на темной стороне, не оставляя даже костей.

Расследованием исчезновения Войдо занимался его коллега — мастер Ирвин Друсс. Дело он вел примерно с месяц, причем даже отыскал предполагаемое место смерти и нашел там следы присутствия высшей нежити. От его лица также было написано прошение на имя начальника столичного сыскного Управления с просьбой организовать обыск складов, расположенных на территории порта. Но получил ли Друсс разрешение, было неясно, потому что после трех с половиной недель активных поисков он внезапно бросил расследование и больше этим никто не занимался. А еще через два года дело об исчезновении Шерина Войдо перевели в разряд безнадежных «висяков» и наконец закрыли за отсутствием доказательств.

— Рон! — крикнула Хокк, когда прочитала последнюю страницу и пришла к тем же выводам, что и я. — Эй, Рон! Подними-ка документы на некоего Ирвина Друсса, что служил в Управлении лет восемнадцать — двадцать назад! Узнай, где еще он работал, кроме ГУССа, когда уволился, чем занимался после службы, и если он еще жив, то поищи его адрес! Триш, сходи, возьми у него коробку, а то у меня голова разболелась.

— У тебя повязка намокла, — нейтрально заметил я, когда девчонка подхватилась и умчалась вслед за мелькнувшим среди стеллажей архивариусом.

— Не твое дело, — огрызнулась Хокк, и на этом вопрос с лечением мы посчитали исчерпанным.

К сожалению, магия светлых плохо работала на темных. На некросах просто похуже, а на таких, как мы с Хокк, и вовсе кое-как. Более того, полученные на темной стороне раны быстрее всего почему-то заживали при переходе с темной стороны в реальный мир, так что, по большому счету, Хокк в целителе не нуждалась.

Почему мы излечивались именно так, никто доподлинно не знал. Но один мой знакомый светлый однажды обмолвился, что в целительстве существует так называемый «эффект стазиса», при котором живое тело после непродолжительного пребывания в стазисе начинает работать намного эффективнее. И, соответственно, приобретает повышенную регенерацию. На короткое, само собой разумеется, время.

Существовало также мнение, что на темной стороне наши тела испытывали тот же эффект, что происходил с обычными людьми во время стазиса, а при возвращении в реальный мир этот стазис снимался. Так это или нет, я не проверял. Но склонялся к мысли, что тот знакомый был прав. Жаль только, что в пределах здания Управления Корн запрещал сотрудникам переходить на темную сторону, поэтому напарнице придется потерпеть до тех пор, пока мы не закончим дела в архиве.

— Кажется, нам не повезло, — озабоченно пробормотала Триш, вернувшись через четверть свечи с небольшой коробочкой, которую Хокк тут же и открыла. — Хм, тут всего три папки. Одна — досье на мастера Ирвина Друсса за то время, что он служил проверяющим в Регистрационной палате. Там всего два листка, и оба ни о чем, потому что пробыл он там всего два года. Второе — на мастера Ирвина Друсса, который работал сперва простым дежурным магом, а затем получил звание мастера Смерти и прослужил в ГУССе почти десять лет. Наконец, третье — это дело, открытое по факту его смерти в тот же год, когда пропал и мастер Войдо.

Я встрепенулся.

— Дата смерти Друсса?

— Четвертое число седьмого месяца одна тысяча двести тридцать пятого года со дня основания Алтира.

Мы с Хокк переглянулись.

— Через месяц после исчезновения Войдо… Как он умер, Триш? — заметно напряглась Хокк.

Девушка села за стол и, достав самую тонкую папку, вчиталась. А вскоре вздрогнула и подняла на нас ошарашенный взгляд.

— Бог ты мой…

— Что? — нетерпеливо привстала наставница. — В чем дело, Триш?

— Его убили, — тихо ответила девушка.

— Где? Когда? Кто?!

— В Северном порту. Только тело нашли не сразу.

Я насторожился.

— Да? И как же именно умер Друсс?

Триш сглотнула.

— Вы не поверите: ему вырвали сердце. А убийцу до сих пор так и не нашли.

* * *

— Хокк, у тебя повязка намокла, — первое, что сказал Корн, когда мы без стука ввалились в его кабинет и решительно настроенная леди положила на стол подборку документов.

— Фол с ней, с повязкой. Шеф, вам надо на это взглянуть.

— Что-то по последнему делу? — нахмурил седые брови начальник ГУССа.

Хокк уперлась в стол обеими руками.

— Вы велели докладывать ежедневно, а при необходимости и чаще. Так вот, я считаю, что необходимость уже возникла. Читайте. И только попробуйте сказать, что я не права.

Отложив в сторону документы, которыми занимался до нашего появления, Корн одарил нашу троицу подозрительным взглядом, но и Триш, и ее жутковато выглядящая с намотанными на голову окровавленными бинтами наставница смотрели на него более чем серьезно. Да и я не видел повода для зубоскальства. Информация, которую мы нарыли в архивах, по отдельности не воспринималась как нечто недоброе, но, когда мы собрали все вместе, проверили и уже ближе к ночи убедились, что ошибки нет, даже неопытная Триш догадалась, что в столице происходит что-то нехорошее.

— Садитесь, — буркнул шеф, оглядев нашу троицу и убедившись, что уходить мы не собираемся.

Дамы послушно заняли два стоящих рядом кресла, а мне, поскольку свободных мест не осталось, пришлось отойти в сторону и присесть на подоконник. Корн тем временем погрузился в чтение и на протяжении четверти мерной свечи в кабинете был слышен только шелест страниц и поскрипывание кожаного сиденья под шефом.

Наконец Корн поднял глаза от бумаг и хмуро осведомился:

— Насколько точна эта информация?

— Мы просмотрели все случаи бесследного исчезновения магов за последние два десятка лет, — сухо доложила Хокк. — Таких оказалось восемнадцать. Восемь из них были темными. Сведения о семерых мы нашли в общем разделе, а один в эту сводку не попал, поскольку был найден через несколько месяцев после предполагаемой даты убийства. Все маги исчезли из поля зрения Управления в интервале от восемнадцати до двадцати лет назад. Большинство были приезжими, двое — наши бывшие сотрудники. Один, как впоследствии выяснилось, был убит, причем тем же способом, что и отец Кан, — ему вырвали сердце. По этой причине из списка пропавших мастера Друсса в конечном итоге исключили.

— После этого мы подняли все дела, где фигурировали жертвы с вырванными сердцами, — спокойно сообщил я. — Таких набралось чуть больше двадцати. Все — обычные люди без толики магических способностей, преимущественно малообеспеченные, одинокие и в большинстве своем имевшие то или иное отношение к криминальному миру. О них, естественно, никто не беспокоился, заявлений от родственников в ГУСС не поступало. Не исключено, что погибших было гораздо больше, просто нам о них не докладывали. Те трупы, на которые в архиве все-таки завели дела, были найдены в различных районах города, однако чаще всего эти смерти списывали на разборки между бандами и на ритуальные убийства. Зато угадайте, в какой временной промежуток это произошло?

— От восемнадцати до двадцати лет назад, — тихо сказала Триш. — Затем подобных убийств в Алтире долго не было. И вот сегодня сразу две жертвы…

Хокк сумрачно кивнула.

— После этого мы решили поднять более старые дела и попросили у Рона документы за последние не двадцать, а пятьдесят лет — все, где упоминались или фигурировали жертвы, подобные Крису и отцу Кану. Как думаете, что мы обнаружили?

Корн ненадолго прикрыл глаза.

— Тысяча двести пятнадцатый год от основания Алтира: семь жертв с вырванными сердцами: ни одного убитого мага. Убийца неизвестен. Тысяча двести шестнадцатый: еще семь трупов, найденных в разных районах города с интервалом в один-два месяца. Убийца по-прежнему не найден. Одна тысяча двести семнадцатый: шесть трупов с вскрытыми грудными клетками. Плюс один без вести пропавший темный маг. После этого Управление столичного сыска устраивает большую облаву на темной стороне, итогом которой становятся несколько сотен уничтоженных гулей, бесчисленное число мелкой нежити и один умрун. За его поимку Управлению пришлось заплатить жизнями четырех сотрудников и кратковременным магическим коллапсом в столице, случившимся из-за использования боевых темных заклятий. Тогда же я потерял своего первого наставника…

— Значит, вы знали об умруне, — спокойно заключил я, когда шеф устало опустил плечи.

— Догадывался. Но не был уверен, что тварь вернулась. Все-таки с тех пор много времени прошло, и в тот раз мы ее гарантированно уничтожили. А в случае со жрецом нельзя было исключить и ритуальное убийство. Если бы не Крис…

— Откуда вы знаете, что тот умрун был один?

— Умрун — редкая тварь. Опасная, но не очень прожорливая. Чтобы прокормиться, ему нужна в среднем одна душа в полтора-два года. При этом новорожденная тварь обычно слаба, поэтому ведет себя осторожно: сперва наедается впрок и впадает в некое подобие спячки. Лет на пятнадцать — двадцать, иногда больше. И лишь когда тварь окончательно окрепнет, она выходит на охоту. Именно тогда умрун становится способен вселиться в человеческое тело и начинает перемещаться в поисках добычи.

— Но двадцать погибших сорок лет назад, еще двадцать погибших двадцать лет назад… вам не кажется, что это похоже на цикл? И даже если вы стопроцентно убили первого умруна, то кто сказал, что он не успел создать себе товарища? В двести семнадцатом, если помните, пропал темный маг…

Корн одарил меня мрачным взором.

— Умрун может выбрать себе любое тело и приспособить его для собственных нужд. В нем он будет практически неуязвим, и для этого необязательно выбирать мага. К тому же для неокрепшей твари встреча с магом Смерти может быть опасна.

— Зато в нашем теле твари будет гораздо удобнее, — буркнула Хокк.

— На темной стороне мы чувствуем себя как дома, — согласился я. — Мы видим, слышим и чувствуем Тьму гораздо лучше, чем некросы. Легко переходим с темной стороны в реальный мир, и для этого не нужны никакие заклинания — это наше природное умение, которое умруну очень бы пригодилось.

— Для него наше тело — идеальное вместилище, шеф. И мне очень не нравится, что двадцать лет назад наши коллеги стали пропадать в таком количестве.

— Умруны не живут стаями, — хмуро возразил Корн. — Для каждой твари нужны довольно большие охотничьи угодья, которые они ревностно охраняют от посягательств.

— Да, но как-то они все-таки размножаются, — возразила Хокк. — И откуда-то все же берутся.

— Мы не знаем, каким именно образом это происходит.

— Может, они не жрут одну из похищенных душ, а каким-то образом ее преобразуют? И, пока первый умрун продолжает охотиться, она впадает в спячку, чтобы лет через двадцать окончательно окрепнуть? — предположила Триш. — А может, умрун в действительности ест не столько сам, сколько носит еду неокрепшему умруненку? Ну, знаете, как родитель, который сперва выкармливает детеныша молоком, а когда у того прорезаются зубы, то и мясом? В смысле, душами? Вы ведь говорили, что обычно они едят по одному человеку в полтора-два года. Но у нас-то народу погибло в два раза больше!

Начальник ГУССа заметно вздрогнул.

— Что, если ваш первый умрун все-таки успел создать преемника? — закончила мысль Триш ее наставница. — Поэтому, когда одну тварь убили, вторая была слишком молода, чтобы питаться, а сейчас, когда она набралась сил, все повторяется?

— Но пропал не один маг, а семеро…

— Вот именно. И Войдо мы с Рэйшем видели собственными глазами, вернее, не его, а то, во что он превратился. Я считаю, что в прошлый раз убийства в Алтире прекратились лишь потому, что главного умруна вы действительно убили, поэтому некому было выкормить остальных. Но где гарантия, что детеныши сдохли? И что тот умрун, который все-таки выжил, не надумал их выкормить? Не зря же он так активно начал убивать. Двое за сутки, шеф! А что будет дальше?!

Триш поежилась.

— Страшно подумать, что произойдет, если через несколько лет у нас вместо одного умруна появятся семеро. Или даже больше, если мы чего-то не учли.

Корн помолчал, а потом снова взглянул на меня.

— Что скажешь, Рэйш?

Я пожал плечами.

— Думаю, насчет тел Хокк права и умруны в действительности редко встречаются не только по причине того, что им трудно в кого-то вселиться, скорее всего, они предпочитают жить в телах темных магов. И не расползлись по миру лишь потому, что нас довольно мало, но при этом нас не так-то легко убить. Меня беспокоит другое — двадцать лет назад пропало сразу семеро наших… Если помните, когда исчез первый темный маг, в Управлении поднялся шум, была устроена целая облава, а потом — ничего. Семь человек исчезли. Шесть магов Смерти и один некрос, но особой реакции от ГУССа не последовало. Почему, Корн? Вы, случайно, не в курсе?

— Я узнаю, — глухо отозвался светлый, который, кажется, уловил мою мысль. — Боюсь, это не первая претензия в адрес моего предшественника. Что-то еще?

— Да. По какой-то причине смерти в то время прекратились. Облаву на умруна двадцать лет назад никто не устраивал, однако тварь все равно затихла. Возможно, снова впала в спячку. Возможно, переродилась в нечто более опасное. А может, ушла охотиться в другое место, предварительно создав детенышей и оставив свои угодья на них. Теперь же как минимум один из них созрел и вышел из спячки. И сразу после пробуждения почувствовал себя достаточно сильным, чтобы напасть на темного жреца. А вскоре после этого — на темного мага. Даже на двух, если считать меня. Это должно означать, что перед спячкой умруна хорошо накормили. А последней жертвой двадцать лет назад, если помните, был мастер Ирвин Друсс. Какой вывод из этого мы должны сделать?

— Что наши души более ценны для умруна, чем души обычных людей? — сглотнула Хокк. — Возможно, ценнее, чем других магов?

— И еще то, что умрун, который продолжил охоту в столице двадцать лет назад, убил последнюю жертву не для себя.

— Поэтому наш умрун вышел из спячки не просто зрелым, но и намного более опасным, чем папаша!

— Да, — снова кивнул я. — И вселился в тело Войдо, которое ему заранее приготовили.

— Но тогда, значит, и остальные шесть трупов тоже лежат где-то до сих пор и ждут своей очереди?!

— Скорее всего. Иначе Войдо не начал бы охоту с темного жреца.

— При чем тут отец Кан? — насторожился Корн.

— Притом, что, как для любой высшей нежити, душа святого человека должна быть для умруна намного более ценной добычей, чем, скажем, ваша душа или моя. Намоленная, благословленная, напитанная божественной силой — как думаете, насколько она питательна для новорожденного умруна?

У Триш внезапно изменилось лицо.

— Что вы хотите этим сказать, мастер Рэйш?

Я демонстративно сложил руки на груди.

— Хорошо, я задам вопрос по-другому. Чем вообще так ценна для нежити человеческая душа? И чем отличается от простой души та, что наделена божественной силой? Почему даже самые мелкие крохи этой силы, случайно задержавшиеся в нашем теле, способны творить чудеса? Исцелять раны? Дарить долголетие? Или давать новую жизнь?

— Хочешь сказать, умрун убил жреца ради этого? — вздрогнул во второй раз Корн. — Из-за искры?!

— Думаю, он хочет, чтобы его братья как можно скорее вошли в полную силу, — кивнул я. — Чтобы их пробудить, необязательно ждать год или два. Достаточно дать им душу, несущую в себе ту самую искру, что отделяет мертвое тело от живого. Душа Криса — лишь довесок. И как только таких душ накопится достаточно — скажем, по одному на каждого жаждущего пробуждения умруна, — у нас появится грандиозная проблема. Если, конечно, мы не найдем эту тварь раньше.

— Но где ее искать?! — схватилась за голову Триш, а Хокк с Корном тревожно переглянулись.

— На темной стороне, разумеется. Там, где всегда холодно, где иначе течет время и есть немало мест, где похищенные тела способны годами храниться в неизменном виде.

Хокк уставилась на меня расширенными глазами.

— Полагаешь, где-то там у умруна есть логово?!

— Конечно. И если мы вовремя его отыщем, нам больше не придется никого хоронить.

ГЛАВА 15

Ночью я долго не мог уснуть, ворочаясь в постели и тщетно пытаясь остановить бесконечно крутящуюся в голове мешанину мыслей.

Умрун, список, упорно преследующая меня от самого Верля кукла… Не многовато ли для одного темного мага? Да еще внезапно всплыло старое дело, в котором явно не хватало страниц. Тех самых, кстати, что до сих пор лежали в папке у меня в кабинете и хотя бы частично проливали свет на внезапное исчезновение младшего сына графа Кристофера де Ленура.

Самым странным в нем было то, что в отчетах не упоминалось, что я бежал из следственного изолятора. Там не было ни слова о том, что именно тогда у меня открылся дар. Не говорилось, что после смерти настоящего убийцы обезумевший, но оправданный судом мальчишка был отправлен в дом милосердия, откуда через некоторое время снова сбежал. Причем в заключении следователя Гидеро звучало, что причиной моего неуравновешенного состояния вполне могли послужить «неурядицы в семье».

Неурядицы, представляете?!

Три смерти подряд, одна нелепее другой… и в двух из них Управление городской стражи не усмотрела злого умысла! Самоубийство?! Да, долгое время мне тоже так казалось. Но добытые мастером Этором бумаги доказывали обратное. И, как минимум, заставляли задуматься: а почему все, кто лжесвидетельствовал по моему делу, погибли? Служанка, садовник, маг? Даже старший следователь, который определенно не был дураком, а значит, не мог не увидеть некоторых несоответствий! Кто подставил меня? Кто заказал убийство моего брата? И кому вообще могло помешать несчастное семейство де Ленур?

После гибели родителей все наше имущество наверняка отошло дальним родственникам. Близких у нас в Алтире не осталось — мать была хоть из древнего, но небогатого рода, до сих пор прозябавшего где-то в южных провинциях. Отец, потомственный военный, долгое время служил в тех местах, а потом переехал в столицу. Но даже если он успел кому-то перейти дорогу или же если кто-то позарился на сколоченное им состояние, то зачем нужно было мстить так страшно? И почему, если к делу подошли столь основательно, нашу семью не уничтожили полностью?

Разве что, когда погиб отец, перед этим потеряв практически все, что было ему дорого, я стал не нужен? Но все равно остается непонятным, как Орден мог меня упустить, зная, что беглец — не просто последний из рода де Ленур, но и незарегистрированный темный маг.

Чтобы в этом разобраться, мне требовался полноценный доступ в архив. Но прийти к Корну и просто его потребовать было нельзя. А значит, оставалось набраться терпения и ждать подходящего случая в надежде, что однажды удастся распутать этот клубок интриг и отыскать того или тех, кто был повинен в смерти моих близких.

Утром, как следовало ожидать, я встал разбитым и уставшим. Невеселые мысли так и не дали толком уснуть, так что завтрак я проглотил почти не жуя. С трудом, но все-таки вытерпел очередной, надеюсь, что последний, визит портного, явившегося провести окончательную примерку. Затем мрачно зыркнул на Нортиджа, который посчитал, что раннее утро — лучшее время для визита обувщика. Но все же смолчал — новые сапоги это всегда благо, тем более что снятие мерки заняло совсем немного времени.

Что меня удивило, так это то, что за прошедшую ночь новых трупов на темной стороне больше не появилось. То ли кукла меня услышала, а то ли, что более вероятно, ни одного гуля в округе уже не осталось. И настырная тварь «осчастливит» нас новыми трофеями в следующий раз, устелив ими лужайку перед домом, как хвастливая баба — новыми нарядами.

После примерки я, как и обещал, заскочил к Йену — покопаться в его делах и кое-что для себя уточнить. Однако Норриди на месте не застал — оставшийся за старшего Сенька сообщил, что ночью на участке произошла очередная кража, поэтому все сотрудники уехали и вернутся не раньше полудня.

Меня это, разумеется, не устраивало, потому что после полудня я должен был встретиться с отцом Гоном, но Йен, как оказалось, предвидел мой визит и оставил нужные бумаги на столе. Откуда я их и забрал, не поленившись для этого прогуляться на темную сторону, чтобы не ломать другу дверь. А когда пролистал документы и убедился, что насчет Шоттика не ошибся и этот паскудник действительно перекидывал несложные, но муторные дела на ребят Йена, мое раздражение выросло на порядок.

Так. Кажется, этому придурку неймется. И видимо, пока он не получит по морде, так и будет сбрасывать работу на неопытную молодежь, которая до сих пор не разбирается, когда ее дурят.

Узнав от Сеньки детали очередного вызова, я забрал из стола Норриди несколько бланков и, наскоро их заполнив, снова ушел на темную сторону. А когда вернулся, мое раздражение наконец-то улеглось.

Да, делать гадости ближнему — это вам не редиску сажать. Это особое, самим Фолом дарованное умение, которое я за долгие годы освоил в совершенстве.

Главный столичный храм встретил меня тишиной и приятным полумраком. День сегодня выдался пасмурным, поэтому свет сочился сквозь окна и витражи слабо и неохотно. А возле ниши, где возвышалась статуя Фола, и вовсе царила непроглядная темень, в глубине которой, молитвенно сложив руки, стоял человек, с которым мне было крайне важно поговорить.

— Здравствуй, брат Рэйш, — обронил отец Гон, когда я перешел на темную сторону и остановился у него за спиной. — Рад, что ты нашел для меня время.

— Вы сказали, что будете ждать, святой отец. Я пришел. И вы были совершенно правы — у меня накопилась масса вопросов.

Жрец обернулся и, ничуть не удивившись, поманил меня за собой. А когда мы зашли в ближайшую келью, гостеприимно указал на каменную скамью, стоящую возле массивного, вырубленного из гранитной глыбы стола.

— То, о чем я хотел с тобой поговорить, не предназначено для людских ушей. Но, полагаю, длительное пребывание во Тьме не составляет для тебя труда.

Я молча сел и, проследив, как жрец устраивается на такой же скамье по другую сторону стола, вопросительно на него посмотрел.

— Почему вы упорно называется меня братом, святой отец?

— Потому что ты один из нас, — улыбнулся жрец, и я от неожиданности едва не поперхнулся.

— Боюсь, это преувеличение. Да, я прошел посвящение Фолу, но никогда не принимал и не собираюсь принимать сан. Я маг, а не священник, отче. Да и святости во мне…

— Ты не жрец, Рэйш, — успокоил меня отец Гон. — Таким, как ты, не пристало сидеть в стенах храма. Тебе не нужна ничья защита. И ты всегда сам по себе, но в то же время живешь и действуешь во имя нашего общего бога. Покажи-ка мне метку.

Я поколебался, но все-таки снял куртку, закатал рукав рубахи и продемонстрировал совершенно чистое плечо. Однако отсутствие метки святого отца не смутило. Он улыбнулся, протянул руку и коснулся моей кожи. При этом его пальцы ненадолго окутались Тьмой, почти в тот же миг плечо обожгло, а затем на нем медленно и неохотно проступила печать Фола — перевернутый острием вниз стилет, заключенный в круг.

— Ты помечен владыкой ночи, Рэйш, — удовлетворенно кивнул отец Гон, когда метка снова исчезла. — И, кажется, Фол не желает, чтобы об этом кто-то узнал.

— Отец Лотий знает, — буркнул я, опуская рукав. — Это он проводил посвящение.

— Братьев можешь не опасаться: мы всегда узнаем друг друга. Отныне в стенах любого храма ты можешь рассчитывать на поддержку. Каждый из нас поможет, если в том возникнет необходимость. Наше братство создано не столько по вере, сколько по духу, Рэйш. И именно по духу ты — один из нас.

Я набросил на плечи куртку.

— Очень сомневаюсь.

— Тебя любит Тьма, не так ли? — все с той же улыбкой предположил жрец. — После посвящения твои возможности на темной стороне возросли. Причем намного. Как далеко ты прозреваешь ее, Артур Рэйш?

— Почему вы спрашиваете?

— Для темного мага триста шагов — это, как правило, предел. А ты видишь дальше, намного дальше, брат. И умение это пришло к тебе лишь после ритуала. Не так ли?

Я нахмурился.

Да, пожалуй, после сделки с темным богом со мной и впрямь начали происходить странные вещи, начиная с того, что я впервые сумел перейти на темную сторону и научился не бороться, а принимать в себе Тьму. Затем мое видение потустороннего снова изменилось, и если полгода назад его мрак был однородным, то вскоре я начал различать тона и полутона. Затем стал ощущать присутствие магии. Наконец, не так давно обнаружил, что во Тьме есть какая-то особенная, скрытая от большинства темных магов глубина, и уже всерьез задумывался над тем, как ее измерить.

— Призови ее, — попросил отец Гон, пока я размышлял над его словами. — Я хочу взглянуть на твою Тьму, брат. Ты позволишь?

Поколебавшись, но не ощутив внутреннего протеста, который вынуждал меня не пользоваться дарами Фола в присутствии коллег и скрывать от них броню и оружие, я вытянул руку и сделал то, о чем меня попросили.

При виде пляшущего на ладони черного пламени отец Гон вздрогнул и, подавшись вперед, вцепился пальцами в край стола. Но не попытался дотронуться — только смотрел, однако выглядел при этом так, словно узрел настоящее чудо.

И моей Тьме такое отношение, кажется, понравилось. Насыщенная, густая, она разрослась, раздобрела и будто красовалась перед восхищенно застывшим наблюдателем. То выстреливала вперед длинными языками и почти касалась его пальцев, то снова игриво пряталась под кожей.

— Как же она прекрасна… — прошептал жрец, когда пламя затрепетало и, внезапно опав, свилось в небольшой клубок, уютно устроившийся на моей ладони. — Просто невероятно! Она холодная, брат?

Я покачал головой.

— Значит, и на темной стороне ты должен чувствовать себя как дома…

Я снова промолчал. А про себя подумал, что, пожалуй, отец Гон прав — на темной стороне мне с некоторых пор было так же комфортно, как и в обычном мире. Я легко туда приходил и так же легко возвращался. Меня не терзал былой холод. Не мешали живущие там голоса. Я чувствовал себя во Тьме… пожалуй, что хорошо. Мог оставаться там сутками напролет, хотя многие насмерть замерзали через полсвечи. Ценил ее тишину. Уважал ее силу. А еще мне бесконечно нравилось ее мрачноватое, навеки застывшее в оковах зимнего сна, но по-своему привлекательное постоянство.

— Почему отец Лотий не сказал о последствиях? — спросил я, когда жрец опустил руки и глубоко вздохнул.

— Возможно, потому, что ты не был готов это услышать. А может, брат Лотий подозревал, что вы, темные, предпочитаете сами до всего докапываться, а не получать готовые ответы со стороны.

Я взглянул на жреца с подозрением.

— Вы, случайно, не знали моего учителя, святой отец?

— Не имел чести, — тонко улыбнулся отец Гон. — Но думаю, он был мудрым человеком, раз ты спокойно сидишь здесь и на редкость смирно перевариваешь весть о том, что тебя благословил сам владыка ночи.

— Когда это Фол успел меня благословить? — насторожился я.

— Вчера. В доме моего брата по вере. Разве ты не почувствовал?

— Нет. Меня там облили какой-то гадостью с ног до головы. Если это и было благословение…

— Оно самое, — подтвердил отец Гон. — Тьма не просто тебя любит — она живет в тебе, Рэйш. И вчера Фол сделал для тебя то же самое, что делают светлые жрецы, окуная младенцев в освященную Родом купель.

Я недобро прищурился.

— И как это отразится на мне в дальнейшем?

— Не знаю, — признал темный жрец. — Когда благословение получает обычный человек, он, как правило, становится жрецом. Но когда благодать владыки ночи касается мага, да еще и темного… говорят, когда-то таких, как ты, называли жнецами. Собирателями жизни. А иногда и палачами. Но это не совсем верное название, как мне кажется. Я бы сказал, что ты воин… воин бога, Рэйш. И вероятно, Фол готовит тебя к чему-то особенному, раз не просто отметил, но и напитал твою Тьму своим благословением.

* * *

В храме я в общей сложности проторчал до обеда, это если считать время в обычном мире. Однако в действительности мы проговорили с отцом Гоном намного дольше, потому что, как оказалось, время на темной стороне неспешно текло не только для меня одного.

— На самом деле Тьма подстраивается не под каждого, — поведал жрец, когда я задал вопрос на эту тему. — И это нормально. Вот ты, к примеру, насколько старыми видишь эти стены?

Я оглядел выщербленные, покрытые многочисленными сколами и царапинами стены храма, выглядящие так, словно их долго и упорно пытались разрушить.

— Не знаю, святой отец. Но мне кажется, что им тысяча лет, не меньше.

Отец Гон снова протянул руку и, коснувшись моих пальцев, хмыкнул:

— А я их вижу вот так…

Я удивленно моргнул, и храм мгновенно преобразился. Вместо гнилого мха на стенах появились древние фрески, треснутый посредине стол внезапно стал целым и помолодел, казалось, на целое столетие, да и пол под ногами больше не напоминал решето.

— Здесь моя воля чуточку сильнее твоей, — сообщил святой отец, отпуская мою руку. Я снова моргнул, и все вокруг стало как прежде. — Поэтому могу показать то, что вижу сам. Но ты, я думаю, способен погрузиться во Тьму гораздо глубже и увидеть намного, больше меня.

— Вообще-то я вижу одни развалины, — криво улыбнулся я, оглядывая виднеющиеся над головой балки и наполовину рухнувшие, но все еще выглядящие крепкими ворота, за которыми виднелся разрушенный город. — Причем отсюда и до самого горизонта.

Отец Гон без всякого удивления кивнул.

— Фол подарил тебе возможность лицезреть его владения такими, какие они есть. Но имей в виду: Тьма всегда подстраивается под сильнейшего. Более слабый маг, прикоснувшись к тебе, увидит то же, что и ты. Это может тебя выдать. Но в то же время темная сторона пластична настолько, насколько ты этого захочешь. Не забывай: Тьма — ключ ко всему, Рэйш. Сумеешь воспользоваться этим знанием, и для тебя не будет никаких преград.

— Значит, то, что я порой ощущаю себя здесь мертвым, нормально? — задумчиво предположил я.

Жрец кивнул.

— На темной стороне ты становишься сродни ее обитателям. Чем сильнее маг, тем меньше он похож на человека. В этом твоя сила, брат, — нежить не чует в тебе живого, а значит, не воспринимает как добычу. Но в этом же и твоя слабость, потому что добычу в тебе могут увидеть те, кто должен прикрывать твою спину.

— То есть никаких напарников и коллег на темной стороне у меня быть не должно? — заключил я.

Собственно, оно и понятно. Поначалу остерегаться коллег не было необходимости — кроме меня, в Верле не осталось магов Смерти. Потом туда пришел Лойд… и Триш. Но Лойд, даже если что-то заподозрил, когда мы готовили ловушку, уже приличное время был мертв. А Триш оказывалась рядом со мной во Тьме лишь дважды. В первый раз она была слепа, как новорожденный котенок, поэтому не могла ничего заметить. Во второй, когда убили Криса, девчонка уже прозрела, но наверняка видела немногим дальше Тори, а в момент, когда я оказался рядом, была озабочена состоянием наставницы. Да и что можно толком увидеть из подвала?

Насчет Хокк я мог не беспокоиться — в тот единственный раз, когда мы оказались на темной стороне вместе, она находилась без сознания. Ну а Тори видел во Тьме очень недалеко и особой разницы не должен был ощутить. Так что, получалось, единственными, кто мог заметить и оценить мои способности, был отец Гон и… умрун?

На последней мысли я слегка подвис.

Тьма меня забери…

— А как насчет магии, святой отец? Вам тоже кажется, что на темной стороне она лишняя?

— Истинному темному магу она не нужна — для этого у него есть Тьма, которая способна стать и броней, и оружием одновременно. Но об этом, насколько я понял, ты и сам уже догадался.

Вместо ответа я продемонстрировал ему материализовавшуюся в ладони секиру.

— Очень хорошо, — усмехнулся отец Гон, по достоинству оценив мое приобретение. — Значит, о магии можешь забыть насовсем. Эти умения тебе больше не пригодятся.

— Я понял. Но знаки мне пока нечем заменить. Вернее, я еще не придумал, как это сделать.

— Придумаешь, — без тени сомнения отозвался святой отец. — Магия некросов была создана не для того, чтобы тревожить темную сторону. Их заклинания предназначены для мира живых, тогда как твоя сила — исключительно для мира мертвых. Чувствуешь разницу?

Я окинул святого отца внимательным взором.

— Я размышлял об этом. Но все еще не понимаю, почему это произошло.

— А что ты знаешь о темных временах в Лотэйне? — прищурившись, спросил жрец.

Я не стал врать:

— Почти ничего.

— Эх. Вот с этого и стоило бы начинать разговор, — вздохнул отец Гон, а затем поднялся и коротко бросил: — Обожди здесь. Я скоро вернусь.

Я молча кивнул. Но поскольку ожидание затянулось, а сидеть без дела мне быстро наскучило, то я решил проверить, насколько все-таки пластична Тьма. И получится ли у меня изменить восприятие так, как советовал сделать жрец.

Путем долгих проб и ошибок я установил, что для смены окружающей обстановки было достаточно всего лишь изменить кривизну моих линз. При определенном положении они действительно позволяли увидеть темную сторону не в таком мрачном свете, как обычно. Причем, регулируя угол наклона, я мог добиться постепенного «старения» или, наоборот, «омоложения» окружающего мира. Ровно настолько, на сколько сам этого хотел.

Открытие было чрезвычайно интересным, но, как водится, не без подвоха. Как выяснилось, чем больше темная сторона становилась похожа на обычный мир, тем хуже я в ней видел. Скажем, в восприятии жреца мои возможности сокращались сразу до нескольких десятков шагов. А если я искривлял линзу до такой степени, что переставал видеть разницу между темной стороной и реальностью, то видимость падала практически до нуля.

И еще меня тревожил вопрос: могу ли я подстраиваться под окружающих, меняя кривизну только одной линзы? Потому что, если нет, то затея теряла всякий смысл, ведь, изображая слабого мага, я на самом деле становился уязвимым.

— Ну что, наигрался? — со смешком осведомился отец Гон, когда наконец вернулся в келью и застал меня возле стены, на которой моими стараниями то появлялась, то снова исчезала огромная дыра. — Имей в виду: у каждого мага есть определенное расстояние, на котором он начинает влиять на восприятие других. И оно тоже может меняться. А вместе с ним будет меняться и ясность прозрения.

Я вздохнул и оставил стену в покое.

— Я уже догадался, отче. Спасибо. Теперь буду думать, как это можно использовать.

— На, — жрец вместо ответа протянул увесистый томик в кожаном переплете. — Изучай историю становления, расцвета и краха темных богов. Там есть кое-что про тех, кого когда-то звали жнецами Фола. Правда там написана или нет, не знаю. Но, думаю, тебе будет интересно.

— Хранить ее только на темной стороне? — поинтересовался я, забирая книгу.

— Разумеется. Секретными эти сведения не являются, но по прочтении сам решишь, стоит ли ими с кем-то делиться.

«Уберу в кабинет», — решил я, взвесив томик и прикинув, что за один присест его точно не одолеть.

— Когда прочитаешь, я буду ждать тебя с новыми вопросами, — понимающе хмыкнул жрец. — А теперь мне пора. До встречи, Рэйш.

— Мм, — озадаченно кашлянул я, когда он отвернулся и направился прочь. — Святой отец, а вам разве не любопытно узнать, как продвигается наше расследование?

— Все, что я должен знать о смерти отца Кана, я уже знаю, — ответствовал отец Гон, даже не обернувшись. — Не волнуйся, братья будут соблюдать осторожность и постараются избегать тех мест, где границы миров истончены. Заставить их отсиживаться в храме, конечно, не получится, но я постараюсь свести риск к минимуму. Прихожан уже предупредили. Наши светлые братья тоже приложат усилия, чтобы привлечь сюда благодать своих богов. Нежити после этого станет гораздо сложнее охотиться. Но все-таки будь осторожен, Рэйш. И постарайся убить умруна как можно скорее. Пока он жив, души тех, кого он пожрал, останутся неупокоенными. А я бы не хотел такой судьбы ни для кого. Особенно для тебя.

— При чем тут я?

Жрец на мгновение остановился.

— Притом, что со вчерашнего дня в тебе живет та же сила, что и во мне, брат. А значит, именно ты станешь для умруна новой целью.

ГЛАВА 16

Не успел я вернуться домой, закрыть темную тропу и убрать полученную от отца Гона книгу в кабинет, как на пороге возник Нортидж и с озабоченным видом сообщил, что меня не единожды спрашивали какие-то люди. Более того, народу за это утро возле дома побывало так много, что дворецкий на всякий случай вооружил слуг и велел держать оборону на случай, если нас вдруг начнут штурмовать.

Штурмовать дом, конечно, никто не рискнул, однако первая половина дня прошла в напряженном ожидании. А незадолго до моего прихода у ворот остановился казенный кэб, и оттуда выскочил мальчишка-посыльный в форме городского Управления стражи.

Велев дворецкому выяснить, что ему от меня понадобилось, я заглянул на кухню и утащил оттуда бутерброд, пока Марта возилась с обедом. А когда с удовольствием его прожевал, вернулся Нортидж и с еще более озабоченным видом сообщил, что меня не просто ждут, а буквально-таки жаждут увидеть в ГУССе и передают, что мне немедленно, вот прямо сейчас, следует туда явиться.

Сейчас так сейчас…

Оставив мальчишку нетерпеливо подпрыгивать у ворот, я подхватил с кушетки плащ и одним прыжком сиганул через темную сторону прямо в кабинет Нельсона Корна. Естественно, никого при этом не предупредил, так что шеф наверняка пережил несколько неприятных мгновений, пока не сообразил, что это всего лишь я и швырять огненным заклинанием ни в кого не надо.

— Какого демона ты творишь, Рэйш?! — рявкнул Корн и аж приподнялся над столом, когда я с невозмутимым видом стряхнул с кресла выпавший при моем появлении иней и опустился на холодное сиденье. — Совсем ополоумел! Я же велел не шляться по темной стороне в одиночку!

Я пожал плечами.

— Посыльный сказал — явиться срочно. Я явился.

— Да?! А где ты болтался все утро?! Мои люди не могли тебя найти!

— У меня была беседа с отцом настоятелем Гоном, — напомнил я. — И вы удивитесь, но он даже не заинтересовался деталями расследования, потому что уже откуда-то узнал об умруне.

Корн, шумно выдохнув, упал обратно в кресло.

— Проклятье, Рэйш, с этого дня переговорник с собой носить будешь! Иначе я с вами скоро поседею!

— Вы и так почти седой, — не преминул заметить я. Но перехватил свирепый взгляд шефа и поспешил сменить тему: — А зачем мне переговорник?

— Чтобы я знал, что ты еще живой! И не ломал голову, отправляя людей на твои поиски и гадая, найдут ли тебя живым или же надо ждать очередной труп с вырванным сердцем!

С опозданием сообразив, откуда паника, я неловко кашлянул.

Кажется, кто-то решил, что раз я исчез, то это автоматически означает, что у умруна появилась еще одна питательная душа. А напрасно. Не такой уж я дурак, чтобы соваться во Тьму, предварительно все не проверив. Беспокойство Корна, конечно, понятно и даже в чем-то лестно — всегда приятно знать, что тебя ценят. Но переговорник, хоть убейте, носить не стану — на темной стороне он будет только мешать.

— При всем уважении, шеф, но идея не самая лучшая, — осторожно начал я, когда Корн немного успокоился и пригладил встопорщившиеся волосы. — Амулеты для темного мага строго противопоказаны. Вы же знаете…

— Молчи, — устало отмахнулся светлый. — Мне сейчас не до шуток.

— Да я вроде не шучу.

— Никаких споров, Рэйш. Все, закончили на этом. Теперь докладывай, что удалось узнать в храме.

Наморщив лоб, я вкратце изложил все то, что касалось нашего дела. В том числе и то, что отец Гон подтвердил мою мысль о значимости человеческих душ для нежити, а также предрек, что охота будет продолжаться, и первоочередными жертвами умруна будут темные маги и жрецы.

— Своих он предупредил и постарается удержать в стенах храма, — передал я обещание святого отца. — Там им ничего не грозит. Насчет светлых отец Гон не слишком уверен, но считает, что если умрун не найдет кого-то получше, то на корм детенышам пойдут и они.

Корн по привычке забарабанил пальцами по столу.

— Магов в столице много. Невозможно будет удержать всех от походов на темную сторону.

— Намоленных мест тут тоже хватает, — возразил я. — А зеркала и вовсе есть в каждом доме. Если умрун так силен, как предполагает отец настоятель, то нам его будет не сдержать.

— Надо сдержать, Рэйш. Надо. Если в столице начнут один за другим умирать жрецы, ничего хорошего не будет.

— Согласен. Но отец настоятель готов пойти нам навстречу. К слову, а от меня-то что требуется? Зачем вызывали, да еще так срочно?

Корн тряхнул головой.

— Раз ты живой и невредимый, то бери кэб и отправляйся на Седьмую Набережную улицу. Хокк и Триш уже там, но я хочу, чтобы и ты на это взглянул.

— Еще один труп? — встрепенулся я.

— Два трупа. И обоих вскрыли так же, как вчера.

Я помрачнел.

— Значит, минус еще две души…

— Иди, Рэйш, — устало повторил шеф. — И постарайся найти следы этого ублюдка.

На этот раз кэб мне пришлось-таки взять, потому что припортовые районы я знал плохо, а за последние десять лет там должно было все так измениться, что темная тропа могла привести меня прямиком в могилу.

Пожилой кэбмен, надо отдать ему должное, торопился изо всех сил, и его пегая лошадка перебирала ногами довольно бодро. Однако на нужную улицу мы все равно прибыли лишь через три четверти свечи, потому что располагалась она на другом берегу Фемзы,[9] да еще так ловко пряталась среди ремесленных кварталов, почти целиком занимающих все левобережье, что даже старожил не сразу ее нашел.

Почему улицу назвали Набережной, если к собственно набережной она не имела ни малейшего отношения, кэбмен не сумел объяснить. Зато по моей просьбе сбавил ход, пока мы проезжали через Старый мост,[10] и я смог вдосталь налюбоваться видом величественной и могучей Фемзы, а также по достоинству оценить стоящий над ее левым берегом черный смог.

Не знаю уж почему, но кузнецы и кожевенники традиционно считали, что в их деле необходим лишь живой, собственноручно высеченный и прирученный огонь и что якобы только так их изделия получатся качественными и долговечными. Поэтому если весь правый берег уже много лет отапливался и освещался исключительно с помощью магии, то над мастерскими левобережья днем и ночью нещадно коптили тысячи труб, превращая эту часть города в один из самых непрестижных районов.

Местом преступления на этот раз оказался не дом, а узкий проулок между двумя зданиями. Когда я прибыл, вокруг уже стояло плотное оцепление из числа сотрудников городской стражи. А рядом толклось несколько магов, среди которых я углядел одного незнакомого светлого — он как раз пытался успокоить молодую барышню, истерично рыдающую на ступеньках соседней лавки, и сразу трех темных магов.

Когда я выпрыгнул из кэба, все трое одновременно обернулись, и, помимо Хокк и Триш, я с удивлением признал в коллеге Тори. При этом подчиненный Йена, хоть и выглядел встревоженным, отнюдь не был испуган. А при виде меня его лицо неожиданно осветилось, будто парнишка и впрямь верил, что я могу чем-то помочь.

— Мастер Рэйш! — воскликнул он, когда я подошел ближе и чуть приподнял шляпу в знак уважения к дамам. — А мы как раз о вас говорили!

Я покосился на недовольную физиономию Хокк, которая, надо признать, выглядела намного лучше, чем вчера, и хмыкнул:

— Даже спрашивать не буду, что именно вы обсуждали. Что можете рассказать про убийство?

— Где ты был? — холодно осведомилась напарница, сверкнув из-под челки глазами. — Тебя все утро не могли найти. Меня не предупредил, Корна в известность не поставил… Надеюсь, ты еще не забыл, что старшей в тройке назначена именно я?

Я иронично поклонился:

— Польщен, что ты беспокоилась, но с Корном я уже все уладил. Триш, так что там с убийством?

Стоящая рядом девчонка неуверенно покосилась на наставницу, но Хокк лишь сжала челюсти и отвернулась. А я, оценив состояние ран на ее щеке, сделал вывод, что, вопреки приказу начальства, на темную сторону она все же сходила, иначе кровоподтек на лице выглядел бы намного страшнее, а начавшийся вчера отек не сумел исчезнуть так быстро.

Бинты с головы она тоже сняла. Но при этом не попыталась скрыть уродливые шрамы. Для темного мага это было смело. А для женщины — еще и дерзко. Но Хокк, видимо, чужое мнение не волновало. И мне это было подозрительно знакомо.

— Убитые — Рональд и Клайв Борески, — наконец решилась открыть рот Триш, после чего Хокк раздраженно дернула плечом и отошла в сторону. — Клайв держал магазинчик на правобережье, Рональд — его племянник. Этим утром они зашли в скобяную лавку по соседству. Они и раньше здесь частенько бывали, так что хозяин опознал обоих. Господин Саттон уверяет, что покупатели находились в прекрасном расположении духа — якобы у старшего Борески наклевывалась выгодная сделка. Купив что хотели, оба ушли. А меньше чем через десятую часть свечи с улицы послы шалея крик.

— Кричала девушка, — добавил Тори, кинув быстрый взгляд на всхлипывающую на ступеньках барышню, возле ног которой валялась опрокинутая на бок пустая корзина. — Она шла к суконщику на соседнюю улицу и обоих Борески увидела издалека — те как раз выходили из лавки господина Саттона. Она решила, что господа совершили удачную покупку, раз остановились между домами, что-то оживленно обсуждая. Но потом что-то случилось… леди показалось, что прямо из стены дома, где находится лавка, вышел человек. Выглядел похожим на живого, но перемещался так быстро, что она толком ничего не успела разглядеть, кроме длинных белых волос. Этот человек шагнул вперед, протянул руки и, как ей показалось, толкнул господ Борески в спины. После этого тут же отступил назад и снова исчез в стене, а мужчины захрипели и рухнули лицами вниз. Испугавшись, девушка подбежала, чтобы узнать, не нужна ли им помощь, и только тогда заметила, что у обоих Борески вскрыты грудные клетки. На ее крик из лавки выбежал господин Саттон и тут же вызвал городскую стражу. А прибывшие патрульные сразу перенаправили вызов в ГУСС. Все это произошло около трех свечей назад, дежурный маг обследовал тела и передал дело нам. Свидетелей тоже успели опросить, но, кроме леди, никто ничего не видел.

— Так. А тебя каким ветром сюда занесло? Насколько я помню, левобережье не относится к западному участку.

— У меня тут родственники живут, — отчего-то смутился Тори. — Я зашел их навестить, но по дороге услышал шум, и вот…

— Тела уже увезли? — снова повернулся я к Триш.

— Конечно, мастер Рэйш. Мы тут все утро провели и как раз хотели возвращаться.

— На темную сторону тоже ходили?

— Нет. Шеф запретил в отсутствие второй двойки. И, поскольку вас мы так и не нашли…

Гм. Так вот почему злится Хокк.

— Спасибо, Триш, — хмыкнул я и, обогнув Тори, отправился посмотреть на место, где погибли люди.

В общем-то, место как место: две стены довольно плотно примыкающих друг к другу двухэтажных домов, надежная кирпичная кладка, узкий проход, упирающийся в давно не чищенный тупичок. И огромная подсыхающая лужа крови у самого входа, над которой в изобилии вились жирные мухи.

— И что же тебе тут могло понадобиться, умрун? — пробормотал я, изучая ничем не примечательные стены. Но на темной стороне все было тихо. Только виднелись два отпечатка мужских сапог возле угла одного из домов. И такие же следы остались неподалеку от лужи, что еще раз подтверждало — охотиться тварь умеет в обоих мирах. Правда, в реальном ее пребывание сильно ограничено временем.

Следов крови у стены я практически не нашел — видимо, умрун сразу ушел темной тропой. Других отпечатков в округе тоже не было — я не поленился обойти скобяную лавку со всех сторон и глянуть на нее через линзы. Мельтешащие перед глазами сперва скелеты, а затем просто призраки меня не смутили, а вот наличие магической защиты на доме господина Саттона, напротив, заинтересовало.

— Зачем хозяину скобяной лавки такая «охранка»? — спросил я, заметив, что Тори следует за мной по пятам и с любопытством присматривается ко всему, что я делаю.

— Господин Саттон очень трепетно относится к своей собственности, — тут же ответил парень. — И, когда его соседа ограбили в том году, приобрел целую связку дорогущих охранных артефактов. Я видел внутри парочку. Они и впрямь производят впечатление.

Я поднял голову, взглянув на стены в последний раз, и мысленно согласился.

Да. Если сравнивать с другим домами, лавка выглядела зажженным во тьме маяком, который не увидит только слепой. И поскольку в местах скопления большого количества магической энергии рано или поздно истончалась граница между мирами, а наш умрун при желании мог почти мгновенно перемещаться от одного подобного места к другому…

— Триш, у вас есть карта, на которой указаны перенасыщенные магией участки столицы? — обернулся я, когда закончил осмотр и убедился, что ничего нового больше не увижу.

— Я еще поутру запросила ее в архиве, — отозвалась вместо девчонки Хокк и, подойдя ближе, окинула меня раздраженным взором. — А ты для темного мага слишком беспечен, Рэйш. Не думаешь, что умрун в любой момент может вернуться?

Я усмехнулся.

— Вчера он убил двоих. Примерно в то же время, что и сегодня. На меня он кинулся скорее всего потому, что было по пути, и ушел, когда оказалось, что легко и быстро добычу взять не удастся. Заметь: ни вечером, ни ночью о новых жертвах нам не сообщали. И если считать, что сожранные души умруну следует переварить, то полагаю, что не ошибусь, если скажу, что следующую пару трупов надо ждать только к следующему утру. Я почти уверен: далеко от места выхода в наш мир умрун отойти не может. Скорее всего, у него есть возможность сделать лишь один шаг, максимум два, от границы, после чего он должен вернуться обратно, пока его тело не начало разлагаться. Если бы тело принадлежало обычному человеку, у нежити не было бы даже этого шага, но мы привычны к переходам из мира в мир, поэтому умрун чувствует себя в теле Войдо вполне комфортно.

— Это всего лишь предположение, Рэйш.

— Я такое уже видел. Правда, граница миров тогда преодолевалась с помощью зеркал, но при этом и время, и расстояние для духа имело большое значение. А во-вторых, ты, вероятно, не обратила внимания на время смерти жертв, которые были убиты двадцать и сорок лет назад — все они погибли ранним утром.

Хокк нахмурилась, явно пытаясь вспомнить обстоятельства гибели тех людей, а появившаяся рядом Триш недоверчиво на меня посмотрела.

— Вы запомнили время смерти всех сорока жертв, дела которых видели всего один раз, мастер Рэйш?

— Не всех, — поморщился я. — Но согласись, на простое совпадение это не тянет.

— Да, пожалуй…

— И все же рисковать не стоит, — решительно отрубила Хокк. — На темную сторону выходить опасно. К тому же для двух полноценных двоек у нас не хватает одного мага.

— Почему это не хватает? — обиделся Тори. — А я?

— Боюсь, вы, как и Триш, еще не слишком опытный маг, мастер Норн. Начальство не поймет, если я позволю вам отправиться в потустороннее при сложившихся обстоятельствах.

— Иными словами, вы мне не доверяете? — насупился парнишка, но получил от меня незаметный постороннему глазу втык и умолк.

Хокк, убедившись, что больше он глупостей не сморозит, отвернулась и направилась к ожидающему неподалеку кэбу. Триш, виновато покосившись на Тори, убежала следом. А я сочувственно хлопнул парня по плечу.

— Она правильно поступила. Себя опытный маг в большинстве случаев защитить успеет. Как вариант, вернется в обычный мир, оставив на темной стороне пару клочков собственной кожи. А вот тебя или Триш в случае возвращения умруна ни она, ни я спасти, скорее всего, не сумеем. И с этой точки зрения лучше вовсе туда не ходить, чем подарить умруну сразу несколько драгоценных душ. Ты меня понял?

— Да, мастер Рэйш, — тяжело вздохнул Тори, опуская сведенные плечи. — Простите.

— Я так полагаю, место преступления ты через визуализатор успел осмотреть?

— Конечно. А зачем бы я тут торчал столько времени?

— Тогда составь по возвращении отчет и передай привет Йену. Я загляну в участок, как освобожусь, и вот тогда мне будет интересно послушать твои выводы.

Тори удивленно на меня покосился, но, подумав, все же кивнул, после чего отправился на поиски свободного кэба — рабочий день в участке давно начался, так что ему пора было возвращаться. И то еще придется изрядно попотеть, чтобы не получить втык от шефа за опоздание. Йен ведь зануда каких мало — еще заставит парня объяснительную писать.

— Мастер Рэйш? — вдруг позвал Тори, когда я двинулся следом за леди к кэбу.

Я обернулся.

— Вы говорили сегодня про защиту лавки господина Саттона… а можно спросить: как вы увидели ее без визуализатора?

Перехватив недоверчивый взгляд Тори, я мысленно крякнул.

Внимательный мальчик. И неглупый. Хотя, думаю, очень скоро не только он задастся подобным вопросом.

— У вас есть какой-то артефакт наподобие того, что выдает Управление? — предположил юный маг, когда я всерьез задумался над ответом.

— Что-то вроде того.

— Неужто фамильный? — с надеждой вскинулся Тори, а потом с уважением добавил: — Я читал про вашу семью. Говорят, ваши предки много изобретений запатентовали. А можно мне потом будет на него посмотреть?

Я кашлянул.

— Когда-нибудь. Если докажешь, что сумеешь им воспользоваться.

— Спасибо, мастер Рэйш! — просиял мальчишка и, помахав рукой, убежал ловить свой кэб. А я так же мысленно вздохнул и, перехватив нетерпеливый взгляд от уже сидящей в экипаже Хокк, наконец-то сдвинулся с места.

Пора было решать, как вести себя на темной стороне. То ли отказываться от сотрудничества с Корном и продолжать бродить во Тьме в одиночестве, то ли как-то адаптировать броню и искать правдоподобное объяснение появляющемуся из воздуха оружию.

Вопрос о том, чтобы кому-то довериться, я даже не рассматривал. Но Корн и его архив были нужны мне позарез. А значит, хотя бы какое-то время придется прислушиваться к его приказам.

Тогда, что же получается?

Правильно, надо будет по-тихому сходить на темную сторону и поэкспериментировать с полученными от отца Гона данными. Но перед этим просмотреть полученную от него книгу и поискать, нет ли там ответов на мои вопросы. Он же не зря ее отдал, правда? И не зря намекнул, чтобы я порылся в истории Лотэйна? А там, может, и имена из списка всплывут, и я наконец пойму, в какую сторону двигаться дальше.

ГЛАВА 17

На обратном пути я вновь получил возможность посмотреть на полноводную, омывающую крутые берега Фемзу. Этой весной и без того немаленькая река разлилась достаточно широко, чтобы подтопить прибрежные районы. Причем, насколько я помнил, она и раньше не отличалась особой чистотой, а теперь ее воды окончательно потемнели, да так, что на темной стороне вообще походили на болотную жижу.

Пока мы переезжали через мост, сидящая напротив меня Хокк не произнесла ни единого слова, все еще продолжая злиться. Триш, попеременно поглядывая то на нее, то на меня, тоже неловко молчала, а у меня уже живот сводило от голода. Однако от предложения перекусить обе моих спутницы категорически отказались, а Хокк насупилась еще больше, когда на правом берегу я выскочил из кэба и пообещал явиться в Управление через полсвечи.

Йен встретил меня на редкость смурной физиономией, которая не разгладилась даже после того, как я сообщил, что отправил попавшегося в коридоре Сеньку за обедом в ближайший трактир. Ремонт в «нашей» половине Управления уже закончили, строительный мусор убрали, новых вызовов за утро не поступало, о чем мне по секрету доложила Лиз, так что было непонятно, отчего Норриди такой смурной.

— В чем дело? — осведомился я, когда Йен с мрачным видом вгрызся в принесенный Сенькой бутерброд. — Какая муха тебя укусила?

— А ты не слышишь?

Я прислушался и через некоторое время действительно обнаружил, что сквозь толстые перекрытия и недавно настеленный пол пробивается невнятный шум.

— Что это?

— Жольд. Все утро орет как резаный, мечется по первому этажу, будто его в мягкое место ужалили, и периодически швыряет в стены что-нибудь тяжелое. Что за бумаги ты ему подсунул этим утром, не расскажешь?

— Ничего особенного. Просто предоставил счета за ложные вызовы сотрудников твоего Управления. С подробным обоснованием по каждому случаю и с подсчетом стоимости проведенных работ.

— Ч-что?! — чуть не подавился бутербродом Йен. А когда прокашлялся и отдышался, то воззрился на меня почти с суеверным ужасом. — Арт, ты спятил?!

Я с наслаждением вонзил зубы в еще горячий хлеб.

— Не видишь: я тебе деньги добываю на новое оборудование. А если Жольд не соизволит унять своего мага, то мы еще и ремонт за его счет в кабинетах сделаем.

— Знаешь, сколько всего я после твоих выкрутасов потом наслушаюсь?! Да Жольд мне никогда в жизни этого не простит!

— Напротив, он на тебя сейчас молиться должен, чтобы ты не отправил копии этих актов Нельсону Корну с просьбой наложить на городскую стражу штраф, причем с формулировкой «за необоснованные траты». В крайнем случае, если у кого-то появятся вопросы по поводу выдвинутых претензий, пусть обращаются ко мне.

Йен несколько мгновений таращился на меня, как на какую-то диковинку, а потом неожиданно успокоился:

— А и правда. Я же тех счетов в глаза не видел. И моя подпись под ними не стоит.

— Правильно, — кивнул я, активно пережевывая кусок. — А поскольку ты все равно находишься в подчинении у Корна, то все претензии можешь переадресовать ему. Думаю, он будет счастлив узнать, что городская стража пытается использовать его ресурсы не по назначению. Кстати, забыл сказать, я сейчас с Триш в одной команде работаю. Не хочешь ей что-нибудь передать?

Норриди замер.

— С Триш? Ты?! Нет, — твердо сказал он после недолгого раздумья. — Не хочу.

— Ну и ладно, — равнодушно пожал плечами я и потянулся за следующим бутербродом. — А Тори для меня, случаем, ничего не приносил?

— Приносил, — несколько заторможенно отозвался Йен и протянул папку, в которой аккуратной стопкой лежало несколько заполненных листов. — Забежал как раз перед твоим приходом. Сказал, ты просил какой-то отчет.

— А ты что, даже не взглянул?

— Я не имею привычки без спроса читать чужие бумаги.

— Ну и зря, — фыркнул я, вытерев руки и взявшись за документы. — К тому же ты напрасно говорил, что с мальчишкой каши не сваришь. Вон какой доклад настрочил: все самое важное сумел ухватить. На, почитай и зацени.

Норриди недоверчиво забрал у меня отчет и, пока я дожевывал последний бутерброд, внимательно его просмотрел. Потом отложил бумаги в сторону. Подумал. И наконец нервно сцепил руки над столом.

— Арт, эти сведения не подлежат распространению. Это расследование ГУССа, и ты не имеешь права разглашать детали.

— Почему это не имею?

— Это же свидетельские показания! Знаешь, что бывает, когда сотрудники УГС выдают секретную информацию, пусть даже и коллегам по работе?!

Я ухмыльнулся.

— А Тори не проходит у нас по этому делу как свидетель — он наравне со всеми участвовал в следственных мероприятиях. К тому же Корн забыл написать приказ о моем переводе, так что в данный момент я, как и Тори, по-прежнему нахожусь у тебя в подчинении. Следовательно, подавая тебе рапорт, ни я, ни он не нарушили ни одного закона.

Норриди закашлялся.

— Арт, я тебе, конечно, благодарен за доверие и желание держать в курсе событий, но знаешь…

— До чего же ты скучный, Йен, — фыркнул я, забирая со стола бумаги и подхватывая с вешалки плащ. — Все, я пошел. Кстати, если тебе интересно, то Триш работает с новой напарницей и уже полностью оправилась от шока.

Что там в ответ пробурчал Норриди, я не разобрал — темная сторона гостеприимно распахнула свои объятия, а прямая тропа услужливо проводила меня до самого ГУССа.

Должен признать, путешествовать по темной стороне, не привязываясь к чужому следу, было намного удобнее, чем в мою бытность простой ищейкой. Но, дабы не смущать коллег некоторыми вольностями, которые допускало звание посвященного, в реальный мир я вынырнул не в здании Управления, а чуточку раньше. В соседнем переулке. И вошел в главные двери как самый обычный человек, на которого никто, кроме девушек за регистрационной стойкой, не обратил внимания.

На этот раз в архив я спускался один и порядком утомился на входе, представляясь дежурному магу и объясняя, по какой причине я должен оказаться внутри именно сегодня и именно сейчас.

Как выяснилось, Хокк все-таки свредничала, не предупредив его о моем приходе, а поскольку пропуск на мое имя Корн до сих пор так и не выписал, то дежурный наотрез отказался меня впускать. Собственно, я бы, наверное, смог просочиться через защиту в архиве и без его разрешения, но рассудил, что шум поднимать ни к чему, и отправился к Корну. По темной, разумеется, стороне.

О том, что сказал шеф, когда я в очередной раз испортил ему интерьер, говорить не буду, за исключением того, что Корн, мягко говоря, не обрадовался. Зато пропуском я обзавелся в рекордно короткие сроки. А когда добрался, наконец, до архива, то обнаружил, что на двух сдвинутых столах уже разложена подробная карта города, над которой в соблазнительных позах склонились две затянутые в черную кожу леди.

Моего появления они, увлекшись картой, не заметили. Поэтому, когда я с размаху бросил на подоконник взятую у Йена папку, они одновременно подпрыгнули, ощетинились кто кинжалом, кто арбалетом. А когда до дам дошло, что бесшумно выступивший из тени силуэт — это всего лишь я, Триш отерла покрывшийся испариной лоб, а Хокк с отвращением опустила арбалет.

— Рэйш, ну ты и мерзавец! Это ж надо было так напугать!

Я хмыкнул.

— Вот уж не знал, что вы пугливые. Мне казалось, архив защищен достаточно, чтобы вы не опасались появления умруна.

— Это здание относится к числу тех, вокруг которых десятилетиями поддерживается стойко повышенный магический фон, — выдохнула Триш, убирая кинжал в ножны. — Так что появление умруна не такое уж невозможное событие, как могло бы показаться на первый взгляд. Если не прямо здесь, то где-нибудь по соседству.

Я покосился по сторонам, но был вынужден признать, что столичные маги знали толк в защитных заклинаниях: здание ГУССа было закрыто со всех сторон так плотно, что сквозь густую сеть заклинаний я даже через линзы не видел, что творится за стенами. Да и дыр в них практически не было. А все следы разрушений и потенциально слабые места были старательно прикрыты дополнительными щитами, не потревожив которые ни один маг и тем более нежить не смогли бы сюда проникнуть.

— Что вы нашли? — осведомился я, подойдя к столу и с любопытством взглянув на истыканную булавками карту.

Хокк прищурилась.

— Мне показалось, тебе это не так интересно, как возможность набить пустое брюхо.

— У голодного мага хуже обстоят дела с вниманием и координацией — это научно доказанный факт, — рассеянно обронил я, рассматривая результаты чужих трудов. — Но вы, судя по всему, уже большую часть работы сделали?

— Да уж конечно! Не ждать же, пока ты соизволишь отобедать!

— Все места, где за последние полвека были найдены трупы с вырванными сердцами, мы отметили, — подтвердила Триш. И, сверившись с лежащим рядом с картой документом из какого-то дела, ловко воткнула очередную булавку. — Синий квартал, Желтый квартал, даже пару эпизодов в Белом,[11] множество эпизодов на левобережье — в общем-то я почти закончила. Остались лишь жрец, Крис и две последние жертвы. И еще надо пересмотреть дела «исчезнувших» и поставить метки там, где в последний раз видели людей, которые потенциально могли стать жертвами умруна.

— Я займусь, — кивнул я, подходя к оставленным с прошлого визита коробкам.

— Лучше отметь магов, — проворчала Хокк, возвращаясь к карте и тоже вооружаясь булавкой. — А я пока закончу с магически активными объектами.

— Подожди, я помогу, — отряхнула руки Триш и, убрав в коробку последнее дело, притащила целую стопку новых. — Какое счастье, что мы со вчерашнего дня ничего не убирали. Сортировать эту кипу во второй раз было бы совсем невесело.

Я мысленно согласился, но вслух ничего не сказал. А вскоре до меня дошло, почему Хокк отдала всего семь дел, с которыми не предполагалось большой возни. Злопамятная баба прекрасно знала, что точных сведений о местах, где исчезли маги, ни у кого не было. И, чтобы определить их хотя бы приблизительно, надо было просмотреть кучу бумаг, включая показания свидетелей и заключения следователей.

Безусловно, обычных людей за эти годы в столице пропало гораздо больше, чем магов, однако их ценность для расследования была намного меньше, чем тех семерых, с которыми предстояло разбираться мне. Впрочем, торговаться из-за таких мелочей я посчитал ниже своего достоинства, поэтому с головой ушел в работу, лишь изредка отвлекаясь, когда Триш спрашивала совета.

— Хокк, ты, случайно, не знаешь, где искать улицу Зеленых Бутылок?

— Это на левом берегу, где-то между Девятой Набережной и Кожевенной.

— А… нашла! А про Глиняную Кирку ты когда-нибудь слышала?

— Там же, — пробурчала Хокк, шурша бумагами. — Может, не рядом, но это точно не правобережье. Здесь таких дурацких названий нет.

— Хм. Понятно, — смутилась Триш, уткнувшись в очередное дело, и на некоторое время в архиве стало тихо.

Свечи через полторы передо мной во весь рост встала проблема, как отметить на карте нужные районы, если в большинстве случаев конкретного места так и не удалось определить. Но затем, подметив, что к булавкам, обозначающим магически активные объекты, леди стали крепить крохотные клочки бумаги с номерами, дабы не запутаться, я позвал Рона, и вскоре на карте появились целые группы булавок, обвязанных красными нитками.

В паре эпизодов огороженные места были сравнительно небольшими — там, где показания взяли толково и описали все очень детально. Но где-то я брал участки с приличным запасом, на случай если свидетели ошиблись. И только в случае с Шерином Войдо удалось достоверно указать не только улицу, но и дом, где один из бродяг видел, как невезучий маг переходит на темную сторону.

— Хокк, а тебе, случаем, Дом милосердия на глаза не попадался? — через некоторое время снова нарушила молчание Триш.

Лора зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой.

— Это там, где держат безумцев?

— Ага. Что-то я никак не могу его найти.

— Потому что он расположен не в черте города, — рассеянно отозвался я, всецело поглощенный работой. — На полдня пути чуть севернее Алтира есть деревушка, а в ней — заброшенный монастырь, пустовавший аж с позапозапрошлого века. Дом для умалишенных уже лет двадцать как туда переехал.

— Тебе-то откуда это известно? — с подозрением осведомилась Хокк. — Ты ж не местный.

Я равнодушно пожал плечами.

— Знакомого туда однажды провожал.

— Да? И как его звали?

— Де Ленур! — радостно откликнулась Триш, торжественно воткнув булавку в нужное место. А затем достала из папки прекрасно знакомый мне портрет и, кинув на него мимолетный взгляд, с сожалением вздохнула: — Какая жалость! Такой красавчик, а целитель утверждает, что он был законченным психом!

* * *

Когда мы закончили, карта столицы оказалась усеяна булавками, обрывками бумаги и всевозможными пометками. Причем местами они стояли так плотно, что с первого взгляда было сложно определить, где и чьи метки. Но в целом картина вырисовывалась следующая: большая часть булавок, обозначающих пропавших людей, располагалась на правом берегу Фемзы, в стороне от реки, охватывая ее почти ровным полукругом. Меньшая часть в момент исчезновения находилась на левом берегу, но оно и понятно — в той стороне находилось гораздо меньше объектов, повышающих магический фон в столице.

Такая же тенденция просматривалась и в отношении тех погибших, о которых мы достоверно могли сказать, что их смерть была делом рук умрунов. За сорок лет было найдено чуть более сорока тел с вырванными сердцами, причем двадцать девять из них были обнаружены все там же, на правом берегу, вблизи мест с резко повышенным магическим фоном. Скажем, в районе наибольшего скопления магических лавок, возле домов с очень сильной магической защитой, вблизи темных и светлых святилищ и даже неподалеку от центральной площади, где возвышался главный храм Алтории.

При этом умрун не делал различий по возрасту, социальному статусу или каким-то иным признакам, а выбирал горожан, похоже, наобум. Лишь бы жертва находилась вблизи места с истончившейся границей миров. Единственное, что меня удивило, это то, что женщин среди пропавших практически не встречалось, а среди убитых и вовсе не было ни одной.

Это выглядело довольно странно, особенно если учесть, что мы имели дело с нежитью. А с другой стороны хоть как-то объясняло, что после убийства Криса умрун не воспользовался возможностью, чтобы запихнуть в свое ненасытное нутро две новых души. Что ж, будет считать, что он у нас джентльмен. А может, у девушек-магов что-то не так с душами и они ему попросту не нужны.

Наконец, самое интересное касалось пропавших без вести темных магов. Как выяснилось, шестеро из них были утащены умруном на правом берегу Фемзы, причем все с той же привязкой к границе между мирами и к тем зданиям, рядом с которыми она была нарушена. И лишь Шерин Войдо выбивался из общей картины, поскольку исчез на левобережье, в районе Северного порта и в непосредственной близости от доков.

— Забавно, — протянула Хокк, отойдя на шаг и окинув преобразившуюся карту внимательным взглядом. — Хотя смещение к правому берегу вполне объяснимо — слева практически нет мест с истончившейся границей, за исключением нескольких лавок и пары святилищ.

— Да, — согласилась Триш. — И, оказывается, на месте сегодняшнего убийства сорок лет назад кто-то уже умирал.

— Да и двадцать лет назад поблизости исчез один из местных жителей. Кажется, наш умрун отличается завидным постоянством. А значит, в других местах тоже стоит ожидать новых жертв.

— Это нам на руку: несколько десятков подозрительных участков намного проще обыскать, чем всю столицу.

Хокк задумчиво кивнула.

— Надо сказать Корну. Пусть усилит патрули в этих районах и даст информацию магам на всех участках. Имеет смысл временно выселить народ, который живет вблизи объектов с повышенным магическим фоном. Самые опасные здания вообще огородить, чтобы никто не подходил. Лавки закрыть. Защиту на домах убрать и поставить поблизости дежурных магов с визуализаторами. А нашим передать, чтобы соблюдали дистанцию и не приближались к указанным домам на расстояние нескольких шагов. Рэйш, что думаешь?

Вместо ответа я взял с соседнего стола карандаш и двумя быстрыми движениями обвел две окружности. Первую — по краю наружной, очерченной булавками границы, которая пришлась на верхнюю треть карты, а вторую, соответственно, ближе к прибрежным районам, тем самым выделив ту часть города, где чаще всего случались нападения и исчезали люди.

— Ты прав, — так же задумчиво согласилась Хокк, заметив, что я заключил в двойной круг почти все пространство между Старым и Новым мостами. — Это — эпицентр, где встреча с умруном может произойти с наибольшей вероятностью.

— Только у самой реки нападений почти не было! — прошептала Триш, во все глаза уставившись на карту.

— Да. Кроме Друсса, больше тут никто не погиб.

— Значит, логово умруна находится где-то здесь, — девчонка замедленным движением провела ладонью по очерченному мною пространству. — И если мы его найдем…

Хокк решительно тряхнула головой, а затем достала из кармана фиксирующий кристалл и, приподняв над столом, сделала снимок карты.

— Так. Я пошла к Корну — пусть принимает решение и организует облаву на этого урода. Может, даже сегодня, чтобы утром не убирать за ним новые трупы.

— Я с тобой, — подхватилась Триш и первой помчалась к выходу. — Хочу быть в курсе событий.

Я проводил обеих взглядом, а когда за ними захлопнулась дверь, снова повернулся к расстеленной на столе карте.

Женщины есть женщины. Красивые, умные, а в каких-то вещах они нас, мужчин, даже превосходят. Но одного им понять не дано: ни один зверь не станет убивать рядом со своим логовом, так что очерченный мною круг — это не что иное, как охотничьи угодья умруна. Там он отыскивает жертв, там же у него наверняка есть присмотренные и отмеченные Тьмой дома, которые он, словно опытный следопыт, каждый день проверяет, а не попал ли кто в его силки.

А вот логово с «детенышами» он должен был спрятать так, чтобы не привлечь к нему внимания. Где-то в стороне. Скорее всего, в черте города, но там, куда мы бы никогда не сунулись и где ни за что не подумали бы его искать.

Мой взгляд упал на прибрежные районы, где за сорок лет произошло лишь одно убийство, и на губах появилась мимолетная усмешка.

Если мастер Ирвин Друсс, занимавшийся делом Войдо, не был глупцом, то он, как и мы, наверняка додумался посмотреть карту. И в конечном итоге расследование привело его в северные доки. Там же умрун его и убил. Единственного из всех. Случайного гостя. А скорее всего, не гостя, а ненужного свидетеля. И это означало, что мне тоже стоило прогуляться в порт.

ГЛАВА 18

Откладывать визит не было смысла — Корн наверняка не станет тянуть с облавой и буквально через пару свечей весь город будет кишеть патрулями, причем как в реальном мире, так и на темной стороне. А мне светиться было нельзя. И переносить прогулку на завтра нельзя тоже — боюсь, в эту ночь коллеги затопчут все следы, которые им самим были не видны, но которые мог бы увидеть я, пользуясь линзами.

Выйдя из Управления и обнаружив, что солнце уже клонится к горизонту, я посетовал про себя, что в реальном мире время бежит так быстро. После чего огляделся, убедился, что прохожих поблизости нет, и одним прыжком оказался дома: надо было подготовиться к ночной прогулке.

Собаки встретили меня так, словно не видели полжизни. Неистово виляли хвостами, тыкались мордами в ладони, а отстали только тогда, когда я хлопнул обоих по холкам и оттолкнул — времени на нежности не было.

Бросив на крыльце приметную шляпу и плащ, я сменил обычную одежду на броню, а затем поколебался и все-таки решил закрыть лицо полностью. Мало ли — вдруг все-таки на наших нарвусь? Да и надежнее оно — в шлеме. По крайней мере, никто со спины не подкрадется и не шарахнет по затылку так, чтобы я в одночасье вырубился.

— Хозяин, вы надолго? — поинтересовался Нортидж, появившись на темной стороне и кинув настороженный взгляд на глухой шлем, под которым прятались не только мое лицо, но и волосы.

Оглядев себя со всех сторон, я удовлетворенно кивнул.

— К вечеру вернусь.

— В таком случае ужин в восемь. Какие-нибудь пожелания относительно блюд имеются?

— Главное, чтобы на тарелке лежал хотя бы один кусок мяса. А остальное мне без разницы.

Дворецкий понятливо кивнул и испарился. А я в последний раз проверил броню, вооружился секирой, во второй раз оттолкнул настойчиво лезущих под руки псов, после чего шагнул сквозь Тьму и, привычно попетляв по столице, вышел на левобережье.

В этой части города я хорошо помнил лишь одно место, куда мог создать прямую тропу, поэтому переместился не в доки, а в тот самый тупичок рядом со скобяной лавкой, откуда этим утром вывезли два обезображенных трупа.

Поскольку время было позднее, лавка господина Саттона уже закрылась, да и прохожих стало заметно меньше. И судя по тому, что они вдруг начали сердито коситься на небо, дружно потянулись за капюшонами, а самые невезучие попытались прикрыть головы руками, на улице пошел дождь.

Само собой, до меня тяжелые капли не долетали — для этого во Тьме было слишком холодно. И вместо ливня с неба просыпался лишь легкий снежок, при виде которого я с удовлетворением подумал, что с каждым днем темная сторона нравится мне все больше.

Поскольку сегодня мы не смогли обследовать место преступления до конца, для очистки совести я все же обошел соседние с лавкой дома, но, как и ожидалось, ничего нового не узнал. Умрун пришел, сделал свое кровавое дело и ушел, практически не оставив следов. Так что Хокк и Триш правильно не полезли во Тьму этим утром — только время бы потеряли.

Уже по дороге к докам я начал присматриваться в поисках мест, куда можно было без опаски вернуться темными тропами. В частности, крыши домов, широкие выступы на стенах — желательно такие, где мог уместиться лишь один человек. Пронзающий серые небеса шпиль единственного на все левобережье темного святилища… нет, прямо сейчас я не собирался туда сворачивать. Но кто знает — может, однажды мне придется спасать свою шкуру и знание местности сыграет в этом немаловажную роль.

В отличие от опустевших, неумолимо погружающихся в сумерки жилых районов, в доках по-прежнему кипела и бурлила жизнь. Несмотря на темноту, повсюду сновали люди, народ куда-то бежал, что-то перетаскивал, откуда-то выкатывал и непонятно куда катил огромные бочки — видимо, не так давно в порт прибыло торговое судно, иначе с чего бы поднялась такая суета?

Ради интереса я прошелся по пирсу, пользуясь тем, что живые меня не видели, но вид полуразвалившегося судна, наполовину ушедшего под темную, похожую на деготь воду, меня совершенно не впечатлил. Как и многочисленные призраки, которые сноровисто его разгружали, а затем складывали поднятое из трюма барахло на стоящие неподалеку телеги.

Рядом с кораблем, насколько хватало глаз, на черных водах покачивалось бесчисленное множество более мелких суденышек. Подтопленные и насквозь проржавевшие баркасы, чудом державшиеся на плаву, и такие же древние баржи, дырявые лодки и убитые вусмерть лоханки всех размеров и мастей, причем от большинства на поверхности реки виднелись лишь покрытые плесенью мачты…

Признаться, я не ожидал, что их окажется так много. И совсем не думал, что застану речной транспорт в столь плачевном состоянии. С другой стороны, отец Гон сказал, что я вижу больше, чем обычные маги, и вполне возможно, что для той же Триш Фемза выглядела совсем иначе.

Не найдя у пирса ничего интересного, я развернулся и углубился непосредственно в доки, внимательно осматривая их один за другим и выискивая следы пребывания нежити.

Что удивительно, ее здесь не оказалось. Ни самой нежити, ни отпечатков лап тех же гулей, ни характерных остатков, появляющихся в местах обитания слизней. Ни шуршей. Ни крыс. Ни одной, даже самой крохотной лужи… темная сторона в доках казалась мертвой во всех смыслах этого слова. И мне это не понравилось.

Пройдя вдоль берега до края порта, я снова повернул к жилым кварталам и двинулся в обратную сторону, стараясь подметить все мало-мальски важные детали.

Вот тут недавно пробежал одинокий гуль. На той стене осталась узнаваемая царапина от его когтей. В куче старого тряпья неподалеку слышась возня, будто две мыши не поделили кусок сыра. Но все это — шагов за двести от реки. В глубине запутанных улочек. Между домами. Среди ничего не подозревающих людей. А ближе — ни звука, ни шевеления, словно нежить стремилась избегать этого места. Будто кто-то отделил его от остального города невидимой, но очень жирной чертой.

Прогулявшись таким образом до другого конца доков и везде увидев одну и ту же картину, я наконец вернулся на улицу, по которой сюда пришел и, остановившись у пирса, задумчиво пожевал губами. Затем решил проверить еще одну догадку и перепрыгнул тропой сперва на Старый мост, а затем и на правый берег, пройдясь по нему точно так же, как недавно по левому.

Картина здесь практически ничем не отличалась от той, что я увидел на левобережье, — создавалось впечатление, что мелкая нежить старалась держаться подальше от берега. Следы ее пребывания я не раз видел в охотничьих угодьях умруна, на которые всего пару свечей назад указал коллегам, а тут — ничего. И никого. Хотя, казалось, все должно было быть наоборот.

Снова вернувшись на мост, я оперся на перила и так же задумчиво уставился на черные воды Фемзы.

На темной стороне река выглядела совсем иначе, чем в реальности. Черная, молчаливая, холодная. В этом мире ее волны казались тяжелыми, неповоротливыми, какими-то маслянистыми и действительно похожими на деготь. А торчащие из-под воды остовы кораблей придавали ей совсем уж недобрый вид.

Мимо меня бесшумно пронесся полупрозрачный экипаж, расплескав по дороге большую лужу. При виде несущихся в мою сторону брызг я машинально отступил, но вовремя вспомнил, что нахожусь не в реальном мире. А проследив за тем, как призрачные капли бесследно исчезают, не долетев до меня всего на волосок, вдруг нахмурился и посмотрел себе под ноги.

На темной стороне, несмотря на дождь, так и не появилось ни единой лужи. Тяжелые капли не барабанили по мостовой. Не оседала вода на коже и волосах. На земле даже следов влаги не имелось, потому что вода во Тьме или испарялась, или же превращалась в ледышки.

Но тогда почему Фемза выглядит так, словно ее не коснулось дыхание Смерти? И почему, когда все вокруг припорошено снежком, ее воды по-прежнему выглядят влажными, черными и… подозрительно похожими на ту самую Тьму, что я видел в проклятых лужах?!

Окинув неверящим взором пространство между мостами, я едва не отпрянул от перил. Да нет… не может такого быть, чтобы все речное русло превратилось в одну гигантскую лужу!

Проклятье! Вот почему рядом с ней не было ничего подозрительного — все лужи стекали сюда! И вот почему река не замерзла — вместо обычной воды в ней неторопливо переливалась сама Тьма! Точно такая же, как в бесконечно далекой отсюда Алторийской трясине!

Похолодев от догадки, я активировал вторую темную линзу и невольно вздрогнул, когда обнаружил, что вместо воды между берегами колыхалась и скручивалась тугими жгутами знакомая черная жуть. Но что самое главное, там, под ней, начали проступать очертания давно затонувших кораблей! Причем едва-едва, словно даже моих способностей не хватало, чтобы пробить эту несусветную глубину! И словно там, внизу, таилось гораздо большее по размерам пространство, чем можно было себе представить.

Фол! Теперь все наконец встало на свои места — бегущая прочь от этого места нежить, отсутствие случаев исчезновения людей в этих районах и один-единственный убитый маг, который оказался не в том месте и не в то время.

Кажется, я все-таки нашел логово умруна.

Остались сущие пустяки: спуститься туда и удавить проклятую тварь, пока она не успела вырастить потомство.

* * *

Когда мои сапоги коснулись воды, наверное, стоило ненадолго остановиться. Так сказать, прочувствовать величие момента или насладиться последними мгновениями спокойной жизни, прежде чем шагнуть в вечный сумрак гигантской каверны. Но я лишь поморщился, в который уже раз огляделся, а затем сделал еще один шаг и буквально провалился в бездну, успев напоследок задержать дыхание.

Правда, падать оказалось неглубоко — твердая земля почти сразу ударила по пяткам. Возникшая перед глазами черная муть немедленно сгинула. Ощущение сдавливающих грудь тисков прошло так же быстро, как и появилось. Я спружинил, приземлившись на ноги и одновременно вскинув секиру, однако нападать на меня никто не спешил. Более того, рядом вообще никого не оказалось, хотя перед тем, как войти, я полагал, что здесь меня будут ждать полчища нежити и хотя бы один умрун.

Хм.

Медленно повернувшись вокруг, я осмотрелся, но был вынужден признать, что скрывавшаяся под водой каверна и впрямь оказалась громадной. Собственно, это было не что иное, как настоящее речное русло — с годами высохшее, растрескавшееся и ставшее похожим на древнее кладбище.

Судов на дне Фемзы оказалось так много, что я в первый момент даже не поверил. Разбитые лодки громоздились целыми горами, вдалеке виднелись насквозь проржавевшие остовы сразу двух торговых судов, рядом мирно покоились опрокинутые шлюпки, боты, челны, а между ними — просто несметное количество железок, цепей, полуразвалившихся остовов и никому не нужных якорей… Фол! Какого хлама здесь только не было! Наверное, и те суда, что едва-едва виднелись наверху, в действительности находились именно тут, как если бы столица тысячу лет простояла без людей и за это время в ней не только дома, но и реки успели состариться.

Ничего себе логово выбрал умрун! Окажись я на его месте, подыскал бы что-нибудь поприличнее. Ну да ладно, надо работать, а то, не ровен час, кто-то все же догадается заглянуть под воду, и тогда у твари будет столько душ, сколько она даже с оголодавшими детенышами за один присест не сожрет.

Обратившись в слух и настороженно поглядывая по сторонам, я медленно двинулся между разбитыми судами, как можно аккуратнее ставя ноги, чтобы не шуметь, и заодно прикидывая про себя, а где бы я на месте умруна спрятал логово, если бы хотел сохранить детенышей в безопасности. Явно не посреди груды искореженного металла и не под ненадежной конструкцией из гнилых досок. Не под опрокинутыми лодками. Не на видном месте. И определенно не в куче земли, небрежно наваленной возле одного из судов.

Миновав своеобразный коридор из корабельного мусора, я пробрался между килями двух лежащих вплотную друг к другу баркасов и осторожно выглянул из-за наполовину вросшего в речное дно огромного якоря.

Так. Пустое пространство впереди — это и хорошо, и плохо.

Хорошо — потому что я всегда смогу увидеть, не крадется ли кто следом. Плохо — потому что точно так же кто-то мог увидеть меня. А поскольку дальше начинался новый завал, который идеально подходил для засады, то следовало хорошенько подумать, прежде чем выходить на открытое место.

В конце концов я решил потратить немного времени и обойти опасный участок по дуге, хоронясь за разбитыми кораблями и прикрываясь висящими на сломанных мачтах рваными парусами. А когда благополучно завершил маневр и миновал еще один завал, то уперся в перегородившую речное русло огромную баржу — единственное из судов, которое стояло достаточно прямо и сохранилось настолько хорошо, что это казалось подозрительным.

Вариантов преодолеть неудобное препятствие было два — или потратить еще полсвечи, чтобы обойти его стороной, или же взобраться по ржавой лестнице, пройти по такой же ржавой палубе и спуститься с другого борта, где наверняка найдется вторая лестница.

Первый вариант выглядел чуточку более простым, второй казался более быстрым. Хотя, по большому счету, оба были одинаково рискованными, поэтому я, подумав, решил идти напрямик. А по пути заглянуть в объемистый, надежно прикрытый толстыми листами железа трюм, где мог скрываться не только обычный умрун, но и целая стая какой-нибудь живности.

Правда, когда я подошел ближе, оказалось, что баржа была далеко не такой прочной, какой выглядела издалека. Более того, мне даже забираться никуда не понадобилось, потому что ближе к корме один из листов обшивки оказался отогнут, так что от меня требовалось лишь войти внутрь, осторожно пересечь трюм и проделать такую же дыру в другом борту.

Проще, как говорится, простого.

Напоследок оглянувшись и окинув внимательным взглядом притихшее кладбище, я скользнул внутрь. Но, прежде чем оставить за спиной отверстие в борту, на мгновение задумался.

Этим утром отец Гон предположил, что на темной стороне я могу обходиться без магии. Более того, не должен ее использовать, если не хочу потерять подаренное Фолом преимущество. Однако сейчас охранные знаки мне бы очень пригодились — прикрыв ими дыру, я мог бы, по крайней мере, не опасаться, что кто-то ударит в спину.

Но если не магией, то как это сделать?

Я поднял руку, на которой послушно заплясало черное пламя, сжал пальцы в кулак, затем снова их разжал, любуясь переливами темного огня. А затем перевел задумчивый взор на обшивку и в каком-то наитии начертал в воздухе знакомые до последней черточки знаки: Прах, Боль, Оглушение… Да, начертал прямо так, своей собственной Тьмой. И удовлетворенно хмыкнул, обнаружив, что она не только по-прежнему послушна, но и охотно, без подсказок, свивается в нужные фигуры. Так, словно знала, что я хочу от нее получить. И прекрасно помнила древние знаки, будто уже не раз и не два создавала их для таких, как я.

Отступив на шаг, я полюбовался на сотканную из Тьмы паутину, надежно перегородившую дыру в обшивке.

Так вот о чем толковал настоятель. Сила темного мага в действительности заключается не в формулах и не в вычитанных тайком знаниях. Тьма — вот наше главное подспорье на темной стороне. В ней сосредоточено все: наша защита, оружие и даже магия. Та самая, идеально подходящая лишь для этого мира сила — опасная, неслышная и абсолютно незаметная для нежити. Неимоверно древняя, исконно темная магия темной стороны, которой мы, маги Смерти, способны не только подчиняться, но и управлять.

Успокоившись за тылы, я уже увереннее двинулся прочь и вскоре оказался в узком коридоре, один конец которого был наглухо завален всевозможным хламом, а второй уводил совсем не в ту сторону, куда я планировал пойти.

Поколебавшись, я все же решил не трогать завал, чтобы не оповещать умруна о своем появлении. Но коридор, как назло, оказался тесным, из стен тут и там торчали острые железки. Под ногами беспрестанно что-то похрустывало, поскрипывало и ломалось, так что полностью соблюсти тишину мне при всем желании не удалось.

Одно хорошо — нежити в каверне, похоже, и впрямь не водилось, поэтому до конца коридора я добрался без всяких препон. А оказавшись у тяжелой, похожей на сейфовую, металлической двери, всерьез призадумался, стоит ли ее открывать. После чего прикинул, сколько времени потрачу на обходной путь. Сравнил с оставшимся позади завалом. Наконец решил, что хрен редьки не слаще, обеими руками взялся за металлическое кольцо и рывком его повернул.

Звук при этом раздался такой, что меня едва не перекосило. Мгновение спустя так же отвратительно громко взвизгнули давно не смазываемые петли. Тем не менее дверь все-таки поддалась и неохотно распахнулась, а за ней меня ждала огромная рукотворная «пещера». Которая, судя по ощущениям, располагалась прямо под рубкой и, вероятно, именно по этой причине могла похвастаться столь внушительными размерами.

Несмотря на отсутствие иллюминаторов, совсем уж кромешной царящая внутри тьма не была. По той причине, что в темноте мягко мерцали десятки, а то и сотни зависших на высоте человеческого роста крохотных бело-желтых огоньков. Благодаря им я без труда рассмотрел рядами стоящие вдоль стен узкие металлические ящики, а чуть дальше — приличное по размерам пустое пространство, заканчивающееся очередным завалом, который внешне напоминал громадную пирамиду.

Самый крупный, насыщенно-желтого цвета огонек мерцал именно над ней. И с учетом того, что я находился не в храме, вряд ли это означало что-то хорошее.

Набросив на дверной проем еще одну сеть из защитных заклинаний, я спустился по короткой лестнице и медленно двинулся между ящиками. Узкие, длинные, покрытые толстым слоем ржавчины, они производили настолько гнетущее впечатление, что я поневоле сравнил их с гробами. А потом подметил, что от каждого огонька тянется вниз тоненький лучик света, кончик которого упирался в крышку своего гроба, и сжал зубы.

Не нравится мне это. Просто очень не нравится. Но умруна нигде не видно, а значит, надо идти дальше.

Добравшись до последнего ряда гробов, я остановился на краю пустого пространства, отделяющего меня от пирамиды, и напряженно всмотрелся в даль.

Пирамида выглядела неровной, какой-то скомканной и словно осевшей вниз под собственной тяжестью. Из чего были сложены ее стены, я поначалу даже не понял. Но потом увидел торчащий наружу обрубок с подозрительно знакомыми очертаниями, в другом месте усмотрел еще один, затем третий. Наконец догадался взглянуть на этот чудовищный холм обычным зрением и содрогнулся: пирамида была сложена из человеческих тел. Мужских, женских, молодых и старых, навеки застывших в вечном холоде темной стороны. Давным-давно обледеневших, с неестественно вывернутыми конечностями, мертвыми лицами и абсолютно пустыми глазами, в которых издевательски ярко поблескивали зажженные кем-то огоньки.

Причем тел было столько, что я даже навскидку мог определить, что их намного больше, чем количество пропавших, чьи дела мы отыскали в архиве. Так что получалось, что умрун или охотился не только в столице, или же твари обосновались в Алтире задолго до того, как о них узнали сотрудники ГУССа.

Сотни тел… многие и многие сотни! А если считать, что и в гробах кто-то лежит…

Я поднял взгляд на верхушку холма, а затем рискнул забраться на ближайший гроб, чтобы понять, что же находится наверху. И едва не сверзился вниз, обнаружив, что на вершине пирамиды лежит огромная надгробная плита, больше похожая на алтарь. А на ней распято обнаженное женское тело — такое же мертвое, как все остальные, покрытое толстой коркой льда, неестественно вздутое в районе живота и размеренно пульсирующее, словно там, внутри мертвой утробы, билось огромное сердце. Или же медленно и упорно созревала какая-то тварь, о которой я не имел ни малейшего понятия.

С трудом подавив порыв метнуть туда секиру, а затем спалить тут все к фоловой бабушке, я спрыгнул вниз и еще раз огляделся. Неожиданно ощутил, как больно кольнуло левое плечо. На какой-то миг почувствовал, что где-то рядом действительно бьется в агонии чья-то жизнь, причем не одна. И лишь после этого до меня наконец дошло, что за огоньки я увидел, — это тоже были души, насильно вырванные, притащенные сюда и намертво закрепленные в полупрозрачных путах. Безусловно светлые и чистые души, из которых таящиеся в гробах, еще не успевшие народиться умруны годами высасывали силы.

Но Тьма, как же их было много! Мы-то опасались пришествия семерых тварей, а получалось, что нежити спало в гробах намного больше!

Это ж сколько лет умруны создавали этот питомник?! Сколько душ успели загубить?! И почему-то никто ни разу даже не заподозрил, что под огромной, многолюдной, полной таких вот светлых и неиспорченных душ столицей творятся воистину страшные вещи!

Мне даже показалось, что душа, которая тихонько тлела на вершине пирамиды, выглядела особенно сочной и свежей. И, присмотревшись к ней, я вдруг осознал, что знаю, кем она когда-то была.

Отец Кан… Не самый последний в духовной иерархии жрец, тем не менее оказавшийся совершенно беззащитным перед могущественной тварью и ставший пищей… для кого? Или для чего?!

Кожу на плече вновь обожгло, да так, что у меня в глазах помутилось. Всего на долю мгновения. Но за это время я успел взглянуть на мир через пелену боли и неожиданно понял, что эта боль… она не моя. Потому что рядом с пирамидой сама Тьма беззвучно кричала и корчилась. Ее корежило и бесконечно мучило то, что созревало в раздутом до безобразия, покрытом черными венами животе. Над ним само пространство искривлялось и плыло, словно мираж над знойной пустыней. И, будто стенки мыльного пузыря, истончалась граница между мирами.

Более того, мне вдруг показалось, что Тьма всеми силами пыталась это остановить. Свила вокруг женщины плотный кокон. Стремилась уничтожить то, что сокрыто в ее животе. Но нарыв почти созрел и вскоре должен был лопнуть. А вместе с ней разорвать границу между мирами, выпустить в реальный мир тех, кто десятилетиями, а может, и столетиями терпеливо ждал этого дня.

Когда жутковатая истина дошла до моего сознания, я шальными глазами оглядел сотни гробов, прячущихся в громадном трюме. И впервые подумал, что нежить пришла сюда не сама по себе. Ее кто-то заботливо создал, любовно взрастил и теперь готовился выпустить в новый мир. Напоенную силами человеческих душ. Надежно укрытую в телах, которым не страшен солнечный свет. Полностью готовой к жизни в не знающем ужасов темной стороны мире, куда эти твари скоро получат свободный проход.

— Фол… — прошептал я, в шоке уставившись на вершину пирамиды. — Это же полноценные врата!

— Правильно, — вдруг проскрипело сверху, и неподвижно лежавшая женщина внезапно повернула голову, уставившись на меня мутными бельмами глаз. — Для их открытия не хватает одной души, так что ты очень вовремя к нам заглянул. Отдай мне свою душу, жрец! Отдай сам или умри, и я все равно ее заберу!

ГЛАВА 19

В тот же момент позади раздался шорох, и я развернулся, одновременно поднимая секиру. А потом беззвучно выругался, обнаружив, что крышки ближайших гробов сдвинулись с места, и оттуда с хрустом выбираются два незнакомых мага Смерти, вернее, два дозревших умруна в телах моих коллег, без вести пропавших около двадцати лет назад. А следом за ними из тьмы бесшумно выходит третий — бедняга Шерин Войдо, с которым я уже имел удовольствие встретиться.

И почему я решил, что в других телах умруны не приживаются? В те времена пропавших магов было всего семеро! А вокруг вон сколько заготовок! И над каждым страдает чья-то украденная душа, вынужденная по каплям отпаивать сонную нежить до тех пор, пока ее силы полностью не перейдут в умруна.

Как бы ни были ловки умруны, такое количество темных им при всем желании было бы не собрать, даже если они стаскивали тела со всей страны. Такого количества без вести пропавших магов Орден ни за что бы не пропустил. А раз наверху было тихо, значит, большинство людей в гробах являлись обычными смертными. И это значило, что умрунам для жизни все-таки подходили любые тела. Другое дело, что маги являлись намного более ценной добычей, ведь именно в наших телах умруны получали способность возвращаться в реальный мир.

А еще я подумал и о другом. Мне весь день не давала покоя мысль, куда же подевался старший умрун, который создал Шерина Войдо? Облаву ведь на него, как признался Корн, никто не устраивал. Уйти из столицы он, конечно, мог, но зачем, если о нем никто не знал, а пищи вокруг оставалось видимо-невидимо? Он же не дурак — бросать такие богатые угодья. Мертвые твари всегда голодны, жадны до крови. И с этой точки зрения более старый и опытный умрун, скорее, выгнал бы Войдо со своей территории, как делают взрослые хищники с подросшим молодняком.

И еще меня беспокоил вопрос: а сколько вообще взрослый умрун может эксплуатировать человеческое тело? Ведь если тело простого смертного могло храниться на темной стороне, как в стазисе, столетиями, то тела темных магов, раз уж умрун регулярно появлялся в реальном мире, должны довольно быстро разрушаться. Но не значит ли это, что создатель Войдо на самом деле никуда не ушел, а просто сменил одно тело на другое, и именно этим объяснялась его невероятная сила? И не значит ли это, что в действительности мы имеем дело с той же самой тварью, которая убила более полудюжины магов около двадцати лет назад? Тварью, которая не успела закончить охоту из-за чересчур быстро разрушившегося тела, поэтому была вынуждена во второй раз впасть в спячку, чтобы вселиться и полностью подчинить себе другое?!

— Фол, и как ты мог такое допустить? — с досадой пробормотал я, следя за выбирающимися из ящиков умрунами.

Твари, полностью одетые, обутые и даже вооруженные, словно все двадцать лет в таком виде пролежали в гробах, медленно распрямились и повертели головами. После чего, наконец, заметили меня и, растопырив пальцы, будто на концах у них имелись длинные когти, так же медленно двинулись в мою сторону.

Войдо неторопливо двинулся следом, словно пастух за молодыми и еще неопытными псами, которых только-только начал натаскивать на кабана. Остановился он на границе разделявшего нас свободного пространства, тогда как двое его сородичей двинулись дальше. И впрямь — как науськанные хозяином псы. При этом выглядели умруны не слишком уверенно. Их движения казались дергаными, скованными, сонными, и только в мутных глазах постепенно разгорались недобрые искорки, словно новорожденная нежить начала себя осознавать.

Отступив так, чтобы видеть всех троих, я выхватил из Тьмы еще одну секиру. Но, когда умруны приблизились на расстояние удара, я вдруг услышал за спиной подозрительное знакомое пощелкивание, смутно похожее на стук голых костяшек. Или же жреческих четок, от звука которых у меня волосы на затылке зашевелились.

Щелк-щелк. Щелк-щелк…

Тьфу! Только тебя здесь не хватало!

Проворно отпрянув от пирамиды и одновременно пригнувшись, я едва успел заметить, как мимо меня с угрожающим щелканьем пролетело что-то некрупное. Стой я всего на пару шагов ближе, и проклятая кукла, невесть как и зачем прокравшаяся в каверну, вцепилась бы мне в загривок! Но вместо этого она с устрашающей скоростью проскочила мимо и с воинственным клекотом вцепилась… в горло одного из умрунов!

От удара мертвый маг пошатнулся и неуклюже взмахнул руками, пытаясь ухватить яростно верещащую тварь за голову. Та ловко увернулась, с невероятной скоростью перепрыгнула умруну на плечо, после чего с силой полоснула по его горлу теми полупрозрачными нитями, которые я уже видел раньше, а затем перепрыгнула на его соседа, вцепившись и в его глотку тоже. После чего хрипло заклекотала и с невероятным проворством сиганула на ближайший гроб, где ненадолго замерла и позволила наконец себя рассмотреть.

Да, это была она… та самая тварь, которую мы не убили в Верле. Растрепанная, дочерна обгоревшая и все с тем же нелепым носком на уродливой башке, где под слоем копоти больше не виднелись нарисованные глаза, зато ярко пламенел ощерившийся множеством острых зубов широкий рот.

Правда, я немного ошибся в оценке ее внешности — снизу у твари, конечно же, не имелось никаких колесиков. А невероятную скорость ей придавали восемь тонких, изогнутых и похожих на обглоданные косточки лапок.

Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что «лапки» — это нечто иное, как человеческие пальцы. Да-да, низ у твари состоял из двух человеческих кистей, стоящих на кончиках фаланг! При этом шесть из них служили твари опорой, два она недвусмысленно подняла и использовала вместо рук, орудуя с такой скоростью, что за ними было невозможно уследить. А последние два пальца — вероятно, большие — были развернуты фалангами вверх и наподобие штыря удерживали на весу жутковатую голову.

У меня по спине пробежал холодок, когда кукла, словно маленький скорпион, развернулась на крышке гроба и разинула пасть, откуда вырвалось злобное шипение. А затем я перевел взгляд на атакованных ею умрунов и озадаченно замер, обнаружив, что те до сих пор стоят, шатаясь, словно от сильного ветра, и держатся за распоротые глотки, будто забыли, что для псевдожизни воздух им больше не нужен!

Хотя, может, кукла повредила им позвоночник, поэтому они и не могли сдвинуться с места?

В этот момент от ступора очнулся Войдо. Заворчал, заклокотал, едва не забулькал, выражая негодование. И решительно двинулся к кукле, сумевшей повредить сразу два драгоценных тела. Та снова ощерилась и, ловко щелкнув верхними «пальцами», проворно исчезла среди гробов. После этого Войдо, искривив бледное лицо, задумался, но не погнался за прыткой тварью. А развернулся и целеустремленно двинулся в мою сторону, прямо на ходу поднимая руки со скрюченными пальцами и метя ими в мое лицо.

Убедившись, что двое его товарищей по-прежнему недееспособны, я временно выключил их из сферы внимания и полностью сосредоточился на старшем умруне. Двигался тот не в пример лучше и быстрее, а еще, насколько я понял, умел создавать темные тропы.

Правда, сегодня он почему-то не захотел воспользоваться этим умением, хотя это было бы логично. А не добравшись до меня всего пары шагов, вдруг с удивительным проворством прыгнул, одновременно выстрелив целым десятком прятавшихся до поры до времени в подушечках пальцев острейших когтей. Почерневшие губы умруна при этом приоткрылись, обнажая острые клыки. В глазах вспыхнуло мрачное пламя. А из горла вновь вырвался глухой рык — по-видимому, человеческая речь была ему недоступна. И этим он сильно уступал своему старшему родичу — моргулу.

Увернувшись от когтей, я отмахнулся секирой и удовлетворенно хмыкнул, когда под ноги умруну упала отрубленная по локоть лапа.

Правда, кровь из раны практически не сочилась, да и нежить она совершенно не смутила. Собственно, умрун даже не замедлился, потеряв конечность, а когти второй руки замелькали перед моим лицом с такой сумасшедшей скоростью, что я только диву дался. Более того, все-таки словил приличную оплеуху и был вынужден отступить, в последний момент пнув настырную тварь в пах и отбросив ее на пару шагов.

Недовольно рыкнув, Войдо остановился, буравя меня тяжелым взглядом.

Его приятели все еще невнятно гыкали неподалеку, однако, насколько я мог заметить, снова начали двигать руками. С места пока не сошли — видимо, повредила их кукла основательно, однако уже раскачивались, словно маятники, поворачивали вслед за нами головы и ожесточенно щелкали зубами, словно заранее разрабатывали смерзшиеся за время спячки челюсти.

Вот же гадость.

Тем временем Войдо наклонился и, подобрав отрубленную руку, приставил ее к плечу. Я только сплюнул, увидев, как из обрубков навстречу друг другу выстрелило несколько десятков багрово-красных жгутов, притянув поврежденную конечность к телу. А потом и выругался, наконец-то поняв, каким образом разрубленная надвое тварь сумела собрать себя воедино и спокойно уйти с крыши на своих ногах.

На полное восстановление умруну понадобились жалкие доли мгновения. После чего жгуты с чавканьем всосались обратно в тело, а Войдо поднял обе руки, сжал и разжал кулаки, словно проверяя их работоспособность. А затем растянул губы в мерзкой усмешке и снова двинулся в мою сторону.

Какое-то время мне пришлось туго, потому что, хоть по силе мы и были равны, в скорости я умруну все-таки уступал. При этом он был практически безоружным, но каким-то чудом успевал отшатнуться буквально за миг до того, как рядом с ним пролетала моя секира. И он больше ни разу не подставился, как тогда, на крыше. А еще старательно берег не только голову, но и ноги, отскакивая всякий раз с таким проворством, что это казалось невероятным.

Да, иногда мне везло, и время от времени на пол падали то отрубленные когти, то пальцы, то клочья кожи с обрывками одежды… Но во всем этом не было особого смысла — проклятая тварь восстанавливалась быстрее, чем я успевал по ней ударить. И вскоре наш поединок превратился в некое подобие фарса, в котором умрун лишь нагло скалился и терпеливо ждал, когда у меня закончатся силы.

Еще через какое-то время оставшаяся не у дел парочка наконец-то восстановилась и с хриплым рыком поковыляла на помощь вожаку. Ноги они переставляли еще хуже, чем поначалу, однако рассыпаться на части не собирались. И даже с учетом того, что их способности к восстановлению существенно уступали Войдо, с тремя умрунами мне по определению было не справиться.

Но, похоже, Фол в эту ночь решил проявить неслыханную щедрость, потому что новички до нас так и не добрались. Всецело занятый Войдо, я мог лишь краем глаза следить, как в последний момент одна из тварей неестественно выгнулась, замерла и вдруг неистово замолотила руками по воздуху, оглашая темную сторону хрипловатым криком. Затем она и вовсе завалилась навзничь, продолжая беспорядочно дергать конечностями. Мгновением позже на ее грудь запрыгнула уже знакомая мне кукла и с чавканьем вцепилась зубами в глотку, безжалостно разрывая мышцы, связки, кости и все, до чего могла дотянуться.

С умруном при этом случился такой припадок, что под одеждой начали с громким хрустом лопаться обледеневшие позвонки. От раздавшегося звука у меня что-то екнуло внутри, а Войдо недоверчиво обернулся. Третий умрун тоже остановился и принялся растерянно топтаться на месте, как потерявший хозяина зомби. А я, улучив момент, оттолкнулся от стены и, избежав очередного удара когтистой лапой, со всего маху шарахнул секирой по Войдо, очень надеясь, что на этот раз отшатнуться он не успеет.

Короткая заминка обошлась умруну очень дорого. Конечно, я торопился, да и подустать успел, поэтому нанесенный в спешке удар получился не таким эффектным, каким мог бы быть. Однако половину башки я твари все-таки снес. А вместе с ней умудрился распилить его тело практически пополам. От макушки до самого паха. После чего отскочил обратно и с удовлетворением проследил за тем, как тварь медленно валится на пол.

О том, сколько времени ей понадобится на восстановление такой раны, я уже не думал. Не теряя времени, я отсек бьющейся в конвульсии нежити сперва верхние, потом нижние конечности, а затем и уродливую башку. Сперва хотел пнуть ее посильнее, чтобы жгуты, или что там у нее было, не дотянулись до тела, но вовремя вспомнил, что высшую нежить следует сжигать. После чего всерьез озаботился возникшей проблемой, но, так и не придумав, где взять огонь, решил использовать доступные средства.

Сгусток черного огня, послушно возникший на ладони, выглядел достаточно внушительно, чтобы я рискнул его использовать. Подвижный, то и дело выстреливающий вверх языками холодного пламени, он буквально просился на свободу. И я позволил ему безнаказанно стечь по перчатке, чтобы упасть на оскверненное умруном тело. На всякий случай приготовился ударить, но дополнительного вмешательства не понадобилось: холодный огонь с такой готовностью вгрызся в еще шевелящиеся останки, словно ждал этого всю жизнь. В считаные мгновения он прогрыз кожаную броню, расплавил плоть, обуглил, а затем и растворил кости. И не успел я толком удивиться, как на полу вместо довольно-таки массивного мага осталась лишь кучка дымящегося праха, от которого больше не надо было ждать подвоха.

Облегченно вздохнув, я поднял голову и взглянул на нерешительно замершего умруна. Второй после атаки куклы так и не поднялся с пола. Да и как тут подняться, если твою оторванную голову проворно утаскивает во тьму такая же прожорливая тварь, которая перед этим успела отгрызть не только руки, но и попортить сухожилия на ногах?

Словно почувствовав, как мои губы растягиваются под маской в нехорошей ухмылке, последний умрун вдруг развернулся и, тыкнув что-то неразборчивое, поковылял прочь, явно намереваясь скрыться среди нагромождения гробов. А то и разбудить кого-то из сородичей. Но сорвавшийся с моей руки огненный сгусток не дал ему такой возможности — бесшумно преодолев разделявшее нас расстояние, он с негромким шлепком впечатался нежити в спину и в мгновение ока превратил ее в объятый черным пламенем факел.

Распоровший воздух пронзительный визг заставил меня поморщиться, но брошенный вслед второй сгусток быстро заставил тварь заткнуться. Третий ударил в распластанное поодаль тело, мгновенно накрыв его густой черной волной. И после этого мне оставалось лишь молча любоваться на яростно пляшущее на полу пламя, которое не дарило, а напротив — жадно поглощало царящий вокруг слабый свет.

Когда с умрунами было покончено, я обвел глазами заставленный гробами трюм и мрачно улыбнулся.

Что ж, теперь я знаю, что с вами делать. И, главное, понял, как вас можно убить.

* * *

На то, чтобы вскрыть гробы и запустить внутрь каждого крохотный темный огонек, понадобилось немало времени. Я безумно устал, перемазался в ржавчине, пока отодвигал тяжелые крышки, но все же не поленился и залез во все ящики, попутно убедившись, что они не пустые.

Естественно, я не забыл и о кукле. Однако за все время, что я возился с нежитью, странная тварь меня не побеспокоила. Я ни разу не услышал знакомого щелканья, словно костяная мелочь затаилась и чего-то ждала.

Зато меня несказанно порадовало, что с гибелью умрунов прикрепленные к ним души наконец-то получили свободу. Правда, после того, как в гробах остался лишь прах, они почему-то не пожелали уйти, а лишь стянулись к подножию пирамиды и там застыли, словно слепцы, у которых не было поводыря.

Совершив по трюму полный круг и остановившись под светящимся облаком из душ, я запрокинул голову и взглянул на лежащую на алтаре женщину.

Чей это был алтарь? Какого бога? Вряд ли светлого. И вряд ли это был темный из числа тех, кому у нас поклонялись. Если бы такое задумал кто-то из них, Фол бы не позволил мне это увидеть. И подчиняющаяся ему Тьма не прилагала бы столько усилий, чтобы задержать открытие врат между мирами.

Чем это грозило темной стороне, я доподлинно не знал. О том, чем это закончится для реального мира, мог только догадываться. Правда, догадки эти были сплошь невеселыми и так или иначе приводили к мысли, что слияние миров даже в одной точке, скорее всего, будет грозить гибелью всем нам. В противном случае меня бы здесь не было, а печать на моем плече не вспыхнула бы адовым пламенем, заставляя поторопиться с решением.

С такого расстояния верхушку пирамиды я толком не видел. И мог рассмотреть лишь запрокинутую назад, свесившуюся с алтаря голову лежавшей там женщины. Мертвен но-бледное, исказившееся от ненависти… и ее мутные глаза, которыми она неотрывно за мной следила.

— Проклинаю тебя, — вдруг выплюнула она, когда мы встретились взглядами. — Проклинаю, жрец! Твой бог тебя не спасет!

Я качнул на ладони секиру, но не счел необходимым отвечать. А затем вспомнил, что не освободил последнюю, самую важную для Фола душу, и, смерив расстояние до верха, приготовился создать туда темную тропу.

Какого же было мое удивление, когда Тьма впервые не откликнулась на мой призыв. Я не то что тропу не создал — меня попросту туда не пустили! Причем не только на пирамиду, но и никуда вообще. Ни к гробам. Ни к стене. Я даже к выходу не сумел переместиться, хотя раньше не испытывал подобных затруднений!

Хотя, возможно, внутри каверн прямые тропы просто нельзя было создавать? Слишком велика была здесь глубина. Слишком тяжело было пробиваться сквозь черные стены. Не зря умрун ни разу не воспользовался этим умением. И не зря ни один из троих не попытался меня подловить, несмотря на то, что такое решение выглядело очевидным.

— Значит, придется лезть самому, — пробормотал я, убедившись, что по-другому я наверх не заберусь. После чего развеял не нужную больше секиру, подошел к пирамиде, взялся за торчащие из кучи тел конечности и уже собрался подтянуться, как сзади на мои плечи легли две твердые ладошки и знакомый женский голос мягко посоветовал:

— Остановись, Артур.

От ощущения дохнувшего в спину холода я замер и медленно-медленно опустил руки, лихорадочно размышляя, зачем ко мне опять явилась леди Смерть.

— Души, — безошибочно угадав мои тревожные мысли, сказала Она. — Ты правильно угадал насчет проводника. Без меня они не найдут дорогу к своим богам.

— То есть на этот раз ты не за мной? — на всякий случай уточнил я, по-прежнему не оборачиваясь.

Мне показалось, что Смерть улыбнулась.

— Еще не время, Артур.

— Хорошо. Понял. А теперь можно я пойду?

— Иди, — едва слышно рассмеялась Она. — Но имей в виду — как только доберешься до вершины, я тебя все таки заберу. Живым возле врат не место.

У меня беспокойно екнуло сердце, а коснувшийся затылка холодок стал гораздо отчетливее.

— Если мне туда нельзя, то как я могу уничтожить врата?

— Думай, — шепнула Смерть, наклонившись к самому моему уху. — Ты ведь маг, Артур. Вот и пользуйся тем, чем владеешь.

— Полагаешь, Тьма сумеет их разрушить?

— Если захочешь.

— И ты не станешь этому мешать?

— Я буду неподалеку, — снова рассмеялась Смерть, легонько сжав мое плечо и тут же его отпустив. Холодное дыхание на затылке тоже исчезло, словно леди милосердно отошла, давая мне время прийти в себя. — Я всегда рядом, Артур. Только ты не всегда можешь это увидеть.

Я прикрыл глаза и пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. После чего, не поднимая глаз, все-таки повернулся, с благодарностью поклонился и, успев увидеть край белоснежного подола, из-под которого выглядывали кончики лакированных белых туфель, поспешно отвел взгляд.

— Благодарю за подсказку, — пробормотал, торопливо выпрямляясь и так же поспешно разворачиваясь к выходу. После чего быстрым шагом направился прочь, всем существом чувствуя Ее насмешливый взгляд.

— Не так далеко, Артур, — со смешком сообщила Смерть, когда я оказался на полпути к двери. — И не надейся на коридор — он уже перекрыт.

Я ругнулся про себя, но послушно остановился.

К советам леди стоило прислушаться. И если Она сказала, что я двигаюсь в неправильном направлении, значит, я и впрямь качаюсь на грани совершения последней в своей жизни ошибки.

Так. Ладно. Давайте подумаем. Коридор, насколько я помнил, был единственным выходом из трюма, но он уже перекрыт… впрочем, почему это единственным? Разве кто-то мешает мне сделать другой?!

Мысленно посетовав на собственную недогадливость, я создал на ладони приличный по размерам темный сгусток и швырнул его в ближайшую стену. Та вздрогнула от удара, болезненно прогнулась, а затем неохотно раскрылась пугающе большим цветком с ядовито-черной сердцевиной и ярко-красными лепестками мгновенно расплавившегося железа.

Ни рева, ни грохота, ни скрежета поврежденного металла я, к собственному удивлению, не услышал — моя Тьма уничтожила препятствие стремительно и абсолютно бесшумно. Всего пара мгновений, и в стене образовалось гигантское отверстие, сквозь которое просматривалось серое небо и куда легко мог заехать всадник верхом на коне.

— Очень хорошо, Артур, — откуда-то издалека прошептала Смерть. — А теперь поспеши. Времени осталось немного.

Я, забывшись, развернулся к пирамиде лицом, но, на мое счастье, леди в белом там уже не было. А на месте, где она только что стояла, клубилась сплошная Тьма, причудливо расцвеченная крохотными точками неприкаянных душ.

Почувствовав идущий изнутри взгляд, я снова поклонился, отдавая дань мудрости и предусмотрительности собеседницы, а затем создал на ладонях еще два огненных сгустка. И по очереди швырнул в сторону пирамиды.

Нет, про отца Кана я не забыл и первый сгусток создал именно для него, бросив огонь так, чтобы он перерубил связывавшую его душу и врата пуповину. Второй сгусток предназначался женщине, которая не была ни живой, ни мертвой. То ли магичка, то ли ведьма… я понятия не имел, кем или чем она в действительности являлась. Но надеялся, что для моей Тьмы она окажется уязвимой, и искренне обрадовался, когда на вершине пирамиды расцвел еще один огненный цветок, а стены трюма завибрировали от раздавшегося оттуда пронзительного, полного боли крика. Который стал поистине невыносимым, когда на алтарь просыпались искры со второго сгустка, а следом за этим беззвучное пламя одним махом накрыло пирамиду от верхушки до самого основания.

— Беги… — выдохнула мне в затылок Тьма, когда я застыл, завороженный невероятным зрелищем. Следом за этим кожу на левом плече больно куснула метка, и лишь тогда я, опомнившись, со всех ног кинулся прочь.

Дыра в стене меня сильно выручила, позволив не тратить время на обходные пути, и вывела в ту же часть речного русла, откуда я пришел. С одной стороны, это было хорошо — по крайней мере, дорогу я уже разведал и успел запомнить ориентиры. А с другой, сюда-то я шел спокойным шагом, часто останавливался, поэтому кое-чего не учел. И только сейчас обнаружил, что бежать в каверне оказалось намного тяжелее, чем просто на темной стороне. Воздух, как назло, стал вязким, тяжелым и густым, как патока. А я и без того утомился, пока расправлялся с нежитью, а сейчас вдруг с неприятным удивлением обнаружил, что слишком быстро выдыхаюсь.

Каким-то шестым чувством ощутив, как напряглось за мной пространство, я ускорился как только мог. А когда увидел пылающие на небе отголоски поднявшегося над баржей алого зарева, молча ругнулся и поднажал еще немного, инстинктивно чувствуя, что там сейчас случится что-то очень нехорошее. Вот только до берега оставалось еще приличное расстояние, и я вовсе не был уверен, что успею его преодолеть.

Впрочем, как я уже говорил, этой ночью Фол находился в приподнятом настроении, и, наверное, именно его волей сгустившаяся вокруг баржи Тьма отсрочила неизбежное ровно на столько времени, сколько мне потребовалось, чтобы добраться до края каверны. И лишь когда моя нога коснулась долгожданного берега, а с губ слетел облегченный вздох, Тьма наконец отступила. После чего позади жахнуло так, что я от неожиданности аж присел. А потом серое небо осветилось ослепительно яркой вспышкой, по ушам ударил звук слегка приглушенного расстоянием взрыва. Еще через мгновение по высохшему руслу пронеслась смертоносная волна, сметая на своем пути не только утлые лодчонки, но и вообще все, чему не повезло там оказаться…

Мне не хватило всего мгновения, чтобы выбраться из проклятой каверны. Собственно, я уже даже голову из-под воды высунул и изо всех сил спешил выбраться на родную и знакомую темную сторону. Однако пронесшийся по каверне взрыв заставил меня, мягко говоря, поторопиться. А грубо выражаясь, просто вышвырнул вон и, словно пробку из бутылки, с устрашающей силой бросил на камни.

Наверное, если бы доки не подступали к реке вплотную, я бы отделался царапинами и синяками. Но увы — там, где река выплюнула меня из своего нутра, как назло, здания стояли слишком близко к воде и друг к другу. Хорошо еще, броня никуда не делась, иначе меня бы размазало о стены. Но даже в ней я приложился с такой силой, что в ушах зазвенело, а голова надолго перестала соображать.

Когда я пришел в себя, все уже было кончено. Вода в Фемзе успела успокоиться, плеснувшие на берег волны стекли обратно, оставив на земле мокрые лизуны. Раздавшийся из недр гигантской каверны гул почти сошел на нет. Нависшее над городом небо вновь обрело унылый серый цвет. И только я полулежал посреди груды камней, оставшихся после столкновения со стеной, и бессмысленно изучал растекшуюся вокруг большую лужу, из которой у меня не было ни сил, ни желания выбираться.

Сколько я так просидел, бессмысленно таращась в пустоту, не знаю. Башка отчаянно гудела, на губах было солоно, спина ныла, наверняка обзаведшись еще одним кровоподтеком от макушки до задницы… впрочем, я все еще был жив, и это казалось чудом.

— Леди, я ваш должник, — пробормотал я, ощупав руки и ноги и убедившись, что серьезных травм не получил. — И тебе, Фол, благодарствую, потому что на темной стороне чудеса случаются лишь с твоего ведома. Не поверишь, но я оценил.

Темный бог, как обычно, до ответа не снизошел, однако кровь из разбитой губы сочиться перестала. Гул в башке тоже подозрительно быстро затих. А когда неподалеку раздались торопливые шаги и послышались чужие голоса, я пришел в себя настолько, что смог самостоятельно создать тропу и, провалившись во Тьму, безвольным мешком рухнул на лужайку перед собственным домом.

— Господин Рэйш?! — тут же заполошно кто-то вскрикнул, и надо мной склонилось обеспокоенное лицо дворецкого. — Хозяин! Что с вами?! Чем вам помочь?!

Я с трудом приоткрыл один глаз.

— Сколько сейчас времени?

— Что?! — искренне опешил Нортидж. Но тут же спохватился и доложил: — Почти восемь, хозяин.

— Значит, на ужин я не опоздал, — прошептал я. После чего снова закрыл глаза и провалился в глубокий сон, очень надеясь, что по пробуждении меня все-таки накормят.

ГЛАВА 20

Целую неделю после этого магическое сообщество трясло, словно в лихорадке, а Корн и вовсе был похож на встрепанное, беспрестанно рычащее чудовище, которое не — вовремя пробудили от зимней спячки.

Взрыв в той каверне почувствовали все. И маги, и не маги, и особенно маги Смерти, у которых от прошедших по темной стороне судорог едва не случилось помрачение рассудка.

Правда, о том, что к моменту взрыва во Тьме находилось около двух десятков моих коллег, я узнал гораздо позже. Как и о том, что после него бедняг на протяжении половины дня кого выворачивало наизнанку, кого просто мутило, а самые чувствительные рухнули без сознания на том месте, где их застала взрывная волна, и пришли в себя лишь к следующему утру.

При этом стоило признать, что темная сторона Алтира пострадала далеко не так сильно, как я опасался. Вышедшая из берегов Фемза изрядно подпортила береговую линию. Несколько десятков прибрежных строений взрывной волной разрушило до основания, многие дома остались без стен, но большинство все-таки устояло, поэтому и в реальном мире серьезных разрушений не случилось.

Да, те здания, которые были серьезно повреждены на темной стороне, и в обычном мире оказались на грани разрушения. Жившие по соседству люди ощутили в момент взрыва беспричинную тревогу и даже страх. Кто-то поддался панике и выбежал из дома. Кто-то забился в угол в твердой уверенности, что наступил конец света. Домашние животные полночи выли, мяукали, пищали, хрюкали и чирикали на все голоса. Но к рассвету и они успокоились. А когда выяснилось, что новых убийств в Алтире не случилось, паника среди мирного населения постепенно сошла на нет.

Тем не менее Орден всполошился, и на протяжении целой недели сотрудники Управления носом землю рыли, обшаривая оба наших мира в поисках источника случившегося катаклизма. Искали умруна, искали его логово, детенышей, пропавших магов и особенно причину, по которой на темной стороне случился жуткий переполох.

Я, естественно, провел эту неделю в Управлении и вместе со всеми ходил в патрули, изображая бурную деятельность. Однако держался от коллег особняком, всячески избегал разговоров, по-прежнему предпочитал гулять по Тьме в одиночестве, тем самым доводя Хокк до настоящего бешенства. А еще, к собственному удивлению, обнаружил, что никто, кроме меня, не воспринимает раскинувшуюся во Тьме Фемзу как нечто подозрительное или опасное. О том, что под тонким слоем «воды» скрывается пустое пространство, никто из магов даже не заикнулся. И, естественно, под воду тоже не полез. Один я, улучив момент, все-таки слазил туда полюбопытствовать, но убедился, что ничего, кроме праха, в каверне не осталось, и только после этого вздохнул с облегчением.

Был, правда, неловкий момент, когда Корн вызвал меня в кабинет и грозно осведомился, какого демона я не прибыл на начатую той ночью облаву и почему Хокк, как старшая в группе, понятия не имела, куда я запропастился. При этом вопрос был поставлен ребром, и шеф смотрел на меня со вполне обоснованным подозрением. А когда я честно признал, что не знал о приказе, потому что в тот день отправился домой, а слуги имели приказ не будить хозяина до утра, он еще и разозлился. Даже пригрозил, что с завтрашнего дня все-таки повесит на меня и следящий, и переговорный амулеты одновременно, чтобы впредь держать ненадежного сотрудника под контролем.

Мягко говоря, он намекал, что на облаву я не пошел специально и предпочел отсидеться дома в то время, как остальные рисковали на темной стороне.

Я не стал его разубеждать. Но на всякий случай напомнил, что в ГУСС меня перевели неофициально и всего на несколько дней, пока не закончится расследование. После чего Корн, который вряд ли успел хоть раз толком выспаться за эту неделю, окончательно рассвирепел и довольно грубо послал меня… обратно на западный участок. Куда я и свалил в тот же день ко всеобщему удовольствию.

Ну, не совсем ко всеобщему — встретивший меня на следующее утро Шоттик этому факту совсем не обрадовался. Вернее, при виде моей персоны его буквально перекосило. Но, судя по тому, что количество вызовов для сотрудников Йена резко сократилось, вопли господина Жольда все же возымели эффект, и теперь ни один сотрудник городской стражи не рисковал передать нам дело, пока в нем не появлялись достоверные сведения о том, что оно действительно наше.

С Корном я с тех пор больше не общался. Но и приказа об увольнении тоже не получил, хотя, если честно, был почти уверен, что вскоре мне вручат соответствующее уведомление. Тот факт, что я так его и не дождался, свидетельствовал о редком благоразумии шефа. Но при этом означал, что я все еще его внештатный сотрудник со всеми вытекающими правами и обязанностями.

По этой же причине писать отчеты о проделанной работе мне все-таки пришлось. А потом тащить их в ГУСС, чтобы оставить на регистрационной стойке с пометкой: «Нельсону Корну. Лично».

С Хокк я с тех пор тоже больше не виделся, но предпочел ее не искать — после моего исчезновения леди маг все еще была зла. А Триш я видел лишь однажды и то мельком, но и она оказалась настроена недружелюбно.

С отцом Гоном я тоже успел перемолвиться парой слов и искренне порадовался, узнав, что душа его брата действительно вернулась в лоно нашего бога. О том, откуда жрецу стало об этом известно, допытываться не стал. Но и раскрывать все подробности встречи с умруном тоже не торопился.

Впрочем, как оказалось, оно и не требовалось, потому что святой отец и так прекрасно знал, что именно случилось на барже. Более того, даже кое-что дополнил в моем рассказе и согласился, что создание врат между мирами не могло быть затеей обычного умруна или даже демона. Правда, ответа на мой вопрос, какой твари под силу такое осуществить, он не знал. И напоследок посоветовал вести себя во Тьме осторожнее.

Я честно сказал, что попробую. Но поскольку до врученной жрецом книги до сих пор не добрался, то надолго в храме задерживаться не стал и пообещал вернуться, когда разберусь с делами и одолею вышеупомянутый томик. Отец Гон после этого расщедрился на благословение, от которого наконец-то перестали ныть и саднить полученные во время взрыва царапины. А потом вдруг решил дать совет.

— Тьма многогранна, Артур Рэйш, — сказал он, прежде чем мы расстались. — И в ней сокрыто много уровней, на некоторые из них простому магу нет хода. Но не забывай: самые крупные хищники предпочитают дремать на дне. А в более светлые воды они поднимаются лишь во время охоты.

Предупреждению я внял, хотя и не до конца его понял. Но с того дня взял за правило, куда бы ни пошел, присматривать подходящие места для прокладки прямых троп. Во всех районах столицы. На крышах, в переулках, возле храма и даже на вершине городской ратуши, куда, кроме как по единственной лестнице, было не взобраться. За эти дни я облазил город вдоль и поперек, запоминая и отмечая на карте все мало-мальски подходящие места для безопасного перемещения. И заодно занося в память данные об объектах, рядом с которыми граница между мирами истончалась больше всего.

Да, с некоторых пор я тоже научился ее видеть. И теперь мог если не предотвратить, то хотя бы предугадать, в каком месте высшая нежить — а ее, я полагаю, в кавернах под Алти ром осталось немало — чисто теоретически способна выйти в реальный мир.

В том, что уничтоженные мною врата были не последними, я не сомневался. На барже под Фемзой я уничтожил лишь исполнителей. Пешек. Но раз организатор всего этого безобразия мне на глаза не попался, значит, рано или поздно он, как гигантский кашалот, все же всплывет на поверхность.

И к тому времени я хотел точно знать, где его искать.

* * *

В ту ночь я долго не ложился, по-настоящему увлекшись книгой отца Гона, до которой у меня наконец-то дошли руки. Чтиво оказалось более чем занимательным, хоть и непривычным по стилю изложения. Зато я многое для себя выяснил и даже подметил в тексте пару знакомых имен, простив после этого автору и чрезмерно сложный, местами даже вычурный язык, и обилие описаний.

О том, что темный пантеон пришел в нашу страну из Лотэйна, я знал давно, поэтому первые несколько десятков страниц нетерпеливо пролистал, не горя желанием вникать в детали непростой жреческой жизни и запоминать значения ритуалов. Но вот упоминание о темных магах меня насторожило, и дальше я читал уже вдумчиво, порой возвращаясь к началу главы и заново перечитывая то, что не понял с первого раза.

Как выяснилось, помимо собственно жрецов, у темных богов были и другие последователи. Простые люди, от которых, как правило, не требовалось ничего, кроме слепого поклонения, случайные поклонники, готовые изображать верность ради одного-единственного дара, вдумчивые служители, которые искали в храме какие-то свои истины. И, разумеется, маги, отношение к которым у разных богов было неоднозначным.

Большинство богов одобряло посвящение и всеми силами поощряло проведение обрядов над магами всех видов и возрастов. Изначально в Лотэйне была такая практика, что едва родившегося младенца с даром посвящали тому или иному богу, не спрашивая согласия даже у родителей.

Потом времена изменились, нравы смягчились, и жрецы, вероятно не без подсказки свыше, пришли к выводу, что осознанное и добровольно принятое посвящение гораздо ценнее того, что проводится над неразумным дитем. От обрядов над новорожденными, конечно, служители храмов не отказались, однако все чаще над детьми стали проводить ритуалы так называемого предпосвящения. Тем самым как бы обозначая, что ребенок предназначен конкретному богу, но даря ему иллюзию выбора, дата которого назначалась лишь после того, как у мага окончательно формировался дар.

Подобная практика существовала во всех отделениях темной части жреческого Ордена. И только Фол, самый могущественный и непримиримый, этого не одобрял. Вместо предпосвященных владыка ночи предпочитал видеть в своих рядах несговорчивых, непреклонных, но сильных духом. Как простых людей, так и магов. Вернее, особенно магов. И особенно темных, среди которых со временем появилась совершенно особая, ни на кого не похожая каста так называемых жнецов.

С каждым из них темный бог заключал своеобразную сделку — служение в обмен на некоторые привилегии. При этом слепого подчинения Фол не только не требовал, но и не любил, вследствие чего среди жнецов было очень много хороших магов, но крайне мало истинно верующих и ни одного слепого обожателя, которыми так дорожили светлые боги.

Условия сделки для каждого жнеца были разными, Фол не скупился на благословения, поэтому жнецы обретали немалую власть на темной стороне и во многом превосходили обычных магов, поскольку обладали способностью видеть Тьму через Тьму, практически не старели, пребывая на темной стороне, и, что меня больше всего порадовало, безнаказанно пользовались прямыми темными тропами.

Автор трактата даже высказал предположение, что обратить таких магов в свою веру для владыки ночи было намного ценнее, нежели отыскать очередного жреца. Воины Фола испокон веков олицетворяли все то, что древний бог высоко ценил — независимость, даже если порой она граничила с дерзостью, способность развиваться, здраво мыслить и никому и ничему в этом мире слепо не верить.

В этом была какая-то своя, особая философия, которой я в ту ночь коснулся лишь краешком. Но после этого мое отношение к владыке ночи несколько изменилось. И, поразмыслив над полученными сведениями, я пришел к выводу, что каждому из жнецов Фол таким образом предоставлял тот самый выбор, в котором многим из нас изначально было отказано. Давал возможность прийти к нему самостоятельно. Со временем, но по доброй воле. Да, не без приманки в виде новых возможностей и силы. Но при этом Фол никого не заставлял. И, взращивая из многочисленных жнецов единицы истинно преданных ему магов, он на протяжении тысячелетий сохранял неоспоримую власть над темной стороной, которую олицетворяли те самые маги, в чьих телах до поры до времени хранилась божественная благодать.

— Хозяин? — осторожно позвал Нортидж, появившись в кабинете. — Простите, что отвлекаю, но мне кажется, вам стоит на это взглянуть.

— Что, под наши окна подбросили очередной труп? — не отрываясь от книги, хмыкнул я.

— Да, хозяин. И боюсь, вам это не понравится.

Неохотно отложив книгу, я поднялся из за стола, без спешки спустился на первый этаж, вышел на улицу, добрался до защитной сети, которую тоже успел преобразить и вплести в заклинания учителя свои собственные, сотканные из Тьмы, чтобы именно она хранила покой в моем доме. Остановившись возле границы, я засунул руки в карманы и насмешливо хмыкнул, обнаружив лежащую за оградой голову. Да, просто голову, без тела. Причем седовласую голову, которую не так давно прямо на моих глазах кое-кто благополучно отгрыз у новорожденного умруна.

Что ж, теперь я понимаю, что именно встревожило Нортиджа. Об умрунах он ничего не знал, поэтому решил, что одна моя знакомая тварь пристукнула кого-то из темных магов и приволокла его голову, чтобы похвастать добычей.

В том, что она уцелела при взрыве, я не сомневался. Кукла сумела пережить ловушку для демонов. И раз уж даже я, находясь на грани истощения, сообразил доковылять до берега, то уж ей то сам Фол велел благополучно спастись, вместо того чтобы по-глупому сгореть в моем пламени.

Без всякого удивления осмотрев успевшие изрядно подпортиться останки, я одним движением швырнул в них сгусток огня и, дождавшись, когда они прогорят, перешагнул через границу.

— Хозяин, вы куда?! — не на шутку всполошился дворецкий. — А вдруг она еще здесь?!

Я только улыбнулся.

— Конечно, она здесь. Как и одна знакомая мне леди, она всегда где-то рядом… эй, мелочь! Покажись! Я хочу тебя видеть.

Собаки у ограды глухо заворчали, Нортидж непонимающе умолк, но через пару мгновений приглушенно ахнул, когда в окне соседнего дома возникла неказистая кукла и, спрыгнув с подоконника в одно движение оказалась возле того места, куда недавно положила свой трофей.

За эти дни она успела сменить старый носок на новый и выглядела чуточку опрятнее, чем в прошлый раз. Копоти на нарисованной мордочке почти не осталось. Более того, судя по имеющимся разводам, тварюга честно пыталась умыться. Но поскольку нормальных рук у куклы не было, то получилось у нее не очень удачно. Нарисованные угольком глаза расплылись и поблекли. Вместо пуговицы на месте носа появилась некрасивая дыра. Ротовая щель на этот раз была закрыта, но я не сомневался, что количество зубов в ней осталось прежним.

Под моим внимательным взглядом кукла неожиданно забеспокоилась, переступила лапами и нервным движением поправила сбившиеся на макушке колтуны. После чего неуверенно глянула на меня снизу вверх.

— У тебя был миллион возможностей меня убить, — медленно проговорил я, изучая ее с высоты своего роста. — Вчера, сегодня, месяц назад, но ни одной из них ты не воспользовалась.

Кукла замерла. А когда я присел перед ней на корточки, без брони, абсолютно безоружный, и вовсе попятилась, словно всерьез опасалась, что я ее пораню.

— За все время, что я тебя видел, ты не напала ни разу, — тихо сказал я, глядя на то место, где у твари были глаза. — Даже в Верле ты охотилась лишь на гулей. Именно ты убила тех двоих, что хотели коснуться меня на входе в Управление. А также тех, кто ринулся в погоню. И особенно тех, кто посмел на меня огрызнуться. Верно?

Кукла отступила еще на шажок, а потом неуверенно подняла пару верхних «пальцев» и согласно ими щелкнула.

— Тогда, у ловушки, ты ведь не хотела меня убить? — прищурился я. И тогда кукла щелкнула гораздо увереннее. — Ты пошла за мной, но лишь потому, что я сам велел тебе это сделать. Так?

И снова — согласный щелчок.

— Ты видела знаки, которые нарисовал во внутреннем круге Лойд?

Третий щелчок.

— Знала, что они способны меня уничтожить?

Четвертый щелчок. Сразу двойной, словно тварь вспомнила про обман и рассердилась.

— Значит, это ты вытолкнула меня из круга, когда Лойд его активировал?

— Тс-с-с! — сердито прошипела кукла, снова переступив ногами и царапнув костяшками смерзшуюся землю.

Я улыбнулся и встал.

— И это ты его убила, пока я резал гулей возле старой мельницы. Ты слышала, как я его проклял. И сделала то, на что у меня не хватило времени.

Кукла издала странный воркующий звук и щелкнула на этот раз трижды. По-видимому, отвечая на каждое из моих обвинений. А затем с гордостью тряхнула жутковатой головой — на случай, если в первые ее ответы я не поверил.

А я удовлетворенно кивнул и окончательно успокоился, потому что наконец-то получил ответы на вопросы, которые так долго меня тревожили.

Безусловно, Лойд не мог умереть так глупо, как это прозвучало в отчетах. Что-то или кто-то должны… просто обязаны были его подтолкнуть. Напугать до такой степени, что он даже закричать толком не сумел. А единственное, на что его хватило, это отмахнуться от напавшей на него твари. Или, быть может, не напавшей, а всего лишь привидевшейся ему. Скажем, в том самом зеркале, куда маг смотрелся во время бритья. И где в самый неподходящий момент промелькнула жутковато оскалившаяся рожица.

При виде нее даже я, скорее всего, отшатнулся бы и попытался его разбить. Лойду же просто не повезло. Именно поэтому, когда я пришел, в ванной меня ждал не растерзанный труп с признаками насильственной смерти, а всего лишь нелепо убившийся маг, который на редкость неудачно приложился затылком о наполненную водой бадью.

Конечно, поначалу я мог лишь догадываться о причинах, побудивших Лойда ударить по зеркалу. И до последнего скорее подозревал, чем был уверен, что напугала его именно кукла. А вот когда проанализировал все, что с нами случилось, и вспомнил все наши встречи с тварью, то со временем понял одну простую вещь — кукла явилась в Алтир не за нами с Йеном, а только за мной. Именно мне она с таким фанатичным упорством демонстрировала свои трофеи. Обычно так поступают охотничьи псы. Или правильно воспитанные коты, приносящие хозяевам убитых мышей и этим демонстрируя свою преданность.

Но нежить — не пес. И выражать свою преданность не стала бы даже демону — для этого у нее попросту не хватало мозгов. Оставалось понять лишь одно — с чем именно мы имели дело? И, кажется, сегодня я наконец-то нашел правильный ответ.

— Значит, ты — служитель, — заключил я, когда проанализировал и отбросил самые невероятные гипотезы. — Быть может, с несколько расширенным набором функций, с возможностью пребывания не в реальном мире, а на темной стороне. Но все-таки дух. Не нежить.

Кукла, как мне показалось, с облегчением щелкнула.

— Это значит, у нее есть хозяин… — тихонько прошептал спрятавшийся за моей спиной Нортидж. — И это он велел ей вас оберегать!

Я прищурился.

Хозяин? В Алтире, где меня никто не знал, а если и знал, то пребывал в полной уверенности, что Артур де Ленур давно сгинул со света? Нет. Что-то тут было не так. Да и не помню я друзей, кто мог бы иметь в подчинении духа такого уровня, да еще отправить его за мной следить с наказом охранять от любых опасностей.

Я знаю — на Кенсингтонском кладбище именно кукла расправлялась с гулями, пока я разбирался с могилой. Именно она столь бездумно и самоотверженно атаковала явившегося по мою душу моргула. Она молчаливо следовала за мной по пятам в Верле. Невзирая на полученные в ловушке раны, упорно притащилась в столицу. Настойчиво напоминала о себе, притаскивая пред мои очи убитых тварей в надежде, что однажды до меня все-таки дойдет, почему она это делает. И даже в каверну умудрилась пролезть, вмешавшись именно в тот момент, когда это было нужно.

Скажите, какой из магов мог позволить себе создавать таких сильных духов? И кому из них я мог быть настолько дорог, чтобы он оставил мне в наследство это маленькое, но невероятно полезное чудовище?

— Кто твой хозяин, мелочь? — прошептал я, во все глаза уставившись на неловко поправляющую локоны куклу.

Та вскинула голову, уставившись на меня долгим, но определенно разумным взглядом. После чего досадливо щелкнула, попыталась что-то сказать. А когда вместо нормальных слов из ее глотки вырвался лишь невнятный клекот, неожиданно подпрыгнула, быстрее молнии совершив на лужайке широкий круг. Ловко, почти идеально ровно процарапала в земле двойную замкнутую линию. После чего быстро и уверенно начертала внутри две литеры, при виде которых я едва не поперхнулся.

— «А.Р.», — растерянно прочитал Нортидж, с любопытством подлетев ближе. — Что это означает, хозяин?

Я ошеломленно промолчал. Но когда кукла выпрыгнула из круга и испытующе на меня посмотрела, задумчиво уронил:

— Артур Рэйш. Но я, хоть убей, не понимаю, что это значит.

Примечания

1

Управление городского сыска.

2

Бог удачи и денежного благополучия, символом которого традиционно является жаба.

3

Бог справедливости и правосудия.

4

Мелкая низшая нежить, похожая на ежа. Состоит из иголок и широкой пасти со множеством зубов. Не имеет глаз, зато обладает отменным нюхом. Питается исключительно падалью.

5

Редкий подвид высшей нежити, обладающий способностью вытягивать жизненные силы у смертных, не выходя с темной стороны.

6

Второй месяц осени.

7

Элитный квартал для богачей и аристократов.

8

Местный аналог лимона.

9

Судоходная река, одна из главных водных артерий страны.

10

В Алтире три моста, соединяющие берега Фемзы: Старый, Новый и Западный.

11

Кварталы в столице обозначаются различными цветами, в зависимости от удаленности от королевского дворца. Светлые оттенки означают более престижные районы.

Content

Александра Лисина
ОХОТНИК ЗА ДУШАМИ

ОХОТА НАЧИНАЕТСЯ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ОХОТНИК ЗА ДУШАМИ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

Примечания