Чередий Галина

ЭВОЛЮЦИЯ ЛЮБВИ

Вы никогда не думали о том, когда и как из жизни уходит радость? Нет, не способность смеяться над шутками друзей и анекдотами, и прикольными высказываниями и статусами, которые вы читаете в нете. Или смешными роликами с умильными животными и проказами чужих детей. Нет не это.

А просто лето почему-то становиться не долгожданным временем открытий, свободы и радости как в детстве, а жутко раздражающим раскаленным временем года, выматывающим из вас душу духотой и бесконечными днями, и короткими ночами, когда даже отдохнуть от жары не успеваешь. И ты как благословения ждешь осени, когда будет уже не так невыносимо добираться на работу и с работы в этом жутком мареве.

Но вот приходит осень и что же? Разве успеваешь заметить золотую листву и хрустальный свет и «лучезарные вечера»? о которых с восторгом писали классики? Не-е-ет! Как-то почти незаметно жаркое лето превращается в мерзкий непрекращающийся дождь, слякоть, грязные лужи и противную сырость. И главное с каждым годом это происходит все стремительней. И шлепая по лужам домой, начинаешь ждать зимы. Когда все будет кругом белым и чистым, когда вместо слякоти будут…ну да вы поняли — гололед на тротуарах, сосульки, норовящие снести полбашки и мерзкий холод от которого лопаются губы и стынет все внутри. Ну вы поняли с что весной все тоже с некоторых пор не слава богу.

Скажете я противная брюзга и законченная пессимистка? Что у меня затяжной ПМС и хронический депрессняк? Так я же не спорю. Все так. Только проснувшись сегодня задала я себе вопрос: когда же веселая, беззаботная, компанейская и легкая на подъем девчонка стала этой вечно задолбаной рутиной женщиной? И нет дело не в том что не хватает денег или я пашу как ломовая лошадь. Нет. Все у меня хорошо. И денег хватает и в доме все нормально, и муж у меня успешный и не урод. И не ссоримся мы почти никогда. Так что тогда?

Глава 1

Будильник вырвал меня из этих совершенно бесполезных переживаний о смысле бытия. Рядом сонно завозился муж и привычно подгрёб моё тело ближе, приветствуя утренней эрекцией. Наверно меня должно даже радовать, что так начинается каждое наше совместное утро? Ого-го! Мы вместе почти пять лет, а мой муж все ещё хочет меня! И наплевать, что это нормальное состояние для любого здорового мужика по утрам. Это ж, типа, должно льстить моему женскому самолюбию! Чувствую, как волна глухого раздражения поднимается внутри. Я отстраняюсь от недвусмысленно трущегося об меня мужа. Он, недовольно заворчав, подтягивает меня обратно и обхватывает рукой грудь. Уткнувшись носом мне в затылок, целует сзади шею и плечи. Я слышу, как меняется его дыхание и понимаю, что он уже совсем проснулся и настроен серьезно. Саша мнет мою грудь, пощипывая сосок, и пытаясь добиться отклика. Движения его бедер становятся настойчивей, и член твердеет под боксерами, почти до боли вжимаясь между моих ягодиц.

Я пару минут прислушиваюсь к своему телу и понимаю, что не хочу. Только не опять так же, как изо дня в день, почти каждое утро. Я знаю этот сценарий уже до мелочей. Его рука опустится между моих бедер в поисках влаги и, как обычно в последнее время, не найдет её там. Но он, не смутившись, смочит пальцы слюной и опять опустит руку. Застонет мне «Как же мне нравиться, что ты всегда такая тесная». Попытается простимулировать меня пальцами. Надо сказать, что раньше у него это получалось очень хорошо. Но теперь, в спешке, по утрам, его движения слишком резкие и нетерпеливые. Словно он не ласкает меня, а ищет кнопку ВКЛ-ВЫКЛ. Обычно я поддаюсь, стараясь расслабиться, и застонав, что бы он решил, что сработало, позволяю ему войти в свое тело. Ведь, как бы там ни было, перебирать не приходится. Бери что дают. А последний год, после его повышения мы реально видимся в адекватном состоянии только этот короткий момент по утрам. Вечером Саша приходит иногда так поздно, что я уже сплю. Да и сам он, к тому моменту, способен только упасть и уснуть. Даже душ для него это уже подвиг. Он реально любит свою работу, и повышение это воспринял как вызов, выкладываясь теперь на все сто, словно желая доказать всему миру, что лучше него с этой работой не справится никто. Я тоже люблю свою работу, но все же, так маниакально я ей не предана, хотя и уважаю мужа за его целеустремленность. Поэтому только в эти короткие минуты по утрам он еще бывает таким как раньше, пока сонный и не включил еще свой рабочий режим.

Но именно сегодня меня все бесит и не устраивает. Я не хочу что бы сейчас, лаская меня, он думал о том, что нужно уложиться вовремя, что бы ни дай бог не опоздать на свою обожаемую работу. Хочу, что бы он завелся так сильно, что забыл бы обо всем на свете.

— Я хочу быть сверху, — шепчу я и прогибаюсь.

— Ну нет, милая! Это будет реально долго, мы опоздаем, — хрипло отвечает Сашка уже пристраиваясь поудобней сзади.

Но для меня это вдруг как ведро холодной воды на голову. Даже те крохи возбуждения, что и были в моем теле, мгновенно улетучиваются без следа. Я высвобождаюсь из рук мужа и резко встаю с постели.

— Лиз, какого черта? — слышу за спиной обиженный голос мужа.

— Я хочу заняться этим нормально. А не быстренько перепихнуться перед работой.

— Раньше тебе нравилось быстренько перепихнуться… — усмехается муж.

— Да, нравилось. Как один из множества вариантов. Может припомнишь когда мы делали это не быстренько в последние… сколько? Полгода? Год? С того момента как ты получил эту должность?

— Черт я не могу понять, что не так то? — вскакивает Сашка с постели. — Я пашу как проклятый для нашего будущего, между прочим. У меня головняков и на работе хватает, а в постели с женой я хочу просто расслабиться и снять напряжение. Это что преступление?

— Нет, дорогой, не преступление. Когда это раз или два, ну десять. Но, черт возьми, год! Мы не говорим, почти не видимся, а вместо нормально секса этот долбаный суррогат! Я так не хочу!

— А я хочу! — раздраженно рычит Сашка. — И, черт возьми, ты моя жена и должна…

Я не собираюсь все это выслушивать и иду на кухню, начиная танец привычных телодвижений. Завтрак, душ, одежда, макияж, сполоснуть быстро посуду. За завтраком он молчит и только кидает время от времени на меня косые взгляды. Я уже жалею о своей вспышке. Пожалуй, раньше я бы обняла его и поцеловала, и никогда бы не дала уйти на работу не помирившись. Раньше это было важно. Почему тогда сейчас мне совсем по фигу?

Мы обуваемся и спускаемся к машине. Сегодня Сашка подкинет меня до работы.

— Я послезавтра в командировку, — косится на меня муж.

— Надолго? — пытаюсь я выглядеть заинтересованной.

— На десять дней, — отвечает он и напрягается в ожидании моей реакции.

— Но ведь будет пятница. Какой смысл куда-то посылать тебя перед выходными? — раздражение скручивается внутри горьким клубком, а потом вдруг растворяется не оставляя после себя ничего. Совсем ничего.

— Ну, там будет культурная программа, встречи в неформальной обстановке, — как бы извиняясь, говорит муж.

Я вдруг отчетливо понимаю, что еще какое-то время назад, я бы страшно расстроилась, топала бы ногами или даже всплакнула. Опять это «вдруг». Только вот прямо сейчас мне делать этого не хочется. Почему-то перспектива провести выходные в одиночестве не пугает и не расстраивает. Как- то все равно. Сашка понимает моё молчание по-своему.

— Цветочек мой, если бы я мог, я бы обязательно взял тебя с собой! — примирительно говорит он. — Но у тебя же работа, да и я занят буду все время.

Я ловлю себя на мысли, что я ведь должна хотя бы выглядеть обиженной, но притворяться не хочу.

— Да ладно, я понимаю. Надо так надо. Вечером начну собирать тебе чемодан, — мы уже доехали. Я чмокаю мужа в щечку и выпархиваю из машины.

Здороваясь со всеми по дороге, прихожу на рабочее место и сажусь за стол. Обвожу все вокруг рассеянным взглядом. И тут меня по-настоящему накрывает.

Что, на хрен, произошло с моей жизнью? Любимый муж превратился в соседа, которого я терплю и отъезд которого только радует, вместо того что бы расстраивать. Работа, которую я вроде любила — монотонная задолбавшая рутина. Коллеги, милые, доброжелательные люди — просто безликие манекены, скользящие по обочине моей жизни. И так было все это время? И так будет и дальше, год за годом, всегда-всегда?

Я читала о таком в книжках. Но там герои медленно и неуклонно идут к осознанию того, что что-то не так, страдают и мучаются. Или у них случается какое-то несчастье, измена, болезнь, ну, на крайняк, камни там с неба… А у меня? Вот просто проснулась утром раньше будильника и осознала, что жизнь говно? Так ведь не должно быть?

Потом рабочий день обрушивается на меня привычной суетой, и мои переживания уходят на задний план, оставаясь противным комариным зудением, белым шумом на краю сознания. Документы, звонки, встречи с заказчиками, одни и те же фразы сотни раз по кругу разным людям и в разное время.

Потом домой на маршрутке. Лифт, душ, кухня. Сашки нет. Он будет позже, как всегда. Привычным движением открываю ноутбук. Захожу на свою страничку в ВКонтакте. Нахожу запрос на добавление в друзья от какой-то Ольги Раминой (Лимаревой). И только через несколько секунд до сознания доходит. Олька Лимарева! Соседка по старому дому! Боже, это сколько же лет!

Напрягаю память. Родители получили новую квартиру тринадцать лет назад. Да, точно! Именно столько мы и не виделись. Господи как же время летит! В моей памяти, вроде как вчера, мы переезжаем из нашей уютной двухэтажки в новый район, прощаемся со старыми соседями, обещаем не теряться и еще увидеться.

И вот я уже сижу перед компом и прошло тринадцать лет, а мы ни с кем не виделись ни разу. Неожиданно волной накатывают теплые воспоминания. Старый двор, между четырьмя двухэтажками, белье на веревках посреди этого двора, за шастанье под которым нас нещадно гоняли бабульки. «Казаки-разбойники» по вечерам, и ни одного живого места на сбитых коленках. Футбол с пацанами, где я всегда — самый надежный вратарь. Секретные вылазки на помойку, где можно найти настоящие сокровища, которые кто-то неосмотрительно счел ненужным хламом. Гаражи, между которыми у нас было тайное убежище, где мы учились смолить втихаря стыренные у старших сигареты, давясь мерзким дымом и тошнотой, но делали суровые лица, изображая друг перед другом опытных курильщиков. Колька Соринов, мой верный рыцарь, босяк и раздолбай. Моя почти самая настоящая первая любовь. Он был на пару лет меня старше, вечно встрепан и расхристан, натуральный хулиган, грубиян и ему достался мой первый поцелуй. Тоже почти настоящий. Крик моего отца:

— Лизавета! Я запрещаю тебе дружить с этим босяком!

И мое вполне законное возражение из укрытия:

— Он не босяк больше. У него уже ботинки есть!

— У них вся семья алкаши и зеки! — краснеет от гнева папа, — Что бы ты к нему и близко не подходила! Что это вообще такое? Почему ты не можешь как все девочки играть в кукол?

И я, конечно же, не слушалась. Ну, скажите, что за интерес дружить с занудами-девчонками, только и ноющими постоянно о тряпках, куклах, если есть своя компания мальчишек, умудряющихся каждый день превратить в захватывающую авантюру, настоящее приключение?

Я поймала себя на том, что улыбаюсь в тишине пустой квартиры как умалишенная, и настроение, бывшее таким похабным с самого утра, медленно поползло вверх. На несколько недолгих минут я опять стала той самой Лизкой-Ромашкой, сорвиголовой и заводилой целой пацанячей компании, свободной как ветер и плюющей на все правила поведения и запреты взрослых. Сердце от этого ощущения забилось сильнее, делая меня отчетливо живой.

Я добавила Ольгу в друзья и быстро настрочила сообщение с номером телефона и массой обычных вопросов. «Как дела? Где ты сейчас? Видишь ли кого-нибудь?»

Звонок раздался почти сразу. На дисплее незнакомый номер.

— Привет, Ромашина! — Ольга орёт в трубку — Я так рада, что тебя нашла! Лизка, как ты?

— Да, нормально! Живу помаленьку! А сама-то как?

— Да и я не бедствую. Слушай, а давай увидимся, а то я сейчас к друзьям на вечеринку сбегаю. Ты как?

— Да я не против! — я действительно хочу её увидеть.

Мы никогда не были офигенными подругами, скорее наоборот. Но все же столько лет спустя хочется увидеть кого-то с кем напротив на горшках в детском саду сидела.

— Класс! У тебя, у меня или в городе где-нибудь?

— А ты где сейчас обретаешься?

— Да все там же, Лизка! Адрес прежний. Родоки купили домик в деревне и уехали на старости лет поближе к земле. А я все там же!

— Так это же просто здорово! — обрадовалась я не на шутку. — Хоть гляну на свой старый двор и дом!

— Ты когда сможешь?

— Послезавтра у меня муж в командировку уезжает. Давай я к тебе сразу после работы и прискачу.

— Это во сколько?

— Ну, учитывая дорогу, около семи. Нормально?

— Да просто супер! Дорогу хоть помнишь?

— Обижаешь. У меня вроде старческий склероз не начался.

— Ну все! Жду с нетерпением!

Дальнейший вечер прошел уже гораздо лучше. Сашка наконец пришел, и мы ужинали и болтали. Точнее болтал он, а я рассеяно слушала про дебила- шефа и новый проект который застрял и никак, и кивала. И в этот момент неожиданно подумалось, что мы ведь никогда не говорим о моей работе, только о его. Его работа, его начальство, его проекты, его проблемы… Но потом опять вспомнила о разговоре с Ольгой и зародившееся раздражение ушло, уступая место какому-то радостному предчувствию. На этой волне я даже забыла утреннее дурное настроение и после ужина все же предприняла попытку пристать к Сашке с непристойным предложением.

— Лиза, цветочек мой, я устал как собака! — пробурчал Сашка, тем не менее, позволяя мне взобраться на него верхом. — Если ты чего-нибудь хочешь, тебе придется сделать все самой.

Наверное, стоило обидеться, но мы не занимались сексом почти неделю, да и до этого кое-как, и мое тело уже настойчиво требовало хоть какой-то разрядки. Я люблю секс, чего уж притворяться, и наши с Сашкой отношения именно и строились вначале на том, что он мог давать мне его много и качественно. Начало наших отношений тоже трудно назвать жутко романтичным. Просто, наверное, так бывает, когда в твоей жизни кто-то появляется в нужный момент. Может, когда именно к таким отношениям ты и готова.

Мы вместе с однокурсниками возвращались из двухдневной поездки за город, когда у Сереги сдохла машина. Что-то там затарахтело и задымило, и мы встали на какой-то богом забытой лесной дороге. В машине нас было как селедок, шесть человек. Парни, поколдовав часок перед открытым капотом, вынуждены были признать, что ни у кого из них таланта автомеханика не имеется. И тогда, под нашими изнывающими от желания поскорей вернуться к цивилизации взглядами, Серега набрал номер старшего брата. Брат приехал часа через полтора, на дорогой иномарке, в идеально сидящем костюме и с раздражением на лице. Он сразу поинтересовался у брата почему бы тому не вызвать было эвакуатор, но потом, обежав взглядом всех, остановился на мне. Видок мой, после ночевки в палатке и поездки в битком набитой машине, оставлял желать лучшего. Но Сашка приклеился ко мне взглядом, и даже помогая цеплять Серегину развалюху к своей, то и дело поднимал глаза на меня. А когда мы все стали впихиваться обратно в машину, то ненавязчиво придержал меня за локоть и предложил поехать дальше в его машине. Причем остальные две девушки в нашей компании, замершие в ожидании, так и не удостоились подобного приглашения. Поэтому я садилась в роскошную машину Саши под завистливые взгляды девчонок и хмурый Сереги. Я понимала, что он пригласил меня в эту вылазку на природу с определенными целями. Я рассталась со своим парнем, и Серега явно надеялся на сближение. Но я в нем никого кроме друга не видела. В тот день Саша, дотащив Серегу до места, предложил отвезти меня домой. Мы перегрузили мои вещи в его багажник, и вскоре я уже была дома.

— Лиза у вас есть кто-нибудь? — спросил тогда Саша.

— Кто-нибудь это кто? — прикинулась я табуреткой.

— Молодой человек, парень, любовник, муж? — с улыбкой перечислил Саша.

— На данный момент нет, — усмехнулась я и открыла дверцу.

— Это хорошо. Но, я думаю, мне стоит поторопиться, так как вряд ли это продлиться долго. До встречи, Лиза, — сказал Саша и уехал.

На следующий день, в понедельник, он вошел в аудиторию с роскошным букетом, такой же безупречный как всегда, и пригласил меня пообедать. Обед плавно перетек в прогулку и ужин, а потом и в совместный завтрак. Саша был на пять лет старше меня, и, пожалуй, подкупил своей уверенностью в себе и своих действиях. Вначале это было просто хорошим средством для моего разбитого на тот момент сердца, поиском тепла, но вскоре стало большим. Мои родители просто заходились в восторге от Сашки и прямо таки насели на меня, вбивая в мою непутевую головушку, что он и есть тот самый идеальный мужчина. И когда через месяц Сашка сделал мне предложение, я согласилась.

Серега закатил жуткий скандал, заявив, что Сашка это последний человек с кем я могла бы быть счастлива. Он жутко напился и со слезами на глазах уговаривал меня отказаться, потому что его брат превратит меня в робота, как он выразился, а когда я отказалась, перестал общаться с братом. До сих пор он продолжает общаться только со мной, а брата игнорирует. На нашу свадьбу он тоже не пришел. Медового месяца у нас не было, просто Саша сумел выкроить из своего графика неделю, и мы слетали на Бали. Пожалуй, это было единственное время, когда мой муж принадлежал только мне, и я не делила его с работой. А дальше? Ну, дальше как у всех. Сначала он рвался с работы домой, набрасывался на меня прямо с порога. Потом стал приходить позже и извиняясь целовать меня и шептать «прости девочка моя, я так устал, но обещаю все наверстать». Потом исчезли извинения и были только раздраженные фразы типа «Ну ты же не ребенок и должна понимать» или «я же для нас, между прочим, пашу», ну и другие в том же духе. И не надо думать, что я просто капризная истеричка и готова сучить ногами и вопить что бы привлечь к себе внимание. Просто ощущение потери чего-то важного между нами, того что должно было нас соединять, сращивать все ближе, причиняло боль. То, что должно было расти с годами, делая нас ближе, почему то оказалось для моего мужа неважным, а я почему-то и не настаивала. Мы давали утечь этому важному сквозь пальцы, вечно ссылаясь на занятость и надеясь отыскать и реанимировать как-то потом. Но вот сегодня вдруг мне показалось, что потом не будет. Просто потому, что нельзя оживить то, что умерло так давно и даже стало прахом. Или если это случилось так легко, может, его никогда и не было?

Но прямо сейчас я не хочу об этом думать и что-то анализировать. Я хочу дать своему телу то, что оно хочет.

Я медленно раздеваю Сашку, следуя поцелуями за своими руками. Несмотря на отговорки, к тому моменту, когда я стягиваю с него штаны вместе с трусами, он уже возбужден. Я прохожусь языком и губами по его длине, облизываю выступающие вены и обхватываю головку. Сашка дергается и стонет.

— Черт, ты меня в гроб загонишь, Лиза!

Но я сегодня эгоистична. Если вся работа мне, то и удовольствие будем моим в первую очередь. Сбрасываю с себя остатки одежды и опускаюсь на него, привычно принимая всю длину.

Двигаюсь в своем собственном ритме, руки мужа привычно скользят по коже, лаская и прижимая именно так как мне нравиться. Опять это гребанное слово «привычно»! И даже не слово, само ощущение от всего, что мы делаем. Одни и те же слова, одни и те же позы, одни и те же движения. Да, он знает, как сделать мне хорошо. Но неожиданно этого становиться мало. Хочу страсти, хочу ярости, хочу потери контроля.

Из-за этих долбанных мыслей я теряю настрой, и оргазм неумолимо ускользает от меня. Я начинаю двигаться резче и яростней, желая догнать и вернуть его.

— Ооох, Лизка, ты меня убиваешь! — шипит Сашка. Резко выгибается всем телом и кончает.

Нет! Черт тебя возьми, нет!

— Прости я не смог… — виновато шепчет он. — Ты сегодня какая-то неистовая. У меня от одного твоего вида крышу сорвало.

Сашка опрокидывает меня на спину и накрыв губы нежным поцелуем, пытается исправить положение пальцами. Он всегда был в этом мастер, но сейчас мое тело почему-то резко протестует, и я вскакиваю с постели и иду в ванную.

— Лиз, ну не злись! Вернись и давай попробуем еще!

Не хочу возвращаться! Иначе сейчас сорвусь и наору на него, потом буду жалеть. Немного остыв в ванной, все же решаюсь вернуться, но застаю Сашку уже спящим. Ложусь рядом, и, мстительно глянув на мужа, довожу себя до оргазма сама, представив жутко разнузданный трах с мужиком-моделью из рекламы парфюма, роскошный торс которого вызвал у меня водопад слюны несколько дней назад. И не говорите мне, что никогда так не делали!

А потом опять приходит необъяснимое чувство вины и горечи. С ним я и засыпаю.

Будильник, утренняя эрекция у моей задницы, душ, завтрак, спешные сборы, дорога на работу. Файлы, документы, телефонные переговоры, неискренние улыбки за кофе, разговоры не о чем. Маршрутка, магазин перед домом, пакеты с продуктами, лифт, кухня, ужин. Опять разговоры ни о чем. Правда, охрененно здорово?

Сашка пытается компенсировать свой вчерашний ранний финиш и в принципе все неплохо. Я смотрю на ритмично двигающееся надо мной тело и чувствую привычное вторжение. Оргазм приходит быстро, но как-то бесцветно. Сашка хрипит и, дернувшись, валиться на меня. А я смотрю в потолок и не могу побороть это раздражение, что все нарастает внутри. Может мне начать уже какие-нибудь таблетки жрать, на йогу записаться или в религию там удариться, что бы ходить и благостно всем улыбаться, изображая безмерное счастье?

Следующий день отличается лишь тем, что при выходе из дома муж прихватывает собранный чемодан и, подкинув меня, едет в аэропорт. Он целует меня в щеку, но я вижу, что мыслями он уже не здесь. Да и я-то сама уже мысленно посадила его в самолет и помахала ручкой. День сегодня жутко суматошный. Такое впечатление что пятница — это какой-то конец света, и понедельника, что бы все доделать, уже никогда не наступит, и поэтому все пытаются втиснуть в один короткий день столько всего.

Выползая с работы, чувствую жуткую усталость и думаю набрать Ольгу и перенести нашу встречу. Но она как будто знает и звонит сама.

— Лизок, у нас все в силе? Только не вздумай откорячиться! Я тебя тут уже жду!

Я вздыхаю и пытаюсь сориентироваться, как сейчас лучше добраться в район города, где не была столько лет. Наконец соображаю, покупаю пару бутылок вина и всего по мелочи, и сажусь в автобус. Уже на подъезде к нужной остановке сердце начинает подпрыгивать и сбиваться. Как так вышло, что за все эти годы мне как-то не пришлось даже побывать в этом районе города?

Все вокруг изменилось до неузнаваемости. На месте стадиона — торговый центр. Сквер из заросшего места наших детских приключений превратился в зализанный и кастрированный, типа уголок зелени с идеально ровными дорожками и вычурными фонарями. Моего детского сада тоже нет — там теперь отделение банка. И только войдя в наш старый двор между четырьмя двухэтажками, я словно окунаюсь с головой в прошлое. Все та же раздолбанная беседка, только выкрашена в другой цвет. Проволоки с бельем, подпертые палками. Длинный деревянный стол с лавочками, «штаб-квартира» всех наших окрестных бабулек. Палисадник три на четыре прямо под окнами моей бывшей комнаты по-прежнему огорожен крашеными спинками от железных кроватей. Песочница с детьми и бдящими мамашами. И даже старая урна у столба все та же. Офигеть! Я словно назад во времени вернулась! На лавочке как всегда стройный ряд «стажей вселенной». Бабульки щурятся на меня пытаясь своим рентгеновским зрением просветить чисты ли помыслы у незнакомки, вторгшейся на их территорию.

— Лизка? Ромашина? Ты что ль? — дрожащий голосок.

Всматриваюсь повнимательней. Ох, блин, время жестоко!

— Да, тетя Катя, это я.

Да уж, от той бой-бабы, что с пеной у рта вечно отстаивала свое мнение на этих самых лавочках много лет назад, осталась, наверное, треть. Полная жизни пожилая женщина превратилась в сухонькую старушку.

— Ты каким ветром в наши края? — улыбается женщина и поясняет другим не менее юным соседкам. — Это Лизка Ромашина, дочка Миши Ромашина, ну помнишь, роскошный такой был мужчина. А она все шкодила, с мальчишками только и искали, где бы че сотворить. Ох, Лизка, Лизка, не было на тебя тогда управы. А сейчас, погляди ж ты, какая дама стала. Только че така тощая то? Все по моде? Одни сиськи торчат, прости господи.

— Лизка — кричит с балкона Ольга. — Ты чего там с этими кошелками старыми застряла? Они ж тебе счас весь мозг вынесут и кости переберут! Давай, поднимайся.

Вхожу в подъезд. Все те же щелястые полы, выкрашенные коричневой краской, и запах кошачьей мочи. Интересно, а когда я сама стану такой же как тетя Катя, тут все будет по-прежнему? Прям петля времени какая- то. Поднимаюсь по скрипучей лестнице. Вот, правда, вижу одно отличие. Двери у всех стали цивильные, железные, прям как в сейфах. А я помнила этот подъезд еще с простыми, деревянными и те, впрочем, почти никогда не закрывались.

— Лииизкааа! Ну, наконец-то! — Ольга обнимает меня и втаскивает в прихожую.

Какое-то время мы стоим, изучая друг друга, так сказать «вживую». Фото на страницах это одно, а тут совсем ведь другое. Ольга всегда была полненькой. И сейчас передо мной стоит смуглая пышечка, с живыми карими глазами и кучерявыми темными волосами, облаком обрамляющими её красивое личико с ровной оливковой кожей.

— Ох, Лизка! Вот не зря ведь все мальчишки за тобой хороводом вечно ходили! — с восхищением говорит она, и я реально смущаюсь. — Ты и раньше в детстве красивая была, а теперь вообще! Пошли!

Ольга тянет меня в комнату, где уже накрыт стол.

— Я вино принесла, — говорю и оглядываю все вокруг.

Если снаружи дом и двор все тот же, то тут, в Олиной квартире, несомненно, чувствуется что мы не в прошлом. Хороший евроремонт, перепланировка, дорогая мебель и аппаратура. Явно чисто женская квартира. Все кругом очень ухожено и уютно.

Мы, все же обнявшись покрепче по поводу встречи, усаживаемся за стол. Сначала разговор не клеиться дальше обычных вопросов. Где училась, когда женились и тд. Но постепенно вино и старые воспоминания развязывают нам языки, и мы начинаем перебирать всех бывших соседей и знакомых. Кто-то умер, кто-то переехал, кто-то спился, кто-то поднялся или подался в секту… Доходит разговор и до моей «любви».

— Кольку Соринова ты же помнишь? — я киваю. — Ну, еще бы, вы ж не разлей вода были. Ты, он и братец его младший, пришей-пристебайло к вам. Так, сидит он.

— Кто, брат? — я смутно начинаю припоминать белобрысого мальчишку, что таскался за нами повсюду.

— Да нет же, глупая. Колька сидит. Он же в лихие девяностые в бандюки подался. Вот и до бандюковался. Посадили. За убийство.

— Да ну, на хрен! Кольку и за убийство? Да он же и мухи не обидит!

— Ох, дура ты, Лизка. Время, знаешь, как всех меняет. Ты его пацаном зеленым помнишь, а я его волком прожженным уже знаю. Другим он человеком совсем стал. Жестоким и безжалостным. А вот брат у него совсем другое дело.

— Ромка? — нахмурившись, вспоминаю я.

— Не Ромка тебе. А Роман Григорьевич Соринов! Крупный бизнесмен, мачо и красавец такой, что у меня аж пальцы на ногах заворачиваются, как его вижу.

Я с трудом воскресила в памяти синеглазое нечто, вечно чумазое и встрепанное, едва догоняющее меня по росту и всегда крутившееся где-то рядом с Колькой и мной.

— Ромка — мачо? Этот мелкий…

— Да ты сама теперь рядом с ним мелкая. А вообще-то он нас на год старше. Просто в детстве медленно рос и ты сама долговязая всегда была. Увидела бы его сейчас, ты не улыбалась бы! Знаешь, какой мужик вырос? Умереть — не встать. Плечи — во! Бедра узкие, грудь…мммм — да слов нет, одни слюни. Я его как то утром на балконе без майки увидела и, блин, навечно культурно-эротический шок получила. Вот как такие вообще на белый свет родятся, и, главное, почему в таких ограниченных количествах? Эх, жаль я не в его вкусе, я бы с ним зажгла так, что потом тушить три пожарки вызвали бы… — мечтательно закатила глаза Ольга.

Я смеялась не в силах представить на месте голенастого и тощего мальчишки из моей памяти рокового красавчика.

— Так он что тоже тут живет?

— Тут, тут, будь он не ладен, герой моих снов эротических. Он, как поднялся, выкупил все четыре квартиры в подъезде и полностью там все переделал, объединил. Теперь у него там апартаменты с выходом на крышу. Наши бабки тут поначалу кипеж страшный подняли, типа дом старый, рухнет, и все такое. Но он вызвал серьезного архитектора и все по уму сделал. Да еще и капитальный ремонт второго подъезда и кровли оплатил, и детскую площадку… Ну они и заткнулись.

— Странно разве не проще за эти же деньги купить новую квартиру или даже дом? — удивилась я.

— А он говорит, что переезжать не хочет. Ностальгия у него по детству, блин. Наверное, вспоминает все как ходил за вами по пятам и смотрел на тебя с утра до вечера влюбленными глазами.

— Да брось, какие влюбленные глаза в том то возрасте? Смеешься что ли?

— Да ладно, все это знали. Его же пацаны совсем застремали все видели, что он с тебя глаз не сводит. А он, все равно, зубы сожмет и следом за тобой и Колькой идет.

Я отмахнулась, хотя воспоминания о прошлом и наполняли душу приятным теплом и волнением, которого я уже давно не чувствовала.

— Ты говоришь, что он поднялся?

— Да и лихо так!

— А как сумел? У них же семья нищая совсем, мать вечно все до последней копейки пропивала, пацаны в обносках вечно голодные ходили!

— А вот это, Лизка, тайна покрытая мраком. Болтали, что дядька какой-то богатый у них помер и им деньги достались, а Рома сумел их удачно вложить и поднять свой бизнес. Но, я думаю, что без криминала тут не обошлось. Хотя рядом с Ромочкой никогда никаких темных личностей не видели, в отличие от Кольки.

Мы еще долго сидели, вспоминая, смеясь и даже немного взгрустнув о тех, кто умер. Вино приятно расслабило тело, но за окном уже давно было темно.

— Ладно, надо мне домой валить, — сказала я. — Теперь уж ты ко мне с ответным визитом так сказать.

— Ну, за мной не заржавеет, — заверила меня Ольга.

Мы решили вызвать такси уже на улице, так как мне хотелось еще немного посидеть во дворе. На лавочке под фонарем сидела толпа малолеток, и Ольга быстро обратила их в бегство зычным голосом и набором непечатных выражений. Хоть они и пытались огрызаться, её словарный запас русского народного победил. Мы сели на лавочку и я, поддерживая беседу, стала ковыряться в телефоне в поисках номера такси.

— Ох ты, черт, Лизка. Смотри — он домой вернулся! — прошипела Ольга, вцепившись мне в локоть. — С тренировки видимо. Ой, я не могу, держите меня семеро иначе я его сожру живьем.

Я подняла глаза, желая понять о ком она говорит, и натолкнулась взглядом на высокую мужскую фигуру у подъехавшей машины. Рослый, широкоплечий мужчина как раз закрывал дверь машины, держа в руке спортивную сумку. На нем была футболка с коротким рукавом и низко сидящие на узких бедрах спортивные штаны.

— Ромочка, добрый вечер! — пропела елейным голоском Ольга глядя на него плотоядным взглядом.

Мужчина обернулся, и я натолкнулась на взгляд самых синих глаз, какие только, наверное, видела в жизни. Да, именно цвет глаз был тем, что я лучше всего о нем помнила. И это притом, что нас освещало только хреновенькое уличное освещение. Это было как шок, или удар под дых, прям как показывают в дурацких фильмах про любовь. Все вокруг замерло и сфокусировалось в этот момент для меня на этих глазах. Но мужчина быстро прервал этот поразительный контакт.

— Добрый вечер, Оля, — ответил он низким, хрипловатым и чувственным голосом. — Гуляешь?

— Да вот подружку старую домой провожаю. Сто лет не виделись. — Ольга толкнула меня в спину.

Синие глаза опять вернулись ко мне. Мужчина смотрел несколько секунд, затем нахмурился и тряхнул головой, словно отгоняя видение, и глаза его расширились.

— Лиза? Это ты? — его голос дрогнул, и он сделал несколько быстрых шагов по направлению к нам, словно готов был подбежать и выронил сумку.

Но потом видимо взял себя в руки и замер на месте, напряженно вглядываясь в моё лицо. Я молчала.

— Ну конечно это она, Ромочка! Узнал? — проворковала Ольга.

— Узнал, — почему-то хрипло сказал Рома.

— А вот я тебя ни за что бы не узнала, — отмерла я наконец и постаралась непринужденно улыбнуться.

— Ну еще бы! — губы мужчины растянула кривая усмешка человека, точно знающего как он выглядит и какое впечатление производит на женщин. — Ведь я несколько изменился. Не находишь?

— Нахожу, что очень изменился, — усмехнулась в ответ я.

Его присутствие странно напрягало меня, лишая уверенности и спокойствия. Рома прошелся по мне изучающим, чисто мужским взглядом, и его губы опять дернулись в усмешке.

— А я вижу, что ты все такая же красавица как и раньше, — как-то немного грустно сказал он и задержал взгляд на руке с телефоном и обручальным кольцом. — И, как всегда, не свободна.

— Ромочка, я ведь не зверек в зоопарке. Я всегда свободна, — усмехнулась я, окидывая в ответ его роскошное тело пристальным взглядом.

Когда я вернулась к лицу Ромы, его глаза потемнели и ноздри дергались от резкого дыхания. Охренеть! Ольга была права. Маленький, неуклюжий мальчишка превратился в такого…самца. Другого слова у меня не находилось при взгляде на этот образец идеальной мужественности. Все в нем было… ну вообще идеально. Именно так как надо. Как рисуется в наших бабских фантазиях. И в сочетании с тем животным магнетизмом и внутренней силой, что словно гравитационные волны расходилась от него, и его все понимающим взглядом и сексуальной ухмылочкой это было… это было реально опасно, в общем. Мой внутренний зуммер пропел «Надо валить отсюда, пока чего не вышло!». И надо сказать я с ним была вполне согласна. Этот мужчина не был моим неуклюжим дружком из детства, он был существом, заставляющим меня желать чего-то… спонтанного и необузданного что ли.

— Ладно, приятно было увидеться и вспомнить детство, но мне пора домой, — и я наконец нажала на вызов, собираясь вызвать такси.

— Что, муж ждёт, волнуется? — искривил свой чувственный рот Рома.

Да, черт его возьми, как я не пыталась, но не заметить какой у него рот я не смогла.

— Да нет, у неё муж смотался в командировку на десять дней, — некстати ляпнула Ольга.

— Лиз, зачем тебе такси? Давай я тебя отвезу, а то мало ли что! — неожиданно предложил Рома и шагнул еще ближе.

Ох, а вот этого не надо! Это уже перебор для женской психики, будь она хоть трижды морально устойчивая и замужняя. Мой бедный нос уловил запах этого мужчины. Смесь парфюма, геля для душа и самого мужчины. Реального, сильного, живого и стоящего слишком близко, нагло вторгающегося в моё личное пространство так, словно у него есть на это право.

— Нет, спасибо, это будет неудобно, — чуть попятилась я и стала диктовать адрес диспетчеру.

— Ты знаешь, есть много вещей действительно неудобных, но подвезти до дому девчонку, в которую был влюблен все детство, мне не кажется неудобным, — голос Ромы звучал неожиданно жестко, а глаза смотрели откровенно провокационно.

— Ну, я давно не та девчонка, — попыталась улыбнуться я, избегая смотреть ему в глаза.

Но выходило только хуже, так как я тупо утыкалась взглядом или в его губы или в мускулистую шею, в то самое место, где сходились его ключицы. И отчего-то очень захотелось узнать какая на вкус его кожа в этом месте. Лиза, офигеть! Да, что с тобой такое?

— Да, не та, — синий огонь глаз обжигал, причем Рома даже не пытался скрыть откровенное желание, вспыхнувшее в его глазах. — Но и я ведь уже не тот мальчишка, что безропотно ходил за тобой по пятам и довольствовался взглядами.

— Ну что же, мы выросли! Аллилуйя! — я из чистого природного упрямства не отвела глаз, давая ему понять, что все понимаю, но у него нет ни шанса.

Этот безмолвный разговор длился пару минут, а затем Рома усмехнулся, словно говоря «Посмотрим» и опустил глаза к моей груди. Мы стояли и болтали, а он демонстративно пялился на мою грудь, иногда слегка касаясь кончиком языка нижней губы, и продолжая говорить своим обычным, словно бархатным голосом. Я понимала, что это откровенная попытка меня смутить, но, все равно, при каждом этом мимолетном движении словно чувствовала его язык на своих сосках, которые вдруг напряглись и стали слегка болезненными. Чееерт, как этот говнюк это делает?! А главное, почему я на это поддаюсь? Я сложила руки на груди, что бы спрятать то, как мои самовольные соски среагировали на эти его игры разума.

Наконец подъехало моё такси, и я спаслась бегством из-под прицела этих синих, наглых глаз. Ольга пообещала, что вскоре позвонит мне, и мы договоримся о встрече. Я обняла её на прощанье, стараясь игнорировать хищно загоревшиеся синие глаза.

Глава 2

Суббота и среда — законные дни спортзала. Ну, нужно же поддерживать сколько-нибудь приличную форму. Мой зал был в двух кварталах от дома, и я всегда туда ходила пешком. Если честно, всем этим новомодным тренажером я бы с удовольствием предпочла обычную пробежку, будь рядом с домом хоть небольшой парк или на худой конец сквер. Но его не было и поэтому дважды в неделю я топаю в спортзал и занимаюсь на тренажерах.

Начала я как обычно с беговой дорожки. У меня нет привычки пялиться по сторонам, когда занимаюсь, поэтому я воткнула наушники, подстроила наклон дорожки и побежала. Выбила меня из привычного ритма какая-то суета перед тренажером. Какие-то девицы то и дело мельтешили передо мной и кокетливо махали ресничками. Скосив глаза в ту сторону, куда они смотрели, я тут же сбилась и чуть не упала. На соседней дорожке с невозмутимым видом бежал никто иной как Рома. Его мускулистая грудь равномерно вздымалась под футболкой, и ноги двигались в четком ритме. Рома лучезарно улыбнулся и кивнул мне. Я отвернулась, наверно, слишком резко и выругала себя за потерю контроля. Какого черта происходит? Моё дыхание сбилось от раздражения и растерянности. Кое-как закончив с беговой дорожкой, я перешла к силовым тренажерам. Рома словно тень следовал за мной и постоянно оказывался рядом. Стоило мне повернуться, и он смотрел в другую сторону, как будто и вовсе меня не замечая, но как только я отворачивалась, то сразу чувствовала на себе взгляд синих глаз так же четко, как если бы он проводил по моей коже пальцами. От этого настойчивого взгляда опять в моем теле стали происходить некоторые процессы, которые не должны происходить с замужней женщиной от взгляда постороннего мужчины. Да какого черта! Со всеми это хоть когда-то происходит, но говорить об этом не принято. Это же стыдно, блин. И это жутко злило меня. На фиг он сюда приперся, таскается за мной по залу и делает вид, что не смотрит на меня, когда я уже чувствую как на спине в одежде дыры прогорели. И как он узнал вообще, где я занимаюсь? Хотя может, я дура все себе накручиваю? Вчера он со мной общался просто отдавая дань детской памяти, и дальше общаться не обязан. Сюда мог просто попасть случайно, это хороший известный зал, уговаривала я себя, и ты тут вовсе ни при чем. Ага, только этот зал черт знает где от его дома, гадко умничало подсознание.

А еще жутко бесили все эти девицы и тетеньки не первой свежести, что теперь фланировали туда-сюда мимо потного Ромы и бросали на него похотливые взгляды. Боже, ну нельзя же так откровенно поощрять мужика. Разве не видно, что у него и так самомнение выше крыши?

Ну, я понимаю, что есть у него на что посмотреть, но все-таки! И я вовсе не пялюсь на него, для меня он не больше чем красивая картинка на рекламе спорттоваров. Я заставила себя отвести глаза от его мускулистого тела, от мокрой от пота кожи и отгородиться от резких выдохов которые он издавал, качаясь на силовых тренажерах. Мне ведь нет до этого никакого дела, правда? Господи боже, ведь дал же ты ему зачем-то такое лицо и тело? Зачем? Что бы быть вечным искушением для женщин? Я внутренне отмахнулась, решив подобные вопросы оставить без ответа. Как там говорят? В природе все взаимосвязано. Раз она порождает таких как Рома, значит это кому-то нужно. И судя по количеству озабоченных женских особей, то и дело дефилирующих мимо, нужно очень сильно.

Я закончила и пошла в сторону душевых и раздевалки. И понятно, что оглянувшись, заметила сзади высокую мужскую фигуру. Ну и догадайтесь с трех раз, кто это был?

Приняв душ и переодевшись, я выглянула в коридор. Ромы там не было. Ну и, слава богу. Но едва выйдя на улицу, я столкнулась с ним лицом к лицу.

— Привет, — расплылся он в радостной улыбке.

— Привет, — и я постаралась его обойти.

— Подвезти? — и он опять заступил мне дорогу.

— Нет, спасибо, мне тут рядом, — я упрямо обошла его и направилась в сторону дома.

— Ну что же, пешие прогулки это замечательно, — безмятежно заявил он и вдруг выдернул мою сумку у меня из рук и закинул себе на плечо.

Я резко остановилась и уставилась на нахала.

— Что? — обернулся он. — Тебе не попадались джентльмены или просто все твои мужики стремались носить женские сумки?

— Ром, какого хрена? — резко спросила я.

— Ты о чём? — его лицо оставалось безмятежно спокойным, но в синих глазах появился жесткий блеск.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты разве не видела? Занимался, теперь провожаю тебя домой. Разве это не очевидно? — пожал плечами он.

— Как ты попал именно в этот зал? — не унималась я.

— Пришёл сюда за тобой, — он сказал это как нечто само собой разумеющееся.

— Как? Откуда ты узнал? — уже не на шутку раздражаясь, настаивала я.

— Ты даже не представляешь, сколько можно узнать о человеке, если внимательно рассматривать его фотки в соцсетях. Но ты задаешь все какие-то не те вопросы. Спроси лучше зачем.

— Зачем, Рома? — спросила я, уже зная, что ответ мне не понравиться.

Неожиданно с его лица исчезли все следы веселости, и синие глаза полыхнули настоящим, ничем не прикрытым голодом.

— Ты знаешь! — твердо ответил он.

— Да какого хрена вообще! — я вырвала у него свою сумку и быстро пошла вперед.

Но буквально через несколько шагов он обогнал меня и резко встал на моем пути. Я едва не уткнулась носом в его мощную грудь, и на меня лавиной обрушился его запах. И резкий отклик собственного тела на его близость, и этот чистый и дурманящий запах заставили меня в панике отшатнуться.

— Лиза, мы должны поговорить! — попытался он поймать мой взгляд.

— Да ладно?! — я упрямо обошла его. — Отвали, Рома.

— Нет. Это невозможно, — твердо ответил он, не отставая.

— Слушай, какого тебе на самом деле надо? — остановилась я.

— Ты знаешь, — опять упрямо повторил он и посмотрел исподлобья.

— Да ни хрена я не знаю! И знать не хочу! Уйди с дороги, пожалуйста, — уже более спокойно попросила я.

— Нет! — мотнул он светлой головой.

— Ром, я прекрасно понимаю, что ты, видимо, хочешь переспать со мной, я права?

— Да, — нисколько не смущаясь, кивнул он. — Но это далеко не все что я от тебя хочу. И близко даже не все.

— Ром, я замужем, — я произнесла это стараясь донести до мужчины четкое послание «У тебя нет шансов».

— Мои соболезнования твоему мужу, — нагло усмехнулся Рома.

— Черт, ты не хочешь понимать? Я замужем и я не собираюсь спать ни с кем кроме своего мужа. Это достаточно понятно? — ткнула я пальцем в его грудь.

— Я тебя прекрасно слышу, Лиза. Но это ничего не меняет. Ты будешь трахаться со мной, а по поводу сна тут уж как получиться? — и на губах мерзавца расплылась самодовольная улыбочка так и говорящая «Мне не отказывают, детка».

Тут он поймал мой палец, резко поднес к своему рту и, обхватив губами, втянул внутрь. Я мгновенно отдернула руку, но по телу уже ломанулась волна жара. Вот козел!

— Я? Трахаться с тобой? — я просто задохнулась от такой вопиющей наглости. — Да ты не охренел ли вообще? Ты голову давно проверял? Я сказала тебе — я замужем! — прошипела я ему в лицо.

— А я сказал, что мне искренне жаль твоего мужа, и по-мужски я его понимаю. Потерять такую женщину как ты — это охрененный удар ниже пояса. Но я, знаешь ли, эгоист и из чувства жалости делиться не собираюсь, — и Рома почти неуловимым движением обхватил мой затылок и быстро и жадно поцеловал меня.

Он сделал это так резко и отстранился так быстро, что я и среагировать не успела. Но его вкус на моих губах заставил меня задохнуться. Это был шок, словно меня саданули по затылку, и я потеряла ощущение реальности. И хотя длилось это буквально несколько секунд, я увидела в наглых синих глазах торжество от произведенного эффекта.

— Ты больной вообще, ты это знаешь? — яростно прошипела я. — Кто тебе дал право прикасаться ко мне?

— Все что у меня есть в этой жизни, хорошая моя, я взял или заработал сам. Так что мне не нужно ничьего разрешения, — дерзко усмехнулся мужчина.

— Ты просто обнаглевший говнюк с непомерно раздутым самомнением! Если тебе нужно кого-нибудь трахнуть, почему бы тебе не вернуться в тот спортзал? Там было до хрена желающих запрыгнуть на тебя, жеребец! — заорала на него я, не заботясь, что нас могут слышать.

— Ревнуешь, Лизонька? Детка если мне будет нужно просто кого-нибудь трахнуть, мне даже с места сходить не надо, поверь, просто выбрать и поманить пальцем. Но ты так не нервничай. Мне только ты нужна и пока мы будем вместе, я тебе изменять не собираюсь! — нагло рассмеялся этот придурок.

— Черт, Ромочка, а ты когда ходишь через губу не спотыкаешься?

— Нет, хорошая моя, не спотыкаюсь. И мне нравиться, как ты меня Ромочкой назвала. Хочу что бы ты называла меня так, когда я буду глубоко в тебе, — прошептал он, опять наклоняясь к самым моим губам.

— Ты больной! — отшатнулась я.

— А ты повторяешься! Что так завелась, что мысли путаются? — продолжал ехидничать Рома.

— Слушай, отвали от меня! — топнула ногой я.

— Или что? Мужу расскажешь? Так я только за. Чем быстрее он узнает о наших отношениях, тем лучше. Это ведь будет честно по отношению к нему, правда? — Рома продолжал идти, нависая надо мной и шептать на ухо.

— Нет у нас никаких отношений и никогда не будет! Я люблю своего мужа! Все. Точка!

— Ага, запятая. Детка, я ведь еще не твой муж, но мне приятно, что ты меня любишь. Это все упрощает, — продолжал паясничать наглец.

Я резко остановилась и посмотрела прямо в эти наглые синие глаза. И не смотря на все клоунские ужимки, я увидела в них железную решимость и желание на грани смертельного голода. И на этот дикий коктейль моё подлое тело снова отозвалось волной жара и тянущей боли внизу живота. Черт, смотреть в эти глаза было ошибкой! С самого начала ошибкой!

— Я тебе не детка! — как можно жестче сказала я.

— Нет? Тогда как? Милая? Дорогая? Ну-у-у-у, нет! Желанная? Любимая? Просто моя? Котенок? Цветочек? Зайка? Пупсик? Или как в детстве Ромашка? Выбери любое подходящее.

— А что по имени слабо?

— Хорошо я буду называть тебя по имени когда буду трахать. А ты в ответ будешь кричать моё.

— Во-первых, перестань жрать ошизительные таблетки и предаваться фантазиям наяву. Трахать ты меня никогда не будешь. А во-вторых, даже если бы это и случилось, то при таком богатом опыте не боишься что в самый неподходящий момент имя перепутаешь? Для того весь этот зоопарк с зайками и котятами и нужен таким как ты?

— Ромашечка, поверь я мог бы перепутать чьё угодно имя и даже при этом не испытывать ни грамма раскаяния. Но когда это касается тебя, то можешь не бояться. Тебя я ни с кем не перепутаю. Ни спросонья, ни даже если буду в, мать его, коме!

И его яростно-голодный взгляд опять прошёлся по моему лицу и губам так, что меня просто жаром облило.

— Рома, оставь меня в покое, пожалуйста, — неожиданно хрипло сказала я. — Мне ничего этого не нужно. Вокруг полно одиноких женщин, которых ты можешь осчастливить своим вниманием. Я не из них. Ты мне не нужен.

— В самом деле? Попробуй убедить меня в этом еще разок, тогда, когда твои соски не будут так настойчиво требовать приласкать их. А то, знаешь ли, я от этого страстного призыва твоего тела, на словах сосредоточиться не могу, боюсь слюной захлебнуться! — и Рома чувственно и плотоядно облизнул свои губы так, что меня словно разрядом шибануло.

Я опустила глаза и действительно увидела, что мои предательские соски торчат сквозь одежду как долбанные сигнальные буйки на ровной глади моря. Да охренеть вообще! Я вспыхнула от смущения и злости и понеслась к своему подъезду так, словно за мной черти гнались.

— Пошёл ты! — задыхаясь, заорала я.

— Можешь уже собирать вещи, Лизонька, — нагло хохоча, заявил засранец. — Хотя нет, брось все на хрен! Хочу тебя голую! Все что тебе нужно и все что захочешь я дам тебе сам.

Я яростно захлопнула дверь подъезда прямо перед носом вконец охамевшего засранца. Оказавшись в лифте, дала выход раздражению, заорав во всю мощь легких:

— Иди на хрен, придурок!!

В этот момент двери открылись, и я столкнулась нос к носу с сыном наших соседей, молодым парнем в бандане и с гитарой в чехле за спиной.

— Мощно! — ухмыльнувшись, прокомментировал он.

Мы поменялись местами, я вышла из лифта, а он вошел. Я подошла к двери и достала ключи. Парень же, имени которого я даже не помнила, вдруг остановил уже закрывавшиеся двери лифта и высунул голову.

— Эээ, знаешь, соседка, ты реально клевая. Давно хотел сказать, — и двери лифта захлопнулись.

Я вздохнула. Сегодня явно не мой день. Надо было вообще не выходить. Тут запел мой сотовый. Сашка.

— О ты решил вспомнить что у тебя есть жена? — не смогла я сдержать раздражения.

— Лиза, я никогда об этом и не забывал. И что за тон? Что ты такая злая? Случилось чего?

А да, милый, случилось, так и подмывало сказать меня. Милый белобрысый мальчишка — друг из моего детства превратился в оборзевшего роскошного самца и хочет поиметь меня. Да, и еще, он поцеловал меня, и я возбудилась от одного его взгляда и слов так, как будто пару лет голодала.

— Ничего не случилась. Немного перестаралась на тренировке. Сейчас полежу в ванной, и все пройдет. Как ты? Там весело?

— О да! У меня уже мозг кипит. А впереди еще столько дней. Хочу домой, к тебе под бочок. Скучаю по тебе, — только голос сухой, как по бумажке читает.

Черт, я уже видимо ко всему придраться готова. Надо остановиться и взять себя в руки. Я выдыхаю и отвечаю:

— Я тоже скучаю.

— Ладно, давай, меня уже зовут, — и муж отключается.

Ну вот, пара фраз и все. И вся любовь.

Сажусь на кухне и набираю Ольгу.

— О, привет! — вопит она в трубку.

На заднем плане опять орёт музыка, значит где-то тусит.

— Привет Оль. Как ты? С утра голова не болела?

— Ой, да брось. Что мы там вчера выпили-то. Смех один. Ты нормально добралась?

— Да хорошо все.

— Ну и ладно. А мы вчера с Ромочкой еще почти час болтали. И, представь, все время о тебе. Если бы не знала что вы стародавние друзья, то решила бы что он на тебя реально запал.

— А что, думаешь, не мог? — неожиданно даже для себя спросила я.

— Да нам с тобой о таких как он нечего и мечтать, Лизок! Ты ведь замужняя дама, на хрена ему такие трудности, если вокруг него бабы так и вьются. Ты в интернете глянь с какими он на людях появляется. У него их целый табун, млять. И все модели и эти, как их… светские львицы, мать их. Ты у нас тоже краса неописуемая, но я видела вчера, как он на твое колечко обручальное пялился. Для нашего Ромика это, видно, стоп-сигнал, — ага, знала бы ты подружка, где он видал эти стоп-сигналы.

— Да ладно, Оль, было бы о ком говорить. Ну, был милый мальчик Ромочка, ну, превратился в самовлюбленного кобеля и бабника, так это ж нормальный процесс мужской эволюции. Чего о нём говорить-то вообще?

— Ну, ты у нас замужняя, тебе может и не надо говорить. А я дама с некоторых пор свободная, так чего ж не поговорить то. Когда увидимся?

— А когда тебе удобно?

— Ну, давай в следующую пятницу. Твой же еще не вернется?

— Нет, только в воскресенье. Кстати можешь остаться на ночь у меня. Чего через весь город то переться?

— Ну, тогда лады! Я еще позвоню тебе!

Остаток дня я посвятила домашней работе, которую, как известно, никогда не переделать. Вечером, умостившись в постели, я всячески гнала от себя мысли о наглых синих глазах и дерзком рте, из которого постоянно сыпались все эти слова, которые должны были возмутить меня, но почему-то возбуждали. Я блин что, такая же больная как этот Рома?! Откуда он взялся на мою голову с этим потрясающим телом и такими резко очерченными, но такими мягкими губами. От воспоминания о мимолетном касании его губ к моему рту, меня вдруг бросило в пот, и тело налилось тягучей сладостью. Вот урод! Он ведь именно этого и добивался наверняка. Только зачем? Сон никак не шёл. Я вертелась так, словно простыни были раскаленными. Металась в ловушке собственных мыслей. Это ведь всегда так. Чем больше себе приказываешь не думать о ком то или о чем, тем упорнее эти мысли лезут в твою голову. Словно мерзкие тараканы. Стоит прихлопнуть одну, а тут на её месте уже две новых. Да еще резвее и красочнее прежней. Когда я наконец отключилась, не знаю. Знаю только, что приснилось мне, что муж ласкает меня, как обычно по утрам, прижавшись сзади и потираясь о мою попку своим членом. Его руки скользят по обнаженной коже, а язык облизывает моё ухо и нежно прикусывает за мочку. Тело дернулось, выгибаясь и теснее прижимаясь к мужской твердости.

