Чернов Кирилл

СУДАНСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА

Глава 1. МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ

Проснулся я от духоты. Было душно, для географического центра России, где отопление отключают, если температура в климатической норме, 15 мая, ситуация для начала апреля нормальная. Открыв глаза, я понял, что я не дома. «Стоп! Как не дома?!» Вчера было день рождения дочери. Всё было в норме, в смысле выпитого. Были родители, брат, крёстный, завтра на работу. То есть избытка, и последствий от этого быть не могло. Я уже давно вышел из такого возраста. Но, я точно не дома! Жёны рядом нет, кровать не моя, низкая, комната явно больше моей в трёшке хрущёвки. Машинально я рукой провёл по лицу, — «Борода! У меня борода! Но, у меня нет бороды! Щетина есть. Бороды, нет!!! Что со мной???!!! Где я!!!???», меня начал охватывать страх, паника проникала в голову. И тут у меня голове раздался вопль, — «Кто ты!? Дух Иблиса!?» Я на автомате спросил, у вопящего в моей голове, — «А ты кто?» «Я, Абдаллах ибн аль-Саид Мухаммед аль-Таиша, по прозвищу Халифа, ученик Мухаммада Ахмада, Махди Суданского, правитель государства Махди!», — с достоинством был дан мне ответ. «Кто!?» — тупо переспросил я. И вновь услышал, — «Абдаллах ибн аль-Саид Мухаммед аль-Та'иша, по прозвищу Халифа, ученик Мухаммада Ахмада, Махди Суданского, правитель государства Махди!» «Год сейчас какой», — спросил я. — 1315, месяц зуль-када, день 15-й, — прозвучал ответ. «Хрень какая-то!» У меня случился ступор, потом, я понял, что это по хиджре. «А, по европейски?» — спросил я, мой собеседник замолчал на минуту. Потом выдал, — «Примерно,1898 год». Тут уже надолго замолчал я. Значит я это — Абдаллах Халифа или точнее я в нём. Год 1898, и я точно знаю, что против махдистов или как их ещё называли дервишей, воюют англичане с гаубицами, Максимами, магазинными винтовками и канонерским лодками, числом более 25 тысяч, командует ими Китченер и есть там ещё молодой Уинстон Черчилль, хотя чисто бритов меньше половины, египтян более 15 тысяч. При Омдурмане 2 сентября, махдисты будут разгромлены, их накрошат шрапнелью и пулемётами тысячами, их столица будет взята, сам Халифа, в 1899 году убит, значит, и я буду убит. Это я знал точно, читая про события в Судане в пространстве сети и «Войну на реке» Черчилля.

Мля!!! Капец!!! Мечты сбываются! Я ПОПАДАНЕЦ!!! Я? который любил альтернативить и попадать в историю ещё с детства, потом стал завсегдаем ветки Альтернативная история на морском форуме, Самиздата, спорил, обсуждал и советовал на форумах и комментариях разновременные попадания у разных авторов, в том, числе и на тему войны в Судане с бритами. Прочитал десятки книг про попаданцев, и даже сам написал фанфик на тему испано-американской войны, и теперь я в своём любимом 1898 году от Рождества Христова, но не в императоре лузере Николае 2-м, не великом князе и даже не в адмирале Сервере, а в Абдаллахе ибн, как его там дальше, ещё и Халифа. На меня прёт армия в 25 тыс штыков, вооруженная самым современным вооружением на то время, моя армия терпит поражения, скоро её разобьют совсем, и потом убьют меня. Значит, я потеряю всё, я уже, скорее всего, потерял, ту свою жизнь, а теперь могу потерять ещё и здесь. И я выругался матом. Под конец такой эмоциональной разрядки пришёл к варианту, в духе «Да, ну на х…!!! Надо, делать, чтоб этого не случилось». Немного успокоившись, решил осмыслить, что у меня в активе, что не получился такой печальный финал, теперь не только у Абдаллаха, но и у меня. Надежды на то, что я после его смерти попаду к прекрасным гуриям, или ещё в кого-либо, было мало, хотя к гуриям я был не прочь. Значит надо жить здесь, а туда попозже.

«Эх, — подумал я, — сейчас бы накатить разика три алкоголя градусов в 40, чтоб снять напряг. Но, с этим, тут точно тишь да блажь, ещё и смертная казнь за это. Итак, что мы имеем», — начал я подбивать бабки.

Я повелитель огромной территории, правда весьма разноплеменной, и уже урезанной в размерах, мне здесь примерно от 45-х до 48 лет, ровесники ли почти ровесники с Халифой, кстати получаемся. Третий год идёт война с бритами, и махдисты её проигрывают. Это и понятно. С карамультуком, мечом, против пулемётов, канонерских лодок и скорострельной артиллерии. Где сейчас они стоят? В Бербере, Атбаре? У меня очень хорошее, я бы сказал отличное… средневековое войско для Африки, которое имеет разные карамультуки, винтовки Ремингтона, дульнозарядную артиллерию, пару казнозарядных Круппа, вроде есть как орудие Норденфельда, и даже пароходы. Я имею (уже получается я) отличных воинов, Фуззи-Вуззи и прочих, которых Киплинг ставил даже выше афганцев, они шли в атаку под шрапнелью, и на пулемёты, фанатичные, отчаянно смелые воины, но против скорострельной артиллерии и 600 выстрелов в минуту этого было мало. И я должен сделать так, чтоб суметь этим войском одолеть Китченера, ведь мне выпал шанс, попытаться вдуть бритам. А год то 1898, взятие себе русскими Квантуна, испано-американская война, Фашода, не за горами англо-бурская. Узнать месяц то какой? И как сойтись со своим носителем Абдаллахом? Кстати если вчера, было день рождения дочери, значит и здесь должно быть начало апреля. «И как же я без неё? — вдруг болью ударил этот вопрос. — Всё. Я её и всех своих остальных больше никогда не увижу?!» И я бестелесный, без звука и слёз разрыдался. Вернулся я в рабочее состояние, когда ещё было темно. «Слезами горю не поможешь. Надо действовать, это будет отвлекать. Где там мой носитель?»

Его я застал за горячей молитвой, значит, он меня до этого не слышал. Хм, то есть я могу отключаться, от него, это и хорошо и плохо, плохо, что в это время он будет типа на своей волне. Хотя, через зрение, слух, контроль как я понял будет сохраняться, но он нужен мне весь. Что я знал про Абдаллаха? Много и не очень. Он с племени баггара, и рода тааиша. Грамотен, даже по местным меркам образован, харизматичен, конечно умён, умелый политик, установил в Судане по сути средневековую теократию во главе с собой, и несмотря на неудачи в войне удержался у власти, при Омдурмане собрал войско, как писали до 60 тысяч человек. И после поражения не пал духом, собрал вокруг себя, тех, кто остался ему верен, а таких было тысячи и тысячи, продолжил войну, и смерть принял достойно, человек, который вызывает уважение. И теперь я в нём, и он мне нужен весь, чтоб он стал мной.

«Абдаллах послушай меня», — обратился я к нему, он вздрогнул. Значит, слышит меня, отлично! — подумал я про себя. «Я не дух Иблиса или шайтана!» «Но, кто ты!!!???», и даже мысленно я почувствовал огромный страх у него, но он всё равно себя держал в руках, не отдавая себя ему во власть. «Крепкий мужик, этот Абдаллах!!!», — даже немного с завистью подумал я.

«Я, Махди, твой наставник и учитель, ты не раз в молитвах просил помощи у Всевышнего. Пришло время, и он тебя услышал! Я послан им к тебе, чтоб помочь остановить неверных, сохранить на земле Судана истинную веру. И чтоб, ты мне поверил, я расскажу теперь, чтоб было и что будет! Аллаху акбар!!!» И я рассказал ему, что помнил, про то как мы (то есть Махди и он скрывались на острове Аобба), потом осаждали и брали Хартум, разгромили отряд генерала Хика, и казнили Гордона, его войну и победу на Абиссинией, попытку заговора против него, неурожаи, предательство и бегство Слатин-паши, неудачный поход против Египта, начало войны с «турками» и англичанами, поражение у Донголы, про канонерки и пулемёты, нехватку патронов для винтовок, железную дорогу, про его переписку с Менеликом, восстание против него племени джаалин и взятие его войсками их столицы Меттемы, англичанах, которые сидят у него в подвалах, его слугу мальчика эфиопа. Узнал он и о возможном поражении при Омдурмане, разрушении моей гробницы, и о том, что мое тело бросят в Нил, а его голову в спирте отвезут в Лондон.

Абдаллах был в шоке, но чувствовалось, что он верил после всего сказанного, что я, это Махди, ведь это были реальные факты прошлых событий. И тут я его быстро спросил, — «Скажи Абдаллах, были вести из Атбары или ещё нет?» «Нет, учитель. Не было вестей от эмира Махмуда и Османа Дигны».

«Значит первая декада апреля, сражение при Атбаре, было вроде 8 апреля, — сделал я вывод из сказанного. „Твою мать!!! Что ж так поздно попал! Хотя бы за год до Омдурмана, в своё день рождение. Можно было бы у Менелика винтовки, артиллерию, патроны выторговать. Берберу не отдать бритам, при Атбаре дать сражение по другому! Учитель? Значит он признал во мне Махди. Зае…сь! Под таким напором фактов и я бы признал, за кем хочешь, учителя. Если б дурку не угодил. Но, ему это не грозит. Если у нас в через 120 лет по ТВ есть каналы, с потомственными колдуньями в прямом эфире, то здесь верят в чудеса по-настоящему“.

Итак, получается, сейчас ранее утро 7 апреля 1898 года, поражения у Атбары уже не избежать. А вот потом, уже можно менять ход событий, вернее нужно менять. Халифе было озвучено, что скоро будут вести о поражении. Его надо воспринять и озвучить, как очередное испытание посланное своим верным детям, Аллахом. Пусть в проповедях говорят, что дальше будут успехи, и все должны сплотиться вокруг учения Махди и его ученика Абдаллаха ибн аль-Саида Мухаммеда, он со мною согласился.

И так, что мы имеем в итоге, Халифа почти мой, после того, как подтвердится поражение при Атбаре, надеюсь, станет на 120 процентов, домой я вряд ли попаду, теперь здесь „моё“ время, и я настроен это время менять в пользу других стран и народов. Начнём с Судана, а там и до России-матушки дотянемся, и вновь при мыслях о семье, России, я загрустил, но теперь у меня есть цель, значит надо двигать вперёд. Как, я часто говорил своим ученикам, — „Главное, что? Главное не ссать!!!“

Что у нас есть по матчасти и сил противника. А вот, что! После Атбары Китченер, будет сидеть там, и ждать большой воды на Ниле, а это август-сентябрь. Точно помню, у Черчилля, что бриты вышли 20-х числах августа, и 27 были уже на Шаблуке или Вад-Амиде. Пехота, часть обоза, артиллерия по реке, конница, дромедария, конная артиллерия, другая часть обоза шла вдоль реки.

В Кассале на сентябрь было всего 1350 туземных солдат, без артиллерии, пулемётов, и всего семь британских офицеров! После поражения у Атбары часть сил махдистов, несколько тысяч, отойдет в Гедарефу, там есть свой гарнизон. Значит надо собрать здесь отряд в тысячи две отборных стрелков, усилить их артиллерией, орудий шесть дать, и отправить их через Гедарефу, соберётся тысяч под шесть штыков, и идти ими на Кассалу. Брать её штурмом, а лучше после обстрела артиллерией предложить гарнизону сдаться, выдать белых офицеров живыми или мертвыми, лучше живыми. И так и так будет военный успех, да и полторы тысячи винтовок, пусть и однозарядных, да и прочие запасы не помешают. До Кассалы правда более 600 км если через Гедарефу, но Голубой Нил судоходен, и дервиши мастаки быстро ходить по своим пустыням и степям, и за месяца два-два с половиной точно смогут обернуться туда обратно.

Вот точно Уини озвучил, — война на реке. Реки, реки одновременно и помощники и враги. По ним идёт враг, на них можно его остановить. Если есть большие реки, точнее река — Нил, то должен быть и речной флот, и он у дервишей был. Три парохода „Исмаилия“, „Теффик“ вроде и ещё, какой-то названия не помню, итого три, против британских речных канлодок с 127 мм, они конечно не смотрятся, но и им можно найти дело, и были ещё нильские большие лодки, — гайсасы, с парусом и веслами.

Дальше. Стрелковка, и вообще вооружение пехоты, из винтовок в войске махдистов — джихадия или его ещё называли Ансара, в основном Ремингтоны, слоновьи ружья у гвардии Халифы, у остальных различные дульнозарядники. Патронов к винтарям мало, бриты перекрыли все пути доставок, надо будет провести тотальный шмон на предмет винтовок и патронов, может, ещё немного найдётся. Может через контрабанду в Эритреи прикупить, из Эфиопии не успеть до сентября. Что делать с карамультуками? Их здесь заряжали, чем придётся, вплоть до кусков железа и телеграфных проводов, не, так не пойдёт. Вуаля! Классика попаданца, пули Нейслера, а ещё лучше пробовать Фостера или Бернеке сделать, для их отливки формы сделать не так сложно. Надо будет собирать местных умельцев, рисовать им пули и пусть думают. Для упрощения задачи с пулями, придётся провести инвентаризацию дульников по калибрам, чтоб создать относительное однообразие в вооружении подразделений. Срочно меры предпринимать по увеличению выделки пороха, и потом его гранулировать, через сита и барабаны. И делать развесовку в мешочках из ткани, для ружей и пушек. Ткани, это корпия, бинты и будущие маскхалаты. Так, чтоб не забыть, что я уже наработал, мы с Абдаллой сели, и он начал, записывать, и стал носить с собой а-ля блокнот с планшетом и переносную чернильницу, чтоб, если что всплывёт в голове сразу фиксировать на бумаге. Поэтому в записях и были переходы от одной темы к другой. Так же им или нами было объявлено, что все дела на сегодня халифой отменены, было решено, что сегодня будем писать по максимуму. Я вещал, а Абдаллах записывал „глас“ Всевышнего, который шёл, через его учителя Махди, который теперь вновь был с ним, точнее в нём, вот такой получился симбиоз. Ну, начали! Хотя будет конечно сумбурно и не системно.

Точно помню, что дервиши делали типа ручных гранат, метали их руками или пращами. Неплохая тема, лить из отходов в местных кузнях, гранаты типа эфки, разного веса, для пехоты и растяжек, для пушек делать тяжёлую картечь, для больших фугасов поражающие элементы. Для будущей штурмовой пехоты, начать делать броники и каски. Вот ещё, может штурмовые щиты делать? Они у них и так есть, только из кожи слона, бегемота, носорога, дерева. Новые делать деревянными, железом обшить, может, смогут пулю держать, хотя бы по касательной, шрапнель и осколки. Из стрелков выбрать лучших, и сделать из них снайперов, чтоб устроили бритам ночной и дневной снайпинг, использовать местность и маскироваться местный умели не хуже современных мне диверсантов спецов. Кузнецы? Ещё, что от них можно получить? Вот! „Чеснок“ для конницы, верблюдов, мулов и тех, кто босой будет. Сеять его там, где 100 % будут проходить и стоять бриты, ну и растяжки и фугасы там же, чем больше у бритов неприятностей, тем для нас лучше. Что ещё со своей стрелковой пехотой можно сделать? В цепи их разворачиваться, залегать и вести огонь, в колоннах двигаться и перестраиваться учить? Не надо их этому учить, они это умели сами, и этим удивляли англичан, типа дикари, а ведь умеют, ещё и под огнём. А вот нормальные окопы делать, блиндажи, блокгаузы, полевые укрепления, дервиши умели плохо, вот тут надо работать с ними. Хотя форты на Ниле строили.

Была ещё и другая пехота, из века так 14-го, копьеносцы и мечники, их и было больше всех. Днём бросать их в генеральном сражении под артиллерию и пулемёты, глупо, а вот ночью в рукопашке, в общей свалки им цены не будет. По воспоминаниям самих же бритов, фуззи-вуззи с сотоварищами рубились на пять с плюсом, значит в массовой рукопашке даже у шотландцев, (а я помню, точно, что они участвовали в войне в Судане), будет мало шансов выстоять, против моих ребят. Но, до генералки ещё далеко.

Вот! Вспомнил про артиллерию, точно было у дервишей два Круппа, вероятно ещё с 1885 года от англичан досталось. Битва при Омдурмане началась с орудийного залпа со стороны дервишей, и как отметили бриты с 3 000 ярдов, до них не достали ярдов пятьдесят. Вспоминается, что командовал артиллерией дервишей некий Якоб, вроде австрияк, количество пушек 56 штук и 156 пушкарей, но это наверно на начало войны, при Омдурмане писали о 19-ти орудиях, и плюс ещё были батареи на Ниле, ещё упоминалось о Норденфельде, толи об орудии, толи о пулемёте. Если пулемёт, исправный ли он? И есть ли для него патроны? Ясно. Со временем разберёмся с этим богатством, а для начала так же по схеме как с дульнозарядными, создать батареи с одинаковыми калибрами, здесь заряды в мешках, порох для зарядов гранулировать, если вообще нет никаких приспособлений для наводки, то попытаться сделать клиновый прицел, смотреть, что там с лафетами. Пробовать создать из наиболее легких орудий конную артиллерию? Ядра то отлить, отольют, а вот гранаты сделать смогут в местных мастерских?

Вспомнил!!! Абдаллах уступил Менелику область Бена-Шонгуль, и эфиопы туда пришли с 30 тысяч воинов, но чёрт побери в феврале 1898 года!!! Значит, они уже ушли оттуда, и прикупить у них хотя бы несколько тысяч винтовок и патронов к генералке уже не получиться… твою мать! Но, засылать послов к Менелику надо, выторговать у него винтовок с патронами хоть французских Гра, тех же Ремингтонов или наших бердан, у них у него должно быть 30 тысяч и 5 миллионов патронов к ним, может и несколько горных орудий, но это на перспективу.

Хотя есть вариант, где можно будет получить под сотню стволов и немного патронов к ним, причём винтовки магазинные, на бездымном порохе. Дать их своим лучшим стрелкам для снайпинга, они ими смогут неплохо, прежде всего, офицеров у британцев настрелять. Источник винтовок, капитан Маршан! Он в июне или июле придёт в Фашоду! Вот его и надо встретить, и сделать предложение, от которого он не сможет отказаться, примерно отрядом человек 1 000 человек, заодно и провиант соберут с местных, именно так дервиши и вышли на французов. У Маршана будет 120 или 150 человек, белый он и ещё несколько офицеров, солдаты черные, из Сенегала и других африканских колоний Франции. Его надо запустить в Фашоду, и там его зажать, желательно по тихому, без стрельбы, и доставить в Омдурман. Если одолеем британского супостата, то будет свидетелем этому, отправим его через Кассалу к итальянцам в Эритрею, пусть миру расскажет, что, да как было, и свои предложения через него Парижу передадим.

Есть ещё один человек, кого можно, и точнее нужно, было бы встретить на Белом Ниле… подполковник Генерального штаба Артамонов. Он с несколькими казаками, французами и эфиопами в 1898 году из Эфиопии двинули на Нил, дошли, казаки переплыли реку с крокодилами и повесили флаг на том берегу… французский!!! Сами французы и местные проводники зассали, и когда наши переплыли, поставили флаг и вернулись, эфиопы кричали им, — „Русские львы!“ Ещё там, в будущем у меня было подозрения, что он шёл к нам, сюда в Судан, чтоб попытаться ещё раз отработать схему как с Менеликом и итальянцами, только дервишами против бритов. Только где и когда мне его найти на Белом Ниле!? А вот связь с Родиной через русских в Эфиопии надо установить, даже есть мысли с кем. Прадедам своим, денег подкинуть? Тогда они в Сибирь не переселятся, ладно об этом я подумаю завтра, а сейчас дела суданские.

Гранаты значит попробуем лить, если местные оружейники сумели сделать речную мину или даже две, то может и гранаты для пушек смогут. Точность и дальность надо увеличить артиллерийского огня. Гранулированный порох, клиновый прицел, пристрелка конечно поможет, но мало. Там будущем меня интересовал вопрос, почему для гладкоствольной артиллерии, не создали компрессионный снаряд, вариант как с пулей, снаряд Нейслера? В Инете искал информацию на эту тему, нашёл вариант шарохи Михайловского. Может здесь пробовать, лить из мягкого чугуна, вместо ядер, снаряды Нейслера? К ядрам как у шарохи типа юбки добавлять? Будем экспериментировать. Расчёты орудий в броники, каски одеть, может щиты для орудий, и на позициях ставить, что хоть как то защититься от шрапнели и осколков. Тут тоже у меня карт-бланш. Про мешки с песком или грунтом вспомнил, тоже могут пригодиться. С артиллерией пока всё, что ещё вспомню, запишем. Так Абдаллах пошёл третий намаз делать, значит, время вечер. Пусть он возносит молитвы к Аллаху, ему есть за, что его благодарить, и ещё попишем.

А,пришёл мой носитель. Погнали дальше, Абдаллах. Пиши, пиши, только, что записал никому не показывай и не рассказывай. Конница. Она у дервишей хорошая…, но тоже для века 14-го, 15-го, афары и баггара были в основном конными и на верблюдах. Если уланы 21-го полка будут без револьверов и карабинов, то эти ребяты в кольчугах и шишаках, с мечами и копьями, порубают их в капусту. Но, у них есть Максимы, а у нас их нет, так вроде писал об Омдурмане какой-то английский поэт, только наоборот писал. Против чистых бритов никаких кавалерийских атак, вот против египтян и местных иррегуляров при благоприятных условиях можно. Значит надо из них делать драгун, давать им ружья, и терзать ими колоны островитян на переходах днём и ночью. Тем более, точно знаю, что кавалерия и конная артиллерия бритов пойдёт берегом. В генералке можно ночью их в конную атаку бросить. Кстати конный парк у них должен быть здесь хороший по качеству, скорее всего, завязан на арабских лошадок.

Связь. Ну, здесь мы с Китченером на равных, пешие и конные посыльные, гелиографы. Может даже у нас есть преимущество… в голубях, уверен, что голубиная почта здесь есть, а у сирдара, как ещё называли Китченера нет. По гелиографам, попадалось упоминание, что дервиши бликами и солнечными зайчиками, от лезвий холодного оружия, имели типа своей азбуки Морзе, если так, то добавим зеркал, хотя бы медных или серебряных, и устроим себе гелиографы, сделаем линию. Проблема только, что многие мои комдивы, комбриги, комполки и по нисходящей, увы, неграмотные. Придётся им искать грамотных адъютантов, думаю это решаемо.

Дальше, разведка. Дальняя разведка возможна, хотя по Нилу придётся её вести в землях племени джаалин, которые восстали против Махди, и перешли на сторону англичан. С ближней проще, местность своя, знакомая наблюдай, докладывай, маскироваться дервиши умели. Вот оптику стоит поискать бинокли, трубы, может от прошлых англичан осталось, она бы пригодилась.

А теперь контрразведка! Что-то, а разведсети бриты умели создавать, надо хоть как-то их нейтрализовать. И так первое, Слатин-паша, по-моему австрияк, служил в Египте, принял ислам, попал в плен к махдистам, служил им. В 1895 году сбежал, сейчас идёт обратно с англичанами. Уж, что, что, а своих людей он здесь оставил точно, недовольных порядками дервишей, и самим халифой и до войны было много, а сейчас ещё больше стало. Так, что устанавливаем контакты, круг общения Слатин-паши до побега, далее их контакты и дальше по спирали. Кого сразу можно будет прижать, за кем-то следить и выявлять дела и связи. Второе, — иностранцы, работающие здесь, были австрийцы, итальянцы, евреи, навскидку так помню, потом уточним. Ну, не могут они быть „чистыми“, кто-то обязательно стучит бритам, так же слежка за ними, связи, контакты, чем интересуются. Записывая это, Абдаллах, спросил меня, — „Стучит? Это как понять?“ Про зоны, оперативные источники информации и дятлов, я ему не стал объяснять, сказав, это те, кто работает на врага. Он проговорил про себя, — „Правильно, никогда не стоит верить неверным, даже если они приняли истинную веру!“. Я его размышления остановил, и сказал, чтоб писал дальше. Третье, — тех из знатных людей, вождей племён, кого, ты Абдаллах, подверг опале, гонениям, тоже проверить, нет ли у них связей с англичанами, пусть и через посредников. Тот даже перестал писать остановился. Да. Не все готовы тебя предать, в отместку за свои обиды. Но, такие обязательно, найдутся. Так, что надо взять под контроль самых недовольных и подозрительных. А с тех, кто испытал твой не всегда праведный гнев, но не склонен к измене, снять опалу, приблизить вновь. Но, об этом позже. Четвертое, — торговцы, которые ведут торговлю, особенно внешнюю. Ты им тоже возможность получение барышей сильно урезал. Они молчат, конечно, бояться потерять голову, но, то что, кто из них связан с британцами это точно. Задачи, для контрразведки есть, а самой её нет. Может предложить Абдалле назвать её СМЕРШ? А что род деятельности тот же. Будет у меня свой Смерш. Пятое, — все работы, которые намечены нами по армии, вооружению и прочие, засекретить, со всех кто будет в них участвовать взять клятву на Коране о неразглашении, если проболтается, обещать смерть ему и его близким и попадание в ад, и о тем, кто будет у них интересоваться их делами сразу сообщать твоим людям, — смершавцам. Заодно и на живца половим шпионов. Что ж попробуем поиграть в шпионские игры, дезу. „Что?“, — спросил мой носитель, — Ложные сведения», был мой ответ. Кстати, к слежке и сбору информации, а так же её распространению, надо будет привлекать пацанов. Им будет интересно, а нам полезно. И наиболее подозрительных уже сейчас попытаться, через провокации, золотом, выгодой, соблазнами выявить. Но, не пытать и казнить их сразу, а следить за ними, и заставить работать на себя. Так, что уже завтра надо найти человека, кто тебе предан до конца, образован и умён, такой и должен стать главой Смерша. Абдаллах согласился. Шестое, — сделать мнимых перебежчиков от нас к англичанам, вот они и будут им сообщать и ложь, и правду, чтоб им верили. Надо подобрать для этого верных и смелых людей. Пока с делами шпионскими, всё.

Медицина. Из тканей наделать корпии, бинтов, в каждом подразделении попытаться создать вариант штатного медбрата, так же протомедсанбаты, госпиталя, собрать лекарей, костоправов, наделать запасы мазей, настоек и прочей реально помогающей народной медицины, хирургические столы, лампы, носилки, санитарные повозки, лошадей, ослов для вывоза и доставки раненых. Вот со спиртом, здесь беда, а он нужен для обработки ран, а йодом тем паче. Короче, Абдаллах, надо заставить, иностранцев делать брагу, и перегонять её в спирт, алкоголь, слово то это арабское. И на основе полученного самогона и местного антисептика, делать заменитель йода. Заставить врачей угрозой ада, гневом Всевышнего и отрубанием головы, кипятить воду и инструменты, руки перед операциями мыть, самогоном их протирать, инструменты тоже, одежды чистые, чтоб у всех медиков были, маски им сделать, чистоту в палатах и операционных создать. Про шины при переломах здесь знают? В общем, придётся мне самому давать занятия по первой медицинской помощи, и правиле «золотых» минут и часа, надо бороться за жизнь каждого воина.

Пиротехника. Эй, Абдаллах? Спать полюбил? Понятно. Давай пятый намаз и спать. Утро вечера мудренее. Эх, а я бы сейчас зефиру бы съел, с чаем! Вот тебе раз, вроде бестелесный, а желания остались. Или фантомы таковых?

Ну, Абдаллах, да благословить Всевышний наш новый день! Мы опять сегодня пишем. Хотя отдай распоряжения и рисунки, по Смершу, пороху, пулям, гранатам, броникам и каскам, чтоб начали разбираться с калибрами пушек и ружей, медицине. С привлеченных к делам уже начать брать клятву о молчании, заодно посмотрим как тут с исполнительской дисциплиной.

Итак, пиротехника. Ручные гранаты, пусть даже с трубкой или фитилём, корпус а-ля Ф-1, грамм на 700. Терочный запал, надо звать лучших мастеров, рисовать и объяснять самому про бикфордов шнур, точнее около того. Растяжки на основе ручных гранат, и фугасы помощнее, можно и направленного действия, их рвать дистанционно или через терочный запал на растяжке или через ружейный замок. Ракеты? Боевые, осветительные. Лучше даже не заморачиваться. Вот мины только речные, будут нужны, хотя бы для устрашения. Только делать их не из котла как в реале, а большого глиняного горшка, как и фугасы, а вот взрывать их придётся дистанционно.

Флотилия. Главный противник на воде это английские канонерские лодки и плюс к ним вооруженные пароходы, штук десять в сумме если не больше. У канлодок, пушки, пулемёты, корпус металл, и бл…ский папа, специально сделанная малая осадка, по-моему меньше метра. Свои пароходы, по возможности отремонтировать, сделать запасы топлива, рубки зашить деревом, металлом, мешки с песком, что пули держали. Ставить пушки толку мало, а вот шестовые мины можно, только каких взрывать? Может через винтовочные патроны? Использовать как тараны? Жалко. Вдруг победим Китченера, и остаться без пароходов. Гайсасы их если использовать, то только ночью, днём их расстреляют из пушек и пулеметов. Вот их можно как тараны, бревно на нос, весла, плюс течение, можно и металлический борт пробить, и шестовые мины на них ставить можно. Или даже абордажить с них британские канонерские лодки ночью. Проходы можно бонами перекрывать, теми же лодками лодки с камнями топить, но Нил река широкая и не мелкая. Есть конечно 6-й порог и Шаблука. Но, как действовать против канлодок, пока чётких мыслей нет. Многое зависит от дел с артиллерией и пиротехникой.

Фортификация. Эх, если б я успел за несколько месяцев до сражение при Атбаре попасть в Абдаллаха, то можно было бы окопов, блиндажей, блокгаузов, позиций для орудий, даже ружейных ДЗОТов наделать, и плюс новшества, винтовки от эфиопов получить, то тогда, можно было бы попробовать врезать бритам действуя от обороны. Вот пока вспомнил, пиши, — сделать в генералке ложные батареи. А сейчас от обороны проигрышно будет, если только на правом берегу против майора Уортли, где он будет командовать иррегулярами из местных, тысячи три их будет, племя джаалин будет у него много. Хотя у него гаубицы в 127 мм будут, против них надо блиндаж в три наката делать, если не больше. Вот форты и батареи на Ниле против канлодок будут нужны, их точно будем делать. Можно и на возвышенностях у Омдурмана укрепления сделать, Сугрэм и Керерри кажется они называются. Рабочие руки есть, инструмент тоже, материалы — камень, глина, кирпич, как на солнце, так и в печи обожжённый, лес, тростник.

Маскировка и «обманки». Маскхалаты, накидки, для снайперов и диверсов, можно, точнее нужно, джиббе рядовых воинов окрасить в цвета местности, и заплатки пусть камуфлированные шьют. Ткани есть, красители найдутся, теперь художника бы найти, особенно исходя из того, что в исламе сильно пейзажи не порисуешь, чтоб цветовую гамму подобрал, и делать трехцветку. Зато лица сажей для маскировки мои бойцам мазать не нужно… они и так чёрные. Ха-ха! Масксети для позиций и батарей, и ложные батареи и позиции, делать, делать и ещё раз делать, вплоть до чучел из тростника, нервы помотать, силы поотвлекать само то будет. Так, про дымовую занавесу вспомнил. Надо ещё розу ветров здесь выявить. Эх, мне бы нефть раздобыть! В Судане её в моё время добывали, а сейчас, где её искать. А, то можно было бы устроить огненную реку детям Альбиона.

Диверсии. Стрелять, взрывать, сжигать, не давать спать по ночам, и даже отлучиться по нужде без охраны. Тут придётся действовать против кавалерии, которая по берегу пойдёт, и уже против пехоты, когда она пёхом на Омдурман двинет, из Вади — Амида или Хамида. Несколько ночей у нас будет, первая должна быть самой результативной, фактор неожиданности должен сработать. Может, стоит пытаться изобразить речных диверсантов? Хоть саванна и пустыня, но Нил то есть, значит, есть кто плавать умеет. Мины рвать у борта, да может винты и, колеса канонерских лодок из строя выводить. Это конечно шахидством попахивает, особенно если брать в расчёт крокодилов, но стоит иметь в виду и такой вариант. Опять канонерки! Ладно! Итак, перегородить 6-й порог затопленными лодками с камнями вряд ли получиться, будет большая вода, осадка у них маленькая, преграды могут растащить, взорвать, и идти дальше. Значит, их надо встречать в Шаблуке, Нил там сужается вроде до 100 и менее метров, течение ускоряется, там и надо ставить форты, боны, мины, со скал можно вести обстрел, гранаты кидать. Задача хотя бы часть канлодок вывести из строя, чтоб они не смогли участвовать в генералке. В общем, Абдаллах, надо нам будет сходить по Нилу, до этой Шаблуки, берега и окрестности заодно посмотрим, может, есть удобные места для позиций, чтоб дать бритам бой на подходе к Омдурману.

Мысль дать бой бритам перед ней, может и не плоха. Подготовить основательно позиции на высотах, сделать военно-инженерные сооружения. Вот их я то и упустил! Хотя «чеснок» был, колючку из проволоки вряд ли сумеют сделать, а если колючки на крепких веревках делать? Надо попробовать. «Паутину» тоже из верёвок можно сделать. Сочетать местную зерибу, протоколючку, паутину, рогатки, волчьи ямы, чеснок, растяжки, фугасы, и пусть бриты лезут через всё это, под винтовочным огнём и может артиллерийским. Полевой артиллерией, нормальные окопы с ячейками и блиндажами они не разобьют, а гаубицы у них будут на левом берегу у майора Уортли с местными предателями. А вот этих товарищей надо бы купировать до того, как они подойдут к моей столице. На переходе Вади — Хамид — Омдурман, на первом же ночлеге, рано утром, их там будет около 3,5 тысяч, значит тысяч восемь воинов получше надо будет, чтоб наверняка и быстро их растерзать, вот тут можно и конницу использовать. С Уортли и предателей можно будет трофеями взять винтовки, хоть и однозарядки, и главное гаубицы, применить их против бритов у нас сомневаюсь, что получиться, но то, что они не смогут их задействовать против нас тоже хорошо. М-да, были бы у меня русские как у Менелика в советниках, можно было бы и гаубицы поюзать. А может быть, если всё срастётся с Фашодой, капитана Маршана просить подсобить?

Ну, что Абдаллах давай намаз твори, и займёмся политикой, социалкой и делами управленческими.

Значит, так. Твоё племя баггара и твой род таииша почти на всех постах это конечно хорошо, но в целом плохо. Самых ленивых и нерасторопных твоих соплеменников надо поменять, в армии, твоей гвардии, среди чиновников, на людей преданных и исполнительных из других племён и территорий — донгольцев, хадендоуа и прочих. Для баггара ты будешь чист поскольку убрал ленивых и дурных, а среди других племён твой авторитет и влияние может даже усилится. Пусть улемы и муллы, в проповедях усилят моменты, о том, что если победят белые и турки, то жизнь станет ещё тяжелее, обычаи и законы будут нарушаться, что неверные и те, кто им служат, хотят только денег и власти. Истинных сторонников ислама, которыми являются все мусульмане Судана, будут подвергать гонениям и унижениям. Чтоб этого не случилось, все до единого должны сплотиться вокруг учения Махди и его ученика, то есть тебя, и тогда Всевышний увидит это и начнёт помогать своим верным детям в их правом деле.

Обещать после войны снизить налоги, сборы, подати. У Абдаллаха даже дух перехватило, — «Как? Зачем?» Я ответил, — «Чтоб все увидели, что ты уверен в победе, и проявляешь заботу о простых людях». Но, снижать только тем, кто воевал сам в твоём войске или отцы, сыновья, братья и тем, кто активно помогал тебе во время войны здесь в тылу. Надо давать какой-нибудь значок, документ, который подтверждал это, составить списки воинов по племенам, родам, кто и как помогал. И одновременно с этим объяви о чрезвычайном военном налоге, но упор сделай больше на богатых, пусть муллы и улемы призывают к пожертвования в пользу войска, внеси сам большую сумму денег и призови к этому остальных. Всех кто не захочет вступать в войско, будет покидать его самовольно, не будет платить налоги, работать в тылу, причислять к пособникам неверных, угрожать конфискацией имущества, такие быстро сообразят, что лучше отдать меньше, чем потерять всё. Часть налогов и податей, которые больше всего вызывают недовольство, снизить буквально с завтрашнего дня. Всем кто отличится в боях и на службе тебе, надо обещать часть добычи и землю, рабам, кто захочет вступить в войско свободу… но после войны. Уже сейчас выбери сотню отличившихся воинов и дай им землю из своих владений…, но получат они её после войны, если продолжат и дальше так же храбро сражаться. Иностранцам негласно предложи выгодные условия для ведения дел, но за это они должны заплатить сразу деньгами или выполнением твоих заказов. Надо сделать еженедельную газету, пусть и рукописную… во! «Вестник Судана»! Где будут, объявляется твои указы, и сообщаться новости. Есть пленные англичане и египтяне, пусть с последними поработают улемы и муллы, и попробуют перетянуть их на нашу сторону, не только разговорами, конечно, обещать им свободу и деньги. И надо, чтоб ты, на конкретное направление, дело, для выполнения твои распоряжений назначал, людей с полномочиями от твоего имени, но и спрос тоже с них. Но, новость о снижении налогов, пожалование землей, свободе рабам, надо объявить сразу после, того, когда придут известия о поражении у Атбары. Немного подумав Абдаллах сказал, — «Хм, чтоб плохую новость покрыть хорошими». «Молодец. Умный. Хотя и так понятно, что не дурак. Столько лет у власти, даже несмотря на последние поражения», — подумал про себя я. «А точно поражение?», — грустно спросил Абдаллах. «Да. Скоро об этом тебе сообщат», — ответил я.

Ну, что Абдаллах за работу, если мы сможем сделать многое из того, что здесь записали, то, это поможет нам взять вверх над британцами, несмотря на их пулемёты и канонерки. «Пулемёты? Мне о них рассказывали, но мало. В чём их сила и почему их надо бояться?», спросил он. «Пулемёт, это ружьё, которое может сделать за шестьдесят ударов сердца, 600 выстрелов». Он замер и начал считать удары нашего общего сердца. «600 выстрелов!!!», — ощущалось, что халифа был в страхе. «Да», — сказал я, «и у британцев их много, несколько десятков. Ещё есть пушки, которые, один снарядом, шрапнель называется, могут выпускать по 200 пуль, а снарядов в минуту шесть-восемь. И могут вести огонь на 6 000 шагов. И таких пушек тоже у них, наверное, под 30-ть, если не больше». «1800 пуль в минуту! 30-ть пушек! 54 тысячи пуль!!!» — посчитал Абдаллах. Мой носитель от такой математики впал в уныние. Я его подбодрил, сказав, что если будем готовиться, мы сможем победить. И, что у меня даже есть план как. Последовал вопрос, — «Как?»

«Можно, одним броском копья или пулей убить слона или носорога?», — спросил я. «Скорее всего нет, — ответил мне Халифа. — Пулей можно если удачно попадёшь». «Вот так и мы не сможем в большом сражении сразу победить англичан. В этом и была твоя ошибка. Но, если слону нанести множество ран и заставить его истекать кровью, то потом можно будет добить его одним сильным ударом. Надо нашим врагам наносит много не сильных, но болезненных ударов, заставить белых и турок истекать кровью, ослабить их перед главным сражением. И уже в ходе его взять над ними вверх».

«Но как им наносит эти удары?», спросил он меня. «Я точно знаю, что конница и конная артиллерия англичан пойдет к Омдурману берегом. Пехота, остальная артиллерия, обоз, боеприпасы и припасы по реке. Надо будет по ночам, постоянно нападать на их стоянки. Вырезать часовых, тех, кто отстал, кто идёт последними, кто пошёл справлять нужду, обстреливать из винтовок, метать гранаты, уничтожать их запасы, выбивать лошадей, верблюдов, мулов, уничтожать их линии телеграфа. Не давать им спать по ночам, на пути в удобных местах ставить и взрывать мины, бросать чеснок, делать всё, чтоб враг ещё до большого сражения нес потери, терял силы и уверенность в себе. Так тебе, Абдаллах, следовало начать воевать с белыми с самого начала, и не давать им строить и использовать железную дорогу. Теперь мы так и будем делать. Для этого надо отобрать самых умелых, опытных воинов и стрелков, дать им хорошие винтовки и маскхалаты». «Но, неверные днём могут использовать свою конницу против наших отрядов, чтоб обезопасить себя от нападений. И усилят охрану стоянки по ночам», — включился в разговор мой носитель. «Так они и сделают. Поэтому мы воинов посадим на коней и верблюдов, чтоб они могли быстро уходить от врага и возвращаться к нему. И наши конные отряды прикрытия вооружить винтовками, и попробовать заманивать белых в засады. Даже специально это делать. А то, что усилят охрану, это даже хорошо, я уверен, что это не сильно им поможет против „детей львицы“, — усмехнулся я». «Да, хадендоуа большие мастера, незаметно подбираться к врагу даже днём, — согласился со мной Абдаллах. „За несколько ночевок, я думаю, можно будет, нанести им урон в несколько десятков человек убитыми, десятки ранеными, десятки и десятки это уже сотни, — продолжил я. — Скажи, после Меттемы перед Шаблукой, какой-есть большой посёлок или деревня?“ „Вад Хамид“, — сразу мне ответил халифа. „Вот туда по Эн-Нилу, и придут главные силы белых. Там надо будет, на улицах и в домах наставить мин, набросать железных шипов. И первой же ночью, силами в несколько десятков человек атаковать с разных сторон неверных. Они ещё будут не готовы для таких нападений, и это надо использовать, чтоб нанести им как можно больший урон. А потом и дальше нападать по ночам, до самого Омдурмана. Далее на склонах и скалах Шаблуки, в местах, где дорога ближе всего, посадить лучших стрелков, чтоб и днём держали под обстрелом их колоны. Отстреливать в первую очередь надо будет белых офицеров, там же нужно ставить мины. Кстати, по их пути следования и у Омдурмана надо будет сжечь всю зерибу, чтоб они не могли её использовать для своей защиты. Или оставить им часть, но в них заложить мины“.

Я продолжил: — „В районе деревни Керрери, если там есть хотя бы небольшие холмы, на расстоянии от Нила в 5–6 тысяч шагов, будем строить укрепления, делать заграждения. Для этого нам нужны будут бревна, кирпичи, ветки, камни, глина, верёвки, инструмент и много работников. Мы посадим туда стрелков, поставим пушки, и заставим англичан их атаковать. И хорошенько там пустим им кровь. Есть там такие возвышенности?“, — спросил я. — Абдаллах! Ты там не уснул!» «Нет, Махди!!! Как я могу, когда ты говоришь со мной! — почтительно ответил он. — Есть там холмы Керрери и гора Сугрэм, но находятся от Эн-Нила дальше, чем 6 тысяч шагов». Он задумался. «Есть! Есть там небольшие холмы! Между Сугрэм и селом Керрери, в сторону Омдурмана, как раз примерно на этом расстоянии от реки». «Отлично! — сказал я, — Когда поедем смотреть местность разберёмся на месте. То есть у нас будет возможность зажать англичан между холмами Керрери, Нилом, Сугрэмом и этими высотами, ими же мы закроем дорогу на Омдурман. Главное, чтоб они пришли туда, куда нам надо».

«А как мы их вынудим атаковать нас?» — спросил меня мой внимательный слушатель. «Мы их обстреляем их наших пушек. Поэтому и важно, чтоб были такое расстояние до берега, чтоб мы их достать». «Но, в ответ они ответят из своих орудий, и разрушат наши укрепления, как было при Донголе», — высказался Абдаллах. Я хотел сказать, — «Не ссы! Не разрушат». Но, успел остановиться. «Не бойся, мы построим такие укрепления, которые устоят против пушек белых, — был мой ответ. — Мы отобьём их атаки, с потерями для них. После этого заставим весь день проторчать на позициях, на солнце, делая вид отдельными отрядами, что атакуем их. Ночью, будем их обстреливать, не давать им спать, и ближе к утру атакуем их все нашими силами. Темнота даст нам возможность сойтись с ними в рукопашной, где их пулемёты, шрапнель, скорострельные винтовки мало помогут, против наших копий, мечей, дубин, против смелости и желания победить наших воинов!» «Но, настоящие воины сражаются днём, а не нападают ночью, как воры и трусы!!!» — воодушевленно сказал Абдаллах. Ну, что ж я ждал этого. «54 тысячи, плюс 24 тысячи, и к этому ещё тысяч 60… пуль, за шестьдесят ударов сердца. Воины ислама будут погибать тысячами, так и не дойдя до врага! Ты этого хочешь? Ты хочешь погубить войско дервишей, чтоб после этого неверные и турки, захватили Судан? Загубить дело пророка? Тебя для этого Всевышний наделил властью? Для этого он послал меня к тебе? — бил я наотмашь вопросами Абдаллаха. — Отвечай!!!» «Нет!!! Нет!!! Нет!!! — кричал он. — Прости меня!!! Прости глупца!!!» Его истерика длилась ещё некоторое время. Я его успокаивал, говоря о том, что Аллах прощает ошибки тем, кто во время понимает, что он ошибался, и начинает их исправлять. После этого Абдаллах наверно, совершил одну из своих самых, искренних молитв в своей жизни, неистово прося прощения у Аллаха за свою глупость и гордыню.

После молитвы, успокоившийся халифа, задал мне нелегкий вопрос, — «А большие железные пароходы с пушками и пулемётами. Как с ними быть?». Тем самым ещё раз, указав на то, что он опытный и практичный правитель и военачальник.

«Канонерки! — с раздражения сказал я. — Что ж и на них управу найдём. Думаю в самой Шаблуке построить форты. Есть там такие места? Абдаллах сказал, что не знает. — Ладно пойдём по Нилу увидим. Там он сильно сужается, течение быстрое, удобно будет вести огонь по англичанам. Сверху, со скал можно вести стрельбу из винтовок и кидать гранаты. Перегородить русло, плотами и лодками, может и пару мин сделать, рвануть, что они начали их опасаться. Таранить их большими лодками в крайнем случае. Нил у позиций при Керерри тоже перегородить, чтоб их канонерки не могли к берегу подходить и участвовать днём в бою. Так же придётся это делать выше по течению, что не пустить их к городу. А ночью, если сойдёмся с англичанами в рукопашную, они им не помогут. Ночью их даже можно будет пробовать захватить, действуя с реки».

Время записей закончилось, теперь должно было наступить время дел. Мы, то есть я и Абдаллах, начали отдавать распоряжения, чтоб записи стали по большей частью реальностью. Для этого было решено, при Абдалле некий вариант правительства с министерствами, — военным, финансов, строительства, МИД, промышленности и кустарную спецслужбу — СМЕРШ. Во главе их он хотел ставить людей исходя из их преданности ему, но я потребовал, ставить преданных, но и одновременно сведущих в своём деле, даже если они не из баггара, и даже не очень преданных, и даже не мусульман, но относительных профессионалов. Всё! Отказываемся хотя бы частично от родоплеменного варианта вертикали власти.

Вызван был эмир Вад Бишара, один из самых преданных лично халифе и делу Махди, ему было поручено за две недели сформировать отряд из 2-х тысяч стрелков и 200 всадников, взять шесть орудий получше, запасы и выдвигаться в Гедарефу. Там он должен был их передать Амхед Федилу и возвращаться обратно. Амхед Федил из своих сил и прибывшего отряда сформировать отряд, и выдвигаться на Кассалу. Полностью её блокировать, основательно обстрелять, после этого предложить сдаться. Условия сдачи следующие, — передача в целости и сохранности, вооружения, запасов и прочего имущества, взамен жизнь и свобода, кто захочет, может вступить в войско Махди, белых офицеров лучше выдать живыми. Если будет отказ, вновь обстрел и штурм. Для штурма заранее приготовить разборные лестницы и мины для взрыва ворот, стен ещё здесь. После этого, оставить там гарнизон в 1000 человек, остальным силами возвращаться в Омдурман. Подготовку к походу, делать максимально скрытно, а всех кто, активно будет им интересоваться, задерживать и выяснять, зачем им это надо, кто их об этом просил. 22 апреля отряд моего одного из самых верных эмиров, Вад Бишара ушёл в Гедарефу. «День рождения Ильича однако, — вспомнилось мне, — он ещё в Шушенском наверное, „Развитие капитализма в России“ дописывает. Дай, Бог, и до него доберёмся».

Своему тезке, бывшему египетскому офицеру, инженеру моего пароходства Абдалле Мухаммеду и ещё нескольким египетским военным, создали очень хорошие условия для жизни, отправили к ним красноречивых мулл, чтоб они обработали их в нужном нам направлении. Они, начальник арсенала, наиболее головастые работники и ремесленники должны были на основе моих рисунков, объяснений, создать тёрочный взрыватель, на основе ружейного замка и винтовочного патрона, создать ещё варианты взрывателей, и пытаться реализовать мои технические задумки в силу возможностей материально-технической базы, весьма скудной.

Когда я, показал Мухаммеду рисунки, вид сбоку, в разрезе, пуль Нейслера, Фостера и Бренке, его глаза округлились, он одновременно с удивлением и страхом посмотрел на меня. В его взгляде был вопрос, — «Откуда ты это знаешь?!» Я ему ответил вслух, — «Всевышний нам помогает в нашем деле защиты истинной веры, посылая нужные нам знания». Было видно, что мой ответ, его впечатлил. «Толи ещё будет!», — усмехнулся я про себя.

Начальнику арсенала было приказано, начать лить из чугуна гранаты в варианте Ф-1, весом не более 700 грамм, плотно запрессовывать туда порох, взрыватель пока через фитиль. Планировалось их метать вручную и пращами, использовать для растяжек. Делать картечь, с её калибром, что не мудрить, для дальней взяли за основу размер моего большого пальца, там, где ноготь, для ближней мизинца. Эти пули планировалось использовать и для фугасов. Чтоб ускорить процесс появления таких поражающих элементов, были решено, привлечь к этому делу пацанов. Пусть собирают камешки, таких размеров и сдают их на вес за деньги. Для картечи хотелось жестяных стаканов, но с жестью, здесь была жесть. Поэтому решили делать вязаную картечь, использовать для этого холст или кожу.

Оружейникам был поставлена задача, очень быстро сделать вариант гранат для гладкоствольных орудий средних и больших калибров. Но, ещё больше Мухаммед, руководитель арсенала и начальник артиллерии Якоб, выпучили глаза, когда я им показал рисунок шарохи и юбки-приставки для ядер из мягкого чугуна.

Для того, чтоб систематизировать производство пуль, ядер, гранат, картечи, начальник артиллерии и командиры частей джихадии, то есть стрелковой пехоты у который были гладкоствольные ружья. Они должны были очень быстро провести ревизию калибров пушек и ружей, чтоб свести к единообразию вооружение батарей и стрелковых частей, знать какие есть калибры, и начать для них производить, пули, ядра, гранаты. Касаемо артиллерии, распределить боеприпасы уже какие есть, по калибрам, и разобраться, сколько есть у нас казнозарядных орудий и сколько для них есть боекомплекта. Так же было поручено, начать гранулировать порох, через барабаны и сита, начать делать развесовку зарядов для ружей и пушек по калибрам и весу пуль и ядер. Мешки для зарядов для пушек решили делать из тонкой ткани, для ружей из холста, в виде сосисек. Главному артиллеристу моей армии Якобу, начальнику арсенала, была поставлена задачи разобраться с орудийными лафетами, если их недостаточно сделать дополнительно, негодные отремонтировать или заменить, и снабдить все орудия клиновым прицелом.

Броники и шлемы решил делать комбинированными, — кожа, ткань, металл, так будет быстрее и дешевле. Они нужны будут для штурмовой пехоты рукопашников, тех, кто пойдёт в атаку первых рядах, расчётов орудий и части стрелков. Хотел шлемы в варианте британских тазиков, против шрапнели они помогают, но без листового металла и пресса долго, поэтому стали делать местные варианты шлемов, только без острого верха, и я их модернизировал, ремешком через подбородок, что держался лучше. Броники, сделали так, грудь кожа плюс металл или кожа, живот — пах кожа, спина кожа. Для изготовления броников пришлось загубить большое количество слонов, бегемотов и носорогов, но, Гринписа не было, а штыком их кожу было не взять, да и осколки, камни она могла держать, здесь из неё щиты делали. С размерами броников и шлемов поступило просто, вызвали нескольких портных, взяли сотню воинов, замерили им размеры груди, тела и голов, усреднили полученные данные, разбили по пропорциям по отношению к ста, и сделали выкройки по полученным размерам.

Для самых лучших рубак, которые будут на пике атаки, приняли решение делать ещё наручни, воротники на брониках для защиты от ударов, защиту лица и а-ля тактические перчатки, что могли даже за штык хватать. Ноги прикрыть вставками из кожи на штаны. И Абдаллах отдал приказ, что все, у кого есть кольчуги, доспехи, шлемы, и они лежат без дела, передали их в войско, за сокрытие, грозило суровое наказание.

Щиты мы тоже решили делать, но не для ближнего боя, они и так были, а для защиты от пуль, что-то вроде штурмовых у спецназа. Как выяснилось, с юга можно доставить красное и черное дерево, насколько я знал плотность древесины у них даже больше чем у дуба. Стали комбинировать, дерево, кожа толстокожих, металл, подбирать размеры и вес. Щиты получились тяжелыми, но винтовочную пулю держали метров со ста, сделали прорези для глаз, местные воины впечатлились полученным результатом. В щитоносцы выбирали самых сильных и выносливых, поставили их на усиленное довольствие, улемы и муллы разрешили воинам во время джихада не соблюдать посты, чтоб беречь и копить силы. Заставил их таскать на себе тяжести постепенно доведя до веса щитов, и даже немного больше, когда щиты были готовы, начали отрабатывать их применение в строю. Так же сделали щиты для перекрытия окопов, защиты орудий и их расчётов, для пароходов и гайсасов, и их команд, от шрапнели, пуль и осколков. Для защиты орудий, зарядов, пустили в дело мешки с песком, к ним здесь проблем не было.

Отряды рубак, тоже обвешали сначала грузами, потом доспехами, и прокачивали и без того хорошие и умения. Отряды стрелков и пехоты, которые уже были в моём распоряжении, и прибывали в течения лета в Омдурман, так же чаще обычного занимались, отработкой манёвров, передвижений по местности, действий подразделения в атаке, обороне, метали гранаты, стреляли из ружей, не из винтовок, берегли винтовочные патроны. Вновь созданные сапёры учились, ставить растяжки, закладывать фугасы, делать паутину, волчьи ямы, устанавливать рогатки, натягивать колючие верёвки. Ответ на робкие вопросы, — «Зачем всё это? Мы и так всё умеем», был классическим, — «Тяжело в учении, легко в бою! Чтоб меньше проливать своей крови в бою, надо больше пролить своего пота на учениях!» Воин — профессионал, неважно кто он, полудикий араб из Судана или великий Суворов, понимают и знают правила войны, и путь к победе без слов. Поэтому больше таких вопросом не задавали, а следовали правилам всех воинов во все времена, и готовились к будущим боям.

Касаемо, фугасов, то их делали из глиняных горшков разных размеров. Я нарисовал схему фугаса, заряд пороха, тоже спрессованный, взрыватель, поражающие элементы. Тут в ход шли камни, осколки чугуна, рубленый металл, глиняные шарики. А простой терочный взрыватель, мастеровые в моём арсенале мне таки сделали, хоть и не сразу. Но, в июле уже были созданные вполне надежные образцы, и чтоб увеличить вероятность подрыва, на растяжки и фугасы ставили по два, три взрывателя. Были случаи и подрывов с гибелью воинов. Для речных мин, больших фугасов, в качестве взрывателя стали использовать патроны и затворы от винтовки Ремингтона, взяли самые негодные стволы, но с исправными затворами, чтоб не очень жалко было, они срабатывали на 100 %.

Проведенный позже тотальный шмон на предмет наличия у населения, огнестрельного оружия, пороха, патронов, свинца, доспехов дал несколько сот винтовок и ружей, боеприпасов, кольчуг, шлемов. Тех у кого нашли это были объявлены предателями и врагами, у тех кто был побогаче, конфисковали имущество, кто позволил себе возмущаться были обращены в рабов, остальным дали срок и отправили на работы, что могли искупить свою вину. Всё это было прописано в еженедельной газете, и озвучено на площадях, и предложили добровольно сдать оружие, кто это ещё не сделал, после это ещё принесли несколько сот ружей, винтовок, боеприпасов к ним, элементов доспехов, заплатили штрафы и были прощены Халифой.

Было трудно с медициной. Здесь мне пришлось максимально лично участвовать. Собранным лекарям, я прочитал лекцию о важности чистоты рук, инструментов и всего, что связанно с медициной. Всё они подписали письменно обязательство, что отныне в своей деятельности эту самую чистоту будут соблюдать, иначе по отношению к ним тоже будут проведены ряд хирургических операций, но уже без соблюдения чистоты. Надиктовал, а писари размножили памятки об оказании первой медицинской помощи по всем направлениям, кроме поражения током, об обработке ран, даже рисунки были. Эскулапам, чтоб не расслаблялись, обещал устроить лично экзамены (и сдержал обещание), и потребовал, чтоб они набрали себе помощников по сообразительней, а чтоб они не сильно грустили, от всего на них свалившегося, им из казны выдали небольшие суммы денег.

Самого активного и деловитого из них, я назначил главой медицинской службы армии Махди, и в беседе с ним, рассказал ему о медсанбатах, госпиталях, «золотом часе», важности выносе раненых из боя и доставки их к медикам, и о том, что для меня и дела джихада важна жизнь каждого раненого, заболевшего воина, и что надо прилагать все усилия, чтоб их спасать.

А спирт мне всё-таки сделали! Среди иностранцев моей столицы и Хартума был объявлен конкурс, кто сделает или предложит чертеж лучшего перегонного куба, самогонного аппарата самому Халифе, и сделает ему максимально чистый и крепкий продукт. Победили итальянцы. Они получили обещанную награду, а я спирт или около того, для медицинских нужд. Сделали ещё несколько аппаратов, фиников здесь было сколь хошь, и спирт производился уже десятками литров, у меня стали возникать мысли о его применении для военных целей.

Я для себя с удивление узнал, что здесь не проблем с мылом, его здесь варят и продают, в основном за пределы страны. И как-то моя руки перед едой мылом, меня шарахнуло мыслью… спирт, мыло, жиры ё… твою мать!!! Это ж коктейль Молотова, напалм, пирогель!!! Вот надо же быть таким развиздяем! Хоть немного, но сделать надо, для диверсантов, очень даже в жилу будет.

Для медицины в армии нужно было много тканей, поэтому я вызвал к себе торговцев ими и владельцев ткацких мастерских. Им были озвучены мои нужды и условия, на которых они их должны реализовать. Условия не мягкие, но они всё равно зарабатывали на этом, пряник всегда должен быть, рядом с кнутом. Ни кто из них не отказался от предложения пожертвовать некоторые суммы, для достижения победы, ещё бы, ведь сам халифа это уже сделал. Моё внимание привлёк австрийский миссионер И.Орвальдер, который в Судане зарабатывал ткачеством. Я велел ему остаться, и сразу в лоб спросил о Слатин-паше, они ведь соотечественники, и до предательства и бегства последнего они не могли не общаться. Он был человеком умным, и выдал мне всё, под запись, что знал о Слатине и его окружении, и обещал сообщать, о всех попытках моих врагов связаться с ним. Получил за это благодарность и зарубку о том, что от него ожидают понимания ситуации и помощи в делах, и что он теперь под колпаком.

По такой же схеме был отработан итальянский миссионер П. Россиньоли держатель харчевни, он обязался поставлять еду и провизию в армию; его соотечественник, также бывший член миссии, П. Агати, возродивший при ней давно исчезнувшее в Судане производство обожженного кирпича, и после установления власти махдистов открыл собственную кирпичную фабрику, он получил большой заказ на кирпичи, принявший со всей семьей ислам багдадский еврей Израиль Дауд Беньямин торговец одеждой в Омдурмане, так же получивший заказы от меня.

Все более крупные местные и иностранные дельцы, были мною и моими людьми обласканы, им были розданы заказы, а с них были взяты письменные заверения, об их законопослушности и преданности мне. И они взяты были под наблюдение своими же усилиями… стали следили за друг другом, теперь ещё более внимательно, дельцы они такой народ подозрительный. Получалась сплошная экономия, сил, средств и людей.

Для реализации этих грандиозных по местным меркам планов нужны были люди, порох, железо, чугун, кожа, ткани, верёвки, канаты, лес, кирпич, провиант и многое другое, но главное… деньги.

С железом, тканями, кожей, кирпичами, лесом особых проблем не было, а вот с порохом и людьми было сложнее. Для увеличения производства пороха было решено тотально зачистить все сортиры и свалки в Омдурмане, Хартуме и других городах и сёлах на предмет селитры, и заложить новые селитряницы. Проблему кадров для арсенала, порохового заводика, обувной фабрики и прочих мастерских решили незатейливо, мобилизовали на работы ремесленников-частников разных специальностей, дали многим заказы на дом, привлекли мастеровых кто уже был в войске, направили на работы рабов, но не только из под палки, но за деньги, конечно небольшие, плюс бонусы после войны за работу в тылу.

С деньгами были как всегда сложнее, пришлось мне помимо введения чрезвычайного военного налога, добровольно-принудительного сбора пожертвований со всех слоев населения, залезть в свою собственную кубышку, а зачем она мне будет нужна если в случаи поражения меня убью или выдадут британцам? Кроме пожертвований, я решил, сделать экстренный заём у населения, люди приносили деньги им выдавали расписки, что деньги взяли и обещали вернуть с процентами.

Был в Омдурмане большой кошелёк, у которого можно было занять много денег, и даже через контрабанду получить оружие, это был Бенцион Кошти, глава левантийских дельцов в Судане, который начал дела здесь делать ещё в 50 — е годы, ссужал деньгами генерала Гордона, Махди его не тронул, Абдаллах, с ним имел эти годы дела, и вот он вновь перед мной, и с ним ещё несколько самых богатых торговцев и дельцов из его земляков.

Лицо этого старого еврея, выражало в мою сторону внимание и уважение, и одновременно читалось, «ничего мы и при новых хозяевах приспособимся, правители приходят и уходят, а деньги нужны всем». Я ему напрямую сказал, что мне нужно много денег, его связи для контрабанды, прежде всего винтовок и патронов к ним, взамен я ему и другим умным людям, частично отменю, свою монополию на торговлю золотом, рабами, слоновой костью, гуммиарабиком и некоторыми другими товарами, снижу им ушру -10-ти процентный налог на товары сверх таможенных сборов и сами таможенные сборы, снижу другие налоги, на их заём, куплю у них же контрабандное оружие, и сделаю необходимые мне заказы и поставки.

Так же сказал, что ситуация сложная, враг скоро придёт к столице, и мне точно, известно, что ряд людей из их круга, имеет отношения с ним (100 %-х сведений, я об этом не имел, но, чтоб, эти люди, не вели двойную игру, такого быть просто не могло), поэтому я готов и на очень крайнее меры, для получения того, что мне надо. Бенцион Кошти от такой прямоты даже оторопел, Восток дело тонкое, а тут такой напор сразу. Ему и его сотоварищам, дали бумаги с суммой, сколько мне надо денег, сколько они получат от моих уступок, и чего и на какие суммы я у них сразу же сделаю заказы. «Решение надо принимать здесь и сейчас», — твердо сказал я. И они его приняли, в обоюдную пользу сторон, а, чтоб деньги, появились у меня как можно быстрее и договорённости соблюдались, я им сообщил, что их семьи, согласились принять моё приглашение, и пожить у меня. Их лица после услышанного, выразили страх и тревогу, но я их заверил, что если всё будет у нас хорошо получаться, то всё у нас будет хорошо, а семьи они смогут навещать хоть каждый день. Пусть робяты не думают, что только они в эти игры умеют играть, особенно в игру «обмануть гоя это не грешно».

С посольством к Менелику, я тянуть не стал, оно и отряд который будет его сопровождать было сформировано, отобраны подарки. Тем более, что в Омдурмане с января 1898 г, находилось посольство от него, оно передало мне его совет, негус советовал, навтыкать везде флагов Франции, признать её протекторат и тем самым защититься от англичан. Можно и так, конечно, но меня вряд ли поймут местные парни, это раз, и два, против бритов это, увы, не сработает, не для этого они начали эту войну.

Так в ответном послании я его поблагодарил за мудрый совет. И просил продать мне, винтовки, французские Гра, Ремингтоны или русские Берданы, немного магазинных винтарей с итальянских трофеев, и патронов к ним с хорошим запасом, который, как известно карман не тянет, так же просил пушки. Взамен просто — золото. Посольство ушло в середине апреля, если всё получиться хорошо, то оружие я увижу только к концу года.

И раз затронули дела внешнее, то было ещё две темы — Фашода с капитаном Маршаном и полковник или подполковник Артамонов, если про француза знал, что придёт он в Фашоду, в июне или июле, то про наших, русских, знал только, что выйдут они на Белый Нил летом, но, когда, где хоть убей не помнил. Поэтому решено, Маршана встречаем в Фашоде, делегацией в тысячу штыков и двумя легкими орудия, берём под белы ручки, и ласково просим, пожаловать ко мне в гости. Артамонова с его дончаками, решил искать по Нилу, который Белый, скорее всего он выйдет к нему южнее Фашоды, и вероятнее всего, в местах впадения в него его притоков, точнее правых притоков, если они идут из Эфиопии, значит, для нас они будут слева, в общем, искать и найти, кровь из носу. Поэтому на Белый Нил южнее Фашоды, спешно отправили десять отрядов по три-четыре мукаддама, взвод по-нашему, численность в 20–25 человек.

Им я поставил задачу найти отряд, где будут эфиопы и белые, среди белых будут французы и русские, и тех и других, отправить в целости и сохранности ко мне, со всем почтением, и эфиопов тоже. Артамонову я написал письмо… по-русски, но без ятей, чтоб он не сомневался, что его ждёт много интересного и полезного в Омдурмане. Отрядами поставил командовать своего сына, — Османа Шейх-эд-Дина, но, замами у него были опытные и верные мне, а значит и ему эмиры. Пусть опыта набирается, а его статус, убедит Маршана и Артамонова, в моей заинтересованности в них. Заодно, отряды Османа Шейх-эд-Дина, совместят полезное с полезным, соберут продовольствие, подати с местных, напомнят, кто их правитель, но, дал установку без фанатизма, тыл должен быть лоялен, набьют толстокожих животин для броников и мяса, и других для шкур и мяса, леса нарубят. Для того, чтоб ускорить движение отряда, который должен искать русских, дали им два парохода побыстрее, большие лодки, припасы, а для усиления вооружения, выдали по несколько винтовок на муккадам, то есть взвод по-русски. Уж очень мне хотелось найти русских как можно ближе ко мне, чтоб потом не искать их в Эфиопии, хотя они точно были в Аддис-Абебе. И Артамонов был именно, тот человек, который мне нужен был как попаданцу, офицер Генерального штаба, профессиональный разведчик, настоящий офицер и патриот России, в будущем участник войны с Китаем 1900–1901, русско-японской, Первой мировой уже генералом.

Сына и некоторых командиров, заставил выучить такое обращение по-русски, — «Здравия желаю, полковник Артамонов! Добро пожаловать в страну Махди! Халифа ждёт вас!», для его казаков «Здорово бывали, казаки!», и научил отдавать честь по-русски. «Русскому» отряду на месте должны были объявить, что тот, кто найдёт белых получит награду от Халифы, золото и землю. В отряд включили несколько человек, кто эфиопский язык знал. Уже через неделю после моего попадания сюда, «русский отряд» ушёл на задание, для всех этот отряд и «французский», который двинулся в путь в конце месяца ушёл за податью и провиантом. И была им поставлена ещё одна задача, навербовать нилотов, именно навербовать, а не забирать насильно, я то знал, что они одни из самых рослых народов мира, поэтому и поручил Осману Шейх-эд-Дину, набрать сотню другую и желательно самых рослых из рослых. Откормить их уже здесь, и поставить щитоносцами, да и мечом научить работать, копьём и дубьём они и так умеют.

Мне позарез нужны были специалисты в разных направлений, всех своих постепенно включали в работу, но нужно было ещё, я вспомнил, о резерве, который у меня есть… это пленные. Я лично решил с ними разобраться, из белых был некий Чарльз или Карл Нейфельд, который тут уже даже детей настрогал от местной бабы, обычный нормальный авантюрист, готовый на всё ради денег и власти, власти и денег, мутный тип, вроде, что-понимает в экономике, но от греха подальше решил его держать подальше от дел, то есть так же в тюрьме. Был ещё грек, тоже уже с местной женой и детьми. Пленных египтян, которые изъявили желание поработать и послужить, помыли, улучшили кормежку, муллы-политруки их несколько дней обрабатывали, потом их раскидали по их умениям и специальностям. Остальных сидельцев, отправляли на работы, но кормить стали их лучше, чтоб были силы работать.

Чтоб хотя бы отчасти решить вопрос с питанием и его качеством, растущей в численности армией, решили, временно на время войны убрать строгие посты и ограничения в еде. Улемы вывели формулу, что грехи в плане еды воины искупают участием в джихаде, и своей кровью в сражениях. Отправили команды охотников, на заготовку всего, что можно было есть, увеличили вылов рыбы, и даже стали есть крокодилов, а их кожи обрабатывали и складировали. Мне нужны были сильные воины, а мясо эту силу даёт.

В конце второй недели моего пребывания здесь, я устроил среди бойцов своей армии игры с названиями, — «Найди меня!», «Я убью тебя издалека, и сразу в голову!», «Я метаю гранату дальше и точнее всех!», «Я убью тебя очень быстро!». Начался отбор в диверсанты и разведчики, наверно, инструкторы спецназа истекли бы слюной, если б видели, что это ребята, вытворяли. Притворялись камнями, кустами, местностью вообще, зарывались в песок, лежали часами неподвижно, выбирали идеальные позиции для стрельбы и атаки, стреляли, метали копья, кинжалы, гранаты, рубили мечами и наносили удары копьём, идя шагом, на бегу, в прыжке, в перевороте, лежа, сидя, и ещё много чего интересного удивительного. Особенно были хороши фуззи-вуззи, они же «волосатики», они же «дети львицы», из племени хадендоуа, народа беджа. Хороши они были, прежде всего, в маскировке, и неожиданном нападении, я сам убедился, что не зря Киплинг им посвятил свое стихотворение, и выдели в нём именно их, поставив их выше зулусов и афганцев, тоже весьма неслабых ребят в плане умения ведения войны.

По итогам учений-соревнований похвалили и накормили всех, наградили лучших, а из лучших из лучших создали, два батальона по 400 человек спецназа-диверсов, разведчики, снайперы, «вырезаторы» часовых, караулов, сапёры, им придали для усиления конных стрелков. Им дали хороший конный парк, верблюдов, для мобильности, позже дали маскхалаты, накидки, коврики, сделали для них питательные сухпайки, снайперам отобрали лучшие винтовки. И отправили их подальше от глаз, тренироваться на местности и на друг друге, чтоб стать ещё смертоносней для врага.

После того, как я отдал распоряжение начать полную ревизию стреляющего, взрывающегося, металлического и прочего, что может пригодиться для войны, из арсеналов Омдурмана, Хартума, пришли радостные и одновременно интересные новости. Там нашли исправный пулемёт Норденфельда, в смысле многоствольный (пяти) прообраз его, и немного патронов к нему, как выяснилось позже на три полностью заряженных магазина. Инженер египтянин Мухаммед, привёл его в рабочее состояние, выбрали бойцов ответственных, кто показал, что хорошо умеет обращаться винтовками, они и стали первыми пулемётчиками в армии Махди.

Вторая находка была я б сказал прикольная… это были кареты, которые остались ещё после египтян, они были рессорные. Карета, пулемёт, степь, всё это складываем, и получаем… тачанку! Но, пулемёт один, и у меня на него другие планы, что делать с каретами я пока не знал, их внесли в опись имущества, отремонтировали, и убрали до лучших времён.

Начал приносит плоды Смерш, круг знакомых и тех кто часто общался со Слатин-пашой установили быстро, потом по цепочке их связи и круг людей, многие, как я и предполагал, были торговцами и иностранцами, вышли и на агентов из местных, в госаппарате и армии. Решили пока их не хватать, и сразу вешать, как предлагали некоторые эмиры, а хватать, допрашивать, наиболее упёртых даже пытать, но без увечий, а кого то и казнить, но не как шпиона, стараться перевербовывать, и через них пытаться засылать дезу Китченеру. Типа Халифа то в унынии, то в ярости, дуркует, казни устраивает, собирает армию, народ волнуется, не все эмиры и племена надёжны, винтовок и патронов к ним мало, в принципе всё это и было правдой.

Разобрались и со связью, голубиная почта была, частных голубятников Смерш взял под контроль, мало, кому, через птиц мира идут послания. Система сигналов солнечными зайчиками и правда была у махдистов, я приказал сделать медные зеркала с оптимальными размерами, и, чтоб начиная с батальонов в подразделениях были свои световые связисты, в дивизиях и корпусах, должна быть и голубиная связь. Позже от Омдурмана, через Шаблуку до Вад Хамида, и на юг до Хартума, на высотах поставили вышки, с кустарными гелиографами, точнее там были воины с зеркалами.

Через неделю после моего попадания сюда, 14 апреля, пришли новости о поражении, под Атбарой, пошла волна пораженческих настроений, среди знати, эмиров, народа, — «Опять поражение! Это явил нам свою немилость Всевышний! Халифа, всё делает не так!» и в том, же духе. В ответ я включил машину агитпрома и репрессий, красноречие и софистику улемов, мулл, аресты и казни наиболее громких и глупых крикунов.

И выложил свой пиар-козырь, сразу после новостей о поражении, было объявлено, о снижении налогов, а именно, ушр (десятину с урожая зерна и фиников в 10 % товаров, доставляемых на продажу в город), закят — налог со скота и некоторых других видов имущества, а также фитра — подушный налог, налоговые послабления для торговцев (военный налог, то всё равно есть). Снижении арендной платы для крестьян кто работает на государственных землях и Халифы. О наградах и пожалованиях землей, тех, кто хорошо воевал и трудился, для достижении победы над неверными и турками, о списании им части неуплаченных налогов. И не совсем громко, об уступках женщинам, разрешили им вновь торговать, ходить на рынки, пасти скот (объяснения такого решения, мужики же на войне), разрешили не закрывать лицо постоянно, отменили жестокое наказание на общение со странствующими женщинами. И совсем втихаря отменили указы о запрете торговли предметами роскоши, разрешили, но ограничено, и с большим НДС, налогом с оборота и продаж. Так же были публично казнены различные коррупционеры, прежде всего амины, сборщики налогов, о чём говорилось и писалось, в городах и «Вестнике Судана».

Это стало информационной бомбой, и полностью перекрыло новость о поражении, везде говорили об этих новостях, а не о нём. Даже без помощи местного агитпрома, мой рейтинг у населения пошёл вверх. И после новости о поражении, которое я предсказал, Абдаллах окончательно, убедился, что послан ему в помощь высшими силами, он стал полностью моим.

После того, как мы с ним перестали делать масштабные записи откровений пророка, через Махди, то есть меня, начались трудовые будни правителя страны, которая проигрывает войну, и отстаёт от противника века так на три. Трудовой день от 12 часов, с перерывами на намазы, еду, послеобеденный сон и упражнения с оружием. Я стал делать по утрам зарядку, тренироваться с оружием, на коне и без него, и через день таскать на себе кольчугу, Абдаллах и так бы в неплохой физической форме и оружием владел вполне, но я решил, всё улучшить. Ведь мне предстояло лично, вести свою армию в бой, и биться вместе со своими воинами, подобно Александру Невскому, Дмитрию Донскому. Так я решил для себя, и мой носитель бы «за». Тем более мне, как и им придётся действовать копьём, мечом, хотя нашли мне пару револьверов, патроны к ним и привели их в порядок, несколько раз я сумел пострелять из них и винтовки.

Из-за навалившихся дел, только 26 апреля (решил для себя вести и европейский календарь, что не сбиться), я сумел выйти на осмотр местности, около Омдурмана, поле будущего сражения, и пройти вверх по Нилу. 26 апреля, Чернобыль, вспомнил я дату, а несколько дней назад у отца было день рождение. Грустные мысли о потерянном будущем, из-за занятости не часто приходили ко мне в голову, ну, тут как-то вспомнилось.

Решил дойти до 6-го порога, по суше и реке, особенно меня интересовала Шаблука на предмет установки батарей, препятствий, мин для канлодок англичан, мест где можно сделать закладки больших фугасов, стрелковых засад. В эскорт было взято две сотни конницы и две сотни гвардии на пароходе и лодках, тут я решил поработать на своим имиджем. На два полка, конный и пехоты были отобраны воины примерно одного роста, выше среднего, подобрали максимально единую экипировку, коней подобрали по размерам и мастям. Когда я выезжал в город или куда-нибудь недалеко мне сопровождала минимум одна муккадама, смотрелось солидно, Восток дело тонкое.

Как и указал Абдаллах, у поселка Эгейга и горой Сугрэм, были небольшие высоты, которые закрывали путь на Омдурман. Здесь мне и виделся махдистский вариант Шевардинского редута. Пройти к моей столице, можно было через холмы Керрери, горой Сугрэм, то есть тоже высоты, при этом нужно было удалиться от реки километров на семь, значит, поддержки от канлодок не будет. Самый удобный путь, как раз и получатся через редут, от этих высот до реки всего километра три, а до дороги километра полтора. И что ещё радовало, что здесь на Ниле большие острова, и протоки с этой стороны узкие, значит, их можно перекрыть бонами, плотами и не пустить британские канлодки для поддержки своих с реки. Я помнил, что часть канлодок пойдёт к Омдурману и будет бить по гробнице Махди, чтоб подорвать дух дервишей, там, на берегу и острове Тутти и стоит делать форты и ставить батареи. Итак, решили здесь будут наши укрепления, укрепрайон так сказать. Весь оставшийся день и утро следующего, я лазил по этим холмам, и прикидывал, где делать окопы, блиндажи, позиции для орудий, ДЗОТы, инженерные сооружения, лично делал приблизительную трассировку и расположение сооружений. Всё, что я знал о полевых укреплениях, решил, реализовать здесь, и заставить бритов атаковать наши позиции в лоб. На примерно полтора километра позиции, посадить в окопы несколько тысяч стрелков и расставить несколько батарей, плюс резервы, и пусть бриты их атакуют в лоб, как раз к реке с высот идут пологие склоны. Чтоб залегендировать работы, было объявлено, что Халифе здесь в очередной раз явился Махди, и сообщил, что если здесь будет построена мечеть, то Аллах обязательно поможет одержать победу над неверными.

После дел на будущем редуте, двинулись дальше, пейзаж был унылый конечно, пустыня, скалы, кусты, бесконечные сухие протоки идущие к реке, величественный Нил. Касаемо селений и людей, бедность голимая, но радовались мне искренне, я останавливался, разговаривал, особо нуждающимся давал деньги, то есть почти всем. На повороте Нила в Шаблуку, было ещё неплохое одно место для устройства укрепрайона, тоже холмы, от них до берега менее двух километров, у реки гряда скал закрывали их от канлодок. У Шаблуки тоже были место удобные, там вообще без этих чёртовых лодок бритам пришлось бы вести бой, но, нам бы, у Омдурмана успеть бы построить хотя бы половину из намеченного, а тут до него километров 75. Поэтому решили здесь делать, стрелковые засады, со скал удобно стрелять, решили фугасы ставить, а так же в районе 6-го порога, там тоже скалы и узости есть. Лучше даже здесь сделать с размахом, англичане ещё беспечные будут, потом, то уже на стороже будут. От 6-го порога до Вад Хамида было недалеко, пару часов верхом, но туда я уже не поехал, его же было решено отдать бритам, добавив в него взрывоопасных и колющих сюрпризов.

Как я и хотел прошли по Шаблуке вверх по течению, были там места, где можно было бы поставить батареи, но тоже далеко от Омдурмана, сложно будет их устанавливать. Поэтому наметили несколько мест, где будут расположены стрелки, гренадёры, будет стоять бон и мины или мина, планировали здесь потрепать или даже проредить эти канлодки, которые торчали как заноза в заднице. Уже возвращаясь обратно, решил, что их надо брать ночью на абордаж, в момент, когда будет ночная атака пехоты, помощи от них в её отражении будет мало, а их внимание отвлечёт, и у берега они будут стоять, вот тут и брать их в ножи с воды. Значит, по приезду надо будет заняться этим вопросом. Пусть подберут лодки, людей, нужно сделать кошек, трапов с крюками, лодки покрасить в цвет Нила ночью, и тренировать речных абордажников на наших пароходах, но подальше от глаз, шпионы бритов, точно не дремлют.

И начались дни сурка, арсенал, разные мастерские, обувная фабрика, пороховой завод, верфи, Шевардино, дела армейские, денежные, шпионские, чуть 9 мая не пропустил, только к полудню, вспомнил, что сегодня -9 мая, день Победы! Через 47 лет, наши солдаты должны будут, поставить победную точку, над самым страшным злом в мировой истории. В 1898 г мои деды, ещё не родились, один из них в Карелии воевал, другой с японцами. Зато уже ходит в школу, тот, кто устроил величайшую войну в истории человечества, Адольф Гитлер. Хотя конечно всё валить на него не верно, он исполнитель, и к сожалению очень талантливый, но заказчики, оказались его умнее, хотя в итоге перехитрили, в том, числе и сами себя. И вот я здесь, с ним в одном времени, но обременённый знаниями о будущем. И у меня возникла проблема, под названием «эффект бабочки», хотя я и так уже начал менять историю, точнее готовиться, чтоб её изменить. Я рассчитывал победой над бритами, изменить ход истории мировой. Возьму я верх, не будет Фашоды, значит, Франция не будут опущена ниже плинтуса Лондоном, и её поведение с бритами будет более уверенно, может они свою Антанту в апреле 1904 году, не сотворят, что России будет в плюс для русско-японской. Проигрыш, бритов мне, усложнит их дела с бурами, надеюсь, они не будут тормозить и начнут войну, в том же 1899 году, может несколько раньше по срокам, им это выгодно, ведь бриты бросят силы на защиту Египта от меня, и они получают две войны, со мной и бурами. Это снизить их активность в мировых делах и статус пойдёт вниз, что тоже плюс, для России, и может вызвать изменения в мировых делах не в пользу бритов, чтоб победить и там и там, им надо будет очень постараться. В общем, проигрывать варианты событий можно долго и нудно, но для начала надо победить Китченера. Эх, что ж меня угораздило попасть в Халифу, сиди тут в глухомани, и после победы над бритами! Вот для этого мне и нужны французы и особенно Артамонов, чтоб ему и через него нужным людям в России донести мои знания о будущем. Хотя до некоторых фигур я смогу дотянуться и здесь, — Китченер, Черчилль, Маршан, негус Менелик, первых точно буду выводить из игры, а последних наоборот вводить в игру активней. А некоторые фигуры, я всё больше склонялся убрать с доски совсем, — Ильича, Давидовича, Алоизовича, да и Виссарионича тоже наверно, «божьего человека» из Тобольской губернии, Александровичей, Юльевича ещё бы. Я убеждён, что если их и других убрать, то вместо них могут быть другие, например, вместо Гитлера, Гесс, но уверен, что их заменители будут пожиже, что должно сказаться и на событиях, в которых они участвовали или были их инициаторами. Хм, вот так и получается, что я распоряжаюсь жизнями людей и историей, быстро я однако вкусил вкус власти. Не, на делать бы делов! Ладно, всё это весьма отдалённое будущее, а ближайшая перспектива, это сражение войска из 14-го века с вкраплениями из века 17-го и 19-го с пулемётами и шрапнелью, хотя стоп! 20-го века с моей стороны теперь тоже будет много.

И вновь пошли дни сурка, — армия, мастерские, арсенал, заводы, Шевардино, Смерш, финансы, СМИ, то есть моя газета и слухи, и вновь по кругу, в разной последовательности, под моим личным контролем и людей мною приставленных, и дела пошли, набирали обороты. Мой тезка и мой инженер египтянин Абдалла Мухаммед, сделал пули Нейслера, Фостера и Бреннеке, отстреляли ими из карамультуков разных калибров, самой оптимальной, по цене, производству, дальности, точности, получилась пуля Фостера, её и запустили в массовое производство, но пока не сильно афишируя. Смотря на эти гладкоствольные стволы, мне пришла мысль, а не сделать из самых больших калибров… дробовики? Дробью в 5 мм с метров полста уже можно и стрелять, думаю, будет польза, приказал сделать опытные образцы и испытать, результаты доложить.

За египтянином был грех предательства, это я помнил. Поэтому его, обложили со всех сторон, я, со своей стороны, уважительное отношение, подарки, золото, рабыни, политруки-муллы, которые поталантливее и поизощрённее, и конечно Смерш, с сексотами в арсенале и в его окружении, и рабынь конечно. Он был для меня весьма продуктивен, лафеты для орудий ремонтировали или делали новые, с прицелами для пушек мудрили. Начали лить картечь, делать гранаты, для орудий и ручные, увеличили количество выплавки чугуна, и выделки железа, в брусках, полосах, листах, начали делать чеснок и колючие элементы для колючих верёвок, цепи, скобы. Большую роль в этом играли кузнецы частники, которые от меня получали заказы, тем, кто из них умел делать доспехи, их и делали, пусть в упрощенном для них варианте, главное, чтоб побольше и побыстрее.

Вот со снарядами типа Нейслера, юбками для грант и ядер, шарохами дела шли не очень. Меди, свинца для них было мало, по этому решили работать с максимально ковким чугуном и предельно мягким железом, чтоб обеспечить обюрацию. Когда, я сказал этот термин Абдалла Мухаммед и Якуб, буквально выпали в осадок, и после этого стали смотреть на меня с неподдельным почтением и немного со страхом, особенно Якуб. Может им ещё про пироксилин, динамит и тринитротолуол, задвинуть? Хе-хе! Хотя про последний они вряд ли сами знают, сидят то у меня здесь они уже давно.

Мой командующий артиллерией Якоб или уже Якуб, окончательно разобрался с её стандартизацией, были сформированы батареи по калибрам. Стрелковые части с карамультуками тоже приводили к единообразию по вооружению. Запустили процесс, чтоб из самых легких орудий сделать пару конных батарей в четыре орудия. В его верности я был уверен, в реальности, он честно бился при Омдурмане, поэтому я с ним поделился такой идеей. Сделать ложные батареи! Пусть бриты на них отвлекаются огнём артиллерии в их сторону. Предложил орудия делать из глины, чтоб снять угрозу разрыва, делать как орудия Паррота или вариант бутылки, заряд рассчитать, главное дыма и грохота побольше, чтоб было. Покрасить их в цвет чугуния или бронзы, для глаз шпионов, лафеты, расчёты, всё чин почину, бабахнуть раз несколько, и как начнут её бриты подавлять, бросать их и уходить. И пусть англичане борются с многочисленной артиллерией противника, а мы их будет пробовать доставать из реальной. Якуб идею воспринял на ура, решили делать шесть керамических батарей по четыре орудия. Так же гончарам были заказаны, кувшины разных размеров для фугасов и мин.

Для развесовки зарядов и патронов у торговцев взяли попользоваться весами и сделали простые для себя. Для этого даже пришлось привлечь женщин, тем более они более усидчивые, работали они или на дому или в отдельных помещениях, сидели и рассыпали порох в мешки и мешочки, которые шили другие женщины. С пожаробезопасностью было здесь отлично! Ведь никто не курил! Я тут кстати продлил трудовой день, модернизированными светильниками, им добавили медные и даже серебряные отражатели, и вуаля, вторая смена.

Проблему взрывателей решили так, для речных мин и больших фугасов, в дело пошли, затворы и патроны от винтовок, два-три десятка винтовок в бою, где их применяют тысячами роли не сыграют, а как взрыватель они сработают надежней, чем кремневые замки. Тем более, что винтовки брали с самыми убитыми стволами. На средние и растяжки на основе ручных гранат, ставили терочные взрыватели и кремневые замки. На ручные гранаты в варианте а-ля лимонка, терочные, но чаще добрый старый фитиль.

С производство камуфляжа и различной маскировки развернулись от души, ткани есть, красители, швеи тоже. Для диверсантов сделали двухцветные дневные и ночные накидки и маскхалаты, для батарей, окопов маскировочные сетки. Для ночной атаки в генералке, решили, не усложнят себе задачу, джиббу и штаны, замазать сажей, вот с маскировкой лиц и открытых частей тела у моих воинов проблем не было, хе-хе.

Я обратил внимание, что местные ходят босиком, в сандалиях или типа сланцев, нет, климат позволяет, конечно, но, ноги, пальцы то всё равно сбиваются. Поэтому сказал, что надо закрыть пальцы и пятки, кожей или толстой тканью, местные оценили, голени для боя защитить вариантом обмоток. Конницу пришлось прямым приказом одевать в сапоги, хотя бы кожано-тканевые, одевали их сначала только для боя. Мне нужно, как можно больше сберечь воинов. Потом, местные со временем обувные нововведения заценили.

Экзамен лекарям, я как обещал, устроил, 1 июня, почти попал в тематику, День защиты детей, детская смертность была здесь очень высокая, даже по меркам Европы образца 1898 года. Среди моих учеников нашлись и двоечники, двойки я им (не сам конечно) ставил на спине и ниже её. И пообещал, если кто, не будет не замотивирован на учебу, лишу лицензии на медпрактику… вместе с головой. Вот так надо повышать мотивированность к обучению и различные универсальные компетентности учащихся, а то ФГОСЫ там разные придумали. Мне нужно, как можно больше сберечь воинов, а они уроки не учат.

Вот и нашлось дело для карет! Вывоз раненых с поле боя в медсанбат. Для это было решено привлечь гужевой транспорт, делали носилки ручные, и чтоб можно было вывозить на мулах, ослах и верблюдах. Для оказания первой медицинской помощи и выноса с поля боя раненых привлекли рабов. Хочешь получить свободу? Заслужи её, чем большему количеству раненых окажешь помощь и вынесешь, тем больше шансов стать свободным, не говоря уже о милости Всевышнего за благое дело. Врачам тоже мотивировка была, тем больше раненых выживет, тем больше, будет к ним мое благоволение, может даже и деньгами, и наоборот. Я настойчиво выстраивал схему оказания медпомощи, по возможности оказание ПМП на поле боя или в медсанбате, в нём же полевая хирургия, и далее в госпиталя. Примитивно, конечно, но эффект всё равно даст. Будущих раненых, я велел размещать, кроме госпиталей, в домах людей среднего достатка и выше, чем богаче, тем больше раненых, за их счёт конечно. Желающих отказать в помощи воинам джихада не нашлось. Но, это было уже объявлено перед самой битвой.

Начали делать артиллерийские батареи, укрепления для пехоты в Омдурмане, в районе моего мавзолея (я же Махди в голове Абдаллаха) и острове Тути. Поскольку дистанция для ведения огня будет небольшой, делали всё основательно. ДЗОТы ваяли так, сруб, кирпич-сырец, камень с глиной, тростниковые маты, грунт поверх всего этого, то есть получался дзото-ДОТ. Их ставили на обоих берегах и острове, что был перекрёстный огонь. Делали основательные траншеи с ячейками для стрелков, блиндажи.

Батареи тоже старались делать основательно, насыпной вал, в нём орудия, в валу сделали проёмы, чтоб увеличить горизонтальные сектора обстрела. Для расчётов сделали перекрытые щели, мешки с песком и щиты, чтоб на время обстрела закрывать орудия, ходы сообщения, перекрытые тростниковыми матами с прослойкой песка, позже расчёты одели в броники и каски. Пороховые погреба закопали в землю и перекрыли брёвнами, кирпичами, грунтом, тростниковыми матами и вновь грунтом. Батареи расположили тоже по берегами и на острове, чтоб они своими секторами обстрелов перекрывали всю реку, в час Х планировалось выставить мины, получалась, прям, минно-артиллерийская позиция какая-то. Что такое сектора обстрелов, строителям и артиллеристам, объяснял рисунками, поняли. Планировали сделать по две батареи на берегах, и одну на острове, дзото-ДОТы так же. И так же как на Шевардино, и у Эгейгы, ложные батареи, добавили ложные блокгаузы и траншеи с солдатами из тростника, чтоб заставить противника рассеивать огонь на настоящие и ложные цели. Поставили на берегах и русле вешки, и позже пристрелялись по ним, чтоб добиваться как можно больше попаданий. И задумали ещё, вот что, заготовить, выше по течению на обеих Нилах, связки из бревён по массивней, старых лодок, и во время боя сплавить их, чтоб заставить бритов маневрировать, может они, и колеса на суднах повредят, и придумал наделать макеты рогатых мин из тростника и ткани, может, испугаются, приняв на настоящие. Для ускорения работ, внедрены были ручные тачки, носилки, поддоны для кирпичей, начали выковывать лопаты, штыковую и совковую. Когда я объяснял, на словах и рисунках, что нужно сделать, я себя хлопнул по лбу, охрана и мастера с удивлением на меня посмотрели… МСЛ!!! Япона мать! Как я про неё забыл! Малая сапёрная лопата!

Речные мины я и моё КБ делали вместе. Нашли самые большие по размерам глиняные горшки в Омдурмане и Хартуме, спросили у самых лучших гончаров могут ли они сделать больше? Те могли. Сделали капельвидной формы, только с ручками внизу и на корпусе, чтоб крепить якорь и перемещать удобней было. Плавучесть выявляли путём экспериментов, плюс усилили обмоткой из тростника, так же методом тыка определяли длину минрепа и массу якоря. Взрыватели сделали дистанционные, две штуки на основе затвора от Ремингтона, килограмм под 15-ть пороха туда сумели запрессовать. Провели испытания подрыва сначала на земле, потом и в воде, правда стоячей, только не весь заряд клали, вроде работало. И тут возникла проблема, течение реки, думали и я придумал. Чтоб не рвануло раньше времени из-за натяга троса взрывателя течением, удерживать его двумя прочными веревками, и отпустить их в нужный момент. Ставили с плотов, взводили взрыватель в самый последний момент. Вот такая конструкция вышла. Нил здесь был широкий около 500 метров, по стремнине бриты не пойдут, прям у берега тоже, значит надо перекрывать метров 300–350, решили делать шесть мин, ставить в шахматном порядке, и надеяться на удачу и милость Аллаха. Если не повредить, то напугать сможем.

Работы на суданском Шевардино, начались ещё в начале мая. Моих эмиров, от командиров корпусов до полковников вначале удивляли глубокие траншеи с ячейками ломанной линией, в два ряда и с ходами сообщений, блиндажи, ДЗОТы, укрытия для орудий и расчётов, щиты для перекрытия траншей. Но, после прочтённой мною им лекции, что такое шрапнель, фугасные снаряды и артподготовка, и сколько по нашим позициям ударит шрапнельных пуль и осколков, вопросов не стало. Тем более, что эмиры Вад Бишара, Осман Дигма могли это подтвердить своим опытом сражения за Донголу и Атбару. После понимания ситуации с артиллерией, ДЗОТы и блиндажи эмирам понравились ещё больше, точнее им понравилось всё. Пулемётный ДЗОТ, увы, был один, по причине единственного у меня пулемёта, точнее он был пулемётно-винтовочный, остальные просто винтовочные. Для ДЗОТов выбирали как и положено для них максимально выгодное положение для ведения обстрела противника, и так, чтоб они перекрёстным огнём контролировали пространство, так же места где он будет атаковать вероятней всего. Особенно уделили внимание большому сухому руслу, на левом фланге. Сухим руслам уделяли особое внимание, их закрывали инженерными заграждениями, впрочем, как и другие позиции, паутиной, зерибой, ямами, рогатками, планировалось ставить там фугасы и растяжки, до препятствий и на них самих. Заграждения решили ставить метров от четырехсот от траншей, чтоб стрелки могли уверенно бить по групповым целям, а потом и по одиночным. От залпового огня я приказал отказаться, моя стрелковая пехота, неплохо стреляла, а чтоб навык не потерять и приумножить и патроны с экономить, стрельбы проводили из карамультуков, но новыми пулями, девиз был прост, — «Один выстрел, один убитый враг!» Для пулемёта выбрали такое место, где противник увидит самое выгодное направления для атаки, и попрёт именно там, и получит встречу от всех души, позже туда же решили добавить четыре легких орудий, чтоб бить картечью. И я только по второму приезду на Шевардино, вспомнил о том, что надо сделать наблюдательные пункты и командные пункты, тем более я сам там собирался находиться во время боя.

Замысел боя на суданском Шевардино был прост, своим арт огнём, заставить бритов атаковать нас, выдержать их артиллерийские обстрелы, подпустить пехоту противника, задержать его на заграждениях и ответным огнём нанести ему как можно более тяжелые потери, может, придётся выдержать два-три обстрела и три-четыре атаки, на большее бритов не хватит, не говоря про египтян. Для этого в тылу позиций готовили место для резервов, делали ходы сообщений, там должны были ставить и медсанбаты. То есть мы всеми силами готовили бритам сюрприз, они то ждут от нас, массированной атаки пехоты с копьями и мечами, под шрапнель и пулемёты, а мы им оборону, фугасы, пулемёт, картечь и винтовочный огонь.

В общем, заставлял я всеми правдами и неправдами закапываться в землю, славных воинов, детей саванн и пустынь, хотя жители-трудяги Эль-Гезиры (междуречье Белого и Голубого Нила) копать умели ещё ого-го как, поэтому их и привлекли на работы, по строительству архитектурного комплекса, а на самом деле миниукрепрайона.

В день рождения жены, когда я, было, вновь решил взгрустнуть о своих потерях, пришли новости… хорошие! Точнее их принесли голуби. Мой один из самых верных моих эмиров, Ахмад Федил, занял Кассалу!!! Предложенный мною вариант сработал. Вот, что он мне рассказал о событиях в Кассале.

«При приближении к Кассале. как ты и приказал Халифа, конные и пешие отряды перехватывали всех кто шёл в ту же сторону, и мог предупредить гарнизон крепости. Поэтому утро 31 мая, полковника Парсонса, который как потом выяснилось, был командиром гарнизона не радовало. Ему доложили, что дервиши силами примерно тысяч в шесть, полностью блокировали крепость. Местные солдаты заволновались, а белых вместе с ним было семь человек, их 1350. Начался обстрел из пушек, били по воротам, и по внутренней части, появились разрушения и раненые. Недалеко от крепости были видны наготове штурмовые колоны с лестницами. После окончания обстрела, к крепости двинулась группа под белым флагом, гарнизону предложили сдаться, и им всем будет гарантирована жизнь, ответ дать в течении часа, потом будет штурм. Солдатам из местных они прокричали, — „Выдайте белых! Сдайте крепость! И будет вам жизнь и свобода!“ Парсонс понимал, что шансов у него нет, солдаты одни чёрные, пулемётов, пушек нет, запасов мало. И солдаты явно, что-то задумали. Не успели офицеры закончить совещание, по поиску ответа на вопрос, — „Что делать?“, как на улице раздались крики, выстрелы, в комнату ворвались вооружённые солдаты, направив на них винтовки. Кто-то из офицеров попытался вытащить револьвер, и получил пулю в ногу, на остальных накинулись, начали избивать и вязать руки. Через час после этих событий, я, увидел, как в крепости начал спускаться британский флаг, открылись ворота, вышли несколько десятков солдат, которые вели связанных белых офицеров и нескольких военных из местных. Армия Махди вошла в крепость, Кассала вновь стала нашей, полная победа! Случилось так, как ты и предсказывал, Халифа!» Трофеи были не велики, 1500 однозарядных винтовок, небольшой запас патронов к ним, разное снаряжение и прочие запасы. С города за плохое поведение, взяли денег, нескольких ярых пособников англичан казнили, остальных помельче в цепи и тоже конфисковали имущество. Сдавшемуся гарнизону как и обещали дали свободу выбора, кто хочет, уходит или остаётся, кто пожелает, может вступить в армию Махди, но, в Кассале служить они не будут, присоединились четыреста с небольшим солдат, остальные рассеялись. Через неделю Ахмед Федил с оставшимися силами, трофейными винтовками и пленными белыми пошёл обратно в Омдурман. В городе оставили гарнизон в две тысячи штыков под командованием эмира Саадалла, он должен быть укрепить Кассалу и набрать ещё воинов.

Столица, Хартум, другие города и селения победе радовались искренне. Ведь побед не было с самого начала войны, если не считать успешное подавление восстания племени джаалин, а тут сдались белые и турки, целый город с территориями вернули под руку халифы. Мой агитпром работал во всю, мой рейтинг рос. И, что ещё важно через Кассалу, контрабандой, я в итальянской Эритреи, мог закупать оружие, боеприпасы и другое необходимое мне. Несколько сот винтовок, пусть и однозарядных, с патронами, мне не помешают в генеральном сражении и после него.

Ответного хода Китченера против теперь вновь моей Кассалы, я не сильно опасался. Далеко, началась жара, вода в Ниле и Атбаре низкая. Дробить силы? А вдруг я буду наступать дальше? На Меттему, Шенди. Лучше покончить со мной разом, и потеря легко вернётся сама. Были опасения по поводу итальянцев, но к ним в Массау я отправил посланников, что дальше Кассалы и её земель, я ни ногой. Ну, и особая задача была на них возложена, это поставки оружия, её решали, люди Бенициона Кошти, у него были связи во всех крупных городах региона.

Глава 2. РУССКИЕ НА НИЛЕ

21 июня в обед, находясь на Шевардино, я получил известие, на которое так надеялся. Мои орлы, нашли Артамонова и его отряд!!! И они уже в Омдурмане! Я всё таки закончил дела на месте, и поехал в столицу. Их нашли 12 июня у устья реки Собаты крупного притока Белого Нила, 12 июня, «День России», по сути, праздник иуд, но сейчас не об этом. У меня теперь будет три русских человека!!! Свои! Наши! Русские!!! Хотя конечно, своими и нашими нам ещё предстоит для друг друга стать, но с Артамоновым шансы на это очень велики, а вот, Булатович, и особенно Петр Краснов, который в это время тоже был в Эфиопии, вызывали бы у меня сомнения.

Первая встреча, с русскими и французами состоялась в тот же день, вечером. Перед мной стояли полковник, Леонид Константинович Артамонов, младший урядник Василий Архипов, чьи воспоминания я и читал, и казак Щедров, французские офицеры Февр и Поттер. Она была официальной, поэтому говорили через переводчика. На мой вопрос, кто они и что делали на Ниле, в моих владениях, французы начали вилять, что они типа энтузиасты путешественники, а Артамонов сказал, что на службе у негуса Менелика, и выполнял поставленную им задачу выйти к Белому Нилу.

— Задачу вы выполнили, полковник, — сказал я, — но, почему, русские на берегах Нила поднимают флаг Франции? Лица французов и русских вытянулись, казаки даже рот открыли от удивления.

— Вероятно, у французов, не хватило смелости это сделать самим, — продолжил я, и мои эмиры засмеялись. — Ну, ничего, скоро мы получим возможность увидеть отчаянно смелого французского офицера. И смотря на французов сказал, — Капитана Маршана с его отрядом. Это было, что-то с чем-то, бедные сыны Франции, краснели, бледнели. На их лицах, читалось, — «Как? Откуда?» Правильно, откуда, я дикарь по их мнению, могу знать государственную тайну Франции!!! Но, я, то знал!

После этого, спросив, что им ещё нужно для обустройства, и получив ответы. Сказал французам, — «Оrevoir Monsieur!», чем опять их удивил. Русских тоже, сказав им, — «До свидания!», завершил встречу. Расположили их комфортабельно, в моём дворце, русских и французов отдельно, полковнику отдельную комнату, приставили прислугу. Личные вещи кроме оптики, оружия в том, числе и холодного, оставили, обещав, потом вернуть. Эфипов их сопровождающих, тоже разместили, неплохо для них, хотя им сказали, что за то, что они хотели убить русских, их следовало повесить. Но, Халифа добр, и милует их, ответ они будут держать перед негусом, они были в шоке и ужасе одновременно, ведь про них ТУТ знали такое. После первой встречи, нашим отнесли поллитра из местного спирта, Артамонову мою записку, где на русском я ему сообщал, что завтра в обед, у нас будет беседа тет-а тет. Того воина кто нашёл русских и его командира наградили, как я и обещал, ему дали землю и золото, второму денег и повышение, остальному взводу денег. И немного это распиарили, вот — «Халифа обещал наградить, Халифа слово сдержал. Служите ему верно и честно, и вас он наградит». Утром, сгорая от нетерпения, я занимался текущими делами, и ждал, время встречи с Артамоновым. «А ведь сегодня 22 июня. 12 июня Артамонова нашли, а 22-го у нас первый серьёзный разговор, который много определит для будущего. Опять знаки?» — подумал я.

В комнате был только я и полковник, этого его удивило, на лице у него читался вопрос, — «Как разговаривать то будем?» Я сразу начал по-русски, — Здравствуйте, господин полковник! Садитесь, и не удивляйтесь, говорить мы будем именно по-русски. Ответ на вопрос откуда я знаю язык вы получите после. Вашим казакам о том, что здесь услышите, ничего не говорите. Артамонов был не просто удивлён, он был поражён. Полудикарь, тиран и пожиратель детей, если верить английской прессе, в Африке, говорит с ним на чистом русском, есть от чего впасть вступор.

«Вы Леонид Константинович, будете ещё много чему удивляться, — продолжил я. — Причину этого, если всё будет хорошо узнаете потом». И задал ему вопрос, который меня волновал ещё в будущем, — Скажите, вы шли на Белый Нил, только с миссией от негуса или вы шли ко мне, что попытаться ещё раз реализовать вариант как с Менеликом. Помочь мне против британцев?

Он молчал, где-то полминуты. «Мы шли на Нил по распоряжению негуса. Добираться до вас задачи не было», — был его ответ.

«Шли, что бы войсками негуса усилить Маршана и не дать продвинуться на юг Китченеру. Хорошо. Вы разведчик, и я понимаю вас. Вот так с ходу, выложить мне своё задание, — улыбнулся я. — Но, вы у меня и если будете мне, помогать, тем самым выполните задание негуса и поможете России». После этих слов Артамонов внимательно на меня посмотрел.

«Да-да. Поможете России, — повторил я. — Потому, бритов остановить здесь могу только я. У них 25 тысяч штыков и сабель, из них более 8 тысяч чистые англичане и шотландцы, десятки полевых орудий и гаубиц, сколько же пулемётов, канлодки с пушками и пулемётами и вооружённые пароходы. Сможет Маршан со своим отрядом в 120 или 150 человек, и вашим или даже отрядом эфиопов, который побольше остановить их? Нет!!! А я могу, и готовлюсь это сделать». Было видно, что он удивился назваными мною цифрами, 25 тысяч, это ведь целый корпус.

«Вы знаете полковника или подполковника Максимова? От тоже разведчик как и вы», — спросил его я. И опять волна удивления и даже страха в глазах.

— Да, — ответил Артамонов.

«Так вот, ваш коллега, скоро будет действовать тоже в Африке…на юге, у буров», — сказал я. «— Точнее уже в следующем году. Осенью там начнётся война, и начнут её… буры. Они её проиграют. Это и понятно, но кровь они бритам пустят неплохо».

«Но, откуда вы знает про Максимова и войну?!» — не выдержал, и перебил меня Артамонов.

— Я, Абдаллах ибн аль-Саид Мухаммед, ещё меня зовут Халифа, я ученик и духовный наследник великого Махди! Ему были видения, от самого пророка Мухаммеда! А посланнику Аллаха через пророка Гавриила, повеления и откровения от самого Всевышнего!!! Я знаю и могу узнать больше, чем даже монархи, власть, которых освящена свыше! Я вижу вы мне не верите? — сказал я посмотрев на Артамонова.

Он ни как не отреагировал. «Ну что ж, полковник, будем тебя сейчас прессовать, — ухмыльнулся я про себя. — Ты мне нужен весь и полностью. Ты должен стать моими устами и десницей в России и мире!!!»

«Вы в Абиссинии (то есть Эфиопии), с какого времени? — спросил я. — С поздней осени 1897 года, — уклончиво ответил он. — Штирлиц, блин», — усмехнулся я про себя. И начал его раскатывать в блин.

— Как обстоят дела у господ Булатовича, Леонтьева, донского казака Петра Краснова? Леонтьев уже ушёл при вас или только собирался к озеру Рудольфа? 30 тысяч берданок и пять миллионов патронов к ним, итальянцы или французы Менелику уже отдали? — смотря на него спросил я. Тот сидел пока спокойно, ну, а что? Вдруг у меня агенты в Адисс-Абебе, вот и владею информацией. Хорошо идём дальше.

«Скажите, полковник, а броненосный крейсер „Россия“ уже ушёл на Дальний Восток? Ведь его совсем недавно ввели в строй. Балтийский завод умет строить быстро, не то что, казённые верфи. Интересно его в „Морском сборнике“ сравнивая с американским „Бруклином“, хвалили и поругивали? Четыре трубы, три мачты, скорость под 20 узлов, хороший корабль», — начал я вываливать на него мореманскую тему.

— Жаль погибший русский броненосец «Гангут», слава Аллаху, погибших вроде нет. Даже сам адмирал Степан Осипович Макаров, создатель пластыря, теории и практики борьбы за живучесть корабля, не смог его спасти. В июле или июне это случилось, Леонид Яковлевич? — быстро я его спросил.

— В июне, — тихо ответил тот.

Я продолжал.

— Вы не знаете, кто это на 60-лет правления старухи Виктории, оконфузил Роял Нэви? Не Парсонс на своей «Турбинии»? На трёхлинейки Мосина, уже вся армия перешла? По моему ещё нет. Аэростатами всё ещё генерал Кованько командует? Вы участвовали в дискуссии по поводу новой скорострельного полевого орудия по примеру французов? Французская мода берёт вверх в русской артиллерии над герром Круппом? Вы уезжали в Африку, первую всеобщую перепись населения в России уже провели? Золотой рубль изменник Витте уже вёл? Зря кстати. России в ущерб, французам и Ротшильдам в пользу. Его ещё за винную монополию ругают? КВЖД строить в Маньчжурии начали? Большой сухой док имени цесаревича Николая во Владивостоке вели в строй? Это ведь он его закладывал в 1891 году. А перед этим в Оцу получил по голове от японского полицейского. Жаль, что тот его не убил! Вы что любите читать леонид Константинович, — «Русскую старину» или «Вестник Европы»? Хотя нет, вы же военный, значит «Русский инвалид». Правду ли говорят, что талант Антон Павловича Чехова восходит в зенит? А Лев Николаевич Толстой молчит. Развёл своё толстовство, а ведь был артиллеристом, в Севастополе сражался, на Кавказе воевал. Ксешинская всё ещё в Мариинке? И кто там у этой шлюхи из великих князей в любовниках, не великий князь Сергей Александрович?

Тут я остановил это поток вопросов, так полковнику и поплохеть может.

Артамонов был очень бледен, даже густой африканский загар не скрыл это, руками он вцепился в край стола, в глазах одновременно был страх и восхищение.

«Кто вы? — тихо, с опаской спросил он, в упор смотря на меня. — Кто вы?!» — уже громче повторил свой вопрос.

«Я, Абдаллах ибн аль-Саид Мухаммед, ещё меня зовут Халифа, я ученик и духовный наследник великого Махди! Я знаю и могу узнать, больше чем другие! Верьте мне, Леонид Яковлевич, и мы сможем помочь России! И, я не воплощение ЕГО. Сатана здесь не причём, скорее наоборот. А сейчас выпейте!» И я достал бутылку, и налил ему самогона, но трижды очищенного, настоянного на каких то местных травах, и не меньше 40 градусов, грамм так сто пятьдесят сразу, подвинул ему поднос, где были закуски. Он выпил. Мы молчали. Было видно, что его немного отпустило. Я налил ему ещё, но уже меньше.

И повторил, — «Верьте, мне. А мосинки и берданы с патронами я у вас заберу полковник. Они мне для снайперов нужны». «Снайперов?» — спросил оживший Артамонов. «Да, снайперов, — ответил я. Самых метких стрелков, которые с первого выстрела и издалека попадают в цель. — На сегодня всё. Это был трудный для вас день. Главное вы, верьте мне, Леонид Яковлевич, и этот день станет самым главным для вас, и может для России». На этом мы расстались.

На несколько дней я вновь погрузился в текучку, время шло, а очень многое было ещё в начальной стадии, да и Артамонову нужно было отойти о нашей беседы. Я немного побаивался, что у него может крышу сорвать, от того, что он услышал от меня. Но, я наделся на его аналитический ум, крепкие нервы, моральную стойкость и желание служить России. Как минимум вариант, когда бриты будут вынуждены вести две войны, в Судане и с бурами, ему был ясно виден. И французы на Белом Ниле, выгодней России, чем британцы. Поражение Лондона от меня, позволит, заиграть новыми красками русско-британским отношениям по всем направлениям, — Персия, Тибет, Дальний Восток, проливы, при чём в пользу России, а если ещё и война с бурами начнётся, так вообще, такие перспективы открываются.

Через несколько дней после первой беседы один на один, я полковника Артамонова вновь пригласил к себе. Выглядел он хорошо, был спокоен, собран. Я ему сказал, что в открытую привлекать его и его людей я не могу, если бриты узнают, то будет официальный повод, для предъявления претензий России, лучше я французов засвечу. Пусть Париж и Лондон собачатся. Поэтому быть им у меня пленниками, которых суданский тиран принудил, служить себе, такая будет легенда прикрытия. Их переведут в тюрьму, но условия будут максимально комфортные. Полковник с таким вариантом согласился.

Далее я назвал ему, где он и казаки могли бы помочь, — фортификация, артиллерия, медицина, технические вопросы, разведка, контрразведка. Щедров оказался артиллеристом, его забрал к себе мой главарт Якуб. Сам Артамонов был, конечно, спецом широкого профиля. Правда, когда увидел, укрепления Шевардино (названию он удивился уже спокойно), услышал мои объяснения и увидел сам, признался, что здесь он может мало чем помочь, наоборот ему надо учиться. Это было понятно, я то старался воплощать в жизнь как минимум вариант укреплений, времён Великой Отечественной. А его в училище учили редутам, люнетам, реданам, флешам, открытым позициям артиллерии, залповой стрельбе, прямым траншеям, хотя одно улучшение он подсказал. Полковник предложил делать щиты для орудий, как в Севастополе, из канатов, осколки, камни вполне могут держать. Удивили его маскнакидки и халаты, маскировочные сети, оценил он броники и каски, растяжки воспринял ровно. Молча аплодировал ДЗОТам, особенно, когда я его попросил представить, что в них стоит пара пулемётов. Я показывал ему все новшества, что здесь воплощал в жизнь. Ему и его единомышленникам, которые у него в России обязательно появятся, пробивать это через драгомировщину для русской армии. Пусть смотрит, мотает на ус, обдумывает, переваривает, впитывает. Подсказал Артамонов, где ещё можно на Шевардино, поставить заграждения и добавить позиций для стрелков, предложил в нескольких местах сравнять холмики, кучи, то есть, то зачем можно было бы укрыться. К этому уже я предложил на расстоянии от 500 метров и до позиций убрать все большие кусты, а большие ямы, углубления, промоины, опять же, где можно залечь и укрыться от огня, засеять колючкам, острыми камнями, поставить растяжки. Вызвала у него интерес задумка с ложными батареями и позициями. Со временем показал ему и ДРГ (диверсионно-разведывательные группы), это конечно для него было не открытие, охотничьи команды, пластуны в русской армии были, партизаны 1812 года, но его неприятно удивила, системность и беспощадность, с которой должны были они действовать против противника. В это время ещё на войне баловались благородством, а потом всё-таки пришли к газовым атакам и огнемётам. Хотя на НЕ белых, это не распространялась. В сражении при Атбаре многих моих раненых воинов бриты просто добили, при Омдурмане тоже добивали. Вот! Сейчас запишу в блокнот на будущее — противогаз, огнемёт, напалм, вакуумная бомба. Полковник вновь хотел удивится нашему примитивному гелиографу и голубиной почте, но, я заметил, как он махнул рукой, наверно вспомнил наш разговор.

Армейская дальняя разведка с голубями, его заинтересовала, ещё бы. Противник ещё за десятки верст, а ты о нём уже получаешь сведения. Отметил он топорную эффективность Смерша, хотя сама служба вызвала у него неподдельный интерес. Я его и попросил, добавить моим людям оперативных приёмов и гибкости действий, методов в играх разведок. Не напрямую конечно, через меня, а я старался минимизировать вариант испорченного телефона.

В ходе разговоров выяснилось, что в Абиссинии они активно оказывали местным медицинскую помощь, сам Артамонов, Архипов и Щедров, ьыли сведущи в медицине и имеют опыт врачевания. Ура! Теперь у меня есть помощники! К опиуму как обезболивающее и анестезию, теперь можно эфир добавить, главное его получить. Улемы и муллы было начали говорить, что запрет на использование опиума не надо снимать, но я включил свой властный ресурс, ещё и на цифрах показал, сколько можно сберечь жизней воинов, используя маковое молоко, а у нас вообще-то джихад идёт, вокруг враги, каждый воин на счёту. Позже эфир Артамонов получил, как оказалось здесь всё для этого есть, спирт, сера, перегонный куб. То есть сначала, он получил серную кислоту, а потом эфир. Его дозировку для проведения операций полковник знал, но для верности их проверили на ослах. Хотя Абдаллах предлагал использовать заключенных, но я уверил, что ослов достаточно. Мои инструкции по оказанию первой медицинской помощи его очень заинтересовали, как и схема — ПМП вынос с поля боя — медсанбат, качественная медпомощь — госпиталь. Мои уже послушные слушатели медицинских курсов, внимали теперь и Артамонову, казаки обучали санитаров делать перевязки, обрабатывать раны. Полковника, привлекали к делам пушкарским, он оценивал состояние орудий, лафетов, обучал расчёты. Помогли и с конной артиллерией, указали, что и как делать. Эту неожиданную помощь из России я задействовал в полную силу.

С Артамоновым нашли вроде общий язык, «прощупали» так сказать друг друга, мне то он нужен ого-го как, теперь надо сделать, чтоб и я стал для него многим и даже более чем. Слава Богу, с Абдаллахом у нас случился полный симбиоз, и он всё больше уходил в мою пользу. Мой носитель видел и осознавал, что то, что начало происходить в его государстве, армии, на войне, это всё я, а не он. Поэтому получалось, что он всё больше становился мною, а не я им, он всё чаще выступал в роли консультанта по местным людям, вопросам и проблемам, с этих тонкостями, чтоб я не наломал дров или не перегнул палку. После успеха с Кассалой, он отмёл уже все сомнения, что я Махди, и имею связь с пророком Мухаммедом, и дальше с Богом.

10 июля встречали победителей. Вернулся Ахмед Федил из Кассалы, со своим отрядом, пленными англичанами и солдатами из местных, кто не сдался, трофеями, 1400 винтовок, патроны, деньги, взятые с Кассалы за плохое поведение. Взяли не со всех, с тех, кто имел выход на итальянскую Эритрею, и могли заняться поставками оружия контрабандой, не взяли. Зато их дети, внуки поехали гостить в Гедарефу, Восток дело тонкое. Пленных я приказал провести по улицам Омдурмана и Хартума, но, чтоб без дури фанатиков всё было. Сработало, конечно, положительно, плюс агитпром усилил эффект. Возвращение Кассалы, оживили старые возможности, прежде всего это торговля с Эритреей, появились и новые. Смерш начал, через неё, рассылать агентов, в Эритрею, Джибути, Джедду, в города юга Аравии, Каир, Александрию, Суэц, Порт-Саид, Британское Сомали, даже в Занзибар и Европу, в Марселе уже полно арабов. Мне нужны были глаза, уши и руки в регионе и его окрестностях.

Не успели остыть эмоции у народа от победы и показа пленных, как сообщили о новой победе Халифы, ученика великого Махди, который был устами пророка на земле. 23 июля из Фашоды вернулся мой сын Осман Шейх-эд-Дин с… капитаном Маршаном и его отрядом, винтовками Лебеля, патронов было правда к ним мало, плюс к этому три стальные лодки, которые могли ходить как на веслах, так и под парусами, запасами провизии, для солдат на три месяца, для офицеров аж на шесть, и тремя сотнями нилотов. Все они были под 190 см, их распределили по отрядам в щитоносцы и рубаки. Отлично!!! Французы у меня, теперь можно начинать операцию «АнТиАнТанТа».

Взяли капитана Маршана так. Дали высадится, и в момент разгрузки, окружили их отрядом численностью более тысячи человек, по реке подошли лодки с воинами. Наиболее решительные, кто решил оказать сопротивление, были ранены или убиты, остальные сложили оружие. Распределили их, и трофеи по лодкам, и быстро пошли домой. Показали народу в Хартуме и Омдурнаме белых французов, и их чёрных солдат, потом разбили на группы, и держали отдельно, к чёрным ежедневно приходили муллы поязыкастей и иезуистей, ведь все они были мусульмане, вели с ними разъяснительную работу, водили группами по городу. Они увидели лучшие улицы Омдурмана, мавзолей Махди, подразделения моей Гвардии, стрелковые части и артиллерию, арсенал, пароходы, в общем богатство и силу государства Махди, после этого им предлагали перейти на службу к Халифе. Несколько десятков опытных, прошедших испытания солдат моей армии для обучения бойцов очень бы пригодились. Через месяц почти все солдаты Маршана служили уже у меня, а сам он стал при мне как бы негласным военным советником.

Я решил французов на первой же встрече, шокировать. Когда они вошли ко мне в зал, я им рубанул, — «Вonjour messieurs!!! Аsseyez-vous!!! (Садитесь пожалуйста) Сomment ça va messieurs? (Как дела господа?)» Смотря на их обалдевшие лица, мне хотелось рассмеяться. Что я и сделал. Я вновь обратился к ним, — «Сomment ça va messieurs?» Кто-то закивал в ответ, Маршан сказал, — «Мerci bien!» «C'est très bien!», — ответил я. На этом мои школьные знания французского были исчерпаны, и дальше общались через переводчика.

«Вы вторглись в мои владения, с целью захватить их. Вы, белые, любите брать чужое, сами себе давая такое право. Прикрывая свои действия, миссией белого человека, расизмом, утверждая, что белые лучшая раса на земле. Ваш Гобино писал же об этом», — нанёс я ещё один удар, по душевному состоянию французов. После слов о Гобино, они вошли во вторую фазу ступора.

— Но, у вас это не получилось, не получиться и у англичан.

Тут французы оживились.

— Они скоро будут здесь. Цель такая же, как и у вас. Захватить мои земли и земли моего народа. Правда, они подготовились лучше, чем вы. Но, ничего мы с ними справимся, как и в первый раз. Хотите нам помочь в этом, капитан Маршан? — спросил я его в лоб.

Он немного растерялся, и ответил: — «Но, я служу Франции».

«И служите на здоровье дальше, — сказал я ему. — Помогая мне против англичан, вы служите Франции. Ведь вы должны были занять мою Фашоду, — я сделал ударение на „мою“. И тем самым не пустить британцев дальше на юг по Нилу. Так?» Тот кивнул. Я продолжил, — «Если я остановлю здесь Китченера, и не пущу дальше, Франции это будет выгодно. Значит, вы, помогая мне, помогает своей родине. Если англичане меня разобьют, то они заберут себе весь Нил, и плевали они на интересы вашей Франции. И ничего вы с ними сделать не сможете. У них флот сильнее, и сил на Ниле больше. У вас то их сейчас совсем нет. Здесь я ухмыльнулся. — Перекроют вам всю торговлю, ещё и Германию натравят на вас. И всё! Вы уступите, унизив самих себя на весь мир». Французы опять вошли в большое изумление, дикарь в Судане, даёт им политический расклад событий. — Так, что я ваш шанс, господа офицеры, не допустить унижения и поражения Франции. Наоборот! Шанс помочь нанести британцам поражение и получить от него выгоду. Русские же помогли Менелику, победить итальянцев. Чем вы хуже? Вы можете вернуться домой победителями! Ваши мушкетёры в таком бы себе удовольствии не отказали, — играл я одновременно, на любви к родине, нелюбви к бритам и самолюбии соотечественников д, Артаньяна.

«— Ведь я могу, с вами поступить и по-другому, продолжил я разговор, — Ведь вы вторглись в мои земли с оружием, хотели занять мой город. Значит вы мои враги, — сказал я посмотрев на Маршана. — Я могу взять ваших самых молодых соратников, и начать у них разными способами выяснять зачем вы здесь. Мы же в Африке, а я по мнению ваших газет фанатичный дикарь. И вы чтоб, не подвергать их мучениям, всё равно будете мне помогать. Я же даю вам право выбора, помогать мне добровольно, во имя Франции или недобровольно, что избавить от пыток и смерти своих людей.

„— Мне нужен ваш ответ, здесь и сейчас, капитан Жан-Батист Маршан, — требовательно сказал я. Надо дожимать их сразу, не жевать сопли. И мягко добавил, — Если вы сделаете правильный выбор вас ждёт сюрприз. Приятный“.

„Вы и ваши люди, согласны помочь мне и Франции, остановить этих наглых британцев?“, — давил я на него. И сделал знак своим людям, и они проделали три шага в сторону французов.

„Да, — ответил Маршан. — Согласен“.

„Даёте слово, офицера французской армии, что вы и ваши люди не будут мне изменять?“, — потребовал я. — Да, даю». Прозвучал ответ. По моему знаку мои воины отошли назад.

— Что ж добро пожаловать в мой плен! — рассмеялся я. — Не сомневайтесь, месье! Вы сделали верный выбор. И во Францию вы вернетесь героями! — глядя на унылые лица французов, попытался я их приободрить. — И как я обещал в этом случае… приятный сюрприз. И сказал, что привели других наших гостей. В зал вошли Поттер и Февр. Увидев друг друга, европейцы взорвались эмоциями, обнимались, смеялись, громко говорили. Вот тут им и поднесли бумаги, где было по-арабски написано, что они добровольно согласились оказывать в различных делах, Абдаллаху ибн аль-Саид Мухаммеду, по прозвищу Халифа, законному правителю Судана (там шёл список земель). И будучи на эмоциях, от такой встречи, бумаги то и подмахнули своими подписями, не глядя и не вникая в суть дела. Протокол нашей беседы с французами в нужном мне русле вели на своих языках, и подписали их, вынутый из тюрьмы Карл Нейфельд, и европейцы торговцы, австрияк И. Орвальдер, итальянцы П. Россиньоли и П.Агати, Артамонов потом их проверял, толи они написали. Мне все эти бумаги пригодятся. Мало того, я подстроил так, чтоб, выходящие от меня радостные французы, и пленный полковник Парсонсон и другие офицеры из Кассалы, гарантированно пересеклись между собой, увидели, друг друга и пообщались. Это тоже пойдёт в копилку для дальнейшего развития англо-французских отношений. Хе-хе! Французов я конечно решил использовать, но не светить пока. Их отправили в арсенал к египтянину Абдалле Мухаммеду, они занимались, артиллерией, подсказывали по ремонту оружия. И именно французы стали «мозгами» моего КБ, с их приходом, пошли в гору дела с терочными взрывателями, запальными трубками для орудийных гранат, и, что важно, по улучшению ядер и гранат. Подобрали для разных калибров юбку, которую делали по схеме компрессионной пули, в юбку ставили ядро, увы, гранату не получалось, с юбкой не зажигалась запальная трубка, можно было юбку сверлить или лить с отверстием, но мой арсенал, это не завод Крёзо по оснащенности. С выбором металла для юбки, к их чести справились местные кузнецы, опыт обработки железа здесь сотни лет, так, что была им честь и хвала, и награда от Халифы. И с юбками орудия ядрами стали бить дальше и точнее, это был успех! Теперь можно будет и пехоту пощипать на подходе к позициям и канлодки. Маршанцы же и закончили успешно эпопею с развесовкой зарядов для орудий и карамультуков, и довели до ума угловые прицелы, научили правильно раскладывать картечь в холстяных мешках. Именно они практические своими руками привели в максимально работоспособное состояние все казнозарядные орудия Круппа, то есть целых два и мой единственный протопулемёт. Всё таки они кадровые офицеры одной из лучших армий мира. Но, легенду их плена мы блюли, на нужные им объекты они передвигались под конвоем.

На творения герра Круппа я очень рассчитывал, именно они должны были заставить Китченера, атаковать моё Шевардино. Французами орудия были определены как, 7,5 см Feldkanone Л/27 Крупп М 1873, с дальностью фугасом, аж до 5 700 м, шрапнель до 3 000, выдали ТТХ они. Пушки, скорее всего, достались дервишам ещё при самом Махди, может после египтян или разгрома Хика и Гордона. Неважно, главное, что они у меня в руках, и есть люди, которые могут обучить моих артиллеристов обращаться с ними правильно, снарядов и зарядов было к ним, увы, мало, по нескольку десятков фугасов и шрапнели. Французы занялись обучением расчётов и других орудий. Шевардино и попаданские нововедения, я им не показывал. Зачем? Не надо им этого. На речных батареях они работали, подсказывая, как усилить их защиту, и выверяли сектора обстрела. С русскими маршанцы не пересекались. Мы с нашими, ещё до появления у меня в «гостях» Маршана вообще разыграли сцену, где в ходе беседы с ними, вдруг начинаю на них кричать, обвинять в связях итальянцами и англичанами, и отдаю приказ заковать их в железо и бросить в тюрьму. Это было сыграно на широкой публике, были и французы Поттер и Февр, мои то дервиши поверили, те тоже вроде как да. После этого все контакты Артамоновым были у меня секретными.

Французские трофеи тоже, конечно пошли в дело. Магазинные винтовки и Гра ушли лучшим снайперам спецназа, как и две мосинки и берданы, оптику, что была у них, я взял себе и раздал своим эмирам, револьверы тоже, медикаменты и инструменты ушли в пользу моих медиков. Одну стальную лодку, что была похуже распустили на листы. Часть их ушла на противопульные щиты. Провели испытания, комбинация сталь, толстая кожа слона, бегемота или носорога держали пулю трёхлинейки на 100 метров, значит и английские их не пробьют. Несколько листов отобрали мне на броник, получит шальную пулю, осколок или штык не хотелось, поэтому решил себя беречь по полной программе, а сталь есть сталь, тем более, что для лодок она должна была быть судовой или как минимум хорошей. Хотел я ещё использовать и французских чёрных солдат, которые как выяснилось были из Сенегала, Дагомеи, Берега Слоновой Кости, и все мусульмане, а мне нужны были опытные солдаты, для обучения моей армии. И из-за чёрных французских солдат появилась у меня в голове, одна тема, — Золотой трон государства Ашанти! С Ашанти бриты воевали несколько раз, в последний в 1900 году предпоследний вроде как 1897, а Дагомея, Берег Слоновой Кости, как рассказали французские офицеры рядом с Ашанти или даже граничит с ней! То есть можно пробовать через их территорию и людей, попытаться вбросить туда оружие. И Смерш по моему указанию, как говориться начал это тему вентилировать с пленными французами, белыми и чёрными. Офицеры сообразили быстро, что к чему, чёрные которые шаристые тоже, но если первых интересовала, сначала политика, а потом деньги, то их бывших подчинённых в основном деньги. Но, без выхода к морю это всё равно было не реализовать, так, что пока оставил себе на заметку дела по Ашанти, и продолжить сбор информации.

В конце июля пришло посольство от Менелика, он явно осторожничал, пожелал победы, и прислал всего тысячу Ремингтонов с патронами к ним и ещё немного сверху и всего двадцать магазинных Каркано 91. На двух стульях решил усидеть хитрец, если победят бриты, он типа не очень то и помогал мне, если я, то он очень желал победы и помог чем смог. Ну, что ж пусть так, не в обиде, сам такой же. Винтовки сразу ушли на перевооружение наиболее боеспособных и опытных стрелков с карамультуками, тысяча стрелков, сидящих в окопе полного профиля это сила, магазинки самым лучшим, кто был с Ремингтонами и Мартин-Генри.

Всё были заняты делами, разогнанный мною ВПК государства Махди набирал обороты, лились пули, гранаты, изготавливались броники и шлемы, мины и фугасы, строились укрепления, ремонтировали вооружение и пароходы, к Омдурману прибывали новые отряды воинов, мы готовились встречать врага.

Глава 3. В АВГУСТЕ 98-го

Наступил август. Битва при Омдурмане в той реальности, была 2 сентября, значит, скоро, Китченер придёт в движение, наверное, числа 10-го двинет конницу по берегу, а потом по Нилу и всё остальные силы. Из района Меттемы мне уже точно сообщат о появлении бритов, и можно уже будет пустить в ход своих доморощенных диверсантов, которые стояли в Вад-Хамиде.

Шли последние приготовления для встречи с противником. В подразделения, которые будут держать оборону на Шевардино, набирали обстрелянных воинов, особенно тех, кто прошёл Донголу и Атбару, и были под артиллерийскими обстрелами. Они осваивали траншеи, окопы, блиндажи, ячейки, по команде ставили щиты от шрапнели, причём делали это всё уже в брониках и касках, чтоб освоиться и привыкнуть к ним. Артиллеристы, выкатывали орудия из укрытия и закатывали его обратно, закрывая их щитами и мешками с песком. То есть шёл нормальный вариант армейского дроча, реализовывался суворовский принцип, — «Тяжело в учение, легко в бою!» Чтоб получили примерное представление, что их ждёт, я приказал, пару раз забросать их позиции боевыми гранатами, и даже слегка обстрелять ядрами, конечно это не настоящий артобстрел, но во второй раз раненых уже не было, все быстро заныкались по укрытиям. Всех шевардинцев вооружили винтовками и самыми дальнобойными карамультуками, здесь трофеи из Кассалы очень пригодились сразу 1400 стволов прибавилось и винтовки из Эфиопии.

Боги войны, тоже занимались тренировками, пристрелкой местности, прикидывали дистанции, намечали, где будут ставить для себя метки. Выбирали позиции для ложных батарей, и конной артиллерии, две батареи по два легких орудия, сделали ещё такую дразнилку-отвлекатора для бритов. Сапёры тоже готовили позиции, но, со своей спецификой, закладки фугасов, наведение растяжек, заграждений.

Речная флотилия, уже лучше брала на абордаж, наши пароходы, хотя сначала были падения в воду, и бойцам быстро кидали спасательные круги из тростника, крокодилы то не дремали, и я сам видел несколько раз особей размером, метров за пять точно. Но, с каждым разом получалось лучше. Решили бросать по 60-80-ть человек на канлодку и пароход, чтоб повысить шансы на успех, вооружали их дробовиками, гранатами, коктейлями и холодным оружием, сделали противопульные щиты, но небольшие, и тем, кто шёл первыми, простые броники, грудь прикрывала железная пластина, живот кожа. Своих воинов надо беречь. Лодки и одежду абордажников покрасили в цвета ночного Нила, реально хрен увидишь. Минёры учились ставить реплики мин, пусть сначала на кошечках отработают навыки, настоящие уже в час «Х».

Ещё мне одну предстояло решить задачу. Основные силы Китченера пойдут по левому берегу, а по правому предатели иррегуляры, джаалин и другие племена, я это помнил из «Войны на реке», и что ими командовал майор Уортли, будет их тысячи три или три с половиной, и главное у них были гаубицы! Из которых обстреливали, гробницу Махди и сам город. Боеспособность у местных была низкая. Вот это я и хотел использовать. План действий против Уортли и предателей был, таков, — в первую, и особенно во вторую ночь помучить, потерзать их ночными нападениями, и на рассвете бросить в бой… танки, то есть конницу, две тысячи всадников, по 500 со всех сторон, они их за минуты покромсают и затопчут, не дадут разбежаться. Собрать винтовки, патроны и марш-марш обратно, пленные под охраной пусть гаубицы дальше тащат к Омдурману. Посоветовался с Артамоновым, тот уточнив момент о боеспособности иррегуляров, согласился с планом. Для ускорения переправы через Нил, ещё в апреле из лодок, бревен и тростника сделали плоты, и лодками под парусом и на веслах таскали их от берега к берегу. Плоты подсказали мне идею с наводными понтонами, вместо автомобилей, пока их на повозки и в воду, а потом и на автомобилях делать.

10 и 11 августа пришли вести, что британцы начали движение силами конницы по Нилу на юг. Всё началось! «Слышишь Абдаллах? Началось. Теперь либо мы их, либо они нас. На всё воля Аллаха! — ответил он. — Э, нет! Как говориться на Бога надейся, да сам не плошай! — парировал я. — Вы, не поняли меня учитель. Ваше появление во мне, и есть воля Всевышнего. Он через вас, ваши знания, дал возможность ещё раз покарать неверных, усилиями воинов джихада, — объяснил он свой подход. — Да, ты прав Абдаллах, именно так и есть».

Ну, всё! Погнали наши городских!!! Смершу был отдан приказ начать операцию «Длинные руки», ну это я конечно для себя так назвал. Моя спецслужба в течение суток, арестовала всех вычисленных агентов англичан, теперь Китчинер, получал сведения как бы от них, а на самом деле от нас. Если, что-то сообщает один источник, не факт, что это факт, если два, сомнений становиться меньше, а верна ли информация? Ну, а если три и более, то сомнения минимизируются, из этого и исходили. Поэтому британцы получали сведения, что народ заволновался, узнав об их выходе к Омдурману, в войске тоже не спокойно, некоторые вожди и эмиры не верят в победу Халифы, растёт угроза дезертирства, ну, так это отчасти было правдой. Нехватка винтовок, и патронов к ним, и это было верной информацией.

Командиру бригады спецназа, давнему врагу англичан Осману Дигне был отдан приказ начать действовать против сил противника.

Первое ночное нападение на бритов было совершенно на первом же их ночлеге после Меттемы. После полуночи, диверсы вырезав часовых, закидали лагерь гранатами и коктейлями Молотова, в свете пожара вели огонь из винтовок и луков. Их стали использовать как подствольники, привязывали к стрелам бомбочки с дробью, отсекли по времени нужную длину фитиля, и запускали в сторону противника, получалось неплохо. Это были первые потери англичан, после Атбары. Нападение привело к тому, что противник сумел двинуться дальше, только на следующее утро. Перед этим ночью вновь получив удар из темноты пустыни. Часовых, как и в первый раз, нашли зарубленными или заколотыми, раздетыми, и конечно без оружия и патронов, снова были пожары и стрельба.

Вкус первого нападения днём, англичане почувствовали, когда проходили скалы, в 30 км севернее Вад Хамида, тут они на себе испытали, что такое растяжки и снайперская стрельба. Здесь же они потеряли убитыми первых офицеров, их выделять среди общей массы диверсы научились быстро, что тут трудного то, по форме, поведению и шарфам. Счёт убитыми и ранеными пошёл уже на десятки. В нападениях диверсы участвовали взводами по очереди, чтоб все приобрели первый опыт, и отдохнуть могли, дальше так и работали каруселью. Лошадей, мулов, верблюдов был приказ не трогать, как ни как потенциальные трофеи. И наверняка бриты удивлялись, а почему нет уже столь привычной им зерибы, и именно в тех местах, где, скорее всего они будут делать ночлег.

В Вад-Хамиде авангард островитян, опять попался на растяжки, и дистанционные фугасы. Их рванули с двух сторон, когда они в большом количестве вошли на центральную улицу, кроме осколков был применён местный напалм, спирт с пальмовым маслом. Как потом описали сами взрывники, это было более чем просто страшно, они сказали наверно так выглядит ад. Рёв пламени, людёй, животных, горящая земля и заживо люди. Искать подрывников в образовавшимся ужасе и хаосе после взрывов, и среди пламени было бессмысленно, тем более, что на улицах их ждал железный чеснок и растяжки. Уверен, такая война британцам нравилась им всё меньше и меньше. До прибытия главных сил, противника не трогали, готовились ударить по нему, когда он пойдёт вокруг Шаблуки, это массив скал загонял Нил в свои узости, и заставлял делать петлю вокруг себя, что снова выйти к реке. Пока диверсы, уменьшали количество солдат у врага и минусовали его боевой настрой, мы тоже сопли не жевали.

Моя армия сосредотачивалась, стрелковая пехота и артиллерия, полностью переместилась на Шевардино, и шлифовали варианты будущего боя, часть из них изображала противника, определяя своими действиями, возможные направления атак пехоты Китченера. Где было тонко и рвалось, там и усиливали оборону стрелками и инженерными заграждениями, к тому, что уже было.

Корпусные и бригадные эмиры, по нашему комдивы и комбриги, выбирали маршруты для атаки противника с расчётом на то, что он встанет лагерем в Керрери или Эгейге, скорее всего в первом, тем более, что будем его туда зазывать. Определяли позиции на местности, куда надо будет выдвинуться, чтоб взять англичан в окружение. На возможных направлениях атаки, был проведён гигантский субботник, тысячи солдат убирали или закапывали крупные и средние камни, вырубали кусты, делая себе, таким образом, типа шоссе. Стрелки-снайперы, выбирали и делали себе позиции, щитоносцы, авангард бронированных рубак, пращники, лучники-гранатомётчики и стрелки с дробовиками, отрабатывали совместное движение и действия в строю, но пока днём. Мои славные эмиры, ещё не знали, что атака будет ночной. Об этом знал, только я и Абдаллах, а значит всего один человек.

Речные моряки, готовили боны, чтоб в нужный момент перекрыть ими русло, у Шевардино и на Шаблуке. Две мины на Шаблуку уже доставили, и ждали начала движения флотилии противника, чтоб их выставить. Абордажники каждый день проводили учения. В принципе всё было готово, для встречи с Китченером и его армией, если можно говорить о 100 %-й готовности к войне.

И он шёл на встречу с нами. Как пелось в песни, разведка доложила точно, 26 августа началось движение главных сил в обход Шаблуки, а майор Уортли, с иррегулярами и гаубицами, переправился на правый берег. Пока всё шло по плану, как в той реальности, так и моей уже здесь.

Конница под командованием Османа Шейх-эд-Дина (моего сына), которая уже была на переправлена на правый (восточный берег) двинулась на встречу… победе. 2 000 бронированных всадников, атакой на рассвете, со всех сторон, не могут НЕ одержать победу над местными, числом до 3 500 человек, пусть и с однозарядными винтовками, которые до этого будут измотаны нападениям днём и ночью, и дневным переходом. Чтоб довести их до нужной кондиции, Осман Дигна отправил против них два взвода спецназа. Для охраны пленных и будущих трофеев, за конницей по Нилу пошла и пехота, три сотни.

26 августа в Шаблуку, входил чирей, который вылез на неудобном месте… чертовы британские канонерские лодки, — «Тамай», «Эль Теб», «Метемма», «Хафир», «Мелик», «Шейх», «Султан» и вооруженные пароходы «Абу Кли», «Кайбар», «Дал» и «Акаша», их названия мы узнали позже. Они все вместе несли на себе десятки орудий и пулемётов, и вот в Шаблуке, я решил их пощипать.

В узости перед первым поворотом, со скал по канлодкам внезапно был открыт винтовочный огонь, и полетели гранаты, причём с обоих берегов, бриты получили убитых и раненых в экипажах, они ответили стрельбой из винтовок и пулемётов, сначала били наугад, потом стали ориентироваться по дыму от выстрела, но мои парни бы в курсе, что позиции надо менять. Через огонь шли и остальные, канлодки, с потерями, это им не нравилось, но, не в сказку попали, и шли… к другому сюрпризу.

Там где был каменный остров, установили бон, вне стремнины, то есть там, где и пойдут суда, наши самопальные речные мины, должен был состояться их дебют. На берегу я приказал растянуть большие белые полотнища с надписью, — «Welcome to Hell!!!» и тоже самое на арабском, плюс рисунок черепа с костями. Когда головной корабль, стал выходить, на бон, рванули мины. Два столба воды встали, перед ним, корабль, увы, не повредили, но, рулевой, наверно от неожиданности крутанул руль или ещё что там произошло, поэтому канлодку развернуло в сторону и течением вынесло её на берег. В момент взрывов, и крушения, слышались крики, в разных варианта, от «Боже мой!» до разных факов, щитов и buggerов! В ответ им с берегов победно звучал, — «Аллаху акбар!!!» Это ещё повезло бритам, что не понесло её на другие суда, а сразу выбросило на берег. Дебют речных мин был признан успешным обеими сторонами.

Канлодки встали и, отрабатывая машинами, начали приставать к берегам, их ждала бурная ночь, по ходу которой для некоторых членов их команд надпись на полотнищах стала актуальной. Дальше Шаблуку бриты проходили, высаживая десант на берега, проверяя их на наличие засад, но, чтоб их напрягать, был оставлен всего один взвод спецов. Когда они полезли снимать полотнища с зловещей надписью, погремели взрывы, растяжки однако, 21 век вносил свои поправки в финал 19-го. Только 28 августа канлодки и речной обоз, пришёл к острову Руян, где и встал лагерем своей армией, мой визави- генерал Горацио Китченер, он же сирдар, то есть типа главнокомандующий. Естественно он был недоволен, таким ходом дел и потерей канлодки и людей, хотя и ему не особо было чем хвастаться.

26 августа главные силы его армии пошли в обход скал Шаблуки, с расчётом на ночлег или ночной привал в пустыне, чтоб 27 — го прийти в новый лагерь, уже за Шаблукой. Сирдару доложили командиры кавалерии, о ночных и дневных нападений дервишей, что они закладывают фугасы. Даже предложили неожиданный вариант, решения проблемы, помимо выставления усиленных караулов, ещё до Вад Хамида, англичане начали собирать у местных жителей… собак, чтоб их сделать сторожами для себя, но это сработало частично, часть псов и не псов, просто сбежали, другие, не хотели служить новым хозяевами лаяли и бросались на них, да и в пустыне, по ночам слишком много звуков, которые заставляли собак лаять. Генерал, сирдар Гора́цио Ге́рберт Ки́тченер и его штаб, не достаточно серьёзно отнеслись к предостережениям своих уже получивших печальный опыт младших товарищей по оружию, психология военных частно не сложная, рулит в варианте, — «Вы лошары. Смотрите как надо делать». Как выяснилось зря так думали.

Матерый военачальник Осман Дигна, ночью против неверных и турок, с которыми он начал воевать ещё под знаменем самого Махди, бросил все свои силы, даже спустил на землю всадников, которые должны были прикрывать его людей, в случаи их преследования. Прятаться и стрелять они тоже умели, пусть уже не так умело как, его «дети львицы». Тем более, даже он был вынужден признать, что все эти цветные накидки, штаны и рубахи с мешком для головы, которые придумал Халифа, так прятали его бойцов, что даже опытные воины не всегда могли их найти. Вот, что он потом рассказал о своих действиях.

«Напали как всегда, под утро, когда спать врагу хотелось сильнее всего, немного мешали собаки, англичане, решили ими усилить охрану лагеря. Но, воины начали издавать, вой гиен и другого зверья пустыни, и собаки заходились лаем, не на тех, кого надо. Сначала вырезали караулы, затем полетели в спящих солдат врага стрелы с гранатами и пули. Использовали и глиняные бутылки, с горючей смесью, когда она разливалась, казалось, что горит даже земля и вода. Белые и турки, тушили пожары в лагере, а по ним из темноты стреляли, они в ответ тоже стреляли, пытаясь хоть, что-то сделать в отместку нам».

Только, когда начался восход, спецназ армии Махди ушёл в пустыню. Дервиши разменяли нескольких раненых, за три сотни убитыми, ранеными и обожжёнными у британцев и египтян. Только к полудню они навели порядок в частях, разобрались с ранеными, и были вынуждены в самую жару быстрым темпом идти дальше, к новому лагерю.

Генерал Китченер, двигаясь в колоне, был хмур и очень раздражён, потери за триста человек! И это без вступления в большое сражение! Так дело не пойдёт! До Омдурмана, ещё несколько ночей и нападения могут повториться, придётся резко усилить охрану ночью, и часть сил перевести ночевать на пароходы, лодки и баржи. С канлодок и пароходов освещать местность прожекторами. В это время, по рядам солдат и офицеров пошёл какой-то шум, который докатился до него словами, — «Смотрите, смотрите туда!!!», он повернул голову куда указывали офицеры. На большой скале, которая была в футах четыреста от дороги, он увидел, большое белое полотнище, с какими-то надписями. Ему подали бинокль, и он прочитал, «Welcome to Hell!!!», вторая надпись тоже самое по-арабски, между ними был нарисован «Весёлый Роджер», он приказал это снять. Ему так же доложили, что после стоянки в Вади Хамиде, у суданцев и египтян, находили листовки, где им предлагали переходить с оружием на сторону дервишей. «Эти грязные дикари решили таким образом запугивать его солдат. Умно», — подумал генерал, и ухмыльнулся. Удивив этим своего адъютанта, ведь повода для этого было мало. Китченер уже оставил позади скалу с полотнищем, когда оттуда пришёл звук мощного взрыва. Это добавило ещё около двадцати убитых и раненых, зеваки и добровольные помощники, заплатили дорого за свою отзывчивость и любопытство. При повороте в лагерь произошёл новый взрыв, тоже давший потери. «Дьявол, кто же их научил такому!!! — с яростью подумал Китченер, и ударил хлыстом своего коня, когда ему доложили о потерях от взрыва фугаса. — Может французы? Ведь были сообщения, что их отряд в идёт к Нилу, с запада. Или русские? Менелику они против итальяшек помогли, и сейчас их там много у него». Ответа пока у него на этот вопрос не было, хотя агенты вскользь упоминали в своих донесения о каких-то белых у дервишей.

Днём воины Османа Дигны, ещё постреляли со склонов Шаблуки по колонам кавалерии, которая двигалась вслед за главными силами британцев. Эти уже были научённые своей кровью, мгновенно слезли с коней, повозок, залегли или укрылись, и открыли в ответ огонь из винтовок и пулемётов, но несколько убитых и раненых не избежали. После такого пускания крови, бриты стали выставлять усиленные караулы, все вызывающие подозрения места на предмет фугасов на местности и селениях, проверялись… ослами или мулами, пробрасывали кошками, всё это снижало темп движения. И всё равно при патрулировании Вади эль Абида подразделениями суданской бригады было два подрыва, и вновь там было полотнище с приглашением в ад, и листовки для не белых солдат.

28 августа в Омдурман утром прилетела с голубем весть о запланированной победе. Отряд иррегуляров как оказалось в три тысячи, из местных племён, которые перешли на сторону англичан, в основном племя джаалин, и расчётов гаубиц из белых, под командованием майора Уортли-Стюарта, ждал нелёгкий путь и бесславный финал. Сначала его измочалили ночными нападениями диверсы, две ночи подряд, и с рассветом 28 августа, местной бронетехникой, то есть латной конницей, втоптали в землю, перекололи и перерубили. Живых белых было всего несколько человек, раненых местных добили, из племени джаалин и не раненых тоже, увы, тут свой пока монастырь по таким делам, оставшихся 888 человек, с гаубицами и обозом передали пехоте, и те повели их в Омдурман. Конный отряд Османа Шейх-эд-Дина с трофейными винтовками, днём 30 августа переправлялся уже на левый (западный) берег и присоединился к главным силам.

Все эти успехи, особенно с иррегулярами, шли на пользу моему войску, в плане моральном и материальном. И без того моя боеспособная армия, от этих успехов и побед, напитывалась уверенностью, боевым духом, за счёт победы над майором Уортли, две тысячи стрелков сменили карамультуки на винтовки, пополнился запас патронов, Китченер был лишён тяжёлой артиллерии, но, увы, сразу в дело мы не могли её пустить, пока не умели с ней обращаться.

Армия британцев медленно, но верно двигалась к моей столице, выпуская перед собой щупальца в виде не менее полуэскадрона для разведки, с ними иногда, наша конная разведка вступала в перестрелки, дразня британцев. Один раз заманили их погоней за собой в засаду, где их огнём, встретили две сотни спешившихся стрелков, потеряв ранеными и убитыми, 36 человек, бриты отошли. По ночам на теле армии англичан продолжал делать кровоточащие надрезы своими нападениями мой спецназ. Каждую ночь противник терял людей, причём это были суданцы или египтяне, именно их части, бриты ставили между собой и пустыней, откуда приходила к ним смерть. Так же они делали и днём, британская дивизия двигалась слева и потом был Нил, египетские части — справа, а дальше шла ставшая столь опасной пустыня. Бриты никогда не были дураками, они всегда других заставляли умирать за свои интересы. Сработала ловушка с зерибой, которой для создания ограждения на время ночевки было последнее время мало, а на очередной стоянке оказалось много. Начали её растаскивать… и один за другим прогремели мощные взрывы. Земля приняла новых погибших, госпиталь раненых. Полотнища с приглашением в ад красовались на самом видном месте в каждом селении, которое проходили войска Китченера, листовки лежали на улицах и висели на стенах домов, солдаты, у которых дух и настрой был пожиже, чем у остальных, начали воспринимать надпись уже вполне серьёзно, а листовки с предложением сложить оружие стали для них актуальными. Срывали полотнища теперь на удалении, и из-за укрытий кошками, бриты учились быстро. Связь по телеграфу с Большой землёй я решил Китченеру не рвать до последнего момента, пусть общаются, её я хотел использовать для себя, но 31 августа вмешался дождь, кабель замкнуло где-то в пустыне, и только после сражения сумели восстановить линию, поэтому в шпионские игры играли сначала голубями. Был потерян британцами и контакт с отрядом Уортли, с канлодок его колонну не наблюдали, хотя дорога приблизилась к реке менее, чем на 2,5 мили (4 км).

И всё равно день за днём, Китченер шёл к Омдурману, хотя было уже ясно, что 2 сентября генерального сражения не будет. В это день он ещё был на полпути к Керрери, именно туда мы его и приглашали.

Глава 4. ГЕНЕРАЛКА

Часть 1. Это вам не Атбара!!!

К этому времени моя армия была полностью отмобилизована, по докладам эмиров, то есть комдивов, комбригов (командиры дивизий и бригад), в этой реальности я сумел собрать более 62 тысяч человек. Население нашего город, блин! В основном это была, конечно, пехота с холодным оружием, копьями, стрелков теперь у меня было больше реала, 19 тысяч, но большая часть с карамультуками, хотя пули Фостера, увеличили их эффективность, но всё-таки это были не винтовки. Последних стало немногим около 5000, за счёт трофеев с Кассалы, отряда Уортли, Маршана, оружейного шмона и ремонта. Артиллерия, была представлена сорока орудия разных калибров, из них два Круппа, остальные бронзовые, медные гладкоствольные. Двадцать орудий ушли на речные батареи у Омдурмана, четыре на конную артиллерию, несколько на пароходы и большие лодки, остальные стояли на Шевардино. И там же был один протопулемёт Нордефельда.

Махдисткая армия делилась, как и было положено полуфеодальной армии на флаги, знамёна (по сути дивизии и бригады), был отряд «Черный флаг», «Красный флаг», «Белый флаг», «Светло или темно зеленый» и другие цвета по необходимости. Флагами командовали наиболее опытные и авторитетные эмиры, между ними всегда шло соперничество, кто, какими флагами и каким количеством. Позже такую систему командования надо будет ломать, точнее менять.

«Черный флаг» я взял на себя, в него входили стрелки с винтовками, моя Гвардия пешая и конная, со мной был Якуб, мой командующей артиллерией, эмиры Ахмед Федил и Вад Бишар. Мой флаг должен был занять позиции на суданском Шевардино, и мы должны были принять главный удар британцев, там же была и моя ставка. Светло-зеленом флагом, которой в основном состоял из племён дегейм, кенана командовал Али Вад-Хелу, темно-зеленое знамя было у Османа Азрака, красное знамя за эмиром Шерифом, Белый флаг у Ибрагима Халила, легендарный Осман Дигна командовал бригадой фуззи-вуззи и спецназом, Осману Шейх-эн-Дину я вновь отдал конницу, на речную флотилию и батареи у Омдурмана на Ниле был поставлен эмир Саадал.

4 сентября был проведён общевойсковой смотр. Я постоянно бывал на парадах на 9 мая в нашем небольшом городе, смотрю по ТВ в Москве. Но, здесь более 60-ти тысяч человек сразу! Это было грандиозно!!! Вот она мощь государства дервишей!!! Все смотрят на тебя, приветствую криками твоё появление, такая энергия шла от этого, я ее, можно сказать, ощущал физически, Абдаллаха даже потряхивало от возбуждения, хотя такие флешмобы ему были не впервой. Войска стояли коробками, уже по своим знамёнам и полкам, первые ряды даже по ранжиру. Я, в смысле Абдаллах тоже был красив и хорош! В сверкающих на солнце доспехах, на отличном скакуне, мы проехали вдоль рядов своей армии, потрясая копьём, и обращался к каждому флагу со словами приветствия, — «Здравствуйте, храбрые воины такого-то племени, знамени!!!», они отвечали мне воинственными криками. Ещё раз, промчавшись перед рядами, и встав на специально сделанной возвышенности, гарцуя, я сказал речь, которую готовил и даже репетировал, хотя немного сплагиатил.

«ВОИНЫ!!! От имени Аллаха, через его уста на земле Махди, я Абдаллах Халифа, его верный приемник, обращаюсь к вам!!! Враг опять пришёл в наши земли! Он хочет вновь отобрать завоеванную ваши отцами, братьями и вами свободу, стремиться лишить нас истинной веры!!! Враг проделал большой путь, и сумел за счёт своего коварства даже добиться побед. Но, всё это сделал для того, чтобы здесь, у стен Омдурмана и гробницы Махди, найти себе, только одно — СМЕРТЬ!!! Вы воины ислама, станьте карающим мечом Всевышнего для неверных, и тех изменников веры кто им служит! Он выбрал для этого — ВАС!!! Вы… их… СМЕРТЬ!!! Смерть!!! Я зову вас на СМЕРТЬ!!! Смерть!!!» «Смерть!!! Смерть!!! Смерть!!!», — громом зарокотало в воздухе, это отвечали мне тысячи и тысячи сердец и голосов моих воинов.

Когда, немного стихло, воодушевлённый эмир Осман Азрак крикнул, — «Такбир!!!» И вновь на километры вокруг пошла звуковая волна, сотрясая спокойствие пустыни, — «Аллаху акбар!!! Аллаху акбар!!! Аллаху акбар!!!»

Смотря на своё войско в полном сборе, увидев эти лица, глаза, я только сейчас понял, почему они, тогда шли на пулемёты в атаку, и сейчас готовы пойти. Они верили, верили, что смерть это часть жизни, что погибая в бою за веру, за свободу, ты обретаешь жизнь и даешь её другим. Они готовы были погибать за свою веру и свободу, у них было огромное желание побеждать. Я очень надеялся, скорее всего, уже верил, что если у нас, получиться хотя бы часть того, что мы задумали и сделали, эти люди победят.

И здесь даже не вера сыграет главную роль, просто 25 тысячам (а уже меньше, и будет, дай Бог, ещё меньше) англичанам, шотландцам, ирландцам и тем более египтянам, ночью, в рукопашной, не устоять, против свирепости, безграничной смелости этих воинов, которые готовы с копьями и мечами идти на пулемёты, тем более их будет тысяч под пятьдесят пять.

Артамонов и казаки издалека смотрели смотр, капитана Маршана и его людей я расположил поближе и открыто. И позже специально подъехал, к ним, что оценить их впечатление, было видно, что их неплохо накрыло. Они точно, никогда не видели, такого количество вооруженных людей сразу, и вероятно думали увидеть толпы дикарей, которые в плясках будут потрясать дубинами, а увидели построенное войско в десятки тысяч человек, полками, побатальонно. Оценили количество огнестрельного оружия, и во многом ими же приведённую в порядок артиллерию, только всю сразу (но, Круппа я не показал, береженного Бог бережёт). И французы наверно только сейчас поняли, с кем им бы пришлось иметь дело, если бы англичане не начали войну с государством Махди, а они бы дальше ломились бы на Нил.

Селение Керрери, после марша на жаре и биваках в полуразрушенных селениях, так и манило к себе. Оно было довольно большое, стояло на крупной протоке Нила, там даже были на удивление бритов целые дома, и вполне приличные деревянные пристани. Прямо на запад шла пологая равнина с уклоном к реке, там же в пяти милях (8 км) высокие холмы, ещё дальше каменистые холмы Керрери, на юго-запад примерно в двух милях (3,2 км), небольшие высоты с какими-то не законченным постройками, на севере от него относительно перпендикулярно к Нилу идёт несколько сухих русел. На юг была разрушенная деревня и ещё холмы, и виднелся город… и выделявшийся на фоне остальных зданий купол гробницы Махди. Именно это и увидела конная разведка британцев, обогнув холмы Керрери, правда это было больше похоже на авангард, несколько эскадронов, верблюжий корпус и даже конная артиллерия. Бриты после кровавого пути к Омдурману, были склоны осторожничать.

Мои войска они увидели со следующего холма к югу от Керрери, им их намерено показали, и двинули на них со стороны города и Шевардино, тысяч 30-ть, чтоб заставить их отойти к главным силам, что они и сделали.

Сам Китченер утром 7 сентября, главными силами вышел к Керрери, но в посёлок не полез, он встал лагерем от его северной окраины до большого сухого русла к югу, как бы прикрывшись ими с флангов, предлагая атаковать себя в лоб. Ага, щас, разбежались! На крайних здания селения, опять увидели полотнища на двух языках, но надпись была уже другой, — «So you came to hell!!!» (Вот вы и пришли в ад). На видном месте на одном из домов висел мешок, проверив вокруг него, нет ли ловушки, его сняли и развязали и увидели это… там лежали вещи британских офицеров, некоторые были в крови. Их отнесли в штаб и там опознали по портмоне, погонам, другим предметам, что это вещи майора Уортли-Стюарта и лейтенанта Вуда. Это подтвердило, появившиеся подозрения, что их отряд разгромлен, значит, гаубицы и обоз потерян. Настроение среди офицеров упало, Китченер видя это, категорично приказал готовиться к решающему сражению, заявив, что без победы они отсюда не уйдут. Зебиры опять не было, пришлось копать по жаре хоть какие-то траншеи, делать насыпь и ставить повозки.

Канлодки англичан хотели пройти по протоке вверх по течению, но на их форзейле, увидели в узости боны и что-то круглое. Пришлось им вернуться и идти по основному руслу к городу, где их уже ждали береговые батареи, ДОТы-ДЗОты, стрелки в окопах, плоты, боны, мины, всё, что должно было остановить их продвижение, нанести им повреждения, потери или даже утопить. Сначала должна была произойти речная часть генерального сражения.

После мин и потери канлодки в Шаблуке владыки морей поссыкивали, и не спеша подходили к острову Тутти. Первыми в бой вступили стрелки с правого берега, но англы учли урок Шаблуки, ходовую рубку, пулемёты, орудия, прикрыли какими-то щитами и мешками вероятно с песком. Вскоре к ним присоединилась береговая артиллерия, против которой такая защита уже не помогала. Вот тут англичане и рассмотрели, что им противостоят построенные по европейскому образу батареи, с брустверами, проёмами для орудий, и четыре форта, из бойниц, которого беспрестанно велся ружейный огонь. Попытка ближе подойти к батареям, чтоб с убойной дистанции расстрелять их, закончилась попаданиями ядер, дервиши стреляли весьма метко в отличие от боя у Донглы в 1896 году, и одна канлодка вышла из боя, её понесло вниз по течению, — «Алахху Акбар!» прокричали вражеские для англичан берега. Вести бой под перекрёстным артиллерийским и ружейным огнём становилось всё тяжелей, ещё одна канлодка с повреждениями от попаданий ядер и книппелей, в колеса и надстройки вышла из боя. После этого британцы увидели, что сверху по реке на них движется, масса брёвен, плотов, лодок, которые были ещё и связанные между собой. И вдобавок к этому ближе к левому берегу произошёл взрыв. «Мина!!!», — мгновенно пронеслась мысль в головах команд канонерок и пароходов. После этого суда сбавили ход и стали уходить вниз по течению. Пройти по реке к городу и мавзолею Махди, у англичан с ходу не получилось, они отошли ниже по течению, имея повреждения на судах и потери в командах. Их провожал победный крик их врага, — «Алахху Акбар!» Канлодки британцев вернулись к главному лагерю, по пока ещё свободной протоке.

После того, как заставив своими манёврами отойти конницу противника к своему лагерю, и показав ему, что атаки сегодня не будет. Я начал после обеда разворачивать свою армию, для действий на завтра.

Основные силы «Чёрного флага» и артиллерия начали выдвигаться к Шевардино, чтоб вечером занять свои позиции. Бригада «детей львицы» под командование Осман Абу Бакр Дигна, усиленная тремя сотнями стрелков и двумя конницы, встала у деревни Эгейга, за сухим руслом, между Шевардино и Нилом. Остальные знамёна-дивизии расположились таким образом, — на высотах к западу от Шевардино встал с темно-зеленой дивизией Осман Азрак, между ним и холмами Керерри должна была расположиться красная дивизия Шерифа и белая Ибрагима Халила, с конница под командованием Османа Шейх-эн-Дина. На холмах Керерри светло-зеленый флаг Али Вад-Хелу с ним было и 2 тысячи конницы эмира Юнуса, чтоб в случаи необходимости перекрыть пространство между холмами Керерри и Нилом.

Утром 8 сентября моя армия должна была расположиться буквой «Г», чтоб охватить позиции противника, и иметь возможность оказать помощь, если он решит атаковать, какую-либо её часть. А перед главной атакой встать гигантской дугой от Нила до Нила, взяв англичан в окружение, и одновременно атаковать со всех сторон.

Отряды копьеносцев и мечников усилили стрелковыми сотнями (джихадия), довооружили их, выдали 10-ть винтовок лучшим стрелкам, у остальных карамультуки, чтоб они могли огнём отгонять конницу противника, коннице для этого же тоже пришлось выделить винтовки.

Перед выдвижением войск на свои позиции, я провёл военный совет, где уже полностью раскрыл план сражения. Когда мои эмиры узнали, что дневной атаки не будет, многие недовольно нахмурились, но я им ещё раз напомнил, о 600-х выстрелах за шестьдесят ударов сердца пулемётом, и сотнях пуль в шрапнельных снарядах за тоже время, и о том, что пулемётов и пушек у неверных… ДЕСЯТКИ!!!. Поэтому, днём будем изматывать их обороной Шевардино и демонстрационными атаками, а ночью против одновременной массовой атаки пехоты с разных сторон им и пулемёты не помогут. Объяснил, что прожектора на пароходах англичан не глаз Иблиса, а наоборот, помощь Всевышнего, они и будут указывать, куда надо идти в темноте, и что их можно погасить меткими выстрелами. На вопрос, что воины могут потеряться в темноте, я ответил, что впереди будут идти проводники, на спине у них будет фонарь, они и выведут куда надо. Воины по краям строя будут связаны между собой бечевкой, чтоб не давать другим, кто внутри строя, выйти из него и заблудиться. А джиббы? Они же белые? Воинов много, увидят. Я ответил, — «Их измажем грязью, станут темные». Были ещё вопросы на уточнение, и были на них мои ответы. Когда закончили и стали расходится по свои частям, пожелав друг другу удачи, и благосклонности Всевышнего, эмир Осман Азрак остановился около меня и сказал, — «Так вот зачем тысячи воинов, рубили кусты, засыпали ямы, убирали камни, и складывали их кучами. Чтоб мы могли, ночью, как по дороге быстро дойти до неверных». «Да, — ответил я. — А ещё часть этих куч из камней, на днях покрасили белой краской с нашей стороны», и улыбнулся. Осман немного помолчал, посмотрел на меня, и по его взгляду было видно, что он понял эту хитрость. Потом он глубоко поклонился, и сказал, — «Халифа, я преклоняюсь перед твоим умом, и пойду за тобой до конца. Даже если мы проиграем». «Не говори, так!!! Делай, что должен!!! И мы, обязательно победим!», — ответил ему я. Осман кивнул, ещё раз поклонился, и вышел из палатки.

Наступала последняя тихая ночь перед большим сражением, скажем относительно тихая, диверсы не должны были дать бритам, спокойно спать, это для них лишнее накануне решающего сражения. Первый день противостояния закончился в нашу пользу, к городу канлодки не прошли, значит Китченер, будет желать завтра взять реванш за неудачу на реке, и решить исход сражения в свою пользу, а значит и войны в целом. Но, я своей армией на пулемёты для этого не полезу, сосать ему придётся, а не моих воинов из Максимов расстреливать.

Как и планировалось, ночью противнику не спалось, диверсам не ставилась задача нанести ему потери, просто он не должен был спать этой ночью, поэтому с наступлением темноты, началась ночная карусель спецназа. В бритов стреляли, кидали из луков гранаты, из пращей коктейли Молотова. Пожары, прожектора с канлодок иллюминировали этот ночной клуб, в нём было весело, даже без музыки, алкоголя и наркотиков, хотя был и минус, в нём не было девок.

Вечером после совещания я лёг спать, силы нужны будут, завтра весь день на ногах буду. Перед самым рассветом, как я и приказал меня разбудили, Абдаллах быстро прочитал молитву, в темпе поел. И я пошёл по траншеям, там кто уже не спал, кто ещё дремал, знаком руки я садил людей, когда они вскакивали. Подбадривал их, хвалил за службу, говорил, что верю в них. «Прям как Суворов», — усмехнулся я. Мои эмиры Якуб, Ахмед Федил, Вад Бишар были уже на ногах и доложили, что всё готово. Я их поблагодарил, и сказал, — «Ждём рассвета, и начинаем».

Рассвет 8 сентября. Стоп!!! Так это же Куликовская битва!!! Опять совпадение? Символично! Солнце всходило, как и всегда на востоке. Поэтому оно начало слепить моих артиллеристов. Нет проблем! Наводчики и командиры орудий одели а-ля солнцезащитные очки, стекла на них закоптили так, чтоб комфортно для глаз было. Мы так в детстве делали, чтоб на солнце смотреть. «Утро начинается, начинается!», почему-то вспомнилась мне песня из мультика, и начинает его герр Крупп! Точнее его орудия. Якуб сказал, что можно открывать огонь, я махнул рукой, и через пару минут, раздался выстрел, через несколько минут другой, началась пристрелка. В расчёты орудий Круппа, из всех моих артиллеристов отобрали самых башковитых и умелых. Сначала с ними работал Артамонов и Щедров, потом Маршан со своими, не пожалели даже нескольких снарядов на боевые стрельбы, и теперь они должны были себя показать.

План боя был таков, Китченера нужно было заставить атаковать суданский Шевардино. Расчёт был прост, обстрелом лагеря бритов, обязать его это сделать, сначала конечно будет артобстрел, а потом атака пехоты. Вот в обороне и надо будет постараться нанести ему как можно больше потерь.

Смотря в подзорную трубу с артиллерийской вышки, которую собрали и поставили ночью, используя рупор командир батареи вёл корректировку огня, в свою трубу я видел, как снаряды начали разрываться в лагере англичан. — «Гуд монинг! Козлы!», — сказал я. Козлы начали отвечать минут через пятнадцать, поначалу хаотично, просто в нашу сторону, потом по дымному пороху вычислили, и стали бить достаточно прицельно. Расчёты и их подручные укатили орудия с позиций в укрытие, закрыли щитами и мешками, расчёты ушли в перекрытые щели, командир батареи покинул вышку, бриты били и шрапнелью и фугасами.

Я там, в будущем служил в Чечне, но под обстрелы не попадал, так, что, был так сказать новичок, в отличие от того же эмира Вад Бишара. Пережидал обстрел, я в самом лучшем блиндаже, сруб, четыре наката, кирпичи, камни, тростниковые маты залитые глиной, грунт. Шрапнель вообще никак не ощущалась, а от близких попаданий фугасами, слегка дрожала земля.

Обстрел прекратился. Командиры пошли выяснять потери, когда доложились, что, раненые были, убитых нет, стало быть блиндажи, ячейки, щиты, броники и шлемы, и ненавистный солдатами всех армий дроч учений сработали! Я тоже уже был в доспехах, впрочем, как и все здесь, своих солдат я был категорично намерен беречь.

Орудия Круппа снова выкатили на позицию, и заново начали обстрел, благо, данные для стрельбы были уже известны, в ход пошли опять фугасы, шрапнель берегли для пехоты. Били десять минут, а потом стали быстро перекатывать орудия на другую позицию, ручками конечно, но дорогу расчистили заранее, точнее орудие несли. Положили на несколько крепких бревён и понесли, французы, говорили, что вес орудия 1800 кг, они то конечно должны знать будущего врага в лицо, то есть как у «Волги»! Дюжина здоровых мужиков не унесёт её на брусьях! Унесут! Для этого даже выделили носильщиков, суданских мужиков покрепче, они до боя тренировались носить орудия, ящики с зарядами и снарядами на носилках и катать на тачках, принцип «Тяжело в учении, легко в бою!», я жестко требовал от своих эмиров соблюдать, хотя моего главарта Якуба, тормозом назвать нельзя, он был толковым командующим богом войны. Я просто, чувствовал, как Китченеру неприятен, огонь по его лагерю из скорострельных орудий в 75 мм, как он его бесит. А он как думал? Артиллерия Бог войны. Я ведь на Д-30 служил, правда, связистом.

В этот раз британцы тоже били 20 минут, но явно добавили орудий. И тут огонь по бритам открыли огонь две батареи… это стали вести огонь ложные керамические орудия. Ух, дыма было! Палили ведь из восьми орудий.

В ответ, по нам стали хлестать, наверно батареи четыре, и полчаса. Грохот, пыль, но блиндаж в четыре наката, это основательно, тем более два из них были из черного или красного дерева, вот такой роскошный блиндаж. Потери выросли, появились убитые, раненым оказали ПМП, увели или унесли в медсанбат, который расположился за холмами. Вместо убывших пришла замена из резерва, который стоял там же. Лица бойцов уже были спокойнее, три обстрела пережили, уже ветераны. В этот раз мы молчали, я ждал и надеялся на атаку пехоты, так по науке положено после подавления артиллерией, атакой пехоты добить противника. Генерал Китченер же учился в академиях, значит должен атаковать. Обстрел стих, мы молчали. Ну? Давай Горацио, не тупи!

Да!!! Будет атака пехоты!!! Я видел в трубу как он выдвинул вперед по центру и в сторону холмов Керерри, пехоту, артиллерию, пулемёты и конницу, на случай атаки со стороны других моих сил. И готовился атакой пехоты покончить, со столь досадившие ему дервишами на холмах, то есть со мной.

Ближе к полудню, против меня пошёл пехотный микс, белые, египтяне и суданцы, белые шли сзади, бригады две, наверное. Много. Ну с Богом! Ударили по ним сначала ядрами и гранатами на 1500 метрах, даже попали немного, они шли, сработало несколько растяжек, пылью вздыбились взрывы фугасов, они шли. С метров 700 подключились к артиллерии, мосинки, берданы, Гра снайперов, солдаты противника падали и не вставали, но пока противник шёл, хотя местные солдаты сбавили шаг, белые их начали подпирать. Ещё растяжки сработали. Я чувствовал, видел, как моя пехота хочет начать стрелять, бойцы оглядываются на КНП, но он молчит, на это был приказ. 500 метров, книппеля пошли в ход. Всё! Пехота, огонь!!!

Первым залпом скосили первые шеренги, второй, третий, тоже был кровавым для противника, потом пошла стрельба в разброс. Он попытался побежать в атаку, но винтовки и картечь его остановила. Немного за 400 метров противник лёг, сначала местные потом и белые, многие навсегда, пошла перестрелка, не в его пользу. А вы как хотели, козлы!!! Это вам не Атбара! Лежащим под винтовочным огнём так хотелось найти, бугорок, ямочку, чтоб укрыться от пуль. Но, чьи-то заботливые руки убрали всё это, и именно перед позициями противника. Через четверть часа такой дуэли, бриты и не бриты стали отползать, я видел, как кто из моих воинов влез на бруствер и явно орал про атаку, но его быстро стянули обратно. Нет, б…ть!!! Никаких пока атак! Сидим в обороне. Пошёл по траншеям приказ, — «Огонь прекратить!» За 500 метров, от наших позиций стали солдаты противника вставать и отходить, но некоторые падали опять, мосинки, Гра, берданы работали, они такие… дальнобойные. Снайперам ещё можно пострелять, но, вскоре замолчали и их редкие выстрелы. Враг отошёл, но, потерял много, не ожидали падлы, такой горячей встречи. Думал умник усатый, что будет а-ля Атбара. Артобстрел, а потом ружейным огнём, числом и штыками задавишь. Э, нет! Х… тебе!!! «Аллаху акбар!!!» — понеслось над нашими позициями, что ж, покричать можно, а в атаку нет.

Так теперь все вон, из первой линии, уходим на вторую. Сейчас нас будут кромсать, артиллерией. Ну-ну, Китченер, твой вариант дальше сосать, а мы уходим на вторую линию. А ты её и не видел, потому-то её у тебя в голове нет. Как у дервишей может быть вторая линия обороны!? Её у европейцев то сейчас не всегда бывает, и она у нас ещё и замаскирована.

Тут моё внимание привлёк Ахмед Федил и показал рукой на протоку. «Угу!», — сказал я смотря в подзорную трубу в ту сторону. Так. Решили, зайти нам в тыл позиции канлодками по протоке, и пройтись по нам артиллерией. Хрен тебе, Китченер! Там уже боны стоят, а в них мины, правда, всего две и несколько муляжей. Спать надо меньше! Мои речные моряки ночью уже организовали водные преграды. Плюс стрелки у Османа Дигны, наверно уже проснулись, после посещения ночного клуба, под название «лагерь противника», и готовы к действиям.

Во время боя на Шевардино мои эмиры — комдивы и комбриги, выполняли свою часть плана сражения, они держали своими действиями англов в напряжении. Делали вид, что вроде атакуют, потом стоп, отходят. Я отдал твёрдый приказ, ближе, чем на 3,5–3 км, большими силами не подходить к противнику, иначе они артиллерию в ход пустят. Пару раз отряды конницы сошлись в перестрелках, но бритов заставили отойти к себе ответным огнём и манёврами пехоты. Стрелки, кто порисковей, подбирались на дальность выстрела и били по расчётам орудий, пулемётов, построениям пехоты, они то в чистом поле стояли, зерибы то нет, её мы сожгли перед приходом бритов. Целей много, стрелков тоже, начались потери, ещё и жара.

Многочисленные громкие крики раненых солдат около наших позиций после отхода бритов, заглушил непрерывный грохот взрывов от нового артиллерийского обстрела. Засекли время, били долго, 45 минут! Ещё бы столько белых было убито, в первой же атаке, отвыкли они от таких потерь.

Четвёртый… самый мощный артобстрел, мы выдержали даже без потерь, а почему его и не выдержать? Сидя в блиндажах и перекрытых бронещитами траншеях на… второй линии или на обратной стороне холмов. Вовремя обстрела я был на своём втором командно-наблюдательном пункте, и смотрел на это действо. Было внушительно красиво, грохот, взрывы, вздымание земли, свист снарядов, шрапнели и осколков, но всё это по пустым позициям. Всё заканчивают! Все назад! На позиции! Зазвучали сигналы, и пополненная из резервов пехота, побежала на свои прежние места. В этот раз они уже были разрушены прилично, в некоторых местах осыпались траншеи, брустверы, стрелковые окопы и ячейки, несколько орудий перевернуло вместе со щитами, но они были целые, два были повреждены, но спрятанный в ямах-укрытия Крупп был цел, блиндажи тоже устояли. Да-да, сэр, Китченер полевой артиллерией, относительно нормально сделанные позиции по варианту Великой Отечественной войны, не раздолбать сразу и легко, а твои гаубицы у меня. Быстро поправляем укрепления прихваченным с собой шанцем, и ждём. Сейчас должна случиться самая мощная атака пехотой.

Так, время около трёх. Жара! Но, мы то в окопах, а англы во чистом поле! Они пошли. Накопились во время артподготовки, за небольшими высотами у селения, и в сухих руслах у Керерри. Отлично!!! Всё так же, сначала местные солдаты, потом белые. Часть из них пошла на мой левый фланг, чтоб по большим сухим руслам, и, прикрываясь горкой, дойти до позиций, как можно ближе. Что ж, их там ждёт джентльменский набор, растяжки, просто фугасы и фугасы-филиалы, паутина, рогатки, колючие веревки, винтовочные ДЗОТы и ДЗОТ с моим единственным пулемётом.

Вижу мужиков в юбках. Следовательно там пойдут шотландцы. Они конечно славные ребята, я бы с ними даже выпил за здоровье Уильяма Уоллеса, но сегодня они для меня противник. В это раз много их, Вад Бишар, говорит на глаз тысяч восемь. Пушки или пулемёты катят? Пулемёты, шесть штук. Хотят их огнём поддержать атаку, что ж умно. Я дал приказ вызвать из резервов три сотни стрелков и три сотни своей Гвардии, тесновато будет в траншеях, но зато плотность огня будет больше. На второй линии ещё три сотни, и всё, у меня в резерве осталась только часть конной Гвардии, и моя охрана, шесть сотен бойцов.

На расстояние примерно в 1 км, начали разворачиваться в цепи, весьма густые кстати, и очень красивые. Бриты то в своих красных мундирах! Хорошо, выделяются на фоне выжженной летним солнцем пустыней. Значит, встретим пехоту остатками шрапнели из Круппа, ядрами и книппелями толку мало бить по цепям. Вот по пулемётам можно, на какой расстоянии они их поставят? Тем ближе, тем лучше, конечно. Так, есть, ещё растяжки сработали, наверно уже последние, на этой дистанции от позиций. Начал бить Крупп. Да, бриты, вы всё правильно видите, здесь не только у вас есть шрапнель. Бу-бух!!! Рыже-чёрный гриб взрыва встал над землёй, и вскоре стали слышны дикие крики заживо горящих людей. Это сработал напалмовый фугас! Но, почему-то один. Было видно, что на это участке египтяне остановились, и даже попятились назад, но шедшие сзади англичане погнали их снова вперёд. Так, метка 600 метров. Ага, пулемёты встали на метрах 600-сот, открыли огонь по позициям, с брустверов хотят согнать, только они-то не простые, а со стрелковыми ячейками, плюс окопы то, стрелковые.

Опа! А это, что за поебень? Конная артиллерия!!! Километра полтора. Не нужна она нам здесь. Я хотел отдать приказ о переносе огня на новые цели, но Якуб сам сообразил, ядрами и гранатами из гладкостволов стали бить по пулемётам, снайпера должны были подключится. Круппом тоже не торопясь, чтоб точнее было, по артиллерии, последней шрапнелью. Но, НЗ в восемь фугасов и четыре шрапнели, оставили, его только в самом крайнем случае. Что хреново, сэры голубые яйца, без поддержки канлодок? Они бы мне продольным огнём хорошо бы врезали. Так, метров 500 уже, пора встречать из винтовок, их больше чем, в первый раз, прозвучал сигнал, и стрелки открыли огонь в разброс, залпами палить по цепям патронов нет. Не нравиться им под огнём идти, почти бегут…но вперёд, вот уроды! Их конная артиллерия ввязалась в дуэль с нашей артиллерией, это хорошо, меньше пехоте будет доставаться. Взрывы на левом фланге, опять рыже-чёрный дым, это указывает, что вошли в сухие русла и стали пропалывать собой растяжки и фугасы. Мы, готовились джентльмены, насадили их там немало.

Эти прошли-таки 400 метров, сейчас в центре и на правом фланге побегут в атаку, как раз на вторую линию заграждений, в сухих руслах, перед ними паутина, растяжки, большие фугасы, рогатки, ямы, прикрытые присыпанным тростником и потерявшуюся зерибу они тут найдут. Что-то типа, «ура» кричат, что-то поют, а гимн, про старую суку Викторию. Взрывы от растяжек, гулкий бу-ух, бабахнули большие фугасы. Всё! Нарвались! Не зря, не зря, плели паутину, наверно несколько километров, веревок и тонкой кожи извели, пусть бриты теперь полежат под огнём, на колючках и острых камнях. На левом фланге, тоже были взрывы, и оттуда пришёл, этот звук… тах-тах-тах, голос нашего единственного пулемёта. На левом фланге египтяне и суданцы, пропололи своими телами, грядки растяжек и фугасов, проложили путь через кустарный напалм и паутину, волчьи ямы, зерибу, и дали возможность Камеронскому Шотландскому полку выйти напрямую для атаки позиций врага. В момент, когда мужики в юбках вышли из узости русла, и начали разворачивать на ходу в цепи, по ним с двухсот метров, со скрытой батареи ударили картечью, а два бугра вдруг ожили, и встретили их шквальным винтовочным и пулемётным огнём, открыли огонь и стрелки из траншей. Полк шотландцев лёг убитыми, ранеными и сообразившими, что к чему сначала на землю, многие позже уже и в землю.

Лежавший на земле, по всей линии нашей позиции, противник выбивался винтовочным огнём, один их пулемёт замолчал. Были с его стороны попытки подняться в атаку, но их давили активной стрельбой, шла перестрелка. Эффект от огня, если бить по стрелкам противника, которые прикрыты бруствером и сидят в окопах, а другие лежат в чистом поле, получается не высокий. А вот у него наоборот. Это вам, суки, не Атбара!!!

Мы их остановили, и положили на землю, и теперь они должны либо выбить нас с позиций, либо отойти, если они не отступят, то останутся здесь все. У меня здесь тысячи стрелков и артиллерия.

Через четверть часа такого лежания под огнём, солдаты противника начали отползать назад, первыми начали не белые, потом начали и они. Вот здесь начался уже пятый артобстрел наших позиций. Ведь тоже самое, что и я, понимал и Китченер. Под прикрытием обстрела было несколько попыток белых офицеров поднять своих солдат в атаку, но под наш огонь и свои же снаряды и шрапнель, которые бывало, рвались и совсем близко с ними, они не пошли. Начали отходить, из-за обстрела стрельба вдогонку была с нашей стороны, не очень результативна, но и не без результата.

Противник вновь сегодня отступал. «Алахху акбар!!!», покатилось по позициям, несмотря на ещё шедший обстрел. У меня появилась уверенность, что третьей атаки на позиции суданского Шевардино не будет, слишком, много лежало убитых и раненых, солдат и офицеров противника, для него это было недопустимо много.

Мои комдивы тоже не сидели сложа руки. Перед второй атакой англичан, по моему приказу, они ещё раз изобразили массированное наступление. Конная артиллерия под прикрытием пехоты и конницы, даже вышла на позиции и дала пару залпов, с недолётом конечно, в ответ прилетела шрапнель, всё быстро свернули и отошли. Угроза общей атаки, заставило Китченера отойти обратно в лагерь, под прикрытие канлодок, которые на удалении от реки были бы бесполезны.

Третья атака всё-таки состоялась, и именно со стороны реки. Упрямые бриты сумели взорвать наши кустарные мины из пулемётов, разбить и растащить боны, и пошли вверх по протоке, чтоб помочь своей пехоте, но не успели, боны скрепляли на совесть, цепями, железными скобами. Пошли осторожно вверх, чтоб получить в новой узости новый бон, правда уже не такой основательный и встали у него. Огонь по нашим позициям они всё-таки открыли, но издалека, в ответ получили ответ от пушек Круппа, было вроде даже попадание, цели то не маленькие, стоячие и их было несколько, добрались до них и пули стрелков, которых Осман Дигна отправил туда. Канлодки ушли обратно, а НЗ орудий Круппа сократился до четырёх выстрелов на ствол.

Первая часть сражения на суше закончилась. Я был ею доволен, да и не только я, мои эмиры и воины вкусили вкус победы. Но, впереди была главная часть битвы… ночная.

Часть 2. У нас нет Максима, но и у них его тоже почти нет

Наступал вечер. После отхода канлодок, у Шевардино вышли трофейные команды, собирать всё ценное с убитых которые лежали поближе, после этого трупы были голыми и раненые тоже, кто смог выжить на этой жаре. Были такие, но немного. Приказ был жёсткий раненых не добивать! Собрать, оказать помощь и в медсанбат. Оценил навскидку, количество тел перед нашими позициями, которые мне было видно, по ходу их было сотни.

После успешного дневного боя надо было окончательно расставить армию для ночной атаки. Она должна была встать гигантской дугой, от Нила до Нила.

Первым если от Нила на запад стоял Осман Дигна, потом «Черное знамя», Гвардия Халифы, то есть я, темно-зеленая дивизия Осман Азрака, далее красная дивизия Шерифа и белая Ибрагима Халила, конница Османа Шейх-эн-Дина, далее шёл светло-зеленый флаг Али Вад-Хелу и между ним и рекой две тысячи конницы эмира Юнуса. Свои диспозиции для ночной атаки мои комдивы знали, к полночи они должны были уже на них выйти.

Чтоб получилось относительно синхронно начать атаку, радиус дуги должен быть не более 4 км к центру, сам центр это лагерь противника. Время для атаки было определенно в три часа ночи, как раз успеют отдохнуть после марша и перед битвой. Хотел сигнал дать ракетами, забранными у французов, но это может насторожить бритов. И меня осенило… часы!!! У Артамонова и офицеров французов есть часы, вот по ним и синхронизируем ночную атаку. Часы был вежливо и не очень изъяты, и розданы мои комдивам, комбригам и одному адмиралу.

Построение для атаки я немного перетасовал, — первый ряд щитоносцы-рубаки, потом пращники гранатомётчики, лучники-бомбомётчики, стрелки, далее безбронная пехота и только потом бронированные рубаки, и после всего этого уже основная масса пехоты. Щитоносцы прикрывают от пуль, стрелки, лучники отвечают в ответ, гранатомётчики добавляют огоньку, пехота принимает на себя первый удар, латные рубаки сминают оставшиеся сопротивление в рукопашке, из тех, кто им попадётся на пути, остальная масса пехоты начинает давить собой, возникает общая свалка, из которой мы и должны выйти победителем.

Послезнание это конечно сила, но бритов за дураков я не считал. После постоянных ночных нападений, сам Китченер или кто из офицеров сообразит, и наверняка выдвинут дальние посты, с целью предупредить о нападении даже ценой своей гибели. Наставит их в три слоя, где-нибудь да сработает такая сигнализация. Выходит, её надо отключить, и с помощью её задергать противника, спать то ему вредно, особенно после такого трудного дня проведённого на жаре. Для этого спецы и просто добровольцы, должны были всю ночь тиранить британцев, вырезать дозоры, стрелять, кидать гранаты, коктейли Молотова, заодно их огонь будет целеуказателями. Для этого же на правом (восточном) берегу, который в этой реальности остался за нами, напротив лагеря Китченера, должны зажечь три больших костра, чтоб дать ориентир для движения и примерно обозначит фланги и центр позиции противника. С кострами для ориентирования помог подсказкой Артамонов, он объяснил, что нужно ещё зажечь костры и позади нашей армии, что было лучше выверять направление движения, и не сбиться с маршрута. Да, всё-таки военные училища это сила, я вроде как много знающий попаданец, а не сработал здесь. Пока ещё светло, отправили на охоту немного отдохнувших после боя на Шевардино снайперов, которые имели мосинки (целых две), берданы и Гра. Их цели это расчёты пулемётов и орудий. Пулемёты могут начать хлестать огнём сразу, по атакующим, да и артиллерия может начать бить картечью. Поэтому надо было в этом направлении хотя бы чуть-чуть подстраховаться, «Береженного Бог, бережёт!!!

После боя на суданском Шевардино, частично собрали винтовки Мартини-Генри и Ли-Метфорда, патроны к ним, и сразу пустили их в дело. В первую очередь они попали в Гвардию и бригаду ближайшего ко мне Османа Дигна, Мартини-Генри были дервишам давно знакомы, и его фуззи-вуззи уже через несколько часов вышли с ними на снайпинг, и чтоб шуметь ночью. А магазинные британские винтовки Ли-Метфорды, как позже выяснили, оказались оружием так себе, изрядно хуже Мосина и Леббеля. Но, бриты не имея теперь опыта Омдурмана поняли это далеко не сразу. С убитых офицеров достались револьверы Веблея, я себе взял сразу два. У меня были уже револьверы, но какие то старые модели, я для них даже две кобуры заказал, ковбойский вариант, повзводил, пощелкал трофеями, зарядил, пригодятся, ночью в бой идти.

И была у меня кроме Шевардино, ещё затея, близкая мне по интересам, морская, точнее речная. Три британских судна из дюжины вооружённых уже вне игры, одна на Шаблуке, две у города, осталось девять, главная угроза это полноценные канлодки, вооружённые пароходы не так страшны как они. Поэтому абордажить их в первую очередь, кстати, консерватизм и понты бритов нам были в помощь, канлодки и пароходы были… белые, отлично для опознавания ночью, да и прожекторами будут работать.

План бы таков, 1-я эскадра, абордажники, на своих челнах в темноте сплавляются вниз по течению, встают чуть ниже лагеря бритов, и оттуда уже вверх по протоке идут на дело, их снизу по течению могут и не ждать, сверху то лучше подходить. В идеале их атака должна начаться синхронно с атакой все силами на суше, чтоб выключить из боя пушки, пулемёты и прожектора канлодок. Вчера во время боя у Омдурнама на реке их внимательно рассматривали командиры абордажных команд и сами бойцы. Для движения по реке нашли самых опытных лоцманов, наставили знаков, что легче было ориентироваться, и в конце августа — начале сентября несколько раз прошли путь ночью, правило „Тяжело в учение, легко в бою!“, ответственный и требовательный эмир Саадал, неуклонно воплощал в жизнь. Для отвлечения внимания от атаки абордажных лодок, должны будут пустить тоже лодки, но сверху по течению. Их предложили специально засветить бритