Простыми словами

Интервью

Ирина Коростышевская

Корректор Анна Завалипенская

Фотограф Дмитрий Болотин

Редактор Марк Губаренко

© Ирина Коростышевская, 2018

© Дмитрий Болотин, фотографии, 2018

ISBN 978-5-4493-2389-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Михаил Похлебаев. Там, где сердце

Волевой, решительный, быстрый. Мощный, как атомный реактор. Все качества под стать должности. Михаил Похлебаев возглавляет одно из самых стратегически важных производств на территории Челябинской области и главнейшее для Росатома — производственное объединение «Маяк». На пост генерального директора он был назначен два с половиной года назад. За это время успел избраться депутатом Законодательного собрания, завершить работы по засыпке озера Карачай, увеличить заказы комбината на миллиарды рублей и стать легендарной личностью в Озерске. Болельщики местного хоккейного клуба «Маяк Гранит» называют его «наш гениальный генеральный», а самую скоростную трассу в городе местные жители прозвали «похлебан».

Михаил Иванович, мне очень интересно — руководитель такого серьезного предприятия способен испытывать эмоции?

Неожиданный вопрос… Я человек достаточно эмоциональный. Несколько раз уезжал из мужских коллективов, и каждый раз прощаться с мужиками было сложно. Один раз — когда в Москву перевели из Трехгорного — я молодой был, начал говорить ответное слово офицерам и не смог договорить до конца. Потом опять было расставание — когда из Росатома в Трехгорный переводился. Собрались, бокалы с шампанским подняли, а у меня опять этот клин в горле. Из Трехгорного в Озерск — то же самое. Знаете, когда прихватывает сильно? Когда смотрю фильм «Офицеры», хотя смотрел его уже раз сто. Когда Ванька пробирается с чемоданом и вырабатывает командный голос, когда его маму расстреливают немцы,…

А когда главная героиня, увидев шрамы на спине своего мужа, спрашивает его: когда едем, Алеша?

Ну это уже в контексте всего фильма… Еще один эпизод меня трогает — когда офицеры дивизии перегораживают пушкой дорогу своему командиру-отцу и спрашивают его: вы остаетесь? Он сердится, а жена спокойно так отвечает: остаемся. Я думал, что так же скажу своим подчиненным в Трехгорном, но в последние сутки все изменилось, и я все-таки уехал.

Почему вы согласились возглавить «Маяк»?

Знаете, какое главное качество у лидера? Неуспокоенность. Не неудовлетворенность, как думают некоторые, а именно неуспокоенность. Готовность и умение отвечать на вызовы. Любой вызов преобразует аморфную среду и трансформирует старое в новое. Я долго думал, прежде чем ответить Сергею Владиленовичу Кириенко, спрашивал себя, справлюсь ли. Когда пришло точное понимание, что справлюсь, согласился на его предложение возглавить предприятие. Был момент, когда я понял, что отказаться не имею права.

Вы понимали, насколько трудно вам придется?

Настолько, насколько оказалось, — нет, даже не предполагал. «Маяк» падал вниз, это понимали все, но глубину падения мне удалось увидеть, уже когда я приступил к работе. За два с половиной года, что я здесь, нам удалось добиться компенсации наших затрат государством, увеличить выручку и ввести многолетние стройки в плановое русло.

В Озерск просто так не приедешь. Оформление наших документов заняло почти месяц. Как вы считаете, такая секретность оправданна?

На этот вопрос ответить однозначно нельзя. Ограниченный въезд в город основан не только на секретности предприятий, потому что на промышленные объекты вы все равно не попадете. Вы спокойно можете контактировать с жителями Озерска на любой другой территории. Это ограничение скорее как демпфер, как санитарно-защитная зона. Если в советское время врагом была только Америка, то сейчас таких угроз великое множество, и самая главная из них — терроризм. А у нас, как вы прекрасно понимаете, есть много вещей, представляющих для них прямой интерес и являющихся предметом их вожделения. Демпфер нужен для защиты основных объектов и для защиты населения, которое легко может быть подвергнуто шантажу. И секреты у нас еще есть, и материалы.

В чем главный секрет «Маяка»?

Это первое, и сейчас единственное, промышленное предприятие для производства компонентов ядерных боеприпасов. Сам проект создания «Маяка» начался в 1946 году, а в 1948-м, меньше чем за два года, уже был введен в строй первый промышленный реактор.

Сегодня «Маяк» — это оборонное предприятие или атом мира?

Все вместе. Двойные технологии. Причем в полный рост взаимодополняющие друг друга. Часто одно проистекает из другого — наши возможности в гражданской промышленности вдруг становятся востребованными в военной области, и наоборот.

Можно ли говорить, что у нас самые передовые технологии?

Вы про что?

Про обработку плутония.

Думаю, что мы входим в пул предприятий, обладающих самыми передовыми технологиями.

Правда ли, что люди, которые соприкасаются с плутонием во время работы, частички его могут оставлять на своей коже?

На коже — нет. А в легких, и на других внутренних органах — да. Недавно в который раз читал биографию Игоря Васильевича Курчатова и впервые обратил особое внимание на его фотографию. Когда его не стало, ему не было и шестидесяти, а вы посмотрите на его портрет. Он выглядит старше меня в этом же возрасте. На днях мы поздравляли со столетним юбилеем бывшего работника завода, который работал стеклодувом — изготавливал ампулы и пробирки, руками соскрябывая плутоний. Врачи провели обследование — он официальный носитель плутония.

Вы шутите?

Ну какие тут шутки?

Каждый человек, знакомый с вами лично, с удивлением отмечает, что вы любите пчел.

(Улыбается.) Да.

Мне интересно, а в мире есть люди, которых пчелы не кусают?

Космонавты. Потому что на них скафандры.

А если человек без скафандра, но добрый? Его тоже кусают?

(Смеется.) Они же не за характер кусают. Воспроизводство пчел осуществляет матка. У матки — единственной в семье — есть детородная функция, двух маток в одной семье не бывает. Если у семьи нет сеющей матки, она испытывает беспокойство и становится агрессивной. В силу определенных причин в этом году со взятком было плоховато, плюс некоторые семьи на пасеке оказались безматочными, поэтому закусывали нас очень сильно. По десять пчел впивались одновременно… Всю жизнь я работаю с пчелами с голыми руками, а этим летом мы надевали сначала нательное белье, потом пчеловодческий костюм, потом перчатки матерчато-резиновые. Еще и запястья закручивали скотчем. Как говорится, сибиряк — это не тот, кто холода не боится, а тот, кто правильно одевается.

Откуда у вас эта любовь?

От деда, который погиб на фронте. От бати. Сначала была нелюбовь, как часто бывает в жизни… Маленьким мальчиком я приходил к бабушке на пасеку, на берег реки, пчелы впивались мне в ногу и кусали. Нога раздувалась и зудела… Кстати, меня могло бы не быть, если бы не пчелы. Точнее — мы бы с вами не встретились.

Даже так?

Знаете, я часто, особенно по молодости, задавался вопросом: почему я родился именно у своих родителей? Почему пришел в этот мир через них? Наверно, такие вопросы интересуют каждого нормального человека. Пчелы помогли нашей семье выжить. За три года до начала войны в деревне Сухая Атя Ашинского района дед купил четыре семьи пчел, и урожай липового меда с каждой семьи у него доходил до пятидесяти килограммов. Началась война, дед ушел на фронт, а бабушка осталась с четырьмя маленькими детьми. У нее были только картошка и мед. Она собирала урожай, меняла мед на другие продукты, кормила медом каждый день детей. Все дети остались живы… Потом уже, в Трехгорном, когда мне было тринадцать лет, батя купил своих пчел и поставил меня ими заниматься. С той поры я прочитал бесчисленное количество книг по пчеловодству. Когда после школы поступил в Бауманку, с нетерпением ждал лета, чтобы приехать на пасеку. Потом служил, в Москве пчел завел, потом в Трехгорный пасеку перевез. Мне кажется, что я про пчел знаю все…

Урожай вашего меда больше пятидесяти килограммов?

В этом году получилось две тонны.

Куда же вы его деваете?

Дарю! Хотите, вам привезу? Разные люди любят мой мед во многих городах нашей страны. Моего меда нет только у Путина.

Почему вы поступили в Баумановский, а не в театральный?

Оба-на! Неожиданный вопрос! Вообще-то я собирался стать военным. Прошел все врачебные комиссии, вплоть до областной в Челябинске. Хотел поступать в Пермское ракетное училище, но в последний момент передумал, и мы с батей поехали в Москву. Поскольку школу я окончил с золотой медалью, на вступительных экзаменах мне нужно было сдать только физику. Я сдал ее на пятерку и поступил. Как, кстати, любят рассказывать артисты о том, как они приехали в Москву в рваных штанах, так же почти приехал и я, деревенский парень. Нас с батей поселили в общежитие, он переночевал одну ночь, утром мы сдали документы, и он уехал домой. Помню, как я пустил скупую мужскую слезу, провожая его на вокзале… Причем до этого я вроде не был слабаком — кротов в лесу ловил с седьмого класса.

Вы ловили кротов?

Почему вы так удивляетесь? В одиночку, в любую погоду. Продумывал тропы, много километров по ним проходил, расставлял капканы… И в дождь, и в грозу. Однажды, помню, пришел на место, а всю мою добычу похитила рысь…

Неужели вам не было страшно?

(Улыбается.) Конечно, было. Знаете, как говорят мудрые люди? Не боится и не сомневается только дурак и пьяница… Так вот, я продолжу про поступление — проводил папу, вернулся в общежитие, иду по длинному коридору, грустно, тоскливо на душе, навстречу парень в очках, постарше меня: давай силами померимся? Сели с ним за стол в моей комнате, руки на локоть поставили, ну я его и уложил, выиграл. Он спрашивает: каким спортом ты занимаешься? Отвечаю: хоккеем. Парень оказался третьим секретарем комитета комсомола института. Недели через две происходит смешной случай. Мы с ребятами покупали тогда молоко в треугольных бумажных пакетах, молоко выпивали, и в пакет наливали воду — такие маленькие бомбочки делали. Налил я как-то воду в такой пакет и бросил с восьмого этажа…

Ужас!

Ужаса, к счастью, не случилось. Пакет уже летит, а мужик, который проходил под окнами общежития, вдруг поднимает голову, и в окне восьмого этажа видит меня. Я попытался спрятаться, но он все равно вычислил номер моей комнаты и постучал в дверь. Деваться некуда, открываю, а на пороге стоит тот самый человек, с которым я на руках силами мерился, когда батя уехал. Он узнал меня, говорит: а я гири купил, тренируюсь. Как вы думаете, кто он сейчас?

Режиссер театра?

Нет, сильно холодно.

Первый секретарь комитета комсомола?

Ну почему вы не можете угадать? Он сейчас ректор МГТУ имени Баумана! Анатолий Александрович Александров. Мы увиделись с ним, когда мне вручали премию Правительства Российской Федерации. Вот такая жизнь интересная штука.

Разве физик может играть в хоккей?

А почему нет? Правда, сейчас временно не играю — год назад поскользнулся на льду, получил травму, даже сознание потерял. Надеюсь, скоро войду в форму. Но за нашу команду «Маяк Гранит», которая только формируется, болею очень. В прошлом году на разных турнирах команда завоевала шесть первых мест. Шестнадцатого октября будем играть в Ночной хоккейной лиге в Челябинске. Кроме того, примем участие в чемпионате Свердловской области. Для проявления личности очень важны равные возможности.

Вам снятся повторяющиеся сны?

Нет. Но сны порой бывают настолько неожиданными, что я начинаю задумываться — откуда они приходят? Снится, что на Луну собирается большая делегация, и я включен в ее состав. А так как я подчиняюсь Росатому, то почему-то прошу, чтобы мне разрешили взять с собой автомобиль «Геландваген». Мне разрешают, и на Луне я начинаю ездить на нем по лунным руинам.

Разве на Луне есть руины?

Нет, но во сне я еду именно по ним.

Вы когда-нибудь спрашивали у космонавтов, есть ли там жизнь?

Спрашивал. Они говорят, что в прямом смысле, в материальном, никого никогда там не видели, но большинство из них утверждают, что присутствие чего-то иного чувствуется. Даже в пространстве космического корабля.

Мне всегда было интересно, а у них есть примета посидеть на дорожку?

У них есть примета помочиться на колесо автобуса, который везет их на ракетный старт. Если уж вы начали разговор о чем-то, неподвластном разуму, расскажу вам историю, когда Раиса Максимовна Горбачева попросила своего мужа, чтобы он на даче Сталина в Кунцево приказал навести порядок. Горбачев вызвал Егора Лигачева, и они вдвоем поехали в Кунцево. Подмели во всех комнатах, вытерли пыль, и вдруг в одной из комнат увидели шкатулку. Начали ее открывать, она не поддается. Тогда Михаил Сергеевич говорит: Егор, принеси ломик. Лигачев пошел за ломиком, а Горбачев, не дожидаясь его, начал ковырять эту шкатулку. И вдруг шкатулка открывается, и из нее в полный рост появляется фигура Сталина — с трубкой во рту и раскачивающийся из стороны в сторону. Горбачев испугался, отхлынул, а подбежавший Лигачев спрашивает: Иосиф Виссарионович, а где у нас главный перестройщик?

Вы сталинист?

Нет. Я понимаю, что заставить народ работать можно только кнутом, одного пряника маловато, но сталинский метод слишком жестокий. Никакими коэффициентами не измерить количество страха, которое было тогда в стране. Возможно, для выживания страны это было нужно, но с точки зрения страдания людей — это ужаснейшая вещь. Людей держали в страхе, вынуждали писать доносы на друзей и соседей. Вынуждали делать то, что во все времена считалось подлостью. В споре между противниками и сторонниками Сталина объективности не будет никогда, но однажды столкнувшись с ситуацией, подобной тридцать седьмому году, я до сих пор вспоминаю ее с дрожью. Тридцать лет назад я нечаянно «наступил на ногу» одному товарищу в Трехгорном. Кошмар, который он мне устроил, врагу не пожелаю. Он собирал на меня досье, писал в Москву доносы, мстил, как умел.

Что было в основе его ненависти?

Оскорбленное самолюбие. Я получил пропуск на въезд в город (а я тогда служил в Москве и в отпуск приезжал к родителям), не спросив его особого разрешения. В моей любимой книге Виктора Смирнова «Тревожный месяц Вересень» есть замечательная мысль о том, что люди чувствительны к обидам, но только не к тем, которые они наносят сами.

Говорят, что в Озерске за последние три года сформировался культ личности Похлебаева…

Я против любого культа. Против «шестерок» и подхалимов. Мы пришли на завод и шаг за шагом стали делать бизнес «Маяка» эффективнее. Слишком много компаний в городе и области на льготных условиях раньше сотрудничали с «Маяком», и это сильно рушило производственную среду на предприятии. Наверно, мы идем как слон в посудной лавке, поэтому многие сейчас недовольны, но что делать… Те, кто за счет разных схем взаимодействия с заводом жил хорошо, теперь должен привыкать к другому образу жизни. Нельзя наживаться на том, что заработано всей страной — это мое глубокое убеждение. Нравится оно кому-то или не нравится, но менять его я не буду. Раньше даже асфальт укладывали некачественно, с недовложением. Если укладывать его пережженным или охлажденным, по верхнему слою это видно сразу. А вот определить недовложение можно, только если просверлить и померить. Вот этим и грешили в Озерске. Поскольку у «Маяка» с давних времен есть свой асфальтно-битумный завод, мы взялись помочь бюджету города и положили новый качественный асфальт. Демпинговали, доходили до неприбыльности, но подняли уровень качества и планку требовательности. Когда вы заедете в Озерск, вы поедете по Челябинской улице, а потом будет крутой поворот. Дорогу после этого поворота мы сделали в прошлом году. Была жара, и она получилась чуть-чуть как стиральная доска. Честно скажу, я расстроился, потому что для меня важно, чтобы любая работа была сделана только на «пятерку». Дорожники говорили мне, что такое допустимо, но я все равно решил проехать по качественным дорогам страны, чтобы убедиться лично. Дорога к Красной Поляне в Сочи уложена так же. Успокоился, когда в этом году другую часть дороги мы уложили лучше.

Правда, что эту новую дорогу в Озерске местные жители называют Похлебаном?

(Смеется.) Слышал такое.

Когда я попросила вас о встрече, вы сразу же согласились и назначили время. Когда мы с вами встретились, вы меньше чем через минуту сказали мне свое решение. Меня до сих пор удивляет эта скорость.

(Улыбается.) Думаю, что в моем возрасте я уже умею быстро принимать правильные решения. Когда начинаешь долго думать и анализировать, решения часто оказываются неправильными. Ум в этом плане мешает. Важно уметь услышать первую мысль. Ее дает Господь… Когда ты идешь сто шестьдесят, а тебе в лоб идет сотка, и ты уходишь в обочину влево, и вся твоя жизнь проходит перед глазами, и ты остаешься живой… Тогда ты еще больше начинаешь понимать, что кто-то по жизни тебя ведет и оберегает и оставил тебя на земле, чтобы ты еще что-то успел сделать…

Когда это было?

Пятнадцать лет назад. Мы ехали с тестем за мясом, и я зачем-то решил устроить гонки на трассе. Леонид Тимофеевич говорил: Миша, прекрати, но я не мог остановиться, пока меня не остановили…

Вы не боялись ослушаться тестя?

Нет, конечно. Он был моим другом, старшим товарищем. Мы могли выпить с ним водки, поговорить про жизнь… Он очень не хотел, чтобы я уезжал из Москвы, переживал наш отъезд… Через двадцать один день у него случился инсульт, а еще через двадцать один день мы его похоронили. Для меня эта потеря оказалась очень тяжелой… Не будем об этом, не хочу.

Вы любите смотреть на небо?

(Улыбается.) Особенно в августе, когда оно бездонное… Туманности нет — небо темное, а звезды яркие. Пятьсот миллионов галактик. Что там дальше, не представляю. Когда падает звезда, загадываю, чтобы на «Маяке» все сложилось так, как я наметил.

Если бы у вас была возможность хотя бы час пообщаться с Игорем Васильевичем Курчатовым, какой вопрос вы бы ему задали?

У меня к нему нет вопросов. Мне бы посмотреть в его глаза… Сказать, что мы достойно продолжаем начатое им дело. Спасибо сказать. То, что он сделал, — это подвиг.

Верни жизнь назад, что бы вы поменяли?

Ничего. Можно долго спорить, что первично: курица или яйцо, но ответа на этот вопрос никто не знает… В жизни все звенья между собой связаны. Когда я поступил в Бауманку, батя устроил прощальный ужин у костра. Мы собрались всей семьей, шутили, пели песни, смеялись, а потом папа спокойно, но строго сказал: ты всегда должен любить свою Родину и в любой ситуации оставаться человеком, чтобы никогда не было стыдно перед людьми. Не подведи нас, Миша.

Где для вас ваша работа?

Там, где сердце… Знаете, какая сцена в «Офицерах» для меня самая сильная? Когда главная героиня в поезде ночью изучает списки погибших солдат и видит фотографию своего сына… Смертельная сцена… Она не имеет права остановиться… Внук… Надо жить дальше… Служить людям, делу… Есть такая профессия — Родину защищать.

В жизни каждого человека однажды наступает время, когда он становится старше собственных мыслей. Когда он может ими командовать. Ставить по ранжиру, заставлять сдваивать ряды, равняться на главную мысль. И эту главную мысль отправлять в небо. Чтобы все получилось, как ты задумал. Чтобы твои дети и внуки были счастливы. Чтобы твои родители жили как можно дольше. Людей, которые так умеют, которые думают о мире во всем мире и любят небо и землю одинаково сильно, на самом деле не так много. Но именно они — своими мыслями, действиями и поступками — вращают Землю. Быть такими — их предназначение.[1]

Леонид Бейкин. Я обязательно к тебе вернусь

С Леонидом Михайловичем Бейкиным, лауреатом Государственной премии СССР, заслуженным изобретателем России, академиком, руководителем двух предприятий страны — оборонного завода «Сигнал» и Кыштымского машзавода, меня познакомил Александр Канцуров, владелец и генеральный директор Кыштымского машиностроительного объединения. Он называет Бейкина вторым отцом и своим главным учителем. Мы встретились на юбилее завода, куда из Санкт-Петербурга специально прилетел Леонид Михайлович. Он уже вышел на сцену для приветственного слова, а зал все не умолкал аплодисментами. Сила от него. Свет. Мощь. Величественный. На руках — кольца, в руке — трость. За праздничным столом он спросил меня: «вы курите?» Я смутилась, но мне помог Александр Николаевич. «С вами — да», — ответил он за меня. Это был красивый повод начать разговор, потому что курить при нем у меня бы не получилось.

Как долетели, Леонид Михайлович?

Замечательно. Летел в бизнес-классе, стюардессы приносили вино. Немного задремал, открываю глаза, девушка стоит передо мной на коленях: что вам принести, Леонид Михайлович? Говорю: принесите пепельницу, разрешите мне покурить. Она улыбается: лучше я принесу вам бокал вина.

Возможно, мой первый вопрос покажется вам неожиданным, но я все-таки его задам. Что вам ближе — балет или опера?

Балет. Когда я учился в химико-технологическом институте в Казани, туда приехал выпуск балетного училища из Ленинграда. Половину выпускников отправили в Казань, половину — в Челябинск. Из этого выпуска потом выросли знаменитые артистки. А тогда — сопливые, в валенках, они жили на окраине города в общежитии. Мы, студенты третьего и четвертого курсов, познакомились с этими девочками, это было довольно престижно. На одной я даже собирался жениться. Правда, в последний момент передумал, но «Лебединое озеро» до сих пор знаю наизусть, потому что смотрел его восемь или десять раз.

Белого и черного лебедя танцует одна и та же балерина. Какой лебедь для вас более привлекателен?

Белый.

Вы уверены?

Конечно. В белом лебеде — свет.

Но я же не спросила, с каким из лебедей вы бы хотели дружить…

(Смеется.) Кстати, оперную музыку я тоже люблю. Самая любимая опера — «Риголетто». Это была первая опера, которую я слышал. Я приехал с Дальнего Востока, с далекого гарнизона, и вдруг, во время вступительных экзаменов в институт, увидел афишу «Риголетто». Прошло уже лет шестьдесят, но я до сих пор помню, что партию Риголетто пел народный артист СССР Иванов. Самолет задержался, спектакль начался в одиннадцать часов вечера. Во время арии «Сердце красавицы» у меня потекли слезы… Недавно в Ленинграде я слушал эту оперу, но мне было неинтересно: Джильду пела кореянка, Риголетто пел казах. Сейчас все перемешалось…

Почему вы называете Санкт-Петербург Ленинградом?

Потому что для меня он Ленинград.

У вас когда-нибудь были депрессии?

Наверно. Я очень рано стал начальником. В 25 лет я уже был главным технологом крупного оборонного завода. Еще срок молодого специалиста не кончился, но директор был умницей и решил поставить такой эксперимент. Я ему потом говорил: вы ничем не рисковали. Получилось — директор хороший. Не получилось — пацана всегда можно убрать. Наш завод «Сигнал» был крупным многопрофильным заводом. Мы делали на химическом снаряжательном заводе металлические детали, которые не все машиностроительные заводы осваивали. Завод охраняли войска. Учитывая специфику этой работы, случалось всякое. Однажды ко мне в гости приехал племянник из Свердловска, и мы собрались в цирк. И вдруг такой взрыв, что вынесло дверь на балконе моего кабинета. Это была первая проба изделия. Я бросился бежать на завод и увидел воронку на месте здания испытательного цеха. Сразу же приехали военные, все оцепили. Учитывая, что таких случаев было много, стрессов, как вы понимаете, было предостаточно. Помимо ответственности, это еще очень тяжело морально.

Каждый такой случай разбирался отдельно?

Отдельно и досконально. Меня тогда предупредил директор: Леня, внимательно смотри, протокол какого цвета ты подписываешь при допросе. У протокола свидетеля и протокола обвиняемого разные цвета. После одного из несчастных случаев меня вызвали на коллегию в Москву. Чтобы вы представляли, я вам нарисую картинку. Небольшой зал на сорок — пятьдесят человек, в первом ряду сидят работники ЦК, Совмина, КГБ, а дальше — директора оборонных заводов и главные инженеры. На задней стене зала — дверь, а на ней красный крест. Я ломал голову: зачем там красный крест? Спросил помощника министра, он говорит: иногда уносят. И вот идет коллегия, и министр выносит решение: исключить из партии, снять с работы без права работы в отрасли. Я вышел на ватных ногах, ко мне подходит заместитель министра: утром к восьми приди один в кабинет министра. Мне было тридцать два года, и у меня никогда не было мыслей о самоубийстве, но тут я вышел на улицу, стою и думаю: что делать? И вдруг мой взгляд падает на афишу: футбол. Играет минское «Динамо» на стадионе «Динамо». Я еду на стадион. Как говорил Райкин: зеленое поле, а на нем бегают цветные человечки. Я посидел, посмотрел футбол и немного пришел в себя. Не дождавшись окончания матча, вышел со стадиона, поймал такси и поехал в аэропорт. За рулем была женщина, а номер машины был 13—13. Мы останавливаемся на светофоре, и нас обгоняет другая машина с точно таким же номером. Родители тогда жили в Минске, и я захотел увидеть их и поговорить с папой. Он бывший военный, подполковник. Посидели, поговорили. Поскольку минский аэропорт далеко от города, а первый рейс в Москву был в шесть утра, в четыре часа ночи я вызвал такси и уехал от родителей. Папа на пороге спросил: Леня, а ты что приезжал? — Просто обнять вас, — ответил я. Много лет спустя я увидел похожую сцену в фильме «Девять дней одного года», когда Баталов перед операцией приезжает к старику-отцу в деревню, а тот его спрашивает: сынок, а ты бомбу делал? …В восемь утра захожу в кабинет министра. Он с порога: снимать я тебя не буду, работай. Я был одним из немногих, кто позволял себе спорить с ним, отстаивать свою точку зрения. Конечно, он это ценил.

Это правда, что вы изобрели гранату?

Конечно! Я заслуженный изобретатель России.

Насколько я понимаю жизнь, для любого созидания нужна любовь. А для создания гранаты?

Тоже любовь. Я по натуре такой человек, что мог с подчиненными говорить и про искусство, и про спектакли, бывать с ними на концертах, в «Манекене», слушать песни Высоцкого и Визбора. Жена всегда говорила, что я заигрываю с ними, а я ни с кем не заигрывал, я так жил. Мы и сына своего с четырех лет всюду водили с собой. Искусство давало мне вдохновение. Когда Володе исполнилось шестнадцать, он впервые без нас поехал в Сочи. Там были ребята из Москвы, Ленинграда, разносторонне образованные. Он приехал и говорит: папа, благодаря тебе я нисколько не отставал от них по уровню знания джаза.

Почему у ваших изобретений такие ласковые детские названия? Муха, Шмель?

Почему же детские? Есть граната «Луч». Установка залпового огня «Град». Никакой системы. Все названия придумывались методом свободной выборки.

И все-таки, мне очень интересно, как у вас получалось трансформировать энергию, полученную от спектакля, в изобретение оружия?

Видимо, я очень любопытный человек… Мои подчиненные часто спрашивали: Леонид Михайлович, почему мы не можем найти решение, а к вам приходим, и решение есть? Я отвечал: когда у вас есть вопросы и вы не можете их решить, вы с четвертого этажа бежите ко мне на третий. А мне бежать некуда, у меня сзади только комната отдыха. Человек всегда находит решение, когда у него нет путей отступления. Необходимо хотеть, думать… В шестнадцать лет я запаковал свои документы в конверт и отправил их в авиационный институт в Казань, потому что там жили мои тетки. Ко мне в семье все очень хорошо относились, и мамины сестры обрадовались моему решению. Приехал в Казань, сдал все экзамены без троек, но в институт меня не взяли из-за национальности. Это был 1952 год, только началось дело врачей. Я пришел на прием к ректору института Румянцеву и спросил, почему же меня не приняли. Он сидит передо мной, такой здоровенный дуб, и говорит: у твоего отца, наверно, много денег, если ты с Дальнего Востока приехал учиться в Казань. Мне было невероятно обидно слышать такое. Если бы я заплакал и сказал: дяденька, я хороший, возьмите меня, возможно, он и сжалился бы надо мной. Но я ответил: мой отец зарабатывает столько, сколько должен зарабатывать офицер Красной Армии. Когда я вышел из его кабинета, я расплакался… Рядом стоял офицер, вербующий не поступивших в авиационный институт в военное училище. Он говорит: пойдем к нам. Через пару дней меня вызывает начальник училища: а ты отцу сказал? Он же тебя убьет! Всю жизнь из гарнизона в гарнизон! Генерал обратился в конфликтную комиссию (пожалел пацана — офицерского сына), но в авиационный институт все равно не взяли. Путей отступления у меня не было, я очень хотел учиться именно в Казани. В то время в Казань из Шанхая переехал оркестр Олега Лундстрема, в драматическом театре работал Наум Орлов. Я был влюблен в этот город. Уже осенью я отдал свои документы в химико-технологический институт, где готовили специалистов для оборонки. В парадном зале этого института на одной стене висят написанные маслом портреты всех ректоров, начиная с царских времен, а на другой — портреты выдающихся выпускников. Не посчитайте за нескромность, но там висит и мой портрет. Хотя я не был отличником…

Вы понимаете, что вы гений?

Бросьте, я абсолютно нормальный человек.

Разве я сказала, что вы сумасшедший?

Человек не может жить сам по себе, в одиночку. Он обязательно впитывает слова и поступки людей, которые его окружают.

Вам нравится «Мастер и Маргарита»?

Я никогда не читал этот роман. Хотя купил книгу сразу же, как только она появилась.

Почему?

Там магия.

Разве вы в нее не верите?

Нет. Человек должен ставить перед собой сверхзадачу. Если он умеет так делать, он задачу выполнит всегда. Даже в самых простых вещах. Моя жена всю жизнь ругается, что я приезжаю в сад только отдыхать. Говорю ей: ты покажи мне, что сделать, и я сделаю это, но я не буду копать без начала и без конца. Мне нужна задача.

А как же цифра тринадцать?

У иудеев это самое счастливое число.

Вы похожи на своего прадеда? Чья в вас сила?

Прадеда я не знал, деда, маминого отца, видел один раз в жизни. Он был сапожником. Папа — сирота из Минска. Я всегда говорю, что если бы не советская власть, то моя мама из деревни Бервеновка не закончила бы финансовый техникум в Гомеле и никогда бы не встретила моего отца — беспризорника, который служил в кавалерии. Я похож на свою маму. Мама была очень сильная женщина. Молоденькой девочкой она вышла замуж за управляющего банком, но потом влюбилась в моего папу и ушла к нему.

Вот это смелость…

Управляющий банком даже стрелял в маму, но это ее не остановило. Когда женщина любит и она решила, она ни перед чем не остановится. До Великой Отечественной войны папа работал директором детского дома в маленькой деревеньке под Гомелем. Как я сейчас понимаю, там жили дети репрессированных. Своя электростанция, свой радиоузел. Должность директора детского дома тогда утверждал ЦК ВЛКСМ. Когда началась война, мама с папой сразу пошли в партизанский отряд.

А как же вы? Вы же совсем маленький?

Мне было шесть, сестре — четыре. Мама посадила нас в машину, которая ехала в Гомель. В то время там жила наша бабушка. В машине ехала жена секретаря райкома и на половине дороги, чтобы мы ей не мешали, где-то в районе Бобруйска, она решила высадить нас в лесу… Мы с Ларисой, взявшись за руки, блуждали по лесу, пока не наткнулись на наших солдат. Как часто бывает в жизни, произошло чудо: один из этих солдат знал нашего дядьку, маминого брата. Он и выделил солдат, которые привезли нас к бабушке в Гомель.

Жена секретаря райкома испугалась ехать с еврейскими детьми?

Не думаю, что это был еврейский вопрос. Может быть, просто ей было тесно. В Белоруссии до войны не было антисемитизма, издавались еврейские газеты, был еврейский университет, театры, многие жители знали идиш. Как написал Владимир Кунин, автор сценария фильма «Интердевочка», в Гомеле до войны даже собаки лаяли на идише. Кстати, три знаменитых еврея — Гершвин, Шагал и Жорес Алферов — родились в соседних деревнях Витебской области. И там же родился будущий премьер Израиля Бен Гурион.

Вы помните, как вы шли по лесу?

Помню. Свою память я начинаю с этого возраста. Я до сих пор не могу слышать немецкую речь. Когда летаю через Германию, для меня даже стюардесс видеть — трагедия.

Вспоминается детский страх?

Нет. Просто они некрасивые… В партизанском отряде мама была совсем недолго, поскольку было принято решение, что женщин распускают, а мужчин отправляют в армию. И мама начала пробираться в Гомель, куда мы должны были уже приехать. Она перешла линию фронта, а нас в Гомеле нет. Она опять вернулась через линию фронта, и опять нас не нашла. Мама была очень красивой: большие глаза, льняные волосы… Ее задержали, когда она в третий раз переходила линию фронта. Из всех документов был только партийный билет, но маме удалось объяснить солдатам, что она ищет своих детей… Вот такой характер… Она добралась до Гомеля, и оттуда мы поехали в эвакуацию. Приехали в Урюпинск, мама нашла детский дом, который папа успел вывезти из-под немцев, сели на пароход и поплыли в Сталинград. Началась бомбежка, в пароход попала бомба, мы с трудом дошли до берега. Мама рассказывала, как уже в Сталинграде она пошла на рынок, чтобы выменять вещи на продукты, а нас с сестрой оставила в поезде. Она бежит с рынка, видит, как в поезд попадает бомба, а я стою на ступеньках и на руках держу сестру… Мама похоронена в Америке, в Нью-Йорке. Последние годы она жила там.

Вы не смогли попрощаться с ней?

Кто бы меня выпустил? Я приехал в Америку позже, несколько лет спустя, пришел в дом, где жила мама. Соседи рассказали, что каждый день мама выходила во двор и проводила для них политинформацию.

Вы не могли разговаривать даже по телефону?

Мог. Я был официально предупрежден, что меня слушают, но раз в месяц мы могли разговаривать с мамой.

Леонид Михайлович, наверно, я задам сейчас болезненный вопрос. Для любого талантливого человека важны простор и отсутствие рамок. Или уж, если они есть, то чтобы были незаметными. Как вы принимали то обстоятельство, что вам совсем нельзя эти рамки нарушить?

Спокойно. Как часть своей профессии. Впервые я выехал за границу в пятьдесят семь лет, и то с дипломатической миссией. В Индии покупали нашу продукцию, и, кроме меня, им никто не мог квалифицированно и профессионально ответить на все вопросы. Эпопея по разрешению мне выезда длилась восемь месяцев! Во-первых, высокий уровень секретности. Во-вторых, должность. В-третьих, пятый пункт. И вдруг, буквально за полдня, телефонный звонок: завтра утром у вас самолет. Я дождался конца совещания, побеседовал с эстонцами, которые были у нас в гостях на заводе, отправил своего заместителя с ними в баню, побросал легкие вещи в сумку и ночью прилетел в Москву. Выхожу из самолета, а там сорок градусов мороза. А я уже собрался в Индию…

Сегодняшнее поколение, на ваш взгляд, отличается от предыдущего?

Сейчас никакое поколение… Оно лишено общения, общности. Оно лишено духовности. Хотя Маркс и сказал, что бытие определяет сознание, но я с ним не согласен. Я ставлю на первое место сознание. Человек сам должен думать, как ему жить. Почему нам все время показывают по телевизору, как парень с девушкой целуются на улице? Это что, такая любовь? Или он не в состоянии дотащить ее до постели? Это все разрушает общество. Я был знаком с разными людьми, в том числе и с бандитами. В самом начале девяностых мне приходилось часто с ними общаться. Однажды они уговорили меня пойти с ними в баню. И там были молодые ребята, тоже бандиты, и один из них говорит мне: Леонид Михайлович, как жалко, что отменили демонстрации… Мы же раньше встречались, был праздник, а сейчас что? Это неправда, когда говорят, что на демонстрацию гнали палками.

Помните, в доме на Ленина, 50, на балкон всегда выходил старенький дедушка в орденах? Я сидела у папы на шее, а папа кричал: дед, живи сто лет!

Конечно, помню… Помню, как однажды мы ждали этого деда, а на балкон вышла его вдова. И мы все сняли шапки…

Что же сейчас у нас не так?

Мы попали в телевизионный оккупационный режим. И дело совсем не в Путине. Путин — это спасение для России. Общество может существовать в двух ипостасях: либо демократия типа Швеции, Финляндии, Америки, где Трамп не может принять законы, потому что судебная власть ему не подчинена. Либо диктатура. Что касается России, мы достигнем демократии лет через четыреста. Моя сестра, которая в Америке ни дня не работала, получает девятьсот долларов в месяц, бесплатную квартиру, газ, электричество, воду, двести долларов коричневого цвета, на которые может купить только продукты питания. Плюс всякие еврейские социальные блага — макароны, сыр.

Сталин — это диктатура, о которой вы говорите?

Сталин — это моя больная тема. Это постоянная тема для дискуссий с моей женой. Я по натуре сталинист и уверен, как и многие другие люди, что Лаврентий Берия был оболган. У меня десятки книг о Берия, я встречался с людьми, которые лично были с ним знакомы. Если бы Берия действительно был предателем, разве его сыну разрешили бы стать генеральным конструктором ракет? Берия приехал в Москву в 1939-м, благодаря ему выпустили Королева, Туполева. Под его руководством сделана атомная бомба. Люди, которые работали с ним в Челябинске-40, рассказывали мне, что Берия приезжал из Москвы на специальном поезде, жил в нем месяцами и ни в каких гостиницах кровати не ломал. Это все вымысел, нужный этому идиоту Хрущеву.

Прошло уже так много лет… Почему же споры на эту тему до сих пор не умолкают? Почему мнения людей настолько резко противоположные?

Величайшие люди рождаются редко… Знаете, я своеобразно отношусь к Никите Михалкову, но некоторые вещи, которые он говорит, мне нравятся. Не так давно Наина Ельцина выпустила книгу о своем муже и презентацию устроила в Эрмитаже. Михалков написал в своем блоге: молчала бы про пьяницу-мужа… На мой взгляд, Ельцин — это позор страны. Всего два человека в мире стреляли по парламенту: Пиночет в Чили и Ельцин по Белому Дому. Больше всего во время путча я боялся, чтобы никто по их команде не прорвался на завод, потому что в ящиках лежали гранаты, готовые к употреблению… Задачей Коржакова было, чтобы Ельцин с утра не выпил больше, чем полбутылки водки. А Сталин в день прочитывал по триста — четыреста страниц. Когда его отравили, описали всю его библиотеку. Стали смотреть книги — они все подчеркнуты карандашом, они все в пометках Сталина. Он смотрел все спектакли, все фильмы, лично читал все книги, которым присуждал премию. Спектакль «Белая гвардия» он смотрел девятнадцать раз.

Вы никогда не хотели уехать в Америку?

Однажды, когда я уже работал директором Кыштымского машиностроительного завода, мне позвонила моя испуганная сестра: Леня, сейчас раздался звонок, человек представился, что он из министерства обороны Америки и спросил меня: это ваш брат? А почему он не приезжает? Мы готовы предоставить ему работу. Сестра отвечает: ну он уже немолодой. Они ей говорят: вы успокойтесь и успокойте его, мы не будем требовать, чтобы он выдавал секреты. Я рассмеялся, а сестра говорит: Леня, прошу тебя, оформи вызов, который я тебе отправлю, и приезжай хотя бы в гости, в память о маме… Мне удалось уговорить жену, и мы приехали в американское посольство. Перед нами была семейная пара, и мне было слышно, как они в закрытом кабинете жалуются на то, что их оскорбляют и унижают в этой стране. Они вышли, не получив визы на выезд. Когда мы с Диной зашли, нам задали три абсолютно нейтральных вопроса. Причем все вопросы они задавали мне, жену не спросили ни о чем. — «Через месяц можете ехать», — таков был вердикт. Но у меня и мысли не было там остаться. Америка — это страна еще более дурная, чем мы. Они очень ограниченные люди. Другой менталитет. Мы однажды сидим в ресторане, кушаем хорошую еду, я голову поворачиваю, а за соседним столом сидят мать с дочерью — толстые, в шортах, и едят гамбургеры. И на концерте или в театре рядом с тобой может сидеть баба в шортах. Я бы не смог жить в такой стране.

Не любите бабство?

Я очень хорошо отношусь к женщинам, но я не люблю вульгарность… Не люблю Матвиенко, просто не приемлю. В Государственной Думе не люблю тетку с Дальнего Востока, которая бывший прокурор. К сожалению, очень мало женщин у власти, на которых можно положить человеческий глаз, чтобы у тебя это не вызвало отрицательной реакции.

Вам не кажется такое отношение слишком категоричным?

Нет, совсем нет. Мы же с вами естественные люди. Все, что против природы, для меня неприемлемо. Женщина всегда должна быть женственной, как и мужчина — оставаться мужчиной во всех ситуациях. Несколько лет назад я был в Мельбурне и из своего природного вечного любопытства вышел из отеля, чтобы посмотреть парад людей нетрадиционной ориентации. Лучше бы не выходил. Когда трое полуголых мужиков начали подзывать меня к себе, я развернулся и побежал в гостиницу. Яркое неприятное впечатление.

Неужели вы не предполагали, что на ваше потрясающее обаяние они именно так и отреагируют?

(Смеется.) Нет, Ирина, не предполагал. Я не святой и, может, во многом порочный, но не до такой степени.

Вы любите гранаты?

Конечно!

Вам нравится их вкус или запах?

Вы про фрукты? Нет, не люблю. Там надо выковыривать, мне лень.

А вы про гранаты??

Это ж мое детище.

А что у вас самое любимое из еды?

Драники. Раз в неделю я обязательно их готовлю. Когда приезжаю к своему племяннику в гости, он утром говорит: Леня, иди уже на кухню, завтрак готов. Это значит, что он почистил картошечку и ждет, когда я пожарю драники. У меня даже Радж их любил.

Радж?

Это пойнтер, он прожил с нами восемнадцать лет… Три года назад его не стало, и для меня закончился огромный период радости и эмоций, связанный с ним. В моем домашнем кабинете на каждой стене его фотографии. Мы понимали друг друга без слов, одними глазами. Радж появился в нашем доме неожиданно. Приятельница моей жены попросила последить за щенком, пока они с мужем были в отпуске. Жена согласилась. Приятельница спросила: а Леонид Михайлович не будет против? — Ты что, он будет счастлив! — ответила моя жена. Я всегда хотел собаку, но жена была против. Она говорила: если тебе надо, чтобы я лаяла, я буду лаять. И вот однажды я возвращаюсь из командировки, и мне на шею бросается это красивое трехмесячное чудо…

Вы в него сразу влюбились?

С первого взгляда. Как и он в меня. Жена говорила: ты только в город въезжаешь, а Радж уже выходит на балкон и ждет тебя. В шестьдесят семь лет я сдал на права и впервые сел за руль. Радж забирался на заднее сидение, клал голову мне на плечо, и мы с ним разговаривали.

Леонид Михайлович, я не отпущу вас, пока вы все-таки не расскажете, как к вам приходило озарение?

(Улыбается.) От безысходности. Внутри гранаты есть алюминиевый конус, закрепленный всего в одном месте. Сверху — еще один конус. Этот конус, который внутри, не должен перемещаться. Мне было тридцать лет, но в силу своей должности я присутствовал на всех приемках изделий. На одной из таких приемок военпредом оказалась изящная тоненькая женщина. И вот она принимает партию, вставляет в гранату пальчик и говорит: мне кажется, что конус перемещается. Все уже собрано, ничем не доказать. Изделие не принимают, потому что военпред не дает разрешение. Тогда я и придумал деталь, которая внутри ставится как распорка и которая не дает возможности всунуть туда палец. Понятно, что это мог придумать только еврей.

Но как?

У меня была серебряная цепочка, и в свободное время я ей играл, передвигая по столу… Однажды мы застряли в Москве с директором другого оборонного завода, я рассказал ему про цепочку. Он говорит: Леонид Михайлович, у вас цепочка, а у меня четки. Крутишь эту цепочку в руке, крутишь, и что-то приходит… Если в моей голове появляется идея, уйти от этой зависимости я уже не могу.

Государственную премию тоже получили благодаря цепочке?

(Смеется.) Во-первых, я ее получил не один, нас было двенадцать человек. Директора институтов, деканы факультетов, директор завода, главный инженер другого завода. Это была первая Государственная премия по нашей специальности, под нее было подложено 132 изобретения. Это было в 1976 году, и в деньгах это получалось 450 рублей. Государственную премию на руки не дают, ее надо положить на счет. Я позвонил жене из Москвы: Дина, сходи в сберкассу, заведи сберкнижку и положи на нее хотя бы сто рублей. Жена так и сделала, и мы получили деньги. Сводил ее на несколько концертов, а остальное пропили с ребятами в зеркальном зале ресторана «Прага».

Вы шутите?

Почему? Правда! Там же очень вкусно. Саму премию нам вручали Устинов и Келдыш в Свердловском зале Кремля. Мы проходили через Спасские ворота, поворачивали направо и попадали в зал. Он небольшой, на двести мест. Поскольку раньше я бывал в этом зале, то еще перед входом в Кремль сказал своим коллегам, что сразу же после окончания церемонии мы с ними пойдем в кремлевский буфет. И вот идем мы в этот зал, а по обе стороны стоят кэгэбэшники, одетые в штатское, и, будто нечаянно, касаются нас. Такая своеобразная форма обыска. Мы получили премию, я сказал ответное слово, идем обратно — опять они стоят. Иду и думаю: когда же мы в буфет попадем? Идем, идем сквозь этот строй, и раз — а уже гардероб!

Теперь понятно, почему зеркальный зал.

Хотел вчера на праздник завода надеть эту медаль, но постеснялся. Решил, что я буду с такой медалью один в зале, и это будет выглядеть неприлично. Извращение нашего общества — люди стесняются носить свои награды. Разве что Девятого мая… В этом году я не смог принять участие в шествии «Бессмертный полк», поэтому сфотографировал медали и ордена своего отца и поместил эту фотографию в «Одноклассниках».

Вы меня удивляете…

Почему?

Не скажу.

Во время войны мы с мамой недолго жили в Казани. И в это же время там жил Василий Аксенов. Когда я шел в школу, в одном месте меня окружали человек пять пацанов и толкали меня в плечо. Поскольку принадлежность к национальности на моем лице была видна всегда, они, вероятно, имели намерение подразнить меня. Каждый раз я отвечал им на белорусской мове: че вы пихаетесь? Они от этого впадали в экстаз. У Аксенова есть рассказ, как он едет в поезде и в купе вместе с ним едет рыжеволосый мужчина, и этот мужчина его спрашивает: а вы меня помните? Аксенов отвечает: нет. Тогда рыжий говорит: а вы помните, когда вы ходили в школу, вас останавливали ребята и били? Так это был я…

У вас никогда не возникало ощущения, что в течение одной жизни вы проживаете…

…Несколько жизней? Знаете, как обустроен мой кабинет? Диван, на стене телевизор, около стены напротив на столе компьютер. Рядом с ним круглое зеркало, которое особенно любят женщины. Я сижу за компьютером и через зеркало слежу, что на экране. Я слушаю много старой музыки, той, которая была в моей молодости, но пока не могу найти «Море Балтийское» Хачатуряна в джазовой обработке Олега Лундстрема… Когда мне исполнился полтинник и собралось много людей, я смеялся, что в поздравительных адресах, помимо моих производственных и прочих достижений, все писали, какой я хороший фотограф. У всех друзей мои фотографии, на могилах всех моих друзей — тоже фотографии, сделанные мной. Это занятие, которое всю жизнь меня поглощало полностью… Плюс искусство. Недавно был на сольном спектакле Ксении Раппопорт, впечатление удивительное. На сцене только она и скрипачка. Мне удалось сделать несколько красивых ее фотографий.

Она вам нравится?

Очень.

А ведь она похожа на Маргариту, про которую вы не хотите читать…

(Улыбается.) Моя мама, когда они с папой еще жили в Минске, звонила мне на работу очень часто. Однажды она, не застав меня в кабинете, тут же позвонила дежурному диспетчеру завода и спросила: а где главный инженер? Диспетчер посмел ответить моей маме, что он не знает. — Какой же вы диспетчер? — рассердилась мама, — если не знаете, где сейчас главный инженер.

В чем для вас женская сила?

В смелости. Искренности. Мудрости. Недавно услышал новую песню Тамары Гвердцители, и у меня выступили слезы… Будто мама сказала те слова, которые не успела сказать. …Я обязательно к тебе вернусь… теплым проливным дождем… губами прикоснусь… Я очень жалею, что не смог поцеловать ее на прощанье.

Во время нашего разговора у Леонида Михайловича Бейкина беспрестанно звонил телефон. Звонили директора заводов, чтобы договориться о встрече. Звонили сотрудники завода и спрашивали, нужно ли что-нибудь привезти. Приглашали на концерт духовной музыки. — Саша Канцуров принял меня по-царски, окутал такой заботой, — сказал Леонид Михайлович, прощаясь со мной, — вы знаете, мой сын меня к нему даже ревнует…[2]

Евгений Дорохов. Свой среди своих

Жизнь всегда идет своим путем — об этом известно каждому. Она неизменно перестраивает человека сначала снаружи, потом внутри. Важно одно — чтобы ты постоянно чувствовал себя обязанным выдавать что-то изнутри наружу — только так и только поэтому ты сможешь изменить мир вокруг себя.

Рано или поздно все станет понятно, все встанет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружево. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все было правильно и потому что никто из нас не может предугадать поворот событий в собственной жизни.

Способность вкладывать в то или иное событие пронизывающее тебя чувство — это редкий дар для любого взрослого человека, но именно этот дар позволяет нам удержаться в самых сложных ситуациях. Об этом и о многом другом мы говорили с Евгением Дороховым, генеральным директором клиники «Лотос», и каждый раз я удивлялась редкому сочетанию неосязаемых качеств в одном человеке.

Скажи мне, Женя, тебе бывает грустно?

Нет. Честно тебе говорю. Мне некогда грустить. Раскладываешь себе день по часам — и все равно всегда чего-то не успеваешь.

Первая мысль, с которой ты просыпаешься?

Поспать бы еще! (Cмеется.) Пока прогоняешь эту мысль, уже до ванны дошел. Ты проспал, а ребенок в школу не пошел.

Тебе нравятся капризные люди?

Нет, конечно, кому они могут нравиться? Не знаешь, чего от них ожидать, чувствуешь внутренний дискомфорт. Частая смена настроения никому не нравится. А почему ты об этом спрашиваешь?

Да просто. Любишь порядок?

Я не люблю, когда у людей в голове салат.

Что это такое?

Это размытые ценности, как сказал один умный человек. Это когда человек сам не понимает, чего он хочет и куда ему идти дальше.

На что ты обращаешь внимание, знакомясь с новым человеком?

На умственные способности. На эмоциональный интеллект. Как человек изъясняется, о чем он говорит, как классифицирует свои мысли, какая у него шкала ценностей. Согласно этой шкале он начинает задавать тебе встречные вопросы.

А ты умеешь отличать людей, в которых есть любовь, от тех, в которых её нет?

Это сложный вопрос. Наверное, только глубоко духовные люди умеют это отличать, а я такой же страстный человек, которому присуще ошибаться. Знаю одно: люди, в которых есть любовь, отличаются особым благородством души. Но все равно каждому из нас присущи свои эгоистические увлечения.

Например?

Все мы поражены тщеславием и гордостью. Постоянно сравниваем себя с другими: а как я выгляжу, а как у меня то, а как другое. Но мы можем с этим бороться. Можно почитать Евангелие, помолиться, выйти из храма после литургии — и вдруг тебе кто-то на ногу наступает или подрезает тебя на машине, и тебя охватывает гнев или раздражительность. И только потом ты ловишь себя на мысли: «Стоп! Ты где только что был?»

Почему ты так искренне мне отвечаешь?

Ты хочешь, чтобы я придумал какой-то образ?

А как ты реагируешь на людей в масках?

Спокойно.

Правда?

А ты хочешь, чтобы я их бил? (Смеется.)

Мне кажется, что тебе не очень комфортно на всех этих светских мероприятиях, и ты сознательно на них не появляешься.

Есть такая замечательная фраза: «обыкновенную пустоту пустота величавая лишь увеличивает». И я с этим абсолютно согласен. Многие люди живут этим, многим это важно, но мне это не близко. Я не люблю шумные мероприятия. Любимое дело, друзья, семья — мне этого достаточно для самореализации.

Друзья?

Конечно. Для мужчины это важная составляющая. Умная женщина должна это понимать.

Друзья — только мужчины?

Ну конечно, мужчины. С женщинами я не дружу. Хотя бывают очень надежные женщины, но они в основном — коллеги по работе.

Мы через боль растем или падаем?

Смотря какой человек. Для меня боль всегда была неким испытателем и воспитателем. Через душевные, духовные, физические боли мне приходилось многое познавать. Если бы этого не было, я был бы совсем другим человеком. Боль для меня это спасительный крест.

Ты задавал себе эти вопросы раньше?

Если человек старается регулярно исповедоваться и причащаться, он себе эти вопросы задает.

Какой вопрос ты задаешь себе чаще всего?

Кто я? Кем хочу быть?

Тебе бывает страшно?

Страх страху рознь. О чем конкретно ты спрашиваешь? Всем страшно неизведанное. Помню, в детстве прочитал в спортивном журнале статью о том, как одного известного спортсмена воспитывал отец: он жил в деревне, и отец каждый вечер заставлял его пойти в лес и нарубить дров. Или сходить туда, где собаки не привязаны. И я старался воспитывать себя так же: где трудно, где страшно — ни в коем случае не отступать, а все-таки пробовать.

Согласиться на должность генерального директора «Лотоса» было страшно?

Если ты управленец, ты можешь управлять чем угодно. Игорным бизнесом, ресторанным, производством, клиникой. Если бы я был узким специалистом, например, врачом-гинекологом, твой вопрос был бы уместнее.

Тебе бы пошло.

Еще не поздно научиться. (Смеется.)

На твой взгляд, какая самая актуальная проблема у современных женщин?

Способность забеременеть. ЭКО становится с каждым годом все востребованнее. Это проблема, тенденция. Причем не только в нашей стране, но и во всем мире. У израильтян эта проблема особенная — у них же приняты браки между кровными родственниками. А у нас в стране эта проблема имеет другие корни — ранние аборты, беспорядочные половые связи. Самый продуктивный возраст для первых родов — это 18—21 год, но наши девочки в это время думают о карьере, а не о ребенке.

Ты смотришь фильмы про врачей?

Я смотрю разные фильмы, над которыми есть возможность задуматься. Друг недавно посоветовал сериал «Детективы», мне понравился.

Самая главная добродетель, на твой взгляд?

Любовь. Любовь долго терпит, любовь все прощает. Любовь — это жертвенность.

Ты способен на такую любовь?

На такую любовь способны только глубоко духовные люди. И еще образец жертвенной любви часто нам показывают женщины по отношению к своим детям.

То есть все-таки мужчины боятся любви?

Мужчины боятся не самой любви, а потери личной свободы. Привязать себя к другому человеку, жить его интересами — пойти на такой шаг для мужчины очень тяжело. Мужчина всегда оставляет себе свое личное пространство, и если этого пространства становится мало, он его отвоевывает.

Как ты пришел в дзюдо?

Я рос в Сосновке, и однажды к нам в школу приехал тренер по дзюдо. Он был тогда мужем моей старшей сестры. Я был совсем мальчишкой, и мне очень хотелось стать на него похожим. В этом году школе дзюдо в Сосновке, которую образовал Андрей Дмитриевич, исполняется тридцать лет.

Ты бы хотел принять участие в чемпионате мира?

Любой спортсмен хотел бы. Чтобы достичь уровня чемпионата мира, надо попахать хорошо. А я достиг уровня мастера спорта по дзюдо и по самбо и пошел зарабатывать деньги. Семья, маленький ребенок — мне уже было не до спорта. Ты, кстати, видела, какой красивый был чемпионат мира?

Нет.

Почему? Это же уникальное событие. Более ста пятидесяти стран: Доминиканская республика, Африка, Азия, приезд Президента. Атмосфера праздника ощущалась даже перед входом в ледовую арену «Трактор»: кимоно, футболки, сувениры. Каждый день — финалы, борьба за первое место в одном весе. Трибуны битком. Структура соревнований по дзюдо такова, что ты за один день можешь увидеть победителя.

Было что-то, что тебя удивило как спортсмена?

Много раз. Арсенал бросков колоссальный. Был такой момент: украинский парень был третьим, но он сделал такой красивый бросок, что зал аплодировал ему стоя. Сложно представить, чтобы наши ребята сейчас выступали в Киеве и местные жители встретили бы их так же тепло, как мы.

Боюсь задавать этот вопрос, но все-таки задам. Ты за Путина?

Безоговорочно да. Он прирожденный лидер. От него идет такой мощный поток энергии, ты не представляешь! Он вошел в зал — воздух зашевелился. Я за то, чтобы Россию никто не поставил на колени. Если бы мы были чуть послабее, страны НАТО давно бы на нас напали. Ввели бы войска, все остальное. Но именно жесткость Путина и его правильная позиция не дает им это сделать. Знаешь, что меня еще удивило на чемпионате? Мой друг посадил свою дочку на колени к Владимиру Владимировичу и сфотографировал их вместе. Сейчас покажу тебе эту фотографию, она у меня в айфоне.

Для чего нам даются испытания?

Испытания бывают разные: есть масштабные испытания, которые от нас не зависят, например война, и есть испытания, которые мы сами себе создаем. Не бывает такого, чтобы ты жил в гармонии с миром и с собой и тебе вдруг прилетело испытание. Изменить самоуверенного человека очень тяжело. Его надо сломать сначала, чтобы он понял, что он есть земля. Мне пришлось это пережить.

Ты стал сильнее или другим?

И сильнее, и другим. Надо было полностью умереть той личности, чтобы родиться новым. У той личности было иное восприятие жизни, была корона, была категоричность. Мной легко можно было манипулировать, потому что я зависел от определенных принципов, а сейчас я понимаю, что эти принципы для меня — ничто.

Тебе было там страшно?

Это не страх, это жуткая тревога, когда ты не понимаешь, чего тебе ожидать. Там ведь ситуация менялась достаточно часто, и я вообще никак не мог её контролировать.

Что тебя спасало?

Вера. Веришь или нет, но меня спасала только вера. Сначала был шок, потом я злился на весь мир, потом злился на себя, а потом вдруг успокоился и понял, что это испытание дано мне сверху для того, чтобы спасти мою жизнь. Вряд ли мы с тобой сейчас бы разговаривали, если бы я все это не прошел. Я бы дальше возгордился, дальше бы берегов не видел. Меня могло вообще не быть.

Какой самый главный урок ты из этого извлек?

Благодарность Богу. Понял, что ни у кого не получается прожить жизнь без падений. Падаешь — встаешь. Хуже всего, когда упал и не поднялся. Есть такая присказка про пчелок и мух. Пчелка на любой поляне найдет себе цветочек, чтобы сделать мед. Муха, на какую бы поляну ни прилетела, найдет какашку. Жизнь, если смотреть на нее глазами мухи, — это сплошные интриги.

Ты умеешь гадать?

Нет. А почему ты об этом спросила?

Потому что ты похож на цыгана.

В мамином отце была цыганская кровь.

Что в тебе от деда?

Люблю сидеть у костра. Рыбачить. Баньку истопить. Грибы собирать. Быть среди своих. Люблю, когда все по-простому. Люблю танцевать цыганочку.

А петь?

Тоже люблю.

И какая песня самая любимая?

Песен любимых много, а пою только те, которые умею.

Например?

Мне бы в небо… группы «Ленинград».

Правила дзюдо похожи на правила жизни?

Конечно. Основное отличие правил в дзюдо — броски не суммируются. Ты можешь сделать всего один бросок классом выше, и ты победишь. Качественный и красиво исполненный бросок может перекрыть все броски, исполненные до этого.

Как и в жизни?

Как и в жизни. Гибкий путь к победе — это философия дзюдо. Интересно еще и то, что сама история появления в России дзюдо имеет духовную подоплеку. Николай Японский Равноапостольный в конце девятнадцатого века поехал в Японию, и его первыми прихожанами были самураи. Самураям очень близко православие по духу — жертвенность и преданность у них в крови, что называется. А с Равноапостольным Николаем Японским был тогда в Японии семинарист Коля Ощепков — вот его и благословил Николай Японский в ученики к Дзигаро Кано. Коля Ощепков получил самый высокий дан и уже зрелым мастером дзюдо вернулся в Россию. Вот так в России появилось дзюдо.

Жертвенность и преданность разве близки мужчинам по духу?

Конечно. Тот, кто чувствует себя настоящим мужчиной, осознанно идет на ту или иную жертву. Ради веры, ради любимой женщины, ради семьи. Жертвенность отличает мужчину-лидера от остальных.

Правда? И часто ты жертвуешь?

Не всегда жертвой является такое понятие, что ты взял и дал руку на отсечение!

А почему ты сердишься?

Я не сержусь, а пытаюсь тебе объяснить.

Но я же имею право на свое восприятие?

Сейчас я объясню, и ты будешь иметь право на свое восприятие. Бывает, что в жертву ты приносишь какие-то моменты своего времени. Любая ответственность влечет за собой последствия за эту ответственность. Всего лишь один лишний шажок отличает людей, которые что-то делают, от всех остальных. Помнишь фильм «12» Михалкова? Обсудили, проговорили и ничего не сделали. Так же и в жизни часто бывает: поохали, поахали, и каждый пошел дальше жить своей жизнью.

Ты бы мог сейчас влюбиться?

Нет.

Почему?

Потому что это грех.

И искушений не бывает?

Искушения постоянно. (Cмеется.)

Твое любимое время суток?

Девять часов вечера.

Место для одиночества?

Лес.

Самая большая любовь?

Мои дети.

Как ты называешь младшую дочь?

Малышка.

Любимое место в городе?

Городской бор.

Твое желание на ближайший год?

Стать решительнее в своих поступках.

Твоя мечта?

Найти золотую середину.[3]

Валерий Эфрос. Гармония маленького мира

Серый джемпер, серые джинсы, серые глаза. Тот же своеобразный стиль в речи, мимике, жестах…

«В детстве мир был разнополюсным… Наверное, как у любого. С одной стороны — улица, с другой — дом. Дома — добро: мама, папа, бабушка, дед. На улице — жизнь. Я скоро понял, что ее не надо бояться…»

Жизнь покоряется смелым? — спросила я. Эфрос улыбнулся: «Зачем вам мой ответ?» И готовая уже сложиться схема рассыпалась в прах: краски перестали быть серыми… А вопросы, которые я собиралась задать председателю Совета директоров Уральского инвестиционного коммерческого банка, кандидату экономических наук Валерию Владимировичу Эфросу, больше не нуждались в расшифровках. Оказалось, куда интересней разговора о банковских операциях, валютных курсах, процентных ставках и т. д. — простой человеческий разговор.

Родители работали, поэтому с первого класса жил у бабушки. Как только научился читать, дед сразу же записал меня в библиотеку. До сих пор не могу оторваться от книги, пока не дочитаю ее до конца. Жена просыпается посреди ночи и ругает.

Какие книги читаете?

В детстве читал приключения и фантастику, теперь — философскую литературу. Философия в основе всего: жизни, выбора, дела. Кстати, вы читали «Сорок восемь законов власти» Роберта Грина?

Даже не слышала о такой.

Найдите — книга шикарная. В ее предисловии сказано, что это самая циничная книга о власти, а я читаю ее с любой страницы — как учебник.

Дед оказал на вас большое влияние?

Думаю, что да. Причем, пока он был жив, я этого не замечал. Но когда его не стало, образовалась такая пустота, которую никем не заполнишь. Дед был очень интересным человеком: начитанным, добрым, умным. Преподавал в школе физику и математику, но в душе был настоящим романтиком.

А вы не романтик?

Нет, я реально смотрю на жизнь.

Давно таким стали?

Всегда таким был. Армия, ЧПИ, бизнес — мечтать было некогда.

А стать владельцем банка разве не было вашей мечтой?

Наверно, было. Я о банке очень давно думал, но где-то не везло, где-то денег не хватало. Этот банк был создан шесть лет назад, но купили мы его уже у четвертых хозяев вместе с кучей проблем. Практически приобрели разрушенное хозяйство.

Но почему именно банк, а не завод или еще какое-то предприятие?

Потому что банк, говоря шаблонно, — это кровеносная система всей экономики. По сути же, это очень интересно. Если представить, что деньги — это кровь, строительство и производство — руки и ноги организма, то банк — аккумулятор всех денежных средств и своего рода строитель: новых школ, больниц, заводов.

И что, приобретенный банк поставили на ноги?

Не все проблемы решились сразу, но ситуация заметно улучшилась. А то все было намешано в кучу: и кадровые, и организационные, и финансовые вопросы. Сейчас, мне кажется, структура стала более дееспособной. Нас даже назвали самым молодым, самым прогрессивным и самым агрессивным банком в области.

Агрессия-то в чем?

В захвате рынка. Любой клиент ищет более выгодные условия, а мы их ему предлагаем. Самое главное — не надо суетиться и тем самым создавать себе новые проблемы.

Кто-то из великих сказал: «Идите не просто до конца — идите дальше, чем планировали. Требуйте луну с неба — и вы поразитесь тому, как часто вы будете ее получать».

Жизнь покажет. Сначала надо хорошо подумать, на какую высоту поднимать планку, а потом уже прыгать, если не хочешь разбиться в прыжке и переломать кости. Если человек ставит перед собой реальную задачу, он всегда ее решит. Но сколько бы мы ни хотели, чтобы солнце светило ночью, этого не будет никогда.

Все правильно вы говорите. Но ведь бывают ситуации, когда солнце человеку и ночью светит. Неужели с вами такого не случалось?

Случалось. Но не по моему велению.

А деньги — это что для вас?

Если мы говорим о капитале, а не деньгах в кошельке, то для меня это — инструмент. Не помню, кто, кажется, Лафонтен сказал, что настоящее удовольствие от обладания деньгами — в возможности их тратить. Кроме того, общество устроено так, что деньги в нем — мерило всего, начиная от положения и заканчивая взаимоотношениями. Конечно, самые хорошие отношения — те, которые не опираются на деньги.

Получается, что деньги — это зло?

Это философский вопрос. Зло творят люди, а не деньги. И деньги, и меч, и автомат — это все оружие, и оно не может быть плохим само по себе. Все зависит от того, в чьих оно руках… Один берет крупный кредит и строит больницу, а другой на эту же сумму покупает наркотики. Это я для примера сказал, потому что реально ни на наркотики, ни на покупку оружия банк денег не даст, поскольку это аморально.

Все говорят сейчас о хрупкой банковской системе, а вы в это время беретесь развивать один небольшой банк?

Может быть, наши банки слабы с точки зрения капитала, но если сравнивать российскую банковскую систему с любой другой в мире, нужно понимать, что ей всего десять лет. И это притом, что нормальное становление банковской системы — сотни лет. Сотни! Надо понимать, что в молодом банковском деле, как в любом другом начинающемся бизнесе, есть шелуха и пена. Со временем все смывается, главное — пройти этот путь достойно.

Хотите, чтобы получился банк нового поколения?

Нового — не нового, не знаю, это громкие слова. Думаю, что развешивать флаги и расклеивать лозунги пока рано. Для меня важно, что банк растет и прогрессирует, а уж каким он вырастет, покажет жизнь.

А вдруг наступит какой-нибудь очередной августовский кризис?

От этого никто не застрахован: есть объективное состояние экономики, есть кризисы, но профессионализм и выражается в умении устоять на ногах во время бури. В Челябинской области, кстати, после девятнадцатого августа не разорился ни один местный банк, в то время как московские филиалы умерли почти все. Они играли в политику, а наши — реально стояли на земле. И устояли.

И все-таки вы даете себе право на ошибку?

Это не мы даем себе право на ошибку. Это жизнь — или дает, или нет. И потом, что такое ошибка? Все относительно. Отрицательный результат — тоже результат. Зачастую он позволяет анализировать те вещи, которые при положительном результате прошли бы незамеченными.

Если жизнь воспринимать как игру, то с какой игрой вы бы сравнили свою жизнь?

Я не воспринимаю жизнь как игру. Игра подразумевает одни правила для всех, а в жизни есть только те правила, которые внутри каждого человека.

Говорят, что высшая мудрость — в умении наслаждаться каждым мгновением. У вас это получается?

Я так не умею. Только яркие люди могут наслаждаться каждую секунду. А у меня суровые будни — каждый день я думаю, что будет завтра и через год, и это как бы омрачает жизнь.

Вы — строгий руководитель?

Скорее да, чем нет. Иначе невозможно. Люди, работающие в моей структуре, должны работать с полной отдачей. Это, кстати, замечательно, что у нас получилась настоящая команда: цели общие, но при этом каждый может выразить свое «я».

А если цели станут разными, это заденет ваше самолюбие?

Если вдруг кто-то из моих работников скажет мне, что он вырос и поэтому уходит, я пожелаю ему счастливого пути, потому что это нормальный, естественный процесс — каждый человек растет и перерастает ту схему взаимодействий, к которой он привык. Мое самолюбие заденет только обман. Но и в этом случае я буду обижаться сначала на себя: причина всегда в нас самих.

Рассуждаете безупречно.

Безупречный у нас только Господь Бог.

Вы доверяете людям, с которыми работаете?

А что такое — доверять? У доверия очень широкий спектр. Доверить перенести деньги из одного места в другое — одна степень доверия. Проронить слезу — другая. Повернуться спиной — третья.

Какая из них самая высокая?

У каждого — своя. Для меня важно, чтобы я не боялся повернуться спиной. Бывает ведь, что человек стоит за спиной, но ты чего-то ждешь от него и спиной его видишь. А есть люди, на которых не надо смотреть, к ним просто не боишься повернуться спиной, и все.

Такие люди в вашей жизни есть?

Да, но их немного. Есть люди, с которыми я обязан общаться по долгу службы, и есть такие, с которыми мне просто приятно: не надо себя контролировать, не надо уравновешивать смелость с осторожностью… И все-таки я не понимаю, зачем вы это спрашиваете, ведь ничего нового я не сказал. Каждый человек строит свой маленький мир, чтобы в нем жить. Важно, чтобы во всем была гармония…[4]

Сергей Лемешевский. Натуральная величина

Скажу честно: для меня оказалось неожиданной радостью, когда Сергей Антонович Лемешевский согласился на интервью. Людей такого масштаба можно пересчитать по пальцам. Генеральный директор Златоустовского машиностроительного завода, награжденного самыми высокими государственными наградами, приехал ко мне на встречу в точно назначенное время. Когда он вошел в зал ресторана, люди зашевелились. «Будто корабль вдруг оказался на суше» — подумала я в тот момент. Кофе со сливками и лимоном, кофе американо, сливки подогреть, — четко проговорил он официанту. Официант, к моему удивлению, не задал ни одного уточняющего вопроса.

Сергей Антонович, когда вы были маленьким, у вас была любимая книга?

Маленьким не помню, а в школе, в старших классах, мне очень понравился роман Сергея Воронина «Две жизни». Родители выписывали «Роман-газету», в конце года обязательно подшивали все номера, и этот роман был напечатан году в семьдесят седьмом. Там два друга прошли войну, один вернулся в спорт, другой стал инженером, но они сохранили дружбу на всю жизнь. Такая сентиментальная вещь.

Вы сентиментальный человек?

Да.

Какая песня может вас тронуть до слез?

(Смеется.) У меня нет такой специальной песни, под которую бы я сидел и плакал. Мне нравится, как поет моя мама. У нее есть любимая песня, она малоизвестная: «Моросит мелкий дождь, мы идем в тумане, моросит мелкий дождь, сыро даже в кармане. А мы молча идем, проклиная погоду, вытирая с лица набежавшую воду…»

Вы любите дождь?

Да.

Когда-нибудь спрашивали себя, почему?

Нет, никогда. А зачем?

А фильмы советских лет вам нравятся?

Ну а кому они не нравятся?

«Все остается людям» с Николаем Черкасовым в роли директора завода помните?

Я помню довольно много фильмов про директоров заводов, но фильм, который меня озадачил и поразил — это «Частная жизнь» с Ульяновым в главной роли. Его отправляют на пенсию, и он заново учится жить в обычной жизни, без работы. Идет с женой в театр, по-другому смотрит на своего взрослого ребенка.

Почему вас так поразил этот фильм?

Не знаю. Засел в памяти и все. Многие вещи необъяснимы, и я даже не хочу это анализировать. Логика важна в работе, на уровне ощущений она не нужна.

Михаил Ульянов — великий актер?

Да. Однозначно.

Если бы у вас была возможность познакомиться с любым человеком из любого времени, кого бы вы выбрали?

Наверно, я бы хотел поговорить со Сталиным. Я не понимаю его, я бы хотел понять. Человек, который делал эпоху. Что им двигало? В доме-музее на родине Сталина на стене висят слова Черчилля: «Сталин был великим человеком хотя бы потому, что взял Россию с сохой, а оставил ее с атомным оружием».

Сталин — гений?

Да. И он, и Ленин. Они сумели свои идеи донести до такого количества людей, и люди им поверили. Гений в физике, в математике, в химии — это локально, таких людей много. А здесь масштаб.

А чем таким они обладали?

Трудно сказать. Я поражаюсь. Вот в этом и есть их гениальность. Феноменальная энергия, магнетизм. Перевернуть сознание людей практически без никакого образования — это что-то нереальное. Но ведь у них же получилось.

Вам никогда не приходила в голову мысль, что Сталин хотел, чтобы мы проиграли войну?

Никогда. Сталин предполагал, что будет война, готовился к ней. Наш завод переехал из Тулы в Златоуст за два года до начала войны.

Почему же тогда все великие полководцы во время войны были в лагерях?

Скорее всего, это произошло непроизвольно. Из-за определенных черт характера Сталина, из-за той обстановки, которая была вокруг него создана теми людьми, которых он к себе приблизил. И потом, далеко не факт, что те великие полководцы Гражданской войны сумели бы меньшей кровью выиграть Великую Отечественную. Тот же Тимошенко, тот же Буденный ничего значимого не внесли. Свое умение командовать фронтами к началу войны уже показал Жуков. Наверно, гораздо больший урон нанес тот факт, что среднее руководящее звено армии было обескровлено — люди, которые должны были грамотно выполнять приказы. Это, конечно, внесло проблемы, но не думаю, что долгое ведение войны напрямую связано с этим.

Вы знали, что жена Рокоссовского отбывала срок в одной из челябинских колоний?

Не знал.

Честно?

Честно.

А вы предполагаете, что на вас, как на директора крупного оборонного завода, может где-нибудь лежать папка?

Давайте так: папка лежит у меня на заводе в отделе кадров. Но я предполагаю, что многие мои действия могут быть под контролем у государства. И очень спокойно к этому отношусь. Если тебе дали право допуска к секретным документам, тебя однозначно должны контролировать. Когда я расписался, что обязуюсь сохранять секреты государства, я понимал всю степень ответственности.

То есть контроль для вас — норма?

Контроль контролю рознь. Это первое. Бесконтрольных людей не должно быть в принципе. Это второе. Есть правила, о которых договорились. И если я с кем-то о чем-то договорился, то человек может проверить, как я соблюдаю эти договоренности.

Правила — основа жизни?

Конечно. Но на первое место я бы поставил закон и договоренности. Любое правило можно обойти, поменять, по-новому обговорить. Я всегда говорю: «Правила игры обговариваем на берегу». Если по прошествии времени эти правила кого-то не устраивают, садимся и устанавливаем новые.

Вы были когда-нибудь в казино?

Один раз, очень давно. Я не люблю азартные игры.

Почему?

Я считаю, что я довольно азартный человек, а все игры построены по принципу окупаемости проекта. Это означает, что у тебя изначально очень мало шансов. И поэтому зачем начинать игру? Это глупо, на мой взгляд.

Вы всегда просчитываете, есть ли шанс?

Ну я не то что просчитываю, я смотрю. Цель всегда оправдывает средства, но в рамках разумного.

А если дорога идет не туда, заднюю скорость включаете?

Если пойму, что не прав, спокойно включу заднюю скорость. Если пойму, что не туда иду, отступлю. К своим решениям я возвращаюсь с постоянством, и если вдруг получаю дополнительную информацию или прислушиваюсь к другому мнению, делаю шаг назад. Но это бывает редко.

Вы смогли бы быть криминальным авторитетом?

(Смеется.) Нет. Хотя фильм «Крестный отец» мне очень нравится. Там есть бесподобная фраза: «В кино часто показывают, как герой с честью выходит из трудной ситуации, но мудрый не попадет в ситуацию, из которой умному придется искать выход».

Сериал про Орлову и Александрова посмотрели?

Нет, я вообще очень редко смотрю телевизор. Если только спортивные программы: хоккей, волейбол, баскетбол.

А новости?

Новости я читаю в Интернете. И то бегло. Потому что в Интернете громадное распространение информации, которая не соответствует действительности. Пишут все что ни попадя, никакой цензуры. Но как бы то ни было, Интернет формирует общественное мнение.

Вы это серьезно?

Я даже и не думал, что настолько. Вот вам пример: у завода в сосновом лесу был большой участок земли, выделенный еще при социализме, и в конце восьмидесятых завод начал строить больничный комплекс. В начале девяностых деньги закончились, и строительство прекратили, комплекс бросили. Когда мы рассчитались с долгами, мне стал интересен этот участок для застройки. Сделали проект, провели слушания, приступили к стройке. И вдруг началась пиар-кампания: «Не дадим вырубать деревья!» Причем вся кампания началась именно с Интернета. Прополоскали на нет, разбили палаточный городок, пригласили чиновников для урегулирования ситуации.

Вы уступили?

Я пытался объяснить, что для застройки района мы модернизируем все сети и решим все проблемы рядом стоящих домов. Но Интернет продолжал будоражить людей. И тогда я сказал: «Ребята, делайте, что хотите, гуляйте там, но возьмите у меня этот участок в аренду, сами платите земельный налог и все остальное». Оформили договор аренды.

«Левиафан» посмотрели?

Нет еще.

И не смотрите. Личная прихоть одного человека, раздутая до вселенских масштабов. Он там дом свой защищает, как поместье. Все вокруг рушится, а он продолжает воевать.

Думаю, что многие проблемы в нашей стране возникают просто от зависти. От разного уровня жизни. Не так давно я был на семинаре руководителей, и тренер высказал любопытную мысль, которую я запомнил. Он сказал, что повышение дохода в пределах одной ступеньки не играет роли. Есть пять уровней дохода: на самом низком уровне человек может обеспечить себе только прожиточный минимум, на самом высоком — может позволить себе все: самолет, остров, яхту. Так вот, в пределах одной ступени повышение уровня дохода не способствует повышению работоспособности и отдачи. Ответственность за свою работу не зависит от денег. Эта теория интересна, и она имеет право на жизнь. Когда я вернулся на завод уже на должность директора, я существенно потерял в зарплате. Но для меня было важным и главным восстановить работу завода и вытащить его из долгов. Я понимал, что сначала нужно сделать все эти действия, а потом уже думать о деньгах для своей семьи.

Были когда-нибудь в Москве на параде?

Никогда. Парад — это вывеска. Я с большим уважением отношусь к парадам, это красивая и достойная возможность показать оборонную мощь нашей страны, но для меня гораздо интереснее посмотреть, где эксплуатируются наши изделия. На подводной лодке на порядок интереснее.

Почему произошла трагедия с «Курском»?

Я не готов оценивать эту ситуацию. Чтобы оценить правильно, необходимо знать всю информацию, а на сегодняшний день она не выпущена в широкий доступ. Лично я склоняюсь к механическому воздействию, на аварию из-за оружия это не похоже. Требования по эксплуатации оружия на подводной лодке всегда очень высокие.

Если не оружие, значит, столкновение?

В океане есть эффект неоднородного течения, когда два объекта могут друг друга не услышать. Может быть, там произошло именно это, не знаю и не хочу рассуждать.

Почему их не спасли?

Безобразная подготовка. Помню, как в те годы, пятнадцать лет назад, в Северодвинске я увидел, как недокрашенный корабль выходил из ремонта в море. Судно идет в море, а солдаты стоят в трико. Помню, как однажды командир подводной лодки сказал мне: «Серега, мне в море выходить, а у меня три четверти экипажа моря не знают». Вот эти кавардак, беспорядок, безденежье и нашли отражение в ситуации с «Курском».

Вы всегда обращаете внимание на детали?

Нет, далеко не всегда. Просто эти ребята в трико меня поразили. Я понимал, что плохо, но не понимал, что до такой степени.

Вы когда-нибудь проводили параллели между подводным миром и небом?

Нет, никогда. Нельзя сказать, что я большой любитель моря. Мне больше интересны техника и решения, которые воплощены в технику. Поскольку я неплохо знаю технологию изготовления ракетных двигателей, мне интересны конструкторы, которые все это проектируют. Вот это меня интригует. В обыкновенной технике интересных технических решений почти нет — видишь прогресс, но принципиально нового не видишь, а в морских ракетах нового и удивительного предостаточно. Например, есть двигатели-утопленники, когда двигатель следующей ступени расположен в баке с горючим предыдущей ступени. В подводной лодке особая экономия места, и это очень сложное техническое решение. А люди смогли такое придумать.

А вы вообще в жизни часто удивляетесь?

Бывает. Несколько лет назад ко мне в поезде подошел незнакомый человек: «Ваша фамилия Лемешевский?» Отвечаю: «Да, а откуда вам это известно?» Он говорит: «Я был знаком с вашим отцом, вы — его копия». Отец рано ушел из жизни, но те уроки, которые он мне подарил и преподнес, для меня ценные до сих пор. Знаете, с годами стал замечать, что намного реже стал радоваться. Друзей становится меньше, они уходят, а новые уже не появляются. Мы с супругой часто вспоминаем времена, когда наши друзья могли запросто ввалиться: «Сереж, мы хотим вина выпить, шашлыки пожарить!» И мы жарили шашлыки, шутили, смеялись, ребенок был совсем маленький, тоже всегда с нами.

Вы балуете свою дочь?

Наверно, да, но она очень самостоятельная и со своими проблемами справляется сама. Я благодарен своему ребенку за то, что она не принесла нам никаких проблем. Начиная с младенчества и по сей день. У нас такая история с ней есть интересная: Юльке было годика четыре, я что-то пообещал и забыл. Она говорит: «Папа, ты же мне обещал». Я привык выполнять свои обещания, а тут не помнил. Говорю: «Юль, я не помню, а если не помню, значит, не обещал». Она подбоченилась, нахмурилась: «Папа, так нечестно». Говорю: «Чтобы было честно, бери тетрадку и записывай». Она сообразила и с тех пор записывает каждое мое обещание. Еще и на подпись приносит. И еще одна ее особенность меня удивляет: когда она болеет, она спит круглые сутки. Помню, в детстве она сильно заболела — температура высоченная, а она спит как хомяк. Часа четыре проспала, вся мокрая. Такая особенность организма, она так восстанавливается.

А вы? Как вы восстанавливаете силы?

Сплю. Особенно когда выхожу из себя.

Что может вас вывести из себя?

Нежелание людей думать и слышать. Нежелание людей решать проблемы. Нежелание понимать четко поставленную задачу. Самое удивительное, что очень часто не умеют договариваться между собой очень грамотные люди. В таких случаях я вскипаю моментально.

Вы когда-нибудь боялись какого-нибудь человека?

Нет, бояться — не боялся, но одного деда помню до сих пор. Мне было лет пять, и бабушка с дедушкой, родители отца, повезли меня в Белоруссию к знахарю, потому что я тогда сильно заикался. Знахарь — такой большой основательный пожилой человек долго-долго заговаривал воду и потом дал мне ее выпить. Помню свои ощущения — я совсем не боялся этого старика, наоборот, смотрел на него завороженно. Мне казалось, будто я попал в сказку. Потом он дал эту воду моей бабушке и сказал, чтобы она меня каждый день по чуть-чуть ею поила, а когда вода начнет заканчиваться, велел сразу же доливать новую.

Что вы не можете себе разрешить?

Знаете, один из принципов, которым я руководствуюсь, это: никогда не говори «никогда». Конечно, я мог бы вам ответить, что никогда не разрешу себе изменить Родине, но давайте уйдем от высоких вещей. Человек не может знать, на что он может оказаться способен и в какой ситуации может потеряться. Нас учили при социализме: сначала страна, потом семья, потом я. В капитализме наоборот: сначала я, потом семья, потом страна. А если подумать, то это одно целое — без «я» нет семьи, без страны нет «я». Мне служба безопасности завода на днях сообщает: «Сергей Антонович, к трем сотрудникам у нас есть вопросы». Я говорю: «Вопросы есть ко всем, у вас есть факты?» Вызвал этих трех сотрудников, предупредил их: «Мужики, делайте все честно, если вдруг выявится обман, я палец о палец не ударю».

И правда не ударите?

Правда. Терпеть не могу лжецов и непрофессионалов. Кадры решают все — я абсолютно согласен с этим лозунгом. Человек обязан любить свою работу и любить то место, где он живет. Любить страну, в которой он живет. Или жить в другой. Мир же большой, можно выбирать.

Если бы мы жили во время Великой Отечественной войны и вы были бы директором завода?

Я бы не хотел быть директором завода во время войны, честное слово.

Но ведь во время кризиса вам удалось поднять завод и вывести его из долгов?

Еще раз говорю: я бы не хотел. Кризис и война — это разные вещи. В кризис ты точно пишешь план действий и соответственно этому плану поступательно идешь и работаешь. Я точно знаю, что мне потребуется еще пять лет, чтобы сделать из завода конфетку. А во время войны многие вещи абсолютно непредсказуемы. Нисколько не преуменьшая героизма простых людей, я понимаю, что в это время быть руководителем — это колоссальная ответственность.

И огромный риск?

Риск — это когда ты не справился и все. А здесь совсем другое. Это неподдающаяся никакому анализу смелость. Именно таким качеством обладал Николай Павлович Полетаев, который руководил заводом во время Великой Отечественной войны. Знаете, буквально за два года до моего прихода на завод в восемьдесят втором году, одного из работников завода расстреляли по суду за измену Родине и вредительство. А это были уже далеко не военные годы! Мне тогда в красках рассказывали, как долго искали этого человека. В ракетах, которые во время испытаний на полигоне падали одна за другой, были обнаружены пробки, поставленные профессионалом. Это происходит в цехе главной сборки, а там подробно расписывается каждая операция. Так вот, после этой ужасной истории старший мастер цеха стал седым в двадцать восемь лет.

А как выглядит ракета? Она большая?

(Смеется.) Во всю длину этого зала. Вы же видели памятник ракете, когда приезжали ко мне на завод. Это и есть ее натуральная величина.

Вы можете сказать, что завод — это дело вашей жизни?

Я не люблю высоких слов. Завод — это моя работа, которую я очень люблю и которой очень горжусь. Я благодарен жизни за то, что она подарила мне такую возможность и дала право выбрать именно эту профессию.

Есть такая профессия — защищать свою Родину.

Да.

В греческой мифологии есть миф об Атлантах — людях, рожденных, чтобы на своих плечах удерживать главные движущие силы человечества — производство, созидание, творчество. По тому, какие за этими плечами оказываются результаты, факты работы, масштабы достижений, видно, насколько мощной силой, стойкостью и смелостью наделены эти люди. Рядом с ними все становится понятнее, яснее, светлее, и картина мира как-то сама по себе складывается в один красивый узор. Быть такими — их предназначение.[5]

Евгений Вайнштейн. Дай, Джим, на счастье лапу мне

Каждая встреча с Евгением Ефремовичем Вайнштейном для меня волнительна. И для этого есть причины. Этот человек для меня волшебник. Первое интервью с ним в апреле девяносто девятого года кардинально поменяло мою жизнь. Второе — в марте 2010-го — привлекло судьбоносную встречу. В преддверии юбилея Евгения Ефремовича я не могла не прийти к нему — мне захотелось сделать ему подарок. Я не могу представить, как еще выразить всю благодарность этому человеку, кроме как показать его таким, каким я его вижу.

Евгений Ефремович, когда вы были маленьким, родители ставили вас на стульчик читать стихи?

Нет, никогда.

То есть вы ни разу не читали гостям «Идет бычок, качается»?

Ира, меня рассмешить трудно, но ты смешишь сразу.

Первую любовь свою помните? Как ее звали?

Светлана.

Вы когда-нибудь видели ее в течение жизни?

Ни разу.

Ваша голова работает всегда?

Это единственное, что помогает выжить. (Смеется.) Другое дело, что можно было б голову поменять, чтоб еще лучше работала. Помнишь, в Америке какому-то мужику готовились делать операцию по пересадке головы? Так много было обсуждений в прессе, но потом все утихло. Сделали или нет, непонятно.

Сейчас так много говорят о воспитании: что есть норма, что есть нарушение. На протяжении десятилетий вы воспитали огромное количество мальчишек и сумели сохранить для них свой безусловный непререкаемый авторитет. Как вам это удалось?

Слушай, ну я никогда в жизни не задумывался ни о каком авторитете. И никогда не думал, сохранять его или не сохранять. Воспитание воспитанию рознь. Одно дело — воспитание родителей, и другое — воспитание тренера. Ко мне приходят мальчишки в возрасте двенадцати лет, это не с чистым мозгом дети, их уже успели повоспитывать и родители, и улица, и детская комната. Я получаю разнородный состав, который я должен увлечь боксом, иначе они не будут ни слушать меня, ни выполнять мои требования. Есть правила игры, которые все мы обязаны соблюдать.

Правила? Кто их устанавливает? Вы?

Ну а кто? Это ж как в анекдоте: сели играть в карты, значит, играем в карты. Я обязан придерживаться правил, которые установил себе и своим воспитанникам.

Можете назвать мне три главных?

Легко. Быть честным и порядочным по отношению к детям. Любить ребенка, потому что многим детям этой любви не хватает. Заинтересовать ребенка боксом, чтобы он полюбил этот тяжелый труд. И последнее правило — очень быстро и постоянно учиться самому.

Вы могли бы тренировать девочек?

Нет. Несмотря на то что мы открыли женскую школу, я до сих пор не уверен, нужен ли женский бокс.

Вы же когда-то учили меня кулак делать!

Я тебя учил, чтобы ты могла защитить себя в бытовом плане. Я и сейчас считаю, что каждый человек должен знать навыки бокса. Но навыки и профессиональный спорт — это разные вещи. Профессиональный спорт — это тяжелый труд. Есть же чисто женские виды спорта — художественная гимнастика, фигурное катание — там проявляются женские качества: мягкость, плавность, гибкость. В свое время я видел, как работал великий тренер Жук. Он воспитывал чемпионок, сохраняя в них эти женские качества. А какая гибкость в женском боксе, женской штанге и борьбе? Если бы этого не было, мир ничего не потерял бы.

С кем бы вы хотели познакомиться — с Алиной Кабаевой или Татьяной Навкой?

Кабаеву я и так знаю, что мне с ней знакомиться? А с Навкой… Не знаю. У меня не возникает такого никогда: вот бы познакомиться с кем-то.

Алину Кабаеву вы знаете сегодняшнюю влиятельную или когда она была девочкой?

Конечно, девочкой. В спорте пересекаются дороги и гимнастов, и боксеров, и конькобежцев. В свое время мы дружили с художественной гимнастикой, вместе проводили сборы в Киеве, на олимпийской базе. В одном корпусе жили боксеры и гимнастки, и мои мальчишки втихаря подкармливали девчонок, потому что их реально морили голодом.

Сама великая Ирина Винер?

Она действительно сильный талантливый тренер и сильнейший человек с несгибаемой волей. Сейчас построила в Израиле тренировочный центр в Эйлате и всю команду теперь вывозит туда, проводит там шикарные мероприятия по подготовке гимнастов.

У меня такое впечатление, что она правит балом.

Ну а почему нет? Ей помогает муж, у него есть такая возможность. Татьяна Тарасова, Лидия Скобликова, Ирина Винер — это легенды спорта. Конечно, они правят балом. Они могут зайти в кабинет к любому министру, они имеют право на это. А у Ирины Александровны еще и надежная подпорка, поэтому условия для тренировок ее гимнасток намного лучше.

Для того чтобы спортсмен достиг особых вершин, тренер должен быть наделен особой жесткостью характера?

Глупость. Тренер должен любить своего воспитанника и чувствовать его, как себя. Вот тебе пример: идет бой, боксер начинает пропускать удары, а тренер спокойно на это смотрит. Как такое можно позволять? Твоего ребенка бьют, а ты молчишь? Тренер должен сразу же выбросить белое полотенце, чтобы остановить бой. Иначе дальше последует удар сильнее, потом еще сильнее, и нокаут.

Что делаете вы, если видите это не как тренер, а как зритель?

Ничего не делаю. Мне эти люди становятся понятны и неинтересны. Могу после боя подойти к судье и спросить: «Ты что, не видел?» Потому что умный грамотный судья в таких ситуациях должен приостановить бой и посмотреть, потрясен ли спортсмен. Если же я смотрю бой в качестве организатора, то, конечно, имею возможность сказать все это в процессе.

Через две недели вы едете в Америку как кто?

Как промоутер и один из организаторов боя. Наша компания совместно с известной американской компанией будет проводить в Лас-Вегасе два боя. Денис Шафиков будет драться за титул чемпиона мира с кубинцем, а Мурат Гасиев — с американцем за обязательного претендента на чемпиона мира. Два главных боя турнира будут транслировать центральное телевидение Америки и наш канал «Матч ТВ», они купили право на трансляцию.

Умение драться — это смелость?

Умение драться — это умение. Многие люди, никогда в жизни не занимавшиеся боксом, храбро дерутся на улице, у них это врожденное. Некоторые дерутся от трусости. Когда человек испытывает страх, он дерется лучше. Он лучше защищается, он опасается пропустить удар, он лучше атакует.

У вас когда-нибудь возникает желание ударить человека?

Нет, сейчас нет. Раньше, если было такое желание, я это делал.

До какого возраста?

Лет до тридцати. После тридцати я уже не имел права драться на улице. Я был тренер, воспитатель и внушал детям, что если ты встретишь хулигана, который к тебе подходит и начинает на тебя кидаться, ты должен повернуться и убежать.

Почему?

Потому что у боксера есть одно оружие — руки, а руки очень слабый инструмент, и разбить кулак об лоб какого-то дебила и потом весь год лечить свои руки и потерять спортивную карьеру — это ужасно. Боксер, особенно высокого уровня, не имеет права драться на улице.

У вас был любимый прием?

Ну и вопросы ты задаешь, Ира!

Ну Евгений Ефремович?

Удачно получался левой сбоку.

Неожиданно.

Любой прием, если он достигает цели, неожиданный. Любая драка, чтоб ты понимала, имеет начальную часть, кульминацию и завершение. Повод, напряженные взгляды, запах страха. Ты сам определяешь, начинать первым или вызвать удар противника.

Надо же, я все свои тексты пишу по такой же структуре. У меня последний вопрос на эту тему. Если бы не случилась перестройка, большинство бывших спортсменов просто работали бы тренерами?

Ты о чем?

Почему именно боксеры и дзюдоисты попадали в криминал?

Потому что у этих ребят главное оружие было внутри них. Ну собери гребцов туда, они что, с веслом придут? Удар боксера достигает 400 килограммов. У великого Мохаммеда Али удар достигал тонны.

Вот это да. То есть по степени важности руки боксера можно сравнить с руками пианиста?

Конечно. И тот, и другой свой хлеб зарабатывают руками. Но пианист и драка — несовместимые вещи. У пианиста не бывает таких ситуаций, когда может возникнуть необходимость драться. У них круг общения другой — интеллигентный, сдержанный.

Вам интересны музыканты?

Конечно! Очень. Я сам учился в музыкальной школе и даже играл немножко на рояле в кинотеатре «Металлург» перед сеансами. Мой учитель там подрабатывал и иногда брал меня с собой. Мы с сыном дружим с Димой Коганом, известным скрипачем, и когда он берет в руки скрипку, мне на душе хорошо. Но желания играть при нем на рояле у меня не возникает!

Это почему же?

(Смеется.) Потому что так, как он, я играть не умею, а играть рядом с ним плохо неприлично. Чтобы играть, как он, надо было всю жизнь заниматься роялем, а не боксом.

Вы производите впечатление человека, который терпеть не может конфликтов.

Ты права.

Тогда почему же вы выбрали бокс?

А я бы не смог с секундомером бегать на время или соревноваться с планкой. Мне нравятся виды спорта, где есть противостояние.

Ну выбрали бы фехтование.

Ты сейчас пошутила? Папа привел меня в секцию бокса во дворец спорта «Строитель», потому что мне некуда было девать энергию, потому что я дрался со всеми во дворе, и улица Сталеваров сама по себе была достаточно хулиганистая, а ты говоришь: фехтование. Папа сказал: «Здесь есть очень сильный тренер, Владимир Лазаревич Коган, я думаю, что он из тебя воспитает человека». Кстати, в институте физкультуры в Омске у нас была общая кафедра бокса и фехтования.

На мой взгляд, эти два вида спорта уравновешивают друг друга.

Никогда не задумывался.

А как вы с Марком Лейвиковым столько лет дружите и остаетесь партнерами в бизнесе? Вы же совершенно разные?

Так всегда в жизни. Контакт находят абсолютно разные люди, одинаковым вместе неинтересно. Много лет назад на каких-то соревнованиях ко мне подошел Олег Терегулов и сказал: «Евгений Ефремович, познакомьтесь, это Марк». Учитывая, что их бизнес только начинался, а у меня уже было огромное количество контактов, друзей и так далее, мы нашли общие точки, стали партнерами, а потом подружились.

Как вы нашли общие точки, если у вас, кроме национальности, ничего общего не было?

Ты знаешь, вот кстати, национальность — это вопрос, который меня не волновал никогда. Это сейчас становится модным: кто, что, на какую букву фамилия, а я о том, что я еврей, узнал только лет в пятнадцать.

Ну к тому моменту, когда вы познакомились с Марком Георгиевичем, вам уже было не пятнадцать, а сорок.

Какие сорок, ты о чем? Меньше.

Вы что-нибудь переняли от него?

Я никогда ни от кого ничего не перенимал. Он все время ходит в галстуке, а я всю жизнь хожу без галстука.

А вот он, мне кажется, вряд ли полюбил бы без вас бокс.

(Смеется.) Естественно. Ему деваться некуда. И Марик, и все наши с ним партнеры любят бокс и помогают ему.

В ком из своих детей вы больше всего видите себя? Кто из них похож на вас больше — Саша, Сергей или Лера?

Затрудняюсь сказать. Если внешне, то Саша. А внутренне каждый взял от меня и добавил свои качества, приобретенные и на улице, и в институте, и в кругу друзей. Они все трое абсолютно разные. Если бы Саша был жив, они бы с Сергеем друг друга дополняли, и это была бы очень сильная структура. Но к сожалению, так не получилось. А Лерочка своего папу почти не знала, она была тогда совсем маленькой, и знает о Саше только по нашим рассказам, по фотографиям, по фильмам. В память о своем папе Лерочка, выйдя замуж, сохранила нашу фамилию. Даже не обсуждала этот принципиальный для нас вопрос, просто сама так решила и сделала.

А из детей Сергея кто вам ближе по духу?

Все! Они настолько уникальные дети! Дети детей умнее нас, это фантастика.

Что особенно вас в них удивляет?

В пять лет они уже все умели читать!

А вы не умели?

Нет, конечно. А ты будто умела!

Я умела.

(Смеется.) Может, и я умел, но не помню.

И что вы читали, когда научились?

Ну я ж мальчишка, поэтому я любил читать про приключения. Я вырос в эпоху, когда книги были страшным дефицитом, и нам домой их приносили по блату. Жюль Верн, Джек Лондон, Дюма. Я мечтал быть моряком. Мама была родом из Самары, выросла на Волге, она научила нас с братом плавать раньше, чем ходить.

У вас было в детстве прозвище?

Ваня. Производное от фамилии. Но как только я пошел в секцию, все прозвища закончились.

Жалко. Такое доброе прозвище. Это правда, что вы намерены ставить своего губернатора?

Кого? Ты о чем? Что за чушь? Это слухи. Мы никогда никого не ставили и даже не намеревались это делать.

А сами бы хотели быть губернатором?

Нет, конечно. Даже если бы мне дали зарплату в миллион долларов. Я же человек совершенно другого склада, абсолютно далекий от политики.

Переформулирую вопрос. Много ли в нашем городе фигур вашего масштаба?

Много, Ира. Фигура определяется по поступкам, а не по должности. Нельзя назначить кого-то и сказать: «Все, ты фигура». Ты не фигура, пока ты что-то не сделаешь. В разных отраслях: в металлургии, в строительстве, в политике, в искусстве, в спорте — в нашем городе много интересных людей. Для меня ярким человеком является Александр Федоров, это очень интересная личность. Он достаточно замкнутый, не любит кичиться и очень мне этим близок. А как определить масштаб? Кто это определяет? Ты сейчас спросила, а мне вспомнилось, как в девяностые годы я читал про себя в сводках МВД и диву давался. Целый роман можно было написать. Мне очень симпатичен Олег Митяев. Я не могу понять, как он придумывает и стихи, и музыку, и потом еще умудряется петь. Откуда он все это берет? Как человек может писать о том, чего никогда не видел? Сердцем? Некоторые песни слушаешь и диву даешься. Если бы я был верующим, я бы сказал, что он поэт от Бога.

А вы вообще не верующий?

Это сложный вопрос. Я верю, что что-то там есть такое, а что — понять не могу. Я признаю все религии, стараюсь помогать, где могу. Мы участвовали и в реставрации синагоги, и в строительстве мечети. Но я не хожу в церковь и не хожу в синагогу, это вопрос не для диктофона. Религия — слишком тонкое дело, и можно ненароком обидеть кого-то, а мне бы этого не хотелось. Тем более сегодня, когда многие религии воюют между собой. Россия полностью втянулась в конфликт на Ближнем Востоке, и чем это кончится, непонятно.

Вы различаете смирение и слабость?

Конечно. Это две абсолютно разные вещи. Слабость — это я хочу и не могу. А смирение — это ты хочешь, но этого нельзя сделать по каким-то законам или неписаным правилам, которым ты вынужден подчиняться вопреки своему желанию.

Мне тут на днях один чужой человек передал в подарок продукты. И я целых пятнадцать минут думала, как мне себя повести: вернуть назад или оставить, чтобы не обидеть этого человека.

А что он тебе передал?

Колбасу.

У него колбасный завод?

Нет.

Тогда без разговоров надо было вернуть.

Вернуть — то я вернула, только потом переживала, зачем он это сделал.

Зачем тебе это расценивать? Зачем тебе это надо? Если ты будешь каждого идиота воспитывать, у тебя жизни не хватит.

То есть, я могу вести себя так, как хочу, оберегая свои границы?

Ты обязана себя так вести, иначе у тебя не будет соответствующего положения и внутреннего ощущения свободы. А если б ты взяла и съела эту колбасу, тебе бы неудобно было в следующий раз отказаться от встречи. (Смеется.) Он бы сказал: «Колбасу же сожрала, а встречаться не хочешь».

Лет двадцать назад вы мне рассказывали, что когда вы были мальчиком, вам казалось, что ваш тренер знает все обо всем.

Так оно и было, Ира. А может, просто нам, мальчишкам, так казалось.

Сейчас вы можете сказать, что вы все про эту жизнь понимаете?

Нет, конечно! В жизни столько вопросов… Многое до сих пор непонятно. Мне непонятно предательство. Когда человек, которому ты много сделал, в один момент тебя предает. Его не пытают, как в войну, не выжигают каленым железом, а он в простейших условиях принимает решение тебя предать.

У вас никогда не возникало мысли, что именно из-за страха предательства мы так привязываемся к собакам?

Возможно. Человек всегда нуждается в друге. Но любая дружба — это все равно некое фехтование, а собака безмолвна и преданна в любых ситуациях. Как мечта мужчины о глухонемой жене. Смотрит влюбленными глазами, не задает лишних вопросов, вообще никаких не задает. Я прихожу домой, мой пес приносит мне тапочки. Сажусь на диван, он несет подушечку, сам садится рядом. Когда я еще работал тренером, у нас жил Джим, ризеншнауцер. Все в городе знали его. Он сам садился в трамвай на ЧМЗ и приезжал ко мне во Дворец спорта. Когда его не стало, я взял сенбернара и тоже назвал Джимом. Сейчас у меня три собаки: сенбернару — 15, лабрадору — 7, а лайке — 4. Все между собой дружат, друг за друга глотку готовы порвать.

Они все живут с вами в квартире?

Ты что? Нет. Я живу на двадцать пятом этаже, со мной живет только лабрадор, а те двое живут на даче — им нужен простор, свобода, вольер.

Вы верите, что они понимают наш язык?

Наверно.

Я могу задать вопрос про Ларису Евгеньевну?

Не надо. Женщины — такие существа, что лучше про вас не говорить ничего.

У меня только один вопрос: она ревновала вас?

А что, есть женщины, которые не ревнуют?

А как после встречи с некоторыми людьми меняется судьба, вам понятно?

Что ты имеешь в виду: общение или действие?

Я имею в виду такое общение, которое по своей силе приравнивается к действию.

Для этого нужно, чтобы человек достаточно слабый встретился со сверхсильным. Только тогда возможны перемены.

В вашей жизни был такой сверхсильный человек?

Пожалуй, нет.

А в моей жизни этот человек — вы.

Ты говорила это несколько лет назад, я помню.

Вы понимаете, что в вас магическая энергия?

Ира, не начинай! Ты же знаешь, что я весь этот пафос не люблю. Лучше скажи, что тебе для полного счастья нужно?

Вам принадлежат замечательные слова: «Если ты меняешь свободу, то это должен быть удар молнии».

Это точно. У меня для тебя есть работа. Наши боксеры вышли на мировой уровень, живут по два месяца в Америке, тренируются там. Американский журналист уже взялся. Ты можешь писать про них, у тебя это неплохо получается.

Неплохо?

Зачем ставить оценки по пятибалльной шкале, если всю суть можно сократить до двух? Мое неплохо — это уже хорошо.

У вас есть мечта?

Есть. Моя мечта — научиться играть на гитаре.

И что вы сыграете, когда научитесь?

Высоцкого, Окуджаву, Визбора. Это песни, которые трогают мою душу до слез.

Ваши планы на ближайшее будущее?

Выучить английский язык.

А в чем для вас принципиальное отличие мечты от планов?

Планы — для работы, мечта — для души. Мне нужен английский, чтобы не чувствовать себя идиотом, когда я разговариваю с серьезными американскими промоутерами.

Так есть же переводчик, который всегда рядом?

Есть разговоры, где переводчик лишний. Ира, хватит, уходи, сил уже нет отвечать на твои вопросы!

Это он лукавит, что у него нет сил. Он настолько многогранный, что мир разрешает ему лукавить в мелочах. Заслуженный тренер России, президент Федерации бокса Урала Евгений Ефремович Вайнштейн — это легенда нашего города, наше достояние. Тысячи мальчишек, выросших в парней и ставших взрослыми мужчинами, по-прежнему, как в детстве, называют его Ефремыч. И это нисколько не панибратство. Это любовь к своему тренеру, это благодарность за жизненные уроки, это преданность человеку, который многим из них заменил того, кто в жизни каждого мальчишки должен быть главным.[6]

Роберт Стуруа. Земной простор

Впервые в жизни я приехала на интервью без шпаргалки, и это был мой осознанный выбор. Я чувствовала, что любые подготовленные мной заранее вопросы, написанные на бумажном листе, могут быть в одну секунду перевернуты, и тогда я потеряюсь и утону. Я понимала, что человек, поставивший Шекспира почти на всех театральных сценах мира, моментально сумеет увидеть систему в моей подготовке, и вся моя репетиция последовательности нашего разговора с большой долей вероятности превратится в скуку. А этого мне совсем не хотелось. Мне хотелось, чтобы разговор вел он, великий режиссер Роберт Стуруа, а я бы за ним тихонечко шла, чтобы истории его жизни вплетались одна за другой и сами, как того пожелает Мастер, складывались в узор.

Роберт Робертович, я не буду разговаривать с вами про театр, потому что я не режиссер, не актриса и даже не театральный критик. Мне интересно, как вы воспринимаете мир, как видите его, и снятся ли вам сны. Мы можем разговаривать на такие темы?

Можем.

По моему восприятию людей, если я, конечно, не ошибаюсь, вы одарены той энергией, которая позволяет видеть мир целиком. Когда вы это поняли?

Когда я понял что?

Что вы видите мир объемнее.

Я не уверен в том, что вы правы. Дело в том, что я вообще поздно понял, что такое моя профессия, что я хочу в жизни, кто я такой. Этот вопрос до сих пор для меня остается открытым. Если я отвечу на ваш вопрос, то должен буду признать, что я как-то верю в мир иначе. Но я не убежден в этом. О снах могу рассказать. По ночам я прекратил видеть сны. В основном я вижу их днем, в полуденном сне. Но говорят, что эти сны не вещие, что причины их происхождения физиологические. Что касается ночных снов, то там очень много разговоров. Я просыпаюсь, что-то говорю, иногда меня будит жена. Мне кажется, что я разговариваю, а это, наверно, стоны. Я хорошо знаю фрейдизм, но как раз его позиция сновидений мне кажется немножко наивной и смешной. Думаю, что во сне, если ты человек нормальный, все твои желания снятся прямо, без каких-то символов.

Вам снится ваша бабушка?

Нет, но я часто вспоминаю ее. Бабушку звали Нино. Когда она заболела, я не хотел ее навещать, потому что мне казалось, что мне будет больно увидеть ее в другом состоянии. Она угасла в ненормальном сознании. Я очень люблю бабушку и бабушкину сестру. Когда я был восьмилетним, бабушкина сестра пела в церковном хоре, и моя бабушка, мамина мама, украдкой водила меня послушать ее пение и на всю жизнь приучила меня к этой музыке. Бабушкина сестра хотела петь в театре, но так не случилось. Моего деда, бабушкиного мужа, арестовали и расстреляли, поэтому вся семья была наказана: тетю выгнали из консерватории, дяде не дали диплом политехнического института, моей маме тоже не разрешили доучиться. Она вышла замуж и родила меня.

Вышла замуж за Роберта и таким же именем назвала ребенка? Разве у грузин так можно?

Да, конечно. Интересна история, почему отца назвали Робертом. Дело в том, что мой дед с отцовской стороны был выдающимся большевиком, видным членом партии. По его рекомендации в партию был принят Сталин. Когда родился мой отец, дед был арестован. Он был атеист, поэтому отца не крестили. И три года мой отец ходил без имени. В деревне насмехались над ним, называли обидными словами: без имени и так далее. Однажды в деревню приехал другой революционер — брат моего деда, дядя отца, тоже очень известный. Он известен тем, что когда двадцать шесть комиссаров были схвачены в Баку, среди них был Микоян. Вы знаете все эти имена или нет? Вы какого года?

Знаю, конечно.

Девочкой вы были тогда или вообще вас не было на свете, я не пойму. Вы похожи на грузинку царских кровей из рода Багратионов.

Спасибо. Но про Микояна и Сталина я знаю из учебника истории.

(Смеется.) Брат моего дедушки освободил Микояна, устроил ему побег из тюрьмы. Они были здоровые мужики, очень красивые оба. И вот он приехал в деревню, отец ему пожаловался: «Дядя, у меня нет имени». — «Хорошо, я дам тебе имя», — сказал дедушкин брат. Видимо, к тому времени он увлекался английским экономистом Робертом Оуэном, читал его книги марксистского направления, поэтому ему нравилось это имя. Он повел отца в поле, поднял его в воздух, бросил на землю, и сказал: «С сегодняшнего дня ты Роберт». Отец забывал это имя и все время спрашивал старших: «Напомните, как меня зовут?» Это имя было необычным. Много позже я узнал, что княгиня Микеладзе, у которой мы раньше были крепостными, тайно взяла моего отца в церковь и покрестила его, назвав Константином. Меня назвали Робертом, потому что так захотел отец. Он шутя сказал, что кто-то из нас попадет в историю, а потом пусть разбираются, какой из Робертов туда попал.

Ваш папа был художником?

Художником — монументалистом. Закончил аспирантуру в Москве, писал фрески. Недавно я сделал хорошие фотографии его работ. Он, в отличие от меня, был очень красивым. Такой настоящий грузин.

Мне сейчас промолчать или сказать, что вы тоже красивый?

Умоляю вас, надо молчать. Основные работы отца — женщины и церкви. Он потрясающе рисовал женщин. Красивые становились еще красивее, не очень красивые — красивыми, а посредственные — очень хорошенькими интересными женщинами. Так что вот так. А потом я решил своего сына назвать Робертом. Но моя жена сказала: «Забудь даже мечтать об этом!» Когда я пришел в родильный дом и она на третий день показала мне маленького будущего Георгия, я сказал: «Какой хороший Робик!» Она ответила: «Никакой он не Робик, мы не Бурбоны, чтобы у нас были Людовик четырнадцатый и Людовик пятнадцатый!»

Вы называете его Гия?

Гага. Он, как и я, Георгий. Это мое имя при крещении. А младшего сына зовут Михаил. Несколько лет назад Гага, как и некоторые его друзья, захотел пойти в монахи. Это поколение, окончившее школу в конце восьмидесятых, растерялось, увидев, что творится в этом мире. Я не противился решению сына, но ждал, когда он определится сам. Однажды он сказал мне: «Папа, я понял, что это не мое, что мне придется лицемерить». Я рад, что сын стал художником.

Вам интересна грузинская история?

В меру. Бывают приступы, но так — в меру. А в чем дело?

То, что вы уехали из Тбилиси из-за конфликта с Михаилом Саакашвили — это настоящая версия или придуманная?

Никакого протеста не было, я уехал работать. Как только меня освободили из театра, сразу начались звонки с предложением работы. Из всех предложений я выбрал работу в театре Александра Калягина. Это был начинающийся театр, еще не определившийся, мне было там легче, чем вливаться в коллектив, который имеет какое-то лицо, и привносить туда что-то свое. Я очень благодарен Калягину за то, что он предложил мне место и большую зарплату. Вот сейчас вышла книжка, я назвал ее «Два года свободы» — там глупости, которые я высказывал на Фейсбуке в то время, когда жил без театра. Я не хотел, чтобы она выходила, но редактор, который делал эту книгу, сказал, что все получилось с юмором. Фривольные эссе, без претензий. В ней придуманы несколько очень забавных персонажей и какой-то литературный театр. Обложка оформлена моим сыном, очень остроумная.

Когда вы разговариваете со мной, когда вы соприкасаетесь с миром, сколько персонажей живет внутри вас?

Один очень испуганный человек, который боится, что его распознают и увидят, кто он на самом деле. Знаете, это как страх голого короля.

Вы не ставили этот спектакль?

«Голый король»? Нет. Мне не очень нравится его драматургия.

Вы знали многих людей при большой власти. Кто из них произвел на вас самое большое впечатление?

Хорошее или плохое?

Любое.

Думаю, что ни один из них не годился. Особенно первый президент мне не нравился, из-за него начались все эти неурядицы. Безусловно, Гамсахурдиа был большим интеллектуалом, но немножко сумасшедшим. У него была идея фикс, что он должен освободить Грузию от всех иноверцев. Не знаю, откуда такое фашистское у него было.

Я понимаю, что этот вопрос вам задавали тысячу раз, но все-таки спрошу. Почему же вы выбрали Шекспира?

Если тебя спрашивают, почему вы влюблены в этого человека или в эту женщину, ты никогда не сможешь ответить. А если сможешь, то это не будет правдой.

Тогда я задам вопрос по-другому. Когда вы влюбились в него?

Мальчиком. Мне было тринадцать лет, когда я прочел «Гамлета». Сама история произвела на меня очень сильное впечатление. У отца в тумбочке около кровати лежали все переводы Шекспира на грузинском языке. Когда я был совсем маленьким, он читал мне эти книги вслух. Наверно, где-то засело. Ну и потом, для людей театра Шекспир — это конечно вершина. Дело в том, что он поэт, и это определяет очень многое. Он смотрит на мир глазами поэта. Это большое переосмысление, а не прямое грубое отражение реальности. Шекспир берет в срезе, и он касается всех человеческих тем, всех проблем. Все найдешь там, начиная от опустившегося пьянчужки до возвысившегося до вершин власти. Когда читаешь, это незаметно. Он начинает оживать на репетиции, ты начинаешь понимать, как здорово он чувствует театр. При чтении его мысли могут казаться примитивными, мы их видим у других поэтов и философов, но эта его философия по-другому звучит на сцене. Я не называю его интеллектуальным автором, он для меня реальный настоящий человек. Если рассматривать его поэзию, никогда не найти там интеллектуализма — то, что мы сейчас видим, а в двадцатом веке особенно. Начинают писать пьесы, забывая, что театр — это еще кое-что другое. Мысли Шекспира ты вычитываешь во время столкновения, сам делая выводы. Гамлет мучается над вопросом, как ему поступить. Сперва — как ему поверить, что его дядя убил его отца. Потом он начинает верить. Потом он начинает думать: «Что делать — убить его и самому стать убийцей? Значит, самому прекратить существование как нормального служителя добра». Он никак не может решить, мучается, и ты начинаешь понимать, что делать зло не так легко, что это тебя погубит как личность, что твоя душа будет проклята. Мы сами делаем выводы, исходя из предложенного Шекспиром сюжета.

Вам нравится Марина Неелова?

Очень. Она замечательная актриса, необыкновенная.

Не хотите поставить спектакль с ней в главной роли?

Мы с ней встречались, обсуждали, что ставить, но не пришли к единому заключению. Мне показалось, что с ней мне будет очень трудно, хотя она сама высказала желание, чтобы я поставил спектакль в «Современнике». В этом проекте хотел участвовать Александр Филиппенко, он и был посредником нашей встречи с Мариной Мстиславовной. Театр — это когда никто не знает, чем все завершится.

Когда вы начинаете работу над спектаклем, вы не знаете, как все получится?

Откуда? Если бы я знал, я бы там не жил и не работал. Вся прелесть в том, что ты ничего не знаешь. Замыслы — это одно, а во что они потом воплотятся — тайна. Это только Богу известно.

Вы живете в театре?

Да. В Тбилисском театре имени Шота Руставели. Это традиция. Театр для меня как Белый дом для президента. Когда я уйду, там поселится другой худрук.

Могу я предположить, что вы не очень хотели поставить этот спектакль в «Современнике»?

Нет, не так. Это все-таки связано с коллективом Марины Нееловой, с тем, что она долгие годы не получала роль, жила за рубежом. Когда ты столько времени не играешь новых ролей, у тебя возникает страх, опасение, что если сейчас я не сыграю великолепно, то будет еще хуже. Марина испытывает драму возраста, а эта проблема хорошо мне знакома, потому что я вижу, что происходит с актрисами, когда они стареют. Они не хотят стареть, а это невозможно. И этот переход очень мучительный. В моей юности красивые женщины просто старели, а сейчас при современных возможностях хирургии и препаратов они практически до конца играют максимум старых мам. Но не бабушек.

А Рина Зеленая, Татьяна Пельтцер, Фаина Раневская? Они же играли бабушек?

Но они же никогда и не были женщинами. Они были личностями.

А потрясающе красивая Елена Соловей?

Сейчас я не знаю, что с нею. Но при Никите Михалкове она была феноменальная актриса.

Есть ли у вас актеры, которых вы выделяете?

Есть, как нет? Я ищу талантливых людей, которые смогли бы воплотить мои какие-то глупые идеи так, чтобы зрители пришли в восторг, чтобы их тронуло, задело. Есть актеры, которые стоят на уровне режиссера и становятся твоими соучастниками. Я не могу не советоваться с очень талантливым артистом и не быть вместе с ним, не решать какие-то сцены вместе с ним. Я не могу просто приказать. Не потому, что боюсь, а потому что преклоняюсь перед его талантом. Это не значит, что я позволяю все, нет. Но когда я говорю: этого не делать, он понимает. Сейчас читаю книжку «Театральные истории», очень хорошая, дошел до эпизода, когда артист пришел к главному режиссеру, и тот предложил ему роль Джульетты. Потрясающая пока книга, ваш челябинский автор Соломонов написал. Хорошее вступление Улицкой и Ахеджаковой.

В каком моменте заканчивается актерская вольность?

Актер — это личность со своими качествами. Мы обсуждаем трактовку пьесы и роли, потом он исполняет мои задачи. Но я замечаю, что он личность, с которой надо считаться, поэтому задачи свои иногда приходится корректировать. Я же не могу штамповать спектакли, они индивидуальны, как и актеры. Тонино Гуэрра рассказал мне притчу. Первый сборник своих стихов он написал на диалекте итальянского языка, на этом диалекте идет весь фильм «Амаркорд». Сборник стихов вышел, когда Тонино был студентом. Критики подняли хай, что Гарибальди с трудом создал интимный итальянский язык, а сейчас какие-то молодые студенты его раздирают. Тонино жил без телефона, на последнем этаже, на чердаке, и однажды к нему прибегает запыхавшаяся соседка и кричит: «Тебе звонит сам Джорджио Муранди!» Это был очень известный итальянский художник, во всех хороших музеях есть его полотна. Он рисовал в основном бутылки — такие метафизические бутылки с налетом пыли. Художник говорит Тонино: «Я в восторге от вашего сборника и хочу подарить вам один рисунок. Приглашаю вас в воскресенье ко мне на виллу». За покупкой его рисунков стояли в очередь! Тонино приезжает к нему в воскресенье и видит, что он живет один с четырьмя сестрами. Четыре старые девы, у которых одна страсть — брат, которого они оберегают и за которым следят. Основное занятие сестер — собирать бутылки разных форм. Они их собирают повсюду и складывают в большую комнату. Чтобы бутылки приобретали необходимый вид, сестры, подметая пол, сыплют на них сор. Они шикарно отобедали, выходят на балкон — там потрясающий сад, но почти под балконом сад прекращается и начинаются какие-то бугорки. Тонино спрашивает: «Что это?» Художник отвечает: «Это кладбище кистей». Тонино просит пояснения. Художник говорит: «Для меня каждая кисть — это одушевленная вещь, я каждой даю имена. Когда у кисти остается хотя бы один волосок, я еще рисую. Когда последний волосок отпадает, я ее хороню». Вот такая красивая история. Если человек с неодушевленными предметами обращается как с живыми, то как я могу к живым актерам, которые воплощают мои сумасбродные идеи, относиться без любви?

А вы с неодушевленными предметами умеете разговаривать, как с живыми?

Честно говоря, нет. К фетишизму я равнодушен. У меня есть одна вещь, для меня трогательная — крест, который мне подарили мои греческие артисты. На маленьком острове в Эгейском море еще с византийских времен селились отшельники. Мои артисты пришли к одному из них и попросили связать крест на мое имя. Он всегда на мне, я могу вам показать. Простая нитка, но достаточно сильная реликвия. Когда я купаюсь, я снимаю его, чтобы ниточка не размягчилась. Однажды потерял его, начал переживать, обратился к священнику, другу моего сына: «Что это значит — я потерял крест?» Священник ответил: «Ничего не значит, дорогой, это не талисман, это крест, символ веры твоей». Через день я нашел его в одежде.

Вы звездный мальчик, Роберт Робертович.

(Улыбается.) Замечательная сказка. Мой ученик не так давно поставил по ней спектакль в театре «Et Cetera». Когда мне было семь лет, я заболел скарлатиной, и моя бабушка все сорок пять дней провела со мной в больнице в инфекционном отделении. Она читала мне «Демона» Лермонтова и почти всего Оскара Уайльда. «Звездный мальчик» долгие годы был моей любимой сказкой. Теперь понимаю, что если бы до пятнадцати лет не прочел все эти книжки, вряд ли бы потом успел их прочесть. Потом все немножечко иначе — романтика чтения пропадает.

Вы когда-нибудь посвящали спектакль своей маме?

Посвящал. Без громких слов, без разговоров об этом вслух, тайно, подсознательно каждый мой спектакль кому-то посвящен. Один из первых спектаклей, в Тбилиси, когда мне было действительно трудно его ставить, я посвятил маме. Потом уже практически все посвящено ей. Уже не делю. Мы звали маму Цуца, такое грузинское ласкательное имя. Она была похожа на Джину Лоллобриджиду, особенно в первом ее фильме «Забытые мелодии». Мама училась в одном классе с Сергеем Параджановым, дружила с ним всю жизнь, была разносторонне образованным человеком. Когда я был маленьким, она хотела, чтобы я стал физиком. Это была ее несбывшаяся мечта.

Можете прочесть мне свое самое любимое стихотворение?

Первые два куплетика прочту. «Цвет небесный, синий цвет полюбил я с малых лет. В детстве он мне означал синеву иных начал. И теперь, когда достиг я вершины дней своих, в жертву остальным цветам голубого не отдам. Это цвет моей мечты, это краска высоты. В этот голубой раствор погружен земной простор…» Николаз Бараташвили в переводе Бориса Пастернака.

Вы не жалеете о том, что не стали физиком?

Иногда жалею.

А разве вы не стали физиком? Разве театр — это не те же законы?

Нет, совсем не те. (Молчит.) Но сейчас выясняется, что те.

Если бы вы были Парисом, и яблоко с надписью «Прелестнейшей» было в ваших руках, кому бы вы отдали его?

В Челябинске? Отсею всех, подумаю, потом отвечу. Я честно говоря удивлен и немножечко растерян. Не ожидал, что здесь меня так знают и уважают.

Нет, выбор был бы среди трех богинь. Афродита, Артемида, Афина?

Венера. Афродита.

А если б можно было разделить это яблоко на троих?

(Смеется.) Нельзя было. Тогда бы они его все втроем убили![7]

Елена Крикун. Принесённая ветром

Мне почему-то всегда очень трудно писать портреты людей, которые мне нравятся по-особенному. В этой женщине так много всего, что вызывает мое восхищение — чарующий голос, невероятное обаяние, изящная манера доносить свои мысли, рыжие волосы, поразительно сильный характер и совершенно грациозное умение встраиваться в предлагаемые обстоятельства. Думаю, что если бы меня вдруг попросили назвать десятку самых красивых женщин нашего города, я бы без раздумий и без намека на зависть назвала Елену Владимировну Крикун.

Вы верите в прошлую жизнь?

Нет.

А в магию случайных встреч?

Нет.

А мне почему-то кажется, что в прошлой жизни вы жили в Италии и были женой одного из великих сенаторов.

А мне так не кажется.

А как вы познакомились с вашим мужем?

На картошке.

В колхозе?

Да. Я поступила в институт на инженерно-строительный факультет, а Алексей перешел на второй курс.

Вы сразу поняли, что это Он?

Нет. Это сразу понял Алексей.

Это удивительно. Вы мне так нравитесь, но я никак не могу найти с вами общий язык.

Почему?

Потому что вы все время вредничаете со мной.

(Смеется.) Такой у меня характер.

Часто говорят о гениальности левшей, о том, как по-другому устроено их мышление, но я никогда не слышала о каком-то гениальном отличии рыжих.

А я и не думаю, что все рыжие гениальны, с чего вы взяли, что так должно быть?

Ну что-то же должно быть, если людей с таким цветом волос всего пять процентов на всем земном шаре?

В нашей семье, кроме моего супруга и нашего кота, все рыжики! Думаю, что яркость нашего цвета влечет за собой повышенную ответственность.

Какая связь?

Прямая. Что бы мы ни сделали и где бы мы ни появились, нас сразу же видно. И так — с самого детства. Поэтому все время контролируем себя и стараемся все делать хорошо, и не просто хорошо, а все лучше, лучше и лучше. Кстати, у меня недавно появилась новая мечта — слетать в Голландию на слёт рыжих.

Мы все нередко делаем то, чего делать не хотим. Вам это знакомо?

В последнее время всё меньше и меньше. Я пребываю сейчас в таком спокойном, почти благостном состоянии, что мне нравится всё, что я делаю, каждый миг. Может, йога на меня так повлияла, может, мои занятия итальянским языком, не знаю, но мне правда очень хорошо в этом периоде жизни.

Разных периодов в жизни Елены Крикун было предостаточно, но она умеет понимать, что хорошие минуты нашей жизни сполна покрывают трудные. Ей ничего не упало с неба, ничего не досталось без труда, она привыкла полагаться только на себя и на свою семью, она почти всегда улыбается, она доброжелательна, радостна, терпима к людям и невероятна мудра. «Вам приходилось начинать жизнь с чистого листа?» — спросила я ее. «Слава Богу, нет, — ответила Лена, — но думаю, что у меня хватило бы на это сил».

Какое здание в мире вы бы назвали шедевром?

В первую очередь Собор Сограда де Фамилиа, который построил Гауди. Как он мог такое запроектировать, у меня в голове не укладывается. Это поэзия в камне. Это можно смотреть бесконечно. Да много таких зданий, которые я могу назвать шедевром. Например, наклоненные над дорогой почти на 45 градусов два дома в Мадриде. Или высотки в Дубаи. Мы с мужем часто бываем в Эмиратах, в свое время проехали много специальных туров для строителей, многому учились, задавали вопросы, и были очень удивлены, когда узнали, что автор всех их архитектурных шедевров, и в том числе проекта Пальм — сам шейх. Это идеи шейха воплощают архитекторы всего мира.

А если бы у вас была возможность пригласить иностранного архитектора, какое здание вы бы построили в Челябинске?

Думаю, что иностранному архитектору было бы весьма трудно вписать в наш город нечто уникальное, но если бы предоставилась такая возможность, мы бы запроектировали и построили набережную. Во многих городах они очень красивые, и было бы интересно сделать такое и в нашем городе. Может быть, возвести какой-нибудь необычный мост. У Алексея уже есть проект под названием «Берега». Надеюсь, что когда-нибудь у нас получится это осуществить.

В Екатеринбурге есть бизнес-центр «Высоцкий» высотой в 57 этажей. Почему в Челябинске не строят такие здания? У наших строителей не хватает квалификации и опыта?

Челябинские строители могут проектировать и строить здания любой степени сложности. Дело в том, что заказчики не заказывают сложных объектов, потому что это дорого. Вы, наверно, не знаете, но себестоимость строительства высотки растет в геометрической прогрессии, как только дом переходит десятый этаж. Кажется: ну почему так, ты же уходишь в небо, а значит, можно сэкономить на стоимости земельного участка, но нет. С высотой резко возрастают ветровые нагрузки, которые повышают требования к несущей способности каркаса и фундамента, ужесточаются требования к пожарной безопасности, усложняются все инженерные системы. Мы недавно рассматривали проект строительства 36-этажного дома, так там только проект стоит 53 миллиона рублей!

И сколько домов вы построили на сегодняшний день?

Построили? Наверное, вы правы. В процессе строительства много участников: мой муж и его партнеры инвестируют, архитекторы и конструкторы разрабатывают проекты, прорабы и рабочие-строители воплощают их замыслы. Моя команда все это реализует, мы находимся в процессе с зарождения идеи и до последнего момента, поэтому я считаю, что риелторы вправе называть себя строителями. Давайте вместе посчитаем! Дома около «Каскада» на площади МОПРа, дома на улице Кирова, Тополиную аллею, Манхэттен, десятиэтажки на ЧТЗ, Залесье, дома на Захаренко, на Набережной, высотки на Салютной, даже на Севере строили — короче, цифра, близкая к ста пятидесяти.

Почему ваши дома такие красочные?

Мы сознательно сделали ставку на то, что всегда будем выделяться. Архитектор Сергей Савчук предлагает свои гениальные идеи, а мы их принимаем. Между прочим, некоторые декоративные элементы по стоимости соизмеримы с ценой основного фасада. Но мы всегда с ним соглашаемся.

Вы мне скажите, как вы, такая хрупкая, изящная женщина, могли выбрать делом своей жизни строительную сферу?

Алексей пошел по стопам своего отца, заслуженного строителя России Александра Тимофеевича Крикуна, а я пошла вслед за мужем. Для меня огромным примером является моя свекровь Алефтина Михайловна. Я очень ее люблю. Сильная, мудрая, общительная, интеллектуальная женщина, умеющая находить общий язык со всеми. Она всю жизнь рядом с человеком, который много лет занимал крупные руководящие посты. Она сумела поставить себя так, что к ее мнению прислушиваются все в нашей семье.

Кого бы вы назвали гением нашей эпохи?

Ух ты, какой интересный вопрос. Наверно, тех, кто меняет нашу жизнь новыми технологиями. Эта область для меня настолько непонятна, это такая мощь, на которую никак нельзя воздействовать, что я этих людей называю людьми космоса. Для меня Интернет как связь со вселенной. Я каждый день разговариваю с дочерью по скайпу, она учится в Швейцарии, говорю ей: «Лизуш, ты такая счастливая, посмотри, как здорово, мы можем с тобой видеть друг друга! Я вижу твое настроение, я даже вижу, как у тебя птицы за окном поют!» А она спокойно так: «Мама, ну почему ты всему удивляешься?» (Смеется.)

Вам было тяжело, когда она уехала учиться?

Не то слово. Первое время я вообще не могла находиться дома, мы с Алексеем намеренно приезжали домой как можно позже. Так получилось, что и Саша женился и переехал в свою квартиру, и Лиза уехала в Швейцарию в один год. Единственным, кто нас встречал дома, был наш кот. Муж говорит: «Хорошо, что мы его подарили Лизке на день рождения».

Она замечательная мать. Она так трепетно любит своих детей, она так трогательно называет их маленькими, но очень взрослыми, она все время с ними на связи — и когда они на самом деле были маленькими, и когда они учились в школе, она всегда знала все их секреты. Во время нашего разговора в кабинет к Елене Владимировне заглянул ее сын Александр. В ту же секунду Лена прервала разговор, чтобы встать и поцеловать своего ребенка. Они о чем-то быстренько поговорили, она вернулась в кабинет и радостно сообщила мне: «Приедут вечером на ужин». Радостно, но с лукавой улыбкой. «А почему улыбка такая лукавая?» — спросила я. «Потому что я очень долго их ждала», — ответила Лена.

А Стив Джобс для вас гений? Человек космоса?

Для меня — гений. Сейчас, наверно, без него компания будет пропадать.

Вы так думаете?

Да, мне так кажется. А мой супруг категорически говорит: «Компания не должна держаться на личности, она должна работать как отлаженный механизм. Но на сегодняшний день в России это точно не так, а уж в масштабе Челябинска наверняка».

Чем выше дом, тем он дороже по себестоимости. Чем масштабнее человек, тем больше цена, которую он платит?

Вот таких параллелей я не проводила. Согласна. У человека должны быть глубокие корни, чтобы стоять крепко.

Корни у них с Алексеем действительно глубокие. Вера Георгиевна и Владимир Титович Тепляковы, родители Лены — очень надежные, честные, порядочные люди. Ветераны труда, всю свою жизнь отдавшие ЧТЗ. В пятидесятые годы они приехали в Челябинск совсем еще подростками, и с тех пор, всю жизнь, все делают вместе. Папа закончил ремесленное училище, техникум, институт, мама во всем его поддерживала. Лена, как и ее старшая сестра Ирина, с шести месяцев были отданы в ясли. Каким-то образом Вера Георгиевна каждый день умудрялась ездить с работы на трамвае к девочкам в ясли три раза в день, чтобы покормить их. Сейчас маме с папой по 77 лет, но до сих пор друг без дружки они не могут прожить и часа.

Что помогло вам удержать компанию в кризис?

Честность. Собранность. Спокойствие. Уверенность в том, что свет в конце тоннеля все равно появится. Это был огромный стресс и для нас с мужем, и для наших сотрудников, и для наших клиентов. Мы с моими девочками на протяжении года ходили на всевозможные психологические тренинги, потому что кризис прошел, а страх перед негативными эмоциями остался. Но я морально окрепла и очень благодарна за это своим клиентам. Для меня главным принципом нашей компании было и остается главное — клиентоориентированность. Это их деньги, их тревоги, поэтому я всегда стараюсь выслушать и понять каждого.

То есть вы не можете сказать: «Да кто ты такой, чтоб ноги твоей в моем Манхэттене не было?»

(Смеется.) Ну меня еще так не занесло, к счастью.

Вы хотели бы быть губернатором?

Хотела бы, но не могу. У меня муж на первом месте, я только после него.

Кто из политиков вам нравится?

Ирина Хакамада.

Правда?

Да. Когда сын с женой или племянники приходят к нам в гости, я часто разговариваю с ними про политику, мне безумно интересно мнение молодежи.

О чем бы вы спросили саму Ирину Мицуовну, если бы была такая возможность?

Как и зачем она пошла в политику. Наверняка, ее посетило разочарование, ведь в политике невозможно что-то изменить. Хотя когда шла, наверное, думала, что можно.

А у вас бывает такое, что вы допускаете ошибку?

Конечно, как у любого человека.

Мучаетесь потом?

Нет. Я не трачу время на мучения, я трачу время на анализ ошибки.

А если ошибка повторяется?

Значит, плохо проанализировала. Или осознанно повторяю эту ошибку, учитывая все риски, которые меня ждут.

Вас ранит зависть?

Нет, не ранит, скорее, вызывает отторжение. Раньше мне хотелось объяснить, потом перестала это делать. Для меня важно, чтобы чья-то зависть не вредила мне и моим близким. Но знаете, скажу вам честно: после всех трудностей я стала любить людей еще больше. И считаю это моей победой. Раньше мне хотелось отомстить, наказать. (Смеется.) А сейчас мне этого делать не хочется, этому меня научил Алексей, он всегда говорит: «Отпусти, пусть живут, как хотят». Мой муж настолько масштабный человек, он мыслит категориями мира и даже разбираться не станет. Он считает это пустой тратой времени.

Она говорит, что очень любит открывать для себя новых людей. Она любит их изучать, слушать, учиться у них. «Это такое богатство и такая экономия времени — окружать себя интересными людьми: за короткие промежутки ты можешь узнать новую информацию и получить палитру положительных эмоций», — говорит Елена. Жить в состоянии счастья — одно из самых важных для нее ощущений. На мой вопрос — интуиция или расчет, Елена выбирает первое. «А в каких ситуациях мы не слышим интуицию?» — спрашиваю я. «Когда пытаемся делать тридцать три дела сразу», — отвечает Елена.

Расскажите ваш обычный день?

Обычный день? Будильник звонит в 7:40, в 8 я себя поднимаю, в 9:30 я уже на работе. В 10 у нас каждое утро совещание. Если день солнечный, могу приехать раньше.

Вы так любите солнце?

Обожаю! В пасмурные дни мне надо выпить много кофе, чтобы проснуться и начать что-то делать.

Какой самый смелый поступок вы разрешили себе в последнее время?

Согласиться на обложку вашего журнала. (Смеется.)

Чем бы вы занимались, если бы не работали?

Придумала бы себе новую работу.

Ваше самое любимое место в доме?

Кухня, ванная.

Самое любимое домашнее занятие?

Выращивать цветы.

Самое вкусное блюдо в вашем исполнении?

Запеченная утка.

Любимая певица?

Алла Пугачева.

Любимая страна?

Италия.

Любимый город?

Челябинск.

Любимый фильм?

«Красотка»

Любимая песня?

«Ходят кони над рекою, ищут кони водопою, а к речке не идут — больно берег крут… Вот и прыгнул конь буланый с этой кручи окаянной, а синяя река сильно глубока…»

Десять лет назад Лена Крикун впервые оказалась в Венеции. Это была ее заветная мечта, еще со студенческих времен. На площади Святого Марка они с Алексеем, как водится, покормили голубей и зашли в небольшой уютный ресторан, совсем не растиражированный для русских туристов. Хозяин этого ресторана, обаятельный седоволосый итальянец, всех новых гостей обслуживал сам. Он лично принес Елене и Алексею шампанское. От переполнивших ее эмоций Лена вдруг заплакала. Хозяин ресторана испугался и подумал, что русским гостям что-то не понравилось. — Va bene! Va bene! — улыбаясь, успокаивал его Алексей. — Все хорошо, у нас все очень хорошо, просто моя жена плачет от счастья!

Она часто плачет от счастья, когда рядом с ней находятся самые близкие ей люди — ее муж, ее дети, ее родители и родители Алексея. И каждый день благодарит Бога за то, что ее жизнь сложилась именно так, а никак иначе.

Ветер принес эту девочку, чтобы она сделала мир еще красивее.[8]

Дмитрий Ерёмин. Люди как вопросы

Есть более сложные натуры, есть простые. Люди как вопросы — есть легкие: сколько будет два плюс два, и есть дроби, на которые требуется больше времени. Я не занимаюсь психоанализом, потому что на этом хлеб не зарабатываю, но думаю, что каждый человек, который занимается бизнесом или политикой, имеет навыки понять другого человека. Не скажу, что я вообще в людях не разбираюсь, но и сказать, что всех понимаю, тоже не могу. Все меняется — время, люди.

Чего в вас больше: воды, огня или ветра?

Так как Овен — огненный знак, то, наверно, огня. Мой день рождения между Гитлером и Лениным.

И что у вас с ними общего?

Ничего.

Вы предполагаете, что может случиться революция, о которой так много сейчас говорят?

Это только вы можете мне сказать.

Откуда мне знать? Я не дружу и не общаюсь с революционерами.

Неизвестно. Вы можете общаться и не знать этого.

И все-таки?

Теоретически может быть все что угодно. Цена на нефть упадет, государство не сможет выполнить своих обязательств, лепешек на всех не хватит, как в Египте, и люди от безысходности выйдут на улицы. Россия — это только нефть и газ, к сожалению. Надежда только на то, что в ближайшие несколько лет не изобретут их заменители. Возьмем, к примеру, Израиль, абсолютно мелкое государство…

Не мелкое, а маленькое.

Ну маленькое. Но это тоже обидно звучит, потому что оно на самом деле большое. Не в географическом смысле, а внутренней глубиной. Израиль — единственное государство, которое считает себя равным среди сверхдержав. Они уверены, что то, что можно России и Соединенным Штатам Америки, можно и Израилю.

Это менталитет еврейского народа. Мне можно такое говорить, я имею пятидесятипроцентное право.

(Смеется.) Поэтому я и принял ваше замечание. Так вот, я хотел сказать, что Израиль все производит сам: и мебель, и молоко, там практически нет импорта. Нам до такого еще далеко. У нас очень мало производств, которые соответствуют последнему слову науки и техники. Модернизация идет крайне медленно. Высокотехнологичного производства мало. Высокотехнологичных рабочих мест тоже мало. И образование, получаемое сейчас в Российской Федерации, неприменимо к реальной жизни. К сожалению, люди, которые оканчивают наши вузы, не становятся специалистами высокого уровня. Люди, которые оканчивают университеты в Америке, более готовы к работе. То есть в России много проблем, и если вдруг упадут цены на нефть и газ, то будет гигантский кризис, который может породить революцию.

И это будет ужас.

Да, и это будет ужас. Любой крах Российской Федерации приведет к ужасу. Тот же Кавказ отделится на счет «раз». Помимо социальной нестабильности будет разыграна еще и национальная карта. И этому будут способствовать другие державы, потому что сильная единая Россия нравится не всем.

Вам нравится наш гимн?

Музыка отличная, но содержание можно сделать поинтереснее.

Какая категория людей вам не интересна?

У меня нет такой категории. Люди все равно представляют для меня тот или иной интерес, даже если их моральный облик оставляет желать лучшего. Они попадают в мое поле, даже совершая что-то вопиющее: теракт, например. Естественно, я имею на это свою реакцию и свое отношение. То есть категории не интересных мне людей, наверно, не существует.

В жизни есть что-нибудь, чего вы не понимаете и уже никогда не поймете?

Глупость. Только глупость. Наверно, еще и подлость. Глупость и подлость — вот две черты, к сожалению, еще присущие людям. Во многих случаях они идут вместе.

Слабость и подлость в вашем представлении о мире тоже идут вместе?

Нет, слабый не всегда бывает подлым.

А разве глупый — всегда?

Да и глупый, наверно, не всегда. Просто мне очень тяжело понять глупость.

Но что такое глупость для вас?

Поступок, который не поддается никакому анализу. Какой-то беспричинный поступок. Опять же, не все так однозначно: бывает, например, человек полюбил кого-нибудь и сделал глупость. Как тот художник в песне Пугачевой, который купил миллион алых роз, при этом все потеряв — все свои картины, всю свою жизнь. Вот это, на мой взгляд, мимолетная глупость. Зато в его жизни было «целое море цветов».

Вы на такое способны?

Не знаю, способен ли я на такое. Отчасти, возможно, и да, но степень ответственности за свою семью и за коллектив, который со мной работает, не позволяет мне совершать такие бездумные поступки.

Назовите ваше любимое число?

У меня много разных любимых чисел.

Попробую угадать. 11, 8, 16?

Я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

Почему, он ведь не интимный?

Потому что определенное лишнее знание обо мне ни к чему.

Одиннадцать лет назад вы мне сказали, что мудрым людям зависть не свойственна. Почему-то я это навсегда запомнила.

Я и сейчас думаю так же. Чтобы завидовать человеку, надо очень хорошо знать его жизнь. Люди часто считывают только внешние признаки успеха и не хотят понять, что у человека внутри и что за этим успехом кроется.

И еще вы тогда сказали, что я могу представлять опасность, поскольку люди делятся со мной своими мыслями и чувствами. За эти годы вы убедились, что я никому ничего не рассказываю?

Потому что вы об этом пишете. (Смеется.) Зачем еще рассказывать? А кто, кроме вас, об этом знает? Да никто, только один миллион человек.

Прикольно пошутили. Сколько мгновений абсолютного счастья было за ваши сорок три года?

За сорок два.

Совсем забыла, что вы еще маленький — вы же учились классом младше меня.

Хорошая грань, мне нравится. Сорок три — уже большой, а сорок два — еще маленький. Теперь я буду знать, где находится грань между большим и маленьким.

Так я про счастье спросила…

Абсолютное счастье — это когда ты сделал все, что от тебя зависит, и у тебя получилось. Преодолел какое-то препятствие или достиг поставленной цели. А что касается личного — это миг.

Рождение ваших детей?

В эти моменты у меня всегда очень сильное волнение — больше переживаний, чем счастья. А вот когда я вижу, что мои дети радуются, я ощущаю счастье.

Вы чувствуете когда-нибудь такую сильную усталость, что вам хочется бросить все к чертовой бабушке?

Тогда я засыпаю. Когда мне хочется все бросить, я засыпаю и ничего не вижу.

От чего эта усталость?

Самая тяжелая работа — это работа с людьми. Вдохновить людей на какое-то действие, и чтобы они при этом сделали именно так, а не иначе, порой отнимает слишком много сил.

Если бы члены вашей команды были такими же, как вы, это была бы идеальная ситуация?

Нет, идеальная ситуация — это многообразие. В этом заключается сила. Положительные полюса отталкиваются друг от друга так же, как и отрицательные. Только многополярность дает нормальный контакт.

А если бы я пришла устраиваться к вам на работу, какую должность вы бы мне предложили?

Любую.

Ну я серьезно…

И я серьезно. Все время жду, когда же вы придете ко мне устраиваться на работу, и никак не дождусь. (Улыбается). Вы же способствуете продвижению того или иного человека. Вы тонко чувствуете людей, выявляете самые сильные стороны и помогаете их развивать. Журнал «Миссия» — это продвижение. И то, что журнал уже много лет лежит на ваших хрупких плечах, вызывает у меня искреннее уважение. Но вы ко мне никогда не придете, потому что вы независимая и потому что вы единственная владелица журнала. И это тоже вызывает у меня уважение.

Откуда вы знаете, что я единственная владелица журнала?

Это я знаю давным-давно, как только журнал появился. Вы молодец, что нашли ту нишу, которая людям необходима. Ведь сколько журналов было в городе, но ваш отличается от всех. Для человека нет ничего приятнее, чем рассказывать про самого себя. А людям всегда интересно читать про других.

Спасибо за такие слова. Для меня очень важно то, что вы сказали. Можно я продолжу про вас?

(Смеется.) Но я еще не договорил.

Пожалуйста, хватит. А то вы меня перехвалите. Что для вас свобода?

Определенная независимость.

Шляпа — это свобода?

В маленькой степени. Мне просто нравятся шляпы, мне в них комфортно. В Челябинске их носят редко, а в Европе, Канаде и Америке очень многие мужчины ходят в шляпах.

Сколько вам лет по ощущениям? По опыту, по поступкам, по достижениям?

Честно говоря, иногда чувствую, будто мне лет десять или двенадцать. Потому что взирать на некоторую определенную действительность без юмора очень сложно. Например, говорить с человеком, который тебя не понимает. Если не относиться к этому с юмором, то это начинает раздражать или расстраивать.

А вы умеете перемещаться во времени?

Нет.

Ну хорошо, а в двадцать лет вы видели себя сорокалетним?

Это вы сейчас для «особо одаренных» сформулировали вопрос по-другому? Понятно. (Смеется.) Конгениально, как сказал бы великий комбинатор Остап Бендер. Раз вы, Дмитрий Владимирович, не смогли сразу посчитать, сколько стоит миллион алых роз, то вам трудно представить себя в будущем, и поэтому задам вам вопрос по-другому? А вы умеете?

Один раз нечаянно получилось, в Израиле.

Понятно. Там самый короткий путь к Богу.

Вас обижает, когда вас не понимают люди?

Нет, не обижает. Просто стараюсь минимизировать встречи с такими людьми, поскольку это бессмысленно. Я же понимаю, почему они меня не понимают.

Почему?

Ну если мы говорим на разных языках, будто на французском и китайском, то как они могут меня понять? Может быть, моя идея, которую я хочу претворить в жизнь, абсолютно чужда этому человеку. И это его право.

Вы разрешаете?

Конечно. Мое дело — изложить суть вопроса и внедрить ту или иную мысль. Но в большинстве случаев люди все-таки меня понимают. Не бывает такого, чтобы я сказал: «Выключайте свет днем», а они бы ответили: «Нет, мы свет выключать не будем».

Сколько времени вам необходимо, чтобы самому понять другого человека?

Смотря кого. Есть более сложные натуры, есть простые. Люди как вопросы — есть легкие: сколько будет два плюс два, и есть дроби, на которые требуется больше времени. Я не занимаюсь психоанализом, потому что на этом хлеб не зарабатываю, но думаю, что каждый человек, который занимается бизнесом или политикой, имеет навыки понять другого человека. Не скажу, что я вообще в людях не разбираюсь, но и сказать, что всех понимаю, тоже не могу. Все меняется — время, люди.

Каким бизнесом вы бы не стали заниматься никогда?

Тем, который делается на слабостях человека. Такой бизнес для меня неприемлем и противен, я брезгую им заниматься. Для меня деньги, которые я зарабатываю, пахнут. Знаете, может быть, пафосно прозвучит, но я предпочитаю быть обманутым, нежели обмануть самому.

Вы используете термин «хороший человек»?

Нет.

То есть вы не говорите своим детям: «Главное, чтобы вы выросли хорошими людьми?»

Ну почему, говорю. Не важно, на какие оценки ты будешь учиться, главное, чтобы вырос хорошим человеком. Просто, отвечая на ваш вопрос, я подумал не о детях, а о бизнесе. А в бизнесе хороший человек — не профессия. И даже детям я говорю в более расширенном понятии этого слова: «Вы должны быть умными, сильными, добрыми».

А вы хороший человек?

Для кого-то хороший, для кого-то плохой. Я же не могу знать за всех. (Улыбается.)

Кто вам судья?

Только Бог.[9]

Сергей Давыдов. Первый после первого

Интервью на личные темы глава администрации нашего города Сергей Давыдов не дает никогда. В его жизни было многое: взлеты, падения и снова взлеты. Он лучше других знает о том, что жизнь полосатая. Но он по-прежнему любит ее так, как ее умеют любить только счастливые люди — в каждое мгновение, в каждом вздохе и в любую погоду.

Вы очень нравитесь моей маме. Каждый раз, когда она видит вас по телевизору, она говорит о том, как удивительно доходчиво вы сообщаете о достигнутом и как спокойно вы разговариваете с людьми.

Спасибо.

Если бы я попросила вас сравнить свою жизнь, с чем бы вы ее сравнили?

С чем из чего?

Море, игра, шахматная партия, театр.

Думаю, не подобрать однозначного определения жизни. Каждый день может быть сравним с разным. Один день — театр, другой — шахматы, третий — море.

Вы умеете играть в шахматы?

В прямом смысле? Умею. Я учился в школе с шахматным уклоном — в 70-й, на ЧМЗ. Директором школы в то время был Виктор Петрович Макаров, увлеченный шахматами человек, и у нас даже проводились уроки шахмат в начальных классах.

Когда в последний раз вы играли в шахматы?

Лет пять назад.

Вы выигрываете, когда играете?

По-разному. Всякое бывает. Как и в жизни.

Когда проигрываете, злитесь?

Маленький был — злился, сейчас уже нет.

Сейчас, наверно, уже проигрывать перестали?

Почему это?

Наверно, потому что поддаются соперники.

У меня соперники такие, которые не поддаются.

Верите в мужскую дружбу?

Верю.

Мы с вами часто встречаемся в магазине и всегда около кефира. Почему вы ходите без охраны?

Ну что, я за кефиром с охраной должен ходить? Зачем мне охрана?

Скажите мне, что может вас ранить?

Предательство.

Но это очень объемное понятие. Оно может ранить любого человека.

Ну а как? Вы задаете общечеловеческие вопросы, я даю вам такие же ответы. Разные бывают ситуации, многое я могу понять, но предательство меня ранит однозначно.

В вашей жизни была ситуация, когда вы были «на коне», а потом оказались «в рубище». Много тогда людей ушло из вашего пространства?

Много.

Но вы им доверяли до этого?

До этого доверял.

А как они объяснили свой уход от вас в сложный период вашей жизни?

Да я, честно говоря, и не старался выяснять.

Правда, что ли?

А зачем? И так все понятно, зачем спрашивать. Понятны мотивы, какими человек руководствовался. Я сделал вывод для себя и все.

Никого не простили?

Простить — нет. Но это же вопрос философский. Что значит — не простить? Можно не простить и бегать с дубиной за человеком, можно не простить и забыть — абсолютно ровное отношение, есть и есть этот человек.

А вы сами способны на предательство?

Человеку трудно сказать, на что он способен. Слова есть слова, а ситуации есть ситуации. Не хотелось бы быть способным на предательство. Бахвалиться и говорить, что я никогда никого не предам — можно, но лучше бы не возникло таких ситуаций.

Мне рассказали, что в вашем доме живут и рыбки, и кошки, и собаки. Так бывает разве?

Так случилось.

Расскажите про свою собаку.

Про какую? Про алабая или про той-терьера?

Про алабая.

А что рассказать? Мальчик, зовут Тимур, три года.

Вы разрешаете ему лежать на кровати?

Ну нет, конечно, он даже в дом не заходит, живет во дворе. Сто с лишним килограммов, какая кровать?

А как в вас может сочетаться любовь к алабаю и любовь к той-терьеру?

Так получилось. Той-терьерчика зовут Кристина.

Вы ее удочерили, что ли?

(Улыбается.) Удочерил.

И она тоже живет во дворе?

(Смеется.) Ну нет, конечно, она живет в доме.

Моя мама, так же как и вы, окончила Свердловский юридический институт. Когда я была маленькой и приходила из магазина с потертой фольгой на молочной бутылке, она сразу же вычисляла, что я разговаривала с мальчиком. Вы так умеете?

(Смеется.) Для этого не нужно юридическое образование, достаточно логического склада ума, чтобы понять, что из чего вытекает и какая логическая связь. Юридическое образование — это все-таки поглубже. Работа следователем учит человека складывать что-то из кубиков и кирпичиков. Как это делает Шерлок Хомс.

Смотрели английский сериал?

Смотрел. Ерунда полная. Это не Конан Дойль, это уже «экшн» — драки, погони. У Конан Дойля все изысканное — с логикой, с дедукцией, а здесь — то, что нравится зрителю. С книгой не сравнить.

Вы читаете книги?

В основном на английском.

Так хорошо знаете язык?

Уже два года занимаюсь с преподавателем.

Скажете что-нибудь?

Ну зачем? (Улыбается.)

Если поделить вашу жизнь на отрезки, этапы, сколько жизней вы прожили к сегодняшнему дню?

Не считал. Правда. Хотя, если проанализировать, у любого человека есть эти этапы.

Можете проанализировать при мне?

Зачем?

Потому что мы готовим материал к вашему пятидесятилетию.

(Смеется.) Ну пожалуйста: жизнь в администрации, жизнь с Юревичем, жизнь в прокуратуре, жизнь в армии, жизнь в институте, в школе, в детском саду. Ну вот.

Почему вы служили в армии?

Не было военной кафедры.

А потом вернулись в Свердловск?

Нет, я после института служил.

Вы любите Свердловск?

Свердловск люблю: архитектуру, людей, бывать там — нет. Там пробки.

Любимое место в Челябинске?

Диван после работы.

Говорят, что вы бегаете по утрам. Это правда?

Правда. Каждое утро по десять километров.

А за границей когда-нибудь бегали?

Конечно. Бегал по набережной в Ницце, вокруг Белого Дома в Вашингтоне, по набережной в Тель-Авиве. Мне, кстати, в Израиле очень понравилось.

Были у Стены Плача?

Да.

Загадали желание?

Не скажу.

Спиной шли от Стены Плача?

Да. Меня же проинструктировали, как правильно.

Как вы чувствуете, поменялась после этого ваша жизнь?

Хуже точно не стало. Поездка в Израиль оказалась очень полезной, я открыл глаза на ряд вещей, которые до этого не замечал. Появились мысли, которых раньше не было.

Вы верите в магию цифр?

Нет, мистических наклонностей у меня нет.

Во что вы верите?

Вы такие вопросы задаете… Я в тупике. Во что верю? Верю в то, что вижу. Не всегда верю в то, что слышу.

Вы так умно отвечаете…

(Смеется.) Хотя, наверно, слишком категорично сказал, что всегда верю в то, что вижу. Но чаще всего.

Вы романтик?

Навряд ли. С романтикой как-то не очень. Есть уже жизненный опыт. Именно он позволяет немного по-другому оценивать людей, ситуации, и романтизм в связи с этим уходит.

Вас пугает цифра 50?

Не пугает, но напрягает. Жизнь быстро проходит. Не хочется, чтобы она проходила так быстро.

Не у одного у вас.

Это только и успокаивает.

А если вдруг придумают выборы мэра, вы будете в них участвовать?

Очень сомневаюсь.

Почему?

Потому что не хочу.

Вдруг не выберут? Этого боитесь?

Да нет, об этом не думаю. Если я принимаю решение, значит, делаю так, чтобы добиться той цели, которая поставлена. Решение принять надо. Загадывать трудно. Будет решение о выборах, не будет, какая ситуация будет при этом. Но желанием не горю.

Вам важно, что о вас думают люди?

Не безразлично.

Я знаю четырех мужчин, которые знают вас и которые говорят про вас хорошо.

Хочу вам сказать, что есть немало людей, которые про меня скажут плохо. Люди разные.

Кто вам это сказал? Кто-то пришел и сказал: «Сергей, про тебя говорят плохо».

Нет, не так. Я не продвинутый пользователь, но иногда захожу в Интернет и читаю отзывы.

Зачем вам это?

Но я же должен знать мнение жителей нашего города. Знать, как оцениваются действия администрации.

Неужели вы думаете, что под всевозможными никами скрываются люди, которые хоть что-то в этом понимают? Вы это серьезно?

Нет, я думаю наоборот. Но тем не менее я вынужден знать мнение тех людей, которые не согласны с моими действиями. Как сказал в свое время классик, жить в обществе и быть от него свободным нельзя.

Это правда, что вы живете с родителями в одном доме?

А почему вы так удивляетесь? Родители уже пожилые, мне так спокойнее. И маме спокойнее — я всегда у нее на виду. (Улыбается.)

Ваша мама всегда на вашей стороне?

В целом — да. В конкретике — нет.

В какой конкретике? Что ты будешь кушать на ужин?

(Смеется.) Да.

А что вы, кстати, кушаете на ужин?

То, что приготовит мама. Хотя стараюсь ограничивать себя в еде.

В хлебе, в булочках, в пироженках?

Да. В хлебе, в булочках, в пироженках, несмотря на то что все это очень люблю. С возрастом приходится держать себя в форме.

Верни время вспять, о чем вы жалеете, Сергей Викторович?

О разном. Верни время вспять, я бы уделял гораздо больше внимания своим детям. Они выросли замечательными ребятами, но мне жалко, что они так быстро выросли. Мы с сыном регулярно ходим на хоккей, стараемся не пропустить ни одной игры «Трактора», разговариваем с дочкой про ее учебу в институте, и, конечно, всегда собираемся на семейных праздниках.

А какой праздник у вас самый любимый?

День рождения мамы.[10]

Иван Сеничев. Там будет победа

Директор хоккейного клуба «Трактор» Иван Викторович Сеничев относится к тому редкому типу людей, разговаривая с которыми, на душе становится спокойно. Он говорит то, что хочет сказать, а не то, что хотят услышать окружающие, и эта его прямолинейность, почти забытая в современном мире, одновременно вызывает в собеседнике самые разнообразные чувства.

Иван Викторович, я впервые вижу такое несоответствие: в кабинете директора хоккейного клуба портрет маршала Жукова…

А в чём противоречие? Этот портрет мне подарили друзья. С напутствием и пожеланием победы. Маршалу Жукову принадлежит замечательная фраза: я сделал всё, чтобы выполнить долг.

Всё для победы?

Конечно.

Многие великие хоккеисты — Анатолий Тарасов, Вячеслав Фетисов, Владислав Третьяк — в своих мемуарах или интервью сравнивали хоккей с жизнью. Якобы за шестьдесят минут игры мы можем увидеть все жизненные ситуации.

Многие люди сравнивают спорт с жизнью, я часто это слышу, но мне такая позиция не близка. Спроси металлурга, он скажет: я сталь варю, вот она — модель жизни. Жизнь — это игра сама по себе, и сравнивать её с хоккеем или футболом мне представляется немного упрощённо. Разве что, пожалуй, с шахматами… Да и то: если всех людей рассматривать как фигуры на шахматной доске, то возникает вопрос: а кто же эти фигуры переставляет?

И кто, как вы думаете?

Кто-то свыше. Каждого из нас кто-то по жизни ведёт, охраняет или не охраняет — какая-то неведомая сила.

Более двадцати лет вы проработали на Магнитогорском металлургическом комбинате, который входит в десятку крупнейших заводов мира. Мне очень интересно, есть ли сходство в работе на ММК и в хоккейном клубе?

Для меня есть. Причём абсолютное. В работе руководителя главным умением является способность правильно поставить задачу и достичь результата. Результат на комбинате — это прибыль. Результат в клубе — победа. И на комбинате, и в клубе руководителям приходится принимать оперативные решения в рамках ограниченного бюджета, но это и есть тот стресс, который позволяет двигаться вперёд.

Стресс двигает вперёд? Вы так думаете?

Я в этом уверен. Человек так устроен, что зачастую в комфортных условиях он перестаёт шевелиться.

Люди, связанные с ММК, считают, что ничего грандиознее в нашей стране не создано. Вы разделяете эту позицию?

ММК действительно флагман отечественной металлургии. Холдинг, в котором работают шестьдесят тысяч человек. Он дал мне, как говорится, путёвку в жизнь. Он действительно грандиозен. Совсем молодому мне казалось, что комбинат — это весь мир. Мне было меньше тридцати лет, когда Анатолий Ильич Стариков, будучи тогда генеральным на ММК, организовал на комбинате первую учёбу молодых руководителей. В то время комбинат вместе со всей страной переходил на рыночную экономику, и ему катастрофически не хватало менеджеров. Кадровики отбирали молодых ребят и отправляли нас учиться. В нашей группе было порядка тридцати человек, зачастую и к нам приезжали лучшие преподаватели из столичных вузов. Так готовили молодую смену. Лет пять спустя благодаря рекомендации Виктора Филипповича Рашникова и Петра Ивановича Сумина я оказался единственным из Челябинской области слушателем Московской школы политических исследований. Здесь уже лекции читали ведущие экономисты мира и послы разных стран. Вашингтон, Токио, Стокгольм, Лондон, Страсбург — занятия проходили в разных городах. При этом всегда находил понимание у руководителей комбината по отъездам на учёбу. Это очень важно.

Не могу не задать вопрос про неожиданную перемену в вашей жизни. Как вы на неё согласились в январе 2016-го?

Абсолютно нормально. Я очень люблю хоккей, мне по душе этот вид спорта. А работа руководителя даже в разных на первый взгляд направлениях, как я уже сказал, мало чем отличается. Два года назад Клуб занимал девятнадцатое место в рейтинге Лиги. Сейчас мы второй год входим в ТОП-10. Посещаемость и наполнение ледовой арены «Трактор» — второе место после Питера. Такие результаты приносят удовлетворение. Разве это не главное в работе?

И даже в той ситуации, которая сейчас?

Вы о чём?

О смене тренерского состава.

Клуб — это живой организм. Кадровые изменения происходили и будут происходить всегда. У нас же не крепостное право. Люди вправе выбирать себе более комфортные и высокооплачиваемые места работы. Это вполне нормально. Вот, например, свежая новость из НХЛ: из кубкового «Вашингтона» уходит главный тренер. Причина — не договорились по условиям. Жаль? Пожалуй… Но таковы реалии. Только через тернии мы проходим к звёздам. Просто хочется верить, что когда-нибудь тернии закончатся… В прошлом году в начале сезона мало кто верил, что команда дойдёт до финала Восточной конференции, но мы же дошли! Вспомните сентябрь — сколько было разговоров в Челябинске: и то не так, и другое не эдак, того выгнать, этих разогнать… А мы вышли в этот финал и взяли «бронзу». Так же и в новом сезоне — будут новые победы, поражения, радости и разочарования. Это жизнь.

«Там будет победа, горы зовут к небесам»?

Мне очень нравится эта песня Андрея Макаревича.

Года два назад, в одном из наших разговоров, Иван Викторович рассказал анекдот про ворону. О том, как одна маленькая смелая ворона попросилась в стаю к лебедям и как у неё получилось долететь вместе с ними в тёплые края. Не помню, какие ассоциации возникли тогда в моей голове, но я почему-то спросила про любимую книгу из детства. «Два капитана» Каверина, — ответил он не задумываясь.

Какое качество внутри вас не разрешает вам сдаваться?

Характер.

Мне всегда казалось, что каждый из нас приходит в этот мир с уже сформировавшимся характером.

Согласен. Жизнь просто предлагает ситуации, где ты можешь его проявить. Или, увы, не проявить.

Лидерские качества предполагают власть над другими людьми?

Лидерские качества предполагают умение брать на себя ответственность и отвечать за свои слова. Стремление к власти над другими — это подмена того, чего человеку не хватает, и к лидерству это не имеет отношения. Отец у меня был простым рабочим, но я всегда воспринимал его как лидера. Мне было одиннадцать лет, когда родители уехали в длительную командировку за границу, а я остался с бабушкой. Помню, отец тогда сказал: не подведи, иначе нас могут вернуть обратно. В советские годы было очень сложно получить разрешение для работы в капиталистической стране. И поработать там было за гранью реальности.

Не подвели?

Постарался. У меня даже успеваемость в школе не упала. Правда, с поведением иногда были проблемы. (Улыбается.) Зато до сих пор благодарен моему тренеру, живущему в Магнитке, — Михаилу Николаевичу Макарову, с которым с удовольствием общаюсь.

Получается, что установка вашего папы с раннего детства оказалась вписанной в вашу матрицу?

Получается так. Не помню, чтобы он потом ещё когда-нибудь говорил мне такие слова. Разве что на проводах в армию…

Почему вы не уехали в Москву?

Зачем? В Магнитке мама, бабушка, семья, комбинат. Мне нравилось там. На комбинате армейская дисциплина, жёсткая система. Порядок во всём. Всё работает как часы. Начиная от подачи вагонов, заготовки в печи, выплавки, проката и прочего. Если ты этого не сделал — до секунды, до миллиметра, то дальше вся цепочка рушится. До сих пор в Магнитке в ходу поговорка: товарищ Сталин позвонил, сказал, что война началась, а второй звонок сделать забыл. Двадцать три года я проработал на ММК — конечно, этот комбинат для меня родной. Там быстро научили помнить всё до мелочей, каждую цифру. Меня ночью разбуди — как руководитель, я обязан ответить, что, как и когда.

Ночью?

Вы не работали под непосредственным руководством Виктора Филипповича Рашникова или Бориса Александровича Дубровского. (Смеётся.) Если дело касается работы, для них не существует ни временных, ни географических границ. У них феноменальная память на цифры. Все прошли один путь — от рабочего до начальника цеха и генерального директора ММК, где наизусть надо знать буквально все показатели. От таких руководителей этот посыл переходит уже на весь холдинг.

Какие слова вы сказали ребятам, когда они взяли «бронзу»?

Я был краток. Эмоции переполняли. Спасибо за то, что вы сделали всё, что смогли.

Где это было?

В раздевалке. После четвёртой игры с «Ак Барсом». Мы проиграли только чемпионам, больше никому.

В нём удивительным образом сочетаются несочетаемые качества: внутренняя смелость и внешняя отстранённость, желание прожить жизнь без рамок и вечное стремление к порядку, любовь к тишине и искреннее непонимание, как можно прожить жизнь вне общества. Он не делит мир на чёрное и белое, на добро и зло, объясняя это тем, что всё относительно.

Книга «Два капитана» по-прежнему самая любимая?

А что изменилось? В ней описаны самые важные в жизни вещи — отношение ученика к учителю, выбор жизненного пути, благодарность, стремление к результату, презрение к предателям. Как в детстве не взлюбил Ромашку, так и сейчас не принимаю предательства. Оно мне непонятно по сути. Каждый раз, сталкиваясь с предательством, удивляюсь, почему это происходит. Потом анализирую, делаю выводы и понимаю, что, скорее всего, сам разрешил этому человеку так поступить. Хотя в силу характера я до сих пор продолжаю верить, что люди лучше, чем они есть на самом деле.

Вы умеете петь?

Почему вдруг такой вопрос?

Просто интересно, какую песню чаще всего поёте в караоке.

В караоке я не хожу, там не моя атмосфера. Так сложилась жизнь, что я люблю слушать профессионалов и работать с профессионалами. Художественная самодеятельность мне нравится только в исполнении маленьких детей, но никак не в исполнении подвыпивших взрослых. По этой же причине не читаю различные комментарии в социальных сетях. У меня глубокое убеждение, что все гадкие комментарии, спрятавшись за никами, пишут жуткие неудачники. Реально состоявшийся в жизни человек не станет принимать участие в анонимной переписке.

Насколько мне известно, болельщики команды «Трактор», а их в нашем городе огромное количество, очень любят обсуждать любимую команду в интернете. Вас интересует их мнение?

По серьёзному меня интересует либо мнение моих руководителей, либо мнение профессионалов в своём направлении, либо мнение близких мне людей. Всё остальное — в факультативном порядке.

Решение какого человека расстроило вас в конце сезона?

Переход Павла Францоуза в другую команду. Очень уговаривали его остаться. Но здесь дело было даже не в контракте. Играть в НХЛ — его мечта.

По моим ощущениям и восприятию людей, вы человек достаточно эмоциональный, временами излишне сомневающийся, просчитывающий ситуацию на три хода вперёд. Вы не думаете, что мы иногда проигрываем, если ставим себе лишние очередные рамки?

(Улыбается.) От ошибок в жизни никто не застрахован. Мы же не тибетские монахи. Просто ошибка ошибке рознь. Есть мелкие ошибки, когда можно перешагнуть и пойти дальше. А есть ошибка профессора Плейшнера, когда он не заметил цветок в окне, и это стоило ему жизни.

Нравится «Семнадцать мгновений весны»?

Конечно. Мне кажется, это учебник жизни.

Чему главному научила вас жизнь?

Умению ставить задачу, достигать результата и ценить хорошие моменты. Есть два метода работы — проектный и процессный. Процесс — это вечно продолжающаяся тема, он идёт и будет идти нескончаемо. С нами или без нас… А проект — это… ну вот медали, например. Лично я сторонник второго метода.

Это всё про работу. А главное личное достижение?

Моя семья.

Верни время вспять, что бы вы изменили в жизни?

Ничего. Все фрагменты взаимосвязаны. Жалею, что слишком рано ушёл из жизни отец.

Вы любите смотреть на небо?

Да.

И что вас особенно завораживает?

Объём. Кто мы в сравнении с небом? Крупинка, песчинка. Кто мы на этом свете?[11]

Виктор Маркин. Последний из могикан

Генеральный директор Кыштымского радиозавода Виктор Алексеевич Маркин — человек не публичный. Он не дает интервью, не участвует в рейтингах влиятельных персон и очень спокойно относится к тому, что его имя знает каждый житель города. Легендарная личность, которая разделила непростую историю своей страны, впервые рассказывает о том, как вопреки краху Советского Союза он сохранил оборонный завод.

Виктор Алексеевич, мой первый вопрос может показаться несколько неожиданным, но мне бы хотелось разговор с вами начать именно с него. Что значит для вас любовь к Родине?

Это моя жизнь. Родину никогда не менял и менять не буду. Как мать никогда не меняют, так и Родину.

Как получилось, что весь ваш труд посвящен ей?

Так получилось в моей жизни. Труд есть труд — куда бы ты ни пришел работать. Я работаю с четырнадцати лет — сначала ремесленное училище, потом помощник машиниста паровоза на ЧМЗ, потом армия три года, в комсомоле пять лет, на стройке шестнадцать лет и тридцать лет здесь, на заводе. В пятьдесят два года стал его директором.

Вас назначили?

Нет, я был выбран коллективом завода. Вначале было восемнадцать претендентов, потом восемь, потом остался я один. Десять лет пробыл арбитражным управляющим, сейчас уже десять лет генеральный директор. На одном месте, в этом кабинете.

Что было для вас самым трудным, когда вы пришли на эту должность?

Это кровью надо писать. Когда пришел, по зарплате был год задолженности, средняя зарплата составляла шестьсот рублей, и не было никаких заказов. А людям надо кормить свои семьи, люди жить хотят. Приходил утром на работу в половине восьмого, в приемной очередь стояла из работников, которым нужна была финансовая помощь — кому на операцию, кому на похороны. Помню, приходит мать работника, ревёт: «Солдата уволили со службы на Дальнем Востоке, а возможности вернуться домой нет». Это был 1997 год, армия тогда не оплачивала проезд солдата до дома. Страшно было очень. Страшно и трудно одновременно. В то время я сто восемьдесят дней в году находился в командировках. Понедельник и пятница — на заводе, остальные дни — в других городах. Искал заказы, проталкивал изделия, сам присутствовал на испытаниях. Не было денег, ничего не было, все приходилось толкать своими руками, на своих связях. Первый заказ мне удалось получить только через полгода. Заказ был сложный, серьезный, но я за него взялся.

Как вы смогли получить такой заказ?

До должности директора я десять лет работал замом и был знаком с некоторыми сотрудниками министерства обороны. Вот и приехал к начальнику управления. Сижу у него в кабинете, говорю: «Илья, не знаю, что мне делать». Он: «Возьми в Смоленске заказ для Украины, скоро будет экспорт большой, и ты выскочишь». Сел в поезд, поехал в Смоленск, приехал к директору завода, говорю: «Отдай мне этот заказ». Он: «А ты справишься?» Отвечаю: «Хрен его знает». Я и сам не знал, сделаю или нет, но верил в коллектив. Директор тот собрал человек шесть, они начали задавать мне вопросы. Говорю: «Ребят, ну дайте мне хотя бы дня три — побыть на своем заводе, посоветоваться с технологами и инженерами». Помню, директор встал и говорит: «Ну хватит до мужика докапываться!» На этот заказ при советской власти ушло бы два с половиной года, а мне дали всего восемь месяцев.

Вы справились?

Справился. Хотя мне доказывали старые люди, что у меня не получится. Мозги мне компостировали, считали себя опытными. Пришлось с некоторыми расстаться. В десять часов вечера проводил оперативку, ночевал в кабинете, а утром снимал с должности замдиректора по производству. Потом технолог начал убеждать меня, что ему на разработку необходимо полгода. Я пошел к мужикам в отдел, спросил: «Сколько времени вам надо, если доплачу за срочность?» Они отвечают: «Пару недель». Технолог тоже пошел отдыхать. Потом все стали работать, как надо, и через восемь месяцев мы действительно сделали это изделие. На испытание я пригласил заказчиков и разработчиков. Они приехали: три директора со своими командами. Директор — заказчик Володя Трусов — потом сказал: «Виктор, я приехал сам, потому что не поверил, что ты сможешь сделать это в такой короткий срок» — «Ты готов испытывать изделие?» — спросил он. — «Готов», — ответил я. — «Преклоняюсь перед тобой», — сказал Володя после испытания. Вот так мы получили первые деньги.

Можете сказать, какое это было изделие?

Нет. Это оборона страны. Помню, деньги привез тогда на себе, на поясе, семнадцать миллионов рублей. Тринадцать миллионов сразу же выплатил рабочим, закрыл всю задолженность по зарплате. В это время шел страшный захват завода, и знакомый банкир предупредил меня, чтобы деньги за выполненную работу мне ни в коем случае не переводили через банк. Была дана команда эти деньги сразу же отправить со счета на налоги. Поэтому договорился с москвичами, что сам лично заберу векселями.

Вы гордились собой тогда?

Гордиться было некогда, я защищал завод. Это был 2000 год, и известным по тем временам людям нашей области потребовалась крыша оборонного предприятия. Они приехали ко мне, зашли в кабинет: «Продай завод». Отвечаю: «Никогда этого не будет». Они говорят: «Ну тогда тебя не будет». Началась война, которая длилась два года. Бывший глава города топал здесь ногами: «Подпиши бумаги!» Я не подписал. Бывший вице-губернатор пытался меня уговаривать, потом грозился снять с должности. Говорю: «Владимир Петрович, что ты беспокоишься о моей судьбе, пугай как хочешь, я завод не отдам».

Вам было страшно?

Нет, я не боязливый человек. Хотя при одном из захватов были обыски в кабинете, планировались обыски дома, но до этого они не дошли, ФСБ заступилось. Помню, в один из дней их приезда я поднял всех охотников, они собрались около завода в поддержку меня. Но до драки дело не дошло. Я добрался до замминистра обороны, и он написал письмо на имя Петра Ивановича Сумина в защиту завода. Уткин потом сказал на оперативке: «Не думал, что у Маркина такие связи в Москве». Он не понимал, что завод — это мой ребенок, и я застрелю любого, кто захочет отнять его у меня.

Когда вы были маленьким, какая игра была самой любимой?

Шут её знает. Я рос в деревне, в Аргаяшском районе. Старший ребенок. Кроме меня, еще трое — два брата и сестра. Свой дом, корова, куры. Мама работала сестрой-хозяйкой в больнице. Мама до сих пор жива, ей девяносто два года, живет с сестрой в Новогорном, папка давно помер.

Вас воспитывали в строгости?

Нет, совсем нет. Мама очень добрая, понимающая, да и батя был не строгий. Хотя я рос хулиганом. В сад колхозный мог забраться, яблок нарвать. Драться не любил, но приходилось. В шестнадцать лет уехал от родителей, поступил в ремесленное училище, жил в общежитии, научился себя защищать. Всякое бывало. На днях в который раз смотрел «Вечный зов» — как верно показана жизнь в деревне, она такая и есть.

Любите советские фильмы?

Конечно. Могу бесконечно смотреть «Семнадцать мгновений весны» и «Председатель» с Михаилом Ульяновым. А сегодняшние фильмы — что в них? Пострельбушки и больше ничего. Разврат молодежи идет полным ходом. Уничтожение целого поколения.

На ваш взгляд, происходит деградация?

Осознанная деградация. Телевидение, желтая пресса. Причем это не пресекается ни законом, ни государством. Вы посмотрите НТВ, ТНТ, это же дикость! «Дом-2» — это вообще за пределами моего понимания. Кроме брезгливости, ничего не вызывает.

А что произошло, что эта «культура» стала торжествовать?

Горбачева надо было отправлять на нары, а не на заслуженную пенсию. В 1991 году в этом ГКЧП не оказалось решительного человека, чтобы покончить с этим в самом начале. Уверен, что вся страна тогда поддержала бы.

Остался бы Советский Союз?

Да. Я все время говорю, что в Россию надо Сталина, а в армию — Жукова. И будет порядок. Роль Сталина в истории никто не умаляет. Никто. Пишут всякую ерунду, но писак этих… Оценивать Сталина черно-белыми категориями глупо, поверхностно. Это многогранная фигура, таких людей двумя красками не рисуют. Его предвидение ситуации, его умение просчитывать на несколько шагов вперед, его способность поднять промышленность всего за несколько лет вызывают уважение. Единственное, что он не смог просчитать — начало войны. Не понимаю, как он смог поверить Гитлеру, как допустил, чтобы тот его поимел.

Как вы считаете, почему с такой развитой интуицией хулигана он все-таки поверил Гитлеру?

Не пойму до сих пор. Война началась, а наш металл, никель, хром, нефть шли туда. Немцы знали все наши учебные заведения. Здесь был его сильный просчет. Войну выиграли люди, русский народ. В сорок пятом году Сталин сказал: «Спасибо русскому народу, что он такой сильный». Ну а потом, в пятьдесят пятом, мы уже вышли из разрухи! Я помню эти годы. Помню, как Челябинск возрождался, как из подвалов люди переселялись. Помню, как потом при Хрущеве в шестьдесят третьем году очередь за хлебом была. Иду в семь утра на работу, а у хлебного магазина человек двести очередь стоит.

Так мало было хлеба?

Так мало было хлеба. У нас на заводе «желудочники» имели карточки, им давали белый хлеб отдельно, а всем остальным — забайкальский, с отрубями. Хотя перед этим года за два в заводской столовой хлеб на столах стоял бесплатно — сколько хочешь, столько ешь. Ясно всем, что Хрущев погубил сельское хозяйство.

С кукурузой со своей?

Ага, со своей кукурузой. При Брежневе спокойствие было. В моем поколении сначала все сели на велосипеды, потом все сели на мотоциклы, потом все сели на машины. Рабочий, директор, инженер могли купить машину. У нас на заводе из шести с половиной тысяч работников очередь на квартиры состояла всего из 400 человек. Мы по два пятиэтажных дома, по сто квартир каждый год строили сами. Своими машинами возили железобетон из Рудного, из Казахстана. Все шло вперед.

А сейчас, как по-вашему?

Страна стоит. Вроде бы перестали катиться назад, но стоять стоим, не поднимаемся. Потому что нет грамотного руководства. Я совершенно не верю Медведеву, не верю многим министрам, потому что они не специалисты. Страной управляют завлабы и их дети. Такого в советские годы не было. Конечно, были наглецы, но не в таком количестве. Тогда вопросы решались по-другому, не деньгами. При советской власти я мог привезти на завод заместителя министра радиопромышленности. Сейчас другие порядки.

Как вам удалось привезти на завод замминистра?

(Улыбается.) Когда я работал в комсомоле, у меня инструктором был Сережка Наумов. Поскольку он был моложе меня, одной из его обязанностей было иногда принести закуску. Когда он стал депутатом Верховного Совета, я приехал к нему в Москву за помощью. Говорю: «Помогай, Сереженька, что-то наше министерство не обращает на нас внимание». Он записался на прием к министру, пошел хлопотать за меня, я ждал в приемной. Через полчаса из кабинета министра выходит его заместитель Мурат Николаевич Зябкин и приглашает меня в свой кабинет. Захожу, а он строго: «Ты какого хрена депутата сюда привел?» Отвечаю: «Потому что мне не помогают с заводом, я два раза пытался к вам попасть, но вы меня послали» — «Приеду в Кыштым, разберусь с тобой», — говорит Зябкин. Он приехал, и мы стали лучшими друзьями. Он потом говорил: «Виктор, ты ко мне в кабинет дверь ногой открываешь, но если ты хоть раз меня обманешь, ты сюда не зайдешь». Мы дружили с ним до конца его жизни.

В день города я была в Кыштыме на демонстрации. Это был настоящий праздник, который я не видела ни разу после детства. Вы шли впереди колонны, а за вами шел весь ваш завод. Это было так торжественно, что у меня выступили слезы. Вы понимаете, что вы уважаемый, известный человек?

Шут его знает. Я не люблю публичности. Делаю все для людей, всю жизнь так живу, но это мой долг, моя обязанность. Я ради этого пришел сюда.

В мир?

Нет, сюда, на это место. Перед тем, как выдвинуть свою кандидатуру на должность директора, я очень долго думал. Поехал к заместителю министра экономики, спросил: «Владимир Васильевич, мне пойти директором?» Он говорит: «Иди, Витя, я тебе помогу». А это 1997 год. Говорю ему: «Мне сорок миллиардов надо будет». Он: «Помогу». Хохол такой двухметровый был, настоящий мужик, прямой, честный. Сядем с ним выпивать — я отопью чуточку, а он стакан выпьет. Однажды вылил весь стакан изо рта назад и на меня грозно: «Ты что, напоить меня хочешь? Давай одинаково пить!» Ну я у него дома ночевать и остался. Жена его, Нина Петровна, постелила мне постель в большой комнате, позвонила моим, предупредила. Очень хорошо мы с ним ладили. И так случилось, что он не смог мне дать ни рубля, потому что как раз в это время Ельцин запретил конверсии.

Что, на ваш взгляд, случилось со страной? Почему произошел такой роковой бесповоротный поворот?

Случилось предательство. Горбачев пришел и продал страну полностью. Тысячи советников приехали из Америки, и Чубайс встал во главе всех этих советников. Ну а потом Ельцин. Вот и все, и развалили страну. Не секрет, что у Ельцина был репрессирован дядя, и он был злой на советскую власть. А Чубайс прекрасно понимал, что продажа каждого предприятия — это гвоздь в гроб социализма. Он распродал все. Посмотрите, что в энергетике: электростанции проданы иностранцам, а линии оставлены в России. Вон у нас ТЭЦ в Новогорном, а хозяева финны. Глупость полная. Они умудрились продать даже оборонные заводы.

Как такое возможно?

Ельцин решил, что нам оборона не нужна, что у нас все теперь друзья, и мы будем жить мирно. Из восьми авианосцев остался один «Кузнецов». Китайцы купили два по цене металлолома. Сейчас у китайцев есть авианосцы. В России на тот момент осталось всего два экипажа, которые умели бросать ракеты. В те годы я разговаривал с летчиками, которые по пять лет не летали, не садились за штурвал. Я беседовал с офицерами, которые по полгода не получали денег. И они продолжали работать. День — офицеры, день — ловят рыбу на Волге и продают. Я все это видел своими глазами.

Вам снятся сны?

Снятся.

Вы верите в них?

Нет. Даже не проверяю.

У гадалки когда-нибудь были?

Нет. Я в это дело не верю.

А в судьбу?

Верю. Судьба нормальная сложилась. Много всего было. Все в ней было. Даже судимость. Это было в 1981 году. Мне навстречу выехал пьяный водитель. Моя вина была в том, что я превысил скорость, а он ехал по моей стороне без включенных фар, в полной темноте. Меня судили, дали условный срок. Водитель оказался хорошим знакомым заместителя начальника милиции, они заменили схему места происшествия и убрали показания, которые могли бы меня оправдать. Я очень тяжело переживал тогда такую несправедливость, но у меня не было таких связей, чтобы им противостоять. На всю жизнь тогда понял, что из сотни ментов честным может быть один-два, не больше. И сейчас это так.

Судьба кого из великих людей вам интересна?

В моей библиотеке целая коллекция серии «Жизнь замечательных людей». Кузнецов, разведчик наш, интересен. Жукова люблю. Рокоссовский интересен. Конев.

Если бы вы переместились во времени, и за столом сейчас сидел Рокоссовский, о чем бы вы его спросили?

Ой… Как он прожил жизнь? Ведь Рокоссовский не побоялся и дал свою фамилию дочери, которая родилась вне брака. Легендарная личность. Многие ушли от этого, побоялись.

А вы разрешали себе влюбляться?

Я же живой человек! В пятьдесят семь лет встретил Ирину, пятнадцать лет мы вместе. Сегодня, кстати, день нашей свадьбы.

Вы выиграли?

Да. Мне лучше стало. Лучше. Лучше.

Что такого особенного сделала эта женщина, что вы решились на такой смелый шаг?

(Улыбается.) Просто понравилась. Влюбился.

Великий философ Макиавелли сказал: лучше быть смелым, чем осторожным, потому что судьба — женщина.

Смелым — да. Осторожность иногда мешает в жизни. Вот это вот: пойти — не пойти, эти колебания мешают. Надо ввязаться в драку, а потом смотреть, что получится.

Таков ваш принцип жизни?

Да. Я ведь не знал, что подниму завод. Не был уверен в этом совершенно. Ввязался в драку, и уже назад дороги не было. Я был тогда не седой, как сейчас, черных волос было много. Страшно было. Все оборонные заказы были закрыты полностью. Из-за того, что нечем было платить зарплату, застрелился директор Пермского оборонного завода. Застрелился директор завода в Снежинске. Он позвонил Черномырдину: «Мне людям платить надо, а заказов нет» — «Что хочешь, то и делай», — ответил Черномырдин. Он взял пистолет и застрелился. Мне потом наши общие друзья рассказывали, что перед этим он сходил в магазин, продукты домой купил… Помню, я приехал к Сумину просить кредит в тридцать миллионов. Он направил меня к Дятлову. С апреля до августа я ездил к нему каждую неделю, и ничего не двигалось. В августе он говорит: «Мавай делать машинки радиоуправляемые, как китайцы?» Я отвечаю: «Володя, я ракеты делаю, а ты мне про машинки». Разозлился, приехал к Сумину, говорю: «Петр Иванович, если хотите не решить вопрос, поручите его Дятлову». Сумин при мне снимает трубку, звонит Сербинову: «Игорь, дай Маркину под мою ответственность тридцать миллионов». На следующий день мы получили деньги.

Когда государство повернулось к оборонной промышленности?

В 2013 году. Мы получили первый заказ на два миллиарда рублей. До этого времени все годы мы жили на экспорте, поставляли изделия в тринадцать стран, и только за счет этого выжили.

Ветер, дождь или снег — что вам больше по душе?

Снег люблю, когда за рулем еду. Дождь — когда дома с женой. Ветер люблю всегда.

Любимое время суток?

Раннее утро, когда солнце только поднимается.

Собаки или кошки?

Кошек люблю, но у меня всю жизнь живут собаки. Лайки, гончие, Шонька сейчас. Рыбок люблю. Мне все время кажется, что они голодные, что Ирина их не докармливает. Как накормлю их, так вода мутнеет сразу же. Ира ругается.

Виктор Алексеевич, вы всегда так любили жизнь?

Всегда. Даже когда было противно, отказаться от жизни не было мысли. Стонать, что все плохо, может любой слабак. Я всегда верю: кто хочет найти выход, тот его найдет. Кто хочет работать, тот работает. У меня на заводе сплошная молодежь — средний возраст работников сорок один год! А когда я принял завод, средний возраст был пятьдесят четыре года. Пройдите по цехам, посмотрите. Из тридцати четырех человек в отделе восемь девчонок ушли в декрет! Разгромили мне весь отдел. Восемь одновременно! Я ругаюсь на них, но куда денешься? Жизнь должна продолжаться.

И она действительно продолжается, пока на нашей Земле есть такие люди. Люди, на которых держится страна, которые умеют идти вперед с широко распахнутыми руками и рядом с которыми никогда не бывает страшно. Они знают, что такое настоящая смелость, и поэтому любят жизнь, людей и свое дело в полную мощность своего огромного сердца. Только так и никак иначе. Есть такая профессия — Родину защищать. Именно ей Виктор Алексеевич Маркин посвятил свою единственную жизнь.[12]

Олег Лакницкий. Сила, что несут волны

Если «магнитогорский инвестор» Олег Лакницкий чего и боится в жизни, то скуки и лени. Именно благодаря внутреннему «движку» он рискнул и ввязался в историю с «Гринфлайтом». Яркий, громкий, Олег Лакницкий в жизни — жесткий, сдержанный и неразговорчивый человек. Сразу предупреждает: «Спорить со мной трудно».

Олег Владимирович, не могу не сказать вам, что я очень рада вашему согласию.

Спасибо.

Так долго ждать мне еще не приходилось.

Разве это долго? В августе прошлого года я сказал вам, что к разговору буду готов к концу следующего года, когда увижу результаты своей работы.

Увидели?

Еще не все, но сделано многое.

Бытует мнение, будто большие проекты начинаются с большой авантюры. Вам близка такая позиция?

На момент, когда ты что-то начинаешь, ты не считаешь это авантюрой. Уже потом, с пройденными годами, любое большое начинание, что ни говори, представляется авантюрой. Авантюра — это же не нарушение закона, это риски. Где ты возьмешь деньги, принесет ли это доход, даст ли это результат, на который ты рассчитываешь.

Вхождение в компанию «Гринфлайт» было риском?

Сначала нет. Сейчас да. Это не тот проект, который сможет окупить себя за два года, это плановая долгая работа по четко утвержденному бюджету.

Строительство — это всегда холодный расчет?

Как это понять? Любой бизнес требует расчета. Архитекторы могут придумать много красивых решений, но скрестить ужа с ежом сможет только экономическая составляющая. Красота ведь вещь относительная.

Но красота природы совершенна?

Думаю, что совершенства нет ни у чего, и у природы тоже. Какая есть, такая есть. Я не обладаю таким разумом, чтобы оценивать природу, планету и еще что-то, такое же глобальное.

Когда в вашем пространстве появляется новый человек, по каким признакам вы определяете, свой он или чужой?

Что это за категории — свой или не свой? У меня один показатель — работа. Соответственно, если люди вокруг меня так же любят работу, они остаются в моей команде. А те, кто говорит: «Я не могу работать в таком темпе», уходят. Не понимаю людей, которые отрабатывают свои восемь часов и ничего больше.

Я не могу не спросить вас о ситуации, которую сейчас обсуждает вся страна…

Вы о чем?

О Собчак.

В семье не без урода. Обращать на нее внимание и уделять ей столько времени — полный абсурд. Кроме негатива, ее пренебрежительное отношение к людям не вызывает ничего. Ее выражения, поведение, рассуждения о морали, которые к морали не имеют никакого отношения — она всем своим видом показывает, где нелюди, а где люди. Страна должна быть сильной страной с сильной опорой. А сильная опора — это не финансы, это люди, которые сильны душой. Не знаю, сколько у Собчак поклонников, но думаю, что их ничтожно мало. Наверно, такие люди необходимы нашему обществу, чтобы было с чем сравнивать.

Вы когда-нибудь делили свою жизнь на периоды?

Не задумывался. Жизнь — она одна, плохая, хорошая, периоды, не периоды… На какие бы периоды она ни делилась, ты все равно понимаешь, что везде был ты. Иногда во сне приходят картинки из прошлого, просыпаюсь, думаю: почему вдруг приснилась служба в армии? Для чего меня снова забирают на военную службу и я снова ее прохожу…

А где вы служили?

В Ивановской области в автомобильных войсках.

То есть в увольнительные ходили в гости к ивановским швеям?

(Смеется.) На одной из них даже женился. Отслужил службу, посадил ее в поезд, привез к родителям в Магнитогорск, говорю: «Мама, папа, вот моя невеста».

Что сказали родители?

Смешной вопрос. Что они могли сказать, кроме как: хорошо, сынок? Только можно я попрошу вас больше об этом не спрашивать? Не люблю разговоров на тему моей личной жизни. У всех она складывается по-разному. У меня так, у другого иначе.

Вам знакомо чувство вины?

Ну а кому оно не знакомо? Любой нормальный человек периодически задается вопросом: «Почему так получилось?»

Согласна с вами. Когда я вижу людей с погасшими глазами, но штампованными фразами о счастье, мне начинает казаться, что это чувство им не свойственно. От них такой тоской зеленой веет.

Это для нас тоска, а у них своя жизнь, и она может быть довольно-таки комфортной для них. Получают свою порцию адреналина, и другого ничего не надо. У них потребностей гораздо меньше, запросов гораздо меньше. Легко говорить: если тебе не нравится твоя жизнь, поменяй ее. Большинство народа смиряются, потому что для любых перемен нужно множество факторов, и не самый последний из них — смелость. В какой-то момент они понимают, что никогда не поменяют свою жизнь, так же, как я понимаю, что никогда не буду президентом. Хотя хотелось бы.

И что бы поменяли в первую очередь?

Менталитет, который связан с коррупционной составляющей. Вырезал бы как опухоль. От начала и до конца. И заставил бы всех чиновников работать для людей. Так получилось, что в нашей стране сам закон позволяет им делать неправильные вещи, потому что нет конкретной личной ответственности, закрепленной за каждым чиновником. Как в советские годы, когда нас заставляли всем подъездом отвечать за одного алкаша.

Наверно, следующим шагом вы бы уволили их детей из всех министерств?

Это далеко не самая главная проблема. Каждый ребенок чиновника имеет право заслужить ту должность, которая у него в голове и на которой он способен показать себя полностью. Если он действительно хочет проявить себя и свои способности, а не просто дуть щеки и ничего не решать без папы. Мне не нравится другое — когда девяносто процентов чиновников говорят красивые слова о том, что они пытаются сделать Россию красивой и богатой, но при этом сами отправляют своих детей за рубеж. Где тут логика, не пойму. Если ты считаешь, что там лучше, ты не должен работать чиновником, потому что это прямое нарушение этических правил государства. Мой папа всегда говорит: чем лучше живет советский народ, тем лучше должны жить мы. Но не наоборот. Если народ живет в «одном месте», чиновники не могут покупать за границей недвижимость.

Ваш папа строгий?

Мой папа правильный. Всю жизнь проработал газосварщиком на магнитогорском металлургическом комбинате, всю жизнь — за справедливость, и никогда не лез в политику.

Комбинат всегда был гордостью города?

Конечно! И остается.

В чем магия этого завода?

Это очень масштабный завод. Стройка века. По объему с ним может сравниться только БАМ.

Вы бизнесмен, папа — рабочий. Бывают разногласия?

Никогда. Папа сам направил меня в бизнес. Когда я закончил восемь классов, решил пойти учиться на водителя, в училище. Папа остановил меня в жесткой форме. Сказал: сначала ты закончишь торговый техникум, а потом делай, что хочешь. И не вздумай ослушаться.

Люди, знакомые с вами с юности, рассказывали мне, что вы можете продать все что угодно, даже мою шубу, в которой я к вам пришла.

(Смеется.) В мире нет ни одной вещи, которая не продается. У каждой вещи своя цена и свой покупатель. На этом основана вся мировая торговля. Какими средствами и какими путями — каждый решает сам.

Вы осознаете алгоритм своего личного метода?

Единого алгоритма у меня нет, я это делаю интуитивно, стараясь почувствовать центральную потребность человека.

Хорошо. Тогда попробуйте продать мне ваш пиджак, учитывая тот факт, что он мне совершенно не нужен.

Не нужен?! Да он вам необходим! Он для вас важен! Вы без него уже не обойдетесь. Он вас согреет, будет красиво висеть на плечиках, и вы буквально через день поймете, что лучше, чем мой пиджак, у вас не было ни одной вещи.

Смешно, но убедительно. Класс! Тренеры по продажам должны у вас учиться под запись.

Никакими тренингами этому обучиться нельзя. Необходимо искренне понимать, что для каждого конкретного человека является важным. Именно важным, а не нужным. Важно не всегда то, что необходимо.

Почему существует расхожее мнение, что продавать — это унизительно?

Никогда этого не понимал. Возможно, какие-то недостатки внутри человека — стеснение, предвзятость, амбициозность, некоммуникабельность — могут мешать людям заниматься продажами, но точного ответа я не знаю.

Ваше появление в Челябинске летом прошлого года повлекло за собой массу слухов и разговоров. Местные строители восприняли вас в штыки…

Так бывает всегда, и это нормально. Инстинкт любого живого существа — защищать свою территорию. Зашли бы чужие в Магнитогорск — было бы то же самое. Хотя, на самом деле, челябинские строители в свое время заходили в Магнитогорск, и мы это принимали нормально. Народу-то без разницы, кто заходит. Ему важно получить возможность приобретения квартиры. Недовольство местных строителей имеет под собой чисто финансовую сторону, морали здесь нет никакой. Они думают, что у них отобрали кусок строительного бизнеса, но это не так. Компания «Гринфлайт» изначально была образована челябинской строительной элитой, и я пришел на этот рынок, чтобы помочь компании выжить. Поэтому все эти разговоры и пересуды бессмысленны. На данный момент трест «Магнитострой», которым я руковожу более десяти лет, помогает компании «Гринфлайт» выпутаться из неприятной ситуации, ничего более.

А сам трест «Магнитострой» продолжает работать?

Конечно. Там есть исполнительный директор. Четыре дня я работаю в Челябинске, в пятницу — в Магнитогорске. У нас предприятие полного цикла — завод, коммерческое строительство, жилье для бюджетников.

А премиум-класс?

Очень сложно найти премиум-класс в Агаповке. Люди, у которых была эта возможность, давно построили себе дома. В скором времени мы планируем строить в Челябинске дома экономварианта, которые будут стоить не дороже трехкомнатной квартиры. Но пока это только в проекте.

Вас называют одним из влиятельных людей Магнитогорска. Мне очень интересно, как зарабатывается такая репутация?

Только трудом. Чем больше людей видят твой труд, тем влиятельнее ты будешь. В свое время мы построили в Магнитогорске торговые центры, каких раньше не было. Люди заговорили об этом, потому что им это понравилось. Потом приобрели трест «Магнитострой», который был в состоянии банкротства, оживили его, построили много домов, обеспечили людей квартирами.

Чем чаще рискует бизнесмен — деньгами или репутацией?

Деньгами. Репутация тоже подвержена рискам, но оценить их сложнее.

То есть вы антикризисный собственник? Правильно я понимаю? Второй раз выруливаете ситуацию?

Еще не вырулил, но планомерно к этому иду. На сегодняшний день от компании «Гринфлайт» две с половиной тысячи человек к концу года получат квартиры.

Насколько я знаю, вы всегда лично участвуете во всех заседаниях. Почему бы не поручить это занятие заместителям?

А я не знаю, как они перефразируют мои слова, и что на это ответят люди. Негативной ситуацией должен владеть первый руководитель — никак иначе. Если я начну перекладывать это на плечи своих заместителей, негатив сможет породить еще больший негатив, и тогда получится снежный ком. Этого я допустить не могу.

Откуда тогда столько критики в интернете на всяких разных сайтах?

Это нормально. Критикуют каждого — и губернатора, и министра, и президента. В умную голову мыслей набивать не надо, они там и так есть. А в дурную — не забьешь, сколько ни старайся. Внутреннее состояние человека вызывает в нем желание критиковать все что угодно. Слишком большая разница между бедными и богатыми в нашей стране, поэтому столько злобы.

Наверно, в стране есть люди побогаче вас…

Их миллионы!

Неужели вы злитесь на них?

Далеко не все понимают, каким трудом достаются деньги. Слесарь думает, что он пашет, потому что оттрубил свои шесть часов и закрутил три гайки, а другие занимаются болтовней. У нас изначально государство откинуло в сторону большую часть населения. Не важно, как оно это делало, но оно это сделало. Как государственная компания «Лукойл» смогла попасть в частные руки? Почему ему, а не мне? — рассуждают люди на кухнях. В своих рассуждениях они считают, что Вагит Алекперов ничего не делает и просто получает деньги. Но это не так. Надо понимать, что для того чтобы компания так развивалась, он вложил в нее огромное количество личных сил и средств. Вряд ли у государства получилось бы так же.

Склонность к критике — менталитет нашей страны?

Почему? Нет. Не только нашей. Во всем мире есть люди, которые всем недовольны и никогда не будут довольны. Может, они в детстве чего-то недополучили или гены такие. Так было, есть и будет, и никуда ты от этого не денешься. Надо понимать, что это невысокий уровень интеллекта — желание критиковать то, что ты не понимаешь.

Неужели критика вас не тормозит?

Критика? Совсем нет. Под каждый шум задумываться и анализировать — работать времени не хватит. Тормозить могут негативные люди, но я давно перестал с ними общаться.

А как вы отличаете хорошего человека от плохого?

По поступкам, больше никак. Экстрасенсорными способностями я не обладаю. Бывает, что люди при первой встрече вызывают одновременно и позитив. и негатив. Но первая встреча ничего не значит. Если при первом поступке получается негатив, я стараюсь закончить дела с таким человеком.

И не дадите ему второго шанса?

Нет. Такие опыты я уже проходил. Негатив утягивает. С годами я научился понимать, что пока ты пытаешься что-то сделать с этим негативом, ты жертвуешь всем. А я не хочу жертвовать, чтобы исправить чужой негатив. В молодости я пытался помочь, но понял, что они меня утягивают, что я с ними улетаю вниз. А когда ты отпускаешь их, они улетают туда одни. Живут без тебя там — плохо, хорошо… Сколько потом ни смотрел — лучше им не стало. Когда негативный человек общается с положительным, он от положительного берет энергию и ему лучше. А когда ему отрезают это положительное, он живет в своем отрицательном, пока не присосется к другому положительному.

В тех ситуациях, когда вы падали и не видели дорогу впереди, как вы выбирались?

У меня не было ситуаций, чтобы я не видел дороги. Не было момента, чтобы я думал, что останусь без работы. Потому что я люблю ее больше всего… Так и шел. Если захочешь, всегда найдешь, что делать.

На мой взгляд, тормозить нас могут всего три вещи: лень, страх и гордыня.

Согласен. Хочешь идти — иди. Если есть цель, ничто не остановит тебя. Мне даже ночью работа снится.

Что снится еще, кроме работы и армии?

Как с мамой разговариваю. Она ушла двадцать три года назад, совсем молодой, но я часто разговариваю с ней во сне. Знаете, что вспоминается? Я учился в третьем классе, брат — в первом, сестра только родилась, когда мы переехали в трехкомнатную квартиру на улице Карла Маркса. На полу лежали панцирные сетки, а мама радовалась, какая у нас большая квартира.

Как вы решились приехать в Челябинск и взять этот огонь на себя? Или вас пригласили?

Никакой это не огонь, это просто бизнес. Челябинск для меня второй родной город — в свое время я окончил здесь Заочный институт советской торговли, так же, как мои мама, сестра и дочь. Никто меня не приглашал. Прочитал в интернете, что «Гринфлайт» завалился на бок, и решил предложить свои услуги по попытке исправить эту ситуацию. Позвонил в банк, попросил о встрече с управляющим, нарисовал, как я это вижу. Они согласились на мое предложение.

Это для вас новая высота?

Конечно. Это намного больший объем.

То есть, если бы не приехали, все эти обманутые дольщики остались бы без квартир?

Ну я же не один такой умный. Может, нашелся бы другой. Не думаю, что эту ситуацию правительство области спустило бы с тормозов. Ни одна власть не дала бы такому количеству дольщиков остаться без ничего. Не было бы Лакницкого, был бы Петров.

Мне очень интересно, почему строители все время прибедняются? Редкие из них с оптимизмом рассказывают о своих планах, а основная масса говорит, как все плохо…

Многие не видят перспективы. Заглядывают на год, два и понимают, что там у них пустота. У кого-то не хватает земли, у кого-то она через заднюю дверь получена, и на ней строить нельзя. Перспектива компании должна быть видна минимум на пять лет, а лучше на десять.

Когда что-то идет не так, как вы оцениваете ситуацию?

Бывает, что идет не так, ничего страшного. Надо спокойно остановиться, выдохнуть и начать все заново.

А в точку отсчета необходимо вернуться?

Нет. Смысла нет. Прошло и прошло, забыли. Зачем возвращаться к плохому?

Где на уровне ощущений вы понимаете, что решение правильное?

В голове. Мозги только в одном месте. Чувствами я решения не принимаю.

Человек, родившийся в День Победы, всегда ощущает себя победителем?

Никогда об этом не задумывался. Я не очень люблю день рождения. Лет пятнадцать уже его не отмечаю. С кем хочешь выпить, с тем и так выпьешь.

Мир мог бы быть без фальши?

Глобальный вопрос. Не берусь отвечать за весь мир. Думаю, что навряд ли.

Зачем люди льстят? От страха?

Они не думают, что они льстят. Они думают, что говорят человеку приятное.

А когда кусают и поддевают, зачем?

Тот же страх.

Когда последний раз вам говорили неприятное в глаза?

В глаза? Не помню. Если кто-то и пытался, то я с такими людьми расстаюсь сразу. Знаете, как осьминог выбрасывает черную краску?

Кроме черной краски в момент опасности, осьминог наделен способностью мимикрировать под окружающую среду. Вам приходилось подстраиваться?

Конечно. Человек не может выживать, не подстраиваясь. Не знаю таких людей. В жизни приходится подстраиваться под разные ситуации.

А когда ситуации против души? Когда тебя заставляют отступать от своих принципов?

Я не хочу про них, они неприятные. Думаю, что в жизни каждого человека бывают такие ситуации, когда его используют или когда каким-то макаром заставляют сделать против воли. Можно долго сопротивляться, но человек должен понимать, что система съест и выплюнет, если ты пойдешь против нее.

Что должен сделать человек, чтобы понравиться вам?

Хорошо работать.

И все?!

Если человек к своей работе относится так же, как и я, он для меня будет приятен всегда.

Ваш любимый певец?

Высоцкий.

Я не люблю, когда наполовину?

Да.

Самый любимый ребенок?

Все. Я их одинаково равно люблю. У старших уже свои семьи, младшие — рядом.

Ваши дети спорят с вами?

Все дети спорят с родителями. Но со мной спорить трудно.

Когда вам приходят самые интересные мысли?

Когда плаваю в бассейне. Или когда сплю.

Когда-нибудь хотели все бросить?

Бросить — не хотел. Когда становится трудно, думаю: зачем ввязался? Но бросить дело, которое начал, людей, которые рядом, не могу.

От чего вам становится скучно?

От топтания на одном и том же месте.

Вы хотели бы быть кем-нибудь другим в этой жизни?

Нет. Начал бы жить ее заново — прожил бы точно так же. Каждый момент оставляет свой след. Свои запросы, свое видение. Ты живешь в той эпохе, в которой живешь, по-другому прожить нельзя было.

Время дано, оно не подлежит обсуждению. Подлежишь обсуждению ты, разместившийся в нем…

Не время нас определяет.

Вы любите море?

Очень.

А когда оно волнуется?

Одинаково.

В волнах для вас сила?

Однозначно.[13]

Валерий Томея. Территория любви

Златоустовская оружейная фабрика — это гордость нашей страны. Построенная царем Александром Первым двести лет назад, она удивительным образом сохранила все свои традиции. Что это? Магия золота? Магия оружия? Невозможно однозначно ответить на этот вопрос, но мистики в этом предостаточно. Вот уже десять лет фабрикой руководит Валерий Александрович Томея, и под его руководством предприятие стремительно набирает обороты. Его называют неординарным, неоднозначным, непредсказуемым, но все сходятся в главном: без личной причастности Валерия Александровича вряд ли бы получилось сохранить и удержать эту жемчужину нашей страны. В его кабинете целый музей: гравюры на стали, гравюры на серебре — портреты царей от Петра Первого до Николая Второго, огромная коллекция складных ножей, кинжалы, сабля. Все переливается, сверкает и блестит, все так мне по душе, будто я попала в сказку.

Валерий Александрович, вы первый директор, у которого в кабинете вместо портрета Путина я вижу портреты царей.

Это гравюры, расписанные серебром, новая технология. В этих портретах сила, если вы внимательно на них посмотрите. Я стал замечать, что со временем гравюры меняются, становятся светлее. Будто впитывают ауру человека, который на них изображен.

Вам самому какой исторический персонаж близок?

Наверно, одного и не назову. Меня бы заинтересовал Александр Македонский и Нострадамус. Македонский — тем, что у него была с одной стороны короткая, а с другой — очень яркая жизнь, за которую он успел совершить столько, что для меня представляется нереальным. Человек большой удачи и энергетического ума, завоеватель. А Нострадамус — своими мистическими способностями. Поскольку я Близнецы по знаку Зодиака, вопросы мистики меня всегда интересовали. Как человек смог заглянуть в будущее и увидеть? Как такое возможно? Для себя я понимаю, что время — это прямая составляющая, по которой мы двигаемся. В принципе, можно двигаться и вперед, и назад. Иногда возникают такие моменты, когда ты понимаешь, что время бесконечно, вселенная бесконечна, и что мы находимся в какой-то среде, в которой можем получать информацию как из прошлого, так и из будущего.

Как рано вы научились ощущать нелинейность времени?

Я вырос на Севере, а Север способствует развитию мистических способностей. Бывает, что за одну минуту мы можем прожить целый год. Родители часто переезжали, поэтому за десять лет я поменял десять школ. В свое время, глядя на звезды, я каждый раз пытался понять, почему вселенная бесконечна. Мы привыкли иметь во всем начало и окончание. Меня всегда привлекала попытка осмыслить, что у чего-то нет ни начала, ни окончания. По большому счету, мы находимся в мире, который не имеет границ. И человеческий разум тоже не имеет границ. По одной из линии предков мы были староверами и приехали в Златоуст из Тобольской губернии в начале двадцатого века. По другой маминой ветке шли строгановские крестьяне. Староверы были с фамилией Истомины, а это чисто комяцкая фамилия по происхождению. У коми, как и у немцев, идеальная чистота, порядок. Так что во мне смешались две разные крови: с одной стороны — порвем гармошку, а с другой стороны в моем характере — привычка к порядку и четкой правильной политике.

То есть, когда вы принимаете свои решения, вы сначала видите картинку, а потом идете к ней?

У меня от рождения математический склад ума: я на ходу могу все быстро и жестко просчитать и уложить в схемы. Но в жизни никогда ни на каком жестком расчете ты не придешь к результату, которого хотел бы добиться, везде происходит сбой. Вы же помните, что Господь создал мир из хаоса? Поэтому любую картинку я собираю как пазл, в хаотичном порядке — один пазлик, другой, внося много поправок в процессе движения. Не оценивая, интуитивно прихожу к решению той задачи, которую поставил.

Десять школ за десять лет научили вас не привязываться ни к людям, ни к месту?

Совсем не так. Этот детский опыт научил меня другому. Вы же прекрасно понимаете, Ирина, что мальчик я всегда был красивый, девочки на меня обращали внимание, ну а мальчишки пытались набить морду. Я конечно, знал, что мягкость и добро одолеют силу и зло, но порой быстрые и жесткие действия быстрее приводят к нужному результату. То есть система завоевания своего места под солнцем за годы учебы была отработана до идеала!

Так вот откуда такая любовь к Македонскому?

(Смеется.) Уточним: про любовь я не говорил. Для мужчины любовь и интерес — это разные вещи. В судьбе Александра Македонского меня привлекает скорость. Мгновенные решения, быстрые действия. Когда я на скоростях иду на трассе, я балдею. Поскольку я профессиональный водитель, я вижу всю трассу целиком и заранее оцениваю ситуацию. Можно я задам вам вопрос?

Задайте.

А вы армянка или грузинка?

Чуть—чуть не угадали.

Просто внешность у вас восточная, немного на жену мою похожая, а жена у меня армянка. Я умею по ее глазам читать все эмоции. В Армении есть храм, в котором мне особенно спокойно, — Эчмиадзин. По легенде, место для строительства этого храма было указано самим Иисусом Христом. Там настолько мощная энергетика, что у меня порой выступают слезы.

Недавно в книге Григория Померанца «Записки гадкого утенка» я прочитала мысль, которую никогда не могла сформулировать сама, но полностью с ним согласна. Он пишет, что люди, наделенные магическими способностями, почти никогда не испытывают потребности выучить иностранный язык.

Интересная мысль, никогда не задумывался. Лично я воспринимаю мир не словами, а ощущениями. Невозможно выучить все языки, да и ни к чему это. Желания людей во всех странах одинаковые, и общение по желаниям более приближенно к пониманию, чем знание языка. Мы с братом как-то летели в Дубаи, и пока он на хорошем английском что-то прояснял, я прояснил эти моменты жестами, энергией и глазами. Я уже принял решение, оценил его, а он еще только договаривался.

Мне вот очень интересно: а как вам среди людей, которые умеют не показывать своих эмоций и намерений?

Понимаете, все мы хотим в этой жизни куда-то продвинуться, утвердить свое «я», усладить свои амбиции, и это нормально. И когда я попадаю в среду, которая где-то меня не воспринимает, я сперва пытаюсь оценить, нужна мне эта среда или не нужна. У меня недавно был случай: пришла ко мне художница, а я был сильно не в духе — нагружен проблемами, раздражен. И вот она пришла и начала высказывать мне претензии и даже читать морали. Конечно, в таком настроении я мог просто накричать на нее, но меня остановило уважение к ее таланту. А есть люди очень высокого ранга, с которыми я просто не желаю идти на контакт, несмотря на все дивиденды, которые я могу от них получить. На третьей минуте разговора я понимаю, что мы говорим на разных языках, и мне этот человек становится неинтересен.

А как же тогда политика, в которую, насколько я помню, вы стремились, но не попали?

Вы о чем? Я два созыва был депутатом городского собрания Златоуста, и сделал много полезного, как мне кажется.

Но вы же хотели быть депутатом Законодательного собрания области?

Не прошел — значит, не моя дорога. Когда ты мурлыкаешь, ты удобен. Когда не хочешь мурлыкать, понимай, что за этим последует. Мне однажды депутат Государственной думы сказал: «Валера, ты четко понимаешь правила игры, но ты пытаешься идеализировать какие-то моменты и думать, что будет по-правильному. А это утопия, и это надо понимать».

Сложно представить вас среди такого большого количества артистов.

Зря вы так, есть среди них нормальные мужики.

Двое.

(Смеется.) Не перехваливайте! А то у меня корона вырастет.

Я читала, что во время Великой Отечественной войны специально для Уральской танковой дивизии на вашей фабрике были изготовлены знаменитые черные ножи.

Они есть в нашем музее, я вам потом покажу, если интересно.

А в вашей личной коллекции?

Так как у меня немножко извращенный ум, я предпочитаю собирать складные ножи, у них механизм сложнее. Поскольку в моей коллекции ножи, сделанные в единственном экземпляре, то это уже произведение искусства, и с каждым годом они растут в цене.

А если бы здесь сейчас в вашем кабинете вдруг оказался основатель этой фабрики, царь Александр Первый, вы бы о чем его спросили?

Вы что? Я бы вообще ни о чем его не спросил, а только лишь выразил благодарность за то, что двести лет назад он основал такую фабрику в Златоусте — жемчужину по производству холодного оружия.

И вы не хотели бы его спросить, где он брал специалистов и как он их обучал?

Нет. Я не посмел бы задать ему ни одного вопроса.

Жостовская фабрика, знаменитая своими подносами, близка к закрытию. Хохлома тоже уже не так популярна, как раньше. А Златоустовская оружейная фабрика по-прежнему знаменита на всю страну и даже за рубежом. Как вам удалось все это удержать?

Я очень люблю эту фабрику, как бы пафосно это ни звучало. Люблю и все. Иногда приходится по двадцать часов ехать за рулем, спать по три часа в сутки, чтобы заключить договор или найти новых поставщиков, но мне все это очень нравится. Я каждый день бываю в цехах, знаю, чем занят каждый сотрудник. С одной стороны, у меня производство, а с другой — искусство. И это не всегда легко совместить, особенно в нашей стране.

Почему?

Потому что в нашей стране все поставлено так, что создается впечатление, будто нам не нужно производство. Это досадно, потому что все понимают, что основная сила государства — в его умении производить. Нельзя обдирать налогами предприятия, которые завязаны художественной составляющей. Налогооблагательная база перестала помогать развитию зарабатывания денег в стране, она заняла позицию уничтожения ресурса для зарабатывания денег. В Германии, например, есть специальная система поддержки предприятий народно-художественного промысла. И это не выделение денег, не дотации, а преференции, помощь в распределении изделий в сетях на продажу. Германия заинтересована в сохранении своих традиций, а у нас происходит с точностью до наоборот. Жостовские подносы, хохлома, гравюры на стали — мы не чувствуем поддержки от государства. Нас сравнивают с высокоэффективными производствами, но это не так! Нельзя заставить художника поставить картины на поток, это невозможно. Это как Микеланджело заставили бы работать по графику.

Вам нравится Германия?

Очень. В ней удивительное сочетание драйва и стабильности. Глубины и современности. Скорости и патриархальности. Германия по-правильному яркая и порядочная. Мы с женой однажды зашли в маленький магазинчик в небольшом городке под Кельном и мне показалось, что я попал в сказку.

В Германии любят наши изделия?

В Швейцарии любят, в Германии не так, все-таки у немцев свои предпочтения. На выставке в Базеле было куплено много гравюр, причем покупали местные жители. Наши изделия больше понимает Восток. В Дубаи живет очень много наших постоянных заказчиков, для которых мы делаем индивидуальные вещи, под личность: саблю, кинжал, шпагу, инкрустированные драгоценными камнями.

Это было вашей мечтой — стать директором такой знаменитой фабрики?

Я бы не стал называть это словом «мечта», поскольку почти уверен, что путь любого человека предопределен свыше. Вот вы удивились, почему у меня портреты царей, а не Путина, а я вам отвечу: человек должен сам для себя определить, кто он такой и куда его тянет. Сам себе честно ответить на эти вопросы. В девяностые годы фабрика совсем разваливалась, и у меня появилась возможность законным путем выкупить первый цех по производству электромагнитной муфты. Это было на грани фантастики, но я люблю такие ребусы, где нужны мозги. Я вырос в городе Лабытнанге, что в переводе означает семь лиственниц, в районе, типа как у нас Шанхай, где у большинства мальчишек отцы сидели, а эта среда учит очень быстро мыслить и реагировать, видеть людей насквозь и понимать их без слов.

Чтобы понимать их без слов, нужно быть таким же?

Вы о чем? Был ли я хулиганом? Нет, не был и даже никогда не стремился. Вся эта блатная романтика не по мне. Когда моя младшая дочь несколько лет назад сделала себе татуировку, я был в бешенстве.

Что вы ей сказали?

Я сказал, что рисовать на теле человека может только Бог.

Вас завораживает золото?

Нет. К драгоценным металлам, камням и деньгам я отношусь очень холодно. Меня не возбуждает золото. Если бы жена не заставляла носить обручальное кольцо, я бы и его не надевал. Вы же видите, что на мне нет ни часов, ни цепочек. Я вам больше скажу: меня это раздражает. Золото дает внешнее понимание богатства, а меня завораживает только внутреннее богатство. Меня привлекают ювелирные изделия только как произведения искусства. Вы же понимаете, что я в своей жизни много чего видел: рубин размером с большой палец, десять килограммов песка золота, целое ведро изумрудов.

Красиво?

Красиво.

Целое зеленое ведро?

(Смеется.) Я мог его купить, но мне не очень понравились камни.

Вам нравятся новые люди?

Да.

Быстро понимаете их?

Конечно. Я задаю разнонаправленные вопросы, и через реакцию человека понимаю, мыслит человек или не мыслит. Если человек спрашивает: «Правильно ли я вас понял?», значит, он мыслит. А если он отвечает штампами и шаблонами, значит, его так научили по телевизору. Я вообще очень люблю психологические этюды.

А если человек к этому не готов?

Под каждого этюды определенные. Можно грубо, можно ласково, кому-то на полутонах.

Вы боитесь зависти?

Абсолютно нет. Зависть стимулирует. Когда тебе завидуют, тебя пытаются уничтожить. Когда тебя пытаются уничтожить, ты попадаешь в среду, в которой ты обязан выжить. Среда эта дает тебе возможность нарастить мышцы и знания. Ты становишься более сильным и тоже начинаешь убирать конкурентов. В свое время я занимался электромагнитными муфтами, а их тогда согласно Варшавскому договору делали пять предприятий: в Харькове, Челябинске и Рязани. Чтобы продвинуть свой бизнес, мы с партнерами сделали так, чтобы эти предприятия ушли в никуда. Мы уничтожили их бизнес. Есть определенная система игр, и мы согласно этой системе все грамотно сделали.

Это как?

Ну вот пример: ты мне понравишься, и я создам систему, когда мужчины перестанут обращать на тебя внимание.

А это как?

Распространю заведомо ложную информацию о тебе. Мои потенциальные соперники в это поверят. Затем выжду время и появлюсь на твоем горизонте…

С кинжалом?

(Смеется.) Конечно, без. У тебя же безысходность будет полная, здесь и кинжал не понадобится. А я еще немного поломаюсь.

Хороший пример. И вот так очаровали все предприятия согласно Варшавскому договору?

(Смеется.) Я всегда предпочитал работать с женщинами, с ними намного приятней.

Что сейчас было, Валерий Александрович? Психологический этюд?

Да!

И как я должна была реагировать?

Как чувствовала.

А с вами кто-нибудь проводил такие этюды? Только, пожалуйста, добрый пример?

В бизнесе добрых примеров не бывает.

Дон Жуан — отрицательный персонаж или положительный, на ваш личный мужской взгляд?

Если глубоко, то отрицательный. В нем нет уважения к женщине. В Индии есть специальные монастыри, где молодого человека обучают общению и владению женщиной. Каждый мужчина должен наработать этот мастер-класс, чтобы потом вступить в семейную жизнь и жить с одной женщиной. У мужчины в браке не должно быть других женщин, потому что это будет отражаться на энергии и в результате на семье. И у женщины тоже. Если женщина склонна к полигамии, то это не твоя женщина, потому что в женской природе полигамия не заложена. Не зря говорят, что если женщина прошла многих мужчин, то это не женщина, а бурда, даже если она очень привлекательная. Энергия всех мужчин, которые у нее были, смешивается в одну, и ничего хорошего не получается. Так же как хорошие элитные вина смешать в один стакан. Понятно, что любая женщина использует мужчину, а мужчина использует женщину.

Говорили-говорили, и договорились до штампа.

Это не просто штамп, так оно и есть. Здесь нужно четко определить: взаимное это использование или одностороннее. Если взаимное, то оно идет только на пользу обоим. Жалко, что с первой попытки это никому не удается. Никчемные первые браки были у меня и у моей жены, хотя мы знакомы со Светой с трех лет. А могли бы и сразу тогда пожениться, в молодости, и жили бы сразу счастливо.

Думаете, что с первого раза получилось бы?

Думаю, да. Просто жизнь тогда развела. Да и я, как любой мужик, оказался в этом отношении недалеким, прошел все четыре этапа: попробовать, накопить коллекцию, углубить коллекцию, выбрать одну свою единственную. Теперь понимаю, что потерял несколько лет без Светланы.

Сегодняшние двадцатилетние отличаются от вас в этом же возрасте?

Конечно. Они более навороченные, у них совсем другая жизнь. Я в детстве лепил солдатиков из пластилина, а у них серьезные бои в компьютере. Мне нравится анекдот, где ребенок спрашивает: «Мама, а у тебя в детстве айфон был? Не было? А планшет был? Не было? Мама, а ты динозавров видела?» Мой шестнадцатилетний сын разбирается в технике на порядок лучше меня. Я даже не могу осмыслить методику какой-то технологии, а он уже шпарит. Но есть вещи, которые я понимаю, а они еще не понимают.

Если такое продвинутое молодое поколение, почему каждый руководитель жалуется, что не может найти толковых сотрудников? Где противоречие?

А вот это вопрос вопросов. На нашей фабрике на протяжении пятнадцати лет занимается производством Богданов Борис Трофимович. Ему больше семидесяти лет, но его быстроте мышления и уму может позавидовать любой тридцатилетний. У меня работает помощницей изумительная женщина, Людмила Павловна Александрова, родная сестра Лидии Скобликовой. Она уже в возрасте, но от нее невозможно отвести глаз. Красивая, всегда ухоженная, спокойная, от нее идет свет. Со мной все годы работает Вера Петровна Попова, сильнейший экономист нашего города, настоящий художник в экономике. Я всегда привожу их в пример молодым сотрудникам, потому что между их отношением к работе — огромная разница. Как-то меня пригласили читать лекцию по экономике для студентов института, и знаете, что меня поразило? В аудитории из ста человек было всего два человека, которые меня понимали и не отвечали штампами. Всего две пары глаз понимали, о чем я говорю. Это удивительно! Молодежь словно напичкана этой информацией, этими навязанными штампами, но совсем не знает, как применить их в реальной жизни. Приходят ко мне на собеседование, говорят, что хотят работать юристами, а сами не могут отличить Гражданский кодекс от Уголовного. Меня часто спрашивают, почему я не беру студентов на работу, почему отказываю им в трудоустройстве. Отвечаю: «Потому что мне нужны специалисты! Я хочу платить деньги специалисту, который точно знает свою работу и знает, зачем он пришел на фабрику». И я радуюсь, когда такие ребята приходят. Всего год назад у нас начала работать Евгения Логвиненко, но уже показала себя настоящим бойцом и профессионалом своего дела. В прошлом году мы праздновали 200-летие фабрики, и всю организационную работу Женя вынесла на своих плечах.

А вам не кажется, что учить молодых специалистов должны сами руководители?

Я не хочу учить какого-нибудь студента, чтобы потом он встал и ушел к моим конкурентам. Вот эти разговоры про «ты должен» меня бесят. Я должен из предприятия сделать конфетку, я должен думать о своей семье, а больше я никому ничего не должен.

Вы хотели бы познакомиться с Гитлером?

Вот это вопрос! Нет, конечно!

Почему?

Ну не нравится мне эта скотина. Не тянет меня к таким. Он же слуга дьявола. Мне более интересен Сталин, хотя они на одном уровне мистики.

Почему, на ваш взгляд, сейчас так модно стало оправдывать действия Сталина?

Я бы не сказал, что модно. Думаю, что Сталин становится привлекательным на фоне этого бардака, который происходит в стране. Если брать сегодняшних чиновников, то за коррупцию их надо миллионов десять расстрелять. Они же почти все воруют. И для этого созданы все условия. Никто не регламентирует загрузку рабочей смены чиновника, и он начинает искать варианты, как заработать денег побольше. Так как он не производит ничего, он начинает пользоваться деньгами государства. Используя эти деньги, он уже порождает коррупцию. Но у меня тут вопрос государству: «Зачем создавать систему, которая предполагает коррупцию?» Возьмем для примера сторожевую овчарку, породистую, всю в медалях, и положим ей на нос кусок сала. Она его стряхнет, но каплю оближет, потому что ей необходимо облизать морду. Это уже коррупция или еще нет? Зачем так делать? Положите прокладку, чтобы на морде сало не осталось. Нужно создавать систему, в которой коррупция невозможна. Если бы в нашей стране жестко соблюдались законы Российской Федерации, воспоминаний о Сталине не возникало бы.

Я слышала, что вы сотрудничаете с Кремлем?

Мы работаем с подарочным Фондом Президента. Нашими изделиями владеет все руководство страны, начиная с Брежнева.

Вы дарите им подарки?

Нет, мы продаем свои изделия. Подарки можно дарить женщине, другу, но не руководству.

И что, ни разу не подарили ни одной шпаги высшему руководству?

(Смеется.) Ирина, а вы точно из журнала «Миссия» приехали?

Зачем вы сейчас играете, если видите людей насквозь?

Мы все играем. Я же должен как-то развлекаться.

Если бы я попросила вас сравнить жизнь с игрой, с какой бы вы сравнили?

С футболом. Все гоняют один мяч, и тот, кто больше раз загоняет его в ворота, тот побеждает.

Вы кто? Вратарь, нападающий, защитник?

В нашем бизнесе роли меняются. Ты постоянно находишься в игре и вынужден менять позиции. Бывает, с кем-то пытаешься выстроить отношения, находишь в людях лучшие черты, и все равно не получается. Твое хорошее отношение принимают за слабость, и тогда ты начинаешь показывать звериную внутренность.

Это уже не про футбол, насколько я понимаю.

(Смеется.) Вообще-то я к женщинам серьезно не отношусь, но ты мне начинаешь нравиться, Ириша.

Спасибо, Валерий Александрович.

Так нечестно. Я говорю тебе Ириша, а ты мне Валерий Александрович. Ты хочешь показать, что я для тебя никто и звать никак?

Своеобразная у вас логика. Давайте про звериную сущность. Вы кто?

А как ты видишь?

Медведь.

Ну разве можно такого мужчину, как я, сравнивать с медведем?

А больше не с кем. Вы самый настоящий медведь. Я однажды в зоопарке долго-долго смотрела медведю в глаза, и была поражена, насколько сильно и точно этот зверь похож на мужчину. Жесты, повадки, потягивания, спокойствие. И в новом фильме «Книга Джунглей» медведь Балу больше всех других зверей похож на вас повадками — такой же любитель психологических этюдов. Помните, кстати, у Евгения Шварца в «Обыкновенном чуде» волшебник превратил мужчину именно в медведя, а не в тигра или волка?

Вот это вы мне напомнили, надо же. Никогда в жизни я не вспоминал, что в детстве у меня был медвежонок. У мамы есть фотография, где я с этим медвежонком сплю носик к носику. Отец работал буровиком, и однажды они нашли маленькую медведицу, которая осталась совсем одна в лесу. Мы назвали ее Машкой, я играл и обнимался, даже ссорился с ней. А вы знаете, что в случае опасности у медведя лапа увеличивается в полтора раза?

Нет, не знала. Я знаю, что медведь никого не пустит на свою территорию, и редкие охотники могут похвастаться таким трофеем. Вы любите лес?

Это для меня серьезный вопрос. Я всегда чувствовал лес как живое существо и никогда его не боялся. И однажды ехал на машине по Белоруссии, и машина сломалась. Я вышел и почувствовал ужас. Недавно мы ездили с российской торгово-промышленной палатой на Сахалин, жили там в глуши, без удобств, но такой связи с лесом, какая у меня была раньше, я не почувствовал. А мне бы очень хотелось, как раньше, уметь чувствовать природу. Это важно. Я же вырос в диких местах, поэтому для меня, как для любого человека, важно сохранить силу детских впечатлений.

Так же важно, как для ваших детей?

Конечно. Их у меня четверо: две дочки и два сына. Когда они были маленькими, мы с женой каждое лето возили их на море: в Анапу, в Геленджик, весь Краснодарский край объехали. Разложим задние сидения, постелим им там одеяло, и в путь. За два перегона доходил. Дети — это мое счастье. Моя территория любви. Все разные, все противные, все выпендрежные, но за каждого душа моя болит одинаково. Помню, эти две клушки, Ольга и Маринка, не захотели на пляже купальники надевать, закапризничали, что они это будут делать только в раздевалке, отстояли очередь, зашли в кабинку, и тут мы с женой попадали со смеху. Они крошечные, а раздевалка им обеим по пояс снизу. К новому году я всегда делал для них мешок конфет, такая у нас была традиция. Конечно, я ругал их, и Валеру, и Пашу, и девчонок, но вряд ли у них есть на меня обиды. Все, что я делаю в своей жизни, я делаю ради них. Ради моей жены, ради моих детей, ради моей мамы и ради мамы моей жены. Надеюсь, что они это понимают.

В этом человеке волшебным образом сочетается несочетаемое — и в этом его сила и отличие. Умение видеть будущее и быстрота сиюминутных реакций, способность ввести собеседника в смущение и при этом истинное, совсем не наигранное, глубокое уважение к людям, эпатаж в суждениях и приверженность самым настоящим жизненным принципам, желание играть и непринятие фальши, математическая рассудительность и уникальное звериное чутье, при котором один плюс один равняется ста.[14]

Станислав Абдрафиков. Увенчанный лаврами

Южноуральский завод «Кристалл» известен во всем мире. И это не громкие слова, это констатация факта. На этом предприятии производится около сорока процентов мирового объема искусственных кристаллов кварца. Вдумайтесь: сорок процентов мирового объема — какой за этим результатом кроется колоссальный труд. Ни для кого не секрет, что история этого уникального предприятия неразрывно связана не только с развитием электронной промышленности, но и с личностью человека, который возглавляет этот завод уже почти четверть века. Человека, который силой своего характера, своей потрясающей жизнестойкостью, своим умением видеть на много шагов вперед удержал этот завод в труднейшие времена, поднял его с колен и вывел в мировые лидеры. Признаюсь честно: лично для меня встреча со Станиславом Николаевичем Абдрафиковым относится к редчайшим, ярким и запоминающимся на всю жизнь.

Станислав Николаевич, мой первый вопрос, наверно, покажется вам странным, но все-таки я его задам. Каким должен быть человек, чтобы вы смогли ему доверять?

Настоящим. Я так быстро вижу людей, что обмануть меня практически невозможно.

Так было всегда?

Да. Эта способность передалась мне от мамы.

Если бы вы вдруг оказались на необитаемом острове, но со всеми удобствами, какие бы три фильма вы с собой взяли?

Боюсь показаться романтичным, но я бы взял с собой «Белое солнце пустыни» и «Семнадцать мгновений весны». Это фильмы, которые я знаю наизусть. Сегодня так много новых красивых фильмов, и сняты великолепно, и спецэффекты потрясающие, но уже через день хочется посмотреть новый.

Почему?

Потому что в душу не западают.

А вам важно, чтобы западало в душу?

А вам разве нет? Вспомните, какие раньше были песни, какие исполнители. А сейчас что на эстраде творится? Лабутены в штанах?

Вы меня удивили. Вы видели этот новый клип Шнура?

Конечно, видел, дети показали. Великий певец Валерий Ободзинский жил в коммунальной квартире, будучи известным всей стране. Анна Герман жила в небольшой двухкомнатной квартире. А сейчас что? Недавно слушал интервью с одной певицей, которую я даже не знаю, и думаю, что никто ее не знает, и она говорит: «Я приехала в Москву нищей три года назад, а теперь у меня квартира пятьсот метров». Наверно, поет где-то в ресторанах. А Ободзинский отказался петь в «Метрополе», когда ему сказали: «Может, с карликами споешь?» Он встал и ушел, потому что знал себе цену. Потому что у него кусок золота в горле был, а не голос. В те времена люди вообще знали себе цену. И это касалось не только искусства. Это касалось и промышленной области, и государственной власти, и всего общества в целом.

Общество стало более циничным?

В обществе появилась гордыня, а гордиться-то нечем. Многие считают себя царями, а царя-то там и нету. Хоть рентгеном смотри — царя не увидишь. Для меня все, кто приезжает на завод, делятся на две части — одни говорят после экскурсии: «Как тебе все это удалось, какой труд!», а другие: «Тебе повезло, у тебя такая продукция, можешь за доллары продавать!» Отвечаю: «Ну а вы что за доллары не продаете?» — «А нам нечего», — говорят они. Конечно, нечего, если такая гордыня. Жигули-то за доллары никто покупать не будет, поэтому АвтоВАЗ опять и перевели на четыре рабочих дня.

Я могу об этом писать?

Конечно. А мне кого бояться? Отношение людей к своему делу поменялось заметно. Если раньше, в девяностых годах, когда я выводил из кризиса завод, на котором за два года была не выплачена зарплата и за три года не было оплаты за электроэнергию, люди говорили: «Станислав Николаевич, мы подождем свою зарплату, главное — завод». А сейчас, не успев прийти на работу и ничего не сделав для завода, сразу спрашивают: «А сколько я буду получать?»

Может быть, им просто страшно или они не уверены в своих способностях?

Мне кажется, что некоторые из них, наоборот, излишне самоуверенны. Как человек, который еще ничего вам не дал, может спрашивать, сколько он получит? Так не бывает. Чтобы что-то получить, нужно сначала дать. А что касается чувства страха, так это же нормально. На все наши страхи всегда находятся пути решения. Мы смотрим на знаменитых артистов и нам кажется, что они выходят на сцену и у них нет мандража. А он у них есть. Недавно кто-то из звезд сказал: «Да я сорок лет на сцене, а выхожу — и каждый раз у меня руки и ноги трясутся».

Что для вас правда?

Правда для меня — это все. Самое большое, что я ценю в людях, — это честность. Я всю жизнь говорю правду — меня так мама воспитала. Жить с этим очень тяжело, но зато не надо вспоминать, что ты говорил раньше. На заводе все знают, что я могу простить любой проступок, но я не могу простить ложь. Ложь — это «до свидания, мы больше с тобой не работаем». Если, конечно, это не святая ложь, когда Герман Титов сказал своей жене, что поехал на тренировку, а сам полетел в космос.

А трусость можете простить?

Могу. Это приходящее и уходящее качество. Человек может в какой-то момент испугаться, так бывает. Иногда ему поможешь, и он крепко встает на ноги и идет по жизни нормально.

Вы можете вспомнить ситуацию, когда вам было страшно, но вы все равно шли вперед?

Да я всю жизнь боялся и шел. Помню, приехали в девяностые годы в Америку с Антониной Павловной, насобирали последние деньги, чтобы посетить ежегодную выставку по электронике в городе Херши. Приехали такими важными: мы умеем делать качественную продукцию, мы сможем ее продать и стать богатыми. В итоге, мы простояли пять дней и не продали ни одного кристалла. Ни одного! На пятый день говорю Антонине Павловне: «Сходи собери все спецификации у других заводов, кто выставил кварц». Она собрала все, мы начали читать, и мне стало страшно: они делают «Мерседесы», а мы умеем делать «Запорожцы». А на этом рынке нужны только «Мерседесы». «Смогу ли я сделать из „Запорожца“ „Мерседес“?» — задавал я себе вопрос на протяжении следующих шести лет. Все время. И когда на первых ста кристаллах нам поставили штамп «Сделано в Японии», потому что японский профессор сказал, что он рискует своим именем, но верит в наше высокое качество, я понял, что победил свой страх.

Это была вынужденная мера — ставить чужой товарный знак?

Это было единственно правильное решение. Иначе мы не зашли бы на мировой рынок. Когда первые сто кристаллов были проданы, этот же профессор во всеуслышание объявил, что они изготовлены на заводе «Кристалл». И всю последующую продукцию мы уже отправляли со своим товарным знаком.

Как вы считаете, мудрость приходит с возрастом или человек с ней рождается?

Думаю, что мудрость закладывается с генами. Вот вам пример: у моего сына был друг Вася. У Васи была не очень благополучная семья, но этот мальчик народился сразу умным. В пять лет он пришел к Денису на день рождения — на столе конфеты, все дети к ним тянутся, а он так важно говорит: «Прежде чем есть конфеты, нужно съесть что-нибудь мясное. Вот сейчас мясное дадут, поедите, а потом можно и конфеты». И все дети руки сложили на колени, ждут мясное. Потом, классе в третьем, мы купили Денису пальто. Оно показалось ему слишком длинным, и он не хотел в нем ходить. Приходит Вася. Я говорю: «Вот, купили пальто, а Денис не хочет его носить, говорит, что длинное». Вася молча надел на Дениса пальто, подергал за полу и говорит: «Ты что, зато поддувать не будет». И все, Денис стал носить это пальто, даже подрезать не пришлось. И так этот Вася и идет по жизни. Мудрый добрый парень. Звезд с неба не хватает, никому не завидует, работает хорошим мастером. Наверно, на таких людях и держится земля.

То есть правильное понимание своего пути и своего предназначения — это и есть мудрость?

Может быть… Я ведь тоже, когда начинал свою карьеру, знал, что буду директором. Понимал, что мне надо ответственно работать на каждом посту. Уже в двадцать шесть лет мне дали в подчинение пятьсот человек, а когда назначили главным энергетиком завода радиокерамики, на заводе работало более шести тысяч человек. В 32 года я стал заместителем директора завода «Кристалл», в 36 — главным инженером, а в 42 года — директором.

Вы когда-нибудь заискивали перед людьми?

Нет!

А перед вами когда-нибудь заискивали люди?

Ну с этим у нас в стране все в порядке. Сыновья мне часто говорят: «Папа, почему этот человек разговаривает с тобой так, а с другими иначе?»

И что вы им отвечаете?

У меня есть два ответа на этот вопрос. Я отвечаю, что у всех людей надо брать только хорошее и не смотреть на плохое. — «Люби людей», — всегда говорила мне мама. И еще говорю, что авторитет мы зарабатываем сами, его никто нам подарить не может. Зарабатывайте авторитет, и тогда не будет таких перевертышей.

Вы по-прежнему учите своих детей?

А вы разве нет? Дети для нас всю жизнь остаются детьми, как бы мы не старались умом понимать, что они уже взрослые. Оба моих сына работают на заводе: Денис генеральным директором, Евгений — его заместителем. Они совершенно разные, но ладят между собой великолепно, даже живут в одном доме. Когда они были маленькими, я постоянно был в командировках, жил практически в самолетах, и дети не так часто меня видели, как сейчас. Помню, поехали с шестилетним Женей за продуктами в воскресенье, а он мне так по-взрослому говорит: «Папа, в другом магазине молоко и сметана дешевле».

Вы верите в прошлые жизни?

Почему вы об этом спросили?

Потому что люди, наделенные такой мощной энергией, как у вас, не могут черпать её только из этой жизни.

(Смеется.) А у меня батарейка, которую я сам перезаряжаю. Великий гроссмейстер Александр Алехин однажды играл в шахматы с немецким генералом. В какой-то момент генерал говорит: «Я сдаюсь». Алехин предлагает: «Давайте перевернем доску». Играют дальше. Проходит тридцать минут, генерал опять говорит: «Я сдаюсь». — «Ну давайте еще раз перевернем доску», — предлагает Алехин. Три раза переворачивали доску, и все равно Алехин выиграл. Вот и передо мной жизнь точно так же вертит: то все хорошо, то я в проигрыше. В такие моменты я говорю себе: «Слава, давай-ка досочку перевернем, и ты по максимуму увидишь новые решения — и организационные, и технические». И когда все это воплощается, я перезаряжаюсь. В первые два дня на отдыхе я сплю беспробудным сном, а на третий день Антонина Павловна смеется: «Ну все, наотдыхался». Потому что на третий день я уже беру бумаги и пишу новые планы. Когда я одухотворен, у меня совсем другое настроение, крылья вырастают. Вокруг меня сразу же начинает кипеть жизнь.

И все-таки я повторю свой вопрос, Станислав Николаевич.

Мой прадед по отцу до революции был самым богатым купцом в городе Пласте. Мой дед жил в самом центре Пласта, работая главным механиком всех шахт. Совсем маленьким мне было неинтересно расспрашивать отца о деде, а когда отца не стало, мне было всего девятнадцать лет. Несколько лет назад ко мне на депутатский прием пришла пожилая женщина. «Мне ничего не надо, — сказала она, — я пришла спросить, кто вам Федор Абдрафиков?» — «Мой дед», — ответил я. И она рассказала, как будучи пятнадцатилетней девочкой, во время войны она с другими девочками вручную катали вагонетки в шахте, добывая золото для страны. И как мой дед приносил им батончики и говорил: «Девчонки, потерпите, пожалуйста, немножко, вот скоро закончится война, вернутся мужики с фронта, и мы вас наверх поднимем». Где он брал конфеты во время войны, я не понимаю…

Сила наших предков передается нам генетически?

Думаю, что да.

Кто из политиков вам интересен?

Столыпин. Черномырдин. Ясин. Несколько лет назад я даже разговаривал с Евгением Григорьевичем Ясиным лично, один на один. Причем я задал свой вопрос при полном зале, а Ясин спросил: «Скажите, вы курите?» Я ответил: «Даже если бы не курил, то закурил бы, чтобы побеседовать с вами». И он после заседания пригласил меня в отдельную комнату, где мы около сорока минут с ним разговаривали. Если бы у власти сейчас были такие люди, легче было бы выводить страну из кризиса. Мне вообще кажется, что у большинства людей во власти нет такого простого понятия, как патриотизм. Долго искали национальную идею, нашли. И что дальше? Я уж не говорю про этих откровенных подлецов из Коми, с Сахалина, которые были там на губернаторских должностях. Есть более мелкий уровень людей — мы пишем им письма, ждем ответов, а ответы, которые они присылают, глупейшие! А что происходит в области? Проходит совещание предприятий военно-промышленного комплекса, и никто из администрации губернатора не может прийти в зал и сказать 85 директорам заводов несколько слов. Присылают какую-то девочку из министерства экономики, которая говорит серьезным взрослым дядькам: «Еу приходите, когда у вас будут вопросы». Это что за уровень разговора? Сегодня вся оборонка работает в три смены, занято громадное количество людей. Это одна из главных опор сегодня. Ну как можно не прийти на встречу к директорам оборонных заводов и не задать серьезные вопросы? Раньше нас приглашали на сорок минут в год в Москву в Министерство электронной промышленности, я злился, а сейчас думаю: «Какие хорошие времена были! Я знал об итогах, о планах других предприятий, а сегодня — полный ноль информации. Мы знали на перспективу: что делать, куда идти, какой материал выращивать, какая потребность». Эти технические вопросы очень важны в работе, и сегодня я слушаю их в Китае, Америке, Японии, но не в России.

Завод «Кристалл» — предприятие оборонной промышленности?

Конечно. Мы обеспечиваем оборонные предприятия материалом, без которого невозможно изготовить ракету, и без которого она до цели не долетит. За то, чтобы ракеты летели точно в цель, я получил Государственную премию в составе ученых. Моя часть работы составляла сто восемьдесят печатных листов, и все материалы мне помогала готовить Антонина Павловна. На нашу работу было два рецензента: главный конструктор ракеты «Тополь» и Жорес Алферов, лауреат Нобелевской премии по физике. Публичные слушания проходили в аэрокосмическом институте в Ленинграде. Каждый из соискателей докладывал по своей части работы. Я говорил о практической стороне, ученые — о научном обеспечении.

Вам интересны ученые?

Очень. Они все немножко особые люди, поэтому относиться к ним надо трепетно. Они совсем не годны на производстве, как и производственники не годны в науке, но они способны придумать такие новые виды продукции, которые каждый раз дают нам новую жизнь.

Мне кажется, что отличительная черта сильного человека — умение радоваться жизни. А умение радоваться жизни — это видеть жизнь во всем.

Согласен. А вы умеете выращивать огурцы?

Нет.

А я умею!

Правда?

(Смеется.) Вы сейчас удивляетесь, как мой американский товарищ, директор крупной американской компании. Несколько лет назад он приехал ко мне в гости, и я повел его по участку. Увидев мои огурчики, он очень сильно удивился и спросил: «Зачем вам столько огурцов?» —«Мы их солить будем», — ответил я. — «А что, в магазине купить нельзя?» — удивился он еще больше. Потом я повел его в лес, показал, как растут грибы. «На них же пыль!» — сказал американец. Он абсолютно искренне со своей американской философией не понимал, зачем мне все это делать самому, если есть специально обученные люди. Через год мы с Антониной Павловной приезжаем к ним в гости, и пока женщины накрывают на стол, он говорит мне: «Стенли, пошли, я тебе кое-что покажу». Показывает: жена выделила ему два квадратных метра на клумбе, и он посадил там два куста огурцов! Показывает, а сам довольный, как ребенок.

А когда, как ребенок, довольны вы?

Когда приезжаю с рыбалки или с охоты, жена говорит: «Ну ты прямо светишься!» Или когда смотрю соревнования по биатлону.

Почему именно биатлон?

В нем непредсказуемость, интрига. Ну убежал норвежский лыжник, и никто его уже не догонит, а в биатлоне ты можешь хорошо бежать, но можешь не попасть в цель. Кто-то быстро бежит, а кто-то метко стреляет. Раз на раз не приходится. Иногда все это выравнивается, а иногда такие казусы! Вот на прошлых соревнованиях немец — знаменитый, опытный — и бамс, всю команду подвел. В итоге наши спортсмены стали чемпионами. Любовь к спорту у меня с детства. Маленьким мальчиком попросил у мамы выписать для меня газету «Советский спорт», и с тех пор я в курсе всех спортивных событий. Мой учитель в школе говорил: «Ребята, вы должны уметь читать газеты между строк». Я тогда его не понимал, а потом понял.

Если бы у вас была возможность поговорить с Путиным один на один, о чем бы вы его спросили?

Я каждый год перед его прямым эфиром пишу свой вопрос, и мне каждый раз отвечают, что он обязательно будет задан. Но так ни разу я и не услышал ответа. При личной встрече я спросил бы Владимира Владимировича, знает ли он, что он один ничего не сделает? Знает ли он, что при всей его правильности ведения внешней политической деятельности в текущей экономической деятельности столько много просчетов, и очень многое напоминает перестройку времен Горбачева. Знает ли он, что если раньше мы для Китая были старшим братом, то теперь они называют нас младшей пьяной сестрой? Когда Улюкаев уже где-то дно увидел, знает ли Путин, что впереди большущий труд? Уверен, что он это знает, но просто не может пока сегодня всю эту работу развернуть. Мне кажется, что я смог бы сказать ему правду. «Дайте жильного кварца», — пишу я Дмитрию Медведеву как лауреат Государственной премии, а мне в ответ какие-то ребятишки из московского министерства пишут детские письма. Этот вопрос не надо решать в Канаде, надо просто позвонить в Коми и сказать: заключите договор с заводом «Кристалл». И все. В начале двухтысячных у меня уже была такая ситуация, я поехал тогда к Муртазе Рахимову и решил этот вопрос.

Насколько я понимаю, жильный кварц — это основной материал, из которого вы выращиваете кристаллы?

Да. В начале двухтысячных его добывали в Хайбуллинском районе в Башкирии. В какое-то время геологи по своим причинам обрезали там провода, и добыча нашего основного материала прекратилась. Мне не могли помочь ни глава района, ни Министерство геологии Башкирии. И тогда один знакомый предложил встретиться с Президентом Башкирии Рахимовым. «Как я к нему попаду? Будет ли он со мной разговаривать?» — конечно, эти вопросы были в моей голове. Мой знакомый придумал план: мы приезжаем на Сабантуй, и я подхожу к президенту, как только он наградит лучших людей и пойдет по юртам. Так и сделали. Президент начал обходить юрты, и у одной из юрт стоял я. «Почему трезвый?» — спросил Муртаза Рахимов. И я за пять секунд выпалил ему свою просьбу. Вечером мне сообщили, что он вопрос решил. Мы еще пять лет после этого добывали жильный кварц в Башкирии.

А о чем вы разговаривали с Ясиным один на один?

Это было в конце девяностых, речь шла о валютном коридоре. Мне в то время казалось, что они просто не знают тех вопросов, которые знаю я. Я сказал, что не надо держать курс рубля к доллару, он должен быть плавающим. Мы же тогда жили в жесточайших условиях: наши доходы не могли расти из-за того, что курс был правительством установлен, а внутренние цены все росли. Меня удивило тогда, что Евгений Григорьевич, будучи министром экономики России, абсолютно владел ситуацией и честно сказал, что может сделать, а что нет. Он все знал. Не каждый человек его уровня смог бы так сказать в лицо простому рядовому директору. Если бы и сегодня не держали курс доллара, то доллар потихоньку сам бы приплыл к этому курсу, но очень плавно, и люди бы этого не почувствовали, и инфляции бы не было.

Вы думаете?

Я знаю.

Ваша жена всегда разделяет ваши взгляды?

Конечно. Антонина Павловна — мой самый главный друг, соратник, коллега по работе, верный товарищ. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы этой женщины не было рядом. Почти двадцать лет мы вместе, у нас семеро внуков на двоих, представляете? У Антонины Павловны, среди всех прочих, есть еще одна удивительная способность — каждый день прочитывать одну книгу. Если книга не дочитана, Антонина Павловна уснуть не сможет.

Вы это серьезно?

Абсолютно. Она рассказывала мне, что в детстве перед сном папа читал ей каждый вечер книжку, и с тех пор эта потребность в ней сохранилась. Она умница, абсолютная умница, с золотой медалью окончила школу, сама приехала в Москву, сама поступила в институт имени Менделеева, окончила его с красным дипломом и приехала по распределению на завод «Кристалл». Заслуженный химик России, кандидат наук, в совершенстве владеет английским языком. Специалист очень высокого уровня. Вместе мы объездили весь мир, и однажды в Америке произошел очень интересный случай. Мы приехали в штат Пенсильвания и попросили наших американских коллег показать предприятие, на котором тоже выращивают кварц. В назначенный день мы с Антониной Павловной приезжаем на это предприятие, а у них День памяти, как у нас родительский день, и поэтому работают не все сотрудники. Президент провел для нас экскурсию, директор показал цеха. Доходим до лаборатории, где идет испытание кварца, а главного инженера на работе в тот день не оказалось. Президент спрашивает директора: «Ты можешь показать?» Он отвечает: «Нет, я не умею». И тут из-за моей спины выходит Антонина Павловна и говорит: «А хотите, я покажу?» И начала включать все тумблеры. Она же долгое время работала начальником лаборатории, умеет все это делать легко. Американцы были в шоке.

А вы?

Я знал, что она все это умеет. Просто смотрел и гордился ею. На следующее утро во всех газетах штата Пенсильвания на первой полосе была ее фотография и подпись: «Русская женщина поставила на колени американских специалистов».

Американские специалисты не обиделись?

Нет, конечно! После этого случая мы много лет с ними сотрудничали и даже подружились семьями. Семнадцать раз я был в Америке. Мы бы и дальше сотрудничали, если бы президент этой компании был жив. Но так произошло, что он разбился на своем личном самолете. Военный летчик и разбился. Так бывает. Мы переписываемся с его женой, обмениваемся новостями до сих пор. Хороший по характеру был человек. Американцы все в основном снобы, считают себя лучшими, а он разговаривал с нами на равных, с уважением. Не так, что мы приехали из страны, где медведи по улицам гуляют. Есть книга «Бог любит Америку», прочитайте. В ней точно прописан менталитет американского народа. В любой стране мира спроси у человека: «Какая сегодня будет погода?» Большинство людей скажут: «Какая будет угодна господу Богу». Задай американцу этот вопрос, и он ответит: «Какая будет угодна президенту Америки».

Хотели бы там жить?

Нет. Я настолько люблю Южноуральск, что мне трудно представить, где бы я еще смог жить. Каждый год, иногда два раза в год, мы с женой бываем в Испании, но приезжаем туда только отдохнуть и всегда как на праздник. Там то фестиваль фламенко, то карнавал, то коррида. Каждый раз смотрю на испанцев и любуюсь, как они уживаются между собой и как умеют радоваться жизни. Как старички со складными стульчиками утром идут к морю, а вечером возвращаются обратно. Я не сразу понял, почему они так делают, а потом мне объяснили, что там далеко не у всех есть в квартирах кондиционеры, и целый день провести дома очень трудно.

Вы понимаете их язык?

Конечно!

Вы шутите?

(Смеется.) Ирина, я на пяти языках мира понимаю три главные темы: про женщин, про деньги и про еду.

А если бы пригласили в Москву в министерство?

Меня приглашали. И не раз. Я очень люблю завод, и для меня жизнь вне завода — не жизнь. Помню, в конце восьмидесятых мне предложили занять должность второго секретаря горкома партии. Я отнекивался, как мог, но директор завода сказал строго: «Слава, ты должен, иначе они потом не повысят тебя в должности». Я попрощался со всеми на заводе, поставил отходную, мы хорошо выпили, и на следующее утро я пошел на работу в горком партии. Прошел сто шагов и остановился. Не идут туда ноги. Постоял три минуты, развернулся и пришел на завод. Зашел в свой кабинет и сел за стол. Влетает директор: «Ты что?!» Говорю: «Ну не могу я без завода». Директор собрал тогда тысячи подписей простых работников, которые на масляных листах поставили свои фамилии под петицией на имя первого секретаря обкома партии Ведерникова о том, что Станислав Николаевич Абдрафиков нужен на производстве.

Вот это поразительное умение следовать своей интуиции всегда вам помогало?

Иногда мешало. Но чаще, конечно, помогало. Думаю, что все задатки к каким-то способностям, к дару передаются нам генетически. Моя мама умела в уме умножать трехзначные числа. У нее была настолько феноменальная память, что она, даже играя в лото, никогда не закрывала клетки, так все запоминала. Помню, я учился на третьем курсе института, мама приехала в Челябинск по делам и решила меня проведать. Поскольку она не знала, что успеет в тот день заехать ко мне в общежитие, у нее с собой из дома никаких продуктов не было, и она забежала в студенческую столовую, чтобы купить мне сардельки. На свою беду, продавец в столовой в подсчетах ошиблась. Мама, как всегда, быстро посчитала в уме и строго спросила: «Вы и студентов так же обсчитываете?»

Она была строгая?

Она была справедливая. И очень честная. Для нее честность была главным критерием всех отношений. У мамы непростая судьба: в восемнадцать лет она осталась без родителей с двумя младшими сестрами и двумя младшими братьями на руках. Во время войны работала диктором на пластовском радио, портнихой в ателье. После войны устроилась работать продавцом в овощной киоск, а потом пришла в столовую. И все годы потом работала директором столовой. Поскольку папа был инвалидом войны, мама работала за двоих. Поднимала одну столовую, потом другую. Директор общепита вызывал её: «Вера Андреевна, нужна ваша помощь». И маму переводили в новую столовую наводить порядок. Её все любили. Ни один человек в мире, кто её знал, не мог сказать про нее ни одного плохого слова. Когда ее не стало, я сидел около нее ночью, пришла пожилая женщина и рассказала, как работала с мамой во время войны. Я слушал и думал: «А вот этого мама мне не рассказала…»

Вы понимали, что вы её любимый человек?

Конечно. Всю жизнь. И я понимал, и она об этом всегда говорила. Мама рассказывала, что как только я родился, она взяла меня на руки, посмотрела в глаза и подумала: «Этот ребенок принесет мне только радость». Так оно и произошло, я всегда радовал ее: успехами в школе, в институте, продвижением по карьерной лестнице, отношением ко мне людей. Когда меня назначили директором, мама сказала: «Сынок, ты только про пенсионеров не забывай, это очень важно, помни об этом». Мама видела, как много я работаю, как часто бываю в командировках, как растет благосостояние моей семьи, но все равно каждый раз, когда я от нее уезжал, говорила: «Сынок, возьми картошку». —«Мама, да нам не надо столько картошки», — отнекивался я. — «Возьми, сынок», — говорила мама, — не перечь мне». Я помню много наших разговоров с ней, но один помню особенно. Это было в середине девяностых, мы уже вышли на мировой рынок, я рассчитался со всеми работниками по задолженности и купил себе новую машину. Приехал к маме, она о чем-то рассказала — о соседках, о родственниках, а потом тихо так говорит: «Слава, скажи мне, у меня один вопрос: у тебя все по-честному?»

Не продолжайте. Я знаю, что вы ответили.

«Все по-честному, мама, — ответил я, — потому что ты так научила жить».

Лауреат Государственной премии России в области науки и техники, кавалер ордена Почета, удостоенный высшей общественной награды России — национальной премией имени Петра Великого, награжденный знаком отличия «За заслуги перед Челябинской областью», почетный гражданин города Южноуральска, председатель совета директоров завода «Кристалл», Станислав Николаевич Абдрафиков, будучи маленьким мальчиком, однажды пообещал своей маме, что она обязательно будет им гордиться. Он сдержал свое слово. Его мама гордится им и сейчас, когда ее нет рядом, когда он не может говорить с ней, но она всегда в его сердце. Всегда и навсегда. И еще им гордится край, область, страна, потому что именно этот большой красивый человек, увенчанный лаврами, цену которым знает он один, своим трудом, своей силой, своей мощью и своей огромной любовью к жизни смог сделать завод «Кристалл» знаменитым на весь мир.[15]

Наталья Байтингер. Шелест утренних звёзд

Маленькой девочкой она любила ходить с папой в лес. Ей приходилось вставать очень рано — ни свет ни заря, но она просыпалась легко и радостно. Потому что каждый раз боялась, что папа без нее в лесу заблудится или ему станет там скучно. «Если ты будешь медлить, нас съедят мишки», — в шутку говорил папа. Но девочка верила и потому делала все очень быстро: ловко собирала грибы, скоро находила ягоды.

В этой женщине все настолько сбалансированно и в то же время динамично, будто все четыре стихии разом договорились между собой и слились воедино в ней одной. Ее можно слушать бесконечно — она потрясающе красиво рассказывает, смеется, шутит, мгновенно анализирует, проводит параллели между небом и землей, успевая при этом наблюдать за реакцией собеседника. Она всегда в движении, всегда на большой скорости, и в прошлое разрешает себе вернуться только за ресурсом, а не за сомнениями.

Если бы завтра задумали снимать фильм про Наталью Байтингер, какая актриса смогла бы сыграть главную роль?

Даже не знаю… Мне нравятся многие актрисы, но какая бы из них сыграла меня, трудно сказать. Наверное, меня сыграть невозможно. (Смеется.)

А кто из известных женщин мира вам интересен?

В школе и в институте я восхищалась Марией Кюри: как могла хрупкая женщина создавать законы атомной физики. Сейчас меня восхищает Мадонна: какие сумасшедшие шоу она создает, как красиво она идет вперед, не обращая ни на кого внимания, как остается такой же сексуально привлекательной и молодой. И еще мне очень нравилась Уитни Хьюстон. Так нравилась, что я даже не обращала внимание на ее пристрастие к наркотикам.

«Телохранитель» с ней и Кевином Костнером смотрели?

Конечно! И не один раз. Если бы на самом деле в жизни ей встретился такой мужчина, вряд ли бы она ушла так рано.

Вы верите в то, что мы сами выбираем себе судьбу?

Не все так однозначно. Думаю, что судьба каждого человека как-то предопределена, прописана еще задолго до его рождения. Но мы можем в рамках этого сценария каждый день делать выбор. И ответственность за этот выбор лежит только на нас.

Вам знакомо ощущение полета?

Во сне — да. Я летаю над городом, летаю над крышами домов, летаю над верхушками деревьев. Иногда бывают периоды, когда снится, что не могу взлететь, что волшебство окончилось, и от этого мне становится больно.

Маргарита близка вам по духу?

Нет, совсем не близка. Много раз перечитывала эту книгу, понимаю, что «Мастер и Маргарита» — это интереснейшее произведение, но сама Маргарита мне не до конца понятна. Кстати, лет восемь ее не перечитывала.

Почему?

Столько пришлось прочитать литературы по маркетингу, что на художественную времени не оставалось. Были случаи, что все друзья уже пируют и кушают шашлык, а я все еще дочитываю очередную книгу для работы. У меня был любимый журнал «Рекламные идеи», толстенный такой, он выходил раз в квартал, и я все десять лет была на него подписана. Когда сейчас мои маркетологи начинают говорить какие-то размытые штампы про целевую аудиторию, я отсылаю их к этому журналу, где давным-давно целевая аудитория была ясно и точечно расписана. И если уж вернуться к художественной литературе, то я бы сейчас в десятый раз перечитала «Анну Каренину».

Она идеальный женский образ?

Наверное, нет. Но не в этом ведь дело. Идеалы редко бывают привлекательными. В ней есть женственность, которая есть в тебе, которая есть во мне, и в ней есть потрясающая смелость пойти за любовью, войти с головой в эту любовь, не обращая внимания на каноны и стереотипы общества.

Ты на нее похожа?

Я сильная, но не такая смелая.

Ты не лукавишь сейчас?

А ты когда-нибудь видела, чтобы я лукавила? (Смеется.) Я достаточно резкий и эмоциональный человек, прямая как параллель, вспыльчивая, но это совсем не значит, что я ничего не боюсь и что я способна пойти против норм общества. Да, я не стараюсь казаться лучше, чем я есть, да, я знаю, что переделывать себя бессмысленно, но для меня важно, что люди, которые меня понимают, на протяжении многих лет находятся рядом со мной. Тем не менее с возрастом я все равно становлюсь мягче и терпимее. Не понимаю, почему этого не понимают окружающие. (Смеется.)

Что для тебя свобода, Наташа?

Я не знаю. Даже когда я нахожусь одна, я не ощущаю себя свободной. Можно, конечно, сказать: я никому ничего не должна, но это неправда. Раньше думала, что дети вырастут, и тогда… Ничего подобного. Всю жизнь какая-то сумасшедшая суета, и я каждый раз думаю: вот еще года два-три, и я остановлюсь. Знаешь, впервые в жизни, буквально за последние два года, я научилась собирать ощущения и радоваться им. Слушать лес, видеть птиц. Еду утром на работу по плотине, а она каждый день разная. На днях увидела радугу и два солнца сразу. Наверно, раньше пронеслась бы и не заметила.

Когда вы начинали бизнес, что для вас было важнее — деньги или признание?

Ты не будешь начинать бизнес, не думая о деньгах. Деньги дают независимость. Признание зарабатывается годами. Мы просто шли, шли, шли и в один момент поняли: «О, а нас признали». И это еще больше подстегивает к движению вперед. Признание всегда будет рядом со мной, если я буду пахать.

Почему именно «Фольксваген»?

Это выбор Олега Роландовича, это 1997 год, ему всегда была близка эта марка. Может быть, потому что родители Олега тогда жили в Германии, а может, так совпали звезды, но именно потрясающая интуиция Олега помогла в принятии этого решения. Сразу же, когда мы начинали, мы решили, что компания будет монобрендовой. Это трудно, но это про любовь. Делить любовь между марками у нас бы не получилось. Монобрендовых компаний по всей России очень мало.

В этот концерн входит и «Ламборгини». Почему вы не работаете с этой маркой?

(Смеется.) Ну это же надо быть самоубийцей, чтобы продавать Ламборгини в Челябинске. Или просто иметь этот бизнес как хобби.

На какой модели ты ездишь сама?

Конечно же, на «Туареге».

Почему «конечно же»?

У этой машины безумно мощный двигатель, и я знаю точно, что на трассе я защищена. Несколько лет назад я отвозила Олега в аэропорт за рулем его «Туарега». Был дождь, слякотный день, я вернулась домой и поняла, что в свою машину я уже не пересяду. Олег вернулся из командировки, и я сказала: дорогой, я хочу белый «Туарег». И дальше началось интересное. Каждый вечер за ужином мой муж рассказывал, чем будет наполнена моя машина. «В твоей машине будет то-то и то-то», — говорил муж. — «Хорошо,» — отвечала я. На следующий вечер ситуация повторялась. Я опять отвечала: «Хорошо». Когда на третий день Олег сказал, что в моей машине будет самый мощный двигатель, сын улыбнулся: «Папа, маме нужен белый «Туарег!» (Смеется.) Кстати, многие женщины сейчас пересаживаются в машины своих мужей. И у нас есть много клиентов, у которых в семье по два «Туарега».

Вы дружите со своими клиентами?

Нельзя сказать, что дружим, поскольку мы ведем достаточно закрытый образ жизни, но отношения со многими поддерживаем. Ну и потом, как ты представляешь себе дружбу, если у нас около шестидесяти тысяч клиентов?

В Челябинске?

Не только. Еще в трех городах области мы открыли автоцентр «Керг».

Чему ты учишь своих сотрудников?

Думать. В первую очередь я учу их думать. Прежде чем что-то говорить и что-то делать. Я отвечаю за маркетинг компании, и для меня важно, чтобы все мои решения были взвешенными. Когда мы заходим в другие города, автомобильные дилеры вздрагивают: зашла Наталья Байтингер. А маркетинг у меня достаточно агрессивный. На мой взгляд, продвижение бизнеса и не может быть другим.

Если бы мы жили во время Великой Отечественной войны, ты бы пошла на фронт?

Я была бы санитаркой! (Смеется.) Я бы всех солдат вытаскивала и несла их на себе. Причем я бы не пошла в госпиталь, только на передовую!

А если бы мы жили во времена декабристов?

Я бы поехала за мужем в Сибирь. Помнишь фильм «Звезда пленительного счастья»? Хрупкая тонкая француженка Полина Гебль едет за Анненковым в ссылку. Какая в ней сила духа, какая сила любви — быть рядом с этим человеком, чтобы облегчить его жизнь. Когда родился Христиан, мы с Олегом только начинали бизнес, и я говорила мужу: «Отдыхай, набирайся сил, я сама справлюсь с ребенком». Сейчас, когда Олега спрашивают, каким ребенком рос Христиан, он отвечает: «Спокойный такой мальчик был, всегда спал». (Смеется.)

Если бы сейчас твои дети спросили, что такое хорошо и что такое плохо, что бы ты им ответила?

У меня не было такого подхода к детям, чтобы я объясняла, что такое хорошо и что такое плохо, никогда. Ни с дочерью, ни с сыном. Я всегда выслушивала их точку зрения и пыталась показать, почему она мне не нравится.

А у самой Натальи Байтингер есть четкие представления, что такое хорошо и что такое плохо?

Конечно, есть. Это же идет от «да» или «нет», которые мы выстраиваем в течение всей жизни. Для меня неприемлема ложь. Я не лгу сама и не разрешаю лгать себе. Ложь — это грязь. Даже когда говорят, что ложь во благо, я этого не понимаю. Что такое ложь во благо? Чтобы еще больше унизить этого человека?

Наташ, ну мы же все живем в обществе и каждый день сталкиваемся с людьми, которые хоть в чем-то, хоть в самой малости нас обманывают.

Ира, если это делают чужие мне люди, меня это не задевает. Меня может задеть только ложь близких мне людей.

Тебе не тяжело быть такой идеальной?

(Смеется.) Вот только не ставь меня на божничку!

Честность по отношению к клиентам для тебя важна?

Безусловно. Честность по отношению к клиентам — главная составляющая нашей компании. Помнишь декабрь того года? Все как сумасшедшие кинулись тратить свои сбережения и скупать все, что попадается под руку. И вот в этот период звонит один мой клиент: «Наталья, у меня есть полтора миллиона, продайте мне что-нибудь». Я ответила: «Машина — это не что-нибудь, ее нужно покупать осознанно, с точным пониманием, что ты хочешь получить от этого приобретения». И отказала ему.

А на самом деле в это время в салоне был автомобиль такой стоимости?

Был. Хотя буквально через несколько дней Олег принял решение приостановить продажи.

Это решение было верным?

Да. Олег умеет вовремя, четко и правильно принимать решения.

Чем отличается мечта от цели?

Любая мечта становится целью. Ты ее достигаешь, и появляется следующая.

А как мечта быть счастливой может стать целью?

Быть счастливой — это не мечта. Мечта всегда осязаема, а счастье — это состояние.

Ты веришь в предсказания?

Скорее да, чем нет. Предсказание вселяет надежду, обращает наше внимание на детали. Мы все время говорим, что жизнь сама все расставит по местам, это так, но это не значит, что не надо обращать внимание на детали.

А в прошлые жизни веришь?

Не знаю…

А у меня такое ощущение, будто мы из жизни в жизнь перемещаемся одной компанией, только роли каждый раз разные. Своих людей мы узнаем моментально, с первого взгляда.

Наверное, так.

В каком городе мира тебе комфортно?

Я обожаю Лондон! Обожаю! Мне в этом городе нравится все: парки, дворцы, белочки, лавочки, улицы, кафе. Несколько раз мы останавливались в одном и том же отеле возле железнодорожного вокзала, он построен в XIX веке и даже сейчас стилизован под то время. Заходишь в лифт — звенит колокольчик, сообщающий о том, что пришел поезд, спускаешься в холл, там расписание поездов. Английская знать XIX века по субботам и воскресеньям останавливалась в этом отеле, чтобы прокатиться на только что построенной железной дороге.

А на заводе «Фольксваген» в Англии были?

Мы были на заводах в Словакии, в Аргентине, в Мексике, в Германии. В Англии такого завода нет.

Тебе интересна политика?

Очень! Все, что происходит в стране, иногда прогнозируемо, просчитывался Крым, просчитывается Украина. Я пока не могу понять, что происходит, но все равно все довольно прогнозируемо.

А ты бы сама хотела бы быть в политике?

Если бы я хотела, Ира, я бы там была.

Скажи мне, Наташа, тебе свойственно «робингудство»?

Да. Если у меня есть возможность помочь, я это делаю: и морально, и материально. Меня всегда удивляют люди, которые болезненно боятся просьб. Я думаю, что это просто жадность души.

Часто ли у тебя бывает ощущение, что при общении с людьми ты отдаешь энергии больше, чем получаешь?

В восьмидесяти процентах случаев. Творческие люди переполнены энергией, они ее расплескивают, брызжут ею в разные стороны, а большая часть стереотипных людей подпитывается этой силой.

Как же ты удерживаешь равновесие?

Если я тебе сейчас отвечу, что занимаюсь спортом — будь то йога, тренажерный зал, аквааэробика, это будет правда, но этого будет мало. Думаю, что способность к равновесию и умение себя наполнять заложены во мне генетически. Это так называемая сила рода. Сила мамы, бабушки, прабабушки. Моя прабабушка возглавляла первый Женский Комитет в Златоусте, ходила в кожаной куртке и красной косынке. Моя мама и сейчас активно пользуется Интернетом, даже проводит скайп-конференции с гороно города Златоуста.

Любимое время суток?

Семь часов утра.

Любимое время года?

Лето.

Любимая фраза?

Скромность — это прямой путь к безвестности.

Первая мысль, с которой ты просыпаешься?

Как красиво за окном поют птицы.

Любимый цвет?

Синий.

Любимый фильм?

«Любовь и голуби».

Твоя новая мечта?

Вилла в Греции.

Что бы ты сделала, если бы у тебя была возможность один день в жизни полностью посвятить себе?

Улетела бы в Прагу к сыну.

Чего ты себе никогда не разрешишь?

Я не разрешу себе быть несчастливой.

Без чего твоя жизнь не была бы полной?

Без Олега.

Они вместе уже двадцать пять лет, и все эти годы Наташа защищена любовью своего мужа. Она относится к тому редкому типу женщин, которых мужья берут с собой даже на охоту. «Зачем тебе это нужно?» — однажды спросила я ее. — «Мне интересно всегда быть рядом с Олегом», — ответила она. — В прошлые выходные едем с ним на снегоходе, а косули так близко-близко, я говорю: «Олег, осторожно, не задави косуль».

Может быть, в силу ее достижений, ее побед и безупречной репутации многим людям Наталья Байтингер представляется сильной, уверенной и безоговорочно безоглядной. Я же в этой красивой, хрупкой, невероятно изящной женщине всегда вижу ту маленькую девочку, ту Наташу, которая встанет ни свет ни заря, если это необходимо близкому человеку, которая не заблудится в самом дремучем лесу жизни, которая всегда найдет дорогу к свету, потому что она принимает весь мир целиком, как умеют принимать и любить его только маленькие дети и поцелованные Богом люди.[16]

Сергей Пахомов. Невозможное возможно

Директор строительной компании «Легион» любит действовать в определённых условиях неопределённости. Верит в магию слова и смелых людей. Он говорит литыми законченными максимами как человек, отвечающий за каждое своё слово. Сергей Пахомов — о переосмыслении чужого опыта, опережающем спросе, видах на Москву и о том, чем удивит жилой комплекс «Башня Свободы».

Сергей Валерьевич, что для вас сильнее: магия слова или магия жеста?

Поскольку у меня визуальное восприятие мира, то для меня сильнее запоминается жест. Поворот головы, движения, взгляд, образы. Но это моё личное субъективное восприятие. В масштабах истории и человечества — конечно, магия слова. Слово более вечно.

В вашей жизни есть слова, которые вы помните с детства?

Мне было лет четырнадцать, когда произошла одна нехорошая ситуация. Это было время войны с Чечнёй. Мой отец служил командиром лётного полка в Кустанае, многие его подчинённые были направлены в Чеченскую республику. Однажды я услышал на лестничной площадке разговор отца с незнакомым человеком. Разговор был грубым, человек — нерусской внешности. Папа сказал: Сергей, вернись в квартиру, но я не послушал его и подошёл ближе. Началась драка. Слова, которые папа сказал мне после всего, как всё закончилось, помню всю жизнь. Он сказал: если бьёшь, то бей.

Как эти слова вы перекладываете на жизнь?

Не надо половинчатых действий, они не приведут к победе.

Ваш папа разрешал вам когда-нибудь держать в руках штурвал?

Разрешал. Из-за этого я и не пошёл в лётчики. За романтикой почувствовал ремесло. Трудное, красивое, но ремесло. Мечта о небе, о свободе, о полёте — это, конечно, красивая мечта, но в повседневной работе лётчиков куча рамок и ограничений, которые не совсем соответствуют моему характеру. Адреналин присутствует, но не в той мере, в какой видится на расстоянии. К десятому классу у меня зародились сомнения, и по совокупности причин я принял решение не идти в лётное училище, а поступать в гражданский вуз.

Неужели вы ещё ребёнком умели так системно анализировать?

Почему вы удивляетесь?

Потому что если есть мечта о небе, она не поддаётся анализу.

Мечту о небе я частично реализовал, занимаясь парашютным спортом. У меня на счету шестьдесят четыре прыжка. Знаете, что самое главное я понял благодаря прыжкам с парашютом? Что за мою собственную жизнь мне нравится отвечать самому. В самом начале, когда ты делаешь первые прыжки, парашют для тебя складывает девушка-инструктор. И только потом, гораздо позже, тебе разрешают это делать самостоятельно. Может быть, ты делаешь это не настолько филигранно, как делает инструктор, но ты делаешь это сам. Помню, как я почти физически почувствовал, что стал взрослым. Появилось ощущение, что свою жизнь больше всех я доверяю только себе.

Скажите мне честно: вам было страшно?

Конечно, это противоестественно — шагнуть в километр под тобой. Но к этому можно привыкнуть, поэтому страх нивелируется. Не стану вам говорить, что я большой поклонник парашютного спорта. Голый адреналин — это не моё. Он для меня скучен своей голостью.

И вот вы не поступаете в лётное училище, а поступаете в гражданский вуз. Родители, как я понимаю, ваш выбор одобрили?

Родители всегда на нашей стороне — мы с сестрой привыкли к этому правилу. Несмотря на то что с точки зрения приспособленности к жизни я был подготовлен хорошо, мама сказала, что для меня будет лучше, если я буду жить в центре Челябинска — до университета пять троллейбусных остановок. Сняли мне комнату в двухкомнатной квартире около «Детского мира», по соседству с женщиной, которая будет за мной присматривать. Если честно, я этим тяготился. Под присмотром я прожил совсем немного и переехал к товарищу-одногруппнику. Помню, пока жил около «Детского мира», по субботам после института пешком ходил в Публичную библиотеку. Ранняя осень, деревья в золоте, я иду по проспекту Ленина и захожу в святая святых. До сих пор помню то благостное настроение. В Кустанае бывали ситуации, когда я долго не мог найти нужную книгу, а в Публичной библиотеке было всё, что я хочу. В тот период меня особенно интересовала эволюция мыслей об экономике, я читал «Историю экономических учений» и мне страшно это нравилось.

Книги для вас наделены волшебством?

Конечно. Книги вообще наделены особым магическим свойством. В них чья-то душа, чей-то ум. Не зря говорят, что рукописи не горят. Каждый раз, когда приезжаю в «Библиоглобус», говорю директору: какая красивая у вас работа! Моя мечта: стеллажи от пола до потолка, заставленные книгами. Когда-нибудь я её осуществлю.

Когда вы входите в новое, что для вас эта дорога: небо, море, поезд?

Такими парадигмами я не думал. Любое новое — это вызов самому себе. Это ответ на вопрос: если не я, то кто? Лет до двадцати семи я оглядывался на оценку других людей, для меня это было важно, притом что это мешало спокойной и сосредоточенной работе. В какой-то момент наступили уверенность и осознание, что у меня получается, что я многое умею, и я начал смотреть на новую дорогу как на спорт. Поскольку много лет последовательно занимался борьбой, такое сравнение дало мне дополнительную силу.

Вы когда-нибудь правила нарушали?

(Смеётся). Дорожного движения? Конечно.

А если шире?

Необходимо вспомнить, где были жёсткие рамки, чтобы ответить вам на этот вопрос. Вспомнил. Когда я работал управляющим банком, в банке оказался проблемный клиент. Приличный залёт, говоря на банковском языке. Кредит был выдан ещё до моего прихода, и я спокойно мог отдать эту проблему в управление головного банка в Москву и дистанцироваться. Но я решил участвовать, причём нестандартно. Мы нашли заинтересованных лиц со стороны клиента, вывели часть активов, без потерь вернули деньги банка. Мне тогда было совсем немного лет, но я понимал, что эту ситуацию можно решить только нетипичным поведением. Формализм не близок мне по духу. Если ты мыслишь как предприниматель, а не как функция, правильное решение находится быстрее.

Сейчас, занимая должность директора строительной компании «Легион», вы к ней относитесь как к родной?

Вы под неожиданными углами смотрите на ситуацию, мне надо примерить. Само слово «родная» подразумевает привязанность, а я не могу сказать, что привязываюсь к тем местам, где работаю. Меня всегда восхищали настоящие предприниматели, их образ мыслей, умение рисковать. Когда Александр Сергеевич Букреев предложил мне возглавить его компанию, я поначалу сомневался. Говорю ему: вы очень сильный лидер, меня на вашем фоне будут воспринимать слабо. Он ответил: я отойду в сторону. Конечно, для меня это профессиональный рост. Но мне иногда кажется, что можно делать больше. Как говорит мой друг, ты всё время в прыжке.

Одно другому не противоречит.

Возможно. Но есть негативная сторона — моя устремлённость в будущее мешает чувствовать и ценить настоящий момент.

Неумение находиться здесь и сейчас часто вызывает беспочвенные перепады настроения и ощущение эмоциональной усталости. Вам знакомы такие состояния?

Иногда случаются такие перепады настроения, что я ухожу в себя и замыкаюсь. Не могу объяснить себе и близким, отчего такое случается. Будто другой человек выступает на первый план. В такие моменты говорю себе: ну что ты как придурок, это же не ты! Проходит быстро.

Вас называют генератором идей, и факты это доказывают. Какой своей идеей вы гордитесь особенно?

Если говорить про рисковую идею, то это торговый комплекс «Фиеста». Не самое лучшее местоположение, не самое лучшее время для строительства. В тот период уже открылись «Родник», «Куба», но я убедил собственников пойти на этот риск, и мы выиграли. Не набрали бы арендаторов, не возбудили бы интерес у потребителей — понесли бы потери. Это был один из первых дисконтных центров в России. Я понимал, что это вопрос убедительности — ты продаёшь идею третьим лицам, которые сидят в Москве. Для тебя это риск, а для них — смелость. Надо отметить, что Дмитрий Бухарин и Анатолий Полухин прекрасно понимали и чувствовали точность этой идеи и полностью поддерживали меня, поэтому всё получилось. Этот рынок очень узкий даже в масштабах России, ключевые игроки все знакомы. Профессионалы нас зауважали.

Что помогало вам верить в то, что у вас получится?

Внутренний позитивный настрой и готовность к переменам. Как говорит другой мой друг, которого я считаю своим учителем, надо иметь вертолётное мышление, чтобы увидеть ситуацию в целом и сделать так, как ты задумал.

Всего лишь вертолётное?

Почему всего лишь? С этой высоты как раз и видно. С самолёта вам будут мешать облака. На мой взгляд, широта мышления определяется не географическими признаками, а способностью соединить разные спектры: предметы, люди, отношения, энергия.

Вам не кажется, что название вашего нового проекта «Башня Свободы» слишком выбражулистое для Челябинска?

Где вы увидели выбражульство? Наша компания строит не первый год, определённо и заслуженно обладает хорошей репутацией, при этом в центре мы не строили давно — с времён «Святогора», а это 2007 год. Есть круг людей, которые хотят жить в наших домах, но не готовы жить на Северо-Западе. Коль мы за это взялись, мы должны не повторить наши предыдущие дома, а создать продукт другого уровня. Причём мы осознанно не пошли в люкс, потому что у нас нет таких амбиций. Если провести историческую ретроспективу, то когда мы построили первый дом «Галион» на Университетской набережной, долгий период времени он был эталоном. Жилой комплекс «Александровский» — это «Галион» в другом месте. Настал черёд, когда можно сделать что-то большее. В жилом комплексе «Башня Свободы» всего двести квартир — эксклюзивность этого продукта даёт преимущество. Маленький островок в центре города с тихим двориком внутри.

Это правда, что на первом этаже запланированы мойки для собак?

(Улыбается). Лапомойки. Подсмотрел в Екатеринбурге, мне понравилось.

Подсмотрел?

Вообще не стесняюсь этого. Идею с охраной жилого комплекса «Академический» в Екатеринбурге мы полностью перенесли на «Ньютон». Совместно с МВД установили видеонаблюдение по всему микрорайону. В «Ньютоне» есть клуб мам, собаководов, любителей хоккея. Квартира — это только часть того, что приобретает покупатель. Дом — это общее пространство.

Мне почему-то кажется, что ваша компания в скором будущем начнёт строить в Москве. Вы не исключаете такой вариант развития событий?

Москва — город мира, там другой порядок возможностей. Мы понимаем, что Челябинск становится нам тесен и маловат, что нужно идти куда-то ещё. В этом «куда-то ещё», возможно, будет Москва. Логика развития строительной отрасли изначально подразумевает это. Другой масштаб даёт другое качество.

Насколько я знаю, некоторые строительные компании нашего города пытались выйти на Москву, но у них не получилось.

Потому что там другая специфика и не работают те законы, по которым работаем мы. Переосмысливая чужой опыт, мы ищем свой путь. Работать по накатанному можно, но в силу природного склада характера или стрел знака зодиака, остановка для меня немыслима. Хочется попробовать многое, и если это удастся, опыт работы в Москве безусловно обогатит нас. В своё время я поучился в Москве и вынес для себя два главных вывода. Вывод номер один: в России уйма одарённых, талантливых людей. Вывод номер два: детей надо учить в Москве. Очень уважаю наших преподавателей, но там совсем другая среда. Границы восприятия мира расширяются, и ты понимаешь, что невозможное возможно. Появляется трансстрановое мышление.

Это вы про что?

Про то, что мир полярный. Если приехать в деревню под Кусу, посидеть вечером с местными мужиками, выпить водки и послушать замечательные истории с трёхэтажным матом, мир кажется одним: картошка растёт, лоси бегают, им ничего не страшно. И это здорово. Оттуда, из Кусы, мир кажется таким, из Челябинска — другим, из Москвы — третьим. Главное, понимать, что мир даёт возможности, а не таит опасности.

Где эта грань: решил — пошёл дальше? В какой момент мы идём в страх, а в какой — страх парализует?

Недавно я осознал, что критические ситуации меня манят, а стресс меня не парализует. Становится смешно, когда начинаю вспоминать, о чём переживал в двадцать пять лет. Сейчас в экстремальных ситуациях ощущаю себя «над» и чувствую полноценную востребованность. Мне нравится действовать в определённых условиях неопределённости. Шоры спадают мгновенно. Двойственность, которая внутри меня, здесь помогает. Один переживает, а другой смотрит со стороны. С годами выработался даже алгоритм: день-два переживать, потом на бумаге рисовать план выхода. Начинаю действовать, и выясняется, что всё не так страшно.

Вот тебе и адреналин, да?

Причём другого качества, не голый. Адреналин, рост, новая энергия. Правда, иногда на первый план выходит внутренний нытик и спрашивает: ну что ты бежишь? Через пять лет заработаешь достаточно денег и будешь отдыхать. Нет, отвечаю ему, не работать и не бежать для меня скучно. Знаете, что я понял? Человек с опытом обретает силу и пластику, а не спад.

А что вы, кстати, делали в Кусе с мужиками?

На охоту ездил.

Подстрелили кого-нибудь?

Косулю. И не одну. Увидев подтекст по вашему выражению лица, скажу, что отношусь к этому нормально. Ты же это ешь потом. Мне нравится сам процесс охоты, потому что она задумана природой. Охота — один из примеров естества. Иначе мы скоро все превратимся в роботов.

Вы помните себя маленьким?

Периодами. Помню, как я лежал в больнице, и родители подарили мне танк. Большой такой, железный, красивый. Наверное, чтобы мне легче лежалось без мамы. Мне было года четыре, отравление угарным газом… У нас в то время были газовые колонки, голубь попал в дымоход. Папа нас тогда спас. У него отменили полёт, и он посреди ночи вернулся домой.

Вы верите в прошлую жизнь?

Может быть. Когда смотрю фильмы про полководцев, часто ассоциирую себя с ними. Можно быть политиком-правителем, можно быть полководцем. Ты определяешь судьбы, несёшь ответственность. И это ощущение: с одной стороны, власти, с другой — ответственности, присутствует и внутренне мотивирует. Мне нравится эпоха фильма «Гладиатор», эпоха мушкетёров и времена князя Владимира. В своё время, читая Ключевского, я задавался вопросом: почему он пошёл завоёвывать другие земли?

Нашли ответ?

Мужское естество. Концепция естественного лидерства.

Где для вас грань, когда человек просто нравится и когда ты его уже любишь?

Интересный вопрос, я думал об этом. Можно объяснить нелюбовь, любовь объяснить невозможно. Если она появляется — ты это видишь и ощущаешь мгновенно. Как озарение. Хлобысь, и выясняется, что мир другой. Остаётся только поставить себе диагноз и признать это. Безусловно, есть некие маркеры: запах, уровень энергии, волна, одно предложение на двоих, но это ты осознаёшь гораздо позже. Если бы любовь можно было разложить на составляющие, всё бы когда-нибудь приходили к ней. Думаю, что далеко не каждому суждено в этой жизни встретить любовь.

Вы можете молчать с женой?

Можем. Правда, не скажу, что это любимое наше занятие. Вот моим родителям оно нравится. Мама говорит: приедем с папой на дачу, чай пьём и счастливы. Раньше я, конечно, не отрицал приятности этого процесса, но мне сложно было примерить это на себя и сказать, что для меня это было бы счастье. А сейчас я их понимаю. С возрастом совместно прожитых лет склонность к молчанию должна усиливаться. Я никогда не встречал такой семьи, как у моих родителей. Ни у одного из своих друзей. Недавно у мамы был юбилей, на котором больше всех меня удивил папа. Он вообще в последнее время открывается для меня с очень трогательной стороны. Раньше он столь щедро не проявлял своих чувств.

В вашем кабинете на стене крупными буквами изречение Витрувия. Насколько лично вам оно созвучно?

Целиком. «Польза. Прочность. Красота». Я бы добавил ещё слово «простота». Если не усложнять, в жизни всё очень просто: отличаешь чёрное от белого, делаешь красивые вещи. У меня эгоцентричная модель мира — мир крутится вокруг человека. Но это здоровый эгоцентризм. Если у тебя внутренние ценности правильные, простые, позитивные, то в этом эгоцентризме нет ничего плохого. Приносить себя в жертву — не моё. В какой-то период времени можно потерпеть, но в конечном счёте это всё равно должно быть во имя чего-то личного. Другое дело, что личное в моём понимании — достаточно широкое понятие.

Как вы тогда оцениваете поговорку, что «простота хуже воровства»?

Я не использую такую поговорку. В силу моей внутренней простоты и правильности восприятия окружающего мира мне иногда сложно понять людей, для которых такой подход кажется неискренним или излишне сказочным. Они начинают искать подтекст. Поиск подтекстов всегда приводит к тому, что мы заходим не в ту историю. И потом становится тяжело этих людей оттуда вытащить. Хотя на самом деле всё ясно и просто.

Правильно ли я понимаю, что вы сейчас говорите о людях, которые задают вопрос: а как ты это просчитал?

Да. Кому-то может казаться, что я излишне логичен, а мне так не кажется. Скорее, наоборот. Зачастую людям для адекватного восприятия реальности мешают субъективные шаблоны, которые в них сидят и не дают посмотреть на мир проще и яснее. Они излишне усложняют, и в этих усложнениях теряют суть. Приходится тратить энергию, чтобы просто наладить обычное взаимопонимание. Чтобы мы поверили друг другу и заговорили на одном языке. На определённом этапе работы, в самом начале пути, я переживал, что не с каждым человеком могу выстроить простые и понятные взаимоотношения, а потом научился принимать этот факт как данность. Сказал себе: прими ситуацию, как она есть, и в этих рамках сделай всё, что можешь. Как в спорте: необходимо уметь достигать результата с разным набором обстоятельств.

Вам нравятся смелые люди?

Конечно. Стараемся таких приглашать на работу.

Как вы считаете, это гендерный признак?

Совсем нет.

Женщина должна быть смелой?

Она должна быть женщиной — излучать энергию, не жить по привычке, уметь чувствовать грань между смелостью и безрассудством. Уметь предвидеть последствия, которые необходимо смягчить и выровнять. Прислушиваться к чувствам, но решения принимать головой. Как в моей любимой песне «Наутилуса Помпилиуса»: я люблю тебя за то, что твоё ожидание ждёт…

Вот это да! И после этого вы говорите, что не всегда пользуетесь логикой?

(Улыбается). Иногда логика равна интуиции.

А вы действительно верите, что роботы совсем скоро заменят людей?

Верю. К сожалению, общество становится всё более сублимированным и искусственным. Мы отходим от истоков. Двигателями общества к роботизации в какой-то мере являются и социальные сети. На мой взгляд, это зло. Люди показывают себя такими, какими хотят казаться. Казаться, но не быть. Если человек цельный, внешние оценки для него не важны. В самом начале появления фейсбука я зарегистрировался в нём, но через некоторое время вышел. Понял, что это не моё. Те способы взаимодействия, которые превалируют в обществе, заменяют естество, сводят на нет ценность живого общения, запахов, прикосновений. Люди знакомятся в социальных сетях, семьи создают — бред полный. Мы движемся не туда. В скором времени мир усложнится: появится искусственный разум, естественный разум. Вероятнее всего, кто-то научится управлять и этой сущностью.

Как вы считаете, это движение можно остановить?

Нет. С появлением инстаграма общество не изменилось. У людей, которые нуждались в ежедневной внешней оценке, просто появилось своё пространство. Другое дело, что с развитием технологий фальшь станет очевидной. Вчера вечером ребёнок задал мне вопрос: «Добро всегда побеждает зло?»

И что вы ответили?

Смотря кто сильнее.[17]

Виталий Кобзев. Новый герой

Электроэнергетика для любой страны — отрасль стратегическая. Нет ни одного предприятия, населенного пункта или даже человека, кто не испытывал бы потребности в электрической энергии. Предприятия, участвующие в производстве комплектующих для электросетей, в прямом смысле слова обеспечивают жизнеспособность нашей огромной страны. Парадокс в том, что заводов, выпускающих специальные изоляторы и другие элементы сетей, во всем мире можно пересчитать по пальцам, а в России полное их производство сосредоточено всего в одном городе — Южноуральске. А теперь представьте еще один удивительный факт — речь пойдет о заводе, построенном не в советское время, и о его директоре, первом вице-президенте ПО «Форэнерго» Виталии Викторовиче Кобзеве.

Виталий Викторович, у вас бывают незапланированные встречи, о которых вы потом думаете, что мир прислал вам этого человека для чего-то лучшего?

В последнее время очень редко, раньше было чаще.

А вам хочется видеть новых людей?

Конечно. Я люблю перемены.

Вы не боитесь изменения политической ситуации в мире?

Нет, совсем не боюсь. Мне не очень интересно, что происходит в мире. Лишь бы в России все было хорошо.

Правда?

Правда.

А в нашей стране?

Я боюсь за наш бизнес. Если что-то серьезное произойдет, то это, в первую очередь, отразится на бизнесе. Не дай бог, что-то случится, что помешает нам развиваться.

Что конкретно может случиться в нашей стране, что не позволит развиваться вашему бизнесу?

Самое плохое, если свернутся финансовые программы на развитие энергетики. Мы работаем непосредственно с российской энергетикой: с Россетями, с ФСК — с теми компаниями, которые строят линии электропередачи и вообще обеспечивают электрохозяйство нашей страны.

Но мы же не можем смоделировать ситуацию, что они потушат все фонари?

Нет. Но мы развивающаяся компания и вложили много средств в строительство заводов, а для стабильной работы заводов страна должна развиваться.

История этого предприятия началась в 1998 году с, казалось бы, простой на тот момент идеи — продавать небольшие партии изоляторов, которые изготавливались на знаменитом Южноуральском арматурно-изоляторном заводе. Это было время отчаянных идей, когда люди в обычной дружеской беседе могли придумать бизнес на листе бумаги, который лежал перед ними на столе, и начать с этого чистого листа. Уже спустя несколько месяцев работы была создана самостоятельная структура — «Южноуральская изоляторная компания», которая через некоторое время выросла в холдинг «Форэнерго».

Когда вы были школьником, любимым предметом была математика?

Не угадали. Моим любимым предметом была история. Причем история России, времена Ивана Третьего, внуком которого был Иван Грозный. Я считаю, что Иван Васильевич — это тот царь, который строил Русь. При нем был возведен Кремль и достигнуто окончательное освобождение страны из-под власти ордынских ханов. Хороший царь был. Новатор, правильно организовывал внешнюю политику, правильно делал все внутри. История показывает, что хороший царь создает мощное государство, которое славится на долгие годы. Но если потом к власти приходит дурак, всё происходит в обратку.

Сейчас какой?

Очень неплохой. Оценим позже. Ельцин был ужасным.

В Екатеринбурге построили потрясающий музей Ельцина. Почти реальное возвращение в прошлое: кассеты, журналы, даже на экране телевизора «Лебединое озеро» 19 августа 1991 года. Вы были?

Не был и не хочу. То, что он сделал, это уничтожение российской государственности. Сколько натворили бед — просто ужас. Все бесплатно раздали и все уничтожили. Мы сегодня делаем изоляторы и к ним одну маленькую штучку — шапку — ни один завод в России сделать не может. Ее делают в Китае. Разве это нормально?

А ваше государство настроено на завоевание или на укрепление?

На завоевание. Перед нами вся территория России, абсолютно все страны СНГ, с прошлого года мы на постоянной основе начали продавать продукцию предприятий в шесть стран дальнего зарубежья — в Европу, Иран, Сербию, Финляндию, Алжир. И это для нас не предел. Обеспечивая на сегодняшний день 5% мировой потребности в изоляторах и арматуре для энергосетей (что само по себе уже звучит внушительно), мы настроены на уверенное увеличение этого процента.

Вы можете про себя сказать, что вы человек системы?

Да.

Да? А я предполагала, что вы ответите «нет».

Почему? Я все-таки системный человек.

Или командный?

А в чем такое принципиальное отличие системы от команды? Для меня это одно и то же. Завод — это система и команда. Любой бизнес — это система и команда.

Вы новатор?

Да. Это черта моего характера. Знаете, если все спокойно и хорошо в фирме, для меня это проблема, я считаю, что спокойно может быть только в болоте. Даже если предприятие на каждом этапе работает и выполняет план, но я вижу, что сотрудники недозагружены, я обязательно изменю систему, дам новые поручения, сделаю новые программы. То, что многие компании принимают за стабильность, для нас — сигнал, что нужно что-то придумывать и ставить новые задачи.

На вашем заводе есть Доска почета?

Почему вы об этом спросили?

Потому что это хорошая советская традиция. Разве не так?

Согласен. Каждый год мы отмечаем лучших сотрудников почетными грамотами и награждаем медалями. Люди, которые ежеквартально выполняют план, висят на Доске почета.

Как вы подбираете команду, чтобы она вписалась в вашу систему?

Девяносто процентов — по интуиции. Потом меняю, если не подходят.

Сколько времени вам требуется на «потом»?

Месяц, максимум два. Очень быстро. Каждый новый сотрудник предупрежден, что он на испытательном сроке и за это время он должен вписаться в нашу структуру.

Как он должен себя повести, чтобы не остаться?

Не исполнить поручения.

Мы говорим, например, про главного инженера, а не про секретаря?

Не важно. У главного инженера тоже есть поручения, и он должен тянуть эту тему, которую ему поручили. Все наши сотрудники замотивированы на результат. Если кто-то по каким-то критериям не справляется, мы, к сожалению, расстаемся. Я полностью согласен с главным принципом, что кадры решают все, но кадры — это в первую очередь ресурс для достижения целей предприятия. Если относиться к этому по-другому, ничего хорошего не получится. Если человек не соответствует занимаемой должности и правилам компании, его надо менять.

Без жалости?

Будешь жалеть — это из твоего кармана деньги. Больше ничего. Мой опыт показывает, что человек сам выведет себя из команды, если не будет зарабатывать. За первые два года я поменял триста пятьдесят сотрудников, сто уволил. Вот такая ротация.

Когда вы возглавили завод?

В 2009-м.

В самый разгар кризиса?

Да.

Как вы на это согласились?

С большим трудом внутри себя. Предыдущий директор пытался построить работу предприятия, но у него это не получилось, он не смог запустить производство. Акционеры потратили большие деньги на строительство завода, и им хотелось видеть результат. Мне пришлось жить на заводе. Печь уже горела, каждый месяц приходили новые счета на газ, а выпуска продукции не было. Не было сертификатов, не было аттестации в Россетях, продавать было нечего, и при этом были колоссальные затраты по платежам. Очень тяжело было.

Откуда в вашей голове понимание, каким должен быть завод?

С самого начала мы понимали одну очень важную вещь: все идет от клиента. Мы совершенно точно знали, кому нужна подобная продукция, как ее продавать и в каком направлении развиваться. Сложность заключалась в том, что за последние пятьдесят лет аналогичных заводов в нашей стране не строилось, поэтому отсутствовали кадры, способные создать такой проект и воплотить его в жизнь. Приходилось буквально изобретать колесо: новое оборудование для завода проходило обязательную обкатку, работники проходили обучение и только после аттестации допускались в цеха.

Сколько месяцев вам было очень тяжело?

Год. Год мы тяжело входили в рынок. И как ни удивительно, нас спас Азербайджан. Мы подписали очень крупный контракт и на протяжении восьми месяцев всю продукцию отгружали туда. В Азербайджане живет мой друг, он руководил тогда структурой, которая занималась комплектацией сетей для Азербайджана, и именно эти большие закупки нас спасли.

Откуда у вас в Азербайджане друг?

Ну мы же еще до нашего завода продавали продукцию разных других заводов в Узбекистан, Казахстан, Азербайджан. Оттуда и друзья!

Ваш друг — азербайджанец?

Нет, он лезгин. Он родом из Дагестана, из Махачкалы, но всю жизнь живет в Баку. В Баку живет очень много лезгинов.

А как вы находите с ними общий язык?

Да без проблем. Деньги всех объединяют. (Смеется.) Россия, Узбекистан, Азербайджан — все бизнесмены похожи, моментально находят общий язык, если есть общие интересы.

Какое место в Баку для вас самое притягательное?

Набережная. Она у них невероятно красивая!

Вас завораживают корабли?

Ну я ж не девочка, чтоб они меня завораживали. Корабли меня вдохновляют.

Вам нравится Высоцкий?

Конечно. Очень.

Корабли постоят и ложатся на курс?

И эта тоже.

А какая больше всех?

Друга в горы возьми…

На прошлой неделе вы праздновали свой юбилей. Один из ваших друзей сказал, что все прошло очень масштабно, вкусно и душевно. Вы сознательно сделали из юбилея свадьбу?

(Смеется.) Душа захотела праздника! Сорок лет праздновать было нельзя, вот я и решил собрать всех своих близких и друзей на сорок пять.

Что пели?

Ой, что мы только не пели! В эти дни у Кая Метова был концерт в Южноуральске, так он накануне приехал ко мне на день рождения и попел для нас час.

Позишен намбер ту?

(Смеется.) Да! Потом, правда, еще какие-то песни, но они совсем для меня неизвестные.

И как он вам?

Честно? Не очень. Постарел заметно.

Вам не нравится, когда мужчина ведет себя несоответственно возрасту?

Да мне без разницы.

А вы могли бы, как он, влюбиться в двадцатилетнюю девушку?

В ребенка? Нет конечно.

Вы были где-нибудь за границей на заводе, подобном вашему?

В мире всего семь таких заводов, два из них — в Южноуральске, пять — в Китае, и два — в Бразилии. Я был в Китае на двух заводах.

А в Бразилию поехать не хотите?

(Смеется.) Конечно, хочу! Планирую в этом году.

А почему вы рассмеялись?

Объясню. Смысла ехать на завод в Бразилию нет: продукт у нас тяжелый, изоляторы весят много, и в Бразилию мы их никогда не продадим. Чтобы завезти наши изоляторы в Бразилию, надо много денег потратить на транспортировку. Наш рынок — это все-таки близкий к России.

В Сирию не продавали?

Не успели.

А в Турцию?

Тоже не успели.

Везучие?

Да.

А в Бразилии пошли бы на карнавал?

Конечно!

Погусарить любите?

Не то что люблю, но могу. Но у меня такого нет — чтобы я один куда-то загусарил. Могу в хорошей компании, с друзьями, очень неплохо провести время — квадроциклы, снегоходы, рыбалка, охота. Я и в отпуске, в отличие от моей супруги, не люблю пляжный отдых, меня хватает на два дня, а потом я должен идти, бежать на экскурсии и морские прогулки. На месте я сидеть не могу. Кстати, этому меня научил мой друг Евгений Соболев. Помню, когда мы впервые лет двадцать назад поехали с ним в какой-то поход, моя жена плакала в палатке: «Зачем ты меня сюда привез?»

Кто для вас Евгений Александрович Соболев?

Трудно сказать словами. Очень много. Больше, чем друг. Брат. Очень надежный человек. Мы выросли в соседних дворах, учились в ЧПИ на одном факультете, жили в восьмом общежитии на Сони Кривой. Я настолько привык за все в своей жизни отвечать, что могу расслабиться, только когда рядом Женя. Мне спокойно, когда он рядом.

В жизни была ситуация, когда он вас спас?

Да. Он подставил плечо, когда позвал меня работать. Идея создания нашей компании принадлежит Евгению Соболеву. Он в то время работал в отделе сбыта на арматурно-изоляторном заводе и решил самостоятельно заняться продажами. А я тогда работал начальником отдела снабжения ремонтно-механического завода. Это был 1998 год. Мы вместе проводили выходные, дружили семьями, детишки наши вместе росли, и однажды Женя сказал мне: «Давай вместе работать». Я помню его слова: «Пока непонятно, что будет, но поверь мне — будет классно». А мне тогда было очень финансово тяжело, и он реально подставил плечо. С этого все и началось.

Почему вы улыбаетесь?

Вспомнил, как давно это было…

Если шел он с тобой, как в бой, на вершине стоял хмельной, значит, как на себя самого положись на него?

Да. Да. Именно так.

Благодарность — это главное чувство, которое придает человеку силы, или есть еще главнее чувство?

Благодарность — это маленькая часть того, что я к нему испытываю.

Что он сказал вам в день рождения?

Отдыхай побольше! Научись расслабляться! Он знает, что у меня с этим большие проблемы, и каждый раз об этом говорит. Мы, кстати, не так давно, в октябре прошлого года, всеми акционерами собрались и поехали в Таиланд. Взяли катамаран и во внутреннем море Таиланда провели, наверно, дней восемь. В море прям спали в этом катамаране, рыбу ловили. Нам было интересно и хорошо. Мне вообще очень нравится Таиланд.

Никогда бы в жизни я не подумала до разговора с вами, что вам могут нравиться лезгины и что вам комфортно в Таиланде!

Ирина, давайте уточним! Лезгины нравятся женщинам! А мне нравится с ними работать! Сейчас вот партию фуфаек им в подарок подготовили.

Бисером расшили?

Надо будет — и бисером разошьем. Не сомневайтесь.

Какой тост на дне рождения был для вас самым трогательным?

От моих близких. От родителей, жены, друзей.

Что сказала ваша мама?

Сказала, что я у нее получился.

На сколько лет вперед в вашей голове написан план развития?

В голове лет на пять, а на бумаге на год. Я трезво оцениваю все текущие риски: принимать решения так, как они принимались раньше, сейчас просто безрассудно. Есть утвержденные планы развития компании, которым мы несмотря ни на что строго следуем. Знаете, хочу похвастаться — все задачи и показатели, которые мы ставили за последние три года, выполнены и перевыполнены, мы ни разу не ошиблись.

Виталий Викторович, а вот если бы, допустим, вы жили не на Урале, а в другой стране, и вашими подчиненными были бы не русские, а узбеки, завод развивался бы быстрее?

(Смеется.) Скажите, вы этот вопрос заготовили или так быстро умеете шутить?

Тогда последний вопрос. В случае форс-мажора вы сможете сменить сварщика у печи?

Смогу. Я профессиональный сварщик. Что бы ни случилось, завод должен работать.

В день своего 45-летия Виталий Викторович Кобзев был награжден Благодарственным письмом губернатора за вклад в экономику Челябинской области и высокие профессиональные достижения. Не знаю, понимает ли он сам, что он человек нового времени. Новый герой. Сочетающий в себе энергию трех эпох — пионерское детство, перестроечное студенчество и новую Россию. Не знаю, как избежать в данном случае пафоса, но новая Россия с ее производствами и движением вперед держится именно на таких плечах.[18]

Марк Болдов. Калейдоскоп любви

Бешеный азарт, неукротимая энергия, жажда новых знаний, вечное стремление вперед и вечное недовольство собой, ощущение, что многое не успел, не доучил, не доделал, и потом резкий прыжок вверх — это все мое восприятие этого человека.

Однажды утром я проснулась и вдруг поняла, что никогда не разговаривала с ним с диктофоном. Проговорив за эти годы бесчисленное количество тем, я ни разу не написала с ним сама ни одного интервью. «У меня только три вопроса», — сказала я ему по телефону. «Приеду через час», — ответил он.

Совладелец компании «Фасад» и президент ассоциации «ПРОМАСС» Марк Юрьевич Болдов живет по своим часам и его знаменитое «приеду через час» совсем не зависит от реального времени, но сегодня звезды сложились настолько удачно, что наши часы совпали. Он действительно приехал через час.

Марк Юрьевич, если бы я предложила написать про вас книгу, как бы вы назвали ее?

Никак, Ирина Яновна. Книга и я — это разные вещи. Не все в этом мире должны быть на олимпе публичности такого уровня, как книга. Необходимо достичь чего-либо в масштабе мира, чтобы про тебя написали книгу.

Когда вы начинали бизнес, для вас было важно, каким способом вы будете зарабатывать деньги?

Это вы о чем?

У вас созидательный бизнес — вы строите. Не торгуете наркотиками или оружием.

(Смеется.) И еще 99 процентов людей в этом мире не занимаются таким бизнесом. Ничем я от них не отличаюсь. Почему вы решили, что каждый должен написать про себя книгу и сказать: «Смотрите, чего я достиг и как мне было тяжело?» Что за глупости?

А вам на самом деле было тяжело?

Наверно, сегодня понимаю, что да. В молодости многие вещи не осознаешь — энергии и желания предостаточно, все получается в драйв. Опять же, для нашего поколения ни у кого не получилось легко — проскочить «на шармачка», чтобы реализовать свои способности, не удалось никому. Тот, кто сегодня остался в бизнесе и в активе нашего мегаполиса — любому из нас было трудно.

Помнишь, ты раньше говорил, что есть люди, в которых много жизни? Что ты имел в виду — энергию, свет?

Не помню. Если что-то я когда-то говорил, значит, в том периоде жизни мне это было интересно.

Ух ты, как мы повзрослели!

Постарели! (Смеется.)

Если бы ты совсем ничего не боялся, что бы ты сделал?

Если бы я был лет на десять моложе, я бы помог нашей стране стать богатой, сильной и жизнерадостной.

Каким образом?

Надо всего-навсего прекратить коррупцию, взяточничество и прекратить мучить малый и средний бизнес. Просто оставить в покое предприятия, которые хотят сделать хорошее дело.

Ты бы мог разрешить себе взять в банке кредит, а потом обанкротить предприятие?

Нет. Никогда.

Почему? Жил бы в Лондоне.

А мне не нравится Лондон — там солнышка мало.

А где эта грань, которую ты не можешь переступить?

Она закладывается в трехлетнем возрасте.

Думаешь, что человек не меняется с годами?

У человека меняются ценности, меняются приоритеты, но такие понятия, как отвага, любовь, честь, порядочность, сострадание, остаются неизменными.

Согласно твоим утверждениям, в одной семье должны вырасти одинаковые дети. Но мы знаем, что это не всегда так.

Это долгая дискуссия. Кто-то говорит, что характер формируется до трех лет, кто-то считает, что это происходит на протяжении всей жизни человека. Иногда родители отходят от активного воспитания, и эту нишу заполняет либо улица, либо окружающие — вот и остается след — не тот, который хотелось бы видеть.

Вы похожи с братом?

Безусловно. Одни яйцеклетки. Одни родители. Одна семья. Одна кровинушка.

О чем ты жалеешь, скажи мне?

Ни о чем не жалею. Готов на многое новое, но чувствую, что стал уставать быстрее, восстанавливаться дольше, уже не могу позволить себе прыгнуть во что-то очень важное, серьезное, боясь это не закончить или растянуть по времени.

Когда ты начинаешь что-то важное, ты как принимаешь решение?

Раньше прыгал в новое на эмоциях и уже потом, отплыв от берега метров на десять, начинал искать второе весло. Если обнаруживал, что его нет, сил хватало, чтобы грести руками и ладошками. Сейчас уже стал мудрее и понимаю, что к серьезным решениям надо готовиться.

То есть, сейчас прыгнуть в незнакомую лодку ты уже не способен?

В лодку, может, и прыгну, а в омут без головы уже не пойду. Сегодня молодежь внедряется в то деловое пространство, в котором раньше были мы.

Думаешь, что молодежь может с тобой соперничать?

Я уже давно ни с кем не соперничаю, я тебе про другое говорю. Про энергию, драйв, азарт и идеи, которые есть у нашей молодежи. Смотрю на свою старшую дочь и вижу, как она стремится, как у нее горят глаза. Может быть, некоторые ее действия кажутся мне со стороны наивными, но это ее опыт, ее действия.

Азарт у нее от папы?

Скорее всего, да.

А в чем папин азарт?

В том, чтобы жизнь была насыщенной и интересной. Сидеть дома или работать около компьютера я бы не смог, мне нужны эмоции и живые глаза.

В чем, по-твоему, основное отличие мужчины от женщины?

Женщины предназначены для продолжения рода, а мужчины для завоевания пространства.

Ты это серьезно?

Ну разве много женщин в политике, в бизнесе, среди нобелевских лауреатов? По отношению к мужчинам — маленький процент. Возьми столетний период — миллионы мужчин и одна Мария Кюри. И наоборот — миллиарды женщин родили детей, но ни один мужчина не смог этого сделать.

А казино — мужское или женское пространство?

Понятия не имею, казино в нашей стране — запрещенная тема.

А раньше ты говорил, что женщинам там не место. Ты говорил, что там сигаретный дым, слишком много эмоций и ненормативная лексика.

Ой, это было так давно, что я уже забыл.

Недавно появившийся твой интерес к хоккею — это дань моде, желание быть в тренде или еще одна возможность разнообразить жизнь?

(Смеется.) Это подаренный мне пригласительный.

А второй и третий раз?

Есть вещи, которые мы все должны попробовать, чтобы понять, твое это или не твое. Не моя охота, не моя рыбалка, не мое — хоккей.

По ощущениям?

Да. Первая игра мне понравилась, вторая меньше, а третья — никак.

А как ты понимаешь — твой или не твой человек?

Да нет такого — мой или не мой. Есть люди, с которыми интересно, а есть, с которыми неинтересно. Есть люди, через общение с которыми открываешь для себя абсолютно новые интересы и грани, а есть люди, через которых ты ничего не открываешь. Но это не говорит о том, что этот человек неинтересный вообще.

Много таких людей, через общение с которыми ты получаешь ответы на вопросы, которые тебя беспокоят?

Много. Иногда летишь в самолете, полтора часа с соседом пообщаешься, а ощущение, что ты десять часов проговорил на одном дыхании. А иногда — сидит какой-то толстый дядька и все норовит свой локоть положить на твой подлокотник.

Летаешь в бизнес-классе?

В обычном. Неоправданная трата денег не вызывает во мне никакого адреналина.

А как же статус?

А при чем здесь статус и перелет? Нужно перелететь из точки А в точку Б — вот конкретная задача, и статус здесь ни при чем.

А как же комфорт?

А я не испытываю никакого дискомфорта в эконом-классе.

Для тебя важно чувствовать себя хорошим?

Мне важно, чтобы мне об этом говорили.

Тебе до сих пор важно мнение людей?

Да. Мы живем в обществе и хотим, чтобы все наши действия и усилия были оценены этим обществом. Под словом «общество» я подразумеваю все, что угодно — коллектив, в котором мы работаем, партнера, с которым мы заключаем сделку, социум, с которым мы общаемся, семью. Я ж не черствый человек, мне важно их мнение. Если я поработал, потрудился, а для всех это прошло незамеченным, у меня меньше удовольствия от победы.

Умеешь радоваться своим победам?

Умею. А что, у тебя такого не было, чтобы ты пришла домой, включила музыку и начала плясать от радости? И вытворять такие па, втихаря от всех, на кухне? И говорить себе: «Ура, я сделала это!»?

Это правда, что ты можешь станцевать чарльстон посреди ресторана?

Ну а почему нет? Хоть чарльстон, хоть румбу. Я же одиннадцать лет танцами занимался.

Это у тебя от бабушки?

Бабушка была балериной в Киевском театре оперы и балета, но когда я родился, она уже не танцевала. Поэтому я у нее не танцевать учился, а курить. (Смеется.) Она так шикарно курила, что я всегда смотрел как завороженный. Она была очень красивой женщиной, изящной, высокой, с роскошными рыжими волосами и низким богатым голосом. Соседские мальчишки спрашивали ее: «Биля Рудольфовна, а Марик выйдет во двор?» Бабушка отвечала: «Гуляйте одни, Марк отдыхает». (Смеется.)

Она умела разговаривать с луной?

Почему ты об этом спрашиваешь?

Просто.

Я иногда еду вечером после работы, а еду, как правило, очень поздно, сворачиваю на спокойную дорожку, которая уже ведет в поселок, и вдруг между облаками, над верхушками деревьев, появляется луна. Она такой яркий доминирующий элемент в ночном небе, что от нее просто невозможно оторваться. Посмотрев на нее, я четко понимаю, что меня ждет в ближайшие два дня. Не знаю, умела ли с ней разговаривать бабушка.

У тебя бывает такое, что тебя что-то мучает, а что — ты понять не можешь?

Бывает. Как у любого человека. Ты сейчас говоришь о предчувствиях или о последствиях?

О последствиях. Как ты с этим справляешься?

Раньше пытался загладить положительными действиями. Как в детстве: нашкодил или двойку получил — приходишь домой и моешь посуду, то есть пытаешься загладить ту вину, которую ты натворил в первой половине дня. Родители сразу спрашивали: «Что это ты такой весь из себя сегодня правильный?» Сейчас, когда я уже очень взрослый, понимаю, что никакими действиями чувство вины не загладишь. Я тебе так скажу: шрам на сердце остается, но ты продолжаешь жить с этим шрамом и не пытаешься его зашлифовать. Уже ж не двадцать лет, не будешь говорить себе: зато я бабушку через дорогу перевел. Поэтому стараюсь избегать тех ситуаций, после которых меня будет мучить чувство вины.

Каких еще ситуаций избегаешь?

Не то что избегаю, но сторонюсь тех областей, в которых недостаточно силен. Я даже не захожу в такие озера.

Это ты о чем?

Слушай, ну есть же области, в которых я ничего не понимаю. Например, никогда не смогу понять, как работает компьютер. Как в этой плоской коробочке все так слаженно функционирует? Или то же электричество — я понимаю, что есть некое поле, ну и что? Для меня постулаты не являются аргументами. Как: я рыжий, потому что я рыжий. И что дальше? Или в геометрии: параллельные прямые никогда не пересекаются. Почему? Все равно же должно быть объяснение.

Я тут увлеклась американскими сериалами, посмотрела «Безумцев», «Борджию» и «Рим». Оказывается, Цезарь был очень высоким мужчиной, а Марк Антоний любил Клеопатру совсем не так, как я представляла себе раньше.

Вот я завидую тебе, что ты можешь позволить себе смотреть такие длинные фильмы.

А еще кому-нибудь завидуешь, кроме меня?

(Смеется.) Конечно. Всем, кто умеет радоваться и получать удовольствие от жизни. Меня все время восхищают люди, у которых светятся глаза и которые умеют находить баланс между заботами и удовольствием. Кстати, я тоже посмотрел недавно сериал — за одну ночь, прямо в компьютере, про сочинскую братву. Скажу тебе честно: мне понравилось.

В чем прикол сериалов? Почему мы так увлекаемся ими?

Потому что там затрагивается много судеб сразу. Много завязок, много ситуаций, и нам хочется посмотреть, как все это будет развиваться. Мы начинаем переживать, сопереживать и верить, что все закончится хорошо. В этом сериале в группу вора в законе внедряют двух парней — милиционеров, и они, непроизвольно вживаясь в их образ жизни, начинают видеть суть. Образ жизни другой, но отношение к детям, к женщинам, к обществу мне близко. Там есть момент, когда один из этих парней влюбляется в дочь вора в законе, но не может себе этого разрешить, потому что он на работе, потому что он выполняет задание. Он мучается, раздваивается, балансирует на грани любви и чувства долга.

Почему мужчины так боятся любви?

Почему мужчины боятся любви? Абсолютно неправильная точка зрения. Мужчины, как и женщины, не боятся любви, просто по-разному ее выражают. Кто-то показывает ее — по природе открытые, жизнерадостные, с детским восприятием жизни люди. Их любовь видна, искрится и радует окружающих, а кто-то с грузом ответственности, проблем, жизненных обязательств — не так искрится, но любит не меньше.

Какой ты все-таки умный!!

Я должен развить эту мысль дальше?

Как ты думаешь, на выборах мэра в Екатеринбурге Евгений Ройзман выиграл честно?

Если прошел, значит, честно. Невозможно даже «вбросами» заполнить тот объем порядочных голосов, который необходим для победы. Это была правильно организованная кампания, и если и был элемент подтасовок, то он был мизерный.

Хотел бы с ним познакомиться?

Нет.

Что для тебя свобода?

Уверенность в завтрашнем дне. Стабильность.

Что для тебя стабильность?

Понимание, что все будет хорошо.

Как ты думаешь, какие три самых важных вопроса задает себе мужчина независимо от тысячелетия?

Какой серьезный вопрос ты сейчас задала. (Молчит.) Наверно, есть ли продолжение рода твоего? Прожил ли ты со своими детьми эту жизнь и передал ли ты им свои ценности? В каждом рожденном человеке уже заложена переданная от предков мудрость и накопленный ими опыт. Сумел ли ты развить все это в своем ребенке — вот вопрос. Важно честно ответить себе: нравится ли тебе слепленное тобой или не нравится? Знаешь, в этом году я впервые был очень доволен старшей дочерью. Мне понравилось в ней все. Тотально все. Я даже и не предполагал, что смогу быть так доволен своим ребенком. (Молчит.) Ты обещала задать только три вопроса?

А разве я спросила больше?[19]

Андрей Наумов. Привычка побеждать

Российский графит — природный минерал, известный во всем мире. Масштаб его применения без преувеличения уникален: графит широко используется в металлургии и электронике, при производстве синтетических алмазов и в ядерной энергетике.

Компаний, которые на осколках и компетенции советских времен сделали абсолютно новый, рыночный и конкурентоспособный в масштабе мира бизнес, в нашей стране не так много. «Уралграфит» — одна из них. На пике непростой экономической ситуации в 2009 году компания «Уралграфит» получила вторую жизнь, пройдя непростой путь своего становления, и вышла на мировой уровень.

Можно много рассуждать о мужестве — какое оно и когда проявляется. Но есть одно но, с чем никогда не поспоришь. Мужественному человеку присуще умение идти в свой страх до конца. До победы. Потому что он иначе не может. Мне показалось, что именно так устроен Андрей Борисович Наумов, основатель и руководитель компании «Уралграфит».

Андрей Борисович, мой первый вопрос покажется вам совсем простым, наверно, даже примитивным, но мне почему-то хочется начать наш разговор именно с него. Если вы едете не по городу, а по трассе, какую музыку слушаете чаще всего?

Песни Высоцкого.

Какие?

Разные, в зависимости от настроения. У него все песни жизненные.

Какая из них самая любимая?

Я обязательно должен отвечать?

Можете не отвечать. А вы книги в машине читаете?

Книги я читаю дома, мне так больше нравится.

И какая последняя?

«Атлант расправил плечи».

Главный герой этой книги Хэнк Риарден похож на вас по характеру?

(Улыбается.) Мне показалось, что да.

Мне показалось, что один из главных принципов этого человека — всегда поступать согласно своим убеждениям. Что это значит для вас?

Быть честным перед собой.

То есть быть верным самому себе?

Конечно. Своему пути, своей цели. У каждого человека есть свой стержень, который приобретается с рождения и формируется с годами. Любой из нас, проживая жизнь, проходит определенную школу и начинает какие-то важные вещи принимать для себя и руководствоваться ими. Для того чтобы выполнять задачи, которые мы ставим перед собой, необходимо выработать определенную стратегию для достижения.

Эту стратегию каждый вырабатывает сам для себя, или она все-таки может быть общей?

Кто-то следует внутреннему голосу, кто-то логике, аналитике. Я привык слушать свою интуицию и понимать, что первично, а что вторично. Привык сам мыслить, сам рассуждать, сам принимать решение. Бывали случаи, когда я старался услышать чьи-то идеи и довериться им, но, как правило, ничего не получалось.

Для движения к любой цели нужны две главные составляющие — ясность и энергия.

Согласен.

Когда вдруг надвигается туман и нет никакой ясности, как двигаетесь вы?

Отпускаю ситуацию и смотрю, что будет происходить дальше. В закрытую дверь не ломлюсь. Время — самый лучший лекарь и помощник. Недаром же говорят, что надо переспать с мыслью, что утро вечера мудренее. Если вижу, что ситуация абсурдная или безвыходная, смотрю, как она будет развиваться дальше без моего участия. Если она искусственно создана, принимаю решение, как сделать, чтобы она мне не мешала. Если обстоятельства непреодолимой силы, могу отказаться от своей идеи. Есть такое хорошее качество как упрямство, но в любом упрямстве важно чувство меры, иначе оно легко превращается в дурь.

Где эта грань между упрямством и дурью?

В двух словах эту грань очертить трудно. Дурь — это когда ты идешь по пути, а внутренний голос подсказывает, что это не твой путь. В таких случаях надо остановиться и обдумать все спокойно, объяснить самому себе, что не стоит идти дальше. А упрямство — когда ты точно знаешь, что это твой путь, что ты достигнешь цели, сделав все правильно, грамотно и умело.

Вы помните момент, когда впервые сказали себе: «Я дойду до конца»?

Мысль, что я должен стать кем-то, у меня сформировалась в раннем детстве. Моя первая учительница Айна Кирилловна в конце каждого урока рассказывала нам про наше будущее. Мы всегда с нетерпением слушали ее и до конца рассказа не понимали, о ком она говорит. Во втором классе она сказала мне, что я буду вертолетчиком.

Где это было?

В Чимкенте. В прошлом году я приехал на родину, в город, в котором не был тридцать лет. Эту поездку специально для меня организовала Торгово-промышленная палата. Сходил в школу, но своих учителей уже увидеть не смог. Все изменилось в городе до неузнаваемости. Огромных дубов возле школы теперь нет, все как-то не так. Крупный областной центр потерялся — стал более застроенным и менее зеленым. Стадион, где я тренировался, тоже стал другим. Парк, через который ходил на тренировки, теперь безграмотно заставлен каруселями. Во дворе нашего дома был бассейн, сегодня никакого бассейна нет. Я стоял и вспоминал, как каждое лето родители набирали в бассейн воду, и мы с ребятами купались в нем.

Может, вам вообще не стоит возвращаться в прошлое? Это же не Чимкент вашего детства, а другой город спустя тридцать лет. И вы, как во сне, попали в другую реальность, а ощущений ждете прежних?

Может быть. Наверно, это правильно — не возвращаться в прошлое. Больше туда не поеду. Раньше ничего не давило, а сейчас показалось, что пространства там дико мало.

Я вас обрадую, Андрей Борисович. Просто вы стали больше, и в небольших городах вам тесно.

(Смеется.) Если в парке вместо десяти каруселей поставить тридцать, тесно станет даже ребенку!

Есть в мире город, в котором вы сходите с трапа самолета и понимаете, что вы дома?

Только Челябинск. Для того чтобы познакомиться с практикой других производств, я был во многих странах — в Америке, в Германии, но нигде не ощущал себя как дома. На днях вернулся из Японии. Потрясающая страна: воспитание, чистота, пунктуальность, энергетика. Все у них «в елочку». Я посетил три завода, которые непосредственно занимаются переработкой графита. Увидел, как люди достигают чистоты графита 99,9 процента. Понял для себя, что надо двигаться в этом направлении, создавая новые современные производства для выпуска сверхчистого графита. Заключил с ними два контракта на поставку своей продукции.

Рада за вас.

Спасибо. Эта поездка действительно получилась удачной. Все пять дней были расписаны по минутам, встречи проходили на высоком уровне. Что меня особенно удивило: богатые промышленники Японии вели себя предельно скромно и суперпрофессионально. На обратной дороге произошло удивительное. Самолет садится в Екатеринбурге, а манера посадки как у моего папы.

Ваш папа был пилотом?

Да, летчиком гражданской авиации. Когда я был маленьким, он часто брал меня с собой в рейсы. Мальчишкой я грезил о небе, после школы поехал поступать в летное училище гражданской авиации в Алма-Ате. Но не поступил, потому что в то время уже нужны были национальные кадры. Теперь я считаю такой подход жестким, но правильным: страна растит своих специалистов. И это куда правильнее, чем ради моды и собственных амбиций отправлять детей учиться за границу. Меня радует, что моя дочка учится здесь, в ЮУрГУ, потому что пока она маленькая и пока идет ее становление, она должна быть у меня на глазах.

Наверно, даже на заставке вашего телефона ее фотография?

Нет. Я не люблю, чтобы кто-то видел моих близких.

Что еще вы не любите?

Горы, сосновый лес. В этих местах мне не хватает воздуха и простора. Мне больше по душе поля и равнины.

Тот Андрей и сегодняшний Андрей Борисович — это разные люди?

Я стал более жестким, более требовательным. Несмотря на то, что рассказал вам про поездку в город детства, ностальгии по прошлому у меня нет. Я и работникам завода говорю: «Как вы раньше работали, так уже не будет. Требования другие, жизнь другая». Каждый раз после таких разговоров начинается конфликт интересов. К сожалению, многие люди еще не поняли, в каком государстве они живут и при каком строе. Либо мы идем по пути капиталистического развития, либо куда? Во время реального кошмара девяностых, когда люди стояли в очереди за кефиром и боялись рожать детей, мы были студентами, и нам никто не рассказал, что такое капитализм. Мы учили «Историю КПСС», а не «Капитал» Карла Маркса.

Учили? Как вспомню этот предмет, так сразу ужас. Еле-еле сдала его на тройку. Преподаватель спрашивает: «Будешь пересдавать, чтобы не портить диплом?» А я отвечаю: «Пусть будет тройка, вряд ли я смогу это выучить, мне через два дня ребенка рожать надо».

(Смеется.) А у нас в ЧПИ к тем ребятам, которые служили, преподаватели относились с большим уважением, поэтому я получил четверку. Пришел на экзамен, сказал, что я служил три года на флоте, и сдал. В то время совсем не было коммерциализации обучения, сдавали экзамены, как умели. Если честно, я совсем не любитель истории. Могу прочитать историческую книгу, но меня это не увлекает.

Вы когда-нибудь задумывались, почему так происходит?

Наверно, не хочу засорять голову.

Или не умеете запоминать события, в которых сами не принимали участие?

Интересный взгляд. Когда Гагарин полетел в космос, когда война началась, я помню, а как звали собаку хоккеиста Буре, не помню и не хочу запоминать. Люди должны быть профессионально подготовлены каждый в своей отрасли. Если я в каких-то вопросах чувствую, что моих знаний недостаточно, приглашаю специалистов, ищу людей с опытом. На все руководящие должности лично сам провожу собеседование. У меня даже есть специальный опросник, который я составил и каждый раз использую при собеседовании. Для меня важно понимать, насколько объемно человек, претендующий на руководящую должность, умеет видеть и понимать мир.

И какие вопросы в вашем опроснике?

Например: «Кто у нас министр обороны?»

Все, я не прошла собеседование, не знаю.

Вы что? Сергей Шойгу!

Я думала, что вы спрашиваете про Челябинскую область, а я тут в наших министрах не особо разбираюсь, они для меня все на одно лицо.

Знать, кто министр обороны, при собеседовании не самое главное. Главное, чтобы человек имел желание расти. Как профессионально, так и материально. Если он бригадир — чтобы он хотел стать мастером. Если мастер — чтобы начальником цеха. Здравый карьерный рост — это не через голову, не путем сплетен и подсиживания, а четко, порядочно и объективно идти к своей цели. Такого человека видно сразу — либо он идет в ногу с другими, либо начинает «выпадать».

Как вы определяете: ваш человек или не ваш?

По глазам. По интонации. По жестам. В глазах человека можно прочитать всю его биографию. Поймите меня правильно, но мне больше понятны женщины, и работать с ними мне комфортнее. В женщинах я уверен больше. Они порядочнее во многих вопросах. У мужчин же как принято: слово дал — слово забрал. А женщина более гибкая и в переговорах, и в работе. Главное, ее не обижать. Древние говорили: «Кто познает ум женщины, тот познает мир».

А как вы относитесь к интригам?

В каких-то вещах они могут быть полезны, но в целом я людей болтливых не люблю. Те, которые больше говорят, чем делают, и плетут интриги, пытаясь сталкивать кого-то лбами, а сами стоят в сторонке, — это скользкие люди, на них нельзя опереться в делах. К большому сожалению, сейчас у многих настолько перевернулись все ценности, что честность стала считаться глупостью, а порядочность — слабостью. Видимо, как поет Высоцкий, не те книги они в детстве читали.

Когда вы приняли решение поднимать и восстанавливать завод, как вы понимали, что у вас получится?

Историю не делают люди, которые не рискуют. Я купил кота в мешке. В самый разгар того кризиса, в 2009 году. За десять предыдущих лет завод пережил два банкротства. Там было безграмотное руководство: не те люди сидели на местах, не те вещи делали. На крышах деревья росли — до такой степени все было разрушено и запущено. Люди были доведены до отчаяния, со дня на день мог случиться социальный взрыв. В этой ситуации мне очень помогла поддержка главы Кыштымского района Людмилы Александровны Шеболаевой. Пришлось полностью переделывать крыши в цехах — только за первые два месяца было израсходовано десять вагонов металла. За год в восстановление завода было вложено двести миллионов рублей. Я поселился в Кыштыме, практически не выходя с завода сутками. Как понимал, что получится? Только интуитивно, потому что никакими расчетами это понять невозможно. Это производство, руда — сегодня она может быть одного качества, завтра другого. Она неоднородная, непредсказуемая. Откуда я мог тогда знать, что зимой завод работает лучше, чем летом? Как и многие другие ответы, этот пришел с опытом работы.

Почему завод зимой работает лучше, чем летом?

По двум главным причинам: состояние дорог в карьере зимой лучше, и люди организованнее. К сожалению, с наступлением весны рабочий класс уже начинает думать о рыбалке, садах и картошке. С рабочим классом сейчас большая проблема. Взрослые опытные работники почти все пенсионного возраста, а молодежь на эти специальности идти не стремится. Слесарей-ремонтников нет, геологов нет, хорошего экскаваторщика тоже найти не могу. Недавно познакомился в Европе с одним промышленником из Норвегии — он тоже занимается графитом — и он рассказал мне, что у него такая же цикличность и ровно по таким же причинам.

Вот же вы удивили меня, Андрей Борисович! Кругом только и говорят, что люди со специальным образованием ищут работу, а вы говорите, что с рабочим классом проблема.

У меня есть ресторан «Бешеная собака». Хороший такой, уютный ресторан. По четвергам мы с друзьями любим там собираться мужской компанией. Если сегодня я дам объявление, что в ресторан требуется бармен, кальянщик или гитарист, завтра придут двадцать молодых холеных парней. Как-то разговорился с гитаристом, оказалось, что он бывший сварщик. Спрашиваю его: «А что ж ты бросил свою работу?» Он отвечает: «Сцена привлекает». А быть элитой рабочего класса не хочет никто. Сейчас на завод нам нужны флотаторы и другие разного рода специалисты.

Вы любите фильмы про войну?

Очень! Старые, советские. Те, в которых Леонов, Миронов, Гафт. Это были мастодонты советского кино. А то, что идет сейчас на экранах — это какое-то оболванивание. Любой фильм, любое общение должно приносить развитие, духовное обогащение. А иначе зачем тратить время? Как можно показывать на первом канале передачу «Давай поженимся», я не понимаю. Или этот «Дом 2»? Кого они хотят получить после таких передач? Людей с перевернутыми ценностями? Бездарностей? Я с детства занимался футболом, и однажды мы с ребятами придумали сыграть матч на деньги. По три копейки с игрока. Я пришел домой и говорю маме: я выиграл три копейки. Что там было, вы не представляете! Мама всыпала мне по полной, сказала, что я спекулянт, что это позор, и потребовала с меня слово, что я больше никогда так не поступлю.

Из чего для вас состоит слово «мама»?

Трудно выразить словами. Мама для меня — это все. Когда был помоложе, не осознавал, что это самый близкий человек. Мама вникала во все наши с братом школьные дела, принимала умные решения, когда мы были в переходном возрасте, внимательно следила, чтобы мы не свернули с правильной дорожки. В семнадцать лет я уехал от родителей, ушел в жизнь, рассчитывая только на себя. Но мама всегда была рядом. Сейчас, когда мне сорок восемь, я каждый день разговариваю с ней по телефону. Вижу ее звонок, и сразу теплеет на душе.

Как она называет вас?

Сыночка. Но это в обычном разговоре. Когда хочет сказать что-то строгое — Андрей.

Мне очень интересно, за что же сейчас такого большого взрослого мужчину может ругать мама?

(Улыбается.) Все мы не без греха, и я не исключение. Мама хочет, чтобы я бросил курить.

Как футболист, прокомментируйте, пожалуйста, что же такое происходит с нашими спортсменами?

Даже говорить на эту тему неинтересно. Происходит коммерциализация футбола. Кто-то чей-то племянник, кто-то чей-то сват. Стыдно на все это смотреть. Не футболисты, а барышни. Вместо того чтобы играть в быстрый футбол, они ходят шагом, плачут от каждого падения и, соответственно, получают отрицательный результат. Еще и за такие деньги!

У вас есть приметы, в которые вы верите?

Если часы дома не надел, день пойдет не так. Если птичка машину пометила, жди весточки или денег.

Вам нравятся голуби?

Нет. Это одна из самых агрессивных птиц. Я вообще очень ровно отношусь и к птицам, и к кошкам. Мне нравятся только собаки. Однажды в Москве мы с папой купили элитного добермана. Я учился в пятом классе, и папа взял меня на выходные с собой в рейс. Семья дипломата срочно переезжала в другую страну, и им пришлось расстаться с собакой. Щенку было десять месяцев, он сразу же кинулся ко мне, и я сразу же в него влюбился. Но потом в аэропорту щенок испугался самолета, и нам пришлось оставить его в Москве еще на два дня. Пилоты всегда были дружны между собой, поэтому сразу же предложили папе привезти собаку следующим рейсом. Доберман прожил у нас четырнадцать лет.

Почему вы выбрали Челябинск, уезжая от родителей тридцать лет назад?

Почему нет? Мне хотелось быть самостоятельным, строить свою жизнь без опеки родителей. Приехал в Челябинск, поступил в ЧПИ, на втором курсе попал на флот, три года служил в Севастополе. Во время службы закончил с отличием учебку, меня хотели перевести в Нахимовское высшее военно-морское училище. Командир роты сказал: «У тебя все задатки, чтобы стать офицером». Но я быстро понял, что военная атмосфера — это не мое. Служить бы рад, прислуживаться тошно.

Как у вас интересно: небо, море, земля — все сплелось в вашей жизни. Грезил о небе, служил на флоте, работаете на земле. Токио, Германия, как вы на них вышли?

Как вышел? Пригласил на работу специалистов, умеющих говорить на шести разных языках. Попросил их предоставить мне всю информацию по миру. Снял трубку и позвонил.

Так просто?

(Улыбается.) Конечно, не все так просто. Я все больше убеждаюсь в одном — то, что было сделано нашими предками при Советском Союзе, было сделано грамотно. Что бы там ни говорили о свободной конкуренции, в первую очередь мы должны думать о своей экономике. За границей умеют эффективно использовать отходы производства, а мы не умеем. Например, благодаря нашему предприятию Челябинская область может получить семь миллионов тонн готового песка, то есть перемолотой руды, которая необходима во всех сферах дорожного хозяйства, в том числе и в строительстве. Такой вот полезный отход производства. У нас так много песка на хвостохранилищах, что там проходят чемпионаты по ралли на баги и мотоциклах.

Умение из всего извлекать пользу — важное качество бизнесмена?

Думаю, что это умение присуще любому эффективному руководителю. Мне часто предлагали поставить вместо себя управленца, но у меня не получилось сделать это глобально, потому что свои знания в чужую голову не вложишь. Я всегда всем руковожу сам и сам все контролирую.

Не устаете от этого?

А я таким родился. И уже не стану другим — модным, гламурным, чиновником, политиком. И космонавтом уже не стану.

В чем ваша дочь особенно похожа на вас?

Во многом. Это моя единственная любимая дочь, и все говорят, что она моя копия. Мне нравится ее характер, ее доброта и отзывчивость, стремление помогать людям и умение ставить перед собой цели. Недавно она сдала на права, даже не попросив меня о помощи. Она вообще меня ни о чем не просит. Такая целеустремленная самостоятельная девочка.

Что для вас счастье, Андрей Борисович?

Когда завод работает, когда мама звонит каждый день, когда дочка и жена встречают дома. А еще когда есть время поиграть на гитаре. Привез из Германии красивую мексиканскую гитару с грифом из красного дерева, а поиграть некогда.

Может быть, сейчас ответите на мой первый вопрос?

«Здесь лапы у елей дрожат на весу…»

И какая строчка особенно?

«Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял…»

Принимая судьбоносные решения, человек каждый раз обязан смотреть вперед. Причем, одновременно в будущее, в прошлое и настоящее. Только так творится история. Люди, которые умеют ее менять, без остатка посвящают любимому делу всю свою жизненную энергию и силу. Только тогда приобретается одно из важнейших достижений человека — ослепительно чистое наполнение жизни своей работой.[20]

Александр Попов. Выше поцелуя только солнце

Заслуженный учитель России, директор знаменитой челябинской школы №31 Александр Евгеньевич Попов — личность в нашей стране известная и уважаемая и в особых представлениях совсем не нуждается. Так сложилось, что в моей жизни этот человек появляется в начале каждой новой дороги, говорит мне что-то важное и исчезает. Много лет назад, в самом начале жизни журнала, я написала слово редактора про отношения двух близких людей, которые однажды расстались, и каждый из них пошел своей дорогой. «У меня получилось жить без тебя», — говорил мужчина в финале этого рассказа. Александр Евгеньевич позвонил мне тогда и сказал: «Поменяй концовку». — «Как?» — спросила я. — «Напиши, что у него не получилось жить без тебя. Это будет больше похоже на правду».

Александр Евгеньевич, мой первый вопрос будет совсем детским, но мне почему-то именно с него хочется начать наш разговор. Когда у вас день рождения?

2 апреля 1949 года. Первого апреля все отсмеялись, и потом я родился. У бога кто-то просит самых красивых женщин, кто-то просит быть самым богатым, кто-то — самым умным, а моя мама попросила для меня право смеяться последним.

Вы когда-нибудь подводите итоги?

Никогда. Это не человеческие дела — итоги подводить.

За одну неделю мы с вами встретились в «Березке» два раза. Это место обладает для вас силой?

В этом месте вода без хлорки. Я плаваю в бассейне каждый день, ради этого и езжу в «Березку». По-моему, в городе это единственный бассейн без хлорки. А местом силы для меня всегда была Боровушка в Еткульском районе, я там еще вожатым в пионерском лагере работал, и все годы мы с женой ездим туда.

Что первичнее: математика или физика?

Физикой я вообще никогда не занимался.

Я знаю. Но я спросила, что было вначале?

Я не знаю. Это у нас в футбол может учить играть человек, который никогда им не занимался. Я смотрю все чемпионаты, но не рассуждаю о футболе, потому что я в нем дилетант. Я всю жизнь занимаюсь математикой.

В математике есть задачи, которые вы не смогли решить?

Много. Полгода назад я пришел к одиннадцатиклассникам, спрашиваю: «Дети, поднимите руки, кто умеет раскрывать скобки?» Они все поднимают руки, потому что это для них элементарно. Я даю с виду несложный пример, и никто из них не справляется. Ума не хватает. Они просят меня раскрыть. Говорю: «Для этого вам надо прочитать работу Леонарда Эйлера, на двадцати страницах». И сейчас, когда спрашиваю про скобки, никто руку не поднимает, потому что понимают, что есть задачи, с которыми они справиться не могут. Математика — это от бога, и все мог только Леонард Эйлер, больше никто.

Вы переводите математику на жизнь?

Она сама переводится. Во всем. Допустим, я спрашиваю маленьких детей, почему семь дней, семь цветов радуги, семь нот в музыке? Никто не дает правильного ответа. А все очень просто — сосчитайте дырки в своей голове: уши, нос, рот, глаза. Жизнь — это математика.

А как же тогда хаос? Его же в математике нет?

Как нет? Хаос есть в математике. Везде. Больше ведь разделов в математике, которые человек не познал, а там везде хаос. Шахматная игра — это тоже своего рода математическая задача. Гладкие шахматы уже не интересны, сейчас придумали новые — с конем в кармане. Гладкие шахматы не характеризуют жизнь, а здесь у каждого игрока конь в кармане, а не на доске, и ты имеешь право, когда твой ход, этого коня поставить на любую свободную клетку. Ты создаешь хаос, как в жизни. Ты можешь достать коня и поставить мат. И вот такие шахматы становятся интересными.

У вас когда-нибудь был конфликт со школьником, из которого вы не смогли выйти достойно?

Много раз. Один меня поразил больше всего: я как-то несколько раз увидел, что балуются семиклассники. Договорился со школьным врачом их немного напугать и пригласил в свой кабинет. Они заходят, и следом заходит врач со шприцем в руке. Говорю: «Из Австрии прибыло новое лекарство против баловства, очень болезненное, но зато как рукой снимает желание баловаться». Они заплакали, попросили их отпустить. На следующий день привожу еще одного такого же шумного ребенка, опять приглашаю врача, опять все это говорю, и что вы думаете? Он снимает штаны, ложится на диван и говорит: «Ставьте!» И все, я растерялся. Проиграл ребенку.

И что сказали?

Да это уже неважно, что я стал говорить, что лекарство сильно дорогое и что-то еще, главное, что это уже проигрыш. Или еще один: только начался учебный год, сентябрь, я захожу в мужской туалет, а там новый пятиклассник стоит и на стенку писает, причем, художественно так, по периметру всего туалета. Я говорю: «Ты что делаешь?» Он отвечает: «Радуюсь, что в школу приняли!» Старшекласснику за такое я бы дал подзатыльник, а здесь растерялся. Ну что здесь скажешь, если ребенок радуется?

Я знаю, что многие выпускники вашей школы, приезжая в Челябинск, обязательно приходят к вам в гости.

Это так.

Что они говорят вам?

Не знаю, как об этом рассказывать… Одна девочка, она сейчас с мужем работает в Новой Зеландии, привезла мне полный китайский термос грибного супа и баночку сметаны. Это было так мило… Как большой орден на грудь для меня. А в Нью-Йорке другой мой ученик сказал: «Я сделаю для вас все, что вы захотите». Говорю: «Мне бы в Метрополитен музей несколько раз сходить. Один раз дочь меня может свозить, но она же работает, а я бы неделю хотел походить». «Ладно, — говорит мой ученик, — все устрою, тут у меня друг программистом работает, он вас с заднего входа проведет». И я целую неделю каждый день бродил по этому музею!

Как вы относитесь к тому, что выпускники школы уезжают учиться и работать за границу?

Никак. Это их выбор. Каждый человек сам выбирает, где ему жить, где работать. Люди должны быть свободными. В школе им дают старт, а дальше они сами вправе распоряжаться своей жизнью. У меня была ученица, у которой вся родня — и мама, и папа, и брат закончили консерваторию, и думали, что она тоже станет музыкантом. А она поступила в пчеловодческий техникум, вышла замуж за пчеловода, и у них сейчас под Троицком очень большая пасека и куча детей: четверо своих и двое приемных. Такие здоровые розовощекие мощные люди! Родителям тогда казалось, что жизнь остановилась, потому что их дочь ушла из музыки, а она стала известным в стране пчеловодом! Знаете, чему учит математика? Математика учит никому никогда не угождать.

Вам самому часто ставили рамки?

Всю жизнь пытались и до сих пор пытаются. И считают, что у них это получится. Не знаю, откуда у меня это свободолюбие и свободомыслие, но для меня нет авторитетов, кроме математики. Я и детям всегда говорю: «Любая задача — это Бог. Встань перед ней на колени, и тогда у тебя получится её решить. Если ты начнешь к ней свысока относиться, на этом все закончится».

Как в вас может сочетаться и уживаться свободолюбие и столько лет в системе?

Вы знакомы с Мариной Загидуллиной? Она интересный человек, мы много лет дружим, так вот она однажды сказала, что это уникальное сочетание в одном человеке, и удивилась, почему меня до сих пор выгнать не могут. (Смеется.) Когда мне было пять лет, мне не понравилось, как со мной разговаривала воспитательница — я оделся, перелез через забор и ушел домой.

Вас наругала мама?

Конечно, отругала. Но это не помешало мне совершить такой же поступок во второй раз. Мама признавала мое свободолюбие. Помню, с первой получки я купил маме духи, но пока шел домой, встретился с коллегами и немного отметил. Пришел домой, вручил маме подарок и сразу же уснул. Проснувшись утром, понял, что папа ждет этой минуты с нетерпением, а мама тихо ему говорит: «Женя, но ведь духи-то он мне подарил!»

Александр Евгеньевич, я задам очень личный вопрос. Можно?

Задавай.

Кроме вида из окна вашего кабинета, где вы берете энергию?

Во второй своей жизни я живу в серебряном веке русской поэзии… Каждый день, параллельно с этой жизнью. Многие вещи оттуда поддерживают меня. Скажем, Николай Степанович Гумилев. Его арестовали в 1921 году, и люди пробовали его защищать, дошли до Луначарского, до Дзержинского, и все отказали. Пытались убедить Ленина, что это большой поэт, что поэта расстрелять нельзя. Ленин сказал: «Наплевать». А потом в этой запутанной истории кто-то из замов Дзержинского все-таки приказ отменил. И вот в назначенный день их выстроили, Гумилев был тридцатый по списку. Говорят: «Поэт Гумилев, выйдите из строя». А он ответил: «Я не поэт, я офицер Русской армии, а офицеры из строя не выходят». И его расстреляли.

Вы разговариваете с ним в мыслях?

Конечно. Я его очень люблю. За многие вещи. Для меня это потрясающая личность. И не он один. Есть еще Мандельштам — такая же громадина, который мог противостоять системе. В начале двадцатого века решили выбрать пять больших поэтов и сошлись на том, что это Мандельштам, Цветаева, Ахматова, Пастернак, Блок. И никто из них, кроме Мандельштама, не возразил. Он сказал: «Уберите меня из списка, включите Есенина». И за это Бог навечно поселил Осипа Мандельштама в пальцах единой руки поэзии.

«Он любил три вещи на свете: за вечерней пенье, белых павлинов и стертые карты Америки. Не любил, когда плачут дети, не любил чая с малиной и женской истерики. …А я была его женой», — написала Ахматова, когда не стало Гумилева.

В последнюю их встречу она перед ним извинялась, что доставила ему столько в жизни неудобств, а он сказал: «Ну что ты, Аня, ты научила меня любить Россию и верить в Бога». Анна Ахматова была красивой женщиной, не зря Модильяни написал ее портрет. Женщина — змея, такой и должна быть женщина. В начале сороковых годов с ней захотел познакомиться Константин Симонов и попросил Лидию Гинзбург помочь ему. Он уже тогда был генералом от литературы, но в подъезде Ахматовой, перед самой квартирой, снял с груди знак лауреата Сталинской премии и к Анне Андреевне зашел уже без него. Наверно, за этот смелый поступок ему было дано во время войны написать великое «Жди меня, и я вернусь». Пока звучит это стихотворение, Симонов находится на пальцах единой руки поэзии. Потому что кто-то там навечно, а кто-то на миг.

К каким стихам Гумилева вы возвращаетесь?

Откуда?

Какие перечитываете?

Знаете, Ирина, я не перечитываю стихов Гумилева. Я перечитываю стихи Пастернака. Мне не нравятся многие его поступки, его трусость по отношению к Мандельштаму, Цветаевой, но стихи он писал лучше всех. Я считаю их вершиной поэзии Серебряного века.

А как в человеке может сочетаться талант и трусость?

В гении есть всё.

Вам интересны люди, в которых много разных черт?

Конечно. Только они и интересны. Гладкие люди чем могут быть интересны? Гладкие все партийные, чиновники, от них мутит. За жизнь все это надоело. Один из моих любимых англоязычных писателей, Сомерсет Моэм, небольшой период жил в России. Когда он вернулся в Англию, он сказал, что русские — очень неповоротливый, ленивый и завистливый народ. Хотя, чем больше я живу, тем больше вижу, что в любом народе все намешано.

Вам принадлежит знаменитая фраза: «У моей школы есть одна национальность — математика». И все-таки есть какая-то нация, которая более способна к математике?

Это очень любопытная вещь. Как в музыке, как в живописи — бамс, и выстреливают французы. Выдают одного гения за другим. Бамс — выстреливают немцы. Даже такая маленькая страна, как Венгрия, время от времени удивляет великими математиками. Поэтому у меня нет национального предпочтения ни к одной нации. Понимаете, национальность, патриотизм и вероисповедание — это интимные вещи, и о них говорить — это всегда такая фигня. Меня как-то внучка спросила: «Дедушка, а если мама русская, папа американец, я кто?» Я сказал: «Ты татарка». (Смеется.) Она пошла, дочь мою спрашивает: «Мама, почему дедушка сказал, что я татарка?» Вика отвечает: «Если он так говорит, значит, так и есть». В Америке не разбирают людей по национальностям, не копаются в этом. А уж там-то всего намешано.

Три года назад вы сказали, что планируете всерьез заняться обучением английскому языку учителей вашей школы. Что-то поменялось?

Тут у меня больше неуспехов, чем успехов. Правда, сейчас уже год у меня ведет факультатив для учителей мой бывший выпускник, который двадцать лет прожил в Америке.

Может, вы уже китайскому начнете обучать детей?

Нет, на китайский меня не хватит. Английский нужен моим детям, потому что все программирование связано с английским языком. Некоторые говорят, что у меня какая-то любовь особенная к английскому языку. Да нет у меня никакой любви! Я его не знаю. Какая у меня может быть любовь?

Почему сами не выучили?

Да как-то не получилось. Какую-то неуверенность внучка внесла. Я, когда приезжал к ним, начинал учить ее математике, а она меня английскому. Я начинал говорить, Кристина сразу же начинала смеяться: «Дедушка, лучше молчи, ты так смешно говоришь». Поэтому, когда бываю у них, хожу в китайские магазины. Они говорят на английском так же, как и я, и мы отлично понимаем друг друга.

Для вас важно понимать людей?

Для меня важно понимать детей. Если бы не дети, я бы никогда не смог работать в системе.

Взрослые всегда должны быть на стороне ребенка?

Конечно. Особенно учитель. Если где и есть правда, то она только в детях. В любом конфликте виноват всегда взрослый. Ребенка надо обнимать, тискать, целовать, даже если ты прав, а он не прав. Выше поцелуя только солнце. У бразильца недавно спросили: «Почему вы так хорошо играете в футбол, а русские так плохо?» Он ответил: «Потому что мы в футбол играем, а русские в футбол работают!» Каждый день я говорю учителям одно и то же: «Вас научили математике, литературе, истории, но все ваши знания неприглядные и на фиг никому не нужны, если вы разучились играть». Педагогика — это игра в фантики. Умеешь красиво завернуть свои знания в фантик — значит, ты смог подняться до ребенка. Когда я в детстве болел, папа читал мне Маяковского. Для меня на всю жизнь сохранились эти воспоминания. Благодаря папе Маяковский был моим первым любимым поэтом. У всех Пушкин, а у меня Маяковский.

Какое его стихотворение для вас особенное?

Ирина, я не умею запоминать стихи наизусть.

«Вот я богохулил, орал, что бога нет, а бог такую из пекловых глубин, что перед ней гора заволнуется и дрогнет, вывел и велел: люби!»

Он ее очень любил, эту рыжеволосую Лилю Брик. Она была великой женщиной. Когда спросили Таривердиева, кто из женщин оказал на него влияние, он ответил: «Моя мама и Лиля Брик». Меня тогда это так поразило, что я стал интересоваться судьбой этой женщины. Но это вообще отдельная тема — женщины у великих людей. Великий Куприн гулял, пил с рыбаками, но к столу и к кровати бывал допущен, только когда приносил своей жене новый рассказ. Она открывала дверь на цепочку: «Рассказ принес?» Все одаренные люди любимы мамами или женщинами, потому что без любви никак талант не раскроешь. Недавно я проводил классный час для семиклассников. В классе были только мальчики и их мамы. И вот я, старый мальчик, рассказывал новым мальчикам, что девочки — это инопланетянки, и мы никогда не поймем их до конца. Я говорил, что каждая встреча с девочкой — это встреча, к которой надо готовиться. Мальчики поняли меня, а мамы потом сказали, что я говорил о чем-то непонятном, совсем не о том, о чем они хотели услышать. «Почему я беру в школу девочек?» — спросил я у мальчиков — «Ведь девочки не побеждают ни на одной международной олимпиаде, а я их все равно беру. Почему?» Мальчики правильно ответили: «Чтобы не оскотиниться».

Разве все девочки — инопланетянки?

Конечно, нет. Но всю правду-то нельзя говорить. У меня есть еще один учитель, которого я очень люблю, — Сергей Параджанов. Ему принадлежит замечательная фраза: «Правда — это такая страшная баба, что если есть возможность ее приукрасить, ее надо приукрасить». И это тоже учительский труд — приукрашивать правду. Маяковский писал: «Из Петербурга исчезли красивые лица». И когда две недели назад наш Марат Абдрахманов победил на олимпиаде в Питере, я зашел в учительскую и сказал: «В Петербурге стало получше с лицами».

Так ведь и в судьбе Параджанова Лиля Брик сыграла важную роль?

Она попросила Луи Арагона, французского писателя и мужа своей сестры Эльзы, приехать в Советский Союз и поцеловать Брежнева, чтобы он выпустил Параджанова из тюрьмы. Арагон в силу собственных причин долго сопротивлялся этой просьбе, но потом все-таки выполнил ее. Параджанова освободили на год раньше благодаря Лиле Брик.

А как вы относитесь к людям во власти?

Никак. Меня как-то спросили: «А какие у вас отношения с Вячеславом Тарасовым?» Я ответил: «Бог с вами, у меня отношения с гардеробщицей, с учителями, но не с Тарасовым». Они другие, я другой. Я написал рассказ, как я ходил в детский садик. За невыполнение плана по маленькому нас ставили в угол, а за невыполнение плана по большому нас садили на горшки перед портретом Сталина и заставляли смотреть ему в глаза, тужиться и исполнять свой долг. Клянусь. А я сидел рядом с Надькой, и мы поклялись, что когда вырастем большими, обязательно поженимся, и на нашей свадьбе свидетелем будет Сталин. Потом мы с ней не виделись, и перед уходом в армию я пришел на танцы, а там красивая девчонка. Говорю: «Тебя Надька зовут?» — «Откуда ты знаешь?» — спрашивает она. — «У меня такое же кольцо вокруг попы», — отвечаю. Мы нашли с ней в подсобке дворца культуры портрет Сталина и в тот же вечер поженились. Потом я ушел в армию, а она меня не дождалась.

Как — не дождалась?

Так это же рассказ!

Вот я заслушалась, Александр Евгеньевич. Думала, правда. А жену вашу как зовут?

Соня.

А на горшках-то правда перед портретом сидели?

Ирина! Когда я на горшке сидел, Сталина уже не было!

Разве?

Ну да, был. Но нас перед его портретом не сажали.

Если перевести на математику ваши отношения с женой, какая получится формула?

Два человека у меня в жизни, которых я не боюсь, — мама и жена. Мамы уже нет, теперь только жена. Если бы у меня не было Сони, я бы не выжил в этих пятидесяти семи судебных заседаниях. Многие отвернулись, многие испугались. Меня не бросила только жена. Она иногда начинает эти разговоры: «Если ты раньше уйдешь, как я с этим справлюсь?» Говорит: «Тебе-то помогут, у тебя много родственников, а я совсем одна без тебя останусь». И тут в сентябре мне дают звание «Почетный гражданин города Челябинска», я прихожу поддатый, она начинает меня ругать, а я говорю: «Соня, я пришел с большой радостью! Почетных граждан города в последний путь провожают бесплатно!»

Вы получили по лбу от жены за этот пассаж?

Конечно, получил. Но это был класс! Она перестала говорить на эту тему. Ее отец, Михаил Самойлович Гриншпан, был знаменитым скорняком в Челябинске, а мама готовила такие блюда, которых я в жизни никогда не видел. И когда мы только поженились, через неделю после свадьбы тесть сказал: «Саша, давайте я научу вас шить шапки, вы не будете знать горя!» Я думаю: «Ёкарный ты бабай, я тут математике учился, а он с шапками ко мне прилез». Говорю: «Соня, что за разговоры?» И она попросила отца больше такое мне не предлагать. Больше он на эту тему разговоров со мной не заводил. Вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на Суламифь?

Однажды, много лет назад.

Поговорил с вами — как воды напился.

И все-таки что же первичнее: математика или физика? Кто из них правит миром?

Миром правит поэзия. Поэзия цифр, поэзия слов, живописи, музыки. Математика — часть поэзии. Выше поцелуя только солнце.[21]

Альберт Ялалетдинов. Энергия сжатого воздуха

Во время своего визита на Челябинский компрессорный завод Владимир Путин подробно, в деталях расспрашивал Альберта Раисовича Ялалетдинова о работе завода. Отметив, что с момента закладки первого камня на новой производственной площадке до сдачи объекта в эксплуатацию прошло всего чуть больше года, президент резюмировал: у вас очень современное предприятие, востребованное и перспективное, на внешний рынок даёте высококачественную продукцию, отвечающую мировым стандартам.

Альберт Раисович, мой первый вопрос покажется вам детским, но я всё-таки задам его. Что вы делаете, когда у вас что-то не получается?

Работаю дальше.

Не останавливаетесь и не делаете выводов?

По-разному. Бывают ситуации, когда нужно остановиться и подумать. Бывают ситуации, когда ты должен копать дальше. Необходимо все время думать, чтобы понимать, какая ситуация на этот раз. Не получается — остановись, отойди на день-два и снова вернись. Если вообще не получается, уходи от этой темы. Можно, конечно, долбиться бесконечно, но тогда лоб расшибёшь.

Где находится эта развилка между пониманием, что человек идёт по своему пути или что он пытается кого-то копировать?

Копировать — это тоже путь. Путь того человека, который занимается копированием. Почему нет? Велосипед не надо изобретать, его надо делать. Где это понимание? В голове, в умозаключениях. В большинстве случаев путь человека определяется случайно. Вопрос в том, что человек к этому моменту времени должен быть подготовлен. Каждому предоставляется возможность, но не все оказываются к ней готовыми. Надо быть готовыми — иметь определённые знания, физическую подготовку.

И душевную?

Конечно. Может, она и является одним из определяющих факторов, что ты не пойдёшь заниматься тем, что тебе не нравится. Если всё совпадает и ты подготовлен к исполнению задачи, тогда вперёд.

Какой случай предоставила вам жизнь?

Мы занимались продажей компрессоров, это был 1994 год. Ташкентский компрессорный завод, продукцию которого мы продавали, прекратил своё существование. Мы знали рынок, знали технику, знали всех потребителей, имели специальное техническое образование. К 1999 году освоили производство, организовали завод и начали выпускать компрессоры. Поверьте, возможность была предоставлена всем, но мы к тому моменту оказались более подготовленными.

Как вы думаете, это судьба? Так было предначертано?

Да нет, дело случая. Не судьба. Обстоятельства.

Вы когда-нибудь задумывались, что жизнь могла пойти по-другому?

Конечно. Но зачем об этом думать? Мы не можем знать, как было бы по-другому.

Вы имеете сейчас возможность планировать работу завода на десять лет вперёд?

В современном мире планировать на десять лет вперёд — это мечты. Даже на пять сложно, но мы пытаемся.

Среди ваших партнёров — оборонные заводы, металлургические предприятия, железная дорога. Какая отрасль для вас ещё не открыта?

Многие. Например, медицина. Там нужны специализированные компрессоры.

Мне очень интересно, как у вас появляются заказчики. В вашей голове?

Ну почему же так-то? Есть стандартные маркетинговые ходы — рассматриваются и изучаются предприятия, которым нужен сжатый воздух. Все эти предприятия максимально возможно посещаются нашими сотрудниками. Обычные способы продвижения продукции.

Альберт Раисович, вы настолько сдержанно отвечаете на мои вопросы, что производите на меня впечатление человека, который никогда себя не хвалит.

Это я при людях не хвалю. А сам себя могу похвалить. Даже похвастаться иногда могу.

Как вы это делаете?

(Смеётся). В уме.

Есть замечательная история о том, как девятнадцать лет назад на спор с коллегой из Казани Альберт Ялалетдинов написал расписку, в которой было всего четыре слова: челябинский компрессорный завод будет! Первый компрессор собрали сами, в гараже. А маленький клочок бумаги с грандиозным планом через два года вернулся из Казани и до сих пор хранится в папке у заместителя генерального директора.

Когда вы были маленьким, вас хвалила мама?

Хвалила. И лупила. И за уши драла. Видели, как ребёнок в рекламе «Синей птицы» говорит Соловьёву: детей обычно ругают, и надо просить прощения и делать что-то хорошее — тогда всё будет хорошо. Мама работала учителем математики, и у её выпускников было стопроцентное поступление в вуз.

Сколько минут вам необходимо, чтобы прочитать человека?

Я не умею читать людей. Нужна жизнь, чтобы понять человека. Могу оценить человека как профессионала, могу понять его отношение к тому договору, который мы с ним подписываем, могу увидеть ценность этого договора для него. Но понять с нескольких минут человека, который устраивается ко мне на работу, я не умею.

То есть вы иногда допускаете ошибки?

Конечно. Для этого и придуман испытательный срок. Может, кто-то умеет видеть людей безошибочно, но я таких не знаю. Это невозможно. Есть люди совсем бесхитростные, у которых всё на лице написано, но их единицы. А все остальные — достаточно сложные люди. Если бы можно было легко определить человека, уже бы существовали компьютерные программы. А пока это только в кино, как в американском сериале «Обмани меня» — здесь он улыбнулся не так, и всё про него понятно. Человек слишком сложно устроен, чтобы увидеть его насквозь.

Да я не про улыбки и уши спросила, а про ощущения!

Но вы же задали другой вопрос! Вы спросили: могу ли я прочитать человека? Ощущения — это же совершенно про другое. С человеком может быть комфортно и только. А мне нужно ещё работать, бизнесом заниматься. Комфортно бывает по-разному: с одним — в компании, с другим — поговорить, с третьим — в путешествии. И всё это совершенно разное! С кем-то может быть просто здорово, но работать с ним невозможно.

Насколько я поняла по табличкам на других кабинетах, вы работаете с родственниками?

С братом мы вместе начинали и вместе до сих пор. А сын — это сын. Он занимается строительством, у него своя отрасль — так что мы, скорее, сотрудничаем с ним.

А почему с людьми, с которыми комфортно отдыхать, вы не будете работать?

Совершенно не так меня поняли! Я говорил вам о разных уровнях комфорта. Только после длительной жизни с женой может быть комфортно во всём. И то — периодически надо поскандалить, чтобы дальше было ещё комфортней. (Смеётся).

Средний возраст ваших сотрудников — тридцать восемь лет, и у вас их около шестисот человек. Вам не кажется, что все эти разговоры про деградацию молодого поколения несколько преувеличены?

Я бы не сказал, что идёт деградация поколения. Скорее, деградация системы образования. Уровень подготовки специалистов оставляет желать лучшего.

Откуда тогда эти шестьсот человек?

А это адекватные ребята, у которых всё нормально с мозгами, поэтому они учатся здесь, на предприятии. После института они приходят к нам недоподготовленными, но, начиная работать, быстро учатся. Говорить о том, что в нашей стране остались генетические отбросы — совершенная глупость. Может быть, наоборот, генетика нашей страны проявила защиту и оставила генетически ценные экземпляры? Это очень спорный вопрос. Другое дело, что в последние годы система высшего образования поменялась, многое в ней оказалось перевёрнуто: слишком много экономистов, юристов, менеджеров, но не хватает полноценных инженеров. Страна очень сильно страдает из-за этого. Только недавно ситуация начала выравниваться: московские вузы дают сегодня хороший уровень образования. Но надо понимать, что никогда челябинец, выучившийся в Москве, не вернётся в Челябинск. Вот в чём беда. Нам надо поднимать местные вузы.

Кто, на ваш взгляд, способен это сделать?

Государство. Необходимо повысить престиж профессии преподавателя. Когда я учился, моим педагогом и научным руководителем был академик Василий Васильевич Бледных, по учебникам которого училась вся страна.

Повышение зарплаты поднимет престиж профессии?

Конечно. Но это не только финансовая проблема. Нужно время. Образование — достаточно консервативная вещь. Формирование школы — это процесс. Наши учителя, которых мы любили и помним, были высокообразованными людьми. То же самое и в высшей школе: нужны кандидаты наук, доктора наук, у которых должны появиться ученики, должна появиться преемственность. Сегодня этого практически нет. В Советском Союзе был прецедент, когда срочно собрали институт Красной профессуры и в течение года подготовили определённое количество профессоров. У нас в ЧИМЭСХ был такой красный профессор, это было здорово. Я поражаюсь таким вещам, но видно, на перемене эпох это как-то сработало. У этого профессора было порядка ста учеников, которые под его руководством защитили кандидатскую диссертацию, и человек двадцать, которые защитили докторскую. Сегодня будет сложно выровнять всю ситуацию за год, потому что количество знаний должно быть очень большим, а для этого нужно время.

А вы бы пошли сейчас преподавать в институт?

Сейчас — нет. Я преподавал после окончания института.

Почему — нет?

Может быть, пошёл бы читать небольшой курс «Введение в специальность» — вот этой связи у нас как раз нет. А её нужно создавать, потому что выпускник не знает производства.

А знает только теорию?

Он и теорию не знает. Если бы он знал теорию, было бы лучше. Необходимо, чтобы производственники появлялись на последнем курсе и немножко поясняли студентам, как всё происходит на самом деле, а не в учебниках. Эти вещи практикуются во всём мире. Мой коллега из Турции, владелец фабрики по производству компрессоров, каждый год читает лекции в университете. Уже десять лет он как штатный преподаватель общается со студентами, пишет книги.

Вы в курсе, что являетесь почётным выпускником Южно-Уральского государственного аграрного университета?

Почётным профессором. Моя фотография висит в фойе.

Вице-губернатор Сергей Сушков, ещё будучи министром сельского хозяйства, рассказывал мне, что вы один из тех редких выпускников, который помнит свои корни. И что когда они обратились к вам с предложением диверсифицировать бизнес и начать заниматься сельскохозяйственным машиностроением, вы согласились, почти не раздумывая.

Да, мы создали департамент при компрессорном заводе и организовали производство почвообрабатывающих машин. Уже изготавливаем шесть моделей, но хотим довести до пятнадцати. К следующему году планируем организовать полноценное предприятие, которое будет заниматься выпуском почвообрабатывающей и посевной техники.

Но это же совсем другая линия?

Есть технологические переделы, которые достаточно хорошо пересекаются с нашим профилем. Листообработка, металлообработка, сварочное производство — все эти процессы легко переходят на изготовление посевных машин.

В ноябре прошлого года ваш завод посетил президент нашей страны. Мне невероятно интересно, что больше всего вас зацепило и тронуло в общении с Владимиром Владимировичем Путиным?

Его неколючесть. Я не ожидал, что он до такой степени располагающий к себе человек. Люди, с которыми мы работали при подготовке его приезда, говорили мне, что он очень контактный человек, но я всё равно не ожидал, что настолько. Мы же видим его на экране, он там бывает разным, а тут — в простой беседе, в цехе — он с первой секунды, быстро, резко расположил к себе всех людей. Разговаривал настолько на равных, что мне даже в какой-то момент было не по себе.

Почему??

Ну а как? Ты ждал президента, монстра, а он с тобой разговаривает, как сосед.

Наверно, от волнения вы проснулись в этот день раньше обычного?

Нет, в шесть утра, как всегда. Даже успел побездельничать, потому что нас попросили не приезжать рано и только в девять утра разрешили войти на завод. В моём кабинете была организована резервная комната — вдруг президент захочет кому-нибудь позвонить или перекусить. Я накануне прибрал все бумаги со стола, все папки, чтобы кабинет был чистым, и попросил своих помощников освободить приёмную. Одна помощница возмутилась, сказав, что своё рабочее место она не отдаст никому. (Смеётся). В результате служба охраны президента попросила её заполнить анкету с паспортными данными, чтобы принять на работу на два часа. Она послушно заполнила и осталась следить за своим хозяйством.

Где вы встречали Путина?

В цехе. Он протянул руку для приветствия: у вас вчера был день рождения, я вас поздравляю! И вся моя подготовительная речь, в которой я готовился сказать спасибо и прочее, оказалась ненужной. Мы пошли смотреть завод, я показывал оборудование и был удивлён тому, насколько президент владел информацией по истории завода и по его продукции. Чёткая подготовка.

Он сильно отличается от себя экранного?

Другой. Как дедушка Ленин из рассказов нашего детства. Невероятно мощная добрая энергетика. Правда, уставший. В телевизоре он энергичнее.

Вы бы хотели с ним дружить?

Я его не знаю. В моём возрасте дружба — это не простые слова.

А у вас есть друзья?

Конечно. У меня много друзей. По стране. За границей. Именно друзей, а не товарищей.

Мне почему-то кажется, что вам нравятся песни вокально-инструментальных ансамблей советских лет.

Вы знаете, у меня совершенно нет слуха, и если я вам сейчас скажу, что я постоянно слушаю «Биттлз», то я слукавлю. А песни Рината Ибрагимова или ансамбля «Самоцветы», «Песняры», «Цветы» мне действительно очень нравятся. Музыку я воспринимаю только ощущениями — цепляет или не цепляет.

Почему на эмблеме вашего завода — бык?

Мы занимаемся энергией сжатого воздуха. Бык — это единственное животное, внутри которого постоянная мощная энергия.

Разве? А как же волк? Медведь? Тигр?

У волка ярость. У медведя сила. У тигра вся энергия уходит в прыжок. А у быка, даже когда он просто стоит, из ноздрей идёт пар. Есть замечательный анекдот, в котором антилопа бежит, чтобы не оказаться добычей, лев бежит за антилопой, чтобы съесть её, а бык стоит спокойно и никуда не бежит.

Ждёт, когда к нему прибежит антилопа?

Зачем ему антилопа? Он травоядное животное. Если только познакомиться. (Смеётся). Нам нужна постоянная энергия — компрессор должен служить долго, а не от случая к случаю.

Вы умеете заглядывать в будущее?

Сильно далеко — нет. Это к Грефу, пожалуйста, он про будущее вам всё расскажет: что работать никто не будет, что все машины будут ездить без водителей… То есть, люди, если они ещё останутся, будут вышивать и рисовать, а всё остальное будут делать роботы и машины.

Если всё будет так, как вы к этому относитесь?

Плохо.

Я тоже. Когда в Магнитогорске меня «познакомили» со знаменитым роботом Фёдором, и он протянул мне руку, я заплакала от грусти за такое будущее.

Плакать-то зачем? Это ж когда ещё будет!

Наверно, вы единственный в городе, кто ездит на машине «Тесла», а это ведь машина будущего.

Это своего рода рекламный ход. Не знаю, помните ли вы, как несколько лет назад по городу ездил жёлтый пикап «Додж» с бизонами по бокам? Мне привезли его из Америки, а у него оказался один мост: на охоту не поездишь, снегоходы не повозишь. Ходили — ходили вокруг него, потом покрасили в жёлтый цвет и по бокам пустили стадо бизонов. Получился яркий красивый рекламный автомобиль. Лет пять он ездил по выставкам по всей стране и всегда собирал возле себя аншлаг. В Новосибирске, в Москве, в Сочи. Наверху компрессор, по бокам — бизоны. Посетители выставок всегда хотели сфотографироваться на его фоне. Узнаваемость нашего бренда здорово повышалась. «Тесла» — это то же самое, та же реклама. Если такой автомобиль есть на компрессорном заводе, значит, заводу не чужды передовые технологии.

Откуда он?

Из Германии. Я попробовал его на тест-драйве в Дюссельдорфе и сразу же купил, четыре зимы назад.

Почему возраст машины считаете зимами?

Потому что все говорят, что она зимой не ездит!

Правильно ли я понимаю, что вы сейчас хвастаетесь?

(Смеётся.) Да.

Сейчас задам каверзный вопрос. Вы могли бы делать свою работу хорошо, если бы не любили её?

Конечно, мог бы. Извините меня, но я обычный человек, и у меня в жизни были разные ситуации, когда мне нужно было зарабатывать деньги, чтобы кормить семью. После окончания института я остался в нём преподавать, проработал два года, понял, что хорошего преподавателя из меня не получится, так как нужно иметь производственный опыт, чтобы стать полноценным преподавателем. К тому же, преподавательской зарплаты в сто двадцать рублей для обеспечения семьи с двумя маленькими детьми катастрофически не хватало. Пришлось уехать.

Далеко?

На Север. Работал механиком в артели старателей «Печора». Золото мыл один сезон. Есть такой известный человек Вадим Туманов, друг Высоцкого, ему в этом году исполнилось девяносто лет. Так вот, я у него тогда год проработал, получил бесценный опыт. Потом ещё немного поколесил по стране и поработал в различных отраслях, а потом вернулся в аспирантуру и уже без всяких проблем защитил диссертацию. Вскоре началась перестройка, и я ушёл в бизнес.

И какой был самый первый?

При институте было создано предприятие, которое занималось разработкой компьютерных программ для сельхозпроизводителей. Чуть позже мы создали образцово-показательное фермерское хозяйство, но тогда, в начале девяностых, это был совсем неприбыльный бизнес. Урожай продать было невозможно.

Вот тут-то и появились в вашей жизни компрессоры?

Да.

То есть всё-таки они оказались судьбой?

Пусть будет так.

Вы верите в магию?

Нет.

А во что вы верите?

В факты. В ощущения. Но в последнее — не всегда.

Что мешает?

(Смеётся.) Отсутствие фактов.

Мне кажется, что когда мы доверяем ощущениям, ум мешает, потому что может увести не туда.

Может быть.

Сколько времени обычно проходит от идеи до её воплощения?

По-разному. Совершенно по-разному. Бывает, что два-три месяца, бывает, что год. Если машина простая, в которой мы всё понимаем, то это быстро. Видите ли, любая вновь производимая машина требует длительных заводских и производственных испытаний, но в нашей стране система внедрения новой продукции в производство сегодня искажена. В тендере прописан жёсткий срок сдачи, и если ты не успеешь — это твои проблемы. Поэтому мы должны успеть изготовить, испытать продукцию и сдать в срок.

Идеи рождаются в вашей голове?

Давно уже не в моей. На сегодняшний день есть система, служба, люди, которые за это отвечают. В основном идеи рождаются от заказчика, от потребностей рынка. Рынку что-то надо, люди приезжают к нам, и мы начинаем обсуждать. Идеи — это симбиоз работы наших инженеров и рынка.

Допустим, я представитель металлургического завода. Я приезжаю и говорю: мне нужен такой-то компрессор?

Нет. «Такой-то компрессор» — это просто. Вы говорите: у меня есть вот такая технология и мне нужен воздух: вот такое количество, под таким давлением, вот такого качества и вот такого исполнения. Вы говорите: у меня мало места, или, наоборот, много места. И вот только после изучения технического задания мы начинаем вами заниматься. Откуда бы вы ни приехали — с металлургического завода или с завода железнодорожных машин, куда мы для «Ласточки» поставляем компрессоры.

Что такое «Ласточка»?

Скоростная электричка на Московском кольце, в Сочи, в Екатеринбурге.

Как вы смогли получить такой заказ?

Почему вы так удивляетесь? Мы давно работаем с предприятиями железной дороги, нас знают. Сначала они покупали компрессоры для «Ласточки» в Германии, а потом стали заказывать у нас. Характеристики такие же, но цены намного ниже.

То есть программа импортозамещения оказалась вам на руку?

Да.

Это тоже счастливый случай?

Это тоже возможность, к которой мы были готовы.

Как на всяком уважающем себя и свои традиции предприятии, на компрессорном заводе взяли за правило торжественно отмечать выпуск юбилейной продукции — с нулями в конце порядкового номера. Осталось в заводской истории и самое первое торжество по поводу выпуска тысячного компрессора, и то, как перерезали ленточку у пятнадцатитысячной компрессорной установки, подгадавшей аккурат к пятнадцатилетию завода. Но есть в этой череде особая поставка. 4 сентября 2008 года завод выпустил пятитысячную компрессорную установку КВ. И решил её вовсе не продавать никому. Установку отправили в дар Южной Осетии на восстановление разрушенного войной хозяйства.

Альберт Раисович, в какой момент переговоров вы понимаете, что дело сделано?

Дело сделано только тогда, когда оно закончилось, а не во время переговоров. Бывает, что в переговорах виден позитив, а потом вдруг что-то происходит, и договорённость переносится на неопределённое время. Конечно, я готовлюсь, напрягаюсь, но переговоры — это только первая часть. Вот когда продукция отгружена и деньги от заказчика пришли на счёт — вот тогда всё, дело сделано.

С вашим опытом ведения переговоров вы до сих пор волнуетесь?

Конечно. Несмотря на то что за эти годы у нас уже сформировались постоянные поставщики и покупатели, иногда приходится волноваться. Сейчас мы хотим зайти в крупнейшую федеральную компанию, но кроме нас, в тендере принимают участие ещё девятнадцать предприятий. Если мы сможем выиграть, это определит нашу работу на годы вперёд.

И вам не жалко те девятнадцать предприятий, которые проиграют?

(Смеётся.) Там на всех хватит.

Вам не бывает обидно, когда ваши бывшие сотрудники пытаются копировать вашу продукцию?

В Челябинске полно небольших фирм, которые организовали выходцы с нашего завода. Они могут делать ту же самую продукцию, но они не могут копировать. Инженерные решения отличаются друг от друга, как снежинки. С кем-то у нас хорошие отношения, кто-то ведёт себя некорректно. Почему мне должно быть обидно? Люди выбирают свой путь, это их выбор. Кто-то из них вырастает, кто-то разоряется.

На ваш взгляд, кто открывает двери на иностранные рынки: политики или бизнесмены?

Я всегда говорю, что политики. Есть уникальный бизнес — он может работать самостоятельно, вопросов нет. Есть транснациональный бизнес, для которого тоже не существует границ и который может, не заморачиваясь, заходить в любые страны. Уникальна военная техника — она продаётся. Уникален южноуральский завод «Кристалл». А если ты выпускаешь продукцию, которая конкурентна, ты можешь заходить в другие страны только в двух случаях: или с совершенно низкой ценой, как у Китая, или только после того, как там побывали политики и построили взаимоотношения. Иначе не получится. Мы имеем пример: хорошо сотрудничаем с Казахстаном и Узбекистаном, но не работаем на Украине, в Прибалтике, Грузии. Точно так же мы пытались поработать с Египтом — съездили, договорились, всё замечательно. Нашли каналы, познакомились с людьми, начали разрабатывать конкретные проекты. Самолёт упал, и всё — никакого бизнеса, все потерялись, звонить перестали. Сейчас у меня лежит приглашение в Ливан и Сирию, но я пока не понимаю, ехать мне или нет. Бежать впереди паровоза не хочется.

Получается, что в чужую страну, как в чужой дом — без разрешения хозяина не войти?

Получается так. Политика — это концентрированное выражение экономики.

Когда вы были маленьким, вы мечтали быть директором завода?

(Смеётся.) Нет. У меня, как у любого ребёнка, мечты всё время менялись, но такой никогда не было.

А какие были?

Поскольку в моём детстве телевидение только начиналось, мечты зависели от просмотренных фильмов. Посмотрел фильм про шпиона-разведчика, захотел быть разведчиком. Появились первые космонавты — захотел стать космонавтом.

В этом и был патриотизм, которому нас учили в школе?

Сложно ответить. Патриотизм не в мечтах, он скорее в любви к своему окружению, к образу жизни, к месту, где ты живёшь. К экологии. (Смеётся.)

Какое место для вас самое любимое?

Завод. Дом. Озеро Еловое. Места, где я родился, где живёт моя мама.

Вы когда-нибудь хотели жить в другой стране?

Нет. Такие мысли появлялись в девяностые, но когда начинал задумываться серьёзно, они сразу же пропадали. Позже, когда дети закончили школу, хотел отправить их учиться за границу, но они посмотрели на меня — и сын, и дочь — как на непонятного человека и сказали: папа, никуда мы из Челябинска не уедем.

Где родился, там и пригодился?

Да.

У вас когда-нибудь случались конфликты с детьми?

И с сыном, и с дочкой. Когда они были в переходном возрасте. И у меня были конфликты и с мамой, и с отцом. А что, у вас не было? Надо потерпеть, и всё проходит. Спасибо моим родителям, что потерпели. И я потерпел — и всё прошло. Сейчас дети взрослые, мы разговариваем на любые темы. Это ж кем надо быть, чтобы конфликтовать со взрослыми детьми?

Вчера в одном из ресторанов города я увидела в фойе вашу фотографию с женой.

Хороший ресторан, оригинальная сербская кухня. К нам часто приезжают гости, и мы обязательно везём их в это заведение.

Какое блюдо у вас самое любимое?

В ресторане?

Нет, дома.

Беляши и чебуреки жены. У меня бесконечное количество блюд, которые на определённом этапе жизни становятся любимыми. Когда-то были шашлыки, потом плов. На сегодняшний день я люблю лагман. На выезде, на охоте. На прошлой неделе поехали с друзьями на снегоходах, опять приготовили его.

Вы что, брали с собой специальную лапшичку?

Конечно. Купил на центральном рынке. Я небольшой кулинар, но всегда стараюсь до звона довести какое-то блюдо, и все думают, что я умею готовить.

До звона?

Как колокол звонит — никакой примеси.

Всё самое красивое в жизни похоже на музыку…

Это философский вопрос.

У вас есть мечта за пределами жизни?

У меня есть цели и задачи, и я к ним иду. Вчера, например, впервые запустили фрезерный станок по изготовлению винтовых блоков и обработали первый винт. Основной узел компрессора — эксклюзивная вещь, которую мало кто в мире умеет делать. Четыре года назад мы заикнулись о том, что мы это сделаем. Мечта была. И вот она осуществилась.

Вы прослезились?

(Смеётся.) Нет! Даже не выпили! Решили: когда полностью соберём, тогда уже и посидим.

Значит, теперь вы не будете покупать эту деталь за границей?

Будем. Изоляция нам не нужна. Если я перестану у них покупать, я не буду знать, что делают они, а они не будут знать, что делаем мы. Если мы закроемся от социума, прекратится рост и развитие. Компрессорный рынок небольшой, все друг друга знают — европейцы, азиаты, россияне — мы часто встречаемся на выставках и научных конференциях, и это очень хорошо, потому что развитие происходит только во время общения.

Вы полагаете, что жизненный опыт невозможно приобрести из книг?

Наверно, возможно. Если ты Жак Паганель из романа «Дети капитана Гранта».

Если бы книга была про вашу жизнь, как бы вы её назвали?

Опять философский вопрос! Не знаю, не задумывался. Наверное, что-то связанное с дорогой… На беговых дорожках есть программа. Возможно, какая-то программа есть и у меня. Не самая сложная, но напряжённая.

Вам комфортно на такой скорости?

Скорее да, чем нет. Когда ты видишь результат, усталость исчезает.

Мне почему-то кажется, что в детстве вы очень любили стихи…

(Улыбается.) Особенно патриотические. Даже читал их со сцены.

«Сына артиллериста» Симонова?

А как вы догадались?

Не знаю… Ничто нас в жизни не может вышибить из седла?

Там дальше строки посильнее… Я верю, свои снаряды не смогут тронуть меня… Немцы бегут, нажмите, дайте море огня!

Заказ, выполненный Челябинским компрессорным заводом в год своего пятнадцатилетия, к числу самых крупных не отнесёшь. А вот назвать его знаковым можно без всякой натяжки. Завод оказался единственным предприятием в стране, взявшимся оперативно осуществить производство воздухосборников для чаши Олимпийского огня. Организаторы выдвигали весьма сложные технические требования и ставили жёсткие сроки поставки. Генеральный директор завода Альберт Раисович Ялалетдинов сказал: мы справимся. Точно по графику в столицу зимней Олимпиады были доставлены и установлены восемь воздухосборных агрегатов, ставших элементами гидросистемы фонтана чаши. В самый ответственный момент открытия Олимпийских игр челябинские агрегаты сработали, как надо. Секрет простой: продукция высочайшего качества. До звона.[22]

Владимир Гроо. Формула жизни

В жизни каждого из нас есть люди, доверие к которым возникает сразу же с первой встречи. Это невозможно объяснить никак, просто так бывает. От этих людей идет такой мощный энергетический поток, что ты сидишь перед ними и не понимаешь, где заканчивается твое пространство и где начинается пространство твоего собеседника. К таким особенным людям для меня относится Владимир Яковлевич Гроо, директор торгово-делового комплекса «Маркштадт». Сколько бы раз в своей жизни я с ним ни разговаривала, мне всегда около него тепло и нестрашно, как дома. У него всегда улыбаются глаза, и эту особенность отмечают все люди, знакомые с Владимиром Яковлевичем.

Владимир Яковлевич, если бы я пришла к вам и попросила: научите меня тому, что умеете вы, чему бы вы меня научили?

(Смеется.) Хорошее начало беседы. Человек сам должен знать, чему он хочет научиться. По одному моему желанию передать знания, которыми я обладаю, невозможно. Бесполезная трата времени. Если человек точно знает, чего он хочет, он и в стремлении к обучению способен четко сформулировать свои задачи.

Могу сформулировать четче. Научите меня такому толерантному отношению к людям.

Толерантному? Ты уверена, что правильно подобрала слово? Мое отношение к людям основывается на моем отношении к миру вообще. Для меня состояние войны некомфортно, я не люблю такое состояние, мне не нравится, когда люди выясняют отношения, мне не нравится, когда люди воюют друг с другом, забывая в процессе, зачем все это началось и куда ведет.

Относиться к жизни надо проще?

Ну что за штампы, Ира? Проще — сложнее, не в этом ведь суть. Сложно — значит, ложно. Надо понимать, что все мы друг с другом связаны, что нет никакой пустоты, что все наши мысли материальны. Еду я, к примеру, за рулем, подрезает меня на дороге другой водитель, моя правильная реакция единственная: мир показал тебе, как делать не надо. Вот что надо понимать. А не сердиться и не пытаться отомстить и подрезать его на другом повороте.

Для этого нужны либо опыт, либо возможность родиться таким?

Опять клише. Опыт, возможность родиться, масштаб… Просто относись внимательнее к миру и все. Слушай свою совесть, не обманывай самого себя, не желай чужой жизни. Все эти разговоры про особенных людей и масштаб личности интересны, когда мы уже видим результаты человека в конце его жизни. Как сказал академик Рушанин: «А в сухом остатке что?» Величие любого человека в планах, задачах, которые человек перед собой ставит и реализует. Мы знаем много историй, когда судьба поднимает человека до небывалых высот, но мы не знаем, что человек чувствовал, о чем он думал наедине с собой, достигнув некой высоты. Вот говорят: Калашников величина. А человек всю жизнь мучился — ему дано было предназначение изобрести оружие, из которого были убиты миллионы людей.

Почему вы думаете, что он мучился, а не гордился?

Сегодня гордился, а завтра встал с другой ноги и мучился. Потому что ну как иначе? Изобрел же он. Великие ученые всегда задают себе вопрос: я хорошо сделал или плохо? Хорошо, когда ты точно понимаешь, что твое изобретение на пользу человечеству, но не всегда великие изобретения так однозначны. В этом смысле гораздо легче простому сельчанину: вырастил на огороде помидоры, принял участие в конкурсе, победил, все хорошо.

А вы себя мучаете мыслями, что что-то сделали не так?

Конечно. Как любой нормальный человек.

Что для вас чувство меры?

Самое великое чувство. На самом деле. Во всем. Есть замечательная пословица: «Каждый сверчок знай свой шесток». Люди воспринимают ее по-разному, но для меня она точно про чувство меры, про правильное понимание своего места в пространстве, про грань, которую невозможно перейти. Самое сложное — определить, где грань. Когда человек способен определить это правильно, все сразу же встает на свои места — в отношениях с детьми, в семье, в социуме.

Главное — не перепутать роли?

Да. Важно очень точно понимать, где ты находишься, с кем ты ведешь разговор, кто ты сейчас. Вся глупость заключается в недопонимании. Некоторые люди либо пытаются изо всех сил другому соответствовать, либо начинают в разговоре мериться силами — и то, и другое не ведет к доверию. Я помню, когда приоткрылся занавес, и в нашу страну начали приезжать первые миллионеры, меня поразило, как спокойно они себя ведут. Ровно, достойно, у них совсем другая энергия, другая походка. И что мы наблюдаем иногда у нас? Глупые, смешные, конфликтные ситуации отношения так называемых богатых людей к тем же официантам.

Мне кажется, в этом мы не далеко ушли от животных.

Стоп, Ира! Не разочаровывай меня! Мы близки с животными только на материальном уровне. Ты о чем?

О том, что многие животные начинают нападать, когда ощущают страх. Котенок делает шерсть дыбом, чтобы казаться больше. И о том, что многому мы можем у них учиться: принюхаться к другому человеку, прислушаться, почувствовать настроение.

Согласен. Мы найдем много примеров, когда нас удивляли собаки. У нас была Кнопка — маленькая такая, с черными глазками-пуговками, так вот она, когда я приезжал на дачу, устраивала специально для меня показательные выступления. Я присяду на скамеечку, она пригонит двух котов, своего друга — собаку Шурика, и начинает крутить им хвосты. Кто она для них была, я так и не понял, но они так любили ее, так слушались. Когда ее по совершенно нелепой причине не стало, было видно, как горевал Шурик. У него двойная кличка Шурик — человек без паспорта. Однажды жена встречала гостей и в суматохе нечаянно наступила Шурику на хвост. Гости уже уехали, мы смотрим: Шурик обиженный. Марина говорит ему: «Шурик, посмотри на меня, не сердись», а он голову от нее отвернул, встал у берега и смотрит вдаль. Как орел, только крыльев не хватает. Я ему: «Шурик», а он, не оборачиваясь, побежал вдоль берега.

Вы могли бы ударить человека?

Хороший вопрос! Сейчас появляется мой ответ: «конечно, мог». Мне всегда смешно, когда я читаю чьи-либо ответы в интервью, и там на вопрос: «А как вы вели себя в школе?» человек отвечает, что был хулиганом. Создается такое впечатление, что все были хулиганами и что это хорошо. Разочарую тебя, Ирочка, но в школе я учился хорошо и хулиганом не был. Понятно, я не был тихим рафинированным интеллигентным мальчиком, который совсем не может за себя постоять, каким у нас в армии был Сережа Белов. Помню, за солдатским общим столом он совсем не мог отстоять свои позиции: у него и хлеб отбирали, и чай. Однажды он мне пожаловался, и я, конечно, этот вопрос урегулировал.

Что в людях вам не нравится?

Ты же уже поняла, что я человек компромисса, я принимаю людей такими, какие они есть. Единственное, что мне не нравится — это спесь и хамство.

Скромность украшает человека?

Как это понять? Что это значит? Это достаточно ложное понятие. В каких-то определенных моментах, наверно, украшает, но я знаю море талантливых людей, которые ничего не добились, не смогли осуществить свои мечты, потому что думали, что скромность украшает человека и потому что у них оказалась заниженная самооценка. Скромность украшает человека — это штамп. Величие человека видно по тому, что он делает и по тому, как он излагает мысли. Все должно быть гармонично.

А как же Наполеон? Борджиа? Где была скромность?

Ты видела бюст Борджиа в Национальном музее Лондона? Меня так потрясла эта скульптура, что я даже остановился и минут десять просто смотрел. Как смог великий скульптор Микеланджело так точно передать в складках лица всю мощь этой личности, меня удивляет. Как камень может передать эмоции, не понимаю.

Я очень люблю Лондон. Для меня этот город обладает какой-то магической силой. Второй такой город для меня Ленинград, они чем-то похожи.

Интересно говоришь. Хотели же с Леней Борисовским в прошлом году съездить в Питер по музеям походить, но так до сих пор и не съездили.

Я знаю, что на ваш юбилей собрался полный зал ресторана «Маркштадт». Это что, все были близкие вам люди?

Кто-то ближе, кто-то дальше, но это были люди, с которыми я общаюсь всю жизнь. Друзья с института, родственники из Германии, из Израиля, с Украины, коллеги по работе, моя семья. Хорошо так посидели, душевно. Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много.

Какой тост был для вас самым важным?

Ну какой тост может быть самым важным? Пожелание здоровья и процветания, конечно. Солнце светит, работа есть, семья есть, спасибо, что есть здоровье. Все же очень просто. Когда я отмечал пятьдесят, настроение было совсем другим. В то время дожить до пятидесяти уже было хорошо. Трое моих близких друзей ушли из жизни, не дожив до пятидесяти. Гриша Фишер, Георгий Джавашвили, Женя Стаминский.

Я видела Григория Аркадьевича всего три раза в жизни, но все годы помню эти три коротких разговора. Вы ощутили пустоту, когда его не стало?

У тебя такие вопросы, Ира, глубокие. Когда события где-то рядом, только что произошли, понятно, что какое-то время они находятся в твоих мыслях постоянно. Но, слава Богу, со временем это затухает, и в памяти остается только самое главное и яркое. У Гриши была потрясающая энергетика, он был ярчайшим человеком. Он заходил в зал, люди сразу же улыбались — такой мощный заряд шел от этого человека. Его появление на любом мероприятии всегда было праздником. Мы познакомились молодыми и сразу же начали плотно общаться семьями. Кроме того что Гриша для меня был надежным и порядочным другом, он умел искрометно и емко шутить. Сходу, молниеносно, мы падали от смеха от его шуток.

Чувство юмора — признак силы?

Чувство юмора — признак настроения. Юмор, сила, признак силы… Ужас, Ира.

Владимир Яковлевич, а вы чему-нибудь учитесь у своего сына?

Ну понятное дело — новое поколение со своими ритмами. Он более собранный, он может на работе задерживаться, а у меня такой привычки нет. Мой принцип: человек должен все успевать сделать на работе, шагая последовательно день изо дня. Новое поколение хочет очень быстро получить результат. Наверное, в этом что-то есть.

На протяжении пятнадцати лет вы руководили крупным предприятием советской торговли. Что было самое сложное в вашей работе?

Грамотно выстраивать отношения с людьми на всех уровнях. В то время ставились конкретные задачи: ты обязан был выполнять план, ты обязан был решать многие вопросы с производителями, то есть с фабриками, контролировать качество, увеличивать объемы. План был основой народного хозяйства, поэтому нас очень строго контролировали партийные и советские органы.

А вы имели возможность помогать своим знакомым?

Ну почему этот вопрос так всех волнует! Конечно, приходилось. Звонит, например, руководитель, которому ты отказать не можешь. Помню случай, когда уважаемый в городе управляющий крупного банка удостоился международной премии в области банковского дела, но у человека не было достойной пары обуви, чтобы представить нашу страну. Ну как я мог ему отказать? Но такой тенденции, чтобы я с утра до вечера только и занимался удовлетворением растущих потребностей близких людей, не было. Не было беспредела, о котором так любят говорить обыватели.

Правила советской торговли и правила сегодняшней торговли отличаются?

Безусловно. Разные принципы. Вроде кажется, что торговля тогда и сейчас — это одно и то же, но нет. Сейчас главная задача — получать максимальную прибыль, а раньше мы боролись за качество. Люди покупали обувь и ходили в ней по двадцать лет. А сейчас в этой же обуви толщина кожи уменьшилась вдвое, нитки намного стали дешевле, это уже другая обувь. Задачи, которые перед нами тогда ставили, — это максимально в большом и полном объеме удовлетворить спрос населения: и благополучных семей, и неблагополучных. Понятно, что на тот момент не было тех ресурсов, чтобы закрыть все потребности. Проблемы можно было снизить, подняв цены на обувь, но партийные и советские органы этого не допускали. По тем временам обувная промышленность выпускала по четыре пары на каждого человека, но далеко не все имели возможность покупать. Я и в Москве в Министерстве торговли тогда говорил, что мы делаем неправильные действия: в условиях дефицита распределяем товары на душу населения. Я говорил: «Учитывайте тот фактор, сколько человек зарабатывает!» Производительность труда в развитых регионах, и в том числе в Челябинской области, была намного выше, чем в Туркменистане, но обувь распределялась на душу населения. В результате на Югах были излишки товаров, а у нас был дефицит.

Мой дедушка работал главным бухгалтером обувной фабрики в Фергане, и в этом южном городе, где все ходили в халатах и тюбетейках, обувные магазины были переполнены.

Ну зачем ты вспоминаешь о вещах, которым больше двадцати лет? Что об этом вспоминать? Вектор движения всегда должен быть направлен в будущее. Вот скажи мне, почему с твоей энергией ты не едешь в Москву?

Всему свое время, я же одна туда не поеду.

Хорошо ответила, правильно. Многие считают, что выше материального ничего нет, и это большая ошибка. Помимо материального, есть нематериальное, которое по значимости больше, чем материальное.

Любовь — это химия?

Любовь — это потребность. Человек рождается с потребностью любить. Другое дело, кто-то правильно понимает, и ему удается получать от этого удовольствие, а кто-то получает страдания. Когда люди начнут понимать, что можно просто изливать любовь в мир, ничего не ожидая взамен, им станет намного легче… Хотя, это легко сказать, но трудно понять. Любовь имеет много образов, и это особенно ощущается в церкви.

Как в вашу голову пришла мысль построить церковь?

Сложно сказать, как у нас в голове вообще возникают мысли. Первая церковь, которую мы реставрировали, была в Харлушах. У нас дача на Миассовом, и мы мимо этой заброшенной церкви каждый раз ездили. Там была такая неприглядная картинка: старый засохший тополь и разрушенная церквушка. Посоветовался с женой, позвонил своим друзьям, и мы вместе приняли это решение. Виктор Яковлевич Босс, Володя Родионов, Игорь Терновский тоже вложили в этот проект много средств и души. Церковь называется Покрова Божьей Матери. В 2002 году уже вместе с лютеранской общиной мы построили церковь Спасителя Иисуса Христа в Металлургическом районе, а чуть позже, с земляками — православную церковь Николая Чудотворца на моей малой родине в поселке Солнечный. Я лютеранин, а моя жена, сын и внуки — православные. Внуков Вальдемара и Эмили мы крестили в новой церкви.

Вы помните свой первый приход в церковь?

Я был уже достаточно взрослым, когда мама привела меня в церковь. Мама входила в лютеранскую общину. Считается, что корни у нашей семьи французские. У Наполеона был художник Гро, но мы к этому художнику отношения не имеем. Папа по национальности немец. Мама была лютеранкой, и я очень хорошо помню ту церковь в небольшом перестроенном доме на Першино и лидера этой общины пастора Иоганеса, который меня крестил. По его предложению я стал председателем церковного совета, и потом родилась идея построить новую церковь. Мы пригласили архитекторов и придумали строить эту церковь в готическом средневековом стиле. Но нас вовремя раскритиковал Епископ: вы же живете в современное время, причем тут готический стиль? Тогда архитектор Владимир Ковалев придумал совершенно новый проект. На открытие церкви приезжал архиепископ, глава лютеран России. Помню, что очень волновался, встречая его в аэропорту, а он идет мне навстречу в зимней шапке, без всякого пафоса. Большой такой человек, без свиты, только с личным секретарем.

Какой грех вы не смогли бы понять?

Думаю, что тебе и без моего ответа ответ понятен. Когда человек отнимает жизнь у другого человека или совершает насилие. А все остальные грехи… Мне тут на днях один знакомый сказал: «Владимир Яковлевич, я еще погрешу немножко, пока молодой, а потом уже в церковь на причастие». Смешно. Мы же грешим каждую минуту, всю жизнь. Даже если не делаем поступки, то грешим в своих мыслях. За мысли-то никто за руку не схватит. Надо стремиться жить и следовать Христовым заповедям.

Эти мысли могут попасть в пространство другого человека?

Я же тебе уже говорил, что я сторонник эфира. Пустоты нет, она заполнена намного большим, чем мы видим. Это кажется: да я же только подумал, это всего лишь кажется. Между всеми людьми есть невидимые связи. У меня есть друг, он живет в Лондоне, епископ Дон Антонио Минини, представитель Папского престола в Англии. Когда он узнал, что мы строим церковь, он прислал мне невероятный подарок: частицы мощей семерых святых и, конечно же, частицы мощей Николая Чудотворца.

Владимир Яковлевич, за эти годы вы вывели для себя формулу любви?

Ничего не надо специально выводить и придумывать, Ирочка. Мы приходим в этот мир, чтобы познать его, а любовь у нас в душе, которая бессмертна. Любовь дана нам, чтобы обрести гармонию между материальным и духовным мирами.

Не знаю, осознает ли этот большой красивый добрый человек, что все, что он делает в жизни, все это — про любовь. К людям, к жизни, к миру целиком. Общение с ним обогащает. Каждое его действие, каждый поступок вызывают огромное уважение. Каждый разговор с ним показывает новую дорогу. И это счастье, что мир отвечает ему взаимностью.[23]

Виталий Рыльских. Добрый мир твоих забот

Двадцать лет назад интервью с Виталием Павловичем Рыльских одновременно оказалось самым первым интервью и в его, и в моей жизни. О нем тогда говорили много и загадочно, всегда исключительно уважительно, называли только по имени-отчеству, но ответов от первого лица, что всегда в любом случае и является единственной правдой, не читал никто. Я пришла к нему и сказала: «Если вы согласитесь на интервью, сбудется мое заветное желание. Виталий Павлович улыбнулся и согласился. Не включая диктофона, я задавала вопросы, слушала его ответы и старательно запоминала все, что он говорил. Через неделю он молча прочитал текст, не внеся ни одной поправки. «Распишитесь, пожалуйста», — робко попросила я. «С моих слов записано верно?» — рассмеялся в ответ Виталий Павлович. И уже прощаясь, почти на пороге, спросил: «А какая у тебя мечта?» — «Журнал», — ответила я.

Моя мечта сбылась через пять лет после того разговора. И все эти годы у меня есть традиция, о которой знает каждый сотрудник редакции: в день выхода журнала, в самую первую очередь, я передаю новый номер в приемную Виталия Павловича Рыльских.

Виталий Павлович, если бы вдруг сейчас в кабинет вошел волшебник и сказал бы вам: «Виталий, я могу научить тебя тому, что ты не умеешь, о чем бы вы его попросили?»

Даже не знаю…

Рисовать?

Нет.

Писать стихи?

Нет.

Управлять мотоциклом?

Я и так умею.

Может быть, управлять самолетом?

(Смеется.) Зачем мне это надо? Наверное, я попросил бы его научить меня радоваться жизни.

Я видела вас с вашим сыном. Вы светитесь от счастья.

Мне кажется, что любой нормальный человек светится от счастья, когда рядом с ним его ребенок. Скоро Юре исполнится шесть лет, но он уже умеет складывать трехзначные цифры. Спрашивает меня на днях: «Папа, а 120 плюс 130 будет 250?» Иногда я специально делаю задумчивое лицо, чтобы мой сын учился искать ответ самостоятельно.

Вы читаете ему сказки?

Он не очень любит сказки, которые не про него, мы с Викой по очереди сочиняем ему сказку про маленького мальчика Юрочку. Как Юрочка слушается маму с папой, как он советуется по всем вопросам, как он хулиганит. Вот это он любит. Ему интересны машинки, игры, он любит собирать пульки. Надо сказать, у него своеобразный характер, настроение может меняться с разницей в полчаса, за один час Юра может быть очень ласковым и вдруг на что-то обидеться.

Интересно, в кого у него такой характер?

(Улыбается.) Даже не знаю.

Робин Гуд, на ваш взгляд, отрицательный герой или положительный?

Конечно, положительный.

Почему «конечно»?

Ну потому что он помогал бедным, не любил богатых.

Виталий Павлович, разве не любить богатых — это хорошо?

Богатый богатому рознь. Те люди, которые работают на благо города, области и страны, которые создали свои предприятия с нуля или даже приватизировали в свое время, но развили этот бизнес и тем самым создали тысячи рабочих мест — таких людей, конечно, я уважаю. А людей, живущих на ренту, которая по праву принадлежит всем, прожигающих жизнь, ничего не создавая, уважать и любить не за что.

Вы хотели бы с кем-нибудь из них познакомиться?

Нет.

А вас вообще часто удивляют люди?

Нечасто, но такие ощущения я запоминаю особенно. Не так давно был приятно удивлен знакомству с Дмитрием Анатольевичем Медведевым. Мы встретились на экономическом форуме в Магнитогорске, и мне очень импонировало то, как он себя вел. Его манера говорить, умение владеть аудиторией, профессиональный подход к решению проблем, грамотные ответы на вопросы, которые задавали ему из зала. Все это вызвало у меня уважение. Честно говоря, раньше я представлял его немного другим.

Часто ли ваше мнение о людях меняется?

Бывает. Люди меняются с годами. А кроме того, с жизненным опытом меняется и мое понимание поступков людей. Кто-то меняется в лучшую сторону, кто-то в худшую. Бывает, что уважаемый человек вдруг совершает нехорошие поступки, а бывает, наоборот, неожиданно для всех человек раскрывает свои лучшие стороны.

Тоже через поступки?

Конечно. Любой человек раскрывается через поступки. Судить о человеке можно только по его делам. Где-то полгода назад я познакомился с Игорем Алтушкиным, владельцем Русской медной компании. Простой нормальный мужик, труженик.

Как вы относитесь к Томинскому ГОКу, который он планирует строить в нашей области?

Он не планирует, он уже строит. Нормально отношусь. На этом производстве будут использоваться новейшие технологии очистки, поэтому вся шумиха вокруг этого проекта во многом надумана и раздута.

А как вы относитесь к «кухонным» разговорам о политике?

Как к «кухонным»… А чтобы серьезно профессионально говорить о политике, надо постоянно быть в теме, изучать каждый вопрос, благо сейчас информационное поле большое и разнообразное. Анализировать, общаться со специалистами, только тогда можно выносить свое суждение.

Кто из политиков вам интересен?

Сегодня — Путин, а в молодости — Ленин.

Вы серьезно про Ленина?

Почему ты так удивилась? Мы выросли с его портретом. Я был октябренком, потом пионером, потом комсомольцем, в институте изучал работы Ленина, и они производили глубокое впечатление. Когда моей внучке Леночке исполнилось четыре годика, я повез ее в Москву, чтобы показать Мавзолей. Сейчас Леночка уже взрослая, но эту поездку помнит.

Лена похожа на Любовь Филипповну?

Конечно. Такая же домовитая, хозяйственная, чистоплотная. А по-другому никак бы и не получилось, потому что Леночка очень много переняла у Любы.

Что самое главное в женщине?

Отношение к мужу и к детям, умение создать уют в доме.

А верность?

Это даже не обсуждается.

Сейчас много разговоров о молодом поколении: что у них другое отношение к миру, что у них другие ценности. Возникают целые диспуты на эту тему.

Молодое поколение, как любое поколение, не может быть однородным. Как можно рассуждать о поколении в целом, не понимаю. В новом составе городской думы много молодых ребят. Мы, старшее поколение, где-то при принятии решений осматриваемся, а ребята со своими новыми идеями идут напролом, торопятся. Да, у них новые суждения, новые взгляды на жизнь, и, наверное, они даже в чем-то прогрессивнее наших взглядов. У них только одно слабое место — они не любят проигрывать.

А вы разве любите?

Думаю, что никто не любит, и я тут не исключение. Я своему сыну всегда говорю: «Не надо долго переживать, что проиграл, надо делать так, чтобы в следующий раз победа была за тобой. А для этого надо много трудиться. У каждого человека бывают ситуации, когда он проигрывает. Это жизнь».

Такие ситуации были у вас?

Конечно. Бывало, что футбольный матч проигрывал. Бывало, принимал неверные решения, что-то делал методом проб и ошибок. Зато научился жить.

Вы в детстве кем мечтали стать?

Разведчиком. Взахлеб читал книги про разведчиков, фильм «Подвиг разведчика» смотрел много раз. Тот, где советский разведчик Алексей Федотов под чужим именем отправляется в оккупированную немцами Винницу с целью добыть секретную переписку со ставкой Гитлера. Я мечтал вступить в партию, поступить в высшую школу КГБ и стать разведчиком. Мечта не сбылась, но фильмы на эту тему я люблю до сих пор. «Ошибка резидента» с Георгием Жженовым, «Мертвый сезон» с Банионисом — я их почти наизусть знаю, так они взяли меня за душу. Особенно момент, когда Банионис выходит из самолета, а на летном поле с музыкой и оркестром встречают совсем не его.

Можно я смоделирую вашу детскую мечту дальше?

Можно.

Вы поступаете в юридический институт, заканчиваете его, становитесь разведчиком.

Так…

И вас отправляют в другую страну под именем Вильгельм.

(Смеется.) Ну почему сразу Вильгельм? Может, Майкл! Нет, в другую страну я не хочу. У меня не получится жить, оторванным от Родины. За границей как бы ни было хорошо, но среди наших полей и лесов мне лучше.

Жизнь для вас — это поле или море?

Интересный вопрос. Жизнь прожить — не поле перейти. Жизнь прожить — не море переплыть. Наверное, море. Поле — это свобода, простор, но это все-таки равнина с небольшими оврагами. А на море может быть течение, может поменяться погода, может случиться шторм.

А иногда — штиль.

И в редкие минуты — гладь. Когда все зеркально чисто.

Любите море?

Да. Если все будет хорошо, планирую с Викой и Юрочкой отправиться в круиз на большом теплоходе. Это будет второе мое путешествие после детства. В интернате, где я учился, меня и еще нескольких воспитанников за хорошую учебу однажды наградили поездкой на теплоходе. От Челябинска до Уфы мы добрались на поезде, а в Уфе сели на теплоход и пошли до Москвы. Сестра дала мне немного денег, поэтому у меня получилось и ей купить подарок, и себе материал на брюки. Мамы уже не было, мы жили с сестрой вдвоем.

Вы так ярко помните свое детство?

Не все, конечно. Помню, мне было годика четыре, когда Валя прочитала мне книжку про полярников. В книжке была картинка: стоит полярник, а на поясе у него утки. Так меня это зацепило, что я побежал в соседский двор, поймал у них четырех цыплят и подвесил их себе на веревку вокруг пояса. Сосед мне потом за это уши надрал. Помню, как по воскресеньям, пока мама была жива, мы ходили с ней на кладбище к бабушке. Пока мама прибирала, я собирал конфетки и печеньки, которые там были всегда. Есть было нечего, мы очень скромно жили, и эти конфеты так и запомнились на всю жизнь.

Значит, цыплята на веревке были вашей первой добычей? Так вот откуда у вас страсть к охоте?

Охоту я очень люблю. На следующей неделе пойду на медведя. Если вернусь с добычей, угощу тебя медвежатиной. Вчера Вика так вкусно запекла в духовке кусок медвежатины, которой нас угостила моя хорошая знакомая, правда, Вике пришлось пропекать это мясо часов пять. Но зато оно получилось таким мягким и сочным, что даже Юрочка поел с удовольствием. Однажды мы с друзьями уже ходили на медведя. Взяли пятьсот килограммов свиных голов, привязали все это в лесу на трос, забрались на лабазу, ждали, ждали, а медведь так и не пришел.

Вам было страшно?

(Смеется.) Так он же не пришел!

Мне всегда кажется, что медведь больше всех других животных похож на человека.

Однажды из Башкирии мне привезли медвежонка, я отдал его друзьям в Екатеринбург. На каждого человека похожи разные животные, как и каждый человек похож на какое-то животное. Некоторые, например, похожи на обезьян, некоторые — на лису, а кто-то — на львов. Недавно мы были с семьей в Израиле, мне захотелось показать Юрочке настоящего льва, и я повез его на сафари. Лежат львы — могучие, красивые, и вдруг один поднимается, потягивается и прямо при нас идет делать все свои дела. Экскурсовод говорит: «Впервые вижу, чтобы лев прилюдно опорожнялся, наверно, он захотел показать вам, кто здесь главный». У меня дома была скульптурная композиция — лев склонился над львицей. Я подарил ее Александру Михайловичу Аристову, теперь она у него в новом офисе. Он же Лев по гороскопу.

Вы никогда не задумывались, почему у всех людей такие разные судьбы?

Судьбу во многом формирует характер, а характер — это из детства, от воспитания, школы и окружения.

Кто больше всего повлиял на вашу судьбу?

Прежде всего это Андрей Васильевич Соков, директор школы-интерната №4. Я всегда вспоминаю о нем как об Учителе с большой буквы. Именно он сформировал меня как личность. Он учил нас, школьников, трудолюбию и ответственности — вместе с ним мы работали в теплицах, в питомниках, учились заботиться обо всем живом. Именно он привил нам истину, что каждый человек должен посадить дерево. Андрей Васильевич учил нас дружить, уважать друг друга, не оставлять товарища в трудную минуту, так он поступал сам. Он воспитывал в нас любовь к Родине, любовь к спорту, требовательность к себе. Умение и стремление организовывать людей на добрые дела тоже идут от нашего Учителя.

Перед нашим интервью я встретила Игоря Львовича Жизмора, попросила его придумать для вас всего один вопрос. Он сказал: «Спроси, как ему удается быть таким доступным для людей практически всегда?»

Доступным? Я простой нормальный человек — так почему я должен закрываться и быть недоступным? Я себя не отношу ни к олигархам, ни к высоким чиновникам, и мне бывает не по себе, когда меня спрашивают: «когда вы можете меня принять?» Я что, министр? Позвонил, время обговорили и встретились. Я так всю жизнь живу. Общение с людьми для меня всегда было самым главным. Люди и их жизнь всегда были мне интересны.

Как вам удалось сохранить друзей через всю жизнь?

Никогда не задумывался. Дружба — это же поступки, а не слова. Наверно, выполнял то, что обещал. Мы можем подкалывать друг друга, ссориться, но серьезных разногласий у нас не возникает. В последние годы мне очень не хватает Александра Леонидовича Сафронова, мы долго дружили с ним. Знаешь, в свое время я прочитал полное собрание сочинений Александра Дюма: и «Королеву Марго», и «Сорок пять», и все остальные его романы. Мне кажется, что лучше него про мужскую дружбу не написал никто.

В «Трех мушкетерах» вы кто?

Д́Aртаньян.

Д́Aртаньян и Робин Гуд — это один характер?

Что-то близкое, но не один. Оба бесшабашные, оба за правду, оба помогают людям, оба любят жизнь.

Вы любите помогать людям?

Помогать людям — это мое призвание, я бы даже сказал — образ жизни. Через все мои депутатские отчеты рефреном проходит фраза: «Работу выполнил полностью». Это не пустые слова. Делать добро детям, старикам и видеть в их глазах благодарность и радость — это счастье. Я помню из школы слова поэта Маргариты Алигер: «Чем больше людям отдаешь, тем больше в сердце остается». Это и про меня. Всегда остается их тепло, благодарность. Но и зарубки тоже остаются, когда бессилен помочь и от этого болит сердце.

А вы любите жизнь?

Ну а кто ее не любит?

Что вас особенно в ней радует?

Когда Юра улыбается, когда мы ужинать садимся, когда дети, внуки и правнуки навещают, когда все близкие здоровы, когда с друзьями в футбол играем. Когда на охоте все получается. Когда сделал что-то хорошее — дорогу отремонтировал, помог кому-то. Когда новые дома строятся.

То есть до умения научиться радоваться жизни глобально — всего один шаг?

(Смеется.) Может, когда-нибудь это придет. Когда все заботы спадут с плеч долой.

О чем вы мечтаете, Виталий Павлович?

Чтобы Юра вырос нормальным человеком. Чтобы у внуков и правнуков в учебе и в жизни все сложилось. Чтобы все были здоровы. Мечтаю, чтобы у нас с Викой родился еще один ребенок. О чем еще мечтать?

Двадцать лет назад, когда я выходила из вашего кабинета с подписанным материалом, вы сказали мне слова, которые я помню все эти годы. Вы сказали: «Иди вперед и никогда никого не бойся». Какие важные слова вы готовы сказать сейчас вашим детям — вашему сыну, вашим внукам и правнукам?

Будьте честными. Никого не бойтесь. Любите жизнь. Относитесь к людям с большим уважением. Относитесь к людям так, как вы хотели бы, чтобы люди относились к вам. С годами я понимаю, что это и есть самая главная в жизни аксиома, которая не требует доказательств.

В его любимом фильме, в знаменитой сцене на мосту, в эпизоде обмена резидентов на границе двух миров, шагая навстречу, двое сильных мужчин лишь несколько секунд смотрят друг другу в глаза. Однако этих секунд вполне достаточно, чтобы прочесть одинаковость судеб профессионалов своего дела. Кто-то из великих сказал: «Дружба возводит стены, а любовь образует купол». Виталий Павлович — счастливый человек: жизнь одарила его двумя этими великими качествами.

Однажды я сказала вам, Виталий Павлович, но как-то мельком, в обычной беседе, а сейчас хочу написать во всеуслышание: мне очень тепло и защищенно работать в здании, которое вы построили. И мне особенно спокойно, когда в окнах вашего кабинета горит свет. Живите долго.[24]

Виктор Басаргин. Полёт в небеса

…Прежде чем попасть в его приемную, пришлось пройти нешуточный контроль. Практически на каждом этаже этого серого здания в центре Екатеринбурга нас останавливали милиционеры и проверяли документы. Причем, чем выше мы поднимались, тем тщательней была проверка.

Ровно в назначенное время секретарь сдержанно-вежливо доложила своему шефу, заместителю полномочного представителя Президента в Уральском округе Виктору Басаргину: «В приемной следующие». Какую свободу дает это слово, только и успела подумать я, как дверь распахнулась, и на пороге своего кабинета возник он: «С приездом, здравствуйте, проходите!»

Он протянул мужчинам руку. И улыбнулся мне глазами.

Еле-еле проехали по центру вашего города, Виктор Федорович. Такое ощущение, будто у свердловских водителей свои правила дорожного движения.

Я бы не сказал, что у вас в Челябинске другой водитель. Все наши российские водители, в отличие от западных, одинаково нетерпимы. Обгоняют, перестраиваются в другой ряд и тем самым создают себе проблемы.

А вы? С какой скоростью передвигаетесь вы?

Люблю получать удовольствие от дороги, а не держать себя в напряжении. Поэтому обычно не превышаю 120 километров в час. Это моя постоянная «крейсерская» скорость.

Жизнь живете тоже с определившейся скоростью или позволяете себе притормозить и разогнаться?

Мой жизненный путь относительно ровный и поступательный. Все перемены были ожидаемыми и наступали где-то через три-четыре года. Каждый раз возникало внутреннее ощущение, что наступил новый период и необходимо добиваться перемен. Как последние месяцы в армии — будто в ожидании «дембеля». Причем, скажу так: либо перемены ожидали меня, либо я ожидал их. И старался этого не скрывать. Коллеги всегда предчувствовали мой переход на другое место работы.

Четыре года с момента вашего последнего назначения закончатся в этом году… Такая предопределенность вас не пугает?

(Смеется.) Любая цикличность порождает некую необходимость двигаться. Нельзя засиживаться на одном месте.

По Челябинску упорно ходят слухи, будто следующим губернатором Свердловской области будете вы.

У этих слухов существуют различные версии. Тему моего предполагаемого губернаторства в свое время настолько активно муссировали, что даже во мне посеяли некие зерна сомнения. Может, и в правду надо пойти на выборы, подумал я? Но, все взвесив и посмотрев на ситуацию реально, понял, что еще рановато. И опыта не хватает, и политически не готов к этому шагу.

Эдуард Эргартович Россель об этом знает?

У нас был разговор, в котором я достаточно откровенно сказал ему, что средства массовой информации в преддверии выборной кампании пытаются подтолкнуть нас к публичному диалогу.

А журналистам то же самое объяснили?

Зачем? Для меня главное, что я сказал об этом губернатору. А что будет дальше, посмотрим.

Вы в гороскопы верите?

Да. По гороскопу я Лев. И по жизни, к сожалению, тоже. Люди, которые со мной работают, говорят, что в большей степени гороскоп сходится.

Согласно описанию Льва вы какой?

Не знаю, насколько это правильно — давать себе характеристики… Стараюсь быть профессионалом в тех вопросах, которые веду. И в своих подчиненных в первую очередь отмечаю профессионализм. С точки зрения самореализации всегда считал карьеризм нормальным человеческим качеством. Наверно, как любой человек, ценю личную преданность. Стараюсь никогда не делать людям больно. Считаю, что большего можно добиться добром, нежели директивно или в приказном порядке. Если верить характеристике Льва, являюсь достаточно благодушным и щедрым.

Если верить гороскопам, с вами лучше дружить, чем воевать. Это так?

В чем заключается ваш вопрос? Есть ли у меня враги? Думаю, никто в жизни не может сказать: Басаргин — мой враг. Бывало, что расходились с людьми во взглядах и мнениях, но это бывает у всех. Как говорится, разошлись пути-дороги. Но по злобе не расходился ни с кем.

Не могу объяснить, почему, но интуиция подсказывает мне, что в детстве вы были хулиганом. Она меня обманывает?

Нет, она говорит правду. Такие были времена — мы защищали интересы своих дворов. Весь наш маленький город Асбест, как и многие другие города, был поделен на районы, и эти районы соревновались за степень влияния.

Вы были лидером среди подростков?

Вместе с братом, который старше меня на три года. В сочинениях я писал, что хочу быть похожим на него, все дворовые вопросы решал только с ним, все местные «разборки» и драки проходили при его участии. Так получилось, что ребята с нашего двора, будучи самыми хулиганистыми, неожиданно для всех нашли альтернативу бесшабашной уличной жизни и начали слушать музыку. Магнитофоны были огромной редкостью, мы собирались у кого-нибудь дома и потихонечку слушали «Битлз», «Нарок», «Поющие гитары». Сначала я увлекся барабанами, потом «налег» на гитару. Буквально через год, после «дрыньканья» в подъездах, мы создали ансамбль и стали играть на танцах во Дворце культуры. Тогда, в четырнадцать лет, впервые увидели взрослую жизнь. К тому же за выступления на танцах нам платили деньги. Кстати, немалые по тем временам. Не каждый подросток мог этим похвастаться.

Как назывался ваш ансамбль?

Последнее название — «Краски». Под этим именем группа стала лауреатом регионального конкурса «Юность комсомольская моя». Мы были знакомы с музыкальной элитой того времени. И с вашими знаменитыми земляками, ансамблем «Ариэль», в том числе. Когда мне бывает грустно, иногда слушаю их пластинки.

«Я немало испытал, но любить не перестал те места, что душу трогают, заповедные места…»?

«…Тянет неспроста в заповедные места, мое детство босоногое…» Там школа, первая любовь, друзья, горный техникум, работа помощником машиниста, там похоронены мои родители… Там моя Родина… А вам в чьем исполнении эта песня больше нравится: ваших земляков или Юрия Лозы?

В исполнении Каплуна.

А мне — Лозы. При всем уважении к Борису Федоровичу.

Вы умеете влюбляться в людей?

(Улыбается.) Не знаю, не пробовал. Я просто в них верю.

И в кого вы верите из олигархов?

Из ваших — в Виктора Рашникова, в Николая Воробьева.

Разве Николай Иванович Воробьев — олигарх?

На мой взгляд, звание директора завода почетнее звания олигарха. И Виктора Филипповича уважаю за то, что при его сумасшедшей занятости, при непрерывном общении с немцами, австрийцами и итальянцами он находит время бывать в цехах.

Ваши выступления на съездах предпринимателей называют весьма профессиональными. Говорят, что вы серьезно разбираетесь в экономических проблемах.

Спасибо, но я никогда не ставлю себе оценок. Просто стараюсь понимать проблемы малого и среднего бизнеса. Работая секретарем обкома комсомола, отвечал за идеологию, но уже тогда, с приходом новых веяний, в середине восьмидесятых, мне стала интересна экономика. Почувствовал, что есть к ней предрасположенность. В начале девяностых, будучи председателем Фонда имущества Свердловской области, занялся экономикой всерьез. Окончил второй институт, на сей раз экономический, защитил диссертацию по корпоративному управлению. Примеров у меня было предостаточно: все, что происходило в процессе приватизации и в плане корпоративных вещей предприятия, всю систему возникновения вертикально-интегрированных структур знал досконально. То же самое и сейчас: курируя экономику округа, всегда стараюсь докопаться до истины.

Есть люди, которым это не нравится?

Иногда это не нравится чиновникам нашей федеральной структуры. Они чувствуют, что со мной трудно работать, поскольку мне известны некоторые процессы, понимание которых им совсем не нужно. Чтобы понять, насколько человек владеет ситуацией, приходится делать так называемые экспресс-анализы. И тогда ты сразу видишь все — либо человек говорит объективно, либо «плывет». Чтобы понять, что нас ожидает, стремлюсь всегда быть в курсе ситуации.

По вашим прогнозам, каково развитие экономики в Челябинской области?

Область достаточно сложная, хотя, с точки зрения экономики, она не намного отличается от Свердловской. Раньше говорили: если трубы металлургов дымят в Екатеринбурге, значит, ожидается некоторый спад в Челябинске. То же самое с машиностроителями: если у вас подъем, то у нас спад. За последние два года эту тенденцию удалось преодолеть — и в металлургии, и в машиностроении. Но все равно существуют причины, из-за которых экономические прогнозы не так благоприятны, как хотелось бы.

В великой Римской империи не было военачальника, равного генералу Максимусу. Легионы, которыми он командовал, боготворили его и могли последовать за ним даже в ад…

(Улыбнувшись.) Но ведь случилось так, что отважный Максимус, готовый сразиться с любым противником в честном бою, оказался бессилен против вероломных придворных интриг… Я смотрел «Гладиатора», потрясающий фильм. Люблю историческое кино.

Предательство, по-вашему, это что?

(Долгое молчание.) Это такой шаг, после которого невозможно продолжать отношения с человеком.

У каждого своя мерка этого шага.

Предательство в моем понимании — оговорить человека за его спиной.

Чем выше человек поднимается по служебной лестнице, тем больше он становится одиноким. Альпинисты говорят, что на вершине очень холодно, там сильный ветер…

Не считаю, что достиг вершины, и стараюсь быть доступным для всех. Хотя некоторые мои знакомые сами стали дистанцироваться. Понимаете, человек так устроен, что малейшее невнимание или сиюминутное неисполнение просьбы он попытается оправдать тем, что я зазнался. Я помню все просьбы, повторять мне не надо, но не всегда получается помочь быстро. Вот вам пример: теперь мы с вами знакомы. Я буду подниматься по служебной лестнице, и однажды вы мне позвоните. А я с вами по каким-либо причинам не соединюсь. Вы подумаете так же.

Предопределенность, которую вы так любите, иногда мешает, Виктор Федорович. Звонить вам я не буду. Зато буду всем говорить, что знаю Басаргина. А вы с президентом знакомы?

Вы имеете в виду — лично? Вот так, как с вами, мы с ним не общались. Самое большое — в Тюмени — сидели за одним столом. (Смеется.) Но я не думаю, что Владимир Владимирович будет всем рассказывать, что он знает Басаргина. Если спросят, может, вспомнит, что знаком, да и то, только для того, чтобы не обидеть человека.

Вы анализируете прожитые дни?

По натуре я консерватор. И по сложившейся традиции стараюсь полностью расписывать каждый день. Что надо сделать, куда позвонить, какие вопросы решить. Приезжаю на работу рано, но до девяти часов не отвечаю на телефонные звонки. Объясню, почему: чтобы не приучать людей звонить раньше. Как только начнешь откликаться на звонки в восемь утра, будут звонить в семь.

А если это руководители?

Для руководителей, семьи и друзей есть прямой и мобильный телефоны.

Все эти люди у вас на одной шкале ценностей?

(Пауза.) Друзья — это иная категория. Как и семья. Сын и дочь воспитаны так, что звонят только в экстренных ситуациях либо что-то рассказать о внуках. Никогда никакой вопрос они не решают за счет моего имени.

Вы счастливый человек?

(Долгое молчание.) Не каждый человек скажет, что он вообще безоговорочно счастлив. У всех бывают и проблемы, и трагедии, и потери… Наверно, в большей степени мне надо радоваться судьбе, нежели жаловаться на нее.

Вы играете в карты?

(Улыбается.) Почему вы об этом спросили? Скажу вам сразу: я умею играть в карты. В очень многие игры. Даже нахожу возможность поразмыслить, подумать. Люблю все игры, которые зависят от логики.

И играете в них, когда вам становится грустно?

Когда наступает тоска, беру в руки гитару и пою песню из кинофильма «Земля Санникова»: «Вечный покой сердце вряд ли обрадует…» И знаете, что интересно? (Пауза.) Начинаю исполнять эту песню в компании и ловлю себя на мысли, что не помню слов. Это потому что для себя, для души. Споешь один куплет — и ты уже на небесах…[25]

Наталья Юревич. Единственный

В гостиной Натальи Евгеньевны Юревич повсюду стоят фотографии ее сына, главы города Челябинска Михаила Валериевича Юревича. «Это он с сыном Сашенькой, это мы на отдыхе, это он с папой, это мы в Пятигорске, а это в прошлом году, после футбольного матча, посмотрите, он радуется как ребенок, — улыбаясь, комментирует снимки Наталья Евгеньевна. — В последнее время я часто бываю дома одна — читаю, смотрю интересные передачи и иногда разговариваю с этими фотографиями».

Вы почему такая загорелая? — спросила я, впервые увидев Наталью Евгеньевну. — Ведь на дворе ноябрь.

Похоже, даже слишком загорелая. (Смеется.) Мы только вчера вернулись с моря, сын подарил мне поездку на день рождения. Ну а поскольку у меня там было четверо детей — муж, сын, внук и внучка, то следить за собой я не успевала.

Михаил Валериевич часто дарит вам подарки?

Да он сам для меня подарок. (Улыбается.)

Чего сейчас больше в вашем сердце — гордости или волнения за сына?

Волнения. А что гордиться-то? Он молодец, честно выполняет свою работу, так и должно быть. У него хорошая команда, он много полезного делает для города. А вот переживаю я за него очень — все-таки публичный человек, его слова и поступки всегда на виду. Если что-то не так сделает или вдруг допустит ошибку, это будет видно всем сразу. Иногда слышу, как он разговаривает со своими работниками — жестко, требовательно: почему не сделано, почему не в срок, и понимаю, какая огромная ответственность лежит на его плечах. Михаил — лидер, личность, ему постоянно нужна цель.

Он такой в кого?

В меня, наверно. Папа у нас более мягкий, дипломатичный, спокойный, а у меня всегда было энергии через край. Когда я вышла на пенсию и перестала преподавать, директор техникума заметила, что стало тихо. (Смеется.)

Мне рассказывали, что в 1999 году, во время первой предвыборной кампании Михаила Юревича, когда по городу распространялось неимоверное количество черного пиара с придуманными историями из его жизни, вы сама встали у проходной ЧТЗ и лично раздавали рабочим листовки в поддержку сына. Этот случай меня поразил.

Да. Так и было. Я говорила: это мой сын. И все, что здесь написано, — правда.

Почему вы не пытались остановить его, а наоборот, помогали и поддерживали?

А его невозможно остановить. Он же взрослый мужчина. Если он что-то придумал, он идет вперед, к победе и никогда не дает задний ход. Может, я и могу еще что-то сказать на этапе принятия решения, когда он со мной советуется, а когда решение им принято, то я должна только поддерживать. Или уж вносить какие-то незначительные корректировки. (Улыбается.) Например: не морщи лоб, когда тебя показывают по телевизору, ты сразу становишься похожим на старикашку из сериалов.

Как давно вы поняли, что ваш сын — одаренный человек?

Давно. Помню, когда он в десятом классе прочитал «Тихий Дон» Шолохова и разложил его мне по полочкам так, как я даже в сорок лет не умела, я поняла, что Миша очень неординарный человек. «Ты посмотри, мама, это же ужасно», говорил он мне, — когда русские воюют против русских и убивают друг друга, это ужасно, что они друг друга не понимают — ведь и белые, и красные говорят верные слова, одни за царя и за Россию, другие за идею и за Россию. Но ведь и те, и другие хотят добра России».

Вы помните, как вас выписывали из роддома?

(Улыбается.) Я помню абсолютно все с момента Мишиного рождения. Помню момент ошеломительного счастья от того, что у меня родился мальчик. Почему-то я всегда мечтала, чтобы у меня был сын. Он родился в роддоме на Тимирязева, в четыре часа утра, с длинными темными волосиками. Когда приносили кормить, я гладила его по голове и укладывала волосики на прямой пробор. Медсестры спрашивали: «А чей этот, с прической?» В день выписки шел снег, приехал муж, ему вручили «сверток», мы спускаемся по ступенькам роддома, и Валера меня спрашивает: «А в этом одеяльце вообще кто-то есть? Почему он такой легкий?» Я говорю: «Так он же маленький». (Смеется.) Кстати, когда Мише было десять месяцев, одиннадцать, годик, муж уже начал говорить, что он тяжелый. А для меня он всегда был легкий, даже в пуховом одеяле. Помню, идем в гости к бабушке, она в двух кварталах от нас жила, а я несу его сама, даже мужу не отдаю. Уже взмокну вся, а все равно несу на руках.

Скажите честно, Наталья Евгеньевна, сейчас вы гладите сына по голове?

(Улыбается.) Нет, но я могу погладить его по руке, поцеловать в плечико, потому что достаю ему только до плеча.

Я недавно спросила у Михаила Валериевича, почему в сорок лет у него нет ни одного седого волоса? Он растерялся и не нашел, что мне ответить…

Это у него мои гены. Папа у нас северный, а я южная, из Пятигорска. Все южане начинают седеть гораздо позже северных народов. У меня тоже долгое время не было ни одного седого волоса, а потом я как-то вмиг поседела, после страшной ситуации в девяносто шестом году, когда узнала, что на Михаила готовилось покушение. Я плакала и плакала, не могла остановиться, говорила: «Миша, отдай, что они хотят, отдай им ради бога, чтобы они тебя не трогали».

Как вы об этом узнали?

Муж рассказал, когда уже вся ситуация благополучно разрешилась. Знакомый сына, который с ним работал, решил организовать убийство и забрать его бизнес. Запланировал покушение, нашел исполнителя, заплатил деньги. Но тут, наверно, вмешались какие-то высшие силы, и этот исполнитель пришел к моему сыну и все ему рассказал, предложив заплатить большую сумму. На следующий день вмешались правоохранительные органы. Вот так. Мне страшно представить, что в тот миг творилось в Мишиной душе. Но у него все-таки бойцовский характер, он и это испытание выдержал с честью. Муж сказал, что Миша очень не хотел, чтобы я об этом узнала. Но как может сын что-то скрыть от матери? Я же чувствую, что что-то не так, что он тревожится, и, конечно, не успокоюсь, пока не узнаю правду.

Так было всегда?

Конечно. Мише было восемь лет, когда он залез с ребятами на чердак пятиэтажного дома — поднялся в первом подъезде, прошел по крыше и спустился в четвертом. Мне позвонила соседка, которая это видела. У меня от ужаса сердце заколотилось так, что чуть не выпрыгнуло. Я побежала во двор, нашла этого обормота, схватила его за плечи, трясу, а он: «Мама, ну что могло случиться? Там же плоская крыша!»

Как вы называете сына?

(Удивленно.) Миша.

Мне почему-то кажется, что у него есть домашнее прозвище…

Так он же уже взрослый, какое может быть прозвище? Когда был маленьким, называла его зайчиком, солнышком, котенком, а теперь его так не назовешь. Теперь он уже волк. (Смеется.) Иногда, правда, слышу, как поздно вечером открывается входная дверь, спрашиваю: «Котюня, ты пришел?» И мне становится спокойно, что он дома.

Вы помните его первую любовь?

Тоненькая такая, беленькая девочка по фамилии Беликова. Это было в детском саду. Я называла ее одуванчиком. А постарше, в школе, он даже дрался из-за девочки, причем достаточно серьезно, до сломанного зуба. Так что я все его влюбленности помню. Он нам с папой много рассказывал, поэтому мы знали про сына все. Про школу, про друзей, про девочек. Где были, куда ходили. Если мне что-то не нравилось, я сразу: «Какой ужас!», а муж меня успокаивал: «Наташа, не драматизируй ситуацию». Мне, кстати, очень жаль, что сейчас достойных и хороших девушек становится все меньше и меньше, но очень много таких, кому важен социальный статус и материальное благополучие.

Когда Михаил Валериевич мне сказал, что живет со своими родителями в одном доме, я, признаюсь честно, удивилась. У меня второго такого примера нет.

Это была его идея. Мы с мужем жили на проспекте Ленина, Миша со своей семьей — на Пушкина. Однажды он приехал к нам и сказал: я строю коттедж и хочу, чтобы вы жили со мной. Вы согласны? Я ни на минуту не задумалась, отвечаю: «Хорошо, сынок». Муж, правда, сопротивлялся, не хотел переезжать за город, да и сейчас иногда ворчит, что я уговорила его без его желания. А я отвечаю: «Все правильно, так и должно быть, у нас с тобой единственный ребенок». Вы знаете, на днях я смотрела интересную передачу о любви, и в ней говорилось, что дети, которые рождены в любви и которые всю жизнь получают любовь, вырастают более успешными.

Во времена Мишиного детства вы мечтали о том, кем будет ваш сын, когда вырастет?

Конечно. Как любая мама. Мне хотелось, чтобы он учился в столице, в московском университете или в институте международных отношений. Хотела, чтобы он стал дипломатом. Говорила: «Ты выучишься здесь, в России, получишь диплом, станешь специалистом, а потом поедешь работать за границу». Но как раз во время окончания школы началась перестройка, он поступил в ЧПИ и потихоньку занялся бизнесом. Папа сначала был против, а я поддерживала, как могла. У него не хватало времени на учебу, и мне пришлось помогать ему с рефератами по английскому языку. (Смеется.) Однажды я сказала: «Сынок, уходи из торговли, тебе нужно серьезное дело, надо думать о завтрашнем дне».

Знаете, Наталья Евгеньевна, я всегда считала, что за каждым успешным мужчиной стоит его мама либо любимая женщина, похожая на маму. И вот сейчас я ясно вижу подтверждение своей теории.

Спасибо. А Наталья Петровна Кончаловская? Разве не она сделала своих сыновей такими, какие они есть? Талантливыми, яркими, выдающимися? Недавно я смотрела интересную программу про дольмены. Это такие каменные поселения первобытных людей. Оказывается, они где-то есть у нас на Тургояке, но больше всего их около Черного моря. Так вот, когда я была беременная, мы с мужем отдыхали в Лазаревском, недалеко от Сочи, долго гуляли около одного дольмена, заглядывали внутрь, смотрели, фотографировались. А теперь по телевидению говорят, что эти дольмены дают очень сильную энергетику. Может быть, эта энергетика и перешла в ребенка, который уже был во мне? Миша вечером пришел, я ему рассказала.

А почему вы не позвонили ему сразу же после программы?

Так она же днем была, а днем он мне звонить не разрешает. (Смеется.) Только если что-то срочное или про внуков. Он мне строго сказал, не звонить и за километр не подходить к зданию городской администрации. Он же знает, что его мама обязательно куда-нибудь влезет. (Смеется.) Я всегда говорю то, что думаю, — прямо, в лоб, зато никаких обид в себе не держу. Сын знает это мое качество и иногда сердится: «Мама, ты можешь высказать свое мнение помягче?» А я отвечаю: «Нет, сынок, не могу». Я всю жизнь ему говорю, что родители — это та стена, на которую он всегда может опереться. Друзья могут предать, женщина — разлюбить, и только мама с папой безоговорочно будут на твоей стороне.

А если можно было бы повернуть время вспять, и вам снова двадцать лет, и вы встречаете Михаила, но он не ваш сын. Вы бы в него влюбились?

Безусловно. Это абсолютно мой идеал мужчины. (Улыбается.)

Мне кажется, что у вас с ним такая сильная связь, что вы можете обмениваться мыслями на расстоянии…

Мне тоже так кажется. Вы же видите, что у меня кругом стоят его фотографии. Иногда я подхожу к ним и говорю: «Ты молодец, я так горжусь тобой, город стал красивее, чище — какие газоны, какие дороги, как люди радуются…»

А еще? Что вы говорите еще?

Я говорю: «Сынок, ты — главный подарок всей моей жизни. Хороший ли, плохой, в горе и радости, все равно ты мой ребенок, мой сын, и до конца моих дней ты будешь для меня единственным».[26]

Александр Мицуков. Ещё раз про любовь

Впервые увидев меня десять лет тому назад, Александр Федорович Мицуков разложил тогда мою жизнь «по полочкам» так стремительно и ясно, что на протяжении недели после нашей встречи я не могла ни спать, ни разговаривать. Время подтвердило, что он оказался абсолютно прав. К счастью. Поэтому, как только мы придумали, что февральский номер «Миссии» будет посвящен любви и Дню святого Валентина в частности, я позвонила Мицукову и попросила его найти время для интервью.

О чем мы будем разговаривать? — спросил Александр Федорович.

О любви, — ответила я.

Сколько это будет стоить?

Для вас — бесплатно.

Ты хочешь, Ира, чтобы я поверил, что за любовь не надо платить? — рассмеялся в трубку Мицуков.

Но это же не любовь, это же только разговоры о ней, — улыбнулась я в ответ на его шутку.

Поскольку Мицуков относится к тем редким мужчинам, которые не мучают тебя извечным вопросом «Зачем?», а принимают решения сердцем, моих секундных аргументов ему оказалось достаточно, чтобы согласиться.

Что такое любовь, Александр Федорович?

Какая все-таки неприятная тема!

Как так?!

Потому что этим словом чаще всего наносят людям вред. Для чего вообще человек придумал это слово, не понимаю. Я понимаю, что человек должен жить всегда с верой, с надеждой, потому что с верой и с надеждой можно жить, но когда в эту строчку третьим словом ставят «любовь»… За это опасное слово можно спрятать все. Начиная от животных инстинктов и заканчивая завистью и корыстью. Со временем оно вытесняется и заменяется другими: «ненавижу», «убью» или еще что-нибудь.

Однако, люди почему-то всю жизнь ищут именно любовь…

У каждого нормального мужчины есть влечение к женщине, которая ему нравится, как и у каждой нормальной женщины — к мужчине. Но как можно оценить: эти эмоции и влечение — любовь или не любовь? По какой шкале? Как температуру воздуха ее не измеришь. Люблю на 50 баллов, люблю на 100 баллов — так тоже никто не говорит. Есть физиологический инстинкт, который влечет к женщине. Это нормально. Так мы заложены, так спрограммированы, что мы должны быть продолжателями рода. Вот мы и называем влечение любовью. Красивое слово, не спорю. Но почему тогда столько разводов? Почему столько измен?

Действительно, а почему столько разводов и измен?

Да потому что человек вдруг понимает, что нет того чувства, которое должно быть и которое хочется назвать любовью. Некоторые женщины, выйдя замуж, успокаиваются и перестают за собой следить. Ходит в чем попало, ни к чему не стремится — с такими быстро становится скучно. Женщина всегда должна оставаться женщиной. Вот почему, например, какие-то короткие случайные встречи всю жизнь помнятся как любовь? Потому что человек запоминает свои чувства и эмоции, не израсходованные до конца. И у него всегда остается любопытство. Он же не знает, чем бы все это закончилось. «Я люблю этого человека всю жизнь, но я его так больше и не увидела», — говорит женщина. Ну откуда она знает, что это любовь, если никто из нас не знает, что это такое. Слово есть, эмоции есть, слюни текут. А дальше что?

Вы верите в долгие счастливые браки?

А они и должны быть долгими и счастливыми. Вся проблема нашего общества в том, что у нас нет школы брака. Если бы нам смолоду те люди, которые с опытом, рассказывали, что нас ждет, мы бы не наступали на те же грабли, на которые уже кто-то наступил. В этом случае мать и отец незаменимы. Никто, кроме родителей, не способен подставить молодым плечо. А когда плеча нет, тогда все эти драмы и происходят. Честно говоря, я тоже, женившись в первый раз, мечтал, что у меня будет долгий счастливый брак и полноценная семья. Но так почему-то не получилось.

Почему?

Я не знаю причины. Наверно, поэтому и боюсь слова «любовь». Может быть, по молодости рефлекторное влечение к женщине перекрыло разум и мне показалось, что это любовь. Возможно, надо было повременить с женитьбой, посмотреть… Но слава Богу, что хватило ума не испортить жизнь этой женщине и мужества, чтобы уйти от нее вовремя и развестись. Но дети-то уже получили наказание ни за что. При разводе сильнее всего страдают дети.

Чтобы уйти, нужно мужество?

Конечно. Трусливый, слабенький мужик никогда не уйдет от жены, даже если они давно уже спят в разных комнатах. Он будет пищать, ныть, жаловаться, изменять, пить, пускаться во все тяжкие, но не уйдет. Потому что в нем нет настоящего мужского. Я говорю сейчас не о способности зарабатывать деньги, а о внутренней мужской силе. Ну не хочешь ты эту женщину, не нравится она тебе больше, так уйди от нее. Ведь она еще может найти свое счастье с другим.

А кто сильнее — мужчина или женщина?

Женщина. Однозначно. Поэтому женское сердце мягче мужского. Потому что женщина — это два человека. Сколько бы мужчина ни старался, он никогда не сможет родить ребенка.

Вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной?

Не верю. Только если мужчина — импотент. Я бы никогда не советовал верить наивным женам, что муж пошел к своему другу — женщине. Смешно. А потом почему-то у этого «друга» беременность, и муж с цветами в роддоме. Бывают, правда, случаи, что женщина курирует мужчину, помогает ему, заботится о нем — так это тоже не дружба, а еще одна мама. Если я начну сейчас «дружить» с какой-то женщиной и мне будут интересны ее мысли, ее взгляды, ее отношение к жизни, то я за себя не ручаюсь. (Смеется.) Так что лучше не начинать.

Почему мужчины так боятся любви?

Потому что не знают, что это такое. Так ведь и женщины боятся ее не меньше. У вас просто более сильно развиты чувства и эмоции. Женщина всегда стремится к сильному и здоровому мужчине. Ученые давно доказали, что многие дети рождены не от своих отцов, это я говорю как врач-гинеколог. Не от тех, у кого они записаны в паспорте и которые считаются официальными. Есть масса случаев, когда женщина живет с мужем и не может от него забеременеть, и тогда она интуитивно находит более сильного мужчину. Как говорят в народе, «из-за угла показали, и она уже беременная». Так что, и мужчины, и женщины любви боятся одинаково, просто в женщине природой заложено производить потомство, поэтому она смелее.

Любовь — это зависимость?

Да нет… Зависимость от чего? Если говорить об идеальной любви и добавлять к этому слову слово «верность», то некоторые люди сохраняли эту верность друг другу, несмотря ни на что. А если говорить о материальной зависимости, то многие семьи живут обеспеченно, богато, но любви-то никакой нет. Даже элементарного взаимопонимания нет.

Зачем тогда живут вместе?

А вот тут как раз политическая и материальная зависимость. Жены от мужа и мужа от жены. Если такой мужчина уйдет, он потеряет большой блок комфорта. Он может изменять своей жене, но он знает, что есть семья и есть дети. Для многих мужчин привязанность к своим детям является тем тормозом, который не позволяет уйти. Многие женщины этим пользуются, причем на всю катушку, потому что прекрасно знают, что при нашем законодательстве дети всегда останутся с матерью. Мужчина может решиться на развод, если он найдет более сильную женщину, которая вытащит его из этой семьи. И он подчинится ей. Потому что каждый мужчина больше ребенок, чем женщина. Сначала он привязан к материнской груди, потом — к женской. И он легко поддается дрессировке.

Как вы думаете, мужчина может любить двух женщин одновременно?

Конечно. Групповой секс никому не противопоказан. (Смеется.)

Ну я серьезно спрашиваю…

И я серьезно отвечаю. Ну как такое может быть? Если это просто секс, то конечно — одну утром, другую вечером. А если это чувства, то такого не бывает. Увлекшись одной женщиной, мужчина не может увлечься другой. У него не хватит эмоций. Даже когда мужчина живет с одной женщиной, а любит другую, он моментально стареет, уродует себя морально, допускает в бизнесе колоссальные ошибки, пропускает удары. Потому что он «зашорен». И его жена, которая все это терпит, сама себя унижает. Просто-напросто сама себя втаптывает в грязь. Это же не женщина, это уже робот. Рабыня. И та женщина, с которой этот мужчина встречается втихаря, тоже рабыня. Потому что знает, что есть жена, и потому что довольствуется половиной этого мужчины. Рабыня!

А почему вы на меня так странно смотрите? Это не про меня.

Я знаю. Если сравнивать всех женщин с животным миром, то ты пантера.

Вы меня сейчас обижаете или как?

Наоборот! Это комплимент. Женщина-пантера никогда рабыней не станет. Даже если так сложится жизнь, она увернется от этого случая. А я уверен, что такие случаи в твоей жизни были.

Какой должна была быть ваша первая жена, чтобы вы никогда от нее не ушли?

Сейчас уже, по прошествии стольких лет, могу сказать, что идеалы в течение жизни менялись. Сейчас я бы хотел, чтобы она была добрая, не злая, умная, настолько умная, чтобы меня, дурака, могла терпеть. (Смеется.) Не каждой женщине дано быть женой. Говорят же, что мужчины любят одних, а женятся на других. И это нормальное явление — мужик выбирает себе женщину, способную стать матерью его детей.

Как-то грустно вы об этом говорите, Александр Федорович… Три счастливых брака, шестеро любимых детей. Вам ли жалеть о чем-то?

Я не жалею ни о чем. Это первое. И никогда не буду грубить в отношении своего прошлого. Это второе. Никогда не буду говорить, что у меня впереди будет еще много интересного. Стреляя из пистолета в свое будущее, можно получить из прошлого выстрел из пушки такой силы, что снесет башку. Это стопроцентно. Никогда не надо кичиться, что у тебя будет лучше, чем было. Потому что каждому из нас сложно сказать, повезет ли ему еще раз…

Значит, все-таки, любовь — это везение?

Любовь — это подарок. И далеко не каждый способен его принять.[27]

Марк Лейвиков. На вершине очень холодно

Председатель совета директоров акционерных обществ «Уфалейникель» и «Березняковская горная компания», известный челябинский предприниматель Марк Георгиевич Лейвиков уверяет, что по своей природе он скорее организатор, нежели исследователь, и классификацию своих чувств, тем более вслух, называет для себя непривычной.

…Говоря о Лейвикове, его коллеги почему-то демонстрируют одинаковый запас прилагательных: интеллигентный, образованный, обаятельный, тактичный. Не очень часто приходится слышать столь лестные эпитеты, особенно в сочетании с существительным «бизнесмен».

На мое предложение встретиться и поговорить Марк Георгиевич отреагировал в духе вышесказанного: с обаятельной улыбкой и тактичной просьбой на него не «давить» обозначил время нашей встречи. Через неделю, именно в этот назначенный час, секретарь вежливо сообщила мне, что директора в городе нет.

Здесь можно было бы ставить точку и гордиться своей интуицией (ведь чувствовала же, что так не бывает), если бы не телефонный звонок, раздавшийся в моем доме: «Я звоню из аэропорта. Наша встреча не отменяется»…

Марк Георгиевич, скажу честно: не так много людей умеют удивлять. Ваш звонок с извинениями за неслучившуюся встречу был для меня неожиданным.

Почему? Жаль, что я не смог предупредить вас заранее, что время нашей беседы переносится. Думаю, что организованность формирует все остальное, поэтому опоздать для меня — это почти трагедия. Я очень люблю все записывать: звонки, встречи, — надеюсь, что это не маразм и не какая-то шизоидная организованность, и требую такого же от других.

…Вовремя прийти, успеть, не опоздать… Как-то один иностранец, вице-президент банка, представляя Марка Лейвикова своим коллегам, сказал: «Это один из тех немногих русских, которому два месяца назад назначили встречу, и он пришел вовремя».

Вы торопитесь жить? Никогда не было желания хоть чуточку остановиться?

А зачем? У меня жизненные силы появляются только тогда, когда нет времени, когда бешеный ритм и достаточные нагрузки. Бывают периоды, в которых за неделю мне приходится побывать в четырех-пяти странах на разных концах земли. Иногда, правда, становится тоскливо, начинаю думать: кручусь, а может, не надо все это? Надо. Как говорит один мой знакомый, выносить должны из кабинета.

Именно из кабинета?

Ну почему именно из кабинета? Я имел в виду: с работы. Хотя мне уже в детстве было понятно, что у меня будет кабинет, а на нем — табличка. Помню, приходил к отцу на работу и говорил ему: на твоей табличке мне только буквы местами поменять.

Это уже из области амбиций?..

Амбициозность — очень спорная категория. Она у меня ассоциируется с чем-то неправильным, поскольку амбиции бывают неоправданными. Человек часто считает, что он шире, глубже, лучше, чем на самом деле. Думаю, что желание иметь кабинет больше похоже на честолюбие, чем на амбицию.

Про торжественный вынос из кабинета, хоть и грустно, но понятно. Но ведь бывают ситуации, когда из него не выносят, а выводят…

От этого никто не застрахован, тем более в нашей стране, где все гипертрофированно: количество людей, прошедших зоны и лагеря, не поддается никаким численным категориям. Дикое количество. И это продолжается. Придут к власти коммунисты (это я условно говорю, так как почти уверен, что они уже никогда не придут, но допустим) — и число отсидевших увеличится. Мне кажется, страна уже привыкла к тому, что есть два «лагеря»: один сидит, другой сажает, причем они периодически меняются местами.

Ситуация со Скуратовым — тому пример?

У него был выбор: или тихо и спокойно уйти в отставку, или уж идти тогда до конца. А он сказал «а», но не сказал «б» — вот что и получилось. Все эти Гдляны, где они? В этой стране такие вещи никогда ничем не заканчиваются. Что-то я не припомню ни одного результата от всех этих разоблачительных статей.

Хотя рассуждать об этом можно бесконечно — подробности нам все равно не известны. Я только считаю, что место генерального прокурора накладывает какие-то моральные обязательства, как и любой занимаемый пост. И человек должен знать, что малейшее движение в сторону не позволит ему потом нормально функционировать.

Не ожидала от вас такой резкой реакции. Все-таки привычней жалеть тех, кто «в опале».

Может быть, по-человечески, сердцем, я и жалею, но умом — нет. Вот, например, нищие на улицах — я для себя четко определил две категории: это старушки, мимо которых я пройти не могу, и так называемые «жертвы», которым подавать вообще не хочется. В Шереметьево-2 «работают» две такие группы. Первое время они подходили ко мне, потом стали узнавать — я достаточно часто летаю, и бывает, что с одной «сменой» встречаюсь два раза подряд.

И все-таки вернемся к «жертвам компромата». Хотя бы представить себя в этой роли можете, не говоря уже о том, чтобы, не дай Бог, оказаться?

Пусть это прозвучит нескромно, но я достиг какого-то определенного уровня и не буду общаться с теми людьми, с кем мне не пристало общаться. Не знаю, что это: брезгливость, важность или чувство собственного достоинства? Скорее, это правильное определение своего места.

Вы продолжаете меня удивлять, классифицируя людей.

Людей? Больше похоже на то, что я сейчас классифицировал свои чувства. Кстати, я очень редко это делаю, тем более вслух. Можно сказать, что эта ситуация уникальная. Несмотря на то что в моем дипломе написано «инженер-механик-исследователь», по своей природе я все-таки больше организатор, а не исследователь. Мне проще создать условия для того, чтобы другие исследовали. Ничего, я не очень умно сказал?

Нормально. Мне остается только воспользоваться этой уникальной ситуацией и немного продолжить классификацию ваших чувств.

А зачем? Я нормальный человек и умею испытывать всю гамму чувств. Не очень-то приятное занятие — копаться в себе, тем более демонстративно. И потом, я говорил о работе, а не об исследовании собственной личности.

Хорошо, поговорим о работе. Пока другие исследуют, вы отвечаете и за них, и за себя, и за общее дело. Груз ответственности не давит?

Я никогда не боялся ответственности. Даже, наверно, наоборот, стремился к ней. После ЧПИ меня направили работать мастером в специализированное монтажное подразделение при ГАИ и дали мне самую слабую бригаду. Люди в ней работали разные: были приличные, но были и настоящие бомжи по своей сути — то прогул, то пьянка, поэтому во всех социалистических соревнованиях бригада успешно проигрывала. Верней, ее даже не допускали. И вот через полгода моей работы мы стали победителями соцсоревнования.

Что же такое вы с ними сделали?

Некоторых отправил на лечение, а с остальными просто никогда не пил. И это было главным, потому что все предыдущие мастера в этом деле были «на равных». А я работал на равных, вот и весь секрет. Вы, наверно, смотрите на мои музыкальные руки и думаете, что я белоручка? Я же никогда не боялся физической работы, еще и в институте на «шабашки» ездил.

Читаете мои мысли. Вид у вас действительно чересчур респектабельный: этакий светский лев.

Спасибо. Если я лев, то совсем не хищный.

Скромничаете?

Нисколько. Что называется, «по трупам» я никогда не пойду. Пути достижения цели должны быть порядочными. Возможно, это опять честолюбие, не знаю, но для меня это очень важно. Другое дело, что и отступать я не привык.

Вот сейчас, например, на одном из наших предприятий складывается очень неприятная ситуация. Будет жалко, если мы проиграем, слишком много сил и средств туда вложено. Причем генеральный директор завода делает его почти образцовым — даже цветы посадил перед заводоуправлением, не говоря уже о внедрении новых технологий. Все-таки я думаю, что ситуация решится в нашу пользу, и нам удастся сохранить завод.

Интересно, а в этой ситуации при принятии единственно правильного решения тоже будете опираться на честолюбие?

По большому счету, конечно да. Но однозначно ответить на этот вопрос сложно. В последнее время приходится принимать решения, сильно зависимые от политической ситуации, поэтому возникают схемы едва ли не из высшей математики.

Боитесь изменения политической ситуации в стране?

Я боюсь, что в этой стране никогда не закончится передел собственности. Будет новый премьер-министр либо президент, и обязательно в связи с этим будет новый передел. Есть же банальная истина? Когда к власти приходят бедные люди… А в России даже богатые, пришедшие к власти, считают себя недостаточно богатыми. Но опять же люди разные, у меня есть много знакомых, которые думают и о своих интересах, и о стране.

Я слышала, что в высших эшелонах власти у вас есть даже друзья…

Вот, кстати, несколько прошлогодних фотографий, где мы с одним из «первых лиц» государства «покоряем» Эльбрус. А вообще, у меня очень сложное представление о слове «друг». Где та грань — кто друг, а кто просто приятель? Есть люди, которым я могу позвонить среди ночи, попросить о чем-то, и я просто уверен, что они это сделают. Но если мыслить абсолютными категориями дружбы, то мне сложно сказать конкретно, кто мне друг, а кто просто близкий человек. Наверное, само понятие дружбы для меня святое.

«Друга в горы с собой возьми, там поймешь, кто такой…» На этой фотографии вы немножечко другой…

На вершине очень холодно. Пришлось выпить.

В свои тридцать шесть лет вы слишком многого достигли… Говорят, вы талантливы…

Приятно, конечно, что так говорят. Но бывший премьер-министр Сергей Кириенко молодой и тоже талантливый. Хотя почему я сказал «тоже»?

…Он откидывается на спинку кресла, смеется и чуточку прищуривает глаза. Получается невероятно обаятельно. И почти не хищно…[28]

Сергей Володарчук. А что, если?

Дело в том, что те, кто рассуждает о конце света, не знают, откуда мы все взялись. Если ты не знаешь, откуда вода в трубу попадает, как ты решишь, когда она там закончится? Здесь такая же точно штука. Я фаталист: совершенно спокойно летаю на самолётах, езжу на поездах и в конец света не верю. Возможно, когда-нибудь это и произойдёт, но «жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе».

Сейчас я вас немного помучаю своими вопросами, Сергей Анатольевич.

А вы уверены, что мне это надо?

Уверена.

Вы так спокойно это сказали, что я сразу же вспомнил анекдот про еврейскую маму: — Мойша, иди домой. — Мама, я что, уже хочу писать? — Нет, ты уже замёрз.

Хорошенькая ассоциация, спасибо. Только прошу вас, отвечайте на мои вопросы максимально искренне.

Максимально искренне можно быть только с двумя категориями людей…

Это священник и кто?

И доктор.

Значит, рассказывайте мне как священнику.

(Улыбается.) Мне для разговоров с Богом посредник не нужен.

С каким музыкальным инструментом вы себя сравниваете?

С домрой.

Вы шутите? Домры маленькие, народные, ростом где-то метр пятьдесят.

С роялем.

Вы умеете на нём играть?

Нет, но всю жизнь мечтаю научиться.

А какой у вас, кстати, рост?

Метр девяносто два.

Ваши коллеги рассказывают, что ваши производственные совещания — это маленькие спектакли. Вы никогда не хотели быть артистом?

(Смеется.) Не хотел, но мог бы. Когда уволился из Красной армии, пришлось начинать жизнь с начала. Вы в курсе, что я военный?

Военный?

Окончил челябинское автомобильное училище.

Как может человек, сравнивающий себя с роялем, захотеть поступить в военное училище?

Мало того, что я захотел поступить, мне это даже нравилось. И у меня получалось, и я чуть ли не с красным дипломом его закончил и потом поступил в военную академию с первого раза. У меня даже есть медаль несуществующего государства, но это так, к слову.

Вы с парашютом когда-нибудь прыгали?

Один раз, лет двадцать назад, уже стоял на пороге вертолёта, но не прыгнул.

Испугались?

Не в этом дело. Если вдруг война, тогда понятно. А вот так, за здрасьте — нет уж. Сейчас чётко объясню свою позицию: человек, который имеет большие габариты и занимается спортом, хорошо умеет управлять своим телом и всегда знает, куда и как надо входить, чтобы не удариться головой.

Но в вертолёт же вы как-то попали…

(Смеётся.) Случайно. Друзья служили в десантно-штурмовой бригаде и однажды, после хорошо отмеченного накануне дня рождения, разбудили меня утром в офицерской общаге и позвали с собой. Давай, говорят, Серёга, попробуешь хоть разок! Мы приехали в поле, там стоит вертолёт, бойцы начинают в него грузиться, ну и я, плохо соображая с утра, с ними.

Извините за глупый вопрос: вы верите в конец света?

Почему же он глупый? Об этом все периодически говорят. Дело в том, что те, кто рассуждает о конце света, не знают, откуда мы все взялись. Если ты не знаешь, откуда вода в трубу попадает, как ты решишь, когда она там закончится? Здесь такая же точно штука. Я фаталист: совершенно спокойно летаю на самолётах, езжу на поездах и в конец света не верю. Возможно, когда-нибудь это и произойдёт, «но жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе».

Вы так спокойненько цитируете Некрасова — любите стихи?

Выборочно. Мне нравится Андрей Вознесенский.

А Иосиф Бродский?

Он для меня тяжкий.

Может, вы его ещё не поняли?

(Смеётся.) Кошек любите? Нет? Вы просто не умеете их готовить. Знаете, как бывает — моё или не моё, и это понятно сразу. А когда приходится себя заставлять, я не люблю.

Сколько времени вам надо, чтобы понять — моё или не моё?

Тридцать секунд.

Какой город в мире — ваш?

Одесса.

Это по архитектуре или по ощущениям?

По всему. Одесса — это город, который я люблю. Приморский бульвар, Тёщин мост — это места, где я ходил мальчишкой, за руку с папой, и меня туда по-прежнему тянет. У меня была в детстве мечта — попасть в ресторан «Чёрное море» на Ришельевской. И однажды в восемнадцать лет с шестнадцатью рублями в кармане — сказочно богатым! — я приехал в этот ресторан, заплатил швейцару пятёрочку и зашёл. Атмосфера внутри была сказочная: лучшие женщины Одессы были там, самые богатые люди — тоже. Позже, в период зачаточного капитализма, я захотел проверить те свои ощущения — зашел в «Чёрное море», поужинал и разочаровался. Лучше бы не заходил.

Не любите разочарований?

А кто любит?

Вы задаёте себе когда-нибудь вопрос «А что, если?»

Ежедневно. Я очень серьёзно отношусь к цене ошибки. Во всём. Причём в работе, если ошибка измеряется деньгами, это ещё можно исправить, а в поступках или отношениях — вряд ли.

Как вы думаете, кто виноват в конфликте отец — сын?

Отец. Только отец. Вчера на радиостанции «Эхо Москвы» слушал передачу, в которой верховный муфтий России Талгат Таджуддин рассказывал про шариатские законы. Он сказал, что если по светским законам человек развёлся с женой, отдал какую-то часть имущества, платит алименты и может совсем не заниматься детьми, то в шариате так нельзя. Если мужчина не занимается своими детьми, он по законам шариата должен быть наказан. И мне это очень понравилось. Лучшее воспитание — собственный пример, а не разговоры на тему: «Смотри, какой я умный и сколько книжек я прочитал».

Ваш папа — пример для вас?

Безусловно. Мой папа — гений коммуникабельности, полковник, удивительный человек, надежный, порядочный, тактичный, интеллигентный, никогда не жалуется. И ещё он великолепно делает сало.

А мама?

(Улыбается.) Моя мама до сих пор думает, что я ещё маленький, и разговаривает со мной, как в том анекдоте про Мойшу.

Наверно, мальчику трудно быть сыном смелого и умного отца?

Думаю, что девочке труднее. Мальчик должен выбрать свой путь и идти по нему, зная, что отец всегда подставит плечо, а девчонке придётся всю жизнь сравнивать всех людей под названием мужчина со своим папой. И эта маленькая деталька может сильно усложнить её жизнь.

Я думала, что вы другой

Почему?

Не знаю.

(Улыбается.) Я вообще замечательный. У нас с вами, кстати, есть одна общая подруга.

Может быть, хорошая знакомая? Я не очень-то верю в женскую дружбу.

А я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной — такого тоже не может быть никогда. Это так же не по-настоящему, как и вегетарианство.

Не любите вегетарианцев?

Да нет, просто люблю всё настоящее. Мне не нравятся гостиницы, где синтетические материалы, мне не нравится, как скрипит надувной шарик, мне не нравятся ненастоящие слова, ненастоящие отношения. Мне не нравится в Италии рыбацкий суп, потому что это не суп, а тазик с мидиями и ошмётками осьминогов и лобстеров в томатном соусе. Как в песне: «Да у тебя же папа пианист, какой ты нафиг танкист?» Мне нравится простая гречневая каша, потому что она настоящая.

А как же свежие устрицы в ресторанах?

Ну откуда они могут быть свежими в Челябинске? (Смеётся.) Даже в Берлине, где мы с женой любим долго гулять по улицам пешком, я говорю: «Наташ, а чувствуешь, какой запах?» Она спрашивает: «Какой?» а сама уже улыбается. Отвечаю ей: «Колбаски жарят, давай по одной сожрём?» Стоим на улице, трескаем колбаски — так душевно.

У вас есть любимая книга?

Сложный вопрос, я достаточно много читаю. Какое-то время назад увлёкся книгами Дины Рубиной. У меня даже в айпаде есть её рассказы и повести. Недавно поймал себя на мысли, что перечитываю то, что читал пять лет назад, и воспринимаю совершенно по-другому.

А я каждый раз плачу, когда читаю «Любку». Вам нравится этот рассказ?

Конечно. Читал его несколько раз. Фильм, кстати, мне не понравился. А вы смотрели «Сатисфакцию» Гришковца?

Нет, мне перестал нравиться Гришковец, после того как я прочитала его дневники — скучно.

Зря вы так. Просто мальчики и девочки — это разные субстанции. Посмотрите «Сатисфакцию». Я её прочитал после того, как посмотрел. Сама ситуация, которая описана там — нормальные живые люди в 2011 году в России — правдивая. А не так, как хочется видеть Фёдору Бондарчуку, когда он снимает свои кинушки про обитаемый остров.

Не нравится Фёдор Бондарчук?

Почему, мне нравится, как он достойно несёт себя по жизни, мне нравится он как киношный деятель — вот сейчас «Кинотавр» как классно сделали. Но мне кажется, что он гламурит немного с перебором. Ему бы побрутальнее быть, а то — рубашечка с двумя воротниками, осиная талия, бородка.

Вы консерватор?

В том, как должен выглядеть мужчина, — да.

А в мужскую дружбу верите?

Верю. В прошлом году мы с друзьями ходили в поход на катамаране в Андаманском море. Восемь человек мужиков — все взрослые, серьёзные, состоявшиеся люди. Тяжёлый поход был. И знаете, что оказалось самым сложным? Не бытовые трудности, не физические, а психологические. Когда в последний день похода мы ели борщ — а это в море, в тридцать шесть градусов жары (один из моих друзей сварил борщ из банки тушёнки и одной свеклы, которую он привёз с собой), — и закусывали салом с водкой, другой мой замечательный друг сказал великолепный тост: «Выпьем за то, что мы умудрились не поругаться».

Как вы относитесь к шумихе вокруг Никиты Михалкова?

Мне не нравится всё это. Возможно, что-то и происходит у человека в голове, но за то, что он уже сделал для страны — респект ему и уважение. За «Свой среди чужих, чужой среди своих» я ему всё прощу. И за «Неоконченную пьесу для механического пианино» тоже.

А за «Пять вечеров»?

Трогательнейший фильм. Но мне надо его пересмотреть — там есть такие штуки, понимание которых приходит с возрастом и с переживанием каких-то ситуаций.

У вас есть любимое место в доме?

У меня есть комната, в которой я бываю раз в неделю — там большой телевизор, домашний кинотеатр. Если хочу уединиться и забиться в угол, иду в эту комнату.

Что вы еще делаете, когда хотите уединиться?

Еду на стрелковый стенд и стреляю.

А когда хотите унять эмоции?

Мою посуду. Нашёл для себя формулу: когда я мою посуду, я успокаиваюсь.

Вам бывает грустно, когда вы звучите в низких октавах?

Иногда — да. Знаете, мальчики врут, что они такие взрослые и что все сложности только у девочек. На самом деле, у мальчиков сомнений куча.

Часто задаёте вопрос «Зачем»?

Часто. У меня есть один собеседник, который идёт по жизни со мной — это я сам. Чаще всего я задаю этот вопрос ему. Когда я был маленьким, мы с пацанами решили перелезть через забор. Забрались на него, сели, и вдруг он показался мне таким высоким! Сижу и понимаю, что прыгать с него будет неудобно. Друзья говорят: «Ну что, прыгаем?» А я отвечаю: «Зачем прыгать, давайте обойдём». И не прыгнул. Нормальные герои всегда идут в обход. (Смеётся.) Вот скажите, зачем мне эта публикация?

А если я скажу, что ради ваших родителей, ради вашей жены, ради ваших детей, тогда вы согласитесь?

Ради них я согласен на всё.[29]

Сергей Сихарулидзе. Моменты счастья

Генеральный директор строительной компании «Западный Луч», почётный строитель России Сергей Сихарулидзе — о том, что такое эффективное управление, о скорости принятия решений, о доверии и о том, почему он никогда не хотел уйти в монастырь.

Сергей Важевич, мой первый вопрос покажется вам дерзким, но я всё-таки задам его. Насколько я понимаю, скорость принятия решений в администрации, министерстве и бизнесе достаточно разная. Как вам удалось перестроиться?

У меня всегда были проблемы со скоростью принятия решений в чиновничьей среде. Хотелось быстрее получать результат. Здесь мне комфортнее.

Вы всегда занимали высокие должности в структурах городской и областной власти: начальник управления капитального строительства, первый замминистра строительства, а теперь работаете в бизнес-структуре, причём в одной из самых крупных в городе. На мой взгляд, одно из ключевых отличий чиновника от бизнесмена — это осторожность, а бизнесмена от чиновника — умение рисковать.

А я был неосторожным чиновником — принимал решения, брал на себя ответственность.

Вы рисковали?

Нет. Рисковать можно только своей собственностью. Когда ты рискуешь чьим-то чужим, это называется неэффективным управлением. Когда ты берёшь ответственность за решения на себя и доводишь их до логического конца, это не риск, это умение управлять ситуацией. Рискует тот, кто принимает мою позицию и моё решение, — мой руководитель. Я командный игрок, в одиночку работать мне неинтересно.

Разве человек может сделать что-то в одиночку?

Много примеров. Их и называют поэтому волками-одиночками. Одиночка — это тот, кто единолично принимает решения. Для реализации его решений у него могут быть исполнители. Они могут не быть единомышленниками, но они должны реализовать его идеи. Он не советуется ни с кем. А когда в бизнесе три равноправных акционера, это команда.

Вы считаете, что жизнь невозможно прожить отдельно от общества?

Я в этом убеждён. Может быть, отшельники считают, что можно. Главное, чтобы человек был в душевном равновесии. Если он живёт отшельником в тайге или уходит в монахи, значит, ему так комфортно. Мне кажется, что люди становятся монахами, когда перестают чувствовать душевное равновесие среди других людей, в обществе. Когда после эмоционального потрясения становятся слабыми и не знают, как с этим справиться. Они пытаются на чашу весов равновесия положить своё одиночество, тем самым нивелируя то, что их потрясло.

У вас никогда не возникало такого желания?

Уйти в монастырь? Нет. Мы всё понимаем, что человек не может быть вечно счастливым, что счастье — это мгновение, секунда. Так же как и момент отчаяния. Если отчаяние длится больше секунды, это уже депрессия и движение к сумасшествию. Конечно, в какие-то моменты я думаю: да пошло бы оно всё к чёртовой матери, но уже через секунду я знаю, как буду действовать дальше.

Сейчас очень много говорят о реновации — в Москве, в Санкт-Петербурге эта тема становится популярной. Как вы считаете, в нашем городе это возможно?

Для Челябинска эта тема не очень приемлема по той простой причине, что стоимость сноса старых домов и строительство на их месте новых будут весьма затратны, а стоимость квадратного метра на сносе домов будет очень высокой. Вместе со сносом необходимо переложить старые коммуникации, которые были рассчитаны, исходя из мощности этих старых домов. Фактически получается строительство в чистом поле, но плюсом надо потратить деньги на снос и на временное переселение людей. Реновация — это сначала строительство жилья для тех, кого переселяют, а потом уже — строительство нового. Для того чтобы делать это массово, нужны очень большие деньги.

А если делать это не массово, а локально? Например, переселить жителей из двухэтажных деревянных домов на улице Воровского, а на их месте построить новый красивый дом?

Во-первых, новый красивый дом там не поместится. Во-вторых, бюджет муниципалитета не позволяет одномоментно снести всё ветхо-аварийное жильё.

Для меня всегда было удивительным, почему при строительстве кирпичных домов между хрущёвками их жильцам добавляли по комнате. Это делалось для того чтобы получить разрешение на строительство?

Комнаты добавлялись за согласие собственника ухудшить свои условия. У них в торце дома было окно, которое при строительстве нового дома пропадало. Это правило распространено не только в нашей стране. В Европе и Америке ещё жёстче. Там строителю, чтобы просто чихнуть, нужно получить кучу разрешений. Мне недавно один товарищ рассказал, как его знакомый пытался открыть аптеку в Италии, но не получил разрешения. Потому что в городе уже есть пять аптек, и чтобы открыть новую, надо дождаться, когда одну из аптек закроют.

Долгие годы вы работали начальником управления капитального строительства города. Вы можете назвать объекты, которые вам особенно дороги?

Ледовая арена «Трактор». Это очень красивый объект. Для его строительства был объявлен конкурсный отбор, в котором тогда победили москвичи.

А дороги?

Это были мои противники. Я строил социальные объекты, а развязки и дороги оттягивали на себя те деньги, которые я хотел направить на единственную в Челябинске школу для слепых детей. В результате мне всё-таки удалось убедить главу города, и школа была построена. Были построены ещё три школы и два детских сада. Город постепенно приобретал стройный красивый характер. К сожалению, не всегда медали получают те, кто действительно их заслужил.

Есть мнение, что благодаря вашему вкладу в развитие города в 2007—2009 годах, Михаил Юревич прошёл на второй срок главы города.

Это неправильно! Медали можно получать только от своего руководителя. А те медали, которые получает он, это его медали. За мои заслуги перед городом он при своём переходе на должность губернатора доверил мне работу на том же самом поприще, где я работал. Вернее, оставил меня на этой должности, потому что на работу в качестве первого замминистра меня пригласил ещё Пётр Иванович Сумин.

Мне рассказывали, что вы были одним из немногих подчинённых, на которых Юревич никогда не повышал голос, а наоборот, спокойно и обстоятельно выслушивал ваши аргументы. Как вы думаете, почему?

Доверял, наверно. Я слишком долго был знаком с ним, ещё со школы. Мы не были друзьями, он учился двумя годами позже, но мы выросли в одном пространстве, в одном районе. Когда наши пути сошлись, я уже вернулся из Златоуста и работал начальником ЖКХ. Думаю, что нормальная эффективная работа в дальнейшем во многом была построена на этом.

С какой высоты вы любите смотреть на город?

С колеса обозрения. Раньше — в парке Гагарина, сейчас у «Мегаполиса».

Если бы я попросила вас посмотреть на город с высоты птичьего полёта, какое место и какой дом вы назвали бы самым красивым?

Жилой дом на Ленина, 71, дом на пересечении Цвиллинга и Свободы, проспект Ленина — от красных казарм до памятника Курчатову. Можно было бы назвать весь проспект Ленина, но в самом его центре улица извивается, уходит в сторону.

Мне очень интересно, как можно было разрешить на месте красных казарм построить такое несуразное здание в центре города?

Не надо перекладывать на меня ответственность, не я же землю раздавал. Управление капитального строительства отвечало за создание объектов социального назначения. За архитектурный облик города и за застройщиков отвечает главное управление архитектуры и управление земель. Это их градостроительная политика.

А что мешает строить сейчас такие же роскошные дома, как дом на площади Революции, придуманный архитектором Александровым?

Отсутствие потребности. Для того чтобы сейчас строить дома с различными архитектурными элементами — колоннами, пилястрами — нужен платёжеспособный спрос. Это же большие деньги. Все эти разговоры про огромную прибыль застройщиков преувеличены. Вот говорят: застройщики не хотят вкладывать деньги в красоту, они жадные. Ничего подобного. Панельные дома строят именно потому, что люди их покупают.

Вы не против, если я поговорю про ваши корни?

Пожалуйста. Моя историческая родина — Грузия. Там жил мой дед и все родственники отца. Мама привезла меня впервые, когда мне было пять месяцев, и с тех пор каждое лето я проводил в Тбилиси.

Как звали вашего деда?

Александр. В его честь я назвал старшего сына.

Вы на него похожи?

Похож. В моём характере грузинской крови больше, чем русской.

Значит, вы общаетесь с представителями грузинской диаспоры в Челябинске?

Конечно. Не просто общаемся, мы дружим. У нас есть традиция — собираться за большим столом, делиться новостями, событиями.

И пить чачу?

Почему только чачу? Ещё есть вишнёвка. У моего деда она получалась особенно вкусной.

Неужели вам в детском возрасте разрешали её пробовать?

Конечно, нет. Мне было лет семь, когда дед нечаянно оставил на столе полную тарелку пьяной вишни, а я её съел.

И что с вами было?

(Смеётся). Было очень серьёзно плохо. Пришлось идти и говорить деду.

На день рождения мне подарили сборник грузинских сказок с пожеланием на грузинском языке. Мой брат сфотографировал надпись и попросил вас перевести. Вы перевели почти дословно, но немножечко неточно.

Это одно из моих больных мест. Меня напрягает, что я до сих пор не выучил грузинский язык.

Принято считать, что грузины — это прежде всего поэты, музыканты, художники, писатели. Насколько истина соответствует мифу?

Нельзя говорить, что грузины только лишь созерцатели и наблюдатели. Каждая территория Грузии отличается своим особым менталитетом. Кахетинцы не любят жить на широкую ногу и показывать своё благосостояние, они трудяги. Трудятся на земле, выращивают виноград. Скромные и спокойные. Рачинцы медленные — над ними шутят, как над прибалтами. Сваны — воинственный, замкнутый, молчаливый народ. Среди гурийцев часто встречаются политики. Как в нормальной большой семье, в грузинской нации присутствуют все типы характеров.

Однако, некоторые экскурсоводы в Тбилиси рассказывают, что город строили армяне, а грузины им просто не мешали.

А эти некоторые экскурсоводы случайно не были армянами? Когда мы с женой в прошлом году гуляли по Тбилиси, зашли в армянский квартал, где нас встретил пожилой армянин, учитель английского языка. Достаточно бедно одетый. Мы искали один дом с красивым двориком, в котором были несколько лет назад, спросили у него. Он попытался объяснить, в итоге рассказал историю армянской диаспоры в Тбилиси, которая построила практически весь город и вообще это разве что не столица Армении. Рассказал, как притесняют армян и как его выгнали из школы, при этом показал нам дом армянского архитектора — сильно красивый, с гербом на фасаде. Если послушать этого учителя английского языка, то грузины — изверги и звери. Но это не так. В Грузии всегда жили рядом все возможные народы мира, за исключением разве что афроамериканцев. В Тбилиси, практически в одном квартале, находятся синагога, армянская церковь, католический храм и грузинская церковь.

Сейчас задам каверзный вопрос.

Задавайте.

Можно ли быть грузином и не обращать внимания на женщин?

(Смеётся). Нельзя!

Вы влюблялись?

Конечно. В свою жену. На протяжении почти тридцати лет. Можно восхищаться женщинами, оставаясь при этом верным мужем. Почему нет? Это нормально. Всё зависит от внутреннего настроя в семье. Поскольку я грузин российского происхождения, у меня всё-таки менталитет россиянина.

Гремучая смесь. Вы когда-нибудь совершали иррациональные поступки, которые потом оказывались судьбоносными?

Рассказать вам, как я познакомился со своей женой? Наши комнаты в общежитии были друг напротив друга, мы виделись, но не общались. Пока не произошёл один смешной случай. Играя в карты на желание, Валентина проиграла. Один из её однокурсников сказал: теперь выгляни за дверь и крикни: «Гиви, я люблю тебя!» Она так и сделала. Я был в своей комнате и, услышав эти слова, ответил: «Тогда я на тебе женюсь». На следующее утро взял паспорт и постучал в её дверь. В белых брюках и красных кроссовках «Адидас». Дверь открыла соседка: что пришёл? Говорю: жениться на Вале. Она: а у тебя все дома? Отвечаю: нет, отец уехал в командировку.

Как на такой пассаж отреагировала ваша будущая жена?

(Смеётся). Она спряталась в шкаф.

Вам знакома аббревиатура ССО?

Конечно.

Студенческие строительные отряды работали повсюду — от Средней Азии до Заполярья, от Урала до Якутии. Студенты возводили железные дороги, электроподстанции, жилые дома, телятники, дворцы культуры. Школу стройотрядов проходили почти все студенты 70—80-х годов. Вы помните вашу первую стройку?

После первого курса, сразу после армии, в Варненском районе ремонтировал коровник. Правда, проработал всего три недели, потому что получил тяжёлую спортивную травму в игре в футбол с местными пацанами — кирзовым сапогом мне рассекли мышцу, пришлось делать операцию. Через год, после второго курса, мы с другом поехали в индивидуальный стройотряд в Ленинградскую область в деревню Озёры и построили там железобетонный мост через речку. Заработали семь тысяч рублей на двоих.

Что вы купили на такие большие деньги?

Подарки родителям и шубу жене. На оставшиеся деньги поехали в Алма-Ату к моему однокласснику.

Вы можете определить качество бетона на глаз?

Качество бетона на глаз определить не может никто. Ни один грамотный специалист не скажет вам, что он это умеет. Бетон может выглядеть внешне хорошо, но есть некоторые особенности, по которым можно предположить, что он некачественный, а потом при лабораторной проверке доказать это. Цвет, трещины, щебень, выступающий из тела конструкции, камешки — это всё внешние огрехи, при которых прочность бетона может оставаться высокой. Опять же, бетон для чего? Для чистовой отделки, для черновой, для свай, для фундамента — это разные вещи.

Вот если бы я была на вашем месте, я бы весь свой опыт и своё происхождение направила бы на строительство в Грузии гостиниц и красивых туристических комплексов.

Вы забыли про клиники.

Разве у них мало своих?

Такого высокого уровня, как «Лотос», у них пока нет.

Наверно, вы гуриец?

Как вы догадались?

Вы сказали, что среди них много политиков.

Если бы я был политиком, я бы ни за что не позволил Америке так близко и глубоко подойти к России по территории Грузии. Интересы Америки прозрачны как на ладони: взять от любой страны то, что им нужно, и стать колонизаторами. Заполучить лучшие ресурсы страны и обменять их на бусы. Грузия для них — плацдарм, чтобы диктовать условия России. На мой взгляд, только психопат смог допустить такое. Как так можно — не имея контроля над тридцатью сёлами, потерять контроль над девяноста — не понимаю.

У меня такое ощущение, что в вашем доме есть ваша личная тарелка и ваша личная ложка, к которым другим домочадцам доступ запрещён?

Тарелки с ложкой нет, но место за столом неприкосновенно. Дети и жена это знают, а гости почему-то всегда садятся именно на это самое лучшее место. Один мой товарищ стырил в ресторане за границей табличку с надписью «Резерв» и поставил её около моего любимого места. Так как я люблю принимать гостей, табличка стоит на столе всё время.

Почему это место лучшее?

Оно позволяет контролировать всю ситуацию целиком: вход в дом, лестницу, плиту и телевизор!

Вы когда-нибудь уставали от ответственности?

Да нет. Такого, чтобы я сказал: отстаньте от меня, мне всё надоело, не было. Взрывные ситуации, безусловно, бывают, но это нормально, это жизнь. Мне было шесть лет, когда папа сказал: у тебя скоро родится брат или сестра, ты теперь взрослый, должен заботиться о младшем, помогать маме. Я почему-то на всю жизнь запомнил этот разговор. Теперь учу своих сыновей принимать на себя ответственность и отвечать за свои слова. Говорю: если вы принимаете решение, отличное от моего требования, несите за это ответственность.

А часто ли они принимают решения, отличные от вашего требования?

Бывает. Но редко.

Ваши подчинённые — это команда для вас?

Да. И коллеги — тоже команда.

То есть команда в команде?

Да. Две параллельные реальности. Мне комфортно только в команде, потому что не всегда одно мнение бывает правильным. Для моих подчинённых — мы подумали, и я решил. Для моих коллег — мы думаем, предлагаем, обсуждаем и коллегиально принимаем решение. Важен вопрос веса аргументов. Если моих аргументов недостаточно, а аргументов у другого больше, соответственно, моё предложение не будет принято. И наоборот. Для того чтобы коллегиально принимать решения, у каждого должны быть свои аргументы.

Однажды вы сказали мне, что демократия заканчивается на пороге вашего кабинета.

Живу по этому принципу всю жизнь и ровно так же работаю со своими руководителями. Решения руководителя — это его зона ответственности. Надо уметь сделать так, чтобы мы подумали, и он решил сделать так, как мы подумали. Если ко мне приходят подчинённые с предложением, чтобы я что-то за них решал, или с одним вариантом своего решения, это не прокатывает. Если они не предлагают решения, зачем они работают?

Бывают случаи, когда подчинённые спорят с вами? Ну не спорят, а перечат?

— Хорошо вы поправили слово. Правильная оговорка. Спорить со мной можно всегда. Перечить против принятого мной решения нельзя. Перечить — это делать против, а делать против — это вредительство и предательство интересов того человека, который тобой руководит. Если у тебя не хватило аргументов доказать, что твоё предложение правильное, значит, иди и выполняй то, что тебе сказали. Если подчинённый не согласен с указанием руководства и принятым решением, он должен встать и уйти.

Почему жилой комплекс «Gagarin Residence» растёт как грибы? Это ваше решение?

Это решение собственников, с которым я абсолютно согласен. Данный объект необходимо построить быстро, тогда он будет иметь экономический успех. Если стройку растянуть, такого эффекта не получится. Мы должны выпрыгнуть из штанов, но построить этот объект в срок.

Сейчас задам совершенно детский вопрос. Скажите мне, как можно получить от людей деньги и не построить дом?

И правда детский вопрос. Почему люди обманывают? Потому что имеют такие внутренние принципы, которые позволяют им это делать. На самом деле всё очень просто: либо ты осознанно обманываешь людей, либо ты осознанно их не обманываешь. Себестоимость квадратного метра такова, что получив с людей деньги по договору долевого участия, построить жильё можно.

Вы когда-нибудь говорили вруну, что он врун?

Конечно.

По фактам или по ощущениям?

Ощущения, не подтверждённые фактами, могут быть обманчивы. Только по фактам. Оскорбить человека по ощущениям — неправильно.

Что он сказал в ответ?

Промолчал.

Вам было стыдно за него?

Да. Для меня враньё — одно из самых позорных качеств. Любая правда лучше — всегда можно сесть, поговорить, разобрать ситуацию, понять, куда двигаться дальше. Мы же люди, не звери.

А когда вы сердитесь, внутри вас какой зверь просыпается?

(Смеётся). Не знаю, не проводил такой аллегории.

Может, белый медведь?

Увалень? Который будет махать лапами и наломает кучу дров?

Интересно вы представляете белого медведя. А то, что в момент опасности его лапы увеличиваются в полтора раза, забыли? Вы, кстати, любите рыбу?

Очень.

Копчёную?

Всякую. Особенно щуку, которую сам ловлю на середине озера Увильды.

Что вы из неё готовите?

Котлеты. Или жарим.

Когда вы были маленьким, у вас был кумир?

Мой отец. Возможно, у родителей и были размолвки и ссоры, но они ограждали нас от этого. Ни я, ни мои сёстры никогда этого не видели. Помню, как пришёл знакомить папу с Валей. Он был категорически против ранней женитьбы. Начал говорить, что это большая ответственность, что сначала я должен окончить институт. Удивительно, но все его доводы ещё больше убедили меня в правильности моего решения. Я молча выслушал его, мы попрощались, зашли в лифт, и у Валентины градом полились слезы… Наверно, именно в тот день отец научил меня брать на себя ответственность. В этом году будет тридцать лет, как мы вместе, жемчужная свадьба. У меня нет человека ближе, чем моя жена. Правда, я сейчас немножко ревную её к внуку.

Как его зовут?

А как вы думаете?

Сергей.

Да. Это желание сына.

У меня такое впечатление, что вы коллекционируете воспоминания как стёклышки в калейдоскопе в детстве, как цветные сны. С какого места ни посмотри, как ни поверни, всё одинаково красиво.

Личное всегда важнее социума, это я понял давно. Мой близкий друг однажды сказал: как так получается — я доверяю одному из десяти, и этот один всё равно меня обманывает, а ты доверяешь девяти из десяти, и тебя не обманывает никто. Я не коллекционирую воспоминания, я ими дорожу. Коллекционирую я воблеры.

Что это такое?

Пластмассовые рыбки, на которые ловят щуку.

А если бы вы однажды поймали большую-большую щуку, а она бы вам сказала: отпусти меня, не делай из меня котлеты, не жарь меня, я выполню любое твоё желание, о чём бы вы её попросили?

Дача, машина, квартира — это раааз… Нет у меня таких желаний, которые надо у щуки просить. Если кто-то за тебя исполнит твои желания, в чём прикол-то? В чём удовольствие? Кто тогда будет сидеть на лунке в мороз минус двадцать пять и пить с товарищем чачу? Щука?

Вы помните, как родились ваши дети?

(Молчит). Это мои моменты счастья.

Два с половиной года назад в качестве почётного гостя Сергей Важевич Сихарулидзе был приглашён на новогодний праздник в министерство строительства Челябинской области. За праздничным столом сидели представители администрации, главы районов, ветераны труда и все сотрудники министерства. Когда слово предоставили Сихарулидзе, зал встал. И десять минут аплодировал ему стоя…

В день своего юбилея Сергей Сихарулидзе вышел на сцену уютного грузинского ресторана и перед полным залом друзей и близких сказал: «Задаю себе вопрос — почему седеет волос?» Оказалось, это его любимая песня.[30]

Андрей Косилов. Когда закончатся холода

…Однажды, это было полгода назад, мы пригласили Андрея Николаевича Косилова на очередное заседание пресс-клуба «Белые чернила».

Он охотно согласился, приехав в ресторан с минимальным для его положения опозданием, был энергичен, остроумен, доброжелателен и почти не выглядел уставшим.

И там, посреди разнообразных и многочисленных вопросов собравшихся журналистов о смене власти, политике и сельском хозяйстве, я спросила его:

— Вам не скучно каждый вечер гулять с женой по проспекту Ленина?

— Не скучно, — ответил первый заместитель губернатора Челябинской области, — я слишком долго её добивался.

Все остальные ответы для меня поблекли.

— Андрей Николаевич, — позвонила я ему на мобильный в середине января, — поговорите со мной о любви?

— Приходите, — рассмеялся он, — только когда закончатся холода.

Вы пошутили про жену тогда?

Почему? Это правда.

Вы же учились в одном классе?

Ну и что? Когда мы учились в одном классе, у нас не было симпатии. Только в девятом, когда я перевёлся в тридцать первую школу и пришёл в свой прежний класс на вечер Восьмого марта, отношения начали развиваться. На втором курсе института мы решили пожениться, но позиция наших родителей — что моих, что её — с нашей не совпадала: у них были другие виды по поводу брака в девятнадцать лет, так что нам действительно пришлось добиваться своего. Теперь я думаю, что три года — не так много для истории взаимоотношений, мы женаты уже двадцать пять лет.

Это любовь?

Я не люблю рассуждать про любовь. Это и любовь, и привычка, и чувство верности, и ощущение того, что это твой дом, и благодарность чисто человеческая — за детей, за всё, и воспитание со стороны отца, который всё время нам говорит, что можно искать разные варианты в жизни, но когда есть дети, у мужчины вариантов нет.

Какой вы дома?

Дома я хороший. Правда, бываю в нём очень мало: ухожу из дома в 5.50, начинаю с бассейна, куда я каждое утро хожу, иногда — с сыном. В принципе, весь распорядок дня устроен так, что вечером придёшь, поужинаешь и идёшь гулять — в сосновый бор, на стадион. Пришли — каждый занимается своими делами — я в основном доделываю то, что на работе не доделал. А в выходные строим дом — только сейчас занялись обустройством своей жизни. Пятнадцать лет назад, как одному из лучших аспирантов, мне выделили участок в дачном поселке агроинженерного университета. Мы с отцом построили две коробки, крыши поставили, и почти десять лет все это стояло без движения: были другие дела, было не до этого. А сейчас, когда уже стало сложно вчетвером жить в трёхкомнатной квартире и делить со взрослыми разнополыми детьми жизненное пространство, пришлось заниматься этим домом. В эти выходные не поедем: из-за холодов вода на даче замёрзла. Буду в квартире пол мыть и прибираться.

Вы моете пол?!

Только я и мою. Катя уехала учиться, жене некогда, да у неё и так дел хватает — она готовит, гладит. От Ваньки пока дождёшься, проще всё самому сделать. Да и приятно: убрался — чистота, порядок. Зато гладить я терпеть не могу, только брюки себе глажу, рубашки отдаю в химчистку, считаю, что это более надёжно и качественно, жалко время тратить — то она пересохнет, то недосохнет, то ещё что-нибудь. Я как с детства привык делать все дела, так и делаю, вот только не готовлю ничего, кроме завтрака себе, да и завтрак у меня достаточно простой: сварил яйцо с сосиской или зацепил кусок творога.

Вам грустно, что выросли дети?

Нет, абсолютно, вполне нормально это воспринимаю, потому что, когда они росли, честно, я не особо за этим следил. Когда сын пошёл в школу, жена бросила работу в пенсионном фонде и занималась детьми. Я очень хорошо помню, когда они родились, помню отдельные жизненные ситуации, связанные с ними, но сейчас я контактирую с детьми и уделяю им гораздо больше времени, чем тогда, когда они росли. У меня нет по этому поводу чувства вины, и дети прекрасно всё понимают, оценивают, болеют за ситуацию, за своего папу. В мой день рождения дочь всё время говорит, что хочет иметь такого мужа, как я. Если дети говорят такие слова, наверно, это искренне.

Расскажите, как она родилась?

Это было 20 мая, год я не помню. У меня такая особенность памяти — слишком много информации в голове, поэтому цифры я стараюсь не запоминать, иначе будет не голова, а мусорный ящик. Все цифры, дни рождения близких, телефоны друзей и знакомых помнит моя жена, она очень душевный человек. Так вот, это была весна, и сначала мне сообщили, что у меня родился сын, я обрадовался, «обмыл» с ребятами из комитета комсомола это известие, потом оказалось, что перепутали, на самом деле родилась дочь, но я не очень-то и расстроился. Оба моих ребёнка родились в больнице скорой помощи. У меня вообще там жизненный треугольник — в кафе на Молодогвардейцев мы справляли свадьбу, в роддоме родились дети, чуть позже на проспекте Победы мы получили с женой первую благоустроенную двухкомнатную квартиру. Я тогда был на военных сборах, звонит отец, говорит, что бабушкин частный дом, доставшийся мне в наследство, сносят и взамен дают двухкомнатную квартиру современной планировки на Северо-Западе. Радости нашей не было предела: «двушка» сразу после пятого курса — это круто!

Зачем вы употребляете такое блатное слово?

«Круто»? Не думаю, что это блатное слово. Раз я так себя веду, видимо, внутри себя считаю, что это правильно. Я использую все слова, которые есть в словаре, иногда даже ругаюсь нехорошими словами в случаях, когда теряю над собой контроль. Нельзя все эмоции держать в себе, это колоссальная нагрузка на сердце, и когда человеку хочется выплеснуть негативную энергию, он использует ненормативную лексику. Я не очень люблю ругаться, но у меня периодами проскальзывает.

Вам нравятся люди с недостатками?

Если человек исключительно положительный, то это все вранье. Любой человек — это совокупность достоинств и недостатков. Если нам показывают только одну, хорошую, сторону, значит, есть обратная сторона. Сколько мы знаем реальных примеров, когда у внешне обаятельных и привлекательных людей вырастают дети-подонки. Достаточно посмотреть на поведение детей, чтобы понять изъяны воспитания в семье или то, как ведут себя в реальной жизни их родители и как они относятся к простым людям, и какова степень хамства и всего остального. Вот мы с женой постоянно ворчим, что наш сын — простофиля, что любит позаимствовать у нас денег и угостить своих друзей, но мы же сами его всё время учили делиться. Когда люди пытаются изображать из себя исключительно положительных, я им не верю. Опять же, в том, что мы рисуем эти лубочные картинки, виноваты и сами люди, и этот нечестный подход, который есть. Стоит человеку показать часть своего настоящего лица во всех проявлениях, в плюсах и минусах, журналисты могут выхватить только самое плохое и начать выпячивать это, или наоборот, уж такого нарисуют облизанного — а ни в том, ни в другом полной правды-то нет, потому что правда — это когда есть святое.

Икона в вашем кабинете — это дань моде?

Я крещёный, крещённый с детства, никогда не снимаю крестик, а икона — это просто произведение искусства, и, как мне кажется, она создаёт в кабинете положительную ауру. Я вообще немодный человек. И не протестный.

Как это понять?

Не люблю антикоммунистические фильмы. Сейчас хвалят «В круге первом», а я посмотрел две серии и дальше смотреть не стал. Все, кто в погонах, — все уроды, все, кто без погон, — бедные, униженные, оскорблённые, все на одно лицо, никакой тонкой настройки. Вместо того чтобы понять, для чего страна была вынуждена на это пойти и что ей это дало, начинают навязывать нам свое мнение и твердить, что всё было плохо. Я в это не верю и не люблю, чтобы за меня кто-то делал выводы.

То есть, «демонизация» вашего образа происходит под вашим контролем?

Зачем мне это? Если понаблюдать за другими политиками, выстроить логику их жизни и поведения и взять за основу разговоры о моем горячем желании стать губернатором, станет ясно, что больше половины из того, что я делаю, можно было бы не делать. Потому что тогда надо было говорить только о хорошем, ни с кем не вступать в дискуссии, избегать серьезных острых вопросов, то есть как у Макиавелли: «Всё хорошее делай сам, всё плохое поручи подчиненному». Вчера с одним из моих помощников мы вели философский разговор как раз по этому поводу: что в жизни правды нет, что никогда ничего не добьёшься, и к, сожалению, несправедливости в нашей жизни становится не меньше, а скорее, больше, потому что сама по себе система, при которой такое огромное имущественное расслоение, неправильна. Раньше я достаточно ортодоксально относился к жизни, но на определённом этапе понял, что со своим ортодоксальным подходом я могу оставить без средств к существованию свою семью и занялся бизнесом. После прихода во власть наш бизнес — в управлении жены.

Если вдруг произойдут перемены, вы будете так же преданны другому губернатору?

Нет, так же — не буду. Для этого надо слишком многое пройти в этой жизни. Преданность — это не товар и не безразмерная рубашка, это человеческие зарубки в памяти, это шанс, который дал мне Сумин, пригласив к себе работать, это серьёзнейшая ситуация, которую мы пережили вместе.

Петр Иванович для вас кто?

Больше, чем начальник, это однозначно. Это человек, которого я глубоко уважаю. Это человек, который стал для меня вторым отцом. Ни для кого не секрет, что на свой собственный имидж я работаю меньше, чем на имидж губернатора. И если вдруг произойдет смена власти и я не буду востребован, я найду применение — в бизнесе, в науке — где угодно.

И будете по-прежнему общаться с Суминым?

Безусловно. Это даже не обсуждается. Петр Иванович для меня — не трамплин, и не площадка, и не способ проложить себе дорогу к власти. Я хочу её меньше, чем это кажется людям. Во-первых, у меня её и без того достаточно, а во-вторых, со временем приходит желание не просто иметь власть, а добиваться совершенно конкретных результатов, то есть что-то менять, и желательно в лучшую сторону. Для человека, который узнал власть, далеко не всегда она является самоцелью. Средством достижения чего-то большего — да, но самоцелью — скорее всего, нет. Для некоторых людей потеря власти — катастрофа. Для меня такой проблемы не стоит: не будет власти в этом направлении, будет в другом. Вопросы экономики и бизнеса, которые для многих чиновников, в принципе, являются «белым листом», мне понятны. Я знаю, откуда берутся деньги, как они зарабатываются, как рождаются проекты, как они гибнут. Учитывая, что бизнесом занимается моя жена, для меня это спокойный вопрос — что я буду делать.

Стесняюсь спросить, а если…?

Если сложится ситуация, и все, начиная с губернатора, будут склоняться к мнению, что мне надо продолжить политическую карьеру, не буду изображать из себя человека, которого необходимо долго и упорно уговаривать. Выстраивать долгосрочные интрижные схемы, чтобы одних убирать, а других подсиживать, мне уже не очень интересно. Коэффициент полезного действия человека заключается в том, что вот прошёл месяц, и смотри, куда ты продвинулся, что наработал, что заработал. Все эти бесконечные схватки бессмысленны.

А как вы догадались, о чём я хочу спросить?

Прочитал ваши мысли. Чтобы диалог был успешен, необходимо быть на одной волне с собеседником.

Почему вам так важно, что о вас подумают люди?

Наверно, потому что в своё время прочитал Карнеги. В силу особенностей своего характера я рос мальчиком, который, помимо музыкальной школы, занимался еще в двух секциях, не гулял на улице, хорошо учился, постоянно стремился понравиться старшим, любил участвовать во всех взрослых разговорах. После того как я стал работать в комсомоле, у меня возникли проблемы в общении с коллегами. В силу того что человек я чрезвычайно честолюбивый, мне хотелось авторитета и влияния на ситуацию. Я не люблю повторять то, что сделали другие, я не отказываюсь от этого, не ставлю под сомнение, но люблю любое дело превратить во что-то свое. И вот тогда мне дали почитать Дейла Карнеги, и мне это понравилось, и я начал все больше и больше ориентироваться на то, как ко мне относятся другие люди.

И как?

Как мне кажется, за последние годы я не сделал ничего такого, что бы оттолкнуло от меня людей, наоборот — все последние дела утверждают, что есть здравый подход ко всему, есть способность добиваться поставленных задач, есть умение консолидировать людей вокруг той или иной цели, и есть, самое главное, способность к компромиссу. Наверно, многие предприниматели хотели бы от меня гораздо большего в уступках, в реализации каких-то своих интересов… Но в то же время, мало кто меня может упрекнуть в том, что я отказываю, но при этом реализую в том же самом поле какие-то свои интересы. Я ни у кого за эти десять лет ничего не отбирал. Своё не отдам, но и чужого мне не надо.

Вас узнают в магазинах?

Конечно, и не только в магазинах. И мне это нравится. Ну а кому не понравится, когда тебя узнают? Причём, ко мне везде, где бы я ни был, подходят с вопросами. Плаваем с сыном в бассейне — что-нибудь спрашивают. Гуляем с женой вечером в парке — та же ситуация. Не скажу, что постоянно очередь стоит и я веду передвижной прием — наверно, понимают, что это не очень тактично.

Интеллигентные у нас жители?

Интеллигентов у нас не мало, но далеко не всегда мы сталкиваемся с образцами по-настоящему интеллигентного поведения. Причём, самое интересное, что интеллигенция, по моим зрелым наблюдениям, есть везде: в рабочей среде, в механизаторской, среди доярок. На днях я был на ферме, разговаривал со свинарками, и у меня сложилось какое-то внутреннее ощущение, что одна из женщин: терпеливая, толковая, обаятельная, красивая, с поставленной речью — точно имеет высшее образование. Оказалось, нет — вот вам пример сельской интеллигентности в моем понимании.

У моего отца, доктора наук, профессора, в своё время был научный руководитель, профессор Колганов Георгий Константинович, автор теории, по которой сегодня работает практически все комбайностроение мира, человек с очень тяжёлой, насыщенной событиями, судьбой, человек, который для меня всегда был примером настоящего интеллигента. И я с детства, помня наши деревенские корни, задавал отцу вопрос о том, какое отношение наша семья имеет к интеллигенции. По этому поводу он мне всегда говорил: «Видимо, вырастет не одно ещё поколение в нашей семье, и то не факт, что мы сможем с полным правом отнести себя к этому сословию».

Я думаю, что рано или поздно в России все же будет цениться интеллигентность. Стадия первичного накопления капитала все-таки заканчивается, и даже представители «новых русских» будут стремиться формировать себя в качестве интеллигента, наверное. Это всё зависит от потребности души, это вопрос внутренней гармонии, но некоторые люди ведут себя по-хамски и совершенно никаких комплексов по этому поводу не испытывают.

Вы можете ударить человека?

Только в случае самозащиты. Моменты насилия в моей жизни были минимальны, поэтому все мои драки с самого детства можно пересчитать по пальцам. В седьмом классе старшеклассник вымогал у меня деньги, я его поднял за шиворот и скинул с лестницы, а дело было на улице, подбежал какой-то мужик и стал на меня кричать: что ж ты маленьких бьешь? Отвечаю: я учусь в седьмом классе, а он в десятом, и он хотел забрать мои деньги. Позже, в старших классах тридцать первой школы, мы с друзьями создали ансамбль, однажды пришли хулиганы и стали требовать от меня палочки (я на барабане играл), пришлось драться. В институте то же самое было — поехали мы после комбайнов в баню, а в деревне свет погас, это было в Томино, и местные парни на конях начали нас хлестать после бани нагайками, ну мы их отколошматили соответственно. Ну и последняя, самая крупная «драка» была в девяносто пятом году, седьмого декабря, когда в меня восемь раз стреляли, но я, естественно, никого не ударил, только отбивался.

У вас было предчувствие, что это случится?

Безусловно. Как только я поставил машину и вышел со стоянки, сразу же обратил внимание на впереди идущего хромающего мужика. Помню, подумал тогда: это по мою душу.

В вас стреляли из-за денег, не из-за политики?

Нет, нет, какая политика, политика появилась потом. Да и у нас за политику, по-моему, ни в кого не стреляют. У меня было пять пулевых ранений: в позвоночник, в голову, но тем не менее я сам дошел до центрального райотдела, позвонил своему другу и сказал ему: «Позвони, пожалуйста, Ане, скажи, что мы попали в ДТП и я сломал руку, пусть она не волнуется». Он позвонил, сказал, как я просил, но жена не поверила…

«Пенка была очень сладкая»

…Почему-то вспомнилось: когда я был маленьким, мы с родителями каждое лето проводили в деревне, в Башкирии. Садились на поезд и ехали в эти красивые места: холмы, пруды, гольяны, которых можно было марлей ловить, а потом с яичницей жарить. И в этой деревне, если перейти через ручей, у родника стоял простой деревенский холодильник — такой срубленный квадрат типа колодца, а в нём хранилась вся молочная продукция. Мы забирались с братом в этот холодильник и собирали пенку. Наверно, это была простокваша или что-то типа современной ряженки, но пенка была очень сладкая…

На пресс-клубе вы были совершенно другим: мне казалось, что на некоторые вопросы вы сознательно давали лукавые ответы, лишь бы ввести журналистов в заблуждение?

Во-первых, сама обстановка не предполагала искреннего разговора, а во-вторых, процесс доверия всегда взаимообразный: хочешь, чтобы тебе люди верили — сам доверяй. А я даже сам себе всего не рассказываю — то есть пытаюсь с определённой долей искренности идеализировать свой образ. Точно так же, как человеку не нравится критика, ему не нравится, когда скрытые черты его характера становятся очевидными. Мне кажется, что «демонизация» моего образа дала все дивиденды: я и серый кардинал, и влиятельный человек, и прочее, прочее, так что сокращение словесной информации — один из способов усилить свое влияние на окружающих, потому что все и так знают, что я много чего знаю и много чего могу. Хочешь, чтобы к тебе по-доброму относились люди — сам твори добро.

Получается?

Самое главное — я пока редко добрые дела использую для своего пиара. У нас ведь как — одному помогут, а потом трезвонят и трезвонят об этом. Я завёл специальный ящичек, в нём тысячи благодарных писем от разных людей, храню их, эти письма, оставляю на память. Я их для Бога набираю. Соберу в качестве пропуска, скажу: «Ну, ребята, я готов».

Но это будет значительно позже, я хочу ещё лет пятьдесят пожить.[31]

Семён Мительман. Мой Мительман

Представляю, как вытянутся лица «праведников» от такого названия, и поэтому сразу хочу оговориться: этот заголовок не представляет никакой опасности и не содержит в себе скрытого смысла. Был же у Марины Цветаевой её Пушкин, который «заразил любовью», вернее, «словом — любовь», и преподал ей «Урок смелости. Урок гордости. Урок верности. Урок судьбы. Урок одиночества». Был же у Осипа Мандельштама его Ленинград. С пронзительным признанием поэта: «Я люблю этот город, знакомый до слёз…».

…Мне было двадцать девять лет, когда Судьба подарила мне встречу с Семёном Аркадьевичем Мительманом. Ему только-только исполнилось сорок пять, и он набирал работников для первой своей избирательной кампании.

— Что вы умеете делать? — спросил у меня Семен Аркадьевич в самом начале нашей пятиминутной беседы.

— Разговаривать с людьми, — робко промолвила-прошептала я, вжавшись в кресло в его небольшом кабинете. (Кабинет тот, на Красной, был действительно маленьким, а орёл, грозный какой-то чёрный орёл, подаренный кем-то и стоящий на шкафу, смотрел угрожающе и вызывал во мне страх.)

— Я тоже умею разговаривать с людьми, — в ответ строго сказал хозяин кабинета. — Что ещё? Чем вы можете быть полезной в кампании? Только отвечайте чуть быстрее — у меня мало времени.

Я растерялась. Подумав минуту-другую, решила, что мне лучше уйти. Извинилась за потраченное на меня время. Попрощалась. И, выходя из кабинета, из последних сил сдерживая слёзы от ощущения своей никчёмности, обернулась и с пафосом произнесла: «А ещё я умею учиться».

— А вот это мне нравится, — улыбнулся Мительман.

Это было десять лет назад, 1 сентября 1997 года.

…На прошлой неделе мы поехали в Снежинск. Вернее: не «мы поехали», а он разрешил поехать вместе с ним. Так всегда: если Семен Аркадьевич чего-то не хочет, переубедить его невозможно. Ровно как и наоборот.

В Снежинске проходило отчётно-выборное собрание партии «Единая Россия», и Семен Аркадьевич Мительман, заместитель председателя Законодательного Собрания Челябинской области, представитель партийного «обкома», направлялся туда «с проверкой».

— Прямо как в советские времена, — прокомментировала я ситуацию.

— Не говори глупости, — ответил он, — в советские времена меня бы туда на порог не пустили. Ты всё время забываешь, какая у меня национальность.

Я улыбнулась. Даже я, родившаяся позже на пятнадцать лет, но с фамилией Гельруд, поступала в тогда престижный университет два раза.

— Снежинск — очень закрытый город. Твои документы проверяли два дня, — сказал Семен Аркадьевич, когда мы подъехали к огромным чёрным воротам. — Ты взяла паспорт?

— А что, надо было? — попыталась пошутить я. — Мне кажется, с вами не нужны документы.

— Не прикидывайся дурочкой, — строго сказал Семен Аркадьевич. — Сколько можно тебя учить?

Мы с водителем протянули ему свои паспорта, он, довольный тем, что мы не доставили ему никаких хлопот, подал их охраннику и открыл портфель, чтобы достать свой. Возникла пауза. Потом он заглянул в папку. Потом похлопал себя по карманам. А потом, буквально через секунду, рассмеялся: ребята, а я паспорт дома забыл. На что невозмутимый охранник КПП закрытого-презакрытого города Снежинска произнёс: «Не волнуйтесь, Семен Аркадьевич. Наш мэр выехал вас встречать»…

…Он пригласил меня работать через три недели после нашей первой встречи. «Не место красит человека, а человек — место», — сказал Семен Аркадьевич в мой первый рабочий день в должности помощника. Мы объехали детские сады, познакомились с заведующими и направились на съёмку первой программы о Мительмане. Его посадили на сцену, а зрителей — на стульчики в зале. Всем раздали приблизительные вопросы, и началась запись ток-шоу про жизнь преуспевающего бизнесмена.

На вопросы о своих первых заработанных деньгах, о самых удачных инвестициях и о чести, которая всегда превыше прибыли, генеральный директор «Мизара» отвечал быстро, легко и изящно. И тогда я, сидевшая на стульчике первого ряда, задала один-единственный вопрос:

— Семён Аркадьевич, а вы когда-нибудь плачете?

— Я?! Никогда. — Абсолютно без паузы отрезал он.

Я не поверила, но промолчала.

…В прошлом году к нему приехали итальянцы. Заключать какой-то крупный контракт. Существует такая особенность Мительмана: где-то за две-три недели до важной сделки либо до очень значимых для него переговоров, он уходит в себя. Не знаю, контролирует ли он свои ощущения, замечает ли за собой это, но в такие дни разговаривать с ним бессмысленно. Он может слушать, даже кивать в такт головой, но глаза его обращены внутрь, как глаза моей бабушки, папиной мамы, когда она уходила в мир своих иллюзий. Привыкшая к этой особенности одарённых людей, я в такие «критические» дни стараюсь скользить мимо Семёна Аркадьевича и не докучать ему своими глупыми (как он считает) вопросами.

И вот в день отъезда итальянцев, уже после успешно проведённых переговоров, он пригласил меня в свой кабинет. Будто увидев меня впервые, и разглядывая секунды две-три, медленно растягивая слова, так медленно, что я уже успела разволноваться, представил меня гостям:

— А это… — не побоюсь этого слова… — моя воспитанница.

— Я уже думала, вы будете ругаться, — расслабилась я.

Он засмеялся. Переводчица перевела. Итальянцы не поняли, но улыбнулись.

…Я всё время ему говорю, что возрастной ценз влюблённых в него женщин колеблется от восемнадцати до восьмидесяти лет. Он с улыбкой отвечает, что я преувеличиваю. Директора школ, заведующие детских садиков, всякие разные «женщины года», журналистки, продавщицы, официантки и даже чиновницы едины в одном — каждая, общаясь с ним, чувствует себя женщиной. Он думает, что это ощущение дарит любой мужчина. Он ошибается. Причём, что самое интересное, он не кидается целовать им руки, не осыпает их бессмысленными комплиментами, он просто в любой ситуации всем своим видом показывает (только не злитесь на меня, Семен Аркадьевич, читая эти строки), что мужчина — первичен, а женщина — вторична. И что он может понять и простить любой её каприз, если этот каприз безупречно искренен.

— Завтра в девять утра у меня встреча с губернатором. Ты должна приехать в 8.50 и ждать около здания Администрации, — сообщил он мне по телефону во время второй избирательной кампании.

— Хорошо, Семен Аркадьевич, — весело ответила я, сидя за столом на дне рождения подруги.

— Мне не нравится твой весёлый тон. Это очень важная встреча, — повторил мой начальник.

— Вам кажется. Я всё поняла. Буду ровно в 8.50.

Заведя все имеющиеся в доме будильники на семь часов утра, я «благополучно» проснулась ровно в девять. Ужас. Что дальше делать, не знаю. Лихорадочно собираться не имело смысла. Сочинять истории про сломанный лифт — тоже. Две минуты просидев на кровати и представив всю свою дальнейшую жизнь без работы, я открыла телефон, дрожащими пальцами набрала номер Мительмана и сказала: «Я проспала. Извините меня». «Молодец, что сказала правду», — надменным строгим голосом произнёс Семен Аркадьевич из кабинета губернатора.

Он всегда говорит: «Не надо бояться меня, надо бояться меня обидеть». А обидеть его может только ложь. Даже самая незначительная.

…Любовь Семёна Аркадьевича к порядку — болезненна. Папочка к папочке, бумажка к бумажке. Он невероятно в этом педантичен. И так же педантичен в подведении итогов. Совещаний, собеседований, переговоров, собственных достижений и даже собственной жизни. Ему всегда кажется, что он что-то сделал не так. Вроде, как всегда, на «пятёрку» (перфекционизм у него в крови), но хотелось бы лучше.

В нём поразительно сочетается любовь ко всему привычному и стремление к новизне. Он злится, психует и нервничает, когда строится новый офис или делается ремонт в новой квартире, а потом, с абсолютно счастливым видом, будто бы и не было этих разрушительных эмоций, заявляет: «Хорошо, что мы построили „Мизар“. Мне так комфортно на семнадцатом этаже».

— Наверно, потому что высоко поднялись? — спрашиваю я.

— Не важно, как высоко ты поднялся, важно, как крепко ты держишься, — улыбается он в ответ.

…Совсем недавно он подарил мне ёжика. Маленький потешный сувенир, привезенный из Праги. Торжественно разворачивая упаковочную бумагу, Семен Аркадьевич начал рассказывать об успешных стратегиях бизнеса:

— Есть лисички, и есть ёжики. Лисички хитрят, изворачиваются и стараются везде поспеть. А ёжики никуда не торопятся — они просто катятся своей дорогой и всегда успевают.

Я сижу и, как всегда, внимательно слушаю.

— Стратегия ёжиков мудрее и успешнее, — продолжает Мительман. — И, что самое главное, лиса никогда не может съесть ёжика.

— А разве ёжик может съесть лису? — с удивлением спрашиваю я.

— Скажи мне, Ира, где ты берёшь такие глупые вопросы? — начинает кричать Семен Аркадьевич.

Я выхватываю подаренного мне ёжика и пулей вылетаю из кабинета.

…В октябре девяносто седьмого мы ехали с Мительманом в машине, это были первые дни моей работы с ним, это была тёплая осень и ясный солнечный день. По радио пел Макаревич. Слова той песни: «Не стоит прогибаться под изменчивый мир, однажды мир прогнётся под нас» привлекли внимание Семёна Аркадьевича.

— Ты в это веришь? — спросил он меня.

— Верю, — ответила я.

Мне кажется, я тогда даже не задумалась ни на секунду, потому что точно знала, что именно так всё и будет.

…Верни жизнь назад, посади его в то кресло, в ту студию, в ту первую программу, я бы опять задала ему тот же самый вопрос. И он бы опять на него не ответил во всеуслышание. Или бы снова сказал, что не плачет никогда.

Это неправда, Семен Аркадьевич. За эти годы я видела ваши слёзы. Вы плачете, когда в кино показывают настоящую любовь, вы плачете, когда вас обнимают ваши внучки, вы плачете, когда Илья, достаточно сдержанный и взрослый ваш сын, вдруг говорит о своей мечте, и мечта его очень простая: он хочет, чтобы его дети гордились им так же, как он гордится своим отцом. Вы плачете от счастья, Семен Аркадьевич. Потому что все в своей жизни вы сделали вообще-то правильно.[32]

Евгений Вайнштейн. Чемпион всего на свете

Признаюсь сразу: Евгений Ефремович Вайнштейн мне нравится. Причем, давно. И даже очень.

Он не звонит мне никогда, я звоню ему раз в год. Но почему-то всегда про него помню.

Изредка, гораздо реже, чем один раз в год, мы встречаемся в его кабинете.

И каждый раз (вот мистика!) Вайнштейн меняет мою жизнь. Не всю, конечно, но вектор ее движения — точно.

Мне кажется, что если бы Бабель хотя бы раз в жизни пообщался с Евгением Ефремовичем, он бы не про Беню Крика сказал, а про Вайнштейна:

«Он говорит ТАК мало, что хочется, чтобы он сказал еще».

За что вас так любят люди?

Я не уверен, что они меня вообще любят! (Смеется.)

Но все-таки?

Что за вопрос? Один любит, второй ненавидит, третий равнодушен.

Никогда не слышала, чтоб вас ненавидели.

Ну ты не там слушаешь.

Ну, Евгений Ефремович…

В любом случае, в любом вопросе один выигрывает, другой проигрывает. И ненавидит того, кто выигрывает. Это нормально. Даже тебя, наверно, кто-то ненавидит.

«Даже тебя!» Но я-то конфликтная, а вы-то нет.

Что значит — конфликтная? Что, ты позволяешь себе истерики? Не думаю. Каждый человек находится в каких-то конфликтах. Только один спокойно борется и разбирается, а другой устраивает истерики.

Мне казалось, что вы терпимы к людям.

Кто тебе сказал об этом? Я просто людей уважаю — я на них не ору, не кричу, не обзываюсь, не кидаюсь тапочками, ботинками. Но к каждому человеку у меня определенный подход. Определяю, кто есть кто, и из этого cкладывается мое отношение.

То есть, меня вы уже определили?

(Смеется.) Иначе б ты здесь не сидела и я бы с тобой не разговаривал.

Спасибо!

В последние годы я не общаюсь с теми, кого не понимаю. Поэтому у меня круг общения все меньше и меньше.

Давно?

Давно. Лет, может, шесть — семь.

Всего? То есть вам уже было пятьдесят, когда вы подумали, что можете себе это позволить?

Я не подумал, это автоматом произошло. Понял, что нет времени и сил общаться со всеми. Общаюсь только с теми, кто мне приятен.

Но ведь все равно приходится встречаться с разными людьми?

По работе, бывает, приходится. Но это чисто рабочие отношения, и тут не может быть эмоций.

Как вы решились на этот шаг?

Ну это же не то, что я три дня думал-думал и решился. Автоматически получилось.

А как вы решились поменять свою жизнь?

Это ты о чем?

Это я о вашем неожиданном поступке, на который решаются редкие люди.

Надо трезво понимать, что если в отношениях нет перспективы, нельзя портить жизнь ни себе, ни близкому человеку, который рядом с тобой.

А как же «лучшие годы»?

В жизни все годы — лучшие.

Вот я, например, считаю, что когда женщина говорит, что она отдала мужчине свои лучшие годы, она просто откровенно манипулирует им.

А я вообще не люблю всех этих разговоров.

У вас очень доверительные отношения с сыном. Вы слушаете его советы?

Прислушиваюсь.

Как часто?

Ну у нас же не бывает вечеров вопросов и ответов. Мы общаемся каждый день по многу раз. У нас же не так, что «кроха-сын к отцу пришел и спросила кроха»… Я на него влияю, он — на меня — в режиме постоянного общения. Сергей уже полностью сложившийся, взрослый, неординарный человек.

Сережа на кого похож? На вас или на маму?

Он взял лучшие качества и от Ларисы Евгеньевны, и от меня.

А лучшие ваши качества — это какие?

Ну что за вопросы ты задаешь! Я ж не могу сам себя оценивать и кричать, какой я умный, красивый, добрый!

Вот! Ну а почему нет? Вы забыли сказать — смелый.

Ну какой я смелый? Я бы сказал, что я не трус. Смелый — это когда грудь нараспашку и в атаку с гранатой на амбразуру, как Александр Матросов. Так я делать не собираюсь. Но, если надо, я готов. (Смеется.)

Вы ответственный?

Естественно.

Вы обязательный?

Стараюсь быть обязательным.

Вы порядочный человек?

Надеюсь.

Вы добрый?

Внучки считают, что добрый.

Я тоже думаю, как ваши внучки.

А я считаю, что это моя слабость.

А я считаю, что вы очень добрый. Если вас, конечно, не обижать.

Ну, естественно.

Вы сильный?

Ну конечно, сильный.

А теперь скажите мне, пожалуйста, обратную сторону всего этого?

Что ты называешь обратной стороной?

Вы сильный, ответственный, обязательный, порядочный. Вы когда-нибудь переживали из-за такого груза положительных качеств?

Я никогда не хотел быть другим. Все, что я делаю, делаю правильно. И живу, в общем-то, неплохой жизнью… Какие-то нюансы, какие-то моментики можно было бы подправить, а так… Если б, как богатырям из сказки, мне пришлось бы подойти к перепутью, я бы опять пошел той же дорожкой.

Всю бы жизнь?

Конечно. Полностью. Абсолютно. Убери одно звено из цепочки, и цепочка будет другой.

Вы любите сказки?

Раньше любил, сейчас — нет.

Почему бокс не входит в Олимпийские виды спорта?

Бокс не входит?! Ирочка, ты что? Ты вспомни Пифагора! Чем он занимался, кроме математики? Боксом!

Ужас какой… Мне стыдно…

А ты хотела, чтобы мы в Ванкувере на коньках дрались? Мы готовы. (Смеется.) Самые древнейшие олимпийские виды спорта — кулачный бой, метание диска, метание копья. Только они летние, Ира.

А у нас есть боксеры, которые могут стать олимпийскими чемпионами?

Конечно, есть. Только результатов пока нет.

Это правда, что бокс — один из самых интеллектуальных видов спорта?

Не надо крайностей. Свой процент интеллектуалов есть в каждом виде спорта, так же, как и количество дебилов и середняков. Конечно, когда говорят, что бокс вышибает мозги, я сразу вспоминаю всех наших академиков, профессоров и говорю, что футболисты — алкоголики.

Как вы относитесь к ситуации с Плющенко?

Ну какая ситуация? Плющенко — молодец, красавец, он прекрасно откатался. Но такие правила. Он по этим же правилам выиграл ту Олимпиаду, и все было прекрасно. Специалисты проанализировали, что на этот раз он действительно проиграл.

Но вы же видели, КАК он держит зал?

В фигурном катании результат не зависит от эмоций зала. Судьи смотрят технику. Конечно, Плющенко вызывает искреннее восхищение, но судьи решили так, как решили. Думаю, что там не было подкупа.

А такое вообще возможно?

Возможно.

В каком виде спорта можно «купить» первое место?

Да почти в любом. Если, конечно, бегут двое, то ты там ничего не сделаешь, потому что видно. А в таких субъективных видах спорта, как бокс, гимнастика, борьба, фигурное катание, где оценивается каждое движение, там действия судьи очень сложно опротестовать. Практически невозможно, потому что судья говорит: «Я ТАК видел».

Вот это да…

То есть, в «идеальной» ситуации, приходит злодей, дает каждому судье по сто тысяч долларов, и мало кто из бедных несчастных судей откажется закрыть левый глаз…

А они бедные?

В спорте нет богатых людей.

А олимпийские чемпионы — богатые?

Нет, конечно. О каком богатстве ты говоришь, если человек всю жизнь отдает нервы, здоровье, силы, и в результате получает «аж» сто тысяч долларов? И что такое эти сто тысяч долларов? Только потери в здоровье компенсировать. Олимпийский чемпион — это фантастический труд. Сопряженный с дикими рисками и травмами. Все спортсмены такого уровня — это больные люди. Которых, к сожалению, наше государство быстро забывает.

А вы богатый человек?

Относительно.

Но недостатка в деньгах не испытываете?

Нет.

Многое можете себе позволить?

Я могу себе позволить поехать отдохнуть, поехать куда-нибудь на охоту. На необычную охоту, в интересные места.

Вам нравится убивать животных?!

А я не стреляю. Во-первых, мне их жалко. А во-вторых, сам выстрел для меня ничего не значит. Мне нравится процесс — преодоление трудностей, борьба, экстремальное времяпрепровождение. Вот мы недавно охотились на горного льва — три дня в снегу по пояс — я похудел на шесть килограммов. Представляешь?

Но кто-то же льва все-таки убил?

Ну есть у нас охотник…

Я даже знаю, кто. Он рассказал мне, что это его самый ценный трофей — горный лев. Только льва все равно жалко. Могли бы и оставить его в живых… А как вы, кстати, относитесь к подхалимам?

Терпеть их не могу.

Но ведь около вас их достаточно?

Значит, я терплю только тех, у которых есть много других, положительных, качеств. А подхалимаж, кстати, мы высмеиваем в самой жесткой форме.

Деньги меняют человека, как вы думаете?

Все зависит от человека. Ни деньги, ни слава не могут изменить человека, если у него все в порядке с головой. Один становится великим писателем, художником, спортсменом — и задирает нос. А другой воспринимает все эти почести как признание своего труда и таланта.

А как воспринимаете все эти почести вы?

Я иногда даже стесняюсь. Ведь рядом есть люди, у которых нет таких денег и нет таких заслуг, и не по их вине. Ну не получилось. Я не считаю себя великим бизнесменом, но что-то мне удалось. А другому не удалось. Это как сделка: вроде идешь и думаешь — беспроигрышная. А получается — слева жулик, справа жулик. И ты «попал».

Значит, по-вашему, вечные ценности в течение жизни не меняются?

Знаешь, Ира, я устроен так, что все вот эти слова — красивые и пышные — мной не воспринимаются. Ценности… В жизни… Жизнь — она или есть, или ее нет. Солнышко встало, снег пошел, собака утром прибежала, чтобы я ее погладил, — вот это и есть счастье.

Но ведь мир же меняется?

Да не особо. Те же люди, те же ситуации. Ну поменяется Сидоров на Иванова, Пуговкин на Пупочкина. Ну и что? Что поменяется-то? Мое отношение к миру? Нет. Мое отношение к миру остается одинаковым — отношение восторженного ребенка.

А мне почему-то кажется, что вы с ним играете… Я имею ввиду — с миром.

Ты ошибаешься. Уже очень давно не играю. Но я все время «в стойке».

То есть вы со мной разговариваете, а мыслями где-то там?

Нет, мыслями я здесь. Но где-то подспудно у меня уже отрабатывается следующее движение…[33]

Дарья Златопольская. Настоящей любви ответ не нужен

Скажу честно: известного журналиста и телеведущую Дарью Златопольскую лично я впервые увидела в январе этого года на телеканале «Культура» в программе «Белая студия». Я не могла понять, кого я больше слушаю — гостя или ведущую? Интервью такого высокого уровня на нашем телевидении я никогда раньше не видела. Мне захотелось познакомиться с Дашей. Редкое для меня желание, и я очень рада, что это произошло перед Новым годом.

Даша, примите мое восхищение. Вы делаете блестящие интервью.

Спасибо, Ирина.

Вы сама готовитесь к разговору или вам помогают?

Конечно, у меня есть хорошие редакторы, но я люблю готовиться сама. Это как на экзамене — сколько бы ты ни списывала, сдавать самой.

Вы часто говорите про Гроссмана. Когда-нибудь перечитываете «Жизнь и судьбу»?

Часто перечитываю. Для меня Василий Гроссман — один из самых умных и глубоких авторов в русской литературе. А его роман «Жизнь и судьба» по глубине описания я могу сравнить с романом Толстого «Война и мир». Он о дружбе, о любви, о выборе, об ответственности. Для меня этот роман — энциклопедия человека.

Сейчас, когда вам тридцать пять и когда вашему ребенку всего годик, какую бы главу вы перечитали?

Да он не делится для меня по главам, у меня от него одно общее впечатление. Он для меня как музыка: то одна тема, то другая, и невозможно убрать ни один инструмент. Это как симфония — убери скрипку, и все будет другое.

Вы играете на пианино?

Нет, к сожалению, но мне бы очень хотелось научиться. Мне даже Денис Мацуев сказал, что в принципе в таком возрасте еще можно. Конечно, у меня уже не получится стать великим музыкантом (Улыбается.), но для себя — это моя мечта.

Вы верите в одностороннюю любовь?

Верю. Любовь — это улица с односторонним движением, когда ты любишь человека ради него самого и ничего не требуешь взамен. Если есть ответное чувство, то это счастье. Но мне кажется, что настоящей любви не нужен ответ.

Отчего вы можете заплакать?

Много от чего. От фильма, от стихов. Я всегда плачу, когда читаю стихи и когда слушаю музыку. Слезы — это же не обязательно грусть. Иногда слезы — это когда ты умеешь чувствовать, как удивительно устроен мир.

Вы умеете понимать мгновения счастья ровно в тот миг, когда они происходят?

Счастье для меня — сама жизнь. Счастье в благодарности. Если человек благодарен жизни, он счастлив. Ощущение постоянного счастья и благодарности как твой химический состав, как постоянный фон, на котором проходит твоя жизнь. Я верю в Бога, благодарна ему. Другой человек может не верить в Бога, но жить с благодарностью судьбе и родителям.

В чем вы сомневаетесь, Даша?

В чем я сомневаюсь? Да во всем сомневаюсь. Я все время боюсь ошибиться. Мы недавно разговаривали с Валерием Фокиным, и разговор зашел про людей, которые нечаянно ставят не на ту карту. Как Герман в «Пиковой даме». «Я люблю эту женщину», — думает мужчина. А на самом деле он любит не ее, а то в ней, чем он сам хочет обладать. И он кладет на это жизнь, обладает ей, а потом разочаровывается. Понимаете, о чем я?

Понимаю.

У меня всегда сомнения по поводу правильности своего пути. Моя работа полна разных соблазнов, и важно не упустить момент, когда в жизни ты предаешь себя незаметно для самого себя. Важно почувствовать этот момент мгновенно и не совершить этого.

Слово в слово говорите мое восприятие. Когда мы сворачиваем в темный лес, мир тут же дает знаки.

Согласна. Если ты на правильном пути, все складывается хорошо.

Ощущаете себя белой вороной?

Вы знаете, я не ощущаю себя белой вороной и не ощущаю себя отличной от других людей. Как раз наоборот — если человек ощущает себя отличным от меня, это он не раскрыл в себе те моменты и те интересы, которые есть во мне. Желание счастья, любви, благодарность, радость жизни — это то, чем живет каждый нормальный человек. И это для меня главное начало.

То есть счастье — внутри?

Конечно. Если человек счастлив, он может осчастливить другого. Вот эта фраза Толстого про то, что все счастливые семья счастливы одинаково — она о том, что если ты счастлив, ты никому не завидуешь и ни с кем себя не сравниваешь. Если ты любишь своего ребенка, ты не будешь завидовать, что кто-то другой любит своего ребенка больше. Если ты обладаешь душой, способной к любви, ты никогда не будешь завидовать чужому счастью.

Почему в «Белую студию» вы не приглашаете женщин?

Потому что пока мне интересен диалог с мужчинами. Есть две женщины, которых я бы хотела видеть в своей программе — Галина Вишневская и Майя Плисецкая. К сожалению, Галина Павловна недавно ушла от нас, и это большая потеря для всех нас и для меня лично.

Вы папина дочка?

Нет, я и папина, и мамина. Они оба любят меня целиком и оба хорошие люди. Добрые и порядочные. А это два самых главных качества в жизни — доброта и порядочность. Но то, что я дочка своих родителей — это точно.

Даша, назовите три любимых поэта?

Бродский, Пастернак, Цветаева.

А что сейчас соответствует настроению?

«Рождественская звезда» Бродского. Может, потому что сейчас зима, и я, разговаривая с вами, смотрю в звездное небо? А может, потому что хочу верить во что-то хорошее — в долг перед собой и в ощущение взгляда Отца.

Наизусть помните?

В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре, чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе, младенец родился в пещере, чтоб мир спасти: мело, как только в пустыне может зимой мести. Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар из воловьих ноздрей, волхвы — Балтазар, Гаспар, Мельхиор; их подарки, втащенные сюда. Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда. Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака, на лежащего в яслях ребенка издалека, из глубины Вселенной, с другого ее конца, звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

Вы плакали, когда родился ваш сын?

Плакала.[34]

Борис Видгоф. Особенный обычный человек

Генеральный директор компании «Бовид» и депутат городской Думы Борис Ефимович Видгоф говорит, что плечо друга и сила духа — это для него больше, чем просто слова. А честность в отношениях, принципиальность во взглядах, свобода в суждениях — это и есть целостность, к которой каждый должен стремиться.

У вас бывает бессонница, Борис Ефимович?

А у кого ее не бывает?

И о чем вы думаете в такие ночи?

О жизни. Как все обычные люди. О детях. Об их проблемах. О своих нерешенных задачах.

Вините себя в чем-то?

Всякое бывает. Но если виню, то мало. Сильные люди умеют вовремя извиняться. А я все-таки сильный человек. Да и бессонницы, кстати, у меня бывают крайне редко. Обычно перед отпуском, когда уже очень сильно устаю.

Его предприятию, которое в городе знают все, в этом году исполнится семнадцать лет. Его детищу, которое он придумал, создал и вырастил. И назвал первыми буквами своего имени. Недаром говорят, что успешность компании зависит и от правильного названия тоже. И от личности руководителя. И от верно выбранных соратников. Хотя сам Видгоф считает, что для успешности этого мало. Важна еще смелость, интуиция и умение убеждать.

Когда вы поняли, что умеете руководить?

В армии. На Чукотке. Подумал: лучше уж я буду командовать, чем мной. Тем более, что у меня это неплохо получается. Руководитель должен быть личностью с мощнейшей энергетикой.

А когда вы почувствовали силу вашего обаяния?

(Смеется.) Как только поступил в культпросветучилище. Мальчиков было мало, и все свое внимание девочки уделяли мне.

«Расскажи, как вы познакомились», — прошу я Светлану Видгоф, жену Бориса Ефимовича. «На улице Свободы, — лукаво улыбается она. — Я уже подходила к своему дому, он догнал меня и попытался вручить шоколадку». «Взяла?» — «Мне кажется, что нет. А Боря утверждает, что взяла. И, как на наживку, попалась», — смеется Света.

Искусство убеждать — это талант?

Безусловно.

То есть вы можете убедить кого угодно и в чем угодно?

Если я уверен в своей правоте, то да.

«Он всегда лидер — и на работе, и в семье, — говорит Светлана. — У него врожденный дар убеждать. Причем, прежде чем заморочить мне голову, он шикарно аргументирует свою точку зрения. Иногда ему можно что-то возразить, но это понимание приходит потом, гораздо позже».

Я всю жизнь помню один удивительный случай, — вспоминает Борис Ефимович. — Мне было лет десять, и мы с двоюродным братом шли мимо трамвайного депо. Я обсуждал с ним поступок, который хотел совершить, но не мог понять, нужно ли это делать, правильно ли это. Брат, ему тогда было тринадцать, возражал мне, спорил со мной, но я продолжал настаивать на своем. И вдруг он как-то резко повернулся ко мне, посмотрел в глаза и сказал: «Если у тебя много друзей и ты не боишься потерять одного из них, можешь сделать так, как считаешь нужным». Я опешил. И запомнил это на всю жизнь. Дима назвал себя другом, а не братом. И я сделал так, как он сказал.

Получается, что брат на всю жизнь привил вам представление о дружбе и о силе убеждения?

Получается, что так.

«Он поразительно надежный человек, — говорит Светлана. — Он не может подвести по определению, он так воспитан, он никогда не может опоздать». «Люди любят его?» — спрашиваю я. «Его любят дети, женщины и собаки, — смеется Светлана. — А если серьезно: еще и друзья, и те люди, которые работают с ним годами».

Как вы принимаете людей на работу? — спрашиваю я Бориса Ефимовича.

Только не по знакомству. При приеме на работу я руководствуюсь исключительно интересами предприятия. Смотрю: попадает человек в нашу систему взглядов или не попадает, соответствуют ли его интересы и возможности той должности, на которую он претендует, или нет. Если все совпадает и соответствует — принимаю. Все-таки я в «Бовиде» законодатель, и любой работник либо принимает мои правила полностью, либо не работает со мной.

Вы используете интуицию при принятии решений?

Конечно. В свое время мы совершенно случайно начали строить «Березку». Мы построили баню, коттедж, спортивную площадку — все это было в плане как место отдыха. Но мне стало жаль расставаться с хорошими и профессиональными каменщиками, и я решил построить маленькую гостиницу. В результате получился неплохой бизнес. Позже такая же история произошла со строительством бассейна. Дело оказалось очень хлопотное, затратное, но зато сейчас это единственный пятизвездный отель в Челябинске и Челябинской области. Когда-то таким флагманом была «Виктория», теперь — «Березка».

Так считают все.

Когда это говорят при мне, я смущаюсь. Но, в принципе, я в это верю. Мне просто становится неловко, когда меня хвалят в лицо. Лучше пусть говорят о недостатках.

«Его недостатки? — улыбается Светлана на мой вопрос. — Недостатков много, но главное, что он их с лихвой компенсирует. Борис Ефимович бывает немножечко занудным. Пока он своего не добьется, он будет долбить по одному и тому же месту. Может быть, я неправа, и он назовет это настойчивостью, а не занудством. Но, наверно, и это качество тоже помогает ему добиваться цели. Ведь если он что-то задумал, то обязательно сделает так, как считает нужным». «Ты помогаешь ему в достижении целей?» — спрашиваю я. — «Советами? Нет. Я помогаю только поддержкой. Все жизненно важные вопросы в нашей семье решает Борис».

Ваши четверо детей отличаются друг от друга?

Все отличаются вроде бы, и все вроде бы одинаковые.

В чем?

В том, что они дети. Мои дети.

Вы к ним требовательны?

Как любой отец. Слежу за их успехами, переживаю их неудачи. Миша и Аня работают у меня, Юля и Катя еще учатся в школе. Миша с раннего детства занимался хоккеем, Аня — фигурным катанием и теннисом, Юля с Катей учатся бальным танцам. Причем, все мои дети похожи в одном — в первую неделю занятий им все нравится и все интересно, а потом они начинают понимать, что это тяжелый труд. И начинается одна и та же песня: папа, я больше не хочу. А я говорю: нет уж, будете заниматься дальше, дорогие мои. И дети понимают, что деваться им некуда. (Смеется.) Потом, конечно, когда у них начинает получаться, им опять все нравится и все интересно. Но вот в этот важный момент, после первой недели, я заставлял всех четверых. И считаю, что делал правильно. А вот бросать или не бросать профессиональный спорт — это решение и Миша, и Аня принимали сами.

Как?

Подходили ко мне и говорили: наверно, надо завязывать, папа. А я отвечал: давно пора.

«Дети его обожают, — улыбается Светлана. — Он удивительный отец. Даже когда ребятишки взрослеют, он не отдаляется от них, они всегда ему интересны, он постоянно находит, о чем с ними разговаривать. Он с ними играет, гуляет по лесу, ходит в кино. Когда Боря дома, дети постоянно крутятся возле него. Знаешь, мы каждый февраль уезжаем отдыхать с мужем вдвоем. Так вот, на второй день я уже расслабляюсь и сплю, а он — нет. Он всегда собран, всегда мобилизован, всегда все контролирует, даже на отдыхе. Он звонит детям два раза в день — утром и вечером. Причем, каждому — на мобильный телефон, потому что дети-то в течение дня все в разных местах: у кого кружки, у кого танцы, у кого работа. Но пока папа не услышит их голоса, он не успокоится».

Вам какая страна больше всех нравится?

Россия. Страна Россия. Город Челябинск. С удовольствием езжу в Москву, в Рим, в Иерусалим. Самое интересное из всего, что я видел — это, конечно, Рим. Он меня покорил. Но жить хочу только в Челябинске. Я люблю то, что хорошо знаю.

Вы консерватор?

Наверно, да. Люблю спокойную музыку без всяких джазов и роков, люблю одно и то же радио в машине и не люблю, когда его кто-то переключает, люблю черные машины.

И рубашки только голубого цвета?

(Улыбается.) Ну почему же? Я ношу рубашки почти всех цветов, кроме белого. Белые рубашки ассоциируются у меня с партийными работниками. (Смеется.) И вообще, мне кажется, что в одежде я не консервативный. Иногда посмотрю на своего друга Сашу Кретова, на какие-нибудь его розовые туфли и тоже надеваю. Но, правда, коричневые. (Смеется.)

«Он не может находиться дома один, — делится со мной Света, — я должна быть все время рядом. Он идет переодеваться, я иду за ним, он умывается, я стою около него. Ему необходимо постоянно видеть меня и со мной разговаривать. Он не любит, когда я читаю книги. Приходится читать урывками. Если я читаю, значит, с ним не в контакте. Представляешь, я самый настоящий жаворонок, а он — сова, и у него мозговая активность вечером усиливается. Так я приноровилась за столько лет, вставляю в глаза спички (Смеется.) и слушаю его». «Как же тебе удалось сохранить себя, если столько лет приходится уступать?» — удивляюсь я. — «А уступить — это не значит проиграть. Иногда это значит — выиграть. Зачем мне ему что-то доказывать, если мы смотрим на мир одинаковыми глазами? Если в воспитании детей мы дудим в одну дуду? Зачем? Он такой, какой есть. А я где-то стерплю, где-то промолчу, где-то попозже выскажу». — «Борис Ефимович когда-нибудь капризничает?» — спрашиваю я. — «Только когда болеет. Несмотря на то что он очень терпеливый и у него достаточно высокий порог чувствительности, все равно, как любой сильный человек, он не любит быть слабым. Ты врач или не врач, спрашивает он меня, когда болеет». «А ты — врач?» — удивляюсь я. «По первому образованию. По второму — дизайнер-искусствовед», — спокойно отвечает Света.

Света у меня очень талантливая. Все, что она делает, получается красиво. Она у нас прирожденная отличница: либо на «пятерку», либо никак. Медицинский институт закончила с красным дипломом, ординатуру — с отличием. Интерьер нашего дома, «Березки», «Славянки» — это тоже ее творчество. Я считаю, что хорошо у нее это получается. Профессионально.

Вы цените профессионализм?

Во всем. В кино, в театре, в спорте, в строительстве, в торговле, в педагогике, в журналистике, в живописи, в музыке, в любой работе. Если уж взялся за дело, то делай его отлично. Этому меня еще мой дед учил. И этому же я учу своих детей.

Говорят, что каждый человек запоминает в жизни только самые яркие моменты — таково свойство нашей памяти. Ярких моментов, я думаю, в вашей жизни много. А вспышки? Что бы вы назвали вспышками в вашей жизни?

Вспышками? То есть самыми-самыми яркими моментами? Успехи моих детей. Их достижения. Это точно. Самые крутые вспышки — это успехи детей. Когда Миша забивает гол на серьезном матче, когда Аня выигрывает турнир по теннису в финале, когда Юля с Катей на бальных танцах берут золото — это для меня самое яркое. Круче ничего не бывает. Даже свои достижения для меня вспышками не проходят, потому что я очень долго к этим победам иду, и все мои успехи за счет постоянного каждодневного труда.

А как вы относитесь к тому, что попали в сотню самых богатых челябинцев?

(Улыбается.) Хорошо отношусь. Делаем все, чтобы попасть в первую тройку. Работаем по двадцать пять часов в сутки. Встаем на час раньше.

Вы однажды сказали, что не переносите ленивых людей?

Это правда. Но я их не осуждаю.

А кого осуждаете?

Никого. Никогда нельзя делать поспешных выводов. Лучше поставить многоточие и подождать. Лет двенадцать тому назад у меня был настолько интересный разговор с двумя разными людьми, что он надолго остался в моей памяти.

Расскажете?

Звонит мне как-то женщина: «Здравствуйте, Борис Ефимович, я возглавляю фонд помощи детским садам и хочу попросить вас принять участие». Я отвечаю: «Мы помогаем такому-то и такому-то детскому садику, такой-то школе и такому-то детскому дому. Так что извините. Помощь у нас систематическая, все списки я регулярно сам просматриваю, все цифры и проблемы вижу и знаю». Она говорит: «Нет, уважаемый Борис Ефимович, мы лучше знаем, кому помогать и как». Я опять ей объясняю все спокойно. Она снова меня не слышит и продолжает говорить свое. И тогда я очень вежливо, с большим уважением предлагаю этой неизвестной мне женщине: «Приходите ко мне завтра, я дам вам список, дам вам деньги, вы вычеркнете тех ребятишек, кому не нужна помощь, и вместо них поможете тем, кому вы хотите помочь». Она отвечает: «Я согласна». Я сказал: «Больше мне не звоните никогда», и положил трубку. Ровно через десять минут еще один звонок: «Вас беспокоит настоятель храма. Мы хотим попросить вас о помощи». И я, до сих пор еще взволнованный предыдущим разговором, повторяю служителю церкви слово в слово, что сказал этой вездесущей и напористой женщине. В трубке повисла тишина. Священнослужитель выдержал паузу секунд на тридцать, а потом говорит: «Нет, Борис Ефимович, я никого вычеркивать не буду. Мне Бог такого права не давал». Вот так. У меня комок подступил к горлу. Естественно, я им помог.

«У нас есть такая традиция: в двенадцать часов ночи, в день рождения Бори, мы накрываем легкий столик — фрукты, шампанское, и любезничаем. Я говорю ему, какой он хороший, какой он особенный, как нам повезло, что мы нашли друг друга, какие замечательные у нас дети, как сильно я его люблю». «Он плачет?» — спрашиваю я. «Нет, он радуется», — отвечает Света. И, помолчав, добавляет: «Его слезы я видела только однажды. В марте прошлого года. На похоронах его мамы».

Ваша мама была яркой женщиной?

Не то слово. Яркой, жизнерадостной, эмоциональной, сильной. Сколько себя помню, маму всегда было видно и слышно издалека. Едем ли мы с ней на Юг или я держу ее за руку на открытии Дворца спорта, она всегда поразительно любила жизнь и очень бурно проявляла свои эмоции. При любом количестве людей могла объясняться мне в любви. Может, потому что, кроме меня, у нее никого не было. Когда ее не стало, я, по большому счету, ощутил себя сиротой. Она ушла так неожиданно быстро и так рано, что я даже не успел сказать ей самого главного.

А если бы успел, то что сказал бы?

Спасибо, мама. Спасибо за все.[35]

Владимир Горнов. Непредсказуемый

Этот удивительный человек не вписывается ни в какие рамки и не принимает жизни в «температуре теплого чая». С самого раннего детства дважды два у него равняется пяти. Он торопится жить, хочет многое успеть и на восторженное отношение окружающих стремительно бросает фразу: «Кровь должна кипеть всегда».

Почти как у Чехова: в человеке все должно быть прекрасно? — спрашиваю его.

Я, кстати, тоже хотел быть врачом. Даже поступал в медицинский институт. Родители отговорили.

Жалеете?

Я ни о чем в своей жизни не жалею. Таких ситуаций, за которые я бы сегодня посыпал голову пеплом, у меня не было. Не стал врачом, и сейчас думаю — и слава Богу. Врач, конечно, великая профессия, но в современной России она не дает возможности достойно жить. Она позволяет много работать и… И все.

На моем дне рождения, когда я, не умеющая принимать комплименты и похвалу, тут же переадресовывала все «тостующему», Горнов резко меня оборвал: «Перестань ты эти свои алаверды, просто послушай молча, что говорят тебе люди. Этих добрых слов на целый год хватит».

А вы умеете принимать добрые слова? — позже спросила я у Владимира Михайловича.

Умею. Но отдавать для меня — привычнее. Мне нравится заботиться о ком-то. Нравится делиться своим опытом. Бог одарил меня такой силой, что я просто обязан помогать другим людям.

Всем, что ли?

Не передергивай. Помогать надо душой, а не умом. Если я сердцем чувствую, что человеку необходима моя помощь или теплое слово, я все сделаю. А если не чувствую, то никакие, даже самые логичные доводы, не заставят меня помогать.

Львят в зоопарк привезли тоже по собственному желанию?

Я все делаю только по собственному желанию. Вот этой распространенной фразы: «Хотел, но не получилось», я не понимаю. Если человек хочет, он может все. Я и сыновьям своим, и внукам всегда говорю: хочешь — значит, хочешь. Не получилось — значит, не сильно хотел. Все очень просто. Любое желание подразумевает действие. Если ты хочешь какать, извините за грубость, ты идешь, берешь горшочек, снимаешь штанишки и какаешь.

Так я про львов спросила.

А что про это рассказывать? Разве я один помогаю зоопарку?

Львенка-мальчика Ричарда он привез в собственном джипе из Екатеринбурга. Просто захотел, поехал, заплатил деньги и без всякой клетки, посадив к себе на колени, привез. Львицу Вику пришлось покупать в Ереване, поскольку ближе девочек не было, и лететь с ней вместе бизнес-классом. «А как другие пассажиры?» — удивилась я. «А что — другие пассажиры? Они захотели перейти в эконом, — улыбается Горнов, — Викусе нужен был простор».

Совсем как вам, Владимир Михайлович?

Правильно.

Горнов закуривает трубку и уходит в себя. Через несколько минут, не обращая на меня никакого внимания, начинает просматривать и подписывать бумаги, огромной стопкой лежащие на его рабочем столе. Куда-то звонит, кого-то ругает, кому-то говорит: рад слышать. Звонок его мобильного — вой сирены. Причем после первого гудка этот звук даже похож на мелодию, а после четвертого лично у меня всегда вызывает тревогу.

Почему у вас такой звонок? — делаю я попытку вернуть к себе собеседника.

В память о погибшем в Чечне друге.

Вы же тоже там были. Зачем?

Помогал строить пункт временной дислокации.

А что, туда берут с улицы и не военных?

Мне разрешили. Приказом Главкома я был прикомандирован к двадцать третьему отряду южноуральского спецназа и вместе с моим другом, командиром отряда Виктором Алексеевичем Фомченко, в 2003 году приехал в Гудермес. Всякое было во время этой поездки, — вспоминает Владимир Михайлович и смотрит на меня взглядом, означающим, что на эту тему он говорить больше не намерен.

Он вообще не любит тем, от которых ему становится больно. Бушующий, бунтующий и непредсказуемый Горнов в критических ситуациях выглядит абсолютно спокойным, даже чрезмерно сдержанным, и молниеносно принимает верные решения. Чутье у него звериное.

С каким бы зверем вы себя сравнили? — спросила я его однажды.

Не знаю, — смутился Горнов. — Я никогда об этом не задумывался. Человек не может сравнивать себя с животным, потому что животные совершеннее нас. Я это знаю точно, глядя на свою ротвейлершу Фортуну.

Животные бывают разные. Бывают красивые и не очень. Смелые и трусливые. Открытые и хитрые. Вы — кто?

А как ты думаешь?

Я думаю — лев. Большой такой, красивый, могущественный, величественный и …неприкаянный.

Ты только об этом не пиши.

После восьмого класса его выгнали из школы. Из обычной советской школы №55 в Ленинском районе города Челябинска. За безобразное поведение и неуспеваемость. Он пошел в индустриальный техникум, подал туда документы, сдал экзамены и поступил. На мой вопрос: «Кем вы хотели стать после индустриального техникума?» Горнов улыбнулся: «Это было неважно. Я хотел доказать учителям, что не останусь на улице, не пропаду и что вернусь в школу победителем».

Он вернулся в нее через год, пришел в кабинет директора и, глядя ему в глаза, сказал: «Я хочу закончить десятый класс в своей школе». «Решишь задачу по математике — я тебя возьму», — поставил условие Яков Павлович Тен и вышел из своего кабинета. Через час сложная, с подковырками, задача была решена в двух вариантах. Директор свое слово сдержал. «Я принял в школу Володю Горнова», — сообщил он учителям на августовском совещании. Учителя вздрогнули.

Вы устаете от ответственности, которую взгромоздили на себя за все эти годы, Владимир Михайлович?

А я по-другому жить не умею и даже не собираюсь учиться. Для меня важно отношение ко мне моих близких, друзей, моих работников, я же в обществе живу и не могу быть от него оторванным. О человеке судят по его делам. Какой ты, какая тебе цена, трус ты или отважный, предатель или на тебя можно опереться. Не думаю, что кто-то скажет, что я причинил ему вред.

А вы боитесь фальшивых людей?

Да я никого не боюсь. И ты тоже никого не бойся. Это неправильно — бояться кого-либо. Людей фальшивых я не люблю, я их вижу, чувствую, но они для меня неинтересны. Фальшь не имеет силы. Сила и мощь — только в искренности.

Искренние люди дарят вам крылья?

Искренние люди экономят мне время.

Это как понимать?

Все очень просто: если между людьми есть доверие, они делятся друг с другом мыслями, чувствами, опытом. И весь этот дар — мысли, чувства и опыт близкого мне человека — я принимаю полностью.

«Владимир Михайлович дарит вам подарки?» — спросила я у Майи Иосифовны Корсунской, мамы Горнова. «Конечно», — улыбаясь, ответила она. — Он очень любит делать сюрпризы». «И какой для вас самый важный?» — продолжила я. — «Я люблю, когда он берет меня с собой в поездки. Тогда я точно знаю, что две недели смогу видеть его каждый день».

Когда-то давно, в детстве, в первом классе, в сильные морозы маленький Горнов надел мамину шапку из меха чернобурой лисы и отправился в ней в школу. Просто шапка очень нравилась. Обеспокоенная этим событием учительница незамедлительно позвонила маме первоклассника. «Ну и что страшного?» — спокойно ответила мама. — В чернобурке пришел в школу, в чернобурке вернется домой».

Я самый настоящий маменькин сынок, — улыбается Владимир Михайлович. — Для меня женщина — это прежде всего мать. Если она не умеет общаться со своим ребенком, если у нее нет с ним доверительных отношений, то никакая одежда и никакие украшения не сделают ее женщиной. И моя мама, и моя жена — это матери с большой буквы.

Вы верите, что все предначертано?

Верю. Я верю и в судьбу, и в Бога, и в прошлую жизнь.

Вы верите в прошлую жизнь?!

А почему ты так удивляешься? Я даже знаю, кем я был раньше.

Кем?

В своей предыдущей жизни я жил в Риме и был военачальником. Мне было лет двадцать пять, когда мне все это приснилось. Я ошалел от явственности того сна, но постарался все забыть. А потом, много лет спустя, когда впервые оказался в Риме, я понял, что знаю этот город наизусть. Все его улочки, его запах, его мостовые — я знаю все это давно, я чувствовал это. Только обувь в прежней жизни на мне была другая.

Какая?

Сандалии.

Не знаю, у кого, как у Горнова, получается так жить: торопясь, волнуясь, сомневаясь, но при этом как-то невероятно размеренно и не спеша. Ему ничего не свалилось с неба, за все свои удачи и невзгоды он заплатил сполна, но он по-прежнему черпает жизнь не то что большой ложкой, скорее, большим половником, будто опасаясь, что жизнь пройдет, а он чего-то в ней не узнает. Профессионально ныряя и плавая, чувствуя себя в воде как рыба, с тринадцати лет занимаясь яхтингом на озере Смолино, владея сегодня собственной яхтой, на парусах которой написано «Кемма», он придумал себе новую мечту — обогнуть мыс Горн. «Зачем вам это надо?» — тереблю его я. «Ты не понимаешь и никогда не поймешь», — в свойственной ему категоричности заявляет Горнов. — «Это вершина мореплавания, там страшные ветры и довольно опасно». «А вам не хватает адреналина?» — спрашиваю я. — «Всего мне хватает. Мне просто нравится так жить». Спорить с ним невозможно. Прав у него только он.

Ты почему не ешь перловую кашу? — спросил у меня Владимир Михайлович на обеде в заводской столовой.

Не люблю, — спокойно ответила я.

А я, после того как в десятом классе в «Новом мире» прочитал «Один день Ивана Денисовича», полюбил.

Вы хотите сказать: от сумы и от тюрьмы не зарекайся?

Я хочу сказать, что человек в любой ситуации должен оставаться человеком. Солженицын полагал, что это единственно правильное решение. И я с ним согласен.

А если у человека нет выбора? Что тогда?

Выбор есть всегда, ты это запомни. Даже если тебя съели, у тебя есть два выхода. Перечислить?

Не надо. Я поняла. Приятного аппетита.

Он родился 21 августа 1955 года в роддоме на Тимирязева. Роды были настолько тяжелыми, что малыша с мамой выписали только через три месяца. «Все были маленькими, невзрачными, а мой Володя уже из роддома вышел мужиком», — вспоминает Майя Иосифовна. «Он рос сложным ребенком?» — спрашиваю я. — «Очень. Он с детства был ярким, а яркие личности всегда неоднозначны». — «А вы понимаете, что ваш сын — известный и влиятельный человек?» — «Нет, его статуса я не понимаю. Но я понимаю, что он состоялся. Как личность, как мужчина, как отец. И знаете, что я понимаю еще? Что я не могу жить, если не слышу его голоса».[36]

Александр Фёдоров. Стремление к вершине

Сколько времени вы уделите нашему разговору? — спросила я, в назначенное время войдя в кабинет генерального директора ОАО «Челябинский трубопрокатный завод» Александра Анатольевича Федорова.

Двадцать минут, — не задумываясь, ответил он.

Этого мало.

Достаточно, — улыбнулся Александр Анатольевич, — а если вы зададите вопрос, который мне не понравится, я с вами попрощаюсь раньше.

Выставите за дверь?

Зачем так грубо? Найду возможность сделать это деликатно.

…Вот такое вступление. Желание познакомиться с Александром Анатольевичем Фёдоровым не покидало меня в течение двух последних лет. Но дозвониться до него было невозможно. Командировки, приемы иностранных делегаций, заседания, — в общем, долгое время Федоров был для меня абсолютно недоступен. Теперь я сидела в его кабинете и судорожно соображала, как же мне всего за двадцать им обозначенных минут реализовать свою навязчивую мечту…

Александр Анатольевич, вы гордитесь, что руководите таким крупным заводом?

В принципе, да.

Это было вашей мечтой?

Мечтой? Никогда об этом не мечтал. Мне просто нравится эта работа.

А о чем мечтали?

Не знаю… Пришел работать на завод двадцать пять лет назад и прошел все ступеньки производства. Сначала работал слесарем, потом заместителем начальника цеха, начальником производства. В девяносто шестом году меня избрали директором завода.

Ваше восприятие завода отличается от того, каким оно было шесть лет назад?

Конечно, отличается. Тогда ситуация была сложнее. Завод был в долговой яме и в одночасье мог стать банкротом. Сегодня он работает стабильно и сполна платит все текущие платежи. За все годы — ни дня задержки зарплаты.

Вы знаете, что происходит на заводе ежеминутно?

Я знаю, что будет происходить в течение недели, и про любой срыв мне тут же докладывают. А если все идет нормально, то ежеминутными знаниями занимаются другие люди: начальники цехов, начальник производства. Это их работа.

Огромный завод — огромная ответственность?

Я знал, на что шел. За мной девять тысяч человек, и я отвечаю за каждого.

Девять тысяч?!

Чему вы удивляетесь? Когда я начинал, на заводе работало двенадцать тысяч людей.

Вы провели такое большое сокращение?

Нет, специальных сокращений мы не делали, чтобы не вызывать социальных взрывов. Просто многие естественным образом ушли на пенсию, а новых работников принимаем в очень ограниченном количестве.

И только по рекомендациям?

Кого-то по рекомендациям, кого-то интуитивно. Некоторые рекомендации еще десять раз проверить надо. Есть такие «рекомендаторы»: сами выгнали, потом рекомендуют. Сегодня я стал грамотнее. И осторожнее.

Вы поддаетесь влиянию?

Что это значит? Слушаю ли я чье-то мнение? Как любой человек, я принимаю всякую информацию. А что с ней делать, решаю только сам.

То есть эдакого «серого кардинала» при вас нет?

При мне — нет, и быть не может. Серый кардинал — это, по сути, двоевластие. Попытки быть серыми кардиналами, наверно, есть у многих, но я этого не допускаю.

Какие качества вы цените в работниках?

Профессионализм. В любом его проявлении. Людей много, и у каждого свой характер, если начать копаться, недостатки можно найти у всех. Если честно, я не люблю «ботаников».

А это кто?

Бывают такие работники, которые приходят на производство и начинают говорить прописные истины. Появилось понятие нормативной чистой продукции — они тут же лекции читают, появилось новое в системе управления — они опять со своими лекциями. Ну если ты такой умный, иди и работай директором. Так нет, работать они не умеют, они умеют только учить.

А вы не любите, когда вас учат?

Почему? Я очень люблю учиться. Только любую новую информацию я сразу же переношу на жизненные реалии. Плохо — не плохо, но еще в советское время, в восемьдесят седьмом году, я был зачислен в резерв Министерства черной металлургии. Прошел стажировку при главном инженере Первоуральского завода, два месяца сидел в кабинете директора Днепропетровского трубного завода. Смотрел на их работу и учился.

Что такое резерв министерства?

Это молодые специалисты, которых набирали от каждого предприятия. Мы слушали лекции в министерстве, учились основам менеджмента. Кстати, многие, закончив эти курсы, стали директорами по назначению министерства. А некоторых приглашали работать в само министерство.

Если сейчас вам предложат работу в министерстве, вы согласитесь?

Во-первых, уже нет этого министерства. А во-вторых, сегодня ситуация такая, что ни один директор в министерство работать не пойдет.

Почему?

Потому что потеряет себя. Я понимаю, если б мне предложили стать каким-нибудь министром, тогда бы я задумался. Амбиции взыграли бы: вот, министр. На самом деле, министр он сегодня, а через полгода его может и не быть.

И вернуться некуда?

Если не оставить за собой тылов, то некуда.

А что, министр может оставить за собой производство?

Ну а почему нет? Можно договориться с советом директоров и вернуться.

По местным телеканалам вас часто показывали рядом с Рэмом Вяхиревым. Он вам нравится?

Он что, женщина, чтобы мне нравиться? У нас нормальные рабочие отношения. Завод очень много лет сотрудничает с Газпромом.

Сейчас вам его жалко?

Кого? Вяхирева? Нисколько. Чего жалеть-то? Он многого достиг. Реализовал свои возможности. Рэм — Личность, и в жалости не нуждается.

Вы боитесь старости?

Старости? Не задумывался об этом… Нет, наверно.

В январе этого года газета «Вечерний Челябинск», поздравляя вас с днем рождения, прибавила к вашему возрасту лишний десяток. Вы обиделись?

Нет, посмеялся. Друзья позвонили, говорят: ты хорошо сохранился. А «Вечерка» извинилась на следующий день. Причем, сделали они это оригинально: «Мы думали, что таким крупным предприятием не может руководить такой молодой директор». Выкрутились.

Люди узнают вас на улице?

Узнают. На рынке продавщицы говорят: «Ой, а мы вас по телевизору видели!» Многие просто здороваются, некоторые обращаются с просьбами.

Просьбы вас не раздражают?

Нисколько. Я у себя в бюджете ежемесячно прописываю достаточно крупные суммы на благотворительность. У каждого нашего цеха — своя подшефная школа. Кроме того, мы помогаем детским домам, детским садам, району и просто какой-нибудь бабушке, у которой прохудилась крыша.

То есть вы в Ленинском районе — хозяин?

(Смеется.) Нет, я в районе — депутат.

А вам самому депутатство помогает?

Лично мне — нет. А моему делу, заводу — бесспорно. За мной люди, и в первую очередь я лоббирую их интересы.

У вас бывает состояние, когда вам хочется напиться и никого не видеть?

Напиться мне не хотелось никогда. А никого не видеть — конечно, бывает. Так у любого человека бывает такое состояние. От усталости, от груза всяких проблем. Но расслабиться я могу позволить себе только дома. У меня замечательная жена, двое сыновей: дома я по-настоящему отдыхаю.

По-настоящему — это как?

Уезжаю на природу и просто молчу. Иногда играю в волейбол.

В волейболе вы кто — защитник или нападающий?

В этой игре можно меняться ролями.

Игру переносите в жизнь?

Никогда об этом не задумывался. Но на площадке видно всех — какой ты в игре, такой и в жизни.

Дети любят вас?

(Смеется.) Говорят, что любят.

Вы жалеете о том, что у вас нет дочери?

Я — нет. А жена всегда хотела подружку. Ей с мужчинами тяжело.

Говорят, что человек, который поднимается на вершину горы, деревьев и цветов не видит…

Не совсем так. Я все вижу: и деревья, и цветы, и небо. И всем этим наслаждаюсь. Только жизнь я сравниваю не с горой, а с пирамидой. Знаете, есть такая пирамида жизни. Сначала я был внизу, теперь где-то посередине. Почувствую, что стало тесно, поставлю другую цель. И так всю жизнь — каждый человек стремится к вершине.

Вы можете про себя сказать, что прошли огонь, воду и медные трубы?

Наверно, нет… Так меня жизнь не трепала… Что такое огонь? Трудности? Препятствия? Я их преодолевал. Что такое вода? Сплетни? На них я просто не обращал внимания. Рядом со мной всегда были близкие люди…

Вы командный игрок?

В принципе, да. Все, чего мы достигли на заводе, — заслуга команды. Один бы я не справился.

Александр Анатольевич, мы проговорили полтора часа из положенных мне двадцати минут. Теперь скажите мне, пожалуйста, какой вопрос вы не хотели услышать?

Да я на любой вопрос готов был отвечать. Главное, чтоб вы не написали того, чего нет…[37]

Всеволод Гейхман. Завод моей жизни

Об этом интервью я мечтала восемь лет. Но Всеволод Владимирович Гейхман в свойственной только ему манере категорически-мягко отказывался.

На все мои логичные, как мне казалось, доводы он вежливо говорил: «Позже, посмотрим, не время». Я ему верила и терпеливо ждала…

Ваше первое детское воспоминание?

(Вздыхает.) Начинается…

Это вы о чем?

О твоем желании залезть ко мне в душу. (Улыбается.)

И все-таки?

Я много раз рассказывал своим друзьям про это первое воспоминание… Мне года четыре, я бегаю вокруг обеденного стола в большой комнате. Стол накрыт скатертью, и на нем — большущая ваза. Такая красивая, для цветов, конусообразная. И вдруг я дергаю скатерть за край, ваза падает на бок и начинает крутиться. Я продолжаю бегать и со страхом думаю: если она скатится со стола, то разлетится вдребезги. Так и случилось — ваза упала и разбилась на мелкие кусочки.

Вам попало от родителей?

Наверно, попало, не помню. Помню, что мне хотелось сделать что-то волшебное, остановить время, остановить рукой её движение, чтобы ваза прекратила скатываться, не упала бы на пол…

Где это было?

В Германии. С сорок восьмого по пятьдесят третий год папа служил там в Группе советских войск, оккупационных, как их называли местные жители. В пятьдесят третьем родители были вынуждены вернуться в Советский Союз — ребенку нужно идти в школу, а в те послевоенные годы в Германии еще не было школ для детей советских военнослужащих. И мы приехали в Литовскую ССР, в город Алитус, и там я пошел в первый класс.

Вас в школе в более поздние годы не дразнили ребята из-за вашей «нелитовской» фамилии?

Первый вид спорта, которым я начал заниматься, был бокс. Поэтому, может, они и хотели дразнить, но не дразнили.

Вы в школе девочкам нравились?

В мои школьные годы девочкам нравились не те мальчики, которые «упакованы в прикиды» по первому разряду, как сейчас, а те, которые занимались спортом, были членами сборной команды школы и хорошо учились при этом…

То есть, такие, как вы?

Такие, как я, да!

Значит, нравились?

Потому что я спортсмен. (Улыбается.)

Вашей жене повезло.

Ты так думаешь? (Смеется.) Самое главное — что нам повезло с детьми. Причем, кажется, что мы как-то особенно ими не занимались, разве что атмосфера в семье всегда была пронизана книгами, историями, разговорами. Оба наших ребятенка закончили 31-ю школу, и я по сей день преклоняюсь перед Александром Евгеньевичем Поповым. Вот кто неординарный человек! Личность. Математик, а стихи пишет.

А вы когда-нибудь пробовали?

Стихи писать? Нет. Наверно, недостаточно романтичный для стихов. Я прагматик. Всегда думаю: нужно ли? Зачем? И что из этого получится?

«Действуешь по интуиции — не бойся разочарований». «Сага о Форсайтах».

Точно. «If you are driven by intuition don’t be afraid of disappointments».

Вы меня поражаете, Всеволод Владимирович!

Просто я по вторникам совершенствую свой английский с преподавателем.

Вы помните, как впервые оказались на цинковом заводе?

Конечно. Это было в 1970 году. Папу перевели к тому времени на службу в Челябинск, и они с мамой и братом жили на Воровского, около грязелечебницы. Мы с Людмилой после Ленинградского технологического института прожили год в гостинице в Березниках и, так и не получив там жилье, приехали к родителям. А я еще в институте знал, что редкий рассеянный элемент под названием «индий» производится на нескольких заводах Советского Союза, в том числе на челябинском электролитно-цинковом. И сразу, как только мы оказались в Челябинске, на площади Революции я сел в трамвай №3 (как мне сказали в городской справке) и доехал до завода.

И газового облака не испугались?

А ты-то откуда можешь помнить про газовое облако? На техническом языке это называется «несопряжение мощностей». Это когда газов от обжига вылетает больше, чем способна переработать сернокислотная установка. Еще в конце шестидесятых на заводе был построен новый сернокислотный цех, благодаря которому никакого газового облака уже не было. Когда в 2005 году мы отмечали 70-летие завода, один известный человек в своей «яркой» речи сказал, что его бабушка во время войны жила в Першино, вела корову на пастбище, и, проходя мимо цинкового, корова сдохла. Москвичи, присутствовавшие на церемонии, были настолько ошарашены этой историей, что захотели подарить рассказчику корову на день рождения. В качестве компенсации. (Смеется.)

А такое могло быть на самом деле?

Ну нет, конечно.

История достойна книги…

Я вчера видел черновики книги (её готовят к 75-летнему юбилею) про цинковый завод, мне категорически не понравилось. Такое впечатление, что героическими, нечеловеческими усилиями завод был построен, потом во время войны сплошное геройство, и после войны все опять продолжали геройствовать. А в середине шестидесятых история завода кончилась. Я спросил у автора: «Как же так»? И автор, этот чудо-историк, мне ответил: «Последние годы — это еще не история».

Оригинальное представление.

Вот и я об этом. А то, что сегодня на директорской оперативке сидят 45 человек, многие из которых по 25 лет отработали на заводе, разве не история? Мы построили лучший в мире комплекс автоматизированного электролиза за сто миллионов долларов и пустили его в работу в 2002 году — это тоже не история?

Ваш стиль руководства называли европейским. Как так получилось?

Мы чуть ли не первыми в городе и области прошли школу западного менеджмента, потому что владельцем завода с 1995-го до 2003 года была транснациональная компания Vitol. Вот они и учили нас работать, как во всем цивилизованном мире. Сначала эти нормы были немножко непонятными: отсутствие авторитарности, особая корпоративная культура, прозрачность финансовых потоков, ежемесячный отчет директора перед работниками завода. Но потом мы втянулись и многое переняли у европейцев, в том числе и на бытовом уровне. У них, например, считается дурным тоном дарить мужчине в день рождения цветы. Мужской подарок — это бутылка виски.

Еще у них играют в бильярд…

А у нас по пятницам был преферанс. А потом появился снукер, и вся наша компания настолько заразилась этой игрой, что в угоду снукеру преферанс был отодвинут в сторону. Оказалось, что есть еще более интересная игра.

Вы умеете играть в преферанс?

А как же! У нас во многих институтах Советского Союза говорили: «Не умеющим играть в преферанс диплом не дают».

У вас был свой отдельный вход на завод?

Нет, конечно. Я заходил через главную проходную.

Авторитарность вам не свойственна?

Это не мой стиль. Каждый день, на протяжении многих лет, я собирал восемь человек (основных топ-менеджеров), мы вместе обедали, и все высказывались. Дискуссии. Искры. Споры. С сигаретами, с кофе. И самый идеальный вариант, как зачастую и бывало, когда все восемь говорили: пожалуй, так и надо делать! И все — за! И никаких голосований. А бывали ситуации, когда не было консенсуса, и тогда все смотрели на меня: ну вы же директор, решайте, определяйтесь.

А сейчас вот, в 2010 году новые собственники предлагали вам остаться генеральным директором?

Скажем так: я сам создал ситуацию, чтобы таких предложений не было. Просто-напросто своевременно все разложил «по полочкам» и вслух объявил, что ухожу. Сорок лет жизни в Челябинске — это сорок лет жизни и работы на цинковом заводе. Ну сколько еще можно?

Жалко.

Ты не права. Если смотреть на сегодняшнюю смену владельцев с точки зрения техницизма, то это для завода — благо. Цинковый испытывал в последние годы постоянный дефицит сырья. В прошлом году мы несколько миллионов долларов закопали под землю — провели геолого-разведочные работы в Брединском районе — ну нет там цинка. А у Уральской горно-металлургической компании сырья — выше крыши. Поэтому, когда сделка состоялась, я своим коллегам сказал: «Завод будет развиваться на длительную перспективу, у рабочих повысится зарплата».

Вчера я позвонила одному из ваших бывших коллег и попросила сказать про вас несколько слов. Он ответил, что несколько слов ему сказать трудно, потому что вы слишком значимый для него человек.

Это ты о ком?

О Борисе Давидовиче Бирмане.

Он для меня тоже. Наша жизнь состоит из множества историй. Кто-то их нанизывает, сохраняет, кто-то запоминает одним широким мазком. Борис уходил с цинкового завода в начале девяностых. Начинал свой бизнес. Причем, успешно. А когда меня назначили директором, я его позвал. Помню, как на совещании два моих друга, два единомышленника, Леонид Казанбаев и Михаил Чаплыгин сказали мне: «Нам нужен Бирман. Нам нужен человек, на которого мы можем положиться, как на самих себя». И тогда я поехал к Борису, и мы на лавочке, на проспекте Ленина, возле политехнического института посидели — я ему сделал предложение, и он к нам вернулся.

Вы когда-нибудь были членом партии?

Конечно. С двадцати семи лет.

Почему — «конечно»? Вы верили в КПСС?

Не могу сказать, что верил. Здравомыслящему человеку верить во все это было невозможно. Но и не буду говорить, что не верил. К пребыванию в КПСС я относился как миллионы других людей. В то время как бы существовали правила игры, которые нигде не были опубликованы, но которые все знали: без членства в рядах КПСС ты не мог никуда продвинуться. Помню, меня пригласил начальник цеха и сказал: «Быстренько пиши заявление, в цехе хорошая обстановка — вступают двое работяг, значит можно и одного ИТРовца протолкнуть…» Я говорю: «Так у меня комсомольский возраст не кончился». Он отвечает: «Знаю, пиши».

А в «Единую Россию» вступать не пробовали?

Мне предлагали. Я сказал, что в своей жизни больше ни в какую партию вступать не буду.

Смело.

У каждого человека есть свои убеждения, и смелость тут ни при чем. Сейчас читаю воспоминания Владимира Войновича. Так вот, у него много интересных мыслей и гораздо более категоричных убеждений. Спорно, но интересно. Он утверждает, что его фамилия сербская, с ударением на первый слог, но при этом всю жизнь чувствовал в свой адрес антисемитизм.

А вы когда-нибудь с этим сталкивались?

Однажды. При распределении в момент окончания института. В Ленинграде в те годы он имел место быть, правда, меньше, чем в Москве, потому что все-таки Ленинград более интеллигентный. При распределении я выбрал Люберцы (Подмосковье), завод Министерства среднего машиностроения. Но оттуда пришел ответ: «В виду отсутствия лимита на прописку и семейной жилплощади, принять выпускника Гейхмана В. В. не можем». Это был замаскированный антисемитизм чистейшей воды, поскольку «среднее машиностроение» — это оборонная промышленность.

И вы смирились?

Нет. (Смеется.) Я поехал в Москву, в управление кадров этого министерства. Выхожу на привокзальную площадь, подхожу к ближайшей будке справочного бюро, спрашиваю, где это, Министерство среднего машиностроения? А мне в ответ: «Нет такого». На мое счастье, за спиной оказался пожилой седой мужчина, он мне и подсказал: «Средмаш ищешь, что ли? Возле Третьяковки выйдешь, увидишь здание своеобразное, все поймешь». Я доехал и увидел — двери дубовые высотой метров пять, а внутри солдат с автоматом: «Куда?» Меня записали всё же на прием к начальнику управления кадрами.

Прямо как в кино…

«Кино» началось у него в кабинете. Он нажал кнопочку, раздвинулись шторки, появилась карта Советского Союза. Он нажал другую кнопочку — загорелись кружочки. И где-то в районе за озером Байкал горела красная лампочка — значит, туда можно. Я говорю: «Все понял. Вопросов нет. Извините за беспокойство. Всего хорошего». Ума хватило вернуться в Ленинград и взять направление в Березники Пермской области. И здесь, на Урале, стало видно, что человека оценивают не по национальности, а по тому, какие у него руки, какие мозги, и что он умеет делать. На том же цинковом — а таких предприятий сто с лишним в городе — татары, башкиры, евреи, украинцы, немцы, русские всегда работали вместе.

Вы почему, кстати, не курите? Вы же курили?

(Улыбается.) Причем сорок четыре года. Потом в момент бросил. Неудобно было курить в реанимации вот в таком положении (раскидывает руки) — здесь иголки, там иголки, тут приборы.

Это был инфаркт?

Да. Три года назад. Но после него я уже выиграл золотую медаль чемпионата России по волейболу среди ветеранов.

Вот это да!

Кстати, сразу же после больницы я пригласил на завод Эмилию Григорьевну Волкову, главного кардиолога области, и попросил ее перед всеми моими коллегами рассказать симптоматику инфаркта. Потому что никакой резкой боли, как показывают в кино, и никакой потери сознания у меня не было. Было ощущения шарика в груди, который ни туда, ни сюда не перекатывается.

Отчего это случилось?

Оттого, может, что я редко бушую. (Улыбается.) Знаешь, есть такая теория, с которой я не совсем согласен, будто эмоции подавлять нельзя. Таких примеров в моей жизни предостаточно — человек ведет себя разнузданно, расхристанно, по-хамски, но оправдывает это тем, что так посоветовал врач. Такой стиль поведения не для меня.

Вы говорите сейчас про работу?

Стиль управления производством и стиль поведения в жизни не могут быть разными. Нельзя на работе бушевать, ломать стулья, а дома быть лапочкой. Так не бывает. Люди, не умеющие себя контролировать, ведут себя везде одинаково.

Вы когда-нибудь говорили подлецу, что он подлец?

Вот так, чтобы глядя в глаза, с пафосом, как у Михаила Юрьевича Лермонтова, с пощечиной, с «я вызываю тебя на дуэль» — нет. Я просто-напросто с людьми, которые вели себя непорядочно, переставал общаться.

Но им ничего не объясняли?

А ты знаешь, чтобы не создавать таких ситуаций, надо знать, с кем и где можно общаться. Все можно заранее просчитать. Неправильно было бы думать, что все в коллективе тебя любят. На посту заместителя начальника отдела у тебя уже появляются подчиненные, на посту начальника отдела их становится еще больше. И чем выше ты идешь по карьерной лестнице, тем большее количество людей остается где-то внизу, и среди них, конечно, есть те, которые тебя, мягко говоря, не любят. Если я чувствовал антипатию, я просто начинал объезжать по другой дороге. Если уж заговорили на эту тему, хочешь, дам тебе совет?

Конечно.

Не будь такой открытой. Одно дело — с близкими, а другое — на виду у всех, в редакторских колонках. Ни к чему это.

Спасибо. Я уже работаю в этом направлении.

Да не надо работать! Просто-напросто перестань быть искренней со всеми подряд. И, кстати, посмотри внимательно, как ты наполняешь журнал (листает мартовский номер) — на обложке Вайнштейн, фото Плитмана. Сейчас — Гейхман.

Так нечаянно получилось. Можем придумать вам псевдоним.

(Смеется.) Маркин. По фамилии мамы. Мама была донской казачкой из Ростовской области, и вся ее многочисленная родня до сих пор живет там. А папа родился на Украине в Новоград-Волынске. Так что по маминой линии мой дед был донским казаком, а по папиной — коммерческим директором завода черной металлургии.

Какая в вас взрывоопасная смесь…

Я помню, как после моего первого класса в Алитус приехал дедушка с Украины, Михаил Маркович, и забрал меня к себе в Красноармейск под Донецком, потому что они с бабушкой решили помочь молодой семье. Полтора года я прожил на Украине и многое из украинского языка понимаю.

А идиш понимаете?

Нет. В семье деда и бабушки никакой еврейской культуры не было. Более того, сейчас, когда все они уже умерли, и в прошлом году не стало мамы, я полез в фотоархивы и нашел фотографию 1922 года, где на обороте что-то написано на идиш. Я отсканировал, послал знакомым, и мне перевели. Это мой дед писал своим родителям: «Дорогие папа и мама, не знаю, когда мы еще увидимся, но я вас очень люблю». Дед прожил до 99 лет, представляешь? Будучи в весьма преклонном возрасте, он приезжал к нам в Челябинск и еще умудрялся говорить комплименты красивым женщинам. Сейчас я жалею, что вот так, с диктофоном, не сел с дедом в обнимку и не записал его истории. Потому что ниточка оборвалась…

Вам когда-нибудь снится та ваза?

Нет.

Мне кажется, что она тогда не упала…

Может быть…

А что кажется вам, Всеволод Владимирович?

Мне кажется, что мне по-прежнему тридцать. Представляешь? Это такое свойство человеческое…[38]

Геннадий Филимонов. Азбука жизни

Геннадий Павлович Филимонов, заведующий отделением экстренной хирургии больницы скорой помощи, врач-хирург высшей категории, заслуженный врач России.

Антон, Анна, Анастасия

Антон и Анна — это мои дети, Анастасия — внучка. Ей всего лишь три годика, а она уже знает шахматные фигуры, я научил. Антон служил в армии, в спецназе ГРУ, девять месяцев был в Чечне — он сам так решил, а я не стал его отговаривать. В военкомате одна из врачей его спросила: «Вы сын Геннадия Павловича, и вы идете в армию?» Сын ответил: «Это мы с отцом так решили». Я хотел, чтобы он был врачом, брал его с шести лет на дежурства, он смотрел операции, ничего не боялся, но врачом не стал. А Анечка — врач, хороший врач, окончила медицинскую академию, но сейчас не занимается практической медициной, хотя обещала вернуться.

Больница

В этом году 21 декабря будет тридцать лет, как в нашей больнице появилась хирургия. И ровно столько же лет я в ней работаю, с момента основания, почти сразу же после окончания мединститута. Не хочу хвастаться, но поскольку хирургия в нашей больнице очень сильная, и за ночь мы делаем по четыре экстренные операции, то полгорода лечим мы, а вторые полгорода — все остальные. Молодой хирург за три года работы у нас может получить такие навыки, которые в другой больнице он получит минимум за десять лет.

Вера

Верю в Судьбу. Верю в удачу. Верю в себя. Вера в себя и в свой профессионализм — основное качество для хирурга. У нас работа, как у летчиков — одно неверное действие, и ситуация может пойти совсем в ином направлении, поэтому мы умеем принимать решения мгновенно и останавливаться вовремя. Руки ни в коем случае не должны идти впереди головы. Условия проведения хирургической операции требуют от врача высочайшей концентрации внимания, любая возможность отвлечься исключена. Но без веры в себя научиться этому невозможно.

Горные лыжи

Так сложилось, что у нас вся семья спортивная. Мы плаваем, бегаем, занимаемся подводной охотой, ходим в походы. Не так давно увлеклись горными лыжами. Ничего там, кстати, сложного, главное — чувствовать лыжи и на любом участке горы уметь остановиться. Когда я в первый раз поехал, Антон и Анечка держали меня за руки и кричали: «Папа, остановись, папа, хватит, папа, тебе нельзя!» Пациенты удивляются, увидев меня на горе: «Вы что, еще и на лыжах катаетесь?»

Дисциплина

Дисциплина у нас строжайшая, и все разговоры о том, что хирурги пьют больше, чем кто-либо другой — полная глупость. За тридцать лет работы в хирургии я не видел ни одного пьяного хирурга во время его дежурства. У нас же отделение экстренной хирургии, мы оперируем и днем и ночью, у нас такого просто не может быть. Ситуация, которая прогремела в одной из челябинских больниц, позорная, и мы, врачи, это переживаем. Не знаю, как такое могло произойти, но мне совсем не хочется, чтобы люди думали плохо про всех врачей из-за одного этого случая.

Интуиция

Интуиция у врача — это знания, умноженные на опыт. Мне сразу видно, как пойдет болезнь. И мне сразу видно онкологических больных, но в таких случаях всегда радуюсь, если ошибаюсь. Недавно привезли больного — картина рака желчного пузыря, флегмонозный холецистит. Я сам делал операцию, все удалил. Когда пришли анализы и оказалось, что рака нет, я обрадовался. Меня радует, что после медицинской академии к нам приходит много молодых ребят, которые искренне хотят учиться и быть настоящими врачами. Стараюсь передать им весь свой опыт, а они как губка его впитывают. Потом это пригодится им в жизни.

Жизнь

Жизнь — она или есть, или ее нет, промежуточного не бывает, это я вам как врач говорю. За тридцать лет практики я сделал около пяти тысяч операций, за каждой операцией — человеческая судьба, и я лучше других знаю, как люди умеют бороться за жизнь. Вот сейчас только что закончилась операция — женщине 63 года, и эта операция у нее уже четвертая за последние два года. Но она умница, она мужественно все выдерживает, хотя у нее очень серьезный диагноз. Как только человек понимает, что жизнь одна, ему не хочется терять зря ни секунды.

Корни

Я родился в Троице-Скановом монастыре в Пензенской области. Когда основан монастырь, определить трудно, но известно, что в семнадцатом веке там был пожар, после которого мало что уцелело. Особо почитаемой святыней в этом монастыре является икона Божией Матери, именуемая «Трубчевская», которая была написана монахом мужского монастыря в 1765 году. В тридцатые годы прошлого века монастырь был разрушен, и в кельях, где жили монахини, сделали общежитие. Когда мои родители поженились, они получили в этом общежитии комнату. В этой комнате мы и прожили до шестьдесят первого года, а потом переехали на Урал. А монастырь, кстати, сейчас снова действующий — в девяностых годах его восстановили, и он теперь женский.

Латынь

Как говорит мой коллега Дмитрий Борисович Асабин, нецензурная лексика во время операции — это латынь.

Мама

Мама — это мама. Ее не стало шесть лет назад, но она всегда со мной рядом. К маме за мудрым советом ходила вся деревня, и мама всем старалась помочь, как могла. Они с отцом жили очень дружно, радостно, отец был заводилой, он мог собрать четыре семьи и предложить всем переехать с одного места в другое. Так мы переехали из Пензенской области на Урал — это отец всех уговорил. Когда он умер, а случилось это от врачебной ошибки — фельдшер не смогла распознать инфаркт вовремя — мама собрала всех нас и сказала: «Дети, я хочу, чтобы вы стали врачами». И хотя моей мечтой было — стать военным, я не мог не послушать мать. И мы, все пятеро ее детей, стали врачами, как она хотела. Один брат — гинеколог, второй — ветеринар, одна сестра — педиатр, вторая — фельдшер. Ну а я — хирург, как вы уже поняли.

Неординарная ситуация

Каких-то особенных неординарных ситуаций не припомню. Я же хирург, поэтому готов к любой ситуации. Главное — не суетиться. Если на улице вижу человека, которому нужна помощь, всегда останавливаю машину и подхожу к нему. Однажды приехал в гости к своему другу, полковнику спецназа Владимиру Павловичу Портнягину, а он лежит и неважно себя чувствует. Я сразу же все понял, вызвал скорую и шепотом говорю врачу: «Это инфаркт, быстренько сделай электрокардиограмму». Хотя обычных признаков инфаркта не было, я оказался прав. Интуиция меня не подвела. Только до сих пор переживаю и виню себя, что не почувствовал этого на расстоянии.

Операция

Хирурги нашей больницы умеют оперировать всю ургентную патологию. Мой «конек» — это желчная хирургия: операции на печени, поджелудочной железе и желчные патологии. Здесь я как рыба в воде.

Приметы

Каких-то специальных примет и суеверий у меня нет. Многие хирурги не оперируют своих близких, а я это делаю, потому что мне так спокойнее. Когда у сына не так давно случился аппендицит, мой коллега сказал: «Геннадий Павлович, не волнуйтесь, я сам все сделаю», но я все равно стоял рядом. Тещу оперировал сам, жене рану на руке зашивал сам. Если уж говорить о приметах, то так получилось, что когда иду перед операцией мыться и переодеваться, вешаю свой рабочий халат только на пятый номер. За много лет все об этом знают, и если вдруг случайно эта цифра оказывается занятой, молча убираю чужой халат на другое место, особенно перед сложной операцией.

Ретроградная амнезия

Иногда она бывает после наркоза. Человек может забыть то, что было перед операцией. Пациенты, особенно женщины, часто спрашивают: «Геннадий Павлович, а почему я вас не видела в операционной?» Шучу в ответ: «Так меня там и не было». Хотя я подержал ее за руку перед операцией, посмотрел в глаза, но она этого не помнит. Такое случается. Не часто, но случается. Это свойство наркоза.

Собаки

В нашей семье всегда были собаки — сначала двортерьер, потом болонка, потом чау-чау Рона. Она прожила восемь лет, и когда два года назад ее не стало, мы с женой решили больше собак не заводить — слишком сильная привязанность и слишком сильная боль от потери.

Усталость

Бывает усталость, бывает депрессия, но у меня так устроен организм, и я настолько фанатик своего дела, что даже усталый умею мобилизоваться. Бывает обидно, когда люди пишут жалобы. Недавно оперировал одну красивую женщину, все прошло хорошо, а она написала жалобу на медсестру в приемном покое. Спрашиваю у нее: «Зачем вы это сделали?» Она отвечает: «Так это же не на вас, Геннадий Павлович». Странные люди. Знаете, у хирургов есть один из любимых анекдотов: спускается с неба Бог в облике врача, заходит в палату к человеку без ног и спрашивает его: «Чего ты хочешь больше всего на свете?» — «Хочу, чтобы у меня были ноги», — отвечает больной. Бог исполняет его желание и исчезает. Через минуту пациент хлопает себя по ногам и говорит: «Ну что это за врач, даже давление не измерил!»

Хирургия

Чтобы стать хорошим хирургом, нужно обязательно поработать в экстренной хирургии. Когда ты идешь на перитонит или на ножевое ранение, ты не знаешь, что тебя ждет, и все зависит от твоих находок и от состояния пациента. Поэтому хирурги экстренной хирургии на голову выше всех остальных. В Америке, например, славятся нейрохирурги и кардиохирурги, в Германии — хирурги, которые умеют оперировать на поджелудочной железе. У нейрохирургов в Америке очень узкая специализация: один оперирует на левом мозжечке, другой — на правом, третий — на лобной доле. У нас такого разделения нет. В экстренной хирургии мы оперируем все.

Шов

Швы накладывает оперирующий хирург, ассистенты ему только помогают. Самые сложные узлы, особенно внутренние, я всегда вяжу сам. За тридцать лет я сделал столько операций, что некоторых своих пациентов при встрече вспомнить не могу. Хотя у меня вроде бы хорошая память на лица. Но как только человек показывает живот, вспоминаю моментально — на животы у меня память лучше.

Элита

Когда говорят, что хирурги — это врачебная элита, просто молчу. Элита — не элита, для меня совсем не это важно. Из всех врачей хирург — это самая ответственная специальность. Мы быстро лечим, заставляя человеческий организм снова работать должным образом. Если из больницы убрать хирургию, больницы не будет.

Я

Я счастливый человек. У меня есть любимая работа, семья, дети, внучка, друзья. В этом и есть простое человеческое счастье. Главное — чтобы не было войны. А так — проживем.[39]

Владимир Караманов. Мгновения счастья

…Генерального директора акционерного общества «Трест «Уралнефтегазстрой» Владимира Алексеевича Караманова в городе знают многие. Хотя его портреты не висят в киосках и его именем не называют трамваи, это не мешает его коллегам, компаньонам и просто знакомым говорить о нем с уважением.

«Он настоящий мужчина: если ты ему не понравишься, слушать он тебя не будет, а говорить — тем более», — предупреждали они меня.

Говорил он искренно. Слушал внимательно. И нисколько не пытался произвести впечатление. Он действительно на редкость настоящий…

…Как долго я к вам шла, Владимир Алексеевич. То вы заняты, то в отпуске, то у вас иностранная делегация. При таком напряженном ритме у вас бывают незапрограммированные встречи, о которых потом думаешь, что случились они на удивление вовремя?

В принципе, я верю в Судьбу. Что на роду написано — то и будет. Если ко мне пришел человек, значит, кто-то его ко мне направил. Сверху ли, снизу — я не знаю. И если у этого человека есть чему научиться, я буду это делать. Но если я увижу, что у него мозгов — ноль, интеллект ниже колена, я прекращу все разговоры.

И как часто вам встречаются люди с «интеллектом ниже колена»?

Хоть и советовали классики искать причины российских бед в обилии дураков и бездорожье, я не согласен с этим. У нас не так много дураков. В основной своей массе наш народ достаточно нормальный, умный, интеллектуальный. Все-таки большинство людей — на своем месте. И знают, зачем они живут.

Вы на своем месте?

Я занимаюсь тем делом, которым должен заниматься. По большому счету, определиться с выбором мне помогли родители. Еще маленьким мальчиком я видел эту работу, приходя к отцу в трест, и знал, куда мне пойти по жизни. Учился в индустриальном техникуме, в институте, начинал работать мастером. И только в тридцать лет окончательно понял, кем я должен быть. Теперь точно знаю, что я на своем месте.

Тресту пятьдесят лет. Еще в советские времена он был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Руководить таким крупным и известным в городе предприятием — престижная работа?

Тяжелая работа. Я прихожу в восемь часов утра, ухожу в восемь вечера. Два раза в неделю сам езжу на трассу, надеваю сапоги, топчу грязь, контролирую и помогаю. Мы строим нефтегазопроводы, и часто бывают моменты, когда это необходимо сделать быстро.

И что, вы ускоряете процесс, помогая копать траншею?

Зачем? У меня два главных вопроса: организация и финансы. На трассе работает монтажник от Бога, бригадиры — герои Соцтруда, ну неужели я буду им рассказывать, как надо стык варить? Они заслуженные люди, я ж не могу с ними разговаривать свысока, толку не будет.

А с кем можете разговаривать свысока?

Ни с кем. У меня нет звездной болезни.

Значит, разговариваете на равных. На трассе лексику ненормативную пользуете?

Когда злюсь. Когда нормальных слов не понимают, приходится говорить на их родном языке.

Не терпите, когда вас не понимают?

Я не терплю, когда я два раза сказал, а меня не слышат. Не могу долго объяснять что-то и сразу начинаю повышать голос. В силу своего характера я могу любого из своих заместителей практически за пять минут уничтожить и ровно через три минуты забыть, что я злился. Камня за пазухой я не держу, это любой обо мне скажет.

Вы предполагаете, что «в силу вашего характера» у вас есть враги?

Они есть у всех. Наверняка я кому-то не дал себя обмануть, кто-то на мне не сумел заработать денег. Но я стараюсь не натягивать отношений с врагами. Худой мир лучше доброй ссоры. Конечно, и я перехожу кому-то дорогу, но пытаюсь делать это деликатно. Всегда можно найти варианты, чтобы разойтись мирно. Один мудрый человек как-то сказал: «Если ты кому-то сделаешь плохо, тебе же это и вернется».

Вы верите в то, что так оно и есть?

Хотелось бы верить. Бывают же ситуации, когда все плохо и плохо, а потом вдруг становится нормально. Будто Судьба не загоняет до конца в яму. Сегодня такая экономическая ситуация в стране, что разорить можно любого. У всех есть долги, от этого никуда не денешься. Но почему-то некоторых толкают под банкротство, а некоторых — нет. Наверно, Всевышний смотрит с неба и начальнику налоговой инспекции в голову вкладывает: «Уралнефтегазстрой» трогать нельзя».

Дай Бог, чтоб это было так. Мне кажется, вы очень осторожный…

Я довольно осторожный человек и не играю в опасные игры. За мной стоит коллектив, и я не могу рисковать его судьбой. Логично? Я ж не камикадзе, чтоб самому себе делать «в минус».

И все-таки обмануть вас можно?

Если человек пытается меня обмануть, я прекращаю с ним все отношения. Мы должны расстаться в течение трех минут после начала разговора. Причем расстаться деликатно. Всегда можно найти вполне обоснованные доводы на любые предложения.

А если человек не поймет ваших обоснованных доводов?

С такими людьми я стараюсь не общаться. Это ж какие нервы надо иметь? Да и потом мне просто становится скучно, когда нет никакого поступательного движения.

Движение для вас так необходимо?

Я считаю, что мужчина до пятидесяти лет должен постоянно к чему-то стремиться. Остановиться на месте нельзя. Практика показывает, что после пятидесяти наступает время собирать камни. У меня в запасе всего десять лет.

Много запланировали?

Самое главное — вырастить сыновей. Старшему семнадцать, он уже самостоятельный, а маленькому только шесть лет. Я должен его воспитать. Как говорят в народе, каждый мужчина должен построить дом, вырастить сына и посадить дерево. Дом я построил.

А дерево посадили?

Посажу. Это не проблема.

Сыновья похожи на вас?

У младшего мой характер на все сто процентов. Он может с бабкой и с дедом разругаться в «пух и прах», потом подойти и сказать: давайте помиримся. Руководить Антоном очень сложно.

А вами можно руководить?

Думаю, да. Но не открыто. Если мне говорят: ты должен то или другое, я начинаю защищаться и делать все наоборот. Если мне, к примеру, скажут, что обязательно надо голосовать за Хакамаду, я из принципа за нее голосовать не буду.

Ну а если без принципов, то Ирина Хакамада вам нравится?

Сначала нравилась, теперь — нет. Сегодня она начинает объединяться с кем попало, лишь бы попасть в Думу. Из всей этой команды мне симпатичен только Чубайс, он действительно умный парень.

И вдруг бы вам приказали голосовать за него?

Приказывать мне бесполезно.

Наверно, это восточная кровь в вас играет…

Больше похоже на то, что знак зодиака. Я Овен по гороскопу, и если упрусь рогом, меня не сдвинешь. И потом, восточного во мне мало — отец у меня узбек, а мама чистокровно русская женщина. И она сразу же поставила себя в семье так, что никаких узбекских замашек в доме не было. Все было по-русски: женщины сидели за столом.

Ваша мама — идеал женщины?

Для меня — да. Я все время говорил, что моя мама самая красивая и самая хорошая. Помню, маленький сижу у нее на коленях, она спрашивает: «Почему ты любишь меня больше всех?» А я отвечаю: «Потому что ты мягкая и у тебя нет щетины». Отец целыми днями работал, мама была со мной постоянно. Я всегда чувствовал ее заботу обо мне.

И сейчас?

И сейчас. Только теперь это меня напрягает. Мне сорок лет, а мама по-прежнему относится ко мне, как к ребенку.

А отец?

Отец для меня всегда был авторитетом. И сейчас он как бы тоже авторитет, но время уже не то. Раньше он говорил: надо сделать так и никак иначе. И я делал. А сегодня я достаточно зрелый человек и могу сам принимать решения. Тем более, когда сам принимаешь решение, потом и пенять не на кого.

Сорок лет — это что для вас?

Сложно ответить. В любом случае какой-то переходный возраст. Ведь не зря говорят: если в сорок лет ума нет, его не будет никогда. Или еще жестче: если начать учиться музыке в сорок лет, то первый концерт дашь на том свете.

Вы, кстати, музыке в детстве учились?

Закончил музыкальную школу по классу фортепиано. Но я не считаю, что это называется «учиться музыке». Если б я закончил музучилище, потом консерваторию, посвятил бы этому жизнь, тогда — да, можно было б сказать, что я учился музыке. А я просто играл на фортепиано.

Сейчас играете?

Практически нет. Но музыку люблю. Мне нравится живая музыка, джаз я долго слушать не могу. Люблю песни Игоря Талькова. Не то что люблю, скорее поражаюсь его предчувствию. Как Булгаков в «Собачьем сердце» описал то, что произошло гораздо позже, так и Тальков — будто предвидел и предчувствовал заранее. Может быть, все это было в его снах?

Вы верите в сны?

Даже имею дома сонник и заглядываю в него. А если снится что-то с четверга на пятницу, то тем более.

Вы это серьезно? Как-то трудно представить вас рядом с сонником в руках…

Почему? Я верю в это даже больше, чем моя жена. Сколько раз со мной случались ситуации, которые я уже где-то видел. Получается, что видел во сне, но не придавал значения. Теперь стараюсь запоминать свои сны.

Вы можете сказать, что вам обычно снится?

Работа. В основном мне снится работа.

А вам снится когда-нибудь счастье?

А что такое счастье? Это ведь мгновение. Десять лет назад мы приехали с женой на юг, я упал в море, плыву и думаю: как хорошо, спокойно, ну просто высший пилотаж. Наверно, это и было счастье…[40]

Марат Ахметгалин. Свет и цвет

Известность этого человека в Златоусте не просто переходит все границы допустимого, но в некотором роде даже зашкаливает. Мне показалось, что его знает весь город: администраторы в гостиницах, бабушки на улице, директора предприятий, врачи в больницах, ветераны войны и даже маленькие дети. Они знают Марата Раисовича Ахметгалина по его делам и поступкам, они называют его безотказным, мудрым, смелым и беспредельно чутким.

Марат Раисович, мой первый вопрос покажется вам неожиданным, но я почему-то хочу начать наш разговор именно с него. Что для вас труднее: быть хорошим или быть плохим?

Даже не знаю. Наверно, плохим быть сложнее.

А вы когда-нибудь хотели быть лучше, чем вы есть?

Нет.

То есть когда вас хвалят, вы воспринимаете это нормально?

Мне кажется, что любому человеку приятно, когда его хвалят. Если есть за что.

Вы бы хотели, чтобы сейчас повторился комсомол и пионерские отряды?

Я думаю, что туда дороги нет. Это же была пропаганда линии партии.

Среди пионеров?

А вы хотите, чтобы пропагандой занимались уже в старческом возрасте? Наши дети более свободные, их в рамки загнать сложно. Два года назад мы вместе с Николаем Валяевым сняли фильм про подростков, я играл в нем отца одного из мальчиков. Смысл фильма заключался в том, что Интернет, как некий потусторонний мир, уводит ребенка в другую реальность, отчего происходит изменение сознания. Фильм назывался «Присутствие», в нем было много мистики, но заканчивалось все хорошо.

Вы против реальности Интернета?

Я понимаю, что есть современные вещи, без которых обойтись невозможно, но надо признать, что на психику ребенка зависимость от Интернета все-таки накладывает свой отпечаток. Когда мы снимали фильм, моему сыну было четырнадцать лет и я слишком хорошо понимал своего персонажа.

А если бы фильм был про вас, кто из актеров сыграл бы главную роль?

(Улыбается.) Может быть, Квентин Тарантино. Мне очень нравится этот актер и еще больше понравился, когда я узнал, что он не имеет никакого образования. Еле закончил школу, а снимает фильмы, за которые каждый раз получает Оскар. Просто красавец! С улицы пришел и такие вещи творит.

Помните фильм, где Квентин Тарантино появляется всего на три минуты в самом конце, а запоминается как главный персонаж?

Я не очень люблю смотреть фильмы. Мне больше нравится смотреть мастер-классы по фотографии, общаться с фотографами. Моя мечта — снять полнометражный фильм. Но это далекая мечта. Сначала надо более-менее сносно освоить фотографию, чтобы было не стыдно.

Для вас всегда важно осваивать все глубоко?

Однозначно. Когда увлекался рыбалкой, прочитал много книг про рыбную ловлю, посмотрел фильмы, принял участие во всех соревнованиях. Когда это увлечение меня отпустило, нашел себе другую отдушину — фотографию. Теперь учусь у лучших российских фотографов.

Скажите мне, пожалуйста, в девяностые годы у вас был кожаный плащ и малиновый пиджак?

(Смеется.) Кожаного плаща не было — малинового пиджака хватило за глаза. Как бы сейчас это не было смешно, мы по-любому дети своего времени. Вот вы, наверно в чулках не ходите, а в восемнадцатом веке это было нормально. Малиновый пиджак тоже был знаком успеха по тем временам. В эпоху тотального дефицита, когда все было по талонам — мыло, спички, масло, когда со всеми продуктами была просто беда, мы с друзьями в ателье сшили себе малиновые пиджаки.

Какой случай заставил вас снять его?

Да я его надевал-то раза два всего. Он не был моей повседневной одеждой. И сейчас надеваю костюм, только если иду в «белый дом». Люблю удобную одежду, а костюм — это больше одежда чиновников, это их футбольная команда. Я чиновником не являюсь и никогда не хотел им быть в принципе.

Почему?

Масса ограничений. Масса рамок, за которые нельзя выбегать. Маски, которые они снимают только дома. Я вообще никогда не работал от звонка до звонка. Распределение на заводы как раз закончилось, когда я учился на пятом курсе. Мы заканчивали институт, понимая, что в принципе никому не нужны и полностью предоставлены себе. Сразу после окончания института написали устав своей первой компании. Через год заработали первый миллион рублей — у нас была брокерская компания «Европа-Азия», мы работали с биржами Екатеринбурга, Кургана, в Челябинске с Эдуардом Теняковым. Мы были брокерами этих бирж, но в какой-то момент наша родная страна решила, что это неправильный путь развития, и все разом закрыла.

А где сейчас Эдуард Теняков? Он же был очень известным тогда.

Без понятия. Сейчас расскажу историю, как мы потеряли свой первый миллион. Мы заработали его перед Новым годом, сели с друзьями и стали думать, что с ним делать. Машина тогда стоила десять тысяч, а у нас миллион. Поскольку мы являлись учредителями биржи Тенякова, у нас было два льготных места по полмиллиона рублей, а место на бирже стоило два миллиона. Думали, думали и решили купить два этих места. Купить-то купили, а после Нового года не смогли их продать, потому что указом президента биржи и их работа оказались под запретом. Так и остались у нас красивые сертификаты вместо денег. После этого я понял, что никогда со своей страной не буду играть в бумажные игры, потому что это сплошной обман.

Если бы я попросила вас сравнить с игрой жизнь, с какой игрой вы бы её сравнили?

Мне кажется, что жизнь — это все-таки командная игра. Футбол, волейбол, хоккей. Многие сравнивают её с боксом, с другими единоборствами, но я думаю, что это не так. Одному в этой жизни прожить сложно. Можно прожить вне социума, но это будет убогая жизнь. Ты будешь изгоем — никому не нужным и никому не интересным.

Вы когда-нибудь пробовали промолчать целый день?

Нет, не пробовал. Но думаю, что смогу. Иногда такое ощущение, что мысли прыгают, как обезьяны, и для того чтобы их успокоить, нужно много-много тишины.

Вам знаком кризис среднего возраста?

Да я не замечаю ни возраста, ни тем более какого-то кризиса. Постоянно чем-то занят, мне все время нужно куда-то бежать.

То есть вы всегда живете на скорости?

Да. И ездить тоже люблю быстро. В Челябинск еду не по трассе, а по деревням, так быстрее. Люблю, чтобы в один день укладывалось много событий. Вчера поехали вечером на охоту, взяли газовую плитку, пожарили картошку с мясом, постреляли вальдшнепов. Не попали, правда, ну и ладно. Зато возле речки постояли.

А что не попали?

(Смеется.) Далеко летели.

Признаюсь честно: вы меня очень удивили своей визиткой. На ней только ваша фамилия и никаких регалий. Второй раз в жизни вижу такое.

Вы хотите, чтобы я написал, что я генеральный директор фирмы «Рога и копыта»? Зачем? На визитке достаточно фамилии и номера телефона.

Не нужна корона?

Нет, конечно. Не эти же вещи тебя украшают. Не визитки, не машины пафосные, а дела. То, что ты сделал и что после тебя останется — вот что важно.

Мне очень интересно, хотели бы вы, чтобы в Златоусте одну из улиц назвали улицей Марата? Получилось бы, как у Розенбаума: «на улице Марата я счастлив был когда-то…»

Думаю, что я этого не заслуживаю. Надо очень сильно постараться, чтобы улицу назвали в честь тебя.

И все-таки? На какой улице вашего города вам хорошо на душе?

Если то, о чем вы фантазируете, когда-нибудь сбудется, то это будет совершенно новая улица. Я уже много раз говорил нашим градостроителям: «Ну почему вы называете улицы так торжественно и скучно? Почему поселок Гидростроителей? Пускай будет Вишневая улица, Садовая, Солнечная — это же так красиво!»

Когда ваши дети были маленькими, вы читали им сказки?

Не читал, а рассказывал.

А внукам сейчас читаете?

Внуки смотрят мультики в айпаде, им мои сказки не интересны. В прошлые выходные проводил с ними фотосессию. Собрал всю семью, тещу посадил в самый центр. Красиво получилось. Потом жена приготовила мои любимые манты.

Любите узбекскую кухню?

И узбекскую, и русскую. Люблю простую еду: картошку, огурцы соленые, вареные яйца. Еще люблю японскую кухню. У них такое вкусное мясо, обалдеть. Они, наверно, своим коровам каждый день массаж делают.

Вы можете приготовить необычное блюдо, чтобы удивить своих близких?

Я не люблю готовить, не умею. Готовка — это отдельный вид творчества, особенно для мужчины. И просто приготовить блюдо — не особенно интересно. По своей натуре я всегда хочу сделать лучшее. В свое время попытался сварить борщ. Открыл книжку «О вкусной и здоровой пище», полдня стоял у плиты, сварил все, как положено. Потом попробовал и понял, что эта вещь несъедобная. Вылил все в унитаз и больше никогда не готовил.

Что вам не понравилось? Что не так, как у жены, получилось?

Вообще! Ни с кем я не сравнивал, просто есть это было невозможно! Любое блюдо может быть вкусным, но это было невкусным. Помню, как в девяностые годы мы готовились к Новому году, пельмени все вместе лепили. Мне кажется, что это был отдельный процесс — подготовка к Новому году. Собирались раза по три — делали пельмени, потом их съедали, потом снова делали. Жалко, что сейчас мы все это потеряли. Ожидание Нового года было дороже самого Нового года.

Сейчас у вас есть ожидание дня рождения?

У меня вообще странное ощущение — чем дальше живу, тем больше не люблю свой день рождения. Происходят какие-то процессы разочарования, и ты понимаешь, что самые близкие люди — это твоя семья и твои друзья.

Вы не любите, когда вам льстят?

Да мне особо и не льстят. Не в этом дело. Хочется не праздника и веселья, а спокойствия и душевности. Старею, наверно. Как у Розенбаума: «и мусор выносить иду в кашне».

«Налетела грусть, что ж, пойду пройдусь, мне её делить не с кем…»

Да, как-то вот так. Прошли времена залихватского веселья.

«Может, скажет кто: климат здесь не тот…»

(Улыбается.) «А мне нужна его сырость…»

Вам нравится «Ленинград»?

Очень. На протяжении многих лет. Целая масса песен — в них столько смысла и философии.

Вы про группу сейчас говорите или про город?

Про группу, про музыку. В самом Ленинграде никогда не был, только пролетом, в Пулково.

Вы, кстати, похожи на Сергея Шнурова. Вы не знакомы с ним лично?

Несколько лет назад он приезжал в Златоуст, но меня не было в городе, поэтому познакомиться не удалось. Его первая жена Лариса училась со мной в одном классе, потом уехала в Питер и вышла за него замуж. Потом у этого парня было много других жен, насколько я знаю.

Вы помните момент, когда впервые увидели свою жену?

Конечно. Марина работала лаборантом на кафедре марксизма-ленинизма и училась на вечернем отделении, а я только пришел из армии и вернулся к учебе в институте. Помню, как пришел знакомиться с её родителями. Я вырос в простой семье — мама работала контролером на заводе имени Ленина, отец был плотником, а в семье Марины царил совсем другой мир. Её папа Леонид Иосифович был заместителем начальника цеха, мама работала главным лаборантом. Поначалу я даже стеснялся, но они очень быстро приняли меня как родного. Марина потом рассказывала, что её мама была против, говорила ей: «Ну зачем тебе татарин, у тебя что, мальчиков нормальных нет?» Сейчас Нелли Ивановна во мне души не чает. Она живет через дорогу от нас и каждое утро приходит к нам в дом. Вы бы видели, какие красивые цветы она выращивает! Она у нас профессор-садовод.

Вы любите цветы?

Я вообще люблю все красивое.

Может быть, через объектив фотоаппарата вы как-то по-особенному видите мир?

Не по-особенному, а по-другому. Я фотографирую с детства: школьные походы, спортивные соревнования, праздники, семейные застолья. В третьем классе родители подарили мне фотоаппарат «Смена», с тех пор я себя без фотографии не мыслю. Желаю каждому человеку заняться фотографией, потому что через объектив мир становится красочнее. Вот так смотришь — он серый. А через объектив совсем другой. И свет другой, и цвет другой, и жизнь маленько другая. Через объектив ты можешь все эти вещи прибавить.

Что может вызвать у вас слезы?

Многое. Я вообще очень сентиментальный человек. Такой же сентиментальной была моя мама. Недавно был Курултай, я принимал в нем активное участие, потому что считаю это очень важным для развития страны, для сохранения традиций нации. Там было много трогательных моментов, все не перечислишь. В День Победы поздравляли ветеранов-мусульман. В прошлом году их было тринадцать, в этом году осталось только шесть. Среди них есть танкист Гаптульбар Хайретдинов, ему девяносто три года, он прошел всю войну, похоронил три экипажа. Последний экипаж он потерял уже в Европе. Они попали в окружение, и молодой неопытный командир танковой роты сказал, что все равно нужно идти вперед. Танкист пытался спорить, говорил, что ни в коем случае нельзя подниматься на бугор, убеждал командира, что если они выйдут на открытое место, их сразу же снесут. Но командир стоял на своем, и солдат был вынужден подчиниться приказу. Они вышли на этот холм, и их танк сразу же сняли самой прямой наводкой. Бойцы погибли, Гаптульбар всех сам похоронил, снова встал в строй, получил новый танк и опять пошел в бой. Я не могу без слез слушать его истории. Или вот сегодня: звонит мне заслуженный ветеран Антонина Павловна, у которой вся грудь в орденах: «Маратик, помоги, дочка в больнице после операции в гнойное отделение попала!» Позвонил заведующей отделением, она говорит: «Мы делаем все возможное, Марат Раисович». Я знаю, что врачи делают все, что могут, но они работают в таких кошмарных условиях, слов нет.

Люди могут так просто вам звонить?

Почему нет? Я всю жизнь живу в Златоусте, многих знаю. Сейчас взяли под свою опеку приют «Алые паруса». В прошлом году в нем было двадцать четыре ребенка, в этом году уже сорок два. Смотреть на это больно. Родители отдают своих детей, потому что не могут обеспечить их банально едой. Вот мы ходим — из приюта к ветеранам, из дома ветеранов — в приют. Ветераны вяжут носки, варежки, мы несем это детям. Очень трогательно. Говорить не могу, ком в горле. «Марат, не за это мы воевали, не за это погибали», — говорят ветераны. Вот какой заботой мы должны заниматься, вот чем должны проникнуться. Конечно, Сирия важна и Гондурасы все важны, но эти проблемы важнее в тысячу раз, они архиважные. Людей не обманешь, они все видят.

Вы считаете, что Сирия важна?

Может быть, там есть экономические цели, и нужно воевать и побеждать, но я этого не понимаю. Какие экономические цели? Нефть? Газ? Своей страной надо заниматься. У нас своей территории столько, и своего газа и нефти столько, но мы до сих пор не поняли, что с этим можно делать. В прошлом году я был на рыбалке в Якутии, мы спускались верст пятьсот по реке Лене, там от берега до берега никто не проживает! А эту территорию можно осваивать, использовать на развитие страны. Вообще, в моем понимании мы должны жить не хуже, чем арабы в Дубаи. Потому что у арабов только нефть, а у нас, кроме нефти, еще алмазы, руда, уголь, газ.

Тогда почему же мы живем хуже арабов?

Видимо, время еще не пришло. Должен прийти человек, который от Бога. Арабы же тоже были кочевниками, потом пришел шейх Заиде и сказал: «Ребята, давайте будем заниматься своей страной и своими людьми, давайте перестанем воевать, у нас же все есть». И за двадцать пять лет построил оазис в пустыне. В честь Заиде потомки построили мечеть, это самая красивая мечеть в мире.

Неужели дело только в личности? Разве менталитет русских людей разрешает нам много работать?

Очень важна личность первого человека. Посмотрите на Северную и Южную Кореи. Народ-то один и тот же. В Южной Корее все процветает, а в Северной просто беда. Или та же Германия — после раскола страны разница в развитии оказалась гигантской. По поводу того, что русские ленивые, я не согласен. У нас очень много умных талантливых людей. И образование у нас хорошее в свое время было, не то, что сейчас. Сейчас из системы образования сделали коммерцию. В моем понимании, происходит чистейший подрыв государства Российского. Вместо образования мы теперь продаем людям дипломы. Эти вещи еще страшнее, чем коррупция, это надо выжигать каленым железом. Потому что это будущее нашей нации. Масса вопросов, которыми нужно ежедневно заниматься внутри страны — здравоохранение, образование, культура. Может быть, в Москве и Питере музеи находятся в нормальном состоянии, но в Златоусте с Краеведческим музеем просто беда. А Россия — это не только Москва.

Как вы думаете, почему так получается?

Потому что у нас вертикаль власти и все деньги находятся в центре. У нас нет баланса, который необходим для того, чтобы система работала слаженно. С одним спущенным колесом даже самая дорогая машина никуда не поедет. Нужно дать возможность людям, которые живут на своих территориях, самим решать, что им делать с деньгами, которые они зарабатывают. Вот вы говорите про лень, а я с вами не согласен. Причина не в лени, причина в безмолвной одобряемости, присущей нашему народу. Все гадости, которые творились в стране, всегда безмолвно одобрялись. Если бы у русского народа не было бы такого холопского менталитета, никакой Ленин не смог бы поставить с ног на голову половину земного шара.

Ваш друг Сергей Щипицын рассказывал мне, что в период темной полосы в его жизни он всегда ощущал вашу поддержку, несмотря на то что некоторые действия по тем временам были за гранью возможного.

А Сергей не рассказывал вам, что я тоже все годы нашей дружбы ощущаю его поддержку? Помню, еще в институте он придумывал для нас всевозможные стройотряды, где мы зарабатывали деньги. Ремонтировали свинарники, строили коровники. Однажды Сергей договорился с горкомом комсомола, и мы получили наряд на укладывание трамвайных путей в Златоусте. Я тогда похудел на пятнадцать килограммов, но рельсы мы положили как надо.

За эти годы вы построили разноплановый бизнес: фабрика, строительство, гостиницы, торговля. Как вам это удалось?

Дело же не в направлениях, дело в людях. Можно заниматься хоть чем, если найти профессионалов. Если бы я решил открыть ресторан и заниматься им самостоятельно, я бы потерял деньги. А если есть человек, который в этом деле понимает и сможет сделать это качественно, тогда можно открывать ресторан. Во всех направлениях нашего бизнеса есть люди, которые за них отвечают. Заработать первый миллион может почти каждый, а чтобы сохранить его и приумножить, нужны преданные люди. Вот в чем фокус.

Идеи развития бизнеса рождаются в вашей голове или в головах этих людей?

На начальном этапе, когда идет становление, идеи идут от меня, я контролирую все. Но когда мы понимаем, что директора компаний уже выросли, сами могут принимать решения и нести ответственность, к ним приезжать уже не нужно. Если только это не принципиальные стратегические или политические вопросы. Все очень просто: дай человеку свободу, получишь преданность. Если ты этого не сделаешь и будешь постоянно над ним довлеть, ничего не получится. И человек рано или поздно от тебя уйдет, и ваши отношения будут испорчены.

Есть ли у вас сейчас мечта, которая выражается в деньгах?

Нет. Я никогда не хотел яхту или самолет. Никогда не хотел безумно дорогую машину. Однажды, правда, купил такую и через неделю подумал: «На фиг она мне нужна?» Поехал на ней на охоту, потом на рыбалку и понял, что это вообще не моя машина. Из шикарной белой она быстро стала чумазой, её нужно было постоянно пылесосить, да и снасти в ней не помещались. Недолго думая, продал её ребятам с «Магнезита», они перегнали её в Москву. Все-таки моя машина — это «Лендкрузер». У меня там и для охоты все лежит, и горные лыжи со сноубордом зимой.

Слушаю вас и удивляюсь. А есть в жизни что-то, что вы не умеете?

(Улыбается.) Рисовать. Пытался научиться, пригласил преподавателя по рисованию, он учил меня рисовать яблоки, черепаху, но я понял, что это не мое! Надо иметь бешеную усидчивость, а я не могу долго сидеть на одном месте, у меня другой склад характера. И еще я совсем не знаю английского, но меня это не напрягает. Однажды был с экспедицией во Вьетнаме, мы зашли очень далеко, в дельту реки Меконг, а там вообще никакого языка не знают. И мы общались жестами. И билеты покупали, и с голоду не умерли. Нелегкий, кстати, был маршрут.

Зачем вам это? Так не хватает адреналина?

Мне нравится жизнь. Я хочу успеть многое в ней увидеть.

Были когда-нибудь ситуации, когда вы были на грани?

Конечно, и не один раз. Еще молодыми мы были в Крыму, и я решил понырять с аквалангом. Это было двадцать пять лет назад, и акваланги, похоже, остались еще от фашистов — такие ржавые они были, и кислорода в них было на час максимум. Меня это не остановило, я попросил завязать на мне акваланг и пошел в море. В какой-то момент из-за перенасыщения в крови азота происходит эйфория, и ты не чувствуешь глубины погружения, ты летаешь в воде. Вот я плавал, плавал, и кислород в баллоне закончился. Всплываю наверх и не могу отвязать баллон — он как прилип. Пошла волна, а я от берега очень далеко. И вот я с этим баллоном потихонечку начинаю плыть к берегу, а там кругом скалы, и я нигде зацепиться не могу. Пытаюсь, но не могу. Наглотался воды, сил уже нет, все руки в кровь ободрал. И вдруг набегает огромная волна, поднимает меня на самый верх, и мне удается попасть в расщелину рукой. Повис, отдышался, поднялся на берег и с трудом нашел место, откуда вошел в море. Помню, жена бежит навстречу, плачет: «Тебя не было больше двух часов!»

Вы никогда не задумывались, кто вас спас?

Море. В нем всегда одна волна больше, чем все остальные.

Вас спасла ваша жена. Её имя переводится как «морская».

Без Марины меня бы не было. Если бы не встретил её тридцать лет назад, жизнь сложилась бы совсем не так. Без нее ничего бы не было.

Какое чувство для вас сильнее: любовь или страх?

Любовь. Однозначно. Однажды смотрел фильм про пингвинов, они меня поразили — стая пингвинов идет далеко-далеко, чтобы продолжить свое потомство. Они встают в отряд, друг за другом, и идут сотни километров до того места, где смогут отложить яйца. Часть пингвинов по дороге погибает. Что ими движет, если не любовь? Сила жизни, желание продолжить её — это очень круто.

Как бы вы назвали книгу про свою жизнь?

«Путь».

В жизни каждого из нас есть попутчики — это люди, которые какое-то время идут с нами рядом, а потом мы с ними расстаемся. И есть проводники, сталкеры — люди, которые всегда толкают нас вперед. И даже если жизнь нас с ними по каким-то причинам разводит, они всегда живут в нашем сердце.

Согласен.

Кто для вас является проводником?

Сергей Олегович Щипицын. Иногда так замотаешься, закрутишься, еще и сам все усложнишь, а потом разговариваем с Сергеем, и он говорит: «Что сложного-то, Марат?» Он умеет из одного сложного дела сделать пять простых дел, и все становится очень просто и понятно. Вообще, жизнь довольно-таки простая вещь, если её не усложнять.

Когда я готовилась к нашему разговору, я попросила Сергея Щипицына придумать для вас последний вопрос. Он сказал: «Спроси у него, в чем рецепт счастья для всего человечества?» Вот, спрашиваю.

Услышать друг друга. Вот и все. Нам больше не нужны Билы Гейтсы или очередной Стив Джобс, мир уже достаточно всего создал. Нам нужны люди, которые смогли бы внести в нашу жизнь терпимость, спокойствие, веру и любовь.

Мне всегда казалось и кажется, что всякое другое чувство, кроме беспредельного, ничего не стоит и не имеет смысла. Нельзя быть немножко влюбленным, нереально быть чутким, обозначив для этого рамки, невозможно прожить яркую жизнь где-то с краешку. Способность вкладывать в то или иное событие пронизывающее тебя чувство — редкий дар для любого взрослого человека, но именно эта особенность способна выделить его из толпы и помочь удержаться на гребне волны даже в условиях девятого вала.[41]

Евгений Ройзман. Бунтарь

Здравствуйте, Евгений Вадимович, меня зовут Ирина.

Меня — Женя.

Мы на вы или на ты?

Как хотите.

Хорошо. Тогда первый вопрос. Вам снятся сны?

Каждую ночь.

Кто была эта заплаканная женщина, которая вышла сейчас из вашего кабинета?

Это мать, которая хочет убить своего ребенка.

В смысле?

В прямом. Он находится в нашем реабилитационном центре, а она хочет, чтобы я его отпустил.

У вас хватило доводов убедить ее в своей правоте?

Такие матери редко кого слушают. Они даже не понимают, что сами мешают своим детям спастись. За тринадцать лет работы фонда в моей памяти таких случаев и разговоров предостаточно.

В памяти?

У меня в голове компьютер. В этом компьютере полочки.

Вы запоминаете абсолютно все?

Практически. Раз в месяц я пишу отчет, вникая в каждую операцию. У нас созданы серьезные базы данных. Я историк, исследователь, поэтому умею систематизировать и структурировать любую информацию, потом сосредотачиваться и извлекать нужную. И как любой нормальный человек с высшим образованием всегда знаю, какую кнопочку нажать и к какой полке подойти.

При чем тут высшее образование? Разве все люди с высшим образованием обладают способностью запоминать всё?

Высшее образование дает определенную структуру мышления, умение аккумулировать информацию, умение понимать, где эту информацию берут и что с ней дальше делать.

Почему я смотрю вам в глаза, а вы все время смотрите в сторону?

Потому что мне некогда играть в гляделки. Не волнуйтесь, я посмотрел на вас, когда вы зашли, и оценил. Смотрю в сторону, потому что мне так удобнее сосредоточиться. Вы сейчас уйдете, и через несколько минут я забуду, что вы здесь были, потому что у меня куча дел.

Вам не кажется, что вы боретесь с ветряными мельницами?

Это вопрос серьезный. Попытаюсь сформулировать ответ. То, что здесь, в Екатеринбурге, произошло в 1999 году, — это было восстание. «Город без наркотиков» начинался как восстание против наркоторговцев. Но так как мы все уже были взрослыми и пришли из бизнеса, то мы умели думать. И когда мы подняли это восстание, мы сумели его завести в цивилизованное русло. Выстроили сопротивление. У меня есть ощущение, что это мой город — я здесь родился и вырос — и зная, что происходит в городе, терпеть это нельзя.

Я поняла, но…

Подождите, я доформулирую. Терпеть это нельзя. Тогда надо собирать родителей, детей и уезжать. Уезжать я не собираюсь. Когда начали сопротивление, начали смотреть, как эффективнее сопротивляться.

Вам было тридцать семь лет и вы уже были успешным в бизнесе?

Конечно. Я знал весь город, и меня точно так же знали. Как и всех нас. И бизнес был достаточно серьезный, мы все уже умели зарабатывать деньги.

Почему вы говорите в прошедшем времени? Вы сейчас не зарабатываете деньги?

Я был вынужден выйти из бизнеса. Остановил все свое участие в процессе бизнеса, чтобы не подставлять компанию.

Но компания ваша осталась?

Компания осталась.

Вы понимали, против кого вы подняли восстание?

Да мне какая разница?

Как это? Вы же не бесбашенный, вы же реальный человек — с семьей, с детьми. Вы что, обладаете какой-то безграничной смелостью?

Ну послушай. Постарайся понять. Я здесь родился и вырос. Не совершал пакостей. Кого мне бояться?

Да не в этом дело…

Подожди. Подожди секунду, не перебивай. Кого мне бояться? Это мой город, моя страна.

Но для этого нужно обладать особенной смелостью, Жень.

Да нет, не смелостью. Простым человеческим пониманием. А как жить, если бояться? Как? Ну понятно, что ты уступаешь дорогу автобусу совсем не потому, что ты вежливый. Но зачем бояться людей?

Но есть же целые структуры наркоторговцев — это огромные деньги, влияние.

Ты хочешь, чтобы я сказал своим детям: «Знаете, дети, я вижу, что происходит, вижу, как гибнут люди, но я очень боюсь наркоторговцев?» Запомни, Ира, наркоторговцы — это самые трусливые люди, которые только существуют в природе. Это бизнес с потными руками, с холодным сердцем, с ясной головой.

Но они же знают тебя в лицо?

Конечно, знают. Но я и не прячусь. В жизни есть одна очень интересная вещь — до тех пор, пока ты все делаешь честно, к тебе никто не полезет. Они могут разбираться с теми, кто в их системе, кто «замазан» так же, как они. А когда человек делает свое дело честно, они не полезут. Меня нельзя убить безнаказанно — они же это понимают.

Почему ты ушел из дома в четырнадцать лет?

Думал, что самый умный. Возникла конфликтная ситуация с отцом. Родители уже не могли со мной справиться. Сначала я ушел в общагу, потом уехал на Север.

Ребенком?

Ну что — ребенком? Пятнадцатый год мне был, не ребенок. Я в то время был под метр девяносто ростом — здоровый такой.

Почему — был? Сейчас стал ниже?

(Смеется.) Когда я был молодой, я был голубоглазым блондином. Так вот, мы жили на Уралмаше, я уже в четырнадцать лет разгружал на шестой базе вагоны, деньги зарабатывал. Пришло то время, когда отец понял, что он со мной не справляется.

А мама?

Мама сильно переживала, но молчала. Двое мужчин в семье, возникла конфликтная ситуация, мама отодвинулась в сторону. Я пришел к ней на работу, она в детском садике работала, говорю: «Мам, я не буду больше дома жить». Она: «А где ты будешь?» Отвечаю: «В общаге». Она, конечно, переживала очень сильно, но я рано понял механизм успешности и потом, с годами, все ей эмоционально компенсировал. Когда на улице к маме подходили люди и говорили: «Спасибо вам огромное, ваш Женя нам так помог», ей было приятно. А для меня это был самый серьезный стимул работать дальше. Не представляю, что какой-то стимул для мужчины может быть выше этого.

Что это такое — механизм успешности?

Понял, почему не смотрю вам в глаза. Я, когда говорю, картинку вижу. Проговариваю — описываю картинку. Говорю сейчас про маму и вижу, как подходил к детскому садику. А вам в глаза посмотрю — картинки исчезают.

Так я про механизм успешности спросила?

Знаете, когда в последнее время существует хренова туча всяких лидерских курсов…

Вы же хорошо владеете русским языком, зачем вы употребляете такие слова?

Какие слова?

Хренова.

Ну хренова куча потому что. Можно сказать по-другому, еще красивее: как конь наёб.

Вам, кстати, идет. Редкий случай.

Так вот, тысячи этих курсов, где молодых парней и девчонок в первую очередь учат «скалить зубы». Их так видно сразу же после этих курсов! Они подходят ко мне на улице, зубами сверкают — у них такая улыбка, будто они зубы сушат. И они подходят с этой улыбкой: «Евгений Вадимович, скажите, пожалуйста, в чем секрет успеха?» Пару раз в неделю они ко мне ходят с тетрадками, потому что я в их представлении успешный. И в какой-то момент я задумался: у меня действительно получается, если что-то задумал. Потом до меня дошло, я наконец-то сформулировал, почему.

И почему же?

Во-первых, не хватаюсь за что попало. Суюсь в какую-то ситуацию, если уже вижу, что не имею права молчать. Если вижу, что мне не изменить ситуацию, хотя бы ее обозначу. Дойду до какого-то предела, пойму, почему мне не изменить эту ситуацию, и попробую перейти на следующий уровень. Или передать эту ситуацию. Если увижу хоть какой-то шанс довести до конца, буду доводить до конца. Так меня отец учил — все доводить до завершения. И еще одна важная причина: я предельно концентрируюсь на каждой ситуации. Если появилась задача, полностью концентрируюсь на ней с утра до ночи.

Это правда, что вы теперь совладелец сайта «Ура.ру»?

Нет, вообще не имею отношения. Мы сотрудничаем с ними, я даю им кучу информации, за которую отвечаю, но никогда не плачу за это деньги. В свое время благодаря Аксане Пановой, главному редактору этого сайта, мы остались живы. Она в 1999-м году, работая корреспондентом «Взгляда», сумела донести нашу историю до Любимова. Не просто навязала Любимову эту повестку, а заставила его вытащить нас во «Взгляд». На нас тогда уже катком поехали, и если бы не Саша, который дал нам возможность прямого общения со страной, неизвестно, что было бы. За этот поступок я ему и Аксане всю жизнь благодарен.

Вам никогда не казалось, что вы видите людей насквозь?

Да нет, с этим у меня проблема — иногда принимаю желаемое за действительное. Но в целом я встречал гораздо больше хороших людей, чем плохих. На самом деле, люди в большинстве своем хорошие.

Вы когда-нибудь дарили охапки цветов?

Конечно. Много раз. Выпучив глаза, без ума и памяти дарил цветы. Меня все цветочницы в городе знают.

Охапка — это сколько по-вашему?

Сколько в машину влезает.

А машина у вас — джип?

Да.

Белый, что во дворе стоит?

Да.

Почему белый?

Какая была, такую и купил. Спокойно к этому отношусь.

Вы крещеный?

Нет. Я не там, и не здесь. Хотя к любой религии отношусь с уважением.

Я слышала, что в детстве вы были хулиганом?

Да нет. Мне было на что направлять свою энергию.

Тогда откуда у вас на руке шрам от ножа?

Это не нож, это топор.

Еще скажите, что в пионерском лагере помогали разжигать костер.

Нет, не в пионерском.

Вы читаете стихи?

Всегда. Как человек, пишущий стихи, считаю, что их не столько обязательно в данный момент читать, сколько обязательно иметь. Потому что никто не знает, когда будет это настроение, когда потребуется читать стихи.

И кого вы имеете?

Всего.

А кого перечитываете чаще всего?

Понимаете, есть сильные русские поэты, есть замечательные русские поэты, есть выдающиеся, даже великие. А есть несколько человек — суперпоэтов — к ним я отношу Мандельштама, Цветаеву, Бродского. Ну еще, естественно, Пушкина. До него я дошел, когда мне было лет тридцать пять. Раньше я его с корабля современности все время сбрасывал. Вот для меня четверка суперпоэтов. Где-то рядом, в стороне, Высоцкий, еще немножечко в стороне Заболоцкий.

Любимое стихотворение Бродского у вас какое?

Все, что угодно.

«Я входил вместо дикого зверя в клетку…»?

Ну это очень простые вещи. Для меня ближе стихи из сборника «Осенний крик ястреба». Вот я сейчас вам говорю, а у меня аж мурашки по коже. «Когда корабль не приходит в определенный порт ни в назначенный срок, ни позже, директор компании произносит: «Черт!», Адмиралтейство: «Боже».

Я читала ваши стихи, пока ехала в машине. Одно запомнилось наизусть.

Какое?

«Все давно уже плоды с деревьев сорваны, а которые не сорваны — надкушены. Все равно, куда идти, в какую сторону, только вы меня, пожалуйста, не слушайте. Зря рождавшийся и живший понапрасну, и рассыпанный совсем, как горстка риса, вдруг пойму, что вот, пришел к Экклезиасту, а Экклезиаст уже написан». Как ты мог написать его в двадцать четыре года?

Не знаю. Непонятно, откуда что взялось, но это неожиданно глубокие стихи для молодого парня. Может, алгоритм жизни был уже тогда понятен, может, озарение случилось. Если честно, единственное, что мне в жизни по-настоящему удавалось — это писать стихи. Скажу тебе одну очень серьезную вещь: если вдруг стихи пойдут, я брошу все остальное. Я этого состояния жду.[42]

Владимир Сафонов. По главной улице с оркестром

Говорят, что до тридцати пяти лет мы проходим дороги, которые нам никак не обойти и с которых не свернуть, как бы мы ни старались. Если все это пройти достойно и с благодарностью, то в тридцать пять лет перед человеком открывается его главная дорога. Не знаю, почему, но я в это верю.

Мне всегда казалось, что люди, умеющие понимать музыку, наделены особым даром чувствовать покой и паузы. Они как-то по-своему видят мир. Они и людей читают как музыкальное произведение, сами того не осознавая.

Об этом и о чем-то другом наш разговор с Владимиром Сафоновым, начальником управления информационной политики администрации города Челябинска.

Говорят, что только заглянув в будущее, человек способен оценить события своей жизни правильно. Как тебе эта мысль?

Ты знаешь, я задумывался об этом.

Давай представим, что тебе сейчас 65 лет. Какой ты? Какую картинку ты видишь? Какие слова себе говоришь?

Коварный вопрос. Я же не знаю, что будет в шестьдесят пять. Как рабочая версия, говорю себе: «сделал много того, чего не надо было бы делать, но не жалею ни о чем». У меня взрослые дети, внуки, большой дом, любимая жена.

А кем ты работаешь?

Директором завода.

И по вечерам сидишь в социальных сетях в поисках своих одноклассников?

(Смеется.) Ира, я даже сейчас, когда мне тридцать пять, не сижу в социальных сетях.

Почему?

Думаю, там очень любопытные люди — кто-то хочет подглядывать за чужой жизнью, кто-то там из благих и добрых побуждений, чтобы, например, поддерживать какие-то наивные отношения.

Но в Инстаграме же ты есть?

Три года назад это было новое, интересное. Друзья сказали: «Зарегистрируйся, мы тебе будем фотки кидать». Поначалу мне было интересно, а сейчас эйфория прошла. Я бы уже удалился оттуда, мне просто фотографии и видео жалко, я не знаю, как их сохранить на телефон, чтобы они у меня были, а в Инстаграме меня не было.

Любишь пересматривать фотографии?

Люблю, но возвращаться в прошлое не хочу.

Почему?

«По несчастью или к счастью, истина проста: никогда не возвращайтесь в прежние места. Даже если пепелище выглядит вполне, не найти того, что ищешь, ни тебе, ни мне…»

Красивые стихи Геннадия Шпаликова.

На днях составлял список фильмов для своего девятилетнего сына и решил пересмотреть «Подранки» Николая Губенко. Раньше не замечал, что это пронзительное стихотворение звучит там за кадром.

А я одну сцену из этого фильма помню особенно — когда мальчишка просит капельку супа, и героиня Гундаревой ровно капельку ему и наливает.

Слава Богу, что у меня было другое детство.

Мне, например, все детство папа приводил в пример Лерочку Авербах.

Правда что ли? И мне тоже.

Так тебе-то — понятно, ты окончил с отличием музыкальную школу, принимал участие в концертах юных пианистов, а я дальше чем «К Элизе» не продвинулась.

Если бы ты знала, Ира, как я ненавидел эти конкурсы юных дарований! Я играл хорошо, у меня были перспективы, но я терпеть этого не мог. С радостью бежал из музыкальной школы в каратэ и дзюдо. Мне было лет пятнадцать, я ходил стриженый под расческу и в спортивном костюме, и папа убедил меня, практически заставил принять участие в концерте при полном зале Оперного театра. Помню, пальцы хотел себе сломать перед этим концертом, чтобы пацаны не увидели, что я играю на рояле.

Что ты играл?

Джаз Цфасмана. Я заканчивал музыкальную школу с программой уровня второго курса музыкального училища. Меня строго воспитывал папа — я восемь лет каждый день два часа проводил за инструментом. Учителя до сих пор помнят, что я играл, а я не помню ничего. Теперь играю только Мурку.

Ты кстати знаешь, что Джон Нейгауз поставил балет на музыку Леры Авербах?

Знаю. Той осенью в Москве была премьера.

Удалось посмотреть?

Нет, я и не планировал. Из больших музыкальных форм мне ближе опера. Мне нужно, чтобы были голоса хорошие, голоса сильные и симфонический оркестр. Сейчас мы строим дом, и я говорю жене: «Наташ, давай я вырою хотя бы под одной комнатой цоколь, поставлю туда хорошую акустику и буду там сидеть». Она в ответ смеется, говорит, что это моя очередная блажь.

Какая самая любимая опера?

«Кармен». Раньше я плакал в конце — настолько цепляла история. Сейчас уже понятно, чем все закончится, но музыка все равно мощная.

Тебе нравятся роковые женщины?

Мне нравятся женщины, в которых магнетизм.

У меня есть один знакомый, совсем не музыкант, финансовый директор крупного предприятия, который постоянно в машине слушает «Кармен».

Классика и машина для меня не совместимы. Поскольку я вырос в семье музыкантов, в машине у меня играет разнообразная музыка — от тяжелого рока до этнической. Мне нравится джаз, рэп, мне нравится, как звучит армянский дудук, мне нравится попса, которая вызывает у меня эмоции из 90-х.

Меня всегда удивляет разница между поведением нашей публики и публики в театрах Лондона. Почему-то там никто не кашляет, не чихает и не перешептывается.

Терпеть не могу, когда кто-то в зале сидит и начинает отвлекать меня, я показываю всем своим видом, что мне это не нравится.

Какой город тебе близок?

Я очень уютно почувствовал себя в Мюнхене. Ощущение, будто не в первый раз. Бродил с утра до вечера по улицам и знал, куда я иду, и что там ждет. Мне нравилось заходить в кафе, разговаривать с официантами, с обслуживающим персоналом, может быть, язык, на котором я не разговаривал столько лет, и была потребность его выплеснуть, не знаю, но в Мюнхене мне было очень хорошо. Я же учился на инязе, и моим основным языком был немецкий.

На инязе всегда учились дети обеспеченных родителей.

Согласен, у нас было то же самое.

И как ты находил с ними общий язык?

Ну они же не все были мажоры, некоторые из них были нормальные: умели адекватно разговаривать с людьми, не задирали нос, не смотрели на всех свысока, не зазнавались.

Не любишь зазнаек?

Ну а кто их любит? Мой папа Анатолий Сафонов был известным в городе музыкантом и при этом очень скромным человеком. У нас в Челябинске было два самых крутых пианиста — Макаренко и Сафонов. Макаренко в конце 80-х уехал в Германию, Сафонов остался. Я рос в филармонии, папа постоянно брал меня с собой. Олег Митяев тоже ходил со своим сыном под мышкой. Когда началась Перестройка, папе из Нью-Йорка звонили его друзья, говорили: «Толя, переезжай, ты здесь заработаешь большие деньги, твой талант здесь будет востребован». Но папа искренне недоумевал, как он сможет уехать из этой страны. И пенял, и роптал, и все равно не уехал.

Ты легко привыкаешь к новым местам?

Не всегда одинаково, но я очень люблю путешествовать. Без путешествий я закисаю. Мы и в детстве с родителями много ездили, и родственники были разбросаны от Черного моря до Балтийского. Получается, что во мне заложена потребность в перемене мест.

Евгений Николаевич Тефтелев похож на твоего папу?

Почему ты об этом спросила? Очень похож, даже внешне. Мне понятны его решения, мне понятно, как он мыслит, мне нравятся его нестандартные реакции и его нестандартные ходы. До него были руководители, которые боялись говорить по телефону, а он все говорит по телефону, потому что скрывать нечего. С его приходом исчезла фраза: «Не по телефону». Когда начинаются разговоры, что все чиновники одинаковые, я не соглашаюсь. Мне нравится с ними работать. Я тебе честно скажу, для меня было неожиданным, когда Евгений Николаевич предложил мне остаться, но я согласился сразу же.

А как ты мог вообще так поменять свою жизнь? Столько лет на экране телевизора, ведущий самой рейтинговой программы «Личное мнение», и вдруг уход в администрацию города.

Это было в 2011 году. Я почувствовал некий потолок: ежедневный прямой эфир, ежедневные репортажи — мне показалось, что в тележурналистике я знаю все. Когда после прямого эфира Сергей Викторович Давыдов предложил мне перейти к нему и возглавить пресс-службу, я пришел за советом к Валерию Шагиеву, моему другу и учителю. «Если вы скажете остаться, я останусь», — сказал я ему. Валерий Рубисович ответил: «Иди, Вовка, тебе надо расти».

Работа с Тефтелевым и работа с Давыдовым сильно отличается?

Работа та же, люди разные.

А если бы мы жили в сказке, и завтра бы тебя назначили королем? Чтобы ты сделал в первую очередь?

(Смеется.) Я бы вызвал трех своих сыновей, раздал бы им подзатыльники и сказал: «Друзья мои, с сегодняшнего дня вы принцы, ни в коем случае не зазнавайтесь». Это в первую очередь. А во вторую — пригласил бы воеводу.

Зачем?

Чтобы четко определить границы королевства.

Чтобы суметь их защитить?

Не только. Чтобы суметь их расширить.

Помнишь сказку «Волшебник Изумрудного города»?

Конечно.

Каждый искал то, что было у него внутри?

Да, Ира.

Почему ты не закончил иняз?

(Улыбается.) Потому что решил поработать сторожем в зоопарке.

Какие интересные у тебя повороты, Володя: детство в Ленинском районе, музыкальная школа, реальные пацаны, иняз, сторож в зоопарке, телевидение, госслужба. И это мы еще не в сказке.

Я не могу тебе рассказать, как трудно мне давались некоторые повороты.

Это ты о чем?

Это я об испытаниях, которые преподносит нам жизнь.

Вчера я в очередной раз открыла Музиля «Человек без свойств», твое сходство с Ульрихом, главным героем романа, меня поразило. Знаешь, на какой фразе я вчера остановилась? «Там еще слишком много снега. На лыжах уже не взберешься, а без лыж еще рано взбираться».

Интересная фраза. Меня всегда восхищают люди, которые способны открывать в себе новые ресурсы. Жизнь меняется так быстро, и ты можешь оказаться там, где ты и не мечтал оказаться.

Ты любишь море?

Конечно, я же вырос в Новороссийске. Там жила мамина мама, и родители каждое лето отправляли нас с братом к ней.

Новороссийск — очень сильный город. Сейчас тебя тянет туда?

Я не люблю возвращаться в прошлое, я же тебе говорил. Нет там ничего, кроме наших воспоминаний. В прошлом году мы туда поехали с братом, и все оказалось не так, как в детстве. Запахи не те, ощущения не те. Получается, что от прошлого я ожидаю чего-то большего, и не нахожу этого, и все больше и больше прихожу к выводу, что жить нужно завтрашним днем, а не вчерашним.

Какая черта характера тебя особенно привлекает в людях?

Искренность.

Веришь ли ты, что мы сами можем нарисовать свое будущее?

Не только можем, но и делаем это. Одни осознанно, другие сами того не ведая.

Где ты берешь силы для нового?

В неудачах.

Пугает ли тебя неизвестность?

Ничуть. Для меня неизвестность — это азартная игра. Одна из немногих, в которую можно играть без печальных последствий.

Темной или светлой своей стороной мы притягиваем людей?

Это или что-то негативное, например способность толкнуть близкого в спину. Или, скорее, положительные черты, такие как интуиция где-то на грани мистицизма.

С какими качествами мы рождаемся, а какие можем приобрести?

Мы рождаемся с тем генетическим материалом, который в нас заложен предками. А приобрести многие пытаются то, чего не хватает.

С какой игрой ты сравнил бы жизнь?

С шахматами. Чем дольше играешь — тем лучше получается. Поначалу часто проигрывал, сейчас все лучше получается думать на несколько ходов вперед.

Что для тебя энергия будущего?

Мои дети.

Любимое правило в арифметике?

От перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Есть много людей в городе, которые окончили музыкальную школу и так же, как ты практически не садятся за инструмент. Если мы придумаем собрать концерт, ты примешь в нем участие?

Интересная тема, но для этого нужно очень много заниматься.

Ты бы надел бабочку, смокинг…

Ну ясно, что я не вышел бы в спортивном костюме.

И твои друзья из Ленинского тоже надели бы бабочку и смокинг. И тебе не пришла бы в голову мысль ломать перед концертом пальцы.

(Смеется.) Это уж точно.

Какое произведение ты бы сыграл?

«Революционный этюд Шопена». Его очень любил мой папа. Очень сложное музыкальное произведение.

Справишься?

Я не имею права не справиться.[43]

Владимир Черепанов. Скрытое условие

Генеральный директор завода «Уралэлемент» немногословен. Он ученый, электрохимик и всю жизнь ищет, разрабатывает и создает новые умные источники тока. Он директор ведущего оборонного завода страны, который производит батареи для военно-промышленного комплекса. Под его руководством «Уралэлемент» начинает выпускать продукцию, аналогов которой нет в мире.

«У меня никогда не было сомнений, что он достигнет поставленной цели И останется спокойным при любых обстоятельствах», — так говорит о Владимире Борисовиче жена, Нина Черепанова.[44]

Владимир Борисович, есть расхожее мнение, что государство зря тратит немалые деньги на оборонку, лучше бы поднимало зарплаты врачам и учителям. Что вы думаете об этом?

Кто не кормит свою армию, будет кормить чужую.

Ваш завод «Уралэлемент» когда-то назывался «Почтовый ящик номер такой-то» и был засекречен, как закрытый город.

Мы производим мощные водоактивируемые батареи для морфлота, для подводных лодок, для электрических торпед, для речных маяков.

И входите в корпорацию «Тактическое ракетное вооружение».

Все верно. А также в концерн «Морское подводное оружие».

Владимир Борисович, а как вы, кандидат химических наук, после аспирантуры Уральского научного центра АН СССР, попали на оборонный завод?

Я сюда приехал в середине 1980-х в качестве начальника лаборатории Ленинградского аккумуляторного института. На базе «Уралэлемента» в те годы работало больше двадцати научных институтов, в том числе и наш, Ленинградский, который был головным.

Столичные институты базировали свои лаборатории здесь, в Верхнем Уфалее?

Не только здесь, но в том числе и в Уфалее. Потому что производство на этом заводе связано с ракетной техникой и с водоактивированными батареями для морфлота. Потому что сюда был эвакуирован завод в 1942 году из Саратова — и в Уфалее во время войны делали батареи для фронтовых радиостанций. Потому что в 1980-х здесь ставили мощное производство, связанное с морским подводным вооружением. В это трудно поверить, но объемы производства на «Уралэлементе» в те годы превышали объемы производства на Уфалейском никелевом комбинате.

Владимир Борисович, есть расхожее мнение, что государство зря тратит немалые деньги на оборонку, лучше бы поднимало зарплаты врачам и учителям. Что вы думаете об этом?

Кто не кормит свою армию, будет кормить чужую.

Ваш завод «Уралэлемент» когда-то назывался «Почтовый ящик номер такой-то» и был засекречен, как закрытый город.

Мы производим мощные водоактивируемые батареи для морфлота, для подводных лодок, для электрических торпед, для речных маяков.

И входите в корпорацию «Тактическое ракетное вооружение».

Все верно. А также в концерн «Морское подводное оружие».

Владимир Борисович, а как вы, кандидат химических наук, после аспирантуры Уральского научного центра АН СССР, попали на оборонный завод?

Я сюда приехал в середине 1980-х в качестве начальника лаборатории Ленинградского аккумуляторного института. На базе «Уралэлемента» в те годы работало больше двадцати научных институтов, в том числе и наш, Ленинградский, который был головным.

Столичные институты базировали свои лаборатории здесь, в Верхнем Уфалее?

Не только здесь, но в том числе и в Уфалее. Потому что производство на этом заводе связано с ракетной техникой и с водоактивированными батареями для морфлота. Потому что сюда был эвакуирован завод в 1942 году из Саратова — и в Уфалее во время войны делали батареи для фронтовых радиостанций. Потому что в 1980-х здесь ставили мощное производство, связанное с морским подводным вооружением. В это трудно поверить, но объемы производства на «Уралэлементе» в те годы превышали объемы производства на Уфалейском никелевом комбинате.

Ого. А ваша лаборатория чем занималась?

Мы испытывали и внедряли в производство новую батарею для электрических торпед. Такая батарея ставилась на производство впервые, и наша задача была — отладить технологию таким образом, чтобы простые уфалейские женщины, не обладая специальными знаниями, могли спокойно делать этот продукт. Процесс внедрения — дело не быстрое, занимает лет шесть-восемь.

Успели внедрить разработку? Там ведь перестройка началась.

Да, в 1990 году Ленинградский институт ликвидировал все базовые лаборатории в Союзе. Меня вызвали в Ленинград и объявили: через два месяца вашей лаборатории не будет. Все лаборатории одновременно пошли под нож. Нас просто сократили. В 1991—1992 гг. исчез заказ Минобороны на «Уралэлементе». Помню, сидел тут директор, вот в этом кресле, и читал газету «Правда». Смотрел, какие новые законы изданы: «Вот куда все делось? — говорил он. — Столько в стране производилось! Железа, чугуна, танков! Раз — и рухнуло в один день». Он был искренне удивлен: как так?

А что вы стали делать, когда лабораторию ликвидировали?

Пытался сохранить костяк. Мы создали малое государственное предприятие «Либор», я стал его директором. Кстати, оно живо до сих пор. Мы делали литий-борный сплав, его и сейчас Минатом покупает. Делали тепловые батареи — между прочим, разработка была передовая. В производство они не пошли, но разработку подобрал Арзамас, и сейчас делает эти аккумуляторы. Кстати, тема хорошая, надо к ней вернуться, корпорации «Ракетное вооружение» сейчас такие источники тока нужны.

Получается, Владимир Борисович, вы в разрушенной стране продолжали заниматься производством важных для обороны компонентов?

Да, пытались сохранить лабораторию. Мне не хотелось бросать научную деятельность. Но прожить на этом было невозможно. И мы пошли в гражданку. Занялись производством лекарств для пчел.

Для пчел? Лекарств?

Ну да. Это та же химия. Мы стали делать лекарства для лечения пчелиных болезней. Там прибыль была от двух до пяти тысяч процентов.

Красивая прибыль. И вы так красиво все рассказываете, как будто в костюме спите. Как вы додумались вообще до этих пчел?

Грустное начало истории. Я еще учился в очной аспирантуре— в Свердловске, когда у меня не стало тестя. Он был пчеловод. Родственники решали, что делать, кому-то надо этим заниматься. Я решил попробовать. Нашел подписку журналов по пчеловодству, почитал, разобрался. И вот выяснилось, что пчелы болеют, а лекарственных препаратов нет. Мы разработали рецепт, сотрудничали с Институтом органического синтеза из Уфы, с Институтом Пастера в Ленинграде. Освоили производство и продавали лекарство по всему Советскому Союзу. Все области Украины я лично проехал сам.

Получается, пчелы спасли бизнес?

Можно и так сказать. Но не только. Благодаря моей жене Нине наше маленькое предприятие не закрыла налоговая: Нина с нуля изучила бухгалтерию, разобралась, привела все в порядок, и нам удалось уцелеть. Чем мы только ни занимались… И алюминий плавили по сотне тонн в месяц, пока лом алюминия был в стране. И лекарства для пчел продавали, пока не открылся рынок и не зашли импортные препараты. Пока не началась наша олигархическая приватизация, мы были очень близки к китайскому пути развития. Все было живое, творчество масс работало!

Вы учились и защищали диссертацию в Уральском политехническом. Почему именно там?

Сначала я съездил в Москву, в МФТИ, мечтал учиться там. В школе выигрывал городские и областные олимпиады по физике, любил решать сложные задачки, которые публиковали в журнале «Квант». Если ты решил — потом в журнале публикуют твою фамилию. Это было очень увлекательно.

Вы были отличником?

Да нет. Средний балл — 4,75. Но в МФТИ это не имело значения. Был конкурс — сорок человек на место. Абитуриентам давали задачки, как на олимпиаде. А эти задачки прямо не решаются — надо увидеть путь. Если путь не увидел, никогда не решишь. Нужно увидеть скрытое условие. По результатам мне сказали так: «Ладно, мы тебя берем, но соискателем. Если кто-то вылетит — зачислим». То есть предстояло жить в Москве без стипендии. Папы у меня уже не было в живых, у мамы не было возможности меня в столице содержать. И я со своими результатами поехал в УПИ.

Получается, вы поступили, выдержали громадный конкурс. И уехали.

Да. С этим документом меня готовы были взять и МАИ, и Бауманка, но… Но я уехал домой. Помню, ехал в поезде, на верхней полке, голодный. Все деньги кончились. Вышел в шесть утра на вокзале и пешком пошел в институт. Даже трех копеек на трамвай не было. Это был последний день приема документов. Пришел, утро раннее, дворники ходят с метелками. И какой-то парень знакомый уфалейский, я ему: «Слушай, дай рубль, я два дня не ел». Он от меня шарахнулся, как от огня. Потом увидел знакомых ребят, они дали денег…

В 1990-е были попытки захвата предприятия?

Были. Но мы не будем говорить об этом.

Был момент, когда стало страшно?

Это бессмысленный вопрос. Конечно, бывало страшно, ну и что. Отдать завод? Когда его захватывали, я всегда говорил: «Ну как, как вы его возьмете? он государственный. Идите с президентом договаривайтесь, чтобы он указ подписал».

Когда в Минобороне вспомнили, что есть «Уралэлемент», на котором умеют производить водоактивированные батареи?

В 1996 году завод сумел добиться права на производство батарей для подводных лодок. Приезжал к нам сюда адмирал Иван Литвинов — Герой Советского Союза, тот самый, который первым всплыл на подлодке на Северном полюсе. Именно его лодкам срочно нужны были эти батареи. Он выбирал между московским, питерским и уфалейским заводами, лично объезжая каждый. Выбрал Уфалей. Завод немножко ожил. Начались иностранные заказы — из Китая в основном. Китай начал закупать вооружение. Китайцы прошли по всем нашим институтам и скупили и технологии, и батареи — все, что было не запрещено. В 1990-х это была нищая страна, страшное дело. Я был там. Все в синих робах, ложку и вилку не найти было. Помню, они сюда приехали, человек двенадцать, мы их поселили в служебную квартиру — три комнаты, шестьдесят квадратов.

«Как у вас хорошо! Даже ванная есть!» — говорили наши гости, в том числе два директора научных институтов. Сейчас двое из тех китайских командировочных почти миллиардеры, в гости приглашают. А наши научные институты, которые все эти технологии и приборы разрабатывали, пострадали в 1990-е больше всего. В Питере и особенно в Москве стоимость квадратного метра убила всю науку: выгоняли институт, сдавали все в аренду, так и выживали. Ученые, с которыми мы работали… Никого не осталось.

В каком состоянии вы получили предприятие, когда вас назначили директором по развитию?

В тяжелом состоянии был завод. Через раз дышал. Сокращение произошло колоссальное: с двух с половиной тысяч до четырехсот человек. И главный вопрос был у руководства — что производить. Они за эти годы и кроликов выращивали, и кирпичный завод строили на конверсионные кредиты… Меня генеральный позвал: «Что делать-то? Куда идти?»

Я начал с разработки стратегии. Специально этому учился в Москве у доктора технических наук Кондратьева. Сначала мы создали структуру — матрицу предприятия. Если ее распечатать, она займет две стены этого кабинета. Это сложнейший документ. Приезжали эксперты из Москвы, месяца три ее выстраивали. Совместно работали две рабочие группы, наша и из Москвы. Одновременно проходило обучение всего руководящего состава завода, даже в выходные, по десять часов в день. И вот только когда создана структура, начинается развитие. Создали стратегический комитет и разработали стратегию: посмотрели сильные и слабые стороны, возможности и угрозы. Так родился стратегический план, появились продукты и возможности.

Владимир Борисович, а когда к вам приходят идеи? К вам как к ученому.

Неожиданно. Ночью, кстати, часто. Утром главное — не забыть. Мне кажется, это свойство любого мозга: весь день думаешь-думаешь, а ночью мозг додумывает. А дальше анализируешь, смотришь, надо ли делать из этого патент.

А сколько у вас патентов?

Да много, я не считал никогда. Патент делается только для охраны идеи, чтобы никто не смог обвинить, что я воспроизвел чужую, и не предъявил свои права.

Правильно мы понимаем, что вы даже в 1990-е не уходили из профессии?

Правильно. Все преходяще. А источники тока будут всегда. Вот наш литий-борный сплав, который мы тогда придумали и до сих пор производим, никто повторить не может. Он запатентован, конечно.

Вам за границу можно?

Да, я выездной.

А кому вы подчиняетесь непосредственно?

У меня два начальника: один в Питере, другой в Москве. Борис Викторович Обносов возглавляет корпорацию «Тактическое ракетное вооружение», в которой 32 предприятия страны. Мы поставляем комплектацию для этих вооружений. Второй — Владимир Викторович Патрушев, который возглавляет концерн «Морское подводное оружие». В него входит пять предприятий. «Уралэлемент» —единственный в стране серийный производитель литий-ионных источников тока.

Как вы обозначаете сейчас ближайшие цели?

Личные? Производственные? Ну с производством все понятно: занять новую долю рынка. А личные — внуков воспитать. Четыре мальчика у нас: старшему три с половиной, младшему полгода: Иван, Петр, Александр и Владимир. Две дочери почти одновременно родили сыновей. Прабабушка, моя теща, у нас еще жива, ей 90. Она молодец, воспитывает пацанов.

А мальчиков надо по-другому воспитывать?

Конечно. Мальчишки активней, энергии больше, адреналин другой. Их из стороны в сторону кидает.

Что нужно сказать мальчику, чтобы он мужиком стал?

Да ничего не надо говорить. Сам поймет. Он живет и видит нас — какие мы, такой и он будет. Одной фразой это не делается. Это делается ежеминутно. Всей жизнью.

Вы много лет работаете вместе с женой, Ниной Ивановной, она финансовый директор. Расскажите, как вы познакомились?

Учились в одном классе. А поженились на последнем курсе.

Вы в школе в нее влюбились?

Да, в школе.

А она знала об этом?

Знала, конечно.

Она сказала, что вы на первом курсе сделали ей предложение.

Не помню, на первом или на втором. Она училась на экономическом факультете УПИ. Она мне очень здорово помогла, когда я пришел на «Уралэлемент», тут бухгалтерия была запущена так, что нас могли задушить штрафами. Я попросил Нину разобраться, и она навела образцовый порядок.

Вы жесткий руководитель? Трудно ей с вами работать?

Думаю, бывает трудно. В такие моменты она пишет заявления об уходе. Но я их урнирую.

Урнируете — от слова «урна»?

Совершенно верно.

А что это за черно-белая фотография у вас?

Это наша заводская сборная победила в городской эстафете. Видите дату: 9 мая 1988 года, это я только на завод пришел. Коллеги подарили снимок недавно, на день рождения. Мы, кстати, до сих пор заводские спартакиады проводим.

И вы бежите с подчиненными?

Да, конечно. В прошлом году на лыжах пробежал пять километров за 13,57 минуты и выиграл у всех.

И приз есть за первое место?

Есть.

И вы его берете?

(Смеется.) Я его тренеру отдаю.

Вы до сих пор активно занимаетесь спортом?

Я даже марафоны бегаю. Один в Кыштыме — «Распутье», 50 километров. Второй — «Европа — Азия», из Первоуральска в Екатеринбург, 55 километров.

Легко бежите?

Тяжело, конечно. Но бегу.

За сколько?

Часа за три. Я где-то в первой двадцатке ветеранов прибегаю. Да это что! Тут мы с зятем три года назад ввязались в супермарафон — 450 километров. На велосипедах, по бездорожью. Мы стартовали в пять вечера из Екатеринбурга, в районе Ганиной Ямы, в сторону Новоуральска, вернулись, потом Первоуральск, Ревда, в общем, там грязь одна, дальше через Уфалей, на Аракуль, на Иткуль, на Сысерть, путаница-путаница — и финиш там, где старт. Из семнадцати пар участников пришли только четыре. Дождь пошел, температура — градусов пять, хотя это июнь. Холодно ужасно. Первые семьдесят километров мы шли одиннадцать часов, вылезли из леса в четыре утра, в грязи по уши. Трасса невероятно сложная. Организатор по кличке Лось ее проходил по сухой погоде. Я ему потом сказал: «Ты что же нам устроил гонку на выживание? Километров двести — сплошное болото». Ночь, дождь льет, дороги затоплены, велосипед на себе тащишь. Но мы финишировали и заняли третье место. Вот, даже Кубок есть.

Владимир Борисович, а когда батарейка разряжается?

Все время.

А вы сам?

Это постоянный процесс. Постоянно набираешь потенциал. Заряжает сон. Семья. Мы, люди, все время заряжаемся и разряжаемся.

А вы когда-нибудь жалели, что не сложилась та линия, московская?

Я вам расскажу одну историю. Я занимался спортивным ориентированием. Уже в школе был кандидатом в мастера спорта, в составе команды Челябинской области стал чемпионом России по зимнему спортивному ориентированию, попал кандидатом в сборную России. И был у нас в команде парень — Сергей Дубонос, старше меня, чемпион области, медалист, математическую школу закончил. И после института он ушел сразу в Звездный городок, к космонавтам. Это же мечта! Он научной работой занимался, очень одаренный парень. И вот года два назад вдруг вижу нашего Серегу по телевизору. Живет он сейчас в Тульской области, в деревне, как самый простой крестьянин. У него корреспонденты берут интервью о космической промышленности. Он работал много лет в Звездном, наверняка, доктором наук стал. И вот он говорит о том, как провалили в стране космос: «Нас предали, я плюнул и ушел. Вот сажаю картошку…»

Что вы подумали в этот момент?

Я думал о том, что неизвестно, чем бы кончилось, если бы остался в Москве. Чем выше бы попал тогда — тем больнее бы упал в 1990-е. Ни о чем я никогда не жалею. Так сложилось.

Владимир Борисович, а что главное в спортивном ориентировании, чтобы победить? Кроме интеллекта и физики.

Надо четко каждую секунду, каждый метр знать, где ты находишься. Как только ты контроль потерял, ты потерялся.

Вы говорили о скрытом условии в задачах по физике. А в жизни бывают скрытые условия?

— Конечно. Жизнь всегда ставит такие задачи. Что такое скрытое условие? Это проблема. Задача — если тебе все условия даны и ясен путь решения. А проблема — когда условия даны, но не все, и пути решения нет. Их надо найти: и условие, и путь решения. Это и есть скрытое условие.

«Что бы ни случилось, как бы нам ни было трудно, он говорил: „Мы победим, выстоим. Мы все сможем.“ Не помню, чтобы он когда-нибудь впадал в отчаяние. И его голова работает беспрерывно. Он ставит цель — и достигает цели. Всегда. Я в нем уверена каждую минуту», — такими словами завершила наш разговор Нина Ивановна Черепанова.[45]

Алишах Сулейманов. Святое имя

Несколько лет назад одна моя знакомая, сотрудник компании, созданной Алишахом Бейтуллаевичем Сулеймановым, в случайном разговоре про руководителей, обронила фразу: наш шеф — человек с большой буквы. Я тогда подумала: какой штамп, но почему-то эти ее слова остались в памяти. Желание познакомиться лично у меня возникло спонтанно и в то же время осознанно. На протяжении многих лет этот человек, родившийся и выросший в Азербайджане, именно в нашем городе делает большое, доброе и в прямом смысле этого слова — вкусное — дело. Слишком часто в последнее время я стала слышать об энергетических способностях этой великой нации, о магии самого Азербайджана, и каждый раз ловила себя на ощущении, что в эти секунды на сердце становится тепло. Я позвонила Алишаху Бейтуллаевичу и попросила уделить мне два часа его времени. Он согласился без особых уговоров, сказал, что уважает мой труд и пригласил в гости на кондитерскую фабрику «Колос», соучредителем которой он является.

Алишах Бейтуллаевич, скажу вам честно: такой чистоты я еще не видела ни на одной фабрике. Вы асфальт с мылом моете?

А как по-другому? Нет порядка — нет дисциплины.

В вашем доме такая же чистота?

Конечно. Если я проведу рукой по подоконнику и увижу пылинку, жена знает, что за этим последует.

А что за этим последует?

(Улыбается.) Моя жена такая чистюля, что подобных ситуаций не возникает. Вы когда-нибудь были в Азербайджане?

Еще нет.

Приезжайте и посмотрите, какой в наших домах порядок. Богато люди живут или не очень, порядок везде одинаковый. Особенно если мы готовимся к приезду гостей. Гостям мы всегда рады.

Я знаю, что национальным героем Азербайджана среди наших современников был и остается Гейдар Алиев.

Это так. Мудрейший был человек, большая личность. В Азербайджане в каждом городе установлены его памятники. Еще у нас очень уважают Муслима Магомаева.

Если бы у вас была возможность поговорить с Муслимом Магомаевым, о чем бы вы его спросили?

Сразу бы спросил: «где ты познакомился с такой красивой женщиной, Тамарой Синявской? Как тебе это удалось?»

Вам нравятся его песни?

Конечно.

Самая любимая, наверно, «Ты — моя мелодия»?

Нет, про Азербайджан. «Земля моей любви».

Моя бабушка в тридцатых годах прошлого века маленькой девочкой два года жила у тети в Баку.

Землячка.

И она рассказывала мне, что когда они с тетей гуляли по набережной, она всегда загадывала там желание.

Три раза в году я бываю в Баку, и нет такого дня, чтобы я не побывал на набережной. Каждый день, иногда и по два раза я туда прихожу. Занимаюсь спортом, бегаю, гуляю.

Набережная обладает мистической силой?

Да.

Вы тоже загадываете там желание?

Да.

Глядя на корабли или на воду?

На воду.

Почему вас так любят ваши сотрудники?

Потому что я честный и добрый.

Ну правда?

Серьезно. Люблю правду. Не обманываю никого.

Мы с вами живем в мире, где огромное количество людей обманывают.

Но это не мое. Мой первый вопрос, когда я людей принимаю на работу, заключается только в одном: без обмана. Не обманываешь — не воруешь.

А вы в курсе, что ваши сотрудницы вас ревнуют друг к другу?

Этого не может быть, я не даю повода для ревности. Я всех люблю по заслугам. Кто хорошо работает, тех уважаю и люблю больше. У меня нет механизма сплетен, мне не надо ничего рассказывать, я сам все вижу. Если вдруг что-то сразу не увижу, все потом прояснится. Как говорил мой дедушка: «Воровству, обману и проституции сорок дней срока. Через сорок дней все всегда проясняется. Это жизнь».

И если вдруг проясняется обман?

Отстраняюсь от этого человека навсегда.

И не мстите потом?

Нет, я не злой человек. Обманул и обманул — ему же с этим потом жить, не мне.

Перед тем как начать новое направление в бизнесе, вы видите сны?

Нет, перед тем как начать новый бизнес, я много читаю. Вот сейчас мы занялись сельским хозяйством, и я с головой погрузился в эту тему. Перед вашим приходом успел прочитать большое интервью с Еленой Скрынник, бывшим министром сельского хозяйства. Много интересного для себя узнал. Сначала сам все обдумаю, потом видение появляется, а потом буду обсуждать с сотрудниками. Без обсуждения с ними я не принимаю таких решений.

Она, кстати, из Коркино, врач по образованию.

Впервые слышу.

Вы чистокровный азербайджанец?

Да. И папа, и мама.

Есть разница в ментальности между русским народом и азербайджанским?

Нет, никакой. Мы же советские люди. Разница есть только в традициях, которые мы сохраняем в своих семьях.

Какие три традиции для вас самые ценные?

Уважение к старшим. Уважение к родителям. Уважение к Родине. Если человек уважает старших, он уважает своих родителей. Если человек уважает своих родителей, он уважает свой род, свою Родину. Эти три вещи неразделимы.

Вы интересовались своей родословной?

Да, мне это очень интересно. Родители моей мамы жили в Баку, но в тридцатые годы им пришлось оттуда уехать в сельскую местность, в Сабиробадский район, потому что в Баку начались хулиганства и оставаться в городе было очень опасно. Маме моей было тринадцать лет, когда они переехали. В Баку они никогда не вернулись, а я сразу же после школы поехал учиться в Бакинский строительный институт.

Как же вы оказались в Челябинске?

По направлению. В 1985 году. В Баку оставили только трех выпускников, которые окончили институт с красным дипломом, а всех остальных распределили по России. Тогда же был четкий порядок: три года ты должен был отработать по направлению как молодой специалист.

А что ж вы с красным дипломом не окончили?

А у меня не было такой цели. Я не хотел оставаться в институте и поступать в аспирантуру, я сразу же хотел заниматься стройкой. Приехал в Челябинск и начал работать в стройтресте под управлением Антоненко, на улице Свободы, 141. Наше управление называлось «Спецмонтаж», мы ездили в командировки по всей России, строили энергоблоки.

И как же в вашей жизни возникло печенье?

(Смеется.) А я устал от строительства! Работал мастером, потом прорабом, дошел до главного инженера и резко бросил. Устал. Это был 1995 год. Пошел работать грузчиком на рынок.

Ну правда?

Правда. На рынок в Ленинском районе. Там познакомился со своей Светланой.

А она что там делала?

Работала продавцом.

Чем она вас зацепила, вы помните?

Конечно. Она отказалась со мной разговаривать.

Умно.

(Смеется.) И во второй раз, когда я подошел к ней, она тоже прогнала меня. На третий раз я пришел к ней с шампанским.

Вы любите море?

Ненавижу. Для меня там шумно, грязно, суета большая. Я люблю, когда спокойно, тишину люблю, порядок, лес, горы. Когда приезжаю в Кисловодск или на Алтай, обязательно поднимаюсь в горы. Или у себя в Азербайджане люблю бывать там, где начинаются горы Кавказа.

У вас были близкие отношения с вашей мамой?

Очень.

Можете вспомнить какой-нибудь общий секрет?

Один помню: в советское время в Азербайджане основной работой для женщин был сбор хлопка и зерна. Мама собирала хлопок. У нее были такие большие золотые серьги — кольца, так модно было, и чтобы их не потерять в поле, она проколола мне уши и повесила свои серьги. Мне было года четыре, и все спрашивали, почему у меня в ушах кольца, а мама смеялась и говорила, что она так специально придумала.

Вы любите золото?

Очень. Я считаю, что каждая женщина должна носить золотые украшения. Это нежность, красота, защита, сила, волшебство. Я и жене, и трем своим дочкам всегда дарю золото, на каждое событие. Сын подрастет, и ему куплю что-нибудь золотое.

Как звали вашу маму?

Мино.

Вы на нее похожи?

Нет, я на папу похож.

Сколько у нее было детей?

Семеро. Я пятый.

Вы были любимчиком?

Нет, мама больше любила дочерей, а я из-за этого на нее всегда обижался. Мама говорила: «Ты мужчина, сам справишься, а дочерям надо помогать».

Как она называла вас?

Али. Это святое имя по вере.

Вы единственный из всех детей уехали из Азербайджана?

Я бы не уехал, если бы папа меня не попросил. Мой папа воевал на войне, 900 дней блокады был в Ленинграде, войну закончил в Чехии. Три ранения, много медалей, орден. В Ленинграде он познакомился с русской женщиной Екатериной, влюбился в нее, они очень поддержали друг друга. Папа отдавал её семье армейский паек, иначе бы они не выжили, голод был страшный. После войны он женился на этой женщине и забрал её в Азербайджан. И вскоре женился на моей маме. Женщин после войны было много, мужчин мало, и по негласному закону можно было жениться на второй жене. Папе пришлось жениться на моей маме. Екатерина не простила этого, не поняла, и уехала обратно в Ленинград, оставив маленького сына. Папа всю жизнь любил её, но больше никогда не видел. Когда я вырос, он сказал мне: «Ты должен найти эту женщину и уважать её». В память о своей любви папа решил, что один из его сыновей должен жить в России, и выбрал меня.

Вы не пытались найти эту женщину?

Пытался. Два года назад я отправил запрос в Питер, и мне ответили, что под именем Екатерина Гордеева в этом городе зарегистрированы семьдесят две женщины. Мне не уточнили, живые они или нет, но сказали, что им всем примерно по девяносто лет. Я не знал, как быть дальше, потому что кроме имени и фамилии папа ничего про нее не рассказывал. А мне хотелось увидеть её, привезти в Баку, познакомить со своими братьями и сестрами. Не получилось. Грустная история?

Грустная.

Папа помнил её до конца жизни. Думаю, что и в России было такое, и везде. Просто это не придавалось огласке. Все время, когда бываю в Питере, считаю его своей второй родиной. Я видел, как сильно отец любил эту женщину и как скучал по ней всю жизнь, до самого конца.

Вы верите в любовь?

Ну а как без любви-то? Ты что? Везде должна быть любовь: на работе, дома, везде. Как можно не любить свой коллектив и хотеть, чтобы они честно работали? Как можно не любить своих детей и требовать, чтобы они уважали тебя?

А печенье вы любите?

(Смеется.) У меня уже от него аллергия!

Как же вы делаете его таким вкусным?

Вам нравится? Спасибо. Мы стараемся. География поставок настолько широка, что для меня важнее важного качество нашей продукции. Мы поставляем её по России, в Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Азербайджан, Беларусь, Монголию и даже в Донецкую республику, куда раньше отправляли гуманитарную помощь. Вся наша продукция соответствует требованиям системы качества и безопасности, основанной на принципах HASSP. Сейчас покажу вам новую линию, мы совсем недавно закупили ее в Швейцарии. У нас вообще вся фабрика оборудована техникой ведущих европейских производителей.

У вас есть правила, которые вы соблюдаете в жизни и не нарушаете никогда?

Кто скажет: «Я никогда ничего не нарушаю», тот обманщик. Мы все нарушаем правила в разумных пределах. В начале нашей беседы вы сказали мне, что вам понравилось интервью с Еленой Скрынник. О чем бы вам было интересно с ней поговорить? Про сельское хозяйство, про аграриев. Она опытная женщина, специалист, профессионал.

Сейчас нескромный вопрос задам. Кто больше интересен: она или Тамара Синявская?

(Смеется.) Меня больше тянет к сельскому хозяйству, чем к музыке. Я же не профессионал в музыке, о чем бы я разговаривал с Синявской? Она очень красивая женщина, как и Анна Нетребко, которая тоже вышла замуж за азербайджанца. Юсиф Эйвазов — наш знаменитый оперный певец. Мне всегда нравилась Нетребко, а когда она вышла замуж за Юсифа, я еще больше ее зауважал.

Вам нравится опера?

Очень. Когда есть возможность, всегда смотрю.

В театре?

Нет, по телевизору. Когда мне по театрам ходить? Я по колхозам езжу!

И в караоке не поете?

Нет, это не мое.

И спорт не ваш?

Почему? Спорт мой. Формула 1, футбол, хоккей, снукер, плаванье.

Что вас там привлекает?

Энергия. Здоровье. Я каждый день хожу по десять километров, у меня есть своя дорожка в парке Гагарина. Иду до плотины, потом ухожу в лес и долго иду по лесу. Там классно.

Сосна или береза?

Сосна.

Вы умеете колдовать?

(Улыбается.) Нет, я умею работать.

В Челябинске есть азербайджанская диаспора?

Есть, но я не дружу с ними. Пытался, но не получилось. Они не слушают меня.

Назовите, пожалуйста, три особенности вашей национальности.

Очень гостеприимный народ. Не скажу, что слишком работящий. Очень любят свои семьи. Может быть, в этом даже их беда, но они до конца жизни хотят помогать своим ребятишкам. С одной стороны, я против этого, но с другой — понимаю, что это свойство всех азербайджанцев.

Почему беда?

Потому что какой-то период жизни человек должен выделить для себя, а так не получается. В моей голове всегда работа и всегда беспокойство за моих детей. Не проконтролировал ребенка — уже ребенок не твой. На днях я объяснял своей дочери, что время, которое она тратит на переписку с подружками, она должна посвящать книгам.

Как часто вы задаетесь вопросом о том, что вы живете для своей семьи, для своего бизнеса, для своих сотрудников и совсем мало для себя?

Все время понимаю это. Я работаю и в субботу и воскресенье, ну разве это хорошо? Думаю, что нехорошо. Молодым специалистом я работал двадцать четыре часа в сутки, спал в конторе по два часа. Вряд ли у меня получилось бы жить по-другому, но иногда меня огорчает, что совсем мало времени для себя лично.

Вам не бывает страшно?

Бывает.

Как вы выходите из этого состояния?

Сижу. Думаю. Постепенно выхожу. Понимаете, я и сегодня готов пойти грузчиком, я этого не боюсь, но очень хочется идти вперед и не возвращаться назад. А у нас вся жизнь такая: подъем — спуск, подъем — спуск. Мы от этого никуда не денемся. Страшно зарабатывать себе болезни, хочется подольше жить.

Древним арабам принадлежит афоризм: «Человек боится времени, а время боится пирамид». Наверно, они уже тогда знали, что времени не существует?

Мы думаем, что контролируем время, на самом деле — мы контролируем самих себя.

Мне иногда кажется, что в нашей стране не нужны люди, которые создают новые рабочие места, которые умеют работать и которые умеют повести за собой людей.

Так и есть. Страшно, когда людьми управляют непрофессионалы.

На днях я разговаривала с Вадимом Павловичем Соловьевым, первым губернатором Челябинской области, и он рассказал мне, что одними из главных принципов, по которым он собирал свою команду, были профессионализм и надежность этих людей. Он сказал, что можно идти вперед, когда в твоей команде грамотные и проверенные годами люди.

Очень уважаю этого человека! Согласен с ним. В команде не может быть случайных людей. Умение собирать вокруг себя профессионалов — это важное умение. Если руководитель не боится сотрудников, у которых есть чему поучиться, это уже профессионализм. Это мудрость. Это выигрыш.

Такая мудрость — врожденное качество?

Конечно. Такому нельзя научиться.

Тогда у меня последний вопрос. Какой должна быть женщина, чтобы вы назвали ее мудрой?

Такой, как моя жена. Моя мама была слишком темпераментной, устраивала папе скандалы, а вот моя Светлана — женщина мудрая. Никаких истерик, спокойное отношение к своим ребятишкам, к людям вокруг, к сотрудникам. На днях мы с ней поспорили, но она мне уступила, согласилась со мной. Она хотела отдать нашу младшую дочку Софию в детский сад, но я был против. У нас уже был опыт с Дашей, мне хватило, чтобы понять, что система детского сада для воспитания моих детей не подходит. Никакого эффекта от детского сада я не увидел. Нет там никакого порядка. А для меня важен порядок во всем. Порядок и чистота.

Признаюсь вам: я впервые разговаривала с человеком, который говорит так мало и отвечает так кратко.

Ну а к чему разводить демагогию? Вы спрашиваете — я отвечаю. Все честно. За человека говорят его поступки, а не слова.

Каждый, кто соприкасался с Алишахом Сулеймановым, рассказывают о его редкой для нашего времени способности творить добро молча. Десять лет назад на своей родине он построил летний дворец и ресторан. Его земляки почтительно называют его господин Алишах. «Сделал добро и убегай», — гласит древняя мусульманская мудрость. Согласно этому закону живет этот удивительный человек, рожденный в стране высоких гор, горячего хлеба и залитых солнцем фруктов. К дню рождения Алишаха Бейтуллаевича его любимые сотрудники подготовили необычный подарок — эксклюзивный нож для бумаг, украшенный кусочком метеорита, который упал на нашу область три года назад и сделал нас знаменитыми на весь мир. Те, кто помнит свою родину, чтит своих земляков и свои традиции и так же любит страну, в которой живёт сейчас, — именно такие люди объединяют наши страны.[46]

Татьяна Навка. Жить без любви — ужасно

Российская фигуристка, выступавшая в танцах на льду с Романом Костомаровым. Эта пара — олимпийские чемпионы 2006 года, двукратные чемпионы мира, трехкратные чемпионы Европы, трехкратные победители финалов Гран-при и трехкратные чемпионы России. Награждена орденом Дружбы — за большой вклад в развитие физической культуры и спорта, высокие спортивные достижения.

Вы понимаете, что вы великая фигуристка?

Нет, конечно. Честно. Но мне очень приятны такие слова. На самом деле, я всю жизнь работаю, как та лошадка — встала на коньки и пошла, пошла, пошла…

Когда вы выходите на лед, я испытываю чувство гордости за нашу страну. Я все время плачу, когда вы катаетесь. Такие же сильные эмоции у меня раньше вызывала только Алла Пугачева.

Спасибо. Мне многие говорят, что я могу всколыхнуть что-то внутри человека. А Лара Фабиан? Вы слышали ее?

Вы, кстати, похожи.

Спасибо, для меня это комплимент. Вот после ее концерта у меня было ощущение, будто вышла из храма: дня два или три я летала над землей и мне хотелось дарить людям тепло и любовь — настолько я была заражена ее энергетикой и неимоверной силой. Зал рыдал, когда она пела. Причем, это было в Екатеринбурге, в совершенно неакустическом зале.

Вам не бывает обидно, что вы другая?

Другая, чем кто?

Чем большинство женщин.

А я не другая. Я такая же, как и вы.

Ну только я так кататься не умею…

(Смеется.) Ну, не умеете, ну и что. У каждого свои какие-то проблемы. У меня точно такие же свои взгоды и невзгоды. Я точно так же стою по утрам у зеркала и думаю: «Господи, какая я сегодня! Ужас просто! А то, что я катаюсь, так это, наверно, божий дар, звезды где-то как-то сошлись».

От чего вы можете заплакать?

Ой, от чего угодно. Вот вы сейчас сказали, что я великая фигуристка, и у меня сразу комок в горле… Кино смотрю и плачу…

Какое?

Мне очень нравится «Дневник памяти». В доме для престарелых мужчина читает своей жене, которая потеряла память, книгу, где она описала их любовь. Они вместе прожили всю жизнь и умерли в один день.

Вы верите в такую любовь?

Верю.

Совсем недавно по одному из телевизионных каналов я совершенно случайно увидела передачу про Марата Башарова. И в ней его жена смаковала подробности их личной жизни. Потом на две секунды показали ваш синхрон, в котором вы сказали, что никаких комментариев давать не будете. Вас не раздражает это копание в вашей личной жизни?

Вначале я была в шоке и какое-то время просто боялась выйти на улицу. Для меня это был ужасный удар. Конечно, все мы грешные и любим обсудить кого-то, посплетничать с подружками, но эту ситуацию журналисты раздули настолько, что я уже сама себе стала казаться сволочью… Помню, в момент особой активности этих сплетен мы выступали с «Ледниковым периодом» в одном городе, и когда я вышла на лед, люди в зале две минуты просто хлопали, не давая включить музыку. У меня потекли слезы. Мы поехали с Ромой, и я подумала: «Да все это фигня, Таня. Сколько золото говном ни поливай, оно все равно останется золотом. (Смеется.)

Даже если бриллиант упадет в грязь, он все равно останется бриллиантом. А пыль, которая поднимется при этом, так и будет пылью…

Если человек изначально червивый внутри, то это когда-нибудь проявится. В Москве есть одна девица, известная журналистка. Так вот, после интервью, которое я ей дала, мне реально хотелось сходить в храм, чтобы очиститься. Настолько у нее нехорошая энергетика.

Я читала это интервью. Злые вопросы, подковырки, надменный тон. Честно скажу: я была лучшего мнения о Ксении Собчак. Мне казалось, что люди с таким высоким уровнем образованности не способны на зависть, все-таки она присуща более глупым. А кто из фигуристок вам равная?

Ой, я не хочу никого ни с кем сравнивать. У каждой своя судьба, у каждой своя линия, у каждой свой имидж. Как можно сравнивать балерин? Как можно сравнивать актрис? Есть актрисы, которыми я просто восхищаюсь.

Кто?

Мне нравится Кэтрин Зета Джонс — она невероятно женственная, и безумно нравится Инна Чурикова, потому что она королева. От нее идет поток теплой энергии, она очень добрая.

Вы знаете, что такое — начинать жизнь с нуля?

Я понимаю, что это такое, но, слава Богу, не знаю. В моей жизни были всякие разные ситуации — и в личной жизни, и в карьере, но про них нельзя сказать, что это было с нуля. Совсем, совсем, когда с нуля, это, конечно, тяжело очень. У меня есть близкая подруга, вот у нее недавно жизнь началась с нуля. Она жила в огромном доме, ездила в шикарных машинах и все благополучие имела от мужа. Муж спился, проиграл все деньги, она ушла от него, уехала в Россию, осталась одна с ребенком и стала снимать квартиру. У нее реально не было денег даже на проезд в метро. Вот это страшно.

Вы умеете готовить?

Конечно, умею. Когда мы с Жулиным жили в Америке, я всегда готовила ужин сама. Сейчас в Москве делаю это намного реже. Но поверьте, готовлю я вкусно. Даже мясо умею жарить. (Смеется.)

Расскажите ваш любимый анекдот.

Ой, у меня много. Только я их не запоминаю, у меня сестра мастерски их рассказывает.

Вы любите ходить по магазинам?

Вы знаете, по-моему, любовь к магазинам — это от скучной жизни. Когда мы жили в Америке, а жили мы не в очень большом городке, самым страшным для меня был выходной день, потому что я совершенно не знала, куда себя деть. Я ехала с тренировки и, если у меня было плохое настроение, заезжала в магазин. В Москве депрессий у меня не бывает — бешеный ритм, некогда даже поесть. Хотя иногда я скучаю по той размеренной жизни, которая была в Америке.

Не хотите вернуться?

Меня часто спрашивают: «Где вы хотите жить?» Я отвечаю: «Мне везде комфортно. Хорошо, когда есть много мест, где жить — и там домик, и сям домик, и тут.» (Смеется.)

От чего вам бывает грустно?

От разного. Иногда бывают моменты, когда прям выть хочется. Тревога какая-то, боязно, страшно. За ребенка, за себя. Посмотрите, насколько все непредсказуемо. Например, ситуация с Лужковым. Сегодня одно, завтра другое. Хотя я стараюсь не думать о плохом и в самолетах летать не боюсь. Кому как на роду написано… А я чувствую, что жить буду долго. (Смеется.) Потому что мне хочется еще деток и хорошую семью.

Каким должен быть мужчина, чтобы вы его полюбили?

(Смеется.) Это так сложно… Нос от Ивана Петровича… я хочу, чтобы он был добрый, с юмором и…

Надежный?

Да. Надежный. Но где их найдешь-то, надежных? (Смеется.) Вы читали биографию Лары Фабиан? Она говорит, что очень долго любила мужчину, а он не заслуживал той любви. И в конце концов она поняла, что лучше пусть мужчина любит ее больше, чем она его. Наверно, это правильно. В любом случае, я считаю, что любовь движет нами всеми, и жить без любви — ужасно.

Вот лично я только из-за вас начала смотреть фильмы с Башаровым, а когда вы его разлюбили — перестала.

(Смеется.) Ну и правильно. На самом деле, Марат очень хороший человек. И вообще, все мужчины, которые меня окружают, замечательные. И партнеры тоже. (Смеется.)

Особенно, Вадим Долганов. Если уж вы из него сделали чемпиона, то вы точно великая.

Да что вы все мне этого Вадика вспоминаете? (Смеется.)

Это была моя мечта — познакомиться с вами. Мне хотелось сверить правильность своего представления о жизни. Спасибо.

Спасибо вам. Вы приедете сегодня на наше выступление? Я могу вас встретить.[47]

Лев Мерензон. Сам себе режиссёр

Он делит жизнь на прошлую и настоящую. Прошлая — при советской власти, настоящая — сейчас. В «той» жизни он был врачом. Наверно, поэтому он лучше многих знает, как коротка жизнь. Как бессердечна и порой внезапна смерть.

Мудрый человек всегда призывает ее в свидетели. На ее фоне вся наша суета незначительна. Есть только главные ценности. И у каждого они — свои.

О них и был наш разговор с генеральным директором акционерного общества «Партнер» Львом Натановичем Мерензоном.

Договориться о встрече с ним оказалось несложно. Он приехал вовремя, в джинсах и на «Волге». Из всех атрибутов преуспевающего бизнесмена у него есть только сотовый телефон.

Лев Натанович, вы, похоже, совсем лишены чувства собственной значимости. Где ваша важность?

Помнишь «Место встречи изменить нельзя»? Как Жеглов сказал про Ручечника-Евстигнеева: «Он трость для понту носит, солидности добирает». Если человек самодостаточный, для него эта внешняя атрибутика не важна.

А что важно?

Реальные достижения и мнение близких людей. За первое сам себя погладишь. А второе называется репрезентативной группой. Это люди, чья оценка для тебя значима. Она и формирует стиль поведения.

То есть к близкому прислушаетесь, а на замечание чужого человека плюнете?

Зачем загрязнять окружающую среду? На народ плевать нельзя, иначе он тебя смоет. Людей надо любить. Всех. Изначально. Нет хороших и плохих людей. Нет идеальных. Любить людей — значит признавать несовершенство мира. Все не случайно в мире. И ничего нет лишнего. А то получается: не было б милиции — ходил бы на красный свет. Чушь.

Лев Натанович, автор сценария вашей жизни — только вы?

Я всегда был занят делом. В школе ходил в кружки. Учился в медицинском — подрабатывал в психбольнице, потом аспирантура, работа на «скорой», написанная диссертация. Потом потихоньку пошел в бизнес.

Теперь сам себе начальник?

Все начальники исчезли вместе с советской властью. Каждый стал предоставлен сам себе. Кто смог, тот выжил. Многие не прошли испытания деньгами. Испытания экономической свободой. Заработали первые большие деньги и куда делись? Знаешь, когда я точно понял, что советской власти нет? Я прочитал в «Коммерсанте» стишок: «Встал я утром в шесть часов с ощущением счастья — нет резинки от трусов и советской власти». Это было в девяносто первом, после путча.

Откуда такой сарказм в адрес советской власти? Это обида?

Обида — непродуктивное чувство. Да и обиженным я не был. И членом партии тоже. Меня не сильно и приглашали. В Чернобыле в 1986 году предложили, но я отказался. К самим коммунистам я отношусь неплохо, многие бывшие «номенклатурщики» работают у меня. А вот принцип коммунизма: «Железной рукой загоним человечество к счастью» — мне чужд.

По душе демократия? Или игра в нее?

Почему игра? Я могу всех своих подчиненных запугать, но что толку? Пусть входят свободно ко мне в кабинет, если это помогает им работать. По мелочам вроде не отвлекают.

И вас не раздражает, что они ходят через каждые полчаса?

Нисколько. Меня раздражает, когда они мешают мне отдыхать. Я перекушу за пять минут, уйду в бильярдную. Ну какого черта идти туда за мной? Приходится закрывать дверь.

Защищаете свое право на автономию?

Всегда. Работать — это работать. Отдыхать — это отдыхать. Нельзя путать и смешивать. Если я гуляю в сквере с Дикси, не надо меня спрашивать про работу. Пополам что-то делать — бессмысленно.

Это говорит профессионал. Мнение этой жизни и прошлой тоже?

Интересное кино! А как бы я людей лечил, будучи непрофессионалом? Скорая помощь — это ведь всегда экстремальная ситуация. Все нужно уметь самому. Хотя были некоторые наглецы — вену у больного найти не могли. Что значит — не найти вену? Не пей пиво по утрам, иди в морг, учись.

Он сдержанный, собранный и немногословный. Прищуренный взгляд. Почти компьютерная работа мозга. Меткий юмор. Охотник. Завоеватель.

Он веселый, шустрый и добрый Лева. Душа компании. Интерес к каждому, чьи глаза — напротив. Таких любят дети, женщины и собаки.

Откуда эта энергия, благодаря которой вы притягиваете к себе людей?

Изнутри. Я недавно был на концерте Спивакова. Вот у кого энергия! Двухчасовой концерт — как один миг. И наш камерный хор рядом с «Виртуозами Москвы» — очень даже ничего Давно хотел послушать «Антиформапистический раек» Шостаковича. В одном из интервью Спиваков сказал, что «игра в ансамбле — это не столько умение играть вместе, сколько умение скрывать недостатки друг друга». У него — настоящая команда. А он — профессиональный музыкант и бизнесмен. Посмотри, какие контракты он заключает. Блеск.

Люди искусства близки вам по духу?

Не все. Терпеть не могу богему. Я имею в виду не род занятий, а образ жизни. Эти посиделки до утра, бычки в кофейной чашке, пустые разговоры. Мне становится скучно. А есть совсем другие артисты, у которых день расписан по минутам, они мне интересны. Со многими я знаком, с удовольствием хожу на спектакли.

«Служанки» Виктюка понравились?

Не смотрел и смотреть не буду. Гомики. Противно. И вообще, амплуа травести — не по мне. Одно дело, когда Табаков придуривается в «Мэри Поппинс» или Калягин в «Здравствуйте, я ваша тетя!» Это интересно и смешно — все эти ужимки, «глазки», повадки женские. А в «Служанках» что? Мужчина играет женщину. Противоестественно.

Потому что разная физиология?

Все разное. И физиология, и психология, и предназначение. Мужчина должен идти вперед, женщина — сохранять старое. Мужчина осваивает новые горизонты, женщина бережет то, что есть.

То есть семью, дом, тепло отношений. Воспитывает детей, заботится о муже, выращивает помидоры в огороде…

Терпеть не могу огороды. И всю эту продовольственную программу. Могу себе позволить все купить на рынке. Да и раньше: я лучше лишнее дежурство на «скорой» отработаю.

Родители, наверное, обижаются, что вы не помогаете им на даче?

Они в Израиле, чего им обижаться? Вот теща моя очень любит свой огород. Морковка-шморковка всякая. Тоже не обижается, двадцать три года назад все обиды забыла. Я, кстати, недавно ей очень помог. У нее три вишни засохли, я их на дрова распилил. Хорошие такие дрова, вишневые. На следующий день их сперли.

На встрече с ветеранами войны Мерензон сказал: «Я думал, что моим родителям в Израиле будет лучше, а мне спокойней. Теперь я очень переживаю за них, потому что спокойней — здесь».

Здесь он покупает им лекарства. Находит родные для них «советские» вещи. Перед отъездом торопится починить фотоаппарат. Чтобы снимки получились качественными, а родители на них красивыми. Рассказывая о родителях, он плюет через левое плечо и стучит по дереву.

Вы суеверный человек?

Скорее нет, чем да. Все это массовое крещение и повальная вера в Бога — не для меня. Веришь — верь, но всем демонстрировать не надо. Я и звезду Давида не ношу. Лежит она дома в коробочке и пусть лежит.

Ну хоть какой-нибудь талисман при себе имеете?

Да нет же. Есть такое понятие в психологии — уровень свободно плавающей тревоги. Повышенный уровень — человек невротического склада. Пониженный — рохля. Слишком тревожное состояние мешает сосредоточиться на главном. Вот тогда человек находит спасение в талисмане.

А если талисман не помогает снять тревогу, человек впадает в депрессию? Это состояние вам знакомо?

Депрессия — это тоска. Отсутствие интереса ко всему. А мне никогда не бывает скучно. Зачем тратить время на скуку? Ставь новые цели — и вперед. Не надо бояться начинать с нуля.

Мне показалось, что вы достаточно осторожный человек…

Я? Очень. Надейся на худшее, лучшему будешь удивлен. Не придется разочаровываться. Я и в преферанс осторожно играл. И в блэк-джек в казино в Америке. Зато прибыльно.

Осторожности жизнь научила?

Характер человека не меняется. Все заложено генетически. Что-то только усугубляется с возрастом. Экономный становится жадным, разговорчивый — болтливым, мнительный — подозрительным. Характер легко просчитать. Кстати, десять лет назад я первый привез в Челябинск достаточно серьезный американский психологический тест.

Значит, работать над собой — бессмысленно?

Почему же? Можно изменить свою реакцию на происходящее, свое отношение, избавиться от стереотипов.

Сколько мне приходилось наблюдать, ваша реакция слишком бурная. Вы не скрываете своих эмоций?

Я всегда себя контролирую. Если считаю, что от крика будет эффект, — кричу, если от молчания — молчу. В зависимости от ситуаций.

Он всегда держит дистанцию. Жизнь убедила его в том, что «валетом» можно спать только в молодости. Он позволяет подчиненным звать себя на «ты», может выпить с ними водки, но расстояние «вытянутой руки» от этого не сокращается. Обижаться, выяснять отношения и мстить — эти действия он считает неэффективными. Он называет себя памятливым и говорит, что общается лишь с теми, кто ему интересен. Он отправляет своего сына учиться в Америку. И очень хочет, чтобы сын женился там на какой-нибудь экзотической девушке. «Представляешь, родятся такие маленькие узкоглазые Мерензончики».

…Однажды в Израиле он был с родителями в гостях. Было много вкусной еды и очень мало выпить. Он долго сидел грустный, потом нашел родные глаза, вышел, вместе выпили. Вернулся за стол, стало веселей. Мама сказала: «Вот видишь, Лева, можно и трезвому веселиться»…[48]

Валерий Мочалов. Человек на своём месте

Мы живем в сложное время. Такая вот неновая мысль. Время смуты и перемен. Останавливаются казавшиеся такими стабильными производства. Люди остаются без работы. Многие находят другое применение своим способностям, многие — теряют себя. И только единицы делают все, что могут, чтобы производства их работали по-прежнему.

Собираясь на встречу с Валерием Андреевичем Мочаловым, именно об этом я и размышляла. А накануне вечером, случайно включив «Восьмой канал», смотрела выступление министра культуры РФ, приезжавшего в Челябинск с рабочим визитом. Он говорил о челябинском заводе театрального оборудования. О том, что завод работает. О том, кто руководит им, то есть о Мочалове. «А ведь он феномен, — подумала я. — Тридцать семь лет руководить одним предприятием…» И первый вопрос в разговоре, понятно, сложился сам собой:

Что помогло вам оставаться директором завода на протяжении тридцати семи лет?

Любовь к культуре. Когда я начинал работать, министром культуры была Екатерина Алексеевна Фурцева. Волевая, обаятельная, прекрасная женщина. В 1967 году нас, меня и двух директоров заводов — краснодарского и свердловского, вызвали в Москву. Заходим к Фурцевой, а она с порога: вот вам три месяца срока, что хотите делайте, а чтобы больше наши люди не ездили на бортовых машинах. И мы сделали, утеплили, закрыли, такие все довольные были. Она здорово нам помогала. Очень порядочный, строгий, самостоятельный и видящий перспективы человек. Те, кто ее осуждает, думаю, просто лично ее не любили. При ней так много строилось, что культура расцвела, словно розовый куст.

Думаю, мало только любви к культуре, чтобы быть руководителем промышленного предприятия…

Так мы же старались, чтобы ее любили все. Старались, чтобы отрасль развивалась. Едва став директором, я начал строить. Поставил задачу — люди должны работать в нормальных условиях. Нельзя все время быть в шатрах, как это раньше было. Так вот, я пошел к Леониду Александровичу Ильичеву, тогдашнему председателю горисполкома, он привел меня к замминистра и упросил, чтобы нам дали восемнадцать тысяч рублей на включение в титул.

Это что ж такое?

Титул — это когда включают в строчку, чтобы начать строительство. И с этих восемнадцати тысяч в 1963 году началось строительство завода.

Так этого завода не было до вас?

Здания не было. Здесь пустое место было. Болото. А завод существовал с сорок четвертого года. Скорее не завод, а мастерские по ремонту киноаппаратуры. Когда я начал работать, мы снабжали своей продукцией всю кинофикацию и полиграфию. Работали в три смены. Очередь была за нашим оборудованием. Нам давали материалы, и мы все министерские заказы обеспечивали. И четырехцветные кресла для цирка, и скамеечки для кукольного, и оборудование Дворца спорта — всего не перечислишь.

Вам ведь было всего 25 лет, когда вы пришли…

Ну и что? Не боги горшки обжигают. Наверно, хозяйская жилка во мне есть. И учился постоянно. А вот по специальности, которую получил в ЧПИ, я уже давно дисквалифицировался, я ведь по ней и не работал. Так что специальность моя все тридцать семь лет — директор.

Вам легко понять, какой перед вами человек?

Чтобы понять, что перед тобой за человек, с ним нужно поговорить. Вот поговоришь немного, уже кое-что понятно, а когда еще поработаешь — уже можно делать выводы.

То есть первому впечатлению вы не доверяете?

Нет.

Вам как директору когда было легче работать — при советской власти и полном финансировании или сейчас, когда груз ответственности лежит только на вас?

Всегда тяжело. Что же касается советской власти, то я считаю, что только она дала такой прогресс миру.

Поясните, пожалуйста.

Цивилизация в нашем веке развивалась за счет противостояния капитализма и социализма. Ведь все силы тогда были брошены на вооружение, а оно требовало новых и новых технологий. Именно противоборство между США и СССР дало такой прогресс. А потом Горбачев повел неправильную политику, поэтому и заводы встали. Вместо того чтобы давать задания заводам и финансировать их, многое сняли с производства. Вот, допустим, убрали танковое производство на ЧТЗ. А почему не оставили изготовление запасных частей? Ведь ими можно было бы торговать.

Правда, что сейчас время ускорилось? Вы это ощущаете?

Когда мы еще учились в школе, после войны, мы думали, 2000 год никогда не наступит! Мы тогда считали на счетах, а сейчас вокруг такая техника. Все очень быстро развивается, но развивается и человек с его алчностью, завистью. А надо это перевернуть в обратную сторону, чтобы захотеть сделать лучше не свою жизнь, а жизнь вокруг. Каждый должен это понять своим умом. В 60-70-е были люди, которых мы считали интеллигенцией — не по своему рождению, а по уровню понимания жизни. Сергей Павлович Королев, Юрий Гагарин и много-много других. Они ощущали тяжесть страны на своих плечах и хотели, чтобы стало легче. А сейчас люди не чувствуют этой тяжести, но я верю, что это все скоро изменится к лучшему.

…Человек своего поколения, Валерий Андреевич имеет свое представление о прошлом и не хочет от него отказываться. Многие сейчас с удивительной легкостью уверяют, что все было плохо. Но ведь так не бывает. И невозможно перечеркнуть свою прошлую жизнь, какой бы она ни была. Мочалов не перечеркивает прошлое: да, были слезы, были инфаркты, но было еще и огромное желание выстоять. А это можно сделать только при одном условии — если ты на своем месте. В этом мире. На этой земле.

Многие заводы развалились. По чьей вине — не берусь судить. Но, думаю, хозяйственная жилка была у всех директоров вашего поколения. Только их теперь не слышно и не видно, а вы продолжаете работать.

Почему это не слышно и не видно? Много талантливых директоров осталось. Просто основы у нас у всех разные.

У заводов?

У людей, у директоров. Непохожие структуры, разные опоры.

Что для вас опора?

Хороший коллектив. У нас люди годами работают. И детей своих приводят. Уже целые династии.

Вы ощущали себя отцом семейства, главой на заводе?

Ну а как иначе? Всегда старался для своих работников сделать лучше. Как говорится, глотку драл, чтоб фонд зарплаты повысили, чтоб квартиры выделили, чтоб в очередь на машину поставили.

Использовали свои личные связи?

Нет, через министерство действовал — завод всегда был на хорошем счету.

…Отличие победителей от неудачников — в умении прыгать выше своей головы. Пусть изредка. Но зато в самые ответственные моменты. И этому умению нас учат в детстве. Только учат по-разному. Поэтому одни успешно прыгают через чужую голову, а другие разбиваются, пытаясь перепрыгнуть через свою. Но есть и третьи — кто, точно рассчитав силы, побеждает честно.

Вы помните себя маленьким?

Я не был маленьким, я всегда был взрослым. Война. Мы в шесть лет уже зарабатывали трудодни на учебно-опытном хозяйстве. Приходишь домой, одно желание — выспаться. Руки были стерты до крови.

Отец на фронте?

Сначала на двух войнах, потом в плену, потом в ГУЛАГе сидел. Он мало рассказывал, но я представляю, что такое Север и лесоповал.

Вы знали, где он?

Нам пришло три похоронки. Мама все равно ждала, не верила, что его нет. Однажды прихожу из школы, бабушка говорит: «Икона светится, отец твой жив». Через несколько дней сижу на полатях, мать кричит: «Валерка, отец твой, смотри!» И как на крыльях, к нему полетела.

Если мой вопрос покажется вам бестактным, не отвечайте. Судьба отца на вас отразилась?

Это не бестактный, это больной вопрос. Дразнили «врагом народа». Даже в институте, уже после реабилитации отца, мне все равно напомнили — не думайте, мол, мы все знаем.

Зачем напомнили?

Меня переводили на секретный факультет, вот я и пришел в деканат, чтобы по-честному сказать, что отец сидел. Мне и ответили. Но, правда, перевели вместе со всеми ребятами.

А как вы относитесь к тому, что отца посадили после плена? Бей своих, чтоб чужие боялись?

Откуда я знаю, почему Сталин так делал? Наверно, думал, что могут завербовать пленника. Может, тогда обстановка в стране этого требовала, не знаю.

Или установка — всем жить в страхе?

Не было страха. Ни голода, ни холода не страшились. Войну пережили. Картошку даже на газонах садили… Что вырастили — тем и кормились. Может, мама и боялась, но я об этом не знал. Ей-то всю жизнь приходилось скрывать, что она из купеческой семьи.

Так вот откуда у вас эта хозяйственная хватка?

Может быть, и от деда. Но про это не надо писать, люди не любят. Нас ведь как учили: купцы — это богачи, зажиточные люди, а что они работали с утра до ночи, это как бы опускалось. А дед мой, чтобы сберечь семью, во времена коллективизации вывез всех с Волги. И все нажитое там оставил.

Скажите, а вас когда-нибудь родители ограничивали? Говорили, что можно, а что нельзя делать, говорить, слушать?

Ну так все родители одинаковы. Но мы как-то и сами ничем плохим не занимались. Жили на берегу Челябки — летом купались, зимой горки делали, иногда поджигали что-нибудь.

Все-таки, значит, творили то, чего нельзя?

Так на свалках вон сколько патронов было! Ужас! И оружия у нас было — тьма! Конечно, и мама ругала, и участковый приходил.

Так вы были хулиганом?

Как все пацаны. Только я сначала просто баловался, а потом стал серьезно заниматься стрельбой. Ходил в секцию, побеждал на соревнованиях.

Первую свою победу помните?

Первая спартакиада школьников в Ленинграде. Когда объявили, что по предварительным результатам я выхожу на первое место, у меня коленки затряслись, и мишень сразу раздвоилась. Чуть ли не с закрытыми глазами сделал последний выстрел. Думаю: ну, будь что будет. И победил.

…Говорят, что перед праздниками Валерий Андреевич Мочалов всегда составляет список тех, кого хочет поздравить. Потом сам долго и тщательно выбирает подарки. А еще говорят, что в день празднования своего шестидесятилетия он плакал. От неожиданных подарков. В директорском кабинете. На своем месте.[49]

Валерий Гартунг. Между ангелом и бесом

…Его день расписан по минутам. Буквально. И он говорит, что жить в таком бешеном ритме — привычно.

…Его обаяние не имеет границ. Улыбка располагает, взгляд привораживает. И он утверждает, что это вовсе не игра…

— Кофе, чай? — спросил меня Валерий Гартунг на пороге своего кабинета.

— Все равно, — ответила я.

— Значит, будем пить чай. Он полезнее.

Избегаете крепких напитков?

Слово-то какое: «избегаете». Просто они мне не нужны.

Даже любимая всеми русская водочка?

Почему-то я всегда думал, что водку пьют только грузчики. Я предпочитаю белое вино. И то — в небольших количествах.

А как же вы расслабляетесь?

А я и не напрягаюсь. (Смеется.) Штангу в спортзале несколько раз подниму — и напряжение как рукой сняло. Поверьте, спорт лучше всяких напитков.

Ходили разговоры, что вы очень переживали во время выборов из-за своей молодой внешности…

Я что, похож на человека, который будет комплексовать по поводу внешности? Наговорите тоже. Это пиарщики моего соперника придумали, будто я маленький, толстенький, лысенький. Вы же смотрите и видите, что это не так.

Вам нравится привлекать к себе внимание?

Как политику или как мужчине?

Выбираю оба варианта.

Как политику — мне это необходимо. Хотя узнаваемость приятна до определенных пределов.

Неужели узнают в магазинах?

Постоянно. И даже просят дать автограф. На чеке, на руке, на бумажке.

Даете?

Конечно. Если человек просит, значит, ему это зачем-то нужно. Ну и потом, это же один из приемов общения. Если ты пожал человеку руку, поговорил с ним за жизнь или расписался на бумажке, ты уже вошел с ним в личный контакт.

Вы рациональный человек?

Не всегда. Бывают ситуации, когда интуиция оказывается сильнее всех расчетов. Но я — политик и должен действовать в соответствии с правилами. Не мной, кстати, придуманными.

Соблюдать так называемый моральный кодекс политика?

К морали это не имеет никакого отношения. Мораль — она всегда одна и не зависит от области, в которой ты работаешь. А вот правила отличаются.

Правила игры?

Правила поведения. Они так же, как и принципы, так же, как и ценности, везде разные. И если в Челябинске одеваться в дорогой костюм считается до сих пор неприличным, то в Москве это — норма. И я обязан жить по столичным правилам. Даже если считаю это расточительством.

Зачем все это нужно?

Чтобы тебя понимали, ты должен быть своим. Я хорошо это усвоил после губернаторских выборов 2000 года. Наша элита меня тогда не приняла.

Для достижения желанной цели можно было и поиграть.

Можно было. Но я не придал этому значения.

Довольно успешная стратегия: собираясь атаковать правый фланг, повести свои войска на левый…

Любая, даже самая удачная фланговая атака, легко разбивается ударом из центра. Известное шахматное правило.

Красиво ответили.

Старался.

«Мир подобен шахматной доске. Ходы фигур — это наши повседневные поступки; правила игры — это так называемые законы жизни. Мы не можем увидеть Того, с Кем играем, но нам известно: Он справедлив, терпелив, честен». Как вам это изречение?

Согласен.

Не слишком философский подход?

А я люблю философию. Она дает ответы на все вопросы. Так же, как и жизнь.

Но ответы иногда могут быть ложными?

Жизнь не может ошибаться: есть Божий промысел, есть изначально заложенный порядок. Ложные ответы дают люди. Вы же знаете, что в каждом из нас живут ангел и бес. Когда мы оказываемся в трудном положении, бес поддерживает разговор, который мы ведем сами с собой, и стремится показать нам, как мы уязвимы и беззащитны. Ангел же заставляет нас размышлять о наших поступках.

И как часто вы об этом размышляете?

Достаточно часто.

Ложась в постель, анализируете прожитый день?

Ложась в постель, я сплю. (Смеется.)

Крепкие у вас нервы, Валерий Карлович.

Бойцовский характер.

За одного битого двух небитых дают. Это знает каждый.

Может быть… Проигрыш на губернаторских выборах я переживал невероятно трудно. Возможно, привычка побеждать тогда меня и расслабила. Зато стали более понятными переживания Александра Аристова, моего соперника на выборах в Государственную думу. Не сладко ему пришлось…

Если всадник, сброшенный с коня, не вскочит в седло в следующую же секунду, ему уже никогда не хватит на это храбрости…

Слава Богу, из седла я не выпал. Удержался. Благодаря своим близким, благодаря жене. В трудную минуту она всегда рядом. Кроме того, я люблю рисковать, причем рисковать разумно, ибо неразумный риск — это авантюра. Мне нравится та работа, которой я сейчас занимаюсь, нравится встречаться с избирателями, нравится работать над законами в Государственной думе, нравится руководить заводом.

Может быть, в этом и есть ваша миссия?

Не знаю… У О’Генри есть рассказ «Дороги, которые мы выбираем». Помните? Каждый день человек делает выбор и всякий раз не знает, что его ждет за поворотом. Я не могу сказать точно, какое место мне определено. В жизни. В истории. В памяти общества. Пока же я стремлюсь к тому, чтобы максимально себя проявить. В политике и экономике мне это сделать пока удается, но вдруг завтра я проявлю себя в искусстве?

Человек однажды делает выбор и идет по дороге, которую он предпочел всем остальным…

Совсем не значит, что он делает это осознанно. Осознание своего пути — редкий дар. Скорее всего, пройдет вся жизнь, и только на смертном одре появится понимание. Великий Шаляпин, умирая, сказал: жизнь прошла мимо…

То есть внутренняя борьба у вас до сих пор продолжается?

Нет у меня никакой внутренней борьбы. Просто в каждый отрезок времени я честно делаю свою работу на том посту, который занимаю. Еду в Думу — готовлюсь к пленарному заседанию, вчитываюсь в проблему и стараюсь максимально себя реализовать. Возвращаюсь на завод — погружаюсь в дела предприятия и веду переговоры с торговыми партнерами. Приезжаю в Копейск — выслушиваю проблемы своих избирателей и думаю, как их можно решить.

И где вам уютнее из всего перечисленного?

В Копейске.

Процитирую вас: «Ложные ответы дают люди».

Это не тот случай.

Играете роль «парня из нашего города»?

А мне не надо играть эту роль. Это во мне живет. Я родился и вырос в Копейске. Мне там тепло и уютно. Приезжая в этот город, я заряжаюсь огромной порцией положительной энергии, впитываю такую искреннюю любовь людей, что сразу становлюсь сильнее и смелее.

С одноклассниками встречаетесь?

Обязательно.

И они не испытывают к вам зависти?

Я не чувствую. Моя карьера прошла на их глазах, они участвовали в моих предвыборных кампаниях, они сопричастны моей карьере и моему успеху. Они имеют право сказать: мы Валере помогли. И потом, я никогда не был серой мышкой. Учительница математики называла меня лучшим учеником.

И примерным тихим мальчиком?

Тихим я не был никогда. Мне было лет четырнадцать, когда мы с мамой, отчимом и сестрами переехали в другой район, и я пошел в другую школу. Новичков часто не любят, а уж отличников — тем более. По этой причине меня пытались задирать, но я был не из трусливых, потому дрался чуть ли не на каждой перемене, отстаивая свое «я».

Так вот откуда ваша страсть к победам…

Может быть…

А теперь вы дали понять одноклассникам, что они причастны к вашему успеху?

Наверно.

Изящная манипуляция?

Нет. Скорее, управленческое решение. Человек так устроен — чем больше он верит в свою значимость, тем ответственнее занимается делом. Это технология управления. Спросите любого крупного руководителя, и он вам скажет так же.

То есть технологией управления вы владеете блестяще?

Весь путь в бизнесе я прошел с нуля. После института работал мастером на заводе, затем с друзьями создали кооператив «Лидер», позже развили его в более крупное предприятие. При этом я постоянно учился у людей, которые меня окружали. Хороший руководитель всегда должен стремиться к новому.

Вернемся к шахматам. Какие фигуры вы предпочитаете: белые или черные?

Белые. Они задают тон игры. Если ты сильный игрок и играешь белыми, в твоих руках инициатива. Я люблю ход от королевской пешки — без всяких интриг сразу обозначаю свои намерения.

Даже когда приходится играть черными?

Тогда я играю Е7-Е5. Открытое начало. Ход королевской пешкой.

Смелый ход, Валерий Карлович. Не в шахматах, а в жизни — вам было когда-нибудь страшно?

Было. Но я — Скорпион, и чем сильнее меня прижимают к стенке, тем мощнее ответный удар. Любой боксер знает, что удар в движении гораздо весомее. Когда мне по-настоящему страшно, я собираюсь в комок и, в силу своего жесткого характера, стараюсь не уступать.

Вам приходилось сталкиваться с предательством?

Как любому человеку.

А с предательством близких?

Близкие — это моя семья. Мама, жена и два сына. Бог миловал, их предательства я не знаю.

А вообще, вы способны это простить?

Простить можно все. Главное — понять, почему человек это сделал. Я прожил 42 года, имею кое-какое представление о себе и о жизни, но до сих пор не могу ответить на некоторые вопросы.

Если все-таки жизнь — игра, то вы в ней кто?

Игрок. Тот, кто двигает все фигуры.

Вы что, Господь Бог?

Что вы, претендовать на роль Бога — кощунственно. Это смертный грех. Игрок только передвигает фигуры. При желании любая пешка может стать ферзем. Главное — верить. И очень этого хотеть.[50]

Валерий Панов. Управленец — это призвание

…Еще совсем недавно Миасский завод «УралАЗ», крупнейшее градообразующее предприятие, находился на грани банкротства. Сегодня он успешно развивает контакты с Турцией, Китаем и государствами Северной Африки. Произошло чудо? Отнюдь. Просто на заводе появилась команда, имеющая конкретную программу развития предприятия.

…Программы успешного развития работают только в том случае, если есть успешный сильный управленец. Который точно знает, чего он хочет. Который точно знает, что он может. Мой собеседник — внешний управляющий ОАО «УралАЗ» Валерий Викторович Панов.

Существует мнение, будто сильный руководитель — это тот, кто в первую очередь умеет руководить людьми, а потом уже производством. Валерий Викторович, совпадает ли это с вашим представлением?

Мне трудно разделить эти два понятия, потому что руководить производством — это прежде всего руководить людьми. Технические решения могут быть самыми разными, но это не имеет никакого значения. Главное, чтоб результат был тот, который нужен. Важно знать цель, ясно ее видеть, намечать пути наиболее оптимальные.

Что вы называете техническими решениями?

К каждому работнику должен быть разный подход. Главное в руководителе — быть человечным. Понимать чаяния людей. И на этом строить мотивационные процессы.

Как вы определяете, к кому какой подход? Интуитивно?

Наверно, интуитивно. Да и потом, каждый работник сам должен об этом сказать.

Вы обговариваете с людьми условия их работы?

Обязательно. У нас на заводе есть система контрактов, и любой специалист работает по контракту. В нем есть особые условия, где помимо материальных вознаграждений есть еще и стандартный набор поощрительных процедур.

Например, Доска почета?

Когда я пришел на завод и увидел, что она сохранилась, я обрадовался. Недавно я предложил работникам идею — поместить на Доску почета фотографии детей, которые хорошо учатся. Это тоже мотивация. Это тоже процесс заинтересованности. Работнику будет приятно, и он выложится на сто процентов.

Я слышала, что ваш старший сын в этом году окончил тридцать первый лицей с золотой медалью. Вы им гордитесь?

Трудно говорить о своих детях. Можно перехвалить, а я достаточно суеверный. Но пока у Жени все получается. В прошлом году на мировой олимпиаде по физике в Италии он завоевал золотую медаль и его зачислили после десятого класса в МФТИ. Но мы с женой не отпустили его в Москву — маленький был еще.

Успехи вашего сына — это чья заслуга?

Жены. Это ее большая заслуга. Она всегда занималась детьми. А может быть, сплав генов: я в свое время увлекался физикой, жена — математикой. Важно вовремя распознать возможности ребенка. А потом дать этим возможностям раскрыться.

Вы свои возможности реализовали полностью?

Ни один человек не может полностью реализовать свои возможности. Потому что они безграничны. Если кто-то начинает думать, что он реализовался полностью, то ему можно лечь и умереть. Все. Жизнь закончена.

Вы требовательны к людям?

Лучше спросить об этом у них. Мне кажется, что требовательный, причем иногда чересчур. Особенно к близким. Сказывается отрицательное влияние работы: еще не успеваешь остыть и даже с близкими, дома, используешь стереотипные подходы и фразы. Хотя… Иногда я считаю, что у меня мягкий характер, и к самому себе я недостаточно требовательный. Это один из недостатков, с которыми я пытаюсь бороться.

Что вы имеете в виду, когда говорите о мягком характере?

Это когда недостаточно ответственности и целеустремленности. Но, с другой стороны, все эти характеристики относительны. В определенной степени у меня развита ответственность и целеустремленность, но я очень часто склонен к поиску компромиссного, может быть, даже либерального решения, а это приводит к затягиванию в принятии решений. Иногда причиной этому — моя нерешительность.

Вам трудно сказать слово «нет»?

По-разному. Я вообще считаю, что «нет» — это неправильное слово. Нельзя говорить «нет». Сказать можно: «да, но…» Обоснуешь, и все будет понятно.

В течение дня вы улыбаетесь разным людям. Правильно ли я предполагаю, что, когда вы находитесь с близкими и у вас нет необходимости надевать маску и играть роль, вы становитесь менее обаятельным и более жестким?

Отнюдь. В отношении того, что я всегда улыбаюсь, как вы сказали, то это не так. Если приятная беседа, я действительно улыбаюсь. Но я не позирую и не надеваю какую-то маску. Вот вы мне приятны, и я улыбаюсь.

И все-таки, я не верю, что все люди, которым вы улыбаетесь, вам симпатичны.

Улыбка — она ведь разная бывает. Да, я стараюсь не загонять собеседника в страх, стараюсь не выглядеть нахмуренным. И этот подход более правильный, он быстрее приводит к результату. Но мне не хочется, чтоб вы делали акцент на том, что я обаятельный и приятный. Просто сейчас я чувствую себя расслабленным и спокойным, находясь на территории «Строммашины», моего первого завода. Мне здесь спокойно, потому что нет той ответственности и того груза обязанностей, какие всегда присутствуют на «УралАЗе».

Вы не любите быть обязанным?

Я имел в виду, что у меня нет того чувства долга, что на «УралАЗе». Там я чувствую свою обязанность перед работниками завода — сделать их жизнь лучше. Придя два года назад на «УралАЗ», я увидел людей, действительно доведенных до отчаяния. Существовала система пластиковых карточек, на которые ничего невозможно было купить, разве что полбулки хлеба. В октябре 1998 года самой сложной проблемой для меня было выдать им по пятьдесят рублей. А сейчас средняя зарплата на заводе 1500 рублей. Не самая высокая, но зато нам удалось сохранить коллектив и не произвести сокращений. Мы надеемся, что к концу этого средняя зарплата вырастет до 2200 рублей. «УралАЗ» — градообразующее предприятие Миасса, и сократить людей — это просто выбросить их на улицу.

Как вы оказались на заводе «УралАЗ»?

«Дан приказ ему на запад». В 1998 году губернатор области рекомендовал суду назначить меня арбитражным управляющим. Завод был в тяжелейшем состоянии. Оборотные средства отсутствовали. Долги были огромные. Самое страшное, что было подорвано доверие, и ни один банк не хотел давать кредит. Мы начали работу с банками, брали небольшие кредиты, но, главное, вовремя возвращали. Сейчас стараемся не брать в долг. Берешь чужие на время — отдаешь свои навсегда.

Как вы объясните, почему губернатор рекомендовал именно вас?

Думаю, что оценил нашу работу на «Строммашине». Там тоже была сложная ситуация, но мы вовремя заняли нишу спецтехники, перепрофилировали завод, и с 1996 года предприятие работает достаточно стабильно. Помню, в 1993 году я шел по цеху и чувствовал недостаточное доверие к себе со стороны рабочих. Они, наверно, думали, что новая команда, появившаяся на заводе, не сможет понять их проблемы. Но мы понимали, что коллектив находится в состоянии шока, что люди приходят на работу, а заказов нет.

Сколько времени прошло, прежде чем люди вам поверили?

Доверие зарабатывалось постепенно. Но спустя четыре года, в день юбилея завода в 1997 году, мы услышали признание, которое дорогого стоит. Старейший работник завода, М. Ф. Шульман, произнес слова: «То, что сегодня есть, — мы об этом мечтали. Мы хотели нормально работать и получать нормальную зарплату. Мы хотели, чтобы наше предприятие развивалось, и это мы видим сегодня».

Вам нравится ваш стиль жизни?

Нравится. Другой жизни я себе не представляю. Жизнь нужно прожить достаточно эффективно. Под эффективностью я подразумеваю большое количество результативных событий в единицу времени. И желательно, чтобы события были интересные. Чем больше отдаешь — тем больше получаешь. Эта философская истина полностью себя оправдывает.

Неужели вам хочется помочь всем?

Наверно, вы думаете, что я говорю красивые слова, но служить людям — это счастье. Есть такое общественное движение «Забота», организаторы его — молодые ребята, удачливые предприниматели. Они активно работают в Миассе, проводят мероприятия, открывают людям глаза на многие простые вещи. Точно так же и я стараюсь максимально услышать каждого своего работника и найти возможность помочь. Взаимоотношения с людьми — это тот же кредит: сначала дают немного и проверяют. И очень важно не расплескать это доверие.

Вы хотите, чтобы ваше предприятие стало одной большой семьей?

Не семьей, а сообществом нормальных людей, которое гармонично развивается.

Я, кстати, очень удивился, когда увидел, что во Дворце автомобилестроителей в Миассе развита почти на профессиональном уровне художественная самодеятельность. В Челябинске ни у одного завода (не постесняюсь этого заявить) такого уровня самодеятельности нет. И это работники «УралАЗа» после трудового дня танцуют и поют, получая от этого огромное удовлетворение. Или, например, бегают на стадионе. Трудно представить, чтобы в Челябинске заводчане после работы шли на стадион. Может, разве что на ЧМЗ, где свой выделенный соцгород. Но вообще это традиция маленьких городов. Люди, живущие в больших городах, не знают даже своих соседей.

А вы?

И я такой же. Тоже не знаю.

А вам это надо — знать соседей?

Мне интересно. Я считаю, что это нужно, что это поможет в жизни. Можно искать разные причины оправдания, но это нормально — знать соседей. Каждый человек — это новый мир. Новый взгляд.

Вам всегда было интересно жить?

Надеюсь, что и будет.

И никогда не было желания поменять свою жизнь?

А что такое — поменять жизнь? Поменять окружение, работу, город — это не поменять жизнь. Поменять жизнь — это умереть. Такого желания у меня не было никогда. Были ямки, были кочки, но такого, чтоб не хотелось жить, — не было.[51]

Сергей Бухдрукер. Абсолютный слух игрока

…О Сергее Моисеевиче Бухдрукере я услышала раньше, чем увидела его. О нем говорили много и по-разному. Он и сам про себя говорит: «Я действительно разный». Когда встретились, он первым начал наш разговор, первым поставил в нем точку. Быть первым — это избранная роль: сегодня он — руководитель ряда предприятий, объединенных маркой «Лидер».

Фраза из разряда цитируемых: «Мужик не должен просить денег. Они у него должны быть».

В Челябинск как-то приехал один американец… Встречался с директорами предприятий. Потом написал отчет своему шефу: «Десять здоровых мужиков просили у меня денег. Это абсурд». Американец этого понять не смог. Мужик не должен просить денег. Они у него должны быть! А между тем у тех же американцев есть одна полезная книга — «Как просить деньги». Половина книги — технология, вторая половина — адреса, где просить.

Мне рассказывали, что однажды у вас попросили и вы дали довольно крупную сумму, причем безвозмездно…

Я просто помог. Но это не значит, что я даю всем и всегда. Всех этих артистов непризнанных я раньше учил, как заработать. Или как просить. Это ведь надо уметь. То есть я вместо денег давал совет. Это, правда, не всегда помогало. Есть такая английская поговорка, она мне очень нравится: «Трудно помочь человеку, который не слушает советов».

Многие считают, что умение просить деньги — это талант. Талант или нет — не знаю, но что школа эта полезная и нужная — абсолютно точно.

Я прошел эту школу. Сам себе придумал развлечение и занимался обменом квартир. Покупал дом в Копейске и менял его на квартиру в Челябинске. Это высший пилотаж. Когда люди обменивают жилье, они очень осторожны. Их пробить вообще невозможно. Одну семью я уговаривал целый год.

Это был способ заработать деньги?

Это было творчество. А первые свои деньги, тысячу рублей, я привез из армии, после стройбата, в 1987 году. Потом поступил в пединститут, на факультет физвоспитания. Спортфак чем интересен? Учеба не слишком обременительна, сборы постоянные. Однажды на сборах в Ташкенте накупил вещей, чтобы продать. И понял, что это не мое. Мне нужен размах. Сейчас, когда руковожу рядом предприятий, убеждаюсь, что особой разницы между тем, что продавать, нет. Количество слов одинаковое — бульдозер ты продаешь или повседневные вещи.

Интересный взгляд. Но количество денег наверняка разное.

Когда у меня появилось больше денег, жена помчалась все покупать. Сейчас успокоилась. А у меня вообще случается, что в кошельке нет денег. Хотя они мне очень нужны. Например, штраф гаишникам заплатить.

Гоняете?

А на «Вольво» как иначе ездить?

…Отец, профессиональный водитель, посадил Сергея за руль в пятилетнем возрасте. Позже, после армии, они с братом показывали в деревне первые фильмы на видео. И каждый раз — час в деревню, час — назад. Брат спал, а он вел его машину. Брат просыпался, говорил: тормози, и Сергей тормозил. Однажды не успел сам — помог столб на дороге.

А однажды успел. Целый день разъезжая «по делам» на велосипеде, вдруг остановился: «Все, вычеркиваю те дела, где нет денег». Посмотрел: заняться нечем. Оказалось, что занимался чужими проблемами…

«Фальшь мне ни к чему. Правда — это всегда лучше». Это ваши слова…

Сказать, в чем моя проблема? Я естественный человек. Я всегда говорю правду. Принципиально. Честным людям нечего бояться. Состояние неискренности меня напрягает. Фальшь мне ни к чему. Я увидел человека — все, мне про него все сразу понятно. Про интеллект промолчу, а интуиция у меня развита очень.

Провоцируете на комплимент?

А как же? Это для пользы дела. Многие считают, что я развлекаюсь. Согласен. Но специально иду на обострение, потому что я — игрок.

«Он тот, кто смешивает карты, обманывает вес и счет…» Многие говорят, что вы резкий, вспыльчивый, грубый…

Да наговаривают, не слушайте. У меня есть приятель — мой консультант. Он сказал, что первое, что он увидел, и то, что оказалось на самом деле, — большая разница. Он говорит: «Есть люди, про которых хорошо думают, но они такие сволочи, а ты — наоборот».

Белый и пушистый…

Иногда — да. Когда мы хотим проявить почтение, мы ведь приходим за советом: «Скажите, посоветуйте, я такой тупой»… У меня много старших товарищей, и они, конечно, советуют. Иногда послушаешь, поговоришь и думаешь: «Мама дорогая, ну и товарищ у меня старший»… Опыт из прошлого — это здорово, безусловно. Но только житейский. А деловой опыт…

Задумался. Жутко хотелось влезть со своей подсказкой. Но удержалась. И правильно сделала, потому что он вдруг заулыбался и продолжил сам.

Грамотные советы мне дает мой папа. Ему 68 лет, и он искренне гордится, что у него ничего нет. И с гордостью перечисляет, чего нет: квартиры, дачи, гаража, машины. Папа стесняется, неудобно себя чувствует, когда кто-то узнает, что я крупный руководитель. Он меня как руководителя не воспринимает. Несколько лет он говорил: «Устройся на завод, будет у тебя станок, будет спокойно и тихо». Мудрости в этих словах очень много.

Родительская мудрость вам помогла?

Я вообще считаю, что меня сделала моя фамилия. Если у меня когда-нибудь проснутся какие-нибудь гены по издательскому делу, то это не случайно. В переводе с немецкого «бухдрукер» — книгопечатник. Я был на учебе в Германии, хотел по справке найти однофамильца — не нашел. Потом мне сказали, что все немцы сократили в Германии свои фамилии. И получились — Бух, Бухер. Правильные люди: если ты не имеешь отношения к книгопечатанию, зачем тебе такая длинная фамилия?

Но отец ведь не сократил?

Страна другая. Он всю жизнь носит эту фамилию и стесняется, что он еврей. В детстве ему попало за еврейство. После того как они из Херсона эвакуировались в Челябинск. Во дворе его били мальчишки: «Из-за вас война началась». Он маленький был, худенький. Зато я не любил долго кулаками махать. Удар у меня хороший.

Что, и вас дразнили?

Никогда. Да я и не обращал внимания на национальность. Мне и сейчас это не важно. Важен человек, а не его национальность. Я про себя и про таких, как я, полукровок, говорю: «Когда евреям будут блага земные раздавать, мне скажут: ты не еврей. Когда будут убивать, напомнят обратное…»

…В его кабинете на столе под стеклом лежит фотография. На ней — прапрадед Сергея. Фотография девятнадцатого века. В конце двадцатого — почти в двадцать первом — он помнит прошлое, знает свои корни и верит в удачу. А в неудачу?

«Неудача — это дар Божий».

Я всегда иду на неудачу. Только благодаря ей можно получить бесценный опыт. Это единственное, что развивает. Поэтому я с благодарностью отношусь к людям, которые сделали мне что-то плохое. Они ж меня научили.

Но обида-то наверняка осталась?

Да перестаньте. Если человек не в том месте переходит дорогу — что, его сбивать, что ли? Это ж кайф, когда тебя обманывают. Такую силу приобретаешь. Слабые места свои узнаешь. Самодостаточность не всегда полезна. Если я когда-то купил банк, а он лопнул, я потерял деньги. Ну что ж теперь? За науку платить надо.

…Он считает, что платить надо за все. За успех и неудачу, за смех и слезы, за боль. Жизнь ничего не дает нам бесплатно. «А за любовь?» — спросила я. И опять ушла улыбка: «За любовь надо платить любовью»…

…Праздники он не любит. Еще больше не любит застолья. Говорит, что ему не понятна логика застолья, и все, что произносится, он предпочитает делить даже не на два, а на три.

…Он говорит, что все делает наоборот. И в его кабинете на календаре написано: «Чтобы что-то не сделать, надо приложить гораздо больше усилий, чем чтобы сделать это что-то».

…Он не любит тех, кто жалуется. Ему интересны лидеры. «Активный человек не безразличен, ему не все равно».

…А еще он не любит, когда пасмурно и туманно. Или солнце, или дождь — только так. Правда — это всегда лучше…[52]

Юлия Соболева. Птица Феникс

Я знаю Юлию Соболеву много лет, и каждый раз она не перестает удивлять меня, а я не перестаю ею восхищаться.

Она для меня как птица Феникс — вроде бы уже все понятно — мило, уютно, спокойно, и вдруг она появляется совершенно новая — фееричная, яркая и стремительная.

Владелица салона «Роялти», мама троих детей, красивая женщина, удивительно сильная личность и просто близкий мне человек согласилась сегодня поговорить про свое восприятие жизни.

Включаю диктофон?

Включай. Все так торжественно, что я даже волнуюсь.

Первый вопрос. На что ты обращаешь внимание, когда знакомишься с другой женщиной?

На внешний вид, как это ни банально. Но не на этикетки, а на то, как выглядит женщина в своем возрасте. На форму. На оболочку.

А что в ней должно быть, чтобы ты захотела встретиться во второй раз?

Мне должно быть с ней интересно.

А при знакомстве с мужчиной — на что?

В мужчине должна быть импозантность, энергия, шарм, ум.

Скажи мне, Юля, чего ты не можешь позволить себе при мужчине?

Мужчина мужчине рознь. При своем муже я могу позволить себе все. Я такая, какая есть — без всяких ужимок и ненужного кокетства. При чужом мужчине веду себя как замужняя женщина.

Ты часто говоришь своему мужу, что любишь его?

Нет.

А он?

И он тоже. А это и говорить не надо, это чувствуется. Особенно в трудные минуты.

Трудных минут в ее жизни было достаточно, но она не любит об этом вспоминать и уж тем более — говорить вслух. Гонять в голове плохие мысли — это самосжирание, говорит Юля. Она может закрыться от мира и проходить по дому целый день, не разговаривая ни с кем. Она может сидеть на веранде своего дома, спокойно-преспокойно пить чай с вареньем, и вдруг предложить мужу: «Роник, а поехали в Сочи прямо сейчас, на машине?» Когда мы с ней познакомились, в первую нашу встречу она со смехом рассказала мне, как в одном из их автомобильных путешествий по Сицилии у них украли все вещи. Они проснулись утром, а чемоданов как не бывало. «Да ладно вещи, это конечно жалко, но там ведь были каталоги новой мебели, а это святое — вот что обидно», — сокрушалась тогда Юля.

Ты умеешь видеть знаки?

Могу сказать, что умею. Уже с утра знаю, хороший день будет или плохой. Иногда еду в машине и вижу картинку, которую раньше видела, и понимаю, что дальше будет то-то и то-то. Обычно так и происходит.

Когда-нибудь была у гадалки?

В молодости, один раз. В ЧВВАКУШе был цыган, крутой такой гадалка, и он сказал мне тогда, что у меня будет трое детей и муж нерусских кровей.

Поверила?

Нет! (Смеется.)

А на тренинги личностного роста ходила?

Это не мое, Ира. Однажды пришла на закрытие «Прорыва» и ужаснулась, когда практически незнакомые люди начали обниматься, целоваться, обмениваться заученными фразами. На мой взгляд, это какое-то зомбирование: человек говорит слова, которые совсем не понимает сердцем.

Ты когда-нибудь говорила себе: «Все, больше никогда!»?

Конечно, говорила. Как все.

Выполняла обещанное?

А ты? (Смеется.)

Я хочу научиться не пропускать чужих людей через сердце.

Это правильно. Ты думаешь, Познер пропускает через себя? Ты видела его интервью с Ириной Яровой? Провокаторша редкостная. Она так яростно лезла ему под шкуру, что я готова была задушить ее на месте. После этой программы я до четырех часов не могла заснуть.

А как ты реагируешь на агрессию в свой адрес?

Ну агрессия же с ровного места не возникает — значит, чем-то я человека зацепила. И когда пробегает вот такой холодок, предпочитаю вообще не общаться, зачем оно мне надо? Через силу меня никто не заставит.

В ней удивительным образом сочетается несочетаемое. Она потрясающе красиво водит машину — легко, изящно, с уважением к другим водителям, совсем не рассказывая им о том, что она женщина. Она умеет одновременно летать в облаках и в то же время точно понимает, что происходит на земле. Вот только про обычные земные вещи она говорить не любит. Всегда безупречно одетая, всегда собранная, всегда стремительная, она терпеть не может долгих разговоров про массажи, косметические процедуры и про кто что купил.

Кто поразил тебя за последнее время?

Катрин Денев. Она идеальна! Мы с сестрой были на показе Ральфа Лорена в Париже, и она вошла в зал. Какая мощная у нее энергия, ты не представляешь!

Она маленького роста?

Нет, она как мы с тобой. Немного поправилась, но ее это нисколько не портит. Совершенно шикарная женщина. Курит, кстати, одну сигарету за другой.

Ты подошла к ней?

К ней особо не подпускали, но я подвела Лену и сфотографировала их вместе, сейчас покажу тебе, она у меня в айфоне.

Если бы предоставилась возможность поговорить с Катрин Денев, о чем бы ты ее спросила?

Ой, Ира, я бы растерялась… Наверно, спросила бы, как ей удается так нести себя по жизни, чтобы мы ею восхищались. Спросила бы, почему она расставалась со своими мужчинами. И еще спросила бы, почему она не дает своей дочери жить своей жизнью? Ведь девчонке уже за сорок, а она все еще слушает мать.

А ты?

Что — а я?

Слушаешь маму?

Я не слушаю, а прислушиваюсь. (Смеется.) Если бы я слушала все советы родителей, у меня была бы совсем другая жизнь. Может быть, лучше, может быть, хуже — кто знает, но я всегда принимаю решения сама и за все, что я в жизни натворила, тоже отвечаю сама. И потом, я очень рано повзрослела, в семнадцать лет уже уехала из дома и двигалась дальше по жизни сама. Правильно это или неправильно, не знаю, но большинство решений я принимаю интуитивно.

Когда я увидела Юлину маму, я и не поняла сразу, что это мама — настолько молодо и ухоженно она выглядит. Я просто удивилась, что какая-то женщина за пять минут сделала Юле два замечания, поправила ей волосы, стряхнула несуществующую пылинку, и Юля безропотно все это приняла. У них на редкость дружная семья — с традициями, с вечерами за большим столом, с днями рождения и просто какими-то значимыми событиями. Юля с Рональдом и трое их детей, Лена с Сергеем Петровичем и две их дочери, Юлины родители и мама Рональда. Они всегда вместе.

Бывают случаи, когда ты ругаешь себя?

Конечно. Иногда говорю себе: «Ну какая же ты дура, ну когда ты уже научишься все говорить в глаза!» Я считаю, что это мой огромный минус, потому что люди этим часто пользуются, а я потом переживаю. Вот ты, например, Ира, всегда говоришь все, что хочешь сказать, у тебя «нет» — значит, «нет», и я каждый раз удивляюсь этому твоему умению, а мне всегда неудобно.

Спасибо, Юля, только теперь я, наоборот, учусь молчать. Скажи мне, ты когда-нибудь переставала любить себя?

Никогда.

Даже когда плохое настроение?

Когда плохое настроение, стараюсь его себе поднять. Чем-то по дому начинаю заниматься, смотрю кино веселое, в общем, активно прогоняю прочь всякие дурные мысли. Мои дети всегда безошибочно чувствуют мое настроение. Я сразу же начинаю проверять у них уроки, домашние задания, задавать им кучу вопросов — короче, прискребаться к ним. Средний сын говорит сразу же: «Мама, зачем тебе мой дневник, у тебя что, плохое настроение?» (Смеется.) Потому что обычно после работы я прячусь в своем любимом кресле, и целый час ко мне никто не подходит. Оно у меня такое большое, глубокое, как раковина, меня в нем и не видно даже.

Просто молчишь?

Да. Просто молчу, копаюсь в телефоне, анализирую день, провожу работу над ошибками — что надо исправить, а что само выправится. Стараюсь одну и ту же мысль не думать дважды, потому что это самопоедание ни к чему хорошему не приводит. Для меня важно всегда понимать, куда я двигаюсь и чего я хочу. Движение по кругу мне неинтересно.

Почему для своего бизнеса ты выбрала мебельное направление?

Потому что этот рынок был в то время абсолютно свободен. Ты же помнишь, какие у всех были похожие гарнитуры в совдеповском стиле, и как ночами стояли в очередях, записывая на руках номерки? Помню, однажды заплатила грузчику мебельного магазина двести рублей (большая по тем временам сумма), чтобы он продвинул меня в очереди.

Ты могла бы жить без работы?

Нет, Ира, это не про меня. Недавно увидела смешную картинку: невеста в красивом платье, и в руках у нее плакат: «Теперь можно спать, жрать и ничего не делать!» Это не мое. Я и своей дочери говорю: «Настюша, это очень хорошо, что тебя так любит муж, но ты обязательно должна реализовать себя в работе, в обществе». Она отвечает: «Мама, Сергей не хочет, чтобы я работала». А я говорю: «Главное, чтобы ты хотела. Потому что никакому нормальному и умному мужчине неинтересно жить с домохозяйкой». В отношениях должен быть градус!

Ты же знаешь, что и среди домохозяек есть интересные женщины.

Есть. Но очень мало, к сожалению. Вот пример — моя знакомая в Москве, у нее семеро детей, она не работает, но с ней невероятно интересно. Мало того что она сама знает все новости в мире, так она еще и мужу, когда он приходит с работы, все эти новости рассказывает. И не просто рассказывает, а с разных точек зрения — взгляд сверху, взгляд снизу, мнение оппозиции и что по этому поводу думает народ. А перед сном она читает ему классику, представляешь? Достоевского, Толстого.

Вот это да!

Вот и я говорю: чтоб я так жил!

А как ты себя чувствуешь, когда при тебе жалуются на мужей?

Отвратительно. Стараюсь избегать таких разговоров. Муж — это самый дорогой человек в твоей жизни после родителей, это человек, который ведет тебя большую часть твоей жизни. Его нельзя обсуждать ни с кем. Мы живем с Рональдом больше двадцати лет, я знаю его наизусть, знаю, что он скажет через минуту. Ну кому мне на него жаловаться?

Твой любимый город?

Рим.

Место в доме?

Кухня.

Машина?

Мерседес.

Марка одежды?

Ральф Лорен.

Мебель?

Анжелло Капеллини.

Мечта?

Антикварный магазин.

Что ты делала сегодня утром?

Отвезла Тимура в садик и приехала к тебе.

Что для тебя счастье, Юля?

Сама жизнь. Возможность видеть мир. Моя семья. Моменты, когда мы все вместе, когда Рональд садится за рояль и начинает что-то наигрывать. А когда они играют с Герой в четыре руки, мне кажется, что у меня останавливается дыхание…

На свадьбе ее дочери Анастасии ведущий первым тостом дал микрофон Юлии. Юля молча передала его Рональду. Единственным, что она сказала, было: «Я присоединяюсь к каждому слову папы». Она всегда к нему присоединяется. В любой ситуации. А они все — вся ее большая семья — присоединяются к ней.[53]

Юрий Вагин. Вместе и навсегда

Он увидел незнакомую девушку и сразу понял: вот моя жена. Это знание было ясным и окончательным. Так бывает. редко, но бывает. Так счастливо люди узнают друг в друге свою судьбу, чтобы потом никогда не расставаться.[54]

Юрий Петрович, признаемся сразу: за всю историю журнала мы впервые разговариваем про любовь с мужчиной, а не с женщиной. Если какой-то вопрос покажется вам слишком сентиментальным, вы можете не отвечать на него.

Думаю, что смогу ответить на любой ваш вопрос. Двадцать шестого апреля исполняется пятьдесят лет, как мы с Людмилой Александровной поженились. Это интервью — сюрприз для неё.

По всем канонам интервью этот вопрос мы должны были задать в самом конце беседы. Но нам почему-то хочется сегодняшний разговор начать именно с него. Верни время вспять, вы бы женились на Людмиле Александровне?

Бесспорно. Даже не задумываясь.

Вы помните день, когда познакомились?

Я учился на последнем курсе политехнического института и на ноябрьские праздники приехал к родителям в Пласт. Это было в 1967 году. Мы встретились со школьным товарищем, он познакомил меня со своей девушкой, которая жила в общежитии. Вместе с другом пошли её провожать. Был поздний вечер, мы заходим в комнату, а там на одной из кроватей спит моя будущая жена. Я посмотрел на неё и подумал: какая красивая девушка, будто сам Бог мне её послал. Мы, естественно, разбудили её, попросили присоединиться к столу, разговорились. Она оказалась учительницей русского языка и литературы. На следующий день я нашёл повод продолжить знакомство. Сказал: Людмила, не могли бы вы проверить мой диплом на грамотность? Она согласилась. Через пять месяцев мы сыграли свадьбу.

Когда вы поняли, что эта женщина — ваша судьба?

Это громкие слова, девочки. Люди не разговаривают в жизни литературными выражениями. Жизнь намного проще. Я просто понял, что хочу, чтобы она всегда была рядом. Правда, сразу после свадьбы мне пришлось уехать в командировку на три месяца. Поскольку я получил распределение на Южноуральский ремонтно-механический завод, который только что был введён в эксплуатацию, с группой других сотрудников нас отправили на стажировку в Кировскую область — осваивать производство дизелей. Помню, мой старший коллега высказал тогда замечание: нельзя молодую жену оставлять так надолго.

И что же делала без вас ваша молодая жена?

Пошла работать в школу учителем русского языка и литературы. Обустраивала наше первое в жизни совместное жильё: однокомнатную квартиру на улице Мира. Знаете, чем удивила меня Людмила? К моему приезду она купила два кресла с деревянными подлокотниками и журнальный столик. Сама! Как она умудрилась привезти мебель домой, я до сих не понимаю!

Теперь, за годы совместной жизни, ваши обязанности по дому распределились поровну?

Есть домашние вопросы, в которые я вообще не вмешиваюсь.

То есть, обои не выбирали никогда?

Упаси Боже, ни в коем случае!

А шторы?

(Улыбается). А это пополам. Фасон и материал жена выбирает сама, а вся остальная работа — оплатить, привезти, повесить — на мне. У нас как в той поговорке: семь раз отмерь, а отрезать поручи заместителю, не ошибёшься.

Ваш сын сказал, что никогда не слышал родительских ссор.

Это табу. С самого начала нашей семейной жизни мы договорились, что никогда не будем ссориться при детях. Конечно, первое время мы притирались друг к другу. Дети маленькие, разница между ними два года, я постоянно в командировках, на Людмиле и школа, и дом.

Как вы считаете, какие ваши черты унаследовали ваши дети?

Пётр похож на маму. Эмоциональный, сентиментальный, жалостливый. Ольга больше похожа на меня. Если она приняла решение, компромиссов не будет. Она такая с детства. В третьем классе мы отдали её в школу искусств, в музыкальный класс. А она любила рисовать. Позанимается музыкой и бежит в соседний класс смотреть, как рисуют другие дети. Пришлось перевести её в художественный класс. Окончив восемь классов, она уехала в Челябинск и поступила в художественное училище. Первое время жила у моей сестры, потом переехала в общежитие. Помню, как на первом курсе её обворовали в трамвае — украли кошелёк. Что поделать: девчушка с менталитетом небольшого города оказывается одна в областном центре. Пришлось взрослеть, учиться брать на себя ответственность. У неё это получилось. Окончив художественное училище с отличием, она поехала поступать в Ленинград, в высшее художественно-промышленное училище имени Мухиной на отделение керамики и стекла. Ещё студенткой стала членом Союза художников России.

Когда вашего сына Петра призвали в армию, вы уже работали генеральным директором Челябинского механического завода. Ваша жена пыталась попросить вас освободить его от армии?

Что? Это даже говорить смешно! Пётр — личность. С самого детства он очень самостоятельный человек, с твёрдым характером, со своей позицией. Его свернуть тяжело, практически невозможно. А вы говорите: от армии освободить. Пётр служил в подразделении Льва Рохлина, в Закавказском военном округе, где с 1877-го по 1902-й проходил службу его прадед Вагин Иван Архипович. Из армии Пётр демобилизовался в звании старшины.

Вы помните тот день, когда он родился?

Это было девятого апреля в Южноуральске. Вечером я отвёл жену в роддом. Утром в 8.05 родился сын.

Вы с женой часто отдыхали вместе?

Всегда. Я не понимаю такие семьи, в которых муж и жена отдыхают по отдельности. Особенно мы любили поездки на машине до самой Эстонии. Раз в пять лет в Прибалтике проходили певческие праздники, в которых принимала участие вся Эстония. Это очень впечатляющее и красивое зрелище. Десять тысяч километров занимала дорога туда и обратно. Посадим в машину ребятишек, загрузим тёплые вещи, одеяла, тушёнку, консервы — и в путь. Раз пять или шесть так путешествовали. Доедем до Самары, погостим у родных Людмилы, потом в Москву — там у нас жили друзья. Конечной остановкой был Таллинн. Домой возвращались через Киев, Запорожье, Керчь, Волгоград. Вот такое путешествие длиной в три недели. Я всегда говорю: где горит лампочка, там мои друзья.

Был ли город в мире, в котором ваша жена захотела бы остаться?

Нет. Она всегда хотела жить только в России, на Урале. Молоденькой девочкой она приехала на Урал из Самары. Поначалу ей было очень трудно: в Самаре люди более сентиментальные, более чувственные, более эмоциональные. Конечно, с годами жена привыкла к нашим суровым нравам, но иногда говорит: и к вашим не прибилась, и от своих отошла.

Получается, она выросла на Волге? Умеет плавать?

Да. Причём очень красиво. Мы уже поженились, когда я впервые увидел, как она плавает. У нашего завода в Южноуральске была своя база отдыха на Кичигинском водохранилище, мы часто там отдыхали.

Вам было когда-нибудь страшно за неё?

Однажды очень сильно испугался. Когда Людмила рожала Ольгу — роды были нелёгкими. Нам говорили, что родится мальчик, хотя мы мечтали о дочери. Когда Оля родилась, Людмила заплакала от счастья. Она всегда говорит, что самые важные дни нашей жизни — это день нашей свадьбы и дни рождения наших детей и внучек.

Вы понимаете язык, на котором говорят ваши внучки? Успеваете быть в теме их интересов?

Стараемся! Они удивительным образом похожи на наших детей. Старшая, Данилина, много взяла от Петра. Математический склад ума, такая же быстрая, шустрая, добрая, сентиментальная. Окончила университет в Швейцарии, работает финансистом-аналитиком. Три года назад вышла замуж за француза. Вторая, Полина, дочь Ольги, ближе к искусству, любит рисовать, много читает, играет в шахматы. В прошлом году поступила в Академию кино и телевидения в Питере. Учится на продюсера. Однажды предложил ей переехать в Челябинск, она ответила: дедушка, ты не понимаешь, что такое Питер! Питер — это государство в государстве. Уже лет шесть работает вожатой в молодёжном лагере. Самая младшая, Настя, дочь Петра, живёт в Челябинске, учится в шестом классе, очень любит заниматься кулинарией. Бывает, родители утром просыпаются, а она уже блинов напекла.

На торжество соберутся все?

Обязательно. Данилина ещё месяц назад купила билет.

Пётр Юрьевич рассказал нам, что ваша мечта — пить кофе с видом на закат.

Это правда. Всегда хотелось иметь дом на берегу озера. Мы даже землю купили в Чебаркуле, недалеко от озера. Неподалёку с островом, за которым упал метеорит. Хотели строить там дом, но потом передумали. Жена с сыном убедили меня, что лучше купить готовый дом, чем растянуть стройку на годы. Напомнили, что жить надо сегодня. В результате мы купили дом в загородном посёлке.

Получается, мечта осуществилась?

Получается так. (Улыбается). Ещё бы камин…

Камин?

Сейчас покажу вам, какой потрясающий камин сделали Владимиру Путину по эскизу нашей дочери. Вот, посмотрите. После окончания Мухинской академии Ольга осталась в Питере, работала в крупнейшей компании по профессии. Одним из заказов был камин в резиденции Путина в Огарёво.

Гордитесь своими детьми?

Конечно.

А какой своей наградой вы гордитесь больше всего?

Интересный вопрос. Наверно, гордиться своими наградами не совсем скромно. Я об этом задумался, когда уезжал из Южноуральска, с завода, на котором проработал двадцать лет. Меня выбрали генеральным директором Челябинского механического завода и, заполняя документы и всевозможные анкеты, я дошёл до графы «награды». А их нет. Знаете, почему так получилось? Я сам составлял списки, утверждал их, но у меня и мысли не было вписать себя. Хотя, конечно же, меня бы утвердили. Все свои награды: ветеран энергетики, заслуженный энергетик Советского Союза, губернаторские грамоты — я получил, уже работая генеральным директором механического завода.

Вы гордитесь тем, что сын продолжил ваше дело?

Конечно. Мне исполнилось шестьдесят лет, когда Пётр возглавил завод. Состоялось собрание акционеров, на котором он был выбран генеральным директором. На заводе знали его честное отношение к труду, к людям, поэтому новое назначение приняли с большим уважением и доверием. К тому времени сын уже окончил Академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте России, прошёл стажировку в Японии и Америке. Пётр — очень порядочный человек и большой молодец. Я очень рад, что у него всё получается. Иногда он бывает слишком эмоциональным, но когда дело касается главного, он, как настоящий командир, умеет собрать все силы и повести людей за собой.

Чему самому главному научила вас ваша жена?

Она сделала из меня отличника. Людмила — очень организованный человек, творческий, моторный. Всю жизнь пишет планы, даже на день. Все у неё рассчитано по минутам. Помню, когда мы поженились, она придумала научить меня варить яйца. Заставляла считать до какой-то цифры, чтобы яйца получились такими вкусными, как я люблю. Стояла рядом со мной около плиты и слушала, как я считаю вслух.

И вы считали?

(Смеётся). Первое время — да. Потом купил специальный таймер для варки яиц. Знаете, жена и сейчас иногда воспитывает меня. Говорю ей: ты разговариваешь со мной, как учительница. Она отвечает: а ты — как директор! Конечно, она учитель от Бога. Среди её выпускников много медалистов. Ученики всегда делились с ней секретами, и до сих пор звонят, поздравляют с важными датами.

Что для вас особенного в вашей жене?

Это образец жены во всём. По отношению к мужу, детям, домашнему очагу, родственникам, окружающему миру. Что ни возьми, везде особенное. Я точно знаю, что моя Людмила будет со мной в любой ситуации, как бы ни сложилась жизнь. Однажды в молодости я ей сказал: когда уйду на пенсию, буду водителем скорой помощи. В шутку, конечно. И вот, уже годы спустя, иду на отчётно-выборное собрание на завод, а жена мне говорит: «Ты не переживай. Если не выберут директором, будешь водителем скорой помощи».

Говорят, что секрет успешного брака кроется в способности влюбляться в одного и того же человека много раз. Вы согласны с этим?

(Улыбается). Знаете, я ровный человек. Жена говорит, что у меня один-единственный недостаток — я почти неэмоционален. Как наш сын Пётр, на третий этаж с охапкой цветов через окно не войду. Мне достаточно было влюбиться в неё один раз. Но навсегда. Вот такая жизнь.

Что такое любовь, Юрий Петрович?

Это не объяснить словами.

Есть ли слова, которые вы ещё не сказали Людмиле Александровне?

Есть. (Молчит). Я очень боюсь без тебя остаться…

Когда материал готовился к печати, мы позвонили Людмиле Александровне Вагиной и, не раскрывая ей тайны, попросили рассказать о муже. «Он самый родной и близкий мой человек, я безумно его люблю, — без паузы сказала Людмила Александровна. — Всю жизнь меня поражает его отношение к людям, это идёт из семьи. Он уважительно общается с каждым человеком, всегда готов выслушать, помочь. Только он в нашей семье умеет так внимательно слушать людей». И, помолчав, добавила: я не знаю, можно ли об этом говорить вслух, но своей жизни без Юрия Петровича я не представляю…[55]

Евгений Вайнштейн. За явным преимуществом

…Заслуженный тренер России, президент Федерации бокса Урала, вице-президент Федерации бокса России Евгений Ефремович Вайнштейн называет себя «функционером бокса» и признает, что модель бокса он переносит в жизнь. Говоря, что бокс для него — это жизнь, а жизнь — бокс. Интересно. Значит, я, сидящая напротив, — противник? Или интуиция профессионального боксера определила мне другую роль?

…Мы познакомились в ресторане. Был праздничный вечер, все танцевали, а Вайнштейн не разлучался с телефоном. Он говорил медленно, как-то по-особенному растягивая слова. Своеобразное сочетание недосказанности и надежности. «Вот так всегда, — сказала мне его жена, — он совсем не умеет отдыхать». На протяжении всего вечера к нему подходили люди — кто-то просто приветствовал, кто-то просил совета.

Евгений Ефремович, у меня складывается впечатление, что вас знает весь город.

Так оно и есть. Даже учитель не пропускает за свою жизнь столько детей, сколько тренер. Я ведь очень давно в спорте. Сначала сам занимался, потом долго тренировал. А в боксе отсев — восемьдесят процентов каждый год. Вот и посчитай, сколько мальчиков меня знают.

Вы с ними общаетесь, а жена сидит скучает.

Жена — близкий родственник, должна понимать. Лариса всю жизнь мне в пример ставит моего отца. Каждое утро он бежал в магазин и только потом на работу. Хотя был крупным руководителем, одним из строителей металлургического комбината. Ну что поделать, я не в него.

Может быть, в маму?

Глубоко копаешь. Корни ищешь? Мама была хирургом, работала сутками. Жесткая, волевая, сильная личность.

Что вы вкладываете в это понятие?

Ну, например, не так много людей умеют говорить правду в глаза. Тренер у меня в детстве был, он умел. Коган Владимир Лазаревич.

Вы умеете?

Думаю, что да. Если мне не нравится, я говорю прямо.

О чем вы говорите прямо: о своем отношении или о том, что вам передали?

То, что передали, называется сплетней. Сплетни я не слушаю. Человек ведь не может быть идеальным. У каждого есть слабые стороны.

Например?

Любовь к деньгам. Стремление к славе. Желание властвовать. Излишняя самоуверенность.

Какие из этих качеств присущи вам?

Однажды меня подвела самоуверенность. Мне было двадцать три года, я только-только женился, вернулся после Омского института в Челябинск. И проиграл бой. Понимал, что расслабился, что полгода не тренировался, и все равно думал: обману, обдурю и выиграю.

И каково Вам было?

Мне настолько стыдно было, что не передать…

…Вторая встреча была в его офисе. Мне было назначено время: девять часов утра. Секретарь Татьяна предложила кофе и шепотом предупредила: «Евгений Ефремович не в духе». Из кабинета выходили «взмыленные» и «построенные» сотрудники.

Евгений Ефремович, у вас плохое настроение?

Злюсь, что многие пользуются моей добротой. Терплю, терплю, но терпения не всегда хватает.

Не делай добра — не получишь зла?

Точно. Когда ты человеку ничего не делаешь, он и не считает, что ты ему что-то должен. А уж как только сделал хорошее, людям сразу кажется, что ты не доделал, что надо еще немножко. Или хотелось ложечкой, а ты дал вилкой. Психология человека настолько непонятна…

А тут еще я раздражаю своими вопросами?

Не говори. Пришел на работу — тут ты сидишь… Раздражать меня может только чья-то некомпетентность.

На празднике вы были тише, чем на работе. Вас было заметно меньше.

Я вообще стараюсь поменьше появляться везде. Только уж когда деваться некуда, какое-нибудь мероприятие. Раньше у меня был полный дом гостей, не все даже были знакомы между собой. Сейчас круг сократился, общаюсь только с теми, кто интересен.

А кто интересен?

Допустим, те, кто бабочек коллекционирует. Ты все хочешь что-то умное от меня услышать, а ничего особо умного я не скажу. Разные люди интересны, главное, чтоб человек был порядочным.

У каждого свое понятие порядочности. Что это значит для вас?

Не подвести. Не предать. Не обмануть.

В боксе есть обманные удары. Эту тактику вы используете в жизни?

В боксе это называется финт. Обманный удар, вызов — это все игра. Но везде есть рамки. В пределах этих рамок можно осуществлять определенные движения.

Какие?

Можно найти слабое место у противника. Достаточно бывает одного-двух ударов, чтобы выиграть бой. Главное — пропустить как можно меньше ударов, а нанести как можно эффективней. Тебе наносят удар — ты делаешь уклон. То же самое в жизни.

А какой-нибудь свой, «коронный», удар у вас был?

Да нет, я был просто достаточно техничным, разнообразно двигался. Я ведь не был великим боксером, а уж по нынешним меркам я вообще был средним. Иногда сейчас надеваю перчатки, так, для себя, и даже не помню уже, как я боксировал.

Неужели вам приходится защищаться?

Я ж не робот, а человек. Сегодня я хорошо себя чувствую, завтра — плохо. Послезавтра слышу какой-то голос и вдруг делаю то, чего раньше не мог делать. Например, в состоянии стресса люди прыгают через самые высокие заборы. Или мать поднимает грузовик, под который попал ее ребенок.

В экстремальных ситуациях вы какой?

Чем ситуация острее, тем я спокойней внешне. Суетливость — это вредное качество, а паникер — самый страшный человек. Тонут в основном не потому, что не умеют плавать, а от страха.

Но ведь страшно, хотя бы раз в жизни, бывает каждому?

Ну а почему нет? Только кого-то страх расстраивает, а я, наоборот, должен мобилизоваться, подготовиться. Если ты пугаешься своего страха — все, ты проиграл.

Вам приходилось проигрывать в жизни?

Нет таких людей, которые бы не проигрывали. Другое дело, что только единицы способны признать, что проиграли. Так же и в спорте. Спроси любого проигравшего боксера, он тебе скажет: «Засудили». Если болеешь за кого-то, ты видишь каждый его удар, а удары противника стараешься не замечать. Потом пересматриваешь бой на пленке и понимаешь, что все было честно.

А если тренер выбрасывает белое полотенце, боксер обижается на него за это?

Конечно. Но это ж не война, это спорт. Надо уметь вовремя признать себя побежденным и сдаться. Я уважаю только тех тренеров, которые могут выбросить полотенце. Если твоего ребенка уродуют на ринге, а ты сидишь в углу и орешь: «Вася, бей правой!» — ты не тренер. Таких тренеров надо переводить в дворники.

Какой он дома? «Уставший, в основном молчит и читает, не любит ходить по магазинам, еще больше не любит покупать себе вещи, мама всегда долго его уговаривает». Таким его видит сын. И добавляет: «Знаешь, он такой, каким должен быть отец»…

Евгений Ефремович, неужели у вас не возникают проблемы с молодым поколением?

Оно такое крутое, это молодое поколение. Мы по сравнению с ними первобытные люди — дурачились в двадцать лет, подшучивали друг над другом, а они уже думают, как денег заработать. Смотрю на своего сына и поражаюсь. Я всегда уважал своих детей, а они, надеюсь, меня. Я не очень ласковый отец: не целовал, не гладил. Может, потому что у меня мальчики. Мужество должно быть тихим и спокойным.

Вы считаете себя добрым человеком?

Добрым — это слишком. Во всяком случае — не злым. Я становлюсь злым, когда для меня абсолютно ясно: все, этот человек — враг. А во всех других случаях, думаю, мог бы быть и пожестче.

Думаете, это ваш недостаток?

Мой недостаток в том, что я не люблю просчитывать ходы. Ну что делать, как-то живу с этим недостатком.

Можно предположить, что ваша боксерская интуиция равняется расчету?

Конечно, никакой расчет не спасет, если нет интуиции. Боксер должен видеть не только глазами, но и спиной. У меня, например, развито периферийное зрение. Моментальная реакция, куча вариантов — все эти качества должны быть обострены до звериных.

Как же можно с таким чутьем не распознать врага сразу же?

Интуиция и говорила сразу же. Только я ее не слушал.

Вы сегодня какой-то игриво-веселый и в то же время сдержанно-собранный. Чувствую, что проиграю я бой.

Да ладно, мы же не на ринге. И не очень-то я веселый. Но посмеяться могу. Я недавно был в командировке и познакомился с одним человеком. И он, узнав, что я из Челябинска, начал рассказывать, как много народу нашего он знает: «У меня там друг, Вайнштейн, я у него был на даче. Там дача — шестиэтажный дом, шесть собак. Охрана». А у меня на самом деле — домик небольшой. Один песик и бомж, которого я спас из колодца.

Вы ему себя назвали?

Нет, конечно. Зачем же ставить человека в неловкое положение? Он же после этого должен пойти повеситься. Пусть думает, что это правда. Люди любят сказки…

…Много лет работая тренером, имея очень высокие результаты и статьи о себе в газетах, Евгений Ефремович Вайнштейн выявил четкую закономерность: количество неприятностей прямо пропорционально положительной информации в прессе…[56]

Дмитрий Ерёмин. Привычка побеждать

Одна американская журналистка, опубликовавшая интервью с Ереминым, назвала его бароном. Может, просто слова перепутала. «Ему бы шубу до пят — получился бы настоящий русский барин», — подумала я, приглядываясь к Дмитрию Владимировичу, гуляющему между павильонами на выставке «Уральская масленица». А вообще-то Дмитрий Еремин — председатель совета директоров Челябинского молочного комбината.

Дмитрий Владимирович, говорят, вы были сильно недовольны публикацией, хотя беседа с американской журналисткой прошла замечательно. Почему?

Я говорил ей одно, а она написала совсем другое. Все по-своему поняла. Будто мы сбесились с жиру, будто бы я местный барон. И все это в известной американской газете «Financial Times». Вообще журналисты — достаточно опасный народ. Задают каверзные вопросы. Что у них в голове — никогда не знаешь. Всем понятно, что любую информацию можно подать и как добрую сказку, и как злую.

С журналисткой выяснили отношения?

Зачем? Жизнь сама потихоньку расставит все на свои места. Я люблю говорить, что я не злопамятный, а просто злой, и память у меня хорошая. Те люди, которые причинили мне вред, просто перестают для меня существовать. Я их вычеркиваю из своей жизни. И все. Никакого выяснения отношений.

А вообще вы конфликтный человек?

Что вы имеете в виду? Все зависит от того, на какую «кнопку» нажать. Но думаю, что моей внешней реакции видно не будет. Во всяком случае, чужие люди не поймут, какие чувства у меня внутри.

А близкие?

Не обижайтесь, но мне бы не хотелось с вами обсуждать свою личную жизнь. У меня все хорошо, и дома меня любят и понимают. Я сам никогда не вмешиваюсь ни в чью личную жизнь и не позволяю, чтобы лезли ко мне. Скажу только, что жизнь оказалась сложнее и многограннее, чем я представлял в детстве… Можно жить разумом, а можно — сердцем. Никто не знает, как на самом деле правильно. Разве только Бог…

Вы верите в Бога?

Верю. Только он может мной руководить. И никто больше.

Это хорошо или плохо?

Думаю, что плохо. Хороший руководитель в первую очередь должен быть хорошим подчиненным. Но мной руководить — не самое лучшее дело. А вообще, зачем вы об этом спрашиваете? Мне почему-то сейчас вспомнился фильм «Молчание ягнят». Там Джоди Фостер тоже задавала всякие каверзные вопросы.

Только она беседовала с людоедом…

(Смеется.)

Предприятия общественного питания, являющиеся вашей собственностью, — это только способ заработать денег или еще и реализация ваших творческих возможностей?

В первую очередь я занимаюсь ими для души. Я сам люблю вкусно покушать, разве по мне не видно? И потом, я патриот и националист в хорошем смысле этого слова. Хочу возродить в Челябинске настоящую русскую кухню: пельмени из разных сортов мяса, медовуху, вкусный квас — думаю, что все это появится в «Уральских пельменях». Что касается «Бегемота», там мы хотим отойти от быстрого питания и сделать ресторан «Белое солнце пустыни». Тихий такой, уютный ресторан для семейных праздников.

Не смущает, что ресторан с таким названием уже есть в Москве и считается одним из престижных?

Именно эти дизайнеры, которые делали московский ресторан, сейчас едут к нам, чтобы заняться реконструкцией «Уральских пельменей». Сначала хотели привлечь местных дизайнеров, но потом передумали.

Почему?

Потому что они достаточно провинциальны, мало выезжают за границу и мало что видят.

Меня удивляет, что вы так открыто говорите о своих планах. Вы не боитесь сглазить?

Просто я уверен, что у нас все получится. Вообще-то я суеверный человек: стучу по дереву, сплевываю через левое плечо, разворачиваю машину, если дорогу перебегает черная кошка.

А если дорогу перебегает рыжая кошка — это хорошая примета.

Про это я не знал. Я знаю только то, что плохо. Хороших примет я не знаю.

Приметы побед у вас есть?

Есть чувство уверенности в вопросе. И если я уверен, то довожу дело до конца. Хотя уверенным на сто процентов нельзя быть ни в чем. Это только кажется, что дорога пряма и ясна, без ухабин и без кочек. На самом деле на пути всегда появляются преграды.

Карлос Кастанеда писал, что первый враг человека — страх, второй — ясность.

Согласен. Когда тебе все ясно и уже нет внутренних переживаний, жизнь проходит менее интересно. Когда не ясно, стараешься мыслить, двигаться, искать какие-то пути.

А когда в личных отношениях все ясно, тоже становится скучно и неинтересно?

Наоборот. В личных отношениях я предпочитаю ясность и очень этим дорожу. Я вообще достаточно стабильный человек, и в личных отношениях мне нравится классика, а не модерн. Каждый человек сам для себя определяет, что такое хорошо и что такое плохо.

Один мудрый человек как-то сказал, что между умными и преданными он выберет преданных.

Правильно сказал, я с ним согласен. Лучше хуже, но свой, чем лучше, но чужой. Конечно, хорошо было бы, чтоб нас окружали только умные и преданные люди, но это редко встречается в одном лице.

Чем быстрее человек набирает обороты, тем ближе он к одиночеству?

Вопрос очень интересный. Это действительно где-то так. Независимо от того, куда тебя выносит жизнь, внутренний мир все равно меняется. Многие надевают маски и снимают их только дома. А некоторые так входят в роль, что забывают свое настоящее лицо. Большое заблуждение — считать себя королем мира. Таких людей можно только пожалеть: что хорошего, если человек не может открыто поговорить сам с собой. Ему не позавидуешь.

А кому можно позавидовать?

Честно говоря, никому. Чтобы завидовать, надо очень хорошо знать человека. Мы видим только внешнюю сторону — состояние, успех, но не знаем, что у этого человека внутри. Может быть, там такая проблема, что никакое благосостояние не спасет. Если я кому-то и завидую, то только белой завистью.

Разве есть белая зависть?

Конечно. Когда ты видишь, что у другого получается что-то лучше, чем у тебя, ты у него учишься.

Слушаю вас и удивляюсь: какой-то вы весь правильный и положительный. Я вам немножечко не верю.

(Смеется.) И правильно делаете. Многие мои псевдодрузья и недоброжелатели считают, что я зазнался. Но они ошибаются. Я достаточно адекватно к себе отношусь.

Проспект Ленина уже наполовину переименовали в проспект Дмитрия Еремина. Не каждому выпадает такая честь…

Моя идея. Я сделал это для того, чтоб никому скучно не было, а не для того, чтоб себя возвеличить. Еду вечером домой и веселюсь: а чьи это луга? — Маркиза де Карабаса.

Назовите ваше самое драгоценное качество?

Чувство ответственности. Оно у меня очень развито. Иной раз я принимаю решения, ни с кем не посоветовавшись, и всю ответственность в случае возможной неудачи беру на себя. Потом убеждаюсь, что все сделал правильно. Может быть, я не всегда попадаю в яблочко, в десятку, но в «семерочку» попадаю точно.

А если не образно, а на самом деле — вы хорошо стреляете?

Неважно. Лучше получается по бегущей мишени. Наверно, если б занимался постоянно, стрелял бы лучше.

Мне казалось, что выпускники института физкультуры преуспевают во всех видах спорта…

Так не бывает. Невозможно одинаково хорошо разбираться во всем. Если в школе я занимался боксом, а в институте и армии играл в баскетбол, это не значит, что я должен хорошо стрелять.

Достаточно противоречивое сочетание: баскетбол и бокс. Где вам уютнее?

В боксе. Баскетбол — командная игра, а я все-таки недостаточно командный человек.

Одиночка?

Не одиночка, а индивидуалист. У одиночек нет друзей, соратников и компаньонов. У меня все это есть. Просто стиль игры у меня индивидуальный. Если я чувствую, что надо делать вразрез всем договоренностям, я делаю. Чаще всего это срабатывает, и все получают пользу.

Любимый прием в боксе был?

Сальстеп — удар с шагом в сторону. Противник наносит удар, ты отходишь в сторону и одновременно бьешь. Сила удара в движении намного больше.

Сейчас задам каверзный вопрос. Когда вы дрались в последний раз?

Ну и что же каверзного в этом вопросе? Очень давно. Я не посещаю такие места, где из ничего может возникнуть конфликт: не ставлю машину на стоянку, не хожу на дискотеку, практически не бываю в ресторанах. У меня нет пересечений с людьми, затевающими драку.

А вообще вы обращаете внимание на то, как живут другие люди?

Думаю, что да. На той же «Уральской масленице» я большую часть времени провел у павильона, где выставлялась продукция наших молокозаводов. Количество людей — огромное. И в основном это были бабушки и дедушки, люди небогатые. Я понял, что не зря трачу силы, время и деньги на развитие молочного производства. Людям это необходимо.

Производство молока — прибыльное дело?

Но не сверхприбыльное. Здесь не получится: вложил рубль — получил десять. Это, конечно, не металл и даже не золото, но за счет большого объема производства можно что-то заработать. Сейчас планирую ввести мощный демпинг по ценам и заняться молочными кухнями.

Говорят: видна птица по полету. Скажите, у вас есть свой «потолок»?

Нет. И в этом мой плюс. Если человек уверен в своих силах, его возможности безграничны.

А мечта у вас есть?

Научиться играть на пианино. И больше бывать дома…[57]

Александр Сафронов. Правила игры

…Когда после долгих уговоров мы наконец-то встретились, он спросил меня: «Вы хотите разговаривать про мою жизнь, про мои взгляды и увлечения?» Я кивнула головой. «Мне кажется, что интереса в этом плане я не представляю, — продолжил он, — я типичный средний предприниматель, и разговаривать с вами могу только о работе». Ну что ж, спасибо и за это, подумала я. Мой собеседник — генеральный директор фирмы «Мавт» Александр Леонидович Сафронов.

Александр Леонидович, вашей фирме восемь лет. Насколько я знаю, за эти годы фирма ни разу не меняла своего названия. Но почему оно такое загадочное?

Как-то один мой знакомый сказал: «Я думаю, что первые две буквы в названии — это фамилии известных в городе людей, но я никак не могу понять, кто эти «В» и «Т»?

И кто же?

Никто. Мы выбрали название «Март» и пошли регистрировать фирму. Причем нужно было зарегистрировать быстро, потому что на следующий день мы должны были в банке получить кредит. Оказалось, что в этом банке уже есть такое название. Нам сказали: либо меняйте название, либо идите в другой банк. Я перебрал все способы наиболее быстрого решения этой задачи и приписал снизу к букве «Р» хвостик. Получилось такое неудобоваримое слово.

Во всяком случае, лучше, чем «Март».

Лучше, думаете? Наверно, не так банально.

Обещанный кредит в результате получили?

Получили. Вообще-то наша фирма открылась и начала заниматься разработками программного обеспечения, поскольку все, кто стоял у руля, были бывшими научными сотрудниками. Но все наши разработки тогда, в 1991 году, оказались невостребованными, и мы решили временно заняться торговлей. И это временное дело постепенно нас увлекло.

Говорят: нет ничего более постоянного, чем временное…

Торговля — дело достаточно живое и, что самое главное, оборачиваемое. В общем, арендовали мы один отдел в торговом центре и занялись розничной продажей продуктов питания. Потом стали заниматься элитными напитками и элитными продуктами питания.

Как вы рискнули настолько радикально поменять поле деятельности? Из научных работников — в коммерсанты?

В то время все занимались всем. И считалось, что пришло новое время и можно как бы начинать с нуля. Нам хотелось создать свое дело, которое было бы стабильно и надежно, и за которое не было бы стыдно перед своими детьми.

То время, когда вы занимались научной работой, и сегодняшнее — это разные жизни?

Разные. Мне сейчас лучше. Тогда лицемерия было больше. На порядок. Партийные собрания, пустые отчеты. Невозможно было проследить, как твой труд влияет на конечный результат. Будучи кандидатом наук и заведующим лабораторией, я получал четыреста рублей плюс премия, но мог ходить на работу и почти ничего не делать: всегда было ощущение жесткой стабильности и предсказуемости.

Сейчас вы видите результат своей деятельности?

Все разработки, которые мы там осуществляли, все идеи, программы, расчеты — все это в жизнь внедрялось очень медленно. А сейчас какие-то наши приемы или коммерческие схемы внедряются мгновенно. Все проявляется через две-три недели в виде каких-то финансовых результатов.

В торговле короткие деньги?

Конечно. Короткие быстрые деньги. Поэтому мы и пошли в торговлю. Когда началась приватизация, мы, будучи научными работниками, кроме ручки ничего не приватизировали. И нам идти-то больше было некуда. Но с самого начала нашей деятельности мы избрали путь, лежащий исключительно в правовом поле. Наверно, поэтому фирма развивалась постепенно, постоянно приспосабливаясь к изменяющемуся законодательству.

Но ведь была вероятность и прогореть?

Известна масса случаев, когда люди использовали наработанные приемы на протяжении года, двух лет, а на третий год разорялись. В торговле каждый год меняются правила игры, меняется обстановка, и нужно каждый раз подстраиваться. Действительно, риск здесь высокий, можно купить товар, который не уйдет. Поэтому торговлей занимаются отчаянные и смелые люди.

Вы считаете себя отчаянным и смелым человеком?

Я считаю себя осторожным и расчетливым. Иногда, правда, принимаю решение под воздействием эмоциональных факторов. Потом остываю, и приходится менять это решение. В последнее время стараюсь не реагировать мгновенно, а подождать день-два, пока страсти улягутся. Первая реакция — это всегда резкое движение, и часто бывает, что именно оно начинает приводить в нестабильное состояние всю хрупкую конструкцию равновесия.

У вас были ситуации, когда равновесие терялось полностью?

У меня провалов не было, как не было и больших успехов. Моя жизнь поднимается медленно. Что такое провал? Это когда ты упиваешься самим собой или своими достижениями и пропускаешь изменение ситуации. А я к себе отношусь очень критически и всегда корректирую свое поведение.

Что такое — критически относиться к себе?

Не считать, что в собственных успехах виноват ты лично. Может быть, какая-то еще есть сила? Судьба. Везение. Удача.

Вы верите в Судьбу?

Верю. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Все в жизни взаимосвязано. Если в какой-то период тебе что-то легко дается, то лет через десять ты за это заплатишь. Наверно, поэтому у меня не было легких путей, я всего добивался медленным и напряженным трудом. Есть люди, которые всегда в авангарде: что-то изменилось, они уже отследили, кинулись туда, заработали большие деньги. А я — человек средних способностей, типичный представитель среднего класса, иду тихонечко за этими людьми, крохи подбираю и смотрю, где можно приложить свои силы.

Вы постоянно говорите, что вы — человек средних способностей. Вам так удобно?

Но если так оно и есть. Если наша фирма относится к средним, то и я — средний. Люди с выдающимися способностями добились выдающихся результатов. В принципе ведь деньги — это квинтэссенция способностей. Хотя все зависит от того, какую цель в жизни поставил человек. Правильно?

И какую цель вы поставили?

Обеспечить свою семью. Не только деньгами, но и конкретными предприятиями, которые можно будет передать сыну или дочери. Разве мог я об этом думать, работая в научно-исследовательском институте?

Вы сказали, что в институте было ощущение стабильности и предсказуемости. Вам было неинтересно работать в такой обстановке?

Ну почему, обстановка у нас была очень интеллигентная. Придешь с утра, с одним поговоришь о каком-нибудь романе в «Новом мире», с другим — о технике, с третьим — в обед в теннис поиграешь. Знаете, как было интересно… Просто клуб приятных людей. Многие, правда, эмигрировали потом в Израиль.

Уйти из института было сложно?

Очень. Мне не хотелось расставаться с научной средой, с тем образованием, которое я получил, с тем опытом, который имел. Помню, мы собрались человек несколько, и один из нас убедил всех, что всегда можно будет вернуться обратно, если в стране будут востребованы наши знания и способности. Но до сих пор ничего не востребовано…

Предположим, что ситуация в стране поменяется и ваши знания станут востребованными. Вернетесь в науку?

Сложный вопрос… Слишком много времени прошло. Уже изучил психологию предпринимательства, наработал какие-то навыки. Бросать все это и уходить я не хочу. Да и потом, в одну реку дважды не заходят.

Как вы относитесь к тем людям, которые остались в науке?

Там остались люди, которые боятся работать на российском рынке. На этом диком российском рынке. Остались неуверенные в себе. Либо уж совсем выдающиеся, какие-нибудь гении. Но таких я что-то не встречал. Разве только одного: у меня товарищ есть, предприниматель, мы с ним оформили уже три заявки на изобретение. Одну заявку послали в Японию, получили ответ. Сейчас вот итальянцы заинтересовались.

Что же вы изобрели?

Переключатель скоростей для спортивного велосипеда. Чтоб не рычагом, а кнопочкой.

То есть, простите за каламбур, все-таки изобрели велосипед. Вы не боитесь, что подрастающее поколение изобретет что-то совершенно новое?

Имеете в виду молодых бизнесменов? Мы постоянно ощущаем дыхание в спину. Но это стимулирует, как, в принципе, любая конкуренция. Вообще конкуренция — это здорово, я считаю.

Когда она честная…

Да, вот именно. Когда она честная, она заставляет постоянно что-то придумывать и искать новое. А многие наши молодые бизнесмены настолько прагматичны и рациональны, что не всегда задумываются над тем, какие последствия имеют результаты их труда. Все-таки мое поколение, воспитанное в советское время, имеет больше положительных моментов воспитания. Даже моральный кодекс коммунизма списан с двенадцати заповедей Моисея.

О каком моральном кодексе вы говорите?

Раньше был «Моральный кодекс строителей коммунизма». Он висел в коридорах: и в школе, и в институте. Там было крупными буквами написано, что строитель коммунизма должен быть честным и так далее. В общем, то же самое, что в заповедях, только в иносказательной форме. Неужели вы не помните из прошлой жизни?.. А вообще, дело не в возрасте. Просто есть разрушительные таланты, а есть созидательные. Один человек ставит цель, например, обогатиться и идет к ней без всяких ограничений, а другой при этом смотрит, не навредил ли он кому-нибудь.

Получается ли такое в бизнесе — идти к цели, никому не навредив?

Как бы мне ни не хотелось говорить этого слова, но ведь есть какие-то понятия. Вот говорят: «понятия» только у бандитов. А что в этих понятиях плохого? Они отражают уровень отношений, уровень каких-то неписаных законов — все равно это система правил. А когда вообще никаких правил и «понятий» нет, только большевистская целесообразность — вот это плохо. Что-то я разнервничался…

Устали от моих вопросов?

Да нет, я могу целыми днями говорить. А если интересный собеседник, вообще могу говорить без перерыва — мысли льются, льются…

Сказывается опыт работы в научной среде?

Конечно, сказывается. Я, кстати, нисколько не жалею о том, что защитил диссертацию, хотя она сейчас и неприменима. Почему-то думаю, что именно научная работа научила меня мыслить системно, бумаги писать четко и абсолютно не бояться говорить на людях.

Рассказывают, что вы всегда произносите самые выдающиеся тосты…

У меня есть друг, у которого на все случаи жизни есть тосты и анекдоты. Он их прекрасно запоминает. Я так не могу, я человек ленивый. Поэтому тосты говорю от души, от себя, а не из книжки.

Кстати, на чтение книг у вас остается время?

Намного меньше, чем раньше. Честно скажу, я только недавно начал читать современные романы. Купил три книги Петелина. Слышали такого?

Нет, никогда. Кто это?

Вы что, это как бы новый писатель. Везде про него пишут, он модный сейчас.

Может, Пелевин?

Тьфу ты, Пелевин. Видите, я даже фамилию не запомнил. Половину прочитал, что-то не произвела на меня впечатления такая литература. Литература должна быть живой, образной, откровенной, доброй. Как у Довлатова. Вот его я читаю с наслаждением. А вы, кстати, читали Дубова?

А это кто?

Юлий Дубов, генеральный директор «Логоваза». Он написал роман про Березовского. Вот кто самый настоящий черный гений: не нарушая никаких законов, он искал в них лазейки и, будучи намного умнее тех, кто писал наши несовершенные законы, проскакивал между струйками. Я дам вам книгу, почитайте, вам понравится.

Почему вы думаете, что мне понравится?

Потому что мы с вами похожи. Когда вы мне сказали: «Только не говорите мне „нет“», я понял, что проще согласиться на интервью.

Спасибо, что согласились…

Недавно я был в Москве в ночном клубе «Мираж». В зале пятьсот человек: крупнейшие поставщики вина из Франции, Германии и других стран. Организатор этого вечера — компания «Русьимпорт», проводила конкурс, и наша фирма получила первое место в России по дистрибуции вина. Президент этой компании заставил меня сказать пару слов, в общем, рассказать всем, как мы стали победителями. Я сказал: «Во-первых, я очень люблю женщин, поэтому не смог устоять перед чарами вашего коммерческого директора и усиленно выполнял все ее планы продаж. А во-вторых, в своей деятельности я руководствуюсь принципом: дешево купить и дорого продать. Главное — не перепутать».

Смешно.

А в зале никто не засмеялся. Я даже разочаровался от такой реакции зала. Уже потом, в перерыве, ко мне подошел француз и спросил: «Как вы сказали? Как?» Я ему два раза повторил, и он захохотал. Дошло через час.[58]

Михаил Буренков. На расстоянии шепота

У главы администрации Советского района безупречный вкус, потрясающе красивый голос и изысканные манеры. Сын офицера, прошедшего Великую Отечественную, выпускник челябинского политехнического, руководитель с двадцатипятилетним стажем, негласный староста среди своих коллег, Михаил Васильевич Буренков абсолютно убежден в том, что при полном взаимопонимании и доверии можно разговаривать даже шепотом.

Что вы любите, Михаил Васильевич?

Неожиданный вопрос… Зиму. Горные лыжи. Уехать из зимы в лето. Плавать в море. Осень. Желтые листья. Походить с ружьем на охоте. Спорт. Бег. Бегать люблю больше, чем плавать. Но не от любви к бегу, а от нелюбви к лишнему весу. Водить машину. Быть нужным, нести ответственность. Люблю свою работу. Люблю, когда все вокруг чисто и красиво. Я вообще люблю красоту — во всех ее проявлениях.

А людей делите на мужчин и женщин?

Конечно, делю. И не верьте, если вам кто-то скажет обратное.

От женщин требуете меньше?

Если мы говорим об исполнительской дисциплине, то критерий моей требовательности не различается. А если об интонации, то с мужчинами я разговариваю намного жестче.

Мне кажется, что рядом с вами легко и спокойно, если соблюдать вами установленные правила.

Вы правы, зачастую я диктую правила, мне и жена об этом говорит. Если меня не понимают, я начинаю повышать голос. Хотя считаю, что это неправильный путь убеждения. Наверно, сказывается большой срок работы на руководящей должности. Там, где я понимаю, что должен вести за собой, я веду. Тот, кто со мной, должен работать по моим правилам. Если завтра будет, условно говоря, Петров, Сидоров, Иванов, будут работать по другим. Человек команды должен работать по правилам команды.

А дружить?

(Улыбается.) Однажды близкий друг даже обиделся на меня, когда я выбрал горнолыжный курорт, не посоветовавшись с ним. «Ты так решил, ты и поезжай», — сказал он мне.

Помирились?

Конечно. Друзья для меня очень важны. Мы даже скучаем, если долго не видимся, иногда специально ищем причину, чтобы встретиться. Многие говорят, что в нашем возрасте друзья не появляются, а я считаю, что это ерунда, поскольку друзья приобретаются в любом возрасте, в разные периоды жизни. Конечно, в силу своего опыта к понятию дружбы я подхожу весьма избирательно, но если человек мне близок по духу, схож со мной по интересам, я буду с ним дружить и буду дорожить этими отношениями.

Знаете, когда тридцатилетним парнем я пришел работать в исполком, заместителем председателя Советского исполкома был Юрий Михайлович Дубровин. Я учился у него умению общаться с людьми, терпеливости, уважительному отношению к любой человеческой просьбе, к любому письму и даже жалобам. Несколько лет назад, незадолго до своей кончины, он пришел ко мне, мы выпили с ним по рюмочке, и он сказал: «Миша, какая странная жизнь, ведь кроме тебя, мне прийти не к кому, а раньше я был так всем нужен».

Боитесь такой ситуации?

Нет, не боюсь. Но если кто-нибудь из моих друзей в силу каких-то причин не подставит мне плечо в трудную минуту, буду думать, что ошибся в этом человеке.

Ваши дети задают вам вопросы?

Поскольку дети у меня уже взрослые — сыну двадцать пять, дочери тридцать, то больше всех мне задает вопросы моя внучка. Мы с женой часто забираем внуков на выходные, но Сашка еще совсем маленький и вопросов не задает, а Анечка учится в подготовительном классе, делает с бабушкой Ириной домашние задания и для меня оставляет сложные нерешенные задачки. На прошлой неделе она показывает мне рисунок, на котором в кружочке стоит цифра семь, и спрашивает: «Дедушка, какое слово здесь зашифровано? Помоги мне, я не могу разгадать». Я весь вечер ходил подавленный: шестилетний ребенок просит меня помочь, а я, проживший жизнь, не могу найти ответ. Через два часа она подходит ко мне: «Дедуля, я все решила. Это слово — восемь». В «О» — семь.

Ребенок разгадал вашу любимую цифру?

Откуда вы знаете?

Легко догадаться: в номере вашей машины и в вашем телефоне — восьмерки.

Это получилось случайно.

А вы всегда стараетесь разгадывать загадки?

Конечно. Я люблю тайны, которые раскрываются.

В чем секрет вашего долголетнего руководства районом?

Не знаю, никогда не анализировал.

Лукавите?

Зачем? Я работал при пяти разных руководителях, все они по-своему были интересными и масштабными личностями, как и сегодняшний мэр. Мне нравится, что Михаил Юревич, как человек, пришедший на административную работу из большого бизнеса, очень четко ставит задачи и любое задание сразу подкрепляет финансированием.

Я слышала, что главы других районных администраций называют вас старостой. Почему?

Наверно, потому что у меня большой опыт работы. И потому что свой район я знаю более чем.

Что такое — более чем? Наизусть?

У себя я сориентируюсь хоть с закрытыми глазами. Двадцать пять лет назад, когда только начинал заниматься коммунальным хозяйством, не то что границ района, я и улиц-то толком не знал, а сегодня, после стольких лет работы, знаю каждый дворик и каждую проблему.

Как давно вы ощутили себя старшим?

Как только не стало главы Центрального района Константина Николаевича Армянинова, который для всех нас был непререкаемым авторитетом.

Армянинов был яркой личностью?

Не то слово. Костя был потрясающе жизнерадостный, эмоциональный, мистически притягательный и невероятно трудолюбивый человек. Он себе позволял, и все с этим мирились, каждый год с пятнадцатого апреля по десятое мая уезжать в отпуск. Несмотря на то что по тем временам это был самый сложный период работы: проведение субботников, сдача района райкому, горкому, обкому, демонстрации Первого и Девятого мая. И то, что на этих мероприятиях никогда не было Армянинова, ни у кого не вызывало вопросов — ни у Воропаева, ни у Кривопуска. Правда, в последние годы, перед выходом на пенсию, Костя перестал уезжать из города. Мы его прихватывали: ты почему не едешь?

И что он вам отвечал?

У него было потрясающее чувство юмора, и каждый раз он отвечал что-нибудь новое, невероятно смешное. Но никому, кроме меня и Валеры Шопова, не позволял над собой шутить. Помню, Костя очень любил пройтись после работы пешком и выбирал для прогулки улицу Свободы. А я люблю после работы сесть за руль, сам, без водителя. И часто бывало, что я еду, а он идет. Я останавливал машину, тихонько подкрадывался к Косте и, положив руку ему на плечо, спрашивал: «Ты что ходишь не по своему району?».

Когда он тяжело заболел, мне позвонил Алексеев, главный врач больницы, рассказал о диагнозе и предупредил, что времени осталось очень мало. Мы собрались все вместе, приехали к Константину Николаевичу в больницу, он узнал каждого, пожал нам руки и попрощался.

Вам снятся сны, Михаил Васильевич?

Редко.

А если снятся, то какие?

Хороший вопрос. Один раз приснился отец — будто бы я маленький, и вся наша семья в сборе: мама, папа, брат и я, мы складываем вещи в наш дежурный чемодан и переезжаем на новое место. Отца не стало четыре года назад, но я только недавно с этой мыслью свыкся. Первое время мне было невероятно больно. Вспоминал все наши с ним разговоры, жалел, что уделял ему внимания меньше, чем он хотел. «Миша, пока мы с мамой у тебя гостим, хоть приди пораньше с работы», — часто просил папа. А я вечно занят, приходил уставший, мне было не до разговоров. Ирина в последнее время общалась с ним больше меня.

Родители любили друг друга?

Очень. Мне кажется, что мама до сих пор любит отца так же сильно, как раньше. Папа прошел войну, после фронта закончил военное училище, всю жизнь занимал ответственные посты, был политработником. Мне всегда нравилось слушать, как отец выступал — искренно, эмоционально, грамотно. Отбрасывая всю мишуру, он говорил самое главное.

И мама никогда ему не перечила?

Ну разве что самую малость. У них были довольно эмоциональные взаимоотношения. Помню, когда меня призвали в армию и определили местом службы пограничные войска, папа, при всем его влиянии, не стал договариваться ни о каких поблажках. Мама тогда кричала ему в слезах: «Как ты можешь молчать, когда твоего ребенка отправляют на войну!». Слава Богу, все обошлось, и теперь день пограничника — это и мой праздник. Кстати, в этом году погранвойскам России исполнится девяносто лет.

Вы случайно сказали: слава Богу?

Нет, я крещеный, просто лишний раз это не демонстрирую. Пятьдесят два года назад мама втихаря от отца окрестила нас с братом. Правда, крестик я надел только в сорок семь лет. Мы с женой и друзьями отдыхали на Кипре, и оттуда решили поехать на экскурсию на один день в Израиль. Нашли в Иерусалиме гида, постояли у стены Плача, погуляли по городу, зашли в Храм Гроба Господня, познакомились с раввином, посмотрели Иерусалим с самой высокой точки и, когда вечером вернулись на корабль, все сразу — и мы с Ириной, и наши друзья — одновременно поняли, что потрясены. После всего увиденного мы не могли разговаривать на протяжении двух часов. У всех было ощущение причастности к великому. С тех пор я ношу серебряный крестик, купленный в Иерусалиме.

Вы с женой одинаково воспринимаете мир?

В главном — да. Бывает, конечно, что спорим, порой — до хрипоты, но Ирина для меня — самый главный друг. Она всегда скажет, как есть, не приукрашивая и не лукавя. Ей же не нужно, как некоторым подчиненным, прикрывать лукавством свои промахи.

Я правильно поняла, что вам претит все то, что напоказ?

Правильно. Во всем должно быть чувство меры — в любви, в дружбе, в эмоциях, в доверии. Честно сказать, для меня это не очень типичная ситуация — так много о себе рассказывать, как я сейчас рассказываю вам.

Спасибо.

Вам спасибо. После сюжета, несколько лет назад показанного по «Восточному Экспрессу», предпочитаю как можно меньше общаться с прессой. Невозможно передать, насколько исковерканной была та информация в двухминутном сюжете. Я позвонил Вишне и в сердцах ему высказал: да разве ж так можно, почему вы записали только одну сторону, почему не взяли комментарии у коммунальщиков? «Не волнуйтесь, Михаил Васильевич, — отвечает мне Юрий Всеволодович, — сейчас к вам приедут корреспонденты, и мы исправим ситуацию». Вечером смотрю смонтированный сюжет — два моих предложения, вырванные из контекста, и голос за кадром: теперь послушайте, как оправдываются наши чиновники.

Мне интересно, а на вас кто-нибудь когда-нибудь кричал?

Честно ответить?

А что, до этого вы меня обманывали?

Вроде бы нет. (Смеется.) Однажды. Очень давно. Последний председатель исполкома, у которого я работал заместителем, вызвал меня к себе и абсолютно беспочвенно повысил голос. Я ничего не стал отвечать, просто встал и вышел из его кабинета. А почему вы об этом спросили?

Потому что мне трудно представить вас в такой нелепой ситуации.

Эта ситуация была не нелепая, а неприятная. Нелепую сейчас расскажу. Несколько лет назад в рамках программы «Открытый мир» я оказался в составе делегации, отправляющейся в Америку. Поскольку мои познания в английском после обычной школы в Златоусте заметно отличаются от познаний моих детей, окончивших одиннадцатый лицей, я послушался их совета и записался на ускоренные курсы обучения языку. Каждый день, на протяжении двух месяцев, я, как послушный ученик, после работы посещал репетитора, и надо сказать, проявил недюжинные способности. За день до отъезда мы повторили с учительницей все изученное, и с легким сердцем я полетел в Америку. В аэропорту меня встретила пожилая интеллигентная пара — муж с женой — и повезли к себе домой. Первые десять минут я весьма бойко отвечал на все их вопросы, они даже обрадовались, что гость так хорошо говорит по-английски, в следующие десять минут я начал подбирать слова более тщательно, а уж через тридцать минут понял, что выдал весь словарный запас. Вероятно, мои новые знакомые поняли это раньше меня, потому что они как-то быстренько свернули с трассы, заехали в книжный магазин и купили англо-русский разговорник. На протяжении двух недель, пока я жил в их доме, мы так и общались с помощью разговорников.

Расстроились, что пришлось разговаривать, заглядывая в словарь?

Не то чтобы расстроился, но ожидал от себя лучшего результата. Я всегда надеюсь на лучшее, просто не говорю это вслух.

Осторожничаете?

Может быть. Такая привычка. Два месяца назад, в день выборов президента, мы мотались с водителем по району, и явка была до обеда достаточно невысокая. Я переживал, созванивался с другими главами, спрашивал, как у них дела. И вдруг мой водитель говорит: «Да не волнуйтесь вы так, Михаил Васильевич, явка будет 65 процентов, я сердцем чувствую». Я ему отвечаю: «Андрюха, если окажешься прав, получишь премию». И, что вы думаете? Он выиграл. К семи часам вечера явка поднялась до 65 процентов. Причем, самый высокий результат дал поселок Локомотивный и ДК Колющенко. До сих пор анализирую и не могу понять, почему на эти два участка пришло большее количество избирателей, ведь в период предвыборной кампании мы работали со всем районом одинаково.

Вы устаете от работы?

В разные дни по-разному. Больше всего устаю от дней приема, когда приходят жители района со своими проблемами, а я понимаю, что в силу объективных причин помочь мы можем далеко не каждому. В такие дни приезжаю домой опустошенный. Катюша в прошлом году на моем юбилее сказала: «Папочка, мы тобой очень гордимся и очень тебя любим, жаль только, что когда мы были маленькими, часто засыпали раньше, чем ты возвращался с работы».

Можете сказать, что Советский район — это дело вашей жизни?

Да. Теперь уже, наверно, — да.

Расскажите, как родилась ваша внучка?

Дочь родила Анечку в день моего рождения. Мы со всеми главами обедали в «Мэри», у нас была такая традиция — именинник приглашает всех на обед — и звонит Миша Приходько, главный врач роддома, поздравляет меня с днем рождения и добавляет: «А минут через сорок — пятьдесят я поздравлю тебя с рождением внучки». Я спрашиваю: «Ты что?» А он отвечает: «Точно». А я Катюше накануне сказал: не лишай ребенка собственного дня рождения. Но Катюша меня не послушалась (Смеется.), и через пятьдесят минут мне снова звонит Приходько: «Миша, поздравляю, у тебя родилась внучка». У меня вырвался крик. Я хватаю торт, звоню Ирише, мы летим в роддом. Цветов, слава Богу, — море, мы их дарим врачам, они дают нам бахилы и разрешают увидеть Аньку.

А через год, когда мне исполнилось пятьдесят, эта куклеха вышла на сцену в длинном белом платье, за руку с моим папой, и я заплакал от счастья.[59]

Борис Видгоф. Негромкие слова

…Когда-то он сказал «нет»: рассказывать о своей жизни он, называющий себя некатегоричным, категорически отказался. «Всему свое время» было единственным его объяснением…

…Прошло три года. Возглавляемое им предприятие по-прежнему набирало обороты. Сам же он становился требовательнее и терпимее. Требовательнее — к себе, терпимее — к другим. Блестящая победа — 57% голосов! — на выборах в городскую думу стала логическим тому подтверждением…

…Депутат городской думы и генеральный директор АО «Бовид» Борис Ефимович Видгоф встретил меня в своем кабинете просто замечательно. Минута в минуту, ровно в назначенные им четырнадцать тридцать. На столе — кофе, конфеты, сгущенное молоко. «Что-нибудь еще?» — спросил он, пересаживаясь с директорского кресла на стул для посетителя. Пододвинув его к рабочему столу…

Хотите казаться проще, Борис Ефимович?

Не проще, а ближе.

Тогда, может быть, и пересядете поближе?

Это помешает нашей работе.

???

Так мне удобнее отвечать на телефонные звонки. Говорю вам как прагматик, зная из собственного опыта. Так что будем сидеть, как сидим. Вам же там удобно?

Даже уютно.

Вот и хорошо. Только сгущенку всю не съедайте, пожалуйста, — мне оставьте.

Борис Ефимович, вы когда осознали свою исключительность?

Ну и вопрос! Исключительные попадают в книгу рекордов Гиннесса. Посмотрите вокруг: в России полным-полно умных людей. Просто куда их ум направлен, куда идет их энергия — вот в чем проблема. Если человек сытый и добрый — в одну сторону, если голодный и злой — в другую.

Согласна, но далеко не каждый способен организовать такое предприятие.

И предприятий таких много: есть крупнее, есть меньше. Может быть, такого же точно нет, как нет двух одинаковых отпечатков пальцев, но называть его особенным я бы не стал. Надежное предприятие, стабильное — но это нормально, а не особенно. Разве не так?

Интересно вы рассуждаете…

Наверно, не интересно, а мудро.

Разве мудрость — это не достояние семидесятилетних?

Мудрость — это подарок Бога. Это дано или не дано.

Отличительное качество мудрости — терпимость?

Надо подумать… Наверно, самые главные качества мудрости — умение слушать других и способность анализировать, делая потом правильные выводы.

Аналитические способности есть и у двадцатилетних. Разве не так?

Да, но для того чтобы не наступать на те же грабли, все-таки необходим жизненный опыт. Мне повезло: этого опыта я нахватался за здрасьте. Достаточно быстро успел пройти все шаги: и огонь, и воду, и все остальное… Когда из культпросветучилища, где пять парней на сто девчонок, попадаешь в армию…

Вы были бабником?

Я? Никогда!

Почему так реагируете? Это ведь не преступление.

Бабник — тот, за которым бабы бегают.

Своеобразное у вас видение жизни…

Как удобно, так и вижу. Так вот, когда попадаешь в армию, да еще и на Чукотку, приходится постоянно доказывать всем, что ты настоящий мужик.

А поближе служить не получилось?

Это вопрос не ко мне. Имея отсрочку, все-таки пришел в военкомат: очень хотел служить в Афганистане. Такой вот был правильный, воспитанный на советских фильмах, патриотический мальчик. Серьезно занимался спортом, прыгал с парашютом и думал, что такого ценного солдата — спортсмена, фотографа и киномеханика — обязательно отправят в Афганистан. Ошибся. Мандатная комиссия решила по-другому.

Можете сейчас вспомнить хоть один советский фильм, воспитавший вас?

И вспоминать не надо, сразу вам скажу: «Коммунист». У меня и сейчас комок в горле, когда смотрю его. Урбанский, помните, там рубит лес: энтузиазм, энергия, горящие глаза, и он показывает народу, кто что стоит. Причем так показывает, что равнодушные становятся неравнодушными. Я всегда хотел быть на него похожим. Плечо друга, сила духа — это для меня больше, чем просто слова.

Вы были в партии?

В восемьдесят шестом году вступил, сразу после армии. И очень этим гордился. В нашей партии наравне с перегибами было много хорошего — дисциплина, централизация, то же воспитание молодежи. А вот сегодняшние подростки, думаю, вряд ли будут смотреть «Коммуниста»…

Что вы называете перегибами?

Например, уравниловку, к которой стремились в то время. Или ту же моду на крестьянское прошлое, когда прекрасной биографией считалось происхождение из неграмотной семьи. Такой биографией я «похвастаться» не мог, поскольку вырос в «семье служащих», как раньше писали в анкетах. Мама работала администратором в филармонии, так я с детства в живую видел наших эстрадных звезд.

Кого?

Пугачеву, Леонтьева, Вайкуле, например. По тем временам артисты считались элитой общества, и доступ к ним имели далеко не все. Это сейчас они называются элитой только по узнаваемости, раньше же было по-другому.

И все-таки, несмотря на отсутствие «правильной» биографии, в партию вы вступили?

Да, но в этот момент я работал на ЧТЗ слесарем-сборщиком, пахал там в три смены, включая субботу и воскресенье, и заочно учился в институте.

Кто вы по гороскопу?

Лев.

Вальяжный и свободный?

Не думаю… Вальяжным я б себе не понравился. Что касается свободы, то все относительно. Свободные и счастливые лежат в психушке, а у меня кругом обязательства: перед коллективом, перед семьей, перед собой. Что это за свобода такая?

Вам важно нравиться самому себе?

Для меня очень важно все делать так, чтобы уважать себя. Дед, мамин отец, всегда говорил: «Если берешься за что-то, делай на совесть». Он работал заместителем начальника цеха на ЧТЗ, успевая при этом еще писать статьи для газет, курировать спорткомитет и заниматься общественной работой. Для него не существовало абсолютно никаких мелочей — любое дело было важным. Вот это был Человечище, светлая ему память… Именем деда я назвал своего сына, и его тоже зовут Михаил Борисович.

Названный в честь деда, сын повторяет его характер?

Загадывать пока рано, дети еще маленькие: сыну четырнадцать, самой младшей дочке — четыре месяца, но ради них я делаю все, что могу. Сейчас они учатся, тренируются, радуются, капризничают. В общем, все, как у всех, только детей у меня четверо. Вот так — что умею, то и делаю. (Смеется.) Все — мои, всех люблю, каждым — горжусь.

Вы строгий отец?

Требовательный. Знаете, что для детей главное? Личный пример. Его на улице не найдешь. А если говорить одно, а делать другое, все воспитание пойдет насмарку. Кстати, в плане воспитания я стараюсь никого не подпускать. Это дело перепоручать никому нельзя: слишком большой риск и ответственность.

Какой случай из вашего детства мама рассказывает чаще всего?

Мама? Свое детство я помню лучше, чем она. Не знаю даже, какой случай мама рассказывает… Наверно, про заплатки. В четыре года купили мне две пары спортивных трико, синие такие, хэбэшные штанишки. И я упал в них с велика и разодрал коленку. Что делать, как жить дальше, не знаю и маму расстраивать боюсь. Вырезал заплатки со второй пары и пришил их к первой… Кстати, не помню, чтобы мама меня за это ругала.

А вы своих детей ругаете?

От ругани мало толку, поскольку словом можно так обидеть ребенка, что он тебе этого никогда не простит. Лично я предпочитаю «физиотерапию». И ничего, все нормально — ребенок поплачет, успокоится, и через три минуты перед тобой человечек, готовый выслушать, за что ему попало. И, самое главное, — услышать. Как говорят японцы, розги пожалел — ребенка потерял. А чтение моралей и нотаций — полная ерунда.

Вы не шутите? Как-то трудно в это поверить…

Почему же трудно? Для того чтобы знать, когда каким быть, полезно прислушиваться к великому чувству — чувству меры. Если оно у человека развито, он близок к тому, чтобы когда-нибудь стать мудрым.

Не опасаетесь стать слишком мудрым?

Или как сказал один олимпийский чемпион, «выше нас только звезды»? Не переживайте, с чувством собственной значимости у меня все в порядке. Можно даже сказать: в полном порядке. Кстати, жену свою всегда прошу: почаще мне напоминай, чтобы я не зазнавался. И она напоминает. Если жизнь представлять как лестницу вверх, то я только-только к ней подошел.

Вы продолжаете меня удивлять, Борис Ефимович. Если вы сейчас скажете, что любите копаться в собственном огороде, я признаюсь, что не поняла вас совершенно.

Успокою вас: к земле я равнодушен. Хотя, когда в студенчестве работал в колхозе, наша группа всегда занимала первое место. Принцип «если не я, то кто же?» давно стал для меня девизом. Вот и получается все делать на совесть, как учил дед. Ни с кем не соревнуясь и никогда не оглядываясь назад.

Проигрывать не любите?

А кто любит? Когда в хоккей или в футбол проигрываю, переживаю. Грустно как-то становится. Думаю: бегал бы по вечерам кросс — не проигрывал бы. Но кросс интересен тем, кто хочет побыть наедине с собой и подумать о чем-то, а я и так много думаю, и к вечеру одно желание — сбросить накопившуюся энергию.

В хоккее вы кто — нападающий или защитник?

Всегда нападающий.

Вы были счастливы, когда победили на выборах в городскую думу?

В тот момент я подумал: если б дед был жив, он бы мной гордился. Люди выразили мне свое доверие, и это значит, что наши дела в районе — правильные. «Бовиду» в октябре будет десять лет, и все это время мы помогаем району, как можем. Знаете, когда во время предвыборной кампании директора школ, а это ведь уважаемые люди города, предлагали свою помощь, мне было очень приятно. Не знаю, можно ли назвать эту победу счастливой, но долгожданной — точно.

Вам интересно в думе?

Конечно. Мне всегда интересно то, чем я занимаюсь. И сейчас в думе активно участвую в каждом заседании, а не просто констатирую чьи-то постановления и законопроекты. Не поверите, но вместо художественной литературы в последнее время читаю думские папки с законами. Что вы на меня так смотрите? У «Машины времени» есть замечательные строчки: «еще не все дорешено, еще не все разрешено, еще не все погасли краски дня, еще не жаль огня»… Помните?

Помню. Там дальше — «и Бог хранит меня…»

Правильно.

…Борис Ефимович поднялся, чтобы проводить меня, и я вдруг заметила, что он хромает. «Ногу потянули на тренировках?» — посочувствовала я. «Отсидел, — улыбнулся Видгоф, — как вам может быть удобно на этих стульях, не понимаю…»[60]

Александр Мицуков. Бушующий мир

…Прошло семь лет. Мы не виделись с Мицуковым практически ни разу, но мне почему-то, совсем необъяснимо почему, захотелось вновь поговорить с ним. Я нашла в публичной библиотеке ту давнишнюю публикацию и позвонила Александру Федоровичу. Он, как и раньше, стремительно принял решение: согласен. Я приехала и привезла ему ту статью. Он пробежал ее глазами. Потом еще раз, но медленнее. А потом поднял глаза и произнес одну только фразу: «Я тебя сам найду».

Через неделю он позвонил: «Хочу задать тебе один-единственный вопрос. Приезжай завтра».

«Я готова отвечать, Александр Федорович», — сказала я, едва переступив порог его кабинета.

Не торопись. Сначала поговорим о том, что изменилось за эти годы.

Многое?

Многое. Я стал корректнее в своих высказываниях. Потому что более взвешенно приходится вести сегодня бизнес, потому что изменились отношения в семье и потому что очень повзрослели дети. Теперь необходимо подгонять свой интеллект под их интеллект. У них-то он растет с бешеной прогрессией, а нам, ввиду сложившейся бытности, сложно сесть за компьютер и освоить новую программу. Допустим, мне очень тяжело заниматься изучением английского языка, для меня это просто мука. И я стою на паспортном контроле и краснею перед своими детьми, потому что не понимаю самых простых вопросов.

Я тоже. Таможенники любят шутить на эту тему.

А нужно просто переступить через себя и заставить. И все спокойно выучить, в любом возрасте. Приехав к дочери в Лондон, я однажды познакомился с шестидесятилетними англичанами, изучающими русский язык. В первую нашу встречу они умели только здороваться и прощаться, а во вторую мы уже общались. Вот это я называю — уровень ума и желания. Они прекрасно понимают, что за Россией огромное будущее и надо изучать язык этой страны, ее культуру, и быстренько-быстренько помогать людям, живущим в ней, достичь культуры мирового уровня.

Про огромное будущее России вы не случайно сказали?

Я в этом убежден. И кто это понимает, тот абсолютно правильный человек. Такие люди думают о своих детях и вкладывают в их образование, а не в шмотки и не в машины с мотоциклами. Менталитет россиянина — отнять и поделить, и если мы хотим этот менталитет изменить, мы просто обязаны дать своим детям самое лучшее образование. Посмотрите на Казахстан. Эта страна ушла от нас в экономическом плане на десять — пятнадцать лет вперед, а почему? Да потому что Назарбаев и его администрация всех своих детей обучают в лучших университетах мира.

Неужели вы думаете, что достойное образование наших детей способно изменить годами сложившийся в России менталитет?

Думаю, что да, но не так скоро. Лет через 25—30 коррупции чиновничьего аппарата и силовых структур не будет. Посмотрите на сегодняшних чиновников — сколько среди них бездарей, непрофессионалов и просто тупых людей. Поэтому они иной раз и волокитят с бумагами, потому что просто не знают, что с ними делать. Они не изучали законов и не знают своих профессиональных обязанностей.

А как вам работается с женой? Ведь последние пять лет вы с ней — компаньоны?

Замечательно. Мне очень повезло в третьем браке. Все друзья шутят: десять лет прошло, у тебя должна быть смена караула. «Нет, — отвечаю им, — смены караула не будет». Я не чувствую пустоты, живя с этой женщиной, я не чувствую, что впереди стена. В третьем браке мне повезло больше, чем за предыдущие два. И что самое интересное — мы нашли общий язык даже в бизнесе, хотя говорят, что муж и жена сработаться не могут. А мы всем доказали, что смогли. Потому что процент доверия к жене выше, чем к любому партнеру.

У Инги Александровны сильный характер?

Очень. Инга — сильный, принципиальный, постоянный и ответственный человек. Сочетание таких качеств для женщины уникально.

Почему? Потому что они мужские?

Кто сказал, что это мужские качества? А Жанна д'Арк? А Роза Люксембург? Эти качества свойственны сильному и умному человеку, будь он хоть мужчиной, хоть женщиной. Дуракам бесполезно давать эти качества — они их разбазарят. Беспомощные женщины вызывают у меня только сожаление. Настоящая женственность не в слабости и не в беспомощности.

Вам не страшно от своей принципиальности?

А по-другому не выживешь. На пьедестал легче встать, чем потом на нем удержаться. Потому что на лидера всегда выпадает больше — и хорошего, и плохого. Лидер есть лидер. Пока ты бежишь в массе, тебе никто не подставит подножку и почти никто не толкнет в спину. А когда ты не в массе, ты должен быть готов ко всему.

Спасибо за разговор, Александр Федорович. Я поняла, почему так хотелось увидеть вас.

Так вот теперь ответь мне, я — вампир или донор? Я отдаю себя людям или поглощаю их?[61]

Марк Болдов. Пространство вариантов

Совладелец и финансовый директор компании «Фасад» Марк Юрьевич Болдов относится к тому редкому типу мужчин, рядом с которыми никогда не бывает страшно, и в то же время никогда не знаешь, чего от них ждать.

При всем его потрясающем артистизме и безграничном обаянии в нем нет ни капли показного и пафосного.

Он разный, причем его настроение меняется так стремительно, что я иногда сомневаюсь, успевает ли он сам понять, какой он сейчас.

Он не терпит шаблонов и разрывает стереотипы в главном, при этом достаточно консервативен в мелочах и на все имеет свое собственное суждение.

— Мнение, — поправляет меня Марк. — Будь точнее в формулировках. Я никого не сужу и потому имею мнение, а не суждение. Много лет назад я понял, что судить кого-то бессмысленно. Вот смотри (он раскладывает три разные фигурки на моем столе): все эти вещи по-своему красивые, но одну выберешь ты, другую выберу я, третья понравится кому-то еще. Фигурки-то от этого хуже не становятся.

Каждый раз, когда Болдов что-то рассказывает, он рисует. На большой доске в своем кабинете, на салфетках в ресторане, на альбомных листах в кабинетах архитекторов. Он говорит, что так, с чертежами и графиками, ему удобнее понимать любую ситуацию. Причем, что меня всегда поражает, так это то, что, разлиновывая разноцветными маркерами доску и полностью находясь внутри проблемы, он каким-то непостижимым для меня образом умеет слышать и видеть все, что в это время происходит у него за спиной. Не отвлекаясь от чертежей, он раздает подчиненным новые задания: «Саша, ты обязан видеть этот объект в восемь утра и в десять вечера, Андрей, к завтрашнему дню я хочу знать полный результат, Света, быть женщиной и не уметь этим пользоваться в работе с клиентами — глупо». Миловидная Света пытается возразить: «Но, Марк Юрьевич, я же замужем…». «Я не прошу тебя целоваться с ними в губы», — отрезает Болдов.

«Один раз я побывал на его планерке, — рассказывает Юрий Петрович Болдов, доцент ЮУрГУ и папа Марка. — Второй раз не хочу. Он очень жесткий. Он игрок. Он мыслит эшелонами. Вы посмотрите, сколько он сделал, ведь на проспекте Ленина нет практически ни одного здания, окна которого не установила бы компания „Фасад“. А остекление Краеведческого музея, Пригородного вокзала, Ледового дворца „Молния“, практически всех автосалонов? Я хорошо понимаю, что все крупные дела требуют серьезного риска».

— Вас пугает ритм, в котором работает Марк? — спрашиваю Юрия Петровича.

— «При чем здесь ритм? Если бы ему нравился только ритм, он работал бы с отбойным молотком — ритм тот же, ответственность другая».

Когда строили офис-центр «Мизар», Марк Болдов был единственным, кто не побоялся воплотить чертежи купола в жизнь. Каждое утро (а это мне достоверно известно) он поднимался на восемнадцатый этаж, чтобы лично контролировать весь процесс. Пешком, по лестнице без перил, потому что никаких лифтов тогда не было. И все это, вся эта жесткость, решительность и нагрузки — после серьезной, накануне перенесенной операции на позвоночнике.

— Скажи мне честно, ты гордишься тем, что уже сделано? — однажды спросила я у Болдова.

— О чем ты говоришь, ну что такого особенного я сделал? — смутившись, ответил мне Марк.

В нем удивительно сочетаются смелость и абсолютное неумение себя хвалить. В нем вообще очень много несочетаемых качеств. Он может долго мучиться, выбирая цвет машины, и не раздумывая принять решение об участии в новом проекте, он будет терзать себя (практически буквально, до искусанных пальцев) сомнениями, быть или не быть, делать или не делать, тратить или экономить, верить или не верить, и в то же время оставит новую машину просто так, у обочины в аэропорту. Он может сказать, что придет в шесть и прийти на следующее утро в десять, но будет искренне злиться из-за чьей-то непунктуальности.

«У Марка все шиворот-навыворот, — улыбается Юрий Петрович. — Сначала сделает, а потом поставит перед фактом: папа, я купил новое оборудование, папа, я купил землю — буду строить загородный поселок. Влиять на него бесполезно, он лидер, заводила — и в классе, и в институте. Он даже слова произносит так, как ему удобнее, коверкает их, как в детстве. Вместо «сифон» говорит «сельфон».

— Думаю, что я принял правильное решение, — сообщает мне однажды Марк по телефону. — Пятая точка мне подсказывает, что надо делать именно так.

— Нормальные люди называют это шестым чувством, — ехидно комментирую я.

— Посмотри в окно, — не обращая внимания на мое замечание, продолжает он. — Ты видишь там самую большую звезду?

— У меня на небе тучи. А ты разве не в Челябинске?

— В Челябинске. Это я так тебя подвелдыкнул.

— Что ты сделал??

— Подвелдыкнул. Чукчи так говорят. Это на их языке: развеселил.

— А сами чукчи об этом знают? — смеюсь я.

Около него постоянно люди. И все они для него — Генка, Мишенька, Игорек, Славочка, Валерыч. Марк говорит, что за пятнадцать лет в бизнесе у него нет ни одного клиента, с которым отношения «подрядчик — заказчик» не переросли бы в отношения дружеские. «Когда берешься за заказ, уже есть моральные обязательства выполнить его качественно и в срок. Ведь вечером я могу встретить этого человека где угодно — на улице или на чьем-то дне рождения».

Находиться с ним в компании — праздник. Любую историю в исполнении Марка Болдова можно слушать бессчисленное количество раз. «Поехали мы с Валеркой (Валерий Кынкурогов — друг и компаньон) на моем джипе показывать крутым «перцам» землю для строительства коттеджей. На дворе лето, все в светлых брюках, нарядные. И вдруг начался ливень. Джип застрял в канаве, и ни туда ни сюда. Ни один мобильный не ловит — пустое поле и до ближайшей деревни далеко. Мы вышли из машины, толкаем ее, брюки уже не белые, а черные, туфли промокли насквозь, но ничего у нас не получается. Вдруг видим: мужик на тракторе едет. Кричим ему: «Мужик, ты наше спасение, помоги». Он оказался хозяйственным, достал канат, привязал к своему трактору и вытянул джип. Я от радости обнял его, поблагодарил и дал тысячу рублей. Мы поехали дальше. Через пятнадцать минут машина встала опять. И опять все по новой — едет другой мужик на другом тракторе. Тоже оказался хорошим человеком, тоже помог, и я тоже его отблагодарил. Через двадцать минут ситуация повторяется. Валера поворачивается ко мне и говорит: «Все, Марк, теперь нам никто не поможет, в деревне все из-за тебя пьяные».

— Марк когда-нибудь шкодничал? — спрашиваю у Юрия Петровича.

— Было однажды. Знакомые мне рассказали: идет твой Марик в школу, вокруг него ребята, он рассказывает анекдоты, сквернословит и курит. Вот за это я его отколошматил. Лет двенадцать ему тогда было.

«Настюшка, какое сегодня число? — звонит Марк Юрьевич дочери. — Двенадцатое апреля? А что это за день? Даю тебе полчаса, чтобы узнать в Интернете и рассказать мне». Через пятнадцать минут семнадцатилетняя Настя Болдова сообщает папе в подробностях, что сегодня день космонавтики, что первым космонавтом был Гагарин, и кто сейчас в космосе. Болдов слушает ее голос и светится.

Его отношение к своим детям — особенное. Он никогда не говорит о них всуе. Думаю, что его дочери — настолько интимная для него тема, что он просто не позволяет выносить свою любовь к ним напоказ. «Я не могу спокойно спать, когда Насти нет дома, — сказал он мне однажды. — Но я понимаю, что в Лондоне ей лучше, она очень талантливая девчонка, а там все-таки хорошее образование».

«Дети вырастают, и никуда от этого не денешься, — признает Юрий Петрович Болдов. — Нам хочется, чтобы мы были нужны им, как в детстве, но так не бывает. Сначала выросли мои сыновья, теперь повзрослела и уехала Настя. Что я скажу ей? Настя, не уезжай, пойдем кормить с тобой птичек? Так в жизни не получается. Когда Марка призвали в армию, мы с женой очень скучали. Помню, приехали к нему на присягу, он говорит: „Папа, я — связист-дальник“. Я так обрадовался, думаю, с космосом ребенок как-то связан. Через полгода приезжаем к нему на учения. Бежит наш Марик с огромной тарелкой на спине и десятиметровым шнуром-кабелем. Вот тебе и космос».

«Я помню один поучительный случай из армейской жизни, — смеется Марк Юрьевич. — Когда я оказался в части вместе с другими молодыми бойцами, „дед“ поставил перед собой десять новобранцев и сказал нам: „Принесите ножницы“. Все разбежались, а он засек время. Первый прибежал через десять минут и сказал: „Ножниц нет, смотрел в бытовке первой роты“. Шестой прибежал через полтора часа — ножниц нет, смотрел в бытовках, в медсанчасти, на КПП—1. Я прибежал десятым, через три часа, но с ножницами. Заглянул на КПП-1, на КПП-2, во все бытовки, в медсанчасть, в столовую, на телецентр, в узел связи, но нашел ножницы у жены комбата, дома. Так вот, первые пять человек запрограммированы на работу рядовых сотрудников, которым мало вариантов приходит в голову. С шестого по восьмой — это менеджеры среднего звена, потому что они проявляют большее усердие при выполнении поставленной задачи. А вот девятый и десятый — это будущие руководители. Другой ход мысли, невозможность не выполнить задачу. Мне даже в голову не приходило сдаться».

«Он знает жизнь лучше, чем я, — удивляет меня Юрий Петрович Болдов. — Количество прожитых лет не имеет значения. Марк работает в бешеном темпе и впитывает в себя каждую секунду жизни. Он тянет такую работу, которая забирает его целиком, ответственность, которую при хорошем раскладе обязаны нести десятки человек, и каждое звено должно делать то, что ему положено. Я говорю ему: «Марк, ты грохаешь свое здоровье, остановись», но он меня совсем не слушает». И даже на отдыхе, мне кажется, он не расслабляется. Он же диспетчер, оператор — как Королев со своими отделами — тумблеры, клизмы, план, платежки, объекты. Отдыхает наскоками, пять-шесть дней, плавает двести метров за буйки и двести метров назад. Ждет, пока его не сожрет акула. Это разве отдых? Если честно, то я думаю, что такие игроки, как он, не останавливаются».

«Вчера я смотрел передачу про мартышек, — улыбается Марк. — Их на сутки завели в комнату, где были всего две фигурки — мартышка с молоком и мартышка в мехе. Ты знаешь, что меня поразило? Всего два часа животные потратили на потребление пищи, остальные двадцать два они грелись около теплой обезьянки».

— Вы переживаете за своего сына, Юрий Петрович?

— Я им горжусь, — отвечает отец. — Он очень сильный человек. Когда перед операцией у него отказывали ноги, мы несли его в самолет на носилках. У него были дикие боли, но он не проронил и слезинки.

— А вы?

— А что я? Я просто стоял с ним рядом, держал его за руку и говорил, что все будет хорошо.

— Вы говорили Марку когда-нибудь, что любите его?

— Конечно. Всю жизнь. По любому поводу. Когда он уходит от нас с мамой, вместо того, чтобы сказать: «Марик, до свидания, приходи почаще», говорю ему: «Я тебя люблю, запомни это».

— И что он вам отвечает?

— Я люблю тебя больше.[62]

Станислав Мошаров. Мозаика жизни

Есть люди, которые умеют переизлучать время — они его как-то по-особенному воспринимают, и тогда время становится необычно емким. И есть люди, которые умеют переизлучать пространство, и тогда география района, города, области легко и красиво начинает вписываться в географию страны. Можно верить в это, можно не верить — каждый сам для себя делает этот выбор. Член Совета Европы, председатель городской думы Станислав Мошаров — верит. Хотя напрямую об этом мы с ним не говорили.

Станислав Иванович, мой первый вопрос абсолютно предсказуем, но все-таки я задам его. За кого голосовали на прошедших недавних выборах?

За Литовченко. Очень хочется, чтобы в Государственной думе были настоящие хозяйственники. Анатолий Григорьевич как раз такой человек. И пробьет, и договорится, и сделает много полезного. Я три года бьюсь, чтобы в Ленинском районе построить парк, но у меня пока ничего не получается. Обращался к бывшим депутатам Госдумы, но никто ничего не сделал. А Литовченко, я уверен, и туда сходит, и сюда сходит, и деньги пробьет.

С какой скоростью вы едете по трассе?

Сто шестьдесят.

Если дорога вынуждает ехать со скоростью сто, что вы испытываете внутри?

(Смеется.) Стараюсь не нервничать.

Вы же теперь председатель городской думы, а не глава города. Зачем вам переживать про парк?

Смешной вопрос задали. Вы думаете, оттого, что у меня поменялась должность, я должен меньше любить этот город?

Вы правда любите Челябинск?

Могу сказать искренне — да.

Какое место больше других?

У меня их несколько — в основном они связаны с детством. Очень люблю Ленинский район, в котором вырос, иногда заезжаю туда, общаюсь с бывшими соседями. Они рассказывают многое, чего из кабинета не видно. Есть место на ЧТЗ, где я провел полжизни, — Дворец спорта ЧТЗ. И очень нравится район ЧПИ. Это три места, где душа отдыхает.

А парк Гагарина?

Это здорово, что у нас есть такой парк, но у меня много вопросов по комфортности пребывания в нем. Там нужно увеличивать парковки, потому что людям негде поставить автомобиль.

Когда вы были в нем в последний раз?

В прошлое воскресенье.

Я была там в девять утра, но вас не видела. Видела только, как утки дерутся в пруду.

(Смеется.) По-взрослому? В девять утра мы с семьей в парк не ходим.

Вас удивляют странные вопросы?

Нет, я готов к любым. Мой младший сын недавно спросил: «Папа, а в этом году на празднике в честь дня города ты будешь работать или уже отдыхать?»

И что вы ему ответили?

Конечно, работать.

Меня удивило, что на этом празднике вы всюду ходили с Евгением Ройзманом, главой Екатеринбурга.

Что тут удивительного? Мы пригласили ближайших соседей, чтобы они с нами отпраздновали, они откликнулись. У Ирека Ялалова, главы Уфы, были выборы, и он вместо себя прислал своего первого заместителя, а Женя сам приехал. По моим ощущениям, это был лучший день города. По настроению людей, по атмосфере, по отношению людей к празднику. Было много молодежи, все были с добрым настроем. За все годы, что я у власти, этот день города выделяю как лучший.

Однажды я видела вас на концерте Земфиры. Как вы там оказались?

Она мне очень нравится, все ее творчество с самой первой песни. Голос, манера двигаться, музыка.

Такая депрессивная?

Нисколько она не депрессивная. Я вырос на группе «Квин», и музыка Земфиры по энергетике для меня похожа.

Евгений Николаевич Тефтелев и вы — это тандем или вертикаль?

Сегодня тандем. Глава города — это самый главный человек в городе, но есть еще Законодательное собрание, городская дума, и реально работающие депутаты, в отличие от предыдущего созыва. Предыдущий созыв, может, и хотел бы так же работать, но ему шанса не давали.

А этому кто дал?

Думаю, что сами себе дали. В этом созыве, с одной стороны, собрался опытный коллектив, а с другой — много молодых ребят, которые принесли в работу что-то новое. Ну и сам процесс выборов, когда ты выбираешься от района, после делегируешься в город, тоже накладывает хороший отпечаток на работу.

Вы когда-нибудь хвалите сам себя?

Редко. Чаще задаю себе вопрос: «Почему не получилось? Чего не хватило?» Мне казалось, что у меня был какой-то шанс изменить город, а я этого не сделал.

Говорят, что смысл власти в том, что она дает человеку достичь невозможного. Чего же вам не хватило, чтобы реализовать все задуманное в должности главы города?

Понимания процессов, понимания характера работы. Иногда у нас просто не хватало возможностей что-то исправить. Такого точного понимания, как сегодня, в начале пути у меня не было. Помню, я разговаривал с Аркадием Михайловичем Чернецким, тогдашним главой Екатеринбурга, уважаемым человеком в сообществе глав городов. Мы начали спорить по какому-то вопросу, и он говорит: «Стас, давай мы с тобой через пару лет поговорим на эту тему, потому что мне лично три года понадобилось, чтобы понять все процессы». Только сейчас я начинаю понимать, о чем он говорил. А тогда, в 2011 году, меня его слова удивили.

Почему?

Мне казалось, что я все понимаю, потому что пришел на эту должность с опытом руководителя. Но это была иллюзия. Оказалось, что политика и бизнес — это разные вещи. Цели разные, процессы для достижения целей тоже разные. Рамки жесткие. И там, и там борьба — и в бизнесе, и в политике, но в первом случае идет борьба за результат, а во втором — за власть. Если бы я понимал эти механизмы лет пять назад, я бы многое сделал по-другому.

Тогда почему, поняв это, вы не вышли из игры, не остановились, не сняли полномочия и не вернулись в бизнес?

Наверно, потому что были обязательства перед теми людьми, которые мне доверили. Но это во-вторых. А во-первых, я не привык бросать начатое.

Конечно, вы же хоккеист.

Бывший.

Бывших хоккеистов не бывает. Почему этот вид спорта такой популярный?

Мне кажется, что хоккей — это одна из немногих коллективных игр, которая срывает маски. Человек может что-то скрывать про себя в жизни, но через две-три тренировки про него все становится ясно.

В фильме «Человек, который изменил все» герой Бреда Питта произносит интересную фразу: «В определенный момент жизни нам всем говорят: «Пора завязывать с детскими играми. Кому-то говорят в восемнадцать, кому-то в сорок. Мы только не знаем, когда это произойдет».

(Улыбается.) Мне очень нравится этот фильм. Хорошо, что вы его вспомнили. «Веришь ли ты в нашу затею?» — вот главный вопрос, который на протяжении всего фильма задает Билли. В конце фильма, после блестящей победы, он говорит: «Я ненавижу проигрывать даже больше, чем люблю выигрывать».

Вы по-прежнему играете в хоккей?

Три раза в неделю.

Вы кто в команде?

Нападающий.

Когда выходите на лед, что ощущаете?

Свободу.

Самая большая ответственность в хоккее на ком?

На вратаре. Ошибку нападающего увидят пять человек, ошибку защитника — половина дворца, ошибку вратаря увидит весь дворец. Вратарь — это половина команды.

Ваш младший ребенок — вратарь. Вы и старший сын — нападающие. Для вас это конфликт?

Для меня да. Я не хотел, чтобы Данил был вратарем, но он меня победил. Хотя у меня много друзей — вратарей: Андрей Мезин, вратарь сборной Белоруссии, Коля Прохоркин, бывший вратарь «Трактора». С точки зрения игрока в поле, вратарь — это чародей, он на своей волне. Великий тренер Анатолий Тарасов говорил: «Трудно понять мальчика, который встает в рамку для того, чтобы в него бросали камнями». У полевых игроков есть мнение, что вратарь всю игру видит со стороны спины. Данилу было лет семь, когда я привел его на лед. Смотрю: он катается, катается и к воротам. Говорю тренеру: «Костя, как только он еще раз туда встанет, палкой его гони». Но у нас не получилось отговорить его.

Когда я смотрела «Легенду 17», у меня градом катились слезы в двух эпизодах. А у вас?

Комок в горле был, когда Тарасову запретили ехать на игру в Монреаль, и он палкой во дворе чертил тактические схемы.

Вас тренировали в детстве, как в фильме?

По-разному нас тренировали. Однажды вся школа «Трактора», в которой я занимался, поехала в лагерь на Малом Сунукуле. Там был гимнастический городок, в котором наши тренеры решили в нас повоспитывать характер. Намешали шишек с грязью, и перед всей этой кучей поставили гимнастического коня. Мы должны были сделать кульбит, перепрыгнуть через коня и во все это упасть. «Чем выше кульбит, тем больше брызг. Чем больше брызг, тем сильнее характер», — сказал тренер.

И вы не взбунтовались?

Никто не взбунтовался. Для нас тренер был царь и бог. Это сейчас игроки пытаются спорить, говорить, что к ним как-то не так относятся. Как не так? Тренер — это твой царь, который дает тебе работу, возможность заниматься любимым делом и еще платит за это хорошие деньги.

Как вы относитесь к тому, что команде «Трактор» выделили из резервного фонда двести миллионов рублей?

У финансистов нет такого понятия — резервный фонд. Есть доходы, есть дополнительные доходы, есть внебюджетный фонд. Сейчас много говорят о том, что надо финансировать команды. Мы тоже тратим муниципальные деньги на школы, чтобы наши пацаны не пропадали. Наверно, ни один другой город не содержит такое количество муниципальных школ: четыре хоккейные, все спортивные. В городах, где есть Роснефти, Газпромбанки, эти школы входят в состав клубов и финансируются ими. А мы своих ребятишек содержим сами. Сейчас выстроена такая система: мальчишки приходят в молодежную команду, после — в высшую хоккейную лигу, и потом попадают в «Трактор». И это гораздо дешевле, чем покупать игроков на стороне, как делают другие клубы. Быть «Трактору» или не быть, решать не надо. Команда, которая создавалась после войны нашими дедами, проросла в девяностые в безденежье, сейчас — лучшая лига, отличный дворец, стабильное финансирование.

Новый тренер команды «Трактор» — профессионал?

Да. Анвара Гатиятулина уважают игроки, слушают его. Валерия Константиновича Белоусова тоже слушали беспрекословно. У него всегда были любимчики, но это нормально воспринималось в команде, потому что в целом он был очень справедливым тренером.

У вас есть любимчики среди подчиненных?

Мне кажется, что у каждого руководителя они есть. Мне нравятся смелые люди, нравится, когда человек отстаивает свою точку зрения. Но я, наоборот, отношусь к «любимчикам» тщательнее и строже. Есть люди, к которым испытываешь симпатию как к человеку, с которыми приятно общаться, но если они тебя подводят, то они вдвойне виноваты.

Вы любите балет?

Кого?

Балет.

(Смеется.) Вы так тихо спросили, что я не расслышал.

По воспоминаниям Татьяны Тарасовой, ее отец обожал балет, смотрел все постановки в Большом театре и рассматривал сцену как поле для игры.

Великие люди умеют видеть параллели во всем. Мне было лет пятнадцать, когда Анатолий Владимирович Тарасов приехал к нам в Челябинск давать показательные уроки для наших тренеров. Показывал, как надо работать на льду, на земле. Сначала у нас была тренировка на льду, а потом мы поехали в парк Гагарина. Там, где сейчас стадион Елесиной, раньше был старенький футбольный стадион, и мы на нем под руководством Анатолия Владимировича начали делать достаточно оригинальное упражнение. Оно называлось «бить канадцев» — надо было разбежаться и со всей силы удариться плечом в сосну. Если шишки посыпались, упражнение у тебя получилось.

Каким он был, вы запомнили?

Он тогда уже не очень хорошо ходил, у него были больные ноги, на льду он присел на колени и на коленях крутился, пока мы тренировались.

С кем еще из великих людей вы хотели бы познакомиться?

С Алексашкой Меньшиковым.

Неожиданный поворот. Вы шутите?

Нет, я серьезно. Очень хочется узнать, как там на самом деле было. Ближайший помощник Петра, ворюга несусветный, гуляка, разграбивший всю казну. Петр ему говорит: «Чтобы через два месяца флот был». И он ведь все выполнил. А это здание напротив Медного всадника? Дом для правительства построил гораздо скромнее, чем для себя самого. Васильевский остров, по замыслу Петра, должен быть изрезан каналами, как в Венеции, но Меньшиков про это «забыл», сделал по-своему и согласился получить за это наказание. Все это мы знаем из истории. А как было на самом деле? В действительности часто не так, как на самом деле.

Все-таки вам нравятся бунтари, Станислав Иванович. Что-то такое в вас самом запрятано.

(Смеется.) Хватит, Ирина Яновна, колоть меня.

Вам бабушка в детстве сказки читала?

Конечно. Мне обе бабушки читали сказки.

И какая была самой любимой?

«Жихарка».

Это которая про мальчика, которого хотела зажарить лиса, а мальчик попросил ее показать, как правильно свернуться калачиком?

«Жихаркина ложечка лучше всех, у нее ручка точеная, золоченая». Мне нравилось, что мальчик оказался таким умным.

Вас часто удивляют люди?

В хорошем смысле?

Да.

Меня удивляет, когда второе впечатление оказывается лучше первого. Бывает, что с первого взгляда человек производит впечатление достаточно посредственного и некомпетентного, и вдруг после какого-то эпизода мое мнение о нем меняется. Для меня обычно достаточно трудно поменять первое впечатление, и когда это происходит, я искренне удивляюсь.

Как любой житель нашего города, я знаю, что вам принадлежит идея объединения городов и вы активно эту идею продвигаете. Когда это все решится, не думаете ли вы, что некоторые города совсем не захотят к нам присоединиться?

Это будет не присоединение, а объединение. Любое объединение предполагает совместное развитие, тем более что каждый из муниципалитетов останется самостоятельным. Сегодня многие люди испытывают неудобства оттого, что живут в Копейске или Еманжелинске, а работают в Челябинске. Они не могут устроить детей в детский сад, не могут записать их в спортивные секции, просто потому что у них нет прописки. Им каждый раз приходится где-то с кем-то договариваться. Как только произойдет объединение, эта проблема исчезнет. Мы занимаемся этим уже почти три года, и только сейчас на эту тему заговорили на всероссийском уровне. Более того, наша программа вошла в антикризисный план правительства.

У вас покровитель в Москве?

Если скажете, кто, с удовольствием познакомлюсь.

Вы встречали в жизни людей, которые занимали высокие посты и люди вокруг них вились роем, а потом, после разных перемен, про них забывали?

Сплошь и рядом. На прошлой неделе мы прощались с легендарным тренером Петром Васильевичем Дубровиным, создателем школы «Трактор», воспитавшим много талантливых хоккеистов. Раньше он был очень востребован, был лучшим тренером молодежной команды, но в последнее время выпал из системы, хотя профессию не бросил. Мы много общались в последние годы, помогали создавать ему условия для работы. Среди его воспитанников Сергей Макаров, Сергей Стариков. Они живут сейчас в Москве, в Америке. К сожалению, ни один из них не приехал.

Вам снятся сны, в которых вы другой?

Мне снятся повторяющиеся сны, которые уже когда-то снились. Один сон связан со спортом, а другой с институтской жизнью. В сне про спорт меня отправляют играть против родной команды, я играю и выигрываю.

Вы драться умеете?

Да.

Когда последний раз возникало желание кому-нибудь «дать»?

(Смеется.) Последние пять лет регулярно.

И как справлялись?

С трудом. В детстве мне этого хватило.

Такая богатая у вас жизнь, посмотрите. Люди, планы, поездки, идеи, мечты, хоккей, уважение общества, признание людей. Для вас это важно?

Думаю, что для любого человека важно признание, мы же все живем в обществе. Вот вы спросили в самом начале нашего разговора, хвалю ли я себя. Я не хвалю, но иногда задумываюсь о том, насколько много я узнал благодаря встречам с разными людьми, насколько расширил свой кругозор благодаря общению с ними. Мне ведь по долгу службы приходится общаться с людьми разных профессий: это и спортсмены, и политики. Когда-то я смотрел на Вячеслава Фетисова и наслаждался его игрой, а потом узнал его как человека, который облечен властью, узнал его видение жизни, его понимание, его поступки. Мы часто общаемся с ним, когда я бываю в Совете Федерации.

Получается, что хоккей красной ниточкой идет через вашу жизнь?

Получается, что так. Есть много высокопоставленных людей, с которыми мне интересно общаться. Например, председатель комитета Госдумы Виктор Борисович Кидяев. Очень давнее общение у нас с председателем комитета Совета Федерации Дмитрием Азаровым. Мы познакомились, когда он был главой Самары, вместе с ним вводили новую систему. Давно знаком с главой Уфы Иреком Ялаловым. Мне очень нравится, какой порядок он навел в городе, но на это ему потребовалось десять лет. Хорошие отношения с главой Грозного Аланом Динаевым.

Задумывались когда-нибудь, почему вам нравятся именно эти люди?

Нет, никогда. Как вы можете объяснить, почему вам один человек нравится, а другой нет? Как под это подвести логику? Если еще и под это подводить логику, как жить-то? Жить надо ощущениями.

Как вы строите отношения с ними?

У нас есть много общего для работы — площадка Союза российских городов. Во-вторых, мы всегда стараемся помогать друг другу.

Вы любите стихи?

Люблю. Часто читаю.

Какого поэта?

Все очень просто…

Пушкина?

Да.

Это, наоборот, очень сложно. Пушкина редко кто перечитывает. Какое стихотворение особенное для вас?

«Я вас любил. Любовь еще, быть может, в душе моей угасла не совсем…»

И после этого вы будете мне рассказывать, что научились прятать эмоции? Вы кефир любите?

(Смеется.) У вас такие переходы плавные. Люблю. С сахаром. Папа в детстве каждый вечер перед сном мне его давал.

А сейчас?

А сейчас папа следит за внуками. Сегодня звоню ему: «Игра будет в „Юности“, пойдешь на Дениса смотреть?» Он отвечает: «Конечно, пойду». Говорю: «Заехать за тобой?» Он: «Сам доберусь». Без папиных советов по-прежнему никуда. У него интересная судьба — в пятидесятые годы приехал из деревни с мечтой летать, поступил в летное училище, но через год его отчислили, потому что он скрыл, что сын врага народа. Его отец, мой дед, был председателем колхоза, и в тридцать седьмом его арестовали и дали десять лет. Папа ушел из летного и поступил в ЧИМЭСХ.

А с братом—близнецом у вас близкие отношения?

С братом-«близнецом» у меня разница в шесть лет. Да, отношения у нас очень доверительные, так повелось с детства. Костя в подростковом возрасте пережил сильный стресс и поэтому слишком рано позврослел. Так случилось, что он был в том поезде «Новосибирск — Адлер», который попал в эту ужасную Ашинскую катастрофу. Они с одноклассниками поехали на сбор урожая, это было поощрение, причем его туда не хотели брать, а я приложил к этому руку. Директор школы, Антонина Павловна, была моим классным руководителем, и я уговорил ее взять в поездку Костю. Брат никогда об этом не вспоминает.

Почему же вы вспомнили?

Я об этом всегда помню.

В жизни есть вещи, которые забыть невозможно?

Наверно… Когда я был маленьким, к нам домой однажды привезли целый грузовик мандаринов. Мама работала заведующей женской консультацией и всю свою врачебную практику посвящала женщинам, страдающим от бесплодия. Мама даже вела альбом ребятишек, которые появились на свет благодаря ее участию. Грузовик с мандаринами был благодарностью от жителя кавказской республики. Помню, мы вышли всей семьей во двор, папа собрал нам небольшой пакет этого чуда, а остальное отвез в детский дом.

Вот это история! Такая мама? А вы сидите здесь, председатель городской думы, тоска зеленая.

(Смеется.) Действительно, тоска зеленая.

Если вдруг откроются новые двери, вы готовы?

Готов.[63]

Николай Янов. Постоянный человек

Второе десятилетие компания «Артель-С» строит дома, и счет этих домов тоже пошел на десятки. Вряд ли найдется более созидательная профессия, чем профессия строителя. Только представьте — около одного миллиона квадратных метров радости для людей, начинающих новую жизнь, празднующих новоселье. Один миллион квадратных метров! Именно столько жилых площадей компания «Артель-С» сдала за время своей работы. Сегодня мы встретились с Николаем Ивановичем Яновым, основателем и генеральным директором этой компании.

Николай Иванович, скажите мне честно: что должен сделать человек, чтобы вы его запомнили?

Во-первых, он мне должен понравиться. По образу мышления, по стремлению что-то сделать, вот как-то так…

То есть обязательно должна быть положительная эмоция?

Почему обязательно? Отрицательная тоже подойдет. В жизни бывают разные моменты.

Кто из людей вам интересен?

Мне интересны люди моего склада. Строители. Которые так же целеустремленно добиваются и чего-то уже добились в этой жизни, мне с ними интересно. Это постоянные люди, которые из года в год строят хорошие дома, с которыми приятно общаться, у которых есть чему поучиться. Это тот пул строителей, который сформировался очень давно, и мы идем вместе, не мешая друг другу. Это серьезные люди, не пустышки, не разовые — пришли, один дом построили, немножко денег скоробчили, и больше их не видно.

Эти люди — ваши друзья?

Дружба и бизнес — понятия относительные. Периодически встречаться и уважать человека — это одно, а дружба — это совсем другое.

Жизненные принципы для вас не пустой звук?

Не пустой. Я по натуре человек, который всегда идет к цели. Передо мной всегда должна быть задача, приоритеты, и точное понимание, как я этой цели достигну. Только когда я просчитаю и пойму, надо мне это делать или не надо, я смело отправляюсь в путь.

Вы сейчас говорите про работу или про жизнь?

Ну а работа и жизнь — это что-то разное? Я трудоголик — люблю работать.

Вы строите очень красивые дома. Каждый ваш дом имеет свой характер. Мне, например, особенно нравится тот, что на Братьев Кашириных. Он получился у вас какой-то глобальный.

Вы имеете в виду «Три богатыря»?

У ваших домов есть названия?

Люди, которые в них живут, придумывают их сами. А до меня потом доходят слухи. Покупатели озвучивают предложения — мы выбираем лучшие.

Всю свою жизнь Николай Иванович работает очень много. Не по необходимости, а потому что по-другому не может. Потому что работа для него — не вторая часть жизни, а одна из ее составляющих. «Это сейчас у нас под рукой вся информация и не такие строгие сроки. Раньше к собственной работе было совсем другое отношение. У меня был коллектив бухгалтеров, в основном женщины, у всех семьи, дети. Я их мужьям записки писал: „Дорогой Иван Иванович, ваша жена сегодня была на работе до 8.20 вечера“. Или врачам, чтобы папе дали больничный с ребенком сидеть, поскольку мама на работе. Один раз было, я помню, не выходил с работы трое суток. Я там спал, завтракал, обедал и дневал». — «Вы так по-доброму это вспоминаете». — «А в этом не было никакой жертвенности. Просто так работало наше сознание». На мой вопрос: работают ли так же сотрудники «Артель-С», Николай Иванович ответил без заминки: «Конечно, работают, не считаясь со временем».

Люди меняются, как вы считаете?

Люди не меняются, меняются времена. Перечитайте сейчас произведения XIX века, начала XX, перечитайте «Угрюм-реку» Шишкова или «Как закалялась сталь», и вы увидите, что человеческие характеры и набор качеств остаются прежними. Людям во все времена были присущи такие качества, как отвага, смелость, доброта, умение любить, равно как и зависть, ревность, трусость. Вопрос в том, какие качества человек будет в себе развивать, какого волка кормить. Как бы времена ни менялись, я всегда говорю, что все мы выходцы из Советского Союза.

Вы завидовали когда-нибудь?

Честно скажу: я никому никогда не завидовал. Только если что-то желал, говорил себе: «Я попробую сделать то же самое или даже лучше». А сидеть и строить пакости соседу — такого опыта в моей жизни не было. Если кто-то умнее и зарабатывает больше меня, ну и слава Богу.

Сложно представить, чтобы такой человек, как Николай Янов, когда-либо смог, да и просто захотел, остановиться. С упорством и последовательностью локомотива, он, будучи уже ведущим экономистом на железной дороге, окончил с отличием железнодорожный институт, получил признание коллег и начальства, смело брался за новые проекты и всегда был в курсе всех технических новинок счетных и вычислительных машин. Желание проявить свою социальную позицию пришло к Николаю Ивановичу в 2010 году, когда он стал депутатом Законодательного Собрания Челябинской области.

Зачем вам общественная нагрузка?

Мне хотелось попробовать себя в политике. Смогу ли я, получится ли у меня, интересно ли мне это будет. Никакой другой цели у меня не было. Можно сказать, что это был некий эксперимент.

Над самим собой?

Ну не над остальными же. (Смеется.)

Получилось?

Честно говоря, считаю, что получилось. Мне интересно участвовать в законотворческой деятельности, общаться с людьми, выслушивать их просьбы, решать проблемы. Когда помогаешь человеку, получаешь особенное удовлетворение. Примерно так, как будто сделал это для себя.

В нашем разговоре вы вспоминаете советское время. О чем вы особенно скучаете?

Хороший вопрос. Я не задумывался. Несмотря на то что многие критикуют тот общественный строй, в советское время было и много хорошего. Например, система образования. Была чёткая связь: школа — училище — техникум — институт. Специалистов готовили всех уровней. Поэтому и не было проблем в тех или иных направлениях. Еще, наверное, скучаю о том настроении, которое нам дарили фильмы советских времен. О тех великих актерах, которые были. Я даже не знаю, кого из современных артистов можно сравнить с Вячеславом Тихоновым, Евгением Леоновым, Элиной Быстрицкой, Алексеем Баталовым.

А как вы сам относитесь к испытаниям? Философски?

А философски это как?

Спокойно, достойно. С верой, что впереди будет приз.

Ну, а как к ним можно еще относиться? Их надо преодолевать. У меня начинает адреналин вырабатываться, я начинаю лихорадочно думать, как выйти из этого положения, как эту задачу решить.

То есть вы становитесь еще собраннее?

Совершенно верно. Бывает, скажем, небольшая растерянность в самом начале достижения цели. Я могу бродить по улице, и после этой прогулки у меня четко складывается, что я должен делать. Пусть это сорок минут, пусть это будет час. Но это мне помогает просто все отбросить и выстроить четкую линию. В результате, я понимаю, куда мне идти и что делать.

Ваши любимые места для прогулок?

Да вы знаете, сейчас особо и ходить-то негде. Я живу на улице Коммуны, бывает, выхожу в парк, но это очень редко. Чаще уезжаю на дачу. Люблю гулять на природе, один ходить и думать. Строить планы. И чтобы меня никто не беспокоил.

Но есть еще одна вещь, способная привести даже самые тревожные мысли к гармонии и спокойствию — разговоры и встречи с детьми. Николай Иванович — один из самых активных депутатов нашего города, без которого не обходится ни одно событие в подшефных ему детских домах, школах, интернатах. Но дело здесь совсем не в обязательной социальной инициативе — по тому, как загораются его глаза, когда он говорит о детях, понятно — это его личное, человеческое желание. «С ребятишками всегда очень легко общаться, я люблю их, — с улыбкой говорит Николай Иванович, — с ними только говорить надо на равных и понимать. Погружаться самому в тот возраст ребенка, с которым ты разговариваешь. И быть честным, не фальшивить». Может быть, именно дети дают нам возможность не лукавить ни в жизни, ни с самим собой.

В вашей семье патриархат или матриархат?

(Смеется.) Вы пошутили сейчас?

То есть никакого инакомыслия вы не допускаете?

Ни в коем разе.

А дочь тоже слушает вас во всем?

У меня дочь по характеру вся в меня: ее невозможно переубедить, она со своим мнением всегда. У нас прекрасные отношения, потому что я не вмешиваюсь в ее жизнь. (Улыбается.)

А если бы я попросила вас сравнить себя с кем-нибудь? С кем бы вы себя сравнили?

Ну что за вопрос! В смысле — с кем? Я отвечу как Григорий Ганжа в «Большой перемене»: «Я похож на самого себя». Я не хочу ни с кем себя сравнивать.

О своем детстве Николай Иванович говорит с особой теплотой. Воронеж, знакомый каждым двором и улочкой город, школьные годы советских 60-ых. Время приключений «Неуловимых мстителей», «Операции Ы» и патриотических фильмов, прославляющих труд как высшее благо, данное человеку. Именно там Николай Иванович заканчивает школу, железнодорожный техникум и по распределению попадает в Челябинск, на машинно-счетную станцию Челябинского отделения дороги. И уже к 24 годам становится начальником расчетного отдела Фабрики механизированного счета. «Мне не было так страшно создавать собственную компанию, как было страшно в тот момент, когда предложили эту должность, — признается Николай Иванович. — Я долго колебался, советовался со всеми и принял в итоге решение, от которого зависела вся моя дальнейшая жизнь. А потом Перестройка, перемены и осознание, что здесь я всего достиг и хотелось познать себя в чем-то новом».

Вы человек достаточно закрытый, замкнутый. Часто вашу замкнутость принимают за надменность?

За надменность?! Мне никто такого не говорил. Просто не люблю пускать в свою жизнь посторонних людей. Мое — это только мое. Наверное, я становлюсь уже слишком взрослым, порой даже сентиментальным. Иногда ловлю себя на мысли, что, может быть, некоторые моменты в жизни можно было бы прожить по-другому, а потом успокаиваюсь и понимаю, что все, что я сделал в жизни, я должен был сделать именно так. Жениться именно на этой женщине, родить только такого ребенка, создать именно такую компанию, окружить себя именно такими людьми и построить именно такие дома.

Скажите мне честно, когда вы смотрите на дом, который вы построили, что в этот момент вы говорите себе?

Честно? Наверное, это прозвучит нескромно, но я говорю себе: «Это построил ты».[64]

Виталий Рыльских. Всю жизнь меня преследуют мифы

Даже за глаза его называют по имени-отчеству. Его уважают компаньоны и боятся недруги. Его знают многие. Но мало кто его знает.

О нем ходит много легенд. Их шлейф тянется за ним долгие годы. Он, безусловно, личность. Со своими плюсами и минусами. Нужны ли ему эти мифы?

Наш разговор с президентом торгово-промышленной группы «Мизар» Виталием Павловичем Рыльских получился достаточно откровенным. Рыльских много молчал, отвечал не сразу. Видно было, что по душам он разговаривает нечасто…

Виталий Павлович, у вас есть все — семья, работа, достаток. Вам не бывает грустно от мысли, что стремиться уже и не к чему?

Знаешь, мне действительно грустно в последнее время. Ложусь спать и долго не могу заснуть. Думаю: ну почему я вкладываю больше души в проблемы некоторых людей, чем получаю взамен? Чувствую, что человек вроде искренен, но все равно держит дистанцию. Почему?

Может, потому что вас боятся?

Так и я об этом. Но если люди не обманывают друг друга, так и бояться-то нечего. Я себя таким клоуном иногда чувствую. Хожу в колпаке, все шарахаются. Я не люблю, когда меня боятся.

А когда заискивают, лебезят?

А это вообще противно. Это ж видно, что неискренне. Всегда хочется сказать: ну, говори прямо, что ты хочешь получить, зачем так издалека?

Вы сами чего-нибудь боитесь?

Ничего не боится только дурак. Любой человек боится смерти, боится болезни близких. Другое дело, что никогда не было какого-то конкретного человека, которого бы я боялся. Я всегда был независимым. Меня били, я давал сдачу. Мог постоять за себя, никому не позволял себя унижать. Отвечал за свои слова. По молодости четыре года был в лагере, но и это не показатель храбрости. Девяносто девять процентов отсидевших срок теряются в жизни, ломаются.

Что-то может вас сломать?

Сейчас — нет. А раньше было много ситуаций, из которых я выходил победителем, а можно было потерять себя. Должны быть какой-то внутренний стержень, сила, жизненные принципы. Я вырос в интернате. Отца почти не помню. Мама болела, у нее был рак. Она умерла, когда мне было 13 лет. Я остался с сестрой, стал хуже учиться. При маме не было даже «четверок», за них мне крепко попадало. Столько лет прошло, а я помню, как бегал от нее вокруг стола…

Так рано столкнувшись со смертью близкого, человек начинает или панически бояться смерти, или воспринимать ее как неизбежность…

Я не могу представить себя стариком. Мне вообще всегда казалось, что я буду жить недолго. В 20 лет я думал, что доживу до тридцати, в 30 — что до сорока. Наверно, поэтому хотелось успеть многое. Мама умерла в 45 лет, я ее уже пережил. А вообще, я верю, что от судьбы не уйдешь.

А от себя?

А от себя тем более. Не уйдешь, не убежишь. Вот сейчас у меня действительно есть многое, а я всю жизнь помню, как в детстве ходил к товарищу есть суп. Такой суп вкусный был…

Первую любовь свою помните?

Да. Ее звали Люба. Маленькая такая. В интернате. Так она мне в душу запала, я ей подарки к праздникам дарил. А ей нравился мой друг. Друг ее не любил, а она меня не любила. Вот и все. Спустя двадцать лет я ее встретил. Поговорили и разошлись. Жизнь у нее не сложилась, а у меня уже не было никаких чувств, кроме жалости. Хотя она отнеслась ко мне с большим интересом.

А может, интересны стали не столько вы, сколько ваши возможности?

Иногда у меня возникает такая мысль. Мне кажется, что у некоторых людей есть какой-то конкретный интерес от общения со мной. Кому нужны деньги, кому — работа. А мне бы очень хотелось, чтобы нужен был прежде всего я.

То есть изначально ваше доверие к незнакомому человеку — нулевое?

Если я не знаю человека, я не могу ему доверять. Необходимо несколько встреч, чтоб я смог понять. Некоторые — такие хорошие артисты, что они и сами начинают верить в свою «искренность». Я считаю, чтобы узнать человека, нужно увидеть его в разных ситуациях. Но это уже подарок судьбы.

Люди, которым вы верите, — ваши друзья, они прежние или их круг меняется с изменением вашего благосостояния?

Друзья у меня с юности. Люди, которые отходят, это путники, прилипалы. Настоящий друг не может перестать быть другом только потому, что ты стал богаче или беднее.

Когда ехала к вам, на остановке увидела картину: молодой, хотя возраст и не определишь, человек не человек, грязный, оборванный, собирает в лужах окурки. Рядом пожилая женщина: «Как Бог таких на земле держит?»

Я почему-то не думаю о том, что меня не касается. У него такая судьба, у меня — другая. Вот у меня в доме был сторож и вдруг пропал. Ждали, ждали, потом милиция вскрыла его квартиру, а он мертвый, причем давно. Я его похоронил, поминки сделал. Жаль его было, хороший был мужик.

Виталий Павлович, раз уж разговор зашел о жалости, скажите, вы когда-нибудь плакали?

Плакал, когда мама умерла. От горя. Плакал, когда попал в тюрьму. От обиды. Иногда плачу, когда кино смотрю. Не то что плачу, но комок в горле стоит.

А жестокость — знакомое чувство?

А кому не знакомо? Вот полюбил охоту, последние два года езжу. Если не убиваю животное сразу же, стараюсь не смотреть, как оно мучается. И стараюсь не думать. Потому что, если начать думать об этом, жалко становится. Пока идет охота, есть только азарт. Я очень азартный человек.

Охота — это потому что модно?

Модно играть в большой теннис, а я не играю. В одежде всегда старался придерживаться моды. Все рубашки, костюмы, туфли покупаю только сам.

Вы не считаете, что к вашему элегантному внешнему виду не совсем подходит татуировка, которая у вас на руке?

Считаю. Она никогда мне не подходила. По глупости в интернате сделал. Если ее возможно убрать, то я согласен. Только чтоб следа не осталось, а иначе какой смысл?

Одежда женщины говорит о ее характере?

Не всегда. Мне не нравится, когда одежда слишком демонстративна. В женщине должно быть достоинство. Она как мимолетное увлечение, и она, в которую можно влюбиться, — это разные женщины. И это видно. Можно купить тело, но нельзя купить сердце. Когда продается сердце, это предательство. Если я вижу в женщине личность, я даже могу послушать ее мнение.

Только лишь послушать?

Все решения я все-таки принимаю сам. Всегда. Моя жена, которая, кстати, абсолютно меня не боится, имеет право на собственное мнение. Но это не значит, что я буду делать так, как она говорит. Хотя я с ней уже 25 лет.

Это была любовь?

Не знаю, что это было, но мы всю жизнь вместе. У нас взрослая дочь Наташа, две внучки. Жена для меня — и мама, и жена, и друг. Я не ангел, бывают такие скандалы, она не молчит в ответ, но уйти от нее и мысли не возникало. Я всегда считал, что жена должна быть одна.

Жена ревнует вас?

Раньше — очень. Я в карты любил играть, приходил под утро, она злилась. Играл с грузчиками, с музыкантами. Принесу ей «выигрыш», она кричит: «Мне не деньги нужны, мне муж нужен!» Сейчас вроде успокоилась.

Вы этому рады?

Знаешь, для меня самое большое счастье — приехать домой и больше никуда не выходить. Дома тепло, чисто. Люба за два часа может и постирать, и приготовить, и перемыть все до блеска. Люблю просто помолчать. Она говорит, говорит, я изредка слово вставлю. Люблю, когда у меня гости. Когда хвалят приготовленную женой еду. Она очень вкусно готовит. Люблю помогать людям. Люблю, когда мне помогают.

Вам нужна помощь?

Ну а кому она не нужна? Каждый человек хочет, чтоб у него за спиной был тыл. Это нормальное желание. Я не встречал таких людей, которые бы не хотели, чтоб им помогли. Мне помогут — я благодарю, я помогу — меня благодарят.

А если не благодарят?

Я не люблю неблагодарных людей. Не люблю, когда человек принимает мою помощь как должное. Не люблю, когда кто-то начинает думать, что имеет право что-то требовать от меня. Все права на меня только у моей жены.

Ваша жена — энергичная женщина?

Не то слово. В руках все горит. А вот моя сестра Валентина поспокойней. Она на 12 лет меня старше, маму мне заменила, вырастила меня, всю жизнь свою мне отдала, я ее очень люблю.

Любите так же, как в детстве?

Ну что ты вопрос какой-то глупый задала. Я ее всегда любил. Квартиру ей помог купить. У меня нет никого ближе ее.

Наш разговор опять возвращается к благодарности. На ваш взгляд, это ценное качество?

Да. Это то, что помогает выжить. Всегда надо помнить тех, кто тебя выручил. У меня был случай в жизни, когда мне в трудной ситуации помог один знакомый, от которого я этого не ожидал. А было и такое, что давно знакомые люди не оправдывали моего доверия. Но это редко.

Предательство вы прощаете?

Нет, не прощаю. Раньше сильно переживал, теперь не так. Да и люди сейчас проверенные рядом. И потом, у меня интуиция развита очень. Когда мне врут, я кожей чувствую.

А вслух говорите?

Не всегда. Просто делаю выводы.

Слухи о себе коллекционируете?

Слухи — нет. Одно время коллекционировал мячи. А насчет слухов, так что только про меня не сочиняют. Всю жизнь меня преследуют мифы. Не хотят понять, что я обычный человек, со своими странностями, радостями, горестями. Я, например, все могу сделать своими руками — и гвоздь вбить, и починить что угодно. Только вот лень в последнее время.

Руки опускаются?

Да нет. Я никогда не позволяю себе раскисать и поддаваться апатии. Всегда есть выход. И его можно найти, если захотеть. Главное — хотеть.

Вы всегда добиваетесь цели?

Почти. Это смотря какие цели. Понимаешь, лидером хотя бы раз в жизни может стать каждый. Не каждый может им остаться.

Что необходимо, чтобы всегда быть лидером?

Никого не бояться и никогда не терять своего достоинства.[65]

Примечания

1

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2017, №8 (144)

2

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2017, №8 (144)

3

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2014, №8 (119)

4

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 2001, №5

5

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2015, №4 (124)

6

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2015, №8 (128)

7

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №9 (137)

8

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2014, №4 (115)

9

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2011, №6 (85)

10

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2012, №4 (95)

11

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2018, №5 (151)

12

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2017, №5 (142)

13

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2017, №10 (146)

14

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №3 (131)

15

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №2 (130)

16

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2015, №5 (123)

17

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2018, №3 (149)

18

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №1 (129)

19

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2013, №10 (111)

20

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №8 (136)

21

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №4 (132)

22

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2018, №1 (147)

23

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2015, №6 (126)

24

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №7 (135)

25

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2004, №1 (11)

26

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2009, №9 (69)

27

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2010, №1 (70)

28

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 1999, №4

29

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2011, №6 (85)

30

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2018, №2 (148)

31

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2006, №2 (31)

32

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2007, №7 (45)

33

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2010, №2 (71)

34

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2012, №10 (101)

35

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2008, №8 (56)

36

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2008, №1 (50)

37

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 2001, №7

38

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2010, №7 (76)

39

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2011, №11—12 (90—91)

40

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 1999, №8

41

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2017, №4 (141)

42

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2012, №5 (96)

43

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2015, №6 (126)

44

Текст: Ирина Коростышевская, Лана Литвер

45

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2017, №10 (146)

46

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №3 (131)

47

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2011, №3 (82)

48

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 1998, №8/9

49

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 1999, №2

50

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2003, №1 (1)

51

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 2000, №5

52

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 1998, №12

53

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2013, №10 (11)

54

Текст: Ирина Коростышевская, Наталия Мартыненко

55

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2018, №2 (149)

56

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 1999, №1

57

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 2000, №3

58

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 2000, №2

59

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2008, №5 (54)

60

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 2001, №8

61

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2007, №3 (41)

62

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2008, №12 (60)

63

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2016, №7 (135)

64

Впервые опубликовано в журнале «МИССИЯ», 2014, №5 (116)

65

Впервые опубликовано в журнале «Челябинск», 1998, №6

Content

Простыми словами
Интервью
Ирина Коростышевская

Михаил Похлебаев. Там, где сердце

Леонид Бейкин. Я обязательно к тебе вернусь

Евгений Дорохов. Свой среди своих

Валерий Эфрос. Гармония маленького мира

Сергей Лемешевский. Натуральная величина

Евгений Вайнштейн. Дай, Джим, на счастье лапу мне

Роберт Стуруа. Земной простор

Елена Крикун. Принесённая ветром

Дмитрий Ерёмин. Люди как вопросы

Сергей Давыдов. Первый после первого

Иван Сеничев. Там будет победа

Виктор Маркин. Последний из могикан

Олег Лакницкий. Сила, что несут волны

Валерий Томея. Территория любви

Станислав Абдрафиков. Увенчанный лаврами

Наталья Байтингер. Шелест утренних звёзд

Сергей Пахомов. Невозможное возможно

Виталий Кобзев. Новый герой

Марк Болдов. Калейдоскоп любви

Андрей Наумов. Привычка побеждать

Александр Попов. Выше поцелуя только солнце

Альберт Ялалетдинов. Энергия сжатого воздуха

Владимир Гроо. Формула жизни

Виталий Рыльских. Добрый мир твоих забот

Виктор Басаргин. Полёт в небеса

Наталья Юревич. Единственный

Александр Мицуков. Ещё раз про любовь

Марк Лейвиков. На вершине очень холодно

Сергей Володарчук. А что, если?

Сергей Сихарулидзе. Моменты счастья

Андрей Косилов. Когда закончатся холода

Семён Мительман. Мой Мительман

Евгений Вайнштейн. Чемпион всего на свете

Дарья Златопольская. Настоящей любви ответ не нужен

Борис Видгоф. Особенный обычный человек

Владимир Горнов. Непредсказуемый

Александр Фёдоров. Стремление к вершине

Всеволод Гейхман. Завод моей жизни

Геннадий Филимонов. Азбука жизни

Владимир Караманов. Мгновения счастья

Марат Ахметгалин. Свет и цвет

Евгений Ройзман. Бунтарь

Владимир Сафонов. По главной улице с оркестром

Владимир Черепанов. Скрытое условие

Алишах Сулейманов. Святое имя

Татьяна Навка. Жить без любви — ужасно

Лев Мерензон. Сам себе режиссёр

Валерий Мочалов. Человек на своём месте

Валерий Гартунг. Между ангелом и бесом

Валерий Панов. Управленец — это призвание

Сергей Бухдрукер. Абсолютный слух игрока

Юлия Соболева. Птица Феникс

Юрий Вагин. Вместе и навсегда

Евгений Вайнштейн. За явным преимуществом

Дмитрий Ерёмин. Привычка побеждать

Александр Сафронов. Правила игры

Михаил Буренков. На расстоянии шепота

Борис Видгоф. Негромкие слова

Александр Мицуков. Бушующий мир

Марк Болдов. Пространство вариантов

Станислав Мошаров. Мозаика жизни

Николай Янов. Постоянный человек

Виталий Рыльских. Всю жизнь меня преследуют мифы

Примечания