Василий Васильевич Головачёв

4НЕ

© Головачёв В. В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Небывалое неизбежно

Посвящается Владимиру Ивановичу Савченко, писателю и человеку

Композиция 1

Что-то происходит…

Он появился из глубин космоса неожиданно, пронзив половину Солнечной системы и буквально врезавшись в Луну. Относительная скорость столкновения объекта, невидимого при движении, и спутника Земли составляла около трёхсот километров в секунду, но на объекте это не сказалось никак, зато лунная поверхность отреагировала, оказавшись в зоне неизвестных физикам Земли сил. То есть часть верхнего слоя Луны в районе Моря Дождей просто исчезла (на испарение этот процесс походил только внешне), освободив подповерхностную каверну с газом, и возможно, именно это обстоятельство позволило объекту сделать рикошет, в результате которого он понёсся к Земле, хотя и с гораздо меньшей скоростью…

* * *

Ночь пятого июня выдалась безоблачная, и Костя Рябченко задержался в обсерватории чуть ли не до утренних часов, переживая счастливые минуты созерцания звёздного неба и Луны, превратившейся в довольно узкий серп третьей четверти после полно- луния.

Молодой человек всего два года назад окончил Государственный институт геодезии и картографии и устроился в обсерваторию Иркутского планетария рядовым астрономом, мечтая когда-нибудь стать главой одного из российских астрономических центров. В настоящее же время основным видом его деятельности было максимально детальное картографирование Луны, а точнее – области Моря Дождей, и Костя с увлечением занимался этим не сильно творческим делом, изредка позволяя себе отрываться от рутинной работы на «таинство общения со звёздами».

Работа современных астрономов довольно прилично отличается от работы астрономов древности и даже двадцатого века, несмотря на использование телескопов с окулярами и всех конструктивных особенностей рефракторной и рефлекторной техники. К моменту повествования на помощь астрономам пришла «цифра», компьютеры взяли на себя терпеливое изучение неба, и у специалистов отпала необходимость часами напролёт прижимать глаза к окулярам телескопов, чтобы наблюдать за поведением звёзд и планет. Как правило, изображение участка неба передавалось на экраны следящих систем, и наблюдателю можно было с комфортом устроиться в кресле перед экраном, не напрягая ни зрение, ни позвоночник.

В распоряжении Кости был старенький Цейс-150 системы Кадэ, рефрактор[1], но и он, будучи оцифрованным, передавал изображение на экран, который являл собой провал в небо, где сияли звёзды и красивый полусерп спутницы Земли. Мешали восприятию «провала» светящиеся линии координатной сетки, выделенной компьютером для удобства картографирования, но сетку можно было выключить, что Костя и собирался сделать перед тем, как закончить ночное бдение. Тем более что Луна стояла низко, и атмосфера Земли мешала разглядывать мелкие детали рельефа.

Тихий гудок с пульта управления телескопом заставил его встрепенуться.

На квадрате лунной поверхности в районе Борозды Гадлея, похожей на извилистую реку, – русло было проложено каналом лавы десятки миллионов лет назад, его даже якобы осматривали астронавты «Аполлона-15» в тысяча девятьсот семьдесят первом году, а в нынешние времена, год назад, рядом с ним начали строительство лунной базы китайцы, – загорелся красный огонёк.

– Отмечаю аномальное явление, – приятным голосом заговорил компьютер обсерватории.

– Где?! – не сразу сообразил, о чём идёт речь, расслабившийся астроном.

Звёздочка на серпе Луны замигала чаще, превратилась в окружность.

– Район Борозды Гадлея, в пяти километрах от китайской станции «Тяньгун Шиз».

Изображение участка Моря Дождей скачком приблизилось. Стали видны бугры и рытвины по обе стороны Борозды, небольшие кратеры и маленькое белое облачко над одним из них, буквально в сантиметре от сверкающих металлом модулей китайской станции. Облачко расширялось на глазах и таяло. Через минуту оно растаяло совсем, оставив после себя вмятину приличных размеров – не менее четырёх километров в диаметре, напоминающую по форме отпечаток ба- ранки.

– Ни фига себе! – опомнился молодой человек, почесав в затылке. – Ну и что это может быть?! Китайцы бомбу взорвали?

Компьютер промолчал. В его программе отсутствовал императив бесед с пользователями обсерватории.

Захотелось позвонить кому-нибудь, несмотря на позднее или, скорее, раннее время. Всё-таки он мог быть первым, кто наблюдал сейчас новое явление на Луне, может быть, даже – лунный вулкан, который могли назвать вулканом Рябченко. Неплохо ведь звучит?

Костя набрался храбрости и позвонил директору обсерватории Казину. Полминуты никто не отвечал, потом раздался хрипловатый басок профессора:

– Алё, слушаю.

– Михаил Илларионович, Рябченко звонит, – заторопился Константин. – Извините, что поздно… разбудил, наверно.

– Короче.

– Я вулкан открыл! Зарегистрировать надо! Как это сделать?

Пауза возникла на полминуты.

– Вулкан? Где?

– На Луне… на втором изгибе Борозды Гадлея… сам видел!

– Там нет вулканов.

– Но я видел извержение! Цербер зафиксировал!

Цербером Костя, да и остальные сотрудники обсерватории, называл контрольный компьютер.

– Странно… – пробурчал Казин. – Может, китайцы что-то взорвали?

– Я тоже так сначала подумал, но до их базы от вулкана пять километров. Да и нет на базе сейчас никого, ждут грузовик с Земли.

– Ты точно видел?

– Клянусь Коперником!

– Ладно, свяжусь с кем надо. Завтра утром покажешь, что ты там углядел.

– Спасибо, Михаил Илларионович! – Вздохнув с облегчением, Костя выключил мобильный, вывел на экран белое облачко и зачарованно уставился на него.

Михаил Илларионович Казин был опытным специалистом в области астрофизики и не зря занимал пост директора обсерватории при Иркутском университете почти двадцать лет. Сообщение молодого сотрудника обсерватории его не слишком взволновало, но всё же он понимал, что странное событие на Луне действительно могло стать открытием нового типа процессов на спутнике Земли, что влекло за собой целую цепь научных дискуссий и признаний, поэтому оставлять без внимания полученную информацию было неправильно. Поразмышляв с минуту, лёжа на кровати и поглядывая на часы, он всё-таки встал, доплёлся до кабинета и позвонил заместителю директора Пулковской обсерватории Зильберу, с которым был в приятельских отношениях.

Зильбер, как оказалось, ещё не спал, несмотря на поздний час: поясное время в Санкт-Петербурге отличалось от иркутского на четыре часа, – и отнёсся к известию об открытии на Луне «вулкана» скептически.

– Михаил Илларионович, Луна изучена вдоль и поперёк, все горячие точки давно обнаружены и известны, вулканов в Море Дождей нет.

– Ты бы посмотрел тем не менее, Гарри Петрович, – проворчал Казин, – вдруг и в самом деле что случилось с китайцами. У нас слабенькие гляделки, можно сказать, любительские, столетней установки, а у вас техника современная, тот же МАГИС[2]. Если ты не в обсерватории, попроси дежурную смену, пока Луна не ушла.

– Я в обсерватории.

– Вот видишь? Даже этот факт за нас. Позвонишь?

– Хорошо, беспокойная душа. – Зильбер выключил мобильный.

Михаил Илларионович сходил в туалет, напился чаю, не боясь разбудить жену, которая ночевала на даче, и нервно схватился за телефон, когда раздался звонок.

– Ты прав, Илларионович, – сказал, картавя, Зильбер. – Нашли там свежую дырку, всего в километре от Борозды Гадлея. С китайцами это никак не связано, их базу не затронуло. Я позвонил Амбарцумяну, он подтверждает событие, их восстановленный Шмидт[3] как раз был направлен на Луну и зафиксировал выброс газа. Но твой парень был первым, судя по всему, не напрасно тебя разбудил. Позвоню в Москву, пусть разбираются.

– Спасибо, Петрович, – сказал обрадованный и удивлённый Казин. – Будем держать связь. Надо последить за тем районом.

– Последим, только уже завтра, Луна уходит.

– Так ведь над Луной сейчас наш модуль летает, может, он посмотрит?

– Это идея, подскажу, кому следует. Ну, будь.

Казин расслабился, вышел на балкон: он жил на шестом этаже старой девятиэтажки на краю Иркутска, но Луну не увидел, она уходила за горизонт с другой стороны дома.

* * *

Американский спутник «Лакросс» КН-16 был запущен год назад с целью ведения стратегической видовой разведки и определения координат межконтинентальных баллистических ракет России. Выведен он был на орбиту с большим эксцентриситетом и максимальным удалением от Земли на тридцать шесть тысяч километров, чтобы процесс снижения до трёхсот километров происходил над территорией Российской Федерации. Таким образом, формой его орбита представляла собой эллипс, в ближнем фокусе, образно говоря, которого и находилась Земля, в то время как дальний смотрел в космос и часто видел пролетающую по орбите Луну.

Четвёртого июня в двадцать три часа по времени нулевого меридиана «Лакросс» как раз собирался повернуть к Земле, взобравшись на дальний виток эллипса, когда в него воткнулся объект, о существовании которого не подозревали не только создатели спутника, но и вообще ни один человек на Земле. Скорость его была столь велика, да и виден он был даже вблизи плохо, что ни одна многоспектральная видеокамера спутника не засекла объект при подлёте, и компьютер аппарата не смог ничего передать на базу кибернетической разведки США в Форт-Детрике.

«Таран» длился тысячные доли секунды.

Строгие обводы спутника внезапно потеряли чёткость, поплыли, как отражение облаков на воде, и спутник исчез. Будто его и не было вовсе.

Лишь долгое время спустя его обнаружила система космического мониторинга Чили в сотне тысяч километров от Марса…

* * *

Российский спутник СМЗП-16 «Глонасс-К» системы ГЛОНАСС создавался для мониторинга земной поверхности и вращался по круговой орбите вокруг планеты на высоте девятнадцати тысяч четырёхсот километров, осматривая просторы Европы и прилегающих к ней морей в полосе шириной в тысячу километров. Пятого июня в шесть часов утра по московскому времени он находился над Францией, собираясь пересечь воздушные границы ещё четырёх государств, прежде чем выйти на «рабочую» траекторию над Россией, включая Калининградскую губернию.

Непонятная катастрофа настигла его в момент триангуляционного контроля: «привязанный» к определённому объекту, в данном случае к триангуляционной вышке в окрестностях французского городка Сен-Дизье-де-Дюк, он сравнивал координаты вышки с программными файлами для целеуказания пользователей и передавал им точные координаты местонахождения; системой ГЛОНАСС пользовалась не только Россия и Белоруссия, но и практически все страны Европы, в том числе Франция.

Удар неведомых сил застиг аппарат на передаче координат автопользователям. В данную секунду их насчитывалось не меньше десяти миллионов. И все они одновременно потеряли сигнал, в то время как спутник, летевший по орбите со скоростью восемь километров в секунду, исчез.

Военные российские спутники системы контроля земной поверхности, обратившие внимание на отсутствие связи с собратом, не обнаружили его на прежнем месте, подтверждая рождавшуюся в тиши начальственных кабинетов сенсацию.

Спутник был обнаружен впоследствии на подлёте ко второй планете Солнечной системы – Венере.

* * *

Аэробус компании «Аэрофлот» «А-321» с двумястами двадцатью пассажирами и семью членами экипажа на борту, включая двух пилотов, поднялся в воздух строго по расписанию, в двадцать часов десять минут по местному времени из парижского аэропорта Орли в Иль-де-Франс. До границы с Белоруссией он долетел за сорок минут и через час должен был приземлиться в аэропорту Шереметьево.

Однако всё пошло совсем по-другому, нежели рассчитывал экипаж и пассажиры рейса.

В минуте полёта от Витебска самолёт вдруг накрыла странная кружевная тень, видимость резко ухудшилась: впечатление было такое, будто вокруг самолёта собралось облако нагретого воздуха, искажающее перспективу. Локаторы аэробуса ослепли, навигационное оборудование выключилось, смолк гул двигателей.

– Эт-то ещё ч… – успел воскликнуть второй пилот воздушного лайнера.

В следующее мгновение самолёт упал, то есть нырнул в воздушную яму, как потом описывали пассажиры это происшествие, мгновенная дурнота погасила сознание всех людей на борту… и они снова почувствовали себя живыми, переживая ещё одну волну дурноты, но уже словно при старте ракеты!

Двигатели заработали вновь.

В кабине восстановилось освещение.

Включилась система управления самолётом.

– …то такое?! – закончил начатую фразу второй пилот.

Аэробус поднял нос, пытаясь вернуться на свою высоту, включилась система контроля и связи, далёкий голос диспетчера проскрипел удивлённо:

– Эй, кто там ещё лезет на занятый эшелон?! Борт на десятке, вы откуда свалились?! Немедленно уходите на глиссаду до восьми!

Командир лайнера впился глазами в дисплеи панели управления.

– Чума тебя задери! Где мы?!

– Похоже… чтоб я в лотерею выиграл! – Второй пилот на мгновение потерял дар речи. – Паша, разворачивай машину! Мы над Камчаткой!..

* * *

Это сооружение из гранитных глыб и плит, названное Уральским дольменом, нашла на вершине невысокой горы в две тысячи семнадцатом году «Команда искателей приключений» из Екатеринбурга, возглавляемая археологом Бурляевым. Дольмен представлял собой домик, сложенный в третьем тысячелетии до нашей эры из грубо обработанных гранодиаритных блоков, накрытый двумя плитами толщиной в полтора метра и весом не менее сорока тонн каждая. Стоял он на плоской вершине горы высотой всего в триста метров и был окружён десятком невысоких скал-останцов причудливой формы и полосой валежника, через который с трудом и пролезли исследователи-энтузиасты, неутомимо изучавшие «страну дольменов» – северную часть Уральского хребта.

Располагалась гора, в народе прозванная Лысиной Чёрта, в тридцати километрах от Екатеринбурга, на северо-восточном склоне хребта.

Поскольку гора стояла на территории заповедника, разбивать лагерь в непосредственной близости от дольмена туристы не имели права, и палаточный городок обычно разворачивали у подножия горы, от которого вверх по склону уходила хорошо утоптанная тропа; туристов каждый год становилось всё больше, и стойбище постепенно приобретало цивильный вид.

С конца мая в предгорьях Урала установилась хорошая тёплая погода, позволявшая начать новый туристический сезон, и первая группа любителей гор и древних сооружений появилась возле Лысины Чёрта третьего июня, разбив лагерь из пяти палаток и начав экскурсии к дольмену и в глубь горных отрогов. Однако настоящая сенсация ждала туристов шестого июня.

Встали они с восходом солнца, позавтракали и уже в восемь часов утра направились к Храму Сварога, как назвала дольмен самая романтичная девушка группы.

Подъём длился полчаса. Группа в составе двенадцати человек подошла к зарослям стланика, собираясь преодолеть его через расчищенный проход, и в этот момент вершину горы накрыла странная колеблющаяся прозрачность, напоминающая облако нагретого до высоких температур воздуха.

Длилось это явление всего пару мгновений, многие из туристов даже не успели разглядеть облако, хотя все потом клялись, что почувствовали порыв жуткого холодного ветра и недомогание.

Затем облако «колеблющейся прозрачности» исчезло, а вместе с ним исчезли скалы, деревья и сам дольмен.

Когда туристы добрались до вершины Лысины Чёрта, она и в самом деле оказалась голой как лысина, но не плоской, какой была раньше, а идеально ровной чашей.

Обалдевшие парни и девушки группы молча смотрели на кратер глубиной в десяток метров, нервно озираясь, прислушиваясь к природной тишине горных склонов, не понимая, куда подевались массивные скальные останцы и Храм Сварога в центре площадки, который пощадило время, но не пожалела какая-то стихия…

* * *

Озеро Виви располагается в юго-западной части плато Путорана в Красноярском крае, в полутора тысячах километров от Красноярска и в шестнадцати километрах южнее Северного полярного круга. Вытекающая из него одноимённая река соединяет озеро с Нижней Тунгуской. Длина озера достигает восьмидесяти восьми километров, ширина – пяти, глубина кое-где – двухсот метров. Всего в озеро впадает сто тридцать три ручья и речки, основные из которых – Огытган, Ковлектэ и Вивихорон, и наполняют его чистейшей вкусной водой, которую можно пока ещё пить как минеральную.

Озеро окружают преимущественно лиственничные леса.

Добраться до него осенью или весной по суше проблематично, летом же можно доплыть по рекам либо долететь на вертолёте. Дорог в этих краях практически нет.

Знаменито озеро прежде всего тем, что на юго-восточном его берегу расположен монумент семиметровой высоты, олицетворяющий географический центр России, а также установлен православный крест и часовенка Сергия Радонежского. В связи с возвращением Крыма в лоно Российской Федерации центр сместился на сорок метров южнее, и в этом месте тоже недавно установили крест.

Постоянных посёлков в окрестностях озера нет. Ближайшие фактории – так местные называют промысловые селения – располагаются в десятках километров от Виви. Но есть постоянный пост охотинспекции в тридцати километрах и пост рыбоохраны в северной части озера, заселяемый во время инспекций два-три раза в год.

Открываются и турприюты, хотя работать они начинают с середины июня, в разгар лета, и заканчивают в начале августа, после того как солнце перестаёт согревать землю.

Но больше всего озеро Виви любят браконьеры, потому что его воды полны «рыбными деликатесами», по сравнению с которыми меркнет слава морских обитателей. В водах озера водится божественный таймень и не менее харизматичные сиг, хариус, голец, тугун и налим. Поэтому, несмотря на удалённость озера от обитаемых районов края, сюда всегда летом съезжаются десятки рыболовов, не брезгующих ни сетями, ни динамитом.

Одна из таких компаний добралась до южного берега озера на двух моторных лодках и расположилась буквально в сотне метров от памятного знака, олицетворявшего географический центр страны. Всего их было пятеро – «рыбаки» из Толбуя, селения на речке Виви, стоящего в шестидесяти километрах от озера. «Взять» хотели много, поэтому решили не мучиться с сетями, а забросать заводи озера, где водятся таймень и сиг, толовыми шашками, приобретёнными по случаю у ворья с оборонзавода.

Прибыли они вечером пятого июня, половили рыбу на спиннинг, всё-таки двое из компании были настоящими рыбаками, а шестого после обеда решили расширить меню и послали двух парней в урочище, начинавшееся в десятке метров от лагеря, пострелять зайцев или что придётся. По слухам, здесь водились не только зайцы, барсуки и тетерева, но и северные олешки, а то забредали и горные бараны.

Ни зайца, ни барана охотники не встретили. Зато недалеко от лагеря, в болотной низинке, повстречали оленя и припустили за ним, предвкушая азартную охоту на непуганое животное, не знавшее, что такое охотник. Забегая за гряду низких скальных рёбер, они наткнулись на болото с зеркалами чёрной воды, начали обходить его вслед за оленем, и в этот момент на низину опустилось странное полупрозрачное облако, напоминающее связку лопающихся, играющих, почти невидимых мыльных пузырей.

Облако зависло над центром болотца, прямо над вершинами лишённых листвы хилых берёзок, плеснуло на местные бугры и камни ручей «игручей непрозрачности»… и один из охотников, не успев увернуться, превратился в цепочку «призраков», исчезнувших в центре облака.

Его приятель шарахнулся прочь, инстинктивно нырнул в неглубокую колдобину, пробежался по ней на четвереньках. Спину охватил ледяной озноб. Парень заорал, выбрался в соседнюю ложбину, метнулся по ней подальше от болотца, не чуя ног под собой, и оглянулся, только когда отмахал от этого места пару сотен метров.

Ничего он не увидел.

День клонился к вечеру, погода стояла тихая и тёплая для этих мест – плюс двенадцать градусов, ничего тревожного не происходило, но охотник помнил, как исчез его напарник, передёрнул плечами, обнаружил, что потерял карабин, но возвращаться назад одному было страшно, и он не рискнул.

Добрался до лагеря, встреченный весёлыми возгласами спутников, облегчённо перевёл дух и рассказал им страшную историю о «пришельцах, забравших Вована к себе на НЛО». Его подняли на смех, но молодой бородач был и в самом деле напуган, и дело приняло иной оборот.

– Сходим, поглядим, – решил главный рыбак компании по прозвищу Мозглый.

Собрались все вместе, взяли последний карабин, направились к «месту падения НЛО». Шли с час, хотя от лагеря до урочища, где пропал Вован, было всего ничего – не более полукилометра. Остановились, когда проводник – его звали Валера – замер как вкопанный перед колдобиной, которую недавно перелетел будто на крыльях.

– Здесь!

– Где?

– Дальше… за болотцем…

С минуту вглядывались в пятнистую серо-зелень засохших берёзок и хвощей.

– Ни черта не вижу, – пробурчал Мозглый. – Ну и где твой НЛО?

– Будто колеблется что… – неуверенно проговорил его спутник Вакса. – Воздух мерцает… правее смотри.

– Надо подойти ближе.

– Э-э, не-е, не пойду! – отказался Валера. – Вован там за бугорочком и пропал – будто его черти по воздуху несли.

– Куда?

– Дак кто же его знает? Пришельцы цапанули.

– Ты их видел, пришельцев?

– Ну… да… вроде… суетились какие-то рогатые, – соврал Валера.

– Никого там нет, никаких рогатых. Головой об пень стукнулся, вот тебе и привиделось.

– А ты сходи проверь.

Мозглый обошёл утонувшую в пене мха корягу, взобрался на неё.

Дальнейшее произошло в течение двух секунд.

Пульсирующая «прозрачная непрозрачность» в сотне метров от людей скачком выросла в размерах, её рукав накрыл корягу… и Мозглый исчез вместе с ней, мигнув «призраком» пару раз, словно его и в самом деле унесли на невидимых крыльях невидимые «пришельцы».

– Ёханый бабай! – выговорил Валера, выпучив глаза.

Его одуревшие спутники развернулись и ломанулись в лесок, вдруг осознав, что находятся на краю гибели.

Композиция 2

Операция «Зеркало»

Известно, что до десяти процентов выживших после остановки сердца рассказывают об околосмертных переживаниях. У слушателей после этого создаётся впечатление, что они каким-то образом обманули смерть, сумев вернуться из «сияющего тоннеля вечности» обратно в своё тело.

Год назад Назар и сам испытал нечто подобное, получив во время операции по спасению заложников в Ростове-на-Дону пулю в спину, но выжил, а вспомнил об этом эпизоде своей жизни почему-то этим безоблачным утром седьмого июня, находясь на террасе отеля Constanse Halavel на острове Халавел, принадлежащем архипелагу из двадцати атолловых мальдивских островов, со стаканом вотермелона[4] в руке.

Прилетел он сутки назад, как турист, хотя на самом деле являлся капитаном группы Управления специальных операций ФСБ, получив задание освободить захваченного местными спецслужбами, с подачи сотрудников ЦРУ, российского гражданина Лапина, специалиста по компьютерным технологиям концерна «Пермьавиа», прилетевшего на Мальдивы с подругой вопреки предписанию не покидать территорию России.

О том, что Лапин не просто исчез, а похищен, российским спецслужбам стало известно пятого июня, а уже через сутки в Мале, столице Мальдив, приземлился самолёт, на борту которого находились среди туристов семь профессионалов перехвата во главе с капитаном Назаром Хромовым. Он получил карт-бланш на освобождение ни в чём не виноватого айтишника Алексея Лапина любым доступным группе способом.

Захват Лапина американцами не являл собой единственный случай. В начале двадцать первого века их спецслужбы не раз похищали российских граждан в других странах. Да и в двадцатом веке такие происшествия имели место, хотя и не афишировались на политическом уровне. Лишь похищение в две тысячи восьмом году в Таиланде Виктора Бута прорвало плотину молчания вокруг этого «бизнеса», и случившаяся позже история с захватом российского лётчика Константина Ярошенко наделала много шуму. К двадцатому году этого века в американских тюрьмах отбывали длительные сроки заключения уже больше двух десятков российских граждан, за которыми не было никакой вины, зато стояли низменные расчёты американских политиков «насолить» России во имя «демократии во всём мире», на самом же деле – во имя «главной страны мира» – США.

В две тысячи семнадцатом году российские спецслужбы начали реагировать на похищения. Был освобождён захваченный в Финляндии банкир Трусевич, вовремя остановили экстрадицию из Латвии в США замдиректора Самарского машзавода. В Турции был задержан и доставлен в Москву игиловец Эрдобан, спецпосланец ЦРУ к турецким властям.

Назар в этих операциях не участвовал, хотя выполнял задания по всему свету не проще упомянутых. На Мальдивах он не был ни разу, однако опытом в свои двадцать девять лет обладал большим и не сомневался, что операцию «Зеркало» закончит успешно, тем более что ему помогали и другие подразделения ФСБ, СВР и ГРУ, такие как информационно-мониторинговые центры, технические, снабженческие, компьютерно-кибернетические и оперативные бригады.

Будучи исключительно уравновешенным, но сострадательным человеком, Назар, разумеется, взвешивал в уме степень выполнимости заданий, однако в случае с похищениями россиян американцами этот принцип игнорировал. Он знал, как допрашивают похищенных агенты американских спецслужб, выбивая из них показания. К примеру, того же Ярошенко, похищенного либерийскими офицерами безопасности, допрашивали двое суток: подвешивали за шею, били по гениталиям и выбивали зубы. Поэтому жалеть подонков-похитителей Назар не собирался, он представлял, что будет с Лапиным и его подругой, если американцам удастся перевезти пару с Мальдивов на военную базу Андерсон на острове Гуам.

Вид на лагуну острова с террасы был великолепен.

Солнце светило вовсю, температура воздуха в тени не превышала тридцати градусов, дышалось легко и хотелось лечь на белый песок, позагорать и искупаться. Но как раз купаться и загорать группе было нельзя, о чём Назар подумал с мимолётным сожалением.

– Фил, что у тебя? – спросил он, сделав глоток ватермелона и сунув в рот белую палочку бонзи, как называли этот десерт из кокосовой стружки местные жители на языке дивехи[5].

– Сидят, – лаконично ответил капитан Филенко, отзывающийся на оперативный псевдоним Фил; имелась в виду компания спецагентов местной службы безопасности, охранявшая в одном из номеров отеля похищенную пару – Лапина и его подругу по имени Диана. О похищении, естественно, обслуга отеля не знала ничего, а тот, кто знал, – помалкивал, не желая связываться с властями.

Всего в похищении, по данным Назара, участвовали пять агентов мальдивской Чунхча и трое агентов ЦРУ. Переправлять задержанных на Гуам сразу они не стали, опасаясь огласки, либо ждали удобного случая, чтобы ни у кого из проживающих в отеле не возникло подозрений. И случай этот мог представиться в любой момент, так как с вечера в отеле планировался праздник Воды и Солнца, на который уже начали съезжаться артисты и приглашённые гости.

Назар терпеливо ждал. На его команду работало так много профи секретных служб России, что подвести их он не мог, и от слаженности действий всех участников операции зависел не только её успех, но и жизнь пленников, и дальнейшая судьба подразделения Хромова, и деловая репутация российских спецслужб.

– Рискуй с головой, – напутствовал его зам-начальника Управления полковник Горбатов. – Чтобы с этой головой потом не расстаться. Не надейся на фарт, вера в невозможное не приносит счастья.

– Вера в возможное тоже не приносит, – пошутил Назар.

– Работай, жду доклада.

Снова заговорил наушник мобильника, торчащий глубоко в ухе; система блокировки мультисвязи позволяла подключаться к спутниковым каналам и не бояться прослушки:

– Турист, пойман разговор клиентов с базой, ждут гидросамолёт.

– Где ждут? – поинтересовался сразу насторожившийся Назар.

– Справа от пирса, за параплановым аттракционом, возле стоянки катеров.

План созрел мгновенно.

– Уточнили, сколько их?

– Трое в номере, двое в коридоре, двое в холле отеля, ещё один на причале. Напротив отеля дежурит машина полиции.

– Полиция прикрывает группу захвата? – удивился Назар.

– Вряд ли, их волна хрюкает хохмочками и смехом.

– Понял, изменится обстановка – предупредите. Команде подхвата – готовность один!

– Принято.

«Командой подхвата» в данном случае был экипаж российского судна-газовоза «Брянск», который должен был дожидаться группу Назара в условленном месте, в пятидесяти милях от архипелага. Было подготовлено два варианта доставки спасённых (иного финала не мыслилось) на борт корабля: на дони – многоцелевом судёнышке с дизельным двигателем, использующемся местными торговцами, и на аэротакси ДНС-6 канадского производства. Но слова наблюдателя о гидроплане заставили Назара пересмотреть стратегию освобождения пленников.

– Лёва, на пирс! Жди посадки гидроплана с американцами, посчитаешь экипаж.

– Иду, – отозвался лейтенант Рубинштейн, игравший роль записного мачо, не пропускающего на пляже и в отеле ни одной юбки.

– Дом, Серьга, занимайте позиции на этажах.

– Есть! – отозвались старший лейтенант Домани и лейтенант Сергачёв.

– Жрец, Шило, готовность «на курке»!

– Ясно, – ответили оперативники Шиловский и Астапович.

– Фил, что на обзоре?

– Всё тихо, Штиль, подозрительное движение отсутствует. – Капитан хихикнул. – Америкосы уверены, что им снова всё сойдёт с рук.

– Действуем по императиву «мой».

Филенко помолчал.

– Обозначь ориентиры.

– Захватываем гидросамолёт и отправляем на нём заложников.

– Ясно. Отход не меняется?

– Пока стандарт.

– Жду команды.

Назар съел ещё одну палочку бонзи, допил фреш, полистал справочник под названием «Великие Мальдивы», расписывающий все достопримечательности архипелага. Великим этот коралловый мирок, конечно, назвали ради рекламы, так как площадь островной суши едва достигала двухсот девяноста восьми квадратных километров. Но туристов со всего мира на Мальдивы слеталось много, и казалось чудом, что квартирьерам УСО удалось разместить группу под видом «английских туристов» в разгар летнего сезона в двух соседних отелях.

Основной статьёй доходов населения Мальдив были во все времена рыболовство и туризм, хотя процветали и ремёсла – пошив одежды, плетение циновок, изготовление верёвок, консервация, сбор фруктов, но «английских туристов» интересовали в первую очередь силы безопасности островов и транспорт, который мог как помочь в освобождении заложников, так и помешать отступлению, поэтому изучению этого вопроса Назар уделил особое внимание.

Самым большим спросом на островах пользовались катера – дони и большие лодки – ведис, однако присутствовали и аэротакси, и мотодельтапланы, и гидросамолёты. Тот факт, что американцы решили использовать для транспортировки Лапина гидросамолёт, указывал на их подлые умыслы: они не хотели огласки происшествия и замаскировались под «местный транспорт» намеренно.

Правда, на гидросамолёте вряд ли можно было долететь до острова Гуам, располагавшегося в западной части Тихого океана, поблизости от Марианской впадины, и Назару стало понятно, что это промежуточный этап. Гидросамолёт, скорее всего, должен был доставить пленников на один из островов неподалёку от Мальдив, на остров Шри-Ланка, к примеру, а уж оттуда их могли забрать военные самолёты Штатов.

Стратегами УСО не рассматривался вариант перехвата похищенных на самом острове Гуам. Хотя самый южный остров архипелага Марианских островов и не принадлежал Соединённым Штатам, всё же он имел статус неинкорпорированной территории США и по сути являлся американским протекторатом. Военных баз на острове было много, а база Андерсон, располагавшаяся в северной части острова, контролировала всю воздушную и морскую обстановку в радиусе сотен километров, отчего подобраться к Гуаму незаметно, а тем более освободить пленников было нереально.

Фил позвонил через пять минут:

– Вижу летающий тарантас фирмы «Дуглас», садится у дальнего края причала.

– Напряглись! – отдал общую команду Назар, бросив взгляд на бухту. Гидросамолёт он увидел, лишь когда тот сел на воду и заскользил к берегу, где была стоянка аэротранспорта острова. Были видны два жёлтых аэротакси и старенький гидроплан, возивший туристов вокруг архипелага.

– К тарантасу направилась моторка, – доложил Фил, – в ней один человек, белый, судя по физии.

– Экипаж тарантаса?

– Не вижу, посмотрим, кто сядет в лодку, так-то у него должен быть только один пилот.

Назар сложил планшетник, покинул террасу, в номере оглядел себя в зеркале: типичный англичанин, ещё не загорелый, соломенные усики, шляпа, рубашка-апаш, шорты. Правда, шорты особенные, никто не догадается, что это по сути «разгрузка» для ношения оружия и кое-каких инструментов.

Так, теперь сумка-бювар через плечо (планшет, естественно), «чваки» – сандалеты с шипами, и вперёд, капитан.

– Фил?

– В лодку сел один джентльмен, весь в голубом. Судя по всему, его провожал один пассажир, лётчик остался в кабине. Предполагаю, что всего на борту самолёта трое: два пассажира и пилот.

– Следи.

Назар вышел из номера, спустился в небольшой стеклянный павильон перед выходом на пляж.

Сидевшие у барной стойки Жрец и Шило заметили командира, но продолжали делать вид, что пьют холодный зелёный чай, лениво перебрасываясь фразами на английском языке.

Внезапно на отель обрушился ливень.

Никого это не удивило. С июня по август на Мальдивах сезон муссонов, и дожди, усиленные шквалистыми ветрами, шли здесь часто.

– Лодка приткнулась к крайнему волнолому, – доложил Фил. – Пассажир высадился, но к отелю не побежал, укрылся под навесом дельтапланов.

– Бери его! – скомандовал Назар. – Потом рулевого на моторке. Всем – гром!

Вернувшись в холл отеля, он поднялся по лестнице, не оглядываясь, на четвёртый этаж, повернул в коридорчик под табличку «number 401–432».

– Небо, разговоры?

– Ругаются, – отозвались наблюдатели, контролирующие все линии связи острова. – Не хотят выходить под ливень. Но главный их гонит, сейчас выйдут.

– Закончат перебранку – глушите!

– Принято.

– Дом, Серьга, сейчас на этаж побегут агенты из холла, перехватите.

– Без проблем, Турист.

Назар прошагал мимо одного из агентов, здоровенного негра в белом, гуляющего сразу за дверью коридора, приблизился к его напарнику, стерегущему другой конец коридора. Это был средних лет индиец, толстый, потеющий в сером полотняном костюме и обмахивающий лицо шляпой.

– Добрый день, мистер, – доброжелательно обратился к нему Назар. – Не подскажете, который час?

Толстяк уловил английское слово «hour», машинально отвернул рукав пиджака, показывая массивный золотой хронометр, и в этот момент сзади раздался глухой удар, тихий ох, индиец дёрнулся, вскидывая голову, и Назар аккуратно вонзил ему костяшки пальцев в горло. Хрюкнув, сторож команды похитителей, местный агент, очевидно, осел на пол. Назар оглянулся.

Негр лежал на полу. Жрец, склонившийся над ним, выпрямился, глядя на капитана.

Назар оставил индийца, подошёл к двери номера 421.

– Небо?

– Выходят, – лаконично ответили ему.

– Глушилка?

– Запущена.

Это означало, что все электронные системы отеля, мобильные телефоны, видеокамеры и телеканалы в данный момент не работали. Над отелем висел беспилотник с комплексом «китайского файервола», который отключал все виды связи и всю электронику, кроме гаджет-раций группы Хромова, защищённых от подавления и помех.

Назар сделал знак пальцами. Бойцы группы скользнули к нему.

Дверь номера щёлкнула, открываясь. Оттуда вышел, не ожидая сюрпризов (а надо было бы сначала выглянуть, мимолётно подумал Назар, профессионалы грёбаные), верзила в светлом костюме и потерял сознание, пропустив удар и едва ли успев понять, что происходит.

Он ещё падал, а Назар с бойцами был уже в номере.

Наблюдатели не ошиблись, их было четверо (пятый лежал в коридоре), не считая пленников, лежащих на двуспальной кровати со связанными руками и ногами: двое смуглолицых мужчин в стандартных полотняных костюмах и двое белых, крупногабаритных, накачанных, с лицами киборгов наподобие шварценеггеровского Терминатора. Не было сомнений, что они и есть американские суперагенты, получившие задание вывезти с острова российского специалиста.

Столик посреди номера и часть кровати были завалены пластиковыми стаканчиками, бумажными тарелками и остатками пищи. Под столом громоздилась куча пустых бутылок из-под пива. Пахло в номере как в конюшне.

Один из смуглолицых аборигенов склонился над лежащими (у них были заклеены скотчем рты) и развязывал им ноги, чтобы они могли идти. Второй тупо смотрел, как он это делает.

Реакция у всех похитителей оказалась примерно одинаковой: они оторопели. Лишь спустя секунду, когда уже невозможно было что-то предпринять, один из верзил в белом отбросил мобильный телефон, прижатый к уху, но это его не спасло, как не спасли и впечатляющие мускулы. Назар бил в полную силу, и американца унесло в угол гостиной (прихожая в двухместном сингле отсутствовала) со сломанной челюстью. Упал он, сбив торшер, совсем не по-суперменски, тушей барана, объевшегося бигмаков.

Шило и Жрец в это время разделались со вторым американцем, хотя и не столь деликатно: били его дважды, больно, пока гигант не улёгся на полу номера лицом вниз.

Агенты мальдивской службы безопасности опомнились уже после потери союзников. Но их обработали так же быстро и качественно – вытащить пистолеты из-под подмышек они не успели.

Длился показательный бой русского спецназа с американским всего три секунды.

«Никому не рекомендую, ни одному спецназу в мире, связываться с профессионалами русских спецслужб, не зря признанными лучшими в своём деле!» – именно так подумал Назар, останавливаясь и наблюдая, как Жрец и Шило красиво укладывают штабелем агентов недружественных контор.

Спустя несколько мгновений в номере стало тихо.

Коренастый Шило разогнулся.

– За что им только платят?

– Прикуси язык, – посоветовал Назар. – Болтун – находка для шпиона. Развяжите их.

Глаза пленников говорили, что` они сейчас переживают, и он добавил, прижав палец к губам:

– Тихо! Свои! Сейчас мы доберёмся до причала, посадим вас в гидроплан и отправим домой. Ни одного лишнего слова, ни одного взгляда по сторонам. Как поняли?

Молодой вихрастый парень с модной щетиной на щеках замычал.

Назар осторожно отлепил с его губ липкую ленту.

– К-кто в-вы?!

– Ангелы-хранители, – проворчал Шило.

Назар снял ленту с губ девушки, она энергично подхватилась на ноги, гневно заговорила о «правах туриста», но Лапин остановил её, поцеловав в губы.

– Подожди, милая, они не виноваты, что нас задержали. Не надо было лететь сюда, я предупреждал.

– А они кто?

– Освободители, – криво улыбнулся молодой человек, глянув на Хромова. – Из России, надеюсь. Будем их слушаться.

– А если они такие же? Увезут куда-нибудь в Гуантанамо…

– Начитанная девчушка, – усмехнулся Жрец.

– Уходим, – кивнул на дверь Назар.

– Надо собрать вещи…

– Не стоит, леди, мы не на лайнер грузимся, возьмите только документы.

– Но у меня дорогие платья… бижутерия…

– Дианочка, это дело наживное, – приобнял её Лапин. – Приедем домой, я тебе куплю лучше.

Назар сделал понятный бойцам жест.

Жрец и Шило споро связали не приходящих в себя похитителей, заклеили им рты скотчем.

– Фил, обстановка?

– Всё тихо, – доложил капитан. – Льёт как из ведра!

– Пакуй пассажира гидроплана и моториста, жди нас в лодке.

– Понял.

Выбрались из номера, бойцы быстро перетащили в комнату тела местных агентов, также не подающих признаки мыслительной деятельности. Спустились в стеклянный вестибюль, где пережидали непогоду любители полежать на песочке, остановились на минуту, разыгрывая роли таких же туристов. Назар связался с Рубинштейном:

– Лёва, к пирсу, помоги Филу! У вас на всё три минуты!

– Дождь такой, что ни хрена не видно…

– Бегом!

– Уже.

– Дом, Серьга, что у вас?

– Полиция сидит в «Мустанге». Можем заблокировать.

– Не надо, срочно дуйте на пирс, нужна ещё одна моторка.

– Мы же хотели взять аэротакси.

– План изменился.

– Есть!

– Фил?

– Сволочь, учуял, пришлось ломать руку, чтоб не выстрелил. Да ещё местных трое.

– Только без мокрухи!

– Да всё в порядке, Лёва подоспел вовремя.

– Берите моториста, пока дождь не кончился.

– Побёгли.

Назар обратил внимание на ввалившуюся компанию молодых людей, крепких, загорелых, весёлых, но интуиция напряглась зря, это были фанаты виндсёрфинга, собравшиеся показать друг другу финты на воде во время муссонного ветра. Компания с досками наперевес кинулась в ливень и растворилась в мутной серой пелене.

– Герои, – криво улыбнулся Лапин, которого вдруг начала колотить дрожь.

Назар понял его состояние, потрепал по волосам, сказал по-английски:

– Ты от них не сильно отличаешься.

Лапин конфузливо сморщился.

– Кто же знал, что меня захотят украсть?

– Новости смотреть надо, – мрачно сказал косоглазый, похожий на корейца Жрец. – Сколько уже раз передавали про похищения, а ты, наверно, к тому же и подписку давал о невыезде за границу.

– Давал… – Лапин косо посмотрел на присмиревшую подругу, и Назар понял, что инициатор отдыха на Мальдивах она.

– Турист, мы на месте, – доложил Фил.

– Выходим. – Назар подтолкнул к выходу из номера спасённого, и они под возгласы отдыхающих: «А вот ещё сумасшедшие!» – выбежали под косые струи дождя, мешающие ориентироваться, но хорошо скрывающие передвижение группы.

Моторку за кабинками для переодевания, приткнувшуюся боком к волнолому, нашли быстро. В ней сидел Филенко, придавив коленом моториста. Лёва браво расхаживал по каменному парапету волнолома, будто прогуливался в штиль.

– Садитесь, – бросил Назар начавшей дрожать от холода паре пленников; несмотря на тёплый климат Мальдив, муссоны приносили достаточно резкое похолодание, и температура воздуха сразу снизилась не меньше чем на десять градусов.

– Дом? Где вы?

– Едем.

Затарахтело, волнолом обогнула моторная ведис, уткнулась носом в песок.

– Занимайте места согласно купленным билетам, – весело проговорил жизнерадостный блондин Серьга.

– Двое в первую вместе со мной, остальные во вторую.

Посадка заняла секунды. Все вымокли до нитки, но укрыться было негде, ни зонтов, ни накидок бойцы не имели, поэтому приходилось терпеть.

– Фил, к самолёту!

– А этого куда? – Капитан кивнул на моториста.

– На берег.

Темнокожего рулевого моторки оглушили, перенесли на песок, и лодки направились в море, к недалёким аэротакси, застывшим на воде в полусотне метров от берега.

Гидросамолёт, на котором американцы собирались переправить похищенных на Гуам, вырос впереди сквозь стену дождя тушей кита. Люк его был закрыт. Определить, кто находится в кабине, было невозможно, и это обстоятельство порадовало Назара: точно так же и пассажиры гидроплана не могли в данный момент разглядеть пассажиров лодок.

Он посмотрел вверх, но увидеть беспилотник, кружащий в небе над отелем в струях дождя, не смог бы и орёл.

– Приготовились!

Моторка вплотную подошла к корпусу гидросамолёта за поплавками, так, чтобы люк в салон располагался точно над ней. Лёва привычно влез на мощные плечи Фила, тот выпрямился, покачиваясь, и лейтенант постучал в люк костяшками пальцев.

Дождь внезапно кончился, словно кто-то выключил душ. Открылась даль залива, пронизанная лучами солнца.

Лязгнуло, люк убрался в корпус, в проёме показалась курчавая голова негра.

Фил распрямился до конца, подбрасывая Лёву вверх.

Лейтенант вцепился в шею агента, ловко крутанул на себя и сбросил в моторку на руки бойцов. Подтянулся, влез в кабину, исчез.

Негр попал в объятия Фила, гортанно вскрикнул, но ему скрутили руки, зажали шею, и он умолк, перестав сопротивляться.

Назар, пользуясь спиной капитана как трамплином, прыгнул в проём люка вперёд головой, прокатился по полу салона мячиком, прислушиваясь к долетавшим из кабины лётчика звукам, но его помощь не понадобилась. В полосе света, протянувшейся из левого иллюминатора, появился лейтенант.

– Порядок, командир, он был один, никого тут больше нет.

Назар высунул голову из люка.

– Залезайте!

Грузопассажирский отсек гидроплана был невелик, но разместились на лавках вдоль бортов все. Тела потерявших сознание американцев (пилот тоже оказался негром) опустили в лодку, и за штурвал самолёта сел Дом. Он мог управлять всеми существующими в мире типами самолётов. Впрочем, этим же умением могли похвастаться и другие члены группы Хромова.

Назар вытащил из сумки планшет, развернул трёхмерную карту архипелага, ткнул пальцем в мерцающую звёздочку на синей глади.

– Нам сюда.

– На два часа к северу, – уточнил Дом.

– Небо, ответь Туристу, – позвал Назар.

– Слушаю, Турист.

– Снимайте глушилку. Начнётся суета – дадите знать.

– Принято, Турист. Приём обеспечен, попутного ветра.

Дом по-хозяйски пощёлкал кнопками на панели управления гидропланом, повернул несколько рукоятей. С треском заработал левый двигатель «Дугласа», за ним правый. Самолёт начал разбег.

Назар вернулся в отсек.

– Куда летим? – прокричал оживившийся Лапин. Судя по всему, он не особенно переживал о случившемся, то ли принимая плен за фрагмент компьютерной игры, то ли в силу характера.

– Куда надо, – коротко ответил Назар, не желая объяснять айтишнику, уже далеко не мальчику, подробности отступления. Их ждал СПГ-танкер серии Q-Max с грузом жидкого природного газа, перевозимого в Дафар. Группу же должен был снять с газовоза российский эсминец в Аравийском море, после чего её ждал на базе в индийском Порбандаре военный транспортник.

В случае успешных манёвров все участники операции «Зеркало» должны были приземлиться в Москве к вечеру седьмого июня.

Назар закрыл глаза и расслабился, сдерживая довольную улыбку. Больше всего радовало не благополучное завершение операции, а щелчок по носу американским спецслужбам, считавшим себя самыми крутыми во Вселенной.

Композиция 3

Факты и слухи

Каждый рабочий день Даниила Фотиевича Колесникова был расписан поминутно. И даже в нерабочие дни, в субботу и воскресенье, а также будучи в отпуске (что случалось не часто), он планировал каждый свой шаг и встречу и чётко выполнял собственные установки, что благотворно сказывалось как на работе всего коллектива, – а руководил Колесников Федеральной службой безопасности, – так и на собственном здоровье и настроении.

Утро восьмого июня началось с просмотра поступивших писем, сообщений и директив от президента, лично контролирующего деятельность Службы. Затем в десять часов утра в кабинет Колесникова был приглашён начальник Управления спецопераций генерал Флоренский, а в двенадцать Даниил Фотиевич собирался быть на совещании правительства, посвящённом проблемам российско-китайских отношений.

Привычно разбирая по полочкам решения и мысли, Колесников доделал дела, отложенные с вечера, побаловался чашечкой эспрессо с лимоном и приготовился выслушать Флоренского, молодого, моложе самого Даниила Фотиевича на двадцать лет, энергичного и решительного, не боящегося брать на себя ответственность за подчас слишком рискованные мероприятия во благо страны, особенно во время операций за рубежом.

Даниил Фотиевич, несмотря на возраст (ему исполнилось шестьдесят), и сам не страдал медлительностью, нерешительностью и неуверенностью, однако начальник УСО превосходил его по многим «мужским» параметрам, и это директору нравилось, так как он давно искал человека на своё место, когда наступит время уходить на покой, а Флоренский отвечал его требованиям.

Начальник УСО, по-спортивному быстрый, подтянутый, широкоплечий (бывший рэгбист), вошёл в кабинет минута в минуту, чётко встал по стойке «смирно». Умные карие глаза генерала задали вопрос: разрешите?

– Проходи, Геннадий Елистратович, – сказал Колесников, вставая и пожимая ему руку. – Кофе хочешь?

– Только что пил.

– Тогда сразу к делу, докладывай.

Сели напротив друг друга. Флоренский положил перед собой на столик планшетник, открыл.

– Группа Хромова вернулась с Мальдив. Операция «Зеркало» прошла идеально.

– Так уж и идеально, – усмехнулся Колесников.

– Американцы спохватились только спустя сорок минут после перехвата группой похищенного. К этому моменту всё подразделение и спасённый были на борту газовоза «Брянск». Самое интересное, что об инциденте не написала ни одна местная газета, ни одна американская, не прозвучало ни одного заявления по этому поводу, ни по ТВ, ни по Интернету. Американцы словно язык проглотили. А сегодня стало известно, что тихо ушёл в отставку адмирал Роббинс, начальник бригады специальных морских операций США.

– Это хорошее известие, – сказал Колесников. – Роббинс – креатура директора АНБ, он много нам насолил. Ты думаешь, его отставка связана с нашей операцией?

– Уверен почти на сто процентов.

– Что ж, надеюсь, мы и дальше будем действовать столь же эффективно и незаметно.

– Хотел бы отметить великолепную работу командира группы капитана Хромова. Да и ребята не сплоховали.

– Давайте предложение.

– Хромову – звание майора, плюс орден Мужества и отпуск. Его бойцам – медали.

– Согласен, подготовьте документы.

– Хотелось бы также как-то отметить и спецов вспомогательных служб.

– А вот это уже лишнее, Геннадий Елистратович, они делают то, что обязаны делать по долгу службы, не рискуя жизнью.

– Но на них лежит большая ответственность.

– А безответственным нечего делать в нашей конторе. Ты в курсе подробностей освобождения наших граждан? Кстати, почему их двое?

– С Лапиным была девушка, соотечественница.

– Понятно.

– Капитан напишет отчёт, и я сразу представлю его вам.

Колесников покосился на раскрытый планшет генерала, хотел что-то сказать, но в это время послышался тихий сигнал селектора. Даниил Фотиевич коснулся клавиши.

– Я занят, Вера.

– Даниил Фотиевич, к вам срочно просится Звягинцев.

Собеседники переглянулись. Генерал Звягинцев руководил Научно-техническим центром ФСБ, и эпитет секретарши «срочно» явно отражал его переживания.

Флоренский встал.

– Я позже зайду.

– Сиди, – махнул рукой Колесников. – У тебя такой же допуск к секретам Романа Семёновича, какой и у меня. Пригласи его, Вера.

Вошёл начальник НТ-центра, кряжистый, крупноголовый, с залысинами, в очках. На тяжёлом складчатом лице генерала, не носившего мундир даже на официальных приёмах, читалось непривычное для него смущение. В руках он держал такой же планшетник, что и у Флоренского.

– Разрешите, Даниил Фотиевич?

– Проходи, проходи, садись, – показал на стул Колесников, не вставая. – Что случилось?

Звягинцев поздоровался с обоими за руку, сел, раскрыл планшет.

– Придётся вспоминать географию.

– Неужели экзаменовать нас начнёшь? – пошутил начальник УСО.

– Самому бы не оплошать. На севере Красноярского края есть озеро Виви, слышали?

– Интересное название.

– Географический центр России, – сказал Даниил Фотиевич.

– Совершенно верно. Так вот, два дня назад на южный берег озера выпал некий объект с весьма необычными свойствами. Он практически невидим, зато очень даже ощущаем. По свидетельству очевидцев, оказавшихся там по воле случая, объект стреляет прозрачными щупальцами и хватает людей. Двое из рыбацкой компании исчезли. Приятели уверяют, что их захватили пришельцы, а объект – это НЛО, замаскированная летающая тарелка.

Флоренский вскинул брови. Будучи абсолютным реалистом по натуре, в НЛО и прочую мистическую аномальщину он не верил.

– Рыбаки выпили и утонули в болоте. Либо перестреляли друг друга, такое тоже бывает. Самое простое объяснение.

– В том-то и проблема, что они не пили. Пошли уток пострелять и нарвались на НЛО.

– Говорю же, перестреляли друг друга с бодуна, а теперь хотят свалить всё на НЛО. Надо связаться с местными органами, пусть проверят.

– Ближайшие местные органы находятся в Туруханске, за сто километров от озера. Дорог там нет, в озеро можно попасть только по рекам либо по воздуху. Ближайшее наше отделение – в Туре, а это триста шестьдесят километров от озера.

– Ничего, на вертолёте доберутся.

– Я ещё не всё рассказал. Кроме рыбаков объект видели туристы, которые разбили лагерь в километре от места посадки НЛО, севернее по берегу озера. К счастью, у них никто не пропал.

– Вы же утверждали, что объект не виден.

– Это нечто вроде облака прозрачной турбулентности диаметром в полкилометра, если не больше. Хотя, если честно, никаких измерений никто не проводил.

– Странный НЛО, я о таких не слышал.

– Возможно, это и не НЛО. Однако выслушайте до конца, есть ещё кое-какая информация, которая и заставила меня напроситься к вам на приём, Даниил Фотиевич. События вроде бы разрозненные, не имеющие никакого отношения друг к другу, однако поверьте, если их проанализировать и сопоставить по времени и характеру, вырисовывается крайне любопытная картина.

– Да вы не волнуйтесь, Роман Семёнович, – мягко сказал Колесников, заметив, что лицо начальника НТЦ пошло пятнами. – Мы вам верим, и нам очень интересны ваши предположения.

Флоренский взял со стола директора графин с водой, налил в стакан, подал Звягинцеву.

– Выпейте.

Роман Семёнович благодарно кивнул, сделал несколько глотков, успокаиваясь.

– Не знаю, смотрите ли вы телеящик…

– Вы не отвлекайтесь, Роман Семёнович.

– Шестого вечером произошёл удивительный случай с аэробусом, вылетевшим из Парижа в Москву. Рейс SU-107…

– Точно, эта новость облетела весь мир, – согласился Флоренский. – Самолёт неожиданно пропал над Белоруссией и спустя несколько секунд оказался над Камчаткой. Вы хотите сказать, что этот инцидент как-то связан с…

– Подождите, Геннадий Елистратович, ещё не всё. В тот же день произошли ещё три события, попахивающие мистикой. Во-первых, пропал американский военный спутник «Лакросс».

– И об этом сообщали в новостях.

Звягинцев поморщился, Колесников укоризненно глянул на Флоренского, и начальник УСО сделал каменное лицо.

– Прошу прощения. Но ведь спутник не нашёлся, как самолёт? Кстати, ведь и с нашим глонассовским спутником что-то случилось?

– Верно, он исчез. Оба нашлись… вчера.

Флоренский посмотрел на директора. Колесников огорчённо подёргал себя за ухо.

– Мне не всё докладывают?

– Просто не успели, Даниил Фотиевич, я узнал об этом вообще час назад. Знаете, где обнаружились спутники?

– Где? – в один голос задали вопрос собеседники.

– Американский – у Венеры, его там случайно засёк европейский зонд, а наш – у Марса.

– У Венеры? – не понял Флоренский.

– Планета такая, – слабо улыбнулся Звягинцев. – И последнее: седьмого июня, утром, в глухом урочище за Верхней Пышмой, с вершины сопки под названием Лысина Чёрта исчез археологический памятник – мегалит дольменного типа весом в добрых полсотни тонн.

– И объявился на Марсе, – глубокомысленно закончил начальник УСО.

– Нигде не объявился, просто исчез. Есть свидетели – группа туристов, всё произошло на их глазах. Но самое интересное, они утверждают, что перед этим на Лысину опустилось мерцающее прозрачное облако, нечто вроде еле видного тумана.

В кабинете директора стало тихо.

Даниил Фотиевич встал, налил себе воды, выпил, сел.

– Сведения точны, Роман Семёнович?

– Я бы не докладывал.

– Ваш вывод?

– НЛО, – сделался задумчивым Флоренский.

– Мы не знаем, что это за феномен, – сказал Звягинцев. – Но прослеживается некая траектория появления объекта: первый спутник – второй – самолёт – Урал – озеро Виви.

– С оборонцами не догадались связаться? Европа и вся восточная часть России просматривается радарами.

– Догадались, локаторщики засекли два «призрака» – в районе, где пропал самолёт, и на Урале.

– «Призраки»?

– Так они называют блуждающие радиопомехи.

– Погодите! – вдруг застыл Флоренский. – У меня друг – астроном из Пулково, шестого июня они открыли на Луне вулкан. То есть думали, что вулкан, оказалось – в Луне появилась впадина, вырвался газ… может, это как раз начало процесса? Потом – спутники, самолёт…

Колесников посмотрел на Звягинцева:

– Сможете проверить?

– Без проблем. Я записал все свои предложения на флэшку…

– Давайте. – Колесников взял протянутый начальником НТ-центра носитель. – Товарищи, беру это дело на особый контроль. Нужно срочно организовать экспедицию в район озера Виви. Геннадий Елистратович, подготовьте кандидатуры.

– Я уже соображал, – с облегчением сказал Звягинцев; он опасался, что директор не примет его доводы серьёзно. – Хотелось бы самому возглавить экспедицию…

– Исключено, генерал! – твёрдо заявил Колесников. – На вас висит столько нерешённых проблем, что впору подыскивать вам третьего зама.

– Тогда предлагаю начальником экспедиции полковника Волконскую. Она заведует отделом контроля аномальных явлений, тридцать три года, историк по образованию, археолог, эксперт по палеоконтактам и прочее.

– Женщина… потянет? – с сомнением сказал Даниил Фотиевич.

– Эта потянет, – заверил Флоренский. – Мужик в юбке. Я имею в виду характер, пару раз сталкивался с ней, мы вместе ездили на Курилы во время японского мятежа. А так – красавица, глаза большие, зелёные, чуть ли не светятся, как у кошки, талия как у гимнастки, да ещё и умница, с любым общий язык найдёт.

– Одни достоинства, – хмыкнул Колесников. – Плохо я знаю свой контингент. Старею, что ли? Похоже, я её не видел ни разу.

– Она работает, – пожал плечами Звягинцев. – Пред очами высокого начальства не крутится. К тому же у неё есть ещё одно большое достоинство: она не замужем.

Флоренский засмеялся:

– Это не достоинство, Роман Семёнович, это настоящее бедствие для сотрудников отдела. Была бы уродиной, тогда всё было бы понятно, а тут такой раздражитель. Недаром говорят: лицо чиновника – эмблема его службы. У вас хорошее лицо, Роман Семёнович.

– Благодарю за комплимент, – проворчал Звягинцев.

Колесников нахмурился:

– Иногда лучше лечь в одну кровать с удавом, нежели с красавицей. Но к делу, товарищи генералы. Я не возражаю против этой кандидатуры. Кого ещё вы видите в составе группы?

– Нужны специалисты-физики, археологи, психологи. С физиками всё понятно, их будет четверо. Один из НИЦ в Королёве, Константин Филатович Венгер, физик-атмосферник, уфолог из Новосибирска Вяхирев и гидрометеоролог Рюмин из нашего радиоинститута в Томске. Есть специалист в области пограничной физики, но он не из нашей епархии.

– Какой физики? – не понял Колесников.

– Феноменальной, пытающейся объяснить явления, не укладывающиеся в ортодоксальные теории.

– Кто?

– Леонтий Хромов, работает в НИЦ «Курчатовский», известен нелинейной теорией вакуума и экспериментами в области спин-торсионных эффектов.

– Хромов? – удивился Флоренский. – Не брат ли Назара Хромова?

– Я не выяснял, чей он брат, – виновато развёл руками Звягинцев.

– Мир тесен, если это так. Но я бы ещё добавил к отряду хорошего айтишника. Без компьютерной базы вам не обойтись. Плюс оператор-инженер для управления дронами.

Звягинцев посмотрел на свой персональный планшет.

– Кандидатуры подбираются.

– Нужны также завхоз, проводники и охрана. Кстати, могу предложить помощь своими кадрами. Тот же Назар Хромов только что вернулся из командировки на Мальдивы.

– Я подумаю, – пообещал Звягинцев.

– Ещё много чего нужно, – сказал Колесников, пересаживаясь в своё кресло. – Подключить систему мониторинга Министерства обороны, спутники, создать вокруг озера оцепление, подвесить над ним беспилотники, установить канал снабжения, и так далее, и тому подобное. Присоединяйтесь к Роману Семёновичу, генерал (Флоренский кивнул). А я ещё подключу службу снабжения и транспортников. Но! Всё делать в обстановке строжайшей секретности, по уровню пять-пять! Если это и в самом деле НЛО…

– Понятно, – кивнул начальник Управления специальных операций.

Звягинцев промолчал. Мыслями он уже был на озере Виви.

Композиция 4

Невзирая на лица

Возвращение домой всегда приятно, особенно если твоя миссия выполнена успешно и ты возвращаешься с победой. Так было и на сей раз: Назар открывал дверь квартиры в хорошем настроении и не ждал от жизни никаких неприятных сюрпризов, по крайней мере в ближайшие пару дней.

Жил он в Митино, на улице Барышиха, в шестнадцатиэтажном доме с десятью подъездами, прозванном жильцами «Китайской стеной». Квартиру ему помог приобрести отец, член-корреспондент Российской академии наук, директор отделения ядерных реакторов научно-исследовательского центра «Курчатовский». Сам Назар замахнуться на такие затраты не рискнул бы, хотя последние пару лет, пройдя путь от младшего лейтенанта до капитана, зарабатывал неплохо.

Зато машину он купил себе на свои деньги – роскошный, навороченный, спортивного характера «Ягуар NR» тёмно-вишнёвого цвета, способный разогнаться до «сотки» за четыре секунды.

По стопам отца сын не пошёл. Окончил Московский институт иностранных языков, работал переводчиком при военных делегациях Министерства обороны, увлёкся изучением международных террористических организаций. В качестве хобби всю жизнь занимался воинскими искусствами (в секцию его привёл дядя, тренер по восточным единоборствам), и скоро уже Назар стал известен в кругу любителей боёв без правил, дважды становился чемпионом мира. Затем ему предложили работу в ФСБ, куда он и перешёл после долгих согласований соответствующих спецслужб.

Начал рядовым сотрудником центра по изучению изменённых состояний сознания, показал себя с самой лучшей стороны, так как обладал исключительной интуицией. Познакомился с заместителем начальника Управления спецопераций Горбатовым и уже через год окончил курсы повышения квалификации ФСБ, получив звание младшего лейтенанта. Ещё через год его послали в командировку в Бразилию, поскольку он наравне с английским, итальянским и немецким прекрасно знал испанский. И пошло-поехало, по шесть-семь вылетов за границу в год, четыре медали, два ордена и десяток спасённых жизней соотечественников, плюс ликвидация четырёх террористических банд.

Правда, отец об этом не знал, считая, что сын продолжает работать переводчиком в Минобороны. Зато он жалел, что Назар до сих пор не женился, хотя сам же приговаривал: вино должно настояться, а мужик – состояться.

Приведя себя в порядок после дороги, Назар переоделся в домашнее и, поскольку соскучился по отцу, так как не виделся с ним больше месяца, решил посвятить вечер встрече со старшим Хромовым.

– Привет, директор, – позвонил он ему. – Вам в центре лишние рты не нужны?

– Лишние не нужны, – засмеялся Федот Викторович. – Своих хватает. А что, со службы выгнали?

– Дали отпуск на две недели, вот и звоню кому попало.

Хромов-старший снова рассмеялся. Шутки он понимал и сам любил пошутить.

– Рад твоему настроению. Заедешь?

Вопрос был с подковыркой: отец давно разошёлся с матерью Назара, которая переехала на Украину, в Днепропетровск, и жил с другой женщиной, относившейся к Назару со странной ревностью и неприязнью, отчего он предпочитал чаще встречаться с отцом на нейтральной территории.

– Ты когда будешь дома?

– В восемь.

– Тогда я сразу выезжаю, пока по пробкам помотаюсь, как раз приеду в полдевятого. Что привезти?

– Ничего не надо, у меня всё есть, жду. – Федот Викторович положил трубку.

Размышляя над словами «у меня всё есть» (что бы это значило? Эльвиры нет дома?), Назар спустился в магазин под домом, купил коробку конфет «Столичные», торт, цветы и сел в свой «агрегат», вождение которого всегда приносило ему море удовольствия.

Федот Викторович Хромов жил на улице Генерала Бирюзова, в многоэтажке за решетчатым забором, рядом с трёхэтажным торговым центром «Пятая авеню», который окрестные жильцы называли проще – Пяткой.

Ровно в половине девятого Назар переступил порог отцовской квартиры.

Трёхкомнатная недвижимость Хромова-старшего не блистала роскошью, зато имела прекрасную библиотеку, полученную им от своего отца, деда Назара, хотя Федот Викторович и сам был страстным библиофилом, а поглядеть здесь было на что. Достаточно сказать, что маленький Назар с великим интересом изучал жизнь животных по книгам Брэма тысяча восемьсот девяносто восьмого года издания, а Пушкина читал по шеститомнику библиотеки великих писателей, не пугаясь дореволюционных «ятей» и «ижиц», изданному Брокгаузом и Ефроном в тысяча девятьсот седьмом году.

Хромов-старший был один. Переодевшись в любимый летний халат с ящерицами (ещё мама дарила), он возился в коридорчике, переставляя на полках книги.

– Проходи, я сейчас, – сказал он, стоя на лесенке, – только Бунина найду.

– Читать собираешься? – полюбопытствовал Назар, прислушиваясь к бормотанию телевизора и гадая, дома ли жена отца. – Ты же всех классиков перечитал.

– Хочу вспомнить его стихи, настроение улучшают.

– А где Эльвира… э-э, Эдуардовна?

– Совершает вечерний моцион. – Федот Викторович, седоватый, полный, добродушный, как медведь-панда, слез с лесенки, держа в руке коричневый томик собрания сочинений Бунина, обнял сына, подтолкнул в гостиную. – Обещала быть не позже десяти.

– Ага, а я тут цветы и конфеты… извини, что без мороженого.

– Так ведь и детей нет, если ты фильм[6] вспомнил. Проходи, не стесняйся, она бы тебя не укусила, если бы дома была.

– Да я укусов змей не боюсь.

Федот Викторович нахмурился:

– Эльвира – хорошая женщина, не смей так шутить.

Назар виновато поёжился:

– Извини, пап, это я не со зла… А мне орден обещали…

– Это хорошо, – смягчился Хромов-старший, отбирая у сына пакеты, цветы, отнёс на кухню, предложил: – Поужинаешь? Есть твой любимый салат из брокколи с яблоками, куриные котлетки.

– От салата не откажусь. – Назар невольно проглотил слюну; он действительно любил салаты из овощей и фруктов, к которым приучила его мама в детстве, и, как видно, отец не забыл об этой его страсти.

– А котлеты?

– Эльвира готовила?

– Ну и что?

– Пару съем.

– Тогда проходи на кухню, там и поговорим. – Федот Викторович начал орудовать у электрической плиты, доставать сковородки, тарелки и прочее. – За что орден дали?

Назар сел спиной к окну, приглядываясь к убранству кухни; кухонный гарнитур Хромовых остался тот же, но убранство кухни стало другим, появилось много цветастых вазочек, стаканчиков, подвесок, подставок и наклеек на холодильнике. При маме кухня выглядела проще и функциональней.

– Так за что орден? – напомнил отец.

– За непричинение большого ущерба государству, – пошутил Назар.

– А серьёзно?

– Я здорово помог нашим мидовцам на Мальдивах.

– На Мальдивах? – удивился Федот Викторович. – Ничего себе, тебя занесло! И что там делали мидовцы?

– Людей спасали.

– Это благородное дело. Ну, и как тебе Мальдивы, понравились?

– Да в общем ничего особенного, жарко, муссоны… хотя вода в море чистая и кормят хорошо. Кокосов свежих много. В отпуск я бы туда не полетел. Там в общем-то и смотреть не на что, никакой экзотики, археологии ноль, памятников старины нет, коралловый песок да пальмы.

– Если хочешь экзотики, махни на Бали, мы с Эльвирой были в прошлом году, жили в отеле «Мулиа», шикарный отель, подводная охота, парапланы.

– Ты рассказывал.

– Или слетай в Японию, полюбуйся на бамбуковый лес в Сагано. Изумительное зрелище! Десятки тысяч идеально выстроенных деревьев! Ровная щётка! Сеть мелких каналов. Очень красиво! Либо устрой экскурсию в Пиннакас, посмотри на скалы Намбунга, почувствуешь такую мощную энергетику!

– Где это – Пиннакас?

– Пустыня в Австралии. – Отец выключил конфорку, быстро сгрузил котлеты на тарелки. – Ешь, я с тобой. Вот салат, майонез, соль, хлеб. Может, винца глоток? Есть «Гварцители», «Айсвайн».

– Благодарю, ты же знаешь, что я не употребляю.

– Ну, я тоже не алкологик, – прищурился отец. – Но выпью, давно вместе не сидели.

Он достал бутылку «ледяного» вина, налил в бокал, поднял:

– За тебя!

Назар ответил ему кивком.

Федот Викторович выпил.

– Отменное винцо! Даже жаль, что ты не ощущаешь вкуса этого божественного напитка. В Боливии бывал?

Назар улыбнулся. Русскому спецназу делать пока в Боливии было нечего.

– Нет.

– Там есть солончак Уюни, недалеко от озера Титикака, сказочное место. Единственное на Земле в своём роде высохшее солёное озеро, заставленное солевыми пирамидками и конусами. Такое впечатление, что они сделаны искусственно. Прямо инопланетный пейзаж.

– Ты там был? – недоверчиво спросил Назар, принимаясь за еду.

– Я нет, был мой сотрудник Веня Губарев. А я зато был в Японии…

– В Сагано.

– И в Сагано тоже, нас после конференции по ядерной энергетике в Нагасаки возили по злачным местам, сначала в Сагано, потом на остров Хасима, остров-рудник, закрытый ещё в прошлом веке. Впечатления потрясающие! Недаром он был внесён в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

– Да я не возражаю, пап, – сказал Назар, – на Земле много интересных мест, только не все они доступны. Моя служба не разрешает мне покидать пределы Родины.

– Ты же на Мальдивах был.

– Да, но в составе спецконтингента. – Назар хотел добавить: и под другой фамилией, но не стал. – Так что поеду я, скорее всего, в Сочи или в Крым. Сервис там сейчас на высоте.

– Один поедешь? – с надеждой на другой ответ спросил Федот Викторович.

– С компанией, – засмеялся Назар. – Может, кто из девчонок знакомых присоединится.

– Своей половины, значит, не нашёл.

– Ищу по уму, сам же советовал.

– Я советовал – по сердцу и уму, – проворчал отец. – А если ты умнее всех – кто поймёт? Ладно, я брюзжу просто, ты ещё в свои двадцать девять не безнадёжен. Кстати, если ты в отпуске, рекомендую на пару дней слетать в Питер, на фестиваль «Белые ночи». Мы с Эльвирой собираемся, можешь с нами поехать, на «Сапсане», всего три часа в пути. Гергиев обещает собрать в Мариинке звёзд уровня Нетребко и Лопаткиной.

– Подумаю, – после небольшой паузы пообещал Назар: ехать с новой женой отца в Санкт-Петербург ему не хотелось.

Отец понял его чувства, перевёл разговор на другую тему:

– Рассказал бы, как живут на Мальдивах. Игиловцы туда ещё не добрались?

– Игиловцы нет, а сливки общества – да, и наших полно.

– Ну, радикальных исламистских отморозков теперь везде полно, они способны взорвать себя в любом райском уголке и даже на Луне. Веня Губарев утверждает, что халифат есть зародыш конца цивилизации, и я ему верю. Это ящер, убийца, он обезглавливает, распинает и взрывает, обращает в рабство и готов погибнуть в «священной» борьбе против «неверных», то есть против всего человечества, по сути. А что ты там говорил о сливках?

– Видел компанию из России – сопливые юнцы в золотых цацках и при золотых мобильниках. Хвастались, сколько они тратят в день не заработанных ими денег.

– Ну, это не «сливки общества», а «смывки», они всегда кичатся неправедно нажитым и вседозволенностью. Их действительно можно встретить где угодно. Стыд в обществе потерян, понятие чести и бесчестья не устарело, а исчезло за ненадобностью. И ведь это не лечится… Раньше говорили в застолье: спой что-нибудь для души! И кто-то, не кобенясь, затягивал песню, которую подхватывали все, и души их соединялись. А что сейчас?

– Сейчас тоже поют.

– Ты слышал – что именно? «Ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже».

Назар засмеялся:

– Это старая песня, нынче поют: «Уходи и дверь закрой, у меня теперь другой». Хотя встречаются и нормальные русские песни, задушевные, в нашей компании хотя бы. Ты же понимаешь, что в кого заложили, то и выходит наружу. А вы с мамой нас правильно воспитывали, поэтому меня лечить не надо.

Федот Викторович улыбнулся:

– Лечить не надо, а зуб тебе в детстве пришлось-таки менять.

– Так то друг детства выбил, на тренировке. С зубами у нас у всех проблемы. В остальном же всё хорошо, не надо по врачам бегать.

Хромов-старший погрустнел:

– Мне мой двоюродный братец пишет, загибается народ в глубинке. В результате так называемых реформ ликвидировали медпункты и больнички в сёлах, фельдшерско-акушерские пункты, роженицам теперь приходится ездить за сотни километров в городские больницы. Ну, уничтожают медпомощь на корню, и только.

Назар кивнул. Брат отца дядя Митрофан жил в деревне Кореничено, Старицкого уезда, Тверской губернии, и знал проблему не понаслышке: сноха дяди не успела доехать до Твери, рожала по дороге и умерла во время родов.

– Я читал в АиФе, что у нас более двадцати тысяч населённых пунктов вообще не имеют медицинского обслуживания. Жители действительно не успевают добраться до больниц за десятки и сотни километров, мрут по дороге. А министр здравоохранения браво докладывает президенту об открытии очередного супермедицинского центра!

– Всё правильно, сынок, кому-то выгодно, чтобы россияне вымирали. Нам-то не страшно, мы в столице живём, кто-нибудь да приедет по вызову, хотя и у нас сократили целые отделения в сотнях больниц. Однако не будем о грустном. Не народ управляет страной и даже не президент.

– Ты ещё добавь – олигархи.

– А что, разве не так? Да как их ни называй – это нелюди в человечьем обличье! Со времён Древней Греции известно, что олигархия – самый гнусный, самый людоедский, самый античеловеческий режим! А чиновники типа наших министров здравоохранения, образования и культуры изо всех сил дуют в паруса гигантских яхт народоубийц, пытаясь быть такими же и купаться в роскоши.

Назар засмеялся:

– Эк тебя достали проклятые олигархи. Небось сократили финансирование на какой-нибудь проект? Впрочем, мы с тобой два сапога – пара. Ты ощущаешь мир абсолютно так же, как и я.

– Так ведь я не ради красного словца критикую власть, я добра хочу своему народу. Кто за него заступится кроме нас?

– Согласен, только армия и ядерный центр. Шучу. Но такие проблемы за кухонным столом не решаются, пап, только портят настроение.

– Что ж, будем считать, что ты уже начал думать, – улыбнулся Федот Викторович, наливая в чашку кипятка. – Заварки свежей у меня нет, только пакетики, тебе какой?

– С эхинацеей есть?

– А как же, для тебя берегу. – Федот Викторович подал сыну коробочку с изображением цветка эхинацеи. – А я обычный чёрный пью, он тоже неплохо снимает напряжение. Конфеты?

– Варенье.

– Твои вкусы не меняются. – Федот Викторович достал банку с черносмородиновым вареньем.

– Зачем менять то, что полезно и приносит удовольствие?

– Тем более что во все конфеты теперь суют пальмовое масло, – подхватил Хромов-старший. – Ну что, пойдём в зале посидим?

– Давай помогу убрать со стола.

– Не надо, я потом сам уберу.

Перенесли в просторную гостиную, стены которой представляли книжные стеллажи, чашки с чаем и вазочки с вареньем, и Назар устроился на любимом диване. Он никуда не торопился, проблемы временно отступили, и ему было хорошо.

Федот Викторович сходил на кухню, вернулся с бокалом вина.

– Побалую язык, пока никто не ругает за пьянство.

– Можно интимный вопрос? – спросил Назар.

– Валяй, – кивнул благодушно настроенный отец.

– Почему вы разошлись с мамой? Ты никогда не объяснял.

На лицо отца легла тень. Он сделал глоток, помолчал.

– Когда муж и жена – Близнецы по западному календарю, это всё равно что в семье четыре разных человека, поэтому уживаются они редко. Мы не смогли.

– Не сошлись характерами?

– Как раз сошлись, во многом смотрели на мир одинаково, но и разного было много. Мне что-то казалось… ей что-то… ревновали, ссорились…

– Зря ревновали?

Федот Викторович поиграл бровями, разглядывая бокал, наметил улыбку.

– Я не ловелас, сынок, если ты об этом. Но кто доставляет себе страдания, отказывая в том, чего желает, тот является таким же грешником, как тот, кто не отказывает. Кажется, Екклезиаст сказал… а может быть, не он.

Назар понимающе усмехнулся:

– Ответ философский, понимай как хочешь.

– Надеюсь, ты поймёшь правильно. – Федот Викторович поднял бокал. – За прекрасных дам и других мифических персонажей!

Сделал глоток.

Назар ответил, подняв чашку с чаем рубинового цвета.

Посидели, поглядывая друг на друга.

– Осуждаешь? – спросил наконец отец небрежно.

Назар понял его состояние. Эльвира была моложе мамы на пятнадцать лет и очень красива, но Хромов-старший не мог забыть счастливых лет, прожитых вместе с мамой Назара Катей, и очевидно жалел, что они разошлись.

– Нет, – ответил Назар искренне. – Не осуждаю. Не имею права. Это было обоюдное решение. Но я люблю вас одинаково обоих.

Федот Викторович допил вино, вышел на кухню и вернулся с новой чашкой чая, сел рядом.

– С Леоном видишься?

– Редко, – признался Назар; с братом он действительно не встречался с начала года, хотя тот жил в Москве, а не в другом городе.

Леонтий Хромов был старше его на шесть лет, работал в ядерном центре на Курчатова и слыл главным специалистом Академии наук в области суперструнных теорий. После распада семьи он переселился на съёмную квартиру, потом после смерти бабушки переехал в её скромную комнатушку на улице Зорге, в старую «хрущёвку» с тремя соседями, да так там и остался. Будучи анахоретом по натуре, в особых удобствах Леонтий не нуждался, главным для него были не бытовые условия, а работа в Курчатовском НИЦ и возможность заниматься наукой. Развод отцу он не простил и в его доме не появлялся годами.

– Навестил бы, как он там… – Федот Викторович криво улыбнулся. – Не звонит, не советуется…

– Да у него вроде бы всё нормально… – Назар не договорил, клипса мобильного коммуникатора в ухе сыграла мелодию Штрауса. Назар глянул на экранчик смартфона, высветивший номер абонента, поднял брови. – Да вот и он сам лёгок на помине… слушаю, братишка.

Федот Викторович встал было, но сел снова, вопросительно и удивлённо глядя на сына. Покрутил головой:

– Надо же… словно чует, что мы о нём говорим.

– Назар, ты где? – раздался журчащий ручейком голос Леонтия; в детстве он хорошо пел.

– В Москве, у отца. Мы как раз тебя вспоминали. Не хочешь к нам присоединиться?

Леонтий помолчал.

– Я… дома… ты мне нужен.

– С удовольствием пообщаюсь. Сегодня, наверно, уже поздно? Завтра могу.

– Нет, сейчас… – Леонтий снова выдержал паузу. – Срочно.

Назар насторожился. Мало обращавший внимание на неприятности, импульсивный, открытый Леонтий никогда не говорил таким странным тоном.

– Что случилось?

– Приезжай побыстрей, объясню. – Брат выключил телефон.

Назар посмотрел на отца.

– Что-то произошло, но говорить не хочет, просит приехать.

– Я с тобой! – засуетился Федот Викторович.

– Не лучшее решение, – покачал головой Назар. – Я попробую уговорить его приехать к тебе. Если ему нужна помощь, при тебе он не станет ничего просить.

Федот Викторович погас, дрожащей рукой пригладил волосы.

– Ты прав, он перестал со мной общаться. Узнай, что у него за проблема, и позвони, я всегда помогу.

– Позвоню. – Назар допил чай и расстался с отцом, размышляя, зачем он понадобился брату так внезапно.

Старая девятиэтажка Леонтия Назарова была окружена строительной техникой: дорожники ремонтировали проезды и укладывали новый асфальт, – поэтому машину удалось припарковать только у соседнего дома. Назар направился к подъезду, чувствуя, что к ночи похолодало, и жалея, что не надел куртку. Наткнулся на человека, в котором с удивлением узнал брата.

– Леон?! Привет! Что ты тут делаешь?

Леонтий шарахнулся прочь, потом узнал Назара, бросился к нему, сжал руку.

– Как хорошо, что ты приехал! Не знаю, как быть!

Одет он был в обычный клатч-костюм клерка – курточка на белой футболке с изображением тигра, и выглядел подростком, несмотря на то что был старше Назара. Бриться Леонтий ленился, зарастая иногда щетиной до нелюбимого Назаром состояния «йети», примерно как в настоящий момент, а всклокоченная шевелюра, не знавшая расчёски, и очки превращали его в студента, проспавшего всю весеннюю сессию.

– Что случилось?

Радость Леонтия угасла, он отвёл глаза в сторону.

– Понимаешь, они замок сменили.

– Кто они?

– Соседи… кавказцы…

– Какие ещё кавказцы? Идём к тебе, расскажешь подробней.

– Мой ключ не подходит… они замки сменили… не думал, что до этого дойдёт.

Назар взял брата под локоть, почуяв, что он дрожит, усадил на лавочку у подъезда.

– Рассказывай.

– В общем, у меня здесь комната… бабушкина…

– Я помню. Сколько раз я тебе предлагал продать её и купить нормальную двушку.

– Обещали снести дом… расселить… да и денег таких нет, чтобы двушку купить.

– Отец бы помог, я, родные.

Леонтий сморщился.

– Не привык я просить.

– Ну и дурак! Так что произошло?

Леонтий вздохнул и, запинаясь, глотая окончания слов, поведал свою историю конфликта с соседями.

Корнями эта история уходила в начало века, когда родился бизнес чёрных риелтеров. Бандиты с целью «принуждения к сделке», чтобы люди добровольно освобождали свои доли квартир, подселяли на спорную жилплощадь «бригаду» парней, преимущественно с Кавказа, и те устраивали в квартире филиал маленького бытового ада, заставляя соседей либо продавать свою комнату по цене в четыре-пять раз дешевле рыночной, либо выкупать оставшуюся жилплощадь, но уже в пять раз дороже.

Практически то же самое произошло и с Леонтием, хотя он никогда не жаловался на своё житьё.

От бабушки ему досталась комната в трёхкомнатной квартире «хрущёвского» типа, и в один прекрасный момент в квартире объявились горячие кавказские парни, вынуждая его совершить сделку по известной криминальной схеме. Он отказался, комната его устраивала, жил он один, не думая о женитьбе, да и дома появлялся только чтобы провести ночь, три месяца терпел издевательства «бригады» и старался как можно меньше бывать на своей территории. И вот его впервые не впустили в квартиру, заменив замки.

– В полицию обращался? – спросил Назар, раздумывая, стоит ли вмешиваться, и прикидывая соотношение своих средств и возможностей.

– Обращался, – уныло кивнул Леонтий. – Участковый сказал – побесятся ребята и прекратят. Посоветовал продать комнату.

– Деловой. Или в доле. Им нужна твоя жилплощадь, чтобы продать потом всю квартиру дороже.

– Понимаю…

– Сколько их?

– Было трое.

– Пошли. – Назар вскочил, подал руку брату.

Леонтий сделал шаг к двери подъезда, но остановился.

– Мы же не войдём, дверь закрыта.

– Ничего, попытаемся, позвонишь и крикнешь – вещи хочу забрать!

– Они психи без тормозов, из кухни выталкивают, ножи кидают, я даже пистолет видел.

– Странно, вроде бы времена другие настали. Пистолет, говоришь? Это хорошо.

– Может, лучше полицаев вызовем? Тебе поверят.

Назар рассмеялся:

– У меня на физии написано, что мне можно верить?

– Ты же чекист, у тебя корочки красные.

– Ладно. Сначала сами попробуем.

Вошли в подъезд, поднялись по лестнице на третий этаж. Назар встал сбоку от обитой деревянными планками двери квартиры брата, чтобы его не было видно в дверной глазок.

– Звони.

Леонтий нажал кнопку звонка. Из квартиры донеслось приглушённое мяуканье. Доносившаяся изнутри музыка стихла. Но к двери никто не подошёл.

Назар кивнул.

– Звони, пока не откроют.

Леонтий начал нажимать на кнопку. После пятого мява из-за двери донёсся гортанный голос:

– Чего надо?

– Это Леон… откройте… вещи заберу.

– Какие ещё вещи?

– Мне рубашка нужна… и лекарства, – нашёлся Леонтий.

– Тебе дали три дня на размышление. – Говорил с акцентом, так что не приходилось сомневаться в национальности соседей Леонтия.

– Я ещё не решил…

– Вот когда решишь – приходи.

– Но я тут живу!

– Это ты своей бабе скажи.

– Козлы! – сорвался Леонтий, забарабанив по двери кулаками. – Козлы волосатые! Откройте! Я полицию вызову!

Назар усмехнулся про себя. Брат случайно произнёс слово «козлы», всегда почему-то приводящее в неистовство аллахакбаровскую братию. Они должны были отреагировать.

Они и отреагировали.

Загремела щеколда, провернулся ключ в замке, дверь открылась. На лестничную площадку шагнул молодой кавказец в чёрно-серой майке с рисунком виселицы и чёрных трениках, бородатый, с густыми бровями и характерным восточноазиатским загаром. Нос у него был прямой, длинный, нависавший над узкими прямыми губами.

– Ты что сказал, падла?! Я же тебя на куски покрошу!

Назар вышел из-за двери и нанёс короткий удар в спрятанную под бородой челюсть парня.

Кавказца унесло в прихожую. Пролетев по воздуху пару метров, он влип спиной в вешалку и свалился на загаженный пол, потеряв способность соображать.

Назар скользнул за ним, прислушиваясь к голосам за дверями комнат и разглядывая неуютный, заваленный скарбом, грудами каких-то вещей и коробок, коридор «хрущёвки». Пахло здесь кожей, потом, мочой и жареным луком.

Из-за двери ближайшей справа по коридорчику комнаты выглянул ещё один парень кавказской национальности, помоложе, с небольшой бородкой и татуировкой на шее, но не в серой майке, а в голубой футболке и синих тренировочных штанах с раздутыми коленями. Глаза его расширились: он увидел приятеля на полу в прихожей и гостя в двух шагах от себя.

– Т-ты к-кто?.. Чего тут?.. Бакыр, вставай… ах ты, сука! Обух, наших бьют!

Парень прыгнул к Назару, вытаскивая ниоткуда, буквально из воздуха, нож и целя в лицо капитана.

Назар отклонился ровно на столько сантиметров, чтобы лезвие ножа прошло мимо щеки, перехватил руку парня, выбил нож и, продолжая движение, используя инерцию выпада, выкрутил руку нападавшего и бросил его через себя в стену коридорчика, сбивая висящее на стене корыто.

Вскрик, грохот, стук рассыпающихся коробок, тишина.

Назар нагнулся, подобрал нож – самодельный, хорошо заточенный, с массивной металлической рукоятью.

Из туалета слева по коридору выбежал ещё один молодой парень, белый, славянской внешности, с петушиным гребнем из волос на бритой с висков голове, накачанный, с мясистым складчатым затылком. На нём были только чёрные шорты, да и те не застёгнуты.

Обстановку он оценил быстро, метнулся в комнату, и Назару пришлось ускоряться, чтобы пресечь попытку жильца взяться за оружие.

В комнате царил неописуемый бедлам, словно здесь жили не люди, а стадо обезьян. И запахи в ней стояли не приятнее, чем в псарне.

Здоровяк сунул руку под диванный валик, и Назар метнул нож – особым вывертом, чтобы попасть в цель не лезвием, а рукоятью.

Расчёт оказался точен. Нож врезался в складчатый загривок мужика, тот хекнул и сунулся носом в диван, не успев до конца вытащить пистолет.

Назар подошёл, двумя пальцами вынул из его ослабевшей руки пистолет, старенький «макаров», для верности выщелкнул обойму, проверил патрон в стволе, замотал пистолет в полотенце, лежащее на диване. Рывком за майку поднял здоровяка на ноги, вывел в коридор, мычащего, толчком в спину послал к приятелю в синих трениках. Туда же притащил за руку первого «джигита». Впустил Леонтия:

– Заходи.

Брат круглыми глазами уставился на парней, сидящих и лежащих на грязном полу коридора.

– Ты их… отколошматил?!

Назар усмехнулся, протянул ему свёрток с пистолетом.

– Положи пока в свою комнату. Ты говоришь так, будто это они тебя защищали, а я над ними надругался.

Леонтий смутился:

– Да нет, я просто не предполагал…

– Что?

– Что так запросто…

Назар нагнулся к самому старшему из троицы – бородачу в серо-чёрной майке, пошлёпал его по щекам.

Бородач очнулся, открыл мутные глаза, дёрнулся, но капитан упёр ему в шею кулак.

– Лежи смирно. Фамилия, имя.

Бородач дёрнулся сильней, пытаясь встать.

Назар надавил на адамово яблоко «джигита».

– Шею сломаю! Имя, фамилия! Третий раз спрашивать не буду.

– Мирзоев… Ризван…

– Чечня, Дагестан?

– Ингушетия…

– Ты тут главный?

– Ну…

– Отвечай!

– Я.

– Кто вас сюда поселил?

– Мы сами… живём давно… временный подселений…

– Не ври, я был здесь в марте, вас не было. Сказки о временной регистрации будешь рассказывать следователю. А от степени твоей искренности будет зависеть твоя дальнейшая судьба. И здоровье. Кто вас сюда подселил?

Бородач бросил взгляд на лежащих рядом приятелей.

– Макаров…

– Тот здоровяк с петушиным гребнем?

– Не-е… это Обух… Макаров главный…

– Кто он такой, ваш Макаров?

– Участковый.

– Врёт, – сморщился Леонтий. – Фамилия нашего участкового Деревянко.

– Макаров сам бывший мент…

– Организовавший бизнес по «выдавливанию» клиентов со спорной жилплощади, так? Ладно, разберёмся. Где его можно найти?

– Не знаю…

Назар надавил на кадык парня так сильно, что у того вылезли глаза.

– Он тебя замочит! – прохрипел бородач.

– Ну, это мы ещё посмотрим. Леон, зайди к ним, поищи мобильники, я ознакомлю с их содержимым кое-кого из прокуратуры.

– Мы тебя… всо равно…

Назар ткнул в шею Мирзоева костяшками пальцев, бородач закатил глаза, перестал извиваться.

Зашевелился фактурно разрисованный и постриженный качок, которого Мирзоев называл Обухом. Он оказался сговорчивее кавказца, сразу прочувствовав силу допрашивающего. На вопрос Назара: где можно найти Макарова? – Обух ответил:

– Мы не знаем, где он живёт, общались только по телефону да пару раз встречались у метро «Краснопресненская».

– Номер телефона помнишь?

– Не-а…

Назар замахнулся, и Обух испуганно отшатнулся, втягивая голову в плечи, ударился спиной о корыто.

– Баблом клянусь, не знаю!

Леонтий принёс три мобильных телефона: два несвежих «Самсунга» и один крутой, навороченный «Смарт» в платинового цвета футляре.

По тому, как сверкнули глаза Обуха, Назар понял, что всей троице есть что скрывать.

– Твой? – показал он смартфон.

Здоровяк замотал головой:

– Ризвана…

Назар привёл в чувство бородача.

– Телефон Макарова!

– Мы… тэбэ… голову…

Назар дёрнул бородача за мочку уха с такой силой, что тот взвыл.

– Телефон Макарова! Ещё раз повторю вопрос, и тебе придётся долго лечиться!

– Девятьсот восемьдесят… четыре шестёрки…

– Крутые номера у бывших ментов, – бледно улыбнулся Леонтий. – Что ты собираешься делать?

– Позвоню, приглашу на рандеву, объясню ситуацию.

– Ты нэ панимаэшь, с кем связался, – прохрипел бородач.

Назар покачал пальцем перед его носом:

– Это ты не понимаешь, подонок, с кем тебя свела судьба. Леон, скотч есть?

– Не знаю. – Леонтий сконфузился под взглядом брата, заторопился к себе. – Сейчас поищу.

Скотч нашёлся.

Назар связал всем троим «джигитам» руки, усадил на полу спинами друг к другу, набрал номер телефона заместителя начальника Управления:

– Товарищ полковник, Хромов. Не поздно?

– Что так официально, капитан? – добродушно спросил Горбатов.

– Есть проблема. На моего брата наехала банда «гостей с юга», их подселили к нему, чтобы вынудить продать долю в трёхкомнатной квартире. Сменили замки, по сути выгнали на улицу, угрожают. Я их задержал, теперь хорошо бы отправить в «обезьянник» на пару дней, пока я буду искать главаря.

– Оно тебе надо, капитан? Вызови полицию, объясни причину инцидента.

– Это их не остановит, их бугор – бывший мент.

Горбатов помолчал:

– Не надо было тебе в это дело ввязываться.

– Уже ввязался. И если этим подонкам не давать отпор, на голову сядут.

– Ладно, жди, свяжусь кое с кем, помогут. Говори адрес.

Назар продиктовал.

– Приедут из области, позвони потом.

– Спасибо, товарищ полковник.

– Ну, что? – поинтересовался Леонтий, когда разговор закончился.

– Сейчас заберут твоих обидчиков. Но проблему надо решать радикально.

– Как?

Назар присел на корточки перед бородачом Мирзоевым.

– Вами будут заниматься другие люди, гусь залётный, но запомни одно: как бы дело ни повернулось, сюда возвращаться не советую. Резать людей будешь в своём ауле, если тебе позволят это делать. Я же со своей стороны обещаю: возникнешь на моём горизонте – не пощажу! Как понял?

Бородач оскалился:

– Ты кто такой вообще?! Крутой, да?! Мы крутых на рэмни рэжем!

Назар поморщился:

– Значит, не понял. – Поймал ухо бородача, дёрнул вниз, едва не сломав ему шею; Мирзоев охнул. – Тебя за одни угрозы лет на пять упекут! И главаря я вашего достану, не скроется.

Раздался звонок в дверь.

Назар выпрямился, посмотрел на часы.

– Что-то они рано приехали… открой.

Леонтий бросился к двери, заглянул в глазок.

– Двое… мужик и женщина… молодая…

– Женщина? – Назар на всякий случай привёл себя в боевое состояние, открыл дверь. – Вам кого, граждане?

Гости на лестничной площадке переглянулись.

– Вы Хромов? – неуверенно проговорила женщина, красивая шатенка с пепельного цвета волосами, стройная, зеленоглазая, с яркими ненакрашенными губами. Одета она была в серо-серебристый летний костюм: юбка до колен, курточка, белая блузка, туфли на высоком каблуке, удлиняющие стройные лодыжки, сумочка-клатч.

Её спутник выглядел харизматичным напарником, предназначенным сопровождать, защищать, пресекать, вызывать если и не страх, то уважение. Черноволосый, со стрижкой «милитари», прямоносый, с серыми стальными глазами и мощной челюстью, он был олицетворением закона наподобие американских копов. Не то чтобы особо мускулистый, он был выпукло-мясистым и олицетворял собой некую непреодолимую служебную силу.

– Мы оба Хромовы, – покосился на брата за спиной Назар. – Какой именно вам нужен?

– Леонтий Федотович.

– Это я, – сказал Леонтий.

– А вы кто? – вежливо полюбопытствовал Назар.

Женщина достала из сумочки удостоверение, раскрыла.

– Полковник Волконская. Это капитан Кружилин.

– Как интересно, – хмыкнул Назар, бросив взгляд на разворот удостоверения. – Кажется, мы в одной конторе служим?

– Вы?

– Капитан Хромов, Назар, УСО.

Гости снова переглянулись.

– Может, впустите? У нас разговор к вашему брату.

– Проходите, – отступил Назар. – Только не пугайтесь, тут у нас случились небольшие разборки с соседями, ждём конвой, чтобы отправить всех в СИЗО.

Гости вошли в коридор, остановились, разглядывая сидящих на полу «джигитов».

– Что здесь произошло? – спросила Волконская; ноздри её носа пошевелились, она ощутила запахи квартиры.

– Извините за свинарник, товарищ… как к вам обращаться, по званию или…

– Ефросинья Павловна.

– Фрося, – расплылся в улыбке Леонтий, споткнулся о колючий взгляд спутника Волконской, стёр улыбку с лица. – Извините…

– Чёрные риелторы, – кивнул на троицу Назар. – Пытаются заставить брата продать часть квартиры, его долю, за смешные деньги. Не обращайте на них внимания. Леон, проводи гостей в свои апартаменты.

Массивный спутник Волконской оторвал взгляд от «джигитов», оценивающе глянул на Назара, и тот вдруг почувствовал, что этого человека надо опасаться.

Леонтий проводил пару в свою комнату.

Раздался ещё один звонок в дверь.

Интуиция подсказала, что приехала обещанная Горбатовым помощь.

Назар открыл входную дверь.

На лестничной площадке ждали пятеро: мужчина в гражданском костюме, хмурый и недовольный, и четверо парней в форме ОМОН.

– Капитан Хромов? – спросил мужчина.

– Он самый.

– Капитан Калюжный, Красногорский ОББ.

– Очень приятно.

– Клиенты с вами?

– Забирайте, – отошёл в глубь коридора Назар.

Парни в камуфляже заученно вскинули оружие, скользнули в квартиру, осматриваясь.

Капитан Калюжный проследовал за ними.

– Мы трэбуэм адвоката! – зло проорал Мирзоев.

– Будет вам адвокат, – равнодушно пообещал Калюжный, принюхиваясь. – Ну и запашок! Выводите.

Назар протянул капитану нож и свёрток с пистолетом.

– Это их ствол и перо.

Из комнаты Леонтия выглянул насупленный спутник Волконской, оглядел компанию, скрылся.

– Кто это? – бровями показал на дверь Калюжный.

– Контора, – сказал Назар.

Капитан кивнул, хотя вряд ли понял, что за «контору» представляет выглянувший верзила.

Притихших «выживателей» вывели из квартиры.

– Куда повезёте? – спросил Назар Калюжного.

– Приказано доставить в УВД СЗАО, разбираться будете сами. Напишите заяву, обрисуйте поведение этих отморозков.

– Подождите минуту.

Назар зашёл в комнату Леонтия, в которой тоже царил бардак, но иной, по сравнению с беспорядком в других комнатах, интеллигентски-информационный.

– Прошу прощения, дамы и господа, Леон, выйди.

– Что ещё? – нахмурился спутник Волконской, не пожелавший сесть, в то время как она присела на краешек дивана. Голос у него был низкий и доносился словно из погреба.

– Мои намеренья прекрасны, – одарил его детской улыбкой Назар. – Мы только покурим гашиш.

Леонтий фыркнул, выходя к нему.

– Напиши объяснительную записку для органов. Опиши всё, что было, как они издевались, угрожали, вели себя нагло, по-хамски, упомяни главаря, бывшего мента, и всё такое прочее.

Леонтий вернулся в комнату и не выходил пять минут.

Назар и капитан Калюжный за это время успели сказать три слова, два Назар: холодно на улице? – одно капитан: тепло.

Леонтий принёс сочинение.

Калюжный бегло прочитал текст, кивнул, свернул листок бумаги и вышел со словами:

– Всего хорошего.

– Сердитый мужик, – сказал Леонтий.

– Будешь сердитым, от ужина небось оторвали. Приказ выполняет. По своей инициативе он вряд ли сюда заглянул бы. Чего хотят гости?

– Да мы ещё не успели объясниться. Пойдём, поговорим.

– Они не станут при мне говорить.

– Без тебя я сам с ними не стану лясы точить.

– Ладно, давай пообщаемся с чекистами.

Гости скрестили на вошедших вопросительные взгляды.

– Леонтий Федотович, у нас нет вопросов к вашему брату, – проговорила Волконская.

– Без него разговор не состоится, – заявил физик.

– Капитан, вообще-то вам лучше побыть за дверью, – сказал спутник Волконской.

– Он останется! – упёрся Леонтий. – Либо разговора вообще не будет. Я не служу в вашей ЧК.

Волконская улыбнулась:

– Меня предупреждали, что у вас тяжёлый характер.

– Потому что золотой.

– И шутить вы умеете.

– Его вывести? – боднул воздух лбом Кружилин, мрачно глядя на Назара.

– Попробуй, – усмехнулся Назар.

– Отставить, капитан, – сухо сказала Волконская. – Пусть слушает, всё равно они потом будут обсуждать наш визит. Только предупреждаю, капитан Хромов, разговор сугубо конфиденциальный, разглашение информации чревато.

– Я давно так работаю, – пожал плечами Назар.

– Тогда слушайте, только присядьте, разговор не минутный.

Леонтий сгрёб с дивана книги, стопки дисков, кассеты, флэшки, наушники, освобождая место, повернул к Волконской разлапистое кресло со множеством приспособлений, напомнившее Назару зубоврачебное.

– Присаживайтесь, удобно.

Волконская пересела, братья устроились вместе на диване.

– Вы что-нибудь слышали об исчезновении самолёта?

Леонтий посмотрел на брата, наморщил лоб.

– Я телик не смотрю… Где? За бугром?

– Я тоже не слышал, – признался Назар. – Только что из командировки.

– Тогда слушайте. – Волконская начала рассказывать о появлении над территорией России объекта, получившего условное название Динло.

– Как? – не понял Назар.

– Динло, аббревиатура слов «дикий неопознанный летающий объект».

– Почему дикий?

– Сейчас узнаете.

Рассказ длился четверть часа.

– Там сейчас разворачивается воинская часть, – закончила Волконская, – чтобы оцепить территорию посадки Динло, а мы готовим экспедицию.

– Очень интересно! – искренне воскликнул Леонтий. – Скорее всего это плазмоид – мерцание, пропажа материальных структур, телепортация… чистая гиперфизика!

– Собственно, почему вы об этом нам сообщаете? – спросил менее восторженно настроенный Назар. – Какое мы имеем отношение к этому вашему… Динлу?

– Экспедиции нужен эксперт в области, – Волконская усмехнулась, – гиперфизики, физики нелинейных состояний. Ваш брат – как раз и является специалистом в данной области, и я как начальник экспедиции хотела бы пригласить его войти в состав.

– Я согласен! – вскочил Леонтий. Посмотрел на задумчивого Назара, сел обратно. – Но только вместе с ним!

– Что за детский лепет! – поморщился Кружилин.

– Он мой гарант безопасности! – заупрямился Леонтий. – Если меня отпустят с работы, я полечу только вместе с ним!

Назар с весёлым сочувствием развёл руками:

– Вот те на! Я никуда не собирался лететь.

– Назар, это же шанс! Встретимся с инопланетянами… если они там есть… узнаем истину! Соглашайся!

– Не хочу я в Сибирь. Да и не отпустят меня.

– Отпустят, – сказала Волконская, изучавшая лицо Назара. – Не поверите, но ваш начальник предложил и вашу кандидатуру.

– Мой начальник? – засомневался Назар.

– Генерал Флоренский.

– О! Не ожидал.

– В качестве кого мы его возьмём? – насупился капитан Кружилин. – Охранники у нас есть.

– Начальником спецконтингента.

– Подождите, вы серьёзно? – не поверил Назар.

– Если вы не против, полетите с братом.

– Моим телохраном! – издал смешок Леонтий.

Назар встретил взгляд зелёных глаз Волконской (да, такую не назовёшь просто Фросей) и понял, что отказаться не сможет.

Композиция 5

Виви

Календарное лето в районе озера Виви, начавшееся дождями, вдруг изменило поведение на примерное, и первая декада месяца закончилась солнцем и теплом, не омрачённым ни холодными ветрами, ни туманами, ни моросью, ни нашествием комарья.

Однако прибывающие к озеру туристы, которых становилось всё больше, – начали работу сразу два турприюта на восточном берегу Виви, – неожиданно столкнулись с другой проблемой, не позволявшей им чувствовать себя комфортно.

Сначала возник слух, что недалеко от знака географического центра России упала космическая «тарелка» – НЛО. Затем стало известно, что пропали двое рыбаков, компания которых высадилась на южный берег озера, после того как пересекла Виви от истока одноимённой реки, соединяющей озеро с Нижней Тунгуской. Сам собой напрашивался вывод, что рыбаков захватил в плен экипаж НЛО.

Через день пропали двое туристов, отправившихся искать НЛО, которого никто не видел (молва превратила его в «космический корабль», населённый кровожадными монстрами), и вызволять похищенных. Начали искать место приземления «корабля» и другие туристы, хотя пронёсся слух, что кроме любителей экстремального отдыха пострадали и местные жители из фактории «Чимлак», располагавшейся в трёх десятках километров от озера, на речке Колунча.

Паники, однако, не возникло. Туристы, в основном молодые люди в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, страха не испытывали, наоборот, слухи только раззадоривали их, будили воображение, подстёгивали на поиски приключений, и группы от трёх до пяти человек, зачастую без проводников, начали походы в глубь южных болот, с трудом находя обратную дорогу к турприюту.

У некоторых туристов были мобильные телефоны с выходом на ГЛОНАСС, о приключениях на озере Виви узнавало всё больше народу по всей территории России, слухи множились, а загадка «летающей тарелки» не раскрывалась. Люди пропадали, но сам «корабль» по-прежнему оставался невидим.

Наконец, двенадцатого июня к одному из турприютов прибыл вертолёт из Туры с группой сотрудников полиции. Возглавлял группу майор Хасбулатов, начальник УВД Туры. Под его началом были лейтенант Вершков и сержант Лыбин.

Они выслушали с десяток страшных историй о «чудовищах», похищавших людей, отыскали первых свидетелей «высадки инопланетян» – рыбаков и отправились с ними к «тарелке», уже прозванной местной общественностью, меткой на язык, «диким НЛО», а также «кораблём космических работорговцев».

Рыбаки-браконьеры (ставшие рьяными блюстителями закона) уже привыкли к роли «пострадавших», чувствовали себя старожилами и держались уверенно, будто и не собирались ловить рыбу незаконными методами, с помощью сетей и взрывчатки. Они потребовали с представителей власти отметить их «служение народу» и повели группу к тому месту, где, по их расчётам, сидел в болоте корабль с пришельцами.

Добирались, однако, долго, поплутали, обходя колдобины и особо топкие места болота.

Рыбаки были экипированы просто, но для местных условий удобно: штормовки, непромокаемые штаны, сапоги, головные уборы наподобие шляп, – полицейские же не позаботились о смене мундиров и шли в своей мышастой форме как герои плохого боевика, проходящие все препятствия не замочив ног. Сапоги нашлись только для майора Хасбулатова, быстро потерявшего служебное рвение и желание разобраться с пришельцами.

Выбрались к зарослям засохших можжевеловых кустов.

– Вон, – показал на тряское марево за полосой серого кустарника проводник по имени Валера. – Вроде.

Его напарник проворчал что-то неразборчивое.

Остановились, измученные буераками и россыпями кочек, камней и лежащих стволов сосен, почти утонувших в зеленовато-серой мшистой поросли.

– Птиц не слышно, – пробормотал второй рыбак, по имени Жора.

Хасбулатов поднял бинокль, долго шарил окулярами по зарослям и кочкам.

– Ничего не вижу.

– Да вот же он! – Валера ткнул пальцем в взблёскивающий купол мятущегося воздуха над низиной. – Корабль и есть.

– Мне кажется, он левее торчал, – неуверенно сказал Жора. – И этой проплешины не было.

Майор снова вдавил бинокль в лицо.

– Вижу озеро…

– Нет там никакого озера, – возразил Валера.

– Синяя полоса… вода.

– Дайте посмотреть.

Хасбулатов передал бинокль проводнику. Тот с минуту разглядывал явно изменившийся рельеф.

– Чёрт его знает! Воду вижу… хотя её раньше не было… но это скорее река.

– Правее действительно воздух дрожит, – пробурчал сопровождавший майора сержант-полицейский.

Хасбулатов отобрал бинокль у проводника, взобрался на кочку.

– Да, вуаль какая-то… воздух мерцает… а ну пошли поближе.

– Нет уж, господа хорошие, сами идите, – отступил Валера. – Оно Михалыча и Вована засосало! Если зелёные полезут, не убегём. И стволы ваши не помогут.

– Лыбин, обойди промоину правее, – скомандовал Хасбулатов. – Заметишь что – стреляй!

Сержант молча полез через мшаник мимо кустов и островка с высокой травой, скрылся в зарослях, ворочаясь как кабан. Через несколько минут прокричал:

– Товарищ майор, тут протока!

– Какая ещё протока? – изумился Валера. – Здесь отродясь проток не было!

– Пошли, – махнул рукой майор, пряча флягу с водой.

Пробрались к сержанту, стоявшему на каменистом бугре перед полосой воды, действительно напоминавшей водную протоку в камышах.

– Ёлы-палы! – сдвинул на затылок свой картуз Валера.

– Это он тут прополз, – уверенно заявил Жора. – НЛО. Пузом прорыл верхний торфяной слой, вот и образовалась протока. А раньше он метров на двести левее был, зуб даю.

– Не гони туфту, братан, – обозлился заросший до бровей Валера. – Берёзки прямо на пузырь выходили!

– А теперь они вроде как в кильватере.

Рыбаки заспорили.

Майор потеснил подчинённого, снова поднёс к глазам бинокль.

– Странный туман… прозрачный, пустой… а не видать ничего…

– Никакое это не НЛО, – пробасил кряжистый блондин-лейтенант. – НЛО такими не бывают. По телику показывали всякие «тарелки» да «блюдца», а тут воздух зыбится.

– По телику чего хошь могут показать, – презрительно сказал сержант. – Товарищ майор, лучше на «вертушке» сверху посмотреть, так мы всё равно ничего не увидим.

Хасбулатов опустил бинокль.

– Дойдём до скал, посмотрим и вернёмся. Лично я ничего опасного не вижу, никаких пришельцев залётных здесь нет.

– Были, точно вам говорю! – затараторил Валера. – Куда же пацаны пропали тогда?

– В болоте утопли, – сказал лейтенант.

– Ничего не утопли, я своими глазами видел, как их унесло щупальцами в эту муть!

– Ты же утверждал – инопланетяне унесли.

– Ну, они, само собой, кто же ещё?

Майор направился в обход странной протоки, заполненной мутной коричневой жижей. Миновали ещё одно стадо засохших лиственниц и берёзок, обошли бочаг, пересекли полосу мелких камней и вышли к скальному возвышению, венчавшему невысокий холмик.

Марево впереди, похожее на облако пляшущих воздушных струй, стало видно отчётливее. Формой облако напоминало купол, но от купола время от времени выстреливались выступы вихрения, превращавшие облако в своеобразную живую гигантскую медузу, и в души полицейских невольно закрался страх. Ничего подобного прежде они не видели, а россказни свидетелей про монстров из «тарелки» вдруг начинали приобретать реальные очертания.

– Похоже таки НЛО! – пробормотал лейтенант.

– Не выдумывай! – с ноткой нерешительности в голосе отрубил Хасбулатов. – Какое-то неизвестное науке физическое явление. Пар из-под земли вырывается или газ какой.

– Ничем вроде не пахнет… болото…

– Может, и не пахнет, а галлюники вызывает.

– Давайте жахнем по этому облаку из чего-нибудь, – предложил сержант.

– У нас нет ничего, кроме пистолета, – напомнил лейтенант.

– Я тебе жахну! – пригрозил майор. – Если мы ничего не видим, это не значит, что там ничего нет. Вдруг газ воспламенится и взорвётся?

– Останутся от нас рожки да ножки, – хихикнул лейтенант.

– А вам не кажется, что облако движется? – спросил Валера, наблюдавший за пляской воздушных мерцаний.

Замолчали, всматриваясь в край купола, нависший над каменистым ребром в окружении низкорослых лиственниц и сосенок.

Долгое время ничего особенного не происходило.

Облако вибрировало в полной тишине и агрессии не проявляло. Затем, когда терпение Хасбулатова лопнуло и он был готов дать команду возвращаться, вихрящийся край купола выдавил из себя пятидесятиметровый выступ дрожащего воздуха, и два валуна перед ним как корова языком слизнула! Они исчезли, будто были не массивными обломками базальта, а голографическими пузырями.

– Тудыть-кубыть! – шатнуло лейтенанта.

– Я же говорил?! – возбудился Валера. – А вы не верили! Там внутри «тарелка» замаскированная! Пришельцы высовывают щупальце и хватают всех!

– Камни-то им зачем? – пробормотал сержант.

Хасбулатов снял с ремня на плече рацию.

– Сидоров, мы в паре километров от озера, но добираться долго, попробуй снять нас отсюда. Здесь можно будет аккуратненько сесть.

– Стартую, – донёсся ответ пилота Ми-8.

Внезапно из мерцающего облака вырвался ещё один воздушный рукав, накрывая всю каменистую плешь и близстоящие деревья.

– Спасайся кто может! – завопил Валера, бросаясь в болото.

За ним прыгнул Жора.

Полицейские попятились, ощутив странное внутреннее колебание, будто их пронизал призрачный ледяной ветер.

– Назад! – скомандовал Хасбулатов, покрываясь потом.

Он был единственным, кто увидел, что под ударом воздушного потока начал исчезать слой каменистой россыпи, образуя ров глубиной в два метра и шириной не менее двух десятков. К счастью, этот ров беглецов не догнал, словно у воздушного вихря кончилась энергия.

Отбежали метров двести от низины, проваливаясь в бочажины и мшистые ямы, отдышались.

– Туда бомбу надо! – просипел сержант. – Пули для этого НЛО – что слону дробина!

Где-то послышалось лопотание вертолётного винта, над лесом показался зелёный «Ми-8».

Лейтенант и сержант замахали руками, выбегая на открытое пространство и подпрыгивая.

– Пусть отвернёт, – посоветовал раскрасневшийся, вспотевший Валера. – А то летит прямо на облако.

Майор взялся за рацию, но пилот не понял слов командира, начал забирать к западу и оказался ровно над мерцающим куполом «НЛО» на высоте всего в полсотни метров.

– Отверни, болван! – заорали полицейские, словно лётчик мог их услышать.

Из призрачно дышащей воздушной горы под вертолётом вспух почти невидимый желвак, достиг винтокрылой машины… и она исчезла! Звук вертолётных лопастей пропал. Наступила пугливая тишина.

Первым опомнился Валера.

– Да ну вас к лешему, менты поганые! Чтоб я когда-нибудь показывал место посадки пришельцев – да ни за какие бабки!

Рыбаки бросились наутёк к берегу озера, лавируя между кочками и засохшими деревьями.

– Твою косоглазую! – выдохнул Хасбулатов, приходя в себя. – Он… исчез?!

– Исчез, – сглотнул слюну лейтенант.

– И что я начальству доложу?!

– Здесь всё оцепить надо, – сказал сержант, делая глоток из фляги. – Чтоб никто больше не пропал. Воинскую часть в Туруханске надо по тревоге поднимать, чекистам доложить.

– Без тебя знаю, – огрызнулся бледный майор. – Куда идти-то? Засранцы-проводники нас бросили.

– За ними и пойдём, озеро рядом, по берегу доберёмся до турприюта и позвоним в область.

– А может, поищем «вертушку»? – неуверенно предложил лейтенант. – Может, она рядом упала.

– Никуда она не падала, исчезла и всё! – возразил сержант. – И скалы те исчезли! Не знаю, НЛО это или не НЛО, но оно опасно! Сюда срочно учёную братию вызывать, пусть изучает феномен. Да и туристов надо пугануть, чтобы не лезли контакт с инопланетянами устраивать.

– Нет там в облаке никого…

– Кто-то же хватает людей? «Вертушка» же пропала?

– На нас всё свалят, – с досадой сказал Хасбулатов. – А у нас на весь район неполный взвод личного состава и одна «вертушка».

– Оборонка по тревоге поднимется, нас не тронут.

Выбрались к берегу озера, к месту, от которого начинали поход к «НЛО».

Хасбулатов несколько раз пробовал вызвать вертолётчиков, но ответа не получил. «Ми-8» действительно исчез в неизвестном направлении, а воображение майора уже рисовало картину: крокодилоподобные монстры вытаскивают из кабины вертолёта пилотов и рвут их на куски.

* * *

Известие о пропаже полицейского вертолёта только раззадорило туристов, прибывших в приют «Чургим» аккурат к возвращению майора Хасбулатова и его подчинённых с места «посадки НЛО». Группа из восьми человек, студенты двух санкт-петербургских вузов, в возрасте от девятнадцати до двадцати одного года, четверо молодых парней и четыре девушки, споро разместились в двух палатках туркомплекса и жадно выслушали предысторию «похищения людей».

Сначала они вели себя тихо, знакомясь с членами других групп: всего в «Чургиме» собралось семнадцать любителей экстремального отдыха. Потом парни выпили, и души их охватил азарт. Слушать истории о «десантировании зелёных человечков» и ахать от удивления им было мало. От главного мачо отряда Сергея Лучко, футболиста и качка, которого все звали Серджо, поступило предложение сбегать в лес и сфоткать НЛО. Руководитель группы Фома Нечаев, для всех – Нечай, выразил было сомнение, что поход необходим, но его высмеяли, и группа, проводив вместе со всеми полицейских, за которыми прибыл ещё один вертолёт из Туры, отправились на поиск приключений.

Не взяли даже проводника-эвенка, местного жителя из фактории Ычаны, подрабатывающего в приюте поваром и хорошо знающего местность.

– Лишний рот – лишние проблемы, – заявил Серджо, картинно заряжая охотничье ружьё и вскидывая его так, чтобы стволы эффектно щёлкнули, вставая на место. – Тут недалеко, с километр, если верить полицаям.

Отряд двинулся в путь.

Вечерело, но погода продолжала изумлять теплом и отсутствием туч на горизонте.

Хозяин турприюта Евтысый, мелкий бизнесмен из Туры, попытался было уговорить ребят не рисковать, но Серджо закусил удила и возомнил себя покорителем северных земель, не боящимся ни Бога, ни чёрта.

К счастью, все надели сапоги, хотя поначалу Серджо доказывал, что в берцах он пройдёт огонь и воду.

Через пару сотен метров запал у него подвыцвел. Перепрыгивать колдобины и ямы, переползать через поваленные стволы деревьев, месить трещащий под ногами валежник, обходить каменистые россыпи либо пружинящие пласты мха он не привык.

Сделали привал, напились чистой водички из ручья, но всё же решили продолжить путь.

Идти пришлось зигзагами, так как никто из студентов никогда в этих местах не был и дороги не знал. Ориентировались на юго-запад по солнцу да посматривали на темнеющий небосвод.

В начале шестого подковыляли наконец к каменистому возвышению над краем болотца, где из земли выпирали живописные останцы и груды камней. Повеселели, начали фотографироваться на фоне глыб и делать селфи.

Нечай взобрался на останец повыше, огляделся и притих, всматриваясь в некое воздушно-туманное завихрение в ложбине, за щёткой кустарника.

– Пацаны, смотрите!

Приятели полезли на соседние каменные глыбы, стали отнимать друг у друга бинокль.

– Точно, НЛО! – авторитетно заявил бородач-энциклопедист компании по имени Зяма. – Спрятался под силовым пузырём, вот его и не видно издалека.

– Может, это просто воздух нагрет? – робко возразила Таня Голенко, самая красивая девчонка компании, отзывающаяся на прозвище Мадонна.

– Чтобы так нагреть воздух, надо иметь пожар, – сказал Зяма. – Или жерло работающего вулкана. А тут ни пожара, ни вулкана.

– Но воздух как будто… кипит!

– Говорю же – силовая завеса, НЛО там, под ней. Предлагаю подойти поближе.

– Ага, а они как вылезут, как метнут в нас щупальце, как схватят!

– Не схватят, у нас ружьё есть! – куражливо потряс оружием Серджо.

– Я бы не пошёл, – проворчал Нечай.

– Ну и оставайся здесь. – Серджо оглядел компанию хмельными глазами. – Кто со мной? Сфоткаем на мобилы до темноты и вернёмся в лагерь.

Согласились идти Зяма, Володя Питерский и Нинель, подруга Володи. Остальные остались на возвышении, шутками пытаясь сгладить возникшую неловкость.

– Не подходите близко! – крикнул вдогон парням Нечай.

Пространство до ложбины было открытым, лиственницы стояли редко, и отряд добровольных разведчиков был виден хорошо. Не дойдя до низины, накрытой шапкой нагретого воздуха, метров двести, они остановились на бугорочке.

– Ну вот, а вы боялись! – торжествующе заметил Серджо.

Облако странного мерцания колыхнулось. Из его верхушки вырвалась чёрная точка, заметалась из стороны в сторону, проявляя нечто вроде крыльев.

– Птица? – неуверенно показала на неё Мадонна, взявшая бинокль у подруги. – Нечай, видишь?

Чёрная точка спикировала на щетину леса недалеко от остановившихся разведчиков, потом повернулась к ним, вырастая в размерах.

– Мамочки! – взвизгнула Мадонна. – Это же птеродактиль!

Но этот летающий зверь был крупнее птеродактиля по крайней мере втрое, хотя поверить в его существование мог только геймер – компьютерный игрок, потерявший чувство реальности. И всё же монстр (впоследствии на фото с мобильников смогли определять его вид – птерозавр) существовал! Он метнулся к разведчикам, не успевшим убежать.

– Стреляй! – крикнул Нечай.

Но Серджо забыл, что у него есть ружьё. Он сиганул с бугорка в траву и зигзагами побежал прочь, держа перед собой ружьё как копьё.

Не испугалась только подружка Володи Питерского Нинель (сам он присел за камень), схватившая камень и швырнувшая его в зверюгу.

Гигантская тварь проскрежетала в ответ, одной лапой схватила Нинель, другой Зяму и унеслась к мерцающему снежными искорками куполу, утонула в нём без следа.

Несколько мгновений все таращили глаза на опустевший бугорок.

Потом закричала Лиза Конкина, подруга Нечая, остальные заплакали, заорал Нечай:

– Уходим! Быстро!

Но туристы и сами сообразили, что надо делать, и помчались назад, установив рекорд скорости бега по пересечённой местности. Струсившего Серджо никто ждать не стал.

Он сам догнал отряд.

– Видели?! – В голосе парня прозвучали хвастливые нотки. – Я его отогнал! Иначе он бы нас всех схватил!

– Пошёл к чёрту! – грубо рявкнул Володя Питерский, также догнавший основную группу. – Ты струсил! Надо было стрелять!

– Я хотел… но не успел… – Серджо начал отставать. Снова нагнал бегущих. – Братцы, я же не нарочно… если бы я начал стрелять, они бы нас всех захватили! Это пришельцы! Та тварь – пришелец! Они действительно сидят под силовым полем, делающим корабль невидимым, и хватают всех, кто приблизится.

– Ты струсил! – повторил Володя.

– А ты не струсил? – Серджо оглянулся, его передёрнуло, и он побежал быстрее. – Ты тоже за камни нырнул, так что молчи лучше.

– Какой же ты…! – прошептала Лиза.

Выбежали к озеру, остановились, все в мыле, потные, испуганные, дрожащие.

Серджо отстал и подходить к ребятам не решился, топтался поодаль.

– Ну и что теперь будем делать? – оглядел всех бледный Нечай.

– Зачем они похищают людей? – задал ненужный в данный момент вопрос Костя Щупов, нервно щёлкая суставами пальцев.

– Вариантов пруд пруди, – неохотно сказал Нечай. – Может, чтоб сожрать, может, чтобы зазомбировать, сделать рабами… или для экспериментов.

– Всё это досужие выдумки журналюг.

– Предложи идею получше.

– Мальчики, а что теперь будет? – робко спросила Лиза.

– Идём в лагерь, – сказал Нечай. – Расскажем, как было…

Все оглянулись на лес за спиной, но дышащего переливчатого облака «НЛО» было не видно из-за деревьев.

Композиция 6

Камни преткновения

Летели в Туруханск из подмосковного Алабино на военно-транспортном «Ил-76». Все, кто жил в столице или недалеко, всего десять человек, в том числе братья Хромовы.

Леонтий, включённый в экспедицию как эксперт-физик, был весел и не скрывал интереса к Динло.

Назар, смущённый своей ролью «командира группы боевого охранения», тем не менее не чувствовал себя лишним, принимая разворачивающиеся события за изыск судьбы.

Ещё четверо членов экспедиции должны были присоединиться к отряду в Туруханске. Двоих ждали из Новосибирска, одного из Томска и одного из Екатеринбурга.

Обсудили ситуацию ещё на земле. Утром двенадцатого, после инцидента с подселенцами Леонтия (Горбатов обещал закончить процесс), Назар с братом поехал в своё Управление, где ему объявили о решении отправить капитана в экспедицию, после чего обоих забрала служебная машина и отвезла в НТ-центр ФСБ в Калуге. Там они и узнали подробности появления «дикого НЛО», глотавшего попадавшиеся ему на пути технические изделия – спутники и самолёты, а также археологические памятники и людей. Но если спутники потом нашлись, пусть и за пределами Земли, а самолёт, чудесным образом пролетевший восемь тысяч километров за одно мгновение, всё-таки уцелел, то ни дольмена на Урале, ни пропавших рыбаков и местных жителей в районе озера Виви никто больше не видел.

– Пассажирам повезло, – заявил Леонтий, чувствовавший себя в компании с тремя экспертами ФСБ, специалистами в области физики атмосферы, элементарных частиц и полевых взаимодействий, абсолютно свободно. – Самолёт могло забросить в глубь Солнечной системы, и все погибли бы.

Особых споров не затевали, поскольку ни у кого не было характеристик Динло и точных данных о поведении объекта в космосе, а спекулировать слухами и легендами о природе НЛО не захотел даже специалист по неопознанным летающим объектам профессор Вяхирев, седой шевелюрой и бородой похожий не то на Карла Маркса, не то на Эйнштейна.

Волконская, хотя и принимала участие в общем совещании экспедиции, говорила мало. Сообщения с места событий на берегу озера Виви поступали чуть ли не ежечасно, и полковник сухо объявляла новые данные о пропажах в районе посадки Динло зверей, птиц и туристов. Последним тревожным звоночком оказалось донесение из Туры о пропаже полицейского вертолёта с двумя пилотами, что подействовало на всех угнетающе. Надо было срочно выдвигаться к озеру и на месте решать возникающие проблемы.

Однако без специальной исследовательской аппаратуры и оборудования лететь на север Красноярского края было пустым занятием, поэтому пришлось ждать, пока соответствующие службы ФСБ не снабдят экспедицию всем необходимым. Грузовой отсек «Ила-76» к моменту вылета был забит чуть ли не до отказа.

Загрузили две передвижные локаторные станции, медицинский бокс, полевую кухню, разборно-сборные модули для проживания шестнадцати человек, запас питания и воды на месяц, три квадроцикла, оружие, автономный атомный электрогенератор, комплекты одежды «полярник» и даже несколько костюмов химической и радиационной защиты. А также пять спецкостюмов «Ратник», хотя никто не предполагал их использовать по назначению – как боевые защитные комплексы.

Кроме того, были загружены две полевые лаборатории – для химанализа и физического экспрессанализа, анализаторы спектра, гамма-радиометры, магнитометры, датчики полей, излучений и частиц, сейсмоакустические датчики, комплекс измерительных устройств «Иволга» с сенсорными дисплеями по технологии «мультитач», войсковая система контроля параметров среды с компьютерным комплексом связи и целеуказаний и два десятка беспилотников отечественного производства.

Ажиотаж с Динло возник нешуточный, служба напряглась и за очень короткий срок, буквально за двое суток, сумела оснастить исследовательский отряд всем необходимым.

Уже после взлёта стало известно об оголтелой кампании западных СМИ, развёрнутой вокруг пропажи американского спутника. Россию снова обвинили во всех грехах, объявили агрессором, испытывающим новое оружие, а генсек НАТО Ян Болтунберг пообещал принять «ответные меры».

«Ил-76» не был оборудован пассажирским отсеком, поэтому расположились в закутке грузового, вынужденные сидеть на жёстких сиденьях вдоль борта, впритык друг к другу.

Назар сел рядом с Волконской, не заметив, что на это место метит капитан Кружилин, и последнему это очень не понравилось. Он даже попытался жестом показать Назару – освободи сиденье, однако Назар сделал вид, что жеста не понял. Кружилин был вынужден сесть подальше.

Переоделись в «полярники» уже в аэропорту, обменялись мнениями по поводу их характеристик. Костюмы были удобными, не стесняли движений, имели специальные вставки для циркуляции воздуха и поглощения пота. К тому же в них было не жарко, они не продувались ветром и перекрывали доступ к телу всем насекомым типа муравьёв, комаров и клещей.

О клещах всех участников экспедиции предупредили заранее: начало нынешнего лета ознаменовалось вспышкой активности клещей в Красноярском крае, и всем рекомендовалось беречься от укусов этих дьявольских кровопийц.

Назар попытался разговорить начальницу экспедиции, но успеха не добился. Она постоянно кому-то звонила, а когда гул моторов самолёта заполнил отсек, включила планшет и увлеклась перепиской с абонентами.

Леонтий, беседовавший с «Карлом Марксом», заговорил об «эффектах вакуумного осциллирования», высказывая своё мнение о причинах пространственного скачка аэробуса «А-321» с пассажирами, но расслышать ответы уфолога Назар не смог. Впрочем, и собеседники вскоре перестали повышать голос, чтобы услышать друг друга, и замолчали.

– Что он думает насчёт Динло? – нагнулся к уху Леонтия Назар; брат сидел от него с противоположной от Волконской стороны.

– Умный мужик, – со смешком ответил Леонтий также ему в ухо. – Не рискует разбрасываться гипотезами. Первое, что приходит на ум, – телепортация, что сразу вызывает массу дополнительных вопросов. Первый: почему спутники были заброшены в космос, а самолёт к Курилам? Второй: почему Динло вообще выплюнул спутники и самолёт, если он везде глотает объекты и похищает людей? Что он делал на Луне? Откуда он вообще свалился в Солнечную систему? Или он сидел в недрах Луны и ждал удобного случая? Кто им управляет? Живое существо или компьютер?

– Ну а ты к чему склоняешься?

– Это не классический НЛО, как мы себе представляем. Он демонстрирует нелинейную физику и вполне может оказаться…

Назар подождал продолжения.

– Кем?

– Сформулирую – скажу, но только после того, как увижу эту плазмоидную гиперкаплю.

– Что?!

– Ну, я так назвал объект, аббревиатура Динло мне не нравится.

Волконская оторвалась от экрана планшета, потянулась, проговорила едва слышно:

– Теперь можно и отдохнуть часок.

– Важные дела? – кивнул на компьютер Назар, добавил: – Товарищ полковник?

– Над озером подвесили стационарный спутник, будет работать мобильная связь.

– Отлично! Рации таскать не слишком удобно.

– К вечеру на берегу развернётся воинская часть из Туры, попробуем оцепить район с НЛО.

– Сначала надо будет определить точные координаты и диаметр опасной зоны.

– Это сделаем мы.

– Как прикажете, товарищ полковник.

Волконская закрыла планшет, покосилась на него с задумчивым видом.

– Зовите меня Ефросинья Павловна, капитан, хорошо? Полковник я номинально, соответственно статусу начальника лаборатории.

– Тогда и вы зовите меня Назар Федотович. Можно просто Назар.

– Вы командуете воинским подразделением, поэтому придётся отзываться на звание.

– Понял.

Кружилин в конце отсека встал, прошёлся вдоль ряда сидений, кинул взгляд на Назара, наклонился к женщине.

– Что-нибудь нужно, товарищ полковник?

Назар уловил иронический взгляд Волконской, спрятал усмешку.

– Спасибо, ничего, – ответила она.

Кружилин потоптался рядом, вернулся на место.

– Блюститель нравственности? – кивнул на него Назар.

– Он хороший специалист, – сухо сказала Волконская.

– Возможно, вам виднее, но я ему явно не по нраву.

– Не придумывайте, он просто беспокоится… о деле.

Назар хотел продолжить тему анекдотом о ревнивом любовнике, оберегавшим жену от мужа, но вовремя прикусил язык. В отношениях Кружилина и начальницы лаборатории ещё надо было разобраться.

* * *

В Туруханск прилетели в три часа дня по местному времени. Пилоты открыли люки «Ила», и члены экспедиции, разминая затёкшие ноги, потянулись к выходу.

Волконская вышла первой.

Назар хотел последовать за ней, но его остановил Кружилин:

– Погоди, капитан, разговор есть.

Назар послушно остановился.

Кружилин подождал, пока все пассажиры сойдут на лётное поле, сделал шаг, положил тяжёлую мясистую ладонь на плечо Назара.

Он был примерно того же роста, но шире и массивнее, и рука его, сжав плечо капитана как клещами, превратилась в гранитный валун.

– Хочу предупредить, легенда спецназа: не пляши рядом с полковником! Это может плохо кончиться!

Назар покосился на ладонь помощника Волконской, невозмутимо взял её двумя пальцами, сдавил болевые точки, так что Кружилина перекосило, разжал тиски, снял ладонь с плеча. Вспомнилось чьё-то выражение: когда разговариваешь с умным, чувствуешь себя тупым, а когда разговариваешь с тупым, чувствуешь, как тупеешь.

– Хочешь совет, супермен?

– Чего?!

– Пока мы ещё не улетели к месту дислокации, оставайся-ка здесь. Я поддержу твою кандидатуру как снабженца.

Лицо Кружилина пошло пятнами.

– Я… начальник службы безопасности НТ-центра!

– Ну и оставался бы в Калуге обеспечивать безопасность центра. Охрана лагеря – моя забота. А там тайга, болото, клещи, мошки…

– Издеваешься?! – раздул ноздри капитан.

Назар усмехнулся:

– Заведи енота или в крайнем случае кота, успокаивает.

Круто повернувшись, он вылез из самолёта, оставив помощника Волконской в отсеке размышлять над его словами. Первая мысль огорчила: везёт же мне на ревнивцев! Вторая развеселила: если бы у капитана с Фросей всё было бы хорошо, он не стал бы пытаться убирать предполагаемого соперника заранее.

* * *

Самолёт ждали, поэтому получившая приказ местная воинская часть сразу приступила к разгрузке «Ила» и погрузке багажа на борт двух дожидавшихся тут же, на аэродроме, грузовых вертолётов.

Пока бойцы части переносили груз экспедиции и втискивали контейнеры в отсеки вертолётов, группа пообедала в столовой аэропорта Туруханска, предназначенной для питания лётного состава и обслуживающего персонала.

Среди участников экспедиции оказался человек, хорошо знавший север Красноярского края, – физик Венгер, долгое время проработавший в метеоинституте Хатанги, который поделился своими знаниями Туруханска.

Как оказалось, город был основан ещё в тысяча шестьсот шестидесятом году и до тысяча девятьсот семнадцатого был известен как село Монастырское. Село сгорело и было перенесено до революции на другой берег Енисея, в место впадения в него рек Турухан и Нижняя Тунгуска. Находился город в полутора тысячах километров от Красноярска и всего в ста двадцати от Полярного круга, так что его население хорошо чувствовало прелести здешнего почти арктического климата.

На вопрос о достопримечательностях города учёный смущённо ответил, что знает лишь о существовании двух церквей и музея политической ссылки. Отнести к достопримечательностям местную нефтегазоразведывательную экспедицию, речпорт и рыбозавод было нельзя.

Леонтий держался рядом с «Карлом Марксом» – Вяхиревым и, похоже, нашёл в лице уфолога достойного собеседника. Изредка до остальных долетали обрывки их бесед, темами которых были «многосвязные ассоциации», «континуумы Калаби-Яу», «флуктуации вакуума», «многомерные браны» и «очаги разумной жизни в Галактике».

Назар обедал за столом вместе с Волконской, капитаном Кружилиным, не отходящим от полковника ни на шаг, и майором Верченко, отвечающим за снабжение экспедиции всем необходимым.

Услышав, о чём говорят за соседним столом, Ефросинья Павловна заметила с улыбкой:

– Увлекающийся товарищ ваш брат. И очень эрудированный.

– Он ещё со школы отличался энциклопедическим складом ума, – похвастался Назар. – Получил доктора физматнаук в тридцать лет, известен во всём мире, каждый месяц ездит по свету на симпозиумы.

– И живёт в таком свинарнике, – презрительно скривил губы Кружилин, намекая на квартиру Леонтия.

– Мы ему предлагали помочь переехать, нормальную квартиру купить, но упёрся как… носорог и слушать не хочет. Комната от бабушки осталась, она его, по сути, воспитала, вот и дорожит памятью.

Разговор сам собой заглох.

Допили компот и чай, вышли на лётное поле.

Аэропорт Туруханска, расположенный в двух километрах от города, принимал только самолёты местных авиалиний, старенькие «Ил-18», «Аны» всех модификаций, от 12-й до 34-й, поэтому огромный «Ил-76» АМТ выглядел здесь великаном среди лилипутов.

– Капитан, сходите к ребятам, подгоните, – обратился к Назару Кружилин, имея в виду погрузку, – а то проваландаемся до вечера.

– Не надо, – остановила его Волконская, хотя Назар и не собирался никуда идти. – До озера всего час лёту, успеем разбить лагерь. К тому же нам ещё ждать самолёты из Томска и Новосибирска. Капитан, возьмите кого-нибудь из наших парней, встретьте экспертов.

Обращалась она к Хромову, а не к Кружилину, и глаза помощника сверкнули злобой. Было понятно, что жить коллеге спокойно он не даст.

Назар подошёл к державшимся особняком сержантам отделения охраны, призванным осуществлять все необходимые меры безопасности для работы экспедиции у озера, подозвал одного из них:

– Толевич, ко мне!

Белобрысый, смешливый, подвижный уроженец Архангельской губернии (перезнакомились ещё в Москве) взял «под козырёк»:

– Слушаю, товарищ капитан.

– Идёмте в зал прилёта, встретим остальных.

Сержант бросил взгляд на сослуживцев и поспешил вслед за Назаром в здание аэропорта.

Аэропорт Туруханска в начале третьей декады двадцать первого столетия представлял собой двухэтажное деревянное строение (мансарду под треугольной крышей едва ли можно было причислить к третьему этажу), внутри которого разместились два терминала – посадки и высадки, два киоска – аптечный и прессы и кафе. Столовая для обслуживающего персонала не имела выхода в общий зал, поэтому пришлось обходить здание и предъявлять удостоверение, дающее владельцу право пользоваться всеми привилегиями спецслужб.

Пока добирались до зоны прилёта, сержант успел рассказать Назару, что он собирается покончить спецкурс рязанской радиоакадемии, а потом спросил:

– Это правда, товарищ капитан, что на озеро рухнул космический корабль?

– Посмотрим своими глазами – узнаем, – ответил Назар, которого тоже интересовал этот вопрос.

– Значит, у нас есть шанс первыми установить контакт с инопланетянами?

– Если они существуют, то есть.

– А если они начнут и за нами охотиться? Эксперты говорят, что уже похищено много людей.

– Юра, – сказал Назар отеческим тоном, – именно от нас с тобой, от нашей бдительности и будет зависеть, продолжат ли пришельцы хватать людей. Понял?

– Так точно, товарищ капитан.

Ждали участников экспедиции недолго. Самолёт из Новосибирска приземлился через двадцать минут, из Томска – через сорок. Как стало известно, эксперт из Екатеринбурга летел вместе с томским физиком, поэтому ждать ещё одного самолёта не пришлось. Физиком из Томска, специалистом в области высокоэнергетических процессов, оказалась молодая, коротко стриженная женщина Марина Леонидовна, причём – бывшая сокурсница Леонтия, о чём он радостно сообщил всей компании.

Красавицей назвать её было нельзя, но для Леонтия это не имело значения. В вертолёте он сел рядом с ней и, судя по оживлению обоих, погрузился в воспоминания о студенческой жизни.

* * *

Вертолёты приземлились на южном берегу озера Виви, рядом со стелой географического центра России, в начале пятого. Пассажиры вылезли под солнечные лучи, все вместе выбрали место для лагеря, поближе к воде.

Волконская наладила связь с Москвой (спутник действительно уже висел над северным районом Красноярского края), доложила о прибытии и, пока солдаты воинской части из Туры, прилетевшие чуть раньше, разгружали вертолёты, собрала совещание прямо на песчаной дорожке, ведущей от стелы к берегу озера.

– Предлагаю до вечера выслушать свидетелей появления Динло.

– Лучше уж ЛАЗ, – проворчал Венгер, – локальная аномальная зона… извините.

Волконская посмотрела на учёного, но возражать не стала.

– Здесь неподалёку турприют «Чургим», сходим, поговорим с туристами и возьмём проводника. Согласны?

– Все пойдём? – поинтересовался Кружилин.

– Нет, пойдут эксперты и… – Волконская прошлась глазами по лицам стопившихся членов экспедиции, – и капитан Хромов. Остальным помочь солдатам установить палатки и развернуть технику.

– Я пойду с вами, – сказал Кружилин. – В конце концов мне поручено охранять вас.

Волконская мельком глянула на державшихся рядом Леонтия и Марину Леонидовну, сделала паузу:

– Хорошо, присоединяйтесь.

До турприюта было с километр вдоль берега, поэтому добрались быстро.

Погода благоприятствовала походу, воздух был напоён ароматами трав и цветов, хотя из леса изредка выносило запахи гнили и торфяников. Но разгорячённые предполагаемой встречей с феноменом члены экспедиции не думали ни о погоде, ни о рельефе местности, ни о личном самочувствии, подгоняемые воображением и мифами об НЛО.

Костюмы «полярник» как нельзя лучше укрывали людей от ветра, влаги и насекомых, в них можно было не бояться пораниться о камень или острый сук, и даже Назар, носивший все виды спецкостюмов и комбинезонов, оценил добротные качества изделий, обеспечивающих защиту в экстремальных условиях.

С собой взяли гамма-радиометры, анализатор спектра и магнитометр. Остальную аппаратуру ещё надо было распаковать и протестировать.

Из оружия выбрали карабины «Вепрь» с лазерным прицелом – Назар и Кружилин и пистолет – Кружилин. Было видно, что Назар мешает помощнику Волконской быть мачо в этой компании, но капитан больше не кидал на него угрожающие взгляды, видя настроение начальницы. Её он привык слушаться беспрекословно.

Рассказы туристов информации к материалу о «посадке НЛО с зелёными человечками» ничего существенного не добавили. Они были однотипны и схожи, хотя каждый рассказчик обязательно добавлял что-то от себя. Последними, кто беседовал с учёными экспедиции, были рыбаки, которые и сообщили о «похищениях» приятелей ещё три дня назад. Они же сопровождали к месту посадки полицейских и поведали жуткую историю о том, как сначала инопланетяне сожрали две скалы, оставив на их месте ямы, а потом с помощью «щупальца» сбили вертолёт с пилотами и утащили в облако, под «силовой пузырь».

Волконская связалась по телефону с командиром воинской части:

– Майор, ни в коем случае не располагайте бойцов близко к болоту, где сидит объект! Мы определим границу опасной зоны, и только после этого начнёте движение.

– Слушаюсь, – отозвался майор Великанов.

Тот же приказ поступил и пилотам вертолётов, доставивших экспедицию из Туруханска. Они поступали в распоряжение начальника экспедиции и не имели права действовать самостоятельно.

После этого владелец турприюта помог приезжим уговорить своего работника – эвенка Петю Топочёнка (в паспорте у него имя так и стояло, не Пётр, а Петя) поступить к ним в экспедицию проводником, и отряд двинулся в путь.

В отличие от полицейских, блуждать по довольно пересечённой местности, испещрённой оврагами, болотистыми низинами, ручьями и скалистыми рёбрами, московской компании не пришлось. Петя Топочёнок, проживший в фактории Ычаны все тридцать три года, хорошо знал окрестности озера и выбирал самый короткий путь.

Умаялись, конечно, с непривычки, пройдя чуть больше километра по валежнику и топким мшаникам, но к шести часам вечера добрались-таки до описанного рыбаками места, где те впервые наткнулись на «НЛО». Включили взятые с собой приборы, попили водички, пока Венгер и Леонтий измеряли радиационный и геомагнитный фон, взялись за бинокли.

– Ничего не вижу, – заявил Кружилин, занявший один из удобных валунов.

Голос капитана прозвучал глухо, словно сквозь вату.

Впрочем, вскоре эксперты убедились, что в зоне вокруг объекта гаснут вообще все звуки, не давая эха, и это было их первым открытием, связанным с появлением «дикого НЛО».

Назар, у которого тоже был бинокль, устроился на бугорочке пониже, заметил странное колыхание-мелькание воздуха над низиной в полукилометре от себя, но говорить об этом не стал, дождался, пока заговорят эксперты.

– Похоже на зону воздушной турбулентности, – сказала спутница Леонтия Марина Леонидовна.

– Купол турбулентности, – уточнил Леонтий. – Готов поспорить: воздух мерцает из-за перепада плотности полей.

– Не спешите, коллега, – укоризненно проворчал сухолицый Венгер. – Датчики молчат, радиация почти фоновая, только магнитное поле на порядок выше фона.

– Колебания воздуха я вижу, – сказал физик Делягин. – Где корабль с пришельцами, Константин Филатович?

– Вы верите в пришельцев, Булат Иванович? – хмыкнул Венгер.

– Я – нет.

– И я нет.

– А я верю, – громыхнул басом Вяхирев-«Карл Маркс». – Покажу вам фотографии, сами убедитесь. Хотя в данном конкретном случае мы наблюдаем что-то весьма необычное. Раньше НЛО так себя не вели.

– Подойдём поближе? – предложил Кружилин.

– Что это даст? – проворчал Делягин. – Вряд ли мы увидим, что творится внутри этой мерцающей зоны.

– Не ходить, однако, – сказал коричневолицый, но с почти белыми волосами проводник. – Оно правда хвать людей – и нету.

– С такими настроениями мы ничего не узнаем, – скривил губы Кружилин. – Ефросинья Павловна, разрешите, я быстренько сбегаю до бугорочка справа, измерю фон, сфотографирую и вернусь.

Волконская продолжала смотреть на мерцающую воздушную гору в бинокль.

Кружилин посмотрел на Хромова.

– Пробежимся, спецназ? Или кишка тонка?

Назар остался невозмутим.

– Как прикажут.

– Боже мой! – вдруг заворожённо, с дрожью в голосе, проговорила Волконская. – Я не представляла себе реального масштаба!

Назару внезапно показалось, что спину лизнул морозный ветер.

– Ефросинья Павловна… товарищ полковник… здесь небезопасно… предлагаю… – он не закончил.

Из массы «непрозрачной прозрачности» вытянулся в их сторону рукав мерцания, съедая слой почвы вместе с хилыми берёзками и лиственницами, пропахал двухсотметровой длины ров глубиной в три-четыре метра и шириной в полсотни и втянулся обратно, оставив после себя на протяжении всего рва череду странных серо-белых образований, похожих на гигантские, высотой в пять и более метров, костяные шипы, загнутые на конце.

– Чулугды! – прошептал проводник, отмахнувшись возле уха указательным пальцем.

Свидетели явления дрогнули, попятились.

– Что это?! – глухо проговорил Венгер.

– Спинные позвонки динозавра, – с шутливой интонацией откликнулся Вяхирев. – Видите, как они стоят рядком?

– А сам динозавр где?

– Утонул в болоте.

– Бред! – покачал головой снявший с плеча карабин Кружилин. – Никто тут не тонул.

– Откуда же позвонки?

– Из другого измерения, – неожиданно развеселился Леонтий. – Это всё объясняет! Зона Динло существует сразу в нескольких измерениях, и оттуда к нам прорываются эти… гм, позвонки и птерозавры. А люди из нашего континуума проваливаются в соседний.

– Коллега, – с той же укоризной проговорил Венгер, – не спекулируйте на фантазиях писателей.

– А что, у вас есть другая идея?

– Надо думать, дружище, изучать, собирать факты, мы же не создатели дутых сенсаций, в конце концов.

– Теперь представьте, капитан, что вы стояли бы в том месте, – показал на «позвонки» Назар. – Где бы вы сейчас были?

Кружилин сжал побелевшие губы в полоску, но промолчал.

– Уходим, – опустила бинокль Волконская. – Нужно запускать дроны и начинать серьёзную работу.

Композиция 7

Ищите и обрящете

Сергей Сергеевич Корнеев не собирался заниматься политической деятельностью. В тысяча девятьсот девяносто восьмом году он окончил Московский государственный университет приборостроения и информатики по специальности «Биотехнические и медицинские аппараты и системы» и благодаря усидчивости, упорству, мощному творческому уму вскоре занял место начальника проектного бюро Минздрава.

В две тысячи двенадцатом он успешно защитил диссертацию, став ведущим специалистом по созданию анализатора 3D-сканирования для метрологического обеспечения и дистанционной лучевой терапии, а в две тысячи шестнадцатом разработал опытный образец многоканального клинического дозиметра с малогабаритными детекторами ионизированного излучения.

Казалось, путь его в науке определён, и ничто не мешает достичь звания академика РАН. О чём он, правда, тоже серьёзно не задумывался, продолжая трудиться и фонтанировать идеями.

Однако в том же две тысячи шестнадцатом году его уговорили войти в одну из столичных ячеек Народного Фронта, а уже в две тысячи двадцатом он стал президентом Российской Федерации, сменив лабораторию в Сколково на кремлёвский кабинет руководителя страны.

Впрочем, Сергей Сергеевич остался тем же человеком, увлекающимся новыми научными разработками и поставившим во главу угла задачу поднять научно-технический потенциал России на должную высоту. При этом фанатиком одной идеи он не был, слыл эрудитом во многих областях знания и умел подбирать людей, таких же креативно мыслящих, как он сам, с которыми ему комфортно было работать.

Двенадцатого июня, накануне своего дня рождения, который он уже давно не праздновал официально, предпочитая работать после прогулки по кремлёвскому парку, разбитому на месте снесённого четырнадцатого корпуса, Сергей Сергеевич пригласил в свой кабинет главу ФСБ.

Судя по разворачивающейся в западных СМИ беспрецедентной травле российских военных, назревала нешуточная кампания по дезинформации населения планеты в свете происходящих в России событий, и президент хотел получить исчерпывающие пояснения по этой проблеме.

Директор Федеральной службы безопасности Колесников прибыл не один, а с генералом Звягинцевым, начальником Научно-технического центра ФСБ. Впрочем, визит Звягинцева президента не удивил. Случившееся в Красноярском крае не могло не заинтересовать экспертов НТ-центра.

– Разрешите, Сергей Сергеевич? – деликатно приоткрыл дверь кабинета тихий, похожий на клерка какой-то небольшой компании Колесников; он был старше президента на четырнадцать лет, но выглядел по сравнению с ним чуть ли не стариком. – Я с наукой, если можно.

Президент, сидевший за своим мельхиоровым столом в одной рубашке, накинул пиджак, вышел из-за стола.

– Проходите, Даниил Фотиевич.

Колесников оглянулся, придерживая дверь.

– Заходи, Роман Семёнович.

Вошёл Звягинцев.

Президент пожал обоим руки, пригласил к столу:

– Присаживайтесь. Чай, кофе?

– Кофе, – согласился Колесников; церемония встреч с президентом практически всегда начиналась с кофе (привычка была заведена Сергеем Сергеевичем ещё в бытность его начальником лаборатории), и отказываться от неё никто не рисковал.

Секретарша принесла кофе.

– Пресс-секретарь нужен?

Гости обменялись взглядами.

– Информация сугубо конфиденциальная, деликатная, – кашлянул Колесников. – Мы доложим, а вы сами решите, кому её можно доверить. – Даниил Фотиевич подумал и добавил с усмешкой: – Что знает пресс-секретарь, то знают китайцы.

Сергей Сергеевич поднял брови:

– Это шутка, надеюсь?

– К сожалению, есть такие опасения, китайская разведка удачно вербует журналистов по всему миру, американцы уже били тревогу по этому поводу.

– Скандал в Госдепе? – вспомнил президент.

– Совершенно верно. Господин Уорнер, пресс-атташе Госдепа, успел многое слить китайцам, прежде чем его поймали на горячем.

Сергей Сергеевич сделал глоток: он любил кофе со сливками.

– Всё же не шутите так больше, Даниил Фотиевич, Ваню Клюева я знаю давно, это надёжный товарищ. Чем ещё удивили вас китайцы?

– Выкрали у японцев технологию микророботов CRAM, разработанных для помощи спасателям в чрезвычайных ситуациях, и хотят использовать их для разведки.

– CRAM – это такие псевдотараканы, – добавил Колесников. – Сжимаются как настоящие, пролезут в любую щель.

– Надеюсь, мы не отстаём?

– У нас тоже есть такие «тараканы»… и много чего ещё, о чём не догадываются ни китайцы, ни американцы.

– Я слежу за этим, – улыбнулся президент, откидываясь на спинку кресла. – Не все наши «мозги» утекли за рубеж. Роман Семёнович, как идут дела с нашим 3D-принтером?

– Уже печатаем авиадетали, – сказал Звягинцев. – Скоро начнём изготовлять спутники прямо на орбите, без доставки их ракетой. Через два года запустим «Федерацию» в беспилотном варианте, протестируем 3D-принтер и полетим на Луну.

– Мы не слишком самонадеянны?

Звягинцев неуверенно глянул на директора ФСБ.

– Мы просто уверены в своих силах, – пожал плечами Колесников. – Вы же знаете, стоит нам разогнаться, никто нас уже не остановит и не догонит. Наша наука не отстаёт от западной, а во многом опережает.

– Не надо уповать только на передовую науку, товарищи. Она почти полностью нацелена на развитие практичных технологий, на создание машин, бытовых приборов, технических костылей и приспособлений, а познание как таковое, поиски истины никого не интересуют всерьёз. Я сам учёный… – Сергей Сергеевич пожевал губами, криво улыбнулся, – бывший, и знаю, о чём говорю. Количество знаний, известных всем фактов конечно же увеличивается, но возрастает ли при этом умственный потенциал человека?

– Человек существо противоречивое, – проворчал Звягинцев.

– Я к тому, что современная глобальная техническая цивилизация гибнет, интеллектуально и нравственно деградирует. У вас нет такого ощущения? Вы только поглядите на нового президента США! Если система выдавливает из массы избирателей для управления ими же таких недоумков, куда мы идём?

Колесников пожал плечами:

– Практически все президенты Америки могут похвастаться полным отсутствием интеллекта. Такая страна и должна управляться такими президентами. Что касается общей деградации… опять же, человек противоречив и зависим от того, кто управляет его душой, ангел или дьявол. Как говорили классики: человек – слезинка на ресницах Бога.

Президент сделался задумчивым.

Вода и камень, Солнце и Луна —

Синхронные эфира колебанья,

И я – лишь мимолётная волна

В магическом кристалле Мирозданья.

– Хорошо сказано, – проговорил Звягинцев с уважением. – Не Максимилиан Волошин?

– Нет, Рудольф Баландин, был такой академик. А Волошин говорил так:

Мы, возводя соборы космогоний,

Не внешний в них отображаем мир,

А только грани нашего незнанья.

Прошу простить меня за лирические отступления, товарищи. Перейдём к делу. Мы говорили о Луне…

– Кстати, Сергей Сергеевич, в нашей теме есть эпизод с Луной, – спохватился Колесников. – Всё начинается с неё, а уж потом произошли инциденты со спутниками и самолётом. Я давал вам предварительную информацию.

– Прочитал.

– Так вот в месте посадки объекта, получившего название Динло…

– Как? – удивился президент.

– Динло – «дикий неопознанный летающий объект».

Сергей Сергеевич засмеялся:

– Ну и фантазия у нашего народа. Кто придумал название?

– У этого объекта много названий, – уклонился от прямого ответа Звягинцев. – Динло, Лунолёт, Гиперсфера, просто НЛО, ППП, Око дьявола, ЛАЗ.

– Ничего себе, разброс, – покрутил головой Сергей Сергеевич. – А что такое ППП?

– Подпространственный пузырь.

– ЛАЗ?

– Локальная аномальная зона.

– В принципе это, наверно, самое звучное. Не вы назвали?

– Начальник лаборатории Волконская. – Звягинцев вдруг смутился. – Я придумал Динло.

– Что ж, как говорится, как ни назови, только в печь не суй. При чём тут всё-таки Луна?

– На Луне возле так называемой Борозды Гадлея был обнаружен выброс газа, после чего и началась вся эпопея с Динло.

– То есть всё началось с космоса, так? Не может ли это быть аналог «пикника на обочине»?

Руководители ФСБ переглянулись.

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросил Колесников.

– Фантастику надо даже не читать – изучать, – усмехнулся президент. – Предсказания писателей иногда удивительно точны. Братья Стругацкие ещё в прошлом веке написали повесть «Пикник на обочине», в которой описывается приземление инопланетян.

– Мы ещё не уверены, что Динло является кораблём чужой цивилизации, – сказал Звягинцев.

– Выкладывайте подробности, Роман Семёнович, – кивнул Колесников. – Все ключевые данные по этой проблеме у вас.

Президент поднял руку, допил кофе, позвал секретаршу, и она унесла кофейный прибор.

– Теперь рассказывайте.

Доклад Звягинцева занял чуть ли не полчаса.

– Экспедиция уже на месте, – закончил он, – разворачивает исследовательскую технику. Воинская часть из Туры формирует оцепление в радиусе двух километров от места посадки Динло. Уже подняты в воздух беспилотники. Спутники объект почему-то не видят, зато наш военный «нюхач» «семьдесят первый» зафиксировал в этом месте акустическую «яму». Взорвись там бомба – никто не услышит. К сожалению, не удалось обойтись без жертв.

Сергей Сергеевич нахмурился:

– Разве самолёт разбился при посадке?

– Спасся чудесным образом, успел сесть в Петропавловске-Камчатском. Речь о местных жителях и туристах. Пропало, по самым скромным подсчётам, восемь человек: два рыбака, два пилота «Ми-8», один местный житель и три туриста. У нас народ не робкого десятка, привык лезть на рожон без надобности. Никто не знал, насколько опасен Динло.

– Немедленно объявите зону посадки зоной ЧС! Эвакуировать турприюты!

– Делается, Сергей Сергеевич, – сказал Колесников. – Совместно с полярным эшелоном Минобороны начинаем мониторинг воздушного пространства в районе озера. Кстати, отмечаем повышенную активность средств контроля американцев и китайцев в этом районе. Отрабатываем перехват возможных гостей.

– Этого мало. Гости будут наверняка. Представляете, что будет, если ваш Динло и в самом деле окажется инопланетным зондом?! США взбесятся! НАТО потребует допустить их спецов к контакту! Вмешается ООН…

– Но ведь мы не поддадимся шантажу? – собрал морщины на лбу директор ФСБ. – Разве не в наших интересах уберечь страну от забугорных визитёров? Или у нас это проблема?

– Не подначивайте меня, – со слабой улыбкой погрозил пальцем главе ФСБ президент. – Я не военный, я из круглоголовых, технарь, как изволит выражаться Георгий Павлович (речь шла о министре обороны), и не собираюсь прослыть цепным псом России, охраняющим границы государства.

– Я не это имел в виду, Сергей Сергеевич, но вы первый говорили, что мы должны защищать прежде всего суверенитет России, интересы страны, а уж потом все институты – ООН, Евросоюз и прочие.

– Ладно, не оправдывайтесь, Даниил Фотиевич, мы в одной лодке. Что вы предлагаете конкретно?

– Из докладов начальника экспедиции Волконской ясно, что объект Динло весьма необычен и опасен. Предлагаю предпринять следующие шаги. Первое: обнести зону с объектом пушечно-зенитными комплексами «Панцирь-С» и добавить для контроля района самолёт дальней радиолокационной разведки хотя бы класса «Ан-71». Это позволит как не пропустить к объекту чью-либо технику, так и воспрепятствовать экипажу Динло, если таковой объявится, действовать незаметно. Второе: усилить мониторинг границы с Китаем и полярных границ страны во избежание любых провокаций. Дело настолько серьёзное, что исключить ничего нельзя. А для вашего личного контроля ситуации предлагаю установить у вас в кабинете программно-аппаратный комплекс для реализации трёхмерного изображения района озера Виви, где сел Динло. Комплекс называется «Заложник» и много места не займёт.

Президент помедлил, раздумывая над предложением:

– Хорошая мысль. У вас всё?

– Так точно.

Сергей Сергеевич встал, прошёлся по кабинету, невольно копируя манеру Сталина: руки за спиной, хотя и без трубки во рту.

– Что говорят учёные? Это НЛО?

– Предварительные выводы, – сказал Звягинцев, – мы наблюдаем плазмоид или зону квантовой неопределённости. Странный аттрактор, как выражаются учёные. Все эти «щупальца», хватающие людей, отражают лишь локальный эффект взаимодействия объекта с земной гравитацией и электромагнитным полем. Больше пока ничего сказать нельзя.

– Мудрёные у вас выводы, товарищи военные специалисты. – Президент вернулся за стол. – Волконская справляется?

– О да, – улыбнулся Звягинцев. – Эта женщина умеет командовать.

– Держите меня в курсе событий. Устанавливайте «Заложника», я отдам распоряжение.

Руководители ФСБ дружно встали.

Композиция 8

Минное поле

Два дня с раннего утра и до позднего вечера ушли на размещение лагеря экспедиции и развёртку привезённого оборудования. Поэтому времени на детальную слежку за Динло (Венгер упорно называл его ЛАЗ – локальной аномальной зоной) не оставалось времени. Тем не менее запущенные с ходу беспилотники-мультикоптеры российской компании «НЕЛК», работающие от водородно-воздушных топливных элементов и способные держаться в воздухе до десяти часов беспрерывно, зафиксировали новые эффекты, а также дали учёным новую пищу для размышлений. К тому же стало ясно, что Динло потихоньку, со скоростью около пяти метров в сутки, сползает к берегу озера. Что это означает, никто не знал, но на всякий случай готовились к худшему.

Волконская связалась со штабом (роль штаба экспедиции выполнял НТ-центр в Калуге), обрисовала ситуацию, и ей обещали прислать, во-первых, «карманную артиллерию» – переносные противотанковые комплексы либо ПЗРК и, во-вторых, дивизион пушечно-ракетных зенитных комплексов «Панцирь-С», на случай, если Динло вздумает высаживать десант и захватывать территорию.

Спутники над Сибирью по-прежнему ничего особенного не видели, кроме зоны турбулентного вихрения воздуха на «месте посадки дикого НЛО», а подключённые к мониторингу района локаторы системы обороны России тоже не обнаружили в этом месте знакомую конфигурацию «летающей тарелки», хотя это вовсе не означало, что внутри облака мерцания не прячется искусно замаскированный материальный объект. Все это понимали и работали активно.

Четырнадцатого к низинке, где сидел «в засаде» Динло-ЛАЗ, был передислоцирован комплекс измерительных устройств «Иволга» на колёсной базе бронетранспортёра. К вечеру того же дня заработал укрытый палаточным тентом комплекс наблюдения за состоянием природной среды «Очаг». Установили оба комплекса по разные стороны ряда «позвонков динозавра», в двухстах пятидесяти метрах от мерцающей воздушной горы. После чего эксперты экспедиции приступили к непосредственному изучению свойств феномена.

Назар деятельно участвовал во всех мероприятиях по развёртке лагеря, одновременно прикидывая варианты его охраны и наблюдая за периметром оцепленной зоны.

Всего было установлено четыре бытовых и жилых модуля и четыре блока обеспечения, включая полевую кухню, электрогенератор, штабной компьютерный узел и комплекс для ухода за телом, как уважительно солдаты назвали баню.

Полностью охватить зону ЛАЗ оцеплением не удалось, не хватило ни численности рядового состава присланной части, ни каких-либо мало-мальски пригодных проходов к болоту. После долгих поисков сухих возвышенностей солдаты очистили вершины шести заросших кустарником бугорков и создали шесть постов боевого охранения, играющих роль пограничных застав. От каждого поста до мерцающей воздушной горы было примерно по полкилометра пересечённой местности, просматриваемой с помощью биноклей и телекамер, и дежурившие на постах солдаты имели теперь возможность засечь и задержать любителей «селфи с НЛО», а также следить за поведением самого Динло, по мысли уфологов, скрывающего «космический корабль с пришельцами».

Впрочем, в пришельцев верили всё меньше и меньше даже туристы, которых удалось убедить в необходимости убраться от опасной зоны подальше. Страшных монстров наподобие птерозавра, утащившего двух питерских студентов, так никто больше и не увидел. А фантазиям рыбаков Валеры и Жоры никто не верил. Они – фантазии – явно были рождены страхом, либо алкоголем, либо и тем и другим одновременно.

Прилетали полицейские из Туры во главе с майором Хасбулатовым, пытались искать свой вертолёт с пилотами, обошли всю зону с Динло в центре, но так и вернулись несолоно хлебавши. Вертолёт исчез конкретно.

На третьи сутки оба лагеря – военный, обслуживающий оцепление, и лагерь экспедиции – заработали в нормальном режиме, если учитывать обстоятельства, вызвавшие их организацию.

Назар сунулся к Волконской с предложением больше привлекать его к работе возле Динло, но Ефросинья Павловна могла только посоветовать ему находиться ближе к брату, не забывая об обязанностях начальника охраны лагеря.

– В первую очередь вы отвечаете за наш периметр, капитан, – сказала она, почти не отрываясь от своего оперативного персонального компьютера-планшета; большую часть времени она проводила не в штабном модуле, а у аппаратных комплексов возле горы ЛАЗ. – Кроме того, на вас лежит обязанность координации работы экспедиции с военными и полицией. В Туре и Сургуте уже остановили иностранных журналистов, но я уверена, что они появятся и здесь. И не только они.

– Понял вас, товарищ полковник! – официальным голосом, встав по стойке «смирно», отбарабанил Назар; встреча состоялась у тента с комплексом «Очаг», нацеленного на «пузырь» Динло. – Разрешите выполнять?

Начальник экспедиции рассеянно поглядела на стоявшего навытяжку Хромова, и до неё дошло, что капитан вежливо пытается заставить её обратить на него внимание. Красивые полные губы женщины отразили полуулыбку.

– Назар Федотович, вы кажетесь мне умным человеком. Не проявляйте рвения больше, чем положено, я оцениваю сослуживцев по другим качествам.

– Понял, товарищ полковник, – сказал Назар тем же дурашливо-исполнительским тоном. – Вам больше нравятся такие сослуживцы, как капитан Кружилин – образец служебного долга.

Улыбка на губах Волконской погасла.

– Капитан Кружилин прекрасно проявил себя на работе, поэтому он здесь. Или вы имеете в виду что-то другое?

– Нет-нет, я верю вашей оценке. Когда он рядом с вами, мне волноваться за вашу безопасность нечего.

Волконская подняла бровь, оглядела обманчиво простодушное лицо Назара, снова наметила улыбку, превращавшую её в ангела.

– Странные вы люди – мужчины, ищете проблемы там, где их нет. На жизнь надо смотреть без очков, как без розовых, так и без чёрных.

– Да? Я не знал.

– Идите, займитесь вашими непосредственными обязанностями.

К разговаривающим подошёл Кружилин, подозрительно глянул на стоявшего, развернув плечи, Назара, повернулся к Волконской:

– Ефросинья Павловна, дрон зафиксировал туриста в зоне оцепления.

– Вот вам и дело, – кивнула Назару женщина. – Возьмите наших парней и пройдитесь по зоне, препроводите туристов, если это туристы, за пределы зоны.

– Это моя обязанность, – крутанул желваки на щеках Кружилин.

– Ничего, пусть решит проблему, для вас у меня другое задание.

Назар щёлкнул каблуками, чётко повернулся через левое плечо и отошёл, чеканя шаг. Ему стало весело. Потому что меж словами Фроси он прочитал нечто большее, чем было сказано. К капитану Кружилину Волконская была равнодушна.

Леонтий собирался вместе с Мариной Леонидовной сменять пару московских экспертов Венгера и Рюмина. Они были уже готовы к походу и ждали проводника. К предложению Назара присоединиться к ним пара отнеслась благосклонно.

Проводника Петю нашли в блоке снабжения, где эвенк пытался уговорить хозяйственника экспедиции майора Верченко, украинца по национальности и еврея по натуре, дать ему «большое ружьё».

– Не положено, – бурчал лысый, усатый Верченко. – Тебя нет в штате экспедиции. Попроси полковника, разрешит – я выдам ружьё. А вообще своё должон иметь, ежели ты охотник.

– Не охотник, но времена плохие, однако, вылезет из Дынала какой-нибудь Бырранга, что делать?

– Не вылезет, а если вылезет, по нему есть кому стрелять.

– Выдайте ему карабин, Иван Аркадьевич, – попросил Назар. – Мы сейчас в зону пойдём, всё ж с ружьём спокойнее.

Верченко поворчал для проформы, но карабин выдал.

Волконская объявила на первом сборе, что все проблемы с охраной отряда будет решать Хромов, а это означало, что он имеет право распоряжаться и средствами охраны.

Взяли с собой сержанта Толевича, закинули за спины рюкзаки-сумки со снаряжением и направились вслед за проводником в глубь лесных зарослей по проторенной за несколько дней хождения туда-сюда тропинке.

Было жарко – по здешним меркам, около двадцати градусов по Цельсию. Ветер стих. Не было слышно ни птичьего щебетанья, ни возни мелких зверюшек. Назар давно обратил на это внимание, и на душе было неспокойно. Таёжная живность на южном берегу озера чуяла присутствие «монстров в засаде» и не зря убралась подальше от опасного места.

До точки расположения исследовательских комплексов, оборудованной удобными столиками и раскладными стульчиками, добрались быстро, за четверть часа. Прислушались к мёртвой тишине окрестности: эффект глушения звуков продолжал действовать.

У «Иволги» работали эксперты НТ-центра, которым помогали двое бойцов группы оцепления. «Очаг» обслуживали физики из Екатеринбурга и Новосибирска Бочкин и Долинка. Охраняли их также двое постовых, вооружённых «калашниковыми», хотя одеты были бойцы в обычную полевую форму. Третий боец управлял беспилотником, глядя на экран, принимающий сигнал с телекамер аппарата.

– Мы к вам, – обрадовал экспертов Леонтий, с облегчением снимая с плеч рюкзак. Помог снять рюкзак с плеч Марины Леонидовны. – Можете отдыхать.

– Да мы и не устали особо, – проворчал смуглолицый, вечно озабоченный чем-то пятидесятилетний Долинка. – Можем ещё понаблюдать за объектом.

– Это уж решайте сами. Как он себя ведёт?

– Пока спокойно, ползёт потихоньку к озеру, оставляя нечто вроде канала.

– Побудьте здесь минут двадцать, – предложил Назар. – Мы выдворим из зоны туристов и вернёмся за вами.

– Без проблем, – согласился Долинка.

Назар склонился к экрану беспилотника.

На серо-зелёном фоне изображения было видно мутноватое круглое пятно, размывающее очертания лесных зарослей, мелких ручьёв, возвышенностей и каменистых россыпей. Пятно «дышало», то становилось совсем невидимым, то густело до консистенции реденького тумана.

– Поверни к востоку, – показал Назар.

Оператор дрона в форме рядового послушно повёл аппарат восточнее.

– Вот они, – заметил Назар две движущиеся капли. – Понял, куда идти, Петя?

– Ага, – кивнул эвенк. – Тута близко.

– Пошли.

– Может, возьмём квадроцикл? – поинтересовался сержант Толевич.

– Спугнём, – качнул головой капитан. – Надо их тихо взять, чтобы не устроили «Формулу-1». Тут действительно недалеко.

Оставив исследователей заниматься своими делами, капитан, проводник и сержант обошли топкую, пружинящую под ногами мшистую западинку, перебежали сухой лог и оказались в сотне метров от склона низины, в которой расположился невидимый «чужепланетный корабль».

Чуть ближе к низинке на стволе поваленной ели стояли двое мужчин в камуфляжной форме без знаков различия и смотрели на «дышащую» воздушную гору. В руках оба держали видеокамеры. За плечами обоих прикладами вверх висели охотничьи ружья «Сайга».

– Эй, граждане, – окликнул Назар незнакомцев; он свободно мог бы подкрасться к ним неслышно и незаметно, однако не захотел тратить силы и время. – Здесь запретная зона, снимать и фотографировать что-либо запрещено.

Мужчины – молодой, с курчавыми волосами, смуглолицый, гладко бритый, и постарше, с тёмной проседью в бородке, – разом оглянулись. До них было всего от силы двадцать метров, и Назар хорошо разглядел озабоченные, но ничуть не испуганные лица владельцев видеокамер.

Молодой опустил камеру, шевельнул плечом, сбрасывая на локоть ремень охотничьего карабина.

Назар и сержант подняли стволы своих «Вепрей» с лазерными прицелами.

– Не стоит, дружок, – сказал Назар дружелюбно. – Я капитан Хромов, центральное отделение службы безопасности. А вы кто?

Мужчины переглянулись.

– Журналисты, – пробасил бородатый. – Из Красноярска.

– Красноярска далеко, однако, – флегматично проговорил проводник.

– Из какой газеты, позвольте узнать?

– «Правда»…

– «Красноярская правда», – уточнил смуглолицый с неприятной усмешкой.

– Как вы сюда попали?

– С туристами…

– Подойдите!

Мужчины снова обменялись взглядами, не спеша выполнять приказ, и Назар навёл ствол своего «Вепря» на камеру в руке смуглолицего.

– Побыстрее! За вашими спинами располагается исключительно опасная штуковина, проглотившая немало народу.

Оба оглянулись, затем спрыгнули со ствола ели и направились к группе Назара. Остановились в трёх шагах.

– Документы, – попросил он.

– А ваши? – угрюмо бросил бородач.

Назар достал удостоверение, сверкнувшее золотом, развернул на секунду, спрятал.

Смуглолицый, придерживая плечом приклад «Сайги», покопался за пазухой, вынул синюю книжечку.

– Вы тоже, – посмотрел на его напарника Назар.

– Моё удостоверение в лагере…

Назар кивнул сержанту, тот взял из руки смуглолицего удостоверение, передал капитану. Назар развернул книжечку.

– Дзагоев Мурад Шамхалович, корреспондент газеты «Заря востока», Владикавказ. А говорили – из Красноярска, журналисты «Красноярской правды».

– Мы командированы…

– Пушки на землю! Быстро!

Помедлив, журналисты положили карабины на кочки.

– Камеры!

– Не имеете права! – запротестовал, кусая губы, Дзагоев; по-русски он говорил чисто. – Это наша собственность! Мы будем жаловаться!

– Сержант, обыщи обоих!

Толевич закинул за спину карабин, подошёл к смуглолицему.

– Поднимите руки.

Дзагоев косо посмотрел на спутника, поднял руки, затем вдруг с силой оттолкнул сержанта так, что тот опрокинулся на спину, и, схватив видеокамеру, побежал по камням и кочкам распадка к низине, забирая влево, чтобы обойти тусклое водяное окошко трясины.

– Стой! – крикнул Назар, стреляя вверх. – Стой, дурак! Пропадёшь!

Смуглолицый припустил быстрее, помчался зигзагами, как заяц, перебежал скалистый гребень и исчез за гребёнкой сухих лиственниц. Показалось, что текучая пелена с краю низины чуть колыхнулась. Основная же масса мерцающего воздуха осталась безучастна к побегу, хотя Назар ожидал, что оттуда выбежит зубастый монстр и схватит бегущего человека.

Монстр не появился. Но и Дзагоев исчез, словно провалился в трясину, как Назар ни всматривался в бесшумное колыхание облака.

Опустил бинокль.

– Не хочешь рвануть за ним, журналист? А то давай, я препятствовать не буду.

Бородатый напарник беглеца, вертевший головой, но не тронувшийся с места, ошеломлённо посмотрел на капитана:

– Куда он… пропал?!

– Разве ты не в курсе? Кто вас сюда послал аж из Владикавказа? Прокрался к объекту, записываешь всё на камеру и не знаешь, что снимаешь?

– Нам сказали… здесь испытывают…

– Ну-ну?

– Секретное оружие…

Смущённый своей неловкостью сержант красноречиво покрутил пальцем у виска.

Назар поднял карабин бородача.

– Пошли.

– К-куда?

– Куда надо.

– А Магомед?

– Он уже там, – кивнул на марево в низинке Толевич.

– Где? – не понял журналист.

– Это не секретное оружие, дядя, это неизвестное науке явление, и оно очень опасно. Люди, попавшие туда, не возвращаются.

Бородача передёрнуло.

– Ваш приятель скорее всего погиб, – добавил Назар. – И та же участь ожидала вас. Доберёмся до поста, посмотрим сверху. Если ваш Магомед ещё здесь, мы его увидим.

– Как – сверху? – удивился бородач.

Сержант ткнул пальцем в небо.

– Вся территория зоны просматривается с беспилотников.

– Дайте-ка свой мобильный на всякий случай, – потребовал Назар.

Бородач замешкался, и Назар сам обыскал его, вытащив из карманов куртки и штанов смартфон, портмоне, нож в чехле и удостоверение на имя Дмитрия Козлова.

– Шагай.

Вернулись к посту, где работали эксперты экспедиции и дежурили солдаты оцепления.

Назар подсел к оператору беспилотника, и оба с четверть часа изучали местность в районе исчезновения Дзагоева. Никого не обнаружили, если не считать небольшого изменения рельефа: недалеко от западного края Динло исчез островок сочной зелени, на месте которого образовалась длинная колдобина, начавшая заполняться водой.

– А это кто? – отвлёкся Леонтий от приборной панели комплекса «Очаг», заметив бородача.

– Шпион, – усмехнулся Назар.

– Шутишь?

Назар подозвал старшего наряда охранения, передал ему вещи задержанного:

– Доставьте товарища к командиру. Разберётесь, что он тут делал вместе с приятелем. Оба из Владикавказа. Кто-то выдал им задание заснять испытания «секретного оружия».

Бородача увели.

– Ты серьёзно думаешь, что он шпион? – поинтересовался раскрасневшийся от исследовательского азарта Леонтий.

– Вряд ли, их и в самом деле, наверно, послали найти «жареный» материал, который потянет на сенсацию. Но возможен и другой вариант – оба завербованы. Пусть коллеги разбираются, нам не до того.

– Жаль мужика…

– Больно он прыткий оказался, – вспомнил Назар панику Дзагоева. – Законопослушные граждане не пытаются сбежать, когда им начинают задавать вопросы. Рыльце, наверно, в пушку. Ну, что у вас нового, господа учёные?

– Нам бы телескоп не помешал бы.

– Телескоп? – удивился Назар.

– В бинокли ничего внутри пузыря ЛАЗ не видно, а стократный Максутов[7] помог бы разглядеть детали конфигурации ядра ЛАЗ.

– Хорошо, я поговорю с полковником. Ты ещё не определился с выводами – что такое эта ЛАЗ?

– Развёртка пакета Калаби-Яу, имеющая такой набор колебательных мод, который формирует пространство в виде купола, то есть то, что мы видим. Так, Мариночка?

Спутница брата обернулась на мгновение, улыбкой подчеркнув своё отношение к сказанному.

– Спасибо за объяснение, – засмеялся Назар. – Я всё понял.

Леонтий осклабился:

– Не сердись, братишка, вопрос обычно характеризует уровень невежества спрашивающего, а ответ – уровень некомпетентности отвечающего. У меня есть идея – что на самом деле представляет собой Динло, но озвучивать её преждевременно. Потерпи.

– Хотя бы намекнул бы.

– Иллюзия.

– Что?!

– Как говорил Джек Лондон: «Материя – величайшая иллюзия. Другими словами, материя проявляет себя в той или иной форме, а форма – это лишь видимость».

– Не знал, что Джек Лондон был философом.

– Да я тоже в общем не философ, но приходится философствовать, особенно когда ничего не смыслишь в проблеме. Одно могу сказать с уверенностью: это не НЛО в обычном понимании этого явления. Аббревиатура ЛАЗ больше соответствует истине, Константин Филатович прав.

– Но он похищает людей…

– Константин Филатович?

– ЛАЗ!

– Высокоэнергетические процессы всегда сопряжены с опасностью для наблюдателей быть деструктурированными. Тут что-то не так, задумайся. Если пришельцы, якобы засевшие внутри невидимого корабля, агрессоры, то почему они так робки и избирательны? Почему одних хватают, других выпускают? Я имею в виду экипаж самолёта. Почему они не идут дальше, не начинают захватывать территорию?

– Ну-у… ждут удобный момент…

– Чушь! Этих моментов было пруд пруди. Захватчики действовали бы решительнее. А не действуют они лишь по одной причине – их здесь нет!

– Как же нет? – не удержался от вопроса сержант, прислушивающийся к беседе братьев. – А птерозавр, схвативший туристов и унёсший в зону?

– С этим птерозавром ещё надо разобраться. Если моя гипотеза верна, я отвечу и на этот вопрос.

– Давай, – хмыкнул Назар.

– Позже. – Леонтий полез под тент, накрывающий исследовательский комплекс.

– Подожди, – задержал его Назар. – Отойдём.

Они отошли от палатки на несколько шагов.

– Жалобы есть?

– Только на клещей, – поморщился Леонтий. – Двух я раздавил. Вот же дьявольские твари!

– Послушай, я тут разговаривал с Ефросиньей Павловной…

– Фросей.

– Не могу я её так называть, язык не поворачивается, она всё-таки полковник. Так вот, она сказала: странные вы люди, мужчины, ищете проблемы там, где их нет. Как ты думаешь, что она имела в виду?

Леонтий фыркнул:

– Эта формула годится больше для определения поведения женщин. А о чём вы конкретно говорили?

– Так… о служебном рвении… о безопасности лагеря… о капитане Кружилине.

– Кружилин на тебя волком смотрит и зуб точит. – Леонтий хихикнул. – Чует соперника. Ты поосторожней с ним. А что касается полковничихи… может, она тебе посоветовала быть проще?

– В каком смысле?

– Чтобы ты с ней был проще. Все боятся её погон и не видят в ней женщину. Опыт подсказывает, что большинство женщин мечтает о тихой семейной жизни и лишь единицы – о любви.

– У тебя есть опыт в этом деле? – Назар в сомнении поднял брови. – Ты же никогда не был женат.

– Не обязательно быть женатым, что я – не мужик?

Назар покачал головой:

– Вот уж поистине – в тихом омуте черти водятся… Я не понял, к чему ты клонишь.

– Проанализируй, чего хочет Фрося… э-э, полковник Волконская. Если мечтает о семейной жизни – действовать надо стратегически, настраиваясь на долгую осаду. Если ей всего лишь не хватает мужской ласки, любви – действуй проще: улыбнулась – поцелуй ручку, не отняла руку – целуй по полной! Ну и так далее.

Назар захохотал:

– Ценный совет. – Он вдруг прервал смех, сморщился. – Прежде надо самому решить, гожусь я для семейной жизни или нет.

– Думай, братишка, голова у тебя другого качества, чем у меня, но ведь не только для того, чтобы фуражку с кокардой носить? Ещё есть вопросы?

Назар кивнул на палатку, понизил голос, хотя в зоне по-прежнему проявлялся эффект поглощения звука и голоса разговаривающих не улетали дальше полутора-двух метров:

– Увлёкся?

Леонтий оглянулся, на лице отразилось сомнение и смущение.

– В смысле? А-а… знаешь, она, оказывается, не замужем… и мне с ней интересно.

– Ладно, иди работать, советчик, вечером соберём общее собрание.

Леонтий скрылся в палатке.

– Э-э… начальник, – сказал терпеливо ждущий в сторонке проводник. – Мы ещё ходить к Буор тойон?

– Позже, – спохватился Назар. – Отдыхай пока, пообедай в лагере, но не уходи далеко.

– Карамультук сдать?

– Оставь при себе, ещё понадобится.

– Очин спасиба, однако. – Эвенк порысил к озеру, исчезая на фоне зарослей как привидение в своём отороченном мехом пёстром наряде.

Назар вернулся к посту оцепления.

– Давай ещё раз осмотрим болото, где исчез журналист.

– Да я уже сорок раз смотрел, – виновато отозвался оператор. – Никого там нет, ни людей, ни зверей.

– Интересное что-нибудь не заметил?

– Какая-то чёрная штуковина вылетала из облака, а куда делась – не понял.

– Записал?

– Так точно.

– Передавай всю информацию в штаб. Заметишь что-то необычное – сразу звони, а главное – следи за нашими постами, где работают учёные.

– Так за ними с другого дрона следят.

– И ты посматривай, держи под контролем свой участок. Где твой беспилотник сейчас?

– Прямо над этой прорвой.

Назар разложил деревянный стульчик, которыми снабдили всех операторов экспедиции, подсел к солдату, одетому в обычную армейскую полевую форму и сапоги. Надо будет всех ребят снабдить «полярниками», мелькнула хозяйственная мысль.

– Давай чуток пониже.

Экран управления аппаратом был невелик, да и сам Динло не являлся материальным объектом определённой формы, но всё же на серо-зелёно-жёлтом фоне местности его мутноватость можно было вычислить безошибочно.

– Как вы думаете, товарищ капитан, там в облаке и в самом деле прячется НЛО с зелёными человечками? – спросил худенький белобрысый солдатик.

– Тебя как зовут?

– Рядовой Кушнарёв.

– Возможно, перед нами гораздо более необычный объект, рядовой Кушнарёв, нежели НЛО. На какой мы сейчас высоте?

– Триста семьдесят над уровнем болота.

– Ниже можешь опустить машину?

– Мне велели ниже не опускать.

– Правильно велели, нырни на полсотни метров и сразу обратно, хочу глянуть, что там мелькает в центре этой опухоли.

Беспилотник-мультикоптер пошёл вниз.

Облако «прозрачной непрозрачности» на экране приблизилось, и в его центре протаяло рябое – серое с чёрным – пятно, похожее на огромный птичий зрачок.

– Ты раньше видел этот глаз?

– Не-е-ет, – озадаченно протянул рядовой Кушнарёв.

– Похоже, облако в центре имеет дыру.

– Кажется, там камни… вода…

– НЛО в центре не видать?

– Не видать, товарищ капитан.

– А оно должно быть, если облако – экран для маскировки космического корабля. Выходит, рядовой Кушнарёв, мы сделали открытие? Поднимай машинку, определим, с какой высоты можно увидеть дырку в облаке.

Беспилотник пошёл вверх, удаляясь от верхней точки «купола невидимости», пятно в центре купола затянулось мутной кисеёй и исчезло.

– Триста двадцать метров от земли, – определил высоту оператор, – примерно пятьдесят от облака.

– Надо бы пройтись над ним галсами, проверить, нет ли других дырок.

– Сейчас сделаем, товарищ… – оператор не закончил.

В мутной размытости под аппаратом родился некий призрачный фонтан, и экран управления беспилотником покрылся «пеплом» помех, стал серым.

– Ёлки зелёные! – вытаращил глаза оператор, пробежавшись пальцами по клавиатуре. – Камера отключилась!

Назар поднял голову, пытаясь разглядеть в небе над горой Динло крестик аппарата. Он понял, что случилось: «дикий НЛО» в очередной раз выбросил «щупальце» и увлёк беспилотник в свои таинственные недра.

Композиция 9

Лучше перестраховаться

К информации о появлении на территории Красноярского края необычного объекта министр обороны Георгий Павлович Андреев сначала отнёсся философски: мало ли что может примниться человеку в состоянии алкогольного опьянения? Тем более что первыми свидетелями «высадки инопланетного диверсионного отряда» стали местные рыбаки, расположившиеся на берегу озера Виви.

Однако последующие события и секретный доклад директора ФСБ на заседании Совбеза показали, что к «НЛО» надо отнестись серьёзно. Андреев получил соответствующие указания от президента и подключил к решению проблемы все имевшиеся в его распоряжении структуры, от радиолокационной сети до институтов Военно-космических сил.

Семнадцатого июня он принял в своём кабинете в здании на улице Знаменка двух генералов, ответственных за оперативную деятельность министерства: командующего ВКС Фролова Александра Алексеевича и заместителя начальника Генерального штаба Стоценко Константина Егоровича.

Оба прибыли в полной боевой готовности в назначенный час и доложили о мерах, принятых во всех подведомственных подразделениях армии, военно-морского флота и военно-космической обороны, направленных на изучение ситуации в Красноярском крае и на реагирование на запросы подразделений спецслужб на местах.

В отличие от гостей, предпочитавших носить штатское, министр сидел в мундире, ему было жарко, несмотря на работающий в кабинете кондиционер, и он впервые подумал о том, что летом можно было бы походить и в гражданских костюмах. Хотя его вид всегда настраивал подчинённых на сугубо рабочий лад.

– Зона озера закрыта полностью, – первым начал плотный, с набрякшим красноватым лицом Стоценко. – Из Сургута прибыл ещё один взвод из воинской части 2113, который прикрыл северо-западный сектор со стороны ближайшей фактории. Два турприюта перенесены на десять километров севернее. Это что касается обеспечения безопасности гражданского населения. Теперь чисто наши проблемы. Северная дивизия ВКС, – Стоценко бросил взгляд на командующего военно-космическими силами, – прикрывающая страну со стороны северных морей, напрягла свою мониторинговую сеть и следит за воздушным пространством Красноярского края в усиленном режиме.

– Уже была пресечена попытка американского ДРЛО RS-137 приблизиться к высокоширотным районам Баренцева моря, – добавил Фролов.

– Американцы хотят знать, что у нас творится, – кивнул министр.

– Не только американцы, но и китайцы, и японцы, и даже канадцы. Четыре их спутника систем GPS и военного картографирования изменили орбиты и проходят теперь по семидесятой широте, захватывая северный Урал и плато Путорана. В связи с этим я предлагаю перебросить в Туруханск дивизион РЭБ «Борисоглебск-2» для перехвата всех сигналов в районе озера Виви и глушения источников электромагнитного излучения.

Георгий Павлович посмотрел на Фролова.

Система радиоэлектронной борьбы «Борисоглебск-2» предназначалась для подавления работы систем подвижной спутниковой связи и радионавигационных систем, а также для определения положения источников радиоизлучения. Один комплекс был способен накрыть «пузырём» помех площадь до двухсот квадратных километров, а весь дивизион – более двух тысяч квадратных километров.

– Ваше мнение, Александр Алексеевич?

– Я бы повременил с установкой дивизиона, – сказал командующий. – При включении «Борисоглебска» нам самим придётся несладко.

– Мы ослепнем?

– Не ослепнем, перейдём на другие частоты связи и сканирования, но геморроя будет предостаточно. Мобильную связь мы точно вырубим.

– Рации?

– Есть варианты.

– Тем не менее подавление нам может понадобиться в любой момент, – сказал Стоценко. – Как при нейтрализации любопытства соседей, так и при попытках хозяев Динло начать крупномасштабную агрессию.

– Ещё не доказано, что хозяева Динло существуют.

– Ещё хуже, если он управляется каким-либо сумасшедшим неземным компьютером.

– Почему сумасшедшим?

– Логика инопланетян может настолько отличаться от нашей, человеческой, что их действия невозможно будет просчитать.

– Никаких инопланетян пока никто не видел.

– А тварь, что утащила студентов внутрь объекта?

– У страха глаза велики, Константин Егорович. Если бы инопланетяне действительно находились внутри Динло, мы бы уже имели полномасштабный вооружённый конфликт. Вспомните голливудские блокбастеры о вторжении пришельцев.

– Этого ещё не хватало!

– Товарищи генералы, – с улыбкой сказал министр, – вы не на симпозиуме по проблемам контакта. Что говорят сами исследователи?

– Да почти ничего конкретного, – поморщился Стоценко. – Вернее, они докладывают о ситуации своему начальству, а вы же знаете Даниила Фотиевича, он откровенничает только с президентом, да и то я не уверен на все сто. Известно, что эксперты экспедиции склонны считать объект «локальной аномальной зоной», проявляющей нелинейные эффекты гиперфизики, а не космическим кораблём.

– Какой-какой физики?

– Экзотической, опирающейся на модную нынче теорию суперструн. О том, НЛО это или космический корабль, они говорят с осторожностью.

– По тем данным, которыми мы располагаем, – сказал Фролов, – хорошо прослеживается траектория движения Динло от Луны и до озера Виви. Но мы действительно не понимаем, почему он так себя ведёт и что собой представляет. Ни НЛО, ни какие бы то ни было космические корабли так себя не ведут.

– Но реагировать мы обязаны. О контакте с инопланетянами говорят так давно, что люди не особенно удивятся их появлению. В реальности же это будет означать слом прежних парадигм, перестройку всех теорий и колоссальные последствия для всей цивилизации. Вот почему американцы и наши нынешние партнёры пойдут на всё, чтобы либо завладеть объектом, либо помешать это сделать нам. Провокации будут, и к ним надо быть готовыми. Президент особо подчеркнул это обстоятельство.

– Мы готовы, – флегматично сказал Фролов. – Уже сейчас мы следим за возросшей спутниковой активностью и полётами самолётов-разведчиков США и Китая. Есть подозрения, что к границам шельфа в морях Баренца и Лаптевых движутся американские эсминцы и подводные лодки, с которых можно запустить не только беспилотник, но и крылатую ракету.

– Беспилотники, равно как и ракеты, сбивать без предупреждения!

– Приказ уже поступил в соответствующие подразделения. Кстати, Даниил Фотиевич проговорился, что его парни у озера задержали журналиста из Владикавказа.

– Вот только кавказцев там не хватало. Как он там оказался?

– Можно предположить, что наши партнёры не дремлют и вербуют наших людей где придётся, превращая их в разведчиков. Журналисту якобы стало известно, что в районе озера идут испытания новейшего оружия, сбивающего спутники.

Министр перевёл взгляд на заместителя начальника Генштаба.

– Может, я чего-то не знаю, Константин Егорович?

По губам Стоценко пробежала понимающая улыбка.

– В таком случае и Генштаб ничего не знает, Георгий Павлович. Все испытания находятся под нашим строгим контролем, мы бы приняли меры, чтобы о них никто не узнал. В районе озера Виви нет полигонов и необходимой инфраструктуры для таких испытаний.

– Однако журналист сам не выдумал испытания?

– Его, наверно, так сориентировали, – сказал Фролов. – Что косвенно указывает на принадлежность вербовщиков к разведке США.

– Ну хорошо, пусть с этим разбираются те, кому положено. Вернёмся к идее засылки ЗРК «Панцирь». Считаю, что мера необходима, дивизион лишним не будет, да и у наших военнослужащих появится возможность отработать развёртывание комплекса в реальных условиях. Продумайте также, что мы в этом плане можем организовать ещё.

– Предлагаю направить туда партию новых «Метисов-М2»[8], – сказал Стоценко. – Они гарантированно не дадут пришельцам начать атаку, если переговоры зайдут в тупик.

– Переговоры ещё не начались, – уточнил Фролов.

– Лучше подстраховаться заранее, чем потом сожалеть о том, чего не сделали.

– Согласен, Константин Егорович, – стукнул ладонью по столу Сергей Сергеевич. – Мы на пороге великих событий, как мне подсказывает интуиция, аж сердце ноет, и очень не хочется ударить лицом в грязь. Как там у них с транспортом?

– Группа обеспечена квадроциклами и вездеходом.

– А что, если подбросить им наши «доски»?

Гости переглянулись. Речь зашла о новейших российских ховербордах – «летающих досках», которые предполагалось использовать разведчикам на поле боя при преодолении водных преград и болот.

– К ним нужно приспособиться, – неуверенно проговорил командующий ВКС. – Не каждый сможет встать на «доску» и полететь.

– Научатся, ховерборд не намного сложнее велосипеда. Насколько я знаю, южный берег озера болотистый.

– Хорошо, отправим партию.

– В таком случае жду ваших сообщений, товарищи генералы.

Совещание закончилось.

Композиция 10

Ракетой по чертовщине

Утром девятнадцатого военно-транспортные «Ми-26», приданные группе, сгрузили на берег озера на специально расчищенную площадку дивизион пушечно-ракетных комплексов «Панцирь-С», способных сбивать любые воздушные цели на дальности до десяти километров.

Кроме «Панцирей» воинскому подразделению были доставлены противотанковые ракетные «Метисы», способные поражать не только бронетранспортёры и танки, но и низколетящие воздушные цели, и живую силу противника.

Вряд ли военные ждали атаки «бронетехники пришельцев» со стороны Динло, однако наличие таких эффективных комплексов, переносимых одним бойцом и используемых с плеча, существенно подняло боевой дух солдат оцепления. Вылетающих из облака Динло можно теперь было остановить на подлёте, если они вознамерятся напасть на солдат или на туристов с целью их похищения.

На экспертов экспедиции доставленное вооружение впечатления не произвело. Назар же оценил заботу руководителей о безопасности населения края и прежде всего – исследовательской группы и тепло подумал об организаторских способностях Волконской, с подачи которой – он был уверен – был усилен контингент оцепления.

После обеда, когда улеглась суматоха с выгрузкой и расположением четырёх машин ПЗРК вокруг Динло, начальник экспедиции собрала группу в штабном модуле. Не присутствовали на совещании только хозяйственники и охранники лагеря, но и без них в довольно тесное помещение размером с автомобильный фургон набилось двенадцать человек, включая компьютерщика экспедиции Лёню Гиличевского и Назара.

Кружилин, не найдя свободного места, наклонился к сидевшей за компьютером Волконской, процедил сквозь зубы так, чтобы его слышал только Назар:

– Ефросинья Павловна, Хромов тут лишний. Его забота – охрана лагеря. В зоне ему делать нечего.

Волконская, не отрываясь от экрана планшета, проговорила рассеянно:

– Успокойтесь, Александр Яковлевич, он делает своё дело и может взять дополнительную заботу по обеспечению безопасности наших коллег в зоне. К тому же он отвечает за непосредственную защиту брата.

– Но он мешает…

– Капитан! – подняла голову Волконская.

– Слушаюсь, – пробурчал он, демонстративно кидая на Хромова неприязненно-пренебрежительный взгляд.

Волконская поднялась со стула; в штабе было всего четыре стула – на четыре рабочих места, и лежак за пластиковой перегородкой, где ночью спала полковник, но этот угол не открывали, и большинство присутствующих располагалось в помещении, оборудованном комплексом спутниковой связи и компьютером, стоя.

– На долгие разговоры нет времени, друзья. На повестке дня всего три вопроса, первый: причина «аудиоямы».

Эксперты из четырёх разных государственных и военных институтов начали переглядываться. За время пребывания у озера все, конечно, перезнакомились, но дружней не стали. Разве что Леонтий с Мариной Леонидовной вели себя как команда единомышленников, поддерживающих мнения друг друга.

Речь же шла о странном глушении звука в зоне радиусом около километра от центр Динло, которую называли «аудиоямой» и «звуковой могилой».

– Можно? – спросил Венгер.

– Разумеется, Константин Филатович.

– Мне кажется, Леонтий Федотович прав. – Физик посмотрел на старшего Хромова. – Налицо ультрачастотные колебания воздушной массы внутри ЛАЗ, что может быть вызвано и амплитудным ростом осцилляций вакуума. Однако нужны дополнительные измерения. Не так ли, коллеги?

Коллеги зароптали, но спорить с Венгером и высказывать иные идеи не стали.

– «Аудиояма» опасна для здоровья?

– Энергетика феномена низка, поэтому я не вижу особых причин опасаться, но воздействие осцилляций в конце концов скажется на самочувствии.

– Когда?

Венгер развёл руками:

– Это индивидуально, зависит от устойчивости нервной системы. Симптомы усталости могут накапливаться незаметно, у одних – месяц-два, у других дольше. Я предлагаю поменьше находиться в самой зоне.

– Это ваше мнение, коллега, – произнёс мрачный Долинка, физик из Екатеринбурга. – Лично я думаю иначе.

– Конечно, дружище, моё мнение может быть ошибочным, – с достоинством сказал Венгер. – Но оно редко бывает ошибочным.

В толпе экспертов раздались смешки.

– Поддерживаю ваше мнение! – весело воскликнул Рюмин, отпустивший русую бородку.

– Понятно, коллеги, – остановила начавшийся шум Волконская. – Вопрос второй: чем объясняется тороидальная форма Динло в связи с последним открытием капитана Хромова? – Женщина посмотрела на Назара.

Эксперты разом заговорили.

Леонтий поднял руку, как школьник:

– Можно мне?

– Слушаю.

– С моей точки зрения, ЛАЗ является реализацией асимметричного тензора кривизны Римана – Кристоффеля, солитоном кварк-глюонного поля, то есть своеобразной суперструной, свёрнутой в баранку, в тор.

Эксперты снова зашумели. Послышались шутки, весёлые голоса, смех.

– Прошу тишины, товарищи.

Шум стих.

– Леонтий Федотович, вы хотите сказать, что объект Динло не является «космическим кораблём»?

– Я об этом давно говорю, мне с самого начала было понятно.

– Но оттуда вылетали некие живые существа и утаскивали свидетелей.

– Эти существа – порождение нашего воображения, на самом деле мы видели проявление эффектов взаимодействия полей суперструны с электромагнитным полем Земли.

– Но известные нам суперструны имеют абсолютно крошечные размеры! – сердито воскликнул Долинка. – А ЛАЗ имеет в диаметре километр!

– Так что ж? Динло сидел внутри Луны в виде свёрнутого пространства Калаби-Яу, был закапсулирован, а когда вырвался, растягивающие деформации – диффеоморфизмы – инфляционно довели размер зоны до наблюдаемой.

– Ерунда, фантастика, чушь, ненаучные спекуляции, – послышались реплики присутствующих.

– Коллега, – с привычной укоризной покачал головой Венгер, – не увлекайтесь.

– А что, плохая идея? – не смутился Леонтий. – Я вообще считаю, что Динло… – он не договорил.

– Товарищи, – возвысила голос Волконская, – дискуссия откладывается, заканчиваем. Последний вопрос: что такое «хребет динозавра»? Как можно объяснить его образование?

– На мой взгляд, это ряд базальтовых останцов причудливой формы, – сказал Рюмин. – При движении зона Динло сдула с них слой дёрна и песка, обнажив скалы.

– Но ЛАЗ движется медленно, – возразил Венгер, – это вам не тайфун и не смерч, сдирающий слой почвы.

– Мы видели воздушный рукав, выброшенный из облака вихрения, а он мог двигаться с большой скоростью.

– Кстати, – заметила Волконская, – что такое эти рукава?

– Эффекторы корабля пришельцев, – сказал Вяхирев, как уфолог отстаивающий свою позицию посадки инопланетного зонда. – Так сказать, манипуляторы.

– Какие-то побочные эффекты, – неуверенно предположил Рюмин.

– Ни фига, это «волосы суперструны», – безапелляционно заявил Леонтий. – Иными словами – n-мерные полевые разряды.

– Ваша теория становится притчей во языцех, – поморщился Венгер.

– Я же не виноват, что она всё объясняет?

– Всё?

– Ну, почти всё.

Учёные заспорили.

Волконская постучала по столику шариковой ручкой:

– Уважаемые, не время для споров. У кого ещё есть мнения по этому поводу? Леонтий Федотович, вы начали говорить, что знаете, что такое Динло.

Вопреки ожиданиям Назара брат высказывать своё видение феномена не стал.

– Да, у меня есть гипотеза, но я ещё не сформулировал её на должном уровне. Представлю вам все свои выкладки позже, если не возражаете.

– Будете оригинальничать? – с добродушным осуждением сказал Венгер.

– Ещё как! – ухмыльнулся Леонтий.

– За работу, товарищи, – закончила совещание Волконская.

Эксперты гурьбой повалили из фургона наружу.

Назар подошёл к начальнице экспедиции.

– Товарищ полковник…

– Мы не на плацу, Назар Федотович, – сухо проговорила женщина.

– Ефросинья Павловна, разрешите сопровождать Леонтия к зоне?

– Есть причина?

– Будем испытывать ховерборды, это раз, и пожертвуем ещё одним беспилотником, опуская его в «глаз» ЛАЗ. – Назар остановился, осознав, что сочинил каламбур. – Я имею в виду ту дырку, что мы видели в центре облака-тора. Я точно помню координаты точки.

– Хорошо, идите, только не забывайте о лагере.

– Думаю, капитан Кружилин вполне способен заменить меня на время.

Не дожидаясь ответа, радуясь, как ребёнок, что сумел вежливо отомстить сопернику-ревнивцу за недавний экзерсис (Хромов тут лишний), Назар выскочил из штабного модуля.

Леонтий окликнул его, останавливаясь у квадроцикла:

– Подъедем?

– Садитесь, – согласился капитан, глянув на Марину Леонидовну, с которой брат в последнее время практически не расставался. – Репеллент от клещей взяли?

– Меня клещи не кусают, – самодовольно объявил Леонтий. – У меня кровь ядовитая.

– Я захватила, – несмело произнесла Марина Леонидовна. – И термос с чаем.

– Отлично, поехали! – Физик помог спутнице сесть на одно из сидений квадроцикла, способного везти сразу четырёх человек, взгромоздился сам.

Назар взял с собой карабин, бинокль, рацию (на всякий случай), сел на место водителя, и квадроцикл, раскачиваясь на огромных широких баллонах-вездеходах, покатился в лес.

Комплексы измерительных датчиков работали непрерывно день и ночь. Близость «дикого НЛО» экспертов не пугала, хотя множились случаи «нападения воздушных щупалец» на объекты рельефа – одинокие скалы, группы деревьев и беспилотники, контролирующие поведение ЛАЗ. Кроме уничтоженного дрона, свидетелем гибели которого был Назар, исчезли ещё два аппарата, и остальные пришлось поднять повыше, на полукилометровую высоту.

Погода по-прежнему радовала теплом и отсутствием ночных заморозков, и в области начался сезон клещей и комаров, полчища которых не давали покоя никому, сидя в засаде в болотистых низинках. Спасали только репелленты и новые многодиапазонные ультразвуковые отпугиватели насекомых, сотню которых догадались привезти с «большой земли» вертолётчики.

Саму начальницу экспедиции насекомые почему-то облетали стороной (всему виной духи полковника, уверял Леонтий), словно она была заговорённая, да и Назар не страдал от комаров и прочих «божьих тварей», но уже были случаи укусов солдат клещами, и медику части приходилось делать антибиотические блокады в ожидании эвакуации потерпевших в стационары Туруханска. К счастью, пока обходилось без ЧП.

До поста, где располагался комплекс «Иволга» – напротив цепочки «хребта динозавра», добрались шутя, с ветерком.

Солдаты вовсю испытывали ховерборд.

Леонтий и Марина Леонидовна понаблюдали за ними – «летающая доска» подчинялась не всем, – затем присоединились к экспертам Вяхиреву и Бочкину: был их черёд управлять комплексом исследовательской аппаратуры.

Назар подошёл к испытателям поближе, с любопытством наблюдая за их вознёй. Ему ещё не приходилось передвигаться на подобных летательных аппаратах.

Ховерборд представлял собой эллипсоидной формы доску толщиной в десять сантиметров. У загнутого края из неё торчала рукоять. Кроме того, доска была обрамлена восемью окнами, забранными решётками, в которых располагались вентиляторы. По сути это был миниатюрный мультикоптер, способный поднимать на небольшую высоту – до полутора метров – и перемещать на пару километров груз массой до ста пятидесяти килограммов.

Тренировал бойцов лейтенант, демонстрируя неплохую реакцию и выучку. Но удержаться на доске с первого раза удавалось не всем. С хохотом с неё слетели двое парней, в то время как ховерборд, снабжённый датчиками массы, сразу замирал на месте.

– Не хотите попробовать, товарищ капитан? – обратился к Назару лейтенант.

– Хочу, – признался он.

– Ручка – джойстик, наклоните влево – полетит налево, вправо – полетит направо, вперёд – вперёд. На ручке три кнопки: режимы скорости, зависания и тормоз, рычажок под правым пальцем регулирует высоту подъёма. Всё очень просто.

– Просто, когда знаешь, как он себя ведёт. – Назар передал карабин лейтенанту, взгромоздился на доску, чувствуя её пошатывание под весом тела. Взялся за рукоять.

– Пуск?

– Ручка вперёд.

Он наклонил рукоять, шелест винтов ховерборда стал громче, переходя в свист, и доска плавно скользнула вперёд, как лодка по воде. Назар едва устоял, хотя и ждал этого момента. Однако рукоять он из руки не выпустил, потянул назад, пытаясь удержаться, и аппарат отреагировал на это движение, подняв нос и разворачиваясь. Пришлось соскочить на землю.

Солдаты засмеялись.

Назар снял берет (он выбрал именно этот головной убор), обмахнул потное лицо, смущённо взъерошил волосы на голове.

– Да, нужен навык. Попробуем ещё разок.

Ховерборд просел под его тяжестью, рыскнул, однако Назар был готов к этому и не сделал ни одного резкого движения, за что аппарат отплатил ему плавным скольжением, подчиняясь командам седока.

Через минуту он чувствовал себя вполне уверенно, с ощущением окрылённости и свободы сделал круг над кустами и кочками, вернулся к посту, хотя летать хотелось и дальше.

– Отличная машинка! Жаль, что на ней умещается только один человек, пассажира не возьмёшь.

– Зато оружие можно взять, – сказал довольный инструктор. – Даже «Метис».

Назар соскочил на траву.

– Вам раздали уже?

– Так точно, ещё утром. – Один из постовых сержантов показал на длинный зелёный ящик под тентом поста.

– Приготовьте к стрельбе.

– Зачем?

– Не задавай дурацких вопросов, Петрин, – проворчал лейтенант. – Разверните и откройте ящик с ракетами.

– Слушаюсь, – козырнул сержант.

– А теперь посмотрим на поле боя. – Назар подошёл к оператору беспилотника.

Экран барражирующего над болотом аппарата показывал всё ту же унылую картину, центральную часть которой занимала размытая «опухоль» ЛАЗ. Пейзаж медленно поворачивался под телекамерой дрона, и посты вокруг зоны «дикого НЛО» были видны хорошо. В поле зрения камеры попала одна из машин «Панциря-С» на берегу озера. Назар мимолётно подумал, что они, сидя здесь, в непосредственной близости от непонятной аномалии, даже не догадываются о реакции остального мира на посадку в тайге на севере России «инопланетного корабля». По-видимому, реакция была негативная, иначе Минобороны не стало бы нагнетать обстановку, посылая в район озера ракетно-пушечный зенитный дивизион.

– Пройдись над центром зоны, – сказал капитан.

Молоденький веснушчатый рыжеватый оператор, не тот, которого знал Назар, послушно развернул беспилотник.

«Опухоль» Динло, размывающая пейзаж в мутное туманное озеро, повернулась другим боком.

– Замри!

Аппарат завис над центром «опухоли».

– Ничего не видишь?

– Туман… плывёт…

– Передвинь машинку на пару метров… теперь видишь?

– Провал…

– Дырка от бублика! Динло имеет форму тора, баранки, если её диаметр приблизительно равен километру, то диаметр отверстия баранки – метров двести.

– Наверно…

– Не пробовали опускать дрон в дыру?

Оператор озадаченно посмотрел на капитана.

– Не было такой команды. Да и зачем?

– Как зачем? Посмотреть оттуда, что творится внутри тора.

– Оно ж людей глотает…

– Можно опустить телекамеру.

– Ну, не знаю… у нас нет таких телекамер.

– Зато есть на коптере. – Назар позвал: – Леон, выйди на минуту.

Брат высунулся из-под тента в расстёгнутой куртке.

– Чего тебе?

– Застегнись.

– Жарко…

– Клеща это объяснение вполне удовлетворит.

Леонтий брызнул на распаренное лицо и на шею водой из фляги, вытерся салфеткой, застегнул воротник.

– Чего ты хотел?

– Давай попробуем опустить дрон в дырку в центре бублика ЛАЗ.

Физик оживился:

– Слушай, хорошая идея! Маша, подойди.

Из-под тента выбралась осоловелая Марина Леонидовна. Лицо у неё было бледное, незагорелое, по лбу разбежались бисеринки пота.

– Что случилось?

– Брат предложил идею – опустить внутрь дырки бублика беспилотник.

– Я здесь при чём?

– Просто спрашиваю твоё мнение.

– Вряд ли мы что-нибудь увидим, но попробуйте, если хотите. А я чайку попью, голова закружилась. – Женщина скрылась под тентом, вынесла стульчик и термос с чаем.

– Опускай! – скомандовал Назар оператору, не обращая внимания на приближающийся треск мотора квадроцикла. Сознание отметило этот звук, но опасности он не представлял, реагировать на него не было надобности.

Дрон начал снижаться, целя точно в центр бублика Динло. Изображение на экране передёрнула судорога, по нему побежали змейки помех. Какое-то время вообще ничего не было видно, только зернистое серое поле, потом снова по экрану заструились светлые зигзаги, проявились какие-то плывущие тени, облачка искр и чёрные провалы. На миг прорвалась устойчивая картина: чёрно-коричневое поле, зеркало воды в центре, переливчатая серая стена, окружавшая озерцо со всех сторон. И снова экран стал пустым, зернистым, набитым свинцовыми опилками без единой геометрической определённости.

– Камера отключилась, – огорчённо пробормотал оператор.

– Поднимай!

Однако беспилотник не послушался команды. Возможно, он уже был сбит над дыркой бублика либо его утащило в недра Динло воздушное «щупальце». Над облаком он так и не поднялся.

Назар выругался про себя. Его вмешательство в процесс исследования феномена становилось слишком дорогим. По сути он погубил уже два дрона, стоивших немалые деньги, а потерянные экспертами аппараты только усугубляли вину капитана.

Треск квадроцикла стих.

– Что это вы делаете? – послышался голос Волконской.

Братья оглянулись.

От забрызганной грязью машины к посту подходили начальница экспедиции и капитан Кружилин.

Леонтий покосился на Назара, подмигнул ему.

– Проверяем наличие внутри аномальной зоны инопланетной жизни.

– Не поняла.

– Мы опустили в дыру тора беспилотник, – признался Назар виноватым тоном. – К сожалению, аппарат обратно выбраться не смог.

Кружилин мрачно усмехнулся:

– Так мы благодаря любопытству капитана Хромова скоро останемся без дронов.

– Это была моя идея, – сказал Леонтий беспечно.

– Он шутит, это была моя идея, – твёрдо сказал Назар.

Волконская оценивающе посмотрела на обоих братьев.

– В следующий раз прошу вас советоваться со мной… и с коллективом. Ваши эксперименты действительно дорого обходятся. Что-нибудь увидели там, внутри тора?

– Озеро… болото, – робко проговорил оператор.

– И всё?

– Была видна внутренняя граница тора, – сказал Леонтий многозначительно. – Плюс поверхность болота с озером. Но в глубину ЛАЗ заглянуть не удалось, зона непроницаема. Увиденное лишний раз подтверждает мою гипотезу: очевидно, что это иномерный солитон, усиливающий осцилляции фоновых полей.

– Капитан, поднимайте запасной беспилотник, – повернулась Волконская к Кружилину. – Оставлять Динло без присмотра нельзя ни на минуту.

Кружилин вытащил из воротника куртки усик рации.

Волконская прошлась по площадке поста, сопровождаемая взглядами мужчин, заглянула под тент, посмотрела на сидящую с термосом в руках Марину Леонидовну.

– Как вы себя чувствуете?

– Благодарю, нормально, – ответила женщина.

– Как вы думаете, эти «позвонки» – действительно скальные останцы? – Волконская кивнула на «хребет динозавра», насчитывающий одиннадцать «позвонков».

– Нужен химанализ, а так с виду они действительно выглядят скалами необычной формы.

– Почему же вы не взяли пробы?

– Так вы же запретили подходить к ЛАЗ ближе чем на сто метров, – поспешил на помощь бывшей сокурснице Леонтий.

Волконская задумчиво прошлась по траве, поглядывая то на «позвонки», то на небо, то на мерцающее облако Динло.

– Надо исправить упущение. Одно дело – скалы слеплены из обычного песчаника или горных пород типа базальта, другое – материал изменил свойства.

– Отлично, давайте возьму образцы, – предложил Леонтий.

– Подготовьте инструменты, это сделаю я. – Волконская нашла глазами Кружилина. – Александр Яковлевич, дрон запущен?

– Сейчас привезут.

– Едем к «позвонкам».

– Слушаюсь.

Назар стиснул зубы, сдерживая возражения. Любое его слово могло подействовать на Фросю негативно, и уж тем более при Кружилине говорить об опасности эксперимента не стоило, капитан запросто мог обвинить его в трусости.

– Разрешите с вами? – всё-таки предложил он.

– Это лишнее, – рассеянно ответила Волконская. – Мы туда и обратно. Следите за Динло, в случае его активизации дадите знать.

Леонтий подал Кружилину сумку с инструментами и датчик радиации.

– На всякий случай померяйте фон.

Капитан и начальница экспедиции оседлали квадроцикл, и аппарат устремился к «хребту динозавра», располагавшемуся в двухстах метрах от поста.

– Зачем она так рискует? – пробормотал Леонтий.

Назар тоже задал себе этот вопрос и даже нашёл ответ: начальница экспедиции хотела проявить инициативу, показать себя решительным и смелым руководителем, – но вслух говорить об этом не стал. Только взял карабин на изготовку.

Квадроцикл остановился у первого «позвонка», торчащего из канавы с чёрной водой. Впрочем, остальные «позвонки», одинаковой формы, с клювасто-загнутыми вершинами, каждый высотой до четырёх метров, тоже утопали в этой канаве, оставленной «щупальцем» Динло.

Седоки слезли (звук мотора квадроцикла перестал быть слышен), осмотрели останец, Кружилин сломал ближайший сухой ствол деревца, промерил глубину рва, и они снова взгромоздились на сиденья машины. Квадроцикл съехал в воду, погружаясь чуть ли не на всю высоту колёс, подполз к «позвонку».

– Эх, мне надо было ехать, – запоздало огорчился Леонтий.

Волконская начала возиться с инструментами, Кружилин помогал.

В этот момент из туманной кисеи Динго – до неё от «хребта динозавра» было не больше ста метров – вымахнула чёрная крестообразная тень, взмыла в воздух, расправляя плечи креста в гигантские крылья, и Назар понял, что это такой же летающий ящер, какой недавно унёс в зону питерских туристов.

– Назад, Фрося! – Назар выстрелил из карабина, целясь в махину размером с носорога.

Пара на квадроцикле не услышала выстрел, продолжая копаться со своими приспособлениями для взятия проб. «Аудиояма» никуда не делась, поглощая звуки не хуже ватной стены, и вокруг бублика Динло стояла удивительная тишина.

Пришла вдруг небывалая ясность мысли. Включилась дремлющая до поры до времени энергетика, ускоряющая реакцию организма на внешние угрозы.

Назар прыгнул к площадке поста, солдаты на которой ещё только-только поднимали автоматы, схватил готовый к стрельбе ПТРК (молодцы пацаны, успели зарядить!), рывком поднял на плечо, навёл планку прицела на птерозавра и потянул за спусковую скобу. Всё это – в течение буквально двух секунд, никто за это время не успел ничего сделать!

Труба «Метиса» шваркнула языком огня, ракета ушла к цели, поймав её бортовым комплексом лазерного наведения.

Кошмарный летун, вознамерившийся спикировать на квадроцикл, увернуться от ракеты шансов не имел. Она вонзилась ему в шею между третьим и четвёртым «позвонком», раздался негромкий хлопок (взрыв был почти полностью заглушён «аудиоямой»), и птерозавр, превратившийся в кучу ошмётков плоти и дыма, нырнул в воду.

Назар сбросил трубу ПТРК с плеча.

Пара на квадроцикле наконец отреагировала на происходящее, – останки летающего динозавра упали совсем рядом, – и поспешила убраться от «позвонков», хотя из ямы с водой квадроцикл выбрался с трудом.

Леонтий вскинул вверх кулак:

– Ур-ра-а! Братишка, ты сбил эту тварь!

Квадроцикл, измазанный грязью по ручки управления, развернулся за площадкой поста.

Кружилин спрыгнул на землю, протянул руку Волконской, но она слезла с сиденья без его помощи. Бросила на землю сумку с инструментом, держа в руке пластиковый пакет.

– Кто стрелял?

Леонтий пальцем показал на Назара.

– Он! Сначала из карабина, но вы не услышали, потом из ракетницы.

– Это противотанковый ракетный… – обидчиво заговорил оператор беспилотника.

– Какая разница? Он их спас!

Волконская подала пакет физику.

– Здесь образцы, сделайте анализ. – Она подошла к Назару, протянула ему руку. – Я у вас в долгу, капитан.

Назар осторожно сжал пальцы женщины и вдруг, неожиданно для себя самого, поцеловал их.

– Рад, что оказался полезен, товарищ полковник.

Брови Волконской дрогнули, она задумчиво оглядела его обманчиво простодушное лицо, не спеша отнимать руку, усмехнулась:

– Вы упорно продолжаете разговаривать со мной официальным тоном. Не хотите перейти на «ты», звать Ефросиньей, к примеру?

– Слушаюсь, Ефросинья Павловна.

– Просто Ефросинья, и без этих ваших «слушаюсь».

– Слу… – Назар бросил на полуоткрытые губы женщины жадный взгляд, представил, как он целует их, подумал, что будь они где-то вдвоём, без свидетелей, он бы на этом не остановился, и закончил: – Обещаю.

Волконская наметила улыбку, и он отпустил её руку.

Кружилин угрюмо отступил в сторону.

– Надо бы взять образцы тканей этой зверюги, сфотографировать со всех сторон. Разрешите съездить?

– Отвезите меня в штаб, – на ходу сказала женщина, направляясь к заляпанному грязью квадроциклу. – Потом решим, кто будет заниматься останками ящера.

Кружилин кинул на Назара недобрый взгляд и поспешил за ней.

Волконская вдруг приостановилась, склонив голову к плечу.

– Слушаю, майор… кто?.. где?.. не может быть… да-да, я поняла… спасибо, сейчас буду. – Она посмотрела на замолчавших мужчин. – Интересная новость, коллеги, нашёлся Владимир Буркин.

– Кто?! – в один голос проговорили Назар, Леонтий и Кружилин.

– Рыбак из компании, первой обнаружившей Динло.

– Очуметь! – проговорил Леонтий.

– Где он нашёлся? – спросил Назар.

– На острове Южный, архипелаг Новая Земля.

Леонтий присвистнул:

– Больше двух тыщ километров!

– Он жив? – робко спросила Марина Леонидовна.

– Жив, здоров, хотя сильно простужен. Его обнаружили возле военного аэродрома Амдерма-2, в двенадцати километрах от посёлка Рогачёво.

– Повезло мужику! – пробурчал Кружилин.

– Как он туда попал?

– Разберёмся. Поехали, капитан.

Квадроцикл унёс начальницу экспедиции и её помощника к берегу озера.

– Кажется, я начинаю понимать, что происходит, – сказал Леонтий глубокомысленно, глядя ему вслед.

Композиция 11

Высоко сижу, далеко гляжу

Решение о полном перекрытии воздушного пространства северных рубежей России было принято ещё пять лет назад, после чего министр обороны двинул за Полярный круг значительные силы, в том числе – зенитно-ракетные комплексы С-400 и радиолокационные станции слежения за Северным Ледовитым океаном.

Была организована линия обороны, обслуживаемая отдельной армией, и на побережье всех морей Севера, а также на островах архипелагов Земля Франца-Иосифа, Северная Земля, Новосибирские острова, Новая Земля и остров Врангеля, появились пограничные заставы, снабжаемые всем необходимым не только летом, но и зимой, с помощью ледокольного флота России, не имевшего равных в мире.

Комплекс С-400 «Триумф» был установлен и на острове Большевик, принадлежащем архипелагу Северная Земля. Второй по величине среди других островов архипелага, он отделяется от материка проливом Вилькицкого, а от соседнего острова Октябрьской Революции проливом Шокальского, омывается морями Карским и Лаптевых. Он горист, но самая высшая его точка – гора Комиссаров имеет высоту всего лишь в девятьсот тридцать пять метров над уровнем моря.

Поскольку остров находится далеко за Полярным кругом, климат его является субарктическим, пустынным, и температура воздуха летом не превышает плюс четырёх градусов. Зимой же иногда случаются и морозы ниже пятидесяти градусов по Цельсию. Поэтому здесь ничего выше полярных маков летом не растёт, и низины покрыты в основном мхами, лишайниками и жёсткой камнеломкой.

Тем не менее в советские времена здесь добывалось золото – между реками Каменка и Шумная, а также были построены две полярные станции, Солнечная на юге и Песчаная на севере, ныне закрытые, а рядом с мысом Баранова соорудили ледовую базу под тем же названием «Мыс Баранова», начавшую работать регулярно на берегу пролива Шокальского.

После создания Арктической бригады обороны на остров прибыла делегация военных чинов для осмотра территории, и через два года на мысе Баранова был размещён комплекс С-400, прикрывший российский берег в радиусе шестисот километров. Для его охраны тут же сформировали пограничную заставу с вертолётами «Синева-3» и заселили её подразделением арктического спецназа.

Зенитно-ракетный комплекс С-400 «Триумф» уже показал своё превосходство над всеми аналогичными системами других государств. Он предназначался для уничтожения всех современных и перспективных – до глубины внедрения в двадцать лет – средств воздушно-космического нападения. Равных ему в мире не существовало, а уже на выходе был другой суперкомплекс – С-500 «Прометей», способный сбивать цели непосредственно в космосе.

В отличие от хвалёного американского «Пэтриота» «Триумф» мог обнаруживать и сбивать и низколетящие – до высоты в пять метров – цели, в то время как американец начинал работать только с высот выше шестидесяти метров.

В комплект оснащения комплекса входили: машина пункта боевого управления (ПБУ 55К6Е), панорамный радар, многофункциональная РЛС, радар раннего обнаружения, кабина технического обслуживания, двенадцать транспортно-пусковых установок и запас ракет, способных поражать цели на расстоянии от двух до четырёхсот километров.

Двадцатого июня командиру дивизиона майору Рокотову доложили о внезапном обнаружении цели на дальности трёхсот километров от острова, в море Лаптевых. Никаких иностранных и отечественных судов в этом районе быть не могло, иначе соседи-радиолокаторщики на острове Врангеля уже доложили бы о появлении «призрака», и стало ясно, что цель – малогабаритная, едва заметная, не скоростная – запущена с чьей-то подлодки.

– Куда направляется? – спросил Рокотов, находясь в штабном модуле; время было раннее, но майор уже бодрствовал, распределяя смены для проведения ТО по бункерам и машинам.

– К берегу, – ответил дежурный офицер «робота», как служащие называли радар раннего обнаружения. – Курс юго-запад, сорок пять к двадцатому меридиану – на Таймыр, далее Путоран.

– Боевая тревога!

– Есть боевая тревога!

Над мысом Баранова, обрывающимся в пролив тридцатиметровым уступом, взвыла сирена.

Через минуту Рокотов в наспех накинутой куртке ворвался в кабину управления.

– Цель идёт на высоте десяти метров, – доложил капитан Косарев, недавно заступивший на дежурство. – По всем признакам это беспилотник.

– Хорошо, что не «курьер», – хмыкнул Рокотов.

«Курьером» солдаты называли между собой межконтинентальную баллистическую ракету.

– Кто это балуется дронами?

– Скорее всего аппарат запущен с американской подлодки, только они могут зайти к нам со стороны океана.

– Дрон невелик.

– По массе близок нашему «Соколу», который может поднимать более трёхсот пятидесяти килограммов.

– Связь с базой!

Штаб Северной бригады в Норильске отозвался мгновенно:

– Слушаю, Большевик.

– Зафиксирован пуск дрона из северной акватории моря Лаптевых. Летит к нашим берегам.

– Тип дрона?

– Ещё не установили, летит низко, но скорее всего это MQ-1С «Серый орёл».

– Ждите, подключаю спутник и таймырский радар.

Рокотов подсел к экрану системы наведения, по зеленоватому фону которого вращался луч локатора, высвечивая звёздочки отражений «местников» – объектов на поверхности острова и моря. Мерцающая звёздочка цели была красной, она уже преодолела около двухсот километров над морем и через полчаса должна была достичь побережья Таймыра.

– Большевик, подтверждаем запуск беспилотника, – включился дежурный. – Разрешаем атаку над территорией полуострова.

– Вероятнее всего он запущен с подлодки, её бы поискать…

– Найдём, это не ваша проблема, там сейчас дежурит наш «пятидесятый»[9].

– Понял, база, начинаем работать. – Рокотов жестом попросил капитана уступить ему место. – Готовность к пуску на три!

– Есть готовность! – отозвались операторы кабины управления.

– Расчёт времени пуска!

– До цели сто восемьдесят… время подлёта к Таймыру – двадцать три… время пуска гарантированного поражения – десять плюс-минус одна…

– Сосредоточились!

Прошло десять минут.

Дрон приблизился к береговой линии полуострова Таймыр на шестьдесят километров.

– Он снижается! – оглянулся на командира лейтенант группы контроля.

– «Девятку-двойку»[10] на позицию!

– Есть «девятку-двойку» на позицию!

Рокотов подождал ещё минуту, чувствуя нарастающее возбуждение, как охотник, увидевший жертву.

Звёздочка дрона на экране начала мигать. Локаторы комплекса с трудом ловили цель на таком расстоянии, так как та начала уходить в «светящуюся тень» местных предметов на берегу.

– Вторая – пуск!

Одна из четырёх труб пусковой установки выплюнула ракету. Ударил огненный вихрь, сдувая с площадки пыль и мелкие камни, унёс ракету в небо.

Побежали секунды ожидания.

– Есть захват! – доложил оператор контроля.

Рокотов с облегчением расправил плечи. С этого момента ракета сама определяла параметры движения и потерять цель уже не могла, имея активную и пассивную системы наведения. Беспилотник был обречён.

Через две минуты на экране радара расцвела «гвоздика» взрыва. Звёздочка нарушителя воздушного пространства погасла.

– База, я Большевик, – связался Рокотов со штабом бригады. – Цель уничтожена.

– Благодарю за службу, Большевик, – ответили майору. – Посидите ещё на «готовности» полчаса, вдруг кто-то решит продолжить игру в кошки-мышки.

– Выполняю, база.

Полчаса пролетели быстро. Однако локаторы комплекса больше не высвечивали звёздочки целей, выныривающих из-под воды и несущихся к российским берегам. Урок зенитчиков успокоил «игроков в кошки-мышки», кого бы те ни представляли.

Композиция 12

Телепортация

Известие о том, что «похищенный зелёными человечками дикого НЛО» рыбак Владимир Буркин нашёлся на острове Южный архипелага Новая Земля, вблизи аэродрома Амдерма-2, произвело на участников экспедиции впечатление разорвавшейся бомбы. Лишь Леонтий отреагировал на это событие спокойно, вернее, с удовлетворением заявил на собрании группы, что он ожидал нечто подобное.

– Вы хотите сказать, коллега, – осведомился Венгер сварливым тоном, – что предугадали возвращение рыбака?

– Я подумал о таком варианте сразу после того, как стало известно об исчезновении рыбаков, – небрежно проговорил Леонтий. – Если пассажиры аэробуса остались живы, то почему этого не могло произойти с похищенными?

– То есть вы утверждаете, что стоит ждать появления и остальных пропавших без вести?

– Уверен.

Эксперты переглянулись.

– И где же их ждать? – скептически скривил губы Рюмин.

– Везде в радиусе двух-трёх тысяч километров.

Разговоры в штабном домике стихли.

– Почему такой разброс? – прищурилась Волконская.

– Простая логика, – не моргнув глазом ответил Леонтий. – По нашим данным, первыми попались на пути ЛАЗ американский и российский спутники. Они двигались с орбитальной скоростью[11], да и сам Динло двигался быстро, поэтому при столкновении спутники, получив импульс «масса на скорость», оказались за десятки миллионов километров от Земли. Самолёт же двигался куда медленнее, не километры в секунду, а всего метров двести пятьдесят в секунду, поэтому его зашвырнуло по вектору движения всего на семь тысяч километров.

– Но спутники появились чуть ли не в противоположных районах Солнечной системы, – сказал Венгер.

– Правильно, потому что двигались они не параллельно, а под углом друг к другу, отчего их и выбросило в космос в почти противоположных направлениях, по вектору движения.

– Рыбаки, однако, никуда не летели…

– Не летели, но всё же передвигались с какой-то небольшой скоростью, поэтому одного бросило на север, на Новую Землю, а второй отыщется где-нибудь на востоке или на юге, если только он не окажется в море или в реке. Это хорошо, что первый рыбак… как его там?

– Буркин, – подсказал Назар.

– Буркин смог выйти к людям и позвонить.

Эксперты разом заговорили, но Волконская успокоила их, подняв руку:

– Товарищи, потише. Предположение Леонтия Федотовича экзотично, но не лишено правдоподобности, хотя вряд ли мы сейчас сможем опровергнуть его, равно как и доказать. Спасшийся рыбак скоро будет доставлен в лагерь, станут известны подробности его путешествия, тогда и обсудим идею Хромова. И ещё одно сообщение: к нам направлены специалисты Академии наук в области контакта с внеземными цивилизациями, прошу вас быть с ними поласковее, а то я знаю, как некоторые из вас шутят по этому поводу.

– Да уж, – мрачно подтвердил уфолог Вяхирев, которого члены экспедиции меж собой продолжали звать «Карлом Марксом от уфологии»; ему и в самом деле было неуютно среди «настоящих» учёных, имеющих собственную аргументацию по поводу существования НЛО и «летающих тарелок».

– Спецы по контактам? – сморщил нос Леонтий. – Не знал, что в Академии есть такая структура.

– Они здесь нужны как собаке пятая нога, – проворчал капитан Кружилин, и Назар впервые согласился с его мнением.

Разошлись и разъехались по рабочим местам, торопясь приступить к прерванным занятиям с аппаратурой. Теперь изучали Динло с четырёх сторон, установив пункты наблюдения за поведением «дикого НЛО» там, где располагались посты оцепления.

Лагерь опустел, и Назар, получив разрешение от начальницы, присоединился к Леонтию и Марине Леонидовне, которые на сей раз изучали вместе с химиком экспедиции Бочкиным следы, оставленные Динло при движении к озеру.

Зона продолжала сползать к берегу Виви, выгрызая в почве ров, заполняющийся водой, длина которого уже достигла километра, и надо было на безопасном расстоянии, следя за «волосами солитона», как выражался Леонтий, то есть за воздушными «щупальцами», брать пробы почвы на анализ и записывать показания датчиков.

Идея выстрелить в Динло из карабина и «посмотреть, что будет», первой пришла в голову Леонтию.

Назар засомневался в необходимости эксперимента.

Он только устроился на пеньке, рядом с палаткой поста, оборудованной лазерным стриббингом для контроля окрестностей, вдыхая чистейший, хотя и с запахами болота, воздух и подставив лицо солнцу, поэтому двигаться не хотелось, а мечты уносили капитана в штабной модуль, где была Фрося… Ефросинья Павловна… полковник… и просто красивая желанная женщина…

– И что ты хочешь увидеть? – лениво спросил Назар.

– Как отреагирует Динло.

– А если пуля попадёт в члена экипажа? Хочешь развязать межпланетную войну?

– Нет там никакого экипажа! Если бы внутри ЛАЗ торчал космический корабль, его хозяева давно смылись бы отсюда в густонаселённый район планеты, поближе к цивилизации, а не сидели бы в болоте и отбивались от комаров, клещей и нас.

Назар открыл глаз.

– Интересная мысль. Выскажи её Фросе, осчастливь её.

– Кого хочу я осчастливить, тому уже спасенья нет, – прыснул Леонтий. – Сам ей докладывай, я свободен в выборе поля деятельности. Давай вместе подберёмся поближе к зоне и пальнём. А лучше запустить в неё гранату из армейского «Метиса».

– Ракету.

– Какая разница?

Назар разлепил второй глаз.

– Что это даст?

– Во-первых, станет известна реакция Динло. Ракета сыграет роль зонда. Во-вторых, я подозреваю, что энергетическое воздействие вызовет некий физический процесс, который позволит определить параметры зоны.

Назар щелчком сбросил с колена какое-то насекомое, встал, потянулся. Ему и в самом деле стало интересно, как прореагирует «дикий НЛО» на выстрел.

– Уговорил. Сначала испытаем карабин. Пошли.

Леонтий поспешил к спутнице, возившейся с консолью датчиков, установленной на квадроцикле.

– Маша, едем к зоне, устроим стрельбу.

– Что? – не поняла женщина.

– Нет, поедем вдвоём! – твёрдо сказал Назар. – Ей там делать нечего.

– А что вы собираетесь делать?

– Я выстрелю в облако из карабина, Леон проследит за реакцией Динло.

– Зачем же подъезжать к нему? Пуля и отсюда долетит.

– Долетит, но она маленькая, – сказал Леонтий, – мы отсюда ничего не увидим.

– Любите вы рисковать, братья, – осуждающе покачала головой Марина Леонидовна.

– Два брата-ренегата, – ухмыльнулся физик, – как у Ильфа и Петрова. Вообще-то я по натуре трусливый, зато братишка смелый.

– Льстец, – усмехнулся Назар. – Узнает об эксперименте Ефросинья Павловна, попадёт обоим по первое число.

– Мы же не для себя стараемся.

– Садись, экспериментатор.

Квадроцикл стрельнул мотором, унося седоков к туманной размытости Динло.

– Будьте осторожнее! – крикнула им вдогон Марина Леонидовна.

Зная возможности «волос Динло» выбрасываться на расстояние до трёхсот метров, Назар не стал особо рисковать, несмотря на азартное предложение брата «подойти вплотную», и остановил аппарат в ста метрах от текучей стены-кисеи ЛАЗ, причём там, где никогда не были замечены выбросы «щупалец».

– Всё, дальше не поедем.

– Ну хотя бы ещё метров на двадцать! – взмолился Леонтий. – Риск – благородное дело!

– Благородное, только иногда шампанское достаётся не рискующим.

– Почему?

– Потому что они не возвращаются.

– Мы везучие.

– Нет! – отрезал капитан, снимая карабин. – Включай свои прибамбасы, бинокли и датчики. Видишь правее кустик за кочками в виде буквы V?

– Вижу.

– Я выстрелю аккурат над ним.

Леонтий установил треногу с подзорной трубой, взял в руки измеритель магнитных полей, приник глазом к окуляру трубы.

– Готов.

Назар выстрелил.

Звук выстрела теннисным мячиком улетел к болоту и заглох.

Пуля калибра 7,62 миллиметра канула в мятущуюся прозрачность Динло, оставив странный искристый след, будто она была трассирующей. Однако на воздушную гору ЛАЗ она не оказала никакого воздействия, утонула в непонятной субстанции, как в обычном тумане.

Леонтий разочарованно отстранился от треноги, глянул на прибор в руке.

– Ничего… будто в космос улетела… давай ещё разок.

Назар опустил карабин, размышляя над словами брата «улетела в космос».

– Подожди… ты говорил, что Динло бросает попадающие в него объекты куда попало…

– Говорил, уже статистика набирается, ну и что?

– Значит, и эта пуля вылетит где-то?

– Возможно.

– В пределах пары тысяч километров?

– Даже дальше, она же летела с большей скоростью, чем двигались рыбаки, да и самолёт тоже. Думаю, если пуля не распадётся на атомы, её надо ждать где-нибудь за семь-восемь тысяч километров отсюда. – Леонтий почесал затылок. – Или вообще в космосе.

– Чёрт!

– Ты чего? – опешил физик.

– А если она вылетит в каком-нибудь городе?! Где много народу?!

Леонтий изменился в лице.

– Да ладно… вероятность вылета в городе почти нулевая…

– Почти, но не совсем! Вот я дурак, не подумал! Представляешь картину? Идёт себе человек по улице, вдруг – бац – пуля ниоткуда! И кранты! А ты ещё хотел ракету туда запульнуть!

– Не фантазируй, – бледно улыбнулся Леонтий, вытирая потный лоб. – Шанс вылета пули в городе и в самом деле невелик, один на миллион, а то и на миллиард, посчитать можно. К тому же ты стрелял в южную стенку баранки ЛАЗ, то есть пуля полетит по вектору на север, а там Северный полюс, никаких городов, только льды.

Назара отпустило.

– Там северных полярных станций полно… плюс нефтедобывающие платформы.

– У тебя слишком живое воображение, братишка. Хочешь, я скажу Фросе, что это была моя идея?

– Это и была твоя идея, а я как безмозглый солдафон тебя поддержал. Возвращаемся.

Квадроцикл понёсся назад к посту оцепления.

– Ну, что видели? – встретила их вопросом Марина Леонидовна.

– Почти ничего, – с сожалением вздохнул Леонтий. – Как в фильме «Служили два товарища»: вот пуля пролетела – и ага! Никаких всплесков полей, никаких эффектов, метров на десять искорка была видна, и всё. Скорее всего пуля сгорела.

Леонтий покосился на брата, и Назар понял, что сказано это было для его успокоения.

Мягко прозвонил мобильный.

– Хромов, – отозвался Назар, добавив: – Младший.

– Назар Федотович, вы далеко? – раздался в клипсе динамика в ухе голос Волконской.

– На четвёртой позиции, в кильватере ЛАЗ.

– Что-то интересное?

Назар оглянулся на Леонтия.

– Проводили эксперимент… стреляли из карабина в бублик.

Вопреки его опасениям Волконская отнеслась к сообщению без эмоций.

– Результат?

– Ноль.

– Возвращайтесь.

– Что случилось?

– Отыскался ещё один рыбак.

Назар не сдержал изумления:

– Где?! Кто?!

– Борис Кизяк, кличка Мозглый. Двое суток плутал по тайге, вышел на окраину Тынды.

– Тынды?! Это же…

– Амурская губерния, подъезжайте, обсудим кое-какие проблемы, встретим гостей.

– Каких гостей?

– Во-первых, первого рыбака, Бурыгу, во-вторых, к нам присоединяются два специалиста Академии естественных наук по контактам с внеземными цивилизациями. – В голосе женщины явственно прозвучали нотки сарказма. – И это ещё не всё, наверху идут переговоры о посыле к озеру делегации ООН. Так что хлопот прибавится.

Голос Волконской пропал.

– Что? – посмотрел Леонтий на ставшее задумчивым лицо брата.

– Нашёлся второй рыбак.

– Где?!

– В Тынде.

– Что я говорил?! – подскочил физик. – Моя идея работает! Маша, слышишь?

Назар молча оседлал квадроцикл.

* * *

Гости привезли в лагерь экспедиции суету, нервозность и странное неприятие всего того, что уже было проделано и обсуждено экспертами.

Прежде всего они попросили начальника экспедиции показать отчёт о работе, а потом потребовали собрать экспертов для «детального инструктажа – как вести себя в отношении предполагаемых инопланетных космонавтов». Главным выводом инструктажа было категорическое запрещение вести переговоры с инопланетянами при «отсутствии ответственных лиц», то есть прибывших специалистов по контактам: академика РАЕН Щербаня Бориса Моисеевича, директора Института психологии животных, и члена-корреспондента РАЕН Фурсенко Григория Максимовича, главного разработчика Кодекса контактёра.

О существовании Кодекса Назар до сего момента не знал, поэтому решил после всех официальных заседаний и встреч проконсультироваться у Волконской, имеет ли какую-нибудь практическую ценность данный документ и как следует относиться к приказам новых обитателей лагеря, требующих к себе особого внимания.

Волконскую он застал в палатке хозобеспечения: она читала список продуктов на дисплее своего планшета, который надо было обновить, сверяя текст с накладной. В палатке больше никого не было, завхоз экспедиции майор Верченко отсутствовал.

Увидев Назара, Волконская перестала читать текст, устала провела ладонью по лицу:

– Что потеряли, Назар Федотович?

– Себя, – пошутил Назар, но, увидев непонимание в глазах женщины, торопливо добавил, вытянув вперёд руку с пластиковым стаканом под крышечкой: – Принёс вам кофе.

Идея возникла спонтанно, он собирался сам побаловать себя чашечкой кофе, тем более что в штабном модуле установили недавно кофе-автомат, однако момент был выбран настолько правильно, что он не пожалел об этом.

Глаза женщины стали большими.

– Вы… серьёзно?

– Заметил, что вы в последнее время не отдыхаете.

– Спасибо… но я пью кофе без сахара…

– Я знаю, здесь нет сахара, чистый эспрессо.

Волконская взяла стакан, их руки соприкоснулись.

Назар неожиданно для себя наклонился, поцеловал её пальцы.

Брови Волконской прыгнули на лоб, хотя руку она не отняла.

– Что вы себе позволяете, капитан?

Назар шагнул ближе, чувствуя озноб и жар одновременно.

– Фрося…

– Капитан!

– Меня зовут Назар… отец дразнил Нарзаном, а мама звала Зарик… а вас как?

– Роська…

– Замечательное имя!

Он обнял женщину, ощущая её податливость и нерешительность, и поцеловал в губы, не встречая сопротивления, хотя был готов к нему.

– Вы… сошли… с ума! – выдохнула она.

– Его и потерять не жалко, – шепнул он, не выпуская её из объятий и снова целуя в губы, вкусно пахнущие неведомыми цветами.

Поцелуй был бы долгим, если бы снаружи палатки не послышались тяжёлые торопливые шаги.

Волконская вырвалась из объятий капитана, поднимая перед собой стакан словно щит.

Полог палатки отодвинулся, вошёл Кружилин, резко остановился, переводя мрачный взгляд с лица начальницы экспедиции на лицо Назара и обратно. В глазах его отразилось сомнение, сменившееся подозрением и угрозой.

– Звали, Ефросинья Павловна?

Волконская отвернулась, пряча заалевшие щёки, сделала глоток.

– Я уже справилась сама.

Назар накинул на себя маску официоза, хотя подозревал, что и у него цвет лица не соответствует обыденности момента.

– Так я могу провести этот эксперимент, Ефросинья Павловна?

– Можете, – проговорила женщина, обретая свой прежний властный вид.

– О каком эксперименте речь? – осведомился Кружилин.

– Мы с братом хотим запустить в ЛАЗ ховерборд с аппаратурой, – нашёлся Назар.

– Зачем?

– Брата интересует физика процесса переброса материальных объектов, попадающих в зону, на большие расстояния. Мы считаем, что это очень необходимый эксперимент.

– Вы очень похожи на брата, прямо два сапога пара, так и стремитесь уничтожить что-нибудь из дорогостоящего инвентаря.

– Ага, – весело согласился Назар, вспомнив вычитанное у классика: «– Она сказала, что я напоминаю ей покойного брата. – Очень может быть. В тебе есть что-то от трупа»[12]. – Разрешите идти, товарищ полковник?

– Ступайте. – Волконская отвернулась. – Только будьте осторожнее.

Он шагнул к выходу из палатки, заставив Кружилина сдвинуться в сторону, но женщина вдруг снова повернулась к нему.

– Назар… Федотович, простите за любопытство, а как вас называли одноклассники в школе?

– Гром, – улыбнулся он.

Волконская улыбнулась ответно, и он вышел, радостно осознавая тот факт, что между ними сохранилась тёплая ниточка взаимопонимания и взаимотяготения. Душа полковника ФСБ, не очень-то счастливой в жизни, судя по всему, потянулась к нему, и от этого хотелось петь и летать.

Кружилин догнал его у стоянки автотранспорта.

– Эй, спецназ…

Назар оглянулся.

Лицо помощника Волконской было мрачным, но сквозь эту угрюмость просвечивала растерянность, и Назар даже мысленно пожалел капитана, потерявшего былую уверенность.

– Слушаю вас.

Кружилин приблизился.

– Что у тебя… с ней?

Назар сделал вид, что не понимает, о чём идёт речь.

– С кем?

– Не ёрничай… с Фросей.

– Вы хотите сказать, с полковником Волконской?

Глаза Кружилина сверкнули, крылья носа побелели, но он сдержался.

– Я не слепой.

– Да ничего как будто, – пожал плечами Назар. – Она мне нравится, не скрываю, хотелось бы, чтобы и я ей тоже.

– Чем ты её взял?

– Ну, я не советовал бы употреблять такие выражения – взял! Она же не вещь.

– Не увиливай.

Назар подумал, усмехнулся:

– Лосьоном.

– Чем?!

– Ей нравится мой лосьон после бритья.

– Бред! Я тоже после бритья не простой водой обливаюсь! Что ты ей пообещал?!

Назар перестал улыбаться, ощупал тяжёлое лицо Кружилина оценивающим взглядом, проговорил горестно:

– Капитан, знаешь, чем дурак отличается от умного?

– Чем?

– Тем, что дурак никогда не чувствует себя идиотом.

Кружилин собрал морщины на лбу, напрягся, потемнел, попытался схватить Хромова за горло.

– Да я тебя… в три погибели…

Назар легко перехватил руку капитана, налитую тугой недоброй силой, нажал на болевые точки на тыльной стороне ладони, сказал, глядя в расширяющиеся зрачки соперника:

– Не дай тебе бог, дружище, подходить ко мне с угрозами! Костей не соберёшь! Если ты думаешь, что слово «спецназ», которое ты употребляешь к месту и не к месту, означает просто трёп, то глубоко заблуждаешься. Понял?

– Отпусти…

– Давай договоримся: с этого момента будешь обходить меня стороной. Идёт?

– Отпусти!

Назар отпустил посиневшую руку капитана и, не оглядываясь, стал готовить квадроцикл к поездке.

Композиция 13

Сумасшествие

Вечером снова собрались на совещание, теперь уже вместе с новыми членами экспедиции, оказавшимися советниками президента по науке, которым показали Динло со всех сторон и доложили обо всех событиях, происшедших за неделю исследований аномальной зоны всеми доступными средствами.

Был допрошен доставленный вертолётом из Туруханска рыбак, хотя ничего интересного он не сообщил. По его рассказу выходило, что он «провалился в колодец», неведомая сила ощупала его и швырнула сквозь светящийся тоннель в космос. Очнулся он уже на скалах острова Южный, чуть не замёрз, но всё же добрался до аэродрома, где его и заметили часовые, охранявшие три домика аэродромного хозяйства.

– Кого вы видели внутри… э-э, зоны? – спросил его академик Щербань, выглядевший скорее как респектабельный бизнесмен, а не как учёный. – Ваш друг Валера утверждает, что вас схватили какие-то чудовища.

– Валере часто мерещится чертовщина, – сплюнул заросший седоватой щетиной рыбак. – Никто меня не тащил.

– Вы могли потерять сознание…

– Ничего я не терял. Когда свет в глаза ударил – подумал: всё, кирдык! Кто-то говорил, что умирающие тоннель видят, ну и я тоже вроде в тоннеле. А чудовищ никаких не было, этого не видел.

– Вам говорят, что ЛАЗ – не НЛО, – веско проговорил Венгер, задетый за живое тем, что к его мнению приезжие не прислушиваются. – Мы в большой степени склонны полагать, что имеем дело с…

– Аномальной зоной континуума, пребывающего в состоянии квантовой неопределённости, – подхватил Леонтий. – Я вообще считаю, что это де-ситторовский многомерный континуум вида Калаби-Яу, сохранившийся со времён Большого Взрыва. Хотя есть подозрения, что это свёрнутая в кольцо суперструна, испытавшая процесс инфляционного масштабирования и достигшая размеров макрообъекта.

В штабном модуле стало тихо.

Потом засмеялся Рюмин.

– Федотович сел на своего конька. Железобетонная уверенность.

Щербань покосился на своего спутника: в отличие от экспертов оба сидели в гражданских костюмах, только без галстуков.

– Но из Динло вылетали некие существа… вам не приходило в голову, что это члены экипажа иноземного космолёта?

– Приходило, – вступил в разговор «штатный» уфолог экспедиции «Карл Маркс» Вяхирев. – Но по нашим оценкам, их поведение нельзя отнести к поведению разумных существ, в то время как управление космолётом требует наличия прежде всего интеллекта.

– Тем не менее вы не можете быть в этом уверенными, – прокуренным баском заметил Фурсенко, лысая голова которого с седым «оселедцем» надо лбом напоминала Назару голову рептилоида – телохранителя американского президента, как-то показанного по ТВ. – И вместо того, чтобы стремиться установить контакт с обитателями Динло, кем бы они ни были, – кстати, абсолютно дурацкое название для объекта такой мощной сфинктуры, – вы в них стреляете.

– Это была вынужденная защита, – буркнул Кружилин, кинув взгляд на Назара. – Как в первом, так и во втором случае эти, с позволения сказать, «обитатели Динло», без каких-либо попыток завязать знакомство просто атаковали людей. Двух они унесли в зону, и судьба их неизвестна.

Щербань не изменил выражения лица, будто не услышал объяснение капитана. Повернулся к Вяхиреву:

– Ну а вы, коллега, что молчите о своих действиях? Вы тоже считаете, что мы не имеем дело с космическим кораблём?

Вяхирев в замешательстве потеребил пальцами седые бакенбарды:

– Я не уверен…

– Ах, не уверены. Чего же вам не хватает для обоснования позиции?

– Оно ведёт себя… Динло… не как классический НЛО.

– Это не аргумент. Мне сегодня докладывать президенту о происходящем на озере, а я слышу в ответ детский лепет. Нет данных? Почему не запустили в зону посадки объекта записывающие устройства, зонды, роботов?

– Это моя вина, – бесстрастно сказала Волконская. – Хотя мы не знали, с чем придётся столкнуться экспедиции, но и не сидели сложа руки.

– Запросите Министерство обороны, в их арсенале найдутся любые технические гаджеты, способные зафиксировать параметры среды даже в зоне ядерного взрыва и установить канал связи. Давно бы получили необходимое подтверждение посадки космолёта.

– Вряд ли, коллега, – беспечно возразил Леонтий, на которого никак не подействовали слова академика «мне сегодня докладывать президенту». – Мы дважды посылали в Динло беспилотники и один малый зонд (взгляд брата объяснил Назару, что он имеет в виду выстрел из карабина) и ничего не получили, ни грана информации. Все наши зонды исчезли.

– Надо продолжать, – брюзгливо сказал Фурсенко.

– Конечно, мы будем продолжать, – пообещала Волконская. – А необходимое оборудование уже заказано.

– И не мешало бы заказать ещё один жилой модуль, – добавил Фурсенко. – Мы с Борисом Моисеевичем хотели бы жить в нормальных условиях, а не в такой тесноте.

– Хорошо, я свяжусь с руководством.

– И последнее…

В помещении штаба послышался звон селектора связи.

Сидевший за компьютером главный айтишник экспедиции Лёня встрепенулся, снял трубку, выслушал звонившего и передал трубку Волконской:

– Вас, Ефросинья Павловна.

Волконская взяла трубку:

– Слушаю.

Назар стоял рядом, поэтому смог услышать голос абонента:

– Товарищ полковник, сержант Башканов говорит, пост номер три, тут страшное дело что творится!

– Говори! – напряглась женщина.

– Динло махнуло «щупальцем», и на том месте вылезло…

– Отступайте, если оно движется, но не стреляйте!

– Оно… кажись… лежит…

– Ждите, сейчас будем! – Волконская встала, обвела глазами замолчавших мужчин. – Из Динло вырвалось нечто, господа, едем туда!

Присутствующие с шумом вывалились из домика.

Всего на совещании присутствовало десять человек, четверо экспертов экспедиции несли вахту на пунктах контроля, поэтому квадроциклов хватило на всех. Прилетевшим из Москвы сунули куртки и сапоги, за что они никого не поблагодарили, но надели.

Назар хотел сесть за руль двухместной машины, на которую села Волконская, но Кружилин опередил его, и капитан повёз двоих – Леонтия и Марину Леонидовну на четырёхместном квадроцикле.

Дорога до третьего поста, располагавшегося в полутора километрах от лагеря, у западного крыла ЛАЗ, была уже очищена солдатами от валежника и упавших деревьев, поэтому добрались за двадцать минут.

Однако никто из членов экспедиции не ожидал увидеть то, что предстало перед их глазами.

Бросили квадроциклы у поста, взошли на каменистый пригорок, где мялись с автоматами под мышками трое часовых, и молча уставились на объект, метко названный Волконской – «нечто».

Он был огромен – метров сто в длину, пятьдесят в ширину и высотой с десятиэтажный дом.

Здание… может быть.

Или механизм, слегка напоминавший бронепоезд.

Или живое существо наподобие гигантского змея.

Оно заполняло промоину в болоте, проделанную «щупальцем» Динло, и вело себя смирно. Но веяло от него такой безысходностью, тоской и ужасом, что даже у немало повидавшего на свете Назара по спине пробежали мурашки.

– Зверь! – сказал кто-то сипло в ватной тишине.

– Машина, – возразили ему. – Сухопутный дредноут.

– Кажется, я ошибся! – сказал Вяхирев, терзая бороду. – Это всё-таки инопланетяне.

– Не думаю, – снисходительно возразил возбуждённый Леонтий; страха в его глазах не было, чего нельзя было сказать о Марине Леонидовне, цеплявшейся за его локоть. – Это не зверь и уж тем более не хозяин Динло.

– Кто же, по-вашему? – поинтересовался озадаченный Щербань.

– Теперь можно с уверенностью сказать, что ЛАЗ имеет многомерную структуру и каким-то образом связан со временем. Те монстры – птерозавры, что появлялись из зоны, были захвачены им в прошлом и туда же возвращались. Хотя, может, и не туда, в любую точку пространства и времени. А сейчас мы видим…

– Что?! – прошептала Марина Леонидовна, зябко вздрагивая.

– Изделие древней цивилизации. Динло живёт одновременно в десятке измерений и сотне времён, откуда и вылезают к нам то птерозавры, то «позвонки динозавра», то вот такие сооружения.

Рюмин хохотнул и замолк.

Остальные молчали, разглядывая перепончато-чешуйчато-ребристое чудище и не испытывая желания возразить.

* * *

Вечер Назар провёл в переговорах с учёными, обсуждавшими новое явление, или, как его назвал Леонтий, «выход артефакта». Он же дал и название сооружению – Дракон. К ним присоединились эксперты из Екатеринбурга и Новосибирска, но не надолго, комары загнали всех четверых в домики, куда доступ насекомым был перекрыт. Погода стояла удивительно комфортная для обитателей здешних лесов и болот, и репелленты не всегда помогали спасаться от их атак.

После того как все разошлись по палаткам, капитан ещё с час просидел у костра с Леонтием, зачарованно глядя на язычки огня и вполуха слушая брата, разглагольствовавшего о «вариантах физической реальности», которые могли существовать в отдалённых уголках космоса.

Марина Леонидовна тоже ушла спать, устав от непрерывного бдения перед приборными панелями, и братьям никто не мешал беседовать, вслушиваясь в тишину озёрных окрестностей. А тишина стояла такая, что звенело в ушах. Не было слышно ни птиц, ни плеска рыб, лишь иногда в той стороне, где сползал к озеру Динло, доносился треск – это «волосы солитона» – «щупальца» «дикого НЛО» сносили деревья или каменные глыбы.

– Как твои успехи с Фросей? – поинтересовался Леонтий, подбрасывая в костёр можжевеловые веточки для дыма.

– Ещё один любопытный, – усмехнулся Назар, не отрывая взгляда от танцующих огненных змеек.

– А что, кто-то ещё спрашивал?

– Кружилин.

– Да, этот товарищ, дай ему волю, и ножом пырнуть может. А ты плюй.

– Я плюю.

– Что сама Фрося?

– Не знаю… не отталкивает.

– Ну и действуй смелей, такие крутые леди любят решительных мужиков.

Назар засмеялся, похлопал прутиком брата по спине:

– Кто б говорил. Но спасибо за совет, братишка. У самого-то как дела?

– Да нормально, Маша изменилась, я даже не ожидал, не возражает переехать ко мне в Москву.

– Даже так?

– А что? И у меня будет причина переехать в большую квартиру. Если честно, я никогда не пользовался успехом у женщин, а Маше нравлюсь.

– Ну, ещё Флобер заметил, что успех у женщин, как правило, является признаком посредственности. Так что не унывай, ты у нас гений. Главное, чтобы Марина это понимала.

– Вроде бы понимает.

– Тогда считай, что тебе повезло. А то как в песне поётся: женат два раза неудачно, одна ушла, другая – нет.

Леонтий фыркнул:

– От меня никто не уходил, потому что никто не приходил..

– Ладно, лирика лирикой, а проблемы проблемами. На собрании ты заговорил о времени. Серьёзно считаешь, что ЛАЗ как-то связан с путешествиями во времени?

– Не с путешествиями, он может одновременно находиться в разных измерениях и в разных временах. Поэтому и не виден практически – вибрирует, то он здесь, то он там. А птерозавры к нам попадают случайно, когда спонтанно образуется канал связи того времени с нашим.

– «Щупальце»?

– Это не щупальце – пробой пространства тензором кривизны…

– Понял-понял, – поспешно перебил физика Назар. – Почему Динло сорвался к нам с Луны?

– Не думаю, что он торчал в коре Луны, пока, как ты говоришь, не слетел на Землю. Луне всего миллиард лет, если не гораздо меньше, а Большой Взрыв, породивший нашу Вселенную, произошёл тринадцать с лишним миллиардов лет назад.

– Ну и что?

– А то, что Динло вполне может оказаться кусочком более древнего континуума, предшествующего нашей Вселенной. Каким-то образом ему удалось пережить коллапс и взрыв. В нашем пространстве он блуждал неприкаянно до тех пор, пока не наткнулся на Луну, срикошетировал и свалился на Землю.

Назар восхищённо покрутил головой.

– Ну у тебя и воображение, братец!

– Хорошо хоть шизиком не обозвал, – осклабился Леонтий.

– Как ты думаешь, чем всё закончится?

Леонтий снял с перекладины кострища кастрюлю с компотом, налил себе в крышечку от фляги, выцедил с удовольствием.

– Сейчас бы баночку яблочного сидра…

– Или коньячку. Не тяни.

– Вариантов всего два: всё закончится либо ничем, либо катастрофой.

– Объясни.

– ЛАЗ находится в нестабильном состоянии, вибрирует, и процесс либо затухнет, и тогда она сожмётся в микрообъект, в точку, либо пойдёт вразнос, и тогда зона скачком расширится, поглотит всю Землю, а то и Солнечную систему вместе с солнцем.

– Брось, – недоверчиво сказал Назар.

– Что, испугался? – Леонтий налил ещё компоту. – Это крайний и маловероятный вариант, хотя он, увы, имеет-таки не нулевую вероятность. У меня ещё одна идейка есть, только я пока не знаю, как её осуществить.

– Какая?

– Может быть, мы все ошибаемся в глубинной сути Динло, и он не объект, а послание.

– Какое послание? – не понял Назар. – От кого? Кому?

– От тех разумников, что жили в прежней Вселенной, перед их Большим Коллапсом и перед нашим Большим Взрывом, их потомкам, то есть нам. Конечно, мы не совсем их потомки, но они были До, а мы возникли После, поэтому вроде как и потомки.

– Очуметь! – выговорил Назар, используя словечко из словарного запаса брата. – И как же ты собираешься это проверить?

– Да вот не знаю ещё, ломаю голову. Надо бы попасть внутрь ЛАЗ, минуя «щупальца», посмотреть, замерить параметры, снять на камеру.

– Он же зашвыривает все объекты чёрт-те куда, сам говорил. Этот рыбак, Бурыга, вообще на Новой Земле оказался.

– А может быть, не все. Может, есть каналы, не реагирующие на материальные структуры. Ладно, я пошёл. А ты чего здесь сидишь грустный? Почему не с Фросей?

– Она начальница…

– Так думать – в лес с женщинами не ходить. Найди, угости шампанским, цветики принеси. Что тебе всё как маленькому объяснять?

Назар улыбнулся:

– В школе ты мне ничего не объяснял, только подзатыльники раздавал.

– За дело, наверно, я же старше был. Ариведерчи.

Леонтий ушёл в домик.

Назар посидел ещё немного у костра, пошевеливая гаснущие угли прутиком, потом вдруг вышел к берегу озера и сорвал несколько полевых цветов, невзрачных с виду и почти не пахнущих. Спрятал букетик за спину, вернулся в лагерь, помахал рукой охраннику Саше, обходившему периметр лагеря, и остановился у штабного модуля. Сердце забилось сильней.

Мелькнула мысль: постучу, а дверь откроет Кружилин…

Он помотал головой: чур меня, чур!

Стучи, шепнуло сердце.

Костяшки пальцев извлекли из пластика двери робкую мелодию.

И тотчас же, словно дожидаясь этого момента, дверь отворилась.

Назар остолбенел.

На пороге стояла Волконская.

Мгновение длилось вечно.

– Вот! – опомнился он, протягивая женщине букетик цветов. – Подумал – вам будет приятно…

Она взяла букетик, поднесла к носу, отступила.

– Входи.

Он вошёл… Дверь защёлкнулась за спиной… а дальше всё было как во сне: горячие руки, горячие губы, горячее женское тело, вздрагивающее от прикосновений его рук… и огонь неистового желания, бегущий по жилам… и гаснущий в ушах голос поэта:

Милая, ты ли? та ли?

Эти уста не устали.

Эти уста, как в струях,

Жизнь утолят в поцелуях…[13]

Композиция 14

Делёж шкуры неубитого медведя

Йозеф Трапп, став президентом США, не выполнил ни одного предвыборного обещания, в том числе – установить с Россией дружеские отношения не только в борьбе с терроризмом и радикальным исламом, но и в сфере финансовой, и в области экономической. Плоть от плоти американского этноса, привыкшего повелевать и отнимать у слабого, считать себя центром мира, Трапп постепенно пришёл к тому же состоянию политического нарциссизма и снобизма, присущему всем президентам Штатов до него, в особенности Обаме, искренне считавшему американскую расу «высшей» на Земле по отношению к другим.

В начале своей карьеры он всё-таки сделал кое-какие шаги к снятию напряжённости между США и Россией, тем более что экономические санкции так и не возымели действия на экономику соперника. Наоборот, Россия резко развернулась на Восток, научилась жить за счёт своих ресурсов и увеличила военный потенциал настолько, что стратеги Минобороны, АНБ и ЦРУ начали опасаться за сохранение Штатов, если вдруг развернётся «горячая» мировая война.

После этого Трапп остыл к «дружественным объятиям» с президентом России и начал прислушиваться к рекомендациям Бельдербергского клуба – «теневого правительства» Земли, обеспокоенного ростом могущества страны, которую они считали побеждённой.

Когда ему доложили об испытаниях русскими нового оружия, в результате которого был сбит американский спутник, Трапп едва не поддался призыву министра обороны «ответить русским аналогичным образом».

Потом стало известно, что спутник был сбит вовсе не русской ракетой или лазерным лучом, а столкнулся с неизвестным объектом и был отброшен на шестьдесят миллионов километров от Земли, к Венере. Одновременно то же самое произошло и с русским спутником, хотя его обнаружили не у Венеры, а на орбите Марса. А когда СМИ заговорили о других загадочных происшествиях, сопровождавших появление на Земле странного объекта, названного кем-то из военных WUFO[14], стало понятно, что на северную окраину России опустился «инопланетный космический корабль».

Заволновались все политические и военные деятели Старого Света и США. Поскольку русские не афишировали свои действия в отношении к WUFO, они явно собирались разобраться с пришельцами втихую. А так как этот контакт мог дать им многое, в первую очередь – военные технологии, что грозило нарушить военный паритет в мире, следовало немедленно предпринять какие-то меры по недопущению контакта русских с инопланетянами.

Первое предложение – министра обороны США – уничтожить космический корабль, запустив в место посадки ракету с подъядерным боезарядом[15], Трапп отверг. Современный военный потенциал России был не слабее потенциала США, а их новые ракеты «Лайнер» и «Сармат», пришедшие на смену знаменитой «Сатане», случись инцидент, американская система ПРО сбить не имела шансов.

Второе предложение исходило от председателя ООН Юозаса Уссааса, эстонца по национальности: развернуть масштабную кампанию запугивания мировых лидеров с целью посыла к месту посадки WUFO делегации ООН для эффективного взаимодействия с русскими. А для вящего устрашения поднять по тревоге европейский спецконтингент сил быстрого реагирования НАТО.

Трапп согласился с этим предложением, так как оно развязывало руки военным и давало возможность ему лично руководить процессом контакта. Однако этого ему показалось мало, и он тайно пообщался с генсеком НАТО Яном Болтунбергом на предмет «что делать, если русские заупрямятся».

Болтунберг над этим вопросом размышлял недолго.

– В таком случае мы объявим во всеуслышание, что русские готовятся уничтожить объект, и Совет Безопасности ООН одобрит посыл полицейской миссии либо бригады морских сил НАТО к северным берегам России. А пока что мы задействуем все имеющиеся у альянса средства разведки. Неплохо бы подключить к этому и Центральное разведуправление.

– Отличная мысль, – согласился Трапп, который уже давно поставил задачу главе ЦРУ напрячь все силы управления на территории России.

Вечером того же дня Трапп встретился в Овальном кабинете Белого дома со своим советником по международным делам Браннером по кличке Годзилла и министром обороны Пуппо.

Годзилла, как всегда, был угрюм и малоразговорчив, его вытянутый ребристый череп блестел, и Трапп в который раз подумал, что кличку свою Браннер получил не зря. Он и в самом деле походил на потомка рептилоидов, миллионы лет назад, по заверениям учёных, прилетевших на Землю со звёзд и осеменивших местные обезьяньи племена.

– Господа, на повестке дня один вопрос, – сказал президент, тряхнув роскошной гривой соломенно-белых волос; широкое лицо у него было красноватое, глаза голубые, и сочетание таких цветов указывало на его кельтское происхождение: в начале девятнадцатого века предок Траппа, известный в те времена насильник и бандит, терроризировавший всю Шотландию, бежал из тюрьмы Старого Света в Америку и породил династию Траппов, благополучно дожившую до двадцать первого столетия.

– Вы уже знаете, что на крайний север России приземлился объект, – веско продолжал Трапп, – в котором специалисты подозревают инопланетный космический корабль. Русские обнаглели до такой степени, что не известили ни общественность, ни нас.

Это была неправда, по каналам ЮНЕСКО сообщение о прибытии WUFO было передано российским МИД во все научные и культурные центры, но в эпоху тотальной лжи и обмана речи президентов США и их сателлитов в Украине, странах Балтии и Европы, всегда принимались всеми за истину.

– Что может дать ваше ведомство, господин секдеф?

– Мы готовы нанести удар… – завёл привычную песню министр обороны, маленький, толстенький, смуглый, с глазами-маслинами.

– Это в перспективе, – перебил его Трапп. – Если мы не получим доступ к телу… э-э, к объекту WUFO.

– Спутники ведут круглосуточное наблюдение за объектом, – начал Пуппо, – и мы запускаем дроны…

Но теперь его перебил Годзилла, с издёвкой вывернув толстые губы:

– Со спутников ничего не видно, Джон, а ваши дроны легко сбивает русская береговая ПРО.

Пуппо не смутился.

– Мы начинаем круглосуточное барражирование самолётами-разведчиками у границ воздушного пространства России, в том числе с новыми радиолокаторами и системами датчиков. Подводная лодка «Флорида» подошла к берегам Таймыра и готова приступить к сейсмоконтролю. Она же сможет запускать «бомбусы»[16].

Советник пожал плечами:

– Вы уверены, что ваши «бомбусы» не постигнет участь сбитого дрона?

– Уверен! – отрезал Пуппо; смутить его было невозможно.

Речь шла о новейших разведсистемах, созданных по нанотехнологиям. Размер «бомбуса» не превышал трёх сантиметров, и засечь его полёт было практически невозможно.

– Ну и как же вы собираетесь доставить ваших насекомых в район озера?

– Курьерским дроном.

– А если и его собьют?

– В таком случае мы сбросим прайд «бомбусов» с пассажирского самолёта, пролетающего над тем районом, и увидим всё, что от нас прячут русские.

Годзилла скептически посмотрел на Траппа:

– Как-то слишком просто у него получается, господин президент.

– А вы что можете предложить? – полюбопытствовал Трапп.

– Нет ничего надёжнее оперативной разведки. В России работают наши люди, я имею в виду даже не профессиональных кадровых разведчиков, а лояльных нашему режиму русских либералов. Надо использовать этот потенциал, им легче добраться к месту посадки WUFO, нежели тем же разведчикам.

– И всё же я просто послал бы туда стелс-ракету, – упрямо пробурчал Пуппо. – Нет объекта – нет проблемы.

Советник поморщился:

– Джон, мысль тогда мысль, когда её головой думают. Нет никаких гарантий, что русские не собьют ваш стелс. А мы получим колоссальный геморрой.

– Надо проработать и такой вариант, – не обиделся министр обороны.

– И всё же попробуем сначала натравить на них НАТО, – сверкнул своей знаменитой предвыборной улыбкой президент.

Композиция 15

Риск – благородное дело

Всё осталось по-прежнему, если смотреть со стороны, будто и не было ночной встречи: начальница экспедиции полковник Волконская отдавала распоряжения, капитан Хромов, отвечающий за безопасность лагеря и охрану брата, эти распоряжения выполнял. Но оба помнили ночь вспыхнувшей страсти (ушёл он из штабного домика только под утро), и эта соединившая обоих жажда не развеялась окончательно облачком смущения, но продолжала будоражить память и поддерживать мечту о новых встречах.

Утром началась новая суета, и Назару пришлось принимать и размещать новых гостей с «большой земли»: прилетели биологи и палеонтолог, для изучения останков птерозавра, поэтому о ночи, проведённой с Фросей, он почти не думал, изредка вспоминая особо запомнившиеся моменты при получении заданий от начальницы. В сердце поселился котёнок счастья, говоря словами Грина, и это был самый главный результат жизни, в которой было много экстремальных событий и мало контактов с понравившимися женщинами.

В начале одиннадцатого стало известно о неожиданном спасении пилотов полицейского «Ми-8», судьба которых до этой минуты была неизвестна.

Оказалось, что вертолёт был переброшен аж в Казахстан, к селу Саты в Куней-алатау, располагавшемуся в ста тридцати километрах от Алматы. Он выскочил аккурат над озером Каинды, знаменитом своим мёртвым лесом, и с трудом приземлился на каменистом склоне ближайшей горы, после чего перевернулся и скатился в воду. Пилоты получили травмы: один сломал руку и ключицу, второй – ногу, но остались живы.

Озеро Каинды находится на высоте двух тысяч метров над уровнем моря. Образовалось оно около ста десяти лет назад в результате землетрясения. Оползень заблокировал ущелье с протекавшей по нему речушкой, и поднявшаяся вода затопила еловый лес и создала озеро с прозрачной изумрудной водой длиной всего в четыреста метров. За сотню лет ели потеряли сучья и превратились в «мачты затонувших кораблей-призраков», придающие пейзажу чарующее великолепие.

Со всех сторон Каинды окружено горными склонами, поросшими еловым лесом, и в этот район летом часто прибывают туристы, несмотря на отсутствие каких-либо дорог. Двенадцать километров от села до озера им приходится преодолевать пешком.

По стечению обстоятельств во время выхода вертолёта над озером туристов там не было. Одна партия ушла, свернув палаточный лагерь на берегу, вторая ещё не прибыла. Поэтому пилотам пришлось ждать появления людей, так как рация вертолёта и их мобильные телефоны были повреждены. А с полученными травмами они передвигаться по горам не могли.

К счастью, в вертолёте был запас консервов «северного НЗ», и с голоду они не умерли. И лишь на четвёртые сутки страданий обоих обнаружили туристы из России и сообщили о встрече друзьям в Казахстане, после чего к озеру прибыл санитарный вертолёт и забрал пострадавших.

Сообщение о спасении лётчиков возбудило Леонтия до крайности. Вместе с Назаром он нашёл Волконскую на окраине лагеря, занятую его расширением, и поделился с ней своими соображениями насчёт сути Динло.

– Моя гипотеза приобретает стройность, – заявил он. – Убеждён, что внутри ЛАЗ нет никаких НЛО, никаких «зелёных человечков». Контактёрам здесь делать нечего. ЛАЗ – это многомерная инфлатонная конфигурация…

– Я это поняла, – кивнула женщина, нетерпеливо поглядывая на ждущих её распоряжений солдат и гостей. – Чего вы хотите?

– Не хватает только нескольких штрихов. Разрешите исследовать Дракона?

Он имел в виду проявившееся рядом с западным краем ЛАЗ ажурно-решетчатое сооружение, имевшее признаки скелета живого существа гигантских размеров.

– Хорошо, занимайтесь, – рассеянно согласилась Волконская, бросив мимолётный взгляд на Назара. – Но только в компании с братом. Он мне нужен на пару часов, так что планируйте поход к Дракону после обеда.

– Отлично! – обрадовался Леонтий. – Тогда я набросаю список необходимой аппаратуры и предупрежу Машу.

Он убежал.

– Товарищ полковник, – официальным тоном проговорил Назар, – прошу вас освободить меня от мероприятий, не связанных с безопасностью… – договорить ему не дал возникший из-за спин толпившихся мужчин Кружилин.

– Ефросинья Павловна, академики бузят.

Назар умолк.

Кружилин окинул его прежним недобрым взглядом.

– Капитан Хромов не справляется со своими обязанностями. Пусть занимается лагерем и бытом проживающих, а не суётся без надобности к зоне.

– Александр Яковлевич, здесь я решаю, кому чем заниматься, – сухо сказала Волконская. – Что у вас с академиками?

– Щербань требует отдельный модуль и сопровождение, его напарник примерно то же самое.

– Я разберусь, – быстро сказал Назар.

Лицо Волконской посветлело.

– Благодарю, капитан, пообещайте товарищам из РАЕН устроить быт в соответствии с их пожеланиями… но позже. После этого можете быть свободны, помогите брату.

– Есть! – козырнул Назар. – Вечером доложу.

– Возможно, я сама присоединюсь к вам, если позволят дела.

Кружилин сжал губы в узкую полоску. За своей начальницей он не следил, но всегда оказывался рядом, когда к ней приближался Назар, словно чуял его на расстоянии.

Назар подмигнул капитану и, ощущая лопатками тяжёлый взгляд Кружилина, поспешил к штабному модулю, где дожидались начальника специалисты по контактам. Фрося не могла бы выразить яснее, намекнув словами «я сама присоединюсь к вам», своё отношение к происходящему. Она ничего не забыла и ни о чём не жалела.

– Долго мы будем ждать? – брюзгливо осведомился Щербань, когда Назар поздоровался с учёными. Приезжим нашли новые «полярники» по размерам, и оба контактёра ничем не отличались от членов экспедиции.

– А чего вы ждёте? – спросил Назар простодушно.

– Во-первых, нас обещали разместить отдельно.

– Запрос в Москву послан, как только жилые модули будут доставлены в лагерь, мы вас поселим.

– Можно было бы предоставить нам один из тех, что уже стоят.

Назар внимательно оглядел тяжёлое бугристое лицо академика РАЕН, отметил презрительную складку губ, нос картошкой, встретил взгляд бесцветных глаз.

– Но ведь они заселены, а вам есть где спать.

– Ничего страшного, если ваши люди потеснятся, – проворчал Фурсенко.

– Господа великие деятели, – проникновенно сказал Назар, – я понимаю ваши чувства, но кроме вас тут хватает титулованных особ, которые, кстати, не ведут себя как нобелевские лауреаты и не требуют особых удобств. Это не Москва, не Брюссель и не Мальдивы, это крайний север России. Так что придётся потерпеть.

Контактёры переглянулись.

– Вы, собственно, кто? – прежним тоном поинтересовался Щербань.

– Капитан Хромов, – щёлкнул каблуками Назар, – к вашим услугам. Если, конечно, вы не потребуете доставлять вам кофе в постель.

Лицо Щербаня налилось кровью.

– На что вы намекаете?

– Я не намекаю, говорю прямо: здесь не отель «Фор сизонс», придётся жить так же, как и остальные, привыкайте.

– Я доложу президенту…

– Да хоть Господу Богу, – усмехнулся Назар. – Я вообще считаю, что вы как спецы по контактам здесь лишние. Динло не космический корабль с экипажем, это физическое явление, аномальная зона, и устанавливать контакт вам просто не с кем, если не считать членов экспедиции. Ещё вопросы есть?

– Нам нужен сопровождающий к объекту… э-э, – Щербань глянул на вытянувшееся лицо спутника, – исследования и отдельная машина.

– Отдельной машины не будет, будете брать ту, которая свободна. Сопровождающего я вам выделю. Если хотите, присоединяйтесь к одной из наших групп в пунктах контроля, оборудованных аппаратными комплексами, узнаете много интересного, да и охрана не понадобится.

– Мы подумаем, – буркнул Щербань.

Назар нашёл сержанта Толевича, свободного от дежурства, и приказал сопровождать москвичей. Затем усадил на квадроцикл Леонтия и Марину Леонидовну, собираясь отвезти их к Дракону, и в этот момент произошло событие, значительно изменившее обстановку вокруг ЛАЗ.

Динло в последние два дня ускорил своё сползание к озеру и вышел к южному берегу Виви, недалеко от стелы, географического центра России. Да и до лагеря экспедиции было недалеко, не больше четырёхсот метров, так что у Назара давно созрело убеждение перенести лагерь подальше.

В это утро «дикий НЛО» сделал судорожный рывок вперёд, и его прозрачный вихрящийся бок завис над водой. Но этим дело не закончилось. Словно получив «внутрижелудочный спазм», Динло на мгновение превратился в гору мыльных пузырей и… выплюнул в воду гигантского зверя, похожего на тех, кого палеонтологи считали обитателями мезозоя.

Зверь, с виду ящер с узкой длинной головой, похожей на крокодилью, обладал четырьмя плавниками и раздвоенным хвостом, был покрыт зелёно-коричневой чешуёй, а длиной превосходил кита.

Ухнуло!

Ящер нырнул, подняв фонтан воды, ила и песка, вынырнул: в этом месте глубина озера не превышала трёх метров, – забарахтался на мелководье, и окрестности пронзил хрипящий рёв-визг, затихший в лесу костяным хрустом.

Ещё дважды ящер выныривал из воды, издавая свой клекочущий жуткий крик, пока не исчез в глубине озера в сотне метров от берега.

Застывшие люди – солдаты на берегу, эксперты – зашевелились, приходя в себя от шока.

– Ихтиозавр! – прошептала побледневшая Марина Леонидовна.

– Слезайте, – опомнился Назар, – поедем позже, ждите. Надо обсудить ситуацию с начальниками.

– Всё сходится, – тряхнул волосами Леонтий; лицо у него было по-детски восторженным, глаза горели. – Я же говорил, что ЛАЗ связана со многими временами, вот вам и доказательства.

Назар промолчал, потому что возразить ему было нечего.

* * *

Известие о внезапном десантировании из Динло в озеро ихтиозавра (впоследствии биологи определили это существо как лиоплевродона, жившего на Земле сто шестьдесят миллионов лет назад) всколыхнуло весь отряд экспертов и военный контингент, призванный обеспечивать охрану рубежей зоны от проникновения в неё безбашенных туристов, а из Динло – выхода монстров наподобие птерозавра и ихтиозавра. Обсуждали это событие весь день, хвалили начальника экспедиции, вовремя снабдившего военных переносными противотанковыми комплексами, которые только и могли справиться с чудовищными жителями древних эпох.

А Назару пришлось приложить немало усилий, чтобы найти новое место для расположения лагеря, в километре от ЛАЗ, оперативно перенести домики и палатки (помогли солдаты оцепления) и установить круглосуточное дежурство.

Ближе к вечеру из Туруханска на вертолёте областного начальства прибыло ещё двое гостей – представитель МИДа России Спирин и советник председателя ООН китаец Сун Хучай. Речь зашла о возможном приёме делегации ООН, если политики России и всех мировых ведомств договорятся о совместном изучении феномена Динло.

Назар в совещании руководства экспедиции не участвовал. Устав от суеты с переносом лагеря, он решил было присоединиться к Леонтию, однако в лагере его не нашёл. Не ответил брат и на вызов по мобильному.

В сердце закралась тревога: что бы Леонтий ни говорил о природе ЛАЗ, эта штука была непредсказуемо опасна, а зная безрассудный характер брата и его пренебрежение к опасности, можно было не сомневаться, что он способен выкинуть какой-нибудь фокус.

В конце концов удалось определить, куда физик направился (конечно, к Дракону, поскольку Леонтий всегда выполнял намеченные планы), и Назар заявился в штаб, чтобы сообщить начальнице экспедиции о своих намерениях. К его удивлению, в штабном модуле, установленном в центре лагеря (так приказала сама Волконская, и Назар чуть не запаниковал, приняв этот приказ как нежелание встречаться по ночам), в десятке метров от спуска к берегу озера, снова никого не оказалось, кроме Фроси.

Она сидела за компьютером и просматривала какие-то тексты и фотографии.

Сердце метнулось к горлу.

Назар пожалел, что не нарвал цветов.

– Прошу прощенья, Ефросинья Павловна, разрешите?

Она подняла голову, заторможенно глядя на посетителя, потом в глазах протаяла солнечность, и он, не владея собой, шагнул к ней, наклонился и поцеловал женщину в ждущие раскрытые губы.

Фрося не отодвинулась.

– Нарзан…

– Роська…

– Мы с ума сошли!

– Ага! – радостно согласился он, потянулся к ней снова, но она упёрлась ему в грудь рукой.

– Сядь. Сюда в любой момент могут зайти люди. Не компрометируй меня.

Он повиновался.

– Как скажешь. Я не думал, что ты одна, иначе пришёл бы с цветами.

– Хромов, перестань вести себя как мальчишка! И меня не сбивай с толку, не затевай таёжный роман.

Он фыркнул:

– Мне психиатр говорил: присядьте, щас успокоюсь и начнём!

– Что?!

– Для тебя имеет значение – тайга это или город?

– Для меня имеет значение – серьёзно это или нет. Если ты потерял голову, то я…

– Договаривай.

Волконская вдруг улыбнулась, беспомощно, по-детски открыто, с удивлением и смущением:

– Капитан, мне не шестнадцать лет, вглядись пристальней.

Назар перестал улыбаться, подумал, опустился на одно колено.

– Роська, выберемся отсюда и обвенчаемся. Ты не против?

Брови Волконской взлетели на лоб. Она с сомнением заглянула ему в глаза:

– Ты этого… действительно… хочешь?

– Да!

Ответить женщина не успела, в штаб ворвался капитан Кружилин, увидел Назара, не успевшего встать с колена, побледнел.

– Ты?! Что ты здесь делаешь?!

– Каюсь, – весело ответил Назар, вставая. – Я могу идти, Ефросинья Павловна?

– Идите, – сухо сказала Волконская.

Кружилин перевёл взгляд на неё.

– Что происходит, Ефросинья…

– Александр Яковлевич, – перебила она его, также поднимаясь, – мы с капитаном Хромовым должны решить одну проблему. Оставляю вас за себя до вечера.

– Но, Ефросинья Павловна…

– Никаких «но», капитан! Побеседуйте с товарищем из МИДа, узнайте, чего хотят наши дипломаты, ну и так далее, я подготовила список неотложных дел. Вы справитесь. Если понадобитесь, я вам позвоню. Идёмте, Назар Федотович.

Назар кинул к виску два пальца, ошеломлённый не менее Кружилина. Ему на самом деле стало жалко капитана.

– Такие вот дела.

Волконская вышла первой.

Назар поспешил за ней, оставив Кружилина в состоянии ступора.

Настроение было как после хорошего застолья.

Природа благодушествовала.

Чудовищный артефакт, неведомо как оказавшийся на Земле, то ли действительно «дикий НЛО», управляемый сумасшедшей командой, то ли «капля» иного мира с иными физическими законами, то ли послание «довселенских Предтеч», как выразился Леонтий, подогревал интерес к жизни.

Рядом сидела красивая женщина, ради которой он был готов на всё.

И Назар не вытерпел, свернул с тропинки, протоптанной ногами солдат и колёсами квадроциклов, заехал в заросли кедрового стланика, надеясь, что их не увидят, потянулся к Волконской, но она остановила его, упёршись ладонью в грудь.

– Остынь, Нарзан. Я слабее, чем я думала, но так больше продолжаться не может. Соблюдай приличия, хотя бы внешне. Я не хочу, чтобы о нас пошли разговоры. Капитан Кружилин уже почуял неладное, а он человек злопамятный.

Назар усмехнулся, прижав ладонью ладонь женщины:

– Капитан Кружилин дружески посоветовал мне не танцевать вокруг тебя.

Волконская нахмурилась:

– Когда?

– Как только мы прибыли сюда.

– Я не знала… но и уволить я его не могу.

– Ради бога, не надо никого увольнять, пусть работает, спец он неплохой, может организовать охрану зоны. Но я тебя понял, буду абсолютно официален. Пока всё не закончится. Я искал такую, как ты, всю жизнь…

– Не очень-то долгую.

– Пусть недолгую, но больше ждать не хочу и не буду. Командуй, с радостью подчинюсь. Но не сейчас. – Он снова потянулся к ней.

– Назар, прекрати!

– Но ведь ты знала, что я буду вести себя так, раз поехала со мной? Значит, предполагала, что я…

Волконская прижала пальцы к его губам:

– Не поверишь. Я ведь тоже исследователь, физик, а не обычный чиновник, защитилась когда-то по теме «Воздействие высокочастотных элетромагнитных полей на психику человека». А сегодня захотелось отдохнуть от начальнических забот.

– Хорошо, будем отдыхать. – Назар привлёк Фросю к себе.

Рука Ефросиньи Павловны ослабела.

– Дрон, – жалобно проговорила она, – нас заметят…

– Дроны здесь не летают. – И он поцеловал её, как хотел, до звона в ушах и остановки сердца…

Марину Леонидовну они нашли в компании Рюмина, Бочкина и Долинки, наблюдавших, как Леонтий подбирается к Дракону с рюкзаком за плечами. Сначала не поняли, почему эксперты и военнослужащие стоят на пригорке перед треногами с аппаратурой и смотрят в одну сторону, передавая друг другу бинокль.

– Что происходит? – спросила Волконская, подходя к группе.

Мужчины и Марина Леонидовна оглянулись.

– Леон ушёл к Дракону, – мрачно сказал Долинка.

Волконская отобрала у него бинокль, вгляделась в фигуру физика, обходившего кустарник.

– Дьявольщина! Почему вы его не остановили?!

– Попробуй останови такого, – проворчал Рюмин.

Волконская оглянулась на Назара:

– Капитан, немедленно верните брата!

– Вот шалопай, – показал зубы Назар. – Вечно принимает реальные танки за игрушки.

Он сложил ладони рупором:

– Леон! Остановись!

Крик метнулся в болото, растворяясь в тишине.

Леонтий продолжал путь как ни в чём не бывало.

Назар вытащил из-под сиденья квадроцикла карабин, выстрелил.

Но и выстрела Леонтий не услышал. Таинственная «аудиояма», окружавшая Динло, гасила все звуки в округе.

– Поехали! – скомандовала начальница экспедиции. – Догоним его и вернём.

Назар бросился к квадроциклу.

– Товарищ капитан, – обратился к нему щупленький сержантик, – у нас тут спор возник.

– Потом, рядовой.

– Но это важно.

Назар помог забраться на сиденье спутнице.

– Что у тебя?

– Михайлов шмеля видел.

– Ну и что?

– Здесь не водятся шмели и пчёлы, товарищ капитан, я местный, из-под Сургута. И вообще это не шмель был.

– Шмель, – прогундосил здоровенный малый с сонным лицом. – Полосатый и жужжал.

– Не шмель.

– А что?

– Нанодрон! Я читал, японцы уже демонстрировали такие штучки на какой-то выставке.

Назар посмотрел на Волконскую:

– Это сюрприз. Надо бы предупредить начальство.

– Вернёмся – проверим, – пообещала женщина. – Может, наши коллеги из министерства обороны правы, здесь нужна техника подавления сигнала.

– РЭБ «Борисоглебск»?

– Может, и помощней машины. Кто-то очень хочет узнать, что у нас происходит. Спасибо, сержант, благодарю за службу. Увидите ещё «шмеля» – доложите. Поехали, капитан.

Квадроцикл понёсся к «зданию-скелету», на которое были нацелены объективы видеокамер и раструбы разного рода датчиков. В последнее время выпавший из «неведомых времён» объект притягивал к себе внимание всех экспертов даже больше, чем «хребет динозавра», и дежурить возле него изъявляли желание специалисты всех направлений.

Ехали по следам Леонтия, скрывшегося внутри гиганта, по небольшому возвышению, почти свободному от валежника, мшисто-лишайниковых языков и ям.

Ребристо-дырчатая, поросшая чёрно-фиолетовыми либо красноватыми чешуями, морда Дракона выросла перед ними ощутимо массивной гротескной «муравьиной кучей».

Слезли с квадроцикла.

– Как он не боится? – вполголоса заметила Волконская. – От этой кучи веет смертью.

Назар взвесил в руке карабин, вдруг ощутив его малоэффективность. Подумалось: надо было взять с собой «Метис».

– Может быть, это и в самом деле скелет какой-то доисторической твари.

– Если это и скелет, то не земной твари. Не было на нашей планете таких гигантов. Скорее всего это сооружение.

– Может быть, – легко согласился капитан. – С другой стороны, утверждают же учёные на полном серьёзе, что до человека на Земле было много цивилизаций. Та же Атлантида, Гиперборея, Лемурия. Кстати, выход этого исполина согласуется с гипотезой Леона о связи Динло с другими временами и пространствами.

– Давай займёмся поисками твоего брата, здесь оставаться опасно.

– Снаряды дважды в одну воронку не попадают.

– Ты о чём?

– Динло выбрасывает «щупальца» спонтанно, случайным образом, поэтому вряд ли какое-то из них снова упадёт на место Дракона.

– Всё равно лучше не задерживаться.

– Леон! – крикнул Назар.

Его крик затерялся в нишах и дырах Дракона, не породив ни одного отголоска эха.

Назар выстрелил из карабина вверх.

Звук выстрела метнулся в глубь сложного сооружения с тем же результатом, заглох.

Леонтий не ответил.

– Он шёл здесь, – указал Назар стволом карабина на след ноги на моховой подушке. – Идём за ним? Или ты меня подождёшь?

– Нет, идём вместе! Ненавижу чересчур красующихся смелостью мужчин! Найдём брата, и я его на пушечный выстрел не подпущу к ЛАЗ!

– Отец внушал ему эту истину на протяжении всей совместной жизни, но Леон упрям как…

– Ты.

– Я упрямый, – согласился Назар, – однако не настолько.

Обошли куртину камыша, приблизились к «мор-де» Дракона, вблизи напоминающей изделие в стиле нью-арт – нагромождение труб, балок, полос, коробов и чешуй. Некоторые из этих выступов напоминали гигантские зубы, и не зря издали эта часть тела Дракона походила на морду.

Остановились у щели между «зубами», в которую свободно мог пролезть человек.

– Похоже, он таки полез туда через эту дырку.

– Экстремал! – в сердцах проговорила Волконская. – Какого дьявола его туда понесло? Взял бы образцы, замерил радиацию.

– Дьявола ему как раз и не хватает, – усмехнулся Назар, глянув на циферблат дозиметра на правой руке. – Радиация в норме, можем идти.

Покричали для проформы, ничего в ответ не услышали, протиснулись в щель. Какое-то время ворочались в теснине между бивнями и кривыми лопастями синюшного цвета, пока не выбрались в некий лабиринт, тянувшийся сквозь лес коричневых и жёлтых перепонок и тяжей.

Пахло в лабиринте какими-то горькими настоями, пылью, ржавым железом, то есть не слишком приятно. Сами же перепонки и тяжи были холодными и шершавыми на ощупь, как будто были сделаны из керамики или изъеденного временем фарфора. По мере углубления в «костяные дебри» исполина становилось всё темнее, и Назар зажёг предусмотрительно взятый фонарь.

Бугристый пол лабиринта, напоминавший сростки корней деревьев, стал скользким. Волконская поскользнулась, и капитан едва успел её удержать от падения.

– Может, всё-таки вернёшься?

– Прекрати! – отрезала она. – Может быть, ты ещё на руках меня понесёшь?

Он хотел сказать: «Да, понесу», – но увидел сдвинутые брови женщины и прикусил язык. Вспомнился выговор отца, который получил за излишнюю услужливость: «Не суетись перед начальством, сынок, будешь потом жалеть».

Углубились в лабиринт метров на тридцать, вышли в достаточно просторную полость, формой напоминавшую грушу.

Луч фонаря высветил человеческую фигуру в центре полости, и Назар вздохнул с облегчением: Леонтий находился здесь. Он был так увлечён своим занятием: в данный момент он колупал кусачками выступ стены зала, – что не обратил внимания на гостей, несмотря на упавший на него луч фонаря.

– Леон! – окликнул брата Назар. – Тебе кто давал разрешение на эксперименты с Драконом?

– А, это вы? – не смутился старший Хромов. – А я тут грудную клетку Дракона ломаю.

Назар подошёл ближе, светя на «сталагмит» серого цвета, у которого стоял Леонтий.

– Грудную клетку?

– По моим впечатлениям, это всё-таки скелет. Ни одной геометрически правильной конфигурации, ни одной прямой линии, сплошные фрактальные разветвления и формы, что присуще только биологическим организмам и растениям. Вот возьму образцы и в лаборатории проверю. Видите, как они выглядят? Чисто кости или сухожилия.

– Уходим отсюда.

– Чего ради? Я только пришёл. Надо пройти дальше, по этим кишкам, чтобы было с чем сравнить находки, взять образцы в других полостях.

Пол под ногами людей внезапно вздрогнул, по стенам помещения пробежала дрожь.

Назар застыл, прислушиваясь к затихающему треску и гулу.

– Успокойтесь, – снисходительно заявил Леонтий. – Этот скелет весит сотни тысяч тонн и потихоньку оседает.

– Уходим! – повторил Назар, отбирая у Леонтия инструменты. – Не хватало ещё, чтобы сюда хлынула вода из болота, утонем к чертям собачьим!

– Об этом я не подумал, – озадаченно признался физик.

– Чем здесь пахнет? – тихо спросила Волконская.

– Как в морге, – оживился Леонтий. – Похоже на йод и на хлороформ.

Пол под ногами снова задрожал.

– А если это не скелет? – задумчиво проговорила Волконская, не спеша бежать к выходу. – А живое существо из других миров?

– Я тоже об этом подумал, и что?

– Вдруг оно просыпается?

Мужчины переглянулись.

– Бегом! – рявкнул Назар, разворачивая брата и толкая его к выходу из полости.

Побежали, скользя по буграм пола, как по льду.

Пол и стены хода теперь дрожали непрерывно, и было непонятно, оседает исполинский «скелет» или же и в самом деле просыпается, приходит в себя после прыжка через пространство.

На выходе из лабиринта Волконская потеряла равновесие, упала.

Бежавший впереди Назар услышал тихий вскрик, оглянулся и увидел, как на женщину опускается пучок перепонок с потолка. Метнулся назад.

– Давай руку!

Волконская перевернулась на бок, морщась, протянула руку. Назар ухватился за неё, дёрнул.

Фрося вскрикнула ещё раз, но всё же успела убрать ноги, прежде чем опустившийся пук тяжей и нитей закупорил проход.

Выбрались из лабиринта наружу, где их ждал Леонтий.

– Что вы застряли?

– Что с ногой? – взялся за плечи женщины Назар.

– Вывихнула, наверно…

Он подхватил её на руки.

– Ходу!

До квадроцикла добирались, как во время землетрясения, под вибрацию почвы и треск лопающихся перепонок внутри гиганта. Он явно оседал в болото, начиная заполняться водой.

Устроились на сиденьях.

– Спасибо, – пробормотал Волконская. – Ты меня второй раз спасаешь.

– После свадьбы сочтёмся. – Назар тронул машину с места.

– Эх, образец, кажется, потерял! – спохватился Леонтий.

Квадроцикл развернулся, болтаясь на буграх и кочках, повернул к лесным зарослям, где его ждали эксперты и солдаты оцепления.

Назар почувствовал, как лопатки сводит от надвигающейся опасности, увеличил скорость до предела… и на них упало туманно-бликующее сетчатое веретено, скрывшее пейзаж вокруг.

«Щупальце! – мелькнула мысль. Всё-таки снаряды иногда случайно падают в одну и ту же воронку…»

Затем сознание померкло…

Композиция 16

Сила действия равна силе противодействия

Утром двадцать первого июня генеральный секретарь НАТО Ян Болтунберг объявил о готовности альянса двинуть в Северный Ледовитый океан пять исследовательских судов в сопровождении армады военных кораблей, чтобы они впоследствии пересекли море Лаптевых и пристали к российским берегам «для изучения феномена WUFO».

Согласия России на данный вояж никто не спрашивал. Имелось в виду, что мировое сообщество, «обеспокоенное посадкой в России непознанного летающего объекта», в котором подозревался космический корабль инопланетян, имеет право действовать на любой территории «в соответствии с нормами международного права в случае угрозы всеобщей катастрофы».

Разумеется, свою речь господин Болтунберг готовил не по личной инициативе, а после консультаций с президентами США, Великобритании и Германии, но она была с ликованием поддержана президентами стран «Великой Балтии», Польши и «незалежной» Украины, выполнявшими все команды патронов, как комнатные собачки.

В тот же день Совет безопасности ООН объявил ультиматум России: допустить делегацию учёных и экспертов-политиков в район посадки WUFO для предполагаемого контакта с инопланетянами, ибо в противном случае «весь мир гневно восстанет против России ради интересов всего человечества».

Министерство иностранных дел России отреагировало на эти предложения незамедлительно, указав на незыблемость суверенитета государства и право действовать на своей территории с соблюдением статей Конституции и в своих интересах.

МИД России поддержали министерства иностранных дел Китая, Казахстана, Белоруссии, Индии и других стран.

А спустя два часа после скандального заявления Болтунберга по каналам мирового ТВ, сделанного на совещании высших чинов альянса, министр обороны России отдал приказ о приведении на территории страны войск обороны в готовность № 1, и вся её оборонная структура напрягла гигантскую сеть контроля границ, вплоть до Крайнего Севера, военно-космические силы перешли на режим военного дежурства, в воздух поднялись самолёты «мёртвой руки», способные нанести ответный ядерный удар по врагу при уничтожении центра обороны и президента, а в северные моря вошли стратегические подводные лодки, «истребители авианосцев», и военные корабли.

* * *

Вечером того же дня президент России встретился в Кремле с министром обороны и главой ФСБ. Выслушал доклад министра об инциденте с дроном, сбитым над Таймыром, о барражировании над северной частью моря Лаптевых американских самолётов-разведчиков, посмотрел на дожидавшегося своей очереди Колесникова.

– Они действуют согласно Доктрине. – Речь шла о концепции сдерживания «агрессивного поведения» России, хотя всё было ровно наоборот. – Что скажете, Даниил Фотиевич?

– Активизировалась и наземная разведка, Сергей Сергеевич, – сказал директор ФСБ. – Мы обезвредили уже трёх резидентов, за четвёртым ведём наблюдение, а теперь ещё присоединились деятели из американского МИДа, кадровые офицеры ЦРУ. Но и это ещё не всё. Под видом делегации ООН к нам хотят направить не только шпионов, но и диверсантов. Обнаружена система запуска в район озера Виви нанобеспилотников размером с натурального шмеля.

Президент с улыбкой покачал головой:

– Возможности шпионской техники увеличиваются день ото дня. Главное, вовремя её отслеживать. У нас есть чем ответить?

– Так точно, Сергей Сергеевич, – кивнул Андреев. – Завтра мы установим на берегу озера комплекс РЭБ «Борисоглебск», после чего ни один иностранный гаджет не сможет добраться до Динло.

– Американцы назвали этот объект WUFO, – добродушно усмехнулся Колесников. – У них большие планы насчёт того, как им распорядиться. Мало того, стало известно о планах китайских товарищей поучаствовать в дележе «шкуры неубитого медведя». Они собираются развернуть над нашим севером целую группировку спутников-шпионов, причём один из них – экспериментальный «космокиллер» – или «убийца ракет».

– Зачем?

– По-видимому, на случай непредвиденного стечения обстоятельств, когда понадобится уничтожить Динло.

– Они смогут это сделать?

Колесников посмотрел на министра обороны:

– У них недавно появился неплохой электромагнитный ускоритель, аналог рельсотрона, разгоняет металлические болванки весом до пяти килограммов до скорости в семь-восемь километров в секунду. При столкновении с целью выделяется энергия, эквивалентная взрыву тротила в одну килотонну.

– Солидно.

– Наши ЭМ-пушки помощнее, – скривил губы Андреев. – К тому же я не уверен, что выстрел по зоне Динло будет эффективен, даже если ударить по нему ракетой с ядерной боеголовкой.

– Почему?

– По донесениям с места событий, – сказал Колесников, – зона поглощает все попавшиеся на пути объекты и перебрасывает за тысячи и даже миллионы километров от места контакта, как это случилось со спутниками и аэробусом. Поэтому любая болванка или ракета наверняка будет выброшена в космос.

– Удивительная защита!

– Что, простите?

– Может быть, мы наблюдаем проявление защитных сил Динло? Они таким образом избегают конфликта?

Гости переглянулись.

– Если честно, я не задумывался над этим, – признался директор ФСБ. – Передам вашу подсказку экспертам. Правда, они утверждают, что Динло не является классическим НЛО.

– Мой информатор академик Щербань утверждает обратное.

– Не буду спорить, хотя я верю докладам Волконской больше.

– Хорошо, пусть разбираются на месте. Ситуация щекотливая. И очень не хочется пускать к нам разведку Штатов. Могу сообщить вам, что после объявления готовности войскам ВКС тон чинов НАТО и Евросоюза чуть снизился, но от планов послать к берегам страны армаду отказываться они не хотят.

– Ничего, собьём ещё с десяток их дронов, отгоним самолёты-разведчики, запустим «Борисоглебск», и страсти поутихнут, – уверенно проговорил Андреев.

– Тем не менее делегацию ЮНЕСКО, наверно, придётся принять. Даниил Фотиевич, на вас ляжет основная нагрузка по контролю за ситуацией.

– Мы готовы, – сел прямее Колесников.

– Что ж, отлично, товарищи генералы. – Лицо президента стало задумчивым. – Хотелось бы всё-таки знать, что за «дикая птица» Динло к нам залетела и откуда.

– Нам тоже, Сергей Сергеевич, – заверил его министр обороны.

Композиция 17

Прыжок вслепую

Полётом это состояние назвать было нельзя.

Перед тем как потерять сознание, Назар испытал падение в бездну, потом тело охватил жуткий холод, свет в глазах померк и… он бесконечно долго – по ощущениям – проваливался сквозь туманную кисейную расплывчатость в невидимую пропасть, пока не ударился коленями обо что-то твёрдое.

Туман перед глазами рассеялся.

Руки автоматически поискали опору, нашли руль квадроцикла. Назар вцепился в него, как в спасательный круг.

Никуда он, естественно, не падал, по-прежнему упираясь седалищем о сиденье аппарата. Квадроцикл стоял, двигатель его не работал. Седоки – Волконская и Леонтий – расслабленно сидели на своих сёдлах, опустив головы на грудь.

– Фрося… – пробормотал Назар, наклоняясь к ней. Провёл ладонью по щеке. Щека была холодной.

– Фрося, очнись! Леон!

Голос прозвучал неожиданно громко, не так, как в окрестностях Динло.

Назар поднял голову, огляделся.

Квадроцикл находился на бугристой площадке, усыпанной камнями, испещрённой трещинами и царапинами с таким геометрическим рисунком, что казалось – аппарат стоит на полуразрушенной плитчатой мостовой. Плиты были неровными, квадратными, прямоугольными, шестиугольными, но их вид вполне мог быть порождён временем и воздействием природных стихий.

Площадка длиной метров в двести и шириной в сто обрывалась со всех сторон в пропасть. Поэтому глаз цеплялся лишь за неровности почвы и тонул в густой синеве неба, по которому плыли клочковатые белые облачка.

– Где мы? – послышался слабый голос Леонтия.

Назар очнулся, слез с сиденья, потряс Волконскую за плечо, легонько пошлёпал ладонью по щеке, поцеловал.

– Очнись, Роська!

Женщина пошевелилась, подняла голову, затуманенными глазами обвела близкий горизонт, повторила вопрос Леонтия:

– Где мы?

Назар оставил её, прошёлся по площадке, добрался до края, глянул вниз.

Он увидел холмистую, серо-жёлто-зелёную равнину, поросшую елово-сосновым редколесьем, реку, пересекавшую равнину, каменистые плеши и группы скал. Солнце стояло над горизонтом, то ли собираясь спрятаться за ним, то ли, наоборот, возвестить начало дня. Температура воздуха была довольно высокой, под двадцать с лишним градусов, и ветерок приносил снизу смолистые сосновые запахи, пустынные, полынные и запахи пыли.

– Чтоб меня волки съели! – послышался голос Леонтия, остановившегося рядом.

Подошла Волконская.

Несколько минут они молча любовались пейзажем под обрывом. Все понимали, что «щупальце» Динло накрыло квадроцикл и переместило аппарат и его пассажиров в какой-то из районов Земли. Но какой именно – определить сразу было трудно.

Леонтий перебежал на другую сторону площадки.

– То же самое!

Назар и Фрося последовали за ним, но увидели тот же ландшафт. Вниз уходили каменные столбы, слагающие стену скального массива, такие ровные, что на ум приходило их искусственное образование.

– Это скала, – тихо проговорила Волконская.

– Правда ваша! – возбудился Леонтий. – Это Башня Дьявола! Национальный монумент США. – Он хихикнул. – А мы его ногами попираем гордо.

– С чего ты взял? – засомневался Назар.

– Потому что мой приятель Дима Малкин там был и фотки привозил, я их собственными глазами видел. Это базальтовый шток высотой под четыреста метров, по форме – четырёхгранная пирамида, имеющая столбчатую структуру. Что мы видим? Гору, сложенную из каменных столбов. Внизу под ней саванна… сосновая… и дышится здесь хреново, воздух прилично разрежен, потому что Башня Дьявола стоит на высоте больше полутора тысяч метров и сама высокая. Кстати, Дима говорил, что эта горка на языке племени лакота – Mato Tipila, Дом Медведя. Башней Дьявола её назвали белые.

Назар встретил взгляд Фроси.

– Похоже, братец прав, товарищ полковник.

– Трудно поверить…

– Ничего другого не остаётся, мы в Америке. Есть предложения?

– Надо связаться…

– С кем? Вряд ли в этом пустынном районе материка работает мобильная связь. Да и не свяжемся мы со своими, если над штатом нет наших спутников. – Назар оглянулся на Леонтия. – Какой это штат?

– Вайоминг, если мне не изменяет память.

– Вот нас если кто и услышит, то американцы. Нам это нужно?

– У тебя есть выбор?

– Нет, – признался Назар.

Леонтий, бормоча что-то себе под нос, направился в обход верхушки базальтовой пирамиды.

Прошлись по площадке и Назар с Фросей. Вернулись к квадроциклу.

– Жаль, что не догадались взять с собой парочку ховербордов, – пошутил Назар.

– Они бы не помогли. Здесь нужны парапланы, дельтапланы или в крайнем случае парашюты.

– Что будем делать?

– Это я тебя хотела спросить.

– Придётся искать связь, другого пути я не вижу. Сдадимся в плен американцам, в случае чего, объясним ситуацию. Представляю, что сейчас творится в лагере после нашего исчезновения.

Волконская поднесла к уху смартфон, вызвала Кружилина. Капитан не отозвался.

Назар тоже попробовал вызвать подчинённых в лагере, потом друзей в Москве, но тоже безрезультатно. Динамики мобильных наушников тускло шипели, ловя лишь слабенькие электрические разряды атмосферы. Хвалёная американская GPS-навигация в штате Вайоминг на высоте почти в два километра не работала.

– Надо спускаться, – проговорила Волконская. Впервые в глазах женщины мелькнул страх.

– Как ты себе это представляешь? У нас нет даже верёвок, не говоря уже о клиньях и крючьях.

– Всё равно иного выхода нет.

Назар снова пошёл кругами по площадке, приблизился к обрыву, посмотрел на столбчатую стену Башни Дьявола, спускавшуюся к подножию почти отвесно, под небольшим углом. Покачал головой. Без альпинистского снаряжения нечего было и думать о спуске на землю.

Леонтий всё ещё мерил шагами площадку, останавливаясь на краю и глядя вниз, и не обращал внимания на спутников.

– Что ищешь? – подошёл к нему Назар.

Физик очнулся, перестал бормотать, глянул на небо, повернулся к брату:

– Зови полковника.

– Зачем?

– Давайте размышлять.

Назар подозвал Волконскую.

– Давайте размышлять, – повторил Леонтий. – Динло оброс «волосами» – выбросами субстанции, которые мы назвали «щупальцами». Так?

– Допустим.

– Каждое такое спонтанно выстреливающееся «щупальце», как мы уже убедились, переносит объекты в связные пространства, так как оно представляет собой многомерный континуум…

– Дальше.

– Из Динло иногда выносит всякий «мусор» – объекты иных времён и пространств, захваченных «щупальцами» там, куда зона выплюнула «щупальце». Так?

– Не тяни кота за хвост.

– Спокойствие, только спокойствие, как говорил мужик с пропеллером на спине[17]. Птерозавр и ихтиозавр, которые перебрались к нам, одного поля ягоды.

– К чему ты клонишь?

– Получается, что «щупальца» представляют собой открытые каналы связи районов Земли и прошлых времён с нашим. Понимаете?

На лице Фроси отразилось недоумение.

– Нет, не понимаем, – сказал капитан.

– Динло держит открывшиеся каналы открытыми! Иначе к нам не попадали бы объекты из одной и той же временной эпохи – птерозавры, ихтиозавры и «скелеты динозавров».

– Возможно, ты прав, ну и что из того?

– А то, что здесь где-то прячется портал канала Динло, связанный с ним, горловина «щупальца», хотя сам он оккупировал берег озера Виви. Мы можем найти горловину, прыгнуть внутрь и оказаться у озера.

Назар красноречиво постучал пальцем себе по лбу:

– Хорошо подумал, соломенная башка? Во-первых, даже если эта горловина существует, попробуй её найди. Во-вторых, почему ты уверен, что нас вынесет к озеру? А если забросит в космос?

– Не забросит, скорость не та, мы же не спутники, летающие со скоростью почти с десяток километров в секунду.

– Всё равно риск слишком велик. Ефросинья Павловна, я прав?

Волконская не ответила. Лицо женщины выдавало её внутреннюю борьбу, она искала выход из создавшегося положения, однако не находила и переживала из-за этого.

– Давайте не будем торопиться, господа Хромовы. Может, всё же удастся дозвониться до местных властей.

– Вряд ли, – махнул рукой Леонтий. – Здесь кругом горы, Йеллоустоунский парк недалеко, а до ближайшего города больше сотни километров.

– Ищите ещё варианты. – Фрося вернулась к сиротливо стоящему квадроциклу.

Братья переглянулись, Леонтий пожал плечами, Назар ответил тем же, и они последовали за начальницей экспедиции.

– Есть хочу, – простодушно признался Леонтий, забыв, что именно он является инициатором экстремальной ситуации. – У тебя в мотике ничего нет съестного?

– Вода. – Назар вытащил из багажника пластиковую бутылку «Шишкина леса».

– И то дело. – Леонтий протянул руку, но капитан передал бутылку Волконской. – Пейте, Ефросинья Павловна.

Волконская сделала несколько глотков, вернула бутылку физику.

Леонтий честно отпил половину, сморщился.

– А в тюрьме сегодня макароны…

– Ты о чём? – не понял Назар.

– Кино вспомнил, «Джентльмены удачи». Я бы с удовольствием умял бы тарелку макарон по-флотски. Кстати, знаете повседневное меню Пушкина?

– Можно подумать, ты с ним обедал, – рассмеялся Назар.

– Сохранились свидетельства и воспоминания его друзей. Поэт не часто ходил по ресторанам, питался просто и скромно. Из закусок предпочитал отварную осетрину, холодную телятину с огурцом, из алкоголя – водку лимонную или тминную, не более рюмки за обед, из первого щи суточные, ну и второе – гусь тушёный, капуста, котлетки. – Леонтий плотоядно облизнул губы.

Назар и Фрося обменялись улыбками.

– Очень скромненько питался великий поэт, – фыркнул Назар.

– Тогда другие времена были, – вздохнула Ефросинья Павловна. – Пища была природная, естественная, полезная, без всяких добавок и усилителей вкуса.

– А нынче сплошные ГМО! – скривился Леонтий. – Хотя я бы не отказался и от простого бигмака. – Он подумал. – И даже от бутерброда с колбасой.

– Не надо было соваться в пасть Дракона, – проворчал Назар.

Физик смутился, но уже через минуту забыл о своей ответственности за происходящее, снова кругами пошёл по площадке, размахивая руками, наклоняясь и разговаривая с самим собой.

Волконская перестала звонить, опёрлась рукой о сиденье квадроцикла.

Назар накрыл её ладонь своей.

– Всё будет хорошо.

– Тишина…

– Глухо как в танке, – согласился Назар. – Похоже, альтернативы у нас нет. Либо мы согласимся с предложением брата, либо загнёмся здесь от голода и жажды.

– Тебя должны были готовить находить выход из любого безнадёжного положения.

– Готовили, – согласился он. – Выход есть – тот, что предложил Леон.

С неба донёсся слабый клёкот.

Женщина подняла голову: над Башней Дьявола кружил орёл, всматриваясь в людей зоркими глазами.

– Вот кому не страшны горы.

– Я тоже подумал об этом. К сожалению, Бог крыльев нам не дал. Что решаем, товарищ полковник? Ищем горловину Динло? Если, конечно, Леон прав.

Фрося провела ладонью по лицу, стирая выражение усталой обречённости, глаза её стали стальными.

– Ищем! Ждать помощи нет смысла.

Назар подошёл к Леонтию.

– Как может выглядеть горловина «щупальца»?

– Портал.

– Портал, выход, горловина, без разницы.

– Понимаешь, это по идее некоторый физический процесс взаимодействия многомерного континуума с нашим трёхмерным пространством. Мы его видим только потому, что он воздействует на молекулы воздуха, заставляет их осциллировать, вибрировать, атомы начинают распадаться, образуя облака резонансов, и световые лучи, проходя через эту зону, поглощаются или преломляются. В космосе мы вообще бы ничего не увидели.

– То есть искать надо «щупальце»?

– Нет, «Шупальцем» выброс Динло виден, только когда он его выбрасывает, здесь должно висеть колечко колебаний воздуха. Мы выпали из него прямо на горку…

– Так, может, оно висит над нами?

Леонтий поднял голову, глянул на небо, потряс головой.

– Нету его над горкой, я все глаза проглядел. Возможно, высадив нас, горловина действительно сместилась. Хотелось бы надеяться, что недалеко.

– Ладно, понял, давай искать.

Все трое разбрелись по неровной вершине горы-пирамиды, присматриваясь к её буграм, кучам камней и впадинам. За час изучили каждый квадратный метр площадки, собрались у квадроцикла.

– Может, ты принимаешь желаемое за действительное? – поинтересовался Назар. – И «щупальце», сбросив нас, исчезло?

– Нет, я не мог ошибиться, – уныло возразил Леонтий. – Возможно, действует эффект отдачи. Пуля, вылетая из ружья, толкает ствол благодаря полученному импульсу. Так и здесь: мы вылетели из канала – горловину отбросило.

– В таком случае мы её не найдём.

– Тут уж как повезёт, – пробормотал физик, теряя напор.

– Давайте обойдём наше пристанище по всему периметру, – предложил Назар. – Если горловина рядом со скалой – есть шанс её увидеть.

Волконская молча направилась к обрыву. Леонтий побрёл за ней.

Назар проводил обоих взглядом, заставил себя успокоиться, сел на бугорке в позе лотоса, сосредоточился на созерцании, сначала – себя, потом – окружающей среды.

Все звуки жизни вокруг: посвист ветра, скрип камней под ногами спутников, их голоса – исчезли, растворились в тишине. Воздух вокруг распался на зоны и струи разной температуры и плотности. Загудела скала под сидящим человеком – неслышно, в инфразвуковом диапазоне.

Назар достиг состояния самадхи – просветления, превратился в камертон, реагирующий на пронзающие голову тонкие поля. Он делал это упражнение каждый раз перед сложными операциями, и каждый раз это помогало настраивать организм на энергетическую отдачу, а душу – на победу.

Щёку лизнул холодный язычок иного ощущения, напоминавший морозный сквознячок.

Назар проследил направление «сквознячка», вышел из ступора сосредоточенности и подошёл к обрыву между двумя буграми.

Стена скалы уходила вниз рядами столбов. Но чуть ниже обрыва, метрах в семи под ним, висела странная, почти невидимая размытость, словно воздух в этом месте переливался сам в себе, искажая перспективу.

– Нашёл! – крикнул Назар спутникам, обходившим противоположный край площадки.

Леонтий кинулся к нему, как коршун на птицу:

– Где?!

– Под выступом, там, где столб раскрошился.

– А-а… вижу… это он!

Подошла Волконская, заглянула в бездну, опираясь на руку Назара.

– Мутное пятно?

– Воздух пляшет.

– Я тут проходила, не заметила.

– Я тоже проходил, дважды, – признался Леонтий. – У брата классная интуиция, он чистый экстрасенс.

– Ну, это ты перегнул палку, говорун, – сказал Назар, отвечая на оценивающий взгляд женщины, – но иногда мне удаются такие моменты.

– Птица говорун отличается умом и сообразительностью, – осклабился Леонтий, вспомнив старенький мультфильм о похождениях Алисы. – Предлагаю прыгнуть в эту кротовую, так сказать, дыру.

– Не спеши, – сказал Назар. – Ещё неизвестно, горловина это или нет.

Волконская вопросительно посмотрела на него:

– Что ты задумал?

– Во-первых, если прыгать в эту… гм, нору, то сразу всем вместе и лучше на квадроцикле. Во-вторых, давайте сначала проверим, нора это или нет.

– Как?

– Бросим в неё камень, посмотрим.

– Молоток, братишка! – восхитился Леонтий. – Отличная идея!

Нашли камень величиной с кулак, Назар прицелился и метнул булыжник в почти невидимый воздушный вихрик.

Пролетев несколько метров, обломок базальта вонзился в этот вихрик и бесследно пропал.

– Видели, неверующие?! – издал радостный вопль Леонтий. – Это и есть вход в канал! Я не ошибся! Я никогда не ошибаюсь! Хотите, прыгну первым?

– Я тебя сейчас свяжу, – пригрозил Назар, остужая восторги брата. – Нам нельзя действовать в одиночку. Мне пока никто не доказал, что мы попадём в район озера.

– Куда-нибудь попадём, – легкомысленно отмахнулся Леонтий. – Уверен, что дальше Земли не улетим, импульс не позволит. Зато выйдем там, откуда можно будет позвонить.

– Земля на две трети покрыта водой.

– Так что с того?

– А если нас выбросит над морем?

Леонтий смешался:

– В принципе, есть такая вероятность. Но если ничего не делать, можно сразу рыть могилу. Не знал, что ты пессимист.

– Я реалист.

– Ну и оставайся здесь, а я прыгну!

– Мальчики, – тихо проговорила Волконская, – предлагаю подождать час. Если никто не появится на горизонте…

– Да кого вы ждёте? – удивился Леонтий. – Американский спецназ?

– Самолёт…

– Нас никто не услышит, ни пассажиры, ни лётчики.

– И всё же подождём. Посидите здесь лицом к горизонту, я пройдусь за кустики.

– Тут нет никаких кус… – начал было Леонтий, но увидел кулак брата и замолчал.

Они находились на плоской вершине горы-пирамиды больше трёх часов, и организмы всех путешественников начинали требовать облегчения.

Волконская зашла за квадроцикл.

– Ага, – сообразил наконец Леонтий. – Знаешь, и мне бы не мешало отлить.

– Не здесь, над горловиной, отойди метров на двадцать, потом я.

Опорожнились, сделали по глотку воды. Вернулась начальница экспедиции. Назар отдал ей остатки воды.

– Разойдёмся?

– Зачем?

– Будем контролировать равнину с трёх стен, а если останемся вместе, только с одной.

– Хорошо.

Разошлись по сторонам, расположились над обрывами, вглядываясь в жёлто-бурую равнину, покрытую сухой травой и редкими островками сосен и елей.

Ни одно движение не нарушало мёртвого – несмотря на присутствие деревьев – спокойствия равнины. Лишь изредка становилось видным течение реки – по плывущим по ней веткам или островкам травы, да появлялись в небе орлы, стерегущие этот покой. Не летали над облаками самолёты, не плыли по реке катера или лодки с туристами, не ехали по долинам автомобили и не скакали всадники. Край выглядел пустынным и заброшенным, хотя в сотне километров от Башни Дьявола в небо упирались высотки городов, а всего в тридцати начиналась территория спящего Йеллоустоунского вулкана, медленно, но уверенно готовящего извержение.

Час прошёл.

– Парни, – позвала Волконская.

Собрались у квадроцикла. Мужчины с одинаковым вопросом в глазах обратили лица к женщине. Она усмехнулась:

– Иногда вы похожи друг на друга как близнецы, однако чаще – абсолютно разные. Но к делу. Леонтий Федотович, попробуйте объяснить мне, что такое Динло.

– Я же объяснял, – хмыкнул физик.

– Ещё раз, пожалуйста.

– Хорошо, без проблем. Но начать придётся издалека.

– Только не начинай от рождества Христова, – попросил Назар.

– Наша история начинается намного раньше, – развеселился Леонтий; долго унывать он не любил, а нависшую над всеми смертельную опасность, скорее всего, воспринимал как вариант компьютерной игры. – По одной из теорий, наша Вселенная порождена Большим Взрывом, закончившимся процессом инфляционного расширения – экспоненциальным раздуванием родившего первоначального «пузырька» пространства.

– При чём тут Динло?

– Не спеши, братишка, говорю же, идти надо издалека. По другой версии, мы живём внутри 3-браны[18], которая каждый триллион лет со страшной силой ударяется о соседнюю 3-брану, отчего начинается новый космологический цикл. Для нас в данный момент не имеет значения, какая из теорий права, что именно породило нашу Вселенную. Главное, что и до Большого Взрыва, и до столкновения бран, в прежних пространствах с иными законами имелась жизнь, в том числе разумная. Проторазумные существа, я их называю Доумниками, не смогли остановить коллапс своей Вселенной, но смогли закапсулировать часть континуума, которая пережила Большой Взрыв. Понимаете?

– Нет.

– Динло и есть капля этого континуума, случайно напоровшаяся во время движения по космосу на Землю. Сначала я считал, что это десятимерный солитон Калаби-Яу, так сказать, элементарная частица, раздувшаяся до размеров десятка футбольных полей в результате инфляции. Но сейчас думаю иначе.

– Сообщение? – вспомнил Назар речь брата на совещании в лагере.

– Верно, информационное сообщение, некая программа. Доумники создали энергокапсулу с сообщением, которая прошла горнило Большого Взрыва и сохранила пакет довселенских законов.

Леонтий замолчал, обдумывая сказанное, хохотнул:

– Красиво сказал, а?

– То есть Динло – капсула с посланием, – задумчиво проговорила Волконская, – закодированная неизвестным способом.

– Именно что неизвестным. Это энергоинформационный сгусток, живущий сразу в десятке измерений.

– Почему же он выплёвывает попадающие в него объекты? Если это послание, оно должно быть передано адресату, то есть другим разумным существам, их потомкам. То есть нам. Не так?

– А кто вам сказал, что мы разумные существа? – ухмыльнулся Леонтий. – Судя по тому, что мы творим на родной планете, человечество нельзя назвать носителем разума.

– И всё же?

Леонтий перестал улыбаться:

– Возможно, капсула повреждена, часть исполнительной программы исчезла, пришла в негодность, оттого Динло и не реагирует на наши радиопослания, а людей выплёвывает. Но может быть, я прав, и программа действительно не видит в нас разумных существ.

– Очень оптимистично, – с иронией сказал Назар.

– Конечно, это мои предположения, – пожал плечами Леонтий, – но, боюсь, я таки прав.

– Понятно. – Волконская опустила голову, прошлась туда-сюда, глядя под ноги, оглядела братьев. – Итак, господа Хромовы, у нас нет другого выхода? Прыгаем?

– Я – за, – небрежно бросил Леонтий. – Кто не рискует – тот…

– Капитан?

– Мы прорвёмся! – как можно уверенней ответил Назар.

– Тогда поехали. – Фрося забралась на сиденье квадроцикла.

Расселись.

Назар завёл двигатель.

Подъехали к краю обрыва.

Назар слез, внимательно осмотрел туманную непрозрачность под обрывом, прикинул, с какой скоростью надо ехать, чтобы не промахнуться. Сердце заныло. Прыгать не хотелось. А интуиция молчала.

– Что застыл? – окликнул его Леонтий.

Назар вернулся на место.

– Готовы?

Леонтий поймал его взгляд, вдруг побледнел, поёжился.

– Никогда не любил прыжки с трамплина.

– Прыгать или смотреть? – полюбопытствовала Волконская.

– Смотреть тоже.

– Можешь остаться, – сказал Назар.

– Никогда!

Назар повернулся к Фросе.

– Роська, я хочу сказать…

– Потом, после возвращения.

– Как прикажешь. – Он протянул руку. – Один за всех?

– Все за одного! – приободрился Леонтий, опуская свою руку на ладонь брата.

Волконская помедлила, улыбнулась, накрыла ладони братьев своей.

– Все за одного!

Назар дал газ, и квадроцикл прыгнул с обрыва, опуская нос в бездну.

Засвистело в ушах… и мир вокруг съёжился до размеров точки.

Композиция 18

Не было печали

Исчезновение сразу трёх членов экспедиции во главе с начальницей подействовало на остальных экспертов, да и на военных, как ушат вылившейся на голову холодной воды.

Несмотря на выбросы доисторических зверей и «скелетов динозавров», а также на пропажу людей, исследователи феномена почему-то относились к аномальной зоне с непростительной беспечностью, особенно после того, как захваченные «диким НЛО» туристы и рыбаки начали объявляться за тысячи километров от озера живыми. Пропажа братьев Хромовых и начальницы экспедиции заставила всех пересмотреть своё отношение к ЛАЗ и усилить меры безопасности. Тем более что выпрыгнувший из турбулентного облака ихтиозавр уже попытался напасть на турприют, перенесённый на десять километров севернее от выползшего на берег Динло.

Не появились пропавшие ни через час, ни к ночи, ни на следующее утро. Свидетели исчезновения, солдаты оцепления и эксперты, в один голос уверяли, что на спешащий прочь от Дракона квадроцикл с седоками упало «щупальце», после чего они и растворились в воздухе. На вопрос капитана Кружилина, почерневшего от свалившегося на него несчастья, почему эксперты не остановили начальника экспедиции или хотя бы не позвонили ему, Кружилину, хмурый Бочкин ответил:

– Вы-то сами где были? Да и кто бы из нас посмел остановить госпожу Волконскую? И что бы вы сделали, если бы вам позвонили?

Кружилин потемнел ещё больше, но винить экспертов перестал и, надо отдать ему должное, взял вину за инцидент перед вышестоящим начальством на себя. Правда, о наказании капитана речь не шла. Ему было предписано заняться поисками пропавших без вести и организацией работы экспедиции вплоть до прибытия следователей и замены Волконской.

Жизнь в лагере закипела интенсивнее.

Утром Кружилин лично обошёл зону с «диким НЛО», ещё раз обследовал остатки Дракона – упавшее на него «щупальце» унесло не только квадроцикл с пассажирами, но и половину «скелета» – и участок местности напротив, после чего начал решать проблемы, которые до него решала Волконская.

Академики РАЕН, кичившиеся своим знакомством с президентом, получили отдельную палатку, а когда заикнулись, что им нужен жилой модуль, а не «молодёжный шалаш», получили от Кружилина категоричное «жалуйтесь в администрацию президента»!

Из Туры прибыли ещё три вертолёта, высадив десант военспецов, обслуживающих комплекс РЭБ «Борисоглебск-2». Солдаты быстро развернули комплекс в непосредственной близости от позиции ЗРК «Панцирь-С» и проверили в действии. Через час солдаты оцепления доложили о находке четырёх «нанодронов», замаскированных под гигантских шмелей. Излучение комплекса вырубило их электронику, превратив новейшие шпионские модули в мёртвые игрушки.

Количество военнослужащих, охранявших зону «приземления» Динло, увеличилось вдвое.

Ещё раз проявил себя ихтиозавр, вынырнувший неподалёку от лагеря исследователей, но был отогнан огнём с берега. По совету Кружилина солдат охраны вооружили прекрасно показавшими себя «Метисами», и древнего ящера теперь можно было не опасаться.

Погода начала портиться: к обеду небо над озером затянули мрачные тучи, начал моросить мелкий дождик.

Из-за падающих на Динло капель он стал виден как округлая гора белёсого тумана, из которого время от времени выстреливались мелкие и крупные извилистые туманные «разряды»: такими теперь выглядели «щупальца», или «волосы Динло», как их называли физики. Если их становилось много, баранка ЛАЗ как бы обрастала произвольно извивающимися «молниями», отчего издали они и в самом деле напоминали шевелящиеся волосы.

К полудню стал заметен ещё один необычный эффект: в озере образовалось течение по направлению к горе Динло. Приглядевшись к ней повнимательней, эксперты поняли, что течение рождено поглощением воды краем зоны. И чем дальше в озеро сползал «дикий НЛО», тем сильней всасывал в себя воду, грозя в будущем полностью осушить Виви.

После обеда прилетел вертолёт из Туруханска, доставил двух следователей ФСБ, заместителя начальника УСО полковника Горбатова и зама начальника Научно-технического управления полковника Синицына. Кружилин встретил гостей из столицы, доложил о принятых им мерах по поиску пропавших, а также сводил начальство к месту пропажи квадроцикла с тремя членами экспедиции и к озеру, из которого Динло «пил воду».

Ихтиозавр себя не показал во время прогулки, но и так было видно, что прилетевшие ошеломлены и впечатлены увиденным.

– Созовите экспертов, – приказал Синицын, плотный, круглоголовый, с ёжиком седеющих волос, – надо обсудить ситуацию и выработать стратегию поведения.

Кружилин обзвонил учёных, и через час все собрались в центре лагеря, под тентом летней столовой.

Приезжие поздоровались с насторожённо разглядывающими их экспертами. Все понимали, что после исчезновения братьев Хромовых и Волконской последуют какие-то изменения в работе экспедиции, и ждали неприятных известий.

Однако Синицын их успокоил.

– Работайте, как работали, – сказал он, по лицам учёных поняв, о чём они думают. – Хотя меры безопасности будут усилены. Запрещается лишь приближаться к объекту, будете больше использовать технику – беспилотники и нанороботов.

– «Тараканов»? – хмыкнул кто-то.

– И «тараканов», и «пауков», – усмехнулся Синицын. – Мы привезли два контейнера этих модулей. Будут и летающие зонды. У меня к вам несколько вопросов, уважаемые, прошу ответить. Почему Дилн… э-э, Динл… прошу прощения, ещё не привык к термину, почему он засасывает воду?

– Он засасывает не только воду, – сказал Венгер, давно отпустивший бородку, как и все мужчины в экспедиции. – Точнее, не засасывает, а деструктурирует. В результате осцилляций его внешнего слоя материальные структуры – горные породы, почва, растения, вода и даже воздух – распадаются на молекулы, поэтому мы и видим зону реакции как туманное облако.

– Почему же не распались попавшие в него люди – рыбаки и туристы?

– По этому вопросу мнения разделились, но, на мой взгляд, люди просто не успели подвергнуться воздействию сил распада, процесс переброса людей в другие районы Земли был очень быстрым.

– Хорошо, пусть так. Но если остались живы рыбаки, значит, шанс остаться в живых есть и у начальника экспедиции вместе с сопровождающими?

– Хотелось бы верить, – буркнул Рюмин.

Синицын и Горбатов переглянулись.

– Будем искать, – сказал заместитель начальника УСО. – Подключены все мониторинговые сети, в том числе военные спутниковые.

– Ещё вопрос, по теме: что такое Динло? Я знаю, у вас нет единого мнения, поэтому каждый пусть выскажет свою точку зрения.

– Космический корабль инопланетян, – веско проговорил Щербань, – оборудованный устройством захвата рабов.

Венгер посмотрел на академика как на больного:

– Боюсь, вы ошибаетесь, коллега. Динло – локальная аномальная зона с экзотическими физическими законами.

– Зона сгущения тёмной материи, – сказал Рюмин.

– Объёмный пузырь десяти измерений, контейнер для переброски животных Галактики, протооблако истинного хаоса, область континуума с отрицательной массой и энергией, шар иновремени, портал в иные измерения, в параллельные вселенные, – послышались голоса остальных экспертов.

– А вы что молчите? – посмотрел на бледную, безучастную ко всему Марину Леонидовну Синицын.

Женщина вскинула на него покрасневшие глаза.

– Мы считаем…

– Кто это – мы?

– Я и Леон… Леонтий Хромов…

– Тот, кто исчез вместе с братом и начальником экспедиции?

– Да.

– Ваше видение проблемы?

– Капля континуума, пережившая Большой Взрыв и содержащая какое-то послание разумным существам нашей Вселенной.

Сидящие за столом специалисты зашумели, послышались смешки, весёлые возгласы, шутки.

Марина Леонидовна осуждающе посмотрела на шутников, повела плечиком, но отвечать не стала.

– Спасибо всем за откровенность, – сказал Синицын. – Продолжайте работу, товарищи, чем быстрее мы докопаемся до истинной причины появления Динло, тем быстрее обеспечим безопасность жителей края. И прошу вас, будьте осторожны, не рискуйте напрасно во время походов к объекту. Судя по всему, оттуда в любой момент может выпрыгнуть какой-нибудь монстр.

Эксперты начали расходиться, обсуждая ситуацию.

– Капитан, – подозвал Кружилина Горбатов, – мы не спросили ваше мнение.

– Я не спец по аномальщине, – хмуро ответил Кружилин.

– Зато вы спец по охране. – В голосе замначальника УСО прозвучала ирония. – Почему вас не было рядом с Волконской в тот момент, когда она пошла на рискованный шаг?

– С ней был капитан Хромов…

– Капитан Хромов должен был обеспечивать охрану лагеря, вы – личную охрану начальника экспедиции.

Кружилин отвёл глаза:

– Она… полковник Волконская распорядилась иначе.

– О безопасности полковника должны были побеспокоиться вы.

Кружилин криво улыбнулся:

– Ефросинья Павловна поменяла наши обязанности. И Хромов неплохо подготовлен… был.

– Что значит – был?

– Виноват, товарищ полковник!

– Это мы уже слышали.

– Виктор Ефимович, поговорим об этом отдельно, – сказал Синицын. – Пусть капитан продолжает временно исполнять обязанности начальника. Завтра возможно прибытие делегации ООН, и надо подготовиться к её приёму. Идите, капитан.

Кружилин козырнул, отошёл.

Полковники посмотрели ему вслед.

– Неприятный тип, – проворчал Горбатов.

– Они соперники, – усмехнулся Синицын.

– Кто?

– Хромов и Кружилин.

– Откуда вы знаете такие подробности?

– У меня здесь есть информатор. Судя по всему, Волконская отдаёт предпочтение вашему капитану, и Кружилин его, мягко говоря, недолюбливает.

– Недаром говорят: где работает красивая баба, там зреет конфликт. Ладно, Андрей Фёдорович, пусть эти дрязги разбирают следователи. Тебе не кажется, что пора вызывать чистильщиков?

– Это не моя епархия. Зачем?

– После запуска «Борисоглебска» в тестовом режиме солдаты оцепления нашли ещё несколько «шмелей». Но мы уже один схрон нашли, в море. Значит, кто-то их запускает отсюда? Причём в пределах тройки-пятёрки километров: нанодроны далеко не летают.

– Разведка наших забугорных «партнёров» не дремлет.

– Вот и я о том же, её надо отлавливать. Когда-то я смеялся, читая роман старого советского фантаста Мартынова «Каллисто» о посадке на территории России инопланетного корабля и появлении шпионов, а нынче эти шпионы что мошки – везде полно. И тут они есть.

– Успеха вам, Виктор Ефимович. – Синицын согнал с лица комара. – Смотри-ка, дождь идёт, а они летают.

– Голодные небось, – усмехнулся Горбатов. – Буду звонить директору, пусть решает, кого сюда послать. Потрохами чую, назревает вакханалия непредсказуемости.

– Журналистов не пускайте.

– К сожалению, это невозможно, без них всё равно не обойтись, – вздохнул полковник. – Будем отбирать надёжных, а из зарубежных – кого пошлют. А вы чем займётесь?

– Не нравится мне разброс оценок этого чудища. Мне важно – НЛО это или нет, космический корабль или аномальное физическое явление.

– Как будто не корабль.

– Волконская пришла к такому же мнению.

– Хоть бы она была жива!

– Сам на то уповаю. – Синицын взялся за телефон.

Композиция 19

На вулкане

Ощущения были не из приятных. Леонтий не зря не любил прыжки с трамплина, а по сути – переживание невесомости, от которого сердце уходило в пятки, а душу охватывал страх.

Несмотря на то что они сидели на квадроцикле, всё равно прыгали в пропасть без парашютов, и унять в душе панику было непросто даже тренированному человеку.

Квадроцикл коснулся носом дрожащего воздушного слоя горловины «щупальца», свет в глазах пассажиров погас, и сознание отключилось на целую вечность, спасая людей от нервной перегрузки.

Первым снова пришёл в себя Назар. Показали себя крепкая, устойчивая психика и спецподготовка, помогающая решать сложные оперативные задачи в экстремальных условиях.

Квадроцикл стоял, накренившись на один бок, на кромке зелёного кратера, венчающего вершину горы высотой метров под четыреста, с внешних склонов которой спускались аккуратные полосы кустарника (позже стало ясно, что это чайная плантация), похожие сверху на окученные картофельные грядки.

Гору окружала кольцевая долина, усеянная аккуратными квадратиками обработанной земли, зарослями кустарника, кудрявых пальм, фикусов и папоротников, а также голубенькими и парящими зеркалами воды и небольшими кратерками, тоже обросшими зеленью.

Узкая жёлтая неасфальтированная дорога упиралась в домики небольшого поселения.

Долину окаймляли горные склоны, также по большей части поросшие лесом и кустарником, поднимавшиеся вверх на высоту не менее полукилометра и скрывающие за собой ландшафт за горизонтом.

Небо над местностью было бледно-голубым, без единого облачка, прорезанное ослепительным оком солнца. Температура воздуха, очень влажного, напоённого пряными ароматами нагретой зелени и цветов, явно превышала двадцать пять градусов, и безветрие только усиливало эффект парника.

Изредка откуда-то из-за горных стен прилетали мерные шорохи, напоминавшие звук прибоя.

Назар привёл в чувство Фросю, потрепал по голове очнувшегося брата, прошёлся по траве, разглядывая склоны горы.

Подошёл Леонтий.

– Кратер…

– Что?

– Мы внутри кратера, на центральной горке. Это, наверно, старый вулкан. Видишь, из дыры в центре пар идёт?

Назар пристальней вгляделся в глубины внутреннего кратера горки.

– Похоже. Ничего на ум не приходит?

– Я не вулканолог.

– Твой друг Малкин не путешествовал по вулканам?

– Издеваешься?

Подошла Волконская.

– Где мы?

– В жерле вулкана, – сказал Назар.

– Какого?

– Судя по климату и растительности – где-то близко к экватору.

– Почему мы не переместились обратно к озеру?

Леонтий почесал затылок:

– Рискну предположить, что нас унесло сначала в центр Динло, но по инерции выбросило снова через какое-то «щупальце» в другое место. С небольшой скоростью, но мы падали…

– Ну и что?

– Говорю же – импульс инерции оказался велик, и нас выбросило сюда.

– Там люди, – показал Леонтий на домики поселения. – Давайте спустимся, узнаем.

– Мы будем час спускаться.

– Тогда предлагаю проверить связь, пока не сели аккумуляторы мобил.

Фрося и Назар включили мобильные.

– Есть приём! – первым отреагировал капитан. – Только непонятно, кому звонить.

– В наше время везде работает служба 911, даже в Африке.

Назар посмотрел на спутницу:

– Ты позвонишь?

– Уже звоню.

– Смотрите! – вдруг изменился в лице Леонтий. – Там внизу кто-то прячется.

Назар напряг зрение и увидел в зарослях кустарника смуглое личико под соломенной шляпой в форме конуса. Это был либо вьетнамец, судя по раскосости глаз, либо индонезиец, и увидеть на гребне горы русских «путешественников» он не ожидал. Замер, удивлённо тараща глаза.

– Добрый день, – сказал Назар и добавил на всякий случай по-вьетнамски: – Чао бьёй санг.

Лицо исчезло.

Назар прыгнул вниз, включаясь по полной программе, как при проведении операции захвата, по шелесту и треску ветвей определил направление бега обладателя шляпы-вьетнамки и через несколько секунд настиг его, ухватил за край не то плаща жёлтого цвета, не то накидки, повернул к себе:

– Спокойно, дружище, я ничего плохого тебе не сделаю.

Съёжившийся от страха мужчина, на вид ему можно было дать как тридцать, так и шестьдесят лет, открыл чёрные как маслины глаза шире:

– Рюсике?

– Русские, русские, – подтвердил Назар. – А ты кто? Вьетнам? Корея?

– Джепен саёнара, – сложил ладошки и поклонился абориген. – Аогасима син, юмимото оё ошида.

– Японец? – удивился Назар и перешёл на японский: – Коно шима ва нанидесу ка? Доко? Коре ва даре га сеисоку шимасу? Ресунисабису га анимасу ка?[19]

Японец открыл глаза шире, затараторил на своём языке, проглатывая окончания слов, так что Назар почти ничего не понял и вынужден был прервать мужичка:

– Не плюйся словами, говори медленнее.

Японец послушался.

– Назар, ты где? – послышался голос Волконской.

– Иду, – отозвался он; указал на гребень кратера. – Пошли со мной, поговорим.

Японец упёрся, но твёрдая рука капитана убедила его не сопротивляться.

Поднялись на гребень кратера.

Глаза жителя острова стали ещё больше, когда он увидел квадроцикл.

– Местный житель, – сказал Назар, – японец.

– Значит, мы на японском острове? – удивился Леонтий. – Это нас кинуло больше чем на две тысячи километров!

Назар заговорил с японцем. Тот ответил длинной скороговоркой.

– Это острова Аогашима, – перевёл Назар. – Один из островов архипелага Ицу в Филиппинском море. Это гора Отунбу, по сути кратер вулкана. Внизу под горой деревня, живут две сотни человек, плюс туристы.

– Ты знаешь японский? – с любопытством спросил Леонтий.

– Откуда туристы? – спросила Волконская.

Назар перевёл японцу её вопрос.

– Из Японии, – ответил мужичок. – Бывают американцы. Недавно прилетели на вертолёте.

– В таком случае нам повезло, – обронила Фрося.

Назар промолчал, хотя думал иначе.

– Он говорит, что прилетел военный вертолёт, высадил много американцев в военной форме.

– Наверно, у них недалеко военная база, – предположил Леонтий, – а сюда они отдыхать летают.

– Если так, то я предпочёл бы с ними не связываться. Уже не один раз американцы хватали наших граждан и рассаживали по своим тюрьмам. Не докажешь потом, что ты не шпион.

– Правильно, давайте поищем горловину и прыгнем, нащупаем более комфортный выход.

– Луну, например.

– До Луны мы не долетим. Нас удерживает на эквипотенциальной поверхности земная гравитация, поэтому и перемещаемся мы в точку на поверхности, а не в космос или под землю.

– Ну, в прошлое сверзимся, откуда к нам десантируются всякие зверюги с зубами.

– Импульс слишком мал…

– Теоретически.

– Вот и оставайся здесь, жди помощи от япошек или америкосов, – рассердился Леонтий. – А я прыгну.

– Сначала найди портал.

– Он где-то здесь. – Физик побрёл прочь от квадроцикла, вглядываясь в заросли тропических растений в кратере.

Назар посмотрел на Фросю:

– Что решаем, полковник?

Женщина опустила смартфон.

– Никто не отзывается… наверно, здесь нет службы 911… а с материком связи нет. Надо спускаться вниз, в деревню, искать местную администрацию и звонить в ближайшую японскую префектуру, а лучше сразу в посольство в Токио. Ты хорошо знаешь японский, это поможет.

– Искать горловину не будем?

Волконская заколебалась:

– Надо бы поискать на всякий случай.

Прислушивающийся к русской речи житель острова-вулкана вдруг кинулся с горы вниз по внешнему склону.

Назар дёрнулся было за ним, но Фрося остановила:

– Пусть бежит, незачем человека пугать.

– Поднимет панику…

– Прибегут любопытные, нам меньше хлопот с поисками администрации острова.

Назар расстегнул куртку.

– Жарко… искупаться бы.

– Не мешало бы, – согласилась женщина.

Начали искать завихрение воздуха, из которого на кратер выпал квадроцикл.

Мешали заросли фикусов, папоротников и хлебного дерева, неведомых кустарников и трав.

Однако долго искать не пришлось. Вход в канал связи с Динло нашёлся буквально в двадцати шагах от аппарата, под ним, на внутренней стороне кратера. Мутное полупрозрачное облако расположилось между витками ротанга, и если бы путешественники не знали, что именно следует искать, прошли бы мимо.

– Ну, решайте, – обернулся к спутникам Леонтий, с лица которого градом катил пот. – Кто не рискует…

– Не повторяйся, – мрачно перебил его Назар.

– Слушать мою команду, господа Хромовы, – проговорила Волконская голосом надзирателя. – Идём в деревню, ищем местное управление, пытаемся связаться с родным начальством. Если не получится, вернёмся сюда.

Леонтий скривился, пытаясь вытереть пот с лица, но только размазал грязь.

– Потеряем время.

– Отставить разговоры!

– Время потерять не страшно, – смягчил командирский тон Фроси Назар. – Час-два роли не играют.

Издалека в кратер прилетел лопочущий звук мотора.

Назар замер.

– Вертолёт…

– Японец говорил, что к ним прилетели американцы, – сказал Леонтий.

Назар бросился назад, поднялся на гребень кратера.

К горе летел вертолёт в серо-голубых разводах, с двумя подвесками ракет по бокам.

– Американцы? – остановился за спиной брата запыхавшийся Леонтий.

– Судя по корпусу и подвескам, это «Ирокез», – сквозь зубы процедил Назар. – Два пулемёта по бортам, вмещает тринадцать десантников.

– И японцы позволяют американским воякам свободно летать над своей территорией?

– Значит, позволяют.

– Неужели япошка успел уже добежать и пожаловаться?

– Спроси что-нибудь полегче.

– Может, это не за нами?

Однако предположение Леонтия не оправдалось. Вертолёт заметил стоящих у квадроцикла людей и повернул в их сторону.

Назар почувствовал дуновение ледяного ветра сродни тому, что он уже испытал при падении в «щупальце»: интуиция предупреждала об опасности. Сердце заныло. В голове мелькнуло: был бы у нас «Метис»… Он не понаслышке знал, как ведут себя американские солдаты на территории стран-сателлитов, и ничего хорошего от встречи с ними не ждал.

– Фрося, я бы отступил, пока не поздно.

– Поздно, – качнула головой Волконская, – они нас уже заметили.

Вертолёт сделал круг над кратером, ища место для посадки, завис в полусотне метров от путешественников, сел, подняв тучу пыли и песка.

Через минуту пыль опала, и на гребне появились две фигуры – бойцы морского спецназа США в чёрной, с фиолетовыми вставками, униформе, со шлемами на головах. В руках оба держали укороченные десантные автоматы «Робинсон». Один из них откинул забрало шлема. На путешественников со смуглого лица глянули жёлтые рысьи глаза.

– Morning, – сказал первый, судя по нашивке на предплечье – два жёлтых шеврона, – капрал. – Introduse.

Назар хотел сказать: «Автоматик-то опусти», – но Волконская сжала его локоть, сделала шаг вперёд.

– Мы русские туристы, – заговорила она по-английски. – Отстали от группы. Просим помочь связаться с нашим посольством в Токио.

– Документы! – потребовал напарник капрала, мощного сложения мастер-сержант, также откидывая забрало шлема; он тоже был смуглым от природы, то ли метисом, то ли арабом.

– Мы без документов, – попыталась объяснить ситуацию Волконская. – Так получилось, что наши документы остались… у старшего группы. Помогите связаться с посольством или с соотечественниками.

– Туристы? – хмыкнул капрал. – На острове нет русских туристов. Каким образом вы поднялись на гору на этой тарахтелке? Это же невозможно! Вас сбросили с самолёта?

– Не сбросили, – терпеливо возразила Фрося, – всё немного сложней. Мы готовы объясниться с вашим командованием или администрацией острова. У вас наверняка есть связь с вышестоящими лицами.

Американцы переглянулись.

– Посмотри, что у них в машине! – приказал сержант.

Назар закусил губу: в коляске квадроцикла лежал карабин, а в седельной сумке – патроны к нему. Ситуация перестала нравиться окончательно.

Капрал вразвалочку подошёл к четырёхколёсному транспортному средству, измазанному грязью по ветровое стекло, вытащил карабин, присвистнул:

– Смотри-ка, Фрэдди, что у них здесь!

Глаза сержанта сузились. Он поднял ствол автомата:

– Лечь на землю! Руки на затылок!

– Вы с ума сошли! – свела брови в одну линию Волконская. – Я требую связи с вашим командованием!

Капрал замешкался, выпуская из рук автомат: он собирался передать карабин напарнику.

Назар уловил косой взгляд Фроси и перестал колебаться, понимая, что другого шанса освободиться у них может не быть.

Прыжок на два метра с ударом ногой в ствол автомата, который держал сержант, изменил ситуацию. «Морские котики» не ожидали сопротивления русских туристов, хотя и страховали себя на всякий случай, направляя на них оружие.

В руку удобно лёг увесистый камень, и Назар метнул его, почти не целясь, не включая сознание, зачастую сбивающее точный расчёт.

Камень попал капралу в висок, и хотя шлем смягчил удар, капралу это не помогло. Отшатнувшись с воплем, он выронил автомат и упал навзничь, сползая вниз по внешнему склону кратера к линейке чайных кустов.

Верзила-сержант проводил его недоумённым взглядом, вместо того чтобы ответить противнику, и этой доли секунды ему не хватило для выстрела.

Назар окончательно выбил автомат из рук морского пехотинца, а затем обработал лицо метиса с двух сторон, зная, что наносить удары в грудь или по корпусу противника, когда на нём боевой спецкостюм, бесполезно.

Метис отступил, мотая головой, как тюлень, и третий удар унёс его с гребня кратера в заросли чайного кустарника.

– Обалдеть! – вытаращил глаза Леонтий, только теперь начавший соображать, что происходит.

Капрал зашевелился.

Назар прыгнул вниз, перекатился через голову и нанёс удар локтем в подбородок американца. Капрал обмяк. Назар выбрался обратно, подобрал карабин.

– Уходим! Садитесь!

Взгляд Фроси сказал ему, что она оценила его навыки рукопашника по достоинству.

– Не проедем, – засомневался Леонтий.

Назар толчком направил его к аппарату, сел сам, завёл двигатель.

Волконская села сзади, обхватила его талию руками.

Квадроцикл взревел и устремился по внутреннему склону кратера к туманному облаку, скрывающему вход в горловину пространственного канала.

Ехать пришлось зигзагами, медленно, так как склон был крут и мешали купы растений. Однако это не помешало Назару вывести машину точно к двойному кольцу лиан, внутри которого мерцала пустота.

На скрытом верхушками папоротников и пальм гребне кратера за их спинами послышались крики, затем раздалась очередь из автомата. Пули сыпанули по листьям деревьев в десятке метров от беглецов.

– Очнулись! – Назар оглянулся. – Готовы?

– Прыгай! – азартно крикнул Леонтий.

Волконская лишь сильней прижалась к спине капитана.

Он переехал толстую, с руку человека, лиану и дал газ.

Квадроцикл прыгнул в прозрачную муть «кротовой норы», как в омут.

Композиция 20

Китайский эксперимент

Прилетевший из Москвы отряд сотрудников ФСБ рьяно включился в работу, Кружилина окончательно оставили исполнять обязанности начальника экспедиции, и ему пришлось забыть о своих проблемах и распрощаться с мечтой первым найти Волконскую. Времени на слежку за «щупальцем» Динло у него не осталось совсем.

«Борисоглебск» за сутки включали ещё дважды. Первый раз это было связано с приближением к озеру Виви вертолёта, не отвечающего на вызовы, второй раз – с поиском пункта управления нанобеспилотниками-«шмелями».

Вертолёт посадили за десять километров от озера, на берегу реки Ковлектэ, он оказался транспортом охотинспекции из Норильска. Поскольку делать инспекторам здесь было нечего, к вертолёту отправили солдат, и те через два часа доставили в лагерь трёх человек – пилота и двух бородатых мужиков в камуфляже. Допрашивали их чекисты, поэтому результата допроса Кружилин не знал.

Второй удар радиоэлектронной установки помог сбить несколько «шмелей» и определить место, откуда ими управляли. Этим местом оказался турприют, продолжавший принимать туристов со всех концов России и всего света. Весть о посадке «инопланетного корабля» донеслась даже до Австралии, и поток любопытных, жаждущих познакомиться с инопланетянами, рос каждый день.

Управляли «шмелями» два шведа, представившиеся работниками шведского консульства в Красноярске и оказавшиеся на самом деле американскими разведчиками. Конечно, их задержали, допросили, а поскольку оба обладали дипломатическим иммунитетом, отправили в Красноярск, чтобы потом выдворить из страны.

Прибыла группа специалистов из Европы, представлявшая экологический и коммуникационный департаменты ЮНЕСКО, всего двенадцать человек. Их пришлось спешным порядком размещать в лагере, – военные предоставили три палатки, – и Кружилин замотался, выполняя несвойственную ему работу, тем более что привыкшие к комфорту юнесковцы (трое из них были кадровыми офицерами ЦРУ под прикрытием) предъявили ему сразу с десяток претензий.

Но самое главное испытание ждало капитана впереди.

Вечером двадцать третьего июня, когда дождь наконец перестал моросить и тучи начали расходиться, в баранку Динло, видимую необычной горой мерцающих искр и вихриков, вонзился некий объект, породивший массу удивительных эффектов.

Кружилин как раз находился на берегу озера, беседуя с полковником Синицыным и военным атташе Германии немцем Ноймаром, входившими в состав делегации ЮНЕСКО, когда раздался резкий свист, с неба в гору ЛАЗ упал метеорит – так показалось всем, кто это видел, и воздушное облако танцующих воздушных вихриков впервые стало видимо отчётливо, как гигантская капля расплавленного металла!

Затем раздался тяжкий удар, словно внутри аномальной зоны взорвалась бомба!

Сияющая, но не пышущая жаром гора выбросила во все стороны миллионы электрических молний, словно и в самом деле обросла электрическими волосами!

Сотня этих молний ударила в воду, породив волну шипения и бульканья: вода покрылась воронками и струями пара, – и в береговой откос, проделав в нём и в близких лесных зарослях извилистые рвы-дорожки.

Ноймар запоздало схватился за смартфон.

Молнии-«волосы» на теле «металлической капли» собрались в пучок и выстрелили единой молнией в небо. Воздух прорезал невиданной силы громовой вопль!

Гора взбудораженного, взбаламученного Динло скользнула в озеро сразу на две сотни метров, опала, перестала светиться, превратилась в прежнее кисейно-воздушное облако непрозрачности. Молнии-«волосы» перестали стегать воздух. Озером завладела неестественная глухая тишина.

– Что это было?! – пролепетал потрясённый немец.

Синицын спохватился, взялся за телефон, начал кому-то звонить.

Позвонил и Кружилин, сначала Венгеру, потом командиру роты оцепления. Оба ответили по-разному, майор просто, Венгер витиевато, но смысл обоих ответов был одним и тем же: хрен его знает, что это такое!

Объявился полковник Горбатов в сопровождении белобрысого здоровяка в штатском, майора Зыбина, командира группы «чистильщиков», занятых поиском несанкционированных наблюдателей и подозрительных «грибников и рыбаков».

– Китайцы, – сказал он озабоченно. – Мне позвонили из Центра обороны: китайский спутник выстрелил по Динло из своего рельсотрона. Китайцы думали, что никто этого не заметит, однако над озером до высот в триста километров сейчас комар не пролетит незаметно, и мы их зафиксировали.

– Зачем они это сделали? – изумился Кружилин.

– Логика китайских товарищей не всегда поддаётся объяснению. Будем выяснять, пошлём ноту, предупредим, что собьём их спутник, если он не уберётся подальше.

– А если бы Динло взорвался? – мрачно осведомился Синицын.

– Если бы да кабы… слава богу, что не взорвался.

– А вам не кажется, что он ответил? – осенило Кружилина, перед глазами которого ещё стоял ударивший в небо электрический разряд.

Он оказался прав. Через час стало известно, что китайский спутник, имевший на борту экспериментальный электромагнитный ускоритель, выстреливающий металлические болванки массой до пяти килограммов со скоростью до восьми километров в секунду, исчез.

Позже к вечеру все каналы ведущих телекомпаний мира объявили о «смертельной опасности, нависшей над человечеством из-за некомпетентности и непредсказуемости русских и китайских исследователей, поставивших Землю на грань катастрофы».

Композиция 21

Мезозой

Воздух был тёплый, влажный и терпкий, в нос били отвратительные запахи гниющей растительности и застоявшегося болота. Иногда к ним примешивались ароматы грибов и удушливая вонь сернистых газов.

Назар повертел головой, напрягая зрение, но ничего не увидел. Вокруг царила полнейшая темень, будто квадроцикл угодил в пещеру глубоко под землёй. Однако это была не пещера, так как отовсюду доносились звуки жизни: бульканье, чавканье, плеск, лёгкие шорохи, возня и грызня.

Неподалёку заворчало.

Волконская, прижимавшаяся к спине капитана, вздрогнула, прошептала нервно:

– Куда мы попали?!

– В болото, – отозвался невидимый Леонтий. – Будете смеяться, но, судя по всему, это болото находится не возле озера Виви.

– А где?

Раздался короткий смешок.

– В мезозое.

– Что-то развеселился не по делу, братишка.

– Прикидываю варианты, куда нас могло занести. Если судить по запахам и чавканью, нас кинуло в прошлое. Фонарь у тебя есть? Зажги.

– Ты же обещал, что нас вынесет к озеру.

– Значит, скорость перехода была слишком велика, мы снова проскочили базовый узел Динло. В следующий раз надо идти совсем медленно, тогда окажемся внутри Динло.

– Следующего раза не будет.

– Ты собираешься остаться здесь?

Назар подумал, отыскал в седельной сумке фонарь, включил.

В луче света тускло блеснула рама квадроцикла, стекло и буро-коричневый огромный ствол диаметром никак не меньше трёх метров, который, как многоглазый великан, глянул на людей ромбическими чешуями коры. За ним смутно выступили из темноты стволы других таких же растительных гигантов. Луч пошёл дальше по кругу, высветил подножье исполина, утонувшее в какой-то ядовитой поросли и пузырях накипи, окаменелые пни с уходившими в накипь узлами корней, перистые канделябры, пушистые серые хвосты, кружева ветвей, хвощей и папоротников.

– С ума сойти! – с дрожью в голосе проговорил Леонтий. – Я думал, что пошутил. А мы действительно в мезозое! Ну, или в раннем карбоне[20].

Что-то заревело в глубине первобытного леса, словно бык. Со всех сторон прилетели каркающие подголоски. Возня вокруг утонувшего в жиже по брюхо квадроцикла замерла на несколько мгновений.

Назар взялся за карабин.

– Погаси фонарь, – тихо попросила Фрося.

Луч погас.

Тишина сменилась прежним чавканьем, сопением и хрустом. Жизнь древнего периода Земли, породившего динозавров, шла своим чередом и не особенно боялась пришельцев из будущего.

Глаза постепенно привыкли к темноте. В чаще леса стали видны светящиеся гнилушки и шляпки гигантских грибов. Фосфорически сверкнули чьи-то узкие глаза.

– Хорошо, что мы попали в болото, – с нервным смешком проговорил Леонтий. – В эту топь гигантские ящеры не полезут.

– А крокодилы?

– Если это мезозой-палеозой, то их ещё нет.

– Зато есть их не менее агрессивные предки. – Назар нащупал руку Волконской. – Предлагаю поспать, полковник. Дождёмся утра, оглядимся, решим, что делать.

– Надо искать вход в портал, – проворчал Леонтий.

– Ночью мы ничего не увидим, ещё в трясину провалимся. Устраивайтесь, я подежурю.

– Два часа ты, потом я.

– Хорошо.

Волконская перестала обнимать Назара за талию, повозилась, устраиваясь, затихла.

Леонтий шумел дольше, ворча себе под нос, ругая Динло, мезозой и мерзкий американский спецназ, но в конце концов угомонился и он.

Назар остался сидеть, одной рукой держась за рукоять руля, другой сжимая карабин. До слуха доносились глухие вопли, удары, от которых содрогалась почва, квакающий рёв и визг. Однако в радиусе полусотни метров от остывающей машины звуки ночной жизни леса не заставляли сердце сжиматься от тревоги. Здесь тоже кто-то кого-то ел, но достаточно тихо, без бурных схваток, борьбы и возни, «под наркозом», пришла не слишком весёлая мысль.

Тем не менее обольщаться не стоило, квадроцикл угодил в тёплый водоём, насыщенный болотными растениями, грибами и мелкими тварями, навестить который в любую минуту мог какой-нибудь местный хищник.

С час Назар просидел в одной позе, пока не задремал. Рука соскользнула с рукояти руля, он ткнулся головой в руль, очнулся, посветил под колесо машины, плеснул на лицо сравнительно чистой воды. Какой-то скользкий бугор вынырнул из слоя накипи на воде, превращаясь не то в клопа величиной с ворону, не то в жука. Назар пнул его прикладом карабина, и жук нырнул.

Светать начало спустя два с лишним часа после прыжка путешественников в глотку многомерного портала.

Небо над головами людей из чёрного полога превратилось в светлеющий фиолетовый саван. Из сумрака чащи выступили колонны растений, расходившиеся вверху перистыми опахалами. За ними показались стройные, без ветвей, «бамбуковые» стволы, похожие вверху на ёршики для чистки унитазов. Это были каламиты и сигиллярии, но путешественники не были ботаниками и принадлежность растений к определённому виду определить не могли.

Ночной шум вокруг начал стихать. Хищники насытились, их жертвы расползались по норам или ныряли под огромные листья раффлезий и других цветов-левиафанов.

– Роська, вставай, – разбудил Назар Волконскую, съёжившуюся на сиденье.

Она потёрла лицо, несколько мгновений смотрела на него невидящими глазами, вскочила. Потом села, успокаиваясь.

– Сон приснился…

– Страшный?

– Динло заговорил с нами…

Леонтий залился детским смехом:

– Пророческий сон! Я первым предположил, что в Динло зашито послание Доумников. Вот и ваша интуиция говорит о том же.

– А моя интуиция сомневается, – сказал Назар. – Фрося… Ефросинья Павловна, предлагаю слезть с нашего коня и поискать выход «щупальца».

– Ага, наконец-то ты понял, что я мыслю в правильном направлении. Только прыгать будем без квадроцикла.

– Он и так уже не поедет, двигатель в болотной жиже утоп.

– Поесть у нас ничего нет?

– Нет.

– А попить?

– Разве что репеллент.

Леонтий скорчил унылую рожу:

– Надо было взять с собой в квадроцикл армейский НЗ.

– Никто не думал, что ты поскачешь к Дракону налегке.

– А не надо было соваться за мной, я бы никуда не делся, – не смутился физик.

– Как раз тебя бы и накрыло «щупальцем», одного, и бродил бы ты где-нибудь по льдам Антарктиды либо утонул в каком-нибудь море.

– Не утонул бы.

– Прав был отец, драть тебя надо было ремнём, а не взывать к твоему благоразумию.

– Тебя тоже не мешало бы.

– Оставьте балагурство, Хромовы, – проговорила Волконская, вставая. – Рассвело, надо идти. Леонтий Федотович, рассуждаете вы хорошо, но ваша теория пока расходится с практикой.

– Это почему же? – задиристо возразил Леонтий.

– Потому что мы до сих пор не вернулись домой, – сказал Назар.

– Моя теория верна, – надменно проговорил физик. – Она всё объясняет и прекрасно согласуется с экспериментом… э-э… то есть подтверждается нашими прыжками.

– Кто-то[21] сказал, среди массы дурацких теорий, – усмехнулся Назар, – обязательно найдутся такие, предсказания которых совпадут с экспериментом.

– Ты ничего не смыслишь в моей теории, – скривил губы Леонтий.

– Что будет, если мы снова промахнёмся? – спросила Волконская.

Леонтий подумал, пожал плечами:

– Будем прыгать, пока не выберемся к озеру. Но у меня появилась идея.

– Гениальная, разумеется? – съязвил Назар.

– У меня других не бывает.

– Слушаю вас.

– При входе в портал нужно думать…

Назар фыркнул, но встретил гневный взгляд Фроси и отказался от желания пошутить.

– Нужно думать о координатах выхода, – закончил Леонтий. – Наши мысли вполне способны сформировать энергоинформационный мостик к интерфейсу Динло, и он перенесёт нас куда нужно. Вернее, не станет бросать дальше.

Назар глянул на Волконскую. Окончательно рассвело, и, несмотря на сумрак под пологом леса, было заметно мучительное сомнение в глазах женщины. Впрочем, тон её слов не соответствовал ощущениям капитана.

– Давайте сначала найдём ваш портал.

– Предлагаю разделиться… – заикнулся Леонтий, однако Назар остановил его:

– Возражаю, вы не вооружены, а местные жители не станут разбираться, угрожаете вы им или нет. Идём вместе!

Издалека донёсся визгливый рёв. По кустам вокруг сыпануло, спасаясь бегством, мелкое зверьё.

– Вот! – Назар поднял вверх карабин. – Это предупреждение.

Леонтий изменился в лице.

Волконская повернулась на сиденье, разглядывая ржавые полосы накипи на желтоватой жиже, узлы корней, кочки.

– Как вы думаете, что будет, если какой-либо зверь случайно попадёт в горловину?

– Его забросит куда-нибудь, – пожал плечами Леонтий.

– Уже не раз такое бывало, – подтвердил Назар. – И к нам вылетали птерозавры.

– Значит, ты согласен, что у нас есть шанс выпасть из канала у озера?

– Какая разница, согласен или не согласен? Будем действовать по плану.

– Но в соответствии с моими рекомендациями.

– Куда же мы без твоих рекомендаций.

– Я не это имела в виду, – с досадой сказала Фрося. – Портал не исчезнет, если в него попадёт зверь? Не схлопнется?

Леонтий почесал затылок в замешательстве.

– Честно говоря, я не рассматривал этот вариант… вообще-то не должен…

– Идёмте. – Назар перекинул карабин за спину, перескочил на сплетение узловатых корней лепидодендрона, протянул руку Фросе:

– Прыгай, я подхвачу.

– Я сама.

Фрося прыгнула. За ней то же самое, хотя и неуклюже, сделал Леонтий. Начали осматриваться, ища глазами облако мутной непрозрачности. По словам физика, вход в горловину «щупальца» не должен был «отскочить» далеко, и у всех теплилась надежда, что он действительно находится где-то рядом. «Лишь бы не на большой высоте!» – посетила Назара пугающая мысль. Усилием воли он эту мысль отогнал.

Обошли квадроцикл, потихоньку погружающийся в болотную жижу. Из накипи и мшистых бугров то и дело высовывались какие-то жуки и черви, над открытым участком болота с водным окном зависла стрекоза размером с козлёнка, трепеща полуметровыми крыльями, и Назар мимолётно подумал, что укус её челюстей вполне может отхватить полруки.

Двинулись ещё на один круг, уже не обращая внимания на пропитавшиеся водой ботинки и штаны.

Назар шёл впереди, увязая в мякоти кочек, тыкая перед собой отломанным суком какого-то сухого растения, и не раз ставил ногу на кочку, которая вдруг ныряла, издавая бульканье, либо отплывала в сторону.

Больше всего, однако, мешали не шаткие опоры кочек и жуки, а кустарник и заросли хвощей, заполонившие пространство между растительными великанами. Приходилось протискиваться между щетинистыми ажурными арками и шипастыми кружевами, цеплявшимися за костюмы, а также отмахиваться от насекомых, падающих сверху, превосходивших родичей двадцать первого века в пять-десять раз.

Сделали второй круг, остановились отдышаться на поваленном стволе «сосны», разглядывая измазанные грязью и зеленью физиономии друг друга.

– Парник! – с чувством сказал вспотевший Леонтий, пытаясь вытереть лицо, но лишь больше размазывая грязь. – Со школы помню, что в мезозое различий в климатических поясах не было, и на всей Земле был ровный жаркий климат.

– Нам это поможет?

Леонтий озадаченно посмотрел на свою испачканную руку.

– Было много болот…

– Мы в центре одного из них. Есть идеи насчёт того, где искать горловину?

– Она может быть где угодно.

– Спасибо за консультацию. Если она в воде, то будет поглощать воду, так?

– Ну-у… да.

– А поскольку этого мы не видим, не поискать ли дырку в пространстве повыше, в ветвях деревьев?

Леонтий задрал голову, разглядывая верхний ярус леса.

– Минуту, посмотрите-ка туда! – Волконская показала рукой. – Ничего не видите?

Справа в двух десятках метров из мшистого бугра выступала группа странной формы деревьев, покрытых бесформенными клочьями не то мелкой листвы, не то еловых иголок. Их стволы сужались кверху конусами, а внизу превращались в узловатые оплывшие бочки толщиной в несколько обхватов.

Одно из этих деревьев (предков знаменитых болотных кипарисов) двоилось и расплывалось, будто видимое сквозь линзу.

– Портал! – радостно воскликнул Леонтий.

Близкий рёв заставил всех вздрогнуть.

Путешественники оглянулись.

В чаще лепидодендронов и сигиллярий заворочалась некая туша, и над нижним ярусом папоротников выросла гигантская фигура ящера, напоминающего кенгуру с мордой удава. Его чешуйчатая коричнево-жёлтая кожа поблёскивала в лучах низкого солнца, а огромные глаза величиной с голову человека горели зловещим оранжевым пламенем. Он по-птичьи быстро повернул сдавленную с двух сторон голову размером с лошадь, глядя на людей то левым, то правым глазом, и раскрыл пасть, полную кинжаловидных зубов, издав визгливый рёв.

– Чёрт! – побледнел Леонтий. – Это ещё что за дьявольское отродье?! Тираннозавр, что ли?

– Я его отвлеку! – сказал Назар. – Как только побегу и он обратит на меня внимание – бегите к порталу!

– Хромов…

– Нарзан, ты хотела сказать? – улыбнулся Назар, не спуская глаз с пятиметрового исполина. – Всё будет хорошо, я вас догоню.

Рука Волконской нашла его руку. Он погладил её, набрал в грудь воздуха и метнулся влево, к ряду кочек, выходящих к упавшему дереву.

Ящер заметил его рывок, тяжеловесно развернулся с грацией танка, перешагнул двухметровую перистую поросль папоротников и бросился за бегущим человеком. При каждом шаге его хвост, увенчанный шипастым наростом, дёргался из стороны в сторону, как маятник, и это выглядело бы смешно, если бы не подоплёка происходящего: хищник гнался за добычей!

– Он его… – начал Леонтий хрипло.

– Бегом! – подстегнула физика Волконская. – Не отставайте!

Они помчались по кочкам и гниющим стволам каламитов к зарослям предков кипарисов, больше похожих на гигантские морковки или баобабы, проваливаясь по колени в жижу, а то и по пояс, стараясь не шарахаться от разбегавшейся во все стороны водно-болотной живности.

К счастью, на их манёвр древний обитатель мезозоя не обратил внимания, целеустремлённо настигая добычу, поэтому до пузатых «морковок-баобабов» беглецы добрались без проблем.

– Он! – просипел задохнувшийся от бега Леонтий. – Портал!

Это и в самом деле было мутноватое облако входа в «щупальце», висевшее между двумя исполинами на высоте двух метров. Оно дышало и мерцало, словно сигнализируя пассажирам, «высадившимся» недавно на квадроцикле «для временного отдыха», о своём местонахождении.

Назар в это время резко повернул назад, остановился перед поваленным и полузатопленным стволом какой-то «сосны», заметив, что отставший преследователь смотрит на спутников. Очевидно, слабенький головной мозг ящера определил наличие менее активной добычи.

– Эй! – крикнул Назар, вскакивая на ствол и поднимая карабин. – Я здесь, урод!

Ящер повернул голову к нему.

Раздался выстрел. Пуля «Вепря» калибра 7,62 миллиметра, выпущенная с расстояния всего в полтора десятка метров, вонзилась в глаз чудовища и пробила голову навылет!

Ящер издал скрежещущий вопль, вскидывая голову и поднимая лапы, и Назар выстрелил ещё раз, попадая в раскрытую пасть динозавра.

Крик раненого хищника сменился визгом и воем. Он отступил, мотая головой, давя лапами, каждая из которых была размером с микроавтобус, попадавшиеся на пути кочки и зазевавшихся жуков.

Не дожидаясь конца агонии, Назар метнулся по кочкам к спутникам, как пушинка перебежав оставшееся до них расстояние.

– Нашли?

– Вот оно, – кивнул Леонтий на мутное воздушное завихрение между стволами «баобабов». – Но мы не достанем… – Физик замолчал, раскрывая глаза шире.

Ящер за спиной Назара упал, всё ещё дёргаясь и круша всё вокруг себя могучими задними лапами, а к нему метнулись какие-то скользкие чешуйчатые «брёвна», раскрывая пасти, начали рвать тело на куски.

– Боже мой! – побледнел Леонтий. – Оказывается, тут и крокодилы водятся?! А мы бежали…

Назар не ответил, не желая отвлекаться от решения главной задачи. Голова была холодной, мысль работала чётко, перебирая варианты спасения, и один из них нашёлся быстро.

– Лезем на дерево!

– Что?!

– Лезем на баобаб, вот этот, он ближе к порталу и складок на нём больше, оттуда прыгнем в горловину.

– Я не смогу…

– Сможете! – прервала старшего Хромова Волконская. – Мы поможем.

Грызня у тела упавшего динозавра усилилась. Полакомиться его мясом захотели многие обитатели болота, доселе скрывавшиеся в омутах и зарослях.

Беглецы полезли на «баобаб».

К счастью, его кора оказалась крупнопористой и шершавой, руки и ноги не соскальзывали, и даже Леонтий взобрался до самой выдающейся складки на высоте трёх метров без особого напряжения. Повернулись лицами к болоту, глядя на пиршество мелких хищников над телом крупного.

– Сосредоточились! – бросил Назар, прикидывая траекторию прыжка в горловину «щупальца»; до неё было два метра по горизонтали, и прыгать следовало с приличным напряжением сил. – Взялись за руки!

– Я боюсь… – простодушно пробормотал Леонтий, – ещё не допрыгну…

– Я тоже боюсь, – успокоила его Фрося. – Но мы допрыгнем, тут недалеко. Вы говорили что-то насчёт общего желания…

Леонтий перестал дрожать, облизнул губы, в глазах его пробился проблеск мысли.

– Не уверен, что поможет…

– Только давай без философии, – рассердился Назар. – Десять минут назад ты уверял, что, если мы изъявим одно и то же желание, Динло перенесёт нас к озеру.

– Если моя парадигма верна… надо думать о месте выхода… к озеру.

– Как думать? Представить пейзаж озера? Или точку на карте? Что ещё?

– Нет, карта не поможет, Динло ведь не компьютер, в его памяти нет никаких карт, надо представлять окрестности озера…

– Лагерь подойдёт?

– Можно и лагерь… на берегу…

– Полковник?

– Я поняла, – отозвалась Волконская.

– Считай.

– Подождите! – торопливо добавил окончательно оживший Леонтий, переступив и едва не сорвавшись вниз. – Сорри… есть ещё идея…

– Говори, только не дёргайся.

– Если я прав… а я всегда прав…

– Не повторяйся, чёрт побери!

– Динло действительно должен иметь процессор… или что-то вместо жёсткого диска в наших компьютерах, что управляет его движением и содержит программу. Может, этот программатор находится внутри зоны, под его оболочкой.

– Ну что с того?

– Можно попробовать установить с ним контакт.

– Каким образом?

– Не знаю… открыть сознание… пусть читает, кто мы и чего хотим…

– Сам-то понимаешь, чего хочешь? Это же не человек и даже не компьютер, созданный человеком! Это иное качество! Со своей логикой и законами, желаниями и устремлениями. Ты уверен, что оно нас поймёт?

Леонтий пожевал губами, ища ответ.

– Не будем рисковать, – покачала головой Волконская. – Выберемся к озеру, а уж потом будем думать о контакте.

– Леон?

– Слышу, – глухо ответил Леонтий.

– Поехали.

Назар сильнее сжал руку Леонтия, дважды – руку Фроси, выражая поддержку, она досчитала до трёх, и они прыгнули…

Композиция 22

Угроза

Пришло воскресенье, но о досуге можно было только помечтать.

Сергей Сергеевич не считал себя заядлым рыбаком, однако с удовольствием посидел бы на берегу озерца или реки, закинул бы с лодки в пять часов утра удочки и растворился в тишине, пропуская через душу неизъяснимое чувство единения с природой.

Однако и в воскресенье он был вынужден работать, принимать в своей резиденции в Подмосковье сначала главу администрации с докладом, затем министра обороны, а к вечеру – главу ФСБ. Как оказалось, это было ещё не всё.

В девять вечера позвонил начальник Управления правительственной связи Велихов и доложил извиняющимся тоном:

– Сергей Сергеевич, понимаю, что поздно и не по протоколу, но американская сторона просит вас ответить на звонок.

Президент невольно подумал о недавнем визите Колесникова: директор ФСБ докладывал о принятых службой мерах в связи с ситуацией возле озера Виви.

– Американская сторона?

– Так точно, лично президент Трапп.

– Это интересно. Когда?

– Просят прямо сейчас, он ждёт «на проводе», как говорится.

– Что ж, нельзя отвечать невежливостью, включайте ваши скрэмблеры.

– Слушаюсь, Сергей Сергеевич, – с облегчением сказал Велихов, не услышав в голосе президента недовольства. Обычно столь высокие стороны соблюдали протокол, и церемония утряски переговоров президента с главами других стран занимала два-три дня.

Через минуту коммуникатор на столе в кабинете президента высветил жёлто-зелёную гамму, и над подставкой аппарата связи соткалось объёмное изображение головы американского президента: волна седых волос, красноватое мясистое лицо, нос картошкой и водянистые голубоватые глаза.

– Добро ден, мистер президент, – сказал он по-русски, делая в слове «президент» ударение на первом слоге.

– У нас вечер, мистер президент, – с улыбкой ответил Сергей Сергеевич по-английски. – Но всё равно добрый. Слушаю вас внимательно.

– Рад вас видеть, – сморщился в ответной улыбке Трапп, заговорив на английском. – Давно не встречались. Не собираетесь в Европу на саммит ЕС?

– Собираюсь.

– Очень хорошо, увидимся там обязательно, нам есть что обсудить. – Трапп снова перешёл на искажённый русский: – Но делу времья, петухам час, как говорьят русски.

Сергей Сергеевич не стал его поправлять, да и не существовало прямого перевода слова «потеха» на английский язык.

– Совершенно с вами согласен, Йозеф. Что-то случилось?

– Вы знаете нашу обеспокоенность посадкой инопланетного зонда в Сибири, мистер Корнеев. Это событие мирового масштаба, и нас волнует результат контакта. Насколько мне известно, ваши структуры не принимают миссию Совета безопасности ООН, что неправильно. Боюсь, вы не совсем верно оцениваете степень опасности момента. В любую минуту WUFO может начать военную экспансию, и вы не справитесь с ней в одиночку.

– Ну почему же в одиночку? – усмехнулся Сергей Сергеевич. – У нас есть хорошие друзья – армия, военно-космические силы, флот, а также зарубежные партнёры, поддерживающие нас.

– Такие, как Китай? – с отчётливой иронией осведомился Трапп.

Сергей Сергеевич не изменил выражения лица, он был готов к подобному пассажу. Конечно же собеседник знал о нанесённом по «дикому НЛО» ударе с китайского спутника, но у российской стороны были и свои козыри на руках.

– Примерно, – с не меньшей иронией ответил Корнеев. – Недавно наши друзья в море Лаптевых запустили к нам беспилотник, видимо, тоже хотели поэкспериментировать. Да, эксперимент китайских товарищей и нам показался неудачным. Мы предупредили их об ответственности за несогласованные с нами и непродуманные действия. Но реакция WUFO нас порадовала. Несмотря на череду удивительных эффектов, продемонстрированных объектом при попадании в него высокоскоростного снаряда, он не высадил десант и не начал мстить, что позволяет нам верить в вывод наших экспертов: WUFO не является космическим кораблём.

– Тем не менее вы не можете утверждать это со стопроцентной вероятностью, Сергей. Он ловит удобный момент для нападения. И даже если WUFO представляет собой лишь аномальный объект, он не становится от этого менее опасным. Между тем мне доложили, что ваши исследователи намерены экспериментировать с ним и дальше.

– Вам сообщили неверные сведения, Йозеф, – сожалеюще цокнул языком Сергей Сергеевич. – Никаких экспериментов с объектом мы не планируем, лишь изучаем его поведение. Кстати, почему вы уверены, что десант миссии Совета безопасности ООН поможет нам решить проблему? Каким образом? Наши эксперты не менее компетентны, чем ваши, в том числе и в теме контактов с инопланетянами, к тому же мы разрешили участвовать в исследовании ведущим учёным Европы. А наши специальные подразделения, обеспечивающие безопасность участников экспедиции, обучены не хуже спецназа НАТО, гарантирую. В чём фишка? Что будут делать спецслужбы НАТО возле аномальной зоны?

Трапп поиграл бровями, явно прислушиваясь к чьим-то подсказкам.

– Значит, мистер президент, вы отказываетесь принимать миссию?

– В таком формате – да.

– При существующем уровне угрозы всему миру? Не считаясь с тем, что большинство мировых лидеров против вас?

– Да, врагов у нас достаточно, – с улыбкой согласился Корнеев. – Однако будьте уверены, Йозеф, мы справимся с любой проблемой, как справились с санкциями и мировой информационной атакой. Если хотите, пришлите своих личных представителей, мы всё им покажем и расскажем.

– Благодарю за предложение, мистер президент. – Трапп искусно изобразил американскую улыбку на тридцать два зуба. – Подумайте над нашим предложением. – Он сделал ударение на слове «нашим». – Иначе нам придётся решать за вас.

Изображение в фокусе коммуникатора пропало, погас и голографический столбик.

– Нам, – задумчиво повторил Сергей Сергеевич, обдумывая вложенный в тон американского президента смысл его речи, – нам… неужели за твоей спиной стоит Клуб?

Корнеев имел в виду Бильдербергский клуб, так называемое «теневое правительство» мира, с недавних пор начавшее совещаться открыто[22], никого не боясь.

Прозвенел звонок. Президент нажал кнопку селектора.

– Закончили, Сергей Сергеевич? – спросил Велихов.

– Минуту назад.

– Контроль подтвердил конфиденциальность.

– Спасибо за работу, Евгений Иванович.

– Доброй ночи.

– Минуту, свяжите меня с Андреевым.

– Сейчас, Сергей Сергеевич.

Министр обороны ответил не сразу:

– Прошу прощения, Сергей Сергеевич, поднимался к себе в кабинет.

– Вы ещё на службе, Георгий Павлович?

– Я всегда на службе, – кхекнул Андреев, – даже если сплю дома. Но в данный момент я в Центре. – Министр имел в виду Национальный центр управления обороной России.

– Я сейчас подъеду, обсудим кое-что, если вы не возражаете.

– О! – вырвалось у министра. – Извините. Может, лучше я подъеду?

– Нет, нам понадобится аппаратура Центра.

– Виви? – догадался Андреев.

– Только что беседовал с Траппом…

– Американским э…

– Совершенно верно, они что-то задумали, хочу убедиться, что мы в состоянии ответить.

– Собьём любую ракету…

– Ну а если они двинут к нашим берегам весь свой флот, как обещали?

Министр выдержал паузу, но голос его твёрдости не потерял:

– Мы готовы, Сергей Сергеевич!

– Ждите. – Президент предупредил охрану и начал переодеваться.

* * *

Трапп залпом выпил сразу полстакана шотландского виски, вытер пот на лбу:

– Будь он проклят!

Его собеседник усмехнулся:

– Русский царь, ничего не боится, ничем его не испугаешь. Мы упустили из рук управление их выборной президентской кампанией, вот и сел в кресло русский националист.

– Националист, – оскалился Трапп, наливая в стакан содовой, – это ещё слабо сказано. А если он не послушается?

– Вот и доложите председателю.

Трапп выпил, снова отёр пот с лица:

– Я ему не подотчётен.

– А придётся. – Собеседник – глава Агентства национальной безопасности США развёл руками. – Все мы под ним ходим.

– Что вы предлагаете, Конрад?

– Нанести удар по WUFO крылатой ракетой.

– Русские научились сбивать все наши ракеты.

– Эту не собьют, на борту «Олдриджа» новый гиперзвуковой глайдер F-44 Lightning, недавно прошедший испытания. Решайте, Йозеф. Русские всё равно не подпустят нас к WUFO. А если они завладеют его секретами…

– Не пугайте, Конрад, у них тоже есть свой глайдер, и, по вашим докладам, они не уступают нам ни в чём.

– Кроме долга, – хихикнул директор АНБ.

Улыбнулся и Трапп. Речь шла о долге США всему миру, превысившему двадцать триллионов долларов.

– Тут мы впереди планеты всей. Итак?

– Инициатива в ваших руках, Йозеф, председатель наверняка предложит то же самое – уничтожить WUFO, лучше мы будем первыми и здесь.

Трапп успокоился, приказал компьютеру связать его с министром обороны.

– Джон, подтверждаю вариант «001» по России.

– Понял, сэр, – браво ответил министр.

* * *

Солнце в полярных широтах Северного Ледовитого океана не желало уходить за горизонт, и это раздражало капитана эсминца «Олдридж» Куно Вачовски больше, чем холодный ветер, леденящий лицо. Поляк, уроженец Лодзи, сумевший сделать военно-флотскую карьеру в США, Вачовски ненавидел холодный север и жаждал служить в южных широтах, но его упорно посылали ближе к Северному полюсу, что только добавляло ненависти к «проклятым русским» («Олдридж» всё время следил за русскими кораблями) и терзало его холерический характер.

Стараясь не вылезать на палубу лишний раз, Вачовски основную часть времени проводил в своей каюте, и лишь три-четыре часа – в посту управления кораблём, напичканном электроникой от кормы до носа и от киля до клотика.

Погода в конце июня в море Лаптевых начала портиться. Задул неприятный западный ветер, поднимая волнение, солнце скрыли космы туч, похолодало. По мысли капитана, делать эсминцу в море Лаптевых, практически у границы льдов, было нечего, однако приказ комфлота: дойти до точки с определёнными координатами и ждать – следовало выполнять, и Вачовски ничего не оставалось делать, кроме как ворчать на погоду, сетовать на отсутствие женщин на борту и пить в своей каюте текилу.

Утро в понедельник двадцать четвёртого июня началось дождём и не предвещало ничего хорошего.

Вачовски проснулся в плохом настроении, наорал на матроса, принёсшего в каюту завтрак, только из-за улыбки на его смуглом лице, собрался устроить внезапную боевую проверку, но судьба распорядилась иначе, с мостика позвонил старпом:

– Сэр, шифровка с базы.

– Читай, – буркнул Вачовски.

– Приказ активировать объект «001».

Несколько секунд капитан стоял в оцепенении, переваривая услышанное, потом выдавил севшим голосом: «Сейчас буду», – и начал одеваться. Через две минуты он ворвался в пост управления кораблём.

Шифровка с базы по сути являлась приказом послать в сторону российских берегов гиперзвуковую ракету F-44, способную развивать скорость до четырёх «махов»[23], лететь на высоте трёх-пяти метров над водой и поверхностью суши, неся в своём чреве как обычный боеприпас, так и ядерный. По уверениям базовых испытателей глайдера, сбить его не мог ни один ныне существующий зенитно-ракетный комплекс, даже супернавороченный российский ЗРК С-600 «Медведь». Но в боевых условиях никто F-44 не испытывал, и увидят ли его русские радары и смогут ли сбить, никто не знал.

Вачовски бросил взгляд на часы. До пуска глайдера оставалось меньше часа, следовало поторопиться с подготовкой к его активации. После старта управление над ним должен был взять спутник, а ему, капитану «Олдриджа», предписывалось сменить район барражирования и ждать подхода Третьего северного флота США, готового выйти с базы на Аляске в воды Северного Ледовитого океана, к берегам России.

– Подготовить к пуску объект «001»! – скомандовал Вачовски, не переживая по поводу получения приказа; ему не нужно было следить за режимом полёта глайдера, за точностью удара, за реакцией русских, управление ракетой взяли на себя специалисты Пентагона, и в душе капитана поселилось умиротворение. Он даже задудел старую биттловскую мелодию, мстительно подумав: «Получите ножик в спину, русские свиньи!»

– Кофе!

Ему принесли бумажный стаканчик с эспрессо.

С мостика было видно, как по бортам эсминца разбежались матросы, но почти всё вооружение корабля пряталось внутри корпуса, увидеть подготовку F-44 к запуску можно было только по внутренним мониторам.

Ровно через двадцать пять минут командир боевой части доложил о готовности к стрельбе. Вачовски дождался нужного момента, отдал приказ:

– Пуск!

В борту судна откинулся люк, в воздух выпрыгнул на струе сжатого воздуха стремительный силуэт глайдера, рвануло пламя пороховых ускорителей, и ракету унесло в небо. Сделав горку высотой в сто метров и получив команду «перехват управления», глайдер снизился над морем до пятиметровой высоты и унёсся к южному горизонту.

– Связь с базой! – с облегчением вздохнул Вачовски.

Теперь он ни за что не отвечал.

Композиция 23

Возвращение

Падение в бездну было глубоким и долгим. Прошло две вечности, прежде чем бесформенные видения перестали виться вокруг, отступили и пропали. В памяти сохранилось лишь последнее из них: нечто вроде зала в форме купола, со светящимися стенами, тающие зеркала пола, огромное сооружение в центре, сочетающее в себе многие геометрические фигуры и одновременно образы переходящих друг в друга неведомых существ. Но скользящее в пропасть сознание Назара не удержалось в зале, он провалился в ставший зыбким туман и очнулся уже лежащим на дне невероятно ровной ложбины, протянувшейся с берегового откоса к озеру. Лишь через минуту он осознал, что ложбину проделало «щупальце» Динло, выбросив его и Фросю туда, куда они стремились вернуться.

Но Леонтия рядом не было.

Волконская очнулась тотчас же, стоило ему прикоснуться к ней. Подняла голову, огляделась, затем опёрлась на протянутую руку, встала.

– Мы… дома?

– Дома, – улыбнулся Назар. – Леон не ошибся, интерфейс Динло услышал наши молитвы.

– Где он сам?

Назар завертел головой, влез на край рытвины, увидел знакомые кочки, мшистые поляны, лесок и берег озера. Сначала не понял, почему берег в паре сотне метров зыбится и дрожит, потом сообразил – таким Динло видели люди. Хотя теперь его переливчатая воздушная гора закрыла чуть ли не половину озера.

– Не вижу…

– А где Динло? – Волконская поднялась к нему. Её шатнуло.

Он поддержал женщину под руку, заглянул в глаза.

– Плохо себя чувствуешь?

– Голова кружится… но давай договоримся, Назар…

– Нарзан.

– Давай договоримся, капитан, никаких вольностей при посторонних! Ни жеста, ни слова! Я понимаю, что я дала повод, но повторяю ещё раз… Всё не так просто, как ты себе представляешь.

– Я не представляю…

– Договорились?

Назар сжал губы, вглядываясь в потемневшие глаза Фроси, и вдруг понял, что ему снова придётся её завоёвывать. Не грубой силой, не показушной бравадой и не страстными объятиями, но терпением и уважением, терпением и готовностью быть рядом. Что было между ними – прошло, хотя и оставило след в памяти, но не исчезла тяга к ней, желание любить и быть любимым. Как говорил поэт: наслаждение телом женщины и счастье обладать телом любимой женщины – две большие разницы, – и очень хотелось надеяться, что Фросе – Роське он всё-таки не безразличен.

– Не обижайся, – слабо улыбнулась она.

– Я понял, – серьёзно кивнул он, – и не обижаюсь.

Волконская притянула его к себе, поцеловала, отпустила.

– Пошли…

– Не туда, там Динло.

Она остановилась, глядя из-под козырька руки на мерцающую гору.

– Странно…

– Что?

– Что он нас выпустил… а Леонтия нет…

– Может быть, он упал в другом месте.

– Надеюсь…

Их увидели.

Через несколько минут к ним выбежала со стороны берега целая толпа народу, эксперты и солдаты, ещё какие-то люди, впереди капитан Кружилин. На его лице отразилось сомнение, недоверие, изумление и радость, и Назар почти простил ему солдафонскую прямоту и ревность.

– Ефросинья Павловна! Вы живы!

– Живы. – Волконская отвела протянутые к ней руки капитана. – Но потеряли Хромова.

– Да бог с ним, с Хромовым, главное, что вы… – Кружилин посмотрел на сдвинутые брови Назара и поспешил исправиться: – Ничего, если вам удалось вырваться, то и он где-то рядом.

– Ищите.

– Сейчас отдам распоряжение.

К Волконской и Назару подошли двое мужчин, в одном из которых он с удивлением узнал замначальника Управления.

– Товарищ полковник?!

– Тише, капитан, не так громко, – озабоченно проговорил Горбатов. – Тут много чего произошло, пока вы отсутствовали. Мы с ног сбились, вас искавши. Как вам удалось вырваться из этого кошмара? Где вы были?

– В мезозое.

– Где?!

– Идёмте, товарищи. – Волконская пожала руки Горбатову и Синицыну. – Приведу себя в порядок и проведу пресс-конференцию.

Дошли до лагеря. Волконская скрылась в штабном модуле.

Кружилин, провожавший её взглядом, повернулся к Назару:

– Только не говори, что вы были вдвоём…

– Не буду, – согласился Назар.

* * *

Леонтия отыскать не удалось. По всему выходило, что он из текучей зоны ЛАЗ не выходил. У Назара были свои соображения по этому поводу, и он высказал их в штабе на совещании руководящего состава экспедиции, в присутствии сотрудников ФСБ и министерства обороны.

– Брат предлагал установить контакт с Динло…

– Это с чьего разрешения? – вскинулся академик Щербань. – Он знает методики контакта? Изучал спецпрограммы лингвистического анализа?

– Не знал, что такие методики существуют. Леон предположил, что в интерфейсе Динло зашито послание от Доумников…

– Бред!

– Погодите, Борис Моисеевич, – с досадой сказал Синицын. – Ваше мнение мы знаем. Продолжайте, капитан.

– То есть, по мысли Леона, Динло представляет собой своеобразную масштабную флэшку, содержащую послание, и программу управления объектом. Леон предположил также, что, если объединить наши мысленные усилия на контакте, Динло нас услышит и пойдёт на контакт. Мы с Фро… с полковником Волконской не стали рисковать и договорились думать о конкретном месте выхода из пространственных многообразий – к озеру. Но Леон, очевидно, не оставил идею установить связь с Динло и… остался внутри него.

– Чепуха! – уже не столь агрессивно проговорил Щербань.

Назар посмотрел на Волконскую.

– Рассказывайте всё, капитан, – сказала она, переодетая в новый «полярник», посвежевшая и похорошевшая.

Назар принялся за рассказ, начиная с момента посещения Дракона и бегства от него на квадроцикле. Когда он закончил, в штабном домике установилась тишина.

Щербань и Фурсенко морщились, кривились, но молчали.

Синицын мял лицо в некотором смятении.

Горбатов смотрел в потолок.

Эксперты переглядывались, посматривали на вернувшихся «из небытия» коллег, думали.

– И всё равно не верю! – заявил наконец Щербань, отмахнувшись от коллеги, шептавшего ему что-то на ухо. – В Динло сокрыт инопланетный зонд специфического свойства. Может быть, его экипаж погиб или спит, не суть важно, и управляет им в настоящий момент действительно компьютер… но идея вашего эксперта Хромова ложна. Боюсь, его захватили… э-э… и допрашивают члены экипажа…

– Спящие, – тихо проговорил кто-то.

По рядам сидящих и стоящих слушателей пробежали смешки.

Щербань побагровел, закончил неуверенно:

– И он даёт сейчас им показания…

Синицын фыркнул:

– Вам бы романы писать с такой фантазией, Борис Моисеевич! Ваши идеи похлеще идей Хромова.

– У вас есть конкретные предложения? – присоединился к Синицыну Горбатов. – Допустим, вы правы, Динло – межзвёздный корабль, что вы предлагаете?

– Запустить туда компьютер с нашими программами…

– Уже запускали, потеряли дюжину беспилотников, два вездехода, сотню нанодронов, результат – ноль!

– Наши методики позволяют…

– Да оставьте вы свои методики, коллега! – не выдержал Венгер, яростно терзая бородку. – Они не работают! Давайте лучше думать, как вытащить из Динло Леонтия Федотовича.

– Если он там, – проворчал Рюмин.

Назар нашёл глазами молчавшую Марину Леонидовну. Глаза у женщины были красные, она переживала за судьбу Леонтия, но помочь ей в настоящий момент не мог никто.

В дверь постучали, она открылась, в штаб заглянул молодой человек в штатском, посмотрел на Горбатова:

– Виктор Ефимович, на минуту.

Полковник извинился, вышел. Вслед за ним вышел и Назар.

Молодой человек сказал что-то Горбатову вполголоса, и у того изменилось лицо.

– Когда?!

– Пару минут назад, я сразу к вам побежал.

– Я свою мобилу выключил… дьявол!

Назар подошёл ближе.

– Что случилось, товарищ полковник?

Горбатов невидяще глянул на него:

– Сколько у нас времени?

– Наверно, не больше четверти часа, – ответил собеседник.

– Объявляй боевую тревогу! Комплекс на «единицу»!

– Слушаюсь. – Молодой человек отошёл, поднося к уху мобильный.

– Что случилось? – повторил вопрос Назар, уже интуитивно почуяв, о чём идёт речь.

– Американский эсминец в море Лаптевых запустил ракету в нашу сторону.

– Они рехнулись?! – изумился капитан.

– Похоже, пошли тем же путём, что и китайцы, хотят во что бы то ни стало уничтожить Динло.

– С какого бодуна?!

– Понимают, что он им недоступен, и боятся, что мы завладеем инопланетными супертехнологиями.

– Но Динло не корабль…

– Кто может это доказать?

– Брат… Леонтий…

– И у него не семь пядей во лбу, а ошибка может очень дорого нам обойтись.

– «Панцирь» собьёт любую ракету…

– По всем признакам, янки запустили к нам гиперзвук, способный сливаться с местностью и лететь на высоте трёх метров, а «шестисотых» на Севере мы развернуть не успели. Так что давай помогай эвакуировать всех подальше отсюда.

Со стороны озера донёсся гулкий всхлип, будто в его водах затонул исполинский кашалот.

Горбатов и Назар оглянулись.

Гора Динло сияла миллионом звёздочек снизу доверху, разбрасывая во все стороны «волосы» молний.

Композиция 24

Контакт

В отличие от брата Леонтий при «телепортации щупальцами» Динло испытывал другие чувства. Хотя он этого, естественно, не знал.

О падении в бездну речь не шла. Он летел сквозь какие-то тёмные тоннели, прорезанные в ажурных сетчатых массивах, вылетал в гигантские пещеры-полости, взмывал в небеса, по большей части – жемчужные, грозовые, и терял сознание от вспышек яркого света.

То же самое он испытал и после прыжка с «баобаба» в омут поддерживаемого с помощью каких-то мистических ухищрений пространственно-временного канала «дикого НЛО». Прыгнул вместе со спутниками, держась за их руки, но думал он не об озере Виви, а о том устройстве, которое заменяло Динло мозг или, скорее, компьютер. И не удивился, когда после вспышки света очнулся не в лесу, а в странном помещении с пульсирующими сетчато-световыми стенами, зеркальным полом и кошмарной «завороткишечной» конструкцией в центре, ежесекундно меняющей форму и цвет.

Тела своего Леонтий не чувствовал, но ему было комфортно и радостно, будто кто-то невидимый делал ему в данный момент расслабляющий и успокаивающий массаж.

Он встал (не прилагая для этого усилий), прошёлся по залу, с любопытством разглядывая его архитектуру, остановился перед текучей скульптурой неизвестно чего, в которой изредка угадывались знакомые осмысленные формы и силуэты животных.

«Неужели так выглядит Доумник?» – мелькнула мысль.

Словно отвечая на его мысленный вопрос, конструкция в центре зала приобрела форму шара и превратилась в прекрасное женское лицо, почему-то похожее на лицо Марины Леонидовны.

– Маша?! – изумился Леонтий.

Лицо разбилось на струи, скомкалось, как пластилиновый сгусток, обрело плотность металла и превратилось в лицо Волконской.

Леонтий открыл рот:

– Ефросинья… Павловна?!

По лицу пробежала судорога, сломав его строгие черты, за несколько мгновений из него вылепилось другое лицо – Назара Хромова, брата, но и оно держалось недолго, превратилось в лицо начальника лаборатории Панова, затем капитана Кружилина, физика Венгера.

Леонтий понял, что «скульптура» в центре зала реагирует на его мысли и подстраивается под них.

– Стоп! – скомандовал он, вытянув руку вперёд. – Замри! Покажись таким, каким были твои создатели!

Плывущая «скульптура» послушно остановила процесс трансформации, разбилась на струи и капли, собравшиеся в шедевр Сальвадора Дали: фигура не была стопроцентно похожа на голову человека, в ней читались силуэты других существ, соединившихся в странную умопомрачительную комбинацию множественного образа, от которого шевелились волосы на голове.

Леонтий сглотнул:

– С ума сойти! Хорошо, оставайся таким. Моё восприятие несовершенно, ты многомерен, и я вижу тебя… – физик поискал слово, – как пересечение форм. Кто ты?

«Скульптура» вылепила нечто вроде рта. Вспомнился старый фантастический фильм «Матрица. Революция», перед героем которого машины вылепили подобие человеческого лица.

Рот шевельнулся, хотя Леонтий в глубине души понимал, что никакой скульптуры в зале нет и он разговаривает, скорее всего, с самим собой, через сферу мысленного восприятия.

– Я программа, – громоподобно и одновременно беззвучно, проговорило существо.

– Прекрасно, я так и думал. Ты меня хорошо понимаешь?

– Только в пределах заложенной информации.

– Кто тебя сотворил и зачем?

– Я след… флэшка… память… информационный агрегатор… геном… транслятор знаний Доумников… моё предназначение – дать импульс новой жизни…

– Ты говоришь моими словами.

– Потому что ты ими думаешь.

– Значит, ты читаешь мои мысли?

– Только поверхностные… ты боишься… контакт неполноценен… необходимо взаимопроникновение…

– Что ты имеешь в виду?

– Войди в меня, я передам всё, что знаю сам.

– Значит, я прав? Ты – послание Доумников людям?

– Не послание и не людям. Вы ещё нескоро станете разумными. В вашей Вселенной есть более разумные сущности.

– Если ты не послание…

– Матрица Доумника, если воспользоваться твоей терминологией. Геном. Зародыш в стадии перезагрузки.

– Как?! Ты хочешь сказать… что возможны… роды?!

– Нечто вроде этого.

– И когда стадия перезагрузки закончится?

– Мне нужна энергия, много энергии, на вашей планете нет таких источников, придётся деструктурировать ваши материальные структуры.

– Ага, жрать горные породы… и всё, что попадётся под руку… у нас есть ядерные бомбы.

– Но взрыв бомбы тоже деструктурирует материальные структуры. Вы пойдёте на это?

Леонтий смешался:

– Да, это не выход… я просто подумал… мы могли бы что-то придумать… но если ты родишь на Земле… мы всё равно погибнем?

– Ты мыслишь скачкообразно и путано, мне нужен другой источник энергии, класса вашей центральной звезды.

– Солнца?!

– Но я не смогу до него добраться в данный момент, я потерял слишком много энергии.

– Что же делать?

– Предлагаю объединить процессоры.

– Процесс… а-а, мозги? Но если я тебе помогу, а ты высосешь из Солнца всю энергию?

– Мне достаточно сделать глоток, чтобы я смог пойти дальше, к центру вашей галактики, где я смогу питаться в комфортных для себя условиях.

– В центре галактики чёрная дыра…

– Источник нужной мне энергии и информации.

Леонтий вдруг рассмеялся, представив себя в роли супермена.

– Я – спаситель человечества! Обалдеть! Хорошо, я согласен. Что мне делать? Идти к тебе?

– Ты и так во мне. Сосредоточься, открой шлюзы.

– Шлюзы? А-а… понял… как ты быстро вник в нашу терминологию… открываю… а мои мозги выдержат?

– У тебя нет выбора.

– Это уж точно. – Леонтий сжал кулаки. – Давай!

«Скульптура» «всего живого на свете» превратилась в световое облако и вонзилась в голову человека огненным копьём.

Он вскрикнул, ощущая рухнувшую на голову вселенную иных ощущений, превратился в бездонную пещеру, в которую хлынула неощутимая материя знания.

Свет в глазах померк. Леонтий забарахтался в волне информации как пловец в воде, пытаясь не утонуть, не захлебнуться и не задохнуться, поднялся над светящимся океаном всех возможных комбинаций материи, превратился в камертон иного восприятия мира, недоступного другим людям.

Зона видения скачком расширилась.

Он стоял на полу зала перед пульсирующим плазменным коконом и одновременно находился внутри него, а также за пределами зала, на озере и над озером.

Он увидел посты оцепления вокруг, палатки военного лагеря и домики экспедиции, людей на берегу и суетящихся у зенитно-ракетных установок. Он каким-то чудом услышал их переговоры и почуял их мысли, сливавшиеся в какофонию реакций на происходящее от страха и трусливых переживаний до решительных планов.

Стали видны летающие над озером беспилотники, вертолёты и спутники.

Над морем летела ракета, несущая мощный боезаряд, и направлялась она к озеру Виви, и Леонтий почуял, что способных её сбить комплексов в районе озера нет.

– Блин! – сказал он сам себе.

Его альтер эго, образовавший с ним общий «процессор», заметил равнодушно, не проявляя никаких человеческих чувств:

– Возможно, это хорошее решение.

– Ты о чём?!

– Энергозаряд этого аппарата даст мне необходимый импульс.

– И что будет?

– Я уйду.

– Куда?

– К Солнцу.

– Не шутишь?

– Я не человек.

– А вдруг ракета промахнётся? Там много людей… мой брат… женщина…

– Ещё есть время эвакуировать их.

– А подкорректировать полёт ракеты ты можешь? Или вообще сбить?

– Сбить могу. Но зачем?

– Как – зачем?! Чтобы не погибли люди! Ты ведь не можешь гарантировать их безопасность?

– Это так важно для тебя?

– Ещё как важно! Я не большой любитель человечества, надо признаться, но кое-кто из людей мне дорог. Сколько у нас времени до подлёта ракеты?

– Ваших пять минут.

– Я выйду!

– Не понимаю причины.

– Хочу предупредить…

– Нецелесообразно и неэффективно.

– Не тебе решать, зародыш! Может, мы и неразумные по вашим меркам, но есть кое-что повыше интеллекта.

– Не понимаю.

– И не надо! Я выйду, жди!

Леонтий превратил себя в «щупальце»…

Композиция 25

Возьми меня с собой

Панику удалось предотвратить. Сообщение Горбатова об атаке Динло ракетой с американского эсминца испугало лишь членов европейской миссии ЮНЕСКО, бросившихся к площадке со стоявшими на ней вездеходами. Эксперты экспедиции никуда убегать не стали, даже посланцы президента из Москвы Щербань и Фурсенко, хотя с опаской отступили ближе к границе лагеря, подальше от необычно ведущей себя горы Динло.

Горбатов убежал на позицию ЗРК «Панцирь», надеясь на его способность работать по низколетящим целям.

Назар понимал, что шансов сбить гиперзвуковую ракету у зенитчиков мало, однако помочь ничем не мог, и в отличие от Кружилина, принявшегося рьяно убеждать членов экспедиции убраться подальше от небесного пришельца, заниматься эвакуацией лагеря не стал. Добежал до первого сторожевого поста недалеко от берега озера и ещё раз попытался с помощью беспилотника осмотреть окрестности и само озеро, надеясь, что Леонтий всё же выбрался из Динло.

– Никого не видели, – покачал головой знакомый щупленький солдатик – оператор дрона. – Облетели всё болото в радиусе километра, над озером кружили – ничего.

Назар посмотрел на часы. С момента объявления боевой тревоги прошло почти десять минут, и запущенная американцами ракета вот-вот должна была выйти на цель.

Он включил мобильный:

– Товарищ полковник, что у вас?

– Глухо, как в танке, – мрачно ответил Горбатов. – Станция на Котельном сопровождает цель, но мы пока ничего не видим.

– Сколько осталось до выхода?

– Минуты три.

– Чёрт!

– Соболезную, – буркнул Горбатов, понимая, что Назар думает о брате. Взрыв ракеты не оставлял шансов на его спасение, и надеяться можно было разве что на реакцию Динло, способного в иные моменты пропускать через себя материальные объекты и забрасывать их в другие времена.

Назар бросил взгляд на экран беспилотника, собираясь вернуться в лагерь и найти Фросю, но звонок мобильного изменил его планы.

– Капитан, – раздался в клипсе голос Синицына, – вы где?

– На втором посту.

– Ваш эксперт, Марина Леонидовна, идёт к Динло! По берегу! Остановите её!

– Куда она идёт? – не понял Назар.

– К зоне!

Челюсти перекусили матерное слово.

– Понял! Хорош сюрприз! – Назар вернулся к оператору. – Дай картинку берега!

– Мы как раз над ним.

– Вижу. – Назар заметил движущееся светлое пятнышко, рванул к стоявшему за палаткой поста квадроциклу.

Расстояние от поста до берега озера не превышало двухсот пятидесяти метров, и он преодолел его за минуту, вдвое превысив рекорд скорости для этого вида транспорта, мчавшегося не по ровному асфальту, а по пересечённой местности.

Марина Леонидовна остановилась у кромки воды, протягивая руки к сверкающей алмазами воздушной массе Динло и что-то крича. Назар услышал, что она кричала, лишь остановив аппарат на кромке обрыва:

– Леон, милый, возьми меня с собой!

Женщину и бок Динло разделяла водная полоса шириной всего в тридцать—сорок метров, и электрические «волосы-щупальца» пришельца из другой Вселенной простреливали всю эту полосу насквозь. Но подруга Леонтия не обращала на это внимания, лишь вздрагивая от проносящихся мимо извивающихся разрядов. Она, наверно, даже рискнула бы поплыть к сверкающей массе, если бы не случилось чудо.

Назар не успел ни прыгнуть с обрыва, ни крикнуть: «Маша, назад!»

Одно из «щупалец» Динло стегнуло воздух между Назаром и Мариной Леонидовной, и из него… вышел Леонтий, одетый в плёнку жидкого света.

Марина Леонидовна бросилась к нему, но остановилась в нерешительности.

Он засмеялся, выставил вперёд ладонь.

– Маша, не сходи с ума. – Повернул голову к Назару. – И ты стой, братишка, нам ты уже не поможешь.

Марина Леонидовна всхлипнула, прижала кулачки к горлу.

– Леон, милый… возьми меня с собой…

– Это невозможно. Если честно, я не уверен, что действую правильно.

– Возьми… меня… с собой!

Леонтий в сомнении взъерошил – «фирменным» жестом – волосы на макушке.

– Блин…

Сзади Назара остановился вездеход. Он оглянулся.

К нему бежала Фрося.

– Забирай её! Что остановился?!

– Они разговаривают…

Волконская обошла капитана.

– Маша, иди сюда! Леонтий, что происходит?!

– Я пытаюсь тут подкорректировать реальность.

– Что?! Каким образом?!

– Я сейчас только наполовину человек, а может, и того меньше. Мы с ним связаны энергопуповиной.

– С кем?!

– С зародышем Доумника… долго объяснять. Ему нужна энергия для рождения, и запущенная амерами ракета её предоставит. Уходите отсюда, она сейчас сюда грохнется, а я не уверен, что не будет последствий.

– В таком случае уходим все вместе!

– Не могу, – виновато развёл руками Леонтий, – надо довести дело до конца, я обещал ему.

– Леон, – простонала Марина Леонидовна рыдающим голосом, – я тут умру без тебя!

Леонтий оценивающе глянул на неё, колеблясь, прислушался к чему-то, пробормотал:

– Тебе не понять… Маша, мы можем не вернуться…

– Лучше умереть с тобой, чем без тебя!

– Ну, о смерти говорить рано. – Леонтий протянул руки к женщине. – Если решила – пошли.

Она бросилась к нему.

Две фигуры объяло сияние.

– Леон! – крикнул Назар, прыгая с обрыва на берег.

– Уходите… – донёсся угасающий голос брата, и обнявшуюся пару унесло в глубь Динло.

Звонок мобильного заставил Назара опомниться.

– Слушаю! – выдохнул он.

– Мы, кажется, её поймали! – сообщил Горбатов. – Вы где? Если недалеко от озера – бегите со всех ног! Остались секунды…

– Не стреляйте!

– Что?!

– Не стреляйте, Виктор Ефимович, с нами вышел на связь Доумник!

– Кто?!

– Динло – зародыш разумного существа…

– К чёрту!

– Ему нужна энергия, чтобы уйти с Земли…

– С ума сошёл, капитан?! А если Динло взорвётся и разнесёт полматерика?!

– Не разнесёт, клянусь!

– Отсчёт пошёл!

– Остановите пуск!

Волконская спрыгнула к Назару, вырвала у него смартфон.

– Полковник, подтверждаю вывод капитана Хромова! Не стреляйте!

Мгновение в трубке было тихо, потом прилетел ставший хрупким голос Горбатова:

– Под трибунал пойдём…

Назар подтолкнул женщину к стенке обрыва.

– Бежим! Давай помогу!

Они влезли на кромку обрыва, метнулись к квадроциклу, прыгнули на сиденья, и аппарат помчался вдоль берега, забирая к лесу.

Назар считал секунды. На пятой развернулся и остановился, глядя на озеро.

Раздался приближающийся «снарядный» свист. Какое-то стремительное тело стрелой вонзилось в гору алмазного тумана, гора засияла сильнее, подпрыгнула, выбрасывая во все стороны тысячи неярких молний, и пошла вверх, оставляя за собой опадающий хвост водяной пыли.

Через несколько секунд световое пятнышко затерялось в бездонной голубизне.

Волконская перестала смотреть в небо, нашла руку Назара. Он опомнился, провёл рукой по лицу:

– Ушли…

– Не ожидала от неё…

– А я от него, – признался он.

– Они вернутся?

– Надеюсь. Их двое, а это уже другая арифметика.

Волконская повернула голову к нему, посмотрела снизу вверх:

– Двое – не арифметика…

Глаза их встретились. Можно было не спрашивать, что она имеет в виду.

Отчаяние уступило место надежде.

Июнь 2016

Невозможное неумолимо

Композиция 1

Рикошет

Китайский навигационный спутник «Бэйдоу-33» был запущен с космодрома Сичан ракетой «Чанчжэн-3» в середине две тысячи восемнадцатого года и вошёл в группировку из тридцати пяти спутников, призванную обеспечить нужды глобальной навигации Китая и всего Восточно-Азиатского региона. Находясь на круговой стационарной орбите на высоте двадцати одной тысячи пятисот километров над поверхностью Земли, он исправно принимал сигналы и передавал всем нуждающимся в определении точных координат местонахождения.

Двадцать первого июля он появился над югом Китая в шесть часов утра по времени Пекина, пересёк страну с юго-востока на северо-запад и появился над северо-восточной частью России на широте озера Виви.

Увидеть спутник с Земли невооруженным глазом было невозможно, так высоко располагалась его орбита, поэтому наблюдали за ним специальные радары сопровождения вооружённых сил Китая, для которых он был одним из многих сотен искусственных объектов, кружащих вокруг планеты. Центр управления группировкой спутников «Бэйдоу» располагался на территории космодрома Тайюань в провинции Шаньси. Контролировали ситуацию в космосе три десятка операторов, но они были людьми и не сразу отреагировали на замигавший на экранах системы контроля оранжевый огонёк. А потом компьютер сообщил всем сотрудникам центра приятным женским голоском:

– Сбой в передаче сигнала спутника системы «Б» номер 33. Спутник заблокирован.

В операционном зале центра началось оживление. Операторы начали вертеть головами, переговариваться, застучали по клавиатурам компьютеров, кто-то позвал ведущего оператора, тот побежал к кабинету начальника центра генерала Ксинга Дуна, по огромному куполовидному залу прокатилась волна торопливых шепотков и скрипов.

– Генерал Ксинг… – проблеял начальник смены.

– Знаю, Фан, – отмахнулся сухолицый, малого росточка, лысоватый, в очках, генерал Ксинг Дун. – Занимайтесь перераспределением потока, начались сбои. Объясните клиентам, в чём дело. Я доложу боссу.

Оператор убежал.

Ксинг Дун связался с резиденцией министра обороны в Сучане: была суббота, и высшее руководство вооружёнными силами Китайской Народной Республики отдыхало, свято выполняя наказ главы КНР «вести здоровый образ жизни».

– Вы с ума сошли, генерал? – недовольно ответил министр Ли Фанчен, в отличие от плосколицего и плешивого Ксинг Дуна не носивший очков. – Как это – исчез спутник?

– Мы подозреваем, что его сбили, – заикнулся начальник центра.

– Кто?!

– Ну… русские… спутник перестал передавать сигналы над территорией России.

– Чушь! Спутники на такой высоте никто не может сбить! И русские предупредили бы в случае испытаний какого-то нового оружия, я хорошо знаю русского министра.

– Тогда это американцы. Надо доложить Председателю.

– Разбирайтесь со своими проблемами, генерал Ксинг, я сам решу, кому что докладывать. – Ли Фанчен почесал переносицу и связался с центром контроля воздушного пространства Китая.

* * *

Атомная подводная лодка США «Иллинойс» с экипажем в сто тридцать человек всплыла двадцать первого июля в свободной ото льда зоне Северного Ледовитого океана в точке с координатами: восемьдесят два градуса северной широты и сорок градусов восточной долготы. На картах на дне океана располагалась котловина Нансена глубиной от тысячи до четырёх тысяч метров, от неё до Северного полюса простирались сплошные льды на протяжении семисот километров, а до ближайших русских территорий – Земли Франца-Иосифа – было не более трёхсот километров открытой в летние периоды воды. Он-то и был целью подводной лодки, а точнее – военная арктическая база России на нём, весьма ощутимо раздражавшая Пентагон.

Задача, поставленная перед экипажем лодки, состояла в запуске трёх подводных дронов для изучения береговой линии, как материковой, так и островной. Эксперты Пентагона считали, что беспилотники смогут бесшумно подобраться к базе «Арктический трилистник» на острове Александры и скрытно вести наблюдение за российскими военными длительное время.

В семь часов утра по времени сорокового меридиана капитан субмарины Билл Пауэрс отдал приказ старпому Рэду Бэкфорду начать процедуру спуска роботов.

Погода в этом районе Северного Ледовитого океана стояла пасмурная, с запада на восток наплывала череда хмурых облаков, однако ветер практически отсутствовал, а температура воздуха держалась в районе минус одного градуса по Цельсию.

Полынья, созданная летними подвижками льдов и представлявшая собой трещину длиной в три километра и шириной всего в полсотни метров, могла в любой момент сузиться. Поэтому матросы спешили закончить дело, высадившись на верхнюю палубу лодки у открытого люка одной из ракетных шахт, через которую и выгружались беспилотные подводные аппараты, произведенные фирмой Teledyne Webb Research Corporation. Дроны Echo Seeker представляли собой акулоподобные модули длиной до пяти метров, способные в свою очередь запускать мини-роботов Sand Shark весом до семи килограммов, которые несли на себе множество датчиков, в том числе сейсмологических, а также видеокамеры с большим разрешением, работающие как на глубинах до десяти метров, так и на воздухе.

Капитан Пауэрс, понаблюдав за спуском на воду серых «акул», решил размяться на свежем воздухе, накинул парку и вылез на палубу субмарины, присоединившись к старпому.

– Проблемы?

– Никаких, сэр, – выдохнул облачко пара коренастый Бэкфорд. – Всё спокойно, работаем в штатном режиме.

Капитан оглядел бескрайние ледяные поля, покрытые торосами, по мутному белому пятну в облаках определил местонахождение солнца.

– У нас двадцать минут, Рэд, скоро появятся русский и китайский спутники.

– Успеем, капитан. Можете передавать на базу об успешном завершении операции «Seаwоlf».

Капитан прогулялся по жирно блестевшей чёрной палубе субмарины, прислушиваясь к своим ощущениям: показалось, что он забыл что-то важное, связанное с положением лодки, – и направился к рубке, похожей на грибообразный нарост. Взялся рукой за поручень лесенки, и в этот момент на него дохнуло таким холодом, что капитан невольно подпрыгнул, с изумлением глянув на небо.

С такой же оторопью начали оглядываться и матросы, не понимающие, откуда в штиль взялся такой объёмный порыв морозного ветра.

– Дьябло… – открыл рот старпом, собираясь высказать своё отношение к атаке холода. Закончить фразу он не успел.

С неба на полынью с дронами и субмариной выпало переливчатое прозрачное облако, напоминающее гигантскую каплю нагретого до высоких температур воздуха, и всё, что находилось между ледяными стенами трещины, а также часть этих стен и огромный объём воды вместе с субмариной – исчезли!

Переливчатое облако погрузилось в полынью, продолжая всасывать воду словно колоссальных размеров рот, затем покрылось сыпью звёздочек и пропало в небе…

* * *

База российского Северного флота «Арктический трилистник» была введена в строй несколько лет назад, в две тысячи шестнадцатом году, и представляла собой единственный в мире объект капитального строительства, возведенный на восьмидесятом градусе северной широты. В момент сдачи базы в эксплуатацию все западные средства массовой информации разразились паническими статьями о «скорой агрессии русских в Арктике и об её стратегическом превосходстве». «Агрессию», конечно, можно было списать на ущербность фантазии политиков и журналистов, а вот «стратегическое превосходство» журналисты не придумали. «Трилистник» мог контролировать всю западную часть акватории Северного Ледовитого океана, а при необходимости и защитить север России от воздушного налёта со стороны США через полюс.

Поскольку Министерство обороны России открыто объявляло о своих планах по защите Родины, вид и архитектура базы были доступны всем пользователям Интернета, желающим ознакомиться с этим замечательным во всех смыслах сооружением.

Пятиэтажный «Трилистник» был установлен на сваях, что позволяло ему не бояться снежных заносов.

Площадь всего комплекса превышала четырнадцать тысяч квадратных метров. В состав базы кроме административно-жилого корпуса входили электростанция, водоочистная станция на семьсот тонн воды, береговая насосная станция для закачки топлива, отапливаемые гаражи для техники и ангары для самолётов, дронов и вертолётов.

В сам комплекс «Трилистника» были встроены комнаты для военно-технического персонала со всеми удобствами, кабинеты врача и стоматологический, палата для возможных больных, тренажёрный зал со спортивными снарядами, актовый зал, оранжерея, класс для подготовки специалистов, атриум (культурно-развлекательный центр), бильярдная, галерея со смотровой площадкой, теннисный корт и большой обеденный зал на двести человек.

Однако в открытый доступ не поступали сведения о военной «начинке» комплекса – о служебных помещениях с аппаратурой, радарах, пунктах наведения авиации, зенитно-ракетных подразделениях, системах связи и складах, что, естественно, не могло не вызвать интерес разведок США и НАТО.

Защищали базу новейшие системы воздушно-космической обороны – С-500 «Прометей» и «Панцирь 2С», а также перехватчики МиГ-31 и истребители-бомбардировщики Су-34, базирующиеся тут же, на острове Александры.

Двадцать первого июля в семь часов три минуты утра по московскому времени дежурный оператор связи старший лейтенант Легойда, находившийся в зале контроля воздушной обстановки над архипелагом, получил странное предупреждение из Центра космической обороны России «смотреть в оба».

– Первый, что вы имеете в виду? – удивился старший лейтенант.

– Над вами только что исчез китайский спутник, – ответил дежурный офицер Центра капитан Подвойский. – А мы до сих пор сидим «на ушах» после происшествия на озере Виви.

– Понял вас, – подтянулся старлей, уставший после ночного бдения, хотя летом в этих широтах день и ночь светило солнце. – Перехожу на «внимание».

Несколькими переключениями на пульте контроля он заставил напрячься всех операторов комплекса, отвечающих за работу своих подразделений, и вывел на ситуационный экран обзора панораму острова.

Погода на архипелаге в этот день была пасмурная, небо закрыла пелена облаков, пришедшая через Европу с Атлантики, но видимость снизилась ненамного, телекамеры давали устойчивую картинку и видели каждый камень и сугроб на островах архипелага, а камеры на буях – акваторию моря на расстоянии до двух километров.

Ветер дул умеренный, снега не было, и температура воздуха поднялась до минус одного градуса.

– Ничего не вижу, – хотел доложить оператор, и в этот момент экран, на который выводилась передача с камеры, обозревающей северный мыс Нагурского острова Александры, мигнул, изображение в нём расплылось на мгновение, и он стал зернисто-серым.

– Блин! – сказал Легойда вслух.

Соседи тоже забеспокоились: кроме того, что отключилась камера обзора, перестали работать цепи передачи информации от сейсмодатчиков и лазерных дальномеров системы прикрытия периметра.

– Товарищ капитан, – доложил оператор старшему смены, – у нас нештатка! Нет сигнала от камер с берега Нагурского, отключились системы контроля!

– Вижу, лейтенант, – отозвался озабоченный начальник смены капитан Сычеников, – попробуйте перезагрузиться.

Он снял трубку внутригарнизонной связи.

– Товарищ майор, ЧП в зоне мыса Нагурского! Отключились видеокамеры и датчики контроля среды!

– Понял, капитан, – пробурчал майор Петренко, отвечающий за охрану базы. – Высылаю наряд!

Спустя две минуты от взлётно-посадочной полосы оторвался дрон «Орлан» и направился в сторону северной оконечности острова, на котором кроме модулей полевого контроля и видеокамеры стояла недавно смонтированная геофизическая станция метеоконтроля, которая тоже перестала подавать сигналы.

На экранах обзора появился остров с высоты двухсот метров, полоса аэродрома, линейка вертолётов, за ними справа показались домики погранзаставы Нагурская.

Беспилотник сделал вираж и через минуту подлетел к мысу Нагурского. Но вместо скал и снеговых заносов на вершине возвышенности взору операторов предстала широкая ровная ложбина шириной в полкилометра и глубиной в пятьдесят, начинавшаяся в километре от мыса и заканчивающаяся кратероподобным углублением, обрывающимся в море. Ни модулей контроля, ни будки метеомониторинга, ни защищённых от снега и льда укрытий для аппаратуры видно не было. Они исчезли, как исчезли сотни тонн льда, снега и базальта под ними.

– Что это?! – севшим голосом проговорил лейтенант, командир группы наблюдения, первым обнаруживший аномалию. – Нас атаковали?! Мы проморгали ракету?!

– Никакой ракеты не было, – возразил ему помощник. – Лёд как корова языком слизнула!

– Ни фига себе! – нервно рассмеялся третий, самый молодой из операторов. – А если бы этот язык по базе прошёлся?!

Под куполом зала раздался басовитый гудок, тявкнула сирена: поднялась тревога.

К вертолёту Ми-8ТМ возле левого крыла «Трилистника» бросились пилоты и бойцы десанта…

* * *

Остров Комсомолец, принадлежащий архипелагу Северная Земля, является самой северной точкой Азии. Архипелаг был открыт в тысяча девятьсот тринадцатом году экспедицией Бориса Вилькицкого и назван Тайвай. Позже ему дали официальное название Земля Императора Николая II, а в тысяча девятьсот двадцать шестом году переименовали в Северную Землю. Еще через десяток лет архипелаг был подробно описан экспедицией Сергея Ушакова. Тогда же появился на картах и остров Комсомолец. Его северный мыс, Арктический, и Северный полюс Земли разделяет расстояние всего в девятьсот девяносто километров.

Почти на пятьдесят процентов Комсомолец покрыт льдами, на нем четыре ледника, а максимальная его высота – семьсот восемьдесят один метр.

Зимой температура на острове, как и на всём архипелаге, достигает минус сорока восьми градусов, летом поднимается до плюс шести. Всю его поверхность занимает арктическая тундра, покрытая мхами и лишайниками, а также зарослями камнеломки, лисохвоста и крупки. На юге летом начинает цвести неяркий полярный мак.

Живность острова весьма скудна. На нём гнездятся только кулики, поморники, глупыши да чайки. В прибрежных его водах водятся нерпы, тюлени, моржи и белухи.

Июль на архипелаге – это полярное лето, умещавшееся, по сути, в один месяц. Двадцать первого июля погода на островах стояла тёплая, несмотря на пасмурные небеса, температура держалась с утра плюсовая, ветер дул с материка, и на берегах острова появились тюлени и моржи, рискнувшие понежиться на «тёплой» гальке.

Однако их счастье длилось недолго.

Внезапно из туч на остров выпало почти невидимое облако, состоящее из тысяч прозрачных воздушных шариков, похожих на мыльные пузыри, врезалось в бугристый язык ледника под мысом Арктическим, пропахало длинный двухкилометровый ров шириной в полкилометра и глубиной в сто метров, вырвало кусок каменистого гребня высотой в семьдесят пять метров на мысу, заискрилось миллионами звёздочек и утонуло в небе.

Тюлени забеспокоились ещё до появления странного облака, но разбегаться и нырять с берега в воду начали только после атаки облака на остров. Длилась эта бесшумная атака всего несколько секунд.

Снежная пыль улеглась, воздух снова стал прозрачным, и чайки, тучей взлетевшие над островом, могли теперь видеть идеальный округлый шрам, словно проделанный в породах и льдах острова гигантским долотом.

Людей поблизости не оказалось. Хотя буквально в пяти километрах от мыса, в бухточке на западном берегу острова, как раз началась погрузка необходимых материалов на борт патрульного корабля ледокольного типа «Иван Папанин», способного преодолевать льды толщиной до полутора метров и вооружённого крылатыми ракетами «Калибр». Целью похода корвета-ледокола было патрулирование в арктической зоне российских вод.

К счастью, странное облако не свалилось на голову морякам, иначе наделало бы бед в небольшом порту, где кроме ледокола стояли катера и экранолёты. Однако след оно оставило на острове заметный.

* * *

Хребет Джугджур в Хабаровском крае, в переводе с эвенкийского – «высокая безлесная гора», тянувшийся вдоль побережья Охотского моря на семьсот километров, давно известен своей удивительной природой, каменными коридорами грабенов и ущелий, пещерами, курумами[24], иногда схожими с развалинами крепостей, и таинственными явлениями, среди которых есть и внезапное исчезновение людей, и странные звуки, и появление НЛО.

В двадцатые годы двадцать первого века на горы Джугджура зачастили экспедиции: геологические, этно-археологические и просто группы туристов. Участников последних влекли тайны, окутывающие эти места сказочно-мистическим туманом, а также исключительно красивые пейзажи, где не ступала нога человека, и «развалины крепостей», по большей части сложенные столбчатыми и глыбо-блоковыми структурами. Хотя некоторые из них и в самом деле поразительно напоминали остатки искусственных сооружений.

Двадцать первого июля одна из таких туристических экспедиций, организованная владивостокским турбюро «Дальтур», возглавляемая опытным путешественником Дмитрием Сениным, высадившись с борта вертолёта Ми-38 на берег реки Икари в семидесяти километрах от села Аян, направилась в горы к перевалу Чисбулук, ведомая опытными проводниками турагентства: тридцатилетним Гриней Скирюком и пятидесятилетним эвенком Ваней Косевым.

В группу входили двенадцать человек, в том числе шестеро жителей Приморского края, трое москвичей, один журналист из Санкт-Петербурга и двое японцев. Никого из них не смущало, что Джугджур негостеприимен и часто встречает гостей морозами, дождями, опасными кручами, промозглыми туманами – даже летом! – и дикими зверями. Им пообещали немыслимые красоты, отсутствие комаров, мошек и клещей, великолепную рыбалку на хариуса в реках Икари, Иван и Олня, выход к гольцу Бараний Лоб, окружённому каменистыми осыпями, и поиск золотых самородков.

Без четверти час дня по местному времени группа взобралась на перевал высотой в четыреста метров и оттуда смогла убедиться в справедливости оценок туристов, уже побывавших здесь: обрывистые стены ущелий и вычурные скальные останцы по берегам рек и в самом деле захватывали дух своей первозданной красотой! Дышалось на перевале легко, несмотря на пряную сырость горной тайги кругом: склоны гор поросли аянской тёмно-зелёной елью, в зарослях которой иногда просверкивали более светлые даурские лиственницы, травы в июле цвели, принося изумительные запахи, было тепло, и туристы сняли головные уборы, бейсболки и летние шапки с козырьками, расстегнули куртки и подставили лица под лучи низкого солнца.

Голец Бараний Лоб высился перед ними, действительно напоминая формой голову барана, слева опоясанный неширокой рекой с отвесными скальными берегами, справа отгороженный от ущелья языком раскатившихся каменных глыб и камней поменьше. Многие из этих глыб собирались в подобие стен, напоминающих крепостные.

Радостные туристы начали снимать пейзажи на камеры и делать селфи.

– Привал, – объявил Ваня Косев, старший из проводников, лысоватый, сухонький, но жилистый.

По-русски он говорил почти с таким же акцентом, с каким общались с членами группы японцы.

Сделали привал, пообедали консервами, не разжигая костра, запили водой, набранной в реке. Снова отправились в путь. Примерно через час добрались до первых камней длинной россыпи, подпиравшей голец, еле продравшись сквозь заросли кедрового стланика. Снова занялись фотографированием, разбившись на пары и тройки; среди туристов были и три девушки.

Ровно в пять минут третьего Ваня Косев начал собирать группу, чтобы двинуться к гольцу, и в этот момент случилось невероятное.

Из-за ближайшей горы вывернулось странное прозрачное облако, напоминающее сгусток едва видимого зернистого тумана, проползло по ущелью, по которому текла речка Икари, и пропахало его словно гигантским плугом до вершины гольца, оставив длинную ложбину шириной в полкилометра и глубиной в пятьдесят метров! При этом оно задело край курума, слизнув камни как язык – сахарную пудру, растворив в себе гигантские глыбы, валуны, заросли стланика и двух туристов из Москвы, Сашу Таранова и его подругу Лену.

Произошла эта метаморфоза в абсолютной тишине. Лишь после того как облако, оседлав голец и просияв миллионами электрических искр, успокоилось на его месте, послышался стук камней, осыпавшихся в проделанный облаком геометрически идеальный ров. А потом замершие туристы закричали и бросились бежать к реке, подальше от прожорливого, невесть откуда взявшегося «призрака».

Проводники, оторопев, подняли ружья, готовые дать отпор неизвестно кому, заговорили на своём языке, упомянув злого духа Харги, потом побежали догонять и успокаивать разбегавшихся туристов. И вовремя: едва все члены группы отступили к речному обрыву – туда с шумом устремилась вода, так как часть урочища и русла реки исчезли! – из туманно-зыбкой глубины облака вырвался прозрачный рукав, напоминавший многосуставчатое щупальце, стегнул по куруму, проделав в нём десятиметровую глубинную расщелину, и убрался обратно в облако, оставив после себя по краям расщелины цепочку сияющих золотом сталагмитов.

Если бы здесь стояли люди – от них не осталось бы ничего.

Композиция 2

Они и мы

Утром двадцать первого июля генеральный секретарь НАТО Ян Болтунберг получил сообщение от начальника Управления морской разведки о том, что американская подводная лодка «Иллинойс» исчезла в районе акватории Северного Ледовитого океана в точке с координатами: восемьдесят два градуса северной широты и сорок градусов восточной долготы. Предположительная причина исчезновения – атака русской субмарины класса «Ясень-М», прозванной моряками «чёрной дырой» и «ужасом глубин».

– Вы уверены, адмирал? – с недоверием спросил Болтунберг начальника Управления. – Русский флот давно ушёл к своим берегам. По вашим же данным сейчас Северный Ледовитый океан патрулируют всего два их фрегата и субмарина «Чисмена».

– «Иллинойс» исчез внезапно, – мрачно ответил ему адмирал Чемберс, – во время спуска на воду подводных разведботов. А так как в тех широтах действительно не было замечено надводных кораблей русского флота, это означает, что «Иллинойс» подстерегла русская субмарина.

– Вы её засекли?

– Н-нет, но…

– Бросьте, Кевин, – усмехнулся Болтунберг. Он прекрасно знал, что, несмотря на возросший военный потенциал России, появление новых кораблей и стремительный рост морской мощи, русские никогда не нападут первыми, однако для выколачивания денег на содержание НАТО из стран блока нужно было всегда и всюду кричать диким голосом: русские идут! – поэтому он сформулировал короткую ответную речь Чемберсу так:

– Русские нас боятся, Кевин! Месяц назад, когда мы двинули в океан нашу армаду, они сразу впустили к себе экспертов ООН.

– Вы имеете в виду – к объекту WUFO на озере Виви?

– Совершенно верно. Русские испугались, особенно после того, как мы запустили «сорок четвёртый»[25] в объект WUFO.

– Который исчез.

– Главное, что мы избавили мир от страшной угрозы.

– Может, русские захотели отомстить?

– Не уверен, но мы проанализируем случившееся, занимайтесь своим делом, Кевин, я звоню Пуппо. – Генсек имел в виду министра обороны США.

Система кодовой защиты связи отработала свои функции, и Болтунберг увидел в глубине экрана компьютера физиономию американского министра.

– Сэр?

– Слушаю, адмирал, – хмуро буркнул смуглолицый Пуппо; в жилах его предков текла арабская, греческая, украинская и немецкая кровь, но по натуре он был истым янки и все проблемы решал исходя из положения «высшей расы», ненавидящей негров, славян и русских.

– Чемберс готов представить доказательства нападения на вашу субмарину русского охотника за подлодками.

– Мы отправили туда «Авакс»[26] с базы в Тромсё. Пока не стоит делать громкие заявления. Не забывайте, всего месяц назад мы направляли флот в российские воды в связи с появлением объекта WUFO. Возможно, объект утонул после нашего ракетного удара как раз в той зоне, где «Иллинойс» «метал икру».

– Но оттуда до озера Виви три тысячи километров!

Пуппо криво усмехнулся.

– Что для него какие-то жалкие три тысячи километров, если, по заявлениям русских, он прилетел с Луны, а до того миллиарды лет путешествовал через Вселенную.

– Вы верите в этот бред?

Пуппо снова показал свою кривоватую улыбку.

– К сожалению, это не бред, адмирал, это абсолютно новые технологии, и если русские завладеют ими раньше нас, нашей гегемонии на планете конец! Вспомните Гитлера. Его «Аненербе»[27] первым воспользовался сбитыми НЛО и сделал летающие тарелки. Мы отстали от них на полвека!

– Русские тоже.

– Но теперь они догнали нас, а после того как захватят WUFO, превзойдут нас по всем параметрам!

– Так вы считаете, что субмарина попала под…

– Не знаю, под кого она попала, хотя почти не сомневаюсь, что это WUFO.

– Но объект исчез в неизвестном направлении…

– Либо он вернулся, либо никуда не исчезал, а переместился севернее.

– Значит, я напрасно поднял тревогу?

– Совсем не напрасно, адмирал, весь мир должен знать, что русские потопили «Иллинойс»! А мы двинем в этот район наши флоты, дабы они отсекли русских и захватили «дикий НЛО», как его называют русские.

– В таком случае надо спешить!

– С информационной атакой – надо, подключайте своих акул пера и объявляйте сбор начальников штабов, завтра мы объявим, что в северные воды направлен авианосец «Джеральд Форд» и три фрегата.

– Пока авианосец дойдёт…

– «Авакс» уже подлетает к району исчезновения «Иллинойса», скоро мы будем знать, что там случилось. Спутники, к сожалению, не могут ничего разглядеть сквозь тучи. Кроме того, я хочу направить туда же субмарину «Орегон», которая проходит испытания в море Бофора.

– На авиабазе Шпицбергена дежурит «семнадцатый»[28], мы можем сбросить десант на лёд в этом районе. Он будет в точке инцидента уже через пару часов, намного раньше субмарины и авианосца.

Пуппо почесал за ухом. Он не любил упускать инициативу из своих рук, но, подумав, решил, что десантировать спецгруппу в район исчезновения субмарины необходимо. Во-первых, десант мог начать поиски подводников и определить причину пропажи лодки. Во-вторых, высадка группы не позволяла русским первыми достичь этого места.

– Хорошо, адмирал, командуйте парадом. Начинаем развёртку сил в северном регионе.

* * *

Директору Федеральной службы безопасности России Колесникову доложили об инциденте с американской подводной лодкой «Иллинойс» в Северном Ледовитом океане в половине восьмого утра. Выслушав сообщение начальника информационного Управления генерала Рыбина, он связался с дежурным на Лубянке и велел срочно вызвать в штаб-квартиру ФСБ начальника Управления спецопераций, заместителей по контрразведке и разведке, а также предупредить директора погранслужбы и начальника Морского Управления о предстоящем совещании.

Собирался Даниил Фотиевич недолго, спустился во двор «сталинской» высотки на Баррикадной, где он жил, и приказал ожидавшему водителю штатного «ЗИЛа» гнать в контору, не обращая внимания на ПДД.

Через тридцать пять минут он уже входил в просторный холл здания Главного Управления ФСБ, на ходу отвечая по мобильному на вопросы секретаря Совбеза Павлова о причинах суеты: Павлов когда-то лет пятнадцать назад сам возглавлял Службу безопасности и прекрасно разбирался в тонкостях её работы.

– Пока никаких комментариев, Игорь Всеволодович, – закончил разговор Колесников. – Разберусь – доложу.

Начальник УСО Флоренский и зам по разведке генерал Спирин уже ждали директора в приёмной, дружно встали.

Колесников пожал обоим руки, жестом пригласил в кабинет, посмотрел на вскочившего секретаря.

Молодой лейтенант, сменивший секретаршу Веру, уважительно вытянувшись, торопливо доложил:

– Генерал Звягинцев едет, начальник Управления контрразведки генерал Пискунов находится в аэропорту Шереметьево, он собирался вылетать в Хабаровск, будет через полтора часа, не раньше.

– Пусть летит, – вспомнил Колесников поручение, данное Пискунову. – Обойдёмся пока.

– Есть. – Лейтенант потянулся к селектору.

– Предупредил остальных?

– Так точно, погранслужба и Морское Управление извещены.

– Хорошо, Саша. – Колесников прошёл в кабинет вслед за приглашёнными, закрыл за собой дверь.

– Присаживайтесь, товарищи.

Генералы сели.

Компьютер директора был уже включён. Колесников набрал пароль, раскрыл емейл, бегло просмотрел письма, вывел на экран район Северного Ледовитого океана с длинной трещиной в ледяном поле, прорезанной полыньёй в форме эллипсоида. Затем включил скайп-систему связи с руководителями подразделений. Главный пограничник ФСБ генерал Морозов находился в Калининграде, а зам Колесникова по морским делам в этот момент работал в Санкт-Петербурге, готовился вместе с руководителями флота к параду тридцатого июля.

На стене кабинета засветились плоские, с эффектом глубины, экраны связи, позволявшие проводить видеоселекторные совещания со всеми руководителями службы в других городах страны.

– Все в курсе?

– Так точно, Даниил Фотиевич, – кивнул Флоренский, по-спортивному быстрый, подтянутый, гладковыбритый, пахнущий дорогим лосьоном.

– Что скажете?

– Исчезла субмарина «Иллинойс» класса «Вирджиния», – сказал узколицый, сероглазый, узкоплечий Спирин, пригладил седой вихор на макушке. – Сто тридцать человек экипажа, водоизмещение семь тысяч восемьсот тонн, двадцать шесть торпед, двенадцать ПУ для «Томагавков». Не бог весть что, наш последний «Ясень» превосходит его по всем параметрам. По нашим данным, «Иллинойс» всплыл в районе с координатами сорок на сорок для запуска подводных беспилотников-разведчиков. Причина исчезновения пока неизвестна.

– Все западные СМИ раздули чуть ли не всемирный пожар, – проворчал начальник морского Управления, – утверждая, что это наших рук дело.

– Пора привыкнуть к такой реакции, – сухо сказал Колесников. – Полмира спит и видит, как бы нас унизить, предать и уничтожить. Я уже звонил Андрееву, – речь зашла о министре обороны, – Георгий Павлович утверждает, что мы в тех широтах никаких стрельб и экспериментов не проводили.

– Но это не все загадки, – сказал Спирин. – Пропал китайский спутник серии «Бэйдоу», а также некоторое тело выпало на остров Александры вблизи нашей арктической базы и проделало там гигантский шрам, после чего застряло на острове Комсомолец, также пропахав в нём огромную борозду. По времени все три события укладываются в цепочку: сначала пропал спутник, потом исчезла лодка, торпедирован остров Александры, последним – остров Комсомолец.

– Вывод?

– Однозначен: мы имеем дело с «локальной аномальной зоной» или, как его называют чаще, с «диким НЛО». «Блудный портал» в иные измерения вернулся.

– Спустя месяц после исчезновения с берегов озера Виви? И где он находился всё это время?

Присутствующие переглянулись.

– Неизвестно…

– Но его первое появление сопровождалось практически такими же эффектами, – сказал Спирин, – разве что попавшиеся ему на пути объекты – спутники и самолёт – потом нашлись. Возможно, и «Иллинойс» обнаружится где-нибудь в скором времени.

– Желательно на орбите Марса, – мрачно пошутил генерал Верник, начальник погранслужбы.

Колесников посмотрел на него неодобрительно, но промолчал.

– Итак, вы считаете…

В дверь постучали, вошёл начальник НТ-центра ФСБ генерал Звягинцев, кряжистый, большеголовый, с залысинами, красный от быстрой ходьбы.

– Разрешите?

– Присоединяйтесь, Роман Семёнович.

Звягинцев сел рядом со Спириным.

– Что я пропустил?

– Виктор Тимофеевич предположил, что мы имеем дело с «диким НЛО».

Звягинцев вытер вспотевшее лицо платком.

– Правильное предположение, товарищи генералы. Вероятнее всего, мы действительно снова столкнулись с Динло. Хорошо, что на этот раз обошлось без жертв. И ещё нам повезло, что объект с озера Виви отскочил севернее. Мог бы и к американцам угодить.

– Американцы уже строят планы по его захвату, – сказал Спирин. – По нашим данным, НАТО собирается послать в район Заполярья свой флот, а американцы уже направили туда самолёт-разведчик и готовят десант.

Звягинцев недоверчиво усмехнулся.

– К нашим островам? Там же наши базы. Кто их пустит?

– Пока не к островам, а в район пропажи лодки. Но если Совбез ООН решит, что Динло угрожает всему миру, у западных вояк будут развязаны руки.

– Дадим по рукам, – проворчал Верник.

– Нам всё равно надо реагировать быстро, – сказал Звягинцев. – Если Динло застрял на Комсомольце, давайте отправим туда свой десант. Парни у Виви хорошо себя зарекомендовали, можно послать всю группу.

– Мы вернули всех по их конторам: и учёных, и наших экспертов.

– Собрать будет проще, чем в первый раз, не с нуля начинаем.

– Может быть, заменить начальника экспедиции? – спросил Спирин.

– Чем вам не угодила майор Волконская, Виктор Тимофеевич?

– С ней вроде бы, по слухам, связана какая-то амурная история.

– Чушь! – рассердился Звягинцев, снова вытирая лицо платком. – Она ни в чём не замешана и прекрасно разобралась во всех сложностях контакта с Динло. Я бы оставил всю группу.

Спирин посмотрел на директора:

– Я не занимался кадрами, Даниил Фотиевич.

– Я занимался, – сказал Флоренский. – И тоже считаю, что наши парни справились с делом.

– Но они пошли на неоправданный риск, пропуская американский «гиперзвук», к счастью, с обычным зарядом, не ядерным, направленный на объект.

– Мы изучили все обстоятельства инцидента, это было правильное решение. Брат майора Хромова каким-то образом установил контакт с компьютером Динло и смог выпустить из объекта майора и Волконскую.

– Не с компьютером, – качнул головой Звягинцев. – Эксперты полагают, что внутри Динло заключена некая довселенская сущность, нечто вроде компьютерной программы иного уровня.

– У вас есть доказательства?

– Прямых нет.

– Тогда все эти разговоры о «довселенских сущностях» – пустая болтовня. Я привык опираться на факты.

– Не пустая, Виктор Тимофеевич, – возразил Звягинцев. – Имеется много гипотез о сути Динло, но мнение Леонтия Хромова, кстати, оставшегося внутри этого экзотического объекта, наиболее практично. Мы имеем дело с осколком прежней Вселенной, предтечи нашей, каким-то чудом прорвавшимся в нашу через барьер Большого Взрыва.

– Псевдонаучная галиматья! – отрезал Спирин.

– Что же тогда, по-вашему, Динло?

– Именно НЛО – неопознанный летающий объект, пусть и вправду «дикий». Экипаж его погиб, работает лишь компьютер управления, скорее всего тоже повреждённый, отсюда и «дикое» поведение.

– То есть вы всё-таки допускаете мысль, – показал усмешку Флоренский, – что Динло – изделие внеземного разума?

– Ну-у… – пожал плечами Спирин, – в пределах разумного.

По лицам присутствующих и участвующих в совещании промелькнули улыбки. Все знали отношение заместителя начальника разведуправления к слухам о пришельцах и к различным аномальным явлениям. Следуя принципу бритвы Оккама, он все загадки мира мог объяснить простыми комбинациями из пальцев.

– Готовьте группу, Геннадий Елистратович, – сказал Колесников. – Она должна быть готова к вылету к месту происшествия завтра. Успеете?

– Послезавтра, – сказал Флоренский после паузы. – Наших парней найти легко, с учёными будет потруднее. Им придётся собираться впопыхах и лететь по отдельности на Землю Франца-Иосифа.

– Американцы опередят нас.

– Даже их десант не решит проблемы, так как высадятся они не на архипелаг, а на ледяное поле недалеко от полюса. И даже если ООН решит надавить на нас, весь процесс их похода в Арктику затянется на несколько дней, а то и недель. Мы успеем.

– Американцы могут внаглую загнать свой флот в наши воды раньше, – сказал Морозов. – Новый президент уже показал своё лицо, разрешив ударить ракетой по озеру Виви. А Польша, Германия, Великобритания, страны Балтии и Украина его поддержали. Даже «наши братья»-китайцы позволили себе сделать выстрел из рельсотрона по Динло.

– Удивляться нечему, – сказал Флоренский. – Генетическая матрица жителей США – насилие. И ложь.

– Вы прямо психолог, Геннадий Елистратович, – пошутил Спирин. – Или скорее психиатр. А про остальные страны что скажете? Какова генетическая матрица Украины, к примеру?

– За весь народ утверждать не рискну, но у нынешних властителей Украины практически параноидальная, фашистская, неонацистская, психически неполноценная база – те же ложь, предательство и насилие! Да и у остальных наших соседей то же самое.

– А Китай?

– Китай – драконья цивилизация! – убеждённо ответил начальник УСВО. – Если правы мифы и легенды, а я в этом не сомневаюсь, предками китайцев были пришельцы с драконьей психикой. Они воевали всегда и со всеми и будут воевать, распространяясь по планете как саранча!

– Не слишком ли вы суровы к нашим «братьям», Геннадий Елистратович? – поморщился Звягинцев. – Они наши главные партнёры, как-никак.

– До поры до времени, Роман Семёнович. Китайская экономика уже превзошла американскую, половина нашего Дальнего Востока уже под их влиянием, а как только они выстроят свою армию, снабдив её новейшим оружием, кстати, не без нашей помощи, Россия станет для китайцев плацдармом номер один.

– Товарищи генералы, – постучал Калашников карандашом по столу, – не отвлекайтесь. Геннадий Елистратович, кого из наших офицеров вы отправите в экспедицию?

– Тех же, кто и был: Горбатова, Синицына, Брагинского.

– А Хромов?

– Он в отпуске…

– Отозвать!

– Слушаюсь.

– Кого мы назначим руководителем?

– Настаиваю на кандидатуре Волконской, – боднул воздух лбом Звягинцев. – Ей не надо вникать в курс дела, организатор она неплохой, да и специалист классный.

– Что это вы её так расхваливаете, Роман Семёнович? – поинтересовался Флоренский. – Она случайно не ваша родственница?

– Родственников в такие экспедиции не посылают, – криво улыбнулся Звягинцев. – У нас принято родственников отправлять за границу, к тёплым морям. Вы против?

– Насчёт морей – нет. Шутка. Пожалуй, вы правы, спорить не буду. Она по-прежнему возглавляет отдел контроля аномальщины?

– Да… но она тоже в отпуске.

– Одна?

– Что за вопрос, Геннадий Елистратович?

– Просто сопоставляю факты: она в отпуске, Хромов в отпуске.

– Это ни о чём не говорит.

– Да бог с вами, Роман Семёнович, я и в самом деле не имею ничего против. Единственная закавыка: если Волконская отдыхает на морях, быстро вернуть её не удастся.

– Это наша проблема.

– Ну и отлично.

– Работаем, – подвёл итоги совещания Колесников. – Вечером обсудим планы. Готовьте средства и меры для ответа американцам.

Генералы цепочкой потянулись из кабинета.

– Роман Семёнович, – остановил Звягинцева директор ФСБ. – Задержитесь на минуту.

Начальник НТ-центра послушно вернулся к столу.

– Вопрос: если это и в самом деле Динло, почему он вернулся? Есть версии?

– Нет, – честно признался Звягинцев.

– Хорошо, держите меня в курсе научных дискуссий.

Звягинцев вышел.

Колесников посидел перед экраном компьютера, на котором светилось изображение кисейно-прозрачной горы над лесом, потом набрал номер министра обороны.

Композиция 3

Не было печали

Его разбудил телефонный звонок.

Назар с трудом разлепил глаза, глянул на квадрат настенных часов, рывком сел на кровати: шёл уже десятый час утра. Потом вспомнилось, что он в отпуске, никуда торопиться не надо, и майор лёг снова, с сожалением подумав, что не досмотрел какой-то хороший сон.

Телефон зазвонил снова.

Звонила мама. После развода с отцом она уже много лет жила на Украине, в Днепропетровске, очень переживала за сына, да и последние события в этой богом проклятой стране не давали ей покоя, и Назару она звонила чаще, чем он ей.

Успокоив мать, он поболтал с ней о том о сём, сообщил, что собирается в отпуск, пообещал звонить, а потом полчаса лежал в постели, вспоминая беззаботное детство и мечтая когда-нибудь собрать школьных друзей.

Потом мысли свернули в другое русло.

После того как американский гиперзвуковой агрегат рванул в центре бублика Динло, не причинив никому вреда (по крайней мере в лагере экспедиции), «пузырь многомерного доматериального континуума» исчез вместе с теми, кто в нём находился: с братом Назара Леонтием и Мариной Лебедевой, физиком из Томска, отказавшейся бросить Леонтия одного.

Динло не нашли, хотя вместе с окрестностями озера Виви были обследованы и ближайшие горы, и плато, и побережья северных морей России. Впрочем, не появился «дикий НЛО» и за рубежом, судя по молчанию средств массовой информации.

Экспедицию Волконской расформировали, направив большинство экспертов и учёных по домам.

В месте расположения Динло на берегу озера, где образовалась кратерообразная воронка диаметром больше километра и глубиной в сто метров, осталась небольшая группа исследователей, в которую входили специалисты по изучению аномальных явлений научно-технического центра ФСБ и геологи Академии наук.

Волконская вернулась в Москву с Назаром.

На людях они продолжали делать вид, что общаются только в рамках субординации, на самом же деле искра взаимного влечения, соединившая их на берегах озера, и пережитые приключения во время пространственных и временных прыжков сблизили обоих, и пара решила, переждав какое-то время, начать жить вместе.

На четвёртый день после возвращения в часть полковник Горбатов, непосредственный начальник Назара, сообщил ему, что его представили к награде и отпускают в отпуск.

Двадцатого июля Назар созвонился с Фросей, и они вечером отметили свою тайную помолвку походом в ресторан. После ресторана она к нему не поехала, сославшись на плохое самочувствие, поэтому он, проводив женщину – она жила на улице Беговой, – печально поехал домой один. А наутро его разбудил звонок мамы.

Тело жаждало движения, мозг-лентяй уговаривал поспать ещё, однако Назар заставил себя встать, сделать зарядку, разогнавшую кровь по жилам, сварил кофе и позавтракал: кофе, бутерброды с сыром и два абрикоса. Затем полистал в компьютере почту, посмеялся над очередной выходкой американских конгрессменов, предложивших «обложить Россию со всех сторон непроницаемой стеной санкций». Россия давно оправилась от этой напасти и жила нормально, не считая разве что либералов у власти, получающих «откаты» от забугорных картелей за поддержку санкционной политики. Страна перестроила экономику, развив отечественное производство, а главное, увеличила свой военный потенциал настолько, что даже американские «ястребы» вынужденно признали в ней «достойного противника».

– То ли ещё будет, – проворчал Назар, выводя на экран афишу театров и концертных залов. Захотелось устроить Фросе сюрприз и сводить её на какой-нибудь спектакль. В кино он перестал ходить давно, так как не мог сосредоточиться на происходящем на экране из-за постоянного хруста, смеха и шуточек молодёжи в зале. А в театре не был вообще ни разу, и мысль порадовать любимую женщину качественным зрелищем показалась удачной.

Выбрал спектакль «Клотильда» в «Гоголь-центре», заказал по Интернету билеты. А так как времени до вечера был вагон, решил съездить к отцу, поскольку обещал ему поделиться новостями после приезда.

Однако планы неожиданно изменились, потому что позвонил Дом – старший лейтенант Николай Домани.

– Командир, тебя видели на базе, – заявил он. – Почему не сообщил, что вернулся из командировки?

Назар почувствовал раскаяние. Он действительно не сообщил команде о своём возвращении, и ребята могли обидеться.

– Прости, Коля, собирался звонить, решал проблемы. Можем встретиться, если ты не на задании.

– Мы все недавно вернулись из Польши, так что свободны как ветер. Предлагаю устроить пикник на обочине.

– Не возражаю, есть предпочтения?

– Парк Горького, там кафе есть на берегу Голицынских прудов, двухэтажное, с летней террасой, можем посидеть. Я был, мне понравилось.

– Замётано. Когда?

– Часов в двенадцать, если не напряжно.

– Встречаемся у входа?

– С набережной будет ближе, но там парковка маленькая, поэтому согласен у входа.

Настроение улучшилось. Колю Домани Назар знал уже пять лет и мог положиться на него как на самого себя. Коля был весельчаком-балагуром, знал множество анекдотов, умел пошутить сам и отзывался на шутки других, но главное – во время операций никогда не упускал ни одной детали и был надёжен как скала.

Без пяти двенадцать Назар оставил свой серебристый спортивный «Лексус LS» на стоянке возле главного входа в парк Горького, поискал глазами синий «Форд» Николая, не обнаружил и направился к колоннаде входа.

К его удивлению, лейтенант уже ждал его, нетерпеливо расхаживая по ступенькам за колоннадой, прижав к уху трубку смартфона и разглядывая проходящих мимо девушек.

Назар хлопнул его по плечу.

– Чего косишься как волк на ягнят?

Николай бросил в телефон: лады, – протянул руку, широко улыбнулся.

– Чего ж не полюбоваться аккуратными попками, пока лето на дворе? Я не из тех, кто не пропускает ни одной юбки, но и не из тех, кто обходит девчонок стороной. Я гляжу, ты загорел, хотя мне говорили, что тебя упекли куда-то на север в командировку.

– Не совсем на север, но и не на юг. Я был на озере Виви.

– Так и знал, что без тебя там не обошлось. Не раз видел передачи по телику с озера. НЛО там какой-то необычный хулиганил. Расскажи.

– Пошли, сядем.

Их обогнала стайка детей на роликах.

– А хорошо здесь, – сказал Николай, одетый по-молодёжному в рваные джинсовые шорты, зелёную футболку с изображением трактора на груди и бейсболку. – Дышится легко, как в сельском поле.

Назар, надевший белые штаны из плина и серую футболку под «Кельвина Кляйна», согласился с лейтенантом. Новые хозяева парка действительно кардинальным образом облагородили территорию, с аллей исчезли чадящие шашлычницы, аляповатые киоски и торговые точки, а вместе с ними и небритые южане. Воздух в парке стал чище, а отдохнуть здесь было где, так как владельцы парка заранее побеспокоились об этом и настроили зон отдыха и детских городков, чтобы каждый посетитель нашёл себе занятие по душе.

В ресторанчике под звучным названием «Князь Голицын» было прохладно, звучала тихая музыка, народу было немного, и приятели заняли столик на летней террасе на втором этаже, выходящей на синюю гладь Голицынских прудов.

– Я бы поел, – прислушавшись к себе, решил Николай. – Ты как?

– Съем чего-нибудь, – согласился Назар.

Подошла молоденькая официантка – русская, судя по свежему личику и светлым волосам.

Заказали: Назар – аджапсандали (ресторан предлагал грузинскую кухню) из баклажанов с перцем и базиликом, Николай – чахохбили с шампиньонами и хинкали.

– Пива? – спросил лейтенант.

– Не употребляю, – отказался Назар.

– Тогда винца, ради аппетиту.

– Давай.

Взяли бутылочку «Саперави».

– За друзей? – поднял свой бокал лейтенант.

Назар кивнул. Уже вошло в традицию при встречах с сослуживцами первый тост поднимать за друзей.

На террасе появился пожилой мужчина в летнем костюме, сидевшем на нём мешком. У него была голова огурцом, с редкими седеющими волосами, одутловатое лицо, тёмные круги под глазами, глаза-пуговки неопределённого цвета и вислый нос. В руках он держал портфель коричневой кожи и походил на бухгалтера из старых советских кинофильмов. Сел он за столик в дальнем углу террасы, заказал кофе.

Николай показал на него глазами.

Назар пожал плечами, подумав, что «бухгалтер» либо нездоров, судя по цвету и выражению лица, либо не в настроении.

– Заметил его взгляд? – понизил голос Николай. – Как у загнанного зайца.

– Проблемы у мужика, наверно, у кого их нет?

– Анекдот есть на эту тему, – рассмеялся лейтенант. – Для тех, кто не смог решить свои проблемы, задав в прямом эфире вопрос президенту, в Россию привезли мощи моего тёзки – святого Николая Чудотворца.

Назар улыбнулся. Анекдот был с бородой, но суть происходящих в стране процессов отражал целиком и полностью.

– Только на чудо народ и надеется.

Смартфон в кармашке штанов завибрировал.

Назар глянул на экранчик, удивлённо вздёрнул брови, поднёс трубку к уху.

– Фрося? Мы же договорились…

– Ты где? – прервала она его вопросом.

– В парке Горького, встречаюсь с другом, – ответил озадаченный Назар. Голос Ефросиньи был сухой, деловой, и это ему не понравилось. – Не хочешь присоединиться?

– Я в конторе.

– В какой кон… – Он замолчал, соображая. – А-а-а… Что-нибудь случилось?

– Не по телефону. Мы подъедем через полчаса, жди. Где вас искать?

– На прудах есть кафе «Князь Голицын».

– До встречи.

В трубке рассыпались гудочки отбоя.

Размышляя над причиной неожиданной заинтересованности женщины во встрече (интересно, кого она имела в виду под словами «мы подъедем?«), он спрятал мобильный.

– Фрося? – подмигнул Николай. – Что-то новенькое. Редкое имя.

Назар промолчал.

Принялись за еду.

– Ты обещал рассказать о командировке. На Виви действительно сел НЛО? Ты видел?

Назар помедлил, вспоминая свои приключения, потом без особых подробностей поведал лейтенанту историю с Динло.

– И куда он подевался? – задал вопрос заинтригованный Николай. – Взорвался? Вместе с твоим братом?

– Насколько я успел понять объяснения Леона, этой штуковине никакие взрывы не страшны, даже атомные. Думаю, её отбросило куда-то, может, снова на Луну. Но пока никто Динло не обнаружил.

– Вот бы одним глазком взглянуть!

– Да он и не виден почти, похож на прозрачное облако величиной с гору. Ты мне лучше посоветуй, если в курсе, куда можно с девушкой сходить. Я взял билеты в «Гоголь-центр», на «Клотильду».

Николай фыркнул.

– Нашёл куда сходить с девушкой! С этой самой Фросей?

– Не имеет значения.

– «Гоголь-центр» – самое паршивое из всего, что есть в Москве! Настоящим Гоголем там не пахнет. Там всё время пасутся голубые, показывают голые ж… и прочие мужские достоинства! Центр всё время сотрясают скандалы. Туда только геи ходят да любители эпатажа. Знаешь, о чём твоя «Клотильда»? Кстати, её ставил известный в гей-кругах Кумир Сребряников.

– И о чём «Клотильда»?

– Это спектакль по пьесе не менее известного в определённых кругах немецкого драматурга Медиуса фон Мекленбурга, который, между прочим, известен протестом о запрете пропаганды гомосексуализма в России. В пьесе показана история о скрытом гомосеке, о «любви» в школе, о гомофобии и прочих прелестях западной жизни.

– А ты откуда знаешь?

– Моя подруга – театральный критик, мы с ней часто бываем в театрах, даже в Крыму были на «Трёх сёстрах». Так что сдай билеты в свой «Гоголь-центр», пока не поздно, в нём одни русофобы собираются, для которых педерасты являются мучениками и святыми, носителями высшей морали и «европейских ценностей».

– Это я опростоволосился, – смущённо признался Назар.

На террасе появились трое молодых людей, одетых с небрежностью «крутой золотой поросли»: два брюнета, по-модному небритых, зато вычурно подстриженных, в чёрных безрукавках и штанах, и широкоплечий блондин в костюме песочного цвета, с татуировкой на шее. В руке он нёс чёрный плоский кейс. Троица зыркнула по сторонам, уставилась на пожилого мужчину с портфелем, потом заняла столик за его спиной.

Мужчина оглянулся на них, занервничал.

Николай и Назар переглянулись.

С террасы между тем ушли последние клиенты – две женщины с девочкой и компания парней с рюкзаками. Остались только Назар с Николаем, «бухгалтер» и трое переговаривающихся «мажоров». Мужчина достал мобильный телефон, набрал какой-то номер, косясь на соседей, и троица вдруг бросилась к его столу. Брюнеты сели по бокам, придвинув стулья, блондин напротив, положив на стол кейс. Вопреки ожиданиям они не кричали и не пересмеивались, заговорили тихо, но от первых же слов блондина мужчина с портфелем побледнел и сгорбился, прижимая к животу портфель.

Назар прислушался, настраиваясь, как перед разведоперацией в тылу врага, когда важен каждый шорох.

Речь шла о каком-то учебном процессе, о визите комиссии и его последствиях. Парни хотели, чтобы мужчина кое-что не заметил в делах какого-то учебного заведения и подписал положительный отчёт. «Бухгалтер» дрожащим голосом отказывался им помочь, приводя аргументы, что он в комиссии не один, его не поймут, это чересчур рискованно, и если кто-нибудь проверит, ему не поздоровится.

– Аудитор, – кивнул на «бухгалтера» Николай, также обладавший острым слухом. – А они – представители какого-то коммерческого универа. Чёрт с ними со всеми, пусть сами разбираются.

Назар покачал головой. Ему не понравилось, что брюнет слева от аудитора, жилистый, длинношеий, с заросшими чёрным волосом руками, сунул руку под борт безрукавки.

– Они вооружены.

Николай, почти не поворачивая головы, кинул на делегацию парней оценивающий взгляд.

– Да, похоже… не хочется связываться… давай вызовем ментов… или охрану кафе.

– Слушай.

Замолчали, навострив уши.

Парни начали горячиться и заговорили громче.

– Я не стану рисковать! – упрямо заявил мужчина с портфелем. – Скажите своему начальству, что они ещё успеют решить проблемы со студентами.

– Ты что, сука конторская, офигел?! – наклонился вперёд блондин. – Мы три лимона принесли! Бери, пока дают, и мотай отсюда! Детей не жалко?!

Брюнет слева вытащил из-под полы безрукавки нож, подсунул лезвие мужчине в бок.

– Бери лямы и сваливай! А если не сделаешь, что просят, мы твоих детей в асфальт закатаем!

– Пошли! – принял решение Назар, преодолевая нежелание ввязываться в некрасивую историю.

Николай последовал за ним беспрекословно, хотя было видно, что он тоже не жаждет приключений.

Троица, опекавшая аудитора с портфелем, не ожидала вмешательства в переговоры со стороны. Да и действовали офицеры службы специальных операций ФСБ намного быстрей, чем их соперники.

Назар в три движения отобрал нож у брюнета с вычурно выстриженными висками, вывернул ему руку и сунул головой в стол.

Николай с такой же лёгкостью справился с другим смуглолицым парнем, ловко вытащил у него нож из-под ремня за спиной и точно таким же приёмом воткнул его лицом в стол.

Блондин, державший руки на кейсе, ошеломлённо открыл рот, глядя на мычавших от боли приятелей, сунул было руку под куртку, и Назар вонзил перед ним в стол отобранный нож.

– Сидеть! Руки за голову!

Блондин повиновался.

– Кто такие?! – продолжил Назар. – Почему угрожаете человеку холодным оружием?! Говори!

Блондин облизнул губы, переводя взгляд расширенных посветлевших глаз с товарищей на державших их офицеров ФСБ.

– Мы… просто… обсуждали…

– Сунув нож в бок партнёру! – сострил Николай.

– Они люди Лизикова, – ожил мужчина с портфелем.

– Люди, говоришь? – усомнился лейтенант. – А по гнусным повадкам – животные!

– Решальщики…

– Кто это – Лизиков?

– Владелец сети учебных заведений, в том числе – Московского коммерческого университета.

– Какого дьявола им от вас нужно?

– Я аудитор Счётной палаты… им стало известно, что мы готовим аудит университета… хотят, чтобы мы закрыли глаза на некоторые нарушения. – Мужчина с портфелем криво улыбнулся. – Большие деньги предложили, три миллиона.

– Долларов?

– Рублей.

– Ну, это не большие деньги. Бывший министр обороны Пердюков украл три миллиарда – вот это куш! Хотя нынче за мзду могут и посадить лет на пять.

– Я не брал… и не возьму.

– Зачем же ведёте с ними переговоры?

– Они угрожают расправиться с детьми… покалечить… у меня четверо…

Николай присвистнул.

Блондин вдруг сорвался со стула и бросился бежать к лестнице, цапнув кейс за ручку. Но это была ошибка. Если бы он перемахнул перила террасы и прыгнул вниз: высота была небольшая, терраса располагалась на втором этаже, – у него был бы шанс скрыться, однако до лестницы было метров двенадцать, и, когда он огибал стол на пути, Назар метнул нож.

Это был хорошо уравновешенный немецкий нож «Пума» с кинжаловидной заточкой и лёгкой рукоятью из бакелита, поэтому Назар не промахнулся. Нож воткнулся остриём в икру блондина, тот вскрикнул, споткнулся о стул и упал, роняя кейс на пол. Кейс раскрылся, по полу разлетелись пачки пятитысячных купюр.

Брюнет под левой рукой Назара начал извиваться, стараясь вырваться из захвата, и майор безжалостно ударил его лицом о стол.

– Не рыпайся, поганец!

Привлечённые шумом, на лестнице показались официантки, какой-то шустрый молодой человек за их спинами оценивающе глянул на террасу и исчез.

– Вызывайте полицию, – сказал Назар девушкам в передниках.

Мужчина умоляюще протянул к нему руку:

– Не надо… они могут… детей…

– Не волнуйтесь, этим делом займутся специалисты, никто не посмеет обидеть ни вас, ни ваших детей.

Аудитор принялся вытирать потное лицо платком.

Николай поманил пальцем одну из официанток:

– Чего застыли? Позови охрану.

Девушка побежала на первый этаж. Но не успела она сообщить о драке охранникам, как на ступеньках лестницы появились двое спешащих полицейских, старший лейтенант и сержант. Оба застыли на мгновение, глядя на скорчившегося блондина с ножом в ноге, на деньги, перевели взгляды на столик (Назар подумал, что выглядит сцена живописно, как в крутом кинобоевике) и выхватили пистолеты.

– Всем стоять! Руки вверх!

– Мы и так стоим, – иронически заметил Николай. – А это бандиты, мы их задержали, они приставали с ножами к этому гражданину, он может подтвердить.

– Да-да, у них ножи, они хотели заставить… э-э… – торопливо заговорил аудитор, вставая. – Задержите их! А эти товарищи мне помогли.

– Разберёмся! – Полицейский с погонами старшего лейтенанта взялся за рацию, кивнул на блондина. – Обыщи! Третий, я шестой, у нас ЧП, рысью в кафе «Князь Голицын»!

Назар уложил своего подопечного на пол.

– Лежи смирно, здоровье сохранишь!

Николай сделал то же самое со своим противником.

– Мы вас найдём! – глухо пообещал смуглолицый с модной причёской, скорее всего азербайджанец, судя по акценту.

– А это всегда пожалуйста, – нехорошо осклабился Николай. – Тот, кто ищет смерти, всегда её находит. Командир, надо бы рассчитаться за обед, нам тут светиться не с руки. Посидели благостно, блин!

– Товарищ лейтенант, – позвал полицейского Назар, – на минуту.

– Стойте, где стоите, – хмуро сказал белобрысый, выглядевший школьником, полицейский. – Вы тоже арестованы.

– Поцелуй меня удав! – удивился Николай. – Это ещё что за спектакль, старлей?

– Прошу оставаться на своих местах! – Полицейский повертел в руках пистолет, явно не зная, что с ним делать, посмотрел на блондина, выдернувшего нож из ноги и зажимавшего рану рукой. – Вызовите врача!

Прибежавшая с двумя охранниками официантка снова кинулась на первый этаж.

На лестнице вдруг началось движение, кто-то поднимался вверх, расталкивая свидетелей инцидента. Назар почувствовал сосущую пустоту под ложечкой. Первым шёл капитан Кружилин, за ним Волконская в летнем костюмчике, а за ней какой-то крупногабаритный парень в джинсе. Они поднялись на террасу, где произошла потасовка, разглядывая её участников.

– Что здесь происходит? – спросила женщина властно.

– Я объясню… – начал Назар.

– Молчать! – прикрикнул на него старший лейтенант. – Вы кто?

– Депутаты без пальто, – мрачно ответил Кружилин, доставая и показывая красную книжечку удостоверения. – Извольте отвечать на вопросы, старший лейтенант.

Полицейский невольно вытянулся, зацепился стволом пистолета за рукав, покраснел, вложил пистолет в кобуру. Опыта у него, судя по всему, было мало, и проверить показанные документы тщательнее он не удосужился.

– Эти граждане подозреваются в нападении на молодых людей. До выяснения обстоятельств я вынужден задержать всех.

– Вы не правы! – очнулся от ступора аудитор. – Это молодые люди напали, а они их остановили!

– Разберёмся.

– Давайте я всё-таки проясню ситуацию, – обманчиво мягким голосом проговорил Назар. – Товарищ с портфелем – аудитор Счётной палаты, а это – решальщики Московского коммерческого университета, владельцем которого является господин Лизиков. По которому, насколько я вник, давно тюрьма плачет. Парни решили подкупить аудитора, подсунув ему три миллиона рублей, вон они валяются. Товарищ отказался, так они начали ему угрожать, сунули нож в бок, обещали детей покалечить.

– А вы как здесь оказались?

– Случайно, отдыхали с приятелем, обедали.

– Всё равно вам придётся пройти с нами и написать объяснительную.

На лестнице показались спешащие полицейские в белой летней форме. Очевидно, это был вызванный работниками кафе наряд.

Кружилин посмотрел на Волконскую. Она кивнула.

Капитан подошёл к лейтенанту, снова достал удостоверение, развернул, показал полицейскому, понизил голос:

– Отойдём.

Лейтенант поколебался, решая, как себя вести, жестом указал прибывшим полицейским на приходящих в себя решальщиков.

– Наручники!

Отошёл с Кружилиным к перилам террасы.

Капитан что-то проговорил ему на ухо.

Полицейский вздёрнул брови, с сомнением покосился на переглянувшихся Хромова и Домани.

– Я не имею права…

Назар подошёл к ним.

– У меня есть предложение, старлей. Нас здесь не было, бандитов задержали вы, доблестные рыцари правопорядка, а это уже другая статья, глядишь, награды получите. Годится вариант?

– Вы действительно… э-э?

Назар достал своё удостоверение, показал полицейскому, не раскрывая, сделал квадратное лицо:

– Секретная служба, понятно?

– Так бы сразу и сказали, – с облегчением выдохнул вспотевший старший лейтенант, посмотрел на собравшуюся на ступеньках лестницы толпу работников кафе и посетителей. – Я понял, но тут полно свидетелей…

– Что-нибудь придумаете. Вас никто не станет проверять. Мы исчезаем. Коля, заплати за обед.

Полицейский отошёл к коллегам, поднимавшим с пола брюнетов и блондина.

– Спасибо, – сказал аудитор в спину Назара.

– Не за что, – ответил он, кивнул Кружилину: – Пошли.

Вышли из кафе, приостановились.

– И как всё это понимать? – осведомилась Фрося уже не таким железным голосом.

– Не поверите – мы совершенно не собирались… – начал Домани.

Назар остановил его жестом, посмотрел в тревожные глаза любимой женщины.

– Полковник, хочешь верь, хочешь не верь, но мы и в самом деле здесь случайно. Эти отморозки вытащили ножи, пришлось вмешаться.

– Вы не можете обойтись без разборок, майор, – угрюмо сказал Кружилин, намекая на первое знакомство с Хромовым, когда он защищал брата от «подселенцев».

Назар перевёл взгляд на него, не ответил, снова глянул на женщину.

– Что случилось, полковник? Мы же договаривались… простите, не думал увидеть вас с охраной.

– Проявился Динло, – сухо сказала она.

– Что?! – не поверил он.

– Нечто странное, похожее на прозрачное облако, спикировало на один из островов архипелага Земля Франца-Иосифа, сожрало тысячу тонн льда и камня и застряло на острове Комсомолец на соседнем архипелаге Северная Земля. Собирается группа для изучения феномена.

Назар покачал головой.

– Не было печали… точно это Динло?

– А что ещё способно проделать такой трюк? – проворчал Кружилин. – Надо радоваться, майор, появился шанс выяснить судьбу брата и его подруги.

– Офигительная новость! Значит, ты в деле?

– Ты тоже.

Назар хотел отшутиться: моя хата с краю, я ничего не знаю, – но встретил взгляд женщины и понял, что отказаться не сможет, даже если командование забракует его кандидатуру.

Композиция 4

Крайний Север

На сборы потребовалось два часа, и уже в четыре часа дня самолёт военно-транспортной авиации Ил-76МД взлетел с аэродрома в Кубинке и взял курс на Мурманск. На его борту разместилась бригада технической поддержки ФСБ с соответствующей техникой и те, кого назначили быть членами северной экспедиции.

Из Москвы, кроме Назара, Волконской и Кружилина, летели военспецы, лейтенант Домани (Назар упросил Горбатова отпустить Николая с ним), а также Вяхирев, шестидесятилетний уфолог, кандидат технических наук, и Константин Филатович Венгер, физик-атмосферник, доктор наук. Он, как и прежде, возглавил исследовательскую группу. Остальные – Долинка из Новосибирска, Рюмин из Томска и Бочкин из Екатеринбурга – должны были прибыть в Мурманск рейсами «Аэрофлота», минуя Москву.

Поскольку экспедиция готовилась в страшной спешке, да ещё в условиях строжайшей секретности, поговорить удалось только в самолёте.

Ил-76МД, будучи грузовым самолётом, не был предназначен для перевозки пассажиров, удобства в его отсеках были минимальными. Сидели на жёстких лавках вдоль бортов, подстелив по совету лётчиков развёрнутые спальники.

Назар и Волконская сели рядом.

Кружилин снова попытался занять место справа от неё, но его опередил Венгер. Его интересовали подробности маневрирования Динло и объём съеденного им на островах льда и грунта.

Ефросинья ответила, что знает практически столько же, сколько и остальные, и физик разочарованно откинулся на стенку отсека. Кружилин, пристроившийся справа от Венгера, попытался вывести учёного из минорного состояния:

– Константин Филатович, вы всерьёз считаете Динло выжившим после Большого Взрыва разумным существом?

Гул двигателей заполнял отсек, поэтому приходилось повышать голос.

Венгер пощипал седоватую бородку, покосился на капитана, буркнул:

– Бредни уфологов.

– Не говорите так при Вяхиреве, – улыбнулась Волконская, – он обидится.

– Но вот майор Хромов утверждает, – не унимался Кружилин, – что его брат контактировал с Динло как с разумным существом.

– Я привык опираться на достоверные факты, – отрезал Венгер. – Пока что никаких доказательств в пользу того, что Динло – разумный субъект, мы не имеем.

Кружилин наклонился вперёд, посмотрел на Волконскую, пытаясь поймать её взгляд, потом на Назара.

– Майор – человек серьёзный, не станет выдумывать.

Назар улыбнулся про себя, понимая желание капитана поддеть его при Фросе.

– Я видел Динло изнутри, словами передать это нельзя. И он разговаривал с нами.

– Разговаривал? Неужели на русском языке?

– Не вербально, скорее на уровне ощущений. Я почти ничего не понял, а брат с ним сумел договориться и даже каким-то образом управлял этой штукой.

– Управлял?

– Во всяком случае Динло его слушался и дал нам возможность вовремя сбежать из облака.

– Правда, товарищ полковник?

– Подтверждаю, – коротко ответила Волконская, не расположенная к спорам.

– Но всё-таки к какому выводу вы склоняетесь, Константин Филатович? Что такое Динло? Столько разных гипотез… хоть конкурс устраивай.

– Я не участвую в конкурсах, – поморщился Венгер, – и не измышляю гипотез. Если честно, я не понимаю, что такое Динло, я даже не могу понять тех, кто способен это понять. Всё, что я могу сказать по поводу обсуждаемой аномальной зоны, я уже сказал. Добавить мне пока нечего.

– Гиперсфера с развёрнутыми измерениями?

Венгер неопределённо повёл плечом.

– То есть никакого прогресса в изучении этого объекта мы не достигли, несмотря на обилие гипотез, так?

– Когда исследователь достигает стадии, на которой он перестаёт за деревьями видеть лес, ему пора менять концепцию подхода к явлению. Мы как раз в настоящий момент находимся в стадии этого исследователя. Надеюсь, нам удастся её преодолеть.

Назар засмеялся.

Все посмотрели на него.

– Извините, – ответил он на взгляды весело, – вспомнил высказывание одного учёного: прогресс не состоит в замене неправильной теории правильной, он состоит в замене неправильной теории другой неправильной теорией, ошибочность которой доказать труднее.

Волконская улыбнулась.

Кружилин наморщил лоб, пытаясь понять смысл изречения.

– Хокинс, американский айтишник, исследователь искусственного интеллекта, изобретатель наладонника, – хмыкнул Венгер, одобрительно глянув на Хромова. – Вы довольно начитанны, майор.

– Благодарю за комплимент, Константин Филатович, – подмигнул Назар не спускавшей с него глаз Фросе. – Хотя я и не красна девица. В моём подчинении есть не только богатыри и мастера рукопашки, но и кандидаты наук, приходится держать себя не только в физической форме, но и в интеллектуальной.

– Похвально.

Разговор сам собой увял, по большей части из-за шума, никому не хотелось надрывать горло, чтобы перекричать гул двигателей.

До Мурманска долетели за два с половиной часа.

Пока полковник Горбатов, взявший на себя обязанности квартирьера и снабженца, выяснял, когда ждать остальных участников экспедиции, Назар и Коля Домани предложили Волконской и Венгеру поужинать с ними в кафе аэропорта, и те согласились, не пренебрегая правилом спецназа есть и спать, когда только представится возможность.

К вечеру прилетели Борис Долинка, Булат Рюмин и Фёдор Бочкин. Горбатов объявил сбор, после чего все забрались в готовый к вылету самолёт, и красавец Ил-76 взял курс на север, где «грелись» под незаходящим летним солнцем острова российских арктических архипелагов.

* * *

Аэродром острова Александры принял самолёт без каких-либо задержек и происшествий. Арктический день в этих широтах длился с мая по сентябрь, солнце пряталось за пеленой облаков, но было видно, что оно висит низко над горизонтом. Пассажиры Ила, привыкшие к июльской жаре, поёжились, выходя из самолёта, и Назар поблагодарил в душе снабженцев, предоставивших экспедиции термобельё Т500, прозванное солдатами арктических войск «бэтээрами», что означало аббревиатуру слов «боевой трикотаж», и специальные костюмы «Север», способные защитить человека от ветра и морозов до минус пятидесяти градусов по Цельсию.

Прилетевших на аэродроме встретил лично начальник базы «Арктический трилистник» полковник Зубов, могучий здоровяк, краснолицый не от мороза, а от кипевшей в жилах крови, и судя по отсутствию головного убора, не боявшийся холодов. Правда, температура воздуха на острове держалась на уровне нуля. Пожав всем руки, он обратился к Горбатову, очевидно, предупреждённый из Москвы, кто тут главный:

– Не устали, товарищ полковник? Время к ночи движется. Мы освободили вам левое крыло жилого корпуса, можете отдыхать.

– Отдыхать будем после осмотра района приземления НЛО, – сказал Горбатов; при каждом выдохе в воздухе повисало облачко пара, и это забавляло заместителя начальника Управления специальных операций. – Тепло тут у вас.

– Сегодня – да, товарищ полковник, – улыбнулся спутник начальника базы, майор. – Зимой доходит до минус пятидесяти.

– Может, поужинаете? – предложил Зубов. – Чайку горяченького попьёте?

– Ужинали в Мурманске, слетаем на место происшествия, тогда и подумаем о горяченьком. Далеко этот ваш мыс Нагурский?

– Около пяти километров по прямой.

– На чём можно добраться? Или только вертолёт?

– Предлагаю квадроциклы, ехать всего десять минут. Вы один поедете или с кем-то ещё?

Горбатов посмотрел на Волконскую.

– Мы все поедем, – заявила она.

Зубов и его спутник переглянулись.

– Вас десять человек, понадобится десять машин, – сказал крутоплечий, под стать командиру базы, майор.

– Не десять, – возразил Назар, – восемь. Мы с лейтенантом водим все виды транспорта, знаем и эту технику.

Майор с сомнением посмотрел на него.

– И я водил квадроциклы, – сказал капитан Кружилин. – Достаточно будет семь машин и семь водителей. Ефросинья Павловна, вы не возражаете?

– Мне всё равно, – ответила Волконская.

– В таком случае поедем на квадроциклах. Товарищ полковник, а ховербайков у вас нет?

– Не укомплектованы, – качнул головой Зубов. Повернулся к майору: – Готовьте группу водил, Семёнов. Идёмте, товарищи, сгрузите личные вещи в бытовом корпусе, и минут через пятнадцать отправимся к месту падения вашего… гм, гм, Динла.

– Вы тоже поедете?

– Да, разомнусь на природе. Мы там уже были пару раз, сторожевой пост на всякий случай установили, но всё тихо. После того как этот призрак пропахал мыс, оставив от него огрызок, он перелетел к Северной Земле и прошёлся по Комсомольцу.

– Он там?

– А бог его знает, на радарах пусто, да и с катеров ничего не видать с моря, а погранцы на острове туда сунуться боятся.

– Как туда добраться?

– У нас есть экранолёт. Вы хотите сегодня отправиться на Комсомолец?

– Посмотрим.

Участники экспедиции в сопровождении военных направились к главному «трилистнику» базы, напоминающему издали космическое сооружение. С любопытством оглядели холл-тамбур жилого корпуса, вознесённого, как и всё здание на сваях, на полтора метра надо льдом, порадовались теплу и чистому воздуху внутри с запахом мяты, посетили «удобства», подивившись их комфорту, и вновь собрались у главного входа в здание, напротив которого стояли рядком снегоходы и квадроциклы. Всех охватило нетерпение перед встречей со «старым знакомым», вестником невероятного.

– Рассаживайтесь, – указал на машины Зубов, накинувший капюшон белоснежной парки. – Товарищ полковник, приглашаю вас на этот механизм, сам поведу.

Горбатов кивнул, оглядывая команду.

– Может, кто хочет остаться?

Желающих не нашлось.

– Надо бы взять датчики… – заикнулся смуглолицый, словно недавно вернувшийся с южных морей, Борис Долинка.

– Не надо торопиться, – сказал главный уфолог экспедиции. – Завтра подготовимся как следует и развернём лабораторию.

– Застегнитесь, не то продует, – сказал Горбатов, – берегите лица.

– На этот случай у нас есть маски, – спохватился Зубов. Дал знак, и парень в белой парке раздал всем специальные маски, предохраняющие лица от ветра.

Назар выбрал квадроцикл, поискал глазами Волконскую.

– Вы со мной, товарищ полковник?

– С Кружилиным, – ответила она, взбираясь на сиденье четырёхколёсной машины.

И хотя Назар понял её замысел: на людях они продолжали разыгрывать роли командира и подчинённого, – настроение упало.

Зато у Кружилина оно подскочило до небес.

– В честной борьбе, майор, – с намёком сказал он так, чтобы не услышала женщина, – побеждает сильнейший.

Домани, садившийся на квадроцикл рядом, проворчал насмешливо:

– В честной борьбе часто побеждает жулик.

Назар засмеялся, седлая хищно выглядевшую остроносую машину.

Кружилин одарил лейтенанта красноречивым взглядом, но продолжать в том же духе не стал.

Кавалькада из новеньких квадроциклов АМ-1 производства Рыбинской компании «Русская механика» устремилась вслед за машиной начальника базы.

Если территория самой базы и аэродрома была выровнена и очищена от камней, то уже в километре от неё начинался дикий северный ландшафт: оттаявшая тундра сменялась снежниками, низины чередовались с буграми, изредка встречались скальные останцы причудливых форм, и приходилось ехать след в след по уже проложенной колее, чтобы ненароком не наскочить на камни.

Колея шла зигзагом, но ехали недолго. В трёх километрах от «Арктического трилистника» начинался подъём к обрывистому северному мысу острова, а за ним все увидели начало следа, проделанного призрачным пришельцем из глубин Вселенной.

Слезли с квадроциклов, взобрались повыше и, обуреваемые разными чувствами, увидели глубокий двухкилометровый шрам, прорезавший горные породы острова и верхний слой льда. От мыса Нагурского остались две гряды справа и слева от рва, выходящего в море. Слоистое ложе рва было ровным, словно обработанное гигантским долотом, и по нему можно было изучать геологию острова.

Ров охранял наряд пограничников. Четверо солдат в белых спецкостюмах разъезжали вдоль обрывов слева и справа от «шрама».

Молчание вновь прибывших нарушил Вяхирев:

– Нет сомнений – это работа Динло.

– Не торопитесь, коллега, – сказал Венгер. – Я тоже склоняюсь к этому выводу, но точно можно будет назвать причину возникновения ложбины, только сравнив параметры среды с теми данными, что мы получили на озере Виви.

– И к гадалке ходить не надо, это след Динло! – возразил Вяхирев, потирая замёрзшие щёки. – Только он оставляет такие выемки. Конечно, тут надо развернуть лабораторию, что мы и сделаем, но я бы хотел сначала съездить на остров Комсомолец, убедиться, что там сформировался точно такой же след.

Венгер посмотрел на прохаживающегося вдоль кромки обрыва Зубова.

– Товарищ полковник, сколько потребуется времени, чтобы добраться до Комсомольца?

– На вертолёте – часа полтора, на экранолёте – два с половиной.

– Может, слетаем прямо сейчас? – неуверенно сказал усатый геолог.

– Будем отдыхать! – отрезал Горбатов. – Завтра утром полетим. Все устали, толку от такого выезда будет немного. Ефросинья Павловна, вы со мной согласны?

– Отдых, – коротко ответила Волконская, переставая заворожённо разглядывать ложбину.

– По машинам! – скомандовал начальник базы.

* * *

Как и остров Александры, Комсомолец был почти на пятьдесят процентов покрыт льдом и снегом. Он представлял собой неровный каменистый щит, поднятый над поверхностью моря до высот от ста пятидесяти до семисот метров. Даже летом при плюсовой температуре на нём ничего не росло, кроме мхов, лишайников и жёстких трав, а по берегам в скалах гнездились лишь морские чайки, поморники да кулики. Поэтому остров выглядел суровым, хотя и обладал особой, северной, скупой красотой.

Отряд исследователей доставил на остров новенький экранолёт «Хиус». Он легко пересёк простор Северного Ледовитого океана между островами архипелагов Земли Франца-Иосифа и Северной Земли и взобрался на берег, найдя самый пологий склон северо-западной стороны. До ложбины, оставленной «призраком с небес», гостей доставили пограничники, застава которых квартировалась в посёлке в пяти километрах южнее.

Мыс Арктический представлял собой примерно такое же природное возвышение, что и мыс Нагурского на острове Александры. «Призрак» при падении проделал в породах острова ложбину в два с половиной километра и глубиной до восьмидесяти метров и развалил утёс на мысу высотой в семьдесят пять метров на две иззубренные стены. Были видны слои пород, а в начале провала – слои льда. Но самой прозрачной «горы мыльных пузырей», которую ожидали увидеть зрители, не было. Динло исчез, оставив после себя шрам и углубление в оконечности острова, с выходом на берег океана.

– Но его же здесь нет! – разочарованно охнул Вяхирев. – А нам говорили, что он застрял на мысу.

– Посмотрите внимательней, – сказал сопровождающий группу лейтенант-пограничник. – В самом углублении рва.

Назар подошёл к краю обрыва, напрягая зрение, и увидел в неглубокой долинке на дне рва мерцающее облачко диаметром около трёх метров.

Спутники с опаской приблизились, боясь свалиться в ложбину.

– Вижу, – сказал Венгер. – Воздушный солитон.

– Не может быть! – выдохнул Вяхирев. – Диаметр Динло был равен километру! А это просто дрожит нагретый воздух.

– Чем нагретый? Температуры почвы здесь минусовые.

– Бинокль есть? – посмотрел на лейтенанта Горбатов.

Пограничник поманил одного из своих подчинённых.

Горбатову протянули бинокль.

– У нас есть свои гляделки, – сказал Борис Долинка. – Могу сбегать к экранолёту.

– Не порите горячку, Борис Никанорович, – остудила порыв физика Волконская, – здесь мы по-любому поставим лагерь.

– Что видите, Виктор Ефимович? – спросил Венгер.

Горбатов протянул ему бинокль.

– Можно спуститься к этой воздушной опухоли, – сказал Домани.

– Если вы паук – можете попробовать, – проворчал Горбатов. – Что скажете, Константин Филатович? Это Динло?

– Если это Динло, то он сильно похудел.

Волконская протянула руку.

Венгер передал ей бинокль.

С минуту она рассматривала прозрачную «опухоль» на дне ложбины, передала бинокль Назару.

Он взял, хотя и без оптики хорошо видел необычное пульсирующее облачко в центре углубления. Облачко скачком увеличилось в размерах. Стало видно, что оно и в самом деле пульсирует: то увеличивается, то уменьшается, словно какой-то великан то надувает воздушный шарик, то выпускает из него воздух.

– Очень похоже на Динло, – сказал Назар, неоднократно наблюдавший за объектом на берегу озера Виви, передал бинокль нетерпеливо переминавшемуся рядом Вяхиреву. – Только слишком мал. Не может ли это облачко быть осколком Динло? Так сказать, его выкидышем? Нам известно, что Динло упал сначала на льды пакового поля недалеко от северного полюса, отрикошетировал, перелетел открытую воду, свалился на остров Александры, снова срикошетировал, перелетел разделявшее архипелаги море, ударился о щит Комсомольца, и от него откололся кусочек.

– Откололся, – скептически изогнул губы Венгер. – Динло вам не кусок кварца или какого-то минерала, это сгусток субстанции с экзотическими свойствами.

– А мне нравится идея Хромова, – признался Долинка. – Это либо действительно отвалившаяся капля Динло, чем бы он там ни был, либо его «детёныш».

– Браво, Борис Никанорович! – захлопал в ладоши Вяхирев. – У вас прекрасное воображение.

– Допустим, этот воздушный пузырь и в самом деле каким-то образом откололся от тела Динло, – сказал Венгер, – где сам экзот?

– Можно пофантазировать, – пожал плечами Назар.

– Ну-ну?

– Он снова дал рикошет и упал где-нибудь в море. Либо на материк. Стоит рассчитать траекторию его падения с момента выхода на американскую подлодку и искать Динло вдоль этой трассы.

Учёные переглянулись.

– Пожалуй, мысль неплохая, – задумчиво сказал Венгер.

– Сегодня идеи сыплются из майора, – с иронией сказал Кружилин, – как из рога изобилия.

– Я иногда думаю, – улыбнулся Назар, – чего и вам желаю, капитан.

– Ну, что, друзья? – потёр ладонь о ладонь Вяхирев (перчатки он снял, ему было жарко). – Начнём разбивать лагерь?

– Надо решить, в каком месте.

– Ближе к «шраму», – сказал Бочкин.

– А я бы сначала спустился бы в ров, – вполголоса заметил Домани.

– Нужно скалолазное оборудование, – качнул головой Назар, – крюки, веревки.

– Можно попробовать зайти с той стороны – от берега, – показал рукой Николай. – Правее язык рва не так крут.

Назар быстро проанализировал идею лейтенанта, кивнул:

– Может получиться. Ложбина там и в самом деле ниже.

– Не стоит рисковать, Хромов, – осуждающе сказала Волконская. – Разобьём лагерь, найдём снаряжение и спустимся.

– Не волнуйтесь, Ефросинья Павловна, мы осторожненько. У нас есть опыт скалолазания без всякого снаряжения, – сказал Николай. – Мы с майором пол-Кавказа проползали на брюхе.

– В крайнем случае просто соскользнём вниз на пятой точке, – пошутил Назар.

– Порвёте костюмы.

– Это в крайнем случае. Мы действительно имеем опыт скалолазания, да и понимаем друг друга с полувзгляда.

– Хорошо, – отступила Фрося.

– Подождите! – спохватился Долинка. – Возьмите хотя бы дозиметр, вдруг облако радиоактивное.

– Динло радиации не излучал.

– Кто знает, не изменилась ли его структура.

Назар взял протянутый футляр прибора размером с мобильный телефон, сунул в кармашек на куртке.

– И не подходите к нему ближе чем на три метра, – добавил Горбатов.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

Назар и Николай дошли до обрыва, где ложбина выходила прямо на берег океана, нашли более-менее пологий спуск и один за другим сбежали по шершавой стенке рва, проделанного «небесным гостем», на его дно.

Члены экспедиции и пограничники смотрели на них с кромки обрыва сверху, стараясь не подходить к самому краю, чтобы не свалиться вниз.

Дно рва имело ряд понижений, и в самом глубоком из них пульсировала «воздушная опухоль», произвольно меняя очертания, как линзовидный клок тумана или, скорее, как сгусток прозрачной пены.

Подошли ближе, разглядывая «выкидыш» Динло.

– Давай кинем туда камень, – предложил разгорячённый спуском лейтенант.

– Ты ещё гранату предложи метнуть, – показал ему кулак Назар. – Такие вещи надо изучать дистанционно. Посмотри-ка повнимательнее, ничего в яме под облаком не видишь?

Домани всмотрелся в мерцающую кисейную линзу, устроившуюся в углублении.

– Что-то блестит…

– Не мобила?

Лейтенант сделал шаг вперёд, щурясь.

– А ведь похоже!

– Нужна длинная палка, попробуем достать. – Назар огляделся, но дно ложбины было буквально вылизано «пузом» Динло при движении, и кругом были только голые каменные стены, поднимавшиеся вверх как склоны хафпайпа для соревнования на сноубордах. Он поднял голову, крикнул: – Товарищ полковник, нужен длинный сук или штырь.

– Что вы собираетесь делать? – крикнул в ответ Горбатов.

– Нечто странное увидели, чего здесь не должно быть.

Наверху началось движение. Горбатов подозвал пограничника, они заговорили.

– На острове деревья не растут, – сказал Венгер. – Никаких длинных сучьев мы не найдём.

– Верёвка или бечева с «кошкой» на конце найдутся?

– Конкретно, зачем?

– Попробуем выгрести из-под «выкидыша» небольшой предмет.

На обрыве снова начались переговоры.

– У пограничников есть шнурок длиной в четыре метра.

– А «кошка» или скоба какая-нибудь?

– «Кошки» нет, есть пассатижи.

– Бросайте шнурок и пассатижи.

Пограничник исчез и вернулся через несколько минут. Вниз полетели пассатижи и моток зеленоватого цвета.

– Запасливый народ – погранцы, – с одобрением сказал Николай, подбирая соскользнувшие вниз по вогнутой стене рва вещи.

– Осторожнее, Хромов, – прокричал Горбатов.

Назар помахал рукой, привязал шнурок диаметром в три миллиметра к пассатижам.

– Что ж, лейтенант, давай попытаемся вытащить эту штуковину.

Они осторожно приблизились к «дышащей» воздушной «опухоли», словно ожидавшей чего-то, и Назар, прицелившись, бросил пассатижи в центр облака.

То, что произошло дальше, никто не ожидал.

Пассатижи пронзили облако… и исчезли! И вместе с ними исчезло само облако! Вернее, оно плавно и очень быстро свернулось само в себя, превращаясь в воздушный шарик без оболочки, потом в каплю, потом в точку. Звякнуло. Пассатижи вернулись в мир и упали на дно углубления рядом с поблёскивающей металлом коробочкой.

– Лопни мои глаза! – выдохнул ошеломлённый Николай.

Назар сделал шаг к углублению, другой.

– Похоже, это и в самом деле мобильный! Или же наладонник.

– Майор, что происходит? – донёсся голос Горбатова.

– «Выкидыш» исчез, – крикнул в ответ Назар. – А на его месте лежит мобила… или наладонник.

– Что?!

– Мобильный телефон.

На обрыве заговорили все разом.

– Не может быть! – недоверчиво сказал Долинка. – Откуда здесь мобильный?

– Это ловушка! – предположил Кружилин.

– Какая ловушка?!

– Америкосы подбросили…

– Бред!

– Кому бы пришло в голову устраивать ловушку на наших островах?

– Это обман зрения.

– Майор, – заговорила Волконская, – у вашего брата был мобильный телефон?

Назар понял её мысль.

– Он пользовался навороченным персональным айкомом, наладонником.

– Вы хорошо видите вещь? Это он?

– Футляр большой, серебристого цвета, может быть, это и в самом деле наладонник. Я его сейчас достану.

– Не приближайтесь! Лучше его не трогать! Мы привезём оборудование, манипулятор, упаковку…

Назар сделал ещё шаг, провёл рукой над краем углубления, где недавно «дышал» «выкидыш» Динло. Ничего не почувствовал.

– Всё чисто.

– Майор… – начал Горбатов.

Пассатижи упали за футляром небольшого компьютера, называемого наладонником за его конструктивную особенность: компьютер можно было надевать на ладонь и носить с собой.

Назар подтянул его ближе, взял в руки.

Наладонник был тёплым, словно лежал в печке.

Майор попытался его открыть, но не смог. Вероятно, футляр компьютера действительно сильно нагрелся, и его крышка прикипела к корпусу. Но это уже не имело значения. И так было понятно, что брат каким-то образом умудрился оставить о себе известие, сбросив в «призрачном контейнере» свой наладонник. Но главное – Леонтий был жив!

Композиция 5

Джугджур

О происшествии в урочище реки Икари, возле гольца Бараний Лоб, стало известно только на второй день, двадцать второго июля. Мобильная связь в этих местах практически отсутствовала, опираясь лишь на пролёты спутников, о пропаже двух туристов ни проводники, ни туристы группы сообщить сразу после случившегося не смогли, и только добравшись до посёлка Алдома, где находился монтёрский пункт, имевший радиостанцию, один из проводников – Гриня Скирюк – доложил в турагентство о «выходе в урочище духа Харги».

Руководители турагентства всполошились: назревала угроза их бизнесу, так как народная молва могла отпугнуть от походов по Джугджуру других туристов, и к посёлку Алдома был послан из села Аян вертолёт с представителями агентства, МЧС и полиции. Всего на борту Ми-38 разместились семь человек, включая проводника.

День двадцать второго июля на побережье Охотского моря выдался тихий и безветренный. Воздух был прозрачен, лишь в низинах вдоль ручьёв и болот медленно таяли полосы тумана.

Вертолёт сделал посадку возле монтёрского пункта, забрал проводника и направился дальше, в глубь горного района, образованного изломами хребтов Джугдыра и Джугджура. Летели невысоко над горами, покрытыми тайгой, одетые по-серьёзному – в тёмно-синие костюмы спасателей с красными вставками катафотов. У всех были бинокли, рации и рюкзаки с НЗ и горным снаряжением.

Руководил отрядом начальник МЧС Аяна, обслуживающим Джугджурский заповедник, Виталий Боготуров, кряжистый великан с могучей фигурой борца, голубоглазый и широколицый, за время полёта не произнёсший ни одного слова.

По прямой от Алдомы до урочища было около сорока километров, и вертолёт преодолел это расстояние всего за четверть часа, однако сесть вблизи сопки Бараний Лоб не смог. Голец был окружён курумами, с запада его огибала река, с востока начинались обрывистые горные стены, с севера и юга к сопке подступали непроходимые леса. Посадить вертолёт можно было только на отмелях реки, ближайшая из которых располагалась в полутора километрах от Бараньего Лба.

Проводника, объявившего о прибытии на место, пригласили в кабину пилотов.

– Ну, и где этот ваш дух? – осведомился первый пилот «вертушки».

– Там, за ухрябом, – стеснительно ответил Гриня Скирюк, ткнув рукой на высокий кряж, покрытый щетиной высоких елей.

Ми-38 поднялся на полукилометровую высоту, горизонт отступил, и все увидели изгиб реки в теснине уступов, россыпи курумов и над одной из них основание гольца. Однако самого Бараньего Лба не существовало. На его месте лежало куполом мерцающее зыбкое облако диаметром около километра и высотой в триста метров. Оно слегка походило на обычное облако, но было кисейно-прозрачным, искажавшим ландшафт кругом, состоящим как бы из миллионов мыльных пузырей. По нему пробегали волнами стайки искр-звёздочек, а из основания изредка выскакивали извилистые прозрачные ручьи, напоминающие зигзаги молний, только без огня и грохота.

– Дьявольщина! – с восхищением сказал второй пилот.

– Харги, однако! – со страхом и уважением произнёс Гриня Скирюк.

Пассажиры вертолёта приникли к иллюминаторам, взявшись за бинокли.

– Я, кажется, что-то вижу… – неуверенно проговорил один из представителей турагентства, белобрысый парнишка по фамилии Клюев. – По-моему, там просека…

– Подверни, – попросил Боготуров пилота.

Вертолёт поднялся ещё выше и сделал крюк.

Стал виден провал в горном склоне за рекой длиной около двух километров, который начинался на западном берегу реки, входил в урочище и выходил к северу, углубляясь в курум и поднимаясь к гольцу. Стало понятно, что странный пришелец упал на горы, проделал в их изломах длинный ровный шрам, уничтожив попутно и лес, стесал часть ложа реки, подравняв урочище, и остановился на гольце, оставив от Бараньего Лба нечто вроде вулканического кратера.

– Упасть – не встать! – сипло проговорил один из полицейских, младший лейтенант, щупленький и невзрачный. – Что сюда свалилось?!

– Посмотрите на след до гольца! – воскликнул остроглазый Клюев. – Сверкает! Алмазы, что ли?

Все навели бинокли на ров, идущий от реки к гольцу через скопище камней курума.

Действительно, там, где странное облако взбиралось по склону гольца на его вершину, сверкала кристаллами полоса в форме полумесяца длиной около ста метров и шириной до двадцати в самой сердцевине. Лучи солнца отражались от неё, как от россыпи алмазов.

– Какое-то обнажение кварца, – сказал Боготуров. – Алмазов в этих местах отродясь не видывали. Золотые самородки встречали, потому и рвутся сюда туристы, но алмазов нет.

– А где тургруппа? – нервно спросил представитель турагентства.

– Они на перевале, – ответил Гриня Скирюк. – Ждут. Боятся, однако.

– Надо садиться!

– Туристы никуда не денутся, они в безопасности, отсюда до перевала больше километра, – сказал Боготуров. – Сначала давайте облетим голец, осмотрим местность, может, увидим пропавших.

– Но ведь туристов проглотил этот… – кивнул на мерцающую гору прозрачно-непрозрачного воздуха постепенно приходивший в себя Клюев. – Так?

Проводник кивнул.

– Мы видели… вылетел коготь Харги, ухватил обоих и уволок внутрь сичу.

– Чего?

– Внутрь чрева Харги.

– Тогда мы их не найдём.

– Всё равно надо облететь это чудо кругом и осмотреться, – сказал начальник аянского МЧС.

– Сначала я бы забрал группу с перевала и позвонил во Владивосток… а лучше в Москву.

– Не возражаю.

– Предупреждаю, – сказал пилот, – долго тут крутиться мы не сможем, но на несколько кругов горючки хватит.

– Товарищ Скирюк, командуйте, куда лететь.

Вертолёт отвернул от воздушной горы, казавшейся абсолютно прозрачной и в то же время не дающей возможности увидеть, что она прячет внутри. Сделав несколько маневров, он приземлился на отмель недалеко от перевала Чисбулук.

Гриня Косев вместе с полицейскими и вторым спасателем побежали на перевал, с которого им навстречу уже спускались туристы.

Боготуров связался с конторой МЧС в Аяне, сообщил о результатах рейда и о находке «демона Харги», после чего попросил своего заместителя связаться с Москвой.

Через полчаса к вертолёту вышли возбуждённые туристы, хором начали делиться своими впечатлениями и предположениями.

– По одному, – прервал их Боготуров. – Кто старший?

– Я, – вышел вперёд руководитель группы, сопровождавший её с Аяна; он был весь в поту, но подавленным не выглядел. – Дмитрий Сенин.

– Рассаживайтесь в вертолёте, покажете, где именно пропали ваши люди.

Туристы, за сутки натерпевшиеся страхов, перенервничавшие, но не потерявшие интереса к «явлению демона», сначала зароптали, однако после того как Боготуров напомнил им об опасности, нависшей над всеми, полезли в кабину винтокрылой машины. Мучиться в поисках без вести пропавших коллег, пробираясь по зарослям и камням, рисковать собой никто не захотел.

Взлетели, направляясь к «дышащей горе воздуха». Ориентируясь по указаниям проводников и начальника группы, пилоты подвесили вертолёт над краем каменной осыпи на правом берегу реки.

– Здесь они стояли, – показал пальцем Гриня Скирюк.

Руководитель группы согласно закивал.

– Точно, они выбежали к обрыву, и щупальце их накрыло.

– Щупальце? – недоверчиво проговорил лейтенант-полицейский.

– Такое завихрение воздуха, стегнуло как плетью, вон в куруме след остался.

Действительно, на россыпи и выше по склону до самого гольца был виден неглубокий шрам, зигзаги которого складывались в подобие следа от проложенной здесь и внезапно исчезнувшей трубы.

– Мы видели такие щупальца не один раз, – подтвердили участники похода. – Они извиваются как змеи, понаоставляли следов вокруг гольца, со всех сторон.

– Что это может быть, Виталий Иванович? – посмотрел на Боготурова его коллега по работе.

– Чертовщина! – криво усмехнулся полицейский.

– НЛО, – сказал его напарник.

– На НЛО не похоже…

– Может, облако газа?

– Чего гадать понапрасну? Сюда надо учёных послать, пусть разбираются.

– Летим вокруг этого места, – скомандовал наконец Боготуров, выслушав реплики. – Смотрите внимательнее, может, ваших спутников отбросило в лес или к реке.

– Никуда их не отбрасывало… – с досадой начал спорить руководитель группы.

– Ищем! – оборвал его Боготуров.

Вертолёт начал кружить над берегом реки на высоте пятидесяти метров, постепенно увеличивая радиус окружности. Волна воздуха от его винтов подняла внизу пыльную бурю.

И снова отличился остроглазый турагент, закричав:

– Смотрите! Под скалами! Там, где кончается каменная осыпь и начинается лес!

Пассажиры прилипли к иллюминаторам, прижав к глазам окуляры биноклей.

С минуту в кабине винтокрылой машины царила тишина, если не считать рокота винтов. Онемевшие туристы и спасатели вглядывались в знакомый пейзаж, ставший незнакомым, так как песчано-щебенчатая осыпь пересекала цепочка ослепительно-жёлтых острозубых скал, похожих на гигантские сталагмиты. Она тянулась от леса к основанию мерцающего воздушного купола.

– Золото?! – первым нарушил молчание один из туристов.

– Нам обещали самородки… – начал второй.

– Чушь! – сердито фыркнул Боготуров. – Таких золотых останцов не бывает!

– Но ведь вон целая цепь обелисков… раз, два, три… двадцать семь! – насчитал сотрудник турагентства.

– Их раньше не было, – заикнулся Гриня Скирюк. – Мы не один раз водили людей к гольцу и никогда таких скал не видели.

– Наверно, эти скалы выковырнула из-под наносов воздушная гора, – сказал полицейский. – Она двигалась, сдирая слой почвы с песком и камнями, очистила кварцевую линзу и самородные золотые жилы.

– Дайки появились позже, однако, – возразил второй проводник, Ваня Косев. – Когда мы сюда пришли, их не было. Демон Харги выбросил коготь и принёс их сюда.

– Больно непоследовательный ваш демон, – пробурчал второй полицейский. – Людей забирает, золото оставляет.

– Как раз наоборот – последовательный, – сказал руководитель группы. – Людей забрал, золотом расплатился.

– Может, никакое это не золото.

– Надо сесть, посмотреть… – раздались голоса.

– Садиться не будем! – отрезал Боготуров. – Ваше путешествие закончилось! Здесь творится что-то настолько необычное, что впору армию вызывать.

– Ну, хотя бы чуть пониже спуститься! – взмолился молодой парень с видеокамерой в руках. – Никто же не поверит, что мы с демоном столкнулись! Зря мы, что ли, сюда добирались?

– Хорошо, что живы остались, – хмуро сказал лейтенант-полицейский.

Боготуров прошёл в кабину пилотов.

– Костя, давай чуть ниже. Пусть туристы сфотографируют это золото Маккены. Да и нам снимки пригодятся.

Пилот повёл вертолёт на снижение.

Прошлись над цепочкой удивительных скал на высоте полусотни метров, развернулись, не долетев до «прозрачно-непрозрачной» горы сотню метров.

– Поближе нельзя? – оглянулся на Боготурова представитель турагенства; лицо его раскраснелось, глаза горели азартом и восхищением.

Боготуров его понял: для турагентства настал час «икс»: снимки гольца, гигантского рва, проделанного «Харги», самого «духа» и «золотых скал-сталагмитов» должны были подействовать на всех любителей экстремального туризма как красная тряпка на быка, и турагентство ждал всплеск интереса к походам на Джугджур.

– Уходим, – покачал головой начальник МЧС.

Но улететь прочь от «дышащей» горы вертолёт не успел.

Из основания горы вылетел ручей прозрачной вихревой субстанции – словно из неё вынесло нагретую до высоких температур струю воздуха, – ручей накрыл вертолёт, и в кабину машины хлынула тьма.

Только птицы видели, как судорожно исказилась форма вертолёта, после чего он исчез…

* * *

Асфальтовое озеро Пич-Лейк находится на острове Тринидад, принадлежащем государству Тринидад и Тобаго.

Остров расположен в южной части Карибского моря, недалеко от Венесуэлы. Он славится каскадами водопадов, великолепными природными парками с экзотическими растениями, животными и птицами, а также уникальными пляжами с мелким нежным песком. Однако асфальтовое озеро выбивается из ряда достопримечательностей своим видом и происхождением, и его берега посещают десятки тысяч туристов в год.

В июле на острове ещё вовсю продолжается сезон дождей, длящийся здесь с июня по декабрь, поэтому туристов в окрестностях не так много, как в сухие сезоны. Тем не менее они есть, и нередко можно увидеть не только возле озера, но и на нём самом группы туристов из стран Европы и даже из России. И это неудивительно.

Пич-Лейк представляет собой крупнейший в мире природный резервуар асфальта, причём очень качественного. К слову сказать, им устланы дворы многих королевских дворцов Великобритании и Европы. Тринидадцы продают его многим странам, в последнее время – больше пятидесяти тысяч тонн в год, но даже при таком расходовании материала асфальта в озере хватит на четыреста лет непрерывной добычи.

Происхождением своим озеро обязано древнему вулкану, в кратере которого оно и расположилось. По нему можно гулять, так как его поверхность упруга и тверда, хотя существует риск провалиться в кажущуюся твёрдой пластину по щиколотки, а то и по пояс.

Двадцать второго июля в окрестностях города Ла-Бреа, недалеко от которого и располагается озеро, в середине дня начался очередной затяжной ливень.

Рабочие концерна «Эпюре» в оранжевых робах и касках остановили свои экскаваторы, насосы и паронагнетательные установки, накинули дождевики и потянулись к рабочим фургонам. Дождь не влиял на процесс добычи асфальта, а точнее – битума, однако серьёзно осложнял работу людей, и в особо сильные ливни им приходилось отсиживаться в бытовых модулях на берегах озера. Но не успели они ступить на берег с мостков, тянущихся к ямам выработки, как произошло чудо.

Внезапно над озером сверкнуло и раздался гулкий треск, словно из туч вниз сорвалась молния.

Мгновение спустя в сотне метров от берега, поросшего пожухлой травой, над фиолетово-чёрным «омутом» (в сухую погоду оно бы имело бурый цвет засохшей грязи) на высоте пятиэтажного дома проявился размытый чёрный силуэт гигантского кита длиной не меньше ста метров! У «кита» был скруглённый нос и горб на спине, а вместо хвоста виднелась странная конструкция из трёх небольших, по сравнению с корпусом, плавников.

Продержавшись в воздухе один миг, он приобрёл чёткость, словно с него слетела прозрачно-дождевая плёнка, и рухнул на озеро. Раздался тяжкий удар-всплеск! Корка асфальта не выдержала выпавшей из воздуха массы, и хотя вязкая субстанция озера не выплеснулась вверх, как это случилось бы, будь озеро водяным, всё же по нему пробежала волна сотрясения, ломая застывшую верхнюю корку, и борт упавшего гиганта лизнули скруглённые чёрные волны битума.

Затем он начал медленное погружение в вязкие глубины озера, подчиняясь силе тяготения.

Потрясённые случившимся рабочие компании «Эпюре» молча смотрели на «кита», вдруг сообразив, что перед ними огромная подводная лодка!

Спустя несколько минут на её горбу, представлявшем собой рубку, открылся люк, из него начали вылезать матросы, раздались команды командиров, началась суета.

Дождь на короткое время прекратился, и рабочие увидели название лодки: «Иллинойс».

* * *

Парк «Исчигуаласто», известный далеко за его пределами также под названием «Валье-де-ла-Луна» (Лунная долина), находится в Аргентине, в провинции Сан-Хуан, в восьмидесяти километрах от города Сан-Агустин. В переводе с языка исчезнувшего народа диагита название парка «Исчигуаласто» означает «место, где отдыхает луна». Вместе с национальным парком «Талампайа» он относится к единой геологической формации и входит в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Добраться до парка, по сути представляющего собой пустыню, усеянную каменными глыбами разных форм, необычного вида скалами и костями динозавров, можно только на личном автомобиле, в сопровождении рейнджеров, или на летающем транспорте типа лёгких вертолётов либо мотодельтапланов.

Окаменелости «Исчигуаласто» – кости хищных геррерозавров и более древних еарапторов – указывают возраст пустыни – не менее двухсот миллионов лет и свидетельствуют о том, что жизнь на этом месте когда-то била ключом, оставив эксклюзивные следы своего былого могущества.

Климат здешней местности сухой, дожди идут только летом, с декабря по март, поэтому идеальными сезонами для посещения парка считаются периоды с сентября по декабрь и с марта по май. В июле здесь в разгаре зима, и температура воздуха может опускаться до нуля градусов и ниже. А в августе начинают дуть горячие ветры сонда.

Растут в парке лишь кактусы, кустарник искульчито и хилые деревца. Поэтому славится он не экзотической флорой, а экзотикой скальных формаций, среди которых встречаются уж и вовсе удивительные останцы – «слоны», «крокодилы», «минареты» и «шары для боулинга».

Именно на одном таком поле под названием Cancha de Bochas, что и в самом деле переводится как «поле шаров для боулинга», и случилось невероятное явление.

Двадцать второго июля, ближе к обеду, пара туристов из Германии, предпочитавшая путешествовать на мотодельтаплане, произвела посадку на южной оконечности парка, собираясь отдохнуть и подняться над полем Канча де Бочас, чтобы заснять этот удивительный «боулинг» сверху.

Однако отдыхать им пришлось всего несколько минут.

Внезапно в чистом безоблачном небе сверкнула странная молния, и на пустынное поле с округлыми глыбами выпал из невесть как сформировавшегося взвихрённого облака… двухкилометровый язык льда, снега и каменных пластов, породив дробный грохот и скрежет! Он лёг неровным валом высотой до пятидесяти метров, накрыв поле с «шарами для боулинга», и грохот прекратился.

Онемевшие от неожиданного катаклизма туристы – их, к счастью, не задело, так как свалившийся с неба вал камней и ледяных глыб лёг в сотне метров от них, – молча смотрели на потрескивающую, начавшую оседать и рассыпаться полосу…

* * *

На территории австралийского материка располагается множество достопримечательностей природного происхождения. Существуют в горных районах и ущелья, одно из которых, Кингс-Каньон, длиной в два километра славится своими ровными двухсотметровыми стенами из красноватого песчаника, а также садом под названием «Эдем», снабжаемым водой из подземных источников. Благодаря влажному микроклимату тут выжило большое количество удивительных реликтовых растений, не встречающихся больше нигде в Австралии, к примеру древовидные папоротники, которые росли еще в эпоху динозавров.

Каньон находится в триста тридцати километрах от города Алис-Спрингс, и добраться до него можно по грунтовой дороге Мерени либо вертолётом.

Июль в Австралии – зимний месяц. Однако температура воздуха на материке редко снижается ниже плюс десяти градусов, поэтому и зимой в эти края прилетают туристы из разных стран и с удовольствием прогуливаются по кромке обрыва над ущельем «Королевского каньона».

Двадцать третьего июля в четыре часа дня, с минутами, по местному времени, вдоль обрыва двигалась группа созерцателей прекрасного из Канады: пять мужчин и три женщины. Они собирались спуститься к саду Эдем и запечатлеть потрясающие виды этого уголка Австралии.

На машине ехать сюда они не захотели, группу доставил к ущелью вертолёт из Алис-Спрингс, поэтому шли налегке, обвешанные фотоаппаратами и видеокамерами, хотя каждый имел мобильный телефон и вполне мог записать на него любой экзотический объект или сделать селфи.

Погода в окрестностях Кингс-Каньона стояла великолепная. Светило солнце, дул свежий ветерок, температура воздуха поднялась до плюс двадцати градусов, и дышалось легко.

Внезапно в безоблачном синем небе сверкнуло, словно воздух пронзило крыло северного сияния, раздался сильный треск, и в ущелье, между его уходящими на дно крутыми склонами, чуть ниже кромки обрыва, возникло туманно-кисейное бурое облако, размытое с виду плёнкой воды. Спустя мгновение плёнка растаяла, и облако обрело чёткие очертания.

Это был вертолёт с медленно вращавшимся винтом и сине-белой кабиной, на борту которой красовались выведенные красным цветом номер и обозначение типа воздушного судна: 021 – Ми-38, и ниже витиеватая надпись: «Российские авиалинии».

Впрочем, прочитать эту надпись смогли далеко не все туристы, не знавшие русского языка.

Вертолёт дрогнул и начал стремительно падать в ущелье перед изумлёнными свидетелями феноменального появления, из которых лишь двое успели снять машину в момент «вытаивания» из воздуха.

Падение винтокрылой машины длилось около пяти секунд.

Брюхо вертолёта врезалось в квадрат зелени на краю сада «Эдем», придавив полосу невысоких деревьев, и, возможно, именно эта мягкая подстилка не позволила ему разбиться вдребезги и взорваться.

Тем не менее корпус вертолёта заметно сплющило, он качнулся набок, вращавшиеся винты зацепили косогор с рядом деревьев, заросший кустарником, лопасти с визгом раздробились на куски, шрапнелью разлетевшиеся вокруг, срезали кустарник и деревья.

Вертолёт с глубоким всхлипом зарылся носом в небольшое болотце, накренился набок и застыл. Сорвавшийся с хвостового кронштейна винт воткнулся в сочную зелень сада, застыв своеобразным памятником катастрофе.

Опомнившиеся туристы закричали.

Их руководитель схватился за мобильный телефон.

Из ущелья донеслись глухие удары, скрежет и стук.

Смятая дверца на боку кабины, оказавшаяся наверху, приподнялась, со скрипом открыла проём. Из него высунулся человек в зелёной униформе, начал помогать выбраться на корпус пассажирам вертолёта.

Туристы снова закричали, более радостно, приветствуя выживших.

Люди на вертолёте подняли головы, помахали им руками, продолжая помогать спутникам.

Со стоном открылась погнутая дверца кабины пилотов. Они тоже были живы.

Им достался ещё один хор приветствий.

Руководитель тургруппы дозвонился до своей фирмы и сообщил о внезапном падении русского вертолёта в ущелье Кингс-Каньона.

Композиция 6

Второе свидание

Он проснулся от того, что самолёт тряхнуло.

Назар по привычке сосредоточился на своих ощущениях, просчитывая причину дискомфорта, как он делал это уже в течение многих лет после того как просыпался, услышал ровный гул двигателей Ил-76, будничные голоса спутников, успокоил возбудившуюся нервную систему и открыл глаза.

Он сидел в отсеке военного транспортника рядом с Колей Домани, привалившись спиной к борту самолёта, прикрытому брезентовым чехлом – чтобы не простудить спину.

Слева сидели капитан Кружилин и Венгер, о чём-то беседуя. Их голоса иногда пробивались сквозь шумы отсека.

Справа сидела Волконская, спала, укрытая спальником. Дальше располагались остальные члены экспедиции; кто-то дремал, кто-то читал, двое или трое не отрывали глаз от экранов планшетов на коленях.

Назар снова закрыл глаза, вспоминая прошедшие за последние двое суток события.

Найденный на дне впадины наладонник, оставленный «рикошетом» Динло на острове Комсомолец, принадлежащий Леонтию Хромову, заставил даже заядлых скептиков из Министерства обороны поверить в то, что беглый «дикий НЛО», обстрелянный дважды: китайцами – с помощью рельсотрона, и американцами – «Лайтнингом», – вернулся.

Поскольку найденный мини-компьютер Леонтия включить не удалось, решили срочно отправить его в Москву, в лабораторию специальных средств криптографии. Эксперты НТ-центра обещали разобраться в его записях и дать заключение тотчас же, как только наладонник будет доставлен в лабораторию.

Горбатов взял доставку артефакта под личный контроль, так как ему всё равно нужно было возвращаться домой и решать проблемы Управления. Таким образом руководителем экспедиции снова стала Ефросинья Волконская.

Забрав футляр с аппаратом, Горбатов объяснил задачу командиру эскадрильи базы «Арктический трилистник», и МиГ-31 с полковником на борту в качестве второго пилота тут же улетел на материк.

Начали было разбивать лагерь экспедиции на Комсомольце. Однако к вечеру пришло сообщение с материка о необъяснимых явлениях в отрогах хребта Джугджур, в сорока километрах от посёлка Алдома, расположенного на берегу Охотского моря.

Сначала к этому сообщению отнеслись скептически. Точнее, не поверили, что феномен в урочище Джугджура порождён появлением Динло, уж слишком большое расстояние с точки зрения логики разделяло Северную Землю и берег Охотского моря. Но описываемые очевидцами события совершенно точно согласовывались с тем, что было известно о первом выпадении Динло на поверхность Земли, и руководители экспедиции решили лететь на Джугджур.

Собирались недолго. В принципе, экспедиция была готова к работе, поэтому основную часть времени потратили на переговоры с Москвой.

Перед отлётом начальник базы «Арктический трилистник» полковник Зубов устроил в столовой небольшой ужин, в котором приняли участие члены экспедиции и офицеры воинского контингента базы. Всего за столики уселись больше тридцати человек.

Естественно, заговорили о сути Динло, так как военные хотя и слышали о перипетиях экспедиции на озере Виви, понятия не имели, что такое «дикий НЛО». Впрочем, не выработали общего мнения и сами исследователи. Шутили, что это «блудный портал в иные измерения».

Венгер как всегда начал издалека, настраивая аудиторию на долгую лекцию по космологии.

– Мы не понимаем, – заявил он, – что за таинственная сила удерживает наш мир в трёхмерном состоянии, не давая ему развернуться во всех десяти измерениях. Вселенная рождалась десятимерной, а потом по какой-то причине в процессе инфляции семь из десяти измерений скомпактифицировались, то есть свернулись. Динло же демонстрирует именно многомерную композицию, и вырывающиеся из него разряды – те самые «щупальца», как их окрестили очевидцы, представляют собой развёрнутые силовые линии иных измерений, от четвёртого до десятого.

– Может быть, и гораздо больше, – заметил Вяхирев. – Существует гипотеза, что наш Универсум рождался одиннадцатимерным, а то и вообще бесконечномерным. Но я не об этом. Майор Хромов и полковник Волконская на себе испытали воздействие разрядов, и им в каком-то смысле повезло, что их не забросило в глубины Вселенной, и они смогли вернуться. Что касается таинственных сил, то наша наука действительно до сих пор не в состоянии объяснить фундаментальные причины возникновения Мироздания, а также появление жизни вообще и разума в частности.

– Ошибаетесь, коллега, – возразил Венгер. – Гипотеза Мультивселенной, порождающей бесконечное количество пространственных пузырей, то есть метавселенных типа нашей, легко объясняет и появление жизни, и возникновение разума.

Учёные заспорили.

В течение получаса слушателям стало понято, что Большой Взрыв не был началом Большой Вселенной, началом Всего. Что Вселенная, которую видит человек, является лишь частью намного более крупной структуры, вмещавшей бесконечное количество Универсумов со своими физическими законами и константами каждый. Что энтропия или мера хаоса способна увеличиваться всегда и в любой точке Мироздания и что максимального состояния энтропии просто не существует. Что есть ложный вакуум и есть истинный и что высокоэнергетический ложный способен распадаться на истинный посредством формирования пузырей, один из которых и представляет Вселенную человека, пронизанную истинным вакуумом, расширяющимся быстро, но не с такой катастрофической скоростью, как ложный. И, наконец, что фазе рождения человеческой Вселенной предшествовала другая – фаза эволюции прежней метавселенной, внутри которой она и родилась.

– Но мы так и не поняли, – деликатно прервал дискуссию начальник базы, – что такое Динло на самом деле.

– На самом деле всё не так, как в действительности, – пошутил кто-то.

Учёные замолчали, переглядываясь.

– Я уже говорил… – неуверенно произнёс Венгер. – Простите, если плохо сформулировал мысль. Существует большая вероятность того, что Динло является солитоном… э-э, каплей древнего континуума, сохранившейся при Большом Взрыве.

– Если майор Хромов и госпожа Волконская правы, – сказал Вяхирев, глянув на не принимавшую участие в спорах женщину, – прошу прощения, Ефросинья Павловна, я не ставлю под сомнение ваши рассказы, то брат майора даже установил с Динло контакт. Я правильно понял?

Назар кивнул.

– Утверждать не берусь, мы слишком мало времени находились внутри пузыря Динло, однако Леонтий был уверен, что в Динло встроено что-то вроде сложной компьютерной программы, так сказать, часть «довселенского файла».

Учёные разом заговорили.

– Ещё надо доказать, что это солитон, – сказал Долинка. – И что он смог уцелеть при Большом Взрыве. Ума не приложу, как это возможно.

– Леонтий это уже доказал, – махнул рукой Вяхирев, – договорившись с мозгом Динло, после чего тот действительно просто подзарядился при взрыве американской ракеты, и катастрофы не произошло.

– Куда же он потом делся?

– Его отбросило на орбиту вокруг Земли, и спустя месяц он с неё снова сошёл в районе Северного Ледовитого океана.

– А если мы неправильно воспринимаем воздействие излучений и других измерений Динло, – заметил Бочкин, – на психику человека?

– Вы хотите сказать, что Леонтию все эти «древние файлы» пригрезились? Но тогда и те, кто побывал внутри Динло, тоже двинулись по фазе?

Назар поймал взгляд Фроси, улыбнулся. Он точно знал, что все их переживания и приключения происходили наяву.

Зубов поднял руку.

– Товарищи, есть хорошее изречение на этот счёт: восприятие верёвки как змеи так же ложно, как восприятие верёвки как верёвки. Все мы разные и по-разному воспринимаем реальность, поэтому нет смысла спорить, что истинно, что ложно в таком необычном деле. Желаю всем решить проблему и не рисковать без особой необходимости.

На этом ужин практически и закончился.

Москва дала «добро» на старт, и могучий Ил-76 МТ взлетел с аэродрома острова Александры…

Кто-то дотронулся до плеча Назара.

– Командир, подлетаем.

Майор открыл глаза, потянулся.

– Мне снилось, что Динло превратился в директора ФСБ и ласково попросил признаться во всём.

Лейтенант засмеялся.

– В чём именно?

– Осталось за кадром, ты меня вовремя разбудил.

Волконская тоже проснулась, сбросила с себя спальник, по-детски протёрла глаза кулачками.

– Где мы?

– Подлетаем, – сказал Назар, с трудом удерживаясь от желания прижать женщину к себе.

– Снижаемся, – добавил Домани. – Охотск на горизонте.

Полчаса ушло на подготовку к посадке и раздумья о том, что их ждёт.

Сели в аэропорту Охотска в шесть часов утра по местному времени.

Назар перебрал в памяти всё, что знал о городе.

Первое поселение на берегу реки Охота, впадающей в Охотское море, соорудил в тысяча шестьсот тридцать девятом году отряд казаков под предводительством Ивана Москвитина. В течение последующих трёх сотен лет поселение увеличивалось, развивалось, приобрело статус города, и в начале двадцать первого столетия в нём проживало уже больше ста тысяч человек.

В городе работали рыбокомбинат, судоремонтный завод, морской порт с новыми современными причалами, «Охотская горно-геологическая партия», электростанция и метеорологическая обсерватория.

Аэропорт Охотска построили на правом берегу реки, в то время как сам город располагался на левом.

Впрочем, это было неважно, экспедиция не собиралась посещать Охотск, на аэродроме её ждал конвертоплан Министерства обороны, который должен был доставить группу исследователей к месту падения Динло на реке Икари.

Конвертоплан «Кронштадт» произвёл впечатление на всех членов экспедиции, даже на самого Назара, прекрасно разбиравшегося в летающей технике. Изготовлен он был в Санкт-Петербурге компанией «Кронштадт», мог взять на борт подразделение десантников до тридцати солдат, любое оружие, бронетранспортёры либо боевые багги и развивал скорость до пятисот километров в час.

Выгрузка оборудования экспедиции из чрева Ил-76 и погрузка на борт конвертоплана заняла два часа.

За это время члены группы позавтракали в аэропорту, заняли места в кабине машины, способной взлетать и садиться вертикально.

В половине девятого были уже в воздухе.

От Охотска до района реки Икари по прямой было четыреста двадцать километров, и «Кронштадт» преодолел это расстояние всего за пятьдесят минут.

Последние минуты до прибытия к месту назначения тянулись особенно медленно. Разволновавшиеся предстоящей встречей со «старым знакомым» исследователи и сопровождающие их лица приникли к иллюминаторам и перестали разговаривать, ожидая появления «призрака». Однако лишь подлетев вплотную к нему, смогли разглядеть сначала проделанный им канал в урочище реки, а потом и саму «прозрачно-непрозрачную» гору, оседлавшую некогда крутую и высокую сопку. Которую он «съел» почти полностью.

– Вот он, родимый! – не удержался от восклицания Борис Долинка, заметив облако Динло. – Здесь, никуда не делся! Видите цепочку жёлтых скал?

– Золото, что ли?

– Вряд ли, но это явный след Динло. Он и на озере Виви выбрасывал разные экзотические объекты. Не хватает только летающих динозавров!

Сделали круг, не спуская глаз с необычной горы.

– Круто он поработал! – восхитился Бочкин. – Прочистил урочище так, будто его специально ровняли.

Волконская перестала рассматривать ландшафт под конвертопланом, прошла в кабину пилотов.

Назар и Кружилин последовали за ней.

Капитан хотел войти первым, однако Назар ловко обогнул его и, проходя мимо, прошептал на ухо Кружилину:

– Дружище, всяк сверчок должен знать свой шесток.

Кружилин впал в ступор, силясь сообразить, что хотел сказать соперник, и Назар остановился за спиной Фроси.

– Близко не сядем, – сказал командир воздушного судна виновато. – Везде скалы и лес, разве что на отмель в километре от гольца?

– А если прямо в рытвину, что тянется от реки к гольцу? – показал пальцем второй пилот. – Она ровная, сухая и широкая.

– Это след Динло, – сказала Волконская.

– Ну и что? Вы и лагерь там же можете разбить.

– А если эта «капелька» скатится с гольца обратно? – сказал Назар.

– Простите, не подумал.

– Не подлетайте к нему ближе чем на триста метров, это опасно. Нас предупредили, что в этом районе пропала группа туристов и вертолёт МЧС.

– Динло – это такой странный НЛО? – оглянулся командир конвертоплана. – Месяц назад весь Интернет гудел об этой штуке. Это он?

– Да.

– Но ведь он вроде как в Сибири обосновался, на том самом озере – Виви.

– А теперь решил навести порядок здесь, – пошутил Назар. – Давайте приземляться на отмели, капитан. Далековато, конечно, но у нас есть квадроциклы, доберёмся.

Пилот посмотрел на Волконскую; он знал, кто руководит отрядом.

– Выполняйте, – коротко сказала она.

Конвертоплан пошёл на снижение.

* * *

С высокого левого берега реки «прозрачно-непрозрачная» гора Динло была видна отлично. Она постоянно шевелилась, дышала, перемешивала сама себя и непрерывно выстреливала тоненькие «щупальца», напоминающие электрические разряды, хотя и без треска и блеска. Эти «щупальца» издали походили на шевелящиеся от ветра волосы на голове человека, а некоторые из них вырастали в ручьи значительной длины – до двухсот метров и больше, и оставляли после себя на каменных осыпях или на склонах гор, поросших лесом, змеевидные рвы и просеки.

Назар опустил бинокль.

Волконская стояла ближе к краю обрыва, продолжая разглядывать космического пришельца в бинокль.

Капитан Кружилин, непрестанно заботившийся о безопасности начальника экспедиции, хотел поддержать её под локоть, получил сердитый взгляд и теперь бродил по бугристому обнажению берега с карабином «Сайга» под мышкой, делая вид, что главный защитник отечества – он. В его обязанности входила охрана лагеря, однако он по-прежнему считал, что должен охранять лично начальницу экспедиционного отряда, хотя ещё Горбатов при расставании на острове Александры распределил обязанности военных таким образом, что гарантом безопасности руководителя отряда и ее помощником становился Хромов.

Впрочем, Назара попытки Кружилина взять инициативу в свои руки не волновали. Он в любой момент мог окоротить капитана, а организатором Кружилин, надо признаться, был неплохим. Ему вполне можно было доверить охрану лагеря.

Всего на берег Икари высадились девять человек.

Место для лагеря выбрали на высоком левом берегу, в километре от гольца, оккупированного «диким НЛО». Его куполовидная вершина поднималась над лесом диковинным облаком, взблёскивая иногда под лучами солнца.

Место это выбрали ещё и потому, что рядом имелся широкий удобный спуск к реке, которая разливалась здесь по стометровой отмели, и пересечь её на квадроциклах и даже пешком не составляло труда.

Конвертоплан улетел, выгрузив всё, что имел на борту, и должен был сделать ещё три-четыре рейса, чтобы перенести к лагерю подразделение погранвойск для оцепления района высадки НЛО, а также необходимую для работы экспедиции аппаратуру, транспорт – багги и квадроциклы, беспилотники и даже зенитно-ракетный комплекс «Тор-2М». Ещё свежи в памяти были попытки китайских «партнёров» и американских «коллег» поэкспериментировать с Динло, а то и уничтожить, чтобы он не достался России.

Поговаривали даже, что к берегу Охотского моря в район посёлка Аян подойдёт эсминец Дальневосточного военного флота «Дерзкий», а пограничникам был дан приказ усилить группировку охраны побережья в этом районе и снабдить погранбазу новейшим комплексом радиоэлектронной борьбы «Красуха-4».

Пока же надо было обживаться и начинать настраивать научную аппаратуру. Учёные торопливо двинулись поближе к берегу, чтобы увидеть «старого приятеля», а в лагере осталось двое – Николай Домани и сержант Рудый, которые взялись ставить палатки.

Волконская опустила бинокль, повернула голову к Назару:

– Как вы думаете, майор, ваш брат жив?

Вопрос застал Назара врасплох. Нельзя сказать, что он не думал о судьбе брата, а когда они нашли на Комсомольце планшет Леонтия, в душе вспыхнула надежда, что он не погиб. Но в данный момент Хромов решал другую проблему – как подобраться к горе Динло поближе, передать Леонтию привет и спросить, что происходит. А при удачном стечении обстоятельств и вытащить его из чрева «призрака» вместе с его подругой.

– Уверен, что он жив! – ответил Назар с как можно большей убедительностью. – Наладонники просто так не выпадают из НЛО, его сбросил сам Леон, чтобы мы знали о нём.

– Почему же он сам не выпрыгнул из Динло, вместо того чтобы посылать сообщение?

– Возможны варианты. Первый: он не мог выпрыгнуть по какой-то причине, может, это вообще невозможно, либо у него не было шансов. Второй: он не захотел покидать борт Динло.

– Не захотел?

– Вы его не знаете, Ефросинья Павловна, он фанат науки до мозга костей и не упустит шанса узнать что-нибудь новое для себя. Леон так часто увлекался новыми темами, что это помешало ему не только стать академиком и начальником лаборатории, но и завести семью.

– Ценное замечание, – проворчал Кружилин, останавливаясь неподалёку.

Волконская улыбнулась.

– Тем не менее Марина Леонидовна не бросила его.

– Женская логика не поддаётся научному осмыслению, – ответно улыбнулся Назар. – К тому же Леон в принципе хороший человек, умный и добрый, разве что чрезмерно увлекающийся.

Он помолчал и добавил:

– Я очень сожалею о том, что он остался в Динло… мне надо было остаться.

– Он спасал нас.

– Я помню.

– Кто-то сказал:

Не отучимся мы никогда,

Хорошо нам придётся иль худо,

Сожалеть об ушедших туда,

Удивляться пришедшим оттуда…[29]

– Отлично сказано!

– Сантименты… – проворчал Кружилин.

Волконская снова подняла бинокль.

– А он не улетит отсюда?

– Не думаю, – сказал Назар. – При взрыве американской ракеты его унесло в атмосферу… либо вообще в космос, он сделал петлю и вернулся, с каждым рикошетом теряя скорость и инерцию. Нет, не улетит.

– Если только по нему снова кто-нибудь не выстрелит.

– Эт точно.

Подошёл Венгер.

– Вы говорите – борт Динло, Назар Федотович? То есть имеете в виду, что это некий аппарат?

– Я оговорился, Константин Филатович, Леон не называл Динло искусственным аппаратом, всё-таки это скорее необычного вида энергоинформационная матрица, как он выразился, обладающая зачатками интеллекта. Когда мы вытащим брата из пришельца, он сам всё расскажет.

– Было бы славно.

– Кстати, вы не заметили? Раньше Динло имел форму бублика, а теперь это купол.

– Да, мы обсуждали с коллегами происшедшие изменения. Возможно, геометрия объекта зависит от его энергонасыщенности. Будем изучать, подключим датчики, системы контроля, замерим параметры. Главное – побыстрее начать исследования.

– Обустроимся и начнём, – сказала Волконская. – Уже сегодня вы сможете установить на том берегу датчики и запустить дроны. А завтра нам доставят остальное оборудование, и мы начнём работать на полную катушку.

Внезапно заволновался Борис Долинка, не отрывающий взгляда от «опухоли» Динло:

– Глазам не верю! Посмотрите левее золотых истуканов!

Все повернули бинокли в указанном направлении.

Из основания горы Динло вылетел прозрачный ручей и развернулся в сотне метров от него, на береговом откосе, слева от цепочки золотых идолов, розой серебристого свечения диаметром в полсотни метров.

Внутри этой диковинной «розы» протаяло чёрное пятно, и в нём спустя несколько мгновений появилось… лицо Леонтия Хромова! Зеленоватого цвета, измученное, с закрытыми глазами и скорбно стиснутыми губами. Оно дёргалось и плыло в соответствии с корчами самой «розы», и хотя было понятно, что конвульсии изображения порождены помехами и способом передачи, было понятно, что Леонтию плохо. Вероятнее всего, он был без сознания.

Зрители зароптали, оглядываясь на замершего Назара.

– Леон! – выдохнул майор, невольно делая шаг вперёд, к обрыву.

Фрося схватила его за руку.

– Осторожнее, Хромов.

– Кажется, с ним что-то случилось, – пробормотал Венгер.

– Он без памяти… надо ему помочь!

– Чем мы ему поможем? – хмуро сказал Кружилин, косясь на руку женщины, поддерживающую Назара. – Я вообще не понимаю, как они выжили внутри НЛО. У них же нет ни питья, ни еды, а они сидят там уже месяц…

Она отняла руку.

Назар поймал взгляд Фроси, тряхнул головой, собираясь с мыслями.

– Надо идти туда!

– Куда?! – вскинул брови на лоб Кружилин. – С ума сошёл?!

– Внутрь Динло…

– А если он забросит тебя куда подальше? В прошлый раз вам повезло, что он вынес вас на поверхность Земли, а если на этот раз высадит в космосе?

Волконская продолжала смотреть на него изучающе, сдвинув брови, и Назар добавил:

– Я пойду туда!

– Флаг в руки, майор.

– Успокойтесь, Назар Федотович, – сказал Венгер осуждающе, – запаситесь терпением. Давайте сначала разузнаем всё, что сможем, взвесим все «за» и «против», наметим безопасный подход к объекту, для начала пошлём туда дрон на разведку, а уж потом будем геройствовать.

Словно дождавшись слов физика, сияющее облако в форме розы, внутри которого корчилось изображение головы Леонтия, свернулось в шарик, и прозрачный жгут «щупальца» втянулся обратно в тело Динло.

– Вот это сюрприз! – покачал головой Долинка, сочувствующе глядя на Хромова. – Не переживайте, Назар, ваш брат жив, иначе нам не послали бы картинку. По сути, это просьба о помощи, как мне кажется.

Назар промолчал. Он тоже считал, что Леонтий послал им сигнал SOS. Даже два – сначала ему удалось выбросить наладонник, чтобы напомнить о себе, теперь же он смог передать видеофайл. И ему действительно требовалась помощь…

Композиция 7

Двое и нечто

По-видимому, он плохо рассчитал последствия взрыва ракеты, а заодно и свои силы.

Конечно, взрыв не затронул непосредственно объём капсулы внутри Динло (можно было называть её как угодно: модулем, центром управления, интерфейсом, операционной системой компьютера или блоком связи), однако сотрясение «мозг» Доумника, как его называл Леонтий, да и сами люди внутри получили оглушительное!

Оба – и Леонтий, и Марина – увидели вспышку света, почувствовали волну жара, пронзившую их тела, и потеряли сознание…

В себя они пришли спустя тысячелетие – судя по внутренним ощущениям. Впечатление было такое, будто их тела высохли и превратились в мумии, пролежав в полной темноте и неподвижности огромный отрезок времени.

Открыв глаза, Леонтий ничего не увидел, кроме тускло светящегося окна напротив, которое оказалось подобием экрана в тёмно-фиолетовой колонне посреди вычурной формы помещения. С трудом повернув голову, он огляделся.

Он сидел в подобии прозрачного кресла, сплетённого из тысяч стеклянных на вид нитей.

Марина находилась рядом в таком же кресле и не шевелилась.

Вспомнилось, что до катаклизма, вызванного взрывом ракеты в центре Динло (до этого пришелец имел форму баранки), центр управления, а точнее – отсек коммуникации с гостями, выглядел иначе.

Колонна с «экраном», похожая на ствол дерева со множеством складок-контрфорсов, раньше походила на работу скульптора-авангардиста, соединявшую в себе формы животных и растений, хотя могла превращаться в идеальную сферу и в голову женщины. Призрачные раньше стены, то приобретавшие форму кристаллических друз, то пляшущие струями воды, теперь мерцали фиолетовым туманом, в недрах которого изредка всплывали синие звёздочки. А главное, если раньше весь интерьер отсека дышал и изменялся, то сейчас он застыл, как застывают кадры остановленного фильма, навевая печаль.

Доумник! – хотел позвать Леонтий, но его взгляд упал на спутницу, и он встрепенулся, потянувшись к ней:

– Маша! Открой глаза!

Марина не пошевелилась. Лицо у неё было похудевшее, бледное, под глазами легли синие тени, уголки губ опустились, придавая лицу трагическое выражение.

Сердце дрогнуло. Леонтий почувствовал ранее незнакомое чувство страха.

– Маринка! – Язык едва шевельнулся, и голос показался тоньше комариного писка.

Женщина осталась неподвижной.

Леонтий попытался дотянуться до неё рукой, но не смог, тело не слушалось, словно превратилось в камень, он мог лишь слегка пошевелить пальцами рук и повернуть голову, поддерживаемую изогнутым подголовником кресла.

– Доумник!

Никто не откликнулся. По сложной формы помещению плыла тишина, только в сине-серой глубине окна-экрана всплыли и утонули горсточки искр. Хозяин Динло, его «мозг», он же – «оператор» и «компьютер», молчал.

Леонтий запаниковал, однако ненадолго. Его деятельная натура привыкла анализировать возникающие теоретические проблемы, не привлекая эмоциональную сферу восприятия, поэтому мысли собрались в систему быстро. Он понял, что Доумник тоже получил «сотрясение мозга» и в настоящий момент находится в состоянии грогги, как боксёр, пропустивший удар в голову. Его надо было привести в себя, так как подключённый к нему – на уровне психосоматики – мозг Леонтия тоже нуждался в релаксации и энергетической поддержке, а главное – Марина могла и не очнуться, потому что ей не на кого было опереться.

Он сосредоточился на поиске ч у ж и х мыслей, превратив голову в антенну.

Долгое время сознание бродило «в темноте», воспринимая лишь тихое шуршание электромагнитного фона. Наконец «в конце тоннеля» сверкнул огонёк. Леонтий метнул туда своё «я», чувствуя, что силы иссякают.

Показалось, он провалился в неимоверную бездну, пронизанную ниточками непонятных разрядов, обозначающих «осколки» мыслей и переживаний «мозга» Динло.

«Огонёк» перестал уплывать в даль, начал расти, увеличиваться, приобрёл форму пересекающихся друг в друге геометрических фигур, распахнулся вратами «рая», и Леонтий выпал внутрь мерцающей сферы, созданной миллионами шариков, похожих на жемчуг.

От самых крупных «жемчужин» тянулись к центру сферы тоненькие лучики света, собираясь в пульсирующее, как человеческое сердце, облачко, то и дело меняющее форму. Леонтий понял, что так его воображение рисует «мозг» Доумника, а может быть, нечто вроде «нервного узла».

«Дружище! – мысленно позвал он. – Очнись!»

Лучики света потянулись к нему, охватили «тело восприятия». Облачко в центре сферы зашевелилось активней, хотя что-то мешало ему заполнить собой всю сферу.

«Кто… ты?» – раздался в голове физика беззвучный голос-стон. В нём явственно проявились нотки недоумения и неприязни.

«Я твой друг! – заторопился Леонтий. – Мы уже беседовали, до того как на нас сбросили бомбу, и ты заверил меня, что энергия взрыва даст тебе энергетическую подпитку».

«Мы… беседовали?»

«О восприятии людьми Большого Взрыва, породившего нашу Вселенную. Ты утверждал, что ближе к реальности восприятие начала нашей Вселенной как выхода предыдущей, где ты был создан, посредством чёрной дыры. У вас там была дыра, у нас получился взрыв».

«Это… правильное… толкование… но я не помню…»

«Ещё мы говорили о бранах как о якорях для миров разных измерений. Наша Вселенная тоже является браной, только четырёхмерной, если время принять за измерение. Возможно, нас разделяет потенциальный барьер».

«Барьера нет… есть потенциальная яма…»

«Которую преодолевают только гравитационные волны! Вот видишь, вспомнил!»

«Обрывочно… но сведений о нашей беседе… нет в моей оперативной памяти…»

«Ещё мы говорили о типах разума, о том, что мы, люди, слишком агрессивны. Ты как заправский философ утверждал, что нас не тянет к глобальному великому неизвестному, к получению новой информации, и человечество скоро потеряет интерес к жизни».

«Это объективные данные нашей истории…»

«Нашей тоже. Ты утверждал, что было создано много таких матриц, как ты, и что они тоже могли прорваться сквозь сингулярность Большого Взрыва».

«Взрыва не было…»

«Ну, что там было на самом деле. Пусть это будет горловина чёрной дыры. И ещё ты сказал, что ты до сих пор связан пуповиной какого-то измерения со своим миром».

«Не помню…»

«Ладно, потом вспомнишь, тебе надо восстановиться, я могу тебе помочь?»

«Ты лишь слабое биохимическое существо… низкоорганизованная белковая форма жизни…»

«Не такая уж и низкоорганизованная! – обиделся Леонтий. – Мой интеллект не уступает твоему».

«Ваша матрица… оператор – сознание… оно противоречиво… вам далеко до высокоорганизованных форм жизни… твой интеллект находится в зачаточном состоянии…»

«Благодарю за объективную оценку моих умственных способностей, – рассмеялся Леонтий. – Но я больше, чем просто слабое биохимическое существо, я человек, а это иное состояние материи. Хотя ты прав, в отношении большинства людей твоё мнение справедливо. Так я могу тебе помочь?»

«Не вижу сфер деятельности, где это было бы возможно».

«Зато я вижу. Давай объединим мыслительные сферы, ну, или жизненные программы, если хочешь. Частично мы это уже сделали, энергетически я более независим, чем раньше».

«Это не поможет…»

«А ты попробуй, терять нам нечего. Кстати, давай и мою подружку подсоединим к общему браузеру. Я чувствую, что ей плохо. Да и понятно почему, мы давно не ели… э-э, не подпитывались энергетически. Я не могу двинуться с места… кстати, в чём причина?»

«Внешний энергопоток был слишком грязным… мои фильтры не выдержали… большая часть информационных связей распалась… энергетика заблокирована…»

«Ты же говорил, что станешь энергетически сильней, когда ракета взорвётся».

«Носитель энергии был рассчитан только на разрушение…»

«А чего ты ждал? – фыркнул Леонтий. – Этот носитель запустили американцы, а разрушать они умеют намного лучше, чем созидать. Так ты можешь посмотреть, что с моей спутницей? И ещё вопрос: где мы?»

Дохнуло холодом!

Интерьер световых конструкций внутри сферы расплылся, потерял чёткие очертания. Леонтий почувствовал, что начинает падать.

С гулом, потрясшим сознание, словно тело превратилось в массивный астероид, он вонзился в своё физическое тело, ощутив его неудобство и ограниченность.

Однако сковывающая тело парализующая сила исчезла, оставив ломоту в суставах, и он теперь мог двигаться. Пошевелил руками и ногами, поворочал шеей, хотел было дотянуться до неподвижной Марины, и в этот момент «ствол дерева» в центре помещения ожил, начал пульсировать, налился фиолетовым свечением, плавно изменил форму, превращаясь в текучий водяной поток без брызг.

Экран-окно, наоборот, почернело, как бы провалилось в глубину «дерева», превращаясь в колодец невероятной длины, и там, на дне этого «колодца», засияли звёзды, смещаясь влево, будто неведомый передатчик изображения медленно вращался.

Мелькнул и мгновенно исчез какой-то сложный механизм, увенчанный тарелкой антенны.

Затем в поле зрения вдвинулась сверкающая серебром округлость, усеянная синими и чёрными тенями, шрамами и кратерами.

– Луна?! – не поверил глазам Леонтий. – Так мы в космосе?! Доумник, нас унесло с Земли?!

В голове хрустнуло, словно кто-то наступил на сухой сучок и сломал его.

– Не понял! Что ты сказал?

Снова «хрустнул сучок».

– Говори яснее. Почему я не ощущаю невесомости?!

В ушах забормотали голоса, сменявшиеся «хрустом сучков», череда непонятных слов прострелила голову. И хотя «перевести» эту «речь» на понятный язык было трудно, Леонтий интуитивно понял смысл прилетевшего роя «мыслей» Доумника: компьютер Динло автоматически сохранял внутри себя параметры внешней среды, позволяющие ему функционировать более или менее стабильно. А поскольку до взрыва ракеты он находился на Земле, в условиях земного тяготения, то и выброшенный в космос поддерживал прежнее состояние.

– И далеко мы улетели?

Новый поток тресков и обрывков слов наполнил голову. В них начали прорезаться знакомые интонации и обрывки слов:

«Тр-р-р… зависим… тр-рр… импуль… тр-р-р… контр… сложн… свист, вой, треск… неустойч орбит… распад… возвращ бу-бу-бу… восстановле… програ…»

Луна проплыла в колодце ощутимо плотным шаром. Судя по её размерам, Динло в настоящий момент находился недалеко от спутника Земли, максимум – в десятке тысяч километров.

– Мы не врежемся?

Буль-буль-буль – в голове.

«Фосфраще неминуе… тр-р-р… тяготеющ масса… связан… обрат…»

– Ты хочешь сказать, что нас вывернет обратно?

Буль-буль-буль… фиу-фиу-фиу в ушах. Долгий шелест.

– Надеюсь, мы вернёмся, я как-то не намерен шататься по космосу. Посмотри, что с моей подружкой.

Напрягаясь до боли в костях, Леонтий встал, наклонился над Мариной, дотронулся до её руки, лежащей на прозрачном подлокотнике кресла. Рука была холодная.

– Машенька…

Веки женщины дрогнули.

Леонтий чуть не заорал от радости, в порыве нежности поцеловал женщину в щёку, погладил по волосам дрожащей рукой.

– Запускай свой процессор, милая. Доумник придёт в себя и поженит нас, как говорится. Мы всегда будем вместе.

В голову вторглась очередная щекочущая струя необычных ощущений: где-то играла музыка, плакали и одновременно смеялись дети, пели птицы, рычали звери, грохотали далёкие раскаты грома и что-то ворковал печальный женский голосок.

Леонтий замер, прислушиваясь.

Голос звал, умолял, о чём-то просил…

– Маша! – прошептал, не чувствуя губ, ещё не понимая, что происходит. – Я тебя… слышу!

Голос замолк, послышался плач.

Марина вздрогнула, шевельнула губами, открыла глаза. В них плавились удивление, сомнения, страх и боль.

– Что… случилось? – не услышал, а почувствовал он её вопрос.

– Мы вылетели в космос.

– Почему?!

– Взрыв ракеты нарушил какие-то структуры Динло, он потерял часть информации и перестал контролировать процессы внутри своей операционной системы. Ну, или почти потерял, мы, к счастью, уцелели и остались живы.

– Ничего не помню…

– Мы давно не ели… плюс получили по мозгам после взрыва и перестройки процессора Динло. Сейчас Доумник нам поможет.

– Каким образом?

– Он потихоньку восстанавливается, я начинаю его понимать, а он меня. Давай я помогу тебе встать.

– Я не чувствую рук… и тела…

– Напрягись!

Леонтий взялся за руку Марины, однако приступ слабости буквально свалил его с ног, и он рухнул обратно в своё кресло.

– Ч-чёрт!

По лицу женщины разлилась бледность. Глаза стали большими, зрачки расширились, заполняя собой всю радужку.

– Леон!

– Не волнуйся, меня просто шатнуло… всё пройдёт как с белых яблонь дым… как говорил поэт. Доумник, где ты застрял?!

В голове прошумело, словно ветер погнал по асфальту лист жести. Из этого шума выделились серии обрывков слов:

«Общ-общ-общ… слаб-слаб-слаб… мож-мож-мож… от-от-от каз-каз-каз… сист-сист-сист… емы-емы-емы… гран-гран-гран…»

– Не понял! Ты не можешь восстановиться?

Новая серия «отголосков эха»:

«Процесс-цесс-цесс… запу-запу-запу щен-щен-щен…»

– Срочно займись моей подругой! Она теряет силы! Подключи её к нам! Сохрани информационную копию личности!

«Она-на-на… жизн-жизн-жизн цикл-цикл-цикл не-не-не мож-мож-мож прод-прод-прод… олж-олж-олж аться-аться-аться…»

– Что?! Она умрёт?!

«Носит-сит-сит… тль-тль-тль… не-не-не мож-мож-мож функц-функц-функц… ть-ть-ть…»

– Носитель? Ты имеешь в виду тело? Так подлечи его! Заставь функционировать!

«Не-не-не возм-возм-возм… ваш-ваш-ваш квант-квант-квант струк-струк-струк… ра-ра-ра… не-не-не способ-спо-соб-способ на-на-на восст… ся-ся-ся…»

– Но ты смог подключить меня к своему процессору! Подключи и её!

«Челове-челове-челове биохим-хим-хим структ… ра-ра-ра принципиально-но-но восстановима-ма-ма… энтропи-пи-пи увелич… ся-ся-ся… носитель-тель-тель неизбежно-но-но распад… ся-ся-ся…»

– Чтоб тебе ни дна, ни покрышки! Мы обречены?!

«Велика-ка-ка вероятно… сть-сть-сть…»

– Тогда верни нас на Землю!

«Мой-мой-мой носиттль-тль-тль не-не-не подчиняя…»

– Перенеси мою личностную информационную матрицу в свою базу! Вдвоём мы справимся!

«Не вижу-жу-жу смыс-ла-ла-ла…»

– Я для тебя единственный источник информации о нашей Вселенной! Я помогу тебе, ты поможешь мне!

«Необх… восст… структ…»

– Леон, – послышался замирающий шёпот Марины, – прощай…

Неимоверным волевым усилием он заставил себя встать, дотянулся до кресла, упал на Марину, прижимаясь к ней всем телом.

– Не уходи, Маришка! Родная! Держись! Мы выживем назло всем врагам! Доумник, чёрт бы тебя побрал! Подсоедини её ко мне! Подсоедини мыслесферы обоих к себе!

«Ваши носители-ли-ли не-не-не выдерж…»

– К чёрту носители! Обойдёмся! Мы останемся жить виртуально в твоих мозгах! Забери нас!

Сознание начало меркнуть, в глазах потемнело…

* * *

Следующее возвращение сознания напоминало процесс подъёма ныряльщика из морских глубин.

Он то прорывался в яркий воздушный пузырь, полный таинственного движения, то нырял в чёрно-фиолетовую бездну, мешающую дышать и думать.

Наконец вынырнул и попал в тёмный тоннель, прорезанный в ажурных сетчатых массивах, в которых угадывались некие осмысленные формы и сложнейшие конструкции. Не ощущая своего тела, Леонтий летел вперёд, как снаряд, едва успевая замечать попадавшиеся на пути ответвления тоннеля и чёрные полости, в глубине которых пульсировали облака светящегося тумана, также сплетённого из сложнейших геометрических кружев.

Полёт закончился внезапно: впереди распахнулась пустота, он вонзился в неё подобно ракете, невольно растопырившись от ощущения невесомости, глядя на танцующее впереди гигантской гвоздикой неяркое красно-оранжевое пламя.

Кто-то закричал неподалёку:

«Леон! Я падаю!»

Он встрепенулся, ища источник голоса, и обнаружил летящую чуть сзади фигурку женщины, сотканную из золотых паутинок.

«Мариша! Хватайся за меня!»

«Где мы?!»

«Внутри терминала Доумника. Он открыл нам свои информационные шлюзы. Держись за меня, мы должны сохранить идентичность и стать частью его программы. Иначе пропадём!»

«Я… боюсь!»

«Я тоже, но это наш единственный шанс сохранить себя!»

«Но мы же… умерли…»

«Как биологические системы – да, умерли, однако можно оставаться людьми и без всяких голов-рук-ног. Цепляйся!»

Женская фигурка приблизилась, обняла «ракету» Леонтия.

Он мысленно вырастил подобие щупалец, притянул к себе облачко света, сохранявшее форму женского тела лишь в его воображении, и ощутил не передаваемый никакими словами порыв радости и восторга. Энергоинформационная ипостась Марины соединилась с его ментальным слепком! И, видимо, почувствовала тот же восторг, так как её тихий мысленный вскрик был полон счастья!

«Леон! Я… сплю?!»

Он засмеялся, растворяясь в общей неге удовольствия, но времени на переживания не было, они были в одном мгновении от мыслесферы Доумника, и он успел лишь крикнуть:

«Держись!»

Объединённая «ракета» психоэнергетических волн «обнявшихся» людей вонзилась в гигантскую «гвоздику» чужой информационной матрицы!

Но удара – чего ждал Леонтий – не произошло.

Показалось – они нырнули в странный световой туман, пронизанный мириадами танцующих паутинок света, образующих сложнейший интерференционный узор.

Сознание Леонтия забарахталось в этом тумане как в глубоком омуте, теряя ориентацию и начиная растворяться в нём.

Что-то испуганно проговорила Марина…

Сердце завибрировало, порождая спазм сосудов и настоящую боль, хотя и сердце, и эта боль являлись фантомными, рождёнными воспоминаниями переживаний тела.

«Держись крепче, милая! Ищем порт!»

«Что?!»

«Узел подсоединения! Мы уже внутри, сосредоточься на подключении!»

«Как?! Я ничего не понимаю…»

«Не отпускай меня, представь, что ты держишь меня руками изо всех сил, я сам найду вход!»

Лучики-паутинки вокруг стали колючими.

Леонтий сначала отбивался от них, как от колючек кактуса, потом перестал обращать внимание на уколы. Заметил где-то в невообразимой дали иной свет – геометрически правильный, схожий с пирамидальной структурой, и устремился к нему.

Колючий «туман» нехотя расступился, освобождая вход в «пирамиду», и «обнявшаяся» пара влетела в неё как дельфин в подводную пещеру.

Сознание замутилось, словно ил на дне водоёма от упавшего камня…

* * *

Он был морем, обнимавшим твердь планеты…

Он был туманом, не имеющим предела…

Он был космосом, нёсшим в себе неисчислимое количество звёзд и галактических скоплений…

Он был эфемерной пустотой, объединявшей всё и вся…

Он был светом, несущим понимание тьме…

Он был тьмой, пронизанной мириадами лучей света, несущих мысль…

Он был человеком, мужчиной, ощущавшим свою силу, способным творить миры из ничего, из пустоты…

Он был основой бытия, началом жизни – женщиной, дающей радость, тепло, любовь, сочувствие…

И он был кем-то ещё, чему ни в одном языке мира не было толкования…

Усилием воли он собрал все ощущения в один узел и почувствовал себя Множеством. Было невероятно трудно сохранить свой личностный профиль и контролировать психоматрицу спутницы, но он сделал невероятное усилие и объединил обоих в единое целое!

Тот, кто принял его, попытался сопротивляться объединению. Но ему удалось лишь сохранить подобие психологической независимости, называемой людьми достоинством. То есть в принципе, говоря проще, сохранить лицо.

«Ты… мне… мешаешь…»

«Я тебе помогаю! Возьми всё, что знаю я, и дай мне то, что хранишь в себе ты!»

«Произойдёт… нейтрализация… мышления…»

«Произойдёт усиление креативных возможностей обоих!»

«Ёмкость… твоей памяти… недостаточна…»

«Человек – сын Вселенной! В его памяти содержится информация обо всех протекающих в ней процессах с момента рождения! Скорее ты недостаточно информативен!»

«Ты можешь… захлебнуться…»

«А вот тут ты прав, не сбрасывай мне сразу всю инфу, подключай по частям, а пока дай возможность сориентироваться в пространстве».

Сетчатая структура, обнимавшая «голову», растаяла.

Вокруг распахнулась невероятная даль, пронизанная звёздами, галактиками и светом!

Леонтий в данный момент не имел глаз, однако прекрасно видел звёздную панораму, обладая гораздо большим количеством рецепторов, чем раньше, пусть они и не принадлежали ему персонально.

Луна удалялась от них – плотный ком материи, исполосованный шрамами метеоритных кратеров и морями давно застывшей лавы.

Снизу стала видна Земля; каким-то образом он определил «низ» и «верх» относительно своего положения, словно мыслесфера подчинялась законам гравитации.

Вдали сияло око Солнца, вовсе не ослепительное, как если бы смотрел на него с поверхности Земли через окуляры глаз.

Послышался едва различимый в торжественной тишине голосок:

«Леон… мы… ещё… живы?»

Он очнулся.

«Маришенька, получилось! Мы сделали это! И мы вместе!»

«Чудо какое-то…»

«Вот удивится мой братишка, когда мы вернёмся!»

«Мы вернёмся?»

«Во всяком случае попытаемся. Доумник, что надо сделать, чтобы вернуться на Землю?»

«Не вижу смысла в возвращении…»

«Зато я вижу. Подключи к моей психоструктуре программу твоего жизнеобеспечения».

«Это… обрушит… твою память…»

«Не обрушит, я контролирую себя».

«Ты не поймёшь…»

«Научились же мы понимать друг друга? Давай понемножку, файл за файлом».

Космос вокруг передёрнула судорога…

* * *

Доумник оказался прав: Леонтий не рассчитал свои силы и едва «не выпал в осадок». Первое же подключение человеческого сознания к массиву информации пришельца едва не закончилось плачевно. Леонтий действительно «захлебнулся» в этом мощном, к тому же ещё и почти на сто процентов непонятном потоке, как пловец, попавший под удар волны цунами.

Судорожно забарахтавшись в струях «мутной воды», отбиваясь от падавших на голову «камней» и «взрывающихся световых «гранат», он подсоединил к себе объём памяти Марины, но и это помогло не сразу. Вспышечно выплывая в «пузыри осознавания себя», он начал тонуть, хотя и продолжал сопротивляться.

Но утонуть окончательно, потерять человеческую сущность и способность мыслить не дали два обстоятельства.

Первым было подключение личности Марины.

Она поняла, что дело плохо, и напрягла свои резервы, храбро подставляя плечо любимому человеку, что было для Леонтия сродни глотку воздуха для тонущего ныряльщика.

Вторым обстоятельством стало случайное столкновение Динло с изделием рук человеческих. Случилось это уже на подлёте к Земле, на границе стратосферы. Динло возвращался и наткнулся на искусственный объект, хозяин «осколка Довселенной» отвлёкся, и Леонтий перестал получать информацию, обрушившуюся на него пенной волной.

Впрочем, хозяином «осколка» Доумник мог считаться лишь условно. Слишком много связей он потерял при прорыве барьера Большого Взрыва, а потом при путешествии в новом для него континууме. Поэтому он зависел не только от законов нового мира, но и от спонтанной развёртки измерений своего кокона-носителя, принимаемой очевидцами его высадки на Землю за «волосы» и «щупальца».

Тем не менее искусственный объект (впоследствии стало известно, что это спутник) нарушил внутренние системы «довселенского сгустка», привнося в него законы трёхмерности, и в то время как Динло снижался, Леонтий сумел прийти в себя. Не полностью, скорее как боксёр после нокаута, однако он вытащил себя из «омута чужеродной информации», не забыв о Марине, оценил положение носителя и понял, что они пикируют на льды где-то в районе Арктики.

«Мы можем затормозить?» – вышел он на связь с Доумником.

«Если сбросим часть операционной зоны», – ответил собеседник.

«Ты имеешь в виду кусок твоего тела?»

«Направленный выброс части тела».

«То есть создав нечто вроде реактивной струи? Мы много потеряем?»

«Точный расчёт мне недоступен».

«Рассчитай приблизительно».

«В пределах десяти процентов объёма зоны».

«Слишком много, так мы можем скоро потерять всё. Будь что будет, не тормози, может, Земля сама нас остановит».

Однако скорость падения Динло даже после столкновения со спутником была достаточно велика и, врезавшись в трещину в ледяном поле, а заодно выбросив оказавшуюся там в этот момент подводную лодку за пределы данного района, Динло сделал рикошет и взмыл в воздух, выписывая плавную дугу длиной больше тысячи километров.

А Леонтий «потерял сознание», в смысле – перестал воспринимать реальность как человек, ударившийся головой о бетонную стену.

Очнулся он в тот момент, когда Динло падал на какой-то остров, покрытый льдами и снегом.

Мелькнули под снижающимся «осколком Довселенной» какие-то строения, стоящие на расчищенном поле самолёты, и Динло врезался в берег острова. Но не остановился. Пропахал длинную борозду, поглощая лёд и породы острова, и снова взмыл в воздух, хотя продолжал лететь уже намного медленнее.

«Доумник, – позвал Леонтий, приводя мысли в порядок, – просчитай, где мы упадём».

«Не имеет смысла…»

«Просчитай, быстро! Есть идея!»

«Что ты хочешь предпринять, Леон?» – послышался журчащий мыслеголос Марины.

«Динло может ещё долго скакать по местным буеракам, и я хочу оставить послание».

«Какое послание?»

«Что мы живы».

«Но мы же… внутри… и не сможем выбраться…»

«Зато в кабине остались наши тела».

«Ну и что? Или ты хочешь снова в них переселиться?» – наивно спросила спутница.

Если бы мог, Леонтий бы засмеялся.

«К сожалению, это уже невозможно, Мариш, но я знаю другой способ: мы воспользуемся моим персональником».

«Каким образом?»

«Сбросим его в момент очередного приземления. Наши ребята наверняка найдут его и поймут, что происходит».

«Но у нас нет… рук…»

«Доумник поможет, вырастит манипулятор из части своего тела. К тому же большой кусок не понадобится. Дружище, ты понял, что я задумал?»

«Ты не являешься императивом моей программы…»

«Ошибаешься, я уже с тобой на равных. И у тебя есть шанс уцелеть, пока я здесь. Куда мы летим – выяснил?»

«Падаем на остров…»

«Слушай мои инструкции!»

Впереди на тёмно-синем морщинистом от волн океанском зеркале показался остров…

Композиция 8

Pro et contra

Президент был взбешён, и Конрад Палмер, глава Агентства национальной безопасности США, решил вести себя тише воды ниже травы. Все знали взрывной неровный характер Траппа и сильно рисковали, если начинали возражать ему, и нередки были случаи, что после словесных баталий даже чиновники из близкого окружения президента теряли работу.

– Мы не уничтожили WUFO! – Трапп стукнул кулаком по столу. – И он снова достался русским!

– Ещё ничего не потеряно, Йозеф, – рискнул возразить Палмер; они были давними приятелями, и у Палмера тлела надежда, что президент к нему прислушивается. – Этот блудный НЛО, по нашим данным, застрял на берегу Охотского моря, в недоступных горных теснинах хребта Джугджур, и подобраться к нему быстро русским не удастся.

– Ты думаешь, нам удастся?

– Во всяком случае мы успеем заслать туда технику – нанодроны, локаторы, датчики, наземную разведку.

– Русские не дураки, – поморщился Трапп. – Они перекроют все морские границы и не пропустят к Джугджуру ни один дрон.

– Нам и со спутников всё хорошо видно. Но я уверен, что наши парни смогут подобраться к WUFO. У русских там нет сплошного радиолокационного поля, а у нас имеются морские аппараты, которые способны скрытно подойти к берегу и высадить разведгруппу.

– Это равносильно объявлению войны.

– А то мы не воюем с ними, – фыркнул Палмер. – Выиграли холодную войну, выиграем и горячую. К тому же наши союзники тоже не прочь вмешаться в этот конфликт с WUFO. Ян готов выслать в Охотское море армаду НАТО, а ООН объявит этот район «зоной угрозы всему миру». Русским придётся сражаться на три фронта: с нами, с Европой и с китайцами.

– Китай их союзник.

– Только на словах и только когда выгодно китайцам. Месяц назад они без раздумий ударили по WUFO из рельсотрона.

Трапп вытер влажный лоб салфеткой, взялся за остывший кофе; разговаривали в Овальном кабинете Белого дома.

– Не надо меня успокаивать, Конрад. Мы проигрываем, и вы это знаете.

– Все претензии к Джону, – пожал плечами глава АНБ, имея в виду министра обороны Джона Пуппо. – Он явно не учитывает всех обстоятельств инцидента. По сути, переброс субмарины «Иллинойс» из Арктики в Тринидад – его упущение. А стоит «Иллинойс», между прочим, почти три миллиарда долларов.

– Скорее это упущение Билла. – Трапп имел в виду министра военно-морских сил США Уильяма Блуда. – Он мог отправить «Иллинойс» в другой район Арктики. Но в принципе это уже не имеет значения.

– В отличие от морфлота и ЦРУ мы не допускаем ошибок, – подпустил шпильку Палмер в адрес конкурирующих структур. – Можем поделиться своими разработками. Вернуть «Иллинойс» в строй вряд ли удастся, она пришла в полную негодность, утонув в асфальте, зато мы можем обернуть это прискорбное происшествие в свою пользу.

– Каким образом?

– Объявим, что русские вышли на контакт с агрессивным пришельцем, и тот по их просьбе атаковал субмарину. Совбез ООН без колебаний выдаст нам карт-бланш на любые ответные действия относительно WUFO, который представляет собой «реальную угрозу цивилизации». Пусть русские подумают, на чьей они стороне – цивилизованного мира или агрессора.

Трапп задумался.

Идея была неплоха, однако не приходилось сомневаться, что свободолюбивые русские не выпустят из рук добычу и начнут сопротивляться, отстаивая свои территории и право жить по своим законам, а ответить им было чем. Военный потенциал России эксперты Пентагона оценивали практически равным потенциалу Штатов. Но очень хотелось эти оценки опровергнуть.

– Подготовьте предложения для обсуждения, Конрад, – сказал наконец Трапп. – Выясним мнения Блуда и Пуппо и начнём действовать.

– Только побыстрее, дружище, – добавил Трапп. – WUFO должен быть нашим во что бы то ни стало! Джон мне все уши прожужжал про этого пришельца, описывая, какой силой мы будем обладать в случае захвата WUFO.

– Джон склонен преувеличивать.

– И всё же WUFO играючи перенёс субмарину водоизмещением в семьдесят восемь тысяч тонн на несколько тысяч километров! Это впечатляет! Мы не должны допустить, чтобы русские первыми завладели подобными технологиями!

– Я тебя понимаю, Йозеф, – кивнул глава АНБ.

* * *

Разговор Пуппо с директором АНБ был полон недомолвок и намёков, но глава министерства обороны США понял коллегу правильно: президент им снова недоволен, а это означало, что в скором времени стоит ждать отставки. Существовал лишь один способ остаться у руля Пентагона – проявить инициативу и укоротить руки «русскому агрессору»! А для этого следовало каким-то образом предъявить права на WUFO.

Поразмышляв над этим полтора часа в своём кабинете, обойдя его кругами десять раз и выпив четыре чашки американо, Пуппо принял решение.

Первый, кому он позвонил, был министр военно-морских сил:

– Хелло, Билл. Ситуацию вы знаете, прошу доложить о принятых вами мерах.

Широколицый, редковолосый, с мощными седыми бровями, но ещё не старый, – ему едва исполнилось пятьдесят, – Уильям Блуд по привычке помедлил, пожевал губами, пригладил брови пальцем и только после этой важной процедуры проговорил:

– «Иллинойс» не подлежит ни восстановлению, ни утилизации, сэр. Последняя процедура требует слишком много средств и сил. Субмарину придётся оставить в асфальтовом озере, сняв с неё вооружение и реактор.

– Я в этом не сомневался. Но это не главное.

– Мы собираем ударный кулак Северного флота для похода к берегам России, к границам Охотского моря. В эскадру войдут авианосцы CVN-77 и CVN-78 «Джордж Буш» и «Джеральд Форд». Их будет сопровождать отряд кораблей в составе шести эсминцев, в том числе FFG-45 «Рафаэль Перальта», четырёх фрегатов и трёх вспомогательных судов, а также четыре субмарины типа «Огайо» и «Си вулф».

Пуппо кивнул, глаза его загорелись мрачным огнём.

– К нам присоединятся эскадра кораблей НАТО и японцы. Вряд ли русские смогут тягаться с нами, тем более что Совбез ООН уже начал заседать и скоро выдаст разрешение на операцию в Охотском море. Однако нам надо быть там раньше и абсолютно тайно. Наша новая субмарина «Форт Нокс» готова к походу?

Блуд опять начал жевать губами, боднул воздух крутым лбом.

– Так точно, сэр. На борту размещены три «Вояджера», – министр имел в виду морские беспилотники класса «Echo Voyager», – и новейший «Bluefin»[30] с отрядом «морских котиков» численностью в десять боевых единиц. Мини-субмарина подойдёт к берегу на расстояние десяти миль и отправит десантный модуль. В условленном месте его будет ждать проводник, местный житель.

– Эвакуация отряда предусмотрена в случае обнаружения?

– Так точно, сэр. Директор любезно предложил нам использовать его агентуру. – Блуд имел в виду директора ЦРУ. – В Охотском море в сорока милях от берега расположена буровая платформа «Роснефти», она имеет свой транспорт, в том числе вертолёт. К управлению им допущены люди директора. В нужный момент он заберёт группу.

– Хороший план, – кивнул Пуппо. – Действуйте, адмирал, а я договорюсь о координации сил с нашими коллегами. Ян поддержит нас, да и японцы не откажутся. С нами бог!

Блуд пригладил бровь, и экран связи почернел.

* * *

Директор ФСБ Даниил Фотиевич Колесников собирался на приём к президенту в среду, однако Корнеев сам его вызвал, и уже во вторник двадцать пятого июля в одиннадцать часов утра они встретились в рабочем кабинете президента: хозяин Кремля, Колесников, генерал Звягинцев и замминистра обороны Щусев. Все трое приглашённых были одеты в гражданские костюмы одинакового тёмно-синего цвета и повязали одинаковые бордовые галстуки.

Корнеев пожал им руки, пригласил сесть, улыбнулся.

– Можно подумать, вас обслуживает один имиджмейкер, товарищи генералы.

Гости смущённо переглянулись.

– Кремль всё-таки, – проговорил пятидесятилетний Щусев, выглядевший старше шестидесятилетнего Колесникова.

Сам министр находился в командировке в Хабаровске, и президент пригласил его заместителя, исполняющего обязанности главного военного инспектора вооружённых сил.

– Этикет, однако, – развёл руками директор ФСБ.

Президент рассмеялся, ткнул пальцем в сенсор селектора:

– Клавдия Антоновна, кофе, пожалуйста.

– Я не буду, – отказался Щусев, – врачи запретили наркотики.

– Три прибора, – добавил Корнеев, сел. – Разве кофе – наркотик?

– Не наркотик, но давление поднимает, а мой организм не любит давления.

– Понятно, сочувствую. Итак, товарищи генералы, начнём. Я пригласил вас в связи с недавними событиями на Севере и на Дальнем Востоке. Прошу доложить о том, что там происходит и какие меры вы предприняли в ответ. Даниил Фотиевич?

Колесников посмотрел на Звягинцева.

– Разрешите я начну, Сергей Сергеевич? – спросил начальник НТ-центра.

Звягинцев открыл планшет.

– Во-первых, мы уверены в том, что неопознанный летающий объект, получивший название Динло, вернулся.

– Это я уже понял, – кивнул Корнеев. – Георгий Павлович доложил мне о происшествии на Земле Франца-Иосифа.

Он имел в виду министра обороны России Андреева.

– Динло после взрыва американского глайдера F-44 исчез, и мы не знаем, где он находился больше месяца. Но двадцать первого июля он вернулся, уничтожил китайский спутник, спикировал на ледяное поле Арктики, вышвырнул американскую подводную лодку «Иллинойс» из полыньи на остров Тринидад, затем выпал на остров Александры, едва не задев нашу базу.

– Нам повезло больше, чем американцам, – мрачно усмехнулся Щусев.

– Да уж, – согласился Колесников. – По нашим данным, субмарина «Иллинойс» угодила в асфальтовое озеро на Тринидаде и не подлежит восстановлению.

– С острова Александры Динло отскочил на остров Комсомолец, а затем объявился уже у хребта Джугджур, – продолжал Звягинцев, посматривая на экран планшета, – и остановился в урочище реки Икари, съев голец Бараний Лоб. Свидетелями его посадки, – добавил Колесников, – по роковой случайности стали туристы одной из тургрупп, направившейся в район урочища с проводниками из села Аян. Двое из них исчезли, попав под разряд Динло. Филиал МЧС в Аяне отреагировал на происшествие, послав к месту посадки Динло вертолёт с полицейскими и спасателями. Но то ли пилоты не поняли, какой опасности подвергаются, то ли рискнули подлететь близко, но вертолёт, успев пересадить на борт туристов, тоже исчез.

– И оказался в Австралии, – закончил Звягинцев.

– Пассажиры?

– К счастью, отделались травмами, переломами рук-ног, но остались живы.

– А те двое, пропавшие туристы?

– Пока не найдены, но они могут оказаться где угодно, если вспомнить опыт майора Хромова и полковника Волконской. Они тоже попадали под разряды Динло и перемещались за тысячи километров от озера Виви и даже попадали в прошлое.

– Хотел бы я пережить подобное приключение… прошу прощения. Продолжайте поиски. Кстати, о Волконской, она по-прежнему возглавляет экспедицию?

– Мы не ошиблись с её назначением, она справляется со своими обязанностями. К тому же у неё хорошие помощники, майор Хромов и капитан Кружилин, также проявившие себя с лучшей стороны во время первой экспедиции. В ближайшее время в район Джугджура отправится ваш советник член-корреспондент Академии наук Фурсенко, возглавит группу экспертов. В его обязанности будет также входить контакт с международными организациями.

Секретарша президента принесла кофе.

– Самое интересное, – сказал Звягинцев, – что на месте падения Динло на острове Комсомолец найден персональный компьютер, так называемый наладонник. По заверениям майора Хромова, он принадлежит его брату Леонтию, который остался внутри Динло вместе с физиком из Томска Мариной Лебедевой.

Корнеев отставил чашку с руссиано.

– Вот как? Мне об этом не доложили.

Колесников и Щусев обменялись взглядами. Оба знали, что у президента есть свои службы безопасности и разведки.

– Наладонник сейчас находится у нас, в радиотехнической лаборатории, – сказал Звягинцев. – Но прочитать, что содержит его процессор, пока не удалось.

– Мы считаем, что Леонтий Хромов жив и каким-то образом сумел сбросить свой персональник, чтобы мы знали о нём.

– Вы хотите сказать, что он месяц пробыл внутри НЛО и остался жив? Без пищи и воды?

– Вопросов действительно много, но факт остаётся фактом: ноут Леонтия Хромова у нас.

– Очень интересно! Неужели Динло и в самом деле искусственный объект? Имеющий экипаж?

– Насчёт экипажа сомневаюсь, но, по словам Хромова и Волконской, Динло управляется неким «допотопным» компьютером. Я имею в виду – подобием вычислительной системы, обладающей интеллектом. Причём очень древней системы, существующей ещё до рождения нашей Вселенной.

– Фантастика! – потряс головой Корнеев.

– Кто знает, может, абсолютная реальность.

– Хорошо, ищите подходы к этому «блудному НЛО», возникшую проблему придётся решать, и решать быстро. Американцы из кожи вон лезут, чтобы их допустили к исследованию феномена, подключили все свои дипломатические каналы, ООН и Совет Европы.

– Не только дипломатические, – сказал Щусев, – но и военные. Стало известно, что их флот готовится к походу в Охотское море. Возможны провокации.

Корнеев посмотрел на главу ФСБ.

– Сможем закрыть там границу наглухо, Даниил Фотиевич?

Колесников помедлил. Он уже отдал приказ командующему погранвойсками усилить контроль берегов Охотского моря и собирался «посадить на готовность» ВКС Камчатки и Сахалина.

– Сделаем всё, что в наших силах, Сергей Сергеевич. С вводом в строй загоризонтной РЛС «Контейнер» в Комсомольске-на-Амуре мы гораздо лучше стали видеть дальневосточные моря, а я хочу попросить Георгия Павловича подогнать на побережье дивизион РЭБ. У американцев появились новые дроны, изготовленные по нанотехнологиям, надо готовиться к их засылу на Джугджур.

– Просить Андреева не надо, я отдам распоряжение. Теперь расскажите мне, как мы собираемся работать на Джугджуре. Это ведь сложный горный район, не так ли?

– Практически необжитый до сих пор, – сказал Звягинцев. – Горные стены, расчленённые глубокими долинами и урочищами, гольцы, сопки, курумы, летние температуры низкие. К примеру, сегодня в посёлке Аян температура воздуха всего плюс двенадцать градусов. Жить там сложно. Но туристов год от года всё больше.

– Что их привлекает?

– На Джугджуре не раз находили месторождения рассыпного золота. Да и места там дивно красивые. Горы сложены из гнейсов, гранитов, сланцев и анортозита. Кстати, анортозит – лунная порода, все лунные моря ею сложены. А Динло, кстати, при падении вскрыл линзу кальцифиров.

– Что, простите?

– Месторождение кварцита в форме линзы, вызревшее в диопсит-сканолитовых породах. Хотите посмотреть? Наши парни устроились неподалёку от Динло и прислали видеоматериалы.

Корнеев с любопытством глянул на экран планшета.

Звягинцев пробежался пальцами по клавиатуре компьютера, повернул экран к президенту.

Корнеев придвинулся ближе, разглядывая горный пейзаж с рекой и туманное облачко на высоком берегу, оседлавшее кратер, оставшийся от Бараньего Лба.

– Выглядит не слишком грозно.

– Снято с расстояния в полкилометра. Ближе к Динло подходить опасно, из него то и дело выстреливаются разряды, разрушающие любые материалы, даже граниты и базальты. Учёные назвали эти разряды иномерниками.

– Почему же тогда и американская лодка, и наш вертолёт не разрушились при перемещении?

– По ним прошлись не деструктурирующие иномерники, а так называемые струны разворачивающихся измерений. Физики полагают, что Динло представляет собой сложнейший узел многомерных пространств, и когда какое-то свёрнутое измерение разворачивается, происходит пробой нашего трёхмерного континуума. Образуется нечто вроде «кротовой норы», попав в которую объекты мгновенно перемещаются на тысячи километров.

– Удивительный феномен!

– Ещё более удивительно то, что пробой сохраняется какое-то время, и по «норе» можно вернуться в ту же точку пространства, откуда объект стартовал. Майор Хромов и Волконская доказали это, когда их забросило в Америку, вернувшись обратно на озеро Виви.

– Но этот… гм, гм, иномерник мог забросить их и в космос? Такое ведь случалось?

– Со спутниками, – подтвердил Колесников.

– Мы пока не понимаем до конца механизм развёртки свёрнутого в суперстринг измерения, но в принципе вы правы, иномерник может забросить человека или машину в любой район космоса. Либо вообще в прошлое.

Корнеев покачал головой.

– В таком случае надо предупредить экспедицию об опасности…

– Они всё прекрасно понимают, Сергей Сергеевич, люди опытные. Мы снабдили группу достаточным количеством беспилотников, чтобы изучали Динло дистанционно.

– А тут что блестит? – Президент показал на золотой треугольничек на береговом откосе.

Звягинцев потыкал пальцем в клавиатуру.

Изображение в глубине экрана повернулось, приблизился берег реки, усеянный камнями, и на этом языке россыпи стала видна цепочка сверкающих золотом скал, похожих на сталагмиты.

– Выкидыш, – сказал Колесников.

– Что?!

Звягинцев улыбнулся.

– Так наши исследователи назвали объекты, выбрасываемые разрядами Динло из каких-то иных пространств и времён, – выкидыши. На озере Виви появлялись и скелеты динозавров, и летающие ящеры, и остатки каких-то крепостей. Но, к сожалению, все эти артефакты после ухода Динло распались на атомы, ничего не осталось.

– Почему?

– Точного ответа у меня нет. Видимо, перемещение в наше время древних реликтов посредством «кротовой норы» меняет их материальную структуру. Наука только-только подошла к теоретическому осмыслению причин возникновения Вселенной, поэтому вопрос: что было до этого момента? – лежит пока в области метафилософии.

– Изучим Динло – подберёмся и к метафилософии, – сказал Колесников.

– Один раз мы уже упустили эту возможность, – задумчиво проговорил президент, продолжая разглядывать картинку в экране. – Если и сейчас упустим, никто нам этого не простит.

– Не мы виноваты в том, что Динло исчез, – сказал Щусев, приняв реплику Корнеева за осуждение деятельности армии. – Сначала отметились наши соседи, запустив в объект болванку из рельсотрона. Потом американцы запустили свою ракету.

– Нельзя допустить повторения этой ситуации.

– Сделаем всё, что в наших силах, – повторил директор ФСБ. – Я лично отправлюсь на Дальний Восток, чтобы координировать действия всех служб.

– Может быть, это лишнее. Но решать вам. Что говорят об этих золотых столбах учёные?

– Венгер сообщил, что это не золото. Они сделали дистанционный спектральный анализ скал. Как только им доставят ползающих роботов, они попробуют взять образцы.

Корнеев оторвал взгляд от экрана.

– Прошу вас докладывать о результатах исследований каждый день. Если обстановка в мире позволит, я сам туда отправлюсь.

– Опасно, Сергей Сергеевич! – в один голос воскликнули Колесников и Звягинцев.

Он улыбнулся.

– Обещаю не рисковать зря. Всё-таки не каждый день на территории России садится НЛО, да ещё такой реликтовый. Роман Семёнович и Андрей Миронович, вы свободны. Даниил Фотиевич, задержитесь.

Начальник НТ-центра и заместитель министра обороны попрощались и вышли. В приёмной не задержались, забрали оставленные там кейсы, поблагодарили секретаршу за кофе и вышли в коридор.

Щусев остановился, оглянувшись на дверь приёмной.

– Неужели он и в самом деле рискнёт посетить Джугджур?

Звягинцев открыл кейс, положил туда планшет.

– Он молод и полон сил, так что полетит, я думаю.

– Служба охраны на уши встанет.

– А это уже не наше дело, Андрей Миронович. Я, кстати, тоже собираюсь к Охотскому морю, хочется увидеть «дикий НЛО» своими глазами.

– А мне придётся торчать здесь, – огорчился Щусев, – пока Георгий Павлович там. Ну, что, поехали?

– Подожду шефа.

– Тогда всех благ, Роман Семёнович, до встречи.

Они пожали друг другу руки, и Щусев зашагал к выходу из здания президентской администрации.

Композиция 9

Разговор глухого с немым

За двое суток конвертоплан сделал семь рейсов в Охотск и обратно и перевёз всё оборудование экспедиции, доставленное из Москвы и Новосибирска: полевую кухню, бытовые модули в количестве десяти штук, четыре квадроцикла, автономный ядерный электрогенератор и комплекты одежды «полярник», которые оказались как нельзя кстати. Конец июля хоть и считался в Хабаровском крае летом, температура днём редко превышала плюс десять градусов, а по ночам в горах опускалась ниже нуля. Поэтому «полярники» надели не только члены экспедиции, но и два проводника из местных, доставленные из посёлка Аян.

Работа закипела.

Назар вместе с проводниками и Венгером определил места установки стационарных постов для наблюдения за Динло. Туда доставили палатки, аппаратуру, датчики, дальномеры и видеокамеры. Венгер распределил экспертов по группам, и возбуждённые новой встречей с «осколком Довселенной» члены экспедиции начали настраивать исследовательские комплексы, предназначенные для фиксации аномальных явлений природы, физических параметров изучаемого объекта и среды.

Капитан Кружилин захотел было повсюду сопровождать руководителя отряда, но Волконская отвела его в сторонку, что-то объяснила, он сник и принялся обустраивать основной лагерь экспедиции. В его обязанности входила организация работы вспомогательных служб, кухни и охранных подразделений; кроме исследователей, число которых увеличилось почти в два раза за счёт прибытия военных экспертов, в долину Икари были переброшены воинские подразделения из Хабаровска и Охотска, поэтому забот хватало. К тому же на третий день после развёртки лагеря к месту событий прибыли важные лица: министр обороны Андреев и членкор Академии наук Фурсенко со свитой, что добавило хлопот всем.

К счастью, Назара не коснулись заботы о сопровождении государственных деятелей, и он с головой окунулся в изучение подходов к Динло, не забыв о своей идее проникнуть внутрь пришельца и найти брата. Мечтал он и о других встречах – с Фросей, без свидетелей, так как желание близости крепло с каждым днём, а по вечерам вообще хотелось чуть ли не волком выть и приходилось успокаивать неистовство плоти либо алкоголем, – Домани удалось договориться с пилотами конвертоплана, и те доставили в лагерь из Охотска японскую водку – саке, – либо объездом постов наблюдения, после чего он заявлялся в свой модуль и от усталости падал на лежак как убитый.

Двадцать восьмого июля он проснулся в шесть утра (внутренний будильник срабатывал безотказно, хотя организм ещё не полностью адаптировался к смене часового пояса: в средней полосе России в данный момент до наступления ночи ещё был один час), умылся, разбудил лейтенанта, с кем делил комнату, быстро сварил кофе (модуль был оборудован кухней и кофеваркой) и понёс пластиковый стаканчик в соседний модуль, где жила Волконская.

Она открыла дверь сразу, как только он деликатно постучал пальцем по двери.

Женщина была уже одета в «полярник» и выглядела так соблазнительно, что сердце едва не выпрыгнуло из груди. Увидев майора, она оценивающе глянула на его ждущее лицо, подняла брови.

– Доброе утро, товарищ полковник, – выдохнул он. – Кофе, пожалуйста.

Стаканчик был горяч и жёг ладонь, однако Назар этого не замечал.

– Спасибо, я и сама могла бы позаботиться о себе, – сухо сказала Фрося, бросила взгляд на пустой и тихий в это раннее утро лагерь, освещённый лучами низкого солнца (в такую рань ни высокие гости, ни учёные не просыпались), поколебалась, но отступила в сторону. – Заходите, майор.

Дверь закрылась за спиной Хромова.

Мгновение он стоял безмолвно, как сформировавшийся из воздуха фантом. Потом шагнул к ней.

– Фрося…

Женщина приложила палец к губам, взяла у него стаканчик, пригубила напиток.

– Без сахара?

– Как ты любишь, – выговорил он. Аккуратно повернул торчащий в замке ключ, отобрал у неё кофе, поставил на столик.

– Майор, – нахмурилась Волконская, – прекрати! Остынь сейчас же…

Не говоря ни слова, он обнял её и поцеловал.

Поцелуй длился долго и, вероятнее всего, закончился бы на кровати, так как она не сопротивлялась и ответила на поцелуй, но в дверь постучали.

Фрося вырвалась из его объятий, застегнула куртку, поправила волосы, привела себя в порядок.

– Сядь!

– Вот зараза! – искренне огорчился он, но сел, заметил лежащую на столе серую папку, раскрыл, как бы вчитываясь в лежащие там документы.

Волконская открыла дверь.

На пороге появился капитан Кружилин.

– Вы уже не спите? – сказал он и осекся, заметив сидящего в небрежной позе Назара. На лице капитана отразилась сложная гамма чувств, сменившись разочарованием и досадой. – Вы не одна?

Назар поднял голову.

– Доброе утро, капитан. Плохо выглядите, не выспались? Или простудились?

– Сердце… – глухо ответил Кружилин.

Назар усмехнулся.

– Могу предложить корвалол, полегчает.

– Спасибо, майор, обойдусь без корвалола.

– Проходите, – сказала Волконская, бросив предупреждающий взгляд на гостя.

– Я позже подойду, – отступил Кружилин. – Фурсенко снова требует для себя особых условий, надо обсудить.

– Знакомые замашки, – покачал головой Назар. – Хроника не лечится.

– Никакого вип-обслуживания не будет, – твёрдо заявила Фрося. – Но подходите через час, поговорим о наших проблемах.

Кружилин повернулся, и Волконская закрыла за ним дверь.

– Зачем ты его взяла? – поинтересовался Назар. – Он же спит и видит, как меня уносит щупальце Динло.

– Не преувеличивай, он не столь злобен, как ты думаешь. А мы с тобой договаривались не встречаться при всех. Ты меня дискредитируешь в глазах группы.

– Мы и так не встречаемся, я скоро на стену полезу, – признался Назар, бросил папку на стол, оживился. – А давай свадьбу сыграем? Прямо здесь? И прятаться не придётся.

Фрося улыбнулась.

– Больше нам нечем заниматься, кроме как свадьбы устраивать у чёрта на куличках.

– Зато оригинально, запомнится на всю жизнь. Никто косо не посмотрит. Разве что Кружилина инфаркт хватит.

– Помирись с ним, он, в сущности, неплохой мужик.

– Я с ним и не ругался. Но извилин ему не хватает. Другой на его месте давно бы понял, что происходит, и перестал бы играть роль сторожевого пса. Так как насчет свадьбы?

Фрося прошла в глубь комнаты, Назар перехватил её и усадил на колени, несмотря на сопротивление.

– С ума сошёл?! – упёрлась она ему в грудь руками.

– Давно, – согласился он. – Поженимся?

Она неожиданно сдалась, прижалась к нему всем телом, вздрагивая, как в ознобе, прошептала на ухо:

– Я не против… но не здесь… вернёмся и устроим праздник… если ты не передумаешь.

– Никогда! – поклялся Назар, откинул голову женщины, начал целовать её лоб, щёки, нашёл губами горячие губы…

Ушёл он через четверть часа, как в тумане, ослепший от счастья. В голове кружились звёзды и кто-то пел нежным голоском: она тебя любит, дуралей… она тебя любит…

Домани ждал его у модуля с деловым видом.

– Получил инструкции?

– Что? А-а-а… – Назар, у которого ещё горели губы от поцелуев, неопределённо повёл плечом. – Получил… я хочу проверить западную часть леса, подступающую к гольцу, ты со мной?

– Как прикажешь, командир.

– Тогда быстренько завтракаем, берём машину и едем.

Через полчаса они погрузили в багажник квадроцикла кое-какие вещи, бинокли, бечеву, ремни, карабин, съехали на берег Икари, пересекли реку по мелководью и направились в обход гольца, накрытого шапкой дрожащего воздуха: таким сейчас выглядел Динло, что издалека, что вблизи.

За несколько дней им удалось с помощью проводников обследовать местность вокруг и определить наиболее удобные подходы к нему. В трёх местах были установлены палатки, охраняемые солдатами оцепления, в которых укрывались исследователи на случай непогоды и куда можно было упрятать дорогостоящую аппаратуру. Кроме того, у начала цепочки «золотых истуканов» тоже развернули полевую лабораторию, где по очереди работали химики и геологи экспедиции.

Однако Назару требовался наиболее безопасный проход к Динло, не простреливаемый разрядами и «кротовыми норами» иномерников, поэтому он больше всех пропадал у пришельца, ища его самые неактивные стороны, позволяющие приблизиться к нему вплотную.

Подъехали к первому посту, оборудованному правее галереи «золотых идолов». Здесь работали трое исследователей: Венгер, Долинка и военный эксперт, кандидат технических наук Гиличевский, прибывший в лагерь сутки назад с группой других специалистов.

К удивлению Назара, кроме солдат охраны он обнаружил возле палатки самого Венгера, занявшего место у дальномера, рядом с передвижным аппаратным модулем, нацелившим жерла камер и антенны датчиков на мутную гору Динло.

– Доброе утро, Константин Филатович, – слез с седла квадроцикла Назар. – Что это вы в такую рань поднялись? До завтрака? Или, наоборот, ещё спать не ложились?

Чисто выбритый, пахнущий дорогим одеколоном физик посмотрел на него рассеянно, очнулся, смущённо провёл ладонью по лицу.

– Нет, я здесь недавно. Парни, – он кивнул на расхаживающих неподалёку часовых, одетых в пятнистые «косяки», как называли бойцы КСЭ – комплекты специальной экипировки, – заметили экзота, сообщили начальству, я и прибежал.

Назар укоризненно покачал головой:

– Одному не стоит бегать по местным буеракам, Константин Филатович. В следующий раз смело ищите меня. А что именно увидели ребята?

– Аппарат, похожий на дрон. Но это было в четыре часа утра, и вылетел он, по их рассказам, прямо из основания Динло. Однако все наши беспилотники не летают в непосредственной близости от реликта, оба дежурных барражируют на высоте трёх-четырёх сотен метров над ним.

– Может, один из них просто свалился с орбиты?

– Я узнавал, оба продолжают кружить.

Назар и Николай переглянулись.

– И куда он полетел?

– Правее метров на двести, исчез за деревьями.

– А что, если это снова американцы? – предположил лейтенант.

Назар посмотрел на близкую стену деревьев.

– Пограничники закрыли район сплошным радиолокационным полем, они первыми подняли бы тревогу.

– В таком случае это очередной выкидыш. Нужно вызывать проводников и поисковую группу.

– Давай проедемся в ту сторону.

– Как скажешь, командир.

– Пожалуйста, будьте осторожнее, товарищи, – озабоченно проговорил Венгер. – Кто знает, какой зверь может вылететь из нашего приятеля. По сути, он представляет собой спорадически и спонтанно работающий портал, соединяющий пространства и времена.

– Вы ничего больше не заметили?

– Ничего особенного, к сожалению. Разве что в основании реликта усилилось свечение. Нам следовало бы обнести Динло автоматическими видеокамерами, чтобы записывать его поведение непрерывно.

– Я поговорю с Волконской, камеры будут. Вас отвезти в лагерь? Позавтракаете и вернётесь вместе с коллегами.

– Спасибо, не нужно, я останусь, попрошу Бориса, он привезёт пару бутербродов и термос с чаем.

– Хорошо, Константин Филатович, мы ещё сюда заедем.

Назар и Николай взгромоздились на квадроцикл.

– Если это и в самом деле американский дрон, – сказал лейтенант, – надо будет вооружиться «Стрельцом».

Назар кивнул. Речь шла о комплексе разведки, управления и связи, позволяющем в режиме реального времени видеть обстановку на поле боя на экранах планшетов и передвижение техники противника. «Стрелец» можно было использовать и в мирных целях.

– И «кнут» не помешал бы, – добавил Николай.

Назар завёл двигатель. Он тоже подумал, что неплохо было бы вооружиться импульсными генераторами «Возница-2», прозванными «кнутами», которые отключали электронику беспилотников. «Кнут» представлял собой снайперскую винтовку и посылал электромагнитный импульс большой мощности на расстояние до километра. В отличие от стационарных систем радиоэлектронной борьбы типа «Красуха», накрывающих полем большую площадь, поступившие на вооружение Росгвардии «кнуты» могли сбивать отдельные цели, в том числе не только беспилотники, но и вертолёты, и крылатые ракеты, нарушая работу их блоков управления.

Проехав сто метров вдоль остатков каменной россыпи, квадроцикл свернул в лес.

Назар уже обследовал голец с оседлавшим его пришельцем и неплохо ориентировался на местности. Стройные ели в здешних лесах росли не густо, кедровый стланик встречался не везде, и проехать по лесу, минуя чащобы, завалы и скальные выступы, можно было без особого труда.

Остановились, ориентируясь по указаниям Венгера.

– Если это был дрон, мы ничего не найдём, – сказал Николай. – Он давно улетел.

– Не верю, – возразил Назар. – Большие дроны не пропустили бы пограничники, а у малых не слишком велик радиус действия. Давай-ка проскочим вон к тем скалам, взберёмся и посмотрим с высоты.

Так и сделали. Обогнули излом горы, подъехали к группе скал высотой в два десятка метров, нашли более или менее пологий подъём на самую высокую скалу, похожую на ребристую тушу слона, и Назар влез на неё, прихватив с собой бинокль.

Николай остался внизу, у квадроцикла.

– Что-нибудь видишь? – прокричал он.

Назар не ответил, ворочая окулярами бинокля.

Утро начиналось тихое, мирное, тёплое – по здешним меркам: температура воздуха поднялась до плюс восьми градусов. Воздух вливался в лёгкие пьянящим потоком, дышалось легко, и панорама горного пейзажа была видна как на ладони.

В глаз прилетел солнечный зайчик.

– Как будто блестит что-то западнее, – крикнул Назар.

– Может, кварцевая линза?

– Линза восточнее. Больше ничего не вижу.

Назар быстро спустился со скалы, и квадроцикл запрыгал по камням и рытвинам небольшого лога, выезжая к провалу в стене леса.

Ели расступились, образуя треугольное поле, поросшее травой и кустарником, в центре которого вырастал скальный бугор высотой в десяток метров. На вершине этого бугра виднелась некая конструкция, состоящая из косых дуг, напоминающих рёбра какого-то зверя, шипов и чешуй. У конструкции намечались плечи, переходящие в перепонки, и узкая крысиная голова, отблёскивающая слюдой.

Остановились, разглядывая в бинокли бугор и нарост на нём.

– Это не дрон, – пробормотал Николай.

– Сдохший нетопырь, – хмыкнул Назар.

– Таких размеров?

Голова непонятного нароста шевельнулась: тварь на скале посмотрела на людей. Затем расправила плечи и перепонки, оказавшиеся крыльями, и взлетела, планируя к застывшему квадроциклу.

Николай потянулся за карабином.

– Выкидыш!

– Подожди, – остановил его Назар. – Стреляем только в случае нападения.

Летучая тварь размером с орла, делая неуклюжие зигзаги, подлетела к замершим на машине людям.

Назар приготовился сделать рывок вперёд, если странное существо бросится на них.

Однако случилось неожиданное!

Перепончато-чешуйчато-ажурный «нетопырь» взлетел над квадроциклом и проскрежетал на русском – с хриплым акцентом – языке:

– Рифет пратан… я не моху выпраться отсюта… захоти ты… пообщася…

– Леон?! – крикнул Назар.

Невиданный «нетопырь» замахал крыльями чаще, поднялся вверх. С неба донеслось одно затихающее слово: найти… – и существо рвануло в сторону шевелящейся воздушной горы Динло.

Назар приставил к глазам бинокль.

Существо – не то искусственный аппарат, не то и в самом деле живой летун – нырнуло в прозрачную муть тела реликта, исчезло.

Рядом восхищённо выругался Николай:

– Жесть! Ты слышал?!

– Леон там! – глухо сказал Назар.

– Почему он не может выбраться?

– Не знаю.

– А что значит – найти? Кого нужно найти? Или что?

– Возможно – безопасный проход.

– И ты туда пойдёшь?

– Я должен это сделать! Если Леон заявляет, что не может выбраться, значит, существует веская причина, он в плену или, возможно, ранен… в общем, будем искать. Я наметил два района, где иномерники появляются нечасто. Да и вот этот, где мы с тобой стоим, тоже мирный, разрядов не видно. Надо проверить.

– Волконская не разрешит.

Назар взялся за шею лейтенанта, придвинул лицом к себе.

– Мне не требуется её разрешения.

– Но она же…

– Договаривай.

– Она же… твоя… начальница…

– Будущая жена! Заруби на носу! Ты со мной?

– Когда я был против? Пойдём вместе, как всегда, ты же знаешь, я не подведу.

Хлопнули ладонь о ладонь.

– Возвращаемся к Венгеру, потом запускаем дрон в эту лощину, пусть понаблюдает за поведением Динло в месте, где скрылся нетопырь.

– Как ты думаешь, что это было? Живое или не живое?

Назар вспомнил неровный полёт «нетопыря».

– Похоже на искусственное, но летает как летучая мышь. Внутри Динло нет никакой аппаратуры или конструкций в нашем понимании, это полевая композиция. Поэтому он может только захватывать объекты извне и перемещать по своим «кишкам».

– Иномерникам?

– И та зверюга была где-то захвачена, а Леону удалось его запрограммировать и послать к нам. Что означает – он нас видит. Точнее, видит всё, что творится вокруг Динло.

– И при этом не может сам оттуда сбежать?

– Да, это загадка. Поехали.

Внезапно в ухе пискнула клипса рации:

– Хромов, вы где? – Голос принадлежал Волконской.

– Только что был свидетелем выкидыша, – уклончиво ответил Назар. – Первым его увидел Константин Филатович, сообщил нам, мы с лейтенантом Домани начали искать и обнаружили летающий объект размером с орла. Сначала подумали – американский дрон. Однако оказалось, что это живая тварь. Но самое интересное, она заговорила на русском языке!

Волконская выдержала паузу.

– Вы не шутите?

– Нисколько, сам обалдел. Мы отчётливо услышали: «Привет, братан, я не могу выбраться из живота Доумника, заходи ты, пообщаемся». И ещё одно слово: «найди». К чему оно относится, пока не ясно.

Возникла ещё одна пауза.

– Вы с ним разговаривали?

– Нет, птичка сразу улетела обратно и скрылась внутри реликта. Но без сомнения её направил к нам Леонтий.

– Каким образом?

– Есть кое-какие соображения на сей счёт, расскажу при встрече.

– Возвращайтесь, у меня к вам поручение.

– Какое?

– Будете сопровождать группу экспертов из Москвы во главе с членкором РАН Фурсенко.

Назар встретил взгляд Домани. Лейтенант скривился.

– Нам больше нечего делать.

– Товарищ полковник, мы заняты более важными делами. Пошлите с ними капитана Кружилина.

– Товарищ майор, у капитана появились другие заботы. Извольте подчиняться, возвращайтесь, это приказ. – Связь оборвалась.

– Вот гадство! – в сердцах сказал Назар.

– Знаю я этих московских функционеров, а Фурсенко по отзывам вообще козёл.

– Весь день насмарку!

– Может, не весь, – попытался успокоить Хромова Николай. – Довезём их до первого поста и поручим Венгеру занять до обеда, а сами смоемся под предлогом изучения выкидыша.

Назар поднёс к глазам бинокль, долго рассматривал гору «дышащего» горячего воздуха, сел за руль квадроцикла.

– Ладно, поехали.

Композиция 10

Перистальтика

Он начал обживать внутреннее пространство Динло.

Было странно ощущать себя живым при полном отсутствии физического тела. То и дело возникали чисто психологические ощущения: затекла рука, свело желудок, в висках запульсировала кровь, заныли мышцы ноги…

Леонтий понимал, что эти ощущения фантомные, психика просто «вспоминала» его биологическое происхождение, но всё равно хотелось «выпрямить спину» или «почесать затылок».

Те же самые ощущения донимали и «Я» Марины, причём, наверно, в большей степени, чем Леонтия, но она не жаловалась и храбро пыталась поддержать друга во время очередного приступа «потери пульса». А приступы происходили часто, сознание раскачивали качели «темноты и света», оно то меркло, то зажигалось вновь, и приходилось напрягать все силы, чтобы не раствориться в небытии, либо, что было бы ещё хуже, в сфере мышления Доумника.

Однако Леонтий был терпелив, настроен решительно, тем более что отвечал не только за себя, но и за подругу, и при каждом «всплытии в свет сознания» давил на «психику» Доумника, корректируя его программу таким образом, чтобы супердревний «процессор», работающий на не известных никому принципах, начал прислушиваться к требованиям «пассажиров».

В конце концов его усилия не прошли даром.

Если бы «пассажиры» Доумника оставались жить в своих физических телах, они бы не раз испытали инсульт или инфаркт. Но будучи «записанными» на «жёсткий диск» реликтового «компьютера», они лишь на какое-то время впадали в ступор, хотя Леонтий переживал это состояние как человек, получивший удар в челюсть.

В один из моментов после очередного «нокдауна» он осознал себя летящим сквозь бесконечный туннель, стенки которого представляли собой скользящие мимо паутинки света. С трудом разлепив «глаза сознания», он позвал «вторую половину»:

«Мариша, ты здесь?»

К его удивлению, приходящая в себя позже него Марина ответила:

«Здесь, милый».

«Мы летим или это мне кажется?»

«Мы движемся… в туннеле…»

«Слава богу, не пригрезилось».

«Похоже на кино…»

«Точно, так показывают сверхсветовой прыжок в фильме «Стартрек». Доумник, что происходит?»

Хозяин древнего «осколка Довселенной» не ответил.

Но ощущение полёта внезапно исчезло, и объединённые в один «звездолёт» сознания людей вылетели в космос!

Вокруг распахнулся невероятный простор, пронизанный лучами звёзд и полотнищами менее яркого свечения, напоминающего северное сияние.

Затем фронт зрения Леонтия сместился, как если бы он повернул голову, и в глаза – хотя никаких глаз у него не было – ударил поток солнечного света!

Солнце находилось рядом! Его медленно шевелящийся, текучий, вспыхивающих факелами и протуберанцами шар казался грозным и ощутимо массивным, способным расплавить любого, кто рискнёт подлететь к нему близко.

«Где мы?» – прилетел лёгким ветерком мыслеголос Марины.

«Скорее всего это зона памяти Доумника… мы погрузились в неё… а может быть, нас подхватил ручей развёрнутого измерения…»

«Как же мы вернёмся?»

«Доумник нас вытащит».

«Он ко всему равнодушен».

«Думаю, мы никуда не переместились, находимся в кладовой его памяти».

«Но мы всё равно не вернёмся».

«Брат с Фросей даже путешествовали по развёртке физически и возвращались».

«Да, но они могли двигаться, и порталы развёрток не исчезали сразу. А здесь я ничего подобного не вижу, пустота и Солнце, и всё».

«Доумник, отзовись!» – позвал Леонтий «квартиродержателя».

Никто не ответил.

Космос вокруг сверкал, мерцал, кружился и молчал.

В полной тишине Солнце извергало огненные фонтаны протуберанцев, не обращая внимания на зрителей, появившихся возле него в виде призрачных облаков.

В душе родилась паника. Леонтий не был уверен в том, что их с Мариной личности сохранятся в памяти Доумника. Неведомые процессы, происходящие в недрах многомерной композиции Динло, пока не подчинялись «копии человека», и узнать, почему обоих выбросило в космос, не было никакой возможности. С горечью Леонтий подумал, что надо было плотнее осваивать операционную систему Доумника, чтобы в конце концов перехватить управление носителем – «осколком Довселенной». А теперь уже поздно было об этом думать.

«Не переживай, – прошелестела мысль Марины; она услышала его размышления. – Что-нибудь придумаешь».

Леон воспрял духом.

«Благодарю за веру в мои способности, родная! Жаль, под руками нет клавы, чтобы отстучать запрос в информарий Доумника».

«У нас и рук-то нет».

«Твоя правда, Мариш, интересно было бы посмотреть на себя со стороны – какими мы выглядим».

«Как облака элементарных частиц».

«Вряд ли, ансамбли элементарных частиц долго не живут. Вероятнее всего, мы летаем тут в виде полевых конфигураций, как часть организма самого Динло».

«Но ведь и конфигурации долго не живут?»

«В нашем трёхмерном континууме не живут, но ведь Динло к нам из другого мира свалился. Вернёмся – пообщаюсь с Доумником на этот счёт».

«Ты оптимист».

«А разве не за это я тебе нравлюсь?» – развеселился Леонтий.

«За всё», – простодушно призналась спутница.

Если бы он мог рассмеяться, он бы это сделал. Однако Марина всё равно уловила его настроение, и на несколько мгновений оба забыли о своём положении, обняв друг друга, как живые люди.

А потом сознание Леонтия начало меркнуть, он попытался ещё раз докричаться до растворившегося в космосе Доумника, отчаянно забарахтался в пространстве и почувствовал, что тает…

Очнулся от холодного прикосновения. Ощущение было такое, будто ему на пылающий лоб положили мокрое полотенце.

Вздрогнув, Леонтий попытался открыть глаза, зашевелился, слепо шаря вокруг руками… и сообразил, что никакого полотенца нет, как нет ни рук, ни головы, ни тела, и находится он не на кровати в своей квартире, а в недрах сложнейшего многомерного образования, чудом избежавшего гибели при рождении Вселенной. «Мокрым» же «полотенцем» была мысленная рука Марины, снова пришедшей в сознание раньше него.

«Леон, ты меня слышишь?!»

«Маришенька…»

«Что случилось? Вокруг темно… мы ещё живы?»

«Похоже, я был прав: мы вморожены в ткань софта Доумника и при контакте с ним прорвались в какой-то файл воспоминаний. Сейчас наладим с ним связь и всё выясним. Доумник, выпусти нас в поле восприятия».

Послышался треск, будто обломилась ледяная сосулька. Треск повторился несколько раз, пока не превратился в звуки человеческого голоса:

«Пере… пересе… пересечение взаимо… взаимополяр… катего… рий… мешает корр… коррекции…»

«Что с ним?!» – не поняла Марина.

«Ему нехорошо. Он не может освободиться от информационных искажений. Доумник, пусти нас в операционную зону! Мы поможем избавиться от помех!»

«Опа… опас… опасно…»

«Дай линию выхода в программу управления! Быстро! Я разберусь, что тебе мешает!»

Какое-то время ничего не было слышно, лишь доносился тихий шорох и писк, словно в траве шевелились мыши. Потом темнота вокруг стала рассеиваться, появились светлые пятна, складывающиеся в красивый интерференционный узор. Этот узор соткал подобие стен, создающих объём. Образовалось нечто вроде помещения с центральной колонной, напоминающей пучок водяных струй, текущих снизу вверх. От колонны отделилась струя в форме ковша, превращаясь в подобие сиденья. Доумник вспомнил, как гости общались с ним, хотя в данный момент этого не требовалось – гости жили вне своих тел.

«Молодец! – похвалил Леонтий. – Не забыл, какими мы были. Сформируй мне операционный манипулятор и зафиксируй в этом… гм, гм, кресле».

В ковше возникло зыбкое туманное облачко, напоминающее очертания тела человека.

Леонтий напрягся и «вселился» в него тысячью лучиков света, рождённых интерференционными стенами «помещения», которое было порождёно воображением самого Леонтия, привыкшего работать с браузерами земных компьютеров.

Из текучей колонны перед ковшом вылепилось подобие прозрачного шлема.

«Ну, ты даёшь! – восхитился Леонтий. – Прямо читаешь мои мысли!»

Впрочем, до него дошло, что собеседник действительно читает его мысли, и он засмеялся.

«Всё предусмотрел! Хотя мог бы просто пересадить меня в свой софт».

«Опас… но… т-ты захлеб… утоне… шь…»

«Не утонул же, когда мы заговорили в первый раз! Память у меня хорошая».

«Б-буду… д-давать… инфу… п-порционно…»

«Хорошо. – Леонтий «надел» шлем на «голову», ощутив при этом вполне реальное прикосновение холодного металла к коже. – Марина, ты готова?»

«Готова!» – без колебаний ответила «вторая половина».

«Поехали!»

Колонна связи перед оператором засверкала, испуская кустистые фонтанчики нежгучего огня: Доумник выдал «напарнику» первую порцию запасённой в его невероятной памяти информации.

* * *

Абстрактные разговоры учёных-физиков, изучающих состояния Мультивселенной, о том, что внутри конечных объектов могут находиться бесконечные континуумы, когда-то вызывали у Леонтия снисходительную усмешку. Он свободно оперировал понятиями n-бран, бесконечных значений тензора Римана на нулевой гиперповерхности, сингулярностей с бесконечной плотностью, однако не думал, что ему самому придётся наяву столкнуться с реальными проявлениями этих феноменов.

Поначалу «дикий НЛО» показался ему всего лишь удивительным физическим объектом, сформированным законами довселенского пространства. Однако Динло, несмотря на конечные размеры, оказался не осколком предшествующей Вселенной, а самой предшествующей Вселенной, заблокированной законами Мироздания, в котором появился человек. И в то же время он представлял собой узел связи с другими районами пространства-времени, так как его иномерные разряды свободно пронизывали трёхмерность человеческой Вселенной и выхватывали из районов выхода объекты, перенося их в земную реальность так же легко, как это делает туннель метро. Либо наоборот – похищали объекты земного мира: машины, скалы, камни, вертолёты и живых людей, – и уносили в те районы Земли или космоса, где спонтанно заканчивались каналы перехода.

Все эти секреты Динло стали известны Леонтию чуть позже, когда он освоился со своим положением оператора и партнёра Доумника. Поначалу же было невероятно трудно разобраться в мешанине «чужой математики», и он не раз терял сознание и «плыл», измученный борьбой с потоками нечеловеческой логики.

Неизвестно, сколько прошло времени: никаких часов у Доумника и в помине не было, поэтому оценивать длительность какого-либо процесса можно было только по внешним признакам, когда удавалось выглянуть из «рубки управления» наружу, в земной мир, – прежде чем у Леонтия стало получаться взаимодействие с эффекторами Доумника и видеть окрестности через его «очки и телескопы». Своё положение Доумник понимал плохо, и Леонтий помог ему откорректировать систему визуального наблюдения, которой мог пользоваться и сам.

Во время очередного спонтанного разряда свёрнутого измерения, когда одно из «щупалец» Динло выхватило откуда-то из соседней галактики невиданную тварь: рассмотреть её как следует Леонтий не успел, тварь выпала из чрева Динло через другой разряд, – у него возникла мысль послать весточку брату.

Как раз к этому моменту Динло падал на льды Арктики (это удалось выяснить позже), и Леонтий попытался объяснить Доумнику, что нужно сделать.

Сначала он планировал сбросить на лёд своё тело. То есть, разумеется, подвысохший труп. Но Марина, читавшая его мысли, не одобрила план, так как её коробила мрачная «эстетика» и ещё более негативная «этика» такого поступка, и смущённый Леонтий нашёл другой вариант.

Доумник понял идею не сразу, поэтому ни при первом столкновении с Землёй в районе Арктики, ни при втором – когда Динло врезался в какой-то остров, осуществить задуманное не удалось. И лишь когда «осколок» иной Вселенной прополз по второму острову, Леонтий смог запрограммировать напарника сбросить на остров свой наладонник, так и оставшийся лежать рядом с телом в «кабине контакта». Доумник сформировал «манипулятор» в виде силового кокона, поместив внутрь наладонник, и сбросил кокон вместе с содержимым в момент скольжения Динло по острову.

Сотрясение при ударе все получили приличное. Всё-таки никаких «подушек безопасности» кабина не имела. Да и Доумник отключился. А Леонтий вместе с Мариной поплыли и пришли в себя только после того, как Динло спикировал на горный хребет Джугджур (о чём стало известно уже после восстановления операционной системы) и застрял на одной из сопок, растворив её почти полностью «кислотой» иномерных разрядов.

После того как Динло оседлал сопку в горах, Леонтий на некоторое время потерял с ним связь и потратил немало душевных сил, отстраиваясь от «дыма» чужих подпрограмм, представлявших собой настоящие вирусы. Пришлось даже с помощью Марины чистить засорённую память и освобождаться от вирусов и «мешков чёрной информации», содержащих абсолютно непонятные сведения.

На третий день после падения на горы, – удалось сориентироваться по нескольким признакам изменений суточного ритма, – Леонтий наконец смог осмотреть окрестности места приземления. Стало понятно, что, во-первых, люди не теряли времени на бесплодные охи и ахи и на размышления – с чем они столкнулись, а во-вторых, это были русские люди, и упал Динло не где-то на территории сопредельных государств и не в Африке, а на горный хребет, тянувшийся вдоль побережья Охотского моря.

Динло был окружён военным кордоном, были видны посты оцепления, лагерь, техника, палатки и аппаратура исследователей, а также территория вокруг сопки: реки, горные изломы, тайга и россыпи камней.

Затем Леонтий разглядел суетившихся вокруг Динло людей и в одном из них, отличавшемся особой активностью, узнал брата. Снова родилась идея сообщить ему о том, что произошло с ним самим и Мариной. Выбрасывать наружу больше было нечего, кроме костей скелета, но кости не несли позитивной информации и лишь заставили бы брата переживать, поэтому Леонтий начал искать другой способ связи с внешним миром.

Разрядами разворачивающихся измерений он по-прежнему не мог управлять, зато мог дождаться подходящего случая и подготовил для сброса «письмо» – небольшой кусок тела Динло размером с собаку, который должен был сыграть роль магнитофона.

Ожидание длилось недолго: один из эффекторов Динло выхватил из глубин галактики существо, похожее на помесь дрона и летучей мыши, переместил внутрь себя, чтобы выбросить вовне, и Леонтий успел нацепить на «летучую мышь» своё «письмо». Удалось даже направить посланца в сторону одного из навесов исследователей, расположенного в полукилометре от сопки. Мало того, «мышь» вернулась, сообщив о доставке сообщения адресату – сохранившаяся часть кокона «письма» успела до распада выдать нечёткую голографию человека! И Леонтий счёл это обстоятельство обещанием каких-то новых встреч и открытий.

Прежде всего, естественно, хотелось увидеться с Назаром и подробнее рассказать о своих приключениях. А в глубине души тлела надежда когда-нибудь вернуться домой в человеческом облике. Уж слишком большой оказалась тоска по привычному образу жизни (подогреваемая печальными мыслями Марины), несмотря на предоставленные возможности приобрести бессмертие и бесценный опыт контактов с новыми формами жизни и разума.

После возвращения посланца, бесследно растворившегося в котле взаимодействующих пространств и невообразимых измерений, Леонтий принялся с большим увлечением штурмовать кладовые памяти Доумника, вынашивая планы в какой-то момент стать главным оператором всего процессора, пока не обнаружил, что Динло начинает голодать.

То есть вроде бы всё шло как и прежде: «осколок Довселенной» шевелил своими «волосами»-разрядами, дышал, мерцал, вздрагивал, пропуская через себя потоки энергоинформационных взаимодействий, и при этом он сдал в объёме и начал худеть.

«Доумник, в чём дело?» – осведомился Леонтий.

«Мы теряем многосвязность», – ответил хозяин Динло, встроенный в тело иномерного объекта точно так же, как психоинформационный слепок Леонтия-Марины был встроен в него.

«Что это значит?»

«Система скатывается к трёхмерности, теряя измерения».

«Ну и что?»

«Истощаются вариативность и масса всей системы».

«То есть она сдувается?»

«Тает, энергии для поддержания прежних объёмов не хватает».

«Так подзарядись!»

«Не вижу достаточно мощных источников энергии».

«Каких именно?»

«Нужен мощный и быстрый процесс ядерного распада или синтеза, присущий вашему миру».

«Атомная бомба, что ли?»

«Процесс, сравнимый с внутризвёздными реакциями».

«До Солнца далеко, однако. А бомба что, не подойдёт?»

«Мы не сможем добраться до хранилищ».

«Нам её могут доставить доброжелатели – американцы, как они это уже проделали недавно».

«Не понимаю…»

«Проехали, я тебя понял. В конце концов, можно попросить и наших парней сбросить на нас бомбу. А что, если попробовать получать энергию, расщепляя горные породы?»

«Не понимаю».

«Динло лежит пузом на сопке, и его внешний квантово-пенный слой, взаимодействуя с материей, разъедает горные породы. Так? Возможно ли получаемую при этом энергию утилизировать?»

«В моей памяти не содержится программа утилизации…»

«К чёрту твои программы! Дай мне выход на систему функционирования энергетики твоего организма».

«Обрушится твоя система функционирования…»

«Опять двадцать пять! Сколько раз я тебе говорил, что человека трудно убить, даже лишив его носителя! Кидай линию, будем разбираться!»

«Леон, ты не очень торопишься?» – высказала свои сомнения Марина.

«Но ведь ты со мной, мой ангел-хранитель?» – бодро ответил Леонтий.

Марина послала мысленную улыбку – он это почувствовал.

«Вперёд, партнёр!»

Доумник снова послушно открыл «дверь памяти»…

Композиция 11

Десант в медвежье логово

Субмарина «Форт Нокс» была спущена на воду всего два месяца назад и ходовые испытания проходила в северных морях в условиях строжайшей секретности. Это была новейшая многоцелевая американская подлодка нового поколения «Инвизибл», предназначенная для выполнения специальных операций, способная двигаться под водой почти так же бесшумно, как российская субмарина проекта 636, прозванная «чёрной дырой» за скрытность передвижения и глубину погружения: «чёрная дыра» могла нырять на глубину до восьмисот метров. И хотя «Форт Нокс» не мог похвастать такими характеристиками, вооружена субмарина была прекрасно, а главное – могла подкрадываться к берегам потенциального противника вплотную и десантировать подводные дроны любых типов, а также боевые модули с десантными отрядами.

Двадцать пятого июля капитан «Форт Нокса» Майкл Маккейн получил приказ взять на борт спецгруппу морской пехоты и доставить её в район Охотского моря. Приказ исходил от командования Marforcom – корпуса морской пехоты, располагавшегося в Норфолке, но группу надо было забрать на базе Кэмп Леджин в Северной Каролине, где находилось командование специальных операций Marcos.

Двадцать шестого июля лодка всплыла в подземной пещере базы на острове Агатту, принадлежащем архипелагу Алеутских островов в Тихом океане, и на её борт поднялся отряд из шести человек под командованием капитана Луиджи Капелло. Все они были одеты в чёрные костюмы с российскими эмблемами на рукавах, и матросы субмарины с удивлением разглядывали пассажиров, увешанных снаряжением, не понимая, каким образом русские моряки оказались в святая святых секретной базы.

Лишь Маккейн знал, что это не русские моряки, а диверсанты из CIW – Центра иррегулярных войск, разрабатывающего тактику морской пехоты для действий в чрезвычайных ситуациях. И целью группы была тайная высадка на берег Охотского моря, чтобы впоследствии выполнить какое-то сверхсекретное задание. Российские костюмы лишь служили для них средством маскировки, на случай если группа будет обнаружена.

Кроме группы на борт лодки были погружены и контейнеры с каким-то оборудованием для десантников. Маккейн не знал, что это за оборудование, но предполагал, что в контейнерах спецтехника, в том числе – летающая, приборы наблюдения и связи и оружие.

Вечером двадцать пятого июля вышли в море – тайно, без какого-либо сопровождения, провожаемые лишь видеокамерами базы.

Двадцать шестого субмарина, не всплывая, достигла Камчатки, ушла на максимальную глубину в этом районе и проплыла между островами Симушир и Уруп.

Несколько часов двигалась медленно, буквально кралась со скоростью около двух узлов, затем увеличила скорость, не замеченная цепью датчиков охранной сети российской границы, и вечером двадцать седьмого июля подошла к берегу в районе Мальминских островов.

Здесь она легла на грунт на глубине трёхсот пятидесяти метров и выпустила буй-антенну для связи с командованием Норфолка через спутник.

Капитан доложил о прибытии в заданный район, уступил место командиру группы и вышел из рубки. О чём говорили Капелло и командующий Северным флотом, ему знать было не положено. Впрочем, Маккейн не переживал по этому поводу. Субмарина забралась так глубоко в территориальные воды России, что в любой момент могла быть обнаружена. Поэтому нервы капитана и без того были натянуты до предела. А ему ещё предстояло не только сбросить десант, но и дождаться его возвращения, что не могло не отражаться на психике. Капитан Маккейн сидел в своей каюте, пил виски и ждал приказа вернуться на базу.

Ночью двадцать восьмого июля мини-лодка с десант-группой отделилась под водой от корпуса субмарины: одна из ракетных шахт была специально оборудована механизмом спуска глубоководных аппаратов, – и направилась к берегу, до которого от места погружения насчитывалось всего две мили. Она должна была пристать в условленном с агентурой военной разведки месте в семи милях от российского посёлка Алдома, высадить группу и вернуться на борт «Форт Нокса». Куда потом направлялась группа, Маккейна не интересовало. Поговаривали, что высадка связана с появлением в этих краях необычного НЛО, получившего название WUFO, но так ли это было на самом деле, моряки не знали.

Мини-лодка вернулась через полтора часа, ведомая всего лишь одним рулевым. Её аккуратно подняли на борт, и худенький капрал, про которого шутили, что он может уместиться в сортире, доложил:

– Всё в порядке, сэр! Парни на берегу.

– Никто их не встретил? – спросил Маккейн, чувствующий себя прекрасно после двухсот граммов виски.

– Я не знаю, – признался рулевой виновато. – Шума не было, я подождал десять минут и повернул назад.

– Отдыхай, – похлопал его по плечу Маккейн. – Коммандер Саймон, бакен к подъёму, доложим наверх об успешном выполнении первой фазы операции «Морской лис».

* * *

Министр обороны США получил сообщение о высадке десанта на берег Охотского моря рано утром 29 июля. Об этом ему лично доложил главнокомандующий Северным флотом Рамсфельд.

– Очень хорошо, Питер! – похвалил его Пуппо. – Всё идёт по плану. Ян только что доложил нам о продвижении эскадры НЕАТО к Аляске. Скоро она нависнет над восточным краем России, и мы начнём действовать.

– У меня есть сомнения, – флегматично проговорил адмирал, вытирая потное лицо клетчатым платком; он был слишком толстым, и ему везде было жарко. – Русские ведут себя подозрительно тихо.

– Не слишком уж и тихо, адмирал. По нашим данным, они перебросили на Камчатку и Сахалин дополнительные контингенты погранвойск, а в Охотск доставили два дивизиона РЭБ и полк ЗРК, оснащённый новейшими «Торами».

– Но морские силы увеличились всего на два корвета.

– Они надеются на свои ВКС. Нам это на руку. «Форт Нокс» никто не ищет, и это прекрасно. Русские не догадываются о том, что мы заслали в их воды субмарину. А когда Совбез ООН разрешит во имя всемирной безопасности блокировать берег Охотского моря и туда подойдут оба наши флота, им будет не до поисков группы Капелло.

– Мы рискуем.

– Кто не рискует, тот не пьёт виски, – засмеялся Пуппо. – На сей раз мы добьёмся своего. Парни Капелло проникнут в WUFO, поднимут американский флаг, и объект станет нашим! С нами небо!

– И море, – добавил министр.

Пуппо снова засмеялся, помахал рукой изображению Рамсфельда в экране компьютера и ткнул пальцем в сенсор, включающий линию связи с президентом.

Трапп ответил не сразу. Прошло несколько минут, прежде чем глаз кодированной скайп-связи налился зелёным свечением. Появилась соломенноволосая голова президента: он смотрел куда-то вниз, не обращая внимания на камеру. Поднял взгляд. Лицо Траппа выглядело удовлетворённым, словно он только что выпил и закусил.

– Слушаю, Джон, – проговорил он рокочущим голосом; так президент всегда разговаривал в те моменты, когда ему удавалось победить Сенат. – Надеюсь, у вас хорошие новости?

– Так точно, господин президент, – показал все свои зубы Пуппо. – Всё идёт в соответствии с нашими расчётами. Эскадра вышла в океан, авианосец «Джеральд Форд» и крейсер «Порт Ройял» в составе группы прошли Баренцево море, движутся к российским берегам и скоро появятся на траверзе Камчатки. Наша субмарина проскользнула в Охотское море и высадила группу морпехов Луиджи Капелло.

– Она в безопасности?

– Как и любая другая группа, выполняющая секретное задание за рубежом.

– Нам нельзя проявлять слабость, нужно действовать жёстко, но осторожно.

– Группа подготовлена для работы на российской территории. Все – супербойцы. Экипировка российская, трое бойцов говорят по-русски, по легенде, это спецгруппа военной контрразведки Министерства обороны России, выполняет задание по выявлению агентуры сопредельных государств.

– Очень мудро, – улыбнулся Трапп, тряхнув знаменитым чубом. – Каков план действий?

– Группа выйдет к WUFO, встретится с завербованным учёным, который входит в исследовательский пул российских инспекционных сил, и постарается проникнуть внутрь объекта. Ну, а там уже будет легче. Наш эксперт по контактам с НЛО доведёт дело до конца.

– Кто это, если не секрет?

– Вы его не знаете, господин президент. Он работает в лаборатории ксенопсихологии НАСА. Изучал найденные в Луизиане останки энлонавтов. Принимал участие в разработке концепции ксеноконтакта. Очень опытный специалист.

– О’кей. Надеюсь, он сможет установить контакт с экипажем WUFO. Жду положительного результата. Не упустите шанс.

– Не упустим, сэр.

– Надерите задницы русским, – хохотнул Трапп. – Давно жду случая показать, кто тут главный.

Изображение президента утонуло в сиянии экрана.

Пуппо посидел перед компьютером с застывшей улыбкой на губах, потом лицо его изменилось, стало хмурым. Он знал, что противник силён как никогда и сделает всё, чтобы тайна WUFO осталась неразгаданной. Опыт показывал, что разбуженный русский медведь способен на многое, и сражаться с ним не стоило ни ослу, ни слону[31].

* * *

Министр вооружённых сил Китая Ли Фанчен прибыл на военно-морскую базу Ляонинь двадцать девятого июля в двенадцать часов дня. Выслушал доклад начальника базы генерала Симина и сразу направился в центр оперативного реагирования, расположенный под землёй, на глубине пятнадцати метров, в зал которого стекалась информация от всех систем наблюдения за ситуацией в китайских прибрежных водах.

Министра усадили перед монитором контроля, и генерал Симин лично вывел на огромный экран с эффектом глубины карту восточных морей, омывающих Россию и Китай.

– Вот здесь располагается флот Соединённых Штатов Америки, товарищ Ли, – показал он россыпь огоньков в Баренцевом море. – Он движется к оконечности Камчатки и завтра займёт позицию в двадцати милях от морской границы России. А это флот сил НАТО.

Световая указка показала ещё одну россыпь огоньков в водах Норвегии.

– Двадцать судов, в том числе английский авианосец «Куин Элизабет», крейсер «Эммануэль», четыре эсминца, фрегаты и корветы. Две английские субмарины класса «Астьют», две французские класса «Барракуда» и одна немецкая типа 212. Эскадра движется в обход России вдоль кромки арктических льдов, ведёт её канадский суперледокол «Джон Дифенбейкер». Встреча эскадр планируется не позднее десятого августа. Цель – объект WUFO или, как окрестили его русские товарищи – Динло.

– То есть это, по сути, прямая угроза России?

– И нам, товарищ Ли, – сморщил в улыбке широкоскулое лицо генерал. – Если оба флота соединятся у берегов Камчатки, мы станем уязвимы.

По знаку Симина оператор развернул в экране панораму моря с идущими походным строем кораблями.

Ли Фанчен некоторое время разглядывал эскадру, снятую камерами китайского спутника, посмотрел на Симина.

– Сколько мы можем двинуть в эту акваторию своих кораблей?

– Весь флот не готов…

– Сколько?

– Максимум двадцать боевых единиц, в том числе авианосец «Ляонин». Но ведь и у русских товарищей есть флот…

– Мы отвечаем за свои границы, русские пусть думают о своих. Нам необходимо самостоятельно накрыть район хребта Джугджур, где приземлился НЛО.

– Я бы на это не рассчитывал, – озадаченно сказал Симин. – Мы уже стреляли по Динло из рельсотрона, и русские предупредили, что могут ответить.

– Приказ Кормчего – быть готовыми к ликвидации Динло. Мы сможем накрыть Джугджур ракетами?

– Так точно, товарищ Ли. Ракеты «Дунфен-16»[32] готовы к пуску. Время подлёта – не больше двадцати минут. – Симин замялся. – Если русские не собьют ракеты.

– Это не ваша забота, генерал. Председатель требует разработать стратегию контакта с Динло, учитывая интересы Китайской Народной Республики. Наша задача – быть во всеоружии.

– Слушаюсь, товарищ Ли! – вытянулся начальник базы.

* * *

В семь часов утра двадцать девятого июля директору ФСБ позвонил начальник Управления погранслужбы Дальневосточной зоны генерал Мишулин:

– Даниил Фотиевич, в Охотском море замечена американская подлодка класса «Инвизибл».

Колесников, собиравшийся поехать в СПА-комплекс «Воробьёвы горы»: ровно через день он с заместителями для поддержания формы непременно по утрам занимался плаванием в бассейне, водными процедурами и даже поигрывал в водное поло, – вышел из служебного ЗИЛа.

– Подробнее, Кирилл Ахметович.

– Сначала сработала линия подводного обнаружения в районе Камчатки. Мы следим за маневрами американского флота и на всякий случай запустили «Альбатрос».

Колесников кивнул сам себе: Мишулин имел в виду беспилотник класса «морской охотник» для поиска подводных лодок противника. Такие беспилотники были способны засечь субмарины и подводные дроны до глубин в полкилометра.

– Дальше.

– «Альбатрос» ничего не обнаружил, но затем сработала линия СОПО[33] в Охотском море. Мы послали вдоль берега эсминец «Пытливый» с новым гидроакустическим комплексом и нашли у Мальминских островов залёгшую на глубине трёхсот пятидесяти метров подлодку.

– Это точно «Инвизибл»?

– Нет сомнений. Американцы считают эти субмарины невидимыми и неслышимыми, но до наших «чёрных дыр» и «Хаски» им далеко.

– Не упустите.

– Они обречены, уйти им уже не удастся.

– Вышлю вам самолёт с аппаратурой, а из Владивостока подойдёт наша подлодка «Брянск» для поиска и уничтожения подлодок. Попробуйте заставить этот «Инвизибл» всплыть.

– Если это «Форт Нокс», как мы предполагаем, у неё на борту крылатые ракеты. Почует, что мы загнали её в угол, может лупануть. А там Охотск рядом, и до Хабаровска недалеко.

Колесников помолчал, решая, стоит ли обсудить проблему с президентом.

– Вряд ли они рискнут ударить по городам, не для того туда шли. Их интересует «дикий НЛО». Посоветуюсь с Павлом Андреевичем и решим, что делать с «Форт Ноксом».

– Уничтожить! И немедленно!

– Не кипятись, Кирилл Ахметович, мы и так балансируем на грани войны с янки из-за Кореи.

– Можно уничтожить лодку так, что никто не услышит.

– Жди приказа.

Колесников выключил сотовый, сел на место и кивнул водителю:

– Едем в клуб, Рома. Чтобы воевать с американцами, надо быть в хорошей физической форме.

Лейтенант-водитель, он же телохранитель главы ФСБ, улыбнулся, зная отношение шефа к американским спецслужбам. Заместитель Колесникова всегда повторял, что чекисты имеют дело с умным противником, что не мешает его презирать и называть американцев пиндосами. В ответ Колесников говаривал: любить водку, халяву, революции, патриотически бить себя в грудь коленом и быть мудаком – этого ещё недостаточно, чтобы называться патриотом.

Водитель был молод, однако поддерживал точку зрения своего непосредственного начальника.

Композиция 12

Выкидыш

Член-корреспондент РАН Фурсенко за два дня показал себя ещё более чванливым господином, чем во время своего визита на озеро Виви. Он достал всех так, что даже терпеливый командир воинского контингента, окружившего место посадки Динло, подполковник Арлазоров чуть его не обматерил и попросил Волконскую больше не подпускать «этого вчёного» к его бойцам.

Ефросинья Павловна посоветовала подполковнику не обращать внимания на Фурсенко и делать своё дело так, как он считает нужным.

– Контактируйте только со мной и майором Хромовым, – добавила она. – И прикажите подчинённым не спорить с Фурсенко, если ему вздумается командовать солдатами оцепления. Пусть ссылаются на инструкции.

– Они и так действуют по инструкции, – угрюмо сказал Арлазоров. – Но ведь он начинает угрожать трибуналом и отставкой.

– Я поговорю с ним, – пообещала Фрося, и без того озабоченная проблемами сверх меры.

После очередного скандала с членкором она попросила Назара взять на себя тяжёлую ношу общения с человеком, то и дело напоминавшим, что он советник главы государства.

Назар сначала попытался отстраниться от этого поручения, сославшись на занятость и поиски решения проблемы связи с братом.

– Пусть Фурсенками занимается Кружилин, – ещё раз сказал он. – Ты же знаешь, как важно проникнуть внутрь Динло и вытащить Леона. Это позволит решить все проблемы контакта с реликтом.

– Потерпи день-два, – умоляюще проговорила Фрося, когда им на пару минут удалось остаться в домике штаба вдвоём. – Я доложила Звягинцеву, он уговорит директора отозвать Фурсенко, но быстро сделать это не удастся. Членкор нынче действительно служит советником президента, да к тому же руководит каким-то секретным институтом по разработке стратегий безопасности.

– Соглашусь только при одном условии, – сдался Назар.

– Каком?

– Если мы будем встречаться неформально, хотя бы изредка. Ну, ты понимаешь, о чём я.

– Ты сумасшедший!

– Ты говоришь это будничным тоном, – радостно согласился он. – Предлагал же устроить свадьбу, и жили бы счастливо.

– Ты сумасшедший!

– Просто я тебя люблю, вот и всё.

– Есть вещи, о которых лучше не говорить вслух.

– Политики уверяют, что это – правда. Но я говорю не как политик и о другом.

В домик без стука ввалился Кружилин. Как чувствовал, когда соперник появится в штабе. Метнул на сидевшего Назара мрачный взгляд, но обратился к Волконской:

– Ефросинья Павловна, там вас Фурсенко требует.

– Требует?

– Ну, он говорил в повелительном наклонении.

– Зови.

– Понял, сейчас. – Кружилин бросил на Назара ещё один тяжёлый взгляд и вышел.

Назар дождался, пока закроется дверь, вскочил, наклонился к Фросе, крепко поцеловал её в губы, сел на место как ни в чём не бывало. Отреагировать она не успела. Или не захотела. Только изумлённо хлопнула ресницами. Сказала после паузы:

– Ведите себя прилично, майор.

– А как же, – согласился он. – Жди меня ночью, обещаю вести себя прилично.

– Даже не мечтай!

– Взломаю дверь! Ты меня знаешь.

Ответить женщина не успела. Дверь в штабной домик распахнулась, на пороге возникли Фурсенко и двое сопровождавших его мужчин. Один – молодой, накачанный, спортивного вида, с подбритыми висками и квадратной челюстью. Фурсенко два дня назад представил его как секретаря, хотя Назар подозревал, что парень всего лишь исполняет обязанности телохранителя «важного научно-государственного деятеля».

Второй спутник Фурсенко по фамилии Чепесюк представился по прибытии кандидатом биологических наук и помощником по организационным вопросам. Однако от патрона он не отходил ни на шаг, и они всегда ходили втроём.

– Ефросинья Павловна, – проговорил лошадинолицый Фурсенко нелюбезным тоном; он всегда и со всеми разговаривал через губу и выглядел законченным формалистом-бюрократом. – Ваши люди отказали мне предоставить транспорт! В чём дело? Вы понимаете, какими могут быть последствия?!

– Какие, позвольте узнать? – вежливо спросил Назар, продолжая сидеть.

Фурсенко посмотрел на него сверху вниз.

– Я выполняю задание президента! Извольте оказывать всестороннее содействие!

Из-за спин гостей выглянул Кружилин.

– Товарищ полковник, у нас шесть квадроциклов и две багги, все в работе.

– А тот, что стоит у порога? – осведомился Чепесюк.

– Это машина начальника экспедиции.

– Я полагаю, что начальник экспедиции сумеет обойтись какое-то время без транспорта, – скривил губы Фурсенко. – Мне необходимо объехать все посты наблюдения, пообщаться с учёными и доложить президенту о состоянии исследовательского процесса.

– Процесс идёт своим чередом, – сказал Назар. – Можете смело передать это президенту.

Фурсенко посмотрел на него, пустив морщины по лбу, ища в словах майора скрытый негативный смысл.

– Меня уверяют, что Динло не идёт на контакт. Это соответствует истине? В чём причина?

Назар рассмеялся.

– Один мой приятель, поэт, говорил по этому поводу: «…есть всё же разум во Вселенной, раз не выходит на контакт».

Кружилин за спинами гостей усмехнулся.

Волконская нахмурилась.

– Майор…

– Ваш охранник напрасно умничает, – неодобрительно покачал головой Чепесюк, ища взгляд Фурсенко; ему хотелось заслужить одобрение патрона.

Назар искренне ненавидел такой холуйский тип людей и всегда ставил их на место, но, встретив предупреждающий взгляд Фроси, понял, что она не простит ему издевательский тон.

– У вас странное понятие о разуме, майор, – добавил Чепесюк, видя, что Фурсенко не спешит его поддержать.

Назар не сдержался:

– Так ведь разум – понятие растяжимое, господин кандидат биологических наук. Вам ли не знать, что разум всего лишь одна из функций жизни, а жизнь есть частичная, непрерывная, прогрессирующая, многообразная и взаимодействующая со средой самореализация потенциальных возможностей электронных состояний атомов[34].

В домике повисла тишина. Оба представителя президента обдумывали сказанное.

Кружилин издал горловой звук, сдерживая смех.

Волконская дёрнула уголком губ, оценив юмор ситуации.

– Майор, берите машину и доставьте Григория Максимовича и Ефима Остаповича куда они прикажут.

Назар вскочил, бросил к виску два пальца.

– Слушаюсь, товарищ полковник!

– Ефросинья Павловна, – пробормотал Кружилин. – Мы же собирались с вами…

– Решение принято, капитан, – отрубила Волконская.

– Благодарю, – пробурчал Фурсенко, выбираясь из домика вслед за своими спутниками.

Назар посмотрел им вслед, оглянулся.

– Я тебя правильно понял?

– Отвечаешь за них как за недоразвитых детей! И не шути больше при Григории Максимовиче, с юмором у него плохо. Если он обидится, нас завтра же отзовут в Москву.

– Не отзовут, – беспечно махнул рукой Назар. – Мы единственные, кто испытал на себе телепортацию и знает повадки Динло. Но обещаю вести себя пристойно. Не забудь о встрече.

Не дожидаясь ответа женщины, он выскочил из штаба.

Троица высоких гостей стояла у пятнистой военной багги, вмещавшей четырёх седоков вместе с водителем.

Кружилин, дождавшийся Назара, что-то буркнул себе под нос и скрылся в штабе.

Откуда-то вывернулся Домани.

– Куда едем, командир?

Назар посмотрел на Фурсенко.

– Вам придётся кого-то оставить в лагере. В машине всего четыре места.

– Мы поедем вместе, – сказал Чепесюк, преданно глядя на патрона. – Ваш человек лишний.

Назар усмехнулся.

– Лейтенант Домани выполняет задание, обеспечивая безопасность участников экспедиции. Это непременное условие работы при данных обстоятельствах. Так что вам придётся решать, кто поедет с Григорием Максимовичем, а кто нет.

Фурсенко хотел сказать что-то явно неприятное, однако встретил насмешливый взгляд Хромова и проговорил кислым тоном:

– Потом разберёмся с этим бардаком, Ефим… Понавыдумывали себе обязанностей. Останься, проверь снабжение и отчётность. Поехали, Гарик.

Крупногабаритный спутник Фурсенко, не проронивший за это время ни слова, открыл дверцу багги, помог шефу забраться в открытую всем ветрам кабину машины, укреплённую для прочности трубчатыми конструкциями. Эти машины были неприхотливы в обслуживании и уже показали настоящие чудеса проходимости по пересеченной местности.

Николай посмотрел на Хромова:

– Я поведу?

– Давай, – согласился Назар.

Внезапно дверь штаба толчком распахнулась. Из домика выбежала Волконская, за спиной которой вырос мрачный Кружилин.

– Майор, срочно к Венгеру! – торопливо проговорила женщина. – У них там что-то происходит! Я тоже подъеду, жду машину пограничников.

– Выкидыш? – оживился Домани.

– Поехали! – вскочил Назар на сиденье справа от места водителя.

Багги зарычал и понёсся к береговому откосу реки.

Стал виден другой берег с крутыми стенами урочища. Колёса машины с грохотом поскакали по камням россыпи курума. Багги обогнула скалы, заросли кедрового стланика, полезла вверх, и взору стал доступен склон гольца, накрытого шапкой струящегося горячего воздуха.

Домани лихо выкрутил руль, так что багги встал на два колеса. Пассажиры на задних сиденьях с трудом удержались на местах, вцепившись в дуги металлической рамы.

Назар показал Николаю кулак.

Лейтенант оскалился, но стал вести машину аккуратнее.

Впереди показалась зелёная палатка и навес поста наблюдения, где работали Венгер и его коллеги: Борис Долинка и военный эксперт Гиличевский. Но ещё не доехав до цели, пассажиры багги увидели вдали, на полпути от поста до горы Динло, странный объект: нечто вроде гигантского чешуйчатого яйца, висящего над каменной плешью на высоте трёх метров.

«Яйцо» было вытянутым и чуть изогнутым. Длина его достигала двух десятков метров, ширина в самой широкой части – метров трёх. И оно «дышало» – то увеличивалось в размерах, то уменьшалось, словно работающее человеческое сердце.

– Ничего себе! – восхитился Николай. – Хорошее яичко!

– Что это? – осведомился Фурсенко, меняясь в лице.

– Выкидыш.

Член-корреспондент РАН поморщился.

– Оставьте свой лагерный лексикон!

– Не я придумывал термин, – ответил Назар. – Динло мечет необычные объекты часто, выкидыши – самое подходящее название. Тормози, Коля.

Багги объехала низкорослую еловую поросль и остановилась у палатки, пустив тучу пыли.

Назар, не дожидаясь спутников, выскочил из кабины и подбежал к навесу, из-под которого на Динло смотрели трубы дальномеров, телескопов, видеокамер и разного рода измерителей.

Венгер и двое его коллег стояли на возвышении сбоку от аппаратных стоек и неотрывно смотрели на гигантское «яйцо» в бинокли.

– Как оно вылезло? – спросил Назар, поднося к глазам захваченный из машины бинокль.

– Обычным образом, – опустил свой бинокль глава научной группы. – Динло метнул иномерник, на торце которого вырос волдырь. Из него и вылупилось «яйцо».

– Есть варианты объяснений, что это такое?

– Запустили дрон, измеряем полевой фон… не знаю, похоже, это искусственный объект.

Подошёл Фурсенко.

– Константин Филатович, что происходит?

– Выкидыш, Григорий Максимович. Уже седьмой за двое суток. До этого Динло запустил нечто похожее на летучую мышь и дрон одновременно.

– Что это значит?

– Ломаем головы, хотя начинаем догадываться. Динло связан иномерниками с тысячами районов галактики, а может быть, и других вселенных. Иномерники выхватывают из этих районов всё, что там живёт или растёт, и переносят в другие районы космоса, в том числе на Землю.

– Чепуха!

– Увы, реальность, Григорий Максимович. Мы имеем дело с объектом, существовавшим до рождения нашей Вселенной, живущим по своим законам. То, что мы видим, – лишь закапсулированное нашей гравитацией и нашими законами физики конечное «тело невозможных состояний». Внутри это едва ли не бесконечномерный объект, к тому же ещё и наделённый подобием интеллекта в нашем понимании.

Фурсенко вытер вспотевший лоб ладонью.

– Попробуй объясни это президенту… Э-э, майор, как бы посмотреть на это чудо поближе?

– Опасно, Григорий Максимович, мы не знаем, как поведёт себя это «яйцо».

– Оно радиоактивно?

– Аппаратура никаких излучений не фиксирует, – сказал Долинка. – Подождите минуту, дрон выходит на позицию.

Назар, а за ним Венгер и Фурсенко подошли к физику, всматривающемуся в экран оператора беспилотника – молодого парня-пограничника. Было видно жёлто-бурое поле курума, цепь золотых сталагмитов левее и серебристое пятно в центре.

– Радиации точно нет, – сказал оператор. – Магнитный фон в норме.

– Почему оно не падает? – спросил Фурсенко, имея в виду чешуйчатое «яйцо».

– Возможно, обладает антигравитационным полем, – сказал Долинка.

– Надо взять образец…

– А если это изделие разумных существ? – поинтересовался Венгер. – Да ещё военного назначения?

– Если бы это был военный аппарат, он уже отреагировал бы на полёт беспилотника.

– Это спорно. Наш военный вертолёт не начинает стрелять самостоятельно, если к нему кто-нибудь приблизится.

– Вот я и говорю – надо подъехать и взять образец материала. Возможно, перед нами просто слиток застывшей магмы.

Венгер посмотрел на Фурсенко как на капризного ребёнка.

– Струи магмы не застывают в такой строгой геометрической форме.

– Если вы лично боитесь взять пробу, Константин Филатович, я сделаю это сам.

– Согласуйте свою идею с начальником экспедиции Волконской.

– Мне не нужно ничьё разрешение. Дайте мне инструмент и датчики. Гарик, поехали.

Назар хотел было осадить советника президента, но передумал.

– Коля, найди им пробники и гамма-радиометр. Ваш секретарь водит багги?

– Он из спецназа Росгвардии, обучен всему.

– Безумству храбрых поём мы песню, – развеселился Домани, вспомнив Горького.

– Лейтенант!

– Слушаюсь, командир!

Стриженный по-модному спутник Фурсенко полез на сиденье багги.

– Возьмите другой аппарат, полегче, – сказал Назар, показав на квадроцикл, принадлежащий Венгеру.

– Э-э, судари мои, – забеспокоился Долинка, – это наша машина.

– Пусть едут, – сказал Назар. – Товарищи, прошу соблюдать осторожность и не рисковать понапрасну. Пять минут туда, пять обратно.

– Вы их отпустите одних?

– А вы предлагаете держать их за руки?

Долинка смешался.

– Нет, но… надо же как-то охранять…

– Не вижу особой надобности в сопровождении, – отмахнулся Фурсенко; он уже чувствовал себя героем. – Седлай коня, Гарик.

Квадроцикл устремился к «яйцу», продолжавшему висеть над краем каменной россыпи.

– Зря вы ему позволили эту авантюру, – неодобрительно покачал головой Венгер. – Выкидыши непредсказуемы.

– Таких людей лучше не останавливать, – сказал Назар. – Они везде и всюду хотят быть главными. Пусть потешится, меньше будет жаловаться чиновникам из Москвы.

Домани поманил Назара жестом.

Они отошли в сторонку.

– Командир, риск благородное дело, конечно, но случись что – этот гусь первым тебя сдаст.

– Что ты предлагаешь?

– Поехать за ними.

– Фурсенко примет это за жест недоверия.

– Тогда давай хоть приготовимся на всякий случай.

Назар помолчал, провожая прыгающий по камням квадроцикл глазами.

– Ладно, возьми карабин.

– И «иголку».

Назар помедлил, кивнул. Николай имел в виду переносный зенитно-ракетный комплекс «Игла-2». Их снабдили этими ПЗРК, помня, как во время нахождения Динло на берегу озера Виви пришлось отбиваться от выкидыша – летающего ящера.

– Хорошо.

Домани убежал к багги.

Квадроцикл пересёк ложбинку, поднялся к голому скальному бугру, над которым пульсировало странное, обросшее металлическими на вид чешуями, отблескивающее ртутью «яйцо». Фурсенко слез с сиденья, но приближаться к неведомо что представляющей штуковине не рискнул. Размахивая руками, он что-то долго объяснял телохранителю, и тот, взяв сумку с инструментом и щуп, зашагал к объекту.

Свидетели его «подвига» замерли, разглядывая сцену в бинокли.

– Он же не достанет до «яйца», – пробормотал Долинка. – Даже если встанет на седло квадра.

Назар тоже подумал об этом, но промолчал. Было интересно, как Фурсенко и его помощник выйдут из положения.

Гарик остановился перед «яйцом», достал измерители полей и излучений, повозился с ними, крикнул что-то шефу. Фурсенко снова замахал руками, давая инструкции.

Гарик поставил сумку на землю, начал таскать камни и складывать под днищем «яйца» подобие пирамиды.

– Молодец, догадался сделать платформу, – одобрительно сказал Долинка.

– Они будут сооружать платформу полдня, – впервые подал голос военный эксперт. – Может, я сбегаю, помогу?

– Не надо, – сказал Назар. – Товарищ хочет доказать свою профпригодность, пусть понапрягается.

Из-за ближней сосново-еловой поросли послышался приближающийся гул, показалась пятнистая багги, управляемая Кружилиным. Рядом сидела Волконская. Машина преодолела подъём и замерла рядом с багги, на которой приехали Хромов и Домани.

Начальница экспедиции как девочка выскочила из кабины, обтянутая серебристо-оранжевым «полярником», подбежала к навесу.

– Что тут у вас происходит?

– Господин Фурсенко пошёл в разведку, – осклабился Николай.

– Куда?!

Назар протянул ей бинокль.

– Он там, у выкидыша.

Фрося прижала окуляры бинокля к глазам.

– Вы что, с ума сошли?! Кто разрешил?! Почему Григорий Максимович пошёл туда один?!

– Во-первых, он не один, а с бодигардом. Во-вторых, он считает себя главнее всех и советов не принимает.

– Немедленно верните их!

– Меня он не послушает. У него есть рация, свяжитесь.

Фрося выдвинула из воротника усик антенны, заговорила нервно:

– Григорий Максимович, вы меня слышите? Немедленно возвращайтесь!

Ответа она не получила. Фурсенко не глядел в сторону поста, продолжая командовать своим помощником.

Гарик подтащил к груде камней плоскую плиту, взгромоздился на неё, поднял щуп, ткнул им в днище «яйца».

Произошло нечто вроде бесшумного взрыва!

«Яйцо» раскрылось беззубой пастью огромного удава, из этой пасти высунулся прозрачно-льдистый язык, накрыл человека и втянул внутрь «яйца». Чешуи сжались, «яйцо» обрело свою первоначальную форму, дёрнулось, словно сделало глоток, и расслабилось, начало пульсировать. Затем медленно поплыло к горе Динло.

– Капитан! – очнулась Волконская. – Быстро туда!

Она вскочила в кабину багги, и Кружилин повёл машину к «яйцу».

Назар заскочил в кабину своей багги, за рулём которой уже сидел Домани.

– Жми!

Понеслись к «яйцу» вслед за машиной Кружилина.

Фурсенко между тем, ошеломлённый случившимся, пятился назад, нервно озираясь, споткнулся о валун, загремел в ложбину, вызвав небольшой камнепад.

Багги Кружилина свернула к нему, однако водитель не учёл скорости потока, и машину сначала развернуло боком, а потом она опрокинулась.

Николай едва не столкнулся с ней, однако успел проскочить камнепад и круто развернул свой аппарат.

Назар выскочил из кабины, сделал два прыжка, подхватил скользившую в ложбину Фросю на руки, и так они и съехали вниз, обнявшись. Назар хотел было вынести женщину наверх, не чувствуя боли в ушибленных ногах, но она прошептала: Фурс… – и он, поставив Фросю на ноги, метнулся к советнику президента, шевелившемуся на камнях и явно потерявшему ориентацию.

– Что у вас, Григорий Максимович? Ничего не сломали?

– К-кажется… ничего…

– Идёмте.

– Куда?

– За мной! – Назар дёрнул членкора за руку, потащил за собой, толчком усадил в багги. – Коля, вылезай!

– Оружие?

– Выгружай! Капитан, за руль!

Кружилин, метнувшийся к Волконской, неуверенно оглянулся.

– Увези его! – махнула ему рукой Фрося.

– Пусть майор…

– Увози! Быстрее!

Кружилин вернулся к багги, сменил Николая за рулём, и багги помчалась к посту наблюдения, отбрасывающему солнечные зайчики стёклами окуляров.

– Коля, поднимаем машину!

Хромов вдвоём с лейтенантом рывком поставили вторую багги на колёса.

– Назар, – подбежала Фрося, – надо помочь парню.

– Как? – не понял Назар. – Эта штуковина его проглотила!

– Давай попробуем достучаться до её экипажа!

– Ты думаешь, она управляется?

– Нет экипажа, есть мозги.

Назар колебался пару мгновений. Мелькнула мысль схватить женщину на руки, забраться в багги и удрать. Но судьба проглоченного помощника Фурсенко могла быть печальной, и он принял другое решение.

– Коля, ПЗРК! Прицелься и жди!

– Это мы можем, – оскалился лейтенант, подхватывая на плечо лежавшую на земле трубу ПЗРК.

Назар вызвал по рации Венгера:

– Константин Филатович, дрон ещё над нами?

– Да, мы вас видим, – отозвался учёный.

– Сбросьте его на «яйцо»!

– Что?! Не понял!

– Сбросьте беспилотник на эту конструкцию, пока она не сбежала обратно в Динло! Прицельтесь так, чтобы угодить ей в хвост, в самую широкую часть. Но только после того, как я скомандую!

– Вы думаете, оно…

– Это приказ! – рявкнул Назар. – Делайте так, как я прошу!

– Ладно, – после паузы согласился сбитый с толку Венгер.

Назар схватил лежащий на земле карабин, прицелился в корму металлического чудища.

– Фрося, отойди подальше!

– Я не поняла, что ты хочешь сделать…

– Отойди метров на двадцать! Быстро! Нельзя рисковать всем сразу!

– Я не уйду!

Назар беззвучно выругался.

– Константин Филатович, приготовьтесь!

– Готовы…

– Эй, железяка хренова! – крикнул Назар, надсаживаясь, срывая голос. – Верни человека! Не то мы тебя в клочки разнесём!

Эхо вернуло крик гаснущими отголосками.

«Яйцо» конвульсивно вздрогнуло, по его телу пробежала волна поднимавшихся и опадающих чешуй.

– Верни нашего парня! – снова крикнул Назар.

«Яйцо» вздрогнуло ещё раз, будто поняло смысл крика, острый конец его повернулся к Хромову.

– Назар! – охнула Фрося.

– Сбрасывайте! – скомандовал Назар.

С неба на пульсирующую махину свалился крестик беспилотника, врезался в самую середину «яйца». Раздался металлический звон, треск, скрежет, вздулось и опало неяркое пламя взрыва.

Новая конвульсия потрясла тело чудища. «Яйцо» ударилось о бугор, над которым висело всё это время, отбросив камни воздушной волной. Острый конец его превратился в клюв, который потянулся к стоящему с карабином Назару.

Он остался стоять на месте, прижав приклад к плечу.

– Верни человека!

«Яйцо» начало удлиняться кишкой, превращаясь в чешуйчатого удава.

Назар сделал один за другим три выстрела.

Пули калибра 10,25 миллиметра[35], способные пробить навылет толстую кирпичную кладку с расстояния в пятьдесят метров, с металлическими щелчками срикошетировали от чешуй «яйца».

– Верни нашего человека! – Голос сорвался окончательно, и последнее слово Назар просипел, а не прокричал.

Клюв начал раскрываться.

– Назар, уходи! – взвизгнула Фрося.

– Командир?! – быстро проговорил Домани.

Интуиция пробила голову электрической искрой.

– Подожди!

Палец лейтенанта замер на спусковой скобе ПЗРК.

«Клюв «удава» не дотянулся до людей. Раскрылся гигантской глоткой и выплюнул тело Гарика, тяжело упавшее на камни. Какой-то скрип, напоминавший членораздельную человеческую речь, вылетел из глотки. Затем глотка сократилась, клюв втянулся в тело неведомого существа, или аппарата, и «яйцо» воспарило над землёй, начиная пульсировать.

– Дом, к машине!

Николай прыгнул в багги, машина рванула к Назару. Одновременно подъехала и Фрося на квадроцикле. Втроём они втащили тело спутника Фурсенко в кабину багги.

– Жми!

Багги помчалась прочь от дышащего «недосущества», сопровождаемая опадающим хвостом пыли.

– Прыгай! – крикнула Фрося, подбегая к накренившемуся четырёхколёсному мотоциклу.

Назар повернулся к ней, намереваясь последовать совету, и в это время острый конец «яйца» снова разошёлся пастью удава. Послышался прерывистый скрип; так могла бы разговаривать ультразвуковая трубка, вздумай она произносить слова на русском языке. Назару даже показалось, что он слышит своё имя: Наз-за… – повторяемое несколько раз.

Он остановился.

– Леон?!

Послышался нарастающий рокот вертолётных винтов. Из-за поворота в теснине реки вынесся военный Ми-38, сделал горку, возносясь над «яйцом».

– Уходи! – рявкнул Назар, ощущая ледяной озноб: интуиция сработала, учуяв смертельную опасность.

– Прыгай!

Он метнулся к квадроциклу.

Левая турель НУР вертолёта пыхнула дымком. Сорвавшаяся с турели ракета в течение двух секунд преодолела расстояние до «яйца», вонзилась ему в бок. Раздался взрыв! Во все стороны полетели клочья огня, струи дыма и чешуй.

Квадроцикл, ведомый Фросей, подхватила ударная волна, буквально вынося его вместе с тучей мелких камней на берег реки. Пролетев по воздуху несколько метров, он вонзился под углом в воду, и седоки слетели с сёдел, как кегли под ударом шара боулинга.

Назар успел сгруппироваться, прокатился по мелководью, вскочил, подхватывая женщину на руки. Оглянулся.

«Яйцо» исчезло. На его месте расплывалось в воздухе облако серебристой пыли и белого дыма. На землю градом сыпались осколки чешуй и кристаллических деталей конструкции.

Фрося высвободилась из рук майора, также не спуская глаз с облака.

Вертолёт сделал круг над местом взрыва и полетел к горам.

Послышался характерный звук мотора: от палатки поста мчалась к реке багги. Затормозила в нескольких шагах от стоявшей вплотную пары, подняв тучу брызг. Кружилин, сидевший на месте водителя, выпрыгнул из кабины, бросился к Фросе.

– Ефросинья Павловна! Вы не ранены?!

– Кто приказал… стрелять?! – выговорила она, кусая губы.

– Фурсенко, – мотнул головой капитан, сгоняя ладонью с лица брызги воды.

– Зачем?!

– У него спросите.

– Странно, что командир авиаотряда его послушался, – произнёс Назар.

Фрося повернулась и побрела к багги, утопая в воде по колено.

Композиция 13

Главное – дойти

Высадка на берег прошла ночью без каких-либо происшествий.

Отряд дождался выхода на связь проводника и выгрузил из мини-лодки контейнеры, содержащие разобранные на отдельные модули мотодельтаплан, беспилотник, робот-носитель, оружие и снаряжение для преодоления горных круч.

Беспилотник был сделан в России компанией «Кронштадт» и имел соответствующую маркировку. Он мог часами висеть над территорией любой климатической зоны, вплоть до Арктики, и вести видеосъёмку.

Оружие у десантников Луиджи Капелло тоже было российского производства: СВЧ – снайперские винтовки Чукавина, бесшумные пистолеты ПЛ15К под девятимиллиметровый патрон, пистолеты-пулемёты АМБ-17 и один автоматический гранатомёт АГС-40, прекрасно показавший себя в Дагестане во время террористических операций и в Сирии.

Кроме того, группу оснастили российским же комплексом спутниковой связи.

Нести всю эту нелёгкую амуницию должен был грузовой робот «Сизиф», имеющий не только колёса, но и лапы-упоры и суставчатые манипуляторы. Робота создали в Иркутском бюро робототехники, он мог нести на себе до пятисот килограммов груза, передвигаясь по пересечённой местности в течение суток, и, по разведданным Минобороны США, уже начал поступать в российские войска.

Спецкостюмы на членах группы, естественно, были изготовлены в России. Они представляли собой уникальные комплекты специальной экипировки КСЭ, которым могли позавидовать все зарубежные аналоги, в том числе хвалёные американские, и десантники ещё на борту субмарины оценили их достоинства. Российские военнослужащие называли их «косяками».

В эти комплекты входили пуленепробиваемые разгрузочные жилеты, многослойное термобельё, спецрюкзаки, наколенники, маскировочные накидки с голографическим эффектом, шлем-каски, очки с выводом информации на стекла, рации, водозащитные берцы и кепки-бейсболки с антитравмировочным слоем. Выполнять задания эти костюмы позволяли при температуре от плюс сорока до минус пятидесяти градусов Цельсия.

Проводник, встретивший группу, оказался японцем, прожившим на берегу Охотского моря, в посёлке Аян, больше сорока лет. Выглядел он хилым подростком, но передвигался по буеракам гораздо быстрее тренированных морпехов. Звали его Ким, что было сокращением имени Кимура.

Впрочем, быстрый марш к месту посадки объекта WUFO проделать не удалось. Седьмой член отряда, ради которого и был разработан план проникновения в глубь территории России с восточного берега Охотского моря, не был бойцом морского спецназа и, несмотря на относительную молодость: ему исполнилось чуть больше сорока лет, – и физическую силу, бегать по горам как горный козёл не умел. Несмотря на происхождение: он был уроженцем Афганистана.

Тем не менее справились с первой фазой плана хорошо.

Посёлок Алдому обошли с юга. Пересекли отрог хребта, выходивший к морю, через перевал, спустились к небольшой речке и по её берегу вышли к урочищу Сары, которое вело к другой реке – Икари, ставшей знаменитой после того, как на её берегу произвёл посадку WUFO.

Дважды запускали дрон с пусковой рогатки, которую также нёс на себе робот-носильщик, прозванный Терминатором за свой устрашающий вид. Так как над хребтом висели два десятка российских беспилотников, то запуски дрона примерно такого же класса опасности не несли, он ничем не выделялся среди других летательных аппаратов.

Утром тридцатого июля над хребтом сгустились тучи, предвещая скорое изменение погоды. С одной стороны, группе это было на руку, так как ухудшающаяся видимость увеличивала её шансы остаться незамеченной. С другой – двигаться стало труднее. И всё же к вечеру отряд почти достиг цели: после проверки координат местонахождения стало ясно, что WUFO находится в теснине Икари всего в четырёх километрах от десантников. Оставалось преодолеть один перевал и пройти между сопками, после чего надо было лишь подняться на высокий берег реки, с которого уже должен был виден объект.

И тут произошло событие, которое могло стать фатальным и сорвать задание, если бы не находчивость шагавшего первым мастер-сержанта Локки Тиммеля.

Группа, отмахивавшаяся от гнуса, цепочкой двигалась по дну болотной низинки, когда из-за скального обнажения прямо на Тиммеля выбежал пятнистый бурый козёл – гуран, а за ним появился с карабином в руке одетый в зелёную куртку низкорослый, смуглолицый, скуластый эвенк. На фоне испещрённой зелёными и бурыми пятнами природы охотник в пятнистом полушубке был почти невидим.

Произошла сцена: десантники взялись за оружие, проводник, спускавшийся в этот момент в прогал между упавшими деревьями, оглянулся, робот застыл на месте, получив радиокоманду «стоп», козёл тоже замер на мгновение, озадаченный близостью опасных двуногих. Затем рванул в сторону и понёсся наверх по склону сопки, лавируя между елями и скалами.

Охотник тоже остановился, не опуская карабина, молча разглядывая робота и бойцов группы.

Тиммель не сплоховал. Он повернул голову к следовавшему в хвосте отряда командиру и крикнул на русском языке:

– Товарищ капитан, здесь местный житель, можем уточнить координаты.

Подошёл Капелло, снял бейсболку, обнажая потный бритый череп, оглядел охотника, жестом подозвал проводника:

– Поговори с ним.

Нахохлившийся Кимура суетливо взбежал на взгорок, заговорил по-русски:

– Ты местный? Откуда? Видел кого-нибудь подозрительного?

Охотник помедлил, щуря тёмные глазки-сливы.

– Никого не видел, однако. Солдаты недалеко, не пускают к Бараньему Лбу. А вы кто?

Тиммель потянулся к рукояти пистолета.

Капелло качнул головой, подошёл ближе к разговаривающим.

– Капитан Кутаидзе, бригада быстрого реагирования. В этом районе зафиксирована работа радиостанции, возможно, сюда проникли вражеские лазутчики. Вы давно здесь находитесь?

Охотник помолчал.

– Два дня.

– Точно никого подозрительного не встречали?

– Однако дороги нет, никто не ходит.

– Вуфо в той стороне? – поинтересовался Тиммель, ткнув рукой на запад.

– Что?

– Динло, – сказал Капелло, бросив на сержанта угрожающий взгляд. – НЛО с неба.

– Туда не пройти, там солдаты.

– Мы и не собираемся идти туда, обыщем район, вернёмся в расположение части. Если что увидите, дайте знать. У вас есть рация?

– Нету.

– Это плохо. Сможете найти нас? Мы будем кружить здесь в радиусе пары километров.

Охотник задержал взгляд на роботе. Лицо его было неподвижно, и о чём он думает, понять было невозможно.

– Хорошо, найду.

Бросив ещё один взгляд на робота, он повернулся и бесшумно исчез в кустах за скалами, направляясь в ту сторону, куда убежал гуран.

– Зря мы его отпустили, – проворчал приблизившийся первый лейтенант Стив Бернс, держа ствол снайперской винтовки на локте. – Надо было убрать и закопать.

– А если он не один? – возразил Капелло. – Напарники начали бы искать, доложили бы полиции. А так всё произошло естественно, да и рации у него нет, быстро никому доложить он не сможет, а мы за час обойдём WUFO с другой стороны. Молодчина, Локи, что заговорил с ним на русском, снял все вопросы. Выдвигаемся в район встречи с посредником. Фил, запускай дрон.

* * *

Несмотря на то что маршрут группы был разработан стратегами Центра специальных операций на базе в Кэмп-Леджин, за тысячи километров от берегов России, он оказался идеальным. Группе удалось скрытно преодолеть больше пятидесяти километров по бездорожью от места высадки к урочищу Икари, не привлекая к себе внимания. Помог проводник, отлично ориентировавшийся на местности, как оказалось – потомок японца, взятого в плен ещё в тысяча девятьсот сорок пятом году и оставшегося жить в России, и великолепно зарекомендовал себя российский беспилотник-квадроплан, небольшого размера, но с мощным электродвигателем, работающим практически бесшумно, и оборудованный российской же видеокамерой высокого разрешения.

Лишь неожиданная встреча с местным охотником подпортила настроение Луиджи Капелло, хотя он и надеялся, что это не скажется на выполнении поставленной задачи.

К вечеру тридцатого июля вышли в район рандеву с российским агентом-посредником, который должен был вывести отряд непосредственно к объекту WUFO и помочь Специалисту, исполнителю главной роли десанта проникнуть в WUFO.

Доложили на базу о благополучном завершении второй фазы операции, получившей название «Морской лис», выслушали инструкции.

– Вам придётся подождать возвращения Специалиста, – сказал оператор связи базы; под этим именем был зашифрован главный эксперт группы Хайрулла Карим. – Он проникнет в объект, вы дождётесь его возвращения и доставите на борт «Форт Нокса».

– Но первоначальный план не предусматривал ожидания, – возразил озадаченный Капелло. – Русских пограничников и солдат в районе вокруг WUFO как сельдей в бочке! Мы рискуем быть обнаруженными.

– Дождётесь Специалиста! – твёрдо повторил связист. – Это приказ главнокомандующего. Повторите задание!

– Есть дождаться Специалиста, – упавшим голосом ответил капитан.

Устроились на вершине сопки в окружении голых каменных столбов, под козырьком одной из скал.

Капелло взялся за рацию.

По прямой до лагеря русской экспедиции было всего три километра, и ничто не мешало связаться с посредником, используя кодирующее устройство.

Посредник отозвался спустя пять минут после вызова. Ему пришлось выбраться за пределы лагеря исследователей, чтобы его случайно не услышали охранники и коллеги.

– Мы ждём, – доложил Капелло.

– Рандеву завтра утром, в одиннадцать часов, – ответил посредник. – Координаты точки встречи сообщу дополнительно за час до контакта.

– Почему решили встречаться днём? Это не покажется подозрительным вашей охране?

– Встречи ночью намного подозрительней. В рабочей суете затеряться будет проще. К тому же мне обещали помочь.

– Кто?

– Ваши командиры, – хрюкнул посредник.

– Не понял.

– На завтра запланирована атака дронов, будьте готовы.

– До завтра надо дожить. Я попросил бы вас провести мониторинг действий военной группировки вокруг WUFO.

– Зачем?

– Я должен быть уверен, что нас не засекли.

Посредник помолчал.

– Постараюсь помочь, хотя ваши спутники тоже могли бы прослушать, о чём говорят наши службы вокруг Динло. Ждите, я не всем тут распоряжаюсь. До связи.

– Я хочу взглянуть на WUFO, – пробормотал Специалист.

Капелло выключил рацию, подозвал проводника.

– Мы можем отсюда увидеть объект?

Ким повертел головой, посмотрел на затянутое облаками небо.

– Надо подняться метров на сто.

– Веди.

Проводник юркнул к узкому проходу между скалами.

– Капрал – со мной, – приказал Капелло. – Остальным закрыть периметр.

Бойцы разошлись, ища укрытия вокруг временного лагеря.

Троица догнала проводника.

Поднялись по кручам на самую вершину горы, остановились над обрывом, осматривая распахнувшуюся панораму урочища Икари. Прижали к глазам окуляры биноклей. На этой высоте ни комаров, ни мошки не было, и можно было не использовать репелленты и не махать руками, защищаясь от укусов.

Стал виден ровный канал, пробитый пришельцем в русле реки, каменистые мели, сопки, крутой левый берег, поросший елово-пихтовым лесом правый. А над ним, где язык каменистой россыпи поднимался к голому возвышению, недавно представлявшему собой скалистый голец, мерцало и пульсировало прозрачно-кисейное облако, выстреливая ниточки и рукава таких же прозрачно-вихристых разрядов, напоминающих зигзаги молний.

– Так что это такое, Стив? – осведомился Капелло.

Карим долго молчал, ворочая бинокль слева направо. Пробурчал наконец:

– Думаю, не ошибусь, если…

Капелло подождал продолжения, не дождался:

– Если?

– Если промолчу.

Капитан усмехнулся.

– Очень смешно. И всё же?

– Идей много…

– У вас есть своя? Или вы придерживаетесь общепринятой? Динло? Как называют WUFO русские? «Дурной НЛО»?

– Не дурной – дикий.

– Какая разница?

– Большая. Этот объект таит в себе огромные сокровища.

– Золото? Бриллианты?

– Есть кое-что поважнее золота и бриллиантов.

– Неужели платина?

– Информация, капитан. Русские правы, называя объект «диким НЛО». Он непредсказуем. Очень надеюсь, что мне удастся установить с ним контакт.

– Вы так и не ответили, что это такое.

– По мнению русских экспертов, WUFO – капля прорвавшейся в нашу Вселенную её предшественницы. Есть и другой вариант, не менее экзотический: это кусок оторвавшейся при столкновении с нашей три-браной параллельной n-браны.

– Что это ещё за бараны такие?

– Долго объяснять. Коротко: брана – многомерный континуум, ещё проще – вселенная с разным количеством измерений. Наша Вселенная в этой концепции – три-брана, по количеству развёрнутых в ней измерений.

– А WUFO?

– Вероятно, брана с гораздо большим количеством измерений.

Над шевелящейся, струящейся, искажающей перспективу горой появился вертолёт. Завис на высоте нескольких сотен метров.

Внезапно над горой вырос белёсый фонтан – словно из исполинской трубы вырвалась струя пара. Фонтан дотянулся до вертолёта, и тот… исчез!

Фонтан истаял струйкой, однако винтокрылая машина так и не появилась.

– My god! – выдохнул Капелло. – Он его… проглотил! И вы собираетесь туда пройти, в пасть этого зверя?!

Специалист не ответил. Глаза его светились, ноздри раздувались, будто он предвкушал немыслимое наслаждение…

Композиция 14

Всё под контролем

Леонтий не скоро разобрался в причинах неудач.

Его волевых усилий, направленных на изучение свойств «чёрного ящика» – «мозга» Доумника, не хватало для полного контроля над процессом мышления этого «осколка разума» предшествующей Вселенной, что приводило к частым провалам сознания и блокировке каналов коммуникации с ним. Леонтию с трудом удавалось восстанавливаться и присоединять к своей памяти файлы памяти хозяина Динло, не говоря уже об управлении его поведением. Он так и не узнал, исполнил ли его посланец поручение найти брата и сообщить ему, во-первых, что он не может выбраться из Динло, а во-вторых, пригласить его самого. Существо, напоминающее помесь летучей мыши и дрона одновременно, смогло покинуть пределы многомерного тела Динло и даже найти людей, однако вернулось ли оно обратно, осталось неизвестным. Очередной приступ беспамятства стёр всю информацию о вояже посланца.

Тогда Леонтий стал искать другой способ связаться с Назаром. Ситуация непонимания сути реликта не могла длиться долго. Следовало торопиться. Для американцев Динло в первую очередь представлял собой перспективного поставщика военных технологий, и они могли повторить атаку на «осколок Довселенной», что наверняка привело бы к всеобщей экологической катастрофе.

Доумник понял его намерения по-своему.

Первая же попытка исследования космоса с помощью иномерных разрядов забросила объединённый «снаряд сознания» пары на Луну.

Смерть от холода и удушья им не грозила, так как путешествовали они не в оболочках человеческих тел, поэтому Леонтий не сразу вернулся назад внутрь Динло. Несколько минут он с любопытством разглядывал лунный ландшафт с высоты какого-то хребта и обнаружил в ближайшем кратере нечто похожее на технологические сооружения, присыпанные лунной пылью.

О том, что на ближайшем спутнике Земли остались развалины чьих-то баз и конструкций, люди знали давно. Только ленивый исследователь не писал о находках на поверхности Луны «червей», «тоннелей», «баз» и «механизмов». И действительно, последние лунные экспедиции обнаружили не один «город» в лунных пустотах, ждущий своих археологов. Однако одно дело – читать об открытиях в соцсетях и смотреть на артефакты через телекамеры автоматических станций, другое – наблюдать эти артефакты воочию. И хотя глаз, подобных человеческим, у Леонтия и Марины не было, они уже научились подключаться к системам наблюдения Доумника и видели всё происходящее вокруг совершенно отчётливо и даже с большим разрешением и качеством. Если человеческий глаз принимает и обрабатывает электромагнитное излучение в нешироком видимом диапазоне, то «глаза» Доумника воспринимали и ультрафиолетовые лучи, и инфракрасные, и даже мягкий и жёсткий рентген, что намного расширяло поле зрения.

Городом сооружение в кратере назвать было трудно. Это скорее была некая база, состоящая из нескольких ребристых куполов, связанных выпуклыми валами. Детали были почти незаметны, всё сооружение накрывал слой реголита толщиной в полметра и больше, но не было сомнений, что база создана искусственно в незапамятные времена и не людьми.

«Здесь побывали пришельцы», – передала мысль Марина.

«Не обязательно, – возразил Леонтий. – Существует гипотеза, что на Земле миллионы лет назад бытийствовала цивилизация, впоследствии исчезнувшая, и такие базы и города на Луне могли быть построены представителями той цивилизации».

«Лемурия?»

«По Земле прошли как минимум три волны разума. Учёные говорят и о гигантах, и о разумных насекомых, и о лемурийцах».

«А гиперборейцы и атланты?»

«Это, по сути, наши предки – четвёртая волна, а мы пятая, которая, похоже, стремительно летит в пропасть деградации и полного исчезновения. Как сказал один философ: сущность нашей человеческой цивилизации может быть охарактеризована как трансформация сырья в отходы. Экосистема Земли такие агрессивные цивилизации, угрожающие её существованию, в конце концов нейтрализует».

«Может быть, не всё так печально?»

«Более печально, чем ты представляешь, Мариша. Уже начали поговаривать, что человеческая популяция является лишь зародышем более агрессивной, гибридной, компьютерно-машинно-биологической системы, лишённой этики и морали. Поэтому пестующие её системы более высокого порядка и не дают нам развязать глобальную войну. Кому-то мы нужны как создатели иного типа разума».

«Тебе можно писать фантастические романы».

«Поздно, доктор, – фыркнул Леонтий. – Да и не так уж и фантастична эта гипотеза. Ну, что, возвращаемся? Здесь нам делать нечего».

«А что ты ищешь?»

«Хочу найти ещё одного летуна, чтобы тот передал письмо брату. Над Динло сгущаются тучи, я это чувствую, и надо как можно быстрее установить контакт с нашими парнями, объяснить им суть происходящего».

«Ты уверен, что у нас получится?»

«Нашли же мы летучую мышь в прошлый раз? Порыщем по галактикам, планет в каждой из них, породивших жизнь, до фига, кого-нибудь да поймаем. Доумник, брось нам обратную петельку».

Луна и её горы исчезли в серой пелене. Через пару мгновений вокруг зазмеились ажурные «стены» информационной ячейки, которую Леонтий приспособил в качестве своего «личного кабинета»; человеческая психика искала знакомые ориентиры, и это помогало держать себя в интеллектуальной форме.

Усилием воли он вошёл в «оперативный центр» Доумника, отвечающий за восприятие многомерных разрядов, образующих своеобразную корону наподобие солнечной. Ориентироваться в этой пульсирующей сфере было невероятно трудно, каждое мгновение тело «дикого НЛО» испускало тысячи мелких и несколько крупных разрядов, пронизывающих космос во всех направлениях, и выбрать тот разряд иномерной развёртки, который вёл бы в нужную точку пространства, Леонтий ещё не научился. Поэтому он выбрал показавшуюся перспективной зону спонтанного пробоя евклидовой мерности и «оседлал волну» – энергоинформационную пучность раскрывающегося в вакуум измерения.

Световая вспышка затмила ажурный объём «кабинета», и через мгновение Леон осознал себя висящим в черноте космоса над огромным серо-голубым шаром неведомой планеты. Стали видны её спутники – шары поменьше, освещённые лучами близкой жёлтой звезды.

«Юпитер! – пришло узнавание планеты. – Слева Ганимед, судя по ландшафту, справа Ио… но это не то, что нам нужно. Поехали дальше».

Третья попытка вынесла «информационно-психический» кокон путешественников куда-то в центр галактики. Они оказались перед сияющим крупными огнями кольцом, опоясывающим чёрное пятно, к которому стекались лохматые светящиеся струи газа.

«Чёрная дыра! – догадался Леонтий. – Знать бы, в балдж какой галактики мы свалились!»

«Есть разница?» – хмыкнула Марина.

«Вообще-то никакой, – согласился он. – Но всё равно интересно, куда нас закинуло. Надо научиться ориентироваться».

«Как?»

«Ещё не знаю. Доумник не оперирует нашими астрономическими каталогами, а я не астроном и местонахождение звёзд и галактик специально не изучал, а жаль. Придётся проконсультироваться со специалистами».

«Каким образом?»

«Подскажу Назару, чтобы прислали астронома, мы с ним пообщаемся, и я перепишу себе его память».

«Ты так уверенно об этом говоришь, будто знаешь, как это делается».

«Что-нибудь придумаем», – легкомысленно отмахнулся Леонтий.

Четвёртый и пятый прыжки по силовым линиям иных измерений успеха не принесли. Объединённая «душа» Леонтия-Марины выходила в «конце туннеля» в темноту космоса и ничего, кроме звёздных скоплений, не видела.

Шестая попытка вынесла их в полную темноту, отчего Леонтий сначала подумал, что всё ещё не пришёл в себя после старта, и лишь какое-то время спустя, заметив на грани световосприятия едва видимые паутинки, понял, что «щупальце» Динло забралось очень далеко от Земли, Солнечной системы и вообще родной Галактики. Куда-то на границу видимой Вселенной либо внутрь гигантской пустоты между волокнами скоплений галактик, называемой земными астрономами войдом.

Марина прежде также не интересовалась космологией, но знала о существовании сетчато-волокнистой структуры Вселенной и вывод спутника поддержала. Но заметила после этого:

«Мы можем миллион раз прыгать вдоль линий развёртки измерений и не попасть на планету».

Леонтий задумался, обладая упрямством быка, начал пытать Доумника, почему им недавно удавалось перемещаться результативно, то есть на поверхность планет и спутников, а теперь не удаётся.

Доумник резонно заявил:

«Потому что отсутствует целевая установка».

«И что это значит?»

«В меня не заложена программа поиска планет с разумной или любой другой жизнью. Её нужно создать – программу. А прежние успехи базируются на спонтанных формированиях виртуальных аккаунтов. В моей операционной системе возникают ядра целеустановок, и твоя мысль иногда их программирует».

«Ты хочешь сказать, что можно управлять развёрткой измерений?»

«Можно управлять созданием целевых ядер, которые повлекут выход каналов информации в заданном направлении».

«Давай учиться».

«Мне это неинтересно».

«Зато мне интересно! А главное – чем раньше я овладею твоими кладовыми памяти, тем больше у нас будет шансов уцелеть».

«Ты не сможешь».

«Время покажет».

И Леонтий начал экспериментировать с гигантскими массивами информации, заложенными в немыслимых глубинах «мозга» Доумника как программы в земном компьютере и закодированными неизвестными способами.

* * *

За истекшие сутки – за временем следила Марина – им удалось немного подкорректировать направление своих иномерных путешествий. Выходы развёрток всё чаще попадали на планеты, и объединённый «космолёт душ» Леонтия и Марины посетил Венеру, Марс, спутники Юпитера и Плутон.

Ничего особенного в Солнечной системе они не увидели.

Температура воздуха на Венере действительно держалась на уровне четырёхсот градусов по Цельсию, и жизни на её поверхности не было. Хотя какие-то сооружения присутствовали. Возможно, эти развалины тоже возводили на планете дочеловеческие цивилизации Земли.

Марс давно перестал возбуждать умы людей присутствием на нём марсиан либо следов их деятельности. Возможно, сотни миллионов лет назад на нём и существовала жизнь, однако к началу двадцать первого века стало ясно, что он представляет собой безжизненную каменистую, почти лишённую воды пустыню, и лишь уфологи находили на его поверхности следы разума, изучая присланные спутниками и марсоходами фотографии.

Примерно такими же – в смысле отсутствия жизни – оказались и спутники Юпитера, и знаменитый Плутон, покрытый водяным льдом и метаново-азотной изморозью. Если на этих малых планетках и присутствовали искусственные постройки или другие следы разумной деятельности, то путешественники их не увидели.

Наконец им повезло: где-то за пределами Солнечной системы «трещина» развернувшегося «надцатого» измерения вынесла «ковчег душ» пары на поверхность планеты, явно заселённой.

Планета была больше Земли, и район, где кончался иномерный разряд Динло, был покрыт сверкающими металлом скалами. Не все они выглядели геометрически правильными, однако всё же было видно, что над их формой поработали чьи-то руки. Или манипуляторы.

Кроме того, между скалами летали необычные объекты, также сверкающие металлом, покрытые чешуёй либо мехом, большие и маленькие, похожие на огурцы, яйца и бананы. Большие – до полусотни метров длиной – изредка бросались на маленьких и проглатывали их. Маленькие почему-то не сопротивлялись и не разлетались, спасаясь бегством.

Затем Леонтий заметил, как одно огромное «яйцо», недавно проглотившее металлический валун диаметром около двух метров, внезапно выплюнуло валун обратно, и он поплыл прочь как ни в чём не бывало, не потеряв ни блеска, ни формы, ни размеров.

«Что они делают?» – удивилась Марина.

«Возможно, обмениваются информацией, – предположил Леонтий. – Или чем-нибудь ещё».

У него вдруг родилась идея.

«Этим можно воспользоваться!»

«Как?»

«Мы захватим одного летуна, перенесём на Землю, впихнём в него программу действий, и он захватит брата».

«А потом?»

«Перенесёт его в наш «кабинет», минуя зону разрядов».

«Ты уверен, что у нас получится?»

«Надо же что-то делать? А это хороший шанс».

«Я боюсь…»

«За него или за нас?»

«Вдруг это «яйцо» съест Назара и не выплюнет обратно?»

«Мы проэкспериментируем дома, заставим съесть дрон и посмотрим, что получится».

Марина скептически «пожала плечами», но больше возражать не стала.

Они вернулись «домой», в тело реликта, и Леонтий объяснил Доумнику, в чём состоит его идея.

Хозяин Динло согласился принять участие в эксперименте.

Ценой десятка попыток они составили программу, записав её на «клочок мозга» Доумника, и начали искать «трещину» в пространстве, ведущую к планете, населённой металлическими на вид дирижаблями.

Осуществить идею удалось далеко не сразу.

Несколько часов «ковчег» Леонтия-Марины пересекал космос на острие иномерного разряда, пытаясь выйти на планету с «дирижаблями», но лишь сотая попытка увенчалась успехом. Они снова оказались над «городом металлических скал-обелисков и удачно оседлали одно из летающих чудищ в форме изогнутого чешуйчатого яйца. Остальное было, как говорится, делом техники.

«Яйцо» не имело мозга или персональной психики, как земные животные, но подчинялось вполне логически действующей нервной системе. Подготовленная Леонтием и Доумником полевая конфигурация, играющая роль вируса, внедрилась в нее и заставила «яйцо» нырнуть в устье сохранявшегося туннеля-трещины, связанного с телом Динло. Спустя мгновение живой «дирижабль» оказался внутри реликта, и Доумник «дуновением» силового поля вытолкнул его на берег реки, где люди установили пост наблюдения за пришельцем.

Однако праздновал победу Леонтий недолго.

Дирижабль-«яйцо» захватил человека, приблизившегося к нему, но это оказался не Назар Хромов. Мало того, по «яйцу» открыли огонь, в том числе – появившийся на багги Назар. «Дирижабль» выплюнул захваченного мужчину, но убраться восвояси не успел. Подлетевший к месту событий вертолёт ракетой разнёс «яйцо» в клочья!

«Чтоб вас акула укусила! – расстроился Леонтий. – У них у всех на уме одно и то же: непонятное? – стреляй!»

«Они испугались, – попыталась успокоить друга Марина. – Подумали, что наш выкидыш агрессивен».

«Я кричал, звал Назара».

«Он не услышал».

«К великому сожалению. Не понимаю, почему он допустил такую ошибку».

«Что будем делать?»

«Попробуем добыть ещё одного летуна».

«Процесс может затянуться. Мы этого нашли с сотой попытки».

«У тебя есть другое предложение?»

«Надо использовать всё, что попадается под руку. Свет клином не сошёлся на мире живых дирижаблей».

«Тут ты права, – согласился Леонтий. – Подготовим вирус и полетаем по галактикам, пока не наткнёмся на подходящих носителей».

Реакция Марины была сродни улыбке:

«Человеку свойственно строить неосуществимые планы».

«Ничего, осуществим, – ответно улыбнулся Леонтий. – Под лежачий камень вода не течёт».

* * *

После недолгой медитации – отдых был необходим не телу, которого не было, а уставшей от переживаний душе – Леонтий решил осмотреть район посадки Динло и определить расположение всех окружающих реликта сил.

Доумник понял его на этот раз без дополнительных объяснений, подсоединил свои «рецепторы», и поле видения-чувствования Леонтия скачком расширилось на десятки километров. Он не сразу смог разобраться в обрушившейся на «голову» волне визуальной и полевой информации, поэтому какое-то время боролся с «информационным штормом» и головокружением, как опьяневший человек. Затем начал раскладывать поступающие вспышки-файлы «по полочкам».

Практически полностью уничтоженный голец с оседлавшим его «осколком Довселенной» окружали посты управления исследовательской аппаратуры и два десятка военных наблюдательных пунктов.

Над Динло летали беспилотники разного калибра и военные вертолёты.

В двух километрах от реки, между горными стенами, расположилась российская военная база, где сосредоточились горные стрелки, моторизованные части, пограничники, авиаотряд, зенитные комплексы и машины радиоэлектронной разведки.

Севернее располагалось подразделение радарного слежения и батарея радиоэлектронной борьбы «Красуха-4».

Южнее, на возвышенности, разместилась зенитно-ракетная система «Тор-2М», способная работать как по самолётам, так и по ракетам и беспилотникам в радиусе до пятидесяти километров и с высот до десяти метров.

Покружившись в пограничной зоне, Леонтий обнаружил прятавшуюся от всех группу людей в камуфляже в количестве семи человек, обладавшую роботом-носильщиком и беспилотником. Судя по их поведению, это был какой-то спецназ, избегавший контактов с другими военными и людьми вообще. У Леонтия мелькнула мысль рассказать о своём открытии брату, но стекавшейся от виртуальных «датчиков» Доумника информации было так много, что он скоро забыл о своём намерении.

Суета вокруг места падения Динло продолжалась и за пределами оперативной зоны вблизи реликта.

Над Джугджуром висели целых восемь спутников: два российских, два китайских, один японский и три американских.

К берегам Охотского моря стянулись российские пограничные корабли в количестве восьми единиц: эсминец, фрегат, корветы, ракетные и десантные катера.

К берегам Камчатки со стороны Тихого океана двигалась армада кораблей американского военного флота во главе с авианосцем «Джеральд Форд»; всего в походном ордере эскадры насчитывалось двадцать девять судов.

А Чукотский полуостров уже огибала эскадра военных кораблей НАТО во главе с английским авианосцем «Куин Элизабет».

«Ничего себе! – встревожился Леонтий. – Они что, задумали стереть нас с лица земли? А заодно и Джугджур?»

«Нам надо улететь отсюда», – неуверенно откликнулась Марина.

«Были бы у нас двигатели – улетели бы. Нам бы ещё одну ракету с хорошим боезарядом, лучше – ядерную».

«Но ведь взрыв плохо отражается на самочувствии Доумника».

«Знаю, только другого варианта не вижу».

«Думай, ты можешь найти выход».

Леонтий снова принялся осматривать окрестности урочища Икари, фиксируя мелкие происшествия и суету служилых людей вокруг ракетной и прочей техники. Возможно, именно поэтому он и не отреагировал на появление вертолёта, пилот которого решил пролететь над вершиной Динло.

Впрочем, даже увидев «вертушку», он вряд ли успел что-либо предпринять. Выбросы «струн» иномерных разрядов происходили без участия Доумника, совершенно случайным образом, это, по сути, был процесс распада «осколка Довселенной» под давлением физических законов трёхмерного пространства, и даже последние успехи Леонтия и его напарницы по активации распада в нужном направлении не давали стопроцентной гарантии успеха. Да и времени на какие-то действия (мелькнула мысль отпугнуть вертолёт, спровоцировав «настоящий» электрический разряд) не оставалось.

Пятнистый Ми-8 опустился до стометровой высоты над горой «кипящего» воздуха, из неё вырвался смерчеобразный вихрь иномерной развёртки… и унёс машину в неизвестные дали!

Марина вскрикнула. Во всяком случае, так можно было обозначить её реакцию.

Леонтий выругался.

«Доумник, что это был за разряд? Развёртка по дальности или по времени?»

«Ни то, ни другое», – флегматически ответил сосредоточенный на своих «переживаниях» хозяин НЛО.

«Объясни».

«Часть развёртывающихся измерений приводит к распаду материи вашего континуума».

«Это я знаю, мы уже аннигилировали тысячи тонн горных пород. Значит, вертолёт… проаннигилировал?»

«Потерял структуру, превратился в электромагнитное излучение».

«Дьявольщина! – ужаснулся Леонтий. – Получается, что мы его уничтожили?!»

«Не мы».

«Я думал, что все захваченные разрядами объекты перемещаются в пространстве или во времени, но сохраняют жизнеспособность».

«Не все».

«Значит, и мы могли попасть под деструктурирующий импульс?»

«Могли».

«Дьявольщина! Вот это сюрприз! И ты молчал!»

«Ты не интересовался».

Леонтий хотел выругаться по-настоящему, припомнив ненормативную русскую лексику, но сдержал мысль.

«Мозгами шевели… моль в обмороке! Это я не тебе…»

Доумник не обиделся. Обижаться он не умел.

«Вам ничто не грозит».

«Это почему?»

«Ваша психоинформационная матрица сохраняется в моей памяти при перемещении копии по каналу разряда. Уничтожается лишь копия, да и то лишь в тех случаях, когда развёртка приводит к распаду материальных комплексов».

«Ага, сообразил, не дурак. Правильно, Назар и Волконская ведь попадали в каналы развёрток и остались живыми. Но риск-то есть?»

Домуник промолчал.

Пришла мысль использовать полученную информацию.

«Что происходит при выстреливании деструктурирующих развёрток?»

«Распад материальных структур, вплоть до кварков».

«Я имею в виду – выделяется энергия, так?»

«Подтверждаю».

«Ты можешь эту энергию аккумулировать?»

Доумник «ушёл мыслями в себя».

«Возможно… не пробовал».

«Так попробуй! Смог же ты всосать энергию взрыва ракеты? Давай просчитаем программу, научимся направлять деструктурирующие импульсы в нужном направлении и аннигилировать горные породы под Динло. Уверен, что этот процесс пополнит наши энергетические запасы».

«Я знала, что ты придумаешь выход, – грустно сказала Марина. – А лётчиков жалко…»

«Не надо было приближаться к Динло», – буркнул смутившийся Леонтий.

Доумник по обыкновению промолчал.

Композиция 15

Гости непрошеные

Утром первого августа похолодало до плюс четырёх градусов, тучи, пришедшие с берегов Охотского моря, опустились, заморосил мелкий дождик.

Одновременно наблюдатели всех трёх исследовательских постов доложили о том, что Динло начал погружаться в скальное основание бывшего гольца Бараний Лоб.

В одиннадцать часов дня Волконская собрала в штабе экспедиции совещание, на которое были приглашены руководители научного отряда, командиры воинских частей и эксперты, в том числе – Фурсенко и Чепесюк. Собралось одиннадцать человек. Назар присутствовал на совещании как эксперт по безопасности учёной братии, а капитан Кружилин – как организатор охраны и обеспечения лагеря экспедиции.

Удивил всех Фурсенко.

Несмотря на то что именно он был виноват в инциденте с выкидышем-«яйцом» вблизи Динло, а потом ещё и послал вертолёт к пришельцу для объявления ультиматума его экипажу (об этом стало известно уже после всех событий), в результате чего вертолёт Ми-8 МТШ просто исчез, советник президента своей вины не признал и обвинил во всём сначала Назара, «помешавшего исполнить миссию контакта с пришельцами», а потом и Волконскую, обозвав её «бездарным руководителем». Он вёл себя так нагло, пренебрежительно, по-хамски, что вывел из равновесия не только учёных, Назара и Фросю, но и капитана Кружилина, который вдруг впервые вспылил и, выслушав нападки членкора, вскочил и влепил Фурсенко звонкую оплеуху.

– Вы просто напыщенный дурак, господин академик! Извинитесь перед Ефросиньей Павловной!

В штабе повисла хрупкая тишина. Все замерли.

Фурсенко схватился за покрасневшую щеку. Глаза его вылезли из орбит, рот открылся.

Кто-то хихикнул.

Назар засмеялся, зааплодировал:

– Браво, капитан! Вполне поддерживаю ваше требование.

Фурсенко очнулся, по-волчьи оскалился, завопил фальцетом:

– Что вы себе позволяете, капитан?! Я немедленно доложу президенту о вашем поведении и полной несостоятельности руководства экспедицией! Завтра же вас сменят другие специалисты! Гарик!

Дверь штабного домика открылась, в комнату протиснулся секретарь Фурсенко; к счастью, с ним ничего не случилось, он получил лишь несколько синяков и царапин и быстро пришёл в себя после нахождения в утробе чешуйчатого выкидыша.

– Задержи этого негодяя!

Гарик попытался сделать шаг вперёд, однако Назар преградил ему дорогу, заметил за его спиной Домани и скомандовал:

– Лейтенант, убери помеху!

Николай ловко развернул парня лицом к двери, выдернул его из помещения штаба и закрыл дверь.

Назар подошёл к Фурсенко вплотную, заставив его попятиться.

– Вы не подумайте чего дурного, господин советник, я на вас не обижаюсь, у меня и сосед дебил, но запомните на всю оставшуюся жизнь: я не знаю, какой вы член-корреспондент, но как идиот вы безупречны! Из-за вас пропали, а вполне возможно, и погибли люди. Здесь десять человек свидетелей того, как вы оскорбили начальника экспедиции! И президент об этом обязательно узнает! Так что мой вам совет – уезжайте! Сегодня же! Второе приближение к Динло может закончиться для вас плачевно.

– Вы мне… угрожаете?! – надменно вскинул голову Фурсенко.

– Понимайте как хотите.

– Пойдёмте, Ефим Остапович, – повернулся Фурсенко к Чепесюку. – Я это дело так не оставлю.

Оба направились к выходу. На пороге вспотевший Чепесюк оглянулся, язвительно скривил губы:

– Вы ещё попляшете!

Дверь закрылась.

Кружилин виновато посмотрел на Волконскую:

– Извините, Ефросинья Павловна, не сдержался.

– Заварили вы кашу, капитан, – поморщился Венгер. – Григорий Максимович человек мстительный, он наверняка пожалуется президенту.

– Пусть жалуется, – сказал Назар. – Мы тоже не бессловесные твари, я позвоню своему начальству, расскажу, как всё было на самом деле. Поговорим лучше о другом. Разрешите, Ефросинья Павловна?

В глазах Волконской засветилась благодарность. Она оценила готовность Хромова взять ответственность за случившееся на себя и почувствовала облегчение.

– Слушаю вас, майор.

– Мой брат жив, хотя и не может покинуть Динло по каким-то причинам. Я контактировал с ним дважды.

По комнате прошло движение, стало тихо.

– Вы шутите? – недоверчиво спросил военный эксперт.

– Ну, может быть, контактом назвать инциденты с выкидышами в полном смысле слова нельзя, однако после вчерашнего происшествия с «яйцом» я понял, что Леон ждёт меня внутри Динло. Первый раз он смог передать нечто вроде приглашения посредством выкидыша в форме летучей мыши необычной формы. Константин Филатович подтвердит.

Лица присутствующих обратились к Венгеру.

Физик неохотно кивнул.

– Я первым заметил эту, так сказать, птичку. Есть запись, как она вылетает из тела реликта и подлетает к лесу.

– Мы с лейтенантом догнали птичку на квадроцикле, и она прокаркала по-русски: привет, братан… я не могу выбраться… заходи сам, пообщаемся.

– Да ладно, – с прежним недоверием проговорил Гиличевский.

Назар не стал вступать с ним в перепалку.

– А когда мы с Ефросиньей Павловной пытались выручить проглоченного «яйцом» секретаря Фурсенко, я услышал своё имя – «Назар». То есть я уверен, что и «яйцо» послал Леонтий. Он меня увидел и позвал. К сожалению, господин советник велел уничтожить почтальона, и уточнить гипотезу мы не сможем. Кстати, не понимаю, почему его послушался командир авиаотряда. Все службы в районе падения «дикого НЛО» должны подчиняться приказам только начальника экспедиции.

Командир воинской группировки поморщился.

– Прошу прощения, моя недоработка. Надо было донести до всех взаимодействующих подразделений их императивы и уточнить инстанции, кому они подчиняются в первую очередь.

– В первую очередь вам, а вы – начальнику экспедиции.

– Так точно. Майор Хасбулатов будет наказан.

– Не надо никого наказывать, просто замените, – сказала Фрося.

– Как прикажете.

Волконская повернула голову к Назару:

– Майор, что вы предлагаете?

– Надо проникнуть внутрь Динло. Только там мы получим ответы на все наши вопросы.

– Но это всё равно что лезть в пасть тигру! – воскликнул Вяхирев, терзая седую бороду.

– Мы с Ефросиньей Павловной уже были внутри и выжили. Я давно ищу безопасные проходы к Динло и, кажется, нашёл. Правее цепочки золотых сталагмитов есть небольшая расщелина между горными стенами, она не простреливается иномерниками, и как раз по ней вернулся в тело пришельца выкидыш – «летучая мышь».

В домике началось оживление, заговорили сразу несколько человек.

– И вы хотите через эту расщелину проникнуть внутрь объекта? – хмыкнул Гиличевский.

– Проскочу на квадроцикле. Или воспользуюсь ховербордом, нам только что доставили партию.

– Это самоубийство!

– Риск есть, согласен, но он оправдан.

– Нам никто не даст санкцию на этот эксперимент.

– Если мы будем сидеть сложа руки и наблюдать, как Динло погружается в землю, вряд ли что-нибудь выясним. А Леон, может быть, нуждается в помощи.

– Ну, не знаю… – развёл руками Венгер.

– Я никого не принуждаю принять участие в вылазке, пойду один.

– Один вы не пойдёте, – отрезала Волконская. – Вылазку надо тщательно подготовить. Майор, разработайте пошаговый план операции. Константин Филатович, вам поручается ксенологическая часть эксперимента. Нужно разработать план действий внутри Динло на случай контакта с его обитателями.

– У нас давно готова программа ксенконтакта, – торопливо заговорил Вяхирев. – Могу проанализировать, а то и сам пойду с Хромовым.

– Вашего участия не требуется, майор подготовлен, вы – нет. Но ваши консультации будут очень полезны. Работаем, товарищи.

Присутствующие стали расходиться. В домике остались Назар, Кружилин и Волконская.

– Нам что делать? – вернулся с порога Венгер.

– Подождите меня снаружи, поедем на ваш пост.

Учёный вышел.

– Как ты собираешься проникнуть в Динло? – посмотрела женщина на Назара.

– Я же говорил – на квадроцикле. И ховерборд возьму на всякий случай.

– Подробнее.

– Запустим дрон, тщательно обследуем расщелину, и я проскочу по ней к подножию гольца. А дальше дело техники.

– Я пойду с тобой, – пробурчал Кружилин.

– Мы пойдём вместе с лейтенантом, – пожал плечами Назар. – Он подготовлен намного лучше, уж извини за прямоту. Хотя и от твоей помощи не откажусь. Мне нужен надёжный товарищ в тылу.

Взгляд капитана отразил его удивление, сменившееся озадаченностью и сомнением.

– Я не подведу.

– Надеюсь.

– Всё это хорошо, парни, – сказала Волконская, – но меня, честно говоря, гложут сомнения.

– Из-за Фурсенко? – спросил Кружилин. – Ещё раз прошу меня простить, что не сдержался.

Назар рассмеялся:

– Да, лихо ты ему по физии врезал. Как-никак представитель Академии наук, толкатель научно-технического прогресса.

– С развитием научно-технического прогресса человечество медленно, но уверенно теряет всё человеческое, – грустно сказала Фрося. – Надо было сдержаться, капитан. Боюсь, нас ждут неприятности.

– Что будет, то и будет, – махнул рукой Назар, – не печалься раньше времени. Я побегу, время не ждёт.

Лежащая на столе пластина рации мигнула красным огоньком, пиликнул сигнал вызова.

Фрося поднесла трубку к уху:

– Слушаю, Волконская.

Абонент что-то пробубнил.

Брови Фроси взлетели на лоб.

– Хорошо, я вас поняла, проводите. – Она выключила рацию.

Назар вопросительно посмотрел на неё.

– Пограничники задержали местного охотника, он хочет сделать какое-то заявление начальству.

Назар и Кружили переглянулись.

– Наверно, заметил выкидыш, – предположил капитан.

– Сейчас узнаем. – Назар выскочил из штаба.

Подъехала багги. Водитель остался сидеть, сопровождавший охотника сержант в полевом камуфляже соскочил на землю, помог молодому раскосому пареньку, державшему в руке карабин «Сайга». Судя по внешности, паренёк был эвенком.

– Вот, к вам, – сказал сержант.

Назар кивнул, разглядывая охотника, одетого в тёмно-зелёный с коричневыми пятнами полушубок, подобный той форме, какую носили служивые люди на Севере лет двадцать назад.

– Разрешите ехать?

– Свободен.

Сержант сел на место, багги умчалась.

Из штабного домика вышли Кружилин и Фрося.

– Имя, фамилия, – сказал Назар.

– Киря Тимчалов, – стеснительно ответил паренёк.

– Что ты хотел рассказать начальству?

– Вы начальник?

– Майор Хромов, служба безопасности.

– Я начальник, – подошла Волконская. – Слушаем вас.

– Видел людей.

– Когда? Где? Что за люди?

– Три километра на запад. В камуфляже, с оружием.

Назар и Кружилин снова обменялись взглядами.

– В камуфляже? Пограничники? Или солдаты оцепления?

– Не-е… шли кабаном…

Назар нахмурился.

– Кабаном? Ты имеешь в виду формат движения?

– Ну, да – рылом вперёд, то есть первый – проводник, за ним ещё семь единиц.

– Откуда знаешь жаргон?

– Служил в разведроте.

– А с виду ты совсем пацан. Допустим, шли наши профи, их здесь сейчас как собак нерезаных, и что тебя насторожило?

– Они вели себя неправильно.

– Так. Разговаривали на китайском, что ли? Ругались по-японски?

– Нет, говорили на русском… но наши себя так не ведут.

– Как?

– Слишком настороженно. Всё время переглядывались. Последний больше смотрел назад. Разговаривали только двое, остальные молчали.

– Детали заметил? Одежда, оружие, рации, что-либо лишнее или, наоборот, отсутствует.

– Нет, у них наши десантные уники типа «косяк», снайперки, бесшумки «семнадцатые». И ещё тягач.

– Что?

– Механический носильщик, напоминает терминатора из фильма.

– Наши не ходят по лесам с терминаторами, – сказал Кружилин.

– Они начали поступать в ВДВ вместе с боевыми роботами, – возразил Назар. – Ещё год назад. Фрося… э-э, товарищ полковник, не помните, чем вооружены части охраны?

– Не помню, – сказала Волконская.

– Честно говоря, и я не помню, – признался Кружилин. – А ещё я не помню, чтобы у нас разгружалась такая техника. Нас предупредили бы, что прибудут спецчасти.

– Это не наша спецгруппа! – качнул головой Назар. – Нашим спецгруппам нечего делать вблизи Динло. Для охраны Доумника достаточно обычной воинской части.

– Но её бы заметили при высадке. Весь район накрыт радарами слежения за воздушной обстановкой и РЛС зенитчиков.

– Они могли высадиться с моря и добраться до Икари по суше. Вот для чего им робот-носильщик: тащить НБЗ.

– Что?

– Необходимый боезапас.

Кружилин с сомнением глянул на задумавшуюся Фросю.

– Может, мы зря поднимаем панику? Потом окажется, что это действительно чекисты по горам шастают, шпионов ищут.

Волконская очнулась, поворачиваясь к штабу.

– Надо сообщить пограничникам.

– Не надо, – остановил её Назар. – Их цель – Динло, и если начнётся тревога, они мгновенно прорвут оцепление и окажутся рядом. Не знаю, что они задумали, но брать их надо тихо.

– Кто будет брать? – скептически изогнул губы Кружилин.

– Мы с лейтенантом, плюс сержант Рудый из охраны лагеря, он контрактник-спецназовец.

– Но их семеро! Так ведь? – оглянулся на охотника Кружилин.

– Сработает эффект внезапности. Обнаружим, перекроем подступы к Динло, дадим знать пограничникам, они подскачут на «вертушке». Но не раньше, чем мы найдём их.

– Они, наверно, уже прошли к Динло.

– Поднялась бы суматоха. Они чего-то ждут.

Назар повернулся к Волконской:

– Товарищ полковник, разрешите действовать?

Глаза Фроси были полны сомнений и тревоги, но голос женщины не дрогнул:

– Действуйте!

– Тогда я с вами, – торопливо сказал Кружилин. Встретил взгляд Назара, добавил сердито: – Я тоже кое-чему обучен.

Назару не хотелось брать с собой не проверенного в бою человека, однако спорить не хотелось, время торопило, и он бросил твёрдо:

– При одном условии: беспрекословно выполнять приказы!

Кружилин сверкнул глазами, но сдержался.

– Понял, понял, буду стараться.

– Никаких «буду стараться»! Мы идём не на прогулку. А я не хочу потом объяснять трибуналу, почему ты погиб, капитан.

– Говорю же – понял, не мальчик.

Откуда-то вывернулся Домани, подбежал к разговаривающим.

– Товарищ майор…

– Всё в порядке? – спросила его Фрося.

– Фурсенко…

– Что Фурсенко? – раздул ноздри Назар.

– Я за ним понаблюдал немного, уж слишком нервно он себя вёл. С кем-то говорил по рации, накричал на Чепесюка, потом сел на квадроцикл, и Гарик увёз его из лагеря.

– Куда?

– Чёрт их знает, на запад куда-то. Как бы он снова дров не наломал.

– Индюк спесивый, – сплюнул Кружилин.

– Коля, боевой экип, – сказал Назар. – Сколько у нас «ратников»?

– Два на складе и один «косяк».

– Быстро тащи всё сюда!

Лейтенант убежал за штабной домик и вскоре вернулся с пластиковыми пакетами зелёного цвета в руках.

Собрались и переоделись в жилом модуле за три минуты.

Назар и Домани не раз пользовались «ратниками» и чувствовали в них себя прекрасно. Настроили связь.

Кружилин возился с комплектом КСЭ дольше, но в конце концов справился, превратившись в десантника.

Вызванный сержант Рудый остался без спецэкипировки, но был одет в добротный «полярник» и понял свою задачу с полуслова: ему вменяли в обязанность прикрывать группу с тыла и по команде поддерживать спутников огнём.

Из оружия взяли всё, что могли достать за короткое время: карабины «Сайга», пистолет Лебедева ПЛ-15, заменивший в войсках знаменитый «макаров», ПЗРК «Стрела» и ножи.

– У охраны лагеря есть сороковая агээска, – неуверенно сказал сержант, здоровенный малый ростом выше Назара на полголовы и шире в плечах.

Назар поймал взгляд Домани. Речь шла об автоматическом гранатомёте АГС-40 «Балкан», принятом на вооружение пару лет назад. Гранаты «Балкана» калибром сорок миллиметров могли уничтожать противника не только на Земле, но и в открытых инженерных сооружениях на дальности до двух с половиной километров, и очередь гранат с темпом стрельбы до четырёхсот выстрелов в минуту не оставляла противнику никаких шансов.

– Не увезём, – отказался Назар. – Поехали, парни! Фрося, сообщи погранцам о нашем походе, пусть ждут с «вертушкой».

– Звоню, – направилась к штабу Волконская, не обратив внимания на его оговорку «Фрося».

– Киря, садись рядом. – Назар занял место водителя багги. – Остальные умещайтесь за нами.

– Назар… – оглянулась Фрося.

Он вскинул вверх кулак.

– Держим связь, товарищ полковник! Не волнуйся, будем вести себя тише воды ниже травы.

Багги сорвалась с места.

* * *

Охотник Киря показал себя прекрасным следопытом.

Погрузили в кабину ховерборд. Выехали за пределы лагеря, и бывший разведчик принялся указывать дорогу.

Обогнули сопку, спустились к реке, промчались по галечному мелководью, взобрались на более высокий правый берег Икари, держась в двух километрах от пухлой горы Динло, то показывающейся слева, то исчезающей за скалами и лесом. Остановились у еловой крепи, скрывшей обзор.

– Дальше лучше рысью, – сказал Киря. – Я их видел именно здесь, и они пошли к реке, там обрыв. Поедем – услышат.

– Они могли давно слинять отсюда, – пробурчал Кружилин. – Либо уже пробрались к Динло.

– Не-е, – покачал головой проводник. – Там обрыв метров на сто, потом река.

– Зачем же они полезли в ловушку?

– Что-то задумали, – сказал Домани.

– Знать бы, куда направился Фурсенко, – задумчиво проговорил Назар. – Чует моё сердце, неспроста он убрался из лагеря.

– Он поехал примерно в этом направлении.

– Ладно, потом разберёмся, потопали.

Двинулись цепочкой: первым охотник Киря, за ним Назар, Кружилин, дюжий сержант, легко справлявшийся с ношей – переносным зенитно-ракетным комплексом «Стрела», и последним Домани.

Рация принесла голос Фроси:

– Хромов, почему молчите?

– Выдвинулись к месту предполагаемого схрона чужих парней, – негромко ответил Назар.

– Командиры пограничников и оцепления предупреждены.

– Хорошо, пусть ждут сигнала. Ты где?

– На мониторе. Ни один беспилотник не заметил передвижение незнакомых людей.

– Если это спецгруппа, она умеет ходить скрытно. Мне кажется, она ждёт.

– Чего?

– Что-то должно произойти, чтобы она смогла под шумок беспрепятственно подобраться к Динло.

– Допустим, ты прав, что дальше? Зачем вообще кому-то понадобилось затевать такую авантюру?

– Желающих завладеть таким объектом предостаточно.

– Взорвать Динло не смогла гиперзвуковая ракета. Не могут же диверсанты нести с собой атомную бомбу?

– Бомбы они предпочитают бросать с самолётов или запускают ракеты. Чёрт их знает, на что они рассчитывают. Конец связи.

Побежали за лёгким и подвижным охотником Кирей, стараясь не наступать на попадавшиеся на пути камни и засохшие сучья кедрового стланика.

Назару пришло в голову стихотворение Николая Заболоцкого: «Тут природа вся валялась, в страшно диком беспорядке», – и он с мимолётным огорчением подумал, что поэт предугадал наступивший в стране бардак после ликвидации лесного хозяйства.

Миновали ряд каменных клыков, за которыми поднимался к небу крутой склон скального обнажения, пролезли между крепью давно упавших елей и обрывом, вышли к довольно ровному спуску к реке у каменной стены, и проводник остановился, подняв руку. Оглянулся на идущего следом Назара, приложил палец к губам.

Отсюда хорошо был виден левый берег реки, склон гольца и пухлая шапка Динло, похожая на купол полупрозрачного тумана, стреляющего тоненькими «волосинками» разрядов.

Назар обошёл Кирю, всматриваясь в бугры и изломы скал, и увидел стоящий у стены квадроцикл. Замер. Сделал знак идущим следом. Поднял бинокль. Не было сомнений, что этот аппарат принадлежит экспедиции, и именно им воспользовался Фурсенко, чтобы добраться в этот район.

Подошёл Рудый, опустил на землю ПЗРК.

– Он?

Назар кивнул.

– А эти где, парни в спецухе?

Проводник показал пальцем на вершину стены.

– Значит, наш хулитель шёл к ним специально?

– Похоже, что так.

– Значит, эта ондатра тоскливая – шпион?

– Слишком просто… да и нет смысла разыгрывать здесь шпионские игры.

– А вдруг группа послана непосредственно самим президентом? – сказал Кружилин. – Не зря же Фурсенко всё время грозится доложить ему о наших ошибках.

Назар опустил бинокль.

– Судя по выбору места, у них отличная позиция, незаметно не подберёшься. Есть предложения?

– Вызвать пограничников – и дело с концом, – сказал Кружилин.

– Во-первых, они заметят «вертушку» и запросто могут сбить.

– Чем?

– Робот-носильщик топает с ними не ради демонстрации научно-технических достижений, он может тащить и ПЗРК. Второе: такую позицию может удерживать один хорошо вооружённый боец. А главное – с этой стенки удобно прыгнуть прямо к Динло.

– Прыгнуть?

– Ховерборды и мотодельтапланы имеются на вооружении не только у нас.

– Тогда не знаю.

– Давайте запустим дрон со стороны реки, – предложил Домани.

– У нас нет дрона.

– Позвоним начальнице, она скомандует.

– Зачем нам дрон?

– Увидев беспилотник, диверы не полезут к реке, начнут отступать, а тут мы.

– Тогда уж лучше «вертушку» с той стороны послать.

– Ну или «вертушку».

– А я бы просто шарахнул по бугру из «стрелки», – сказал сержант мрачно. – Прямо по краю обрыва.

– Сначала надо выяснить, кто там, – покачал головой Назар. – Накроем, а там наша спецдесантура… и Фурсенко.

– Ну, его-то мне не жалко, – усмехнулся Кружилин.

Назар снова взялся за бинокль, с минуту изучал горный ландшафт и прислушивался к тишине вокруг.

– Есть идея. Мы с лейтенантом подберёмся к подъёму на обрыв справа. Сержант по сигналу подпалит квадроцикл и спрячется слева. Они наверняка отреагируют на звуки пожара и запах дыма, а если бензобак квадрика взорвётся, будет ещё лучше. Кто-то высунется посмотреть, что происходит, тут-то мы его и возьмём.

– Слишком рискованно, – сказал Кружилин с сомнением.

– Мы и не такое проделывали, – пожал плечами Николай.

– Всё равно нужно преградить им путь к Динло.

– Само собой.

– А я что буду делать?

– Ты в резерве, капитан, – сказал Назар. – На случай их прорыва сюда. Заляжешь за камнями чуть правее и будешь ждать.

Кружилин покривил губы, но возражать не стал. Хватило мозгов почувствовать, что в кругу своих обязанностей в НТ-центре он был хорош, но в поле не имел никаких преимуществ, а главное – навыков.

Пропищал наушник рации.

– Хромов, что у вас?

– Готовимся к вылазке. Обнаружили квадроцикл Фурсенко. Наш приятель, очевидно, встречается здесь с непонятными парнями. Попробуем разобраться в обстановке, жди сигнала.

– Подожди, мне только что доложили: Совбез ООН разрешил принять неотложные меры по пресечению возможной агрессии Динло в отношении человечества, и флот США двинулся в Охотское море. Мало того, ожидается армада беспилотников – якобы для контроля действий Динло, и она скоро будет запущена к Джугджуру.

Взгляд Назара застыл.

– Когда это стало известно?

– Мне позвонили минуту назад.

– Сколько у нас времени?

– Не поняла.

– Когда здесь появятся беспилотники?

– Думаю, через час, не раньше.

– Уточни, это очень важно!

– Хорошо. – Голос Волконской пропал.

– Что случилось, командир? – спросил Домани.

– Вот чего они ждут!

– Чего?

– Сюда скоро прилетят десятки беспилотников, запущенные флотом США. Это звенья одной цепи: спецгруппа, выход к Динло, флот, запуск дронов и даже маневр Фурсенко. Он помогает диверам! Группа дождётся подлёта беспилотников и…

– Неужели наши позволят дронам приблизиться к Динло? – усомнился Кружилин.

– Не знаю, что там происходит на самом верху. Надо ждать всего. У нас максимум час времени, начинаем действовать. Сержант, повтори задание.

– Добраться, поджечь…

– Жди нашего сигнала.

– Есть.

– Вперёд, лейтенант!

Метнулись мимо квадроцикла к скалам у реки…

Композиция 16

Заложники

Такого удивительного пейзажа Леонтий ещё не видел.

«Струна» иномерного разряда выбросила их на поверхность планеты, которую можно было охарактеризовать как бесконечную пустыню, покрытую барханной рябью ослепительно-белых кристаллических песков и скалами, форма которых напоминала гигантские грибы-дождевики на тонких ножках.

Впрочем, Леонтий после долгого созерцания пейзажа начал сомневаться в том, что они оказались на планете, потому что пустыня действительно распространялась во все стороны плоским полем до тех пор, пока не исчезала в туманной полосе горизонта. Если это и была планета, то гораздо больше Земли, а то и больше таких гигантов Солнечной системы, как Юпитер и Сатурн.

Во-вторых, «дождевики» выглядели уж слишком живыми, покрытые пупырчатой сероватой «кожей» и рядами чернеющих к кончикам чешуй. К тому же при долгом их разглядывании «дождевики» вызывали неприятные физиологические ассоциации. Идеально ровными назвать их было нельзя, вся геометрия «грибов» сводилась к сфере либо к эллипсоиду, зато они изредка шевелились, чешуи на них то прилипали к коже, то топорщились, и Леонтий в конце концов пришёл к выводу, что это живые образования. Так сказать, «местная капуста». А так как располагались они в строгом порядке, образуя настоящие «овощные» посадки, можно было предположить, что «дождевики» кто-то посадил.

«Полетаем, посмотрим?» – предложил пилот спутнице.

«Здесь не слишком уютно, – поёжилась Марина. – Не могу представить, кто засадил это поле и чем. Неужели это и в самом деле грибы? К тому же мы можем заблудиться».

«Ты забыла, что мы с тобой бессмертны, – рассмеялся физик. – Что бы с нами ни случилось, наши личные матрицы сохранятся в памяти Доумника».

«Никак не привыкну».

«Согласен, это не просто».

«Нас, наверно, уже похоронили дома», – погрустнела Марина.

«Зато всем будет большой сюрприз, когда мы выберемся из Динло».

«А мы выберемся?»

«Не сомневайся, я уже подыскиваю носителей для наших душ. Найдём где-нибудь подходящих созданий, переселимся и объявимся перед родными и друзьями. Представляю лицо брата, когда я выйду к нему в облике динозавра и скажу: привет, братишка!»

Леонтий изобразил смех.

Марина ответила мыслью-улыбкой.

«Лучше выйти в облике человека, а не динозавра».

«Согласен, будем искать похожих на нас, – Леонтий хихикнул, – разве что без мозгов. Вот поэтому и предлагаю прогуляться по грибным посадкам, посмотреть, кто их тут выращивает».

«Только недалеко».

У них не было никакого транспорта. Выражение «давай прогуляемся» не соответствовало физическому процессу перемещения по просторам трехмерного мира, так как совмещённая «капсула душ» пары не имела ни ног, ни колёс, ни манипуляторов, ни крыльев, ни каких-либо других средств передвижения. Но она питалась энергией трансформации измерений, свёрнутых в единый «рой» Динло, и могла пользоваться процессом трансформации как мобильный телефон – энергией аккумулятора. Только энергии этой хватало ненадолго. Стоило «союзу душ» покинуть мерцающее пространство «горения измерений», и через непродолжительное время процесс подпитки прекращался, и «капсула душ» начинала «испаряться», рассеиваться, растворяться в законах трёхмерной физики.

Именно поэтому Леонтий не мог рисковать покинуть тело Динло на Земле, так как не имел стопроцентной гарантии успеть найти тело живого существа и переселиться в него. Да и переселяться в тело козла или медведя не хотелось. Обратного пути уже не было, несмотря на сохранение матрицы личности в дебрях «компьютера» Доумника. Дважды Леонтий отдавал частицу себя, программируя носителей писем для брата: в тело инопланетной «летучей мыши» и в тело глотающего «яйца», и дважды ощущал, как болезненно реагирует сознание на переселение даже малой части психики.

Но для путешествий по другим мирам не надо было иметь под рукой местное транспортное средство или живое существо, а осознание того, что путешествие не кончится забвением и смертью, подогревало интерес и позволяло чувствовать себя первооткрывателем новых земель.

«Поехали, Мариш! Доумник, мы отделяемся, скинь нам пару литров бензина. Будем путешествовать, пока не кончится топливо».

Хозяин Динло не ответил. Его программа не позволяла задавать вопросы, и если он чего-то не понимал в мысленных разговорах людей, никогда не переспрашивал, что они имеют в виду. Тем не менее просьбу-императив Леонтия Доумник исполнил, так как уже улавливал смысл его просьб.

«Дирижабль душ» пары окутала невидимая оболочка полевых осцилляций, по сути представлявшая собой небольшой объём иномерного рукава и одновременно тела «дикого НЛО», и они взлетели над бесконечной равниной, освещённой россыпью крупных звёзд, в бездонное зеленоватое небо неизвестной планеты, а может быть, параллельной браны, которая по мысли Леонтия представляла собой бесконечный плоский мир. Эта мысль пришла Леонтию в момент старта, и он некоторое время анализировал идею, пока «дирижабль» летел над скоплением «дождевиков», каждый размером с нефтеналивную цистерну.

Какое-то время пейзаж внизу не менялся.

С высоты примерно километра стало видно, что необычные «грибы» действительно располагаются ровными рядами, превращая пустыню в искусственно засеянное поле.

«Не перестаю удивляться, – напомнила о себе Марина. – Космос буквально насыщен жизнью! Сколько раз мы ни выходили за пределы Земли, столько раз натыкались на живые формы».

«Не просто живые, но и зачастую разумные, – согласился Леонтий. – Наши астрономы нынче изучают сотни планет у других звёзд, но лишь мечтают обнаружить следы жизни. А мы свободно пересекаем пространство! Знать бы, где именно расположена эта пустыня. Может, она и в самом деле представляет собой соседнюю брану, другую метавселенную, параллельную нашей?»

«Почему параллельную?»

«Обычно так называют миры Мультиверса несведущие в астрофизике журналисты. Конечно же, ни о какой «параллельности» речь не идёт. Но бранам ничто не мешает располагаться буквально в миллиметре друг от друга после спонтанного возникновения в бесконечно инфлюирующем континууме Мультиверса. Вот в одну такую нас и занесло».

«Ты забываешь о потенциальном барьере, отделяющем нашу Вселенную от соседних бран и от ложного вакуума Большой».

«А ты забываешь о существовании абсолютно другого набора констант и измерений. Динло прорвался в нашу Вселенную из-под барьера благодаря тому, что он представляет собой конгломерат сотен сворачивающихся и разворачивающихся измерений. Это и пространственноподобные мерности, и хроноподобные, и ещё бог знает какие, о которых мы не имеем ни малейшего понятия. А они, между прочим, вполне могут пробивать наш вакуум и уходить при развёртке в соседние миры-браны».

«Не горячись».

«Я не горячусь, просто пытаюсь рассуждать логически, Кстати, если Динло смог преодолеть барьер Большого Взрыва, то и другие капли Довселенной тоже могли это сделать. Не удивлюсь, если по нашему космосу летают целые рои объектов наподобие Динло».

«Не думала об этом! – удивилась Марина. – Я и до сих пор не понимаю, что такое Динло на самом деле.

Леонтий рассмеялся.

«Как говорил мой препод в универе: если вы чего-то не понимаете, спросите меня, и нас станет двое».

Марина послала ему улыбку.

Взлетели чуть повыше и на задёрнутом дымкой горизонте увидели неясные блики, складывающиеся в хрустальные иголочки, словно там начинались заросли кристаллической щетины.

«Они! – обрадовался Леонтий. – Город тех, кто посадил «грибы».

«И что мы будем там делать?»

«Посмотрим, оценим, познакомимся, пообщаемся с жителями этих мест. Интересно всё же, как они выглядят. Есть идеи?»

«Великаны…»

«Почему великаны?»

«Потому что «грибы» очень большие».

«Не факт, даже муравьи могут посадить гигантское дерево. Я представляю их как птиц».

«Почему?»

«Потому что уж слишком большое поле засеяно».

«Мне боязно…»

«Нас никто не увидит, мы здесь для всех невидимки благодаря нашим «скафандрам». Можно сказать, мы вообще не существуем». – Леонтий рассмеялся.

«Но ведь мы не вернёмся назад? Даже если встретимся с местными жителями? Наша матрица в Доумнике ничего не узнает?»

«Уговорила, мы не будем здесь задерживаться. Глянем одним глазком и сразу обратно, к выходу иномерника. Я контролирую траекторию».

«Хорошо», – с облегчением согласилась Марина, всецело доверяющая другу.

Она не раздумывая бросилась бы за ним в огонь и в воду, как сделала безумный шаг много дней назад, крикнув: возьми меня с собой! Когда ещё можно было остаться и сохранить человеческий облик.

Впрочем, она этот облик не потеряла, хотя и лишилась человеческого тела. Леонтий лишь недавно осознал, каким сокровищем обладает, с изумлением принимая любовь бывшей сокурсницы как награду.

Кристаллическая «щетина» приблизилась, распадаясь на отдельные былинки и стрелочки, превращавшиеся по мере приближения к ним в высокие стеклянные монументы и башни.

Пустыня кончилась внезапно. За ослепительно-белыми песками начинался обрыв, открывающий ров глубиной в сотню метров и шириной в двести. На дне рва что-то светилось, и Леонтию показалось, что багровый свет пробивается сквозь трещины в асфальте. Но понять, что это такое на самом деле, он не успел.

Летящий «дирижабль душ» пары неожиданно налетел на невидимую, твёрдую, прозрачную стену, отгораживающую пустыню от приблизившегося не то леса, не то города.

Удар был таким сильным, что система визуального контроля, заменявшая Леонтию глаза, отключилась. Впечатление было такое, что кто-то нажал кнопку выключения передачи на телевизионном пульте, и картинка исчезла.

Последней мыслью Леонтия была – приехали, блин!..

* * *

В сознание он пришёл вечность спустя.

Точнее, «открыл глаза» сознания, инициированного Доумником, включившим матрицу объединённой пси-структуры людей. Естественно, они ничего не запомнили, после того как покинули уютный «дирижабль» на «спине» иномерного разряда, который высадил их в неведомых глубинах космоса.

Это означало, что копии посланцев погибли где-то далеко от Земли либо не смогли вернуться обратно через «червоточину» разряда, соединявшую место выброса и Землю.

Впрочем, ни Доумника, ни самих путешественников это обстоятельство не взволновало. Они уже поняли, что останутся живыми, насколько это возможно, сохранившись как сложные пси-энергетические файлы-сущности в необъятной памяти «довселенского» компьютера, а в его рабочей программе, повреждённой к тому же при пробое барьера инфляции, не существовало категорий, соответствующих человеческим эмоциям.

На всякий случай Леонтий спросил:

«Дружище, ты не получил от нас информации после отделения от иномерного рукава?»

«Нет», – лаконично ответил Доумник.

«А хотя бы куда нас вынесло, запомнил?»

«В одну из галактик скопления, названия которого я не знаю».

«Далеко?»

«По вашим меркам – около ста миллионов световых лет».

«Далековато. Хотя для твоих разрядов это не расстояние, они пробивают наше евклидово пространство мгновенно. Ты ведь за время путешествия по нашей Вселенной везде побывал?»

«Я – нет».

«Ну, твои щупальцевидные развёртки измерений. Помнишь, где был?»

«Что-то записал, что-то нет».

«Заглядывал за горизонт?»

«Не понял термина».

«Наша Вселенная продолжает расширяться, причём ускоренными темпами. Её видимая граница вообще удаляется от Земли со сверхсветовой скоростью, так что мы никогда не увидим, что за ней существует. Это и есть космологический горизонт Мироздания».

Доумник ответил не сразу.

«Мне трудно разобраться в человеческих определениях и категориях. Косвенно могу подтвердить, что какие-то мои разряды выходили за ваш космологический горизонт».

«Эх, посмотреть бы, что там, за этим горизонтом!»

«Не вижу необходимости. Ваши формы материи везде одинаковы, так как порождены одним набором физических законов».

«Не скажи, космос неоднороден, и если даже микроволновой фон – реликтовый след Большого Взрыва – флюктуирует, то даже в пределах горизонта, – а диаметр видимой Вселенной равен двадцати семи миллиардам световых лет, с хвостиком, – должны существовать и области континуума с разными законами. Или, в крайнем случае, отличающимися от среднестатистических».

«Какое это имеет значение?»

«Для тебя никакого, – согласился Леонтий. – Для нас большое, мы хотим увидеть и познать все оттенки Мироздания, и нам это интересно».

«Не для всех», – грустно поправила друга Марина.

«Ты права, не для всех, – согласился Леонтий, – к сожалению. Интерес к космосу и вообще к познанию у людей катастрофически падает, человечество деградирует. Но не будем о печальном. Доумник, твои разряды ведь и в прошлое пробивались? Мой брат с его женщиной свалились куда-то в мезозой, но выбрались, слава богу. А в будущем ты не был?»

Доумник снова замолчал.

Каким-то шестым чувством Леонтий осознал, что хозяину Динло плохо: его «замутило».

«Что с тобой, приятель? Молчишь, отвечаешь сквозь зубы… съел что?»

«Я теряю массу… оперативный объём… не хватает энергии…»

«Мы же настроили твою систему насыщения, распад горных пород тебя подпитывает».

«Этого мало… процесс потери ускоряется… всё может закончиться… неуправляемой реакцией распада…»

«Взрывом?»

«Быстрым сворачиванием… большого объёма… вашего пространства…»

«Понятно, образуется чёрная дыра, так?»

По телу Динло прошла судорога: так конвульсивно сокращаются мышцы живота человека при болевом синдроме. Эта мысль пришла Леонтию после того, как он почувствовал колебания «жилой капсулы», которую они с Мариной соорудили внутри интерфейса Доумника в качестве временного виртуального жилья.

«Чёрт! Чем тебе помочь?!»

«Нужен источник энергии…»

«Бомба? Но взрыв бомбы на тебя действует хреново, это «грязная» энергия».

«Достаточно чистые источники недалеко…»

«Что ты имеешь в виду?»

«Источники, снабжающие энергией ваши поселения».

«Электростанции? Их нельзя трогать, любой твой выброс повлечёт аварии и жертвы. Предлагай что-либо другое».

«Под нами…»

«Что под нами?»

«Ещё один источник… не очень глубоко…»

«Ты имеешь в виду земное ядро? Белены объелся, дружище? До ядра почти шесть тысяч километров! На прокладку тоннеля потребуется бросить не один выкидыш в нужном направлении, что также чревато последствиями».

«Под нами магмовый очаг… на глубине трёх километров».

«Магмовый очаг? Вулкан, что ли?»

«Пузырь магмы… уходит к мантии… старый».

«Всё равно придётся не раз бросать вниз разряды, мы весь хребет разрушим».

«Тогда я скоро взорвусь…»

«Леон, – подала мыслеголос Марина, – а что, если увеличить скорость распада пород под днищем Динло?»

«Каким образом?»

«Не знаю… но тогда не пришлось бы стрелять в ядро разрядами».

«Рискованное дело… разве что разбалансировать реакцию распада? Доумник, у нас только два варианта. Первый – увеличить скорость распада материи под тобой, второй – бросить рукав разряда к магмовому очагу. Что лучше? Вернее, что безопасней для людей вокруг?»

Доумника затрясло. По всему его сложному полевому «мозгу», сотканному из невидимых силовых полей, пульсирующих в свою очередь в пересечении измерений и создающих своеобразную «макроквантовую пену», прошла серия вибраций.

Леонтий почувствовал дурноту; вскрикнула Марина:

«Леон! Меня… шатает!»

«Доумник, соберись! Подключи меня к своим цепям контроля!»

В ответ на «тело сознания» людей извне дохнула волна холода и вибраций, от которых у них «застучали зубы».

Некоторое время Леонтий боролся с холодом, напрягая волю и запасы сил, потом по цепи связи с Доумником как по канату выбрался «сквозь шахту лифта» на верхние этажи операционной системы «довселенского компьютера», схватился «руками» за «оголённые провода» линий коммуникации и получения сигналов от внешних информационных сетей.

Сильнейший электрический (по ощущению) разряд едва не убил в нём мыслящие структуры!

Сознание раздробилось на параллельные потоки, переставая поддерживать целостную картину человеческого восприятия.

Голос Марины умолк. Её линия сознания утонула в хаосе отголосков чужих мыслей и эхоподобных сотрясений «кабинета». Леонтий ринулся спасать женщину и с трудом вытащил из глубин непрерывно меняющихся смысловых конфигураций, как пловца из воды. «Примотал» к себе «скотчем» программы защитного капсулирования. Начал искать выход в хаосе пенообразного и одновременно волокнистого желе схлопывающихся и рождающихся «пузырей» информации. Нашёл! Вылетел из чудовищно возбуждённого «мозга» Доумника как многокрылое насекомое из костра и окунулся в мерцающее искрами пространство, заполненное темнотой и таинственными громадами, как тёмная комната – шкафами и предметами интерьера. Один из этих «шкафов» шевелился интенсивнее других, и Леонтий метнулся к нему, ощущая его невероятную сложность и протяжённость: это был «терминал» главного узла «мозга» Доумника, до сих пор скрытый пластами периферийных контролирующих «интерфейсов».

Почти ослепший от внешних колебаний, Леонтий сконцентрировался на пикировании и острым клинком вонзился в центр «терминала».

Вселенная распахнулась перед ним…

Композиция 17

Тайны моря и политики

Новейшая атомная подводная лодка К-600 «Брянск» проекта 885М «Ясень-ВМ» поколения 4+ была спущена на воду год назад и приписана к Дальневосточному военно-морскому флоту России.

В отличие от головных кораблей четвёртого поколения проекта «Ясень» она была полностью перепроектирована, получила новейшее радиоэлектронное оборудование, энергетическую установку, автоматизированные агрегаты, демпферы и новое инновационное покрытие, что превращало субмарину в настоящую «чёрную дыру» – по признаниям военных экспертов НАТО, то есть в практически бесшумную ударную подлодку, гарантированно уничтожавшую любую субмарину противника на больших дальностях.

Способствовало достижению цели и вооружение подлодки: восемь вертикальных пусковых установок с ракетами нового поколения «Калибр» и «Циркон», шесть торпедных аппаратов с новейшими торпедами «Физик» и «Ломонос», а также четыре подводных беспилотника, способных как нести разведку, так и доставлять к берегам десантные группы либо мощные бомбы, в том числе – атомные.

Тридцать первого июля в пять часов утра командир «Брянска» капитан первого ранга Осенев получил приказ покинуть базу на Камчатке, приблизиться под водой к берегу Охотского моря в районе Мальминских островов, найти чужую подводную лодку и тихо уничтожить, не применяя особо шумные боеприпасы.

Погрузились на глубину четырёхсот метров, двинулись в указанный квадрат. В пятидесяти километрах от цели перешли на режим боевой тревоги. «Брянск» напряг все свои гидролокационные, оптические и электромагнитные системы слежения, позволяющие лодке обнаруживать противника на дальности до пятидесяти километров.

Приблизились к Мальминским островам с юга. Больше двух часов шли медленно, «на цыпочках», со скоростью всего около десяти узлов. В двенадцать часов дня с минутами центральный компьютер лодки синтезировал из пакета данных, поступавших от антенн и датчиков, силуэт подводного объекта, напоминающий сигару с горбом.

– Фиксирую цель, предположительно – субмарину класса «Инвизибл», – доложил вахтенный офицер, командир службы поиска. – Лежит на глубине трёхсот пятидесяти метров, координаты…

– Радио на базу, – скомандовал Осенев.

Команде связистов потребовалось всего полминуты, чтобы подготовить аппаратуру для связи со спутником. Для этого не надо было поднимать буй-антенну на поверхность моря, лодка имела продвинутую станцию низкочастотной связи, использующую поляризационные свойства воды, слой которой над лодкой и выполнял роль антенны.

– Кит, я Тюлень, готов к выполнению задания, – доложил Осенев. – Изменений нет?

– Нет, – ответил дежурный на камчатской базе. – Работать в режиме ННС. Дополнение от главного: необходимо гарантированное уничтожение.

– Есть работать в режиме ННС, – проговорил Осенев, переглянувшись со старпомом; на сленге военных моряков это означало «никто не слышал». – Есть обеспечить гарантированное уничтожение.

По рубке пролетела волна тихого шелеста: шевельнулись операторы боевых систем и централи управления, прислушивающиеся одним ухом к разговорам командира.

– Полная концентрация, парни! – сказал Осенев. – Повторный анализ цели. Левый первый и правый шестой – на товсь!

Суеты не возникло. Подводники хорошо знали своё дело и принялись выполнять приказ так же споро и безошибочно, как и всегда.

«Брянск» поднялся до глубины в двести метров и увеличил скорость.

На дальности до цели в три километра старпом доложил:

– БЧ-2 готова к работе!

– Стоп-машина!

Лодка снизила скорость и вскоре остановилась, по-прежнему оставаясь невидимой и неслышимой для противника, насыщенная энергией смертоносных аппаратов и нервным напряжением моряков. Матросы во всех отсеках затаили дыхание, хотя в результате применения особых методов шумопоглощения ни один звук внутри не просачивался сквозь её корпус в воду.

– Обе – пли! – произнёс Осенев.

Лодка вздрогнула, выплёвывая две торпеды класса «Физик», способные самостоятельно отслеживать цель и поражать её на дальности до тридцати километров. А так как «Брянск» подкрался к «Инвизиблу» на «расстояние плевка» – меньше трёх километров, торпедам, набиравшим скорость до пятидесяти узлов, понадобилось меньше двух минут, чтобы добраться до цели, сделать маневр, поднимаясь над субмариной, как орёл над добычей, и упасть на неё сверху.

Ещё через две секунды – скорость звука в воде почти в пять раз превышала скорость звука в воздухе – до «Брянска» долетела ослабленная расстоянием двойная взрывная волна, сообщив о том, что цель уничтожена.

По рубке пронёсся общий вздох облегчения.

– Контроль на радиусе, – сказал Осенев сдержанно. – Не расслабляться, парни!

Несколько минут в лодке царила тишина. Подводники всматривались в экраны сонаров и локаторов, вслушивались в долетавшие к ней из толщи воды шумы.

Судя по долгому бульканью и шипению, чужая субмарина получила повреждения корпуса и теряла воздух. Однако её двигатели не работали, реактор не взорвался, оружием она воспользоваться не успела, и можно было докладывать на базу об успешной атаке.

Прокравшаяся в российские территориальные воды субмарина-«невидимка» прекратила существование.

Душу поскрёб коготок жалости к погибшим морякам, но это были враги, американцы давно воевали с Россией всеми доступными им методами, не жалея противника, и сомнения Осенева отступили.

– Радио на базу! – скомандовал командир «Брянска».

* * *

Министр обороны США ужинал в ВИП-столовой Пентагона на третьем этаже северного крыла, когда адъютант-секретарь доложил ему о срочном сообщении из штаба Северного флота. Сердце ёкнуло.

– Что там случилось, Эдвард?

– С вами хочет лично поговорить адмирал Рамсфельд, сэр.

– Хорошо, буду через пять минут.

Пуппо допил морковный сок, способствующий, по уверению медиков, пищеварению, и прошёл в свой просторный кабинет, сверкающий металлом и стеклом в стиле хай-тек.

Получив свой пост, Пуппо прежде всего освободил кабинет от старого «хлама» – деревянной мебели «под старину», заставил подчинённых убрать со стен все «висюльки» и портреты, убрал флаги, штандарты и вазы и сменил интерьер по моде «креативной цифры». Теперь входящего в кабинет встречали роботы, пространство кабинета было поделено прозрачными перегородками, убирающимися в стены, пол или потолок, везде стояли необычного вида стеллажи с моделями новейшей военной техники, на стене висел не портрет президента, а объёмное изображение земного шара, со всех сторон окружённого направленными на него стволами кольтов.

Пуппо сел за стол, включил криптосистему скайпа.

Экран компьютера подёрнулся сизой дымкой, протаял в глубину, рисуя лицо Рамсфельда.

– Слушаю, – буркнул Пуппо.

– Господин министр…

– Короче, Пит, что у вас стряслось на этот раз?

– Пропала связь с «Форт Ноксом».

– Ну и что? Лодка затаилась…

– Аппаратура «длинноглазого» зафиксировала в прибрежном районе Охотского моря подводные шумы. По всем признакам эти шумы соответствуют взрывам торпед на глубине трёхсот пятидесяти метров. А «Форт Нокс» как раз и находился на этой глубине.

Ноздри Пуппо побелели. «Длинноглазым» в Пентагоне называли самолёт дальнего гидролокационного обнаружения подводных лодок SR-73 «Black humming bird» – «Чёрный колибри».

– Вы полагаете…

– Русские уничтожили субмарину! Сомнений никаких. Надо срочно посылать вторую субмарину, чтобы забрать посланную группу.

– Подождите со второй субмариной. Попробуйте наладить связь с «Форт Ноксом». Может, ей удалось уйти и спрятаться на глубине…

– Максимальная глубина погружения «Инвизиблов» – четыреста пятьдесят метров, русские «чёрные дыры» способны погружаться до восьмисот. Но Охотское море просматривается русскими спутниками…

– Понятно, продолжайте искать, адмирал, я свяжусь с президентом. Русские сами развязывают нам руки, объявив, по сути, войну. Президент наконец решится на ответ. Где эскадра в настоящий момент?

– В двадцати милях от южного мыса Камчатки.

– Через час, не позднее, можете начать движение к проходу в Охотское море.

– Но, сэр… там их флот…

– Совбез ООН объявил объект WUFO угрозой человечеству. Мы можем делать всё, что захотим, избавляя человечество от страшной угрозы. Не дрейфь, Питер, нас ожидает чудесное будущее, без русских!

– Меня гложут сомнения, сэр…

– Когда WUFO станет нашим, с его помощью мы в два счёта уничтожим Россию!

Рамсфельд пожевал губами, не пряча в глазах откровенного недоверия.

– Но они уничтожили нашу новейшую субмарину!

– Тем более должны ответить! Продолжайте службу, адмирал, готовьте запустить в воздух все наши беспилотники. В том числе ударные. Кто знает, не придётся ли нейтрализовать WUFO в случае, если наши парни до него не доберутся. Скоро я присоединюсь к вам.

Пуппо выключил канал связи, поиграл пальцами на губах, находясь в хорошем настроении, и позвонил президенту. Он должен был подать новость об уничтожении русскими «Форт Нокса» так, чтобы Трапп не задумываясь отдал приказ мобилизовать не только военно-морской флот, но и авиацию, и стратегические ядерные силы для достижения одной цели – объявления объекта WUFO собственностью США!

* * *

Корнеев был хмур и не скрывал своей озабоченности.

Пригласив представителей военно-силового блока в свой кабинет, он не стал отвлекаться на выяснение самочувствия присутствующих, а сразу приступил к теме совещания, вызванного стремительно развивающимися событиями в мире.

Кроме министра обороны, недавно вернувшегося из Хабаровска, на совещание были приглашены директор ФСБ Колесников, директор Службы внешней разведки Спирин, начальник Генштаба Лебедев, секретарь совета безопасности России Павлов, министр иностранных дел Голицын и начальник научно-технического Центра ФСБ Звягинцев.

– Прошу вас, Даниил Фотиевич, – сказал Корнеев. – Доложите обстановку.

Присутствующие раскрыли свои планшеты. Без этого теперь не обходилась ни одна встреча на высшем уровне.

– Совет безопасности ООН объявил Динло собственностью всего мира, – сдержанно заговорил Колесников. – Эфир забит воплями либеральных журналюг и политиков об «угрозе человечеству». А Россия якобы не даёт возможности ликвидировать угрозу.

– Самое плохое, – добавил министр обороны, – что эта угроза муссируется не только западными СМИ и главами вражеских государств, особенно ближайших, но и президентами прежде лояльными, как в Европе, так и в Америке.

– Даже братья-китайцы возбудились, – кивнул директор СВР. – Их флот движется к северу Японского моря.

Все выжидательно посмотрели на президента.

Он молчал, глядя на экран своего персонального компьютера, показывающего толпу демонстрантов в Германии, осаждавшую посольство России. Все необходимые шаги были сделаны, меры приняты, российские государственные деятели на всех уровнях терпеливо объясняли слушателям и политикам других стран реальное положение дел на востоке страны, однако крикунов, недоброжелателей и откровенных врагов было слишком много. Россию и так злобно обвиняли во всех грехах, рисуя её в глазах обывателей мира агрессивным чудовищем, а здесь речь шла о непредсказуемых последствиях контакта с «диким НЛО», и ненависть в речах обвинителей зашкаливала.

– Николай Фёдорович, – наконец отвлёкся от экрана Корнеев, посмотрев на министра иностранных дел, – что мы можем сделать ещё на дипломатическом уровне, кроме наложения вето на резолюцию Совбеза ООН собрать Генассамблею по проблеме вмешательства в наши внутренние дела?

Голицын, темноволосый, с залысинами, морщинистый, известный в соцсетях ещё и как хороший поэт, уравновешенно-спокойный, поднял карие глаза.

– Министерство делает всё, что в наших силах, Сергей Сергеевич. Но, боюсь, этих усилий разрядить обстановку недостаточно. Нужны другие меры.

– Какие?

– У нас есть три верных союзника, – мрачно проговорил Андреев. – Армия, авиация и флот.

Голицын посмотрел на него, но комментировать слова министра не стал.

– Ситуацию может разрядить только ваша личная встреча с американским президентом.

По кабинету прошло движение. Присутствующие отреагировали на предложение главы МИД жестами, пожатием плеч и улыбками, хотя вслух своего мнения никто высказывать не решился.

– Вы думаете, он пойдёт на контакт? – усмехнулся Корнеев.

– Пойдёт, – кивнул Голицын. – Он чувствует себя победителем. Нам следует приготовить хороший аргумент, чтобы сбить с господина Траппа американскую спесь.

– Интересная мысль. Какой аргумент вы предлагаете?

Голицын посмотрел на Звягинцева.

– Пусть Роман Семёнович подумает над вариантами. Динло – его епархия. Мы, конечно, можем пригрозить Штатам применить оружие, но это будет выглядеть не просто вызовом пиндосам… простите за жаргон… не просто американцам, но вызовом всему миру. Нас не поймут ни враги, ни друзья.

В кабинете стало тихо.

Президент побарабанил пальцами по столу, не отрывая взгляда от экрана: генсек НАТО Ян Болтунберг с пеной у рта доказывал корреспонденту вину России перед человечеством, оправдывая военную эскалацию и посыл военно-морского флота НАТО к берегам Камчатки.

– Возможно, вы правы, Николай Фёдорович. Играть с огнём в нынешней ситуации опасно. Георгий Павлович, что мы имеем на восточном фланге?

– Пограничные войска подняты по тревоге…

– Знаю, меня интересует соответствие сил.

– Наш восточный флот имеет в своём составе шестьдесят боевых кораблей, в том числе два крейсера, двенадцать эсминцев и двенадцать атомных ракетоносцев проектов «Ясень М» и «Хаски». Не считая катеров и подводных дронов. Подтягивается Северный флот. На готовности черноморская и каспийская флотилии с «калибрами». У американцев более девяноста судов, в том числе четыре авианосца и двадцать эсминцев. Плюс флот НАТО – около сорока кораблей. Ну, и китайский флот – около двадцати боевых единиц.

– Китайцы поддержат нас, – сказал Голицын.

– К сожалению, китайцы ведут себя непредсказуемо, – сказал Колесников. – Поддержка лишь на словах, зато они скорректировали орбиту своей станции «Тяньгун-1» так, что она теперь будет регулярно пролетать над Джугджуром. А учитывая то обстоятельство, что на борту станции может быть рельсотрон, ждать от них можно что угодно.

– В принципе мы проигрываем количественно, – закончил Андреев, – но по ударной мощи мало в чём уступаем противнику. Это если не учитывать наши СЯС, способные достать Америку в любой момент.

– Мы не собираемся затевать всеобщую войну, – покачал головой Корнеев. – Но американцы, ослеплённые своей безнаказанностью и мнимым превосходством, уважают только силу, поэтому эту силу мы должны показать. Вряд ли они рискнут атаковать Динло ядерными ракетами, но провокацию устроить могут, кинув тот же гиперглайдер, как в прошлый раз. Чем мы ответим?

– «Красухой», – улыбнулся начальник Генштаба.

Корнеев пустил морщины по лбу, с сомнением глядя на него, и министр обороны добавил:

– До Джугджура не долетит ни один самолёт, ни одна ракета, Сергей Сергеевич. Мы установили в районе посадки пришельца три трассовых РЛС «Сопка-2» и РЭБ последнего поколения «Красуха-4». Об испытаниях этого комплекса на полигоне в Крыму я вам докладывал. Противник не знает о возможностях модернизированной четвёртой «Красухи».

– Можно как-то продемонстрировать эффективность этого защитного оружия? Так, чтобы серьёзно отбить охоту американцам приближаться к нашим берегам?

Андреев и начальник Генштаба переглянулись.

– Надо подумать, – сказал Лебедев.

– Думайте, товарищи, но побыстрее. Ещё аргументы для господина Траппа?

– Разрешите, Сергей Сергеевич? – привстал Звягинцев.

– Слушаем вас, Роман Семёнович, сидите.

– Как стало известно недавно, – произнёс начальник НТ-центра, – внутри Динло находится наш специалист, учёный физик Леонтий Хромов. Точнее, двое товарищей, он и эксперт из Томска Марина Лебедева.

– Моя сестра, – мрачно добавил начальник Генштаба.

Звягинцев смешался, посмотрел на него недоумённо.

– Извините, Иван Леонидович, не знал…

– Продолжайте, Роман Семёнович.

Звягинцев собрался с мыслями.

– По некоторым данным, они там живы, но почему-то не могут выбраться наружу. Можно попробовать направить в Динло парламентёра.

– Вы не себя имеете в виду? – хмыкнул Андреев.

Звягинцев покраснел.

– Нет, я не гожусь, здоровье не позволит. Но если прикажете…

– Не отвлекайтесь, Роман Семёнович.

– Брат Леонтия Хромова, майор Назар Хромов, находится сейчас в зоне событий и мог бы… рискнуть…

– Насколько мне известно, все наши попытки проникнуть внутрь пришельца заканчивались неудачей.

– Не все, во время нахождения Динло на берегу озера Виви тот же Назар Хромов и полковник Волконская смогли побывать внутри пришельца и остались живы.

– Благодаря чудесному стечению обстоятельств, – проворчал Лебедев.

– Вы полагаете, ему удастся сделать это ещё раз?

– Не уверен, – признался Звягинцев огорчённо. – Однако он знает, с чем придётся столкнуться. К тому же это единственный шанс спасти брата… и Марину Леонидовну. А главное – выяснить причину возвращения Динло и степень угрозы.

Корнеев задумался.

Колесников наклонился к уху начальника НТ-центра:

– Когда вы в последний раз разговаривали с Волконской?

– Сегодня утром.

– У неё всё в порядке?

– Жалуется на Фурсенко, – понизил голос Звягинцев. – Ставит палки в колёса, командует, ведёт себя по-хамски, будто он не членкор, а пахан.

Глава ФСБ глазами показал на президента.

Звягинцев кивнул.

– Хорошо, – сказал Колесников, – я поговорю с Сергеем Сергеевичем, чтобы его отозвали.

– Наверно, это действительно шанс, – подвёл итоги своим размышлениям Корнеев, – и его надо реализовать. Тем более что на кону конфликт со всеми конкурентами. Вернёмся к американцам. На что может пойти Трапп?

Присутствующие заёрзали, переглядываясь.

– Трапп не всегда предсказуем, – сказал директор СВР, – но если с ним разговаривать на равных, он вменяем. А вот министр обороны США – явный псих, жестокий и беспринципный.

– Не согласен, – вырвалось у Звягинцева.

– Почему?

– Не надо перекладывать поведение нынешних руководителей Штатов, а также Украины, Польши, Прибалтийских стран на психиатрию. Я работал в НИИ судебной психиатрии имени Сербского и точно знаю, что жестокость не является признаком сумасшествия. Самые чудовищные преступления совершаются вполне здоровыми психически людьми. Что касается Пуппо, то у него просто отсутствуют нравственные качества. Это врождённый подонок, которого не смогут изменить ни воспитание, ни лечение. Никакие формально утверждённые социальные нормы ему не доступны. Это человек без тормозов, а точнее – нелюдь, считающая себя сверхчеловеком.

– Эк вы его не любите, – крякнул начальник Генштаба.

– Пожалуй, соглашусь, – кивнул Голицын.

– Значит, вы считаете, Пуппо может пойти на обострение ситуации? – задумчиво сказал Корнеев.

– Уверен, он и Траппа способен подставить.

– Но ведь Трапп – главнокомандующий.

– Президент Трапп хороший бизнесмен, но отвратительный политик, поэтому он вполне может поддержать министра, тем более что ему со всех сторон внушают идеи «богоизбранности» американцев и их глобального превосходства. К тому же мы потопили их субмарину.

Корнеев вскинул голову.

– Мы… потопили… их субмарину?

Голицын озадаченно посмотрел на министра обороны.

– Ну, да… вчера… или я что-то неправильно понял?

Андреев побагровел под взглядом президента, встал.

– Подводная лодка класса «Инвизибл», Сергей Сергеевич… мы обнаружили её у Мальминских островов. Я отдал приказ…

– Зачем? Нельзя было заставить всплыть?

– Береговая зона, много секретных объектов, золотодобытчики, подводный полигон… она в любой момент могла нанести удар «Томагавками» по Охотску, Хабаровску или Владивостоку. К тому же она высадила десант.

Вопреки ожиданиям приглашённых, затаивших дыхание, Корнеев выслушал министра с прежним задумчивым видом.

– Всё одно к одному… нас буквально кто-то подталкивает к войне… хотя вы не имели права, Георгий Павлович, действовать активно, не извещая меня.

– Виноват! – вытянулся Андреев. – Готов понести ответственность!

– А вы говорите – Пуппо жесток. – Корнеев усмехнулся. – Мы ему ни в чём не уступаем. Если об инциденте узнают в Пентагоне…

– Узнают, Сергей Сергеевич, хотя ликвидация прошла в абсолютно секретном режиме. Лодка не выйдет на связь, и спецы в Пентагоне догадаются, что произошло.

– Американцы каким-то способом могут найти потопленную субмарину?

– Вряд ли, их спутники не имеют возможности прощупать толщу воды в триста метров.

– Садитесь, генерал. Мы можем скрытно переместить лодку под водой подальше от Мальминских островов?

– Таких операций мы не проводили, но сделаем, подгоним к месту потопления глубоководный спасатель «Бестер». До нашей подводной базы на Камчатке не так уж и далеко.

– Приступите к транспортировке немедленно. Я знал, что ради пришельца американцы пойдут на всё… – Корнеев прервал сам себя. – Значит, вы считаете, что лодка должна была высадить десант?

– Так точно, Сергей Сергеевич, она его высадила, получены надёжные разведданные.

– Что этот десант может сделать?

Андреев поёрзал на стуле.

– Не знаю, Сергей Сергеевич. Всё, что угодно. Возможно, они приготовились использовать «бакибомбу».

– Что, извините?

Андреев посмотрел на Звягинцева.

– Известно, что фуллерен С60, известный под названием «бакиболл», – сказал начальник НТ-центра, – при присоединении групп окиси азота превращается в «бакибомбу», способную сдетонировать при нагревании до тысячи градусов. При этом за считаные пикосекунды «бакибомба» распадается на смесь газов, температура подскакивает до пяти тысяч градусов, а давление – до двух тысяч мегапаскалей. При достаточной массе «бакибомбы» мощность взрыва может достигнуть мощности атомного взрыва до десяти килотонн. И никакой радиации.

Кто-то цокнул языком.

Корнеев покачал головой, сжав руку в кулак.

– Это… серьёзно! – Он посмотрел на Колесникова. – Даниил Фотиевич, сделайте всё, чтобы не допустить лазутчиков к Динло!

Директор ФСБ кивнул.

Композиция 18

Шоковая терапия

К полудню ветер стих, пошёл мелкий дождик, и подполковник Арлазоров, командир воинской группировки, окружившей пришельца на реке Икари, накинул плащ, приказав заму по быту выдать бойцам охранения плащ-накидки.

Штаб группировки разместили в полукилометре от лагеря научной экспедиции, на плоской вершине перевала, где удалось разбить палатки для солдат охранения и установить ангары для техники: в распоряжение Арлазорова был передан мотострелковый батальон, который имел на вооружении двенадцать багги, два бронетранспортёра, два летающих мотоцикла – ховеркрафта, машину радиоэлектронного сопровождения и штабной модуль с монитором.

Из летающей техники кроме ховеркрафтов у Арлазорова имелись шесть вертолётов: четыре Ми-8МТШ и два Ми-38, а также конвертоплан и два десятка беспилотников. Авиаотрядом командовал майор Хасбулатов, которого скоро должен был сменить другой военачальник, так как Хасбулатов дважды совершил непростительные ошибки. Сначала он поддался напору представителя Кремля Фурсенко, выслав вертолёт к выкидышу и уничтожив его таким образом, а затем не проинструктировал пилотов Ми-8, подлетевшего к горе Динло слишком близко и исчезнувшего в неизвестном направлении. После этих инцидентов руководитель экспедиции полковник Волконская созвала совещание и в жёсткой форме потребовала безусловного подчинения всех задействованных в операции контингентов, Арлазоров связался с Хабаровском, получил от командующего войсками Дальневосточного округа нагоняй и пообещал исправить положение. Он и без нагоняя понимал необычность своей миссии, теперь же окончательно осознал важность поставленной задачи: НЛО типа Динло прилетали на Землю нечасто.

Кроме перечисленных подразделений в подчинение Арлазорову была передана рота пограничников, радиотехнический батальон, на вооружении которого были новейшие машины радиоэлектронной борьбы «Красуха-4» и «Сопка-2» и два радарных комплекса, контролирующие воздушную обстановку над Джугджуром в радиусе двух сотен километров.

Хлопот хватало. Однако тридцатипятилетний Гурген Арлазоров был опытным командиром, принимавшим участие в зонах военных конфликтов, и обязанности свои знал хорошо. Младшие командиры слушались его беспрекословно. И даже пограничники, привыкшие вести себя независимо, так как принадлежали к другой структуре – ФСБ, выполняли его приказы практически мгновенно.

Присев после совещания в штабном модуле к монитору, Арлазоров провёл перекличку, полюбовался на пушистую, «прозрачно-непрозрачную» гору Динло, до сих пор производящую на него большое впечатление, и собрался пообедать, когда штабной связист подозвал его к монитору связи:

– Товарищ полковник, вас.

– Кто? – оглянулся от двери Арлазоров.

– Москва.

Он вернулся в домик, поднёс к уху наушник спутниковой связи.

– Слушаю, Арлазоров.

– Секунду, полковник, – ответили ему. – С вами будет говорить министр обороны.

У Арлазорова чуть не вырвалось неприличное слово, не имеющее отношения к министру, но он сдержался.

– Полковник, слушайте приказ! – раздался в наушнике характерный суховатый баритон Андреева. – Боевая тревога! Не учебная! Всех бойцов – на периметр! «Вертушки» посадить, если они на барражировании! По команде «чёрный шум» включить РЭБ «Красуха»! Как поняли?

Секунду Арлазоров приходил в себя от неожиданности, потом ответил лязгающим голосом:

– Есть боевая тревога! По команде ЧШ включить РЭБ!

Видимо, Андреев понял состояние командира группировки, так как он продолжил ворчливо:

– К нам летит армада беспилотников, запущенная флотом Соединённых Штатов. С разрешения Совбеза ООН. Возможны провокации. Время подлёта – час или около того.

– Они… сдурели?!

– Время пошло, полковник. Ждите сигнала! – Наушник замолчал.

Оператор связи застыл с открытым ртом: он слышал приказ министра.

– Товарищ полковник…

Арлазоров очнулся.

– Боевая тревога! «Вертушки» и беспилотники – кроме пары над НЛО – немедленно вернуть на финиш!

Над военным городком завопила сирена…

* * *

Тучи сгустились, заморосил дождик, и узкая полоска берега на западе, в трёх километрах от эсминца «Грозный», растворилась в серой пелене.

Адмирал Уханов, командующий группировкой кораблей Дальневосточного военно-морского флота России, собранной у побережья в районе посёлка Алдома, поёжился и поднялся в боевую рубку эсминца. Его сопровождали капитан корабля Волин, старший помощник Дерюгин и адъютант Уханова лейтенант Буряк.

Пятидесятилетний адмирал был заместителем командующего Дальневосточным флотом, поэтому к нему относились с соответствующим пиететом, тем более что он успел проявить себя как хороший флотоводец, успешно разрешив конфликт флотов – российского и турецкого – в Средиземном море.

Эсминец «Грозный» был спущен на воду всего полгода назад и представлял собой корабль пятого поколения, превосходивший по всем параметрам американские миноносцы класса «Арли Бёрк» и даже знаменитый на весь мир своей дороговизной «Замволт».

Особая геометричность корпуса корабля и его пристроек: с виду он напоминал хорошо упакованный контейнеровоз футуристических обводов, а также особое покрытие, поглощающее электромагнитное излучение, – позволяли эсминцу оставаться практически незаметным для локаторов противника и решать боевые задачи как в ближней, морской, так и в дальней океанской зоне.

«Грозный» имел на борту РЛС с активной фазированной решёткой, четыре пусковых контейнера для ракет «Калибр», «Оникс» и «Циркон», два комплекса ЗРК С-500 в корабельном исполнении, две пусковые установки ЗРК «Редут», два боевых модуля ЗРК ближней воздушной зоны «Панцирь-К», две артиллерийские установки А-192 калибра 130 миллиметров и два шеститрубных торпедных аппарата СМ 588 и «Пакет-НК» калибра 324 миллиметра. Они могли в залпе выпустить сразу двенадцать новейших торпед четвёртого поколения «Физик», которые по принципу модульности могли быть заменены недавно поступившими на вооружение торпедами пятого поколения «Ломонос», способными развивать скорость до шестидесяти миль в час и самостоятельно выбирать и уничтожать цели.

Кроме того, в спецангаре эсминца базировались два палубных вертолёта Ка-32, оснащённые аппаратурой для поиска подводных лодок противника.

Разумеется, Уханов, знавший возможности корабля не понаслышке, с удовольствием избрал его в качестве центра управления флотилией в Охотском море. Правда, настроение у адмирала было минорным. Он прекрасно знал обстановку в регионе и не ждал радостных событий.

Распахнув парку, Уханов прошёлся по централи управления эсминцем, заполненной тихим шелестом электронной жизни аппаратуры и голосами офицеров и матросов, подсел к монитору системы координации флотилией. Вывел на экран схему расположения группировки у Мальминских островов, критически прикинул порядок построения и остался доволен слаженностью действий экипажей всех судов. При таком построении, когда малые ракетные корабли прикрывают большие, а большие стерегут стратегически важные подходы к берегам, шансов у потенциального противника скрытно приблизиться и нанести удар не было.

Однако субмарина США «Форт Нокс» всё же смогла пробраться в воды Охотского моря, и это обстоятельство мучило Уханова как зубная боль. К тому же, судя по обстановке в обществе вокруг посадки «дикого НЛО» в предгорьях Джугджура, ООН не обратило внимания на вето России и Китая считать Динло «угрозой человечеству», и американцы вполне могли пойти на конфликт, поддерживаемые хором ненавистников России в Европе и во всём мире.

– Чаю, Владимир Петрович? – подошёл капитан эсминца; он был молод, энергичен и улыбчив, а главное – никогда не терял веру в разрешимость любых жизненных ситуаций, за это его уважал весь экипаж.

– Да, пожалуй, – согласился Уханов, отрывая взгляд от развернувшейся на экране морской акватории серо-свинцового цвета.

К ним подбежал светловолосый и светлоглазый старпом:

– Товарищ адмирал, база на связи.

Уханов подошёл к монитору центральной коммуникации, надел наушники.

– Слушаю, Уханов.

– Володя, – раздался в наушниках озабоченный голос командующего Дальневосточным флотом адмирала Бережко, – объявлен «план перехват», вставай на уши и направляй эскадру к южному мысу Камчатки.

Уханов окаменел на мгновение.

– Что случилось, Вадим Иннокентьевич?

– Флот США двинулся в Охотское море! Основание – резолюция Совбеза ООН об «устранении угрозы человечеству».

– Но ведь мы заблокировали эту резолюцию…

– Пописали американцы на наше вето, Володя. Весь мир прилип к телеэкранам и компьютерам, показывающим выступление генсека НАТО о том, что Россия заодно с пришельцами, которые решили уничтожить человечество.

– Параноик!

– Полностью с тобой согласен, только наши определения ситуацию не спасают, действуй. Что бы ни случилось, мы должны реагировать, защищая свои территории. Пограничники уже на «готовности», поднимаются все флоты.

– Понял, Первый, – пробормотал Уханов, чувствуя болезненное шевеление сердца. Посидев немного в позе уснувшего пеликана, он поднял голову, поймал взгляд капитана Волина и тяжело сказал:

– Боевая тревога соединению!

* * *

Командующий Военно-космическими силами России генерал-лейтенант Бондарчук принимал душ, когда в хозблок постучали и вошедший сержант, в данном случае он же – банщик, смущённо прокричал в полупрозрачную дверцу душа:

– Товарищ генерал, вас срочно к телефону.

– Вы что, с крыльца упали? – осведомился расслабившийся, разгорячённый парилкой генерал; он находился в Крыму, на полигоне «Чауда», где испытывался новый комплекс для подготовки пилотов палубной авиации, и после успешных испытаний собирался в Москву.

– Сигнал «три эс».

Бондарчук хлебнул воды, закашлялся, внезапно покрываясь испариной.

Сигнал «три эс» означал реальную – не учебную – боевую тревогу всем родам войск.

Конечно, главком знал политическую обстановку в мире и в последнее время подготовил резерв для усиления боеготовности подразделений ВКС, но не думал, что когда-нибудь наступит настоящий «час Х». Быстро смыв пену с тела, он оделся и выскочил из бани.

Его уже ждали двое: начальник полигона полковник Свирский и начальник учебной части полковник Пономарёв.

Военный УАЗ за две минуты доставил всех троих в штаб полигона, располагавшегося на высоком мысу Чауда, над морем.

Бондарчук сразу прошёл в помещение оперативного контроля, и дежурный оператор связи подал ему дугу наушников.

– Слушаю, Бондарчук, – сказал он.

– «Три эс», товарищ генерал, – прилетел в ухо голос дежурного офицера Центра национальной обороны. – Угроза с Востока! Американский флот вошёл в Охотское море!

– Понял, Центральный, – ответил Бондарчук, уже успевший подуспокоиться, прикидывая, когда он сможет прибыть в Москву. – Весь пакет или только Дальневосточный?

– Весь, товарищ генерал, приказ главнокомандующего. – Дежурный имел в виду президента страны.

Бондарчук передёрнул плечами, вернул наушники, посмотрел на застывших офицеров.

– Война, Виктор Иванович? – не выдержал Свирский.

– Не знаю, – мрачно ответил главком ВКС.

* * *

Комплекс РЭБ 1РП257 «Красуха-4» представляет собой две четырёхосные машины. В первой располагается кабина управления и связи, во второй – генераторы широкополосного радиосигнала и параболические антенны, передающие сигнал без ограничений по углу и азимуту.

Предназначен комплекс для противодействия бортовым радарам ударной, разведывательной и беспилотной авиации, ибо создаёт помехи, способные глушить не только радиолокационные станции, но и подавлять работу радиоэлектронных систем самолётов и ракет на дальности до трёхсот километров.

Один из таких комплексов был доставлен в конце июля из Владивостока в посёлок Алдома на берегу Охотского моря и развёрнут в течение двух часов для боевого дежурства.

Командир комплекса капитан Смышляев доложил на базу об успешном выполнении задания, дождался прилёта конвертоплана, доставившего взвод охраны из Охотска, и принялся обустраиваться.

Через день машины комплекса были устроены в капонирах на вершине ближайшей сопки, а солдаты разместились в утеплённых зимних палатках, способных выдерживать тридцатиградусную стужу, ветра и дожди.

Капитан Смышляев, окончивший восемь лет назад Рязанскую радиотехническую академию, слыл человеком жёстким и суровым, однако относился к подчинённым вежливо, обращался по имени-отчеству, за что и был ими уважаем и даже любим. К тому же он был заядлым охотником и грибником, и куда бы ни забрасывала его судьба, а переезжал он с семьёй часто, всюду устраивал свой досуг, обследуя леса в первую очередь на предмет охоты: тихой – грибной или громкой.

За почти неделю «стояния на Алдоме», как остроумно окрестили свою работу сослуживцы, Смышляев успел обойти окрестности, не пользуясь услугами местных проводников, и поохотился на кабана. Грибы здесь водились, но подальше к хребту, поэтому капитан решил всё-таки посоветоваться с местными жителями, куда отправиться на заготовку.

Первого августа он осуществил свою мечту, за два часа, до дождя, набрав рюкзак гигрофорусов, вишняков и шампиньонов. Однако насладиться жареными грибами не успел: внезапно в палатку к нему примчался возбуждённый вестовой и выпалил:

– Товарищ капитан, база! Требуют вас!

Смышляев огорчённо посмотрел на свой улов и быстрым шагом добрался до палатки связи.

– Сто шестой, слушаю.

– «Три эс» по зоне, сто шестой! – ответили ему. – Готовность – десять минут! Ждите приказа на БП!

– Есть ждать БП! – севшим голосом ответил Смышляев. – В чём дело, репер?

– Ждём появления чужих птичек.

– Каких?

– Не наше дело, сто шестой, выполняйте! – Голос дежурного на базе пропал.

– Алярм! – обернулся капитан к открывшему дверь лейтенанту. – Садимся на БП!

БП означало – боевое применение.

* * *

Йозеф Трапп выпил на ночь стакан сока маракуйи, как советовали медики, устроился на мягкой кровати поудобнее и приготовился посмотреть порнофильм, способствующий поддержке физических кондиций.

Экран телесистемы был вмонтирован прямо в стену спальни Белого дома, а так как новейшие технологии создавали эффект объёма, президенту иногда казалось, что он является участником разворачивающегося в глубине экрана действа.

Однако насладиться «действом», а потом в нужной физической кондиции посетить спальню жены-красавицы, бывшей супермодели, не удалось. Едва Трапп начал возбуждаться, раздался звонок специального правительственного айфона.

– Сэр, беспокоит служба МГК, – заговорил включённый дистанционно айфон журчащим голоском женщины-секретаря Белого дома. – С вами хочет поговорить президент Российской Федерации мистер Корнеев.

– Президент Российской Федерации? – удивился Трапп, глянув на часы: если в США на меридиане Вашингтона шёл первый час ночи, в России, в Москве, начиналось утро.

– Так точно, сэр, – по-военному ответила секретарь. – Просьба личная, без протокола.

Трапп хотел выпалить: пошёл он к чёрту! – но одумался. Из-за объекта WUFO, снова оказавшегося на территории России, возникла исключительно напряжённая ситуация, грозившая вылиться в военный конфликт, а то и в полномасштабную войну. А поскольку вооружённые силы России в последнее время возросли многократно, воевать с ней не хотелось, даже при подключении сил НАТО. Новые российские ракеты, «поезда возмездия», положение которых не могли вычислить никакие компьютеры, а также линии подводных «кротов» у берегов Америки, способных инициировать серию подводных атомных взрывов, которые в свою очередь могли поднять гигантскую волну цунами и смыть половину Штатов, заставляли пентагоновских «ястребов» сдерживать эмоции. За исключением министра обороны, – мелькнула мысль. Джон Пуппо действительно ненавидел Россию до такой степени, что готов был выстрелить себе в ногу, чтобы насолить врагу, образно выражаясь, либо мог отдать приказ атаковать район посадки WUFO.

– Хорошо, Яна, – сказал Трапп, – через четверть часа я спущусь в кабинет.

Тем не менее в кабинете он появился на двадцать минут позже, специально потянув время, чтобы заставить главу российского государства понервничать. Он даже улыбнулся, представив лицо Корнеева, зелёное от злости.

Однако президент России вовсе не выглядел расстроенным или сердитым. Его лицо было спокойно, лишь в глазах пряталась лёгкая озабоченность, да одет он был не в деловой костюм с безупречно завязанным галстуком, а в голубого цвета с белой полосой свитер.

Трапп пожалел, что надел костюм.

Они поздоровались и несколько секунд рассматривали друг друга, замыкая концы линии связи длиной в двенадцать тысяч километров через спутники и системы криптозащиты. Наконец Корнеев проговорил:

– Не буду спрашивать о вашем самочувствии, Йозеф, давайте сразу к делу.

– Я плохо выгляжу? – улыбнулся Трапп.

– Выглядите вы превосходно, век бы на вас глядел, как говорится, когда вы в хорошем настроении.

– Через оптический прицел? – позволил себе шутку Трапп.

Корнеев рассмеялся:

– Я человек мирный, вы знаете.

– Хотя ваш бронепоезд стоит на запасном пути, как поётся в ваших песнях.

– Время нынче сложное, Йозеф, террористы лезут изо всех щелей и стремятся напасть исподтишка. А многие из наших коллег их специально на нас натравливают. Но поговорим о другом. Я знаю, что ваши специалисты из шкуры вон лезут, чтобы получить доступ к Динло. Или, как вы его называете, к объекту WUFO.

– Из шкуры вон?

– Русская поговорка, означает использование любых способов ради достижения цели. Но ваши люди избрали самый плохой способ.

– Не согласен, Сергей, – фыркнул Трапп. – Мы действуем с разрешения Совбеза ООН и мировой общественности.

– Для чего и двинули к нашим берегам свой военный флот. Уверяю вас, Йозеф, это ошибка. Дипломатический путь намного вернее и безопаснее. Мы и так готовы допустить к изучению феномена WUFO ваших учёных и специалистов. Военные люди там не нужны.

– Но WUFO опасен! Вы сами окружили его солдатами!

– Конечно, опасен, кто отрицает? А вы сделали бы иначе? Во-первых, есть шанс появления вблизи пришельца террористов. Во-вторых, местное население, не понимая опасности объекта, способно приблизиться к нему и погибнуть. Вашей субмарине повезло, что WUFO просто переместил её из акватории Северного Ледовитого океана, где она десантировала подводные беспилотники, в Танзанию, на асфальтовое озеро. А вот наш вертолёт уничтожен! И в-третьих, только подготовленные военные люди способны отреагировать на действия WUFO быстро и правильно. Уверен, появись объект в Штатах, ваши специалисты действовали бы точно так же. Но пока оставим эту тему. По тем данным, которые у меня имеются, ваши пентагоновские товарищи собираются атаковать WUFO и для начала пошлют беспилотники – якобы для контроля поведения пришельца.

– В этом нет ничего плохого.

– Увы, либо вам не всё докладывают ваши военачальники и разведчики, либо вы не воспринимаете ситуацию всерьёз. Россия – не Югославия, не Ливия и не Сирия. Любые действия вооружённых сил в пределах нашей территории будут квалифицированы как вмешательство в наши внутренние дела и как попытка навязать нам чужую волю. Я убеждён, что вы отреагировали бы точно так же. А нам есть чем ответить.

Трапп надменно вскинул голову.

– Вы… угрожаете, мистер Корнеев?

– Боже упаси! Хочу, чтобы вы поняли наши озабоченности. Ситуация чревата военными действиями, её надо удержать в мирном русле.

– Но Совбез ООН…

– Совбез ООН не имеет ни всей информации по WUFO, ни желания сотрудничать с нами. Вы же прекрасно знаете, кто в нём дирижирует оркестром, Йозеф, не делайте вид, что вы полностью на нашей стороне, а сатрапы из ООН вам мешают. Мы оба хорошо знаем положение вещей. Прошу вас, проконтролируйте ситуацию с посылом флота в нашу акваторию. Мы ведь ответим, если случится нечто, угрожающее территориальной целостности России и её жителям. Подумайте даже не о ваших моряках, подумайте о миллионах жертв! Будьте уверены, коллега! При этом я протягиваю вам руку – давайте дружить. Спокойной ночи, сэр, и извините за поздний звонок.

Изображение русского президента растаяло.

Не ожидавший такого финала разговора, Трапп открыл рот, чтобы резко ответить Корнееву, но разговаривать было уже не с кем. Российская сторона отключила канал связи.

Впрочем, несмотря на прилив тёмной ненависти, Трапп знал, что российский президент не кидает слов на ветер, а главное, что Россия и в самом деле способна ответить. Влезать в международный конфликт для политиков США и Европы было обычным делом, однако получить в результате ядерный отпор, а то и ядерную войну никто из оппозиционеров Траппа не хотел. Да и сам он склонялся к прагматическому выводу, что с Россией не стоит ссориться ни на каком уровне. Санкции только усилили режим, а военные силы лишь эволюционировали, достигнув настоящего паритета, даже если не считать ядерную составляющую. Надо было тормозить.

Посидев перед мерцающим экраном дипсвязи со стаканом виски в руке, Трапп позвонил в Пентагон.

Однако, к его удивлению, ответил ему флаг-офицер ведомства, он же адьютант и помощник министра обороны, а не сам министр:

– Господин президент, министр обороны сейчас находится на Аляске.

– Где?! – изумился Трапп.

– Генерал Пуппо находится на авиабазе Элмендорф-Ричардсон на Аляске, сэр.

– Зачем?!

– Он собирался возглавить группировку военно-морского флота, вошедшую в Охотское море, сэр.

– Бул шиит! – с чувством выговорил Трапп самое страшное американское ругательство, тряхнув выбеленными до соломенного свечения волосами.

* * *

Пуппо в этот момент садился на борт «Супер Хорнета»[36], который должен был доставить его на борт авианосца «Джеральд Форд».

Авианосец в составе ударной группы флота США уже приблизился к берегам Камчатки, каждые десять минут бросая в эфир вопль: «Международная коалиция по решению Совета безопасности ООН движется в соответствии со всеми нормами международного права в российские территориальные воды для обеспечения безопасности России и всего мира», – нарушая тем самым все нормы международного права, так как Россия наложила вето на это решение, и Пуппо надеялся, что своей цели он достигнет.

Во-первых, неразбериха с реальным вторжением флота в акваторию Российской Федерации должна была отвлечь российские спецслужбы от охраны района посадки WUFO и дать возможность спецгруппе Луиджи Капелло приблизиться к объекту, чтобы завершить операцию «Морской лис». Во-вторых, очень хотелось сбить парочку российских спутников, а также всю летающую в Охотском море технику, чтобы доказать превосходство американских технологий и авиации в целом.

Однако начинать надо было с малого, поэтому ещё до посадки в самолёт Пуппо связался с командующим Северным флотом, выслушал его доклад и приказал подготовить к пуску беспилотники.

– Когда старт? – флегматично спросил министра Рамсфельд.

Пуппо посмотрел на часы-трекер, докладывающие ему параметры физиологического состояния: частоту пульса, давление, температуру тела и частоту дыхания. В настоящий момент он нервничал, и личный медик отмечал увеличение давления и пульса, что, в общем-то, было естественно. На военных самолётах Пуппо летал не часто. Часы же показывали семь утра по местному времени.

Однако посылать армаду беспилотников в район высадки WUFO было ещё рано. Пуппо ждал доклада от командира засланной в тыл к русским спецгруппы, после которого можно было начинать действовать.

– Ждите связи с «Морским лисом», как только получите сообщение – дайте знать. Докладывайте обстановку каждые полчаса.

– Слушаюсь, сэр! – ответил адмирал.

Пуппо залез в кабину «Супер Хорнета», устроился поудобнее, насколько это было возможно для палубного истребителя. Полёт должен был занять три с половиной часа, и министр надеялся спокойно поспать. Он знал, что, не доложив президенту о принятых мерах, он перешёл черту, однако считал себя героем, сражавшимся «за будущее народа Америки», и угрызений совести, которой никогда не имел, не чувствовал.

* * *

Служебный армейский модуль «Баргузин», установленный в полукилометре от лагеря экспедиции, имел всё необходимое для решения боевых задач оборудование, в том числе бытовое, и помещение с монитором и компьютерами разного назначения. Одновременно работать в его кабине могли сразу шесть человек.

Когда Волконская вошла в модуль, он был забит операторами и мужчинами в полевом камуфляже так, что к монитору невозможно было подступиться. Поэтому подполковник Арлазоров дал команду, военные потеснились, и начальник экспедиции села перед экраном.

Среди офицеров, набившихся в домик, кроме Арлазорова присутствовали и командиры частей, прикомандированных к воинскому гарнизону, в том числе капитан Зимин и майор Жигалов, командующий ротой пограничников.

Объяснив им суть происходящего, Волконская попросила показать ей оцепленную солдатами зону сверху.

Пограничник и командир роты охраны сразу убежали к своим подразделениям. Арлазоров принялся командовать операторами в модуле.

Экран напротив Волконской, показывающий схему расположения постов оцепления и наблюдения, стал серым, затем в нём развернулась панорама горной местности вместе с пухлой шапкой Динло в середине.

– Высота барражирования – шестьсот, – сказал оператор, молоденький сержант.

– Где они? – спросил Арлазоров, имея в виду багги Хромова.

Волконская нашла яркие палатки лагеря экспедиции, сориентировалась.

– Поехали на запад, вдоль реки, вот в этот распадок.

– Третий, направьте дрон 17 на шесть часов, – сказал Арлазоров в усик рации.

– Стоп! – вскинула голову Фрося. – Майор прав, мы вспугнём группу! Ждите приказа!

– Понял, Третий, отбой, не меняйте маршрут.

Волконская вызвала Назара:

– Хромов, почему молчите?

– Они двинулись к месту предполагаемого схрона чужих парней, – доложил Назар.

– Командиры пограничников и оцепления предупреждены.

– Хорошо, пусть ждут. Ты где?

– На мониторе. Ни один беспилотник не заметил передвижения незнакомых людей.

– Потому что они умеют прятаться и одеты в российские комбезы…

Разговор продолжался ещё полминуты.

Арлазоров, прислушивающийся к репликам Волконской, неодобрительно покачал головой:

– Надо было сразу сообщить мне. Этот ваш майор слишком самонадеян.

– Он профи ГРУ, – сухо отрезала Фрося. – К тому же у него карт-бланш на любые самостоятельные действия. Подготовьте десантгруппу и ждите.

Арлазоров вышел из модуля.

В течение четверти часа ничего не происходило.

Фрося сняла куртку, хотела попросить кофе, и в этот момент оператор связи позвал её к своей консоли:

– Товарищ полковник, вас.

Сердце упало. Звонили не по рации, а по стационарному каналу связи с «большой землёй», и это могло означать только одно – беду.

Она нацепила на голову дугу наушников.

– Полковник, – заговорили наушники голосом командующего округом, – тревога по формату «три эс»! Флот США запустил в нашу сторону три десятка беспилотников! Якобы для контроля поведения Динло. Немедленно отведите от объекта всех учёных и экспертов! Объявлено ядерное предупреждение! Подняты по тревоге ВКС! Как поняли?

Фрося проглотила тихий вскрик, подержала паузу, прошептала:

– Вот чего они ждали…

– Не понял? О чём вы?

– Приказ принят, товарищ генерал! – опомнилась она. – Объявлено ядерное… собираю людей.

– Удачи! – Связь прервалась.

– Что с вами? – вошёл Арлазоров.

Волконская поднялась на негнущихся ногах.

– ВКС подняты по тревоге…

– Я знаю.

– «Три эс»…

– Этого стоило ожидать.

– Предупредите посты – к нам запущены беспилотники… я побежала собирать своих. – Волконская выскочила из модуля и включила рацию, вызывая Назара.

Композиция 19

На вулкане

Венгер пил чай в палатке, намокшей от дождя, когда земля под ним колыхнулась.

Он выронил пластиковый стаканчик на колено, обжёгся, хотел выругаться и едва не слетел со стульчика от второго подземного толчка.

Стоявший рядом Гиличевский, также прихлёбывающий горячий напиток, оступился и вылил свой чай на голову учёного.

– Чёрт! – выговорили оба одновременно, но с разными интонациями.

Замерли, прислушиваясь к затихающему подземному гулу, переждали несколько более слабых толчков и выскочили из палатки.

«Кипящая» струйками «пара» гора Динло исчезла!

Вернее, она и до этого момента заметно уменьшилась по высоте, а теперь и вовсе перестала быть видна.

Среди бойцов охраны поста и операторов беспилотной техники возникла суета, до учёных донёсся хор восклицаний и мата.

Борис Долинка, занимавшийся возле аппаратных стоек сравнением результатов новых замеров со старыми, оглянулся на коллег с обалдевшим видом:

– Динло провалился! В одну секунду! Сразу метров на двести! Я видел!

– Константин Филатович, – позвал Венгера оператор дрона, – подойдите, пожалуйста.

Учёный подошёл к нему.

Экран показывал берег реки и голец, точнее, то, что от него осталось после высадки «дикого НЛО». Только теперь вместо возвышения виднелся самый настоящий кратер неизвестной глубины, диаметром больше километра, заполненный барашками полупрозрачных волн и струек почти невидимого тумана. Было заметно, как струи облизывают стенки кратера, и те распадаются, тают, как лёд под струями горячей воды.

– Он погружается! – сдавленным голосом проговорил подбежавший эксперт.

Земля под ногами снова содрогнулась.

Со столиков возле аппаратных стоек попадали бинокли и регистраторы.

Люди присели.

– Плохо дело! – быстро проговорил Долинка. – Под Джугджуром близко магмовый очаг, всего на глубине трёх километров. Если Динло достанет до него, рванёт вулкан!

– Да бог с вами, Борис Викторович! – изменился в лице Гиличевский.

– А я что? Я ничего. Джугджур по сути – стык Евразийской литосферной плиты и Тихоокеанской. Если Динло доберётся до магмового кармана, произойдёт сброс напряжения. Это объективная реальность.

– Что вообще происходит?!

Мелкая волна дрожи земли под ногами оповестила, что Динло останавливаться не намерен.

– Он обедает, – бледно улыбнулся Долинка.

– Что?!

– Насыщается энергией. Его иномерники разъедают горные породы, что позволяет Динло питаться.

Гиличевский встал, подобрал бинокль.

Венгер сделал то же самое.

Над бывшим гольцом курился дымок, будто там и в самом деле проснулся вулкан.

Снова дрогнула под ногами земля.

Над тайгой на левом берегу реки взлетела в небо туча птиц. Затем бабахнуло! Над лесом выросла струйка дыма.

– Звоните Волконской, – сказал Долинка. – Надо что-то делать.

Композиция 20

Разворошённый муравейник

Сержант не сплоховал: квадроцикл, на котором приехали Фурсенко и Гарик, загорелся как факел, выпустив в небо фонтан чёрного дыма. Через несколько секунд бак четырёхколёсной машины взорвался.

Какое-то время ничего не происходило.

Квадроцикл горел, чадя, пуская клубы едкого бензинового дыма, изредка стреляя искрами и язычками огня.

Потом Назар услышал стук раскатившихся под чьими-то ногами камней и сделал знак Домани.

Впрочем, лейтенанту его подсказки не требовались, он служил в спецназе десять лет и прекрасно ориентировался в тонкостях диверсионно-разведывательной работы.

Стук больше не повторился, но ветки зарослей стланика за каменным валом слева качнулись. В них проявилась ниша, в которой сверкнул стеклянный отблеск: кто-то поднёс к глазам бинокль.

Пауза длилась несколько секунд. Затем тот, кто держал бинокль, вылез из-за кустов, сделал кому-то знак и направился к начинающему затухать костру. На его месте вырос напарник в бейсболке.

Оба были одеты в десантные комплекты российского производства и вооружены: первый нёс в руках снайперский комплекс СВЧ, второй держал в руках малогабаритный автомат АМБ-17 с характерным ажурным стволом и насадкой бесшумного боя.

На головах обоих парней вместо шлем-касок красовались армейские кепки-бейсболки с камуфляжным рисунком, и Назар, во-первых, порадовался, что чужаки не смогут быстро сообщить своим сослуживцам о нападении, а во-вторых, понял, почему охотник Киря назвал парней «не нашими». Российские десантники редко носили кепки, а если и носили, то козырьками назад, а пришлые явно тяготели к иному фасону.

Американцы, окончательно сделал вывод Назар. Ткнул пальцем в Домани, потом в американца, ждущего напарника за кустами.

Николай кивнул.

Назар вскинул вверх указательный палец, прижал палец к кулаку.

Домани исчез, начиная обходить своего противника.

Досчитав до пяти, Назар вскочил из-за своего укрытия и метнулся к спецназовцу, подходившему к дымящему квадроциклу.

Время послушно приостановилось, отзываясь на боевой режим.

Парень в бейсболке в этот момент обошёл четырёхколёсный экипаж, держа ствол винтовки на сгибе локтя, и обернулся в тот момент, услышав хруст мелких камешков под ногами Хромова, когда тот был уже в двух метрах от него. Вскинул ствол, но выстрелить не успел: Назар молнией пролетел оставшееся до противника расстояние и первым делом нейтрализовал выстрел – ударил точно в торец ствола винтовки.

Удар прошёл, отточенный годами тренировок с вооружёнными людьми. Владели такими приёмами немногие, зато их знания и умения в подобных открытых боях приводили противника в ступор.

Приклад винтовки от удара ушёл под мышку рослого парня, рука соскочила с рукояти, палец на спусковом крючке не успел надавить на крючок, и выстрела не последовало.

Вторым ударом – сверху вниз – Назар выбил винтовку из рук диверсанта. Затем, действуя всё так же целеустремлённо и быстро, на одном дыхании, практически не включая сознание, ударил его головой в лицо и добил уже в падении ударом в висок.

Здоровяк с глухим всхлипом грохнулся навзничь, теряя способность к сопротивлению.

Назар подхватил выпавшую из его рук винтовку, оглянулся.

Кусты за каменным валом шевелились, доносились звуки борьбы и стук камней. Через несколько мгновений возня стихла, над кустами выросла голова Николая. Он вскинул вверх кулак с отогнутым большим пальцем, сигнализируя, что справился со своим противником.

Назар наклонился над телом потерявшего сознание парня, обыскал, никаких удостоверений личности в карманах не обнаружил. Зато нашёл висящий на шее на цепочке жетон с выбитым номером. Российские бойцы таких жетонов не носили, это была прерогатива военнослужащих США и НАТО. Сомнений не оставалось: спецгруппа не принадлежала российской армии или спецназу ФСБ, остроглазый охотник Киря оценил её правильно.

Внезапно кашлянул наушник рации, выпавший из уха парня.

Назар колебался секунду, потом вытащил из воротника костюма американца усик рации, прошептал по-английски:

– Goin back… all is quite…

Ответа дожидаться не стал, снял с парня ремень, перевернул на спину, стянул ремнем ему руки сзади и метнулся к лейтенанту.

– Пиндос, – прошептал Николай, кивнув на лежащего ничком спецназовца, под головой которого расплывалось чёрное пятно. – Ругался по-английски. Умелый и сильный, гад! Пришлось камешком по темечку.

– Двухсотый?

– Да нет, дышит вроде. Связать?

– Нет времени, помчались!

Домани поднял автомат противника, проверил магазин, закинул карабин за спину, и они один за другим побежали по тропинке между скалами наверх, выбирая гладкие каменные проплешины, чтобы не потревожить ни сухие ветки стланика, ни россыпи камней.

Назар выбрался на обрыв, нависающий над рекой, первым. Успел бросить взгляд на место, выбранное диверсантами, за мгновение до того, как его заметили.

Слева и справа плоский край обрыва был загорожен скалами. Поэтому подойти к площадке длиной около полусотни метров можно было только по узкой расселине, по которой и поднялись Назар с Николаем.

Расселина обходила нагромождение камней и уходила под скальный козырёк, образовавший нечто вроде грота.

На площадке высились ещё две скалы, похожие на кривые бивни мамонта, между которыми на плоском камне двое парней в спецкостюмах собирали какой-то механизм с крыльями. Секундой позже Назар понял, что это мотодельтаплан.

Под козырьком скалы, растопырив манипуляторы, с трудом умещался робот-носильщик, похожий на монстра из фильма «Терминатор». Груз с него сняли, и он был выключен. Ещё один парень возился рядом с контейнером, вытаскивая из него вещи. Чуть поодаль стояла тренога с установленным на ней гранатомётом стволом наружу. Судя по характерному коробу и размерам, это был АГС-40 российского производства.

Над обрывом, прижав к лицам окуляры биноклей, стояли двое: здоровенный бугай с широкими плечами, соломенноволосый, и советник президента России Фурсенко. Его телохранителя нигде не было видно.

Прятался где-то и ещё один член группы, так как, по утверждениям Кири, он насчитал в группе семь человек.

Двоих Назар и Николай нейтрализовали, значит, всего оставалось пять бойцов, и если учесть троих десантников, занимавшихся грузом, и командира отряда с биноклем, оставался ещё один боец, которого Назар не увидел.

Мысль пришла с опозданием.

Их заметили.

Возможно, пятый член группы занимал удобную позицию, находясь в охранении, именно он и открыл стрельбу, как только обнаружил гостей. Стрелял он из автомата: пок-пок-пок-пок! – словно трещотку крутил, и пули густо легли в стенку расселины, едва не снеся Назару голову.

Звуки выстрелов были негромкими, АМБ-17 был снабжён глушителем, но пули калибра 5,45 миллиметра вонзались в камни весьма громко, дробя их на осколки, и шума хватало. По скалам вокруг прокатилось недолгое эхо.

Назар дёрнулся назад.

Николай последовал его примеру и залёг справа от тропы.

Выстрелы смолкли. Несколько секунд было тихо. Затем один за другим прогремели выстрелы из винтовки. Пули с визгом отрикошетировали от ребра скалы над головой Домани. Николай отполз от греха подальше.

– Я надеялся на переговоры…

– Этим ребятам переговоры ни к чему.

– Мы практически в такой же форме, почему они открыли огонь? Фактура не та?

– Те двое были в бейсболках, надо было забрать и натянуть. Но я думаю, их рации не ответили на вызовы, и часовой забеспокоился. Кстати, надо убираться отсюда. Если они выкатят «агээску»…

– У них есть гранатомёт?!

– Стоял под козырьком.

– Запасливые, гады! – Николай полежал молча. – Но если они откроют огонь из АГС, сюда живо примчится пограничный наряд.

– Значит, они близки к цели. Им надо продержаться всего полчаса, если не меньше.

– А потом?

– Потом они прыгнут на дельтаплане к Динло.

– У них и дельтик есть?!

– Собирали.

– З-зараза! Но ведь их семеро…

– Уже пятеро.

– Всё равно на дельтаплане все не улетят. Куда денутся остальные? Плюс Фурсенко, плюс Гарик.

– Попытаются скрыться в суматохе. Сюда летят беспилотники американцев, нашим пограничникам будет не до ловли диверов.

Решение созрело.

– Делаем ноги! Ты влево, я вправо! Попробуем обойти их с двух сторон.

Что-то загремело сзади.

Назар оглянулся, холодея. Но это был сержант Рудый, бегущий на полусогнутых ногах с карабином в руках. За его спиной болтался на ремне тубус ПЗРК.

– Какого хре… – выдохнул Домани.

Сержант заметил их, присел.

– Сюда! – призывно махнул рукой Назар.

Сверху раздалась длинная очередь: пок-пок-пок-пок!

На камнях вспухли облачка пыли, выбитые пулями, но одна из них задела сержанта, и он неловко упал на бок.

Назар кинулся к нему на помощь.

Домани выстрелил по верху каменного карниза из карабина.

Стрелок скрылся. Но было слышно, как кто-то отдаёт приказы. Назар, тащивший сержанта, расслышал слово на английском: whizband, – и понял, что их сейчас накроют из гранатомёта.

– Дом, небо!

Николай понял его безошибочно. Перестал контролировать стволом пистолета верх скалы, метнулся к ним. Сдёрнул с плеча раненого трубу зенитно-ракетного комплекса, вскинул к облакам, и, когда там, на высоте двух десятков метров, зашевелились чёрные головы и показался ствол гранатомёта, нажал на спуск.

Из трубы ПЗРК вылетела огненная стрела ракеты, вонзилась в край карниза, раздался взрыв. Струи осколков и пыли ударили в небо. Часть карниза откололась, полетела вниз вместе с гранатомётом и стрелком, успевшим издать короткий пронзительный вопль.

– Наверх! – скомандовал Назар, отпуская сержанта, сунул ему карабин: – Лежи, не суетись, стреляй, если что!

Рудый кивнул, морщась, зажимая плечо окровавленной ладонью.

Назар и лейтенант метнулись по расселине к выходу на обрыв. Интуиция заставила Назара повернуть голову налево, и он выстрелил из винтовки по верху скалы, не целясь, продолжая бежать.

Раздался ещё один сдавленный вскрик. Высунувшийся стрелок скрылся за каменным гребнем.

Выбежали на площадку, но вынуждены были отступить обратно, под защиту стен расселины: по ним ударили из двух пистолетов-пулемётов сразу.

Назар успел заметить, что мотодельтаплан уже готов к полёту и стоит носом к обрыву, а его пилот цепляет на себя разгрузку в форме двух рюкзаков: передний – плоский, наспинный – весьма внушительных размеров. Вполне возможно, наспинный рюкзак представлял собой парашют.

– Я ныряю! – крикнул он. – Ты стреляешь!

– Снимут! – крикнул в ответ Николай.

– Иначе этот гадёныш улетит!

– Давай я прыгну.

– Выполнять!

Николай сделал несколько неприцельных очередей из АМБ-17 по скалам площадки, чтобы пули с визгом ушли в рикошет, заставляя врага вжиматься в камни.

Назар переждал ответный шквал огня, набрал в грудь воздуха и вынесся мячиком из расселины на площадку обрыва, не обращая внимания на впивающиеся в лицо и ладони камни.

Их осталось двое – членов группы, прокравшейся к Динло, не считая пилота дельтаплана. Оба прятались за скалами в центре, держа под прицелом выход из расселины. Они были профессионалами: пока один вёл стрельбу, второй перезаряжал оружие; у обоих были «семнадцатые», и они умело ими пользовались.

Фурсенко тоже лежал в укрытии у дальнего края площадки, но о сопротивлении не помышлял. Лежал, вжимаясь в рытвину, закрыв затылок руками.

Телохранителя членкора по-прежнему нигде не было видно, и Назар решил, что тот убит во время недавней перестрелки.

Майора, естественно, заметили, и один из диверсантов перенёс огонь на «гимнаста», продолжавшего катиться колесом. Цепочка пуль легла впритирку, выбивая клубочки пыли в камнях, заставляя его перекатываться с боку на бок.

Неизвестно, чем бы это закончилось. Стрелки находились совсем близко, и шансов не попасть под пули у Назара было немного. Однако в этот момент площадка над обрывом, и не только она, но и весь горный массив, сотряслись. Откуда-то прилетели гулкие отголоски лопающихся скал, с грохотом обрушился карниз стены над краем площадки, где лежал Фурсенко, увлекая его в реку.

Стрельба прекратилась. Стрелки замерли, ворочая головами, вслушиваясь в наступившую пугливую тишину.

Застыл на мгновение и Назар, прокачивая через сознание волну эмоций и намерений. Но это было его ошибкой. Если бы он продолжил движение к дельтаплану, то успел бы перехватить пилота перед прыжком с обрыва в бездну. Секундная задержка решила исход события.

Он тут же взметнулся вверх, подхватываясь на ноги, метнулся к лёгкому летательному аппарату, но пилот уже бежал к обрыву, проявив хорошую реакцию, и прыгнул вниз. Моторчик аппарата взревел, унося пилота прочь от обрыва. Нырнув к реке, дельтаплан вышел из пике и понёсся к Динло.

Назар вскинул было винтовку к плечу – и опустил. Он не был хорошим стрелком, крылатая машина качалась из стороны в сторону, и даже опытный снайпер вряд ли попал бы в неё, удаляющуюся с каждой секундой.

– Командир! – прилетел крик лейтенанта.

Не раздумывая, он нырнул за груду пустых контейнеров у обрыва.

Очередь из «семнадцатого» прошлась над ним.

Начал стрелять Домани, появившийся из расселины как чёртик из табакерки.

Оба стрелка вынуждены были отвлечься, давая возможность Назару оценить обстановку. К тому же помогло новое сотрясение почвы под ногами, длившееся несколько секунд. Назар вскочил и призраком понёсся налево, к ближней скале, за которой прятался один из бойцов десантной группы, самый крупный и мощный. Это был командир группы Луиджи Капелло, хотя Назар знать этого не мог.

Здоровяк успел повернуть в его сторону оружие, однако Назар выстрелил первым, целясь в центр масс противника. В момент выстрела их разделяло всего три метра, и защитная пластина «косяка» не выдержала удара пули калибра девять миллиметров. Пуля вошла в грудь диверсанта с чавкающим треском, отбрасывая его к скале. Руки здоровяка вздёрнули ствол автомата, и очередь ушла в небо. Но уже падая, он снова направил ствол в сторону противника, и Назар выстрелил ещё раз – в голову.

Пуля снесла гиганту полчерепа вместе с бейсболкой, брызнул фонтан крови. Упал на камни командир группы уже мёртвым.

Назар на всякий случай тоже нырнул на землю, помня о втором стрелке, однако его маневр оказался лишним. Домани добрался-таки до противника и превратил его в «двухсотый», как на военном сленге называли убитого солдата.

Почва под ногами завибрировала снова.

Не сговариваясь, они подбежали к обрыву.

Над гольцом курилась дымка, но самой «прозрачно-непрозрачной» горы Динло не было видно. Она исчезла. Да и самого гольца не было. На его месте развёрзся кратер диаметром больше километра, над которым кружила стрелочка мотодельтаплана.

– Укуси меня комар! – пробормотал Николай. – Что происходит?!

За их спинами послышался топот.

Оба обернулись, схватившись за оружие.

Из расселины вынеслись зеленоватые фигуры, превратились в Кружилина и Волконскую, вооружённых пистолетами. Увидев картину боя, они остановились, ворочая стволами пистолетов. Глаза Фроси стали большими, она побледнела.

– Ты… вы… живы!

Назар опустил винтовку.

– Всё в порядке, группа диверов уничтожена. Фурсенко свалился в реку.

– Туда ему и дорога, – буркнул Домани.

– Но один из пришлых успел сбежать на мотодельтаплане к Динло. Вон летает. – Назар показал пальцем на белёсую «стрекозу» над кратером.

Волконская подошла к обрыву. Глаза её сделались ещё больше. По-видимому, она не ожидала увидеть кратер вместо пришельца.

– Боже мой!

Скала под ногами снова содрогнулась, порождая подземный гул.

Фрося пошатнулась, Назар подставил руку.

– Осторожнее. Вы в курсе, что происходит, товарищ полковник?

– Динло уходит под землю… Венгер утверждает, что процесс распада горных пород под ним ускорился в разы.

– Почему?

– Никто не знает. Возможно, Динло использует этот процесс для пополнения энергии.

– Надо срочно связаться с братом!

– Не получится.

– Почему? У нас есть ховерборд. Я прыгну на нём к Динло и если не опережу этого засранца на мотике, то догоню. И выясню у Леона, что нас ожидает.

Тревога в глазах Фроси сменилась сомнением и странным сожалением. Она почему-то чувствовала себя виноватой.

– Ты понимаешь, что говоришь? Риск смертелен! К тому же с минуты на минуту на Джугджур вылетит эскадрилья американских беспилотников, и наши включат «глушилку».

– Прекрасно, мне никто не помешает.

– Импульс «глушилки» посадит на землю всё, что летает в воздухе, – сказала Фрося. – Поэтому все наши дроны и «вертушки» уже сели.

– Я успею.

– Нет, я не разрешаю!

Назар повернулся к Николаю:

– Дом, неси доску! Одна нога здесь, другая там!

– Он не донесёт один, – сказал Кружилин, косясь на тела диверсантов.

– Тогда бегите вместе. Вперёд!

Николай и Кружилин исчезли в расселине.

– Ты сумасшедший! – прошептала Волконская.

– За это ты меня и любишь, – согласился он.

– Я не знала, как тебе сказать… ты сам решил…

– О чём ты?

– Звонил Звягинцев, просил уговорить тебя проникнуть в Динло. Я не хотела…

– Мы не сегодня решили пробраться внутрь Динло, если ты помнишь, так что ничего особого в моей идее нет. Я вернусь, обещаю! И не один – с братом.

– И с Мариной.

– Конечно. Но сначала надо догнать мерзавца на дельтаплане.

Оба перевели взгляды на кратер, скрывший «дикий НЛО» из виду. «Стрекоза» дельтаплана по-прежнему кружила над ним, пилот то ли не решался снизиться, то ли прицеливался тщательнее, и эта его неторопливость пугала…

* * *

Самолёт сел на палубу авианосца легко, словно чайка на воду, и Пуппо, оценив мастерство пилота, почувствовал нарастающее возбуждение, несмотря на «прелести» полёта на военном истребителе. Привыкнуть к его поведению в воздухе было не просто. Пришлось даже вместе с главкомом Северного флота Рамсфельдом выпить виски с содовой, чтобы окончательно прийти в себя. И всё же возбуждение не проходило.

Через четверть часа после посадки Пуппо поднялся в рубку управления кораблём, проанализировал обстановку с флотами США и НАТО и принялся командовать, не обращая внимания на эмоции адмиралов и тем более матросов.

Флот вошёл в российские территориальные воды, несмотря на выдвинувшиеся навстречу сторожевики и пограничные катера русских. На все их запросы Пуппо велел отвечать штандартами «имею право» и фразой по радио: «Исполняю резолюцию Совета безопасности ООН по обеспечению нейтрализации агрессии НЛО против человечества».

С минуты на минуту Пуппо ждал донесения от командира диверсионной группы, что цель достигнута, и над WUFO развевается флаг США, позволяющий отнести объект под юрисдикцию государства. Существовал и другой вариант – направленного подрыва WUFO, чтобы он перелетел океан и достиг американского материка. А пока что Пуппо наслаждался своей властью и даже проигнорировал звонки президента из Белого дома, представляя, что он скажет. Но даже если бы Трапп не согласился с идеей министра, это не изменило бы планов Пуппо разговаривать с русскими «с позиций Всевышнего».

Наконец пришло сообщение от Капелло:

«Мы на месте, ждём сигнала».

Голова кружилась от виски и предполагаемого успеха, поэтому министр даже расхохотался, когда Рамсфельд несмело сказал:

– Мы сильно рискуем, сэр.

– Запускайте беспилотники, Питер, – похлопал его по плечу Пуппо.

Через несколько минут с бортов авианосцев и эсминцев взлетела в воздух туча беспилотных аппаратов и устремилась к восточному берегу Охотского моря.

Министр проводил их отеческим взглядом, вернулся в каюту капитана, велел открыть новую бутылку «Джека Дэниэлса» и стал ждать результатов своей «миссии спасения человечества». После того как беспилотники достигнут Джугджура, Капелло должен был отправить к WUFO парламентёра с флагом Штатов и «бакибомбой» и доложить о возвращении. Потом нужно было сделать только один шаг: во всеуслышание заявить о принадлежности WUFO Соединённым Штатам Америки… либо взорвать его изнутри.

В том, что парламентёр готов выполнить задание любой ценой, Пуппо не сомневался. Они послали не просто специалиста по контактам с пришельцами. Хайрулла Карим был специально запрограммирован на самоликвидацию и соответственно уничтожение WUFO, если контакт по сценарию Пентагона не состоится.

* * *

О маневрах американского флота Ли Фанчену доложили в девять часов утра, сразу после демократического завтрака в столовой базы Юлинь. Так как ситуация вокруг НЛО, приземлившегося в горах на берегу Охотского моря, продолжала обостряться, министр не спешил возвращаться в столицу, с интересом следя за развитием событий.

Обдумав донесение, Ли Фанчен без колебаний позвонил президенту и доложил о своих предположениях и предложениях.

– Мне кажется, нужно помочь русским товарищам, – закончил он доклад. – Нельзя позволить американцам разгуливать по нашим морям как по лужайке Белого дома. Сегодня они вошли в Охотское море, завтра под каким-нибудь надуманным предлогом сунутся в Жёлтое или Восточно-Китайское.

Президент Синь Цзибао задумчиво посмотрел на министра, поедавшего его преданными глазами, рассеянно кивнул.

– Русские в обиде на нас за прошлые ошибки, товарищ Ли.

– Офицер, допустивший ошибку, расстрелян.

– Надо исправить положение.

– Понял вас, Кормчий! Будет исполнено!

– Надеюсь на вас, генерал. – Президент выключил скайп.

Ли Фанчен посидел перед пустым экраном в позе молящейся мыслящей макаки, потом вызвал в центр контроля базы его начальника.

Генерал Симин прибыл через несколько секунд, будто у него выросли крылья.

– Слушаю, товарищ Ли!

– Отдайте приказ командующему флотом идти в Охотское море.

– Есть выдвинуться в Охотское море! – вытянулся долговязый Симин; его рост для китайца был весьма выдающимся – под два метра, и он в юности играл в баскетбол. А так как министр обороны был коротышкой со своим ростом в один метр пятьдесят пять сантиметров, Симин всегда при встрече с ним сгибался в три погибели.

– Это всё, товарищ Ли?

– При проходе северной оконечности Хоккайдо объявить флоту боевую тревогу!

Генерал Симин еще раз поклонился и поспешил к дежурному терминалу связи.

Министр прошёлся по залу, раздумывая о своих дальнейших решениях, не обращая внимания на сопровождение четырьмя офицерами охраны и поручений, вернулся к главному терминалу.

– Обеспечьте мне связь с «Тяньгуном».

* * *

Китайская космическая станция «Тяньгун-1» была запущена на орбиту в две тысячи девятнадцатом году и вполне успешно функционировала последние годы, принимая по два, а то и три китайских космонавта, – во всём мире их называли тайконавтами, – каждые три-четыре месяца. Бывали на станции и смешанные экипажи. Так, за последние два года на ней работали австралийский, вьетнамский и тайский космонавты.

К моменту описываемых событий на ней работали недавно прибывшие тайконавты капитан Чжао Цубо и майор Ван Цзецин. Оба молодые по китайским меркам: майору Ван Цзецину, командиру экспедиции, исполнилось сорок три года, капитану Чжао – сорок. Оба мечтали о подвигах и рьяно выполняли приказы центра управления полётами, расположенного в Цзюцуане.

Поэтому распоряжение главы Китайского космического Агентства Ки Сюкуэя перевести станцию на другую орбиту с помощью подстыкованного к ней корабля Шэньчжоу-15 они выполнили с безукоризненной точностью и теперь могли наблюдать за хребтом Джугджур, где упал НЛО, названный русскими Динло, с высоты в триста сорок восемь километров.

Первого августа в десять часов утра по времени столицы Китая с ними снова связался Ки Сюкуэй:

– Майор, вы можете ещё немного подкорректировать орбиту нашей «Волшебной лодки»[37]?

– Так точно, генерал Ки! – браво отрапортовал Ван Цзецин.

– На следующем витке используйте изделие «Р».

– Есть использовать изделие «Р»! Цель – русский НЛО?

– Цель – американский авианосец «Джеральд Форд».

Лицо майора слегка перекосилось от неожиданности, но он был военным и быстро справился с удивлением.

– Будет исполнено, генерал Ки. Время включения изделия?

– Я же сказал – на следующем витке. У вас час на подготовку.

Сухое костистое лицо начальника Космического Агентства в экране связи станции исчезло.

Ван Цзецин посмотрел на плавающего рядом раскорякой – в невесомости – напарника.

– Ты что-нибудь понимаешь? Это же объявление войны!

– Не наше дело, – пожал плечами майор Чжао Цубо. – Наше дело исполнять приказ.

И они стали готовить к пуску рельсотрон.

* * *

Домани и Кружилин вернулись на обрыв с ховербордом в руках через десять минут.

За это время Назар успел обыскать площадку и найти телохранителя Фурсенко. Гарик прятался в глубине пещерки, за корпусом робота-носильщика, был ранен, но дышал. Как оказалось, от босса он знал все подробности плана, вынашиваемого американцами.

– Подонки! – сплюнул Назар, когда Гарик, бледный от потери крови, закончил рассказ. – Вся их нация несёт страшный генетический груз насилия и обмана, поскольку большинство американских переселенцев – бандиты, воры и убийцы. А к власти у них вообще пробиваются одни уроды и параноики!

– К власти везде всплывает… ты сам знаешь что, – тихо проговорила Фрося. – Страшнее то, что и у нас таких мерзавцев во власти полно. Давай перевяжем этого болвана. – Она кивнула на съёжившегося Гарика.

– Не помрёт, да и нечем.

– Я поищу.

Начали готовить ховерборд к полёту.

Мотодельтаплан, управляемый американцем, уже исчез. Пилот, очевидно, нашёл окно в шапке Динло и нырнул в него. Поэтому Назар торопился, подумав: хорошо, если его накрыл иномерник и утащил куда-нибудь в космос!

– Ты всё-таки ненормальный, – пробормотал Кружилин, наблюдая за Назаром.

Но в голосе капитана не было издёвки. Он понимал, на что идёт его соперник.

Фрося закончила перевязывать раненого, вышла из-под навеса, шагнула к майору.

– Назар…

Он поставил ховерборд на ножки-демпферы, порывисто обнял женщину, не стесняясь взглядов мужчин, поцеловал.

– Как там говорил товарищ Терминатор? «I’ll be back»? Так вот я – точно вернусь!

– Может, дождёмся «вертушку»? – неуверенно проговорил Николай.

– Во-первых, если наши включат РЭБ, «вертушка» грохнется.

– Грохнется и эта машинка, – кивнул на летающую доску Кружилин.

– Масштабы разные, товарищи офицеры. Да и нет времени на ожидание «вертушки». Пока, парни.

Назар сунул в захват на поясе пистолет, встал на доску, внешне вовсе доску не напоминающую, включил двигатель, взялся за рукоятку гибкого кабеля управления, заменяющего джойстик, взлетел на полметра, пробуя балансировку аппарата, и с нарастающей скоростью понёсся к дымящему кратеру…

Композиция 21

Скажи себе – да!

Вентиляторы ховерборда начали работать несинхронно, когда он уже завис над кратером, стены которого уходили в темноту метров на четыреста. Было видно, что пухлая белёсая шапка Динло кипит почти невидимыми фонтанчиками, напоминая слой пены над кружкой пива. Только «пена» эта была иного вида, представляя собой «макроквантовую пену пространства». Из неё изредка выстреливали вверх призрачные струи потолще и подлинней, и Назар невольно дёргал доску вправо-влево, понимая, что любой из разрядов этой иномерной субстанции может унести его «на кудыкины горы» либо вообще превратить в пыль.

Потом пришло неожиданное успокоение, будто после хорошего глотка рома. Ему даже показалось, что кто-то посмотрел на него из пухлой «пивной пены» и позвал. В этот момент как раз винты летающей доски окончательно остановились, и Назар, перестав подчиняться сознанию, прыгнул вниз, в протаявшую в белёсом нигде тёмную воронку.

Кожу лица опалило невидимое пламя! При полном отсутствии источника пламени.

Мышцы свело, как от электрического разряда.

В голове взорвалась граната странных, перетекающих друг в друга мыслей-ощущений, мешающих воспринимать мир вокруг.

Впрочем, никакого мира не было. Он летел сквозь сплетения невесомых призрачных конструкций в горнило чёрной дыры, не имея ни малейших возможностей затормозить полёт. Хотя при этом страха не испытывал, знал, что все его ощущения ложны и не отражают истинного положения вещей. Вдобавок он уже проваливался в глубины Динло и остался жив вопреки ожиданиям.

Падение закончилось неожиданно: ударило в ноги, тьма вокруг расступилась, и он оказался внутри светящегося пузыря, плёнка-стена которого представляла собой плывущий интерференционный узор невероятной красоты. Пол этого необычного помещения был соткан из светящихся нитей и жил, также создающих ощущение интерференционного узора, но с виду он был плотнее стен и упруго пружинил под ногами.

Воздух внутри пузыря оказался насыщенным озоном и техническими запахами, среди которых угадывались ароматы нагретого металла и пластика. Дышать этим воздухом было можно, однако в горле сразу запершило.

И царила внутри пузыря-кокона африканская жара! Назар мгновенно вспотел.

Однако о своих ощущениях он тут же забыл, так как увидел за плывущими перьями стенки-плёнки впереди очертания какого-то аппарата.

Догадка пришла секундой позже – это был мотодельтаплан беглеца, посланного диверсионной группой. Сам пилот отсутствовал.

Назар перестал искать входы-выходы из помещения, метнулся к стенке, собираясь пробиться сквозь неё к дельтаплану… и пузырь переместился вместе с ним, словно он был вклеен в его центр, как муравей в янтарь!

Ошеломлённый непонятным феноменом, он остановился, всматриваясь в контуры летательного аппарата, оставшегося вне досягаемости. Снова побежал к нему, не останавливаясь, хотя было видно, что пузырь перемещается вместе с ним, а он остаётся в его центре. Бежал на пределе сил с минуту, пытаясь догнать убегающую стенку и дотянуться до аппарата за ней. Не догнал, закашлялся, остановился.

– Чтоб тебя волки задрали!

И всё же, приглядевшись, он заметил, что дельтаплан стал виден чётче и немного приблизился.

– Вот, значит, как? Иномерные эффекты, говоришь? Как сказал бы Венгер – пространственные искажения? Я тебя всё равно достану!

Пол под ногами завибрировал.

Набравшись сил, Назар бросился вперёд и через несколько мгновений прорвался в соседний пузырь, намного больше первого, где стоял дельтаплан, уткнувшись в пол острым носом.

Аппарат был серьёзно повреждён, практически разбит, но пилот смог его покинуть, несмотря на ранение, судя по россыпи капель крови на сиденье и на полу. Следуя за этими каплями, Назар двинулся в глубь мерцающего массива неведомых структур Динло и шёл до тех пор, пока не прорвал стенку пузыря.

Открывшийся пузырь был ещё больше, образуя куполовидный зал двадцатиметровой высоты – по ощущению, и зарос эфемерными светящимися «свечами» разных форм, текущими снизу вверх и постоянно меняющими геометрию.

В центре зала играла феерическими, невероятно красивыми перьями световая конструкция, выбрасывая во все стороны лучики света, а напротив возился с рюкзаком человек в пятнистом спецкостюме десантника. Без головного убора, черноволосый, смуглолицый. Голова у него была разбита при падении дельтаплана, левая сторона лица представляла собой кровавую маску. Он расправил на полу американский флаг и начал работать на клавиатуре прибора, напоминающего старинный ноутбук.

– Эй! – крикнул Назар, доставая пистолет из петли на поясе. – Повернись!

Человек дёрнулся, оглядываясь. Глаза его горели фанатическим огнём.

– Hande hoch! – почему-то по-немецки приказал Назар, качнув стволом пистолета. Повторил по-английски: – Rais your hands! – и по-русски: – Подними руки!

Он ожидал всего, только не того, что произошло.

Диверсант, судя по всему азиат, внезапно схватил ноутбук и прыгнул в центр конструкции, играющей лучиками света словно новогодняя ёлка!

Очертания «ёлки» исказились, она покрылась шубой голубых искр, начала оплывать водопадом прозрачной смолы, накрывая ворочающуюся внутри тёмную фигуру.

Назар вскинул пистолет, прицелился, но не выстрелил, рывком прижал руки к груди, направляя ствол пистолета в потолок зала.

– Дьявол!

Одна из фигур вокруг центральной конструкции вдруг перестала плыть сама в себе, вылепилась в подобие человеческой фигуры, и Назар услышал хрупкий голос, прозвучавший в голове:

«Привет, братишка! Вот мы и встретились наконец!»

Во рту стало горько. Назар облизнул пересохшие губы.

– Леон?!

Послышался смех, опять-таки – внутри головы, и Назар понял, что слышит мысли брата.

«Я за него».

– Выйди… – вырвалось у Назара.

«Не могу, – с огорчением развела руками прозрачно-светящаяся фигура, – я теперь часть Доумника».

– Кого?!

«Забыл? В Динло вморожена программа довселенского компьютера, я назвал её Доумником».

«Ёлка» в центре зала испустила сноп искр и застыла глыбой хрусталя.

Назар очнулся.

– Там бомба! Этот мерзавец готов её взорвать!

«Не волнуйся, это даже хорошо. Нам не хватает энергии. А взрыв поможет нам убраться с Земли. Иначе мы прогрызём земную кору, достанем магмовый карман, и на этом месте возбухнёт хорошенький вулкан».

– Венгер предупреждал… но ведь погибнут люди!

«Говорю же – бомба этого придурка даст нам шанс улететь в космос. Кстати, ты понимаешь, что происходит вокруг?»

– В общих чертах…

«Не понимаешь. Я тебе покажу. Подойди поближе».

Назар тряхнул головой, пытаясь освободиться от наваждения, но мысленный голос брата наваждением не был, и он повиновался.

– Ты один? Марина Леонидовна… с тобой?

«Всё в порядке, – послышался голосок потоньше и понежней, – мы вместе, Назар».

«Садись», – сказал Леонтий.

Человеческая фигура поплыла сосулькой, превращаясь в подобие стула, соединённого с прозрачной пластиной «псевдомонитора». Из пластины вырос усик с дугой наушников.

«Подключайся».

Усик был невесом и практически неощутим, поэтому Назар не сразу понял, что это виртуальная конструкция в отличие от физически ощутимого стула, из-за чего «нацепил» дугу на голову больше с помощью воображения. Осторожно присел на светящееся седалище.

– Готов.

На голову обрушилась странная свето-геометрическая метель!

«Снежинки» замысловатых форм разбивались о сферу сознания, распадаясь на осколки-лучики, и пронзали голову насквозь, оставляя знакомые символы, ряды цифр, фонемы, слова и целые образы. Назар не сразу разобрался в этой метели, а когда осмыслил – был шокирован объёмом упавшей «с неба» информации.

Он внезапно стал видеть сквозь толщу скал, а расширившееся поле чувствования восприняла все эмоции, ощущения и мысли всех живых организмов вокруг Динло!

Мир был насыщен информационными и энергетическими потоками попавших в сферу восприятия людей и животных, и в большинстве случаев эти потоки несли негативный смысл.

К берегам Охотского моря подходила огромная флотилия военных кораблей, ведомая беспощадной волей уродов в человеческом обличье! Эти уроды готовы были нанести ядерный удар по Джугджуру, если засланная ими диверсионная группа не справится с заданием и не объявит Динло собственностью США. И насчитывалось таких уродов несметное количество!

Но это было ещё не всё.

С юга в Охотское море входила флотилия китайских кораблей, явно желавшая внести свою лепту в назревающий конфликт. Мало того, над Джугджуром толклись уже целых одиннадцать спутников, взирающих на него с разных высот, а китайская станция «Тяньгун-1» собиралась использовать своё оружие – рельсотрон, выбрав какую-то цель на море. Вполне можно было предположить, что тайконавты получили приказ нанести удар не то по американским кораблям, не то по российским.

В этот же район подтягивался и флот НАТО, слепо подчинявшийся американским стратегам и не представлявший, в какую страшную авантюру его втягивают.

И, наконец, к восточным берегам Охотского моря двигались российские военно-морские силы, готовые ответить на любую инициативу американцев, прячущих свой интерес под вывеской резолюции Совбеза ООН. А все наземные вооружённые силы России, включая ВКС, зенитно-ракетные подразделения и сухопутные войска, уже отрабатывали императив «три эс», мобилизующий защитную систему страны на отражение любой вражеской атаки.

В небо взлетали воздушные командные пункты, воздушные танкеры, самолёты ДРЛО, стратегические бомбардировщики Ту-160, Ту-95МС и Ту-22М3.

На позициях развёртывались подвижные грунтовые ракетные комплексы стратегического назначения «Тополь» и «Ярс», оперативно-тактические ракетные комлексы «Точка» и «Искандер», базирующиеся на Дальнем Востоке.

Побережье Охотского моря ощетинилось дивизионами противоракетных «Бастионов-П».

Включились надгоризонтные радиолокационные станции «Воронеж», загоризонтные «Волна-Подсолнух» с многократным перекрытием секторов наблюдения.

А на аэродромах уже готовились к взлёту новейшие перехватчики Миг-31БМ и МиГ-41, заточенные на перехват крылатых ракет.

Встали на защиту территории России и все новейшие зенитно-ракетные комплексы С-300, С-400 и С-500, способные уничтожать любые средства воздушного и космического нападения на дальностях до пятисот километров и на космических высотах.

«Как тебе ситуация?» – прилетел сквозь «метель» известий мыслеголос Леонтия.

– С ума сойти! – выдохнул Назар. – Ещё чуть-чуть… и начнётся война!

«По большому счёту, всё так и есть».

– Если американцы или китайцы устроят провокацию – наши ответят!

«Пока ещё у наших стратегов хватает ума отвечать паллиативно. Американские беспилотники наши ребята просто посадили».

– Но беспилотниками дело не ограничится, надо срочно эвакуировать людей! Вокруг Динло кипит настоящий муравейник, сотни солдат, пограничников, учёных!

«Всех спасти нереально, у меня нет спасательных шлюпов и «вертушек».

– А что ты можешь?

«Умыкнуть чей-нибудь корабль, забросить его на Луну или куда подальше».

– Ситуация в результате не разрулится.

«Могу нейтрализовать тем же способом американского главнюка, командующего парадом. Сюда только что прибыл министр обороны США. Хочешь, я его перенесу на Марс?»

– Лучше на Солнце… не уверен, что этот шаг не послужит спусковым крючком эскалации конфликта.

«Тогда предлагай сам».

В голову пришла шальная мысль.

– А улететь отсюда не сможешь? Не будет Динло – исчезнет смысл американской операции.

«Улететь-то можно… я уже думал об этом. Подожди, посоветуюсь с Доумником».

Голос Леонтия на несколько секунд растворился в шумах «метели».

«Доумник считает, что взрывной процесс в нижних, так сказать, отсеках Динло способен выбросить его за пределы атмосферы».

– А потом? Вы снова вернётесь?

«Потом будем думать о потом. Кстати, не хочешь с нами?»

Назар сглотнул ком в горле.

– Предлагаешь стать таким же, как ты?

«Зачем? Можно сохранить физическую оболочку, я уже обдумывал детали, когда собирался переселиться с Мариной в подходящие тела».

– Переселиться в… других людей?!

«Что тут такого? Можно и не в людей, мы ещё не решили».

Назар не сразу собрался с мыслями.

– Хорошо, это процесс другого плана. Мне нужно будет дышать, пить, есть и… кое-какие удобства…

«Всё организуем, запасы еды и питья можно будет взять с собой».

– Каким образом? Впрочем, не это главное, я не могу бросить…

«Волконскую? Если захочешь, я перенесу сюда и её».

– Что ты сказал?! Ты перенесёшь… Фросю?!

«За время блужданий по земным просторам я многому научился. Доумник понимает меня с полумысли. Мы можем создавать щупальца, то есть полевые эффекторы, недолго живущие, но реально действующие».

– Ты меня ошеломил… но у нас нет времени!

«Я остановлю время в радиусе пары сотен километров».

– Смеёшься?!

«Отнюдь, – ответил невидимый собеседник. – Кое-какие из развёртывающихся измерений создают временной аттрактор… ну, долго объяснять. При развёртке таких феноменов меняются законы физики, и биологические объекты начинают жить в ином темпе. Правда, недолго. Кстати, этот наш гость с бомбой сейчас остановлен во времени».

Назар перевёл взгляд на «глыбу хрусталя».

– Жесть!

«Так что, попробуем?»

Назар очнулся.

– Мне надо поговорить с Фросей… но если она не захочет…

«Понял, без проблем, я вас высажу. Но она человек рисковый и любознательный, захочет, зуб даю. Тем более что у нас есть возможность попасть не только в прошлое, но и в будущее».

– Не шути.

«Динло ещё и не то может. Где мы только с Машей не были! Разве что за горизонт нашей Вселенной не высовывались. Но это ещё впереди. Присоединяйся».

– Я… не думал…

«Не теряй времени. Забираем Волконскую – и с богом вперёд! Нас ждут миллионы других вселенных».

– А если нам захочется вернуться?

«Мы решим эту проблему».

Сердце остановилось… и заработало сильней.

– Отправляй меня к Фросе… попробую уговорить.

«Давай».

В глазах потемнело, по коже растеклись электрические импульсы, замедляя нервные процессы… и Назар оказался на обрыве, с которого стартовал на ховерборде несколько минут назад. По инерции сделал шаг вперёд, выбираясь из туманного вихрика.

Волконская и Кружилин ещё были здесь, неотрывно наблюдая за кратером в бинокли.

– Фрося… – позвал он чужим голосом.

Она вздрогнула, оглянулась, опуская бинокль, в глазах женщины отразился испуг, сменившийся недоверием и безмерным удивлением.

– Ты?!

Он сделал ещё шаг, протянул к ней руки.

– Я же сказал – вернусь. Пойдёшь со мной?

– Куда?! – растерялась она.

Назар кивнул на кратер, в котором утонул «дикий НЛО».

– Туда, в другие миры. А захочешь, то и в будущее.

Фрося машинально повернула голову к обрыву, снова глянула на него с удивлением и непониманием.

– Ты сошёл…

– Нет, конечно. Динло сейчас улетит в космос и может взять нас с собой. Сохранив нас такими, какие мы есть. Откажемся – никогда больше не увидим другие вселенные и времена. Соглашайся, любимая…

Примечания

1

Телескоп, использующий линзовую систему.

2

МАГИС – меридианный, автоматический, горизонтальный инструмент (телескоп).

3

Имеется в виду азимутальный телескоп АЗТ-10 Бюраканской обсерватории (Армения).

4

Вотермелон – фреш из арбуза.

5

Индоарийский, близкий к сенегальскому.

6

Фильм «Бриллиантовая рука», знаменитая фраза героя Папанова: «Бабе цветы, детям мороженое».

7

Телескоп системы Максутова – рефлектор-рефрактор.

8

«Метис-М2» – переносной противотанковый ракетный комплекс.

9

Российский самолёт дальнего радиолокационного обнаружения А-50С.

10

Ракета 9М96Е 2 – способна поражать любые цели на дальностях до 150 км.

11

Скорость движения спутника вокруг планеты. Для Земли скорость движения спутников от высот в 200 км до высот в 2000 км равна от 6,9 км/с до 7,8 км/с.

12

Пушкин А. С. Письма.

13

С. Есенин.

14

WUFO – wild unidentified flying object – дикий неопознанный летающий объект.

15

Боезаряд, сравнимый по мощности с ядерным.

16

Bombus – шмель (англ.).

17

Карлсон, который живёт на крыше.

18

Брана – фундаментальный многомерный физический объект в теории струн; 0-брана – материальная точка, 1-брана – струна, 2-брана – мембрана, 3-брана – объёмный объект, пример – наш Космос, и так далее.

19

Что это за остров? Где находится? Кто его населяет? Спасательная служба здесь имеется? (яп.)

20

Карбон – предпоследний (пятый) геологический период палеозойской эры (389–289 млн лет назад).

21

Нильс Бор.

22

Первое открытое собрание Клуба состоялось в 2016 году в Дрездене.

23

1 мах – скорость звука в воздухе – 330 /с.

24

Курумы – каменные россыпи, группы валунов, обломков скал.

25

Имеется в виду гиперзвуковой беспилотник F44 «Лайтнинг».

26

«Авакс» – американские разведывательные самолёты с плоской тарелкообразной антенной.

27

«Аненербе» – «Наследие предков» – элитарный мистический германский орден (1935–1945 гг.).

28

Имеется в виду военно-транспортный самолёт С-17 «Globemaster».

29

Н. Соколова.

30

Bluefin – голубой тунец (англ.).

31

Эмблемы партий США – демократической и республиканской.

32

«Dongfeng-16», дальность – до 1500 км.

33

СОПО – система освещения подводной обстановки, использующая заложенные на дне гирлянды гидроакустических антенн.

34

Дж. Бернал – английский физик и социолог науки (1901–1971).

35

В данном случае это пули для карабина «Сайга-410».

36

Двухместный палубный истребитель США.

37

«Тяньгун» по-китайски – «Волшебная лодка».

Content

Василий Васильевич Головачёв
4НЕ

Небывалое неизбежно

Композиция 1 Что-то происходит…

Композиция 2 Операция «Зеркало»

Композиция 3 Факты и слухи

Композиция 4 Невзирая на лица

Композиция 5 Виви

Композиция 6 Камни преткновения

Композиция 7 Ищите и обрящете

Композиция 8 Минное поле

Композиция 9 Лучше перестраховаться

Композиция 10 Ракетой по чертовщине

Композиция 11 Высоко сижу, далеко гляжу

Композиция 12 Телепортация

Композиция 13 Сумасшествие

Композиция 14 Делёж шкуры неубитого медведя

Композиция 15 Риск – благородное дело

Композиция 16 Сила действия равна силе противодействия

Композиция 17 Прыжок вслепую

Композиция 18 Не было печали

Композиция 19 На вулкане

Композиция 20 Китайский эксперимент

Композиция 21 Мезозой

Композиция 22 Угроза

Композиция 23 Возвращение

Композиция 24 Контакт

Композиция 25 Возьми меня с собой

Невозможное неумолимо

Композиция 1 Рикошет

Композиция 2 Они и мы

Композиция 3 Не было печали

Композиция 4 Крайний Север

Композиция 5 Джугджур

Композиция 6 Второе свидание

Композиция 7 Двое и нечто

Композиция 8 Pro et contra

Композиция 9 Разговор глухого с немым

Композиция 10 Перистальтика

Композиция 11 Десант в медвежье логово

Композиция 12 Выкидыш

Композиция 13 Главное – дойти

Композиция 14 Всё под контролем

Композиция 15 Гости непрошеные

Композиция 16 Заложники

Композиция 17 Тайны моря и политики

Композиция 18 Шоковая терапия

Композиция 19 На вулкане

Композиция 20 Разворошённый муравейник

Композиция 21 Скажи себе – да!

Примечания