— Я так давно хочу тебя, Лиза-а-а-а! — стонет голос совсем не мужа мне в ухо.

Я хочу вырваться, но мужские сильные руки намертво прижимают меня к мощному телу. И я вся уже такая влажная и горячая, что от этого властного удержания буквально теряю волю и сама трусь об его член, такой гладкий и твердый, пульсирующий прямо между моими ягодицами. Мужчина сзади рычит и впивается в моё плечо зубами, желая удержать меня на месте, и тут же врывается сзади одним мощным и беспощадным движением. Уже одно его вторжение приводит меня на край. А когда он начинает двигаться быстро и сильно, словно наказывая меня за что-то и издавая при каждом движении звуки, говорящие о крайней степени наслаждения, моё тело начинает трястись и сокращаться вокруг него.

Я подскочила на постели вся потная и чувствуя внутри затухающие спазмы от оргазма. Дожилась! При живом муже кончаю во сне, да еще и ладно бы снился какой-нибудь актер или демон секса воображаемый. Так нет же, снится абсолютно конкретный наглый мерзавец, самовлюбленный бабник и кобель, и, по совместительству, милый мальчишка из моего детства, прочно засевший в моей голове. Хотя чего я мучаюсь. Как там любят говорить эти психологи? Мой бедный мозг пытается переварить полученную за день информацию и… И что И? Чего мозг мой переваривая её варит чего-то не то. У него настройки по перевариванию сбились, видимо. Избив подушку в раздражении, я повалилась на постель и вскоре заснула уже сном без сновидений.

Глава 3

Утром я едва смогла продрать глаза. Хорошо, что воскресенье. Я сегодня обещала к маме с папой на обед приехать. Ползу в душ. После завтрака обзваниваю подруг. Ленка предлагает немного посидеть в нашем любимом кафе сегодня вечером. Договариваемся на восемь. Смотрю на часы. Пора начинать собираться, а то пока доеду через полгорода, как раз и обед.

Когда вхожу в квартиру родителей, что-то неожиданно настораживает меня. Чужой голос, глухо доносящийся из зала? Запах уже знакомого парфюма?

Мама буквально выбегает мне навстречу.

— Лизонька, здравствуй, доченька! Ты даже не догадываешься, кто у нас сегодня в гостях!

— Правда, что ль? — натягиваю я улыбку, уже точно зная, кого увижу.

Мама впихивает меня в зал, где установили почти праздничный стол. Уж не в честь ли «дорогого гостя» столько суеты? По поводу обеда со мной уж точно так заморачиваться не стали бы. Наглые синие глаза смотрят на меня с другого конца комнаты, где мой отец что-то вдохновенное ему втирает, демонстрируя одно из своих ружей. Мерзавец кивает и поддакивает, не сводя глаз с меня.

— Ромочка, вот и Лизонька пришла! Это вы сколько же лет не виделись? — радостно пихает меня в спину мама. — Лиза, что ты, это же Рома Соринов, сосед наш бывший!

Я молчу, обещая взглядом Ромочке разнообразные варианты убийства. Мне не принципиально. Главное что бы были с расчленением. В ответном взгляде же только безмятежное веселье. Ну-ну, веселись, Ромочка, пока можешь!

— Тринадцать лет! — отвечает он.

— Ты представляешь, Лизонька, папа сегодня утром пошёл в магазин за хлебом и надо же к нему подходит молодой человек и говорит «Вы случайно не Михаил Ромашин?!»

— Случайно? — язвительно спрашиваю я.

— Совершенно! Представляешь, какая удача! — изображает радостного идиота Рома.

— Так вот, папа удивился, конечно, — продолжает невозмутимо свой рассказ мама — Но Рома представился. Папа так обрадовался, тут же вспомнил прошлое, даже прослезился! И сразу же пригласил Рому к нам на обед сегодня. Правда, замечательно? Вы же когда-то были не разлей вода!

Да, так и захотелось сказать мне, только тогда папочка считал Рому недостойной компанией для его доченьки. А теперь если Ромочка ездит на крутой тачке и одевается от лучших домов, то конечно можно и на обед его пригласить! И даже мне ничего не сказать! Я бы срочно заболела, или на строгую диету села, исключающую посещение семейных ужинов на фиг!

— А что же ты, Ромочка, — и губы мерзавца расплылись в чувственной улыбочке при звуке своего имени, — делал в этом районе с утра пораньше?

— Я как раз домой, знаешь ли, собирался. От своей девушки, — синие глаза дерзко блеснули, явно желая понять какое действие произведут на меня слова о наличии у него девушки.

А никакого, обломайся!

— Девушка это хорошо! — радостно начинаю улыбаться я. — Девушка это просто замечательно! Только в твоем возрасте у других уже жены есть.

— Ну и у меня скоро будет! — уверенно заявляет наглец.

— Правда? — поднимаю брови я. — Так это же просто здорово! На свадьбу пригласишь?

— Уж в этом не сомневайся, Лизонька. Ты там точно будешь, — и снова этот самоуверенный взгляд и тон.

— Класс, люблю свадьбы. Только ты же смотри — мне пригласительный на двоих. Я ж без мужа по таким мероприятиям ни-ни. Мало ли, вдруг кто приставать начнет.

Лицо Ромочки моментально помрачнело и глаза сузились.

— А ты не переживай. На ЭТОЙ свадьбе к тебе точно никто пристать не рискнет!

— Так, ребятки, пора за стол. Рома, идите мыть руки, а то Миша со своими ружьями вон вас в масле изгваздал. Лизонька, проводи гостя.

Тоже мне гости, в попе гвозди! Звал его кто! А я будто и не гость вовсе!

Я пошла вперед, показывая дорогу в ванную. Небось, и сам не заблудился бы, гость недоделанный. Я только вошла в ванную что бы достать из шкафчика полотенце, как вдруг дверь резко закрылась за нами, и я оказалась как кукла развернута и зажата между раковиной и большим горячим мужским телом. Я собралась возмутиться такой наглостью, но Рома буквально впился в мой рот, удачно используя то, что я открыла его в возмущении и закрепляя свой успех агрессивными движениями своего языка и прикусывая мою нижнюю губу. Он удерживал мою голову за затылок, не давая опомниться, и безжалостно сминал мои губы, бесстыдно вторгаясь своим языком, облизывая, всасывая, подчиняя. Одновременно он терся об меня всем своим телом, создавая эффект присутствия везде, на каждом сантиметре моего тела.

Его атака была столь стремительной, а моё раздражение на него столь сильно, что это сыграло со мной злую шутку. Я яростно ответила на его поцелуй раньше, чем сообразила, что вообще творю. Моё тело словно взорвалось фейерверком новых ощущений и вкусом его рта и тяжелая, густая волна желания покатилась вниз по моему телу, заставляя бедра бесстыдно тереться об него. И пусть это длилось лишь мгновение, но Рома сразу же почувствовал мой отклик и глухо и голодно застонал в мой рот, мгновенно становясь твердым и до боли вжимаясь в мой живот. Я опомнилась через секунду, но уже было безумно поздно. Самовлюбленный мерзавец уже прочитал все что ему нужно в непроизвольной реакции моего тела.

Я резко отпихнула его от себя.

— Ты совсем охренел? — яростно зашипела я на него.

— Не знаю точный медицинский термин, Лизонька, но «охренел» это явно не то, что сейчас со мной происходит. Хотя про «совсем» это ты права. Я так безумно хочу тебя, что уже совсем близок к тому, что бы совершить нечто противоправное. Тебе нравиться доводить меня до самой грани? Ты любишь такие игры? — он тяжело дышал, его глаза сузились, прожигая меня насквозь, а лицо стало хищным.

— Я никуда тебя не довожу! И не во что с тобой не играю! Ты просто псих! Вали к своей девушке. Если ей нравятся такие игры, то с ней и играй! Отвали от меня! Я тебя не хочу и никогда не захочу! У меня есть муж! Я его люблю!

— И поэтому ты целовала меня так словно я последний глоток воздуха и терлась об меня как течная кошка? Хочешь, я сейчас засуну руку в твои трусики и, уверен, ты окажешься там совершенно мокрой?

— Боже, ты, правда, совсем чокнутый! — попятилась я не желая признавать что на этот раз он совершенно прав.

Я текла так, как, наверное, никогда за все время с Сашей. Даже в начале наших отношений. Да пожалуй, никогда в жизни. И от этого стыд буквально брал меня за горло лишая воздуха.

— Да, я чокнутый! Помешанный! На тебе Лиза!

— Отвали! — прошептала я и вывалилась из ванной.

Мы расселись за столом. Мама хлопотала, как всегда желая убедиться, что накормит всех до отвала. Папа открыл вино, но я отказалась, разумно полагая, что алкоголь может сыграть со мной злую шутку, когда я в таком состоянии, и я сорвусь и наговорю лишнего. Рому усадили напротив, и теперь он улыбался улыбкой счастливого идиота, не сводя при этом с меня взгляда в котором весельем и не пахло. Я же смотрела куда угодно только не на него.

— Доченька, а чего ты отказываешься от вина? Папа твоё любимое купил, — удивилась мама.

— Э-э-э, ты знаешь, я воздержусь. По некоторым причинам, — пожала я неопределённо плечами.

На секунду воцарилась тишина, затем раздался радостный возглас мамы.

— Ну наконец-то, Лиза! А то сколько же можно с детьми тянуть!

Вот ведь как загадочно у моей мамы мозг работает. Стоит отказаться от бокала вина за обедом и сразу хоп! — и ты уже беременна.

Я уже открыла рот что бы возразить, как вдруг заметила как напрягся напротив Роман. Черты лица словно окаменели и глаза налились гневом. Ага, кажется волшебное слово «беременность», кошмарный сон всех холостяков, и тут работает безотказно. Ну тогда повременим с откровениями и может проблема в виде якобы влюбленного мачо рассосется сама собой под действием этого чудного слова — пугача.

— Ох, а мы-то уже как внуков заждались! Пять лет ведь почти уже живете как-никак! Эх, Мишенька, налей мне пополней, в честь такой радости! Ромочка, выпьете с нами за такую радостную новость?

Ненавижу врать родителям!

— Мама, ну еще ничего определенного, — промямлила я, пытаясь как-то смягчить будущие последствия.

— Простите, я не пью, — довольно резко ответил Рома, уже не глядя на меня.

— За рулем? — деловито осведомился отец.

— И это тоже, — кивнул Рома. — Но в основном не хочу искушать свою дурную наследственность. Уж вы-то знаете о том, что моя мать была запойной. Да и отец, когда выходил после отсидки, почти не просыхал.

Мне неожиданно стало больно от его жесткого тона, и я вспомнила его вечно пьяную мать и их с Колькой всегда полуголодных и неухоженных. Я перевела взгляд на Рому, желая показать, что мне безумно жаль его загробленного детства. Но натолкнулась на жесткий, агрессивный взгляд. Ему явно не нужна была моя жалость.

— Ну, тогда вдвойне приятно видеть, что ты, Ромочка, не смотря ни на что, вырос таким сильным и успешным человеком, а не пошёл на поводу у обстоятельств, — тепло сказала моя мать, и ей он улыбнулся с искренней благодарностью. — Гордись собой, сынок!

Отец с мамой выпили за «приятное известие» и застольная беседа пошла своим чередом. Стали вспоминать жизнь в старом дворе, а точнее в основном все те проделки, которые мы устраивали раз за разом. Потом почему-то плавно перешли на пересказ моих многочисленных выходок. Я уткнулась в тарелку и молчала, зато Рома засыпал моих родителей многочисленными вопросами, хохотал, делая вид, что ему безумно интересно, что же из моих «подвигов» в детстве ускользнуло от его внимания.

— Я всегда знал, что ты любишь животных, Лиза, но что бы настолько! — смеялся он после очередного компромата на меня любезно предоставленного моей мамой.

Я скрипнула зубами, но промолчала. Что, кроме как обо мне, и поговорить больше не о чём?

— Ой, Ромочка, вы еще столько не знаете! — заливалась мама соловьем. — Вот приехал Миша как то с рыбалки и вывалил мне в таз улов из рюкзака. А Лиза то, естественно, тут как тут! Она с Мишей на рыбалку ездила с самого малолетства, ей и сейчас дай удочку в руки и все — пиши пропало, от воды не оттащишь! Так о чем это я? Ах, да. Так вот, я смотрю тогда и помню, что среди рыбы была большая такая щука! Стала чистить да мыть — нет щуки. Поискала — нет нигде. Ну, думаю, может и причудилось. Так вот, спустя несколько дней чувствую в комнате у неё какой-то запах неприятный, прямо скажем. Я и туда заглянула и сюда — ничего не пойму! А запах-то все сильнее! Ну я и позвала Мишу и попросила отодвинуть диванчик на котором она спала. А там, батюшки мои! Та самая щука, уже вся вздувшаяся и вонючая, головой в детское пластиковое ведерко воткнута и вокруг все шоколадной крошкой обсыпано, видно кормила Лизка её!

Надо было видеть, как ржал этот чокнутый, ну натуральный конь!

— Вы же запретили мне аквариум! — огрызаюсь я.

— Да, досталось ей тогда от отца, неделю присесть не могла!

— Да это еще что! — решил вставить свои пять копеек и папа. — А когда она после возвращения из деревни сперла магазинные яйца из холодильника и, завернув их в тряпку, заныкала за батарею что бы, видишь ли, цыплята вывелись?

Мама всплеснула руками.

— А то! Я же когда убирала в её комнате через месяц, а то и более, увидела, что угол тряпки какой-то из-за батареи выглядывает. Ну я недолго думая и дернула за него. А оттуда тухлые яйца как посыплятся и все разбились. Ох, повезло тебе, Лизка, что ты в тот момент в школе была, а когда пришла, я поостыла!

Я неопределенно промычала, вспоминая, как моей многострадальной попе обошлось это «везение».

Рома уже не просто ржал. Он стонал и вытирал слёзы, закатывая глаза. Я тоже с трудом могла сдержать улыбку при виде его такой реакции на рассказы моих родителей.

— Значит, ты у нас стремилась обзавестись хозяйством? А я думал всегда, что ты чисто городская девушка и сельские радости тебе совершенно чужды.

— Ну, это показывает то, что ты меня совсем не знаешь, — не преминула укусить я.

— Ну, это ведь легко исправимо, — парировал Рома.

— Что вы, Ромочка! Это сейчас она у нас вся такая городская! Сашенька наш ведь вечно занят, они-то и за город, наверное, уже сто лет не ездили. А в детстве Лизу от бабушки из деревни можно было только волоком забрать! Мы её в электричку вносили так, что весь народ на перроне покатом лежал. Прям как в том старом мультике, когда Баба-Яга мальчика в печку совала. Мы её туда — а она руки-ноги в стороны растопырит и в двери как клещ впивается — не оторвешь!

Вот спасибо, мама родная, болтун находка для шпиона называется. Вон как Ромочка весь подобрался при упоминании о Саше и его вечной занятости. Словно охотничий пес стойку сделал.

— Мам, я давно выросла и далась мне эта деревня!

— Да ладно, Лизонька! Рома ведь свой человек, знает тебя. Думаешь, я не слышала, сколько раз ты просила Сашеньку свозить тебя на выходные к бабушке, или просто в лес?

— Мама, Саша работает! Ему некогда! — с нажимом произнесла я.

— Все, молчу я! — надулась мама, Рома опять весь напрягся. — Я ж ничего против не имею. Сашеньку мы очень любим! Лучшего для тебя и желать нельзя! Понимаю, что он очень целеустремленный, но мне иногда кажется, что ты у меня такая одинокая, Лизонька.

Так все хватит! Достали меня уже одни и те же разговоры по кругу. А тем более, когда сейчас напротив сидит этот хитрый засранец и ловит каждое слово и эмоцию на моем лице.

— Мама, я не одинокая! У меня все прекрасно! У нас с Сашей все прекрасно! И давайте закроем эту тему! И вообще мне пора уже, я с девчонками в кафе встретиться. Я договорилась! Тебе помочь убрать со стола, мам? — я решительно поднялась.

Напротив моё движение зеркально повторил Рома.

— Не надо мне помогать — явно обиделась мама. — Я же о тебе беспокоюсь! Нельзя все время только работать! Что за семья, если вы всегда поврозь! Давно тебе пора уволиться и ездить с ним везде.

Я поцеловала мать в щеку.

— Спасибо. Все было очень вкусно, как всегда!

— Я подвезу тебя! — тут же влез Рома. — Большое спасибо, теть Валь, было и правда безумно вкусно. Дядя Миша, искренне благодарен за приглашение. Давайте теперь вы ко мне в гости, а? Я сам конечно не готовлю, но домработница у меня просто волшебница!

Я не стала дослушивать, чем там все дело кончиться и пошла обуваться в прихожую. Следом вскоре вывалились все, и мама облобызала Рому на прощание. Я закатила глаза, когда она чуть дернула меня за ухо и поцеловала в щеку.

— Ты уж довези её, Ромочка! — попросила мама.

— В этом можете и не сомневаться. Довезу, — как то почти угрожающе сказал Рома, или мне из-за нервов уже чудиться.

Я не стала при родителях говорить, что хрен сяду к нему в машину. Мы все тепло распрощались и вышли из квартиры. Я решительно направилась в сторону лестницы, не желая оказаться запертой наедине с Ромой в крошечном пространстве лифта. Это было бы уже чересчур сегодня. Но он резко схватил меня за локоть и притянул почти вплотную к своему телу.

— Лиз, ну не дури! — сказал он мне в затылок, нажимая кнопку лифта. — Не собираюсь я набрасываться на тебя в вонючем лифте и трахать у стены до потери сознания. Хоть и очень хочется.

Его слова и дыхание у меня в волосах заставили резко и сладко сократиться мышцы внизу живота. С каких таких пор у меня там собственные уши и мозги, реагирующие отдельно от моих собственных?

Я выдернула у него свой локоть.

— Вот как? А вот в ванной мне так не показалось!

— Прости, просто не видел тебя почти сутки и не смог сдержаться! — усмехнулся он, впихивая меня в открывшийся лифт.

— Ром, до этого ты меня не видел тринадцать лет и ничего, прожил как то, — я отступила подальше и развернулась к нему лицом.

Но естественно наглец шагнул ближе и, поставив свои мощные руки по обе стороны возле моей головы, склонился и с нескрываемым наслаждением уткнулся в мои волосы.

— Просто был дураком, забыл за всей суетой, что для меня главное и потратил уйму времени впустую, — пробормотал он и продолжал вдыхать так, словно не мог надышаться.

Он нигде не прикасался к моей коже, и все равно, это было так интимно и волнующе, что я едва смогла сдержать дрожь, прокатывающуюся по телу от его дыхания.

— Как ты здесь-то оказался? — спросила я, что бы хоть о чем-то говорить и не погружаться в это странное чувство.

— В этот раз все действительно вышло совершенно случайно. Отца твоего увидел, когда он в магазин заходил и узнал. Веришь? — хмыкнул Рома мне в волосы.

— С трудом. Ром, зачем ты все это делаешь? — почти умоляюще, тихо спросила я.

— Ты знаешь, Ромашка. Ты все прекрасно знаешь! — грустно вздохнул он.

Двери лифта открылись и мы вышли.

— Ладно, я пошла, — я решительно направилась в сторону остановки.

— Стоять! — рявкнул Рома. — Я пообещал твоим родителям, что отвезу тебя, и я это сделаю!

— А я говорю, что никуда с тобой не поеду! — встала я в позу.

— Лиза, я пообещал твоей матери и выполню обещание, даже если придется тебя в машину силой запихнуть. Так что выбирай или идешь сама и красиво садишься в роскошную машинку. Или я закидываю тебя сейчас на плечо, несу и все равно запихиваю в ту же самую машинку. И это будет совсем не красиво, зато в процессе у меня будет возможность как следует тебя облапать. Ну, так как?

— Я закричу!

По лицу наглеца расплылась такая похабная улыбочка, что меня затрясло от злости.

— Да, моя Ромашка! Я надеюсь, что ты будешь кричать громко! Но только не здесь и не сейчас.

Боже он просто невыносим!

— Где твоя долбанная машина? — яростно прошипела я.

— Прошу! — указал Рома на реально роскошную иномарку.

Усевшись на переднее сиденье, я злобно посмотрела на него.

— Кафе «Каприз» пожалуйста, таксист!

— Да, Лизонька! — расплылся в улыбке наглый шантажист. — Ты же знаешь, что и этот каприз и любой другой! Все, что захочешь, только попроси! — довольно пропел он.

— Черт, знаешь, чего я не могу понять, Рома?

— Чего, моя хорошая?

— Ты охрененно выглядящий, взрослый, сексуально привлекательный мужик. Почему ты ведешь себя со мной как реально озабоченный подросток, которому никто не дает, и во мне последний шанс лишиться девственности увидел?

— А вот ты и попалась! Ты считаешь меня охрененно сексуальным! И я же не виноват, что при взгляде на тебя я опять чувствую себя озабоченным подростком! Уж так ты на меня действуешь, Лизонька! — подмигнул мне Рома.

— А, типа, это должно мне польстить и неимоверно обрадовать?

— Ну, согласись, это лучше чем, если бы при взгляде на тебя я начинал сосать палец и мочиться в штаны? Хотя я не отказался бы от того что бы ты поменяла мне штанишки! — рассмеялся неугомонный нахал.

— Ты просто невыносим! — не смогла я сдержать улыбки.

Вскоре он притормозил около «Каприза». Я быстро выбралась из машины.

— Ну, все. Давай, пока! — и я быстро пошла в сторону входа.

Но тут мне на талию властно легла его рука.

— Нет уж, я провожу тебя до места.

— Рома, ну хватит уже, на нас люди смотрят! — возмутилась я, пытаясь освободиться.

Я увидела, как сквозь большие стеклянные окна кафе на нас, застыв с открытыми ртами, уставились мои подруги.

— Вот и не дергайся, привлекая лишнее внимание! — крепче прижал меня к себе этот наглец.

— Я убью тебя, Ромочка. — прошипела я. — Жестоко!

— Я не против, если моя смерть случиться от истощения в постели! Согласен на много-много жестких и потных телодвижений! — выдохнул он прямо мне в ухо, посылая толпы мурашек.

Мы вошли в кафе и остановились перед столиком, за которым сидели девчонки.

— Всем привет! — как можно беззаботней сказала я, плюхаясь на лавочку.

— Добрый вечер, девушки, — промурлыкал Рома, одаривая моих зависших подруг сбивающей с ног сексуальной улыбочкой. — Вот доставил Лизу в целости и сохранности!

— О-о-о! А-а-а, — отмерла наконец растекшаяся лужей Ленка. — А ты не представишь нам своего друга, Лизонька?

— Нет! — невежливо отрезала я. — Он все равно уже очень торопиться!

— А вот и нет! — и Рома бесцеремонно уселся рядом, вынуждая меня подвинуться. — До пятницы я совершенно свободен! Меня зовут Роман и мы с Лизой о-о-о-очень старые друзья! Правда, Ромашечка моя?

И из его уст это прозвучало настолько двусмысленно, что мне осталось только закатить глаза на вопросительно-обвиняющие взгляды подруг.

— И где же это Лиза умудрялась вас столько от нас прятать? — ну да, Катька тоже тут же врубила режим охоты.

— За пазухой! — огрызнулась я и с нажимом спросила. — Ром, тебе разве никуда не надо?

— Не-а! Я с удовольствием составлю компанию таким милым дамам, если вы конечно не против? — невинно взмахнул он своими густыми ресницами. Вот ведь засранец.

Естественно, в ответ ему дуэтом ответили мои подруги как они «не против» его общества.

— Ты испортил мне обед у родителей, а теперь и до подруг моих добрался? — прошептала я, склонившись к его уху.

— М-м-м-м. Как приятно, — так же тихо мурлыкнул этот наглец резко прижимаясь ухом к моим губам, прежде чем я успела отстраниться. — Делай так почаще.

Мне осталось только сидеть и наблюдать, как он обольщает моих подруг, проявляя чудеса остроумия и галантности, а они растекаются лужами карамели под его синими глазами. Высидев так около двух часов, наблюдая за всем этим цирком, я больше не выдержала и поднялась.

— Ладно, народ. Веселитесь дальше, а я домой. Мне завтра на работу! — и многозначительно посмотрела на Ленку.

Естественно моя подруга поняла меня без слов, хотя я и видела тень удивления в её глазах. Вариант с техничным избавлением от навязчивых поклонников у нас был давно отработан, но сегодня моя подруга, видимо, не совсем меня понимала. В её глазах так и читалось «Ты уверенна?». Я кивнула.

— Я подвезу тебя, — тут же подорвался Рома.

— Я отсюда пешком, тут через дворы пара минут, — и я подняла брови, призывая Ленку действовать.

— Да, Роман, Лиза прекрасно дойдет сама, а вы останьтесь еще с нами! Вы такой замечательный собеседник! — И она впилась в его руку через стол.

— Да, да, Роман! — и Катька тут же втиснулась на моё освободившееся место и вцепилась в его предплечье наманикюренными пальчиками и заканючила. — Нам без вас будет так скучно!

Пока Ромочка придумывал как освободиться из цепкой хватки моих подруг, я быстро выскользнула из кафешки и ушла домой.

По дороге набрала Сашку. Но он не ответил. Стало почему-то обидно. Я тут можно сказать противостою искушению, а ему и пару слов сказать жене трудно. Подавляя растущее раздражение, убедила себя, что Саша увидит мой не отвеченный и перезвонит позже. Но, ни сегодня, ни на утро муж мне не перезвонил.

Глава 4

Мои сны сегодня опять были далеки от целомудрия. Синеглазый нахал, отравлявший мне весь прошлый день, не оставил меня в покое и ночью. Сначала мне снилось, что мы сидим в старой беседке в нашем дворе, той самой, в которой мы проводили столько времени в детстве. На улице смеркается и Рома обнял меня со спины, прижимаясь всем своим сильным, теплым телом. Словно окутывая меня всю. Он уткнулся лицом мне в волосы и, тяжело вздохнув, прошептал:

— Я так скучал, хорошая моя. Я так сильно скучал.

Мы так и сидели, не шевелясь, не лаская друг друга, но в этом простом объятии было столько пронзительной интимности и теплоты, что я проснулась от боли в сердце. Я притянула к себе подушку мужа, утыкаясь в неё лицом и пытаясь прогнать из своей головы другого мужчину, которому там совсем не место. Чувствуя себя из-за этих снов какой-то предательницей, я стала вспоминать наши лучшие моменты с Сашей. Первую близость, день, когда он сделал мне предложение, нашу свадьбу. Хотя нет, день свадьбы был настоящим кошмаром, как и вся неделя перед ней. Наверное, именно тогда я впервые почувствовала, что начинаю делать не то что хочу или что мне нравиться, а то, что от меня ожидают другие. Начинаю оглядываться по сторонам и думать все ли сделала правильно? Неужели уже тогда я сменила вектор своей жизни с настоящего стремления к тому, что действительно люблю, на постоянное желание соответствовать представлением других о том, какой я должна быть? Или все началось гораздо раньше?

Я подумала о нашей близости с Сашей в последнее время. Почему мы потеряли ощущение общего счастья, что испытывали от неё раньше? Тогда все получалось само собой. А сейчас мы словно два плохо настроенных инструмента. Точнее, настроенных не на друг друга. Вроде и каждый из нас хочет и старается доставить наслаждение другому, но мы словно не попадаем в ритм друг друга. Или так, как будто мы заменили чувства и эмоции прилежным старанием. Но как не старайся все выходит как-то невпопад и не вовремя. Больше нет этой волны, что подхватывала и кружила, заставляя задыхаться, двигаться в едином ритме, сливаться в одно целое.

Может это от того, что мы так мало времени стали проводить вместе. Когда мы видимся? Полчаса перед работой? Час-полтора вечером после работы и это в том случае если Сашка не приходит тогда, когда я уже сплю. По субботам он тоже вечно занят. А теперь еще и эти командировки. Да, у нас остается еще воскресенье. Сашка отсыпается полдня, потом начинаются звонки, и остальную часть дня мы общаемся практически как глухонемые — знаками. Он, с вечным телефоном у уха, с какими-то бумагами в руках, показывает что бы ему хотелось, а я киваю как китайский болванчик. Да, есть еще вечер воскресенья, когда мы молча валяемся перед телеком. Сашка гладит мою спину и волосы. Мы занимаемся любовью перед сном. Без особой страсти, а скорее потому что заняться этим не спеша не будет возможности целую неделю. Опять вязкая рутина, что незаметно пеленает тебя по рукам и ногам, лишая чувств, приглушая краски и звуки.

Неужели это и есть то самое «и жили они долго и счастливо»? Это монотонное существование, без взрывов и потрясений, без надрыва и риска, но и без особых эмоций. Тогда понятно почему «умерли в один день». От тоски видимо. Или от скуки.

Сон опять пришёл незаметно. И вот опять я чувствую сильное тело, прижавшееся ко мне сзади. Горячее, живое тело, вжимающее меня в стену, распластывающее меня своим напором и обжигающей силой неприкрытого вожделения. Обе мои руки прижаты у меня над головой в крепких тисках длинных мужских пальцев. И в этот раз я совершенно точно знаю, что это не Саша. Вторая рука Ромы жадно и бесцеремонно блуждает по моему телу, заставляя оживать всю мою кожу в желании продлить эти дерзкие ласки. Рука замирает на моем обнаженном животе так близко, и все же не касаясь.

— Я чувствую, как ты пахнешь! Ты уже вся влажная для меня! — хриплый шепот и зубы прикусывают мочку моего уха.

Я вскрикиваю и выгибаюсь, вжимая свою попку в жесткую, раскаленную восставшую плоть. Рома стонет в ответ и его бедра дергаются мне навстречу, плотнее прижимая меня к стене и давая кожей ощутить каждый, твердый как камень, сантиметр его уже полностью готового члена.

Он целует мои плечи и шею, и эти поцелуи сначала нежные и влажные, становятся все жестче. Почти укусы, оставляющие горящие следы на коже, кричащие о том, что он на пределе, что его потребность во мне уже просто невыносима.

Я извиваюсь, пытаясь вырвать руки из цепкого захвата его пальцев. Я хочу сама прикасаться к нему. Хочу гладить и царапать его кожу, хочу почувствовать движение его мускулов под гладкой кожей. Хочу смотреть, как его глаза стекленеют от наслаждения, а лицо искажается в первобытной муке наслаждения.

— Отпусти, — шепчу, — пожалуйста!

— Нет! — хрипит он мне на ухо и вдруг резко проскальзывает пальцами в мое опухшее, исходящее влагой лоно, и я давлюсь судорожным вздохом.

Всего несколько движений его сильных и уверенных пальцев, и я бьюсь как пойманная птица, извиваюсь, заходясь громким стоном. Все мои ощущения сейчас сконцентрированы на движениях этих сильных и нежных пальцев. Я дергаюсь, подаваясь им навстречу, желая найти свое освобождение, уже скрутившее меня острой необходимостью. Хнычу, умоляю, трусь и извиваюсь.

Вдруг нежные и дразнящие движения пальцев становятся жесткими, почти беспощадными.

— Кончи для меня. Давай, я хочу это почувствовать, — в шепоте почти животное рычание и зубы опять впиваются в мочку моего уха.

И я кричу и дергаюсь так, словно через меня пропустили электрический ток. Это продолжается так невыносимо долго, лишая меня всех сил, и я повисаю в сильных руках.

— Да, вот так. Именно так и должно быть, — напряженный шепот и жадное, прерывистое дыхание стоят в моих ушах, когда я опять открываю глаза в темноту.

Между моих бедер настоящий потоп, а во рту сухо как в Сахаре. Я чувствую себя развратной сукой и подлой тварью от того, что приятное расслабление растекается по моему телу от влажного центра до кончиков пальцев, и опять проваливаюсь в сон.

Въевшийся под кожу звук будильника возвещает о том, что уже настал понедельник.

Чищу зубы, внимательно всматриваясь в лицо женщины в зеркале. Усмехаюсь. Программа запущена, четкие до автоматизма отработанные движения. Ни одного лишнего. Так словно я их для чего-то экономлю. Так словно их количество ограниченно каким-то лимитом. Словно, начни я просто танцевать перед этим зеркалом, рухнет потолок.

Смотрю на свои обычные деловые костюмы. Очень элегантные и лаконичные. В них я выгляжу очень собранной и деловой. Холеной сукой, в общем. И это всегда нравится Саше.

Плюю и достаю белое платье. Оно простое, облегает фигуру, чуть выше колена и мне всегда нравилась его мягкая трикотажная ткань. Я его не одевала уже сто лет. Смотрю на себя в зеркале и распускаю волосы. Офигеть, как же давно я так не выглядела.

В маршрутке поймала взгляды мужчин-попутчиков. Интересно, они раньше не смотрели или это я ничего не замечала? Уже когда иду от остановки к офису, звонит телефон. Наконец-то Сашка соизволил вспомнить обо мне! Достаю телефон и вижу, что звонит Ленка. Испытывая почему-то резкое сожаление, отвечаю.

— Лизка, что за на хрен вчера такое было? — без лишних предисловий начинает подруга.

Ленка она всегда такая. Мы знаем друг друга черте сколько лет. И сколько её знаю, она свободная художница, которая с удовольствием кладет прибор на мнение окружающих и честно, и без всяких обиняков, говорит что думает. Её агент и по совместительству периодически любовник и гражданский муж, когда повезет, Игорь, просто с ней вешается. Ленка всегда пишет только то, что хочет сама, и никогда то, что хотят заказчики. Поэтому периодически у них случаются грандиозные скандалы, и они расходятся, сохраняя, правда, деловые отношения. Ленка, как натура увлекающаяся, находит себе кого-то другого, переживает очередной скоротечный роман, но затем все равно возвращается к Игорю. И тот, терпеливая и любящая душа, опять ей все прощает и у них наступает несколько месяцев счастья и тишины. Но при всей взбалмошности, Ленка — талантливый и успешный художник, который прекрасно продается.

— Что ты имеешь в виду под емким понятием «что за на хрен»? — с улыбкой уточняю я. — И, кстати, и тебе доброе утро.

— Доброе. А теперь колись, откуда ты знаешь Романа Соринова?

— Ну, знаешь, мы как бы выросли в одном дворе. Когда то были дружны. Хотя в основном с его старшим братом. Помнишь, я тебе как-то по пьяни рассказывала, как первый раз целовалась?

— Да к черту его брата, если он только не настолько же хорош как и Ромочка. Лизка, он же просто…. Ну, это просто какой-то секс на палочке и толстый-толстый слой шоколада! Охренеть можно! Как вы пересеклись то?

— Да просто случайно встретились, когда я подругу навещала в старом дворе, а там он.

— Ну и? Не томи!

— Ну и теперь, как видишь, я вынуждена любоваться на это мужское совершенство гораздо чаще, чем способна выдержать моя слабая женская психика! — раздраженно ответила я.

— Ой, я тебя умоляю! Чего там выдерживать! Бери да пользуйся! Мужик запал на тебя реально, а ты носом крутишь!

— Лен, окстись! Ничего, что я замужем?

Надо сказать, что у Лены с Сашей взаимная антипатия с первого взгляда. Подруга всегда считала, что я сделала неправильный выбор и мой Сашка зануда и подавляет меня.

— Ой, тоже мне замужем! Ты этого своего мужа сколько часов в неделю видишь? Может, начнешь к нему на прием у секретарши его записываться, тогда, по крайней мере, будешь уверенна, что в отведенное для встречи время он будет сконцентрирован только на тебе. Он ведь такой ответственный, такой ответственный, — с нескрываемой издевкой поддела меня Лена. — Лиз, сколько ты еще будешь мириться с этой ролью второй жены у своего мужа? Первая и любимая то у него работа, как ни крути.

— Лена, прекрати! Что вы все взялись лечить меня! — разозлилась я не на шутку.

— Не обижайся, Лизка, я же за тебя болею. Но знаешь, мне показалось, что Рома всерьез тобой увлечен. Ты как только ушла, в нём кто как будто лампочку выключил. Ты же знаешь Катьку, она только что рукой в штаны ему не залезла, ну и так терлась и эдак. А он ноль! Вообще! У нас, как ты ушла, какой-то тематический вечер имени тебя начался. Ты это единственная тема, на которую он и говорил. Лиз, будешь дурой, если его упустишь!

— Лена, да что ж такое-то! Ты меня не слышишь что ли? Мне это не нужно все! У меня в жизни уже есть все что нужно! Я не собираюсь ничего менять. Да и опомнись ты. Ты ведь видела этого Ромочку! Вот и скажи, способен такой мужик на серьезные отношения? Ты что предлагаешь мне пополнить список его побед, став еще одной зарубкой на спинке его постели?

— Я предлагаю тебе просто вспомнить, что ты женщина, ясно? И вот только не ври мне, что ты его не хочешь! Ну, вот и сделай в кои-то веки то, что хочешь, а не то, что должна! И какое тебе дело до тех, кто был у него до тебя и будет после? Просто получи удовольствие!

— Нет, Лен, я так не могу. Даже если бы я на такое и решилась, мне нужны отношения, постоянство…

— Тебе нужно что бы такой горячий мужик как этот Ромочка как следует разок-другой оттрахал тебя до полного мозгового отупения и физического изнеможения!

— Лена!!!

— Да что Лена? Да куда на хрен делась моя подруга, которая за любой кипеж кроме голодовки!? Ты же в рыбу какую-то превращаешься! Говорю тебе — этот Рома именно то, что доктор прописал!

— Не прекратишь, я с тобой месяц разговаривать не стану!

— Если переспишь с Ромой, можешь и полгода не разговаривать, разрешаю! И кстати, как ты думаешь, можно его уболтать обнаженным мне позировать?

— Ты это всерьез? — рассмеялась я.

— Более чем. Ты же видела какое у него тело!

— Не знаю, сама у него спрашивай!

— А мне почему-то кажется, что если ты попросишь его раздеться, он с радостью согласиться! Да я просто в этом уверенна!

— Так, хорош! Все, я пришла на работу. Давай уже, демон-искуситель.

— Трахни этот шоколадный батончик. Если откажешься я тебе этого никогда не прощу! — вопит на прощанье подруга.

Боже, они все на меня ополчились, что ли?! Будто мне и собственных снов недостаточно! Я опять набрала мужа. Ответа не было. Но через минуту пришла СМС «Очень занят. Перезвоню позже.». Нет, ну надо же! Он что сильно отвлекся, если бы то же самое сказал мне лично, подняв трубку? Внутри закипела обида, чуть почти по-детски не брызнув слезами.

— О, привет, Лиза! — окинул меня оценивающим взглядом Алексей, с которым мы вместе уже второй год работаем. — У тебя сегодня что, день рождения?

— С чего ты взял? — удивилась я.

— Ну, выглядишь так… непривычно и потрясающе, в общем, — он неожиданно смутился. — Я всегда видел, что ты красавица, но сегодня ты… как-то мягче что ли. Тебе очень идет.

— Спасибо, Лёша.

Я выпила с ним кофе и погрузилась в работу. Около одиннадцати меня позвал наш охранник Женя.

— Лизавета Михайловна вам тут цветы доставили!

Само собой, что тут же все взгляды оказались прикованы к моей скромной персоне. На входе стоял худенький мальчишка-курьер в фирменной кепке дорогого цветочного магазина.

— Елизавета Филиппова это вы? — спросил он.

Я кивнула. Он протянул мне большой букет белых роз и попросил расписаться. В цветах была карточка. Ровным почерком там было написано:

«Прости за то, что испортил тебе вчерашний день. Я все осознал и готов прийти с повинной! Прошу, дай возможность реабилитироваться! Обещаю, больше не буду изображать носорога прущего напролом. Твой Ромочка.»

Мой Ромочка! Нет ну надо же! На меня почему-то нахлынуло смешанное чувство нежности и смятения.

— Ну вот, и как это понимать? — задала я риторический вопрос, подняв глаза на Женю.

— Наверное так, что вы кому-то очень сильно нравитесь, — пожав плечами, улыбнулся он.

— Лиза, у тебя появился тайный поклонник? — с явно просвечивающей изрядной долей зависти спросила Наденька, наша вечная супер-стар местного масштаба.

— Почему же тайный? Очень даже явный. Нарисовался — не сотрешь, — огрызнулась я, направляясь с огромным букетом на своё рабочее место.

Дальше, в течение дня только совсем ленивый и не ходячий не подошел к моему столу, не полюбовался на букет, и не поизголялся в остроумной попытке выведать у меня от кого же цветы. Нет, ну совсем народ одичал. Из-за одного букета движняки, как будто мне «Феррари» под окна подогнали, и ключики с бантиком принесли.

И конечно я уже почти не удивилась, когда выйдя после работы, увидела перед входом машину Ромы и его самого в небрежной позе прислонившегося к капоту. Надо ли говорить, что почти у всех моих сослуживцев появились какие-то срочно-неотложные дела на широком крыльце офиса в ожидании того, как будет развиваться мелодрама.

Я со своим букетом наперевес спокойно подошла к Роме и остановилась напротив.

— Тебе понравились мои цветы? — с какой-то почти робкой улыбкой спросил он.

— Да, понравились. Спасибо.

— Я рад. А то я, знаешь ли, волновался. Я, как ты поняла, не силен во всяких там романтических штучках, — усмехнулся в своей убийственной манере.

— Не силен? А мне показалось, что ты очень уверенный в себе парень и не страдаешь отсутствием женского внимания.

— Это так, — честно кивнул Рома. — Только ты знаешь, мне как-то не приходилось прилагать столько усилий, что бы привлечь к себе внимание женщины.

— Что, неужто, никогда? — удивилась я. — Все так и падали сами к тебе в объятия?

— Ну, как-то так. Так что я в этом смысле можно сказать инвалид. Эта сторона отношений мне совсем не знакома, — Рома смотрел прямо и говорил совершенно серьёзно, без самодовольства.

И мне вдруг подумалось, что, и правда, смех смехом, но наверное не так уж и легко привлекательному мужчине научиться строить нормальные отношения, если женщины сами постоянно навязывают себя, сводя процесс собственного соблазнения к нулю. Вот красивые женщины постоянно жалуются, что за красивым телом и лицом в них часто людей не замечают. А кто сказал, что у мужчин все не так? Конечно, бесконечная череда легких побед, несомненно, льстит их самолюбию, но ведь все когда-то надоедает. Может это и не так уж по-кайфу мужчине, когда на него только и смотрят как на красивое тело, прилагаемое к исправно работающему члену. Принято считать, что это мужики бездушные кобели и потребители, но давайте будем честными, разве большинство женщин так уж интересуются тонкой душевной организацией мужчины, если у него есть смазливая внешность, он хорош в постели и денег хватает?

— Ты чего приехал то? Теперь у меня в офисе только и разговоров будет о твоей синеглазой сексуальной персоне.

— М-м-м. Приятно, что ты все же считаешь меня сексуальным. А то я уж отчаялся. Я хотел тебя, вообще то, позвать в кино и поужинать.

— В кино? — поразилась я.

— Ну да, в кино! Помнишь, как мы в детстве в ДК на мультики бегали? — безмятежно заулыбался мне Рома.

— Ром, я в кино уже… уже даже не знаю сколько лет не была!

— Ну, я тоже затрудняюсь припомнить своё последнее посещение. Может, освежим впечатления вместе? Не отказывайся! — перебил он, едва я открыла рот. — Ну что тебе дома-то делать? А так посмотрим что-нибудь смешное или приторно-сопливое, поржем до слез или поплачем до смеха, потом перекусим и я честно отвезу тебя домой. Просто как старые друзья. Что тут такого-то? Обещаю, что больше не буду вести себя как озабоченный придурок. Честное пионерское! С этого дня я просто твой старый друг Ромочка. Ну что, идем, пока в нас тут еще дыры взглядами не прожгли?

Я оглянулась на сборище на крыльце. Вот уж кому надо поп-корн и колу выдать на время просмотра!

— Ладно! Но только хоть одна сальная шуточка или вольность, и я ухожу, — пригрозила я.

— Идёт! — засиял как новая копейка Рома и стал совсем похож на мальчишку.

Глава 5

Мы попали на четвертую часть «Сумерок». Оказалось, что первые три Рома тоже не смотрел, так как считал это сопливой подростковой чушью. Моя тонкая ранимая душа возмутилась таким определением и, так как у нас еще было почти полчаса до сеанса, то мы купили мороженное, и я взялась за культурное просвещение этого неандертальца. Я пересказывала краткое содержание прошлых частей, а Рома отпускал по ходу повествования едкие комменты. В итоге он привлек внимание юных фанаток и чуть не был бит за свои язвительные высказывания толпой влюбленных в Эдварда малолеток. Я смеялась от души, давясь мороженым, и игнорировала его призывающие на помощь взгляды.

— Ты меня бросила на растерзание этим бешеным вампироманкам! — с возмущением сказал он, вырвавшись, наконец, из цепких лапок обиженных за кумира девчонок.

— Ага! Зато ты теперь точно знаешь, что есть категория женского населения, на которую твоё безграничное обаяние не действует!

— У-у-у! Жестокая ты женщина! Но теперь я понимаю, почему ты не поддалась на мои грубые ухаживания! У меня есть конкурент в лице субтильного бледного вампира! Ну что же, хорошо, что мы пришли, надо знать врага в лицо! — и Рома мазнул меня по щеке мороженым.

— Ах ты…!! — я сделала стремительный бросок, пытаясь отомстить тем же, но Рома ловко увернулся.

— Не прыгай на своих каблуках, Ромашка, а то мы вместо фильма в травмпункт поедем, — хохотал он, уворачиваясь от моих безуспешных попыток изгваздать его мороженым.

— Ты! А ну-ка, замри на месте, дылда вертлявая, белобрысина наглая! — гонялась за ним я.

— Ой, какой позор, Лизонька! И это та самая Ромашка, которую не мог догнать ни один мальчишка во дворе, когда мы в казаков-разбойников играли! Та самая, в которую никто мячом не мог попасть, когда мы в вышибалу бились! — нагло дразнил меня он.

Я остановилась и, отвернувшись, решительно пошла в сторону входа.

— Эй, Лиза, ты что обиделась? — голос бегущего за мной Ромы был по-настоящему встревоженным. — Лиза, я не хотел! Прости меня, дурака!

И он обогнал меня, становясь прямо передо мной и пытаясь заглянуть в лицо.

— Ты такой придурок, Рома! — победно заявила я, вдавливая свое мороженное прямо ему в лоб. — И всегда на это покупаешься!

— Ах ты, маленькая гадость! — восхищенно произнес он, наблюдая сведенными в кучу глазами как мороженое медленно стекает по его носу. — Это не честно! Все твои женские штучки!

Я, видя, что капля сладкой жидкости уже готова сорваться с его носа, чисто машинально приподнялась на цыпочки и слизнула её. И тут же поняла свою ошибку. Глаза Ромы потемнели, а ноздри нервно дернулись, выдавая мгновенно изменившееся дыхание. Губы его приоткрылись, словно в ожидании, и он нервно сглотнул.

— Черт, извини! — прошептала я отступая. — Это случайно вышло!

— Да ладно, не извиняйся, — усмехнулся он, кривя свой красивый рот. — Это было действительно приятно. Просто не хочу нарушить своё обещание, а когда ты так близко весь мой самоконтроль летит к черту.

— Давай пойдем, умоемся, а то сейчас в зал пускать уже будут, а мы все липкие, — сказала я, отводя взгляд и чувствуя сильное стеснение в груди и новый прилив тяжести внизу живота.

Рома только молча кивнул.

Билеты он купил на диваны в конце зала. Едва выключили свет и пошла реклама, Рома наклонился и, подхватив мои ступни, сняв туфли, уложил их себе на бедра разворачивая меня. Я уже хотела возмутиться, но он стал нежно разминать мои уставшие за день ступни и я расслабилась. Рома действовал так нежно и при этом уверенно, что я, не сдержавшись, застонала. И меня тут же ущипнули за икру.

— Эй, ты что? — подпрыгнула я.

— Немедленно прекрати издавать такие звуки или я за себя не ручаюсь! — грозно нахмурился он на меня.

Мы так и просидели весь фильм. Рома все время так и поглаживал мои ноги, и мне было тепло и уютно. И в этот момент мне совсем не хотелось анализировать собственное поведение и мучиться моральными дилеммами. Просто в этот данный отрезок времени, в этом конкретном месте, мне было хорошо и комфортно именно с этим человеком.

Когда сеанс закончился Рома сам надел на меня туфли и повел к выходу.

— Куда пойдем поесть, или ты как все после шести фигуру бережешь? — подмигнул мне Рома.

— Ну, знаешь, я её и до шести трепетно берегу и вроде ничего получается. Но съесть что-нибудь вкусное и не обязательно полезное я согласна.

— Твою фигуру не беречь надо, а как можно чаще выставлять на общее обозрение для всеобщего обожания, — не сдержавшись, заявил Рома, пробежав таки по мне голодным взглядом. — И не сверкай на меня своими эльфийскими глазищами — я уже умолкаю!

— И почему это эльфийскими? — не поняла я.

— Ну, они у тебя всегда были такие… необыкновенные. Я для себя еще в детстве назвал твои глаза эльфийскими. Огромные, чуть раскосые и такие зеленые, что дух захватывает. А когда ты злишься, они темнеют и становятся похожи на штормовое море, — голос Ромы стал глухим, словно слова давались ему с трудом. — Я таких глаз как у тебя больше ни у кого в жизни не видел.

— А пересмотрел ты много, — решила я срочно разбить ощущение особенности этого момента, потому что у меня уже опять начало перехватывать горло.

Рома мотнул головой и, глянув на меня, рассмеялся.

— Ты ведь нарочно это делаешь! — хитро посмотрел он — Боишься подпустить меня чуть ближе. Почему? Боишься меня или все же себя?

— Черт, а давай я об этом завтра подумаю! А сейчас покорми меня, если не хочешь моего голодного обморока.

Мы зашли в итальянский ресторанчик и к нам живо подскочил официант.

Я предоставила заказывать Роме. Он перечислил блюда и спросил в конце:

— Скажите, а есть у вас молочное мороженое? Ну, знаете, не пломбир как сейчас везде, а как раньше обычное молочное? Ну, или что-то похожее.

Официант пообещал что-то подобрать. Я удивленно смотрела на Рому.

— Что? — спросил он, перехватывая мой взгляд. — Удивлена, что я помню?

— Если честно, то да, — я смолчала о том, что Сашка за пять лет совместной жизни не только не запомнил, какое я мороженое люблю, но и понятия не имеет, сколько сахара я в кофе кладу.

— Я многое о тебе помню. Например, что ты терпеть не можешь отрываться от чтения, пока не проглотишь все до последней страницы. А если тебя отрывали, то ходила задумчивая и ворчливая.

— Ну, это если книга интересная, — пожала плечами я, признавая.

— А еще, ты безумно любишь соленую рыбу и можешь есть её в безумных количествах. И ты любишь, когда она слегка недосохшая.

Я снова улыбнулась, признавая его правоту. Рыбу я обожаю с детства. Сразу же вспомнилась как я так и норовила спереть из дома связки мелкой сушеной рыбешки, что в большом количестве отец развешивал на балконе и разделить её с друзьями. Для меня в детстве соленая рыба была как для других семечки. А сейчас я уже сто лет её не ела. То, что продается в магазине это совсем не то, да и Сашка вяленую рыбу на дух не переносил, считая плебейской едой.

— А еще, ты совершенно не переносишь, когда кому-то причиняют боль, и всегда готова ринуться на защиту слабых, и особенно бесишься, если кто-то жесток с животными. Я помню, как ты атаковала того жирдяя, что пнул щенка тогда в школе. Он был в два раза больше тебя, но ты усадила его на задницу.

— Я помню. Только потом подоспели его дружки и мне бы реально накостыляли, если бы Колька не вступился. Кольку все боялись, — вспомнила я.

— Ну да. А он всегда боялся тебе не угодить, — усмехнулся Рома. — У нас это семейное, наверное.

— Ром как так вышло… с Колькой? — я закусила губу, не зная как спросить.

— Ничего не вышло, Лиза, — жестко сказал Рома, нахмурившись и потемнев лицом. — Это бы его абсолютно осмысленный выбор — лишить жизни человека. Понимаешь? Ни обстоятельства, ни случайность, а осознанный выбор. В нашей жизни случился момент, который многое поменял. У него был выбор — получив старт пахать как я или просто просрать все, развлекаясь. Он очень изменился, власть и деньги ударили в голову, и заигрался в бога. Давай не будем сейчас об этом.

Я кивнула. Принесли еду и какое-то время мы ели молча. Но Рома то и дело бросал на меня косые взгляды.

— Хочешь о чём-то спросить?

— Да, — кивнул Рома. — Это личное. Можно?

— Валяй.

— Скажи, там, у твоих родителей в гостях… ну короче ты действительно беременна? — на выдохе выпалил он и замер, ожидая, видимо, вспышки с моей стороны.

— А это имеет для тебя значение? Если так, то дружба врозь? — усмехнулась я.

— Не говори ерунды. Просто ребенок это важно. На моё отношение к тебе это никак бы не повлияло, хотя и реально бы понизило мои шансы. Так это правда?

— Не люблю врать. Нет. Это не правда, — и на лице Ромы явное читалось облегчение.

— А почему тогда…

— Что промолчала? Может мне твоё лицо озадаченное понравилось. Сразу было видно, как утихает твой пыл по отношению ко мне.

— Это не так. Я просто реально испугался. Решил в какой-то момент, что у меня больше нет шансов. Но потом подумал и понял, что для меня это ничего не меняет.

— В каком смысле?

— Ты нужна мне, Лиза. Этот факт уже видимо не изменить ничем, если уж тринадцать лет не помогли. Хватило одного взгляда на тебя. Поэтому, какие бы ни были обстоятельства, для меня есть только один вариант — преодолеть все, что нас разделяет.

— Ром, ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Даже если и отбросить тот факт, что я замужем и счастлива, — у меня почему-то что-то дернулось внутри. — Мы были близкими друзьями когда-то, так давно, что и представить сложно. Мы были детьми. Сейчас мы взрослые и, почти незнакомые люди. Мы почти ничего не знаем друг о друге. Все что нас связывает, если можно так сказать — вспышка плотского желания… — я осеклась, поняв, что сболтнула лишнего.

Но Рома уже впился в моё лицо цепким взглядом.

— Но ведь оно есть, это желание, и отрицать ты его не можешь!

— Но и идти у него на поводу я не собираюсь! Я ведь человек, а не животное. Не буду врать, ты привлекаешь меня в физическом плане. Сильно привлекаешь. Но оглянись — половина женщин в этом зале испытывают схожие чувства. И тебе прекрасно известно, как ты действуешь на женщин. Но я, как ты правильно заметил еще в первый раз, не свободна. Но даже если бы я была не замужем, я не та женщина, что тебе нужна. Тебе нужна легкая интрижка ради секса, необременительная и скоротечная. А я так не смогу. Мне нужно чувство, отношения, забота и преданность… Я слишком требовательна для тебя. Слишком собственница. Со мной трудно. Я не то, что тебе нужно, поверь.

По мере произнесения моей речи лицо Ромы становилось все мрачнее, а взгляд жестче.

— Ты действительно ничего не знаешь обо мне и о моих чувствах к тебе, Лизонька. Так что, я вижу для себя единственную перспективу — доказать, что я совсем не такой, каким ты меня представляешь. Да, я не ангелок и у меня никогда не было постоянных отношений. Но ради тебя я готов меняться. Только ради тебя! Ради тебя я готов изменить все в своей жизни.

— Но я не готова!

В этот момент зазвонил мой телефон. Звонил Саша.

— Привет, родной! Как твои дела? — я смотрела, как медленно разгорается огонек ярости в синих глазах напротив.

— Я в порядке. Устал жутко. Прости, что не перезвонил вчера вечером — пришел со встречи и вырубился моментально, не видел твоего неотвеченного. А сегодня с самого утра как белка в колесе. Зато можешь меня поздравить — я, кажется, выгрыз этот контракт у немцев!

— Я очень рада за тебя, Саш! Ты ведь давно этого хотел!

— Да, девочка моя! Знаешь, как только закончим, возьму отпуск, и поедем куда-нибудь отдохнем. Может опять на Бали. Вспомним наши лучшие деньки, — и почему при этих словах у меня такое чувство, что если эта поездка и случиться, то она не залатает дыр?

Просто, наверное, ткань уже истлела. Но я отмахиваюсь от этого неприятного ощущения. Может все еще и не так плохо?

— На Бали? Думаю, это было бы здорово. А ты, правда, сможешь вырваться?

— Я очень постараюсь. Ты дома?

— Нет. Гуляю со старым другом, — глаза напротив вспыхивают дерзким огнём.

— Ладно, не скучай там сильно. Мне пора, девочка моя. Целую тебя.

— И я тебя.

Я по-прежнему смотрела в полыхающие злостью глаза Ромы. Его губы сжались в жесткую линию и побелели от напряжения.

— Что, он тебя даже не спросил, с каким это другом ты гуляешь по вечерам, пока его дома нет? Или у тебя таких друзей как я вагон и ты частенько так время проводишь?

— Рома, не надо.

— Не надо? — он скрипнул зубами и резко выдохнул через нос. — Черт, я ревную. Я безумно ревную, хотя не имею никакого права. Пожалуй, со мной такое впервые в жизни. Не знал, что это так больно. Если бы ты была моей, я бы не позволил тебе гулять по вечерам с какими-то там друзьями. Я б с тебя глаз не сводил!

— Рома, отвези меня домой, пожалуйста, — тихо попросила я.

До дома мы ехали в полном молчании. Когда остановились перед домом, Рома, не глядя на меня, спросил:

— Ты согласишься со мной еще куда-нибудь пойти? Обещаю, что смогу справиться со своей ревностью.

— Ром, мне было очень хорошо с тобой, но это не приведет нас обоих ни к чему хорошему. Поэтому больше не стоит, пожалуй. Спасибо за вечер.

Рома ничего не ответил и даже не посмотрел на меня. Я выскользнула из машины и пошла к подъезду. Сзади бешено взвизгнули покрышки, и запахло жженой резиной. Я оглянулась. Рома исчез из моей жизни. Так ведь будет лучше?

Глава 6

Потянулись обычные дни.

Будильник. Завтрак. Дорога на работу. Ежедневные дела, которым никогда не настает конец. Вечера перед телеком. Звонки Сашки с парой дежурных фраз. На работе ко мне сначала пытались подходить с вопросами о Роме. Но, не добившись ничего вразумительного, быстро отстали.

В среду я как обычно вечером пришла в тренажерный зал и поймала себя на том, что ищу взглядом высокую, широкоплечую фигуру. Но Рома так и не появился. И хотя я повторила себе сто раз, что это хорошо и, видимо, он решил, что наше дальнейшее общение не имеет смысла, но вместо радости чувствовала разочарование. Моя жизнь вернулась в привычную колею. Я должна быть рада. Должна. Но то, что я испытываю — все что угодно, только не радость.

Рома исчез даже из моих снов. Теперь я больше не просыпалась потная и дрожащая. И от этого почему-то ощущала себя особенно покинутой и какой-то старой что ли.

Не выдержав и ругая себя на чём свет стоит, в четверг вечером я все же забила в поиск его имя и фамилию. Вылезла его закрытая страница ВК. И еще множество его фото на разных мероприятиях. Всегда в обществе роскошных женщин. Его офигенная улыбка и сияние невозможных синих глаз всегда были адресованы какой-нибудь ослепительной красавице. Меня накрыло волной неконтролируемой злости и ревности. А что ты хотела, Лиза? Он красивый и состоятельный мужчина, и вокруг всегда масса тех, кто готов на все ради того что бы побыть с ним рядом.

Я захлопнула ноутбук и уставилась в стену. Кончай дурить! Ну мелькнул он в твоей жизни, была у него блажь. Ты попросила уйти — он ушёл. Все правильно! На фиг ему терпеть выкрутасы замужней бабы, с которой ему ничего не светит, если в любой момент есть те, кто готов выполнить любую его прихоть?

Я решила, что больше ни за что не позволю себе думать об этом мужчине. Всё виноваты эти сны и отсутствие Сашки. Всё таки как бы я не убеждала себя, что одиночество мне нипочем, но все равно засыпать одной в постели как-то тоскливо. Накрывает какое-то противное чувство времени, утекающего сквозь пальцы, того самого, что я могла бы провести в объятьях любимого человека, а не пялиться в темноту спальни в ожидании когда придёт сон. Снова отчаянно захотелось, чтобы ночи пролетали незаметно в скольжении потных тел и жарком шепоте. Почему, черт возьми, когда мы урывали для сна пару часов за ночь, занимаясь любовью, по утрам я чувствовала себя бодрее и лучше чем сейчас, а главное намного счастливее? И неужели ничего этого уже нельзя вернуть?

Боже, я такая эгоистичная дура! Мой муж работает как проклятый, в попытке сделать нашу жизнь еще лучше, а я сижу тут и скулю потому, что мне не хватает его прежней страсти. Но с другой стороны разве у нас уже нет всего, что нам нужно для жизни? Зачем нам что-то еще, если мы даже тем что есть не успеваем пользоваться? Есть ли такая острая необходимость работать столько, сколько Сашка работает? Или, может быть, за вечной занятостью он прячет то, что у нас не все так уж хорошо? Это просто его способ уходить от того, что мы стали как чужие? Я сжала виски. Господи, я уже просто запуталась! Не могу понять — вечная занятость является причиной того, что мы отдалились или наоборот мы в ней прячемся от правды, что чувства ушли? О-о о! Не хочу думать!

Завтра приедет Ольга. Посидим, выпьем, поболтаем.

Я взялась в очередной раз драить квартиру, стараясь работой заглушить растущее одиночество.

В пятницу случился очередной завал. В пять позвонила Ольга и подтвердила, что сегодня она у меня.

Когда я уже поднималась в квартиру с пакетами наперевес, она позвонила опять.

— Лизонька, я уже тут собралась выезжать, но тут во дворе пересеклась с Ромой. Он сказал, что тоже хотел бы заскочить тебе. Можно? Он как раз меня и подвезет! — голос Ольги как всегда полон оптимизма, а у меня сердце подпрыгнуло в горло и там застряло. — Он всего на минутку! Можно?

— Да, конечно можно — мямлю вслух, хотя все внутри орёт «НЕТ! Что же ты, дура, творишь!»

— Вот здорово! Все, жди нас! — и Оля отключается.

Я как оглашенная мечусь по квартире. Зачем я согласилась? Как я позволила Роме прийти в нашу с Сашкой квартиру? Потом одергиваю себя. Мы ведь просто друзья, не так ли? Нет ничего такого в том, что друзья ходят в гости друг к другу. Я заставляю себя успокоиться.

Так, курица отправляется в духовку, салаты заправлю потом, а сама я в душ.

Замираю перед шкафом. Я ведь не должна выглядеть так, словно ждала его? Выбираю легкий домашний костюм из топа и шортов. Успеваю только расчесаться, и раздается звонок с домофона.

— Это уже мы! — вопит Ольга.

Я открываю входную дверь и стою, прислушиваясь к поднимающемуся лифту. Делаю несколько глубоких вдохов, прогоняя нервозность. Ничего такого не происходит! Лифт открывается, вываливается Оля и лезет обниматься. Я смотрю на Рому, стоящего за её спиной, и от одного взгляда в его глаза все моё спокойствие разлетается в пыль! В его глазах столько голодной потребности, что все мое тело словно окунают в кипяток. Все внутри, каждое нервное окончание, натягивается как струна, отвечая на этот мощный призыв мужского голода, пока я бормочу какие-то приветствия, предлагая им войти. Господи, зачем я только согласилась?!

— А Рома, оказывается, только сегодня прилетел из Испании! — жизнерадостно сообщает Ольга.

— Вот как? — говорю я, стараясь на него не смотреть. — Отдыхал?

— Нет, работал и очень скучал… по родине, — его голос такой, как будто ему, как и мне, трудно говорить все эти дурацкие слова. — Я тут, кстати, привез одно очень хорошее вино. Ты не против?

— Нет, — я мотаю головой. — Проходите.

Некоторое время мы тратим на осмотр квартиры. Ольга охает и ахает. В особый восторг её приводит моя мини-оранжерея на нашей большой лоджии.

— Офигеть! Все-таки классная планировка у этих новых квартир, правда, Рома? — Ольга стоит на лоджии и озирается.

Рома же застыл в коридоре прямо напротив приоткрытой двери в нашу с Сашей спальню. С того места где он стоит ему должна быть как раз видна наша постель. По его лицу пробегает гримаса боли и злости, и он поворачивается ко мне. Его глаза темные и яростные. Я не знаю как мне на это реагировать. Он делает несколько шагов и становиться вплотную ко мне.

— Не могу дышать, когда думаю, что там он прикасается к тебе, — шепчет он.

— Зачем ты пришёл? — так же тихо спрашиваю я, еле сдерживая дрожь от его дыхания, скользящего по моей коже сквозь волосы.

— О-о-о! Лизка! Ты посмотри, это же настоящая финиковая пальма! — восхищенно кричит Ольга, заставляя меня вздрогнуть.

— Да, — отвечаю я. — Я её сама из косточки вырастила. Еще у мамы до замужества сажала.

— Не могу совсем не видеть тебя, — голос Ромы тихий как шелест и посылает в мою грудь импульс боли.

Я не знаю что ответить и боюсь посмотреть опять в его глаза. Я просто стою, опершись на стену, наблюдаю за метаниями подруги и чувствую, как разваливаюсь на куски. Все те умные и правильные мысли, которые я старательно лелеяла эти дни, разлетелись, истаяли как дым от одного лишь взгляда на Рому. Он стоит так близко, я чувствую его запах, моей кожи касается его дыхание, его тихий напряженный шепот проникает в мой мозг… Мои ноги дрожат, пальцы зудят от желания прикоснуться к его лицу, соски, кажется, готовы проколоть насквозь ткань белья и топа, а низ живота скрутило голодной болью. Я стремительно тону, глохну и слепну от его невыносимой близости. Да что же это такое?

Наконец, Ольга спасает нас, закончив осмотр моего маленького сада. Мы идем на кухню. Рома вызывается мне помочь, пока Ольга изучает наши с Сашей свадебные фото. Он то и дело, словно невзначай, касается меня и глубоко вдыхает, ловя запах моих волос. Мои руки дрожат, я все роняю.

— Лизка! — кричит Ольга из комнаты — А вы куда в свадебное путешествие ездили?

— На Бали. У нас всего неделя, правда, была, — резкий выдох за спиной.

— Ну что, здорово там?

— Да, очень, — Рома роняет ложку.

— А я вот еще ни разу за границу не ездила. Надо, наверное, плюнуть да поехать в какой-нибудь Египет или Турцию. Чувствую, пока меня туда прекрасный принц повезет, я постарею и мхом покроюсь. Ро-о-ом, а ты часто за границей бываешь? — заглядывает Ольга на кухню.

— Хочешь что бы я тебя с собой взял? — улыбается Рома.

— А че? Я б не отказалась! Представь, Лизка, нас с Ромкой под ручку, гуляющих по какой-нибудь там набережной во Франции! — Ольга продефилировала по кухне, покачивая бедрами.

Я вымученно смеюсь, Рома тоже улыбается и мотает головой.

— А что? Вот женился бы ты на мне, Ром! Я бы тебя любила, заботилась, обстирывала и кормила по-людски! Вот чем я плоха? — хохочет Ольга. — Вот какая красавица и всего у меня много! Чего вы все вечно за этими воблами тощими бегаете, у нормальной женщины никаких, блин, шансов!

— Оля, да кто ж сомневается, что ты самая красивая женщина на свете? После Лизы, конечно, извини уж, старая любовь сильней всего! — Ром произносить это так легко, словно это нечто, не подлежащее даже малейшему сомнению. — И зачем тебе такой муж как я нужен? Я же бабник и кобель! А еще грубиян и никакой любовник, — откровенно смеется Рома.

— Ой, ладно прибедняться! Я в прошлый понедельник видела, как ты в обед из гостиницы «Хрусталь» выходил с тощей брюнеткой с роскошным бюстом. Так у неё прям на лице было написано, какой ты хреновый любовник! Выглядела как сытая кошка, только что глаза от довольствия не закатывались! Я, может, тоже так хочу!

Салатница вываливается из моих рук и разбивается, создавая бардак. Такой же, как сейчас в моих мыслях. Рома метнулся мне помочь.

— Нет! — я сама пугаюсь того, как агрессивно прозвучал мой голос. — Отойди! Я сама!

Рома, скрипнув зубами, отступает.

— Блин, Лизка, как ты так? — сочувственно спрашивает Ольга.

Я убираю весь бардак, Рома внимательно следит за каждым моим движением. Я же стараюсь не замечать его присутствия. Ольга уходит в туалет, и Рома, шагнув ко мне, резко хватает за плечи и встряхивает.

— Это совсем не то, что ты думаешь!

— А разве я что-то думаю? — я стараюсь влить в свой голос столько холода, сколько только возможно.

Действительно, что тут думать? Днём он трахался в гостинице с какой-то брюнеткой, после того как отправил мне букет с милой записочкой, а вечером пригласил меня в кино и изображал романтичного влюбленного.

— Лиза, это была встреча по работе! — Рома отчаянно пытается поймать мой взгляд.

Я собираюсь с силами и позволяю ему это. Надеюсь, в моем взгляде только то, что я хочу ему показать — полное безразличие.

— Рома, я вообще не понимаю, почему меня это должно волновать? Ты свободный мужчина и у тебя есть свои потребности… — начинаю я равнодушным тоном.

— У меня теперь только одна потребность — в тебе! — его взгляд горячий и умоляющий.

— Но между нами ничего нет и быть не может! Я не собираюсь менять свою жизнь ради… — я осекаюсь и замолкаю.

— Ради такого кобеля как я, да? Думаешь, я хочу от тебя просто мимолетную интрижку? Если бы я просто хотел разок переспать с тобой, стал бы бегать за тобой? Считаешь, у меня есть необходимость так напрягаться просто ради секса? — голос Ромы дрожит от ярости.

— Да нет, конечно! — неожиданно злость просто захлестывает меня. — На хрен тебе вообще напрягаться! Как ты сказал — «могу даже с места не сходить»? Ну конечно, тебе ведь стоит только подмигнуть и к твоим ногам озабоченные дуры штабелями падают!

— Мне прикинуться, что это не так? Тебе нужно что бы я лицемерил и изображал из себя скромника?

— Мне от тебя ничего вообще не нужно! В моей жизни уже есть все что нужно, — топаю ногой я.

— А вот мне нужно! Мне ты нужна! Ты и только ты! Такая, какая есть! Целиком!

Рома резко шагнул ближе и, захватив мое лицо в свои ладони, жадно впился в мой рот. Его губы и язык кричали мне о его жуткой потребности во мне, о его острой тоске. У меня не было ни единого шанса устоять и не открыться ему. Почувствовал мой язык под своим, Рома хрипло застонал, и его тело задрожало, вливая в меня раскаленную лаву и заставляя задрожать ноги. Он яростно углубил наш поцелуй, буквально насилуя мой рот, не оставляя и остатков сомнения в первобытной, разрушительной силе его вожделения. Нет не его. Нашего!

Я, не в силах удержаться, позволила своим пальцам оказаться там, где мне и хотелось с самой первой минуты как он вошёл — в его волосах.

— Господи, Лиза-а-а! — глухо простонал Рома, позволяя своим рукам соскользнуть на мою спину.

Он вжал меня в свое твердое тело до хруста костей, и у меня было такое ощущение, словно отхлынула долгая и монотонная боль. Та которую чувствуешь только когда она вдруг исчезает.

— О, твою же ж мать! — раздался шокированный голос Ольги, и нас отбросило друг от друга. — Э-э-э… М-м-м… знаете, ребята, если вам нужно побыть наедине, то я могу уйти.

Я отвернулась, задыхаясь от стыда и не в силах даже вдохнуть.

— Оля, пожалуйста! — хрипло попросил Рома. — Это не то, что ты думаешь!

— Черт, вы целовались в засос и выглядели так, будто готовы проглотить друг друга живьем! Что по-твоему я должна подумать? Что на вас нахлынул приступ ностальгии, и вы бросились в объятья друг друга, рыдая от силы воспоминаний? Лизка, а как же твой муж?

— Оля, не лезь на хрен туда, куда не нужно! — раздраженно выкрикнул Рома.

— Рома, уйди, пожалуйста! — мой голос звучал глухо и болезненно.

— Лиза, не гони меня. Нам нужно все решить… — шагнул ко мне Рома.

Я шарахнулась от него, сбивая стул и задыхаясь от стыда.

— Я все уже давно решила! Уходи ты, ради Бога! Прекрати издеваться надо мной!

Лицо Ромы окаменело. Он сжал кулаки и вытянул наряженные руки вдоль тела, прожигая меня бешеным взглядом.

— Хорошо, Лизонька, я уйду. Решишь что тебе на самом деле нужно — позвони! — и он оставляет на столе визитку.

Я не смотрю на него и только слышу, как захлопывается входная дверь. Ноги подгибаются, и я соскальзываю на пол кухни. Через минуту с бутылкой в руке рядом садиться Ольга.

— Блин, Лизка, как тебя так угораздило! — говорит она и подает мне бутылку.

В её голосе нет и тени осуждения, только настоящее, неподдельное сочувствие.

— Не знаю, Оль. Просто наваждение какое-то, — я делаю глоток, и жидкость обжигает горло, дыхание перехватывает.

— Блин, откуда это? У нас же вроде вино было! — хриплю я.

— Это у вас вино. А у меня коньячок с собой. Не хочу я вашим вином кишки полоскать, — и Ольга, забрав у меня бутылку, делает большой глоток, передергивается и крякает.

— Блин, давай закусим что ли. Не голодать же нам, в самом деле, из-за этих мужиков!

— И то верно! — мы поднимаемся и садимся за стол.

Выпиваем еще по одной и внутри все расслабляется и теплеет.

— Эх, Лизка, одни беды да расстройства от этих мужиков! Вроде и на хрен бы не сдались. Вот я, сама и заработать и гвоздь забить могу. Да я, блин, и удовлетворить себя сама могу, спасибо техническому прогрессу, создавшему лучшего друга на батарейках! Но ведь не хватает чего-то в жизни! И самое обидное, что не хочу ведь я какого попало, просто что бы носками воняло! Я хочу что бы все по-настоящему, что бы страсть там и романтика всякая! Вот скажи, Лизка, у тебя с мужем есть еще страсть? Ну, так что бы искры летели и забывать где ты и что вокруг?

Я, улыбнувшись, отрицательно покачала головой, не в силах сейчас притворяться или соврать.

— Как-то пропало все. Не знаю, может, это я виновата.

— Да херня! Думаешь у вас одних так? Знаешь, сколько у меня замужних подруг жалуются на то же самое? Я считаю, что это мужики виноваты. Они просто пыжатся, стараются привлечь нас, уложить в постель, потом окольцевал и все — расслабился. Они почему-то решают, что после свадьбы приходит наша очередь поддерживать отношения на должном уровне. Мы должны следить за собой, прекрасно выглядеть, обихаживать их, держать под контролем все домашние дела, терпеть их дурное настроение и при этом еще улыбаться как счастливые идиотки! А они могут только заваливаться на диван после работы, сосать пиво и распускать живот, жалуясь как они, бедные, устали. А в постели? Вот скажи, куда деваются все эти горячие мачо, что не дают спать ночь напролет? Почему они превращаются в нечто, говорящее «я устал, не сегодня, мне завтра рано вставать» или «если чего-нибудь хочешь, потрудись сама». Что за на хрен, Лиза? Если я хочу потрудиться сама, зачем мне вообще мужик, который может еще и обломать в самый неподходящий момент? Вот скажи честно, если бы твой муж был бы таким же как вначале и между вами до сих пор бы искры летели, ты бы повелась бы на Рому?

Я резко выдыхаю. Еще вчера бы я сказала:

— Нет, ни за что!

Но сегодня я почувствовала что-то… Больше я в этом не уверенна. Ни в чем не уверена. Хорошо, что Ольге в принципе сейчас не нужен собеседник, достаточно и молчаливого слушателя, поэтому она воспринимает мое неопределенное мотание головой так как ей хочется.

— Во-о-от! Такие как он хороши для приключения, которое запоминается на всю жизнь, для того что бы поверить в себя, просто ради классного траха. От него же просто разит сексом. Он весь как ходящее обещание охрененного удовольствия. Но это все временно. Короткая вспышка и всё. Такие как он не создают семью, не гуляют с колясками, не водят жену с детьми на мультики и в парк по выходным. Он, если и жениться, то лет в пятьдесят на двадцатилетней раскрасавице, сделает ей ребенка по-быстрому, просто что б был, оставит её дома сидеть и дальше пойдет весь мир осчастливливать, пока стоять будет. Вот и что нам бабам делать, скажи? Что выбрать? Порхать свободными в поисках приключений с таким Ромами или залезть по шею в болото, именуемое постоянными отношениями, и про страстную любовь читать в книжках и смотреть в кино?

— Может не все так фатально?

— Не так? А как, Лиза? Вот скажи мне, ты много знаешь мужчин, что готовы менять что-то в себе, готовых работать над отношениями? Они вообще в курсе, что постоянные отношения это тот еще труд и гемор? Знаешь, почему я развелась? Потому, что каждый раз, когда я говорила своему благоверному, что нам нужно поговорить, у нас проблемы, он мне отвечал, что это у меня проблемы, потому что я их сама выдумываю. «У меня все прекрасно» — говорил он, и шел пить пиво с друзьями. И это через неделю после того, как у меня случился выкидыш! У меня сердце горело и умирало, а ему и дела не было! А разве мне много было нужно? А мне просто было нужно что бы он меня обнял и сказал, что мне не одной от этого больно, что ему тоже нелегко! Но он просто уходил и оставлял меня одну!

У меня все внутри сжалось от острой боли и сочувствия.

— Олечка, прости, я не знала! — я невольно прижала руку к низу живота.

— Никто не знал! Только он и я, — Ольга налила побольше коньяка и подняла бокал — Ну что, будем!

Мы еще долго сидели и говорили обо всем на свете. Это совсем не было похоже на нашу первую встречу. Я вдруг увидела Ольгу не той бесшабашной хохотушкой, которую она позволяла увидеть всем вокруг, а доброй и ранимой женщиной с незажившей раной в душе.

Глава7.

Утро приветствовало меня давно забытой головной болью. Блин, я, наверное, со студенческих лет так не напивалась! Мы вчера с Ольгой выпили весь коньяк и чуть не пошли за добавкой в круглосуточный за углом, но я вовремя вспомнила про бутылку виски в баре, подаренную мужу его коллегами.

Ольга на чем свет ругала «вонючее пойло для буржуев». Но, однако же, вскоре и эта бутылка опустела, и мы решили, что для продолжения веселья у нас нет ни сил, ни здоровья, и расползлись по постелям.

В коридоре послышался стон и шлепанье босых ног.

— Лизка! Ты живая? — скрипучим голосом спросила Ольга, заглядывая в дверь.

— Вроде того. Блииин! Мне же сегодня в тренажерный зал нужно идти!

— А да забей ты. Чего тебе там тренировать-то?

— И то верно, — согласилась я, думая о том, что там может появиться Рома.

— А когда твой муж возвращается? — спросила Ольга, уже когда мы сели пить чай.

— Вроде завтра, где-то в середине дня.

— А давай в спа сегодня сходим и купим тебе какое-нибудь офигенное бельё. Глядишь, может у вас страсть с новой силой вспыхнет?

Идея мне понравилась. Мы с Ольгой быстро прибрались и привели себя в порядок. Неплохой салон был недалеко от моего дома. Правда в субботу там наверняка народу будет много. Но нам повезло, и вскоре мы уже лежали запеленатые в какие-то водоросли. Затем Ольга подбила меня сделать бразильскую эпиляцию. В общем поизгалялись над нами от души. Когда мы все же вырвались из цепких лапок косметологов и стилистов, чувствовала я себя просто замечательно. Решив довести план до конца, мы направились в магазин дорогого нижнего белья. Я люблю хорошее белье, но в основном руководствуюсь при выборе соображениями, прежде всего, удобства. Но сегодня у нас была совсем другая цель. То, что мы навыбирали с Ольгой для примерки, и бельем-то можно было назвать с натяжкой. Ольга настаивала на полном экстриме, но я все же отстояла несколько более-менее приличных комплектов. Один комплект, черный с серебристой вышивкой, особенно понравился мне. В нем я сама себе показалась похожей на героиню какой-то фэнтезийной компьютерной игры.

— Офигеть, Лизка! Если у твоего мужа от этого крышу не сорвет, я тебя сама за руку к Роме отведу! Ой! Прости дуру языкатую! — похлопала она себя ладонью по губам.

Я примерила еще два комплекта. Темно-синий и белоснежный, настолько прозрачный, что казался облаком, едва прикрывающим кожу. Решившись, взяла все три.

Когда мы выбрались из магазина, уже темнело. Распрощавшись на остановке, мы договорились созвониться, что бы я рассказала Ольге как все пройдет.

Сашка не звонил мне весь день. Видимо заканчивал свои дела. Я сама набрала его. Долго не было ответа.

— Алло, дорогая, что-то случилось? — каким-то официальным тоном спросил Саша.

На заднем плане была слышна громкая музыка и женский смех.

— Просто захотела услышать твой голос. Ты где? — внутри что-то неприятно заскреблось.

— Да я с коллегами в клубе. Отмечаем удачное окончание мероприятия. Давай поговорим завтра, когда я уже буду дома, а то тут очень шумно и я тебя плохо слышу. Пока!

И он просто отключился. Я чуть не задохнулась от злости и обиды. Смотрела на погасший экран телефона и чуть не кричала. Вот почему все так? Мы вместе никуда не выходили уже черте сколько. Сходить со мной в клуб — да я об этом даже не заикалась, зная, что выслушаю лекцию о его занятости и своей пустоголовости. А с коллегами — это пожалуйста, ничего страшного. И разве было трудно выйти на пару минут и поболтать со мной?

Придя домой, я швырнула пакет с бельём в угол. Набрав ванну, улеглась. Почему я так злюсь? Ведь такое бывало и раньше. И я всегда понимала, что Сашка занят и бывают моменты, когда он не может со мной поговорить. Хотя было бы ложью сказать, что и раньше меня это не обижало. Но сейчас я не просто была обижена, я жутко злилась. Я лежала в ванне пока жабры не начали прорастать и наконец, успокоилась.

Спала я вообще без сновидений. Конечно, к утру я уже забыла о своей обиде на Сашку и порхала по квартире, доводя её до совершенства. Хотя в какой-то момент пришла мысль, что интересно, сколько мне нужно не убираться здесь, что бы мой ежедневный труд стал очевиден? И зачем мы купили эту здоровенную квартиру, если вся жизнь протекала между спальней, кухней и ванной?

Ближе к обеду я приготовила Сашкин любимый салат с креветками и ананасами и поставила запекаться рыбу с овощами, как он любил. По моим подсчетам он должен был уже приземлиться. Я то и дело поглядывала на телефон, ожидая, когда он позвонит. Но звонка все не было. Не вытерпев, я набрала его сама.

— Привет, ты уже прилетел? — судя по звуку, Саша ехал в машине.

— Да, сели около часа назад, — бодро ответил он.

— А что так долго добираешься, сегодня вроде пробок не должно быть.

— Лизонька, я сначала в офис.

— Какой офис сегодня воскресенье? — у меня внутри, медленно клубясь, стала закипать затухшее вчера раздражение.

— Ну, у меня очень важные новости, не терпящие отлагательств. Так что меня уже ждут.

— Черт, Саш, а ничего что ты дома уже десять дней не был?

— Лиза, это ненадолго! — в голосе мужа явно проскользнуло раздражение, провоцируя у меня привычное чувство вины за мою нетерпеливость, — Просто там такая ситуация, что надо действовать очень быстро! Я совсем уже скоро буду. Я соскучился, — попытался он смягчить в конце эффект своих слов, но как-то неискренне.

— Я тоже, Саш. Я тоже. Ладно, жду тебя.

Я ходила по квартире как идиотка в этом тоненьком, коротком халатике поверх черно-серебристого белья, вся душистая и пушистая и совершенно одинокая. Рыба давно запеклась, вино остыло, и я уселась на диван и бездумно уставилась в телевизор. Время шло, Сашки все не было. На улице стало темнеть. Не выдержав, я опять набрала номер мужа.

— Саш, ты вообще в курсе, сколько времени?! — вспылила я.

— Лиза, да какого черта! Я что гуляю? Я на работе, между прочим! — неожиданно заорал на меня он.

Надо сказать, что за все пять лет совместной жизни муж ни разу не позволил себе откровенно орать на меня. Да, бывало мы спорили, препирались, я частенько могла отстаивать своё мнение на повышенных тонах. Но я всегда уважала Сашку именно за то, что он никогда не опускался до крика или грубости. Поэтому услышав его вопли, я просто опешила.

— Но я ведь жду тебя — как-то глупо пролепетала я, уже ненавидя себя за слабость.

— Если тебе скучно, позвони подружкам и сходи куда-нибудь! Я приеду как только смогу, — в его голосе помимо раздражения звучала и откровенная издевка.

Так словно я какое-то назойливое, бесполезное насекомое, которое ему досаждает. И это было действительно как удар ниже пояса. Я отключилась и долго смотрела перед собой в попытке не дать пролиться глупым слезам.

Я сняла дурацкий халат и бельё. Кому все это на фиг нужно? Завернувшись в свой обычный удобный махровый халат, я вытащила из холодильника вино и открыла его. Положив себе салата и прихватив бутылку и бокал, я уселась перед телевизором. Нашла какую-то тупую американскую комедию и сидела, глотая вино и салат, которые почему-то казались совершенно безвкусными. Фильм давно закончился и начался другой, к тому времени как я услышала, что входная дверь открывается.

Я не двинулась с места. Сашка зашёл в комнату и, не включая свет, молча смотрел на меня.

— Лиза, прости меня, я сорвался, — тихо сказал он, но почему-то в его голосе мне не слышится ни грамма раскаяния.

Звучит так, словно он просто пытается замять поскорее этот досадный инцидент, а не на самом деле сожалеет.

— Саш, скажи, зачем тебе я? — подняла я взгляд на мужа.

— Девочка моя, что за вопрос? — Саша подошел и сел рядом, обняв меня за плечи, но ближе от этого не стал.

И почему-то именно сейчас я осознала, как фальшиво звучит его голос, когда он говорит со мной ласково. Вот тогда, когда он орал по телефону, то был весьма достоверен и натурален.

— Очень простой вопрос. Зачем тебе я? Мы практически не видимся, совсем не общаемся, никуда вместе не ходим…. — Саша закатил глаза и отстранился.

— Ну во-о-от! Начинается! Я, блин, дома не был десять дней, а ты встречаешь меня этими тупыми претензиями?

— Тупыми претензиями? — опешила я.

— Да, черт возьми! Разве так должна встречать жена мужа?

— А разве этот муж не должен лететь домой со всех ног после долгой командировки?

— Лиза, что за детские истерики! У меня работа, и это действительно было важно!

— А я? — слезы все же прорвались — Я не важна?

Самое противное было в том, что я понимала, как сейчас глупо выгляжу с этими обвинениями! Ну да, мужик работает, а я тут со своими истериками.

— Лиза, чего ты хочешь? Какого ты мне нервы мотаешь? Разве тебе чего-то в жизни не хватает?

— Мне тебя не хватает! Я чувствую себя одинокой! — взорвалась я.

— Да что за ерунда! У тебя куча подруг, я ведь не запрещаю тебе с ними видеться и ходить развлекаться куда захочешь!

— А я хочу хоть иногда ходить куда-то с тобой, а не с ними! Я хочу что бы мы ходили в гости и ужинать, что бы ты приглашал меня в кино и возил за город! Что бы ты хоть иногда говорил со мной о чем-то кроме работы! Просто разговаривал, понимаешь? Что бы ты звонил мне как раньше и говорил, как не можешь дождаться вечера, чтобы увидеть меня и заняться любовью! Хочу что бы мы были семьей! Настоящей!

— У меня нет времени на всю эту хрень! Я должен работать! — грубо оборвал меня Саша.

— Кому должен? Разве мы в чем-то нуждаемся, Саш? Кому ты должен?

— Себе! Я мужчина и мне это важно! Я должен всем вокруг доказывать, что я лучший! Я не могу быть неудачником и сделать шаг назад!

— А все это стоит того что бы потерять меня?

— Лиз, вот только не начинай! Столько времени тебя все устраивало и тут на тебе! — досадливо скривился муж.

— Да никогда меня это не устраивало! Меня всегда это задевало! Но ты ведь совсем не говоришь со мной, так что откуда тебе это знать! Ты вечно занят!

— А ты бы предпочла, что бы я был нищим бездельником как мой братец, но вел с тобой задушевные беседы? Так какого же ты за него не вышла? Сейчас бы до сих пор сидела в нищете, в однокомнатной каморке и считала копейки до зарплаты. Но зато он бы тебя, конечно, возил на своей убитой колымаге ночевать в палатке на природу и бренчал бы на гитарке перед костром песенки о любви и, может быть, раз в месяц и водил в кино!

Слова Саши были как пощечина.

— Ты хочешь сказать, что я за тебя вышла ради всего этого? Ради денег? — я развела руки, указывая на все, что нас окружало, и мой голос сорвался.

— Да нет, что ты! Ты ведь совсем не такая! Тебе ведь деньги не нужны! Зато ты с удовольствием пользуешься всем, что они могут в этой жизни дать! — Сашка уже откровенно орал на меня. — И со мной ты бы, конечно же, осталась как жена декабриста, если бы я вдруг всего лишился и стал жалким неудачником! Ты же такая добрая, самоотверженная и преданная!!

Знаешь, в чем, я думаю, моя ошибка? В том, что я с самого начал няньчился с тобой! Позволял тебе до хрена, дорогая! А надо было сделать тебе ребенка и заставить уйти с работы, что б сидела дома и рот не раскрывала! И с подружками твоими, шалавами, запретить общаться, что бы мозг тебе всякой херней не засоряли! И была бы рада моим приходам в любое время, просто потому, что вообще пришёл! — лицо Саши исказилось, превратившись в злобную и циничную маску.

Я попятилась, не узнавая этого человека. Разве это мой муж? Это тот человек, что так трепетно ухаживал за мной, тот с кем я делила постель? Я отступила на шаг, сглатывая ком в горле. Я не хотела плакать, но слезы сами катились из глаз, и остановить этот поток я не могла.

— Не понимаю, Саша, когда ты стал таким, — хрипло прошептала я.

— Да я всегда таким и был! Просто надоело клоуна из себя изображать и сюсюкать с тобой! Пора становиться взрослой, девочка моя! Так что вытри сопли и слёзы, и быстренько организуй мне пожрать. Я устал и хочу, чтобы меня встречали с улыбкой, в конце концов, я за это щедро плачу! И в постели свои выкрутасы хочу — не хочу, прекращай. Я не для того женился что бы стояк меня от работы отвлекал и приходилось искать бабу что бы удовлетворила… — жестокая усмешка искривила красивые губы мужа.

Что-то внутри меня хотело подчиниться, говоря что, наверное, так и должно быть. Но упрямая девочка Лиза гордо вскинула голову, не желая гнуться.

— А не пошёл бы ты, милый! — тихо прошептала я и пошла в спальню.

Я быстро оделась, отыскав свои старые джинсы и простую блузку глубоко в шкафу. Знаю, Сашку бесит, когда я ношу джинсы, но сейчас я даже не думаю что делаю, просто поступаю интуитивно. Прихватив сумку и телефон пошла к выходу.

— И далеко собралась? Может хоть раз в жизни поведешь себя как взрослый человек? — в голосе Сашки больше не было прежней уверенности и издевки, только злость.

— Думаю, ты ошибся с выбором жены, Сашенька. Я не зверушка поддающаяся дрессировке, которой ты можешь указать её место, — сквозь слёзы усмехаюсь я.

— Думаю, это ты ошибаешься, возомнив о себе чересчур много. Я и так достаточно жду, когда ты, наконец, станешь взрослой и будешь соответствовать моим представлениям о том, как должно вести себя хорошей жене. Вместо того чтобы сидеть на своей никчемной работе за копейки, следовало бы давно уволиться и родить мне ребенка и заниматься домом.

— Моя работа никчемная? А ничего, что я её люблю? Ничего что она для меня важна? — я больше не плакала и кричать тоже не хотела.

Просто наблюдала, как сантиметр за сантиметром от каждой фразы мужа растет трещина между нами, становясь бездонным провалом.

— Для тебя должен быть важен только я, — голос Сашки полон холодного цинизма. — Я зарабатываю, я тебя содержу. И я хочу, чтобы ты бросила эту работу на хрен и сидела дома и наконец, родила! В моем возрасте уже полагается иметь ребенка!

— Полагается иметь? Это почему же? Политика вашей компании больше благоволит к семейным сотрудникам с детьми? — Саша спокойно ухмыляется. — Ну да, как же я забыла! Ради работы и своего долбанного идеального имиджа ты готов на что угодно! Даже ребенка завести! Только ребенок не собака! И зачем ребенку отец, которого он и видеть не будет?

— Прекрати создавать на пустом месте трагедию! — отмахнулся Саша.

Я ничего не говорила, боясь опять разреветься. Молча вытащила из кошелька его кредитную карточку и положила на тумбу в прихожей.

— Лиза, не дури! Ну, мы оба погорячились, но это же не причина уходить из дома на ночь глядя! — на лице мужа появляется беспокойство, кажется, он до конца не верит что я и правда могу уйти.

Я вышла из квартиры и не став дожидаться лифта пошла вниз.

— Лиза! Вернись ты, ради бога, ну давай все спокойно обсудим! Ты ведь чего-то добиваешься? Неужели трудно просто мне объяснить?

Не хочу я ничего обсуждать! Не сейчас уж точно! Сашка еще что-то кричал мне вслед, когда я вылетела на улицу. Я быстро шла, не думая куда, просто пыталась развеять свою обиду и шок. Неужели тот человек, что сейчас орал и говорил все эти циничные вещи, и есть мой муж? Настоящий, а не тот, которого он мне показывал все эти годы. Так что, выходит, это не он плохой муж, это я такая идиотка, что не смогла рассмотреть под маской милого Саши его настоящего? Выходит, что я жила с незнакомцем? Любила человека, которого совсем не знаю? Любила ли? Разве можно любить того, кого совсем не знаешь? Или Сашка прав, и я просто привыкла жить в том мирке, который он для меня создал? Просто сначала была влюблена, а потом просто предпочла оставить все как есть? Может, я и вообще любить не умею? Просто не знаю, что это такое?

Глава 8

Пройдя пару кварталов, я слегка растеряла свой запал. Злость злостью, но на улице был уже поздний вечер и остро стоял вопрос, где мне прибомжиться, если я не собираюсь, конечно, позорно поджав хвост вернуться домой. Но заглянув внутрь себя я поняла, что не вернусь сегодня ни за что. Может даже никогда. Решать или вдумываться в это прямо сейчас я не хочу.

Ехать к родителям тоже не вариант. Они у меня старой закалки и там меня ждет только полная упреков лекция, что я хреновая, не понимающая жена, что уходить это последнее дело и что если уж поженились, то все — это навсегда, и нужно уметь прогибаться и угождать. В общем «бачили очи что брали, теперь ешьте хоть повылазьте» и все в таком духе. К Катьке? Ну, тогда уже завтра к вечеру весь город будет в курсе, что мы с мужем разбежались, причем окончательно и бесповоротно. Оповещать общественность мне пока не хотелось. Оставалась Ленка. Но, представив себе её ликование по поводу нашей с Сашкой размолвки, я содрогнулась. Она же в мгновения ока организует стихийную вечеруху своего бомонда по такому радостному поводу и начнет меня сватать. В любом случае я прямо сейчас не была готова с кем-нибудь говорить и что-то объяснять. Это дурацкая черта моего характера. Если другие стараются проговорить хреновую ситуацию, поделиться, что бы стало легче, то у меня все с точностью до наоборот. Я сразу замыкаюсь и пока не переварю все в себе, не могу ни с кем ничего обсуждать. Что остается? Гостиница? Я со вздохом огляделась, пытаясь понять, где нахожусь.

Это был один из безликих дворов, и мне стоило выйти на проспект что бы поймать такси. Я увидела сквозной проход и пошла туда. Неожиданно прямо мне навстречу вывернула компания из нескольких высоких и крепких парней панковитого вида, и преградили мне дорогу.

— Девушка, так поздно и так темно, а вы совсем одна! Разве можно так рисковать? — нагло улыбнулся мне в лицо один из них с выкрашенными в зеленый цвет волосами, торчащими в стороны иглами дикобраза, и всмотрелся в меня повнимательней. — Такая красивая и одна. Блин, какой непорядок. Давайте проводим?

— Спасибо, не стоит, — я попыталась по дуге обойти парней, улыбаясь максимально дружелюбно.

Судорожно я припоминала уроки самообороны, которые брала ещё в универе, но разумная часть меня говорила, что против троих крепких парней я ноль.

— Ох ты блин! — раздался знакомый голос. — Это ж моя зачетная соседка! Я вам про неё рассказывал!

И прямо передо мной нарисовался мой сосед. Сегодня привычной банданы на нем не было и были видны его разноцветные дреды. Гитары за спиной тоже не наблюдалось.

— Привет, — сказала я, чуть расслабившись. — Где гитару потерял?

— У друзей оставил, а то маман грозиться её на помойку выкинуть, если за ум не возьмусь. А ты Элизабет куда одна и в такое время?

— Элизабет? — удивилась я.

— Ага, это так тебя этот влюбленный придурок величает, — поддел его зеленоволосый, и сосед смутился. — Уже задрал нас, все скулит, какая ты охрененная и даже песенку накропал. Телки на концертах прямо рыдают!

— Ганс, сделай милость, захлопни пасть! А то такой сквозняк, что просто охренеть можно, — насупившись, пробормотал сосед.

— Так вот ты какая, загадочная Элизабет! — продолжал глумиться зеленоволосый. — А то на фотках в его телефоне ничего четкого кроме твоей классной задницы и груди и рассмотреть невозможно. Хотя в принципе это и есть самое главное, верно, Дани?

— Ганс, я тебя урою! — зарычал сосед.

— Ты снимал на телефон мою задницу? — поразилась я.

— Ага, и грудь тоже, — поддакнул тот, что Ганс.

Я застыла, глядя на них, не зная, как и реагировать на это.

— Эй, а может мы не будем как дебилы тут в подворотне препираться? — подал умную мысль третий парень.

Он был с короткими, местами причудливо выбритыми темными волосами и серьгами в обоих ушах.

— Элизабет, — обратился он ко мне будто мы сто лет друзья. — А давайте мы вас и правда проводим и все будут довольны. Вы безопасно попадете туда куда шли, наш влюбленный Дани на вас умиленно попялится, пуская слюни, а мы с Гансом наконец сможем рассмотреть как следует, как же выглядит девушка похитившая сердце нашего друга. Оценим всю картину так сказать, не частями.

— Мальчики, а я не слишком стара, чтобы быть объектом вашего внимания? — усмехнулась я.

— Член ровесников не ищет! — заржал зеленоволосый Ганс, за что тут же схлопотал кулаком в плечо от моего соседа. — Ой, простите, прекрасная Элизабет, случайно вырвалось! Так что мы куда-нибудь идем или будем тему возрастных различий и дальше развивать?

— Ты домой? — хмуро посмотрел на меня Дани.

— Нет, — я не смогла скрыть смущение. — Я собиралась выйти на проспект и поймать такси. Мне нужно в гостиницу. Не знаете приличную и не очень дорогую?

— Ты что со своим помороженным полаилась? — удивленно поднял брови сосед.

— С кем? — удивилась я.

— Да с мужиком своим. Он у тебя вечно такой весь как кол проглотил. Вечно идеально прилизанный, в костюмчике, и постоянно по телефону трандит о каких то там контрактах и прочей хрени. Он хоть в постели галстук то снимает? — язвительно сказал Дани, но поймав мой взгляд, опять смутился. — Прости. Я чего-то язык распустил.

— Знаете ребята, я, пожалуй, пойду, — заторопилась я, не желая вступать ни в какие объяснения.

— Эй, Элизабет, прости этого придурка! — неожиданно встрял Ганс. — Это у него нервное! У него вблизи тебя предохранители в мозгах перегорают! Слушай, если тебе и правда переночевать где-то нужно, то у моих родоков тут хата пустая стоит. Они сами в экспедицию на полгода свалили. А мне теперь нужно там цветы эти долбанные поливать, а то мама мне голову за них оторвет.

Я замерла в недоумении.

— Нет, я не думаю что это удобно, — решительно мотнула головой.

— И почему же?

— Я вас совсем не знаю!

— Тоже мне причина! Я ж тебя замуж не зову! Выдам тебе ключи и живи сколько надо, только, чур, цветы эти гребанные поливай. Давай, соглашайся!

— Да! В чем проблема-то, Элизабет? — обрадовано подключился сосед. — Думаешь, мы к тебе приставать станем?

— А мы не станем? — бритый изобразил почти настоящее удивление, за что тут же получил по шее от Ганса. — Да какого, блин! Пошутить уже нельзя что ли? Успокойтесь, Элизабет, мы не страдаем от недостатка женского внимания и не интересуемся экстремальными видами секса типа группового изнасилования. У нас даже не на всех поклонниц здоровья, блин, хватает. Так что, тут ты в полной безопасности. Единственное, если ты сама решишься до Дани домогнутся, то он вряд ли устоит. Но тут можешь не волноваться, он у нас уже совершеннолетний, так что, тебя за растление не посадят.

— Боже, Торк, да заткни же ты фонтан! — застонал сосед.

— Все равно, это как-то… странно, — пожала плечами я.

— Для тебя странно пожить в пустой квартире, если тебе это предлагают? А ты говорил она нормальная, Дани, — оскалился зеленоволосый. — Нет, ну, в самом деле, Элизабет, кончай ломаться. Мы проводим тебя до дверей, вручим ключи и свалим. Нас уже ждут на вечеринке. Согласись — лучше так, чем колесить по городу на ночь глядя в поисках какой-нибудь сомнительной гостиницы.

— Просто, все это как-то неожиданно! Я это не планировала, — пробурчала я.

— А ты все всегда по плану делаешь, Элизабет? Сколько тебе лет? Сто? — не отставал Ганс.

Я посмотрела на парней. И в самом-то деле, в чем проблема-то? Явно никто из них домогаться меня не собирается, а какая разница, где заночевать в гостинице или в пустой чужой квартире? Не смотря на свой внешний вид и дурацкие шуточки, парни выглядели совершенно неопасными. И поэтому я, матеря себя в душе за беспечность, согласилась с ними пойти.

Прошли мы буквально пару домов. Квартира родителей Ганса оказалась на втором этаже. Чтобы не смущать меня парни действительно отдали мне ключи и, дождавшись пока я открою дверь, просто продиктовали мне номера своих сотовых и, потрепавшись еще немного, распрощались и ушли.

Я оказалась одна в чужой пустой квартире, время было около полуночи. Первым делом я, как и обещала, проверила все цветы. Ганс явно вспоминал о их существовании не часто. Квартира была на редкость интересная. Она напоминала какую-то лавку древностей и диковинок со всего света. Как я уже поняла, родители Ганса были учеными и почти все время находились в экспедициях по всему свету, привозя из них всякие штуки. Тут было все: от египетских свитков папируса, небольших статуй, страхолюдных африканских масок, до огромных раковин моллюсков всех цветов радуги, диковинных огромных бабочек в рамках и поразительной коллекции холодного оружия, современного и не очень, на стенах. Я чувствовала себя как в музее.

Устроившись на диване в зале, я, засыпая, отругала себя в очередной раз за легкомыслие. Вот нормальная женщина в моем возрасте поддалась бы разве на уговоры незнакомых парней младше себя лет на пять и согласилась бы ночевать в чужой квартире? С другой стороны, вот я здесь, мне ничего не угрожает, и вся эта суета отвлекла меня от нашей с Сашей ситуации. И как давно я не делала что-то… что-то глупое или сумасбродное? Что-то такое, что можно сделать только спонтанно. Я смотрю в потолок и не убиваюсь в рыданиях и даже почему-то не хочу прямо сейчас осмысливать эту ситуацию. Как ни странно, заснула я быстро, хоть мне и казалось, что в незнакомом месте буду ворочаться до утра.

Будильник на телефоне заорал как всегда в семь пятнадцать. Открыв глаза, я с минуту соображала, где нахожусь. Но потом, поняв, быстро встала. Умывшись уж как придется и поняв, что на кухне естественно шаром покати, я решила, что перекушу в кафешке рядом с офисом. Я включила телефон и набрала Ганса и долго ждала ответа.

— Элизабет, ты обалдела вообще в такую рань звонить? — прохрипел он, наконец, мне в ухо. — Я заснул полчаса назад, млин!

— Ой, извини! Я просто хотела узнать, как быть с ключами?

— А что ты уже сваливаешь?

— Ну да, я на работу иду.

— А потом что домой к мужу? Решила одуматься и на поклон пойти?

— Я не решила еще, — я закусила губу.

— Ну, так как решишь, так и позвони. Только, умоляю, не в такую рань.

— Спасибо тебе, Ганс.

— Меня вообще-то Андрей зовут. А ты можешь оставаться в квартире ближайшие пять месяцев. Все мне легче, таскаться туда каждую неделю не надо. А то цветы эти, и пыль еще, и бабки соседские гундят, что пустая хата воров привлекает! Оставайся, а? На фиг тебе этот муж?! — заканючил зеленоволосый.

— Я подумаю. Может еще на день-два, — засмеялась я.

— Ну, вот и ладно! — обрадовался Андрей-Ганс. — И теперь дай мне доспать!

Пришли сообщения о пропущенных звонках от Сашки и с незнакомого номера. И еще текстовое.

«Лиза, где ты? Прекращай свою истерику и немедленно возвращайся домой!» и я словно услышала холодный голос мужа, произносящего эти слова. Поставила телефон на беззвучный и бросила в сумку.

Я заперла дверь и пошла к остановке. На работу придется идти в джинсах и вчерашней блузке. Такого я себе раньше никогда не позволяла. Ну и наплевать, не голая же!

На работе все косились на меня, но вопросов задавать не стали. Сашка пытался дозвониться еще с десяток раз за день. С незнакомого номера тоже было несколько попыток. Но я решила, что это просто муж звонит с чужого номера и не стала отвечать. Пришли еще несколько сообщений с требованием поговорить с ним и возвращаться домой немедленно, но я их проигнорировала. В конце концов, если хочет со мной поговорить, то вот она я, на рабочем месте. Нужно — пусть приезжает. Понимаю, что веду себя как дура, ну и что!

После работы я все же заехала домой и, постояв в нашей с Сашкой квартире, вдруг поняла, что пока общаться с ним не готова. Может это по-детски и глупо. Но я понимала, что пока разговора у нас не выйдет. Я сорвусь опять или на слезы, или на крик, а он просто опять не станет меня слушать, и это снова ни к чему не приведет. Нет, думаю, стоит нам обоим побыть подольше друг без друга и понять, нужны ли мы вообще друг другу. Я ожидала, что от этой мысли у меня сожмется в панике сердце и станет больно. Ведь пять лет это не один день. Но не было ничего кроме горечи и странной грусти. Как по чему-то давно умершему. Грусть от потери, что незаметно случилось давным-давно.

Я собрала кое-какие вещи и решила, раз пока Андрей меня не гонит, то поживу пока еще пару дней.

Но прошла неделя, а я все еще тут. Почти каждый вечер меня навещали Дани (которого звали на самом звали Сергеем Даниловым) и бритый, который просил называть себя Торком и признаваться как его зовут в миру, так сказать, ни за что не хотел. Мы пили чай и болтали. Временами, общаясь с ними, я чувствовала себя древней, отставшей от жизни, а иногда начисто забывала о разнице в возрасте. Ребята, не смотря на экзотическую внешность и немного циничный взгляд на некоторые вещи, были хорошими собеседниками и совсем не одноклеточными придурками. Мне нравилось оставаться одной в этой квартире и рассматривать все хранившиеся в ней бесконечные диковинки, перебирать старые книги. Саша за всю неделю так и не появился у меня на работе и даже перестал звонить и писать. Мне было, безусловно, обидно, но какая-то часть меня шептала, что может так и лучше. Рома тоже никак не обозначивался, видимо решив перестать общаться со мной окончательно. Ну что же, мне ли его винить, если сама и прогнала.

Я старалась гнать от себя мысли о том нашем последнем поцелуе. Но воспоминания о нём все равно прорывались непрошенными и вырывали меня из того состояния отстраненности, которого я намеренно старалась достигнуть отказываясь от общения со всеми знакомыми. Я надеялась, что это даст мне возможность взглянуть на все беспристрастно.

Но мое спокойствие, к которому я так стремилась, было взорвано в субботу. Первой в истерике позвонила моя мама. Оказалось, что Саша приехал к ней с цветами и ювелирными побрякушками в надежде найти меня там и забрать домой. Естественно, тут же выяснилось, что меня там и не было. Я выслушала пламенную речь мамы о безответственности и моем эгоизме и приказ немедленно прекратить страдать ерундой и вернуться домой и приступить, так сказать, к своим непосредственным обязанностям жены. Следующим был звонок от Катьки, сообщившей, что мой благоверный меня ищет. И последней была Лена с радостным визгом поздравившая меня с великим, судьбоносным решением и тут же предложившая устроить по этому поводу грандиозную пьянку. И только в последнюю очередь Саша решил позвонить мне. В этот раз, поколебавшись, я все же ответила.

— Привет, — сказала я.

— Привет, Лиза, — голос у мужа был напряженный. — Ты можешь мне объяснить, какого черта происходит? Почему мне никто не может внятно сказать, где ты?

— Может потому что никто и не знает, — как можно спокойней сказала я.

— Ну, в таком случае, не будешь ли ты так добра назвать мне адрес, что бы я мог забрать тебя и закончить этот тупой фарс. Мне надело быть клоуном для окружающих, разыскивая свою жену повсюду. Поигралась немного и хватит, — раздраженно сказал муж.

— Скажи, а почему ты ждал до субботы, что бы ты начать искать меня? Что в твоем плотном графике не было места для этого?

Повисла тишина.

— Лиза, может хватит уже вести себя как тупая малолетка? Уход из дома, эти игры в прятки… На что ты рассчитывала? Что я брошу все и начну метаться в поисках тебя? — в голосе опять бездна цинизма и насмешки.

А и, правда. Неужели в глубине души я надеялась на то, что Саша бросит все и озадачиться поисками меня? Да, надеялась, чего уж врать. Но сейчас понимаю, что совершенно зря. Хотя чего там искать — пришёл на работу и я тут как тут.

— Нет, Сашенька, я понимаю, что ты не стал бы так озадачиваться, — усмехаюсь я, чувствуя как холод разливается у меня в груди.

Глупая, глупая ты, Лиза.

— Я не понимаю, Лиза, ты что всерьез рассчитывала чего то добиться этим детским демаршем? Но это же глупо и неразумно. Не проще ли было внятно высказать мне свои требования и попытаться все решить в спокойном разговоре?

— Саш, ты хоть слышишь себя? Ты сейчас разговариваешь со мной как с каким-то бизнес-партнером или несговорчивым клиентом. Что на фиг с тобой стало? Когда ты превратился в робота?

— Лиза, а можно без драмы? Давай я заберу тебя, и мы всё обсудим. Если ты пытаешься от меня подобным образом чего-то добиться, то внятно объясни мне что и я посмотрю что можно сделать.

— Знаешь что, Сашенька? Я тебе все уже сказала. Внятно и четко. Мне нужен мой муж. Тот человек, за которого я выходила замуж. Тот человек, что должен быть рядом в горе и радости…

— Господи, ну не начинай ты опять нести эту чушь!

Я глубоко вздохнула и отключилась. Выключив телефон, я положила его под подушку и ушла смотреть телевизор.

Глава 9

В понедельник после обеда меня вызвал к себе начальник.

— Елизавета Михайловна, вам сегодня предстоит очень важная встреча. Вашим экспериментальным рекламным продуктом заинтересовались в сети автосалонов «Хозяин дорог». Они просили, что бы вы сегодня подъехали в их головной офис и устроили презентацию. Я бы конечно послал кого-нибудь из девочек, знаю, что вы не любите этих выездов на место, но эти бестолковки что-нибудь накосячат, а клиент серьезный. Вы готовы?

— А почему такая срочность? — удивилась я.

— Мне не объясняли, а я не настаивал. В наше время лишних вопросов клиентам не задают. Ну, так вы готовы? Они за вами через час собираются прислать машину. Вам хватит времени подготовиться?

— Да, вполне.

— Хорошо. Не подведите нас, пожалуйста, Елизавета Михайловна.

Я пошла на рабочее место и собрала необходимые документы и флешки. Вскоре меня позвал охранник и сказал, что машина за мной уже пришла. Офис «Хозяина дорог» оказался в центре, и поэтому толкотня по пробкам заняла какое-то время. Войдя в фойе, я сказала охраннику, зачем пришла.

Через минут пять за мной пришла длинноногая блонди типа Барби и, окинув меня взглядом полным осознания собственного превосходства, сообщила:

— Я — Екатерина, личный помощник директора, — произнесла она так, словно сообщала, что секретарь господа бога. — Пройдемте за мной, вас уже ожидают.

Мы поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору. Затем Екатерина толкнула двери конференц-зала. Я, собравшись, вошла и окинула взглядом сидящих за столом людей. Пять мужчин и две женщины. Но увидев того, кто сидит во главе стола, мне сразу захотелось развернуться и уйти.

Там сидел Рома, собственной персоной, в роскошном костюме, гладко выбритый и весь такой вылизано-идеальный и при этом совершенно неотразимый. И смотрел он на меня так, словно впервые видел. А у меня на секунду помутилось в голове от холодного взгляда этих синих лазеров.

— Прибыла госпожа Филипова из «Нового взгляда», — сообщила Барби.

— Хорошо, — прозвучал холодный голос Ромы. — Пусть готовится.

Екатерина указала мне, где я могу загрузить информацию для демонстрации, и я постаралась мысленно отгородиться от мыслей о Роме, сидящем с ледяным лицом. И мне это почти удавалось, до тех пор, пока Екатерина не подошла к нему вплотную и, наклонившись так, что бы повыгодней продемонстрировать своё декольте, как бы невзначай положив ручку ему на плечо, стала что-то шептать на ухо. А этот засранец уткнулся глазами в её долбанные сиськи и улыбался, и кивал, явно очень заинтересованный.

Я одернула себя, подавляя вспышку злобы и ревности. У меня нет на это права. Презентацию я провела весьма эмоционально, хоть так выплескивая злобу, накрывающую меня каждый раз при взгляде на замершую за спиной Ромы Екатерину с рукой, словно приросшей к его плечу, так словно у неё на это было полное право. Когда я закончила, один из мужчин, сидящих за столом, даже зааплодировал и, поднявшись, подошёл ко мне с улыбкой.

— Превосходно, госпожа Филиппова! Вы на самом деле так любите свои работу! Говорите о ней так эмоционально и заразительно, — он взял мою руку, поднес к губам и, поцеловав, представился. — Ян Челищев, замдиректора, но для вас — просто Ян. Восхищен! И не только вашей работой!

Ян был достаточно привлекательным и холеным, выше меня, стоящей на каблуках, где-то на пол головы, с красивыми карими глазами в которых сейчас прыгали заинтригованные бесенята. Улыбался он открыто и заразительно, поэтому я улыбнулась в ответ, стараясь отвлечься от мыслей об интимности прикосновений, которые Рома позволил этой кукле Барби.

— Я думаю, что все могут быть свободны! — раздался раздраженный голос Романа. — Ян у тебя вроде была встреча?

— Ну да! И я на неё обязательно попаду, как только выпрошу номер телефона у прекрасной госпожи Филипповой, — промурлыкал Ян, не сводя с меня глаз. — Я думаю, что могу рассчитывать на то, что вы согласитесь со мной как-нибудь поужинать?

Я только хотела открыть рот, что бы вежливо отшить самоуверенного красавчика, но Роман опередил меня.

— Думаю, что ты поступишь гораздо умнее, если свалишь отсюда прямо сейчас! — Роман вскочил со своего места, стряхивая руку Екатерины, и вся его поза явственно выражала угрозу.

— Ладно, я ухожу! — примирительно поднял руки Ян, и, наклонившись ко мне, прошептал. — Я все равно вас найду, я ведь знаю где искать!

И одарив меня ослепительной улыбкой, он направился к выходу. За ним прощаясь, потянулись и остальные. Я быстро собрала свои манатки и тоже пошла на выход.

— Елизавета Михайловна, задержитесь, пожалуйста! У меня к вам пара вопросов! — громко сказал Рома, и в голосе явно слышалась злость.

Я замерла и развернулась. Екатерина так и торчала столбом за спиной Романа.

— Я готова ответить на все ваши вопросы, — я постаралась изобразить дежурную милую улыбку.

— Уверена? — оскалился Рома.

Я кивнула, хотя сейчас уже не была ни в чём уверена.

— Екатерина, я, по-моему, сказал, что все свободны.

— Но, Роман Григорьевич…

— Я сказал — свободны.

— Но может кофе… — попыталась Барби.

— Я думаю, что нам с Елизаветой Михайловной сейчас на хрен не нужно кофе, а если понадобится, я знаю как пользоваться кофе-машиной. Так что, на сегодня вы свободны! — Роман уже откровенно рычал.

Екатерина окатила меня ненавидящим взглядом и вылетела из кабинета, хлопнув дверью.

— А вы оказывается хам и грубиян, Роман Григорьевич, — негромко сказала я.

Роман быстро прошел через зал и запер двери. Я сглотнула, понимая, что совершенно не готова остаться с ним наедине. А Роман, развернувшись, быстро сократил между нами расстояние. Схватив один из стульев, он резко развернул его и жестом предложил мне присесть.

— Поговорим? — его глаза были гневно сужены, а губы напряжены.

— У вас какие-то вопросы по поводу материалов представленных на презентации? — сделала попытку я.

— На хрен эту презентацию! — рыкнул Рома, и я вздрогнула.

— Тогда я не понимаю, о чем мы должны поговорить.

— Не понимаешь? — Рома сел напротив, так же развернув стул, и подался вперед, впиваясь взглядом в моё лицо. — В самом деле, ты не понимаешь, Лиза? Или просто прикидываешься невинной идиоткой?!

Рома сорвался на рык, еще сильнее подаваясь ко мне.

— С какой стати ты со мной так разговариваешь? — нахмурилась я шокированная.

— Не корчи из себя дуру! — рявкнул мужчина. — Когда ты на хрен собиралась сказать мне, что ушла от мужа?!

— Я не ушла! Просто хочу все обдумать! А почему я вообще должна тебе об этом говорить? Кто ты такой, что бы я перед тобой отчитывалась?!!

Рома издал яростный рык и вдруг рванул меня на себя. В одно мгновение я услышала треск ткани на моей юбке и оказалась на его коленях, лицом к нему с раздвинутыми ногами, прижатая так крепко, что не могла даже пошевелиться. Он впился в мои губы жестким поцелуем, бесстыдно прижимая меня к своему уже твердому как камень члену. Я уперлась руками в его плечи, пытаясь вырваться, но он крепко удерживал меня за голову и, обхватив второй рукой талию, не давая ни малейшего шанса отстраниться. Ерзая, я только делала наш контакт еще теснее. Терзая мои губы, он издавал низкие, голодные стоны и двигал бедрами похотливо потираясь своей жесткой длиной о мое открытое в таком положении естество. Он и не думал хоть как-то скрывать то, чего от меня хочет, и от этой его вопиющей, бесстыдной жажды, во мне вдруг сорвались все возможные ограничения. Это было чем-то глубоко порочным и дико возбуждающим — быть настолько сильно желанной для такого мужчины. Сила его вожделения была словно заразна, как вирус, что проникнув в кровь, с огромной скоростью переделывал меня под свои нужды и желания, она была как лесной пожар, подгоняемый ураганным ветром. Я и сама пропустила тот момент, когда вместо того что бы отталкивать, впилась в плечи Ромы ногтями, принимая его яростный вызов и требуя большего. Я стонала и кусала его губы, не желая уже дать ему шанса остановиться. И не было это никаким наваждением. Никогда в жизни я ничего так не хотела как в этот момент, что бы Рома не останавливался. Меня смыло этой неистовой волной, прорвав внутри какую-то плотину, выпустив на свободу все долго скручиваемые в бараний рог желания. Абсолютно отчетливо я видела что происходит, и прекрасно осознавала что делаю. Но останавливаться уже не собиралась.

Все что происходило дальше сложно назвать красивым, а уж тем более возвышенным. Рома поднялся со мной на руках и, задрав мою юбку до талии, усадил меня на стол. Не отпуская мои уже истерзанные губы, он широко развел мои бедра, снова яростно потираясь своей пульсирующей твердой плотью, заставляя меня извиваться и стонать. Его рука скользнула по моему бедру и накрыла через насквозь промокшие трусики моё лоно. Ощутив мою влагу, он дернулся, и издал хрип, словно ему было больно.

— Ромашка моя, какая же ты уже влажная и горячая… — хрипел он, отодвигая в сторону тонкую преграду и скользя бесстыдными пальцами по моей влаге. — Если бы ты знала сколько раз я поимел тебя уже в своих долбаных фантазиях за эти дни. Я не дрочил столько с тех времен как был подростком… Ты даже не представляешь до чего доводишь меня… Я не могу спать… как только закрываю глаза только и вижу — тебя скачущую на мне… или стоящую в душе на коленях… Я всю эту гребанную презентацию представлял себе как трахаю тебя у стены, или нагибаю над столом…

Его бесстыдные слова, произносимые хриплым, прерывающимся шепотом, и легкие дразнящие движения его пальцев на моем клиторе совершенно сорвали мне крышу. Я выгибалась, требуя больше контакта и давления, приходя в настоящее неистовство от его измывательств.

— Хватит болтать и сделай уже что-нибудь, — я сама не узнаю свой хрипящий голос с приказными, рычащими нотками.

— Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал? — кружащие пальцы становятся настойчивей, заставляя меня стонать громче и делая мои бедра живущими собственной жизнью.

— Все что угодно! Только прекрати болтать и заставь меня кончить…

Рыкнув, Рома дергает мои трусики и с резким треском открывает себе полный доступ. Он пытается склониться лицом между моих бедер, но это не то, что мне сейчас нужно. Я тяну его голову вверх за волосы.

— На хрен эти игры. Хочу тебя внутри. Сейчас же.

Рома ругается, тяжело выдохнув через плотно сжатые зубы и резко хватается за свой ремень. Его штаны соскальзывают, и я вижу его эрекцию, выпирающую через белые боксеры. На трусах явно виднеется пятно, говорящее, что не я одна тут истекаю от желания. Я протягиваю руку и обхватываю его прямо через тонкую ткань. Рома вскрикивает, дергается и до боли сжимает моё запястье, не давая сделать ни одного движения.

— О, Господи боже, Лиза! — в его севшем голосе почти отчаянье. — Только не в этот раз! — умоляет он меня. — Пощади мою гордость… Я слишком долго этого хотел.

Я пропускаю мимо ушей фразу, намекающую, что этот раз не единственный. Мне нет до этого сейчас дела. Рома отводит мою руку и освобождает свой член. Я смотрю на него, и он дергается под моим взглядом, становясь, кажется, еще больше и напряженнее. Не то что бы я видела много, но Рома там просто идеален. И ему ни хрена не стыдно будет раздеться в мужской бане. Господи, да ему вообще нигде не стыдно будет раздеться. Я не могу отвести глаза.

— Лиза-а-а-а! — стонет Рома. — Если ты будешь так смотреть, то я кончу от одного только твоего взгляда!

Я поднимаю глаза, встречаюсь с его взглядом, и от неистового, голодного синего огня я не могу дышать. Вырываюсь из этого плена и снова опускаю глаза, чтобы увидеть как Рома обхватывает себя рукой и направляет свою пульсирующую плоть в меня. Едва коснувшись моей влаги, он глухо стонет и скрипит зубами. Толкнувшись вперед, он запрокидывает голову, его горло судорожно дергается и он ругается, задыхаясь и продолжая погружаться в меня. Это совсем не романтичный первый раз, но от вида его ничем не прикрытого, грубого, бьющего через край наслаждения, я сама схожу с ума. Все мои ощущения сосредоточенны сейчас в месте, где он проникает в меня, заставляя шевелиться волосы и вытягивая из меня реально животные звуки. Я выгибаюсь, делая нас еще ближе. Рома издает короткий гневный рык и, хватая меня за бедра, резким движением ещё сильнее насаживает на себя.

— Держись, Ромашка, — его голос кажется почти злым от напряжения, а лицо искажается.

Он опускает глаза туда, где соединяются наши тела и начинает вдалбливаться в меня в бешеном темпе, вращая бедрами, чтобы проникнуть как можно глубже. Я взрываюсь почти сразу, буквально через десяток этих мощных, разрывающих меня на части движений, хриплю и содрогаюсь, даже не думая как-то этим управлять. Падаю без сил на стол и пытаюсь отвернуться. Он делает еще несколько рваных движений, словно стараясь загнать себя максимально глубоко и схватив меня за затылок, дергает, заставляя смотреть ему в лицо, когда он, хрипя, кончает. В этот момент его глаза горят таким мрачным пламенем, почти пугая меня своим неистовством, потом их заволакивает пелена наслаждения, Рома закрывает их и валиться на меня, прижимая к столу своим раскаленным телом. Он все еще пульсирует внутри меня, вызывая ответные спазмы моих внутренних мышц и волны дополнительной дрожи во всем теле.

Лежать на холодном, гадком столе придавленной его телом чертовски неудобно, и поэтому момент обычного после секса расслабленного умиротворения проходит очень быстро.

— Слезь с меня, — я толкаю Рому в грудь, и он быстро приподнимается, освобождая меня.

Угар прошел и мне не хочется смотреть ему в глаза. Нет, я не кисейная барышня, чтобы разрыдаться и обвинить его в соблазнении, или предаваться сожалениям о случившемся. Все что я сейчас испытываю — это дискомфорт от влаги, стекающей между бедер, и поэтому быстро поднимаюсь и ищу салфетки в своей сумке. Неожиданно чувствую влажное прикосновение к внутренней поверхности моих бедер. Рома сориентировался быстрее и сейчас вытирает меня с сосредоточенным видом, будто осуществляет какую-то важную миссию. Его движения очень нежные и аккуратные.

— Спасибо, — говорю я и встаю со стола.

— Я не сделал тебе больно? — тихо спрашивает он. — Прости, я слегка озверел.

— Нет, все нормально. Именно так, как нужно, — я прячу взгляд, потому что чувство неловкости накрывает меня.

Вот мы и сделали это. Теперь дружба в прошлом, и в присутствии друг друга мы всегда будем чувствовать себя неловко.

— Если хочешь, можешь принять душ в моем кабинете.

— Нет, я все равно отсюда сразу домой. Так что не стоит.

Я прекрасно понимаю, что наступает самый неприятный момент. «После секса». Это то, что я больше всего ненавижу в человеческих отношениях. Противная неловкость, когда оба понимают что все, пора бы разойтись по-быстрому, но какие-то условности мешают сделать это, вынуждая нас еще что-то говорить и замирать в ожидании реакции партнера. Я оправляю юбку и вижу, что сбоку она все же слегка разошлась по шву. Черт, а мне еще добираться! Я намеренно стараюсь не замечать, что сейчас делает Рома. Это уже не важно. Страница перевернута.

— Хочешь кофе? — хрипло спрашивает Рома.

— Нет. Не стоит.

— Я отвезу тебя домой? — такой же тихий голос.

— Да нет, спасибо. Я вызову такси, зачем тебе заморачиваться.

— Да что за на хрен! — неожиданно орёт Рома. — Что, все было настолько плохо, что ты ни взглянуть на меня не хочешь, ни двух слов сказать!

Я испугано поднимаю глаза и смотрю на разъяренного мужчину стоящего прямо передо мной.

— Ромашка моя, я что, совсем обложался?! — он обхватывает моё лицо и нежно целует, едва касаясь губами моих распухших губ.

— С чего ты взял? Все было просто замечательно. Но мне пора.

— То есть ты сейчас просто возьмешь и выйдешь в эту дверь, словно ничего и не было? И могу поспорить, что ни звонка, ни нового визита я не дождусь, — лицо Ромы постепенно теряет краски, становясь каменной маской.

— Я думаю, что это лучший вариант для нас обоих, — я отвожу глаза.

Рома отступает, и губы его искривляются в горькой усмешке.

— Значит, все же я был прав с самого начала. Ты ушла от мужа к другому. Правильно. Разве такая женщина как ты, Лиза, может быть когда-нибудь свободна?

На меня неожиданно наваливается обида. Кем он меня считает? Шлюхой, которая от мужа ушла к любовнику, а с ним решила в промежутке поразвлечься? Хотя чего ты, Лиза, ожидала после того как сама позволила себя тут на столе разложить без долгих уговоров? Волной накрывает горечь, а затем апатия. Я смотрю в синие глаза Ромы, теперь обжигающие меня холодом, и понимаю, что не стану ему ничего объяснять. Оно того не стоит. Не собираюсь душу выворачивать под этим расчленяющим взглядом. Забираю сумку и иду к двери. Спускаюсь вниз под пристальными взглядами охранников, внимательно изучающих мой помятый внешний вид. Не буду вызывать такси, просто поймаю машину на улице. Неожиданно, с визгом передо мной тормозит уже знакомая иномарка. Рома наклоняется и открывает дверь.

— Садись в машину. Не пытайся выставить меня уж совсем ничтожеством, которое не может быть хотя бы элементарно вежливым. Ты достаточно продемонстрировала мне сегодня что я ничто для тебя.

Я делаю шаг от машины. Ну да, мужчины, они ведь всегда кого-то должны обвинить. Только я не пойму, в этой ситуации я с какого виноватой стала? Вроде все стороны должны быть довольны.

— Я поймаю такси, Ром, — не хочу сейчас выяснять ничего.

Тем более отношения, которых просто нет.

— Лиза, я сказал — садись в машину! Неужели ты хочешь в таком виде садиться в машину к какому-нибудь незнакомому мужику? Садись, обещаю — всю дорогу слова тебе не скажу.

Я сажусь сзади. Не могу сейчас находиться с ним рядом. Рома хмыкает и сжимает челюсти до хруста.

— Адрес скажешь?

— Довези меня до Зеленого проспекта, к «Магниту». А дальше я сама. Там рядом.

— Что настолько мне не доверяешь, что до дома довезти не позволишь? — насмешливо кривит губы Рома. — Или просто твой новый мужчина такой ревнивый?

Последнее он произносит, словно выплевывает.

— Ты обещал молчать, — напоминаю я.

Рома резко отворачивается и всю остальную дорогу больше не произносит ни слова. Я молча выхожу из машины. Слышу визг покрышек за спиной. Прихожу в квартиру Гансовых родителей и, скинув с себя всю одежду прямо у двери, иду и сажусь в ванную. И вот тут уж меня накрывает. Рыдания рвутся из меня, и я ничего не могу с этим поделать. И какая-то часть меня цинично усмехается, говоря, что когда я уходила от мужа мне не было и на сотую долю так больно как сейчас. Кто мне этот Рома? Друг детства, которое давно прошло и забылось? Партнер по случайному сексу, который забудет меня уже завтра? Мужчина, к которому я испытала влечение такой силы, которого в моей жизни еще не было? И который теперь наверняка будет считать меня легкодоступной дешевкой? Что из этого причиняло мне такую боль?

Нарыдавшись и устав от всех этих вопросов я выбралась из ванной и, завернувшись в халат, побрела в комнату. Единственное что я поняла для себя сейчас, это то, что моего брака больше не существует. Я не собираюсь врать Саше, а тем более себе.

Схватив свою сумку на полу в прихожей, я вытащила телефон и набрала мужа.

— Здравствуй, дорогая, — сухо поздоровался со мной он. — У тебя что-то срочное, а то я немного занят.

— Я не займу много твоего времени, Саша. Я просто хочу сказать, что не вернусь больше домой.

— Могу я узнать причину? — после секундного замешательства спросил муж.

— Да. Я сегодня занималась сексом с другим мужчиной и не считаю, что после этого вправе дальше сохранять наш брак.

Саша молчал около минуты.

— Как ты хочешь, что бы я реагировал на это твоё заявление? — его голос дрогнул.

— Не знаю. Как хочешь. Просто ты ведь любишь все планировать, поэтому сообщаю заранее, что бы ты не планировал моё возвращение домой и нашел время для посещения зала суда, когда нас будут разводить. Хотя детей у нас нет, на твоё имущество я не претендую, так что разведут и так, даже если в твоем плотном графике для этого не найдется времени.

Саша молчал, и я уже хотела прервать связь, как вдруг он спросил тихо и хрипло.

— Ты уходишь к нему? К этому мужчине?

— Нет, Саш. Сегодня это была случайность. Я остаюсь сама по себе, — и я выключилась, не желая говорить больше.

Ну что же, сегодня у меня прямо день перевернутых страниц. Конец старой дружбе и моему браку.

Глава 10

Я захожу в комнату и сажусь на диван. Телефон звонит снова. Я нехотя смотрю на экран думая что это Саша. Но это Ленка.

— Привет, — говорю прочищая своё горло.

— Лизка я вот никак не пойму что за фигня происходит.

— Ты о чем? вымученно улыбаюсь я.

— Я о том что ты свалила от этого зануды Сашки, а мы все еще не обмыли это замечательное событие. Или ты передумала и вернулась? — её тон почти угрожающий.

— Нет. Я только что звонила ему и сказала что больше не вернусь. Только если честно не знаю что делать дальше, — честно признаюсь я.

— А дальше ты сейчас же собираешься и приезжаешь ко мне и мы вместе идём на открытие выставки одного моего приятеля. Потом напиваемся в хлам и находим тебе отвязного парня что бы ты как следует распробовала свою свободу! — безапелляционным тоном заявляет мне Ленка.

— Тут ты слегка опоздала. Я её уже слегка опробовала. — усмехаюсь я.

— Да ладно! — вопит она. — Кто он?

— Лен… — пытаюсь сопротивляться я.

— Скажи что это Рома! — давит подруга.

— Хорошо. Это Рома. Ты довольна?

— А почему не слышу радости в голосе?

— Может потому что её нет?

— Что все было настолько хреново? Неужели эта роскошная обертка не соответствует содержимому? — расстраивается подруга.

— Соответствует. Более чем, — успокаиваю её я.

— Хочу подробности! — канючит Ленка.

— Лена!

— Да ладно не будь жадиной! Он был хорош?

Я вздыхаю и закрыв глаза вспоминаю, то что вспоминать не хочу и чувствую как отзывается истомой тело.

— Все было очень спонтанно и очень быстро. Но да. Он был очень хорош. Лучше всего что я знала, — сдаюсь я.

— У него большой?

— Лена! Об этом я точно не буду говорить, — упираюсь я.

— Значит большой! И красивый… — в её голосе томное придыхание. Так ладно, — резко меняется она. — Раз все так, то ты тем более прямо сейчас едешь ко мне! Мы напьемся и я буду тебя пытать. А потом нарисуем фоторобот его члена по твоим свидетельским показаниям.

— Я не приеду, — угрожаю я.

— Еще как приедешь!

— Лена ты иногда такая заноза!

— Но за это вы все меня и любите! самодовольно заявляет эта засранка.

— Я не брала из дома одежду для таких мероприятий! — продолжаю упираться я.

— Ничего страшного! Мы пороемся у меня и найдем что-нибудь подходящее. Давай, жду тебя! — и она отключается.

Я скрипя собираю себя в кучу и одевшись выхожу из дома. Уже на подходе к Ленкиной с Игорем квартире слышна музыка и веселье. Дверь как всегда не закрывается. Я захожу и застаю Ленку в её очередном сумасшедшем прикиде выплясывающей с бокалом шампанского в руках.

Она бросается мне на шею и душит меня до метеликов в глазах. С дивана мне машет Игорь, даже не пытаясь перекричать музыку. Рядом с ним еще двое мужчин явно художников или около того. Они внимательно рассматривают меня и улыбаются. Даже не потрудившись нас представить Ленка сует мне в руки бокал и прокричав «За свободу и независимость!» тащит за собой в спальню.

Здесь хоть потише.

— Так сейчас мы из тебя секс бомбу будем делать- подмигнув сообщает мне неугомонная подруга.

Из огромного шкафа летят яркие тряпки.

— Все не то! — возмущается Да где же оно? Ага! Вот держи.

Передо мной оказывается золотистое, очень открытое вечернее платье.

— Откуда ты же такое не носишь? — удивляюсь я.

— А я его ни разу и не носила! Это Игорёк привез из очередной поездки. Все мечтает меня огламурить. А я все посылаю его по хорошо известному маршруту. — беспечно махнула платьем подруга. Мы кстати так тогда поскандалили из за этого платья!

Ну да я даже могу себе это в красках представить. Ленка существо не терпящее над собой никакого диктата и контроля. А уж попытка Игорька повлиять на выбор одежды вообще наверное была приравнена к открытому военному конфликту. Игорёк добрый и любит Ленку, но все не оставляет попыток сделать из неё нечто похожее на леди.

Мечтатель! Удивительно что это платье вообще выжило в этом столкновении титанов.

— Лен мне не удобно! Вдруг Игорь обидится он же его тебе дарил.

— Ой я тебя умоляю! Он будет просто счастлив! Ему представиться единственная возможность в этой жизни увидеть это платье на чем то кроме вешалки! К тому же на тебе оно будет однозначно лучше смотреться чем на мне. Давай, переодевайся. Кстати хорошо что у нас размер обуви одинаковый. Туфли к нему тоже прилагаются.

Я одеваюсь и подхожу к зеркалу. Платье просто изумительно. Правда оно немного более открытое чем я сама бы себе выбрала. Лена одобрительно окидывает меня взглядом и усаживает что бы взяться за мои волосы.

— Ты кстати открой страшную тайну где ж ты все таки живешь?

— У одних знакомых. Там квартира пустует пока.

— А потом что будешь делать?

— Лен пока не знаю. Скорее всего жилье сниму. К родителям пока не вернусь. Сама понимаешь.

— Да знаю я твою маму. Она ж тебя сама в наручниках твоему благоверному вернет. Для них же сам факт семья, значит все кранты мучайся до гроба. Слушай а почему бы тебе ко мне не переехать? радостно спрашивает она- Вспомним молодость!

— Лена у меня печень не выдержит с тобой молодость вспоминать! — смеюсь я.

— Ну у меня же как то выдерживает!

— Это потому что у тебя многолетняя тренировка! А я через месяц загнусь. Да и зачем тебе моя унылая физиономия каждый день?

— Да я бы быстро заставила тебя все время улыбаться.

— Меня тогда прямо с работы в дурку заберут.

— А что по поводу Ромы? Мне казалось он всерьёз на тебя нацелен.

— Нацелен говоришь? Ну так ты же его видела. Он в цель то уже попал и все актуальность утрачена. Такие как он вечные охотники. Да и не хочу я сейчас ничего.

— Мне кажется по поводу Ромы ты немного ошибаешься. Хотя тебе виднее. Но и по поводу того что отношения тебе сейчас не нужны тоже думаю права. Побудь хоть немного свободной, вспомни кто ты сама по себе. А мужики. Куда они на хрен от нас денутся, когда ты такая у меня красавица. Во смотри.

Лена толкнула меня к зеркалу. Мне всегда нравилось то что она делала с моими волосами, тут у неё несомненный талант. Впрочем один из многих. Она собрала большую часть наверх создавая эффект воздушной короны, а некоторые пряди оставила спадающими на шею и плечи. Выглядело в сочетании с глубоким декольте платья и открытой спиной просто замечательно. Я прямо сама собой залюбовалась.

— Так обувайся и выходим. А то все шампанское без нас эти сволочи пригламуренные вылакают.

Мы вышли в гостиную и попали под восхищенные взгляды трех мужчин.

— Лизонька как я рад что хоть кто то ценит мой вкус! — с улыбкой смотрел на меня Игорь. Ты просто ослепительна. Даже не знаю заметят ли сегодня картины мужики которые там соберутся.

— Ты как всегда мне льстишь.

— Я как всегда не нахожу достаточно слов что бы точно выразить степень своего восхищения. парировал Игорь. Позволь тебе представить моих друзей. Это Антон Вольский.

Мне поклонился и поцеловал ручку невысокий худощавый мужчина лет сорока с внимательными серыми глазами.

— Очень рад, Елизавета. Редко случается видеть такую красоту, тем более приятно что она совершенно естественна.

— Откуда вы знаете может у меня просто хирурги лучшие были? — улыбнулась ему я.

— Да нет уж. Наметанный взгляд скульптора не обманешь.

— А это мой тезка Игорь Салин. Думаю ты слышала о нём. Его в наших кругах называют открытием этого сезона.

Молодой темноволосый мужчина буквально обжег меня горячим взглядом насмешливых карих глаз. У него был немного большой для его лица, но очень чувственный рот который он слегка кривил в загадочной улыбке. В его глазах абсолютно откровенно читалось неприкрытое желание. Он молча поцеловал мою руку, задержав её чуть дольше чем следовало и слегка скользнув напоследок дразнящим движением пальцев.

— Лиза вы даже не представляете как заманчиво выглядите. Я готов съесть вас прямо с вашей роскошной золотистой оберткой.

— Несварение получишь, Игорёк. съехидничала Ленка. — Отвали Казанова. Лиза не про твою честь. Она у нас девушка серьезная, а ты балбесина распутная.

— Леночка за что же ты так со мной? Неужто ты не знаешь что из таких как я Казанов самые верные и преданные мужья получаются когда мы правильную женщину встречаем? — рассмеялся Игорь. А ради такой женщины как вы Лиза любой измениться и ковриком под ножки ляжет.

— Ага, пой соловушка! Не слушай его Лизка. У него рекомендации плохие. Женщины говорят что он даже в постели только себя любимого любит. Ладно мы едем или как?

— Это подлая клевета обиженных женщин возмущаясь пошёл на выход парень.-:Ну ничего у меня будет целый вечер что бы убедить вас Лиза в обратном.

До вернисажа мы добрались довольно быстро.

— О все гиены уже в сборе и готовы кого-нибудь сожрать! — сообщила Ленка едва мы вошли.

Вокруг действительно царило обилие пафоса, ослепительных нарядов от кутюр и блеска дорогих камней. Мы шли по залу раскланиваясь и улыбаясь. Меня представляли кому то и мне кого то я не очень запоминала. Давно не бывала на подобных сборищах поэтому слегка рябило в глазах и звуки сливались в белый шум. Если честно картины мне не понравились и я вопросительно посмотрела на Лену, но она поморщилась.

— Не обращай внимания. Этот художник очень модный, так что сама понимаешь… и усмехнулась.

Игорь Салин не отходил от меня ни на шаг, все время ненавязчиво приобнимая за талию и тихонько мне на ухо отпуская едкие комментарии об отдельных личностях и мероприятии в целом. Надо сказать что язык у него был хорошо подвешен и я невольно то и дело улыбалась, поражаясь тонкости его ехидных замечаний.

— Интересно а что бы ты говорил обо мне, если бы пришёл в другой компании? — спросила у него я.

— Думаю что я бы ничего не говорил а по быстрому нашёл бы того кто нас друг другу представил. Или ты не видишь что большая часть мужчин в этом зале готова подсыпать мне в шампанское мышьяку что бы место рядом с тобой освободилось. — прошептал он у самого моего уха.

— Пока я в основном ловлю неприязненные взгляды женщин пытающихся привлечь твое внимание. — усмехнулась я немного отстраняясь.

— Ну что сказать? Мы прекрасная пара, разве не находишь? и Игорь снова сократил расстояние между нами.

— Лизка! — вдруг впилась в мой локоть Лена Ты не хочешь выйти покурить?

— Я не курю уже сто лет ты же знаешь! — удивилась я.

— Ну тогда просто пошли со мной. Хотя уже поздно. Вот черт! — досадливо прошипела она. А по поводу Ромы ты видимо оказалась права, а я ошибалась. Так что не оборачивайся и будь готова. Улыбаемся и машем, дорогая!

От её слов холодок пробежал по моей обнаженной спине.

— Добрый вечер, Лена! услышала я такой знакомый голос за спиной и медленно обернулась.

— Да уж добрее не бывает оскалилась в убийственной улыбочке подруга.

Прямо передо мной стоял Рома под ручку с роскошной брюнеткой. Наверное с той самой, с которой его видела тогда Ольга перед гостиницей, подумалось мне. Не маленькие прелести брюнетки буквально вываливались из декольте до самого пупка и она вцепилась в рукав Ромы так словно это был самый желанный приз в её жизни. Ну что же, могу её понять.

Рома скользнул наглым взглядом по моему телу и поднялся к лицу. И тут его челюсть буквально отвалилась, когда он узнал меня. Но удивление длилось лишь секунду, а затем его лицо помрачнело и глаза сузились, прожигая меня ледяным огнем. По моему телу пробежала дрожь от того холода что сейчас изливался из его глаз. Лена и его спутница о чем то говорили, скорее всего представлялись. Но похоже ни я, ни Рома сейчас не способны были воспринимать слова. Тяжелый взгляд Ромы опустился к моей талии на которой по прежнему непринужденно лежала рука Игоря. Затем он опять поднял взгляд и встретился с моими глазами. Его лицо дернулось, искажаясь, так словно он боролся с собой и все же проигрывал в этой борьбе. Вдруг его лицо потемнело и он шагнул ко мне, буквально стряхивая руку брюнетки с себя.

— Это он? — проскрипел сквозь зубы Рома и перевел бешеный взгляд на Игоря.

— Рома… — попыталась встрять Ленка, но он даже не заметил её.

— Лиза ЭТО ОН? — Рома уже откровенно рычал.

— Рома прекрати! — попросила тихо я.

— Прекратить? — прошипел он. — А вот сегодня когда ты извивалась подо мной на столе ты не просила прекратить!

Я ударила его раньше чем поняла что делаю.

— Какой же ты мерзавец! — выдохнула я, наблюдая как на его щеке расцветает след от пощечины.

Игорь попытался обнять меня ободряюще за плечи.

— Роман Григорьевич вам не кажется что вы ведете себя недостойно! — Игорь явно пытался выступить в качестве моего защитника.

— По твоему меня на хрен волнует что ты там думаешь, гребанный ушлёпок! Убери от неё свои грязные лапы или будешь учиться кропать свои картинки протезами! — взревел Рома и двинулся на Игоря.

Наверное все в этом долбанном зале уставились на нас в ожидании шоу. Я встала между мужчинами и прямо посмотрела Роме в лицо с бешенством.

— Отвали от нас. Что ты себе позволяешь? Не умеешь вести себя достойно?

— Да откуда же мне знать как это делается, а, Ромашка? Я ведь сын шлюхи алкоголички и вечного зека! Что, сколько бы не прошло времени я никогда не буду тебя достоин, так Ромашка? Недостаточно хорош? Породой не вышел? Трахнуться со мной ради экзотики разок можно, но для жизни тебе кое что получше нужно?

— Убирайся! — прошипела я, чувствуя как краска стыда заливает лицо и шею и мне не хватает воздуха.

— Ромочка, что происходит? — пропищала брюнетка одарив меня злобным взглядом.

Не глядя на неё Рома резко повернулся и пошёл к выходу. Он прошагал, расшвыривая всех на своем пути с десяток метров, а затем резко обернулся. В этот самый момент Игорь обнял меня утешая за плечи и коснулся губами виска, прикрывая от любопытных взглядов. Рома увидев это взревел как раненный зверь и налетел на Игоря, мгновенно сбив его с ног ударом в челюсть.

— Не смей её касаться! — заорал он.

Потом он схватил меня за руку и потащил за собой к выходу.

— Да что ты творишь вообще! — я пыталась вырвать руку из его железной хватки. — Отпусти меня!

Зацепившись каблуком я едва не рухнула лицом вперед, но Рома перехватил меня и просто взвалил на плечо и прибавил шагу. Мы покинули зал под аплодисменты. Это идиоты видимо решили что все это забавно. Ноги которыми я пыталась пинаться, он плотно прижал у себе, обездвиживая, а на мои попытки ударить его кулаками просто не обращал внимание. Мы прошли мимо охраны и нас проводили взглядами с вялым любопытством. Никто и не думал вмешиваться.

Рома запихивал меня в машину, когда появилась его спутница с моей потерянной сумочкой в руках.

— Ромочка ты мне можешь объяснить что происходит? — возмутилась она.

— Алиночка, не знал что взрослой женщине в твоем возрасте нужно объяснять что происходит. Я забираю свою женщину домой! — с садистской улыбочкой произнес он, вдавливая меня в сиденье и пристегивая.

— Я не твоя женщина! — вскинулась я.

— Моя! — рявкнул Рома и захлопнул дверцу.

Брюнетка еще что то сказала ему подходя к его двери.

— Разве я тебе что-то обещал? — грубо ответил Рома усаживаясь и забирая у неё мою сумочку. — Ты пригласила меня на выставку, я согласился. На этом все.

И Рома захлопнул дверь авто и рванул с места оставляя растерянную брюнетку на парковке.

— Боже ты такой козел! Ты зачем ударил ни в чем неповинного парня? Я его сегодня первый раз в жизни видела! сказала я.

— Ромашка тебе лучше помолчать сейчас. — прорычал Рома.

— Или что? Ударишь и меня тоже? — презрительно скривила я губы.

— Нет! Просто трахну прямо там где остановлюсь! — оскалился на меня мужчина.

— Ну да что еще можно ожидать от такого невоспитанного похотливого животного как ты! — фыркнула я.

— Когда ты орала кончая в моем офисе тебя вполне устраивало то что я именно такое животное!

Боже я ведь должна просто ненавидеть его за эти откровенно пошлые слова и самодовольный взгляд. Но вместо этого чувствую спазм внизу живота и дыхание пресекается, от воспоминания о том как его плоть ощущалась внутри.

— Пошел ты!

— Нет, Ромашка! Пойдешь ты! И не один раз! Потерпи немного!

— Немедленно останови и выпусти меня! — дернулась я.

— Прекрати дергаться! Если я остановлю машину, то в мою квартиру ты пойдешь уже голой!

— Ты не посмеешь! Это насилие! — возмутилась я.

— Правда? Сколько ты это будешь считать насилием с того момента как я войду в тебя? Как быстро опять начнешь вцепляться в меня и царапать понуждая воткнуть поглубже? — улыбочка Ромы была более чем циничной, но почему от его гадких слов у меня опять судорожно сжались мышцы внизу живота, вызывая почти мучительную боль.

Неужели я такая испорченная дрянь, которую заводят грязные словечки и грубое обращение? Никогда раньше не замечала за собой подобного. Или это все вина этого невыносимого мужчины, которому некому вымыть рот с мылом?

— Боже ты ведь и правда чокнутый! Ты что всерьез считаешь что тебе сойдет с рук похищение?

— Это не похищение Ромашка.

— А что же это по твоему?

— Бурное воссоединение влюбленных! — нагло ухмыльнулся этот гад.

— Я не влюблена в тебя!

— Еще как влюблена! Прямо как кошка! Спорим ты уже течешь? Только мне следует заставить тебя признать это.

— Я.НЕ. ВЛЮБЛЕНА! Даже если я и испытываю к тебе физическое влечение, то к любви это точно не имеет никакого отношения. Это просто грубая, животная похоть.

— Хорошо! Тогда я влюблен за двоих! — беспечно пожал Рома плечами и ухмыльнувшись поправил свою эрекцию, явно специально привлекая мое внимание к ней. И от твоих слов про животную похоть у меня член становиться просто каменным. Издеваешься надо мной, а Ромашка?.

Я закатила глаза, показывая свое к этому отношение. Мы неслись по вечернему городу нарушая все правила.

— Боже ты такой озабоченный кобель! И ты не мог бы ехать потише и поаккуратней?

— Не переживай, Ромашка! Мы не разобьемся! Только не теперь, когда ты наконец со мной! и в этот раз он одарил меня искренней улыбкой счастливого мальчишки получившего от Деда Мороза самую желанную игрушку.

— Это ненадолго! попыталась испортить его радостное настроение я.

— А вот это вряд ли. Я не для того ждал столько лет.

— Что ты несешь? Чего ты ждал?

Глава 11

В этот момент мы въехали в наш старый двор и Рома припарковался у подъезда.

— Выходи Ромашка. Мы дома.

— Это не мой дом! И если попробуешь вытащить меня из машины я буду визжать так что наши бабульки сюда всех ментов Центрального района вызовут. — пригрозила я.

— Лизонька не дразни зверя обещаниями. Фантазии о тебе извивающейся и вопящей подо мной от удовольствия и так делают меня малость неадекватным.

Рома опять нагло ухмыльнулся и обойдя машину открыл дверцу. Наклонившись, он зафиксировал одной рукой обе мои, которыми я пыталась его стукнуть, а вторую запустил в волосы на моем затылке и почти грубо повернул моё лицо вверх, облегчая себе доступ к моим губам. Я сжала свои губы и зубы, ожидая жесткого напора как в прошлый раз и не собираясь уступать. Но Рома стал нежно касаться моих сжатых губ, дразня своим вкусом и дыханием. Он то ласково касался губами, то проводил языком, пробуя меня на вкус и смиренно прося открыться. Слегка покусывал мои твердые от напряжения губы и тут же снова ласкал горячим языком. И как бы я не старалась быть бесчувственной, но это было просто невозможно. Мои губы покалывало и они разгорались медленным мучительным пламенем под ласками его рта. Губы и язык Ромы ласкали мои так чувственно и трепетно что я невольно расслабила свои в поисках большего контакта. Рома удовлетворенно мурлыкнул мне в губы и стал немного настойчивей. Его пальцы нежно массировали мой затылок, а большой палец второй руки стал поглаживать удерживаемые запястья, и от этого казалось простого движения волны дрожи расходились по моему телу. Язык Ромы скользил по моим зубам, умоляя их разжаться и впустить его внутрь. Его вкус вспыхнул в моем рту, тут же призывая картинки того как мы занимались сексом в его офисе. Это было словно удар в живот. Возбуждение накрыло меня так резко и было таким острым что я невольно выгнулась, не в силах удержать свои бедра на месте и открыла Роме доступ. Мои легкие судорожно расширились втягивая его запах и это окончательно добило мою оборону, накрывая тем же безумием с головой.

Рома застонал глухо и протяжно и поцелуй сразу же перестал быть нежным и просящим, едва его язык ворвался в мой рот. Теперь Рома буквально атаковал меня, стремительно и безжалостно, закрепляясь на завоеванной территории и требуя еще больше. Никогда в жизни меня так не целовали. Так словно он поглощал меня в этом жадном, неистовом поцелуе, желая опрокинуть моё сопротивление и подавить любую мысль о защите. И надо сказать что ему прекрасно удавалось добиться именно того чего он хотел. Я уже совсем не соображала где нахожусь. В моей голове грохотала кровь, разгоняемая моим сердцем до скорости света. В моем рту хозяйничал Ромин язык, вытворяя невообразимые вещи, заставляющие меня страстно желать его повсюду на моем теле. Мои бедра дрожали и совершали бесстыдные резкие движения и я уже не могла это контролировать. На секунду у меня мелькнула мысль что со стороны я выгляжу просто как похотливая сучка, готовая отдаться Роме прямо здесь и сейчас и мне плевать кто это может увидеть и я даже не знаю пугает меня это или возбуждает. Но очередной низкий, протяжный стон в мой рот, который Рома послал вибрацией через все моё тело прямо к моему лону и зубы прихватившие мою нижнюю губу заставили тут же забыть об этом.

Рома оторвался от меня, и посмотрел потемневшими глазами, тяжело дыша. Его красивое лицо сейчас выглядело агрессивным от сильного возбуждения, а черты стали резче и еще более мужскими.

— Ромашка продолжим тут или все же зайдем домой? — хрипя сказал он, между резкими выдохами- Если мы продолжим в том же духе еще хоть минуту я за себя не ручаюсь. Разложу тебя прямо тут и твои крики услышит весь микрорайон. Я совершенно не против заявить свои права на тебя таким образом, но боюсь советами нас задолбают.

— Ты пошляк и придурок! — сказала я выбираясь из машины, дыша как после кросса. — И это будет в последний раз!

Рома хмыкнул и промолчал. Мои тело было непослушным и ноги дрожали, так и норовя подогнуться в коленях. Догнав меня Рома буквально приклеился к моей спине, стараясь дать почувствовать свою эрекцию. Это явно мешало идти и мы замерли прямо перед подъездом. Я откинулась на его грудь и потерлась попкой об его член через штаны. Рома резко выдохнул и рыкнув стал толкать меня в поясницу, заставляя идти.

— Давай, шевелись Ромашка! Сил моих больше нет! — голос его совершенно огрубел и звучал почти угрожающе.

Когда мы подошли к двери, Рома опять вжался в меня, буквально распластывая по двери и прикусывая за затылок. Одной рукой он открывал замки, другой довольно грубо мял мою попку, постанывая от удовольствия мне в затылок.

Как только дверь открылась, Рома втянул меня внутрь и потащил за собой, не давая осмотреться.

— Когда ты ко мне пришел я тебе хоть квартиру показала задыхаясь, упрекнула я.

— На хрен эту квартиру! Еще насмотришься. огрызнулся мужчина, даже не думая притормозить.

Поднявшись по лестнице мы оказались в его спальне. Я и ахнуть не успела как лишилась платья, оставшись перед Ромой в одних кружевных трусиках. Отступив от меня на шаг он стал срывать свою одежду, буквально пожирая меня взглядом. Когда на нем оставались уже только штаны он прошептав: «Охренеть просто можно!» шагнул ко мне и наклонившись стал целовать мою грудь, продолжая борьбу с одеждой. Его рот жадно и торопливо скользил по моей коже, втягивая её и лаская языком, и я уже даже не пыталась скрывать дрожь что колотила меня от его прикосновений, а только запустила в его волосы пальцы, направляя куда хотела.

Избавившись от штанов вместе с трусами Рома обхватил меня за талию, приподнимая и втягивая в рот мой сосок, заставляя выгнуться с хриплым стоном. Своим животом я явственно чувствовала его горячую и твердую плоть, уже скользкую от перевозбуждения.

Рома не выпуская изо рта моего соска, уложил нас на постель.

— В этот раз я сделаю все как надо, Ромашка и ты не захочешь от меня убежать. Просто не сможешь! — из за возбуждения это прозвучало как угроза.

— Пугаешь? — выдохнула я ему в ухо и облизнула.

Рома задрожал и резко двинул бедрами, вжимая меня в матрас.

— Не сбивай меня! — прохрипел он и его губы скользнули в ложбинку между грудями.

Рома целовал и буквально вылизывал мою кожу, спускаясь все ниже и хрипло постанывая от удовольствия. Его руки беспорядочно бродили по моему телу, то замедляясь, то мечась, стараясь не оставить ни одного не обласканного участка. Я плавилась от этой сладкой пытки и дрожа и извиваясь в его руках. Мои руки бессознательно скользили по его широкой спине и плечам с наслаждением ловя пальцами сокращения тугих мышц. Внутри все горело, моё лоно жадно сокращалось уже отчаянно желая быть заполненным. Кажется я даже умоляла Рому и хватала его за руки, пытаясь направить туда где в них сейчас безумно нуждалась.

— Не так быстро моя Ромашка! — хриплый торжествующий смех мужчины окатил прохладой дыхания мой влажный от его поцелуев живот, заставляя мышцы сократиться, а кожу покрыться мурашками.

Соскользнув на постель между моих разведенных ног, Рома улегся, накрыв ладонью мое уже пульсирующие от желания лоно. Слегка надавив, он заставил меня дернуться и выгнуться, отрываясь от матраса. Но Рома властно схватил меня за бедра, заставляя согнуть ноги и раскрывая меня еще сильнее для своего проникновения. Приблизив своё лицо он потерся об мою дрожащую от возбуждения плоть лицом, и глубоко с протяжным стоном вдохнул. Мои бедра опять сделали попытку рвануться вверх, а в голове сверкнула яркая вспышка, ослепляя меня и почти подводя в самому краю. Но Рома удержал мои бедра на месте, продолжая изводить меня лишь едва заметными касаниями и дыханием.

— Ты так сладко пахнешь! — прошептал он и снова потерся лицом Хочу весь пропитаться твоим запахом.

— Рооомааа! взмолилась я, сотрясаясь всем телом. — Пожалуйста!

— Не так быстро, Ромашка! — опять промурлыкал этот садист, выдыхая прямо у моей влажности.

Вдруг приподнявшись Рома схватил пару подушек и приподняв меня, уложил на них.

— Хочу что бы ты смотрела. с яростным желанием приказал он. — Открой глаза и смотри на меня!

Мои веки весили тонну, так и норовя закрыться от нестерпимого наслаждения, но я послушно открыла глаза и поймала дикий взгляд синих глаз.

Рома соскользнул обратно, и вцепившись в мои бедра до боли, вдруг атаковал своим ртом мои утопающие от влаги складки плоти почти жестко и даря просто беспощадное наслаждение. Он ласкал меня яростно, бесстыдно, упиваясь и рыча как животное, жестко удерживая, не давая ни малейшего шанса на побег или даже крошечное уклонение от падения в эту бешено вращающуюся бездну. При этом его глаза впились в моё лицо жадно ловя и поглощая каждую судорогу моего экстаза. Иступленная ласка его рта довела меня до края и я заметалась и затряслась в накатывающихся волнах. И тут Рома прикусил мой клитор, одновременно резко вводя в меня два пальца. Это подхлестнуло мой оргазм, подбрасывая его на запредельную высоту и продлевая. Я разлеталась на тысячу пылающих частей, захлебываясь криком, срывая горло, удерживаемая в этом мире только этим голодным синим пламенем и властными пальцами на бедрах.

Меня еще били сладостные судороги, а голодные синие глаза резко очутились прямо перед моими. Стремительным движением Рома закинул мои ноги себе на плечи и ворвался внутрь, прямо сквозь содрогание моих внутренних мышц. Сразу же установив беспощадный темп, Рома кажется совершенно отпустил себя. Его бедра работали как обезумевший поршень, вколачиваясь в меня, заражая меня этой его жадной одержимостью. Он рычал, хрипел и сыпал ругательствами и каждый издаваемый им звук проходил сквозь меня, позволяя ощутить до какой степени он уже поднялся в своем наслаждении, утягивая меня вслед за ним в этом исступленно- сладком восхождении. Неожиданно Рома замер, словно пытаясь остановить надвигающийся шторм, а затем его спина выгнулась, и голова запрокинулась, посылая вверх финальный крик. От этого зрелища совершенного мужского экстаза и от мощнейших рывков его изливающейся плоти внутри меня снова накатила волна раскаленного белого пламени, превращая тело в жесткую дугу из плоти. Мои глаза закатились, и я без сил рухнула на постель, чувствуя как Рома с мучительным стоном покидает моё тело и вытягивается рядом. Он обвил меня руками и ногами, прижимая к мокрому от пота телу и укладывая мою голову на свою бурно вздымающуюся грудь.

— Ромашка- прохрипел он. — Я так давно мечтал об этом Ты и я в моей постели Я так часто фантазировал об этом. Но то сейчас было это лучше Это просто охренительно намного лучше моих фантазий.

Я слушала его шепот, не в силах даже заставить собственные веки подняться. Тело было одновременно и неподъёмно тяжелым, так словно мои руки весили тонну и в то же время словно наполненным чем то легче воздуха, и таким легким, что отпусти меня сейчас Рома из своих объятий я бы наверное взлетела к потолку. Мощные волны испытанного только что экстаза, словно омыли не только моё тело, но и душу словно обнажая её и заставляя меня чувствовать то, что я чувствовать себе не могла позволить.

Нельзя было раскиснуть и позволить Роме пробраться не только в моё тело, но и в душу. Он не из тех кто способен на что то долгое и постоянное. Он просто эпизод, которому я уже позволила случиться в моей жизни и нужно признать этот факт и перестать совершать ритуальные пляски, припевая «Я не такая, это было затмение!». Нет, видимо я именно такая и такой опытный охотник как Рома это сразу же рассмотрел и поэтому был так упорен, будучи уверенным в победе. Ну что же, я его очередной трофей, надеюсь хоть запоминающийся. Хотя какая мне будет разница когда каждый пойдет своей дорогой. Для меня сейчас главное помнить об основном инстинкте о самосохранении. Потому что если я себе позволю в него влюбиться, он своим уходом просто прикончит меня. В нем достаточно внутренней силы и притяжения что бы сделать меня одной из этих женщин глядящих на таких как он жалким, просящим взглядом в ожидании хоть крошки внимания. Я видела таких и всегда поражалась, как умные и красивые женщины позволяют каким то мужикам довести себя до подобного состояния. Неужели у них нет гордости?

И вот теперь я лежу на груди мужчины которого строго говоря толком и не знаю, позволила ему унести меня как овцу на глазах у десятков людей, да еще и отдалась ему с таким энтузиазмом и желанием когда он просто захотел. Кончала так как никогда в жизни. И должна честно признаться самой себе что это было лучшее эротическое переживание в моей жизни. И я даже не знаю сумею ли я забыть его и эту ночь даже до конца жизни.

Браво Лиза! Что дальше? Начнешь за ним бегать с протянутой рукой в надежде что он тебя еще разок приласкает? Господи до чего же я докатилась? Еще совсем недавно в моей жизни все было просто и понятно. Я знала как начнется и закончиться каждый мой день. А что теперь? Я словно подвешена в воздухе. Живу нигде, вроде замужем, но брак в одночасье стал фикцией. Лежу в постели мужчины который вскоре растает в тумане. Что чувствую не могу разобраться. Да Лиза ты ведь хотела встряхнуть свою жизнь получи и распишись.

Странный контраст между полностью расслабленным и удовлетворенным телом и закипающим мозгом. Сжав зубы я усилием воли отодвинула все внутренние переживания и решила просто раствориться в физических ощущениях, что испытывала прямо здесь и сейчас. Странно но Рома кажется почувствовал изменения во мне и его тело замерло и затвердело, напрягаясь.

— Ромашка перестань так много думать. Это хорошим не кончиться. — и Рома плотнее прижал меня к себе, целуя в макушку.

— Думаешь я сама не знаю что ты и я в одной постели это плохая идея и ничем хорошим это не закончиться? — усмехнулась я не открывая глаз.

— Дурочка ты, Ромашка! Ты в моей постели, кончающая от моего рта да я сроду не видел ничего лучше и прекрасней. Думаю даже когда умирать буду, вспомню эту картину и уйду с улыбкой и диким стояком.

— Боже, Рома! Ты просто невыносим! Тебе рот с мылом вымыть нужно! я попробовала приподняться, но попытка была пресечена и я просто была перетянута на тело Ромы и распластана по нему, что бы тут же ощутить его растущую эрекцию.

Рома сделал, движение бедрами, привлекая к своей стремительно твердеющей плоти внимание. Как будто я могла не заметить то что пульсируя, вжималось в мой живот.

— Мне в душ нужно! — предприняла я очередную попытку к бегству.

— Чуть позже, Ромашка, — голос Ромы опять становился ниже от возбуждения Все равно я тебя опять перепачкаю.

Его руки соскользнули по моей спине, на мою попку и он сжал её, заставляя меня застонать от острого удовольствия. Его бедра уже двигались без остановки, позволяя его уже полностью готовому члену тереться об мой живот, оставляя на нем влажные следы уже сочившейся смазки.

— Поцелуй меня! — прохрипел он. — Поцелуй меня сама, Ромашка!

Я уже снова слышала гулкий набат крови в своих ушах, а из головы быстро улетучивались все мои разумные мысли, отключая рассудок, и оставляя только чувственную жажду. Я приподняла голову и посмотрела в Ромины глаза и дрогнула. Он смотрел на меня с такой нуждой, с такой безумной надеждой, что это враз смело как ураганным ветром все мои защитные барьеры и сделало меня перед ним беззащитной, словно без кожи. Этот голодный огонь в его глазах ворвался в меня, заполняя все внутреннее пространство моей души, вырывая беспомощный стон поражения. Я проиграла. Прямо сейчас. Это было так больно и так пронзительно восхитительно одновременно. Это было то чему я не могла сопротивляться. По крайней мере не сейчас. Потом. Потом я найду в себе силы. Тогда когда рядом не будет его тела, его запаха, когда этот хриплый голос не будет шептать мне все эти бесстыдные слова, что превращают мое тело в тягучий сироп, когда его руки и язык не будут скользить по моему телу, проникая куда им вздумается.

— Поцелуй меня, Ромашка моя в голосе стон, почти мольба, о том чего он желает сейчас больше всего на свете и не скрываясь показывает мне это.

И я поддаюсь и касаюсь его губ губами первый раз нежно и отстраняюсь, что бы подразнить нас обоих. Рома жадно тянется за мной, резко сжимая ладони на моих ягодицах и я чувствую как дергается его член, зажатый между нами. Я облизываю свои губы, впитывая заново его вкус. Рома стонет глядя на мой рот, и его тело содрогается и становиться еще горячее подо мной. Я опускаю голову снова и теперь сама набрасываюсь на его губы, так неистово словно это последний мой в жизни поцелуй. Я ласкаю своим языком его язык, облизываю его и втягиваю, скольжу по его зубам и прикусываю губы. Рома стонет беспрерывно, его тело бьет крупная дрожь, руки намертво вцепились и мнут мои ягодицы, бедра трутся об меня во все ускоряющемся темпе, а мой живот весь уже мокрый от сочащегося предсемени.

Рома резко хватает меня за волосы и отстраняет от себя, заставляя оторваться от его губ.

— Стоп, Ромашка. Или я сейчас кончу даже не войдя в тебя. А я хочу что бы ты сделала это первой. Хочу увидеть это снова. Хочу почувствовать как ты сжимаешь мой член внутри. Оседлай меня, Ромашка!

И Рома приподнимает меня за плечи, вынуждая сесть на нем. Его глаза и руки тут же оказываются на моей груди.

— Знаешь сколько раз я дрочил представляя тебя скачущей на мне? Закрывал глаза, брал член в руку и сжимал, представляя как ты опускаешься на него. Давай, Ромашка, сделай меня самым счастливым засранцем на этом свете. — в срывающемся голосе Ромы опять слышалось дикое вожделение на грани ярости.

Даже если бы я просто закрыла глаза и не видела его, так откровенно изнемогающего от вожделения, даже если бы просто слушала этот голос, говорящий мне все эти похотливые слова, то и тогда бы я просто сгорела от возбуждения. Никогда, никто не говорил мне таких слов. Грубых, непристойных, откровенно говорящих о первобытном вожделении этого мужчины. Слова что в обычной ситуации смутили и вызвали бы даже возмущение сейчас проскальзывали в мой мозг такой изощренейшей лаской, заражая меня вирусом безумного Роминого вожделения.

— Не боишься что реальность будет бледнее твоих фантазий? спросила я, напрягая сипящее горло и отодвинулась, что бы полюбоваться его раздувшимся до предела, подрагивающим членом.

Поняв куда я смотрю Рома, выгнулся и его плоть задергалась, словно собираясь излиться прямо сейчас от одного моего взгляда.

— Лииизааа!!! — застонал Рома и заскрипел зубами. — Я мать его боюсь только что умру если ты не сядешь на него прямо сейчас!!

Его глаза прожигали меня синим пламенем смиренно умоляя и властно требуя одновременно, а руки опустились по бокам тела и впились в простыни, заставив их затрещать.

Я обхватила его плоть у основания, приподнимая, и сжала, посылая по телу Ромы судорогу и соскользнув чуть ниже по его ногам наклонилась. Лизнула по всей длине, ощущая языком каждую вздувшуюся вену и позволяя его вкусу обжечь мой рот. Рома дернулся и издал захлебывающийся хрип.

Он смотрел на то как я облизываю его член не отрываясь и трясся всем телом, глухо ругаясь и хрипя. Когда я втянула его внутрь и сделала несколько движений головой, обводя языком головку, Рома зарычал и вцепился в мои волосы, приподнимая мою голову и заставляя выпустить его из рта. От влажного звука с которым его плоть покинула мой рот дрожь прошла по обоим нашим телам. Рома подтянул меня к себе и впился в припухшие губы жестким поцелуем и под конец, укусил за нижнюю губу, заставляя хрипло вскрикнуть.

— Кончить тебе в рот, это уже другая моя фантазия, Ромашка. — прорычал он мне в губы Сядь на него! Сейчас же!

— Думаешь я буду выполнять все твои фантазии? — хрипло спросила я, мстительно потираясь о его плоть своей влажностью, дразня теплом и обещанием.

— Будешь! яростно ответил Рома. Так же как и я твои!

Я приподнялась и обхватив его член опустилась на него резко и до конца. Оба наши тела дернулись как от удара электрошоком. Это предельная наполненность им была почти болезненной и совершенно потрясающей.

— ДАААА!!! — закричал Рома, выгибаясь и вцепляясь в мои бедра, не давая пошевелиться. Дай мне минутку! Это просто. Боже мой, Ромашка. Ты такая невероятная. Моя. Ты же чувствуешь как твое тело подходит моему… Ты это чувствуешь?

Ромины глаза совершенно затуманились, слова сумбурны и неразборчивы. Дышал он хватая воздух ртом, словно его было в комнате недостаточно. Его пальцы на моих бедрах расслабились и я шевельнула бедрами, желая еще острее ощутить его внутри.

— Давай, Ромашка моя, давай возьми все что хочешь. — глаза Ромы горели лихорадочным огнем, а слова были почти бессвязными. — Давай моя девочка поимей меня так как нужно тебе самой!

Я закрыла глаза и стала двигаться так как мне хотелось, отдавшись в этот момент только собственному наслаждению. Рома дрожал и выгибался, резкими толчками встречая мои движения, словно стремился с каждым следующим движением проникнуть еще глубже.

Он шептал и хрипел мне о том как ему хорошо, как ему нравиться находиться во мне, как он хочет затрахать меня так что бы я не могла ходить и бесконечно кричала его имя, как он ублажал сам себя представляя что будет творить со мной когда дорвется. Его голос ломался и срывался и с каждой минутой в нем звучало все нарастающее между нами напряжение, бросающее наши тела все быстрее и резче навстречу друг другу с каждым следующим движением.

С первым же спазмом моих внутренних мышц Рома сорвался на рычащие приказы сталкивая меня окончательно за край неистовым звучанием своего голоса, взрывая мой мозг силой своего запредельного наслаждения.

— Да! Сожми его еще!!Сильнее! О ооох! Давай забери меня с собой!! Лизаааа!!

Разум отключился и словно со стороны я наблюдала за своим раз за разом содрогающимся телом, через которое все прокатывались волны такого примитивного и ничем незамутненного наслаждения. Я обессилено рухнула на скользкую от пота грудь Рома, все еще ощущая затухающую пульсацию его плоти глубоко во мне. У меня не было сил даже соскользнуть с его тела, но похоже Рома этого и не хотел. Он нежно скользил ладонями по моей спине, и целовал в висок, гася в моих волосах свое еще бурное дыхание.

— Тебе придется самому тащить меня в душ. пробормотала я, чувствуя как закрываются глаза.

— Ммм, Ромашка, нам придется поработать над твоей выносливостью.

— Отвали, маньяк. — выдохнула я ему в шею. — Мне домой нужно. Завтра на работу.

И я все же стала сползать с роминого тела. Но он перевернулся на бок, обхватил меня за талию и властно прижал к себе спиной.

— Лежи не дергайся, Ромашка моя. Ты завтра на больничный идешь. На недельку.

— Да с чего бы это?

— С того что я тебя не отпускаю. самоуверенно заявил этот нахал. — А теперь спи или мы продолжим.

— Ром твоя наглость просто не знает границ! Но у меня сейчас и правда нет сил с тобой препираться. Вот сейчас вздремну полчасика и тогда поговорим. язык у меня уже заплетался.

— Давай, давай поспи. А насчет поговорить это конечно нужно. Давно пора.

Глава 12

Роман.

Я лежал прижавшись всем телом к моей Ромашке и старался как то уместить у себя в голове то что сейчас чувствовал. Если не осознать полностью, то хоть как то немного привыкнуть к тому что наконец держу в руках свою мечту. Не абстрактную, а реальную живую мечту. Ту что почти всю мою сознательную жизнь была моим мученьем и недоступным наслажденьем в одном флаконе. Мою самую первую и самую мучительно-острую эротическую фантазию, что сводила меня с ума много-много ночей в юности и каждую ночь последние дни с того вечера как эта моя личная катастрофа опять ворвалась в мою жизнь.

Лиза Ромашина. Моя Ромашка. Моя заноза в сердце столько сколько себя помню. Даже не могу вспомнить когда увидел её впервые. Кажется она была всегда. Мы ведь с мальства росли в одном дворе, в соседних домах. Можно ли в кого то влюбиться даже раньше чем начинаешь осознавать себя? Судя по мне видимо можно. И сколько помню она всегда была для меня такой самой красивой, самой яркой, единственной кого я вообще видел и желал. На моем небосклоне всегда было только одна звезда, та что затмила для меня все остальные. А она всегда дружила с мои старшим братом, а я был просто досадным хвостом что таскался за этими двумя заводилами всех дворовых проказ по пятам.

Если честно то в Лизку были влюблены все мальчишки из нашей компании. Да и как в неё было не влюбиться? Она была как огонь, живая и изменчивая, и при этом такая теплая и настоящая. Но дерзкая палец в рот не клади с головой оттяпает. Бегала быстрее всех, не было мальчишки способного её догнать во время игр. В футбол играла азартно и яростно, никогда не плакала из за ободранных коленок и локтей. Если бросалась в драку то лучше беги сама будет драться отчаянно, да у неё за спиной всегда были мы с Колькой. В любых проказах была первой, даже если точно знала что попадет. А когда наказывали никогда никого не сдавала, даже когда отец наказывал её за чужие проделки. Что бы не случилось во дворе всегда первым делом раздавался визг дворовых бабок:

— Лизка, ах ты ж шкода! Да что же за шило в заднице у этой девчонки!

Её растрепанная золотистая коса так и мелькала то тут то там, она успевала везде и повсюду умудрялась влезть и отличиться. Её потрясающие, невыносимо зеленые «эльфийские» глаза всегда были широко распахнуты и впитывали окружающий мир с восхищением и жадностью и так и искали где бы тут еще развлечься. Да такой была моя Ромашка в детстве. Настоящий Вождь краснокожих в драных джинсах. А я был просто одним из её верных солдат, готовым следовать за ней повсюду.

А потом мы стали подростками и все стало для меня еще хуже чем было… Как только меня стали посещать эротические фантазии все они конечно были о ней. Я чувствовал себя полным ублюдком когда мастурбировал в под одеялом или в душе представляя как целую девчонку моего брата. И черт возьми мои руки тогда реально были в кровавых мозолях, если вы понимаете о чем я.

Конечно Колька знал что я схожу по Ромашке с ума. Да каждый у кого были глаза видел это. В её присутствии, особенно последние месяцы когда она еще жила в нашем дворе, я не мог говорить, мучительно краснел и не мог дышать. А то что у меня тупо встает каждый раз стоит ей подойти ко мне чуть ближе стало поводом для всеобщих шуток. Я умирал от стыда но ничего поделать с этим не мог. Я хотел её наяву, и в моих эротических снах тоже царила только она.

Но еще хуже стало когда я увидел как мой брат её целует. Сейчас в высоты прожитых лет я понимаю что это было совершенно невинно просто губы прижатые к губам, никаких там языков и запретных ласк. Но тогда мне казалось что сердце мне вырезают наживую от этого зрелища. Это было так невыносимо больно, но все равно я и на секунду не мог отвести глаз. Боль разрывала грудь, а мой член, мать его, рвал мою ширинку, потому что я представлял свои губы на её губах. Мне было почти пятнадцать, брату семнадцать и я точно знал что у меня нет ни единого шанса. Колька был заводилой и хулиганом, красавчиком, а я просто его бледной тенью. Но никакие доводы разума не могли остудить мою горячую голову. Я хотел что бы Лиза была моей девчонкой. Я мечтал об этом днём, грезил по ночам. Она была наваждением, болезнью, мучением и самой главной радостью. И я каждую ночь себе обещал что однажды я стану достойным и Лиза меня заметит.

А потом они переехали. Ромашка не хотела уезжать. Впервые тогда я видел слёзы в её зеленых глазах. Она смотрела на нас сквозь стекло в автомобиле и слезинка катилась по её щеке.

А я стоял и не мог понять то ли я несчастен от того что она исчезает, то ли я рад потому что больше не буду видеть как мой брат прижимает свои чертовы губы к её рту. Я уже тогда дал себе слово что найду её. Пусть через время. Но обязательно найду. И она уже тогда забудет Кольку и для неё буду существовать только я. А я за это время стану другим парнем, тем кого бы она заметила, с кем она захотела бы встречаться, а не просто Ромочкой братом крутого парня Кольки, и сыном алкоголички и отца уголовника. Я стану кем то другим и Ромашка полюбит меня.

Я ведь знал что Колька не станет её искать. Он уже тогда трахался с девчонками за её спиной. Она ведь была еще совсем соплячкой. Как он цинично замечал что растит эту сказочную принцессу для себя, на будущее, но монахом жить до того времени не обязан. А когда Лизкина семья неожиданно переехала он и вообще сорвался во все тяжкие. Теперь то скрываться ему не нужно было. Он таскал девок в нашу квартиру каждую ночь. Нет конечно он тосковал по своей маленькой чистой принцессе, как бы не притворялся бесчувственным, но Лиза никогда не была центром его вселенной как у меня.

Тем летом я впервые устроился на работу. Хозяин автомойки, что была в трех кварталах от дома согласился взять меня на испытательный срок. Я пахал как проклятый, до онемения в руках и ногах, стараясь удержаться на работе. И он оценил мои старания и взял меня на постоянку. И я стал единственным кормильцем в семье. Колька тоже подрабатывал, но он все тратил на себя. Я же таскал домой продукты и стал гасить вечные долги за коммуналку. Мать по началу пыталась требовать у меня денег на бухло, и даже устраивала обыски в моей комнате, но я не хранил деньги дома. Постепенно она отстала, довольствуясь и тем что ей с бесконечными собутыльниками всегда есть чем закусить.

В свои выходные я ездил через весь город к школе где теперь училась моя Ромашка и смотрел на неё издали. А по ночам опять мучился сгорая от желания, потому что она становилась все красивее с каждым днем. Расцветала, сводя меня с ума все больше.

Так прошло два года. То что я изменился за это время я понял по томным взглядам одноклассниц первого сентября. Если весной уходя на каникулы они меня едва замечали, то теперь то и дело пытались заигрывать и делали недвусмысленные намеки. Еще бы я был уже не тот хлюпик Ромочка. Все лето я проработал на стройке, физическая работа на солнце изменила моё тело, а деньги которые теперь имелись в достатке сделали остальное. Да я не был богатым мажорчиком, но девчонки хотели меня, я ведь не слепой. Но для меня существовала только одна девчонка. И собравшись наконец с силами, я поехал к её школе решив что уже пришло время предстать перед Лизой в новом качестве и сказать ей наконец что я к ней чувствую.

Я стоял за углом, выжидая когда кончаться уроки. На крыльце мялись еще насколько крепких парней, явно из выпускного класса. Наконец моя Ромашка вылетела как ураган на крыльцо в золотистом облаке своих волос и моё сердце замерло. Как же я скучал по ней все это время, как тосковал!

Но ей навстречу шагнул один из парней и она с визгом повисла у него на шее. А он нагло, прямо перед всеми собственнически поцеловал её!

В эту секунду я буквально слышал как взрывается мой мозг, разлетаясь в клочья вместе с сердцем. Я стоял там и не знал как мне научиться опять дышать. Ждал и дождался! Тупой, безмозглый придурок! Разве такая как Ромашка могла надолго остаться одна? Разве те парни вокруг у кого есть глаза и мозги могли её не заметить? На что я на хрен рассчитывал? Что она будет сидеть и ждать когда я за ней приду?

В том момент я даже не знал кого я больше ненавижу себя или эту жестокую Ромашку. Я блуждал по городу и покупал пиво в ларьках, медленно накачивая себя до невменяемости. Когда пришёл домой там опять расположился мой братец в обнимку теперь уже с двумя девицами. Он был пьян как и я, и когда я прошёл к себе и повалился на кровать, вошёл следом.

— Эй мелкий, тут кое кто хочет пообщаться с тобой поближе! — похабно усмехнулся он.

— Отвали! Мне на хрен никто не нужен! — огрызнулся я.

— Да ладно тебе! Че всю жизнь будешь девственником ходить?

— Не твоё дело!

— Да че ты пенишься. Эта Танька уже давно тебя хочет. А тебе че плохо что ли? Дай телке доступ к телу и получи удовольствие для себя. Или так и будешь в душе дрочить воображая как Лизку мою трахаешь?

— Она не твоя! рявкнул я. На самом деле твоей не была и никогда не будет!

— Но и твоей ведь тоже! Закатай губу братишка. Мы таким как она породой не вышли! Лучше забудь и пользуйся тем что есть.

Колька вышёл а я лежал и смотрел на вращающийся в алкогольной карусели потолок надо мной. Н еужели он прав? И все мои мечты и фантазии просто наркотический дурман в котором я задыхаюсь? Неужели и правда я никогда не буду достаточно хорош для моей Ромашки? И сколько бы я не скребся наверх всегда рядом с ней найдется другой лучше и успешней?

Что то с громким и мучительно болезненным треском сломалось во мне. Злость закипела внутри. Злиться было легче чем страдать. Злиться на неё за то что мучает меня.

Дверь тихонько скрипнула и в комнату проскользнула девушка. Танька, вот упертая!

Девушка подошла ко мне и перекинув ногу оседлала. Я хотел столкнуть её с себя, но потом остановился. Что ж жестокая моя Ромашка, раз я тебе не нужен, так может и правда другим сгожусь?

Я усмехнулся Таньке, позволяя действовать. Она потянулась ко мне за поцелуем, но я отвернулся. Хмыкнув, она сноровисто расстегнула мои штаны и достала мой вялый орган. Её прикосновения не были неприятными и член слегка ожил в опытных ручонках Таньки. Но дальше этого дело не шло. Танька не растерявшись наклонилась и стала ласкать меня ртом. Но ничего не выходило. У меня словно какой то хренов блок стоял. Я смотрел на обесцвеченную шевелюру девушки склонившейся к моему паху и ничего не чувствовал. Злость разрасталась внутри и я закрыл глаза и представил что это моя жестокая Ромашка пришла чтобы поклониться моему члену. Эрекция была мгновенной и такой мощной, что Танька удивленно сдавленно охнула и даже попыталась отстраниться. Но я не открывая глаз вцепился ей в волосы и почти сразу кончил, задохнувшись от хрипа.

Какое то мрачное торжество наполнило мою душу в тот момент. Вот так Ромашка я больше не жалкий страдающий по тебе девственник! И пусть внутри было мерзко и пусто, но какая разница если тебе все это не нужно. Так не все ли равно с кем и когда?

В ту ночь я еще дважды трахал Таньку. Оба раза сзади и с закрытыми глазами, каждый раз представляя что я так жестоко вонзаюсь в тело Лизы. Мщу ей за жестокость и безразличие. И кончая стонал её имя. Танька взбесилась и ушла, хлопнув дверью. Только мне было наплевать.

А на утро прежний Ромочка умер. И появился на свет циничный и похотливый ублюдок, не пропускающий ни одной сколько-нибудь симпатичной мордашки. Я сорвался в такой штопор, что через несколько месяцев Колька стал орать на меня что я совсем помешался и потерял всякий стыд и чувство меры. И это мне говорил мой брат, трахавший все что движется.

Спящая Лиза вздрогнула в моих руках, и тихонько вздохнула. Я прижался еще крепче к её телу вернувшись в реальность из воспоминаний.

— Прости меня Ромашка! — тихо прошептал я. Я был таким уродом! Как хорошо что ты не видела меня тогда. Ты бы и близко меня к себе не подпустила.

Я поцеловал Лизино плечо, снова кайфуя от вкуса её кожи под моими губами. Вот это самая реальная из моих реальностей. А то что было тогда Это было словно агония. Я был таким идиотом и конченым засранцем тогда. Ты была еще совсем ребенком шестнадцать что это за возраст? Я видел как она целовалась с тем парнем Просто поцелуй. А я через несколько месяцев истаскался так, что на себя в зеркало противно было смотреть. И все равно она раз за разом возвращалась в мои сны. Изводила меня, дразнила, мучила. И манила призрачной надеждой.

Но я тогда твердо решил выдрать тебя из сердца с корнями. Месяцы складывались в годы. Бесконечно сменяющиеся женские лица и тела почти заслонили в памяти то одно что причиняло столько боли. Я ведь почти справился. У меня жизнь наладилась. Армия, потом наследство это, работа до потери пульса, бизнес, потом и развлечения. Появились деньги и следом и женщины, только самые красивые и гламурные. Секс сколько и когда захочу. Я научился не быть полным эгоистом в постели и доставлять своим партнершам настоящее удовольствие. Да, ничего постоянного, никаких отношений, голый секс ради взаимного удовольствия, но ведь мне больше и на хрен не было нужно, какие мои годы. Я изменился, стал другим. Шёл по жизни, получая удовольствие и ни на что не заморачивался.

Забыл тебя, заноза.

Я ведь правда так думал.

Ровно до того момента как узнал тебя стоящей с Ольгой у твоего старого подъезда. Это было как удар ножом в грудь, по самую рукоять. Ты изменилась, но я узнал тебя сразу. Только не поверил глазам, не захотел. Но взглянув еще раз лишился воздуха.

Ну почему жизнь такая сука?

Почему ты не могла за эти годы растолстеть и стать страшной? Или хотя бы превратиться в холодную стерву, с ледяными глазами, которая бы смотрела сквозь меня? Почему ты должна быть такой?

Почему одного взгляда было достаточно что бы мне крышу сорвало?

Что бы тело завибрировало и по артериям вместо крови помчалось тягучее, непреодолимое желание, наливаясь свинцовой тяжестью в паху и болью в груди.

Почему ты пахла так что я должен был себе напоминать каждую секунду почему же я не могу прямо сейчас притиснуть тебя к стене и оказаться наконец внутри, вбиваясь как очумелый?

И почему я чувствовал отклик твоего тела так остро и ясно, будто видел зеленый свет на светофоре. Твои жесты и взгляды говорили мне «Отвали!», но твое тело просто кричало «Хочу тебя!».

Нет ты уже не была той милой и дерзкой Ромашкой, какой я тебя видел последний раз.

Ты стала просто охрененно лучше! Девочка уступила место женщине. Самой роскошной и желанной из всех кого я видел. Все в тебе, каждый изгиб, каждое движение, каждый поворот головы и даже само твоё дыхание рождали во мне такую глобальную катастрофу, руша за секунды ту стену забвения и отчуждения что я стоил годы. Похоть яростная, все поглощающая, неодолимая, ядом просачивалась в мою кровь с каждым вздохом рядом с тобой смешиваясь в адскую смесь со всей той тоской по тебе что копилась во мне эти годы. Тоской о которой я не хотел знать, не желал позволять себе чувствовать, но которая накрыла меня как цунами.

Ты села в такси и уехала, а я опять вспомнил какого это стоять под душем и сжимать свой твердый как кость член, пытаясь хоть как то успокоиться. Но хрена с два мне в ту ночь это удалось! Я опять умирал от желания к тебе. Только я ведь больше не тот самый Ромочка что не знал где взять воздуха для следующего вдоха рядом с тобой. Я другой.

Вот я и решил что хватит, Ромашка! Ты будешь со мной чего бы это не стоило. Хватит врать себе! Мне ведь никто кроме тебя не нужен. Ни сейчас, ни раньше. Все эти годы я бежал от тебя и от себя, но бежал по кругу. И вот один лишь взгляд на тебя и я на том же с чего и начал. Стою задыхаясь от вожделения и желания получить тебя для себя навсегда. Тело, душу, сердце, все твои мысли и желания и мечты. Всю, целиком и полностью.

И я бы еще мог смириться если бы видел что тебе на меня наплевать. Но ты хотела меня. Сразу и так сильно, что даже скрыть это не смогла. Меня не обмануть я уже слишком опытен в этих играх. Я прочел это в твоих расширившихся зрачках. По твоим трепещущим от моего запаха ноздрям и сбившемуся дыханию. По тому как ты отшатнулась, стремясь создать между нами дистанцию, убегая от самой себя и будя во мне первобытного охотника- преследователя. По тому как под тканью затвердели твои соски, вызывая у меня острейшее желание втянуть их со стоном в рот и ласкать пока ты не станешь извиваться и умолять.

Ну значит так тому и быть, Ромашка. Я буду выгрызать тебя зубами если понадобиться. Я притворюсь другом, белым и пушистым зайкой если потребуется или стану жадным монстром.

Буду давить на тебя, буду ласкать, буду уговаривать или если понадобиться брать силой. Но ты будешь моей. Больше я не отступлюсь. По хрену твой муж, по хрену все твои попытки сопротивления, туда же и мнение всех вокруг и любые обстоятельства. Я забираю тебя себе, моя Ромашка! Делаю то что должен был сделать тогда давно. Я принял той мучительной ночью решение.

И вот теперь ты лежишь тихонько рядом и вздрагиваешь во сне. И это просто восхитительно и не похоже ни на что, что я себе воображал. От тепла твоего тела, доверчиво прижавшегося ко мне, от запаха нашей страсти, пропитавшего всю постель, от твоего тихого дыхания внутри растет что то новое, сладко сжимающее сердце, словно нежными бархатными касаниями умиротворяющее мою душу. Это не торжество победителя, нет. Это не предвкушение новых чувственных наслаждений. Это что то гораздо большее и при этом неуловимое, но это растягивает мои губы в улыбке и заставляет невесомо касаться твоей сладкой кожи, оберегая твой сон, но при этом не в силах не дотрагиваться ежесекундно, что бы убеждаться что ты не плод моего воспаленного воображения.

Наш секс был просто запредельным удовольствием. В тысячу раз лучше чем я себе представлял. Настолько лучше чем когда либо в моей жизни, что сейчас кажется что и сравнить не с чем… И я еще не насытился. Нееет! Я все еще зверски голоден и мой голод по тебе наверное никогда не утихнет, не станет хоть немного терпимей. Но я знаю что не отпущу больше и у нас еще бездна времени впереди.

И поэтому отдыхай моя Ромашка.

Глава 13

Я открыла глаза сразу и замерла от незнакомого запаха. Мысли услужливо быстренько нарисовали мне полную картинку, того что я натворила. Мерное дыхание в мой затылок, сказало мне о том что Рома спит. Его рука собственнически прижимала меня к себе и даже ногу он на меня закинул для верности видимо. Я тихонько пошевелилась. Рома вздохнул, но не проснулся. Осторожно, очень медленно я выскользнула из его объятий, сунув ему под руку мою подушку. Тело отзывалось ломотой и приятной болью в весьма неприличных местах.

В потьмах отыскала мое платье, золотистой лужей отсвечивавшее на полу. Конечно о поиске нижнего белья речи и не шло.

Мои туфли и сумочка были потеряны еще где то на первом этаже. Уже на подходе я услышала низкую вибрацию моего телефона.

— Да! шепотом ответила я, выхватив его из валявшейся на полу сумочки.

— Лизка? после секундной паузы раздался шепот Ленки.

— А кого ты хотела услышать?

— Да пещерного мужика этого твоего! Блин совсем мужик рехнулся! Ты там хоть жива? Ленка уже почти орала.

— Да не ори! Жива и почти здорова. Слегка помята и потрепана, но жить можно. Слушай Лен, а вы сможете с Игорьком меня прямо сейчас отсюда забрать?

— Да без проблем! А что этот неандерталец даже такси тебе вызвать не может?

— Лен он этого делать и не станет. Он еще не наигрался в меня видимо. Поэтому пока он притомился и спит, я хочу свалить!

— Все поняла! Диктуй адрес!

Я минут пятнадцать маялась в прихожей с тревогой поглядывая на лестницу. Но вот телефон снова завибрировал и я вылетела из Роминой квартиры, защелкивая за собой дверь.

Плюхнувшись на заднее сидение столкнулась взглядом с Ленкой.

— Лизка ты как? — спросила подруга, что то пытаясь найти на моем лице.

— Жить буду. нервно улыбнулась я.

— Слушай, вот это было шоу. Все эти гиены напыщенные шли на очередную скучную выставку, а попали прям в остросюжетный любовный роман с мордобоем. восхищенно воскликнула Ленка. Они этого в жизни не забудут. Когда Рома тебя утащил только и разговоров было о том что бы это все значило.

— Ну, еще бы! Господи позорище какое! я почувствовала как начали греться мои щеки.

— Да ты то тут причем! Ты ж можно сказать жертва одной синеглазой неконтролируемой стихии. И Игорька рикошетом зацепило.

— О точно! Как он там? Рома его не сильно покалечил? — вспомнила то как бедный парень упал как подкошенный после удара Ромы.

— Да что ему будет, бугаю такому? Зато наука на будущее не тянуть сразу руки ко всему что понравилось. А то оборзел вообще, возомнил себя неотразимым. Хотя его тут же целая толпа набежала утешать, так что не парься, он еще и в выигрыше остался.

— Девочки я дико извиняюсь что прерываю вашу интеллектуальную беседу, но куда мне путь держать? — вмешался в наш разговор ленкин Игорь.

— Куда куда, к нам конечно! — по барски махнула ему ручкой Ленка.

— Нет, Лен к вам не поеду. Ромка у тебя меня в момент найдет. А ты и сдашь сразу.

— Ну может и не сразу. Может поломаюсь чуток, — надула губы Ленка.

— Да сразу сразу! Он ведь тебе нравиться. усмехнулась я.

— Кто ей нравиться? — встрял Игорь.

— Успокойся, это просто в эстетическом плане. — успокоила я Игорька.

— Ага, знаю я её эстетику! — буркнул мужчина.

— На дорогу смотри! — огрызнулась Ленка. Лизка дело не в том что он мне нравиться, а том что я считаю что он тебе подходит. После твоего Сашки который тебя чуть в рыбу бесчувственную не превратил этот Рома как раз то что тебе нужно. Ты посмотри сколько в нем огня! Чего тебя то не устраивает, если развод с Сашкой вопрос решенный уже?

— Лен вот скажи я что такой идиоткой выгляжу? спросила подругу я.

— Прямо сейчас? решила осторожно уточнить подруга.

— Какая разница?

— А такая что прямо сейчас ты выглядишь как женщина у которой был самый лучший секс в её жизни. Уж прости у тебя это бегущей строкой на лице.

— Ну потому что это так и есть. — решила не отрицать я очевидное- Но я тебе не об этом! Скажи мне какой смысл менять одного мужика на другого если все остается по прежнему?

— Ты о чем сейчас? Я прости после подтверждения про секс немного подвисла. Что значит ничего не меняется? Да между твоим Сашкой и этим Ромой блин разница то ого-го! Они же полные противоположности!

— Ну да один лед, другой огонь если твоим языком выражаться, но в отношении меня то какая разница Лен? Что Сашке было наплевать на мое мнение и чувства, что этому Роме. Сашка то хоть искусно притворяться смог несколько лет, пытаясь меня под себя подстроить без экстрима. А Рома то и не пытается даже это сделать. Пришёл и взял когда и что захотел. А я что кукла? Я ведь от Сашки ушла что бы попробовать все начать заново. Вспомнить кто я сама по себе и чего хочу на самом деле. А не для того что бы прыгнуть в постель к первому встречному, который сразу же стал помыкать мной как тварью бессловесной.

— Лизка но может ты смотришь на все это слишком трагично? Вы ведь с Ромой и не говорили почти.

— Ну да нам ведь все как то не до этого! Хотя раньше он говорил мне что хочет быть со мной и что я нужна ему.

— Ну вот! радостно вскинулась Ленка.

— Что ну вот? Нужна в качестве кого? Сексуальной игрушки на время, что бы удовлетворить его подростковые фантазии насчет меня? А когда он наконец поймет что все, остроты прежней нет и все фантазии удовлетворены, что будет со мной?

— А если нет, Лиз? Если у вас все это серьезно?

— Ты знаешь много таких бабников как Рома которые вдруг разительно изменились и создали нормальные прочные отношения? Только честно, без вранья и восторженных визгов!

— Лизка но бывает же такое!

— Не верю я в это Ленка. Может и остепеняются они на время, но горбатого могила исправит. Ну и как жить с человеком которому доверять то не можешь? Да и вообще я говорила тебе что не хочу никаких отношений прямо сейчас. Совсем никаких! Я хочу в себе разобраться, а не бегать от мужика к мужику в поисках лучшего варианта. Как я могу что то выбрать если и сама не могу разобраться чего же хочу на самом деле?

— Ну вообще то ты права тут Лизка. задумчиво почесала голосу Ленка — Но блин встреться мне такой первый встречный как этот твой Рома, я может и позволила ему по помыкать мною. какое то время.

— Лена ты опять? — возмутился Игорь.

— Котик я тебе сказала что больше ни-ни. Хватит набегалась. Ты у меня один такой самый любимый и терпеливый. Ну что бедной женщине и помечтать уже нельзя? заканючила Ленка.

— Да мечтай на здоровье! досадливо отмахнулся Игорь. — Так мы к нам едем или как?

— Сейчас к вам Игорек. Я переоденусь и такси вызову.

— Да останься ты до утра! Сто лет ведь не сидели.

— Давай в другой раз. Хочу подумать немного. — попросила я подругу.

— Вот всегда ты Лизка такая была! Другие с мужиками расстаются, рыдают, напиваются, подругам жалуются, кости этим козлам перемывают! А ты все только «подумать нужно»!

— Ну вот такая я. Не умею я плакаться.

— А иногда и стоило бы. Ладно проехали. Что думаешь с этим Ромой дальше то делать?

— Не знаю, Лен. Н о вот так захотел пришел и утащил я не хочу. Ни сейчас, ни потом. Я ж не скотина.

— Зато со стороны так романтично смотрелось!

— Оттащил как мешок, затолкал в машину, привез к себе в берлогу и поимел так что мозги сплавились. Ну ка подскажи что в этом романтичного?

— Какая ты капризная! А ты бы хотела что бы он привез тебя и всю ночь стишки читал, стоя на одном колене? ржала Ленка.

— Ну не всю ночь. Хотя б маленькое четверостишье было бы неплохо. рассмеялась я заразившись от Ленки.

— Дамы мы на месте.

Я поднялась к Ленке и быстро переоделась в свою одежду и вызвала такси.

Уже обнимая меня на прощанье Ленка вдруг сказала мне.

— Знаешь Игорь мне предложение сделал. Он ребенка хочет. вид у неё был немного растерянный.

— А ты?

— А я. Не знаю я, Лиз. Вроде и пора уже. Да и Игорька я все таки люблю. Ну кто знает меня лучше чем он и продолжает любить при этом. Только какая из меня мать?

Ленка была на два года старше меня, хотя иногда мне и казалось что ей так навсегда и осталось лет семнадцать. Но сейчас передо мной стояла другая Ленка. Серьезная и решающая для себя что то важное, хоть и в привычной для неё манере.

— Думаю из тебя получиться прекрасная мама. Самая лучшая. я обняла подругу. — Думаю никто не подойдет к воспитанию ребенка более творчески чем ты.

— Ага вот этого я и боюсь. Как навоспитываю я! — усмехнулась Лена.

— Ну у тебя ведь есть Игорек. Он твой сдерживающий фактор. Думаю вдвоем вы прекрасно справитесь.

Вернувшись в квартиру Гансовых родителей я забралась под душ, смывая с себя запах Ромы и его прикосновения. Встав перед зеркалом обнаружила следы что он оставил на моей коже на груди и животе. Всегда терпеть не могла парней которые подобным образом заявляют свои права, но почему то при взгляде на эти красные отметины внизу живота опять разливалась тягучая, сладкая тяжесть.

Я так и стояла глядя на себя обнаженную в зеркале. Кто я такая? Неверная жена. Да это так. Хотя физически мы были с Ромой близки только после того как я ушла от Саши, но чего уж себе врать я его захотела сразу же как увидела тем вечером в нашем старом дворе. Причем захотела так неистово, что даже испугалась. И если бы прямо тогда исчезла Оля, а Рома захотел бы сделать со мной все то что сделал сегодня я бы точно уступила. Да какой там на фиг уступила! Как будто сегодня я сопротивлялась до последнего можно подумать! Стоило ему разок поцеловать меня и куда девалась вся моя хваленая выдержка и вся злоба и раздражение. И сбежала то я пока он спал, потому что знала если проснется и посмотрит на меня своими невозможными глазами и опять поцелует конец мне. Опять буду сладкой лужей по нему растекаться.

Рома как мой личный демон-искуситель которому я противостоять не могу. Он был как спусковой крючок для окончательной эволюции меня прежней в меня нынешнюю. И этот самый процесс эволюции еще не завершен. И надо быть честной он начался вовсе не в тот момент когда я встретила Рому. Нет он зародился и медленно, клетка за клеткой разрастался во мне давно.

Видимо с того момента как мы с Сашкой стали отдаляться. Та Лиза что выходила замуж пять лет назад даже и помыслить себе об измене не позволила бы. Это было нечто вбитое в подкорку воспитанием и собственными жизненными принципами. До смешного, но я чувствовала стыд даже за сны иногда случавшиеся со мной о других мужчинах. Даже во сне я останавливалась где то на краю сознания всегда горела ярко-красная надпись «СТОП!».

Но как же тогда я оказалась стоящей здесь с этими отметинами на теле оставленными страстью другого мужчины? Не воображаемой страстью, а абсолютно реальной. И при этом я не испытываю ни грамма раскаинья или стыда.

В чем тут дело? В том что я уже морально была готова изменить мужу? Но ведь уходя в тот вечер я не собиралась разрывать наши отношения окончательно. И даже когда мы занимались сексом в офисе у Ромы я еще не была уверена что мой брак в прошлом. И при этом позволила себе отдаться другому мужчине.

Может тогда дело в самом Роме? И он как в тех самых «Сумерках» — мой личный сорт героина, что лишает меня тормозов и срывает все впитанные с детства правила и запреты?

Хотя какой он мой? Видела же что на выставку с той брюнеткой пришел. Вот не попадись я ему и сегодня ночью в его постели она таяла бы как мороженное. Ну не она так любая другая счастливица. Я усмехнулась своему отражению. Вот и кто я сейчас?

Сбежала от мужа. Сбежала от любовника. От себя тоже бегу? И что мне делать? Сесть и волосы пеплом начать посыпать какая я безнравственная дура? Или вспомнить кто я сама по себе, без мужчин и их воздействия на мою жизнь?

Вот о чем я мечтала в детстве? Правильно как наверное и большинство людей стать великой путешественницей и посмотреть мир. Совершить что то великое, что бы меня запомнили и жизнь прошла не напрасно. Смешно сейчас даже.

Что из этих желаний осталось и сейчас со мной? Пожалуй, я бы по прежнему хотела бы попутешествовать. Не поехать в какое то определенное место. Просто так без особой цели. По детски? Не соответствует моему возрасту? Безответственно? Расстроит моих родителей и причинит им боль, заставит чувствовать неловкость? Испортит мнение знакомых и друзей об мне?

Но разве я могу так и жить всю жизнь и думать только о том как бы не задеть чьи — нибудь чувства и как бы соответствовать чужим представлениям обо мне?

Но я ведь так не хочу! И я понимаю что все мы делает не то что хотим большую часть жизни, а то что нужно. Но разве нельзя хоть немного пожить просто для себя? Хоть недолго? И не важно сколько тебе в это время лет. Просто мне это сейчас нужно.

Я забралась в постель и заснула почти мгновенно.

Глава 14

Утром я прямо лежа в постели отослала сообщение начальнику что больна. И выйти не смогу. Обойдутся как-нибудь и без меня. Я перевернулась на другой бок и заснула. Но буквально не прошло и часа как меня разбудил звонок. Номер был не знакомым. Вздохнув, я все же решила ответить.

— Где ты? без предисловий и приветствий спросил Рома напряженным голосом.

— Откуда у тебя мой номер?

— Это сейчас неважно. Я хочу знать где ты, что бы приехать и забрать тебя домой.

Боже, у меня дежа-вю или я несколько дней назад слышала эти же слова от другого мужчины?

— Лиза?! — нетерпеливый окрик Ромы заставил меня вздрогнуть. Скажи мне где ты!

— Зачем Рома?

— Затем что нам нужно серьезно поговорить.

— Что-то все наши разговоры оборачиваются просто спонтанным сексом, Ром.

— Ромашка моя, я не хочу глупо препираться по телефону. Я хочу поговорить, а для этого нужно смотреть тебе в глаза.

— Ром я не хочу сейчас никаких разговоров.

— А я хочу! — сорвался на крик Рома. — Скажи мне где ты!

— Ну да Ромочка, сию же секунду! Вчера ты захотел меня трахнуть и трахнул! Сегодня тебе поговорить захотелось, так я тоже должна быть наготове? А у меня спросить, чего я хочу, в голову тебе не приходило? Ром, вчера всё было забавно, особенно для окружающих. И секс был просто супер. Но это не то что мне нужно прямо сейчас. Поэтому отвали, пожалуйста.

— ЛИЗА!!

Я выключила телефон и попыталась опять уснуть.

Но ничего не выходило. Что то такое прозвучало в этом Ромином последнем вопле, что не давало мне закрыть глаза и отключиться. Что то по настоящему болезненное и паническое.

Я выбралась из постели и пошла на кухню выпить кофе. Глотая ароматный, обжигающий напиток я смотрела на огромную маску трехглазого быка пялившуюся на меня со стены над столом и пыталась думать о том что я собственно знаю о Монголии откуда она привезена. Поняв что ничего путного или просто мой мозг сейчас от этом думать не желает, я вздохнула и включила телефон. Думаю Рома уже унялся.

Посыпались сообщения о пропущенных звонках. И буквально через пару минут опять позвонил Рома. Я отклонила вызов. Следующим через минуту был мой начальник.

— Доброе утро Владлен Алексеевич, — поздоровалась я стараясь что бы мой голос звучал как можно болезненней.

Хотя особо стараться и не нужно было. После того как мучитель Рома заставил меня покричать ночью реальная хрипота четко прослушивалась в моём голосе.

— Не вижу ничего доброго Елизавета Михайловна! — раздраженно сообщил мне начальник. Судя по голосу вы и правда больны, но я все же настаиваю что бы вы пришли в офис. Ну хотя бы ненадолго.

Последняя фраза звучала уже почти просительно.

— А что случилось то? Мне что заболеть уже нельзя как обычному человеку, Владлен Алексеевич?

— Заболеть вам можно, но только тогда когда разберетесь в своей личной жизни! — почти взвизгнул начальник.

— Да что случилось то?

— А то случилось что с утра пораньше в офис ворвался господин Соринов и потребовал предъявить вас ему немедленно. А когда мы сообщили что вы заболели он пришел в ярость и вымог ваш номер телефона у сотрудниц.

Ну да зная наших сотрудниц думаю это было самое легкое вымогательство в истории, еще и в обязательном порядке и свои телефончики небось оставили Ромочке.

— Ну а я чем могу помочь? Вы что не можете охрану попросить выставить его из офиса?

— Нет не могу. Господин Соринов наш будущий клиент и так разбрасываться я не собираюсь.

— А мне что прикажете делать?

— Не знаю! Поговорите с ним! Заберите отсюда. Потому что полчаса назад вам доставили огромный букет от вашего мужа с просьбой встретиться и попробовать начать все сначала и господин Соринов пришел в ярость и чуть офис не разгромил.

— Интересно и откуда такая подробная инфа о том что в открытке было написано?

— Эээээ. Не важно. Елизавета Михайловна я вас настоятельно прошу приезжайте и разберитесь уж как-нибудь во взаимоотношениях со своими мужчинами, потому как стоит вся работа в офисе.

Ну да какая же работа если наверное вся бабская половина офисных работниц наверное слюной Ромин костюмчик поливают.

— Ладно я сделаю так что господин Соринов покинет офис, но вы за это даете мне неделю отгулов. Мне можно, я их вообще никогда не брала.

— Берите хоть две, но прекратите это безобразие!

Я набрала Ромин номер. Он ответил раньше чем закончился первый гудок.

— Да Ромашка моя! на заднем плане я услышала неискреннее женское хихиканье и чей то голос пытающийся изобразить томность.

— Слышу ты прямо скучаешь. — усмехнулась я в трубку.

— Ревнуешь?

— Много тебе чести. Скажи не мог бы ты убраться из моего офиса?

— Только если скажешь где ты и согласишься поговорить со мной.

— Опять шантаж? Тебе еще не надоело? Ты то шантажируешь, то изображаешь друга, то ведешь себя как пещерный человек..

— Знаешь в моем положении любые средства хороши если в итоге я получу тебя.

— А если все напрасно?

— Быть такого не может. нагло фыркнул Рома.

— А ты наглец и самовлюбленный придурок.

— Поправочка. Я наглец, мерзавец и озабоченное животное, но придурок то я влюбленный в тебя. Причем уже так давно, что кажется вечно.

— Да уж языком ты правильно пользоваться за эти годы научился, только со мной не прокатит. начала уже злиться я.

— Да ладно. А сегодня ночью кажется все очень даже прокатило. Или ты так кричала и извивалась от испуга когда мою голову у себя между ног обнаружила. Шок наверное, а Ромашка? этот козел опять откровенно провоцировал меня.

И мало того что его грязные словечки заставляли моё дыхание сбиться, грудь заныть и низ живота скрутиться от острого желания, так его еще сейчас наверняка жадно слушали все сплетницы нашего офиса.

— Рома!!! — зарычала я на него.

— Да моя сладкая, сладкая Ромашка?! — и почему в его казалось невинных словах столько пошлого подтекста?

— Ты что творишь? Немедленно выметайся из моего офиса и не смей там больше появляться!

— Лизонька, страстная моя девочка я уже сказал. Уйду я только если ты скажешь где мы увидимся прямо сейчас. Иначе я буду сидеть здесь хоть до второго пришествия.

— Ну и сиди, придурок! А я возьму и уволюсь оттуда к чертовой матери!

— Что бы уволиться все равно придется прийти.

Я сделала несколько вдохов, успокаиваясь.

— Мммм. Как меня заводит звук твоего дыхания. — замурлыкал этот наглый шантажист.

— Заткнись и я может не выцарапаю тебе глаза при встрече.

— Кстати по поводу царапин. Когда я увидел те что ты оставила на моей спине в зеркало в душе я завелся так что у меня до сих пор ст.

— Заткнись!!! — заорала я в трубку. У тебя есть хоть капля совести или представления о элементарной культуре поведения?!

— Ромашка..- тон Романа сразу поменялся. — Ну не злись. Прости меня дурака. Меня никто не слышит. Честное слово! Я убрался из офиса как только ты мне позвонила. Я ведь может и мерзавец, но тебя компроментировать не стану.

— Ты имеешь в виду не больше чем уже сделал?

— Ромашечка моя давай увидимся и поговорим. Я проснулся сегодня и чуть не взбесился когда понял что ты сбежала. Нам правда поговорить нужно. И я страшно уже по тебе соскучился. Хочу опять видеть тебя в нашей постели. Голой и стонущей от наслаждения.

— Нашей?

— Нашей, Ромашка, конечно же нашей.

— Ладно давай увидимся и поговорим.

— Куда мне подъехать?

— Через час в «Каприз». И будь добр прихватить букет с запиской от моего мужа.

— Ну это знаешь ли невозможно.

— И почему же?

— Букет оказался ужасно не прочным и быстро пришел в негодность. А с запиской вообще темная история вышла. Представляешь сгорела она.

— Сгорела?

— Ага. Спонтанное самовозгорание вышло. Мистика прям.

— Мистика говоришь?

— Точно. Сам в шоке. Никогда такого не видел.

— Ты наглый лжец и самоуверенный придурок. Думаешь я поверю хоть одному твоему слову?

— Думаю ты сейчас болтаешь вместо того что бы собираться. Я куплю тебе сотню букетов, Ромашечка моя. Самых красивых и роскошных. Буду покупать их каждый день. Зачем тебе вспоминать об одном жалком венике?

— Ладно при встрече поговорим. И только попробуй попытаться меня хватать и тащить куда-нибудь. Я исчезну так быстро что ты и моргнуть не успеешь.

— Поспорим что успею?

— Черта с два я стану спорить с таким безбашенным психом как ты! И кстати мужу я сама позвоню и спрошу чего он хотел.

— Даже не вздумай! Он написал тебе кучу гадостей в той записке и что ужасно рад от тебя отделаться.

— Боже, Ромочка сколько тебе лет, что ты до сих пор такой врун и трепло?

И я отключилась.

Через сорок пять минут я озираясь по сторонам стояла у входа в «Каприз». Ромы вроде не было видно. Я уже взялась за ручку двери когда сильные руки обвили мою талию, а горячий рот впился жадным поцелуем в шею у основания. От одного этого прикосновения у меня задрожали и подогнулись ноги, а внизу живота родилась тяжелая пульсация. Все мои благие намерения исчезали с той же скоростью как туман под первыми же лучами солнца, стоило Роме только прижаться ко мне своим телом и ртом. И в этот момент даже не имело значения что сейчас одиннадцать утра, и мы стоим на крыльце кафе, на глазах у всего города и нас вынуждены обходить люди входящие и выходящие из кафе одаривая недобрыми взглядами. Имел значения только этом горячий рот ласкающий мою кожу, тело вжимающееся в меня и руки нагло и по хозяйски расположившиеся на моем животе, заполняя внутренности влажным жаром даже сквозь одежду.

— Я так соскучился. — глухо и хрипло прошептал Рома прямо мне в ухо.

— Молодые люди у вас что совсем совести нет? — возмутилась пожилая женщина. — Постыдились бы люди ведь кругом, а вы тут развратничаете..

— Ой простите бабулечка. — невинным тоном стал оправдываться Рома. У нас с женой медовый месяц, а она все на работе, да на роботе с утра до поздней ночи. А я уж совсем от любви с ума сошел. Вот и набрасываюсь на неё где попало.

«Бабулечка» посмотрела на меня как на врага народа.

— Нельзя так к мужу относиться. Его кохать и лелеять нужно, вон он у тебя какой видный и любит тебя так. А то гляди вертихвосток много, пока на работе сидеть будешь мужика в момент уведут. стала поучать меня она.

— Ну если его любая вертихвоста как бычка на веревочке увести может, то на какой такой ляд он мне сдался? — ответила я женщине одновременно врезала довольному собой Роме локтем в живот.

Он охнул, но не отстранился, а женщина покачала головой и пошла дальше бормоча что то про «безголовую молодежь».

— Отпусти меня, ты муж- недоучка! Стыдно пожилых людей обманывать. Пользуешься тем что она без очков была.

— А при чем тут очки Ромашка?

— А при том что тогда бы она бегущую строку у тебя на лбу бы прочитала: «Я кобелина бесстыжая и вечный бабник».

— Нет там больше такого. — Рома почти обиделся и отстранился, но за руку взял, переплетя наши пальцы. Ты кушать хочешь?

Я вспомнила что кроме кофе у меня в желудке с утра ничего не было и кивнула.

— Хочешь тут поедим или куда-нибудь поедем?

— Я в твою машину больше не сяду. В ней наверно что то набрызгано. Ферамоны какие то. Я себя там начинаю вести неадекватно.

— Нет там никаких ферамонов. Это ты просто влюблена в меня и хочешь до безумия. На улице ты сопротивляешься своим чувствам, а в машине ничего не можешь с собой поделать и набрасываешься на меня. — нагло ухмылялся Рома, ведя меня к свободному столику в углу.

— Я на тебя набрасываюсь? Ты что обкурился?

— Не-а. Но ты же знаешь я не против. Можешь пользоваться моим телом в любой момент когда тебе захочется.

— А ну да как же я забыла. Ты же у нас скорая сексуальная помощь всем страждущим женщинам.

— О нет детка! Больше нет. Ты одна выжимаешь меня так что другим больше ничего не остается! — изобразил он измученное лицо. — Страшная эгоистка. Но я не жалуюсь! Наоборот всегда готов к употреблению!

— Вот еще! Зачем такие жертвы! Я ведь совсем не против оставить тебя для использования другими страждущими. Тем более и для меня не проблема найти другую «скорую помощь».

— Я тебе найду! — Рома стиснул меня прямо около столика и впился в губы неистово и почти злобно. Его синие глаза обжигали меня голодным огнем из под густых ресниц, а язык словно взбесился завоевывая все пространство моего рта. Моя кожа вспыхнула и словно стала мне тесной, а одежда превратилась в жесткую дерюгу раздражая до предела чувствительную кожу. Рома не давал мне даже вздохнуть, а его наглый язык повторял те самые движения которые сводили меня с ума ночью, когда он так же жадно и неумолимо ласкал моё лоно. Ноги задрожали и я стала такой влажной, что я бы не удивилась если бы умерла на месте от обезвоживания.

Рядом раздалось вежливое покашливание и я опомнившись наконец оттолкнула Рому от себя. При этом он издал такой низкий и сексуальный стон сожаления, способный сам по себе возбудить нормальную женщину до умопомрачения, если она еще жива.

— Будете что-нибудь заказывать? пробормотал красный как рак парнишка официант, бросая на меня быстрый взгляд.

Я ничего не смогла сказать от смущения и злости на Рому. Почему ему так легко удается ввести меня в замешательство и буквально лишить всех мыслей и воли одни прикосновением губ? Если честно не слышала даже что он заказал. Просто его большое и горячее тело оказалось рядом с моим на скамейке, опять обжигая теплом и размягчая мозг. А его большая ладонь на моем бедре, прожигая одежду насквозь.

— Ты звонила своему бывшему? — красивый рот Ромы искривился как от кислого, но в глазах явное беспокойство и неуверенность.

— Допустим бывшим он не стал пока, и это вообще не твое дело. — о ну да я вдруг вспомнила что у меня есть и зубы, а не только губы постоянно предающие меня от одного лишь касания его рта.

— Вот как, Ромашка? Будем и дальше играть в милую игру «Я такая независимая женщина»?

— А по твоему я зависимая?

— Да зависимая. От желания снова очутиться голой в моей постели. От желания опять ощутить мой член глубоко внутри себя. От желания снова кончить от любой моей части тела. Снова и снова. голос Ромы был все более хриплым пока он тихо говорил об этом, слегка прикасаясь губами к моему уху.

— И что же интересно наводит тебя на эту гениальную мысль? — я отодвинулась стараясь сохранить остатки своего мозга от перехода в жидкое состояние и стекания между ног.

— Твое дыхание. То как становиться горячее твоё тело. То как блестят твои глаза когда ты вспоминаешь о том что было или фантазируешь о том что еще будет. То как румянец заливает твои щеки и даже шею. То как твои соски пытаются привлечь мой взгляд напрягаясь под тканью. Я даже могу почувствовать запах, такой сладкий что я едва сдерживаюсь что бы не стать на колени прямо здесь и не закинуть твои ноги себе на плечи. Но не стоит так злиться Ромашка. Ты ведь не одна такая зависимая. Я зависим от тебя всю мою жизнь. А теперь когда я наконец получил тебя то я просто одержим. Болен. Схожу с ума. Слетаю с катушек. Выбери любое выражение что для тебя благозвучнее. Сути это не меняет. Я хочу тебя. Всегда хотел. Только тебя. И теперь больше чем когда бы то ни было. Потому что теперь я больше не фантазирую. Теперь я точно знаю что ты просто идеальна. Ты вся моя. Нужно что бы ты просто это признала. И начала этим наслаждаться и позволила насладиться мне.

— Рома если тебя послушать все так в жизни просто. Мне нужно просто спать с тобой и все будет всем счастье!

— Ну допустим на всех мне совершенно наплевать. И просто спать совершенно недостаточно. Ты должна жить со мной, мыться со мной, есть со мной, ездить по всему свету, перейти работать в мой офис. Я хочу видеть тебя и иметь возможность прикоснуться 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Каждую минуту. Что бы мы могли заниматься любовью в любой момент когда нам только захочется. Мы так много времени потратили впустую, не на тех людей, что я больше не хочу потерять ни одной долбанной минуты.

О фициант принес наш заказ, но мой аппетит пропал.

— Рома говоря «мы» ты ведь имел в виду только себя. Все должно быть именно так как хочешь ты. Я просто должна отказаться от своей жизни и находиться при тебе каждую минуту, ожидая когда тебе приспичит поиметь меня?

— Черт, Ромашка зачем ты все нарочно опошляешь? Но даже если и так, то что в этом плохого? Я схожу с ума от желания иметь тебя. Ты также безумно наслаждаешься нашей близостью и не пытайся меня обмануть! Так в чем проблема то? Тебе нужно обязательно соблюсти какие то гребанные правила приличия? Тебе нужно кольцо? Нужны заверения что я люблю тебя? Но разве это и так неочевидно? Хочешь кольцо пожалуйста хоть сегодня. Разводись поскорее со своим мужем и ты будешь моей женой быстрее чем опомниться успеешь. Просто скажи чего ты хочешь от меня и я сделаю всё. Просто озвучь мне вслух что я должен сделать для того что бы ты теперь навсегда была со мной.

Я смотрела на Рому и чувство тяжелой горечи разливалось внутри, выстужая тот огонь что полыхал буквально несколько минут назад.

«Если ты пытаешься таким образом от меня чего то добиться то скажи что и я посмотрю что можно сделать»- раздраженно-ледяной голос мужа в моей голове.

«Просто озвучь мне вслух что я должен сделать для того что бы ты теперь навсегда была со мной»- горячий шепот у моего уха.

Разные мужчины, только почему эмоции одни и те же. Неужели все может быть только так и никак иначе. Скажи что ты хочешь и я тебе дам, а за это ты будешь такой как мне нужно.

— Лиза ты хоть слышала что я тебе сейчас говорю? Рома обхватил моё лицо ладонями и повернул к себе.

— Нет, извини. похоже я действительно не слышала того что он мне говорил последние несколько минут. Ты знаешь я отойду в туалет на минутку.

— Ты себя нормально чувствуешь? Ты бледная очень. Рома смотрит обеспокоенно. — Думаю перед тем как заводить ребенка нам нужно тебя обследовать и потом поехать куда-нибудь где море и белый песочек и только мы с тобой. Думаю там мы и сделаем нашего первенца.

Я нервно улыбнулась и встала из за стола.

— Ты скоро? я кивнула чувствуя тошноту и удушье рядом с ним. — Тебя проводить?

— Нет не стоит.

Я повернула за угол в коридор и вместо туалетов, пошла прямо к служебному выходу. Парнишка официант который обслуживал нас увидев меня опять залился румянцем.

— Я могу попросить вас минут через пять пойти к мужчине что ждет меня за столиком и передать ему что я ушла. И скажите еще что я очень просила меня не искать. парень нервно кивнул.

Я выключила телефон. Я быстро шла по улице, стараясь затеряться в толпе. Я опять убегаю. Почему я так делаю? Наверное это издержки дурацкого воспитания. Неумение сказать просто нет и отстаивать своё мнение и точку зрения. Я очевидно недостаточно сильна в этом. И еще я ненавижу конфликты. Я не хочу спорить и пытаться доказать кому то кто все равно никогда не поймет что испытываю когда на меня пытаются давить. Просто больше не хочу соответствовать ничьим то ожиданиям. Не хочу быть кем то кем не являюсь на самом деле просто из страха обидеть кого то. Рома действительно ворвался в мою кровь и плоть так стремительно, просто в один момент заполним меня всю собой. И в самом деле пожалуй я буду страдать, изгоняя его как наркотик из своего сознания. Но пожалуй я нуждаюсь в порции этой боли что бы она напоминала мне зачем я вообще стала двигаться в этом направлении.

Глава 15

Я сидела на кухне, поджав ноги на табурете и смотрела на початую бутылку вина и недопитый стакан передо мной. В дверь настойчиво позвонили. Уже подходя к двери я слышала возбужденные голоса Дани и Ганса.

— Привет, Элизабет! — парни все втроем ввалились в прихожую. — Мы тебе не помешаем?

Они явно были слегка на веселее, но Дани все равно сразу же заметил мой покрасневший нос и опухшие глаза.

— Элизабет ты что плакала? — встревожено спросил он. — Это из за того что твой помороженный бабу вчера приводил?

Видимо мой удивленный взгляд многое ему сказал, что он сразу опустил глаза.

— Вот, млять, ты не знала еще да? смущенно пробормотал он. — Я дебил.

— Надо же а когда я ему такое говорю он мне все норовит по роже дать усмехнулся Ганс.

— Элизабет она страшная совсем и даже рядом с тобой не стояла. — затараторил Дани.

— Успокойся пожалуйста. Я все равно с ним развожусь, Дани. положила я руку ему на плечо.

— Так тебе по барабану? Ну слава богу! — облегченно выдохнул парень- И правильно тебе такой как он и на хрен не нужен!

— Ага тебе такой как наш Дани нужен. Молодой и страстный! — встрял Торк, протискиваясь на кухню с пакетом в котором что то подозрительно звенело. А мы к тебе с новостью между прочим.

— Да? И с какой? — пошла я следом за Торком и Гансом на кухню, а сзади поплелся Дани.

— Мы ведь альбом записывать закончили. И теперь едем в гастрольный тур по стране. Так что предлагаем это дело обмыть! И на столе стали появляться еще бутылки.

Я усмехнулась. Ну что же у меня сейчас как раз соответствующее настроение.

После того как закончилась третья бутылка вина и я расслабилась слушая рассказы парней о том как они представляют себе свой первый гастрольный тур, их грубоватые шутки и пикировки с друг другом.

— Элизабет может все же расскажешь почему ты плакала? наконец решил устроить допрос Дани.

— Да просто жизнь гавно. — просветила его я.

— Ну это то понятно в целом. А в частности? В данном конкретном случае в чем это выражается? — поддержал Дани Торк.

Я допила остатки вина в своем стакане и посмотрела на парней. Они делились со мной своими похождениями, сомнениями и взглядами на жизнь, приходя раньше на чай и как то незаметно стали близкими людьми за столь короткое время.

— Я развожусь с мужем.

— Мы в курсе. Причину не расскажешь? Ну кроме того что он полный мудак, как говорит Дани. Но он лицо так сказать заинтересованное.

— Причину? А хрен его знает. Причина что я дура и не могу жить как другие нормальные женщины. Не могу просто сидеть и ждать его дома, пока он закончит со своей бесконечной работой. Потому что он никогда не закончит. Не могу просто тратить его деньги болтаясь с подругами по бутикам и салонам и быть этим довольной. Не хочу рожать ему ребенка для которого он будет практически незнакомцем, потому что не хочу что бы еще кто то страдал от его невнимания и безразличия. Короче я не такая жена какая ему нужна и становиться такой и не хочу. Не хочу бросать работу, не хочу ради него менять себя, не хочу сидеть и преданно смотреть на дверь. А может самое главное что у меня больше нет в душе тепла когда думаю о нём. Я перестала скучать по нему. Как будто привыкла что он почти не присутствует в моей жизни и самое худшее что это не причиняет мне боль, только раздражение.

А еще я переспала с другим мужиком и мне нисколько не стыдно. Я не чувствую себя виноватой а ведь должна.

— Почему это должна? — удивился Ганс.

— Не тупи Ганс. У них же долбанная печать в паспорте стоит, и этот. как его Мендельсон гребанный наверное был. Был, Элизабет? — уточнил Торк моргнув на меня помутневшими глазами.

— Был. — кивнула я снова, икнув.

Воооот!. И типа они должны быть верными. — объяснил очевидное Торк, многозначительно подняв палец.

— А при чем тут на хрен Мендельсон? непонимающе уставился на него Ганс.

— Ты тупой, Ганс. Музыкальное сопровождение в таких делах это очень важно глубокомысленно изрек Торк. — Оно знаешь ли всю погоду делает. А еще платье со всякими там цветами. Короче это целое дело.

— А ну ты ведь эксперт по части брака. отвязался на него Ганс.

— Эх ни хрена ты не понимаешь, демон ты разврата тяжко вздохнул Торк. Вот скажи Элизабет платье белое было?

— Ага подтвердила уже слегка теряя нить повествования.

— Былоо! — почти радостно подхватил Торк. А женщины они знаешь какие сентиментальные, Ганс? Они как только это платье белое одевают сразу бац! — и все верность и любовь до гроба должна иметь место быть! Причем обоюдная!

— Слушай ты чего мне сейчас втереть пытаешься? — хмуро посмотрел на Торка Ганс.

Тот остановил на нем долгий многозначительный взгляд и поднял указательный палец словно собираясь сказать что то очень важное. Потом расслабился и махнул рукой.

— Ааа, ладно. Херня все это! Наливайте!

И Ганс усмехнувшись опять наполнил наши стаканы.

Дани хмуро на меня смотрел, не пытаясь сделать вид что следит за ходом чрезвычайно интеллектуальной беседы.

— Если ты его не любишь и не счастлива с ним то какой смысл хранить верность. А если уж решилась изменить то с какой стати убиваться по этому поводу. пожал плечами Ганс. Я вот никогда жениться не стану, потому как свои причиндалы никогда не смогу удержать в штанах. Я кобель просто по определению, и по состоянию души. Просто не представляю какой должна быть девушка что бы я ради неё отказался от остального разнообразия. Смысл? Да и по большому счету зачем кому то ради такого бабника как я отказываться от всех нормальных парней что можно встретить в этом мире?

— Аналогично! поддержал его Торк. — Вот у меня есть типа постоянная девушка. Но я не скрываю что сплю с другими. Её все устраивает, меня тем более. Захочет она спать с кем-нибудь еще да ради бога!

— Так что то я не пойму вас волнует что нет никого кто был бы для вас достаточно хорош, или вы не особо на ваш взгляд достойны кого то по-настоящему хорошего? решила уточнить я.

— Ну знаешь Элизабет в мире все взаимосвязано. — туманно ответил Торк.

— А не глуми мне мозг! отмахнулась я. Ответ у тебя или есть или его нет и вы просто стебаетесь.

— А давай ты спросишь об этом когда мы будем трезвыми. предложил Ганс.

— Вы не будете об этом говорить трезвыми уверила их я.

— Тоже верно согласился Торк. — Ну тогда когда мы напьемся уже совсем в гавно и нам отроется истина.

— Просто вы никогда еще не влюблялись! авторитетно заявила я.

— А на хрен это нужно вообще? Вон у нас Дани в тебя влип до самые здрасти и что это ему принесло кроме мучений? Он же у нас теперь как гребанный монах. Хотя есть один положительный момент. Он такие баллады слезливые писать начал, что поклонницы просто рыдают и облизывать нас готовы.

— Ганс хорош трепаться! — одернул его Дани.

— Да ладно тебе. А то Элизабет сама не видит что ты на неё побитой собакой смотришь! — отмахнулся Торк.

— А я свои чувства скрывать и не собираюсь. Просто по-хорошему прошу хорош об этом трепаться и полоскать по ветру. Вам этого все равно не понять. Элизабет а у тебя с этим другим мужиком все серьезно? спросил Дани глядя на меня изподлобья.

— Нет. Не думаю.

— И почему? Плохой любовник? опять встрял Торк.

— Нет с этим у него все как раз все в порядке. Даже более чем. по моему телу пробежала горячая волна, и волоски на теле приподнялись когда перед глазами опять мелькнуло сильное, гибкое, влажное от пота тело Ромы, нависающее надо мной.

— Ого! хохотнул Ганс. Хотел бы я что бы обо мне такая женщина как ты сказала что я даже более чем хороший любовник!

— Не ври! влез Торк. — По большому счету тебе насрать!

— И ничего подобного! Я всегда слежу что бы девушке было хорошо! возмутился Ганс.

— Ага когда достаточно трезв для этого. — съязвил Торк.

— Ну это да… Вот скажи Элизабет что парень должен делать в постели что бы о нём говорили вот так..

— К ак это так? решила уточнить я.

— Ну как ты об этом мужике. С таким выражение лица.

— Не было у меня никакого выражения. отмахнулась я.

— А вот и было, мы все видели — настаивал Ганс. — Что для этого мужик должен сделать в постели и сколько раз?

— Иди ты Ганс, я не настолько пьяна что бы обсуждать это с вами. Я даже лучшей подруге подробностей не рассказывала.

— И правильно подругам нельзя. Они же и позариться на такого могут. А нам можно. Мы ведь стопроцентные натуралы и на твоего супер-любовника не поведемся. Мы можно сказать мастер класс хотим получить!

— Я не буду вам ничего рассказывать. отмахнулась я. — Тема закрыта.

— Ну тогда скажи хотя бы что с ним не так? Если он так хорош, то чего тебе не хватает?

— Всего хватает. Даже через край. Просто он хочет того, что и мой муж. Изменить мою жизнь под себя. Хочет тоже стать центром вокруг которого я должна вращаться.

— А чего хочешь ты? Дани опять наполнил наши стаканы. — Что бы наоборот вращались вокруг тебя?

— Скорее нет. Не знаю. Просто пожить немного. Ни для кого то и не так как ждут другие. Просто для себя. Попутешествовать, заняться чем-нибудь чего никогда не делала раньше, просто двигаться без едгив оглядки на кого-то. А потом уже решить чего я хочу. Может я вообще такая как вы с Торком и мне постоянные серьезные отношения противопоказаны. Я просто все в них порчу из за того что сама не знаю чего хочу. В общем нужен мне новый взгляд на всё. Хотя это наверное невозможно.

Парни переглянулись.

— А поехали с нами в тур, — выдал Дани.

— В смысле? не поняла я.

— В прямом. И путешествовать будешь и заниматься тем чего раньше никогда не делала. Великой зарплаты не можем гарантировать, но приключения обеспеченны.

— И в качестве кого я поеду?

— Ну нам как раз нужен администратор типа, — стал объяснять Ганс. — Ну а на деле будешь нам и нянькой и директором и надзирателем, что б мы совсем с катушек не съехали. Будешь поклонниц из номеров выпроваживать, что б они нас до смерти не заездили, будешь следить что бы мы питались не только пивом. Будешь контролировать что бы не сдохли блюя в сортире и что бы нас в этот момент никакая сука на мобилу не сняла. Будешь лечить нас по утрам и мозг нам выносить что так вести себя нельзя. Будешь охране указания раздавать. Ну в общем будешь нам матерью родной и нашей совестью. А мы обещаем тебя слушаться почти во всем, настолько насколько это возможно. Можешь орать на нас матом и пинать иногда. Ну как тебе эта идея?

— В самом то деле Элизабет. Поездишь с нами, мозги проветришь. Задолбаем мы тебя, всегда можешь бросить нас и вернуться обратно к своей жизни. — тут же оживился Торк.

Я посмотрела на парней и поняла что я сошла с ума.

— И когда мы выезжаем? спросила понимая что скорее всего сто раз пожалею ввязываясь в эту авантюру. — Только я в этом ничего не понимаю.

— Выезд через неделю. Не парься мы тоже едем в тур впервые. Будем учиться вместе.

— Я вашу музыку никогда даже не слышала. — попыталась я найти еще хоть какой то разумный довод.

— А это тоже не проблема. Поездишь наслушаешься до отвращения.

— Ты согласна? — просиял Дани.

— Знаю, что веду себя как дура. Но я согласна. Только Дани имей в виду что между нами все остается по-прежнему. Мы друзья и других вариантов просто и быть не может.

— Я понимаю ответил Дани, но глаза опустил.

— Точно? — настаивала я.

— Элизабет я не детсадовец, что бы за свои слова не отвечать.

— На всякий случай остальных это тоже касается. — посмотрела я на Ганса и Торка.

— О да ради бога, Элизабет! Ты безусловно очень красивая женщина и не буду врать, что у меня не было сексуальных фантазий с тобой в главной роли, но поверь, дружба мне дороже. — махнул на меня рукой Ганс.

— Эй, ты представлял как занимаешься сексом с Элизабет? — уставился на него Торк.

— Я нормальный мужик и у меня все работает как надо. Поэтому да я это себе представлял. А ты можно подумать нет?

— Ну я то на всю голову больной, так что это не удивительно.

— Может мы уже раз и навсегда закроем тему ваших нездоровых фантазий иначе Элизабет откажется прямо сейчас иметь дело с такими озабоченными придурками. раздраженно вставил Дани, в тревогой взглянув на меня.

— Мы нормальные придурки. Соответственно возрасту и умственному развитию. Но тему действительно закрываем, прямо здесь и сейчас. — Ганс протянул руку ладонью вверх. — По рукам?

Мы все ударили по его ладони и мне это напомнило как мы договаривались с мальчишками в детстве затевая очередную авантюру и на какой то момент я опять ощутила себя так словно мне опять тринадцать и я соглашаюсь на участие в очередной шалости.

Парни радостно зашумели и поступило предложение за это выпить. И мы выпили. Уползали они спустя пару часов и еще три бутылки.

А я легла в постель и подумала засыпая во что же я все таки ввязываюсь?

Глава 16

Роман.

К столу подошел худенький парень со впалой грудью и веснушками, особенно ярко выделявшимися на бледной коже лица.

— Я прошу прощения промямлил мальчишка. — Но ваша спутница просила вам передать, что бы вы её не ждали.

— Что, прости? — у меня внутри натянулось все что было способно натянуться.

Парень растерялся и закашлялся.

— Она просила передать что бы вы её не ждали и еще попросила больше не искать, — совсем сник парень.

Мне очень захотелось отправить все что стояло передо мной на столе в стену. Просто смотреть как предмет за предметом врезается в стену с фактурной штукатуркой.

Как разлетаются на десятки осколков тарелочки и кофейные чашки.

Как медленно по чистым стенам начнет стекать смесь кофе и дорогих десертов.

Мне очень хотелось это увидеть.

Но я сидел и смотрел на эфемерное облачко пара что поднималась над чашкой черного кофе которая была предназначена для моей Ромашки.

Моей Ромашки.

Моей.

Сколько она пробыла моей?

И сколько из этого было всего лишь моим воображением?

Короткий момент времени когда я думал что я и есть тот самый исключительно везучий сукин сын.

Единственный в мире.

Один на все гребанные миллиарды землян.

Момент когда она была обнаженной для меня.

Когда между нами не было границ.

Когда каждый глоток воздуха был общим.

Когда каждый сантиметр кожи прирос к такому же сантиметру в её теле и разъединится было все равно что сдирать с себя кожу на живую.

В чем я на хрен облажался?

Слишком торопился? Давил требуя сразу и все? Слишком яростно желал стать всем в её жизни?

Всем тем чем она была для меня всю мою жизнь?

Разве я требовал слишком многого?

Да помилуй бог, разве требовал?

Разве может требовать тот кто повержен, подчинен и смиренно ждет столько лет?

Тогда что же я сделал не так? Или все дело в том что есть действительно обстоятельства которые невозможно победить, как бы сильно не старался? И самое главное из них это то что Лиза просто не хочет быть со мной.

Но почему? Что со мной не так? Ведь я видел что ей хорошо со мной. Уж это то я точно мог утверждать. То как она реагировала на мои ласки не могло быть притворством. Хотя бы просто потому что моя Ромашка была не из тех кто стал бы льстить моему мужскому самолюбию и изображать неземное удовольствие, только бы удержать рядом подольше.

Нет, все что она испытывала было настоящим. Каждый яростный, упрямый взгляд, что на глазах превращался в неистово-страстный. Её стоны в моменты когда она уже не контролировала себя. Её голос менялся, становясь ниже, более грудным и хриплым и один его звук лишал меня тех жалких остатков самообладания что ещё оставались когда Лиза была рядом. И то как реагировало её тело на каждое моё невинное прикосновение, и на любую развратную ласку. Та дрожь что я ловил своими пальцами и ртом, каждой клеткой своего тела. И неистовые сжатия внутренних мышц что буквально выжимали из меня душу, опустошая, иссушая, забирая все без остатка, все что я безумно хотел отдать, требуя еще больше.

Но если все это было правдой то почему я сижу сейчас совершенно один, в звенящем вакууме и смотрю на остывший кофе? И спрашиваю себя снова и снова «Что я сделал не так?» Что черт возьми? Или это та самая битва которую мне придется проиграть? Просто смириться что Лиза никогда не будет частью моей жизни? Главной частью. Её основой. Той ради кого вообще стоило продолжать жить, делать следующий шаг и вдох.

Нет! Так не пойдет. Все во мне восставало против этого. Я не могу смириться. Это просто противоестественно, ненормально. Ни один живой организм не готов смириться с фактом собственной смерти без боя. А для меня отказаться от надежды что Лиза все же будет со мной это все равно что сдохнуть. Добровольно перестать дышать. Но все мои инстинкты были против.

Ни хрена еще не кончено! Ушла и просила больше не искать? И думаешь что я безропотно приму это?

Только хрена с два, моя упрямая Ромашка! Ты думаешь что упертая? Только я гораздо упертей! Я найду тебя, Лизонька. Найду и верну в мою жизнь, в мою постель. Сделаю покладистой и зависимой. А нет так удержу насильно. Наплевать как! Найду способ. Любой даже самый дикий. Но сначала разберусь чего же ты бежишь стоит мне оказаться чуть ближе.

Я бросил деньги на стол и вышел из кафе. Естественно телефон Ромашки был выключен. Хотелось написать что то гневное и потребовать сказать где она. Но явно это не тот метод который дал бы результат. Скрутив свою ярость в тугой комок и запихнув её вместе с уязвленной гордостью куда подальше я написал другое.

«Ромашка, любимая я опять в чем то обложался? Сделал или сказал что то что заставило сбежать тебя? Прошу дай мне шанс. Одну самую последнюю возможность увидеть тебя и поговорить. Обещаю что теперь говорить будешь ты, а я только слушать. Забудь весь тупой треп. Я никогда не стану гнуть тебя под себя. Я готов сам согнуться. Я люблю тебя. Ты все важное что всегда было и всегда будет в моей жизни. Вернись ко мне.»

Я поехал в офис. Ответа не было ни через час, ни через три. Я почти не замечал никого вокруг и рассеяно отвечал на вопросы. День прошёл, но ответа так и не было. Лиза даже не включала свой телефон. Хотелось разнести все вокруг, заставлял себя выдавливать слова сквозь зубы что бы не послать всех далеко и надолго.

Ночь прошла без сна. Сначала сидел дома, потом поняв что не могу успокоиться катался по городу, то и дело невольно оказываясь то у её квартиры, то у того места где последний раз высаживал.

Следующий день был ничем не лучше. Смирился и пошёл на поклон к её подруге Лене.

Она открыла дверь и хмыкнув, отступила в сторону.

— Выпьешь? — спросила она.

— Нет, — отказался я, зная что тогда вообще потеряю остатки выдержки и не дай бог убью первого кто умудриться попасть под горячую руку.

— Что совсем хреново? — Лена указала мне в кресло.

— Мне нужно поговорить с ней. Пожалуйста, Лена.

— Извини тут не могу помочь. У неё телефон отключен.

— Но ты же не можешь не знать, где она сейчас живет. Ты её лучшая подруга, — да кажется я готов сейчас даже умолять эту взбаломошную бабу.

— Она предвидела что ты придешь ко мне. Так что извини я действительно не могу помочь.

— Она не собиралась возвращаться к мужу? у меня внутри все сжалось в отвратительный комок тошноты.

— С чего бы? Хотя я думаю поставить все точки в конце предложения им стоит. — усмехнулась Лена.

— Да не хрен там уже ставить! взорвался я. — Она моя! Моя!

В комнату вошёл смутно знакомый мужик. Видимо Ленкин муж.

— У тебя все в порядке, милая? — он настороженно посмотрел на неё.

— Да нормально все. Помнишь Рому?

— Господин Соринов. — сухо кивнул мужик, посмотрев на меня с неприязнью.

С чего бы это интересно? Хотя наплевать.

— Рома ищет Лизу. сообщила Лена.

— А мы чем можем помочь? напрягся мужик. Лиза сама себе хозяйка. Насколько я знаю она не любит контроль и вмешательство в её жизнь.

— Рома интересуется могла ли она вернуться к Сашке.

— Ну даже если и вернулась, то не вижу в этом ничего странного. Как бы там ни было он её муж. Законный между прочим. И что странного если она решит что стоит поискать компромисс и сохранить семью.

Я едва смог сдержаться и не дать этому Ленкиному мужу в челюсть.

— Да не болтай ты ерунды! — неожиданно взвилась Лена. Им вообще не стоило никогда жениться. У них вообще ничего общего! Лизка не была с ним счастлива.

— А при чем тут счастье? — раздраженно ответил мужчина. — Они семья. Жизнь это не одни праздники и веселье!

— Ой да замолчи ты уже! Не беси меня! Лизка не станет возвращаться к этому киборгу. Она слишком живая для него! А если вернется я с ней больше никогда разговаривать не стану!

— Думаю что это не твоё дело, милая. Это решать только им!

Я повернулся и вышел из квартиры, и даже на лестнице слышал как спорят супруги.

Перед Лизиной квартирой я оказался через полчаса и нажал кнопку звонка, не думая что скажу ей, если вдруг она откроет дверь.

Но дверь открыла незнакомая женщина.

— Вам кого?

— Мне нужна Лиза. Елизавета Михайловна.

Женщина злобно прищурилась.

— Нет её здесь. И никогда больше не будет раздраженно ответила она.

— Ира кто там? — в коридор вышел мужчина.

Высокий, темноволосый, постарше меня лет на пять. Взгляд светло-голубых глаз холодный и цепкий.

— Вы ко мне? — спросил он.

— Нет. Ему нужна твоя бывшая. А я ему сказала что её здесь нет и делать ей больше тут нечего. злобно сказала женщина.

— Лиза моя жена. Была её и ею останется. И она вернется домой как только сочтет нужным. его голос только казался спокойным.

На самом деле за этим фасадом бушевал ледяной шторм и я это видел как никто. Ведь похожий огненный шквал жег сейчас моё нутро.

— Чтооо? завопила женщина. — А я? Я тогда кто для тебя?

— Моя секретарша. Или ты забыла? Иди на кухню и закончи с ужином или уходи прямо сейчас. Мне плевать.

При этом Лизин муж все это время даже не смотрел на женщину, а прожигал ледяным взглядом меня.

Зарыдав женщина убежала вглубь квартиры.

— Могу я предложить вам войти? усмехнувшись спросил он меня.

— Если здесь нет Лизы, то в этом нет смысла. — ответил я ему презрительным взглядом.

Я отвернулся и пошёл к лифту.

— Она все равно вернется. — ледяным тоном сказал Лизин муж. Погуляет и вернется.

— А ты что простишь и примешь назад? — ярость закипела во мне от его слов.

— Приму. твердо ответил он. Ведь она поймет что я лучше чем ты и тебе подобные. И это будет ей хорошим уроком.

— Хрен тебе! — взбесился я. — Она никогда не сможет забыть то как ей было со мной. Никогда не забудет как кричала кончая подо мной!

Лиза моя. Моя и пусть весь мир об этом знает. В том числе и её ублюдочный бывший муж.

— Ну что же возможно. Только спать все равно будет то она в моей постели. И детей родит от меня. А знаешь почему? Потому что будет знать что будет завтра и послезавтра. Будет уверенна в каждом следующем дне. А женщины в итоге ценят это гораздо больше чем самые запредельные удовольствия в постели. К тому же у тебя же на лбу написано что ты её бросишь. Просто не сможешь слишком долго быть с одной и той же женщиной. Я таких как ты знаю.

— Ты ни хрена обо мне не знаешь, придурок. И ты как я посмотрю тоже не идеал лебединой верности.

— Ира ничего не значит. Я просто использую её. Когда вернется Лиза я даже не вспомню о ней.

— Ты то забудешь. А она?

— А она приползет ко мне как побитая собака, брошенная и униженная. И до конца жизни будет чувствовать себя виноватой. Вот тогда то я и смогу наконец вылепить из неё то что хочу. А ты навсегда останешься позорным воспоминанием.

— Забудь, ушлепок. Она к тебе не вернется! Ясно? Она теперь моя!

— В самом деле? И почему же я вижу тебя под дверями нашей квартиры? Она настолько твоя что ты в отчаянии готов искать её где угодно? Не обольщайся, красавчик. Лиза ничья. Сама по себе. Пока по крайней мере. Но она вернется домой, ко мне. Потому что я могу дать ей то что не сможешь ты. Спокойствие и уверенность. Поэтому когда она устанет от собственных страстей и метаний она вернется домой. И станет наконец такой как я хочу.

Я с огромным трудом заставил себя войти в открывшиеся двери лифта, а не броситься на него и бить до тех пор пока он не захлебнется в собственной крови.

Лизы здесь нет. И она сюда не вернется, это я точно знаю. А этот тупой придурок даже не стоит моего времени и внимания.

Ну что же Ромашка я иду искать.

Глава 17

— Так милые дамы покидаем гримерку, ребятам нужно готовиться к выступлению, — я громко похлопала в ладоши и открыла дверь предлагая всем девицам убираться.

— Эй да кто ты такая, сука, что бы нам указывать? сильно нетрезвая девица, густо покрытая цветными татуировками, с тоннелями в ушах и многочисленным пирсингом вперила в меня красные глаза.

Она ерзала на коленях у Торка, буквально трахая его на сухую на глазах у всех. Неожиданно она оказалась на полу, на заднице и шокировано уставилась на парня.

— Что за на хрен?! — завизжала она.

— Никто так не разговаривает с нашей Элизабет, ясно сучка? — заорал он на неё- А теперь встала и пошла отсюда на хрен! И все остальные тоже!

Торк в принципе добрый парень и совсем не грубиян, но иногда его накрывает.

Девицы недовольно бурча и бросая на меня ненавистные взгляды стали покидать гримерку.

— С пасибо за помощь конечно, Торк. Но я прекрасно справилась бы с этой овцой малолетней и сама.

Да за последние несколько недель мой лексикончик немного обогатился. По началу я всегда пыталась быть крайне вежливой с навязчивыми поклонницами парней, всегда есть те кто нормального языка не воспринимают, принимая доброе за слабое. Так что как говориться с кем поведешься..

— Да я знаю, Элизабет. Ты круче всех и мы это знаем. Но это не значит что кому то позволено грубить тебе и нервировать. Их много а ты у нас одна любимая. — как всегда ерничал Торк.

— Ну да вспомни как ты мне грубил пару дней назад когда нажрался до поросячьего визга. — усмехнулась я.

— Я же извинился!

— А я простила. Просто напоминаю, что бы не слишком расслаблялся.

— И вообще мне можно! — убежденно сказал Торк.

— Это почему же?

— Потому что ты мне как старшая сестра и я тебя люблю. А в семье друг на друга не обижаются.

— Ладно, договорились. Только и ты на меня не обижайся когда в следующий раз я дам тебе твоей же пивной бутылкой по башке, а потом отвезу в травмпункт швы накладывать.

— Вот, мля! Надо срочно переходить на пиво в пластике. Так ущерб будет меньше. — расплылся в улыбочке Торк.

— Ты лучше нажиратся так заканчивай. А то потом весь день никакой, а Элизабет с тобой возиться приходиться. — сказал Дани, проходя к двери. Так время. Нам пора.

Я пожелала парням удачи. Привычно чмокнув меня в щеки они ушли в народ. Я сложила их разбросанные вещи и побросала в мусорку бутылки и банки и вытряхнула пепельницы. Это не моя обязанность, просто раздражает. Я путешествую с группой «Гетто» уже два месяца. За это время узнала массу нового. Ни один день не был похож на предыдущий. Парни то вели себя как ангелы, то срывались в загулы и запои и я была единственным человеком в мире кто вразумлял их, выслушивал их пьяные откровения, вышвыривал из номеров зарвавшихся поклонниц, возомнивших себя их девушками если им удавалось пробыть до утра. Нет, я не презирала тех из них кто действительно был влюблен в парней. На самом деле будь я шестнадцатилеткой и сама с большой долей вероятности запала на одного из них. Каждый из них был красив по своему, очень талантлив, безумно харизматичен, добавьте к этому окружавшую их ауру «плохих парней» и что еще надо девочке-подростку что бы влюбиться без памяти?

Именно поэтому я особенно тщательно следила что бы этих экзальтированных малолеток не оказывалось в непосредственной близости от парней, особенно когда они были не трезвы. Нам не нужны подобные скандалы. Достаточно вокруг совершеннолетних и на все готовых. За это естественно я заслужила лютую ненависть у поклонниц группы.

Хотя надо быть справедливой открытые загулы устраивали только Ганс с Торком. Кстати его на самом деле звали Филипп. Но он до бешенства ненавидел своё имя за то что дразнили в детстве и наотрез отказывался на него отзываться. Парни использовали свою привлекательность по полной, никогда не повторяясь с одной и той же девушкой, даже если мы где то задерживались. Но надо отдать должное не доходили до откровенного скотства, которое я иногда наблюдала когда мы пересекались с другими группами. Я знала что Дани тоже спит с поклонницами, но никогда никого в его номере не видела. Он умудрялся делать это так что бы не попадаться мне на глаза. Не то что бы меня это вообще волновало. Просто его отношение ко мне так и осталось предметом шуток остальных. Хотя они никогда не переходили границ и болтая без умолку о собственных сексуальных приключениях, Дани обходили стороной.

Только несколько дней назад, когда вечером я совершала свой обычный обход перед сном Ганс остановил меня в дверях номера.

— Элизабет, ты к Дани не ходи сегодня.

Я нахмурилась и вопросительно посмотрела на него.

— Черт. Если ты придешь то все ему обломаешь. Пусть он оттянется.

— Да я что против что ли? — удивилась я.

— Ты то не против. Но думаешь если ты придешь и он на тебя посмотрит, то захочет с другой сексом заниматься? Не обламывай ему все. Это ему реально нужно.

— Ладно, не нервничай ты так. Девушка хоть приличная, не малолетка?

— Да все нормально. Он же не такой крейзи как мы. Ему нужно слезть с зависимости от тебя. Ты ведь все равно с ним никогда не будешь. Так что чем быстрее тем лучше.

Тут я была полностью согласна. Хоть Дани даже пьяным никогда не заговаривал о своих чувствах и не пытался никогда ко мне прикоснуться, кроме невинного поцелуя в щеку перед каждым концертом, но я уже немного устала постоянно ловить на себе его тоскливый взгляд. До конца тура оставался месяц нам постоянно приходилось находиться в одном пространстве. Так что если Дани начнет наконец «выздоравливать» это только пойдет всем на пользу.

Я заперла гримерку и пошла за кулисы проверить еще раз наличие воды и газировки. Во время самого выступления я не смотря на протесты парней запретила наличие пива и другого алкоголя. Потом пожалуйста сколько влезет. Парни по-началу орали что они не маленькие и топали ногами но мне было плевать. Я стояла на своем и победила.

Убедившись что тут все нормально, я вернулась в гримерку, так как если честно не слишком любила агрессивную музыку парней. Только разве что баллады которые писал Дани.

Я созвонилась с рестораном при гостинице где мы сегодня остановились и заказала поздний ужин. Намерена сегодня проследить что бы Торк его съел, а не только заправился пивом под завязку. А то и так уже стал похож на гончую, тощий и кости торчать начали.

П осле концерта и автограф-сессии мы все уселись в автобус и я привалившись к окну незаметно задремала. Я уже давно привыкла засыпать под болтовню и визги девиц которым сегодня обломилось счастье оказаться с нами автобусе.

Неожиданно я проснулась от того что было на удивление тихо. Рядом со мной сидел Дани и пристально смотрел на меня.

— Спи. Я попросил всех вести себя потише. Что задолбали мы тебя совсем? усмехнулся он.

— Почему ты так решил?

— Выглядишь усталой и немного взвинченной в последнее время.

— Спасибо, умеешь ты сделать комплимент девушке. — улыбнулась я.

— Ну извини. Мы ведь друзья, так что врать не вижу смысла. Жалеешь уже что согласилась с нами ехать? нахмурился он.

— Нет. Не жалею. Разве у меня еще будет когда-нибудь такая возможность? С вами весело, по крайней мере.

— Ага мы те еще клоуны.

— Да брось ты. Я к вам уже привыкла. Буду скучать.

— Так не уходи никуда. Это же не последний наш тур. Да и в обычное время нам нянька нужна, что бы не распускались.

— Все может быть. Потом посмотрим.

— Элизабет, можно задам личный вопрос? Дани стал неожиданно сосредоточенным.

— Ну валяй, пока я сонная и добрая.

— Ты с нами уже два месяца. И в общем я заметил что ты ни разу ни с кем..

— Не спала?

Дани кивнул и на его скулах вспыхнули красные пятна.

— Извини если лезу не в своё дело.

— Да ладно мы же друзья. Просто возможно мне хочется чего то большего чем одноразовый секс. А может я не увидела никого достойного для интрижки на одну ночь.

А может просто я не могу избавиться от наваждения ярко-синих глаз, что по-прежнему обеспечивали мне влажные сны почти каждую ночь. Может просто никто не может пахнуть так как этот невозможный Рома. Никто не может выбивать меня из колеи и смущать одной похабной фразой сказанной невозможно сексуальным хриплым шепотом рядом с моей пылающей кожей.

— Элизабет могу я надеяться Когда нибудь. — выдавил Дани неожиданно хрипло.

Я посмотрела в его глаза открыто, не оставляя никаких недосказаностей и сомнений между нами.

— Нет. Прости.

Дани нервно кивнул и отвернулся. Мы подъехали к гостинице и он первым рванул из автобуса.

Я предоставила парням самим решать кого из девиц брать с собой в гостиницу и пошла в сторону ресторана.

— Торк ты однозначно идешь со мной. — приказала я. Остальные по желанию. Но я бы желала тоже наблюдать вас поглощающими полноценный ужин.

— Элизабет ты зануда и тиран. возмутился Торк.

— Даже не представляешь какая! Поэтому немедленно выбросил это гребанную бутылку в урну и идешь со мной.

Торк поплелся следом бурча и жалуясь на тяжелую судьбину в моем лице. Ганс тоже решил к нам присоединиться, а Дани решительно направился в сторону лифтов. Ничего я все равно попрошу доставить еду прямо ему в номер. Успокоится и поест.

Ганс проводил Дани долгим пристальным взглядом.

Когда официантка принесла ужин Торк сразу же стал чуть ли не на спину падать как пятилетка.

— Я не буду есть тушеные овощи! — возмущенно завопел он- Съем только мясо!

— Торк не будь смешным! Ты съешь все что в твоей тарелке! — спокойно возразила я.

— А вот и не стану! Ненавижу всю эту жратву для свиней!

— Я по твоему свинья? — угрожающе спросила я его.

Торк тут же прикусил язык и посмотрел в поисках поддержки на Ганса. Но тот наворачивал содержимое тарелки с довольным видом и в ответ только пожал плечами.

— Ошшень вкушшно!

— Ты предатель! — рявкнул на него Торк. Я тебе это припомню.

И Торк стал демонстративно ковыряться в тарелке, то и дело что то оттуда выуживая и тщательно рассматривая на свету. При этом он так кривился, что нормальному человеку кусок бы в горло не полез. Рядом образовалась официантка и наклонившись, тихо спросила:

— Прошу прощения вы недовольны вкусом и качеством еды?

— Не обращайте на него внимания кивнула я ей, лучезарно улыбаясь Это у нас тут просто небольшой воспитательный процесс происходит. Еда превосходная. Передайте наши благодарности повару.

Торк впихнул в себя немного еды.

— Ужасная гадость!

— Ну да это же не соленючие снэки к пиву и не «Маккдональс»! Перестань кривиться ты людям вокруг аппетит портишь!

— Подумаешь! — громко возмутился Торк Ты мне уже два месяца жизнь портишь и ничего!

— Почему же ничего? Вы мне за это деньги платите. И если ты сейчас же не съешь свой ужин я его тебе в штаны вывалю.

— Очень страшно! Ты так уже сто раз говорила и еще ни разу не сделала. — и Торк показал мне язык.

— Ты сегодня нарываешься? Учти все когда то в первый раз случается.!

Ганс закатил глаза.

— Ну опять началось! Вы когда лаетесь на влюбленную парочку становитесь похожи! Вас сейчас опять на телефоны снимать начнут. Вон один мужик уже смотрит сюда с того момента как мы вошли и такое чувство что подпалить твою задницу хочет, Элизабет. Ты ему что то плохое в жизни сделала?

Я обернулась и тут же словно получила удар под дых, наткнувшись на взгляд самых синих глаз из всех которые я в жизни видела. Все эти два месяца мне казалось что я забываю его, но в эту секунду я ощутила словно выстрел в голову. Ничего я не забывала. Да и забыть то наверное никогда не смогу. Пряталась от себя, тосковала, старалась запретить себе думать, но ничего не забыла.

Рома сидел через пару столиков от нас в обществе какой то девицы, в которой я быстро признала его Барби — ассистентку. Она что то вдохновенно втирала ему, то и дело нежно трогая за рукав.

Поймав мой взгляд Рома резко поднялся и так же не отводя глаз пошел к нам.

— Твой знакомый Элизабет? — спросил Ганс. — Что то похоже у него настроение плохое.

Рома оказался около нашего стола и сел напротив меня без приглашения.

— Ну здравствуй, Ромашка, — произнес он напряженным голосом переводя взгляд с меня на парней.

— Здравствуй, Рома. Надеюсь сегодня мы обойдемся без прилюдного мордобоя?

— Ну не знаю. Как пойдет. А ты я вижу решила на парней помоложе перейти? — в его голосе заскрежетал металл.

— Ага точно! — и Торк наглым образом обнял меня за плечи. Мы ведь, те что помоложе такие горячие и неутомимые парни!

Нарываться было одним из любимейших занятий Торка. Но мне совсем не хотелось сейчас оказаться в центре публичного скандала. Рома напрягся всем телом и воткнулся взглядом в руку парня на моем теле. Я скинула с себя руку Торка и прошептала ему.

— Прекрати.

Рома немного расслабился и только резкое трепетание его ноздрей выдавали его злость.

— Ты здесь какими судьбами? — решила поддержать я видимость светской беседы.

— Хочешь узнать не за тобой ли я сюда примчался, Ромашка? — улыбка Ромы стала презрительной.

— Пытаюсь просто быть вежливой, — я старалась ответить спокойно, изо всех сил игнорируя тянущую боль внутри от его такого взгляда.

— Засунь свою вежливость знаешь куда? — тихо, но яростно произнес Рома и поднялся.

— Эй ты следи за тем что говоришь! взвился Торк и тоже вскочил.

— Или что ты мне сделаешь, юноша? — презрение в Ромином голосе уже било через край и в этот момент я уже не могла сказать на кого оно больше направлено, на меня или на Торка..

Ганс тоже вскочил и попытался встать между ними.

— Роман прекрати немедленно! посмотрела я ему в лицо.

— Боишься, что я твоего любовничка покалечу и он трахать тебя качественно не сможет? — яростно прошипел Рома.

— Пошел на хрен, придурок! — рявкнул Торк и рванулся вперед.

Гансу удалось перехватить и оттолкнуть Торка буквально на лету. Но он словно кошка спружинив опять ломанулся вперед. Слава богу в этот момент очень удачно появилась охрана и растащила Рому и Торка. Так как до прямой стычки так и не дошло, то все решили замять и мы уселись обратно, а Рома вернулся к своей Барби. Но посидев минут пять он бросил деньги на стол и выдернул девицу со стула и прижав её к себе как вторую кожу потащил на выход, с таким видом будто ему до смерти не терпелось срочно разложить её на любой подходящей поверхности. Барби сразу же «поплыла», расплываясь в счастливой улыбке.

А мне черт возьми пришлось сжать зубы что бы не закричать так меня почему то взбесил вид чужого тела тесно прижатого к Роминому.

— Элизабет начинай дышать! — услышала я голос Ганса и он коснулся моей ладони. Кто это такой?

— Никто, — огрызнулась я.

— А этот Никто твой бывший муж или тот самый супер-любовник? — усмехнулся Торк.

— Он никто! — не сдержавшись крикнула я.

— Шшшш! Тихо Элизабет! Никто так никто! Только не нервничай ты так! Он ведь эту куклу силиконовую тебе назло так тискал. — вцепился в мою ладонь Ганс.

— Мне плевать! И знаете у меня аппетита что то нет. Пойду спать. А на тебе Ганс ответственность что бы этот засранец хитрожопый съел всё что положено.

Глава 18

Я помчалась из ресторана так словно у меня за спиной был лесной пожар. В лифте я буквально задыхалась от тех эмоций что рвались изнутри, причиняя боль и вызывая отчаянное желание кричать во все горло. Что со мной? Я ревную Рому? Но он мне никто, так случайный партнер на ночь и несуразный мальчишка из почти забытого детства, я ведь не могу испытывать к нему никаких чувств, а уж тем более такого удушливого собственничества. Не могу! Не должна!

И тем не менее прямо сейчас я просто не могу вздохнуть от того что самая настоящая лютая ревность сжала моё сердце и горло стальными тисками. Перед моими глазами стоит яркая и живая картинка как Рома едва зайдя в номер прижимает эту долбанную сучку Екатерину к стене и целует так же страстно и умопомрачительно как делал это со мной. Его горячие, жадные и такие умелые руки сейчас ласкают её кожу и целуя её грудь он издает те самые низкие, чисто мужские стоны, что заставляют вибрировать и оживать все тело, простреливая его насквозь.

Мои внутренности свернулись тугим, болезненным комком и к глазам подступили слезы. А чего ты хотела Лиза? Ты его сама оттолкнула. Сбежала. Потому что испугалась. Потому что струсила. Потому что хотела быть одна.

Хотела ли? Какая теперь на хрен разница. Ты испугалась стать его постельной игрушкой, глядящей на него с немым обожанием и готовой на все лишь бы быть рядом. А вот Катенька не испугалась. Вон какими безумно влюбленными глазами она его пожирала. Мужикам нравиться когда их обожают. Когда смеются над их шутками. Когда верят каждому слову и заглядывают в рот, так словно они гении. Когда делают все так как им хочется, не спорят и не лезут с советами. А ты глупая Лиза так не умеешь. У тебя в организме какая то важная деталь отсутствует которая за такое отвечает. Тебе захотелось что бы Рома увидел в тебе что то кроме послушной эротической фантазии родом из детства. Вот поэтому Кукла Барби сейчас наверняка уже громко стонет под Ромой, а ты стоишь в этом лифте и глотаешь слёзы стараясь не выпустить их наружу.

Двери лифта открылись выпуская меня на нужном этаже. Выдохнув и расправив плечи я вышла из лифта и вставила ключ в дверь номера. Как только она открылась сильная рука обхватила меня за талию железным обручем и приподняла над полом. Я резко вдохнула и дернулась собираясь заорать во всю мощь легких, но в этот момент я уловила запах. Воздух с беззвучным стоном покинул мои легкие. Этот запах и горячая твердость тела к которой я оказалась намертво прижата снова превращали мои напрягшееся для сопротивления мышцы в вязкую субстанцию.

Рома внес меня внутрь номера и дверь захлопнулась за нами.

— Отпусти! — нашла я все же в себе остатки сил трепыхнуться.

Рома отпустил сразу же и я отойдя на несколько шагов стала у окна, стараясь вернуть контроль над собственным телом и дыханием себе. Рома так и стоял посреди комнаты и его запах почти не касался меня, поэтому прямо сейчас я выиграла эту битву с собственным телом. Сложив руки на груди я впилась в него взглядом в который постаралась залить арктический холод. Надеюсь мне это удалось и я не выглядела встрепанным воробьем, смешным и жалким.

— Что то быстро ты освободился, — насмешливо сказала я.

Рома щелкнул выключателем и стал внимательно осматривать мой номер.

— Не похоже что твой юный любовник живет с тобой в одном номере, почти равнодушно наконец выдал он. Или у вас с парнем свободные отношения?

Злость закипела во мне. Он только что на моих глазах тискал другую бабу и считает себя вправе прийти и задавать мне подобные вопросы? Да еще и с таким видом будто я шлюха которую из публичного дома вышвырнули за излишнее рвение.

— Думаю ни один их твоих вопросов не требует ответа, просто потому что это совсем не твоё дело. И тебе уже пора уходить. Тебя с нетерпением ждет твоя Барби. Не стоит расстраивать милую девушку, а то еще обидится и ты не сумеешь устроить секс-марафон на всю ночь. — в этот момент мне очень захотелось заполучить в руки что-нибудь тяжелое и швырнуть в его наглую, самодовольную рожу.

— А что ты так переживаешь за мою сексуальную жизнь, Ромашка? Может ревнуешь? — знакомая кривая усмешка появилась на его губах, заставляя меня невольно прилипнуть к ним глазами.

За секунду меня бросило в жар и каждая частичка тела отозвалась вспоминая какого это чувствовать на себе этот порочный рот.

— Рома ты опять принимаешь желаемое за действительное. Если напряжешь память то думаю припомнишь что это я от тебя ушла, а не ты от меня. Так что было бы странно с моей стороны после этого ревновать.

О Господи надеюсь это прозвучало именно так как мне хотелось гордо и безразлично, а не так будто я оправдываюсь в чем то.

— Да уж ты сама ушла. лицо Ромы дернулось, искажаясь и давая лишь на секунду увидеть мне его боль и тоску.

И эта вспышка была как запрещенный удар ниже пояса. Она выбила из меня всю злость и желание становиться в позу и притворяться. Я опять ощутила себя беззащитной перед этим мужчиной, перед его силой, страстью и болью которую причинила сама. Рома просто стоял передо мной и смотрел так словно его глаза были настроены на то что бы видеть только меня. Одну меня во всем мире.

— Почему? — хрипло наконец выдавил Рома. — Почему ты ушла? Почему он, а не я? Что я всегда делаю не так?

Я чувствовала как у меня начинают дрожать колени и шагнув от окна тяжело опустилась в кресло.

— У меня ничего нет с тем парнем. Ни с кем из них. Я просто работаю на них и мы друзья. — призналась я.

На некоторое время лицо Ромы просветлело и в глазах мелькнуло облегчение.

— Друзья..- повторил он словно вспоминая что это слово должно значить. — Это хорошо. Только это не отвечает на мой другой вопрос. Почему ты ушла, Лиза? Что я сказал или сделал такого что заставило тебя сбежать и даже не оглядываться? Я вывернулся перед тобой наизнанку. Я на что угодно ради тебя был готов, а ты просто ушла. Сбежала. Даже не посчитав нужным хотя бы объяснить мне почему.

— А если бы я честно тебе сказала то ты бы отпустил меня? Или продолжал бы на меня давить и преследовать добиваясь своего любой ценой?

— Значит вот в чем дело? Я слишком давил на тебя? Но ты бы могла просто мне сказать и я бы осадил себя.

— Ты сам то в это веришь? — усмехнулась я.

— Я бы старался. Изо всех сил. Я же сказал что ради тебя сделаю все что угодно. Тебе просто нужно было объяснить мне, а не уезжать.

— Дело не только в тебе. Это было нужно мне. Мне самой.

— Но почему, Ромашка, почему? — Рома подошел и опустился на колени что бы прямо смотреть мне в глаза.

— Не думаю что ты поймешь. Я и сама не совсем понимаю, когда начинаю раскладывать все по полочкам и размышлять разумно и логически.

— Но ты все равно скажи мне. Хотя бы попытайся. Я черт возьми имею право знать почему и ради чего терплю такую боль. Пожалуйста.

Рома взял мои ладони в свои руки и прижал к своему лицу. Его глаза закрылись, так словно не осталось сил удержать отяжелевшие веки и из груди вырвался долгий и прерывистый выдох, почти стон. Его дыхание коснулось моего лица, а тепло шершавых от короткой щетины щек полилось густым, сладким потоком через моё сердце прямо в низ живота.

— Пожалуйста. — тихо повторил Рома хрипящим шепотом и открыл глаза заполненные до краев тем самым, уже знакомым мне синим огнем чувственного голода.

— Рома мне нужно было сделать что то такое что хотела только я сама. Не то что от меня ждали все вокруг и не то что одобрили бы мои родные и близкие. Не что то что бы соответствовало их представлениям о том какая я и чего хочу. А точнее какой они меня хотят видеть. После переезда моя жизнь изменилась. Очень. У меня больше не было моих друзей босяков. В новой школе все были такие пафосные и заносчивые. Мне было одиноко. У меня остались только родители и мне конечно очень хотелось что бы они гордились мной. Поэтому встречаться я могла только с мальчиком которого они одобряли. После школы я должна была поступить в тот институт в котором меня всегда мечтал увидеть папа, а не туда куда хотела я. Когда у меня появился первый настоящий парень он не понравился родителям. И они давили на меня до тех пор пока я не сломалась и не рассталась с ним, лишь бы они были довольны. Потом как то сразу появился Саша. Конечно его родители полностью одобрили. Он был всем тем что они для меня хотели. По началу и мне самой казалось что он именно то что мне нужно. Да и страсть мозги затмевала. Но потом он тоже стал давить на меня как и родители. Медленно и ненавязчиво менять под себя. Не та одежда, не та еда, не те привычки, не те эмоции. Я стала терять себя. День за днем. Становиться другой. Не просто взрослеть и остепеняться, а именно. ну ни знаю стираться что ли. Говорить и делать совсем не то что хочется, а то что должна. И даже в какой то момент чувствовать по другому. И постоянно испытывала чувство вины за то что мне это не нравиться. Что меня это ломает. Ведь все вокруг уверены что все идеально, так как надо, лучше всех. А мне хреново, душно, муторно.

А встреча с тобой и Ольгой вообще просто стала последней каплей. Вы мне отчетливо напомнили какой я была и чем стала. Я поняла что не могу так, задыхаюсь.

И вот когда я наконец набралась решимости вырваться и больше не поддаваться этому болоту в мою жизнь без всякой передышки вламываешься ты.

Захватываешь мои мысли, чувства, мое тело.

Требуешь всего и сразу.

Не даешь времени на осознание. Просто даже на то что бы понять хочу ли я этих отношений, тем более прямо сейчас.

Атакуешь и не оставляешь пространства для отступления.

А я не могу так Рома. Не хочу. Все на меня пытаются давить. Даже Ленка. Все пытаются увидеть во мне кого то кем я не являюсь. Только не меня саму.

И самое худшее что я все же не боец по натуре. Я ненавижу конфликты. Я ничего не хочу доказывать и выгрызать зубами. Это разрушает меня. Мне легче уйти.

— А сейчас, когда ты уехала ты чувствуешь себя счастливой? Здесь с этими музыкантами-раздолбаями?

— Да, почти. Можно сказать и так. Они воспринимают меня такой какая я есть в каждый момент времени. И именно такой я им и нужна. По крайней мере мне легко.

— Выходит я сам опять облажался? Пытаясь удержать тебя как можно сильнее и ближе я сам оттолкнул тебя?

— Разве теперь это имеет значение? У тебя другая женщина. Я ведь просто была эпизодом в череде таких эпизодов в твоей жизни.

Рома застонав вдруг сгреб меня со стула и перетянул на себя, усаживаясь прямо на пол.

— Боже мой, Ромашка ты моя. Нет у меня никого. И не было с того самого дня как увидел тебя во дворе с Ольгой. Никто мне не нужен больше, понимаешь? Катя моя помощница и здесь по делу. А я за тобой приехал. Я ведь искал тебя. Все время искал. Понять хотел. Исправить всё. А ты словно нинзя все от меня ускользала. А когда наконец нашёл на тебе ты не одна. У меня снова как тогда в галерее чуть начисто крышу от ревности не сорвало.

Мне было так тепло и радостно оказаться снова так близко к Роме. К его запаху, его коже. Его голосу, скользящему по моей коже. Так словно я изголодалась в долгой дороге по теплу и жмусь к огню впитывая его всем своим существом. Я обвила его шею руками и сама прижалась, не оставляя между нами расстояния. Рома обхватил меня, распластывая по своему мощному телу, растворяя в прикосновении. Его губы медленно и словно крадучись коснулись моего лба. Я запрокинула голову подставляясь под его поцелуи.

— Ромашка ты дашь мне еще шанс? Обещаю что не стану давить. Хочу быть к тебе так близко как только возможно, но обещаю что не зайду дальше чем ты мне позволишь. Только говори со мной. Осаживай когда зарываться буду. Я ведь никогда ничего подобного не делал. В отношениях я полный профан. Никогда даже не хотел их ни с кем… Ты в этом смысле опытнее меня. Будь чуточку терпеливее ко мне. Я буду очень-очень стараться.

Губы Рома по прежнему осторожно, упрашивая касаются моих щек, подбородка, скул.

— Ромашка? голос полный нужды забирается вглубь меня.

— Да. Я согласна. Если сумеешь дождаться. Не хочу бросать ребят.

Дыхание Ромы прерывается и губы словно твердеют на моей коже.

— Глупая моя Ромашка я ждал тебя столько лет. Дождусь и теперь.

И Рома целует меня уже совсем по другому. Его рот захватывает меня в плен, заявляет права. Язык проталкивается в мой рот, напористый и жадный. С первой же секунды тело Ромы подо мной становиться горячим и твердым и отзывается дрожью на каждое ответное движение моего языка. Рома обхватывает мою голову руками и удерживает словно я попытаюсь убежать и продолжает грабить мой рот, становясь все неистовей с каждой секундой. Он облизывает, прикусывает, ласкает и наказывает мои губы и язык, вливая в меня свою дикость и стихийное вожделение. Его бедра выгибаются подо мной бесстыдно давая почувствовать его стальную раскаленную твердость. Наконец он отпускает мой рот. Нет, не на свободу, а лишь давая короткую передышку, потому что у обоих уже не хватает воздуха для дыхания. Я совсем пьяная, безвольная, побежденная в его руках, одним лишь поцелуем.

— Сколько, Ромашка? — хрипит Рома. Сколько мне ждать того дня когда ты придешь опять в нашу постель?

В моей голове звон, моё тело наполнено воздухом и при этом мне не подвластно. Оно желает прирасти к Роминой гладкой коже, стать его вечным придатком, впустить его так глубоко как только возможно и там и оставить навсегда.

— Тур заканчивается через месяц. — почти стону я ему в губы не в силах вспомнить зачем сейчас нужна способность говорить.

— Месяц месяц, Ромашка поцелуи становятся быстрыми и жалящими как укусы. — Хочу что бы ты вернулась ко мне через месяц и больше не уходила..

Я молчу и только тянусь снова и снова за его губами.

— Лиза ты вернешься ко мне через месяц? безжалостный Рома отстраняет меня и схватив за затылок заставляет смотреть в эти невозможно синие глаза.

— Да, Рома. Вернусь- отвечаю мечтая только о новом поцелуе.

— Вернешься что бы остаться насовсем?

Боже ну почему сейчас нужно говорить об этом? Я хватаюсь за Ромин свитер и пытаюсь стащить с него. Хочу его горячую кожу. Всю сколько её есть. Но Рома ловит мои руки и отводит мне за спину.

— Ты вернешься ко мне насовсем? — упорно спрашивает он.

— Я не знаю! срываюсь на рык я. Не знаю, понятно?

Лицо Ромы словно каменеет на минуту и его глаза пронзают меня с голодной тоской. Затем он медленно кивает.

— Хорошо. Пусть так. Но я хочу эту ночь. Всю без остатки. До последней капли. Тогда даже если ты не вернешься у меня будет память.

И Рома отстранив меня сам стягивает свой свитер вместе с рубашкой и отшвыривает прочь. Я набрасываюсь на его шею и грудь как голодный зверь. Мои пальцы скользят по его коже, путаясь в мягких волосках, слегка царапая плоские, коричневые соски, отчего Рома дергается и выдыхает резкие хриплые стоны. Он резким движением тянет через мою голову и мою футболку. Его большие горячие ладони скользят по моим ребрам и обхватывают грудь через лифчик.

— Господи как же мне нравится как твои соски торчат так дерзко. Они просто требуют мой рот. Я каждый раз когда видел это чуть умом не подвигался от желания ощутить из своими пальцами и ртом. Хотелось схватить тебя и сосать их прямо через одежду, до тех пор пока ты сама не попросишь раздеть тебя. Господи Ромашка да я почти святой раз удержался от этого уже в тот вечер во дворе. Я стоял там и мечтал что бы Ольга исчезла и мы остались вдвоем.

Рома опустил голову и обхватил мой торчащий сосок и втянул его в рот через кружево. Он прикусил жесткий комок плоти и через моё тело прострелила мгновенная вспышка раскаленного света, выгибая мой позвоночник дугой и давая ему еще больше доступа. Мои ногти впились в кожу его головы, и Рома зашипел и снова выгнулся подо мной, резко толкаясь вверх бедрами, обдавая дыханием мокрую ткань на моем соске. Он был таким жестким подо мной, что я просунула руку между нами и сжала его член сквозь джинсы. Ощущение жесткой длины в моих пальцах и трепет большого мужского тела в ответ на одно лишь прикосновение все это стало новым витком моего возбуждения.

— Ооох! Ромашка что ж ты делаешь! — выдохнул Рома между моих грудей и впился в кожу жестким поцелуем, от которого наверняка останется след.

Дыхание Ромы стало резким и обжигающим, лицо покраснело и на лбу выступил пот. Веки отяжелев прикрывали глаза, делая вырывающееся из них синее голодное пламя еще более отчетливым. Казалось он потерялся сейчас, полностью отдавшись ощущениям, но мне нравилось что он не может сдержать себя. Так словно нахлынувшее возбуждение было настолько мощным что смыло любое воспоминание об осторожности или тормозах. Рома поднялся с пола вместе со мной так резко, что у меня поплыло в голове. Поставив меня на пол, он развернул спиной к себе.

— Я так соскучился Ромашка Не могу ждать..

Толкая меня к кровати он сдирал с меня остатки одежды. Его руки жадно и неистово шарили по моему телу так словно он прямо сейчас забыл как быть терпеливым и опытным любовником и стал подростком впервые коснувшимся женского тела. Рот обжигал мои плечи и шею, царапая в резких нетерпеливых поцелуях зубами. Его рука скользнула мне между ног и ощутив там настоящий потоп Рома зарычал как обезумевший дикарь и толкнул меня на постель. Я упала на живот и услышав звук расстегиваемой молнии, хотела повернуться к нему, но оказалась прижата его рукой к матрасу. Я не могла видеть Рому и только слышала его резкое дыхание со свистом вырывающееся сквозь намертво сжатые зубы. Он вздернул мои бедра вверх, вынуждая встать на колени, так словно я была куклой в его руках. Его обжигающий каменный член прижался прямо между моих ягодиц, заставляя меня чувствовать себя раскрытой для него. Уязвимой и полностью доступной. Одна его рука удерживала меня на месте, не давая даже шевельнуться и доводя этой беспомощностью почти до потери сознания от дичайшего возбуждения. Мой разум отказался функционировать, уступив место голым и самым низменным инстинктам. В этот момент я перестала быть Лизой вечно наполненной сомнениями и заморочками, а стала сгустком истекающей влагой плоти умирающей от желания быть наполненной именно этим мужчиной. Я даже дышать перестала в ожидании вторжения, испытывая и страх и безумную запредельную похоть.

Я почувствовала как Рома обхватил себя и провел обжигающей и гладкой головкой члена но моей влажности, заставляя мои бедра задрожать, а горло издать умоляющий стон. Если бы его рука не обхватывала меня стальной хваткой я бы растеклась под ним, так как мне самой мое тело уже казалось жидкостью лишенной любой опоры. Мои бедра дернулись в непроизвольной мольбе и в следующую секунду я была наполнена им до краев, до боли. Рванувшись, я закричала низко и протяжно и Рома вторил мне заходясь в победном рыке доминирующего самца.

— Даааа!!! О господи боже!! Даа! — рычал он толкая себя все глубже в моё тело.

Его вторая рука обхватила меня под грудь и Рома рывком поднял меня и впечатал в свое натянутое как пружина тело. Я оказалась обездвижена, удерживаемая его сильными руками, а зубы Рома впились в кожу на моем затылке. Я не могла пошевелиться и только впитывала мощные движения его бедер и его плоти раз за разом пронзающей меня, посылая по телу разрушительные волны чистейшего экстаза. Мои руки впились в его бедра, ловя сводящие с ума ритмичные сокращения его гладких мышц под моими пальцами. Стоны и рычание Ромы проходили вибрацией через мой затылок вниз, сталкиваясь на пол пути с отзвуком его жестких вторжений в моё лоно и закручивая в моей груди дикий смерч. Каждая моя клетка наполнилась им до краев и когда этого стало слишком много что бы оставаться внутри меня мое тело дернулось и окаменело от неимоверного напряжения. Внутренние мышцы сжали Рому внутри делая ощущения от каждого его движения еще острее. Почувствовав это Рома оторвал мою руку от своего берда и накрыл нашими сцепленными ладонями место нашего соединения. Под своими пальцами я ощутила его сжавшиеся в преддверии оргазма яйца и гладкую каменную твердость врывающегося в меня члена покрытые моей влагой и общим потом. И это окончательно сорвало мне крышу. Я кричала и билась жестко удерживаемая тисками Роминого мощного тела, а он продолжал отчаянно долбиться в моё тело прорываясь через бурю моего оргазма. И едва схлынула моя первая волна он последовал за мной и его победный хриплый крик доминирующего самца должен был наверняка разбудить весь этаж. Он врезался в моё тело последний раз так мощно и глубоко что я снова закричала от этого ощущения. Его член дергался внутри, изливаясь казалось бесконечно долго и продлевая мои собственные безумные ощущения, переводя их на совершенно новый уровень. Когда впитывать в себя такое откровенное наслаждение тобой партнера ничуть не менее приятно чем получать его самой.

Глухо застонав Рома повалился на постель увлекая меня за собой и переворачиваясь на бок, при этом продолжая держать нас накрепко соединенными, словно боясь потерять хоть малейший отзвук наших ощущений.

Я лежала окутанная его телом. Он был вокруг меня и все еще во мне и вместе с угасающим дыханием чувствовала как нечто новое наполняет моё тело. Так словно острое наслаждение от близости физической медленно превращается в близость душевную. Моё остывающее тело словно втягивало Рому через все свои поры, позволяя ему проникнуть в мою кровь и пробежав по моим артериям осесть в моем сердце. Так глубоко что теперь его не выцарапать, не выжечь оттуда. Лежа прижатой к его телу и слушая его дыхание я понимала что пропадаю, тону в водовороте безвозвратно. И ничто на свете уже не спасет меня от смертельной боли если окажется что в его сердце нет уголка для меня.

— Люблю тебя, Ромашка моя. — прошептал Рома мне в волосы. Люблю так что невыносимо больно внутри.

Глава 19

Роман.

После двух мучительно тянувшихся месяцев поисков прямо сейчас моя Ромашка лежит опять крепко прижатой к моему телу, притихшая и молчаливая.

Я чувствовал вину за то что набросился на неё как взбесившийся похотливый зверь. Но в тот момент когда она снова оказалась в моих руках мой мозг взорвался и дикое вожделение скрутило меня так жестко что соображать я уже не мог. Самое ужасное что реши она в тот момент остановить меня и кричи во все горло «Нет!» я не смог бы уже остановиться. Это была лавина что подмяла меня. Она постепенно копилась все время пока я искал её мучаясь от ревности и беспокойства. Она росла когда я пришел в клуб на концерт этой долбанной группы, с которой она колесила по стране. Я там не смог увидеть её даже мельком. Но вернувшись в гостиницу раньше них я за щедрое вознаграждение конечно узнал в каком номере она живет и что сегодня у них заказан столик в ресторане.

Екатерина нарисовалась там совершенно неожиданно. Я и забыл совсем в какой город я отправил её общаться с партнерами, потому как совершенно забросил дела.

Но когда Лиза вошла в зал ресторана беззаботно улыбаясь этим татуированным раздолбаям с дикими прическами и одетыми в едва висящие на бедрах джинсы и какие то невообразимые футболки моя личная лавина угрожающе покачнулась достигая критической массы.

Они явно веселились, пререкаясь за столом и один из говнюков всячески выделывался пытаясь стянуть все внимание на себя. Во мне стало расти дикое желание подойти и ткнуть в тарелку его смазливой рожей. Лиза сосредоточила все свое внимание на этом засранце и я уже люто ненавидел его за это. Но второй оказался внимательней и поймал мой видимо горящий жаждой убийства взгляд направленный на парочку и что то сказал Лизе. Она порывисто обернулась все еще храня на своих губах отсвет улыбки. И когда она увидела меня этот отсвет погас и лицо моей Ромашки помрачнело. И это было больнее чем получить удар ножом в сердце. Она не рада мне. Она улыбалась этому расписному говнюку обвешанному как новогодняя елка железками, а при виде меня погасла как свечка на резком ветру. Моё тело рванулось к ней раньше чем мозг приказал убираться оттуда на хрен. Я не нужен ей, это очевидно написано на её лице огромными горящими буквами.

Единственные в мире, любимые зелёные глаза не вспыхнули радостью, а смотрели настороженно, явно ожидая какого то косяка с моей стороны. И именно эта настороженность чуть охладила мою пылающею голову и позволила сдержаться и не разбить без разговоров лицо наглого юнца.

Но когда он посмел положить свою лапу на её плечо я стал смотреть на окружающее как сквозь красную пелену. В этот момент мне так захотелось обидеть Лизу, сказать или сделать хоть что то что доставить хоть маленькую толику той боли от которой задыхался сам. Она не хотела меня. Ни в свою постель, ни в свою жизнь. Гнала меня, желая остаться с этим мальчишкой. Моя жестокая Ромашка опять выбирала не меня. Даже не помню как ушёл. Очнулся в лифте когда почувствовал руку Кати на своём члене. Она терлась об меня и боролась с молнией на моей ширинке. Я откинулся на стенку лифта и поднял глаза к потолку позволяя ей продолжить. Но стоило только жадным прохладным пальцам проскользнуть под мои боксеры и обхватить вялый член, как меня буквально ледяной водой окатило от неправильности происходящего. Я ведь уже поступил так однажды. В гневе на Лизу я отступился и стал гасить свой гнев и неуёмную жажду по ней одной в множестве других. И к чему это меня привело кроме полной атрофии чувств и бесконечного бега по кругу? Чем быстрее и дальше от неё, тем ближе и невыносимей опять к ней. Без неё мне не жить нормально, вообще никак. Поэтому я пойду и узнаю почему опять не я. Посмотрю в глаза её и её молодому любовнику и может узнаю что же во мне на хрен не так.

Я оттолкнул руку Кати и застегнул штаны.

— Извини. Не стоит нам это делать.

— Но я хочу тебя продолжала настаивать и прижиматься Катя. Я так давно уже тебя хочу. Это тебя ни к чему не обяжет. Просто секс. Я никому не скажу и ничего не попрошу.

— Прости, Кать. Но между нами ничего не может быть. Это было бы неправильно. Не справедливо к тебе. Я люблю другую женщину. Всегда её любил. И хочу я её одну.

— Эту стерву там в ресторане? резко озлобляется девушка и красивое лицо её искажается. — Чем она лучше чем я? Я красивее и моложе! И я бы не стала менять тебя на какого то тупого панка!

— Замолчи, Катя! Не унижайся. Это ничего не изменит для меня, только испортит наши отношения и дальнейшее сотрудничество будет невозможно.

— И что? Ты уволишь меня из за этой долбанной шлюхи? сжимает кулаки Катя.

— Никогда не смей её так называть! Никогда! — ярость захлестывает меня.

В этот момент я впервые в жизни был готов ударить женщину.

— Почему? Почему она? Что в ней такого? сорвалась в слёзы Катя.

— Просто для меня существует на самом деле только она одна. Всегда так было. Все остальное просто обман. Прости. — лифт остановился и я вышел.

Спустившись по лестнице на Лизин этаж, я застал её как раз открывающей дверь номера. Ну что же пришло время для разговора.

Но оказавшись так близко, наедине, в тишине её номера я снова мог думать только о том как хочу прикасаться к ней снова и снова. От одного только её запаха тело наливалось невыносимой, не подвластной контролю мозга похотью. Быть вдали от ней, от её кожи, её тела столько дней. Это делало меня мало вменяемым человеком. Я хотел её прямо сейчас, в эту самую секунду. Желал моих жадных пальцев на её коже. Хотел вкуса ей кожи, её губ и лона в моем рту. Упиться до одури, захлебнуться этим. Хотел мой член врывающийся раз за разом в самый центр её тела. О боже как же я хотел опять ощутить эту обжигающую, убивающую меня тесноту её тела вокруг моего члена. Эти финальные рывки её интимных мышц что буквально выворачивали меня на изнанку когда она кончала, исходясь горловыми, низкими стонами и криками, от которых меня накрывало натуральное безумие.

Но больше всего мне хотелось ощутить её капитуляцию. Пусть даже не услышать слов, но почувствовать всем существом признание собственной необходимости ей. Ощутить как она после оргазма обмякает в моих руках, доверчиво прижимаясь всем телом, отдаваясь мне уже без остатка. Утвердить свои права обладания не только каждым сантиметром ей тела, но и всей её душой.

И когда она каким то немыслимым чудом опять оказалась сидящей на моих коленях, прижавшись всем телом я совершенно обезумел. Лавина первобытного вожделения сорвалась и понеслась вниз, сминая во мне все что было от человека разумного и оставляя лишь самца в умирающего от неистовой жажды пометить, ворваться, починить. Утвердить только свое обладание этой женщиной. Смыть, уничтожить любой признак того что ею мог обладать другой. Оставить свои метки на её нежной коже и глубоко внутри её тела что бы ни сама Лиза и никто вокруг даже не сомневался кому она принадлежит.

Но сейчас лежа прижавшись к её спине я осознавал как дико себя вел, не сумев побороть в себе этот животный порыв полного обладания. Стыд и страх сейчас просачивались в мой начинающий соображать мозг. Я ведь мог причинить Лизе боль в своем диком порыве. Скорее всего так и сделал.

— Ромашка моя, я сделал тебе больно?

— Немного. — отвечает она слабым голосом.

— Прости меня, я совсем озверел. Так скучал по тебе.

— Мне все понравилось. в голосе Лизы настоящая истома довольной женщины.

— Я потерял контроль. оправдываюсь я, целуя её спину.

Зарываюсь лицом в её еще влажные после секса волосы и вдыхаю раз за разом Лизин запах. Хочу что бы он тек в моей крови вместо кислорода.

— Озверевший и без контроля ты был просто потрясающ. с долгим вздохом она выгибается и трется попкой о мой пока спокойный член.

И это её движение тут же пробуждает все мои инстинкты и оживляет моего уставшего дружка с такой скоростью которой я за ним никогда раньше не замечал. И ничего удивительного я так изголодался по ней, что был на грани смерти от сексуального и душевного истощения. И этой ночью хочу поглощать её так часто и интенсивно как только моя Ромашка сможет выдержать и позволит мне. Я должен хоть немного насытиться, что бы не сойти с ума от тоски ожидая её возвращения.

Почувствовав мою мгновенную эрекцию своими ягодицами Лиза безумно возбуждающе хихикает и трется об меня опять, испытывая мою выдержку на прочность.

— Не может этого быть! — говорит она Ты точно совсем озверел.

— Это точно, Ромашечка моя. говорю я опрокидывая её на спину. Но надеюсь ты сможешь справиться с совершенно оголодавшим по тебе зверем.

— Даже не знаю- делает Лиза задумчивое лицо Стоит ли оно того что бы так напрягаться?

Я забираюсь сверху и прижимаю её своим телом к матрасу, позволяя уже полностью готовому члену упереться в низ её живота. Медленно целую припухшие губы, теперь лаская, а не жадно требуя.

— Ну это только тебе решать. — шепчу, чувствуя что опять улетаю от вкуса её рта и чувственных движений языка.

— Мммм. Даже не знаю..- так же шепотом отвечает Лиза.

Она обхватывает меня ногами и делает движение бедрами подо мной и мой уже изнывающий член обжигает ощущение влаги. Лиза вскрикивает и закрывает глаза и продолжает тереться самым чувствительным местечком о мою твердость, очень быстро делая нас обоих снова безумными от нового наплыва дикого желания. Я не в силах усмирить собственные бедра трусь об неё в ответ, усиливая остроту и силу ощущений и втягиваю её дерзкий сосок и сильно сосу. Ловлю нарастающие содрогания любимого тела, еще крепче прижимая Лизу к кровати. Она хрипло вскрикивает и взбрыкивает, почти сбрасывая меня с себя и от этого движения я сам оказываюсь лишь в одном шаге от оргазма. Немного отстраняюсь стараясь успокоить собственное истосковавшееся по наслаждению тело. Мой член дергается, томясь в такой близости от сладкой влажности, где он хочет оказаться прямо сейчас и оставаться там как можно дольше. Но я прошу его потерпеть. Нам нужно сделать так что бы Лиза после этой ночи и помыслить не могла о другом мужчине в своей постели. Что бы каждый вечер ложась в постель она томилась от желания снова ощутить внутри только мой член, тоскуя и считая дни до встречи как это буду делать я сам. Поэтому я поднимаюсь и слышу разочарованный стон моей Ромашки.

— Куда это ты? Я хочу тебя внутри. Прямо сейчас. в её голосе настоящее рычание разочарованной самки.

— Не так быстро, Ромашечка моя. Ты заставила меня томиться столько времени. Особенно последние два месяца. Так что придется тебе тоже потерпеть. Или попросить меня как следует.

— Морда не треснет, Ромочка? Не стану я просить тебя о сексе. Ты меня с кем то явно перепутал.

— Еще как станешь, любимая. Будешь просто умолять.

Она презрительно фыркает, а я хватаю её за лодыжки и резко сдергиваю к краю кровати. Лиза брыкается и смеется и пытаясь выскользнуть из моих рук, переворачивается на живот и ползет обратно в постель. Вид её попки и раздвинутых в попытках освободиться бедер опять едва не превращают меня в безумного неандертальца, одержимого желанием вонзиться членом в её тело и яростно долбиться пока мы оба мокрые и дрожащие не придем к финалу. Но я осаживаю себя. Нет в этот раз все будет медленно и сладко-мучительно. Я заставлю Мою Ромашку сойти с ума.

Дергаю её тело еще раз на себя и поднимаю. Несу в ванную, не переставая целовать все до чего могу дотянуться. Лиза в долгу не остается. Облизывает и целует мою шею и подбородок, пробует на зуб ключицы. Я не могу не стонать от этого, как ни стараюсь сдержаться. Оказавшись под теплыми струями продолжаем взаимные пытки. Лиза встав на ноги скользит мокрыми руками по коже моего пресса и спустившись ниже обхватывает мой член. О господи ты боже мой! Её рука сжимает меня так властно и твердо, а палец раз за разом обводит головку заставляя меня дергаться как от электрических разрядов. Сквозь туман с трудом вспоминаю что это я хотел изводить её ласками до умопомрачения. С огромным трудом заставляю себя думать о гребанном отчете в налоговой и любой другой хрени что бы не выстрелить прямо сейчас от этих движений её руки. Рычу на неё и схватив за руку останавливаю мучительницу. Поворачиваю её снова спиной к себе и наливаю в руку жидкое мыло. Намыливаю её кожу, медленно массируя, один сантиметр совершенной кожи за другим. Лиза вздыхает и сладко выгибается в моих руках, дразня меня изгибами своего тела обещающими мне рай.

Когда мои скользкие пальцы опускаются к горячим складочкам Лиза вздрагивает и напрягается. Но я осторожно, упиваясь влажностью её лона проскальзываю внутрь двумя пальцами, оставив большой на клиторе и она с протяжным стоном выгибается. Её немного припухшие после первого раза стеночки тесно обнимают мои пальцы словно обсасывая их жадным ртом и разряды наслаждения Лизы от моих постепенно ускоряющихся движений бегут от моих пальцев по руке прямо в мой затуманенный мозг. Лиза стонет все громче, а я трусь об её попку железным стояком, толкая её навстречу моим пальцам. Наконец внутренние мышцы моей девочки смыкаются вокруг моих пальцев, отозвавшись в изнывающем члене дернувшей болью и Лиза с глухим, протяжным стоном кончает. Её тело обмякает и ноги явно не в состоянии её держать. Но я еще не закончил. Дав её только минуту на передышку, я разворачиваю её к себе и прижимаю к стенке душа спиной. Она вздрагивает из за контакта кожи с холодной стеной и немного приходит в себя. Я же соскальзываю вниз и опустившись на корточки, закидываю обе её ножки себе на плечи, буквально насаживая на мой рот.

— Нет! Ромочка я не могу! — хрипит Лиза.

— Можешь, моя хорошая. отвечаю я у самой её тайной плоти. — Ты еще много чего сможешь.

Я начинаю жадно ласкать её ртом упиваясь вкусом и стонами. Она хнычет и бьется и все повторяет.

— Нет, нет, оооо Господи. Рооома! Нет, пощади! то кричит, то невнятно бормочет она.

Но я уже чувствую что она опять близка к вершине и только усиливаю натиск, лаская её нежные складки все бесстыдней и настойчивей.

Лиза впивается в мои волосы и натянувшись как струна сама еще жестче прижимает мою голову стремясь к очередной разрядке. Она сильно сжимает бедрами мою голову и я почти не слышу её финальный крик и только ощущаю содрогания тела и вибрации перебегающие из её тела в моё и едва чуть опять не кончаю от этого. Не давая затихнуть её оргазму поднимаюсь и с ревом насаживаю её на свой окаменевший член, жестко вцепившись в её попку. Он обхватывает руками мою шею и прижимается к моей груди. При каждом моем резком ударе её острые соски скользят по моей груди и Лиза исступленно стонет бессильно поглощая мои неистовые движения. Но вскоре тело её снова отзывается на бешеный темп и глубину проникновений и её жадное лоно снова сокращается готовое принимать и давать новую волну наслаждения. Я уже так близок, уже почти там, уже утопаю в этом.

— Давай! хриплю я в исступлении. — Давай Ромашка! Кончи для меня еще раз!

Мои слова превращаются в рык безумного наслаждения когда мы взрываемся одновременно. Звуки нашего безумия мечутся в тесном пространстве душевой кабины, возвращаясь и обжигая слух снова. Мои ноги меня не держат и я опускаюсь вниз, сохраняя себя глубоко внутри тела любимой. Я буквально ослеп и оглох от такого сверхъестественного финала. Я раздавлен и убит. И понимаю особенно четко что если и до этого я знал что Лиза лучшее что могло бы быть в моей жизни, то теперь я знаю что она не просто лучшее. Она единственно возможное существо во всем мире. Идеально подходящая. Моя. А я всегда был только её.

— Это было… — тихо шепчет Лиза в мою шею. — У меня такого никогда не было..

— Возвращайся ко мне через месяц и такой будет каждая наша ночь, хитро улыбаюсь я и целую её волосы.

— Ты больной. Если мы будем заниматься таким сексом каждую ночь, то через месяц я умру от физического и психического истощения, — усмехается Лиза.

— Вранье. Ты крепкая девушка. К тому же все дело в тренировке, — отвечаю я и поднимаю нас на ноги.

— Ну уж нет. Ходить вразвалочку я пока не готова. Придется тебе попридержать свои аппетиты. Если ты конечно на это способен.

Я чувствую опять внутри укол страха. Лиза все еще не верит в то что я могу сохранять верность в отношениях? Сомневается что смогу удержаться и не ходить налево, удовлетворяя мой неуёмный сексуальный аппетит?

Я вздыхаю. Моя глупенькая Ромашка. Не понимаешь ты что это по тебе я так изголодался, что никак остановиться не могу. Ну что же сам виноват что создал себе образ блудливого кобеля и всеядного бабника. Придется исправлять. Временем и терпением.

Мы возвращаемся в постель и долго болтаем, вспоминая детство. Лиза хохочет когда я вспоминаю её эпичное падение в огромный чан с гашенной известью для побелки фасада их дома. Туда её привело неуемное любопытство и временное отсутствие маляров отлучившихся в магазин на обед. Тогда ей жутко влетело когда она вся такая красивая вернулась домой, заляпав весь подъезд и прихожку в коммуналке. Да и нам с Колькой перепало от матери за уделанную одежду после того как мы вытаскивали неугомонную Лизку из того чана.

— Боже а я уже совсем об этом и забыла хохотала Лиза. — А ты помнишь! Сколько нам тогда лет то было?

— Тебе шесть, а мне семь. А еще через неделю эта история с голубями. Помнишь? Твой дед наловил их на чердаке и хотел пустить в суп. А ты прокралась в ванную, где он их оставил, сперла и выпустила на волю. А мы с Колькой честно врали что понятия не имеем где ты когда он искал тебя, а ты пряталась за гаражами.

— Вот, блин. А я и забыла совсем эту историю. — продолжает смеяться Лиза.

— Это все потому что ты была просто генератором таких историй и происшествий. С тобой же все время что то происходило. Я все про тебя помню Ромашка.

— Не может быть!

— В самом деле? Я например помню как мы с Колькой учили тебя кататься на коньках.

— Ооо! Я помню! Я ведь так и не научилась! Бедная моя попа, я упала на неё тогда столько раз что на целую жизнь вперед бы хватило! Но видимо танцы на льду это совсем не моё! — смеется Лиза.

— Да мне так больно было наблюдать за тем как ты раз за разом падаешь и трёшь свою тощенькую попку. Хотя я и мучился от эрекции желая тоже её потрогать.

— Да ладно! Сколько тебе лет то было?

Лизонька у нас мальчиков это знаешь ли довольно рано начинается. Но когда мы летом помогали тебе освоить тот здоровенный велик было ещё хуже. Я ведь придерживал его сзади за багажник и твоя попка в шортах так и мелькала у меня перед носом. И ещё твои волосы постоянно попадали мне на лицо и я вдыхал их запах. Это было по настоящему жестко. Мне было так больно ходить как никогда до этого. Моя бедная правая рука отнималась просто в эти дни. Мне было достаточно представить как я провожу рукой по твоей попе или касаюсь груди и я взрывался таким фонтаном, что глаза закатывались. Как же ты мучила меня тогда! Но я бы не отказался от этого ни за что на свете.

Я слегка отдвинулся боясь продемонстрировать что сделал с моим дружком воспоминания, её смех и такие сексуальные постанывания от переизбытка чувств. Но оказалось что от моей Ромашки не спрячешься и её рука вдруг скользнула снова властно обхватывая меня.

— Вот даже как? игриво подняла она одну бровь и от этого у меня опять пошла голова кругом.

— Да вот как то так. — только и смог выдавить я из себя.

Лиза сдернула с нас одеяло и села.

— Ну теперь держись, Ромочка. Настала моя очередь тебя помучить.

— Девочка моя а что два месяца и месяц впереди без секса не достаточное мучение? неуверенно спросил я, уже на самом деле горя от предвкушения.

— Не — а. — и Лиза толкнула меня в плечо укладывая на спину и прижимая мои руки к кровати. — Держи свои руки на месте.

Она оседлала меня и прикосновения её влажного лона к коже живота уже было достаточно что бы меня выгнуло в наслаждении. Но она наклонилась и стала нежно и неторопливо целовать меня в губы. Я с трудом держался в заданном ею темпе, отчаянно желая углубить и ускорить наш поцелуй. Но Лиза насытилась моим ртом и двинулась ниже, все так же невыносимо медленно, постепенно соскальзывая ласками рта и всем своим сладким телом все ниже. Её грудь и твердыми сосками скользящая по моей коже, это настоящие испытание выдержки и мне казалось что еще пара минут и я провалю это испытание, просто подмял Лизу под себя. Когда она добралась до моего пупка и прикусила кожу на животе я уже готов был вцепиться в подушку зубами, что бы не стонать так громко, что бы разбудить всех в соседних номерах.

Неугомонная Лиза скользнула языком по всей длине моего члена, заставляя его подпрыгнуть преследуя горячую влажность её языка. Лиза обхватила его рукой и подняла глаза на меня.

— О господи — прохрипел я заставляя работать сведенное похотью горло. — Любимая ты уверена?…Ты не должна…

Но Лиза еще раз провела языком по моей длине и я заткнулся, закатив глаза.

— Теперь я хочу что бы ты смотрел. Не закрывай глаза, — приказала она низким сексуальным голосом.

Ох ты ж мать твою! Да ни за что на свете я бы и так их не закрыл! Столько лет я доводил себя фантазиями о её рте на моем члене. Представлял как смотрю в её невозможные зеленые глаза пока она вбирает мой член в раскаленную глубину своего рта. Кончал как безумный слетая с катушек от этой картинки в своих больных мозгах.

Лиза по прежнему не отпуская моего взгляда нежно облизнула каждую вздувшуюся вену на моем сочащемся уже влагой члене. Приласкала мою головку, слизав выступившую влагу. Задумчиво облизала губы, словно смакуя мой вкус. От этого движения, от ощущений и от осознания что это делает моя Лиза, что это её рот обволакивает мой член горячей влажностью у меня совсем поплыло в голове. Я отчаянно застонал и бедра непроизвольно дернулись вверх, умоляя её о большем. И она дала мне больше. Я не знаю как мои глаза не вылезли из орбит, когда я заставляя их оставаться открытыми. Как они не сгорели от вида того как губы Лизы скользят по моему члену и дарят такие запредельные ощущения. Я оказался на грани так быстро как это только возможно. Я едва сумел сосредоточиться что бы из горла смогло вырваться что то кроме стонов и хрипов, и предупредить её как уже близко, как Лиза остановилась сама. Она стала опять целовать мой живот и бедра, а огненный шар уже скатившийся с моего позвоночника прямо в мои яйца, медленно откатился назад. Я рыпнулся, что бы подмять Лизу под себя, но она толкнула меня обратно и вернулась к своим издевательствам.

Вскоре я опять оказался на самом краю и извивался и рычал под ласками её жестокого рта. Но Лиза опять остановилась доводя меня уже до яростного исступления. Мои яйца сгорали в огне, а член раздуло так что мне казалось он лопнет от малейшего прикосновения. Я дошел до яростного исступления, желая этой разрядки больше чем следующий глоток воздуха.

— Дай мне кончить, Лиза, — умолял я, задыхаясь.

Но она только продолжала дразнить меня не сводя взгляда с моего лица. Я видел как она упивается тем, что со мной творит. Наслаждается каждой секундой того как я сгораю до черных углей, до пепла от движений её божественного рта.

— Дай мне кончить или клянусь, трахну тебя так жестко, что завтра и с постели встать не сможешь! — рычал я совершенно обезумев.

— Угрозы, одни только угрозы, — выдохнула эта садистка у самой моей готовой взорваться головки.

— Ты сама напросилась! — взревел я уже вообще ничего не соображая.

Опрокинул её на спину так что её голова свесилась с постели я резко развел её ноги и вбил себя в неё одним безжалостным движением. Рыча как бешеный зверь, задыхаясь, и почти ослепнув от пота заливавшего глаза я буквально вколачивал тело Лизы в матрас. Кровать скрипела и прогибалась, билась об стену в диком темпе моих толчков. Лиза поймала мой сумасшедший ритм и обхватив меня ногами встречала мои движении с не меньшим исступлением. Её ногти буквально полосовали мою спину доводя ощущения до запредельности. Когда она закричала сжимая меня внутри так сильно, до боли, я рухнул в собственный оргазм. Я разбился на куски упал на тело Лизы пустой, изломанной оболочкой, лишенной разума и дыхания.

Теперь ей принадлежало все внутри меня. На самом деле всегда наверное принадлежало. Но именно сейчас я ощутил до какой же степени она владеет мной. У этого не было границ и пределов. Это было огромно как вся Вселенная и никак нельзя было это изменить или хоть как то преуменьшить. Я задыхаясь, ловил открытым ртом мокрую кожу Лизиной щеки и понимал что если она не придет в мою жизнь навсегда, то и в этой жизни для меня больше не будет никакого смысла. Без неё я пустая оболочка. Черная дыра, которая поглотив все вокруг должна схлопнутся и просто перестать быть.

Глава 20

Я отключилась и проснулась от ощущения что тепло тяжелого тела рядом сменилось прохладой одеяла. Поежившись ощутила уже почти незнакомую сладостную боль во всем теле. Улыбнувшись я натянула одеяло до подбородка и приоткрыла глаза. В сером свете рассвета Рома сидел на краю моей кровати уже полностью одетым. Его широкие плечи были ссутулены словно от огромной тяжести. От вида его мощной спины мне стало не по себе. Так словно он уже вдруг стал от меня безумно далек и это причиняло неожиданную боль.

— Уже уходишь? — хрипло спросила я.

Рома резко обернулся и протянул руку ко мне, коснулся лица в очень нежном и трепетном жесте, а потом сжал пальцы в кулак словно пряча там ощущение моей кожи.

— Я ведь обещал что дам тебе время, Ромашка. Поэтому да, уже ухожу.

— Еще очень рано.

Сама не понимаю почему так хочу удержать его. Завалить обратно в постель и приклеиться опять к обнаженной горячей коже. Двигаться опять в едином ритме, что выгоняет из меня всех моих демонов и сомнения.

— Лучше сейчас. Потом вообще не смогу уйти!

Рома наклоняется и пронзительно нежно целует меня в губы чуть саднящие после наших ночных безумств. От него еще пахнет мной, потом и нашим сексом.

— Ты не был в душе?

Он качает головой и снова целует уже жаднее и настойчивей.

— Хочу еще хоть какое то время ощущать на себе тебя. — шепчет он.

Его тело надо мной вновь знакомо напрягается, и поцелуй углубляется опять становясь знакомо неистовым! Но потом Рома стонет как от боли и отрывается от моего истерзанного рта. Осыпает быстрыми поцелуями лоб, веки, щеки.

— Если бы ты знала как мне невыносимо тяжело уходить от тебя Ромашка моя родная. Возвращайся ко мне! Я буду ждать тебя. Ждать так как никогда и ничего в жизни не ждал!

И он последний раз впивается в мои губы, коротко и жадно и оторвавшись исчезает из моего номера. А я смотрю в светлеющее окно и не понимаю почему же так сильно болит внутри?

Но наш безумный ночной марафон все же настигает меня и я проваливаюсь в сон без сновидений. И кажется что тут же меня кто начинает трясти за плечо. Хмурюсь и открываю глаза. Вижу прямо перед собой Дани. Он обеспокоенно смотрит на меня. За окном уже давно явно день в разгаре.

— Элизабет! — в очередной раз зовет Дани меня. Ты не заболела?

Он заботливо касается моего лба.

— Да все со мной нормально. Который час? — спрашиваю я, напрягая сипящее горло.

— Да вообще то уже час дня. — бодро отвечает из за спины Дани Торк. — А ты все еще дрыхнешь. Что ночка жаркая выдалась?

— Тебе завидно что я в кои то веки встану позже тебя? — усмехаюсь я.

— Нет мне обидно что даже ты умудрилась нынешней ночью оттянуться от души, так что спишь до сих пор, а я остался спать а одиночестве как полный дятел. как всегда язвит не думая Торк.

— Торк захлопни пасть вдруг грубо одергивает его стоящий в дверях Ганс и становиться понятно что в этот раз это не шутки.

В этот момент на лице Дани отражается замешательство, а потом он медленно обводит взглядом номер и мою разбросанную по нему одежду. Затем его взгляд так же медленно возвращается к моему лицу, задерживается на опухших губах и соскальзывает на шею. Видимо то что он там видит приводит его просто в бешенство. Дани вскакивает с края моей кровати и вылетает из номера почти снося Ганса, грохнув дверью так что окна задрожали.

— Ох ты ж мать твою! озадаченный Торк замирает в неуклюжей позе посреди номера.

— Я за ним. спокойно говорит Ганс. Торк помоги Элизабет собрать вещи, нам нужно выехать через пол часа.

Ганс исчезает. Торк поворачивается спиной.

— Ладно. Тебе нужно одеться! Я понимаю. — он звучит как совершенно сбитый с толку человек.

Я беру вещи и быстро иду в ванную. Торк располагается судя по всему под самой дверью.

— Это тот вчерашний псих, да Э лизабет? Хотя, черт… это ведь не мое дело, верно? Но все равно мне интересно же. не может он никак уняться. — Ты о нас все знаешь, сколько девок выгоняла и с нас стаскивала! А ты вот раз и молчишь.

Я усмехаюсь, быстро вытираюсь после душа и натягиваю одежду..

— Я молчу потому что ты тарахтишь без умолку. отвечаю наконец этой любопытной Варваре и открываю дверь.

Торк действительно обнаруживается сидящим прямо под дверями ванной и практически заваливается мне под ноги. Я начинаю в темпе собирать вещи и он крутиться под ногами и основательно мешая мне своей «помощью».

— Так кто же он, это загадочный мужик оставивший тебе эту парочку роскошных засосов?

Я интуитивно касаюсь шеи.

— Ага именно там. — Торк подходит ближе и рассматривает внимательней. Просто классика жанра! Мужик оставивший их там точно хотел отметить свою территорию! Бедный Дани, для него это конечно конкретный удар под дых. Он ведь все же продолжал надеяться Хотя конечно так даже лучше. Пора ему становиться большим мальчиком. Так кто, Элизабет? Если тот псих из ресторана, то при всей моей мгновенной к нему неприязни должен сказать что он крут.

— Торк если я просто скажу тебе что это он ты же не отстанешь? я продолжала складывать вещи.

— А то! А подробности? Вы знакомы были раньше? он явно еще больше оживился.

— Ну ты же и сам понял что да!

— Трахались?

— Не твое дело.

— Значит трахались. Так это тот самый супер — любовник от которого ты сбежала?

— Я не сбегала. Просто уехала.

— Окей. Пусть так. Так это он? Хотя о чем я спрашиваю. По твоему лицу же все видно.

— И что же там видно, дорогой Шерлок?

— То что ты охренеть как удовлетворена. Я тебя такой еще ни разу не видел. Черт жаль что мы с ним сцепились. Нужно было бы взять у него парочку уроков, как сделать так что бы женщины утром с таким лицом от меня уходили.

— Тебе не подойдет.

— А тебе то знать откуда? Это наши чисто мужские секреты.

— А я говорю что тебе не подойдет.

— И почему же?

— Потому что ты хочешь что бы женщины по утрам уходили, Рома старался что бы наоборот удержать меня. Так что тебе точно не подойдет.

— Если хотел удержать, почему же свалил?

— Потому что я попросила. Не хочу вас горемычных бросать. Так я готова.

Торк взял за ручку мой чемодан и покатил на выход.

— Так у вас все совсем серьезно? похоже его любопытству не будет конца.

— Похоже на то.

— Замуж за него пойдешь?

По хорошему вот послать бы сейчас этого не в меру любопытного по хорошо знакомому эротическому маршруту. Но у меня сейчас нет настроения с ним препираться. Все равно ведь не отстанет.

— Я не знаю! Торк я понятия не имею. Не доставай, лады? — раздраженно попросила я.

— Да не злись ты. Ты ж нам не чужая. Я волнуюсь между прочим. Мало что за мужик и какие у него намеренья. — сделав серьезное лицо говорит парень.

Я не выдержав засмеялась.

— Ты только послушай себя! — утирала я слезы от смеха.

— А что такого то?

— Нет ну кто мне говорит о серьезности намерений другого мужчины? Тот самый Торк который трахает все у чего есть вагина?

— Знаешь Элизабет я не такой неразборчивый, как ты говоришь. — попытался изобразить обиду Торк.

— Именно такой. Особенно когда пьян.

— Это не считается… — попытался вставить он слово.

— А пьян ты почти всегда, если я не услежу, — заканчиваю я свою мысль.

— И все равно это совсем другое дело. Ты же не эти девицы что запрыгивают на нас. Они то прекрасно понимают что ничего кроме быстрого перепиха с нами им не светит. Ты же совсем другая. Если у этого мужика нет намеренья строить с тобой серьезные отношения то он не должен был тащить тебя в постель.

— Кто ты парень? Мой не существующий старший брат? И куда ты дел нашего Торка? Почему это ты считаешь что у него должны были быть серьёзные намеренья? А если я сама хотела секс без обязательств? я оказывается говорю достаточно громко и пара парней в холле гостиницы поворачиваются в нашу сторону и окинув меня оценивающим взглядом, нагло ухмыляются.

Торк ловит их взгляды и тычет в них пальцем.

— Пошли вы засранцы! Нечего на неё слюни распускать! — рявкает он и парни отворачиваются-Без разницы. Ты на самом деле нежная и ранимая и будешь из за этого страдать. убеждено сообщил мне Т орк выводя на улицу к автобусу.

— Торк прошу не выдумывай обо мне то чего нет на самом деле. Ты не настолько хорошо меня знаешь. — пытаюсь вразумить я этого разошедшегося защитника моей нравственности.

— Это ты себя ни хрена не знаешь. Мне со стороны виднее.

— Ну да ты ведь у нас тонкий знаток женской души. Особенно как бухнешь.

— Элизабет кончай надо мной прикалываться.

— А ты кончай бухать каждый день!

— Ладно. Садись в автобус и останемся каждый при своем мнении.

В автобусе Дани обычно сидевший рядом или неподалеку, сейчас уселся в самом конце автобуса. Нам конечно придется поговорить. Только позже. Сейчас у меня и у самой еще внутри не улеглось, так что говорить с кем то кто считает себя обиженным в этой ситуации я совершенно не готова. Отвернувшись к окну я заснула, устав наблюдать как мимо мелькают километровые столбики на обочине.

В Уфу мы приехали уже только поздней ночью. Обычно мой чемодан в номер мне помогал тащить Дани, но сегодня он меня полностью игнорировал. Так что мой чемодан подхватил из моей руки Ганс, прихватив свою сумку и потащил к лифту.

Вместо того что бы пойти с нами Дани направился к бару. Я хотело окликнуть его, но Ганс толкнул меня плечом, останавливая.

— Не трогай его, Элизабет. Пусть перебеситься. он смотрел на меня хмуро.

— Считаешь меня в чем то виноватой? прямо спросила у него я.

— Вовсе нет. Ты ведь никогда не морочила ему голову и ничего не обещала. А на что он сам продолжал глупо надеяться это ведь его проблемы. Просто переживаю за него.

— Поверь я тоже. Может все таки пойти и поговорить с ним?

— Не стоит. Нарвешься на грубость, а слушать он тебя не станет. Давай я подниму вещи в номер и пойду присмотрю за ним.

— Спасибо.

— Да ладно. Мы ж уже почти родня. На свадьбу позовешь?

— Вот Торк трепло! усмехнулась я. Да никакой свадьбы еще и в проекте нет!

— Ну думаю что если этот твой мужик не полный дебил, то она однозначно скоро будет.

На самом деле из звонков родителям я знала что Сашка не только не подал на развод, но и стал посещать традиционные воскресные обеды у моих родителей. И это учитывая что последние года полтора он ни разу туда со мной не выбрался ссылаясь на то что хочет отдохнуть в свой единственный выходной. И это конечно не могла не вызвать очередную волну упреков со стороны мамы ко мне. Она беспрерывно ругала меня за безответственность и глупость, требовала, доходя до истерик, что бы я одумалась и немедленно вернулась в семью, потому Сашенька такой чудный муж и дает мне время и возможность одуматься. А я дура такая-разтакая не ценю великодушия и безмерной любви этого чудного мужчины. И заканчивалась каждая беседа воплями что бы я прямо сейчас все бросала и ползла на пузе мужу законному ноги целовать. Я каждый раз бросала трубку совершенно измотанная и через неделю звонила снова, что бы все опять повторилось. Зачем это моим родителям я понимала. Они хорошо пристроили меня замуж и теперь все разваливалось. Конечно что говорить родне и знакомым? «Наша непутевая дочь неудачница сбежала из дома как незрелый подросток и вместо того что бы стоять у плиты или гладильной доски обихаживая такого прекрасного мужа, шатается по всей стране с группой татуированных и пирсигованных парней».

Явно это не то чего бы им хотелось. Но вот зачем это все Сашке? Неужели он настолько привык добиваться успеха в любой поставленной задаче, что и наш провальный брак стал воспринимать как вызов себе? А что это так ему свойственно. Ложиться костьми и гореть на работе добиваясь успеха любой ценой. Вот теперь он что ли поставил перед собой задачу во что бы то ни стало сохранить внешнюю благополучную оболочку нашего брака? Как всегда прилагая любые усилия и не жалея времени и сил.

Грустно стало от того что когда я была рядом он не желал потратить и сотой доли этого же времени и сил на развитие и сохранение наших отношений. Зато теперь они у него неожиданно нашлись в достатке. Только уже совсем поздно.

— Ганс, я формально еще вообще то замужем. Да и с чего ты взял что я сплю и вижу как из одного замужа сразу в другой перескочить?

— Потому что все женщины на самом деле мечтают захомутать какого-нибудь мужика.

— Боюсь тебя расстроить. Но большинство нормальных женщин жизни с «каким-нибудь» предпочтут вообще никакого. Мужик знаешь ли в доме нужен не только для того, что б носками воняло.

— Зажрались вы, женщины! — усмехнулся Ганс.

— Не-а! Это вы измельчали, мужчины.

— И то верно. — согласился Ганс.

Весь следующий день до самого концерта Дани старательно меня избегал. Зайдя в гримерку перед самым выступлением я застала там обычный бардак и оживление.

— Элизабет, ты Дани не видела? — спросил меня Торк, обжимающийся с очередной «счастливицей». — Десять минут до выхода в народ, а его не видно.

— Ладно готовьтесь, я его поищу. Девочек сами проводите, или мне заняться?

— Сами.

Я вышла в коридор и осмотрелась. Спросила у охранника и он указал мне в боковой коридор ведущий к служебным туалетам. Я прошла буквально десяток метров и свернув за угол увидела Дани. Он стоял прислонившись к стене со спущенными штанами. Перед ним на коленях стояла девушка и её ритмично двигающаяся голова не оставляла сомнений в сути происходящего. Наши взгляды встретились и Дани неожиданно цинично мне усмехнулся. Девушка видимо услышала меня и попыталась отстраниться. Но Дани вцепившись в её волосы стал жестко трахать её в рот, заставляя давиться и задыхаться, при этом не отпуская моего взгляда. Он откинул голову и я видела как нервно ходит его горло. При этом его красивое лицо оставалось холодно-бесстрастным, будто он и не сексом вовсе занимался. Отвернувшись я поспешила уйти, но в этот момент услышала как застонал кончая Дани и только прибавила шагу. Войдя в гримерку застала там уже только парней.

— И где пропажа? — спросил Ганс.

— Думаю сейчас придет. Штаны только застегнет.

Парни молча посмотрели на меня и на вошедшего Дани. Теперь он больше не избегал моего взгляда. Наоборот смотрел прямо и с вызовом, и на его губах все время играла та самая циничная усмешка. Уходя на сцену Торк и Ганс как обычно наудачу чмокнули меня в щеки. Дани же неожиданно обхватил мой затылок и попытался поцеловать у губы. Но я резко отвернулась и губы Дани скользнули по щеке. Тогда он удержав меня впился жадным поцелуем в шею. Я рванулась из его хватки, толкая в грудь.

— Дани, кончай этот цирк, — раздраженно сказал Ганс.

— А в чем проблема? нагло усмехнулся парень. Я чем-то обидел тебя, Элизабет?

— Прекрати, — тихо сказала я. — Ты ведешь себя глупо.

— Глупо? — прошипел мне в лицо Дани. — Это потому что я вел себя как тупой робкий придурок ты вчера переспала с другим мужиком. Видимо мне нужно было не церемониться, а завалить тебя без разговоров? Тебе нравятся мужики трахающие тебя жестко, и оставляющие засосы на твоем теле? Так я могу быть и таким.

— Дани не веди себя как мудак! — крикнул Торк.

— Отвали.

— Причина, по которой я переспала с Ромой, тебя совершенно не касается! Это моя личная жизнь и кого я выбираю в любовники, тоже моё сугубо личное дело. А тебя никогда не считала тупым придурком и если перестанешь себя так вести, то и впредь считать не буду.

— А кем ты меня считала, Элизабет? Кто я на хрен для тебя? — заорал Дани.

— Ты мой друг. Был им и надеюсь все еще остаешься.

Д ани резко отвернулся и быстро пошел к двери. Остановившись в проеме он обернулся.

— Мне этого охренеть как недостаточно! Слышишь, Элизабет?

Я хотела ответить что большего дать не смогу никогда, но он уже ушёл.

Глава 21

Следующие две недели принесли мне одни расстройства.

Во-первых Дани стал вести себя как полный засранец. Он словно поменялся с Торком мозгами и даже превзошел его многократно.

Если Торк кажется стал браться за ум и я видела его с бутылкой пива все реже, то Дани постоянно был мягко сказать навеселе.

Доходило до того что пару раз нам его невменяемого пришлось держать под холодным душем, и отпаивать кофе что бы не сорвать концерт. При этом он постоянно грубил мне и пытался задеть.

Что касается поклонниц то он вел себя откровенно вызывающе. Я то и дело заставала его занимающегося сексом в самых неподходящих для этого местах. И каждый раз его глаза смотрели на меня с циничным огнем, словно он хотел задеть этим именно меня.

Замечания Торка и Ганса не имели никакого действия. Дани откровенно ложил на нас и продолжал создавать группе «Getto» скандальную репутацию. Фото его со спущенными штанами, трахающего какую то девицу прямо около черного входа одного из клубов уже разлетелось в интернете.

Когда я тыкнула им ему в физиономию он только нагло усмехнулся:

— А что у меня классная задница, ты не находишь, Элизабет? Хотя можно набить на ней пару тату. Какие тату на моей заднице понравились бы тебе, а Элизабет?

— Боже мне плевать на твою задницу, пока ты не позволяешь любому желающему снимать её на телефон в долбанной подворотне! Дани одумайся ты! Ведь это могут твои родители увидеть! Что они подумают?

— Может что их сын ведет здоровую сексуальную жизнь на свежем воздухе? Чего им переживать то? Это ткнул он в телефон- подтверждает что у меня нормальная ориентация и работает все исправно. А то знаешь ли с тех пор когда я дурак на тебя то запал, моя маман начала сомневаться что мне девочки нравятся. Так что расслабься, Элизабет.

— Ты ведь сам потом жалеть будешь!

— Вот потом и подумаю! отмахнулся от меня Дани.

Второй же плохой новостью было то что к тому времени у меня было уже два дня задержки и это заставляло впадать в состояние легкой паники. Пойти купить тест я пока не решалась, малодушно оттягивая тот момент когда буду знать все точно и больше не смогу не думать об этом.

Но когда на утро после разговора с Дани меня затошнило перед завтраком, прямо на глазах у парней я поняла что тянуть не имеет больше смысла. Хотя и сомнений то в принципе не осталось.

Следующий раз приступ тошноты настиг меня прилюдно когда я вошла в прокуренную гримерку и увидела Дани нагнувшего какую то девицу прямо перед зеркалом, на глазах у остальных и жестко долбившегося в неё. Наши глаза в зеркале встретились и меня опять обжег незнакомый циничный огонь в его красивых глазах.

От этой картинки, или от сигаретного дыма и вообще от всего мой желудок скрутило так жестко что я была вынуждена зажав рот ломануться бегом в туалет. Меня полоскало так что казалось желудок вывернет наизнанку.

Неожиданно скрипнула дверь и кто то собрал мои волосы, и обхватил за живот крепкой рукой поддерживая.

— Торк, уходи ради бога. Мне стыдно!

— Черт, Элизабет ты меня видела обнимающимся с белым другом гораздо чаще. И я тебя нисколько не стеснялся припомни. К тому же ты одета, а меня ты частенько и голышом заставала. Так что расслабься. В твоем положении нервничать еще и из за такой ерунда противопоказано.

— Откуда ты…

— Элизабет! Три старших сестры, помнишь? Я узнал с детства о вашей бабской физиологии такие подробности, что ни один нормальный парень за всю жизнь не захотел бы узнать. Я глядя на твоё равномерно зеленоватое личико по утрам в последние дни подозревать начал. Ты тест уже делала?

— Нет пока. Боюсь.

— Вот вы бабы народ интересный, — заржал Торк. — А что мучиться в безвестности не так страшно?

— Много ты понимаешь.

— Да кое что. Что будешь делать? Оставишь? — я выкатила на Торка глаза. — Прости тупой вопрос! Отцу счастливому скажешь?

Я закусила губу. На самом деле я не звонила Роме все эти дни, давая себе время на то что бы остыть после той сумасшедшей ночи и попытаться взглянуть на все адекватно. И мои размышления не были слишком радостными. Я не ребенок и отлично осознавала что между нами очень сильное сексуально влечение. И стоило признать что после той ночи я поняла что тоскую по Роме. Что для меня уже сейчас наши отношения перестали быть просто сексом. Я проиграла сражение за собственное сердце. Сдала оборону просто без боя. И теперь Рома мог вольготно властвовать. Но и еще я четко понимала что такой мужчина как Рома не сможет слишком долго принадлежать мне одной. Такие как он не приручаются. И я совсем не тот тип жены которая нужна такому мужчине.

Ему нужна «умная и понимающая» жена, которая вполне удовольствуется официальным статусом, будет закрывать глаза на его измены и загулы. Та которую вполне устроит что он рано или поздно все равно приползет домой ко вкусному ужину и тихому уюту. И где его не станут спрашивать где он был и молча выстирают помаду с рубашки.

Но я не такая. Я не смогу стать такой даже если очень захочу. Даже если буду стараться изо всех сил. Поэтому не смотря на то что мне без него невыносимо тоскливо и сам Рома вроде настроен серьезно наш брак закончиться полным крахом. Рано или поздно Рома сорвется и тогда уж это точно будет катастрофой которую я не переживу. Единственная перспектива наших отношений это просто жаркий секс, до тех пор пока мы не начнем остывать к друг другу. Хотя я уже сейчас сомневалась что смогу остыть к нему.

И беременность без сомнения запутывала все еще больше. Ребенок он ведь все меняет. Заставляет пересмотреть свои жизненные устои и позиции. Ради ребенка я бы могла попытаться побороть свой страх перед болью и отодвинуть призрак будущей измены. Могла попробовать. Только я не знаю нужно ли это самому Роме. Готов ли он зайти так далеко? Пожертвовать всей своей свободой ради меня и нашего ребенка, а не только какой то её частью, некоторым временем ради хорошего секса со мной.

— Земля вызывает, Элизабет! Может уже отомрешь? Что сомневаешься в реакции мужика на новость? — напомнил о себе Торк.

— Если честно то да. Ты же понимаешь классно провести время в постели и желать повторить это неоднократно это одно. А ребенок и обязательства это совсем другое.

— Я это прекрасно понимаю. Только объясни мне дебилу, вы же вроде не подростки, почему же не предохранялись?

— Торк я уже несколько лет на таблетках!

— И что? Знаешь если я хочу быть точно уверенным в том что не будет никаких последствий то я никогда не сую своего бойца никуда без резины. Даже если вусмерть пьян. Это у нас мужиков условный рефлекс, поверь. И дело не только в болячках. Мне не нужны вот такие сюрпризы и я не собираюсь оставлять за собой шлейф детей сделанных во время случайного перепихона по пьяни по всей стране. Даже если девушка божиться что чиста и предохраняется никакая сила не заставит меня залезть на нее без защиты. Поэтому я бы с твоей стороны подумал может мужик то не спроста пренебрег резинками. Может ты сейчас совершенно зря сидишь тут и гоняешь? Может он там дома тоже сидит и только и ждет твоего звонка с подобной новостью. А что это ведь железо-бетонный способ связать тебя с ним.

— По моему ты чушь говоришь. Когда люди хотят ребенка они говорят об этом с друг другом прямо. возразила я.

— Элизабет, положа руку на сердце вот скажи ты стала бы с ним об этом говорить предложи он тебе это напрямую? Ты же от него сбежала когда он тебе сблизиться предложил, а тут вопрос о совместном ребенке поднять. Ты бы его же на смех подняла, а потом опять ломанулась так что только пятки сверкали бы. А мы мужики знаешь ли существа в этом смысле ранимые и обидчивые. Нам чем опасаться прямой отказ получить легче схитрить и сделать так что бы отказать не было возможности.

— Это все твои дурацкие теории Торк.

— Возможно, возможно. Но признайся они имеют под собой твердую почву. Так, тебе не надоело в сортире сидеть? У на концерт между прочим через десять минут начинается напомнил Торк.

Когда мы вдвоем вернулись в гримерку там было на удивление пусто. Никого кроме Ганса и Дани. Окно было открыто настежь, впуская относительно чистый воздух с улицы. Пепельницы пустые и даже вымыты до блеска. Ни одной банки или бутылки.

Ганс смотрел на меня и Торка с явным любопытством, а Дани хмуро и виновато.

Уходя на сцену Дани подошел за ритуальным поцелуем и я замерла не зная чего от него сегодня ожидать. Но он только легко коснулся моей щеки, даже и не пытаясь дотронуться руками и ушел на сцену.

А на следующее утро ко мне уже жестко скрученной тошнотой в номер заявились все трое с серьезными, решительными лицами.

— Что бить будете? спросила я выползая из ванной.

— Я тебе сухарики принес сказал Торк сеструха сказала что если пожевать до того как с постели встанешь помогает. Ей по крайней мере помогало.

— Спасибо.

— А еще меня спросили когда им ожидать появления на свет племянника или племянницы. — хохотнул он.

Я обвела парней взглядом.

— Вы чего такие важные с утра?

Ганс открыл было рот, но его перебил Дани.

— Элизабет прости меня пожалуйста за то что вел себя все это время как ушлепок и поддонок. быстро выпалил он и замер боясь взглянуть на меня. Надеюсь у меня еще осталась возможность вернуть нашу дружбу?

— Дани нечего возвращать. Ничего никуда и не терялось. Мне просто было очень больно смотреть как ты пытаешься угробить себя. Ты заставлял меня чувствовать вину за то чего нет и быть между нами не может.

— Да, тут ты права. Именно этого я и добивался. Прости тупицу. Мир?

— Мир- согласилась я и Дани порывисто обнял меня.

— Мы собственно тут подумали..- начал Ганс и я подняла удивленно брови. — Помаешь Элизабет тут до конца тура уже совсем времени фигня осталась так что какой тебе смысл с нами мучиться? Тем более весь этот недосып, нервы и переезды вредны ребенку. Может ты уже сейчас домой вернешься?

— Гоните меня? — усмехнулась я.

— Да о чем ты? — взвился Дани. — Мы же видим что тебе реально хреново. Тебе отдохнуть уже от всего этого нужно. Да и выяснить отношения с отцом ребенка стоило бы. Нервничать еще и из за этого тоже на пользу не идет.

Я села напротив них и подумала что может они и правы. Устала. То ли беременность так сказывалась, то ли вся эта неопределенность и суета, то ли все вместе. Но похоже мне и правда стоит отдохнуть и во всем разобраться.

— Ну что ж думаю вы правы. А вы тут без меня ничего не накосепорите?

— Обещаю быть паинькой! — прижал руку к сердцу Дани.

— А я им всегда и был расплылся в улыбке Торк.

— Ну я то вовсе ангел. Все не пойму что я тут с вами грешниками застрял тоже улыбнулся Ганс.

— Ну тогда ладно. Так и быть оставлю вас без моего чуткого руководства.

— Элизабет тут еще кое что — замялся Ганс. Ты это если мужик то твой не захочет ребенка признавать ты не отчаивайся. Ты помни что у тебя всегда есть мы. Поможем. С одним ребенком как нибудь вместе справимся. Будет как дитя полка. Талисман.

— Да представляю кого мы с вами вырастим. — рассмеялась я.

— А что? Будет будущая рок-звезда. Прямо с пеленок. засмеялся Дани. — Небось не хуже других вырастет. Так что ты не сильно то перед его отцом то унижайся, если он заартачиться. Пошли его сразу на хрен. А мы подтянемся и кости ему переломаем и мозг вправим на место для профилактики. Хорошо?

— Хорошо. Только зачем мне потом муж инвалид и придурок пришибленный? Спасибо вам, ребята. Думаю я и сама со всем справлюсь.

— И все равно. Если что у тебя есть мы. настаивал Ганс.

Парни ушли оставил мне странное чувство уверенности и даже покоя. Наверное нужно что бы когда ты в смятении хоть кто-нибудь сказал тебе правильные слова. Слова поддержки. И не столь важно воспользуешься ты этой поддержкой позже и насколько они всерьез готова и способны её оказать. Просто важно знать что не одинок и рядом есть кто то кто ни за что не осуждает и принимает таким как есть.

Я впервые за это время набрала Ромин номер. На том конце никто не ответил. И я решила не перезванивать больше. Приеду как есть. Хочу увидеть его лицо когда скажу о ребенке. Реакцию без подготовки. Думаю именно это реакция все мне и скажет. Все что мне нужно это честность. И тогда я все сама для себя решу.

Я прижала руку к совершенно еще плоскому животу. Сегодня вечером малыш мы узнаем будет ли в нашей жизни папа или мы сами по себе.

Я позвонила и забронировала билет на самолет и стала собирать вещи.

Через три часа группа «Getto» в полном составе провожала меня в аэропорту и напутствовала всяческими пожеланиями в мой адрес и угрозами в адрес Ромы в случае его неправильного поведения. Ганс даже отдал мне свой комплект ключей от родительской квартиры что бы в случае чего не пришлось ломиться поздно вечером к пожилой соседке, которой мы поручили уход за многострадальными цветами его матери.

Глава 22

Роман.

Возвращаться домой без моей Лизы было тяжело. Еще тяжелее эту дорогу делало осознание того что у меня нет полной уверенности что моя Ромашка действительно вернется ко мне. Все что мне оставалось это надежда.

Дни шли и я ждал от неё звонка, смс, хоть чего-нибудь. Но ничего не было и это угнетало меня все больше. По сто раз на дню я хватался за телефон, но откладывал его. Я обещал дать ей этот долбанный месяц. Обещал. Только как мне пережить это чертову уйму дней, часов и минут без моей Ромашки?

И я метался в ожидании, хватаясь за телефон при каждом звонке. Не выключал его не на минуту, брал с собой даже в ванную. Все ждал что вот сейчас я отвечу и услышу Ромашкин голос.

— Привет я соскучилась.

Или.

— Я хочу тебя.

Да все что угодно. А еще была очень нескромная и почти бредовая надежда услышать:

— Рома я беременна.

Да я прекрасно отдавал себе отчет не воспользовавшись презервативами. Н икогда в жизни я не позволял себе такого. С самых первых раз, в любом состоянии я занимался сексом только с защитой. И только с Лизой я совершенно осмысленно от этого отказался. Знаю что это нечестно с моей стороны даже не обсудить с ней это. Лиза сказала что принимала таблетки. Но я знаю что стопроцентную защиту дает только полное отсутствие секса. И поэтому лелеял надежду что мне так повезет и Ромашка забеременеет. Эта мысль наполняла меня какой то просто сверхъестественной радостью и странной собственнической дрожью. Мой ребенок внутри моей Ромашки. Эта мысль просто опьяняла и заставляла бурлить кровь. Осознавать что что то мое будет расти внутри неё связывая нас навечно было до одури приятно. Ведь ребенок это навсегда. Беременность меняет женщин. И может она сделает мою Лизу по настоящему моей. Пусть это немного нечестно. Но кому на хрен нужна эта честность, если я давно решил получить эту женщину любой ценой. Любой! И если для этого нужно поступить не совсем честно плевать.

Но дни шли а желанной новости не было. Совсем нечего. Я погрузился в работу, пытаясь отвлечь себя от того насколько медленно тянуться дни ожидания. И как только это так запросто выходит во всяких там фильмах один случайный секс и получите распишитесь. Да и сколько знакомых мне людей женились по случайному залёту? Но если хочешь сделать это специально ничего не выходит. Это закон подлости в действии? Что за гребанные таблетки повышенной защиты Ромашка принимает?

В своих ночных бессонных бдениях я уже дошёл до дибильных фантазий как подменяю её таблетки на пустышки. Вот ведь хрень! До чего я уже докатился! Ромашка, Ромашка как же ты мне нужна! Без тебя я становлюсь социально опасным психом с явно криминальными мыслями.

С каждым днем погружение в собственные мысли было все глубже. Я словно внутренне отгородился от всего мира толстым стеклом и затаившись сидел и ждал. На все попытки достучаться отвечал агрессией. Поэтому неожиданное освобождение и приезд Кольки было для меня как гром среди ясного неба. Он просто в один из дней заявился ко мне в офис. Взъерошенный, бледный, не бритый, воняющий тюрьмой и давно не стиранной одеждой, с новым шрамом на щеке.

— Привет, братан! — крепко стиснул он меня в медвежьих объятьях. Ну как тут жизнь на воле?

Молоденькие сотрудницы тут же стали прицениваться взглядами к его широким плечам и мускулистым спине и бедрам. Как бы там ни было распускаться брат себе никогда не позволял. Даже сейчас не смотря на бледность он был похож на здоровенного, хоть и сухопарого, мускулистого волка. К тому же как известность ореол плохого парня и шрамы делают мужиков гораздо привлекательней в глазах некоторых женщин.

Не сказать что я был не рад его приезду. Просто не был готов. Я конечно ездил к нему и регулярно собирал посылки, но все же отвык от него. К тому же его собственный настороженный взгляд сильно напрягал меня. Так словно мы и не были когда то двумя самыми близкими людьми на этом свете, а заново узнали друг друга только что. Многое изменилось с того момента как его посадили, жизнь стала другой. С может ли он быстро адаптироваться или соскользнет на прежнюю дорожку наименьшего сопротивления?

В тот вечер мы долго сидели и пили у меня на кухне, делясь всеми подробностями жизни и планами на едгив будущее. Уже глубокой ночью и будучи мертвецки пьян Колька наконец сорвался и я увидел как он уронил голову на сложенные на столе руки и его плечи затряслись.

— Я его каждую ночь во сне вижу. — прохрипел он задыхаясь от сухих рыданий. — Понимаешь? Каждую гребанную ночь! И каждый раз задаю себе вопрос, что на хрен было с моей головой что я смог так нелепо забрать чью то жизнь? Да он кинулся на меня, но он защищал свою семью. Это мы вломились в их дом и стали что то требовать. Мы! А он просто защищался! И ни хрена тюрьма не наказание! Наказание здесь. — от ударил кулаком себя по голове, — И здесь! — ткнул себе в грудь. И это то наказание что навсегда! Этого не отбыть и не оправдаться!

Я просто положил руку ему на плечо. Мы никогда раньше не говорили об этом. И сейчас что я мог ему сказать. Это не тот момент когда мужчине нужны утешения или сочувствие. Потому что сочувствовать тут нечему. Он совершил непоправимое. И оправдания что в стране жизнь была такая, или на него давило его окружение не прокатит. Даже под страхом смерти каждый сам делает свой выбор в подобной ситуации. Забрать чью то жизнь или расстаться со своей.

— Помоги мне, Ромка. Я хочу не просто новую жизнь начать. Я хочу найти его семью и помогать им.

— Не думаю что они от тебя что то примут. Да и его жена по-моему замуж снова вышла. Стоит ли ворошить прошлое.

— Я должен. Прийти и повиниться. Я ведь тогда на суде даже не извинялся. Строил из себя крутого.

— Думаешь это хорошая идея?

— Во всем что я натворил нет ничего хорошего. Но я давно уже решил, что хотя бы прощения я должен попросить. Пусть хоть камнями закидают. Так нужно.

Ну что же это его решение.

Колька был вроде всерьез настроен начать жизнь заново и я предложил ему работу в моем автосалоне. Вскоре он сможет съехать от меня и жить самостоятельно. Ведь если Лиза вернется то я хочу проводить как можно больше времени с ней наедине, а присутствие брата в моей пусть и огромной квартире совсем этому не способствовало. К тому же каждый вечер Колька приводил женщин. В этом смысле он нисколько не изменился. Могу понять, столько лет без женщины, это при его то темпераменте, надо наверстывать, но вид полуголых пьяных девиц шастающих по квартире и периодически предлагающих присоединиться к веселью вряд ли понравиться Лизе.

О наших отношениях я Кольке ничего не говорил. Словно боялся вспугнуть. Прятал как сокровище.

И еще у меня скреблась гадкая мысль. Колька пусть и в далеком детстве был тем кто украл первые поцелуи моей Ромашки. Считался её долбанным парнем. Не то что бы я верил что увидев его такого заматеревшего и покрытого тюремными татуировками Лиза вдруг западет на него. Но ревность чувство совершенно диструктивное и логике не поддающееся И да я ревновал. Ведь как ни крути он был по прежнему очень привлекательным мужиком, если судить по тем голодным взглядам что бросали на него вокруг женщины. Никакой неуверенности в собственной привлекательности у меня не было с юности, но когда дело касалось моей Ромашки Вдруг тут сработает какой — нибудь гребанный эффект первой любви.

Именно поэтому к концу месяца Колька должен убраться из моей квартиры. Мы с ним уже подобрали вариант в паре кварталов от меня и переехать он должен был со дня на день.

Прошло уже три недели из месяца который у меня попросила Лиза и я чувствовал себя как скаковая лошадь вышедшая на финишную прямую. Все внутри просто сводило от безумного напряжения. Я как та лошадь видел уже финиш но до сих пор не знал что будет когда я его достигну.

Не то что бы я буду готов остановиться если вдруг Лиза решит не возвращаться ко мне. Пожалуй, я уже никогда в этой жизни не буду к этому готов. Просто это будет показателем, четкой меткой того насколько я еще далек от собственного счастья и покоя. От того момента когда мы не только будем как одержимые поглощать друг друга в постели, но и ужинать каждый вечер на моей нашей кухне. От того как мы будем смотреть телевизор в нашей гостиной, препираясь из за пульта и того что смотреть. От того как я приходя с работы буду слышать воду льющуюся в душе и сбросив одежду проскальзывать, что бы как можно быстрее наброситься на её нежную, распаренную кожу. А Лиза будет ругать меня и приказывать убраться вон поначалу, а потом растаяв стонать упершись руками в матовое стекло кабинки.

Мать твою! Надо запретить себе думать о её обнаженной коже! Как будто я это реально смогу!

Я хотел её присутствия в каждой секунде моей жизни. Хотел что бы она стала наполнена ею одной до краев, от этого времени и до последнего моего вздоха. Хотел её вещей в моем шкафу, в ванной. Забытых сережек на раковине. Разных мелочей что попадаясь под взгляд будут кричать мне о том что она есть в моей жизни, даже когда её нет рядом. Пока у меня были лишь её трусики, забытые во время её побега.

Казалось бы если любишь и желаешь кого так долго то с годами все должно как то притихнуть, чувствоваться уже не так остро. Но в том что я чувствовал к Лизе не было ничего притихающего. И дело даже не в том что близки физически мы стали совсем недавно и у меня не было времени не то что пресытится, но и толком распробовать какого это обладать той самой единственной. Все было совсем наоборот. Чем ближе она ко мне была, тем еще большей близости мне хотелось.

Знать о ней все. Каждую мелочь. Как она выглядит когда просыпается по утрам? В какой позе любит спать? Просыпается ли раздраженной и молчаливой или наоборот в прекрасном настроении? Сколько сахара она кладет в свой кофе или пьет вообще без него? Что любит на завтрак? Разрешит ли она наблюдать за тем как будет одеваться или будет выгонять меня прочь? Будет ли ей нравиться что я стану звонить ей каждый час или даже чаще или она опять посчитает что я на неё давлю?

Вопросы рождались в моей голове, множась каждую минуту. Чем ближе был конец месяца тем больше я себя чувствовал опять тем самым сопляком Ромочкой, которому предстоит самый важный в жизни экзамен и я до истерической дрожи боюсь его провалить и сделать хоть что то не так. Оказаться опять недостойным. Не тем кого моя Ромашка выберет.

Когда наконец началась эта самая последняя неделя я чувствовал себя измотанным ожиданием и бесконечными бессонными ночами полными неудовлетворенным желанием и мучительными сомнениями.

В понедельник я вечером выбрался из машины перед домом м сразу почувствовал ледяной пронизывающий ветер что поднялся к ночи. Не успев ступить на асфальт чуть не сел на задницу подскользнувшись. Все наша гребанная погода. Сначала весь день лил дождь, а к вечеру долбанул морозец. И теперь все вокруг превратилось в натуральный каток. Вот завтра дворники ухаряться с этим бороться.

Едва войдя в квартиру скривился. У брата опять гостья. И судя по голосам не одна. Опять терпеть общество пьяненьких Колькиных подружек. Скорее бы он уже сваливал в свою съемную квартиру. Сил нет их уже терпеть, хотя и понимаю его как мужик мужика. Но единственная женщина которую я хочу здесь видеть отныне и навсегда это моя Лиза.

На кухне ясное дело пир горой. Стол накрыт. Колька смотрит на меня уже блестящими от алкоголя и возбуждения глазами, лапая крашенную блондинку с пышными формами что сидит у него на коленях. Еще одна её клонированная подружка сидит рядом и встречает меня откровенно призывным взглядом.

— О Рома ты вернулся! громче чем нужно говорит Колька как все пьяные люди. — Девочки это мой младший, но от этого не худший брательник Рома. Кстати мы сейчас пользуемся его безраздельным гостеприимством. Так что очень прошу его ооооочень любить и даже ублажать!

Девицы хихикают и смотрят на меня чрезвычайно заинтересовано. В затуманенных алкоголем глазках уже щелкает счетная машинка, прикидывая стоимость моего костюмчика и часиков. После этой оценки я в глазах девиц мгновенно становлюсь гораздо привлекательней моего брата. Они начинают мне по их мнению очень обольстительно улыбаться. Мне противно все это и я даже им не киваю, что бы поприветствовать.

— Коль, я устал как собака, так что в душ и спать. Постарайтесь не слишком шуметь.

— Да ладно, Ромик, посиди с нами! Вон смотри какие девочки. Это вон Томочка хватает он за грудь ту что сидит на его коленях А это Как там тебя зовут? Аааа какая на хрен разница.

— Коль мне это все не нужно. — и я иду к себе в спальню, по дороге расслабляя галстук.

Колька скидывает девицу с колен и нетвердой походкой догоняет меня.

— Ромик, да что за на хрен? Я же для тебя старался., брат. негромко бормочет он.

— Не стоило, брат. Я дешевыми шлюхами никогда не интересовался, ты же знаешь.

— Да нормальные девчонки. Какая на хрен разница, дешевые, дорогие, все они в темноте одинаковы. Тебе, мать твою, расслабиться нужно. Я же не слепой. Ты за все это время что я у тебя ни разу ни с кем не спал. И ходишь с каждым днем все мрачнее и злее. Твои подчиненные уже бояться к тебе на глаза попадаться. Только и разговоров о том что с тобой твориться.

— Они чем обсуждать личную жизнь руководства лучше бы работали усердней. А то одни, млять, сплетники что мужики, что бабы.

— Рома, я серьезно. Тебе расслабиться нужно. Трахнуться так что бы мозги прочистило. Хочешь Томочку эту бери, она ртом такие вещи вытворяет..

— Коль, я же сказал не интересует. У меня есть женщина. Одна и никто другой мне не нужен.

— Ну и где же эту твою женщину носит? Ты ж так скоро от сперматоксикоза помрешь!

— Это совершенно не твоё дело. Развлекайся. а потом выпроваживай этих девиц отсюда. И я очень надеюсь что в следующий раз ты их пригласишь уже к себе. Задолбали если честно. я стараюсь говорить спокойно, но под конец все же срываюсь на рык.

— Ладно, ладно, — примирительно говорит Колька. — Ты только не хипишуй! Не нужны девочки, так не нужны. Хотя не понимаю я тебя. Ну вот кто этой твоей бабе расскажет, чем ты тут занимался? Чего себе отказывать-то в маленьких радостях?

— Отвали.

Я ухожу в спальню и быстро раздеваюсь. Дверь в душ закрываю на щеколду. С Кольки станется прислать кого-нибудь из этих девиц испытать меня на «прочность». А желания прикасаться к этим дамам даже для того, что бы из ванной выставить, у меня нет. Долго стою под душем, пытаясь расслабить тело и успокоить нервы. Когда уже вытираюсь слышу дверной звонок. Что, неужели им коньяка не хватило и кто-то в магазин сгонял? Или соседи возмутиться зашли?

Одеваю домашние штаны прямо на голое тело и вытирая голову выхожу в коридор.

— Кто то приходил? — кричу на кухню.

— Томка говорит, какая-то баба.

Почему то все неприятно напрягается внутри и я быстро спускаюсь на кухню.

— Какая еще баба? спрашиваю у брата.

— Да хрен её знает. Я вон просил Томочку сгонять к двери. Детка, кто там приходил? — мутный взгляд брата поворачивается к девице.

— Да какая-то телка. Спросила Романа. Я сказала, что ты в душе. Она посмотрела на меня странно, развернулась и ушла.

— Как она выглядела? — я ощущаю, как холодные жесткие пальцы паники сжимают моё горло.

— Да обычно выглядела. Тощая. Глаза здоровые, зеленые. А еще у неё чемодан был.

Последние слова летят уже мне в спину. Как есть в одних штанах и босой я вылетаю из квартиры и мечусь по двору пытаясь разглядеть одинокую женскую фигуру. Я не чувствую ни льда под ногами, ни пронизывающего ветра. Только слышу оглушающий набат в ушах, тот самый что звучит мне смертным приговором. Лизы нигде нет.

Я выбегаю со двора и вижу впереди у дороги одинокую фигурку женщины с большим чемоданом у ног. Она пытается поймать такси.

— Лизааа! — ору я во все горло и бегу к ней так быстро как могу.

Она оборачивается ко мне. В любимых зеленых глазах такой холод, что пробирает до самого сердца, останавливая его моментально. Затем она отворачивается и продолжает попытки остановить машину. Я бегу к ней и тут рядом с ней тормозит какой то урод. Лиза наклоняется к окну и что то говорит. Мужик выходит из машины намереваясь положить её чемодан в багажник. А моя Лиза больше даже не глядя на меня открывает переднюю дверь собираясь сесть в машину. И тут я добегаю наконец и захлопываю чертову дверь, отдернув Лизу за локоть.

— Лиза, девочка моя родная, остановись ты ради Бога! — кричу ей.

— Зачем? — Лиза пытается изобразить безразличие и спокойствие.

Но я вижу как напряжено её тело, как сжаты кулаки как будто она хочет мне двинуть, как дрожат губы в попытке скрыть волнение и злость.

— Что сейчас станешь мне говорить что я что то не так поняла? Типа эта твоя дальняя родственница была, из деревни. Приехала, а переночевать негде! — последнее Лиза уже почти кричит.

— Нет, я тебе врать не собираюсь. Женщины в моей квартире шлюхи, — честно говорю я.

Лиза неожиданно толкает меня в голую грудь изо всех сил.

— Урод! Пошел ты на хрен Рома! Мог бы хоть попытаться соврать! к- ричит она срывающимся голосом.

— Девушка мы едем? — спрашивает водила, с интересом наблюдая за нами.

— Да! — рявкает ему Лиза.

— Нет! — не уступаю я ей в решимости. Мужик поставь её чемодан и вали отсюда!

— Да с какой стати ты распоряжаешься! — возмущенно вопит Лиза. Чего ты выперся вообще сюда!

Она окидывает меня наконец взглядом с ног до головы.

— Ты совсем больной? Ты же почти голый, босой, да еще и голова мокрая! Рома ты псих?

— Пока нет, но если ты и дальше будешь тут препираться со мной, то стану и больным и психом в одном флаконе. А мучатся потом со мной тебе!

— Это почему же?

— Это потому, что ты осознаешь, как ошиблась на мой счет и тебя загрызет раскаяние.

— Меня? Раскаинье? Твоя наглость не имеет границ, Ромочка! Я приезжаю к тебе и застаю в твоем доме шлюх, ты сам в душе после того как с ними кувыркался намываешься и меня еще и должно раскаинье посетить? Хотя ты прав. Я очень раскаиваюсь что когда либо позволила такому козлу и кобелю себя коснуться! — она кричит и снова бьет меня в груди кулачками.

Я понял что дальнейшее препирательство прямо сейчас бессмысленно, да и околею я совсем скоро. Поэтому просто взвалил завизжавшую Лизу на плечо и прихватив чемодан зашагал домой.

— ЭЙ, мужик, ты чего? — крикнул обеспокоенный таксист.

— Не заморачивайся, у нас такое с женой постоянно. Нам нравятся такие игры ответил я и подмигнул, не обращая внимание на град ударов и попытки вывернуться. — Ай, дорогая, это было жестко! Она потом в постели просто тигрица. Ну ты меня понимаешь!

Мужик хмыкнул и сел в свою машину.

— Какая я тебе жена! — орала Лиза и колошматила меня по спине кулаками и пыталась лягнуть.

Нести и её и чемодан было чертовски неудобно. Поэтому едва войдя во двор я бросил долбанный чемодан и прибавил шаг. Буквально влетев в квартиру, швырнул мою Ромашку на диван в гостиной под удивленными взглядами брата и девиц.

— Ты охренел вообще, Соринов! — заорала она, едва ощутив под собой неподвижную опору.

Она тут же вскочила как будто у нее пружина в попке.

— Нет, Ромашка моя я не охренел пока! Я просто доставил тебя в место более подходящее для нормального диалога. А то знаешь ли я не снежный человек и не северный олень! Если себе член с яйцами отморожу, то тебе точно буду и на хрен не нужен, уж прости за каламбур!

— Да мне плевать с высокой колокольни и на твой долбанный член и на твои гребанные яйца и на прочие хреновы части твоего кобелячьего тела! — завопела Лиза, топнув ногою для ясности.

— Фууу, Ромашка! Хорошие девочки так не выражаются! — поддел её я и Лиза аж задохнулась от злости.

— Да ты, да ты вообще… Да пошел ты! — бросилась она на меня с кулаками.

Я перехватил её руки и сделал то что так долго хотел. Вжал в своё тело и атаковал её рот, такой сладостный и долгожданный. Ромашка дергалась пытаясь вырваться, ударить или лягнуть, но я так крепко прижал её к себе, намертво зафиксировав запрокинутую голову что ничего у неё не вышло. Постепенно яростное сопротивление утихло и тело Ромашки расслабилось в моей хватке, а губы со стоном разомкнулись впуская меня в мой личный уголок рая. Острое наслаждение от осознания её близости накрыло меня, заставляя забыть обо всем вокруг. В считанные мгновения я стал твердым, как кусок стальной трубы и дико возбужденным. Я жадно поглощал рот моей Ромашки, глотая её бесстыдные стоны и невольно вторя ей в мгновенном безумии. Весь мир перестал существовать для меня. Я уже нагло шарил по всему телу моей Ромашки, взрываясь от невыносимого наслаждения и похотливо терся моим многострадальным членом о её живот, рыча в её рот. И только звук чужого смущенного кашля вернул меня на землю. Лиза же тоже пришла в себя и опять попыталась вырваться. Я чуть ослабил хватку, но совсем не отпустил.

— Вот теперь я и правда охренел, сладкая моя Ромашка! — прошептал я ей, задыхаясь. — А теперь поговорим, как почти нормальные люди.

Я развернул Лизу к замершим в напряженных позах Кольке и девицам, одновременно прикрывая её телом свою готовую выпрыгнуть из штанов эрекцию… Колька от всего увиденного в момент протрезвел и теперь таращился на нас в шоке.

— Ну ты брательник, млять, даешь! Это же просто охренеть можно! — бормотал он.

— Дорогая поздоровайся с нашими гостями. Это мой брат Коля, которого ты несомненно помнишь еще юношей, а эти две дамы шлюхи, которых он притащил в мой дом, нуждаясь в большом количестве женской ласки после стольких лет отсидки. Прошу прощения дамы, но привык вещи своими именами называть, — сказал я. — Позвольте вам представит моя будущую жену Елизавету Михайловну Филипову в девичестве Ромашину.

Колька открыл рот, но не сумев издать ничего кроме резкого карканья закрыл его обратно. Потом он плеснул себе в стакан водки, хлопнул её как воду и опять уставился на нас с Лизой.

— Принцесса, — прохрипел он. Это ж надо, а? Неужели это все таки ты?

— Я, — растеряно ответила Лиза, не отрываясь глядя на Кольку огромными от удивления глазами.

Во мне опять проснулся жадный собственник. Нет уж братец теперь отвали, она моя!

— Слушай, брательник, делай доброе дело. Я там сразу при входе во двор чемоданчик Лизин бросил. Не сгоняешь за ним, пока не сперли?

Колька растеряно кивнул и пошёл к выходу то и дело оборачиваясь на мою Лизу.

— Ты успокоилась, драться больше не будешь? — спросил Ромашку я.

— Ничего не могу гарантировать, — мрачно ответила она, и глядя на девиц спросила: — Почему их двое?

Ну вот что мне сказать? Что Колька весьма любвеобилен и с его либидо одной не совладать? Или что заботливый братец одну для меня привел, заботясь о моем сексуальном здоровье? За последнее вполне рискуем получить по шее и я и Колька, судя по лицу Лизы.

— Лиза он столько лет обходился без женщин. — сделал я попытку, но наткнулся на такой злобный взгляд что сразу заткнулся.

— Да Колька одну из нас для него пригласил, — вот спасибо добрые девушки. Удавить вас мало. Только не захотел он. Сказал что мы ему на фиг не сдались. Мол баба у него есть и других не надо. Так что расслабься!

Тома толкнула пламенную речь и плюхнулась обратно за стол. А Ромашка повернулась ко мне и уставилась своими невозможными глазищами.

— Вот значит как, — наконец сказала она.

— Ну как то так, — пожал я голыми плечами как можно невиннее.

Скользнув по моему голому торсу взглядом, Лиза нахмурилась.

— Пойди рубашку одень, — и опустив глаза к моим босым ногам. — И носки. Теплые.

Я все еще колебался, продолжая удерживать Лизу за руку. Но она гневно сдвинула брови упершись взглядом в мои сморщенные соски.

— Иди оденься, порнуха ходячая! Никуда я больше бежать не собираюсь. Я тут пока с девушками пообщаюсь. — От её тона на меня сразу пробрал весь тот холод что я испытал снаружи. Иди говорю!

Я не пошёл. Я помчался перепрыгивая через ступеньки, боясь того к чему может привести беседа моей Ромашки и этих с позволения сказать дам. Мало ли до чего они договорятся, а мне потом расхлебывай!

Я выдернул из шкафа футболку и схватив носки помчался обратно, одеваясь на ходу.

Глава 23

Лиза.

Я посмотрела на крашенных блондинок похожих как близнецы. Они неуверенно смотрели на меня, не зная чего ожидать. Злость на Рому еще клокотала внутри. Нет сейчас взглянув на девиц спокойно я прекрасно поняла что Рома после тех роскошных женщин с которыми появлялся в обществе на таких бы не повелся. Не его уровень. Но осадок то остался. Мои уже взведенные гормоны не желали пока успокаиваться.

Я разыскала на полках чистый стакан и налив себе сока, плюхнулась на стул.

— Да расслабьтесь вы уже! — сказала я девицам, следившим за каждым моим движением.

В этот момент вернулся с моим чемоданом Колька. Рома тоже уже спускался, прыгая на ходу, что бы натянуть носки.

Колька подошел ко мне и я поднялась. Черт наверное ни за что бы не узнала в этом медведе со шрамами на лице того самого Кольку. Он вздохнув вдруг притиснул меня к своей широкой груди.

— Принцесса! Ты такая красавица стала! — сзади раздался звук похожий на раздраженный рык.

— Тише ты! Раздавишь! А что я раньше была уродина? — спросила я.

— Нет, я всегда знал что ты вырастешь в потрясающую женщину, — и в этот момент меня выдернули из Колькиных объятий и Рома ревнивым жестом притиснул меня к себе.

Колька прищурился глядя на нас, а потом засмеялся.

— Черт ты все таки сделал это, братан! — сквозь смех сказал он. — Заполучил свою Ромашку! Сбылась мечта всей жизни идиота! Что, теперь ты счастлив?

— Помолчи, — буркнул Рома, обнимая меня крепче.

— Да ладно! Лиза, детка ты знаешь что этот засранец был влюблен в тебя всегда. И мечтал уложить тебя на спину, как только вообще об этом думать стал. Он всегда только тебя хотел!

— Колька замолчи!

— Да пусть уж говорит! — толкнула я Рому в живот локтём. — Если он только меня хотел, то какого же полгорода перетрахал?

— Детка, ну знаешь ли вот такие мы мужики. Когда не можем получить то, чего хотим больше всего на свете, пускаемся во все тяжкие, пытаясь забыться. А давайте выпьем за встречу!

— Я не буду, — сказала я.

— Да брось ты Принцесса! Ты же уже большая девочка, а у нас есть хорошее шампанское! — стал уговаривать Колька.

— Нет я только сок, уперлась я.

Грудь Ромы судорожно расширилась, крепче прижимаясь к моей спине.

— Скажи мне, что это то, о чем я мечтаю! — прошептал он мне на ухо и его ладони соскользнули на мой живот.

— Откуда мне знать о чем ты мечтаешь? — прикинулась я дурочкой, но в душе вдруг потеплело.

— Лиииизааа! — протяжно с упреком выдохнул в мою шею Рома, вызывая желание прикрыть глаза и обмякнуть в его руках.

Он опять набросился на мою кожу жадно и дыхание его сбилось.

— Эй, может все же выпьем за встречу? — напомнил нам о своем существовании Колька.

— Мы не будем, — заявил Рома отрываясь от моей шеи. — Мы беременны.

— Да с чего ты взял! — для порядка возмутилась я.

— Оу! Нет? — расстроено сказал Рома, но тут же воспрял. Значит будем в ближайшее время! Так что веселитесь тут без нас, а у нас важная миссия.

Я он потащил меня к лестнице.

— А если я есть хочу? спросила я.

— Я тебе все принесу. Прямо в постель. Пойдем скорее.

— И куда ж нам так торопиться?

— Лиза, я уже просто умираю от желания оказаться в тебе. Мне уже безразлично где и в какой позе. Подойдет любая.

Мы буквально влетели в его спальню и Рома с грохотом захлопнул дверь и схватился за мою куртку.

— О Господи на тебе хренова куча одежды! — прорычал он и стал буквально сдирать с меня все не церемонясь.

Раздавался треск и летели пуговицы, но Рома только удовлетворенно мычал, приветствуя жесткими поцелуями каждый сантиметр моего освобожденного тела. И опять я чувствовала как его неприкрытое ничем стихийное возбуждение заражает и меня. Это было как быстро занимающийся пожар. Стоит попасть первой искре на иссохшуюся в тоске по его прикосновениям кожу и через мгновенье я вся пылаю, задыхаясь от желания. И Рома единственный кто может погасить это жар снаружи и унять голодную боль глубоко внутри.

Я оказываюсь голой так быстро как это вообще возможно. Рома сбрасывает свою футболку и подхватив меня на руки на ходу избавляется от штанов. Его горячее тело оказывается на мне, прижимая меня такой желанной тяжестью к матрасу. В глазах ревет синее голодное пламя, губы преследуют мой рот, лишая воли, о живот трется истекающий влагой член.

— Рома нам поговорить нужно, — собираю остатки еще не растаявшего мозга я.

— Мммм. Говори его рот завоеватель пускается вниз к моей груди и я знаю, где закончиться это путешествие.

— Рома остановись! — вцепилась я в его волосы в попытке оторвать этот сводящий с ума рот от своей кожи. — Я не могу так разговаривать!

Рот Рома соскользнул на мой живот.

— А так сможешь? — поднял он на меня свои горячие глаза.

— Нет! Это важно для меня!

Лицо Ромы моментально изменилось и он поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Я тебя очень внимательно слушаю.

— Это касается разговора на кухне. Если бы я действительно оказалась беременна, как бы ты к этому отнесся?

— Очень хорошо бы отнесся! — заявил Рома и как ни в чем не бывало вернулся к прерванному занятию.

Меня это взбесило и я взбрыкнула скидывая его с себя.

— Хорошо? И это все? Я черт возьми, говорю тебе что беременна от тебя, а ты просто говоришь мне «хорошо» и собираешься меня поиметь?

Рома неожиданно упал на спину и рассмеялся счастливым и беззаботным смехом.

— Ромашечка ты не сказала, что беременна. Ты сказала «если бы я оказалась беременна». И какой реакции ты от меня ждешь, родная моя? Что я озадачусь? Испугаюсь? Слезу с тебя и одевшись предложу тебе уйти? Да я весь этот месяц провел, мечтая о таком известии. И то что я не визжу, как сопливая девчонка, так это только потому, что еще и осознать не могу до конца! Черт Лиза неужели ты так еще и не поняла? Я хочу тебя всю целиком! И я люблю тебя целую вечность! Так давно, так долго что поверить, в то что у меня вдруг все это есть, мне так сразу и невозможно.

Я не знала что сказать. Почему то внутренне я настроилась на плохое и приготовилась к борьбе. И сейчас просто глупо хлопала глазами не зная что и сказать.

— Так ты рад? — о да, Лиза, гениальный вопрос!

Рома опять расхохотался как абсолютно счастливый человек, заставляя меня улыбнуться вместе с ним. Он сделал резкий бросок и подмял меня опять под себя.

— Мммм. Я рад, счастлив, просто очумел, с ума схожу от восторга. Ромашка я люблю тебя. С нашим ребенком, или без него. Люблю, понимаешь? Все что связано с тобой я люблю и этому рад. У меня нет опыта красивых признаний. Никогда раньше этого не делал. Но я хочу быть нужным тебе, понимаешь? Хочу что бы ты нуждалась во мне так же как я в тебе нуждаюсь. Так сильно что без этого нельзя дышать. Хочу быть всем что нужно тебе что бы быть счастливой. Хочу исполнять все твои прихоти и желания. Прошу просто дай мне возможность жить ради тебя. Не хочу что бы ты менялась. Делай что хочешь, занимайся тем к чему лежит твоё сердце. Просто будь рядом и позволь мне быть тем на кого ты опираешься и кому ты будешь жаловаться на неудачи и обращаться за помощью. Я хочу быть не только твоим мужем и любовником. Хочу быть твоим другом, твоим преданным воином, как тогда в детстве. Куда ты туда и я, Ромашка. Навсегда.

Моё горло неожиданно сдавило. Я знаю что слова ничего не значат. Я знаю что люди так часто говорят совсем не то что думают и чувствуют. Но от этих Роминых слов что то стало меняться во мне. Он хотел быть нужным мне. Хотел жить для меня. Не гнуть под себя и делать такой как ему нужно.

Внутри вдруг стало мучительно больно распирать от того что отчаянно рвалось наружу. Так словно там много лет было сухо и холодно как в пустыне, а сейчас нахлынула теплая волна омывая и заполняя собой все что есть, каждый уголок моей души.

Сколько нужно времени что бы понять что любишь? Годы? Дни? Или может быть достаточно нескольких секунд и пары нужных слов.

Слова ничего не значат. И значат так много. Можно спрятать их внутри, а можно позволить им звучать, создавая волшебство.

— Я люблю тебя, — тихо сказала я, поражаясь как легко могу это сделать.

Рома вздрогнул всем телом и весь напрягся словно каменея над моим телом.

— Я люблю тебя! — проговорила я громче, прислушиваясь как отражаются эти слова от уголков моей души, звеня там и зажигая искры.

Глаза Ромы закрылись, так словно он был не в силах выдержать тяжести собственных век. Его руки стиснули меня до боли, а лицо опустилось между моих грудей.

— Боже мой, Ромашка моя родная! — хрипло сказал он. Я готов был ждать этих слов хоть всю оставшуюся жизнь. Спасибо тебе! Спасибо за всё!

Эпилог

Рома + Ромашка.

— Не красиво сбегать с собственной свадьбы! — шипела я на Рому, который настойчиво пытался освободить меня от моего платья.

— Девочка моя, некрасиво было уезжать от меня на целые сутки и заставлять меня спать в холодной одинокой постели! — пробормотал он в ответ борясь с непослушными застежками. Я чуть не умер от тоски и одиночества.

— За одну ночь еще никто не умирал! возразила я.

— А я мог! И если это чертово платье сейчас же не расстегнется я его сорву с тебя к чертовой матери!

— Ты сдурел? Оно страшно дорогое!

— А мне плевать! Мои нервы дороже, а я поверь уже на пределе. Хочу видеть тебя голой, потной и стонущей!

— Озабоченный! Ненасытный развратник! — засмеялась я.

— Даааа, детка! не знаю подтверждал ли мой муж данную ему характеристику и или обрадовался своей наконец одержанной победе над платьем.

Платье наконец упало к моим ногам открывая его взгляду комплект белоснежного развратнейшего белья и чулки. Мы выбирая его замучились по салонам и магазинам ходить с Ленкой и Ольгой. А что надо носить пока могу себе это позволить.

— Ты убить меня хочешь! — мученически почти прорыдал Рома опускаясь на пол к моим ногам. — Ромашка моя какая же ты у меня красивая!

— Ну любуйся пока. Скоро стану похожа на корабль. — усмехнулась я и положила руку на едва наметившийся животик. Тогда сразу тебе разонравлюсь.

— Глупая моя Ромашка я никак дождаться не могу когда уже животик твой видно станет. Рома прижался к моему животу лицо и обхватил меня за бедра. Хочу что бы все вокруг знали что внутри тебя мой ребенок и теперь там тоже моя территория.

— Ага можно подумать тебе может понравиться воздушный шарик! Ври больше!

— Мммм. Воздушный шарик на тоненьких ножках и с большими сиськ… — замурлыкал Рома целуя моё тело.

— Заткнись! — хлопнула я его по затылку. — Ужас какой.

— Прелесть какая!

— Трепло и подлиза!

— Подлиза говоришь? Я тебе сейчас покажу подлизу!

Рома подхватил меня заставив завизжать от неожиданности и швырнул на постель. Я сделала попытку сбежать и встав на четвереньки поползла по кровати. Сзади тут же раздался протяжный, полный сдерживаемого желания мужской стон.

— Да ты издеваешься! — прорычал Рома и поймал меня, схватив за лодыжки.

Я знаю как Рома любил эту милую позицию, но мы сейчас уже не рисковали заниматься любовью в ней, так как Рома совсем терял голову. Меня саму буквально безумной делало то каким неистовым он становился отпуская себя, но сейчас уже стоило быть осторожнее.

Сильные, но нежные руки перевернули меня на спину. Рома лег сверху, но стараясь уже не придавить. Его губы обрушились на меня. Обожаю его жадный, требовательный рот который может быть и невесомо нежным и таким развратно властным и творит с моим телом настоящее волшебство от которого я уже давно в зависимости.

Мы сбежали со свадебного торжества, потому что мой неистовый муж не смог больше переносить этих прилюдных поцелуев без продолжения. Его поцелуи каждый раз становились все более жадными и долгими, а звуки которые он при этом издавал способны были вогнать в краску кого угодно. Поэтому я сочла за благо поддаться его уговорам и сбежать. Иначе мы рисковали устроить эротическое шоу в любой момент.

По поводу моих гостей я не беспокоилась. Мои подруги и парни из «Getto» только одобрили бы нас. Меня очень радовало что Дани не отказался прийти и даже выглядел вполне довольным и не бросал на меня тоскливые взгляды как раньше.

Но была еще и куча родни на приглашении которой настояли мои родители. Всю историю с моим разводом и поспешной следующей свадьбой они переживали тяжело. До последнего мама пыталась меня убедить не разводиться с Сашкой и не «позорить» их перед родней. Но новость о долгожданном внуке перевесила все остальное. Поэтому мы с Ромой и наблюдали на свадебном банкете целую толпу моей родни, половину из которых я даже не знала.

На встречу по поводу развода к Сашке я ходила сама. Рома упорно порывался пойти со мной, но я твердо отказала ему. Если мы пришли бы вдвоем Сашка мог просто упереться. А Рома и так закипающий от ревности и желания узаконить свои права на меня точно бы устроил мордобой.

Его секретарша встретила меня почему то бешено- ненавистным взглядом.

— Он занят! — рявкнула она.

— Я не займу много его времени, — я не останавливаясь прошла в Сашкин кабинет.

Он смотрел на меня какое то время словно не узнавая. Потом опустил глаза на документы которые я держала в руках.

— Ты уверена? — спросил он не здороваясь.

— Да, Саша.

— А если я откажусь? Я не хочу тебя отпускать.

— Печать в паспорте меня не удержит. Моему ребенку нужен отец. Не хочу потом всей этой путаницы в документах. Да думаю ты тоже не захочешь.

Саша сжал зубы и горько усмехнулся.

— Почему Лиза? Почему ты уходишь к нему? Почему ему ты готова родить? Он же кобель! Ты ведь очень скоро пожалеешь об этом. Будешь сидеть дома с ребенком пока он с другими развлекаться будет!

— Я люблю его, а он меня. И готова рискнуть. Это в любом случае не твоя забота. И даже если бы я тебе и попыталась объяснить почему, ты бы все равно не понял бы.

Саша подошёл к окну и опершись на подоконник уставился на улицу.

— Хорошо. Я все подпишу. Уходи, Лиза.

Я уже открыла дверь как Сашка позвал меня.

— Лиза! — я обернулась. — Больше всего на свете мне бы хотелось тебе сейчас сказать что ты еще пожалеешь и приползешь ко мне, но будет поздно. Но дело в том что наверное никогда не будет поздно. Решишь вернуться я приму.

И я ушла больше не оборачиваясь.

Рома выцеловывал мой живот, попутно избавляя меня от клочка кружев, притворяющегося моими трусиками. Я уже металась как в горячке. Господи этот мужчина мог делать моё тело и мозг просто каким то сгустком концентрированного желания и наслаждения за считанные минуты.

— Не могу больше ждать! прорычал он и закинул мои ноги себе на поясницу.

Медленно он погружался в меня, задыхаясь и запрокинув голову, словно прислушиваясь к своим ощущениям от этого медленно-мучительного скольжения.

Как же я люблю смотреть на Рому в моменты когда он такой исступленно наслаждающийся. Наслаждающийся именно мной, моим телом, нашей близостью. Он был таким искренним, таким открытым, таким прекрасным. Даже когда начинал шептать мне все свои грязные, похотливые слова которые с некоторых пор в сочетании с его низким, порыкивающим от возбуждения голосом стали сводить меня с ума не меньше чем его бесстыдные ласки.

— Лизаа! — простонал он толкаясь в меня. — Моя Лиза Моя Моя Ромашка. — темп его движений нарастал закручивая у меня внутри жесткую спираль наслаждения. — Моя… Моя жена… Жена… Женааааа!

Под этот его низкий глухой стон мы вдвоем взлетели покидая пределы Вселенной.

— Проснись, — тормошил меня Рома.

— Ты обалдел? — взмутилась я. Который час?

— Семь, — радостно ответил Рома и терся об мою грудь как довольный кошак.

— Ты совсем что ли, муж сумасшедший? Мы заснули час назад! Ты меня в конец заездил псих ненасытный!

— Ты заснула, Ромашка. Ты слабачка. Но тебе пока можно. Вот когда родишь тогда уж возьмусь за тебя по настоящему! А сейчас вставай, иди в душ и завтракать. Потом можешь подремать в машине.

— Вот скажи неуемный ты мужик, ну вот куда тебе приспичило ехать в семь утра после первой брачной ночи? я села в постели и простынь соскользнула с меня.

Глаза Ромы тут же потемнели, а дыхание сбилось.

— Я собираюсь вручить тебе мой свадебный подарок и тебе не удастся меня отвлечь! Так что жду тебя внизу, — пробормотал он и сбежал.

Через какое то время я проснулась от того что мой неугомонный муж опять будил меня поцелуями, но теперь я свернулась клубком на переднем сидении нашей машины.

— Просыпайся, Ромашка мы приехали.

Я открыла глаза и обалдела. Машина остановилась перед небольшим коттеджем который стоял практически в небольшом озере. Вокруг был лес и потрясающая красота. Рома держал в руках ключи и дорогущий спиннинг.

— Ну вот держи свой подарок. Владей и наслаждайся сказал он вручая мне оба предмета.

Я сидела обалдевшая. Да, как то давно в детстве я частенько мечтала вслух что когда вырасту куплю себе дом на озере и буду рыбачить когда мне вздумается. Но с того времени прошло столько времени и я давно забыла свою мечту как несбыточную. Я забыла, но не Рома. Я сидела даже не зная как выразить мои эмоции и из моих глаз медленно потекли слёзы.

— Ромашка моя, тебе не нравиться? — испуганно спросил Рома.

— Мне очень нравиться. прошептала я.

— Господи да что ж ты так меня пугаешь? — выдохнул мой муж облегченно.

— Я люблю тебя. Очень-очень. Прости что так долго не могла этого понять, — всхлипнула я.

— Зато ты теперь со мной. Все остальное не имеет значения, родная моя. Только не уходи. Никогда не уходи.

Content

Чередий Галина
ЭВОЛЮЦИЯ ЛЮБВИ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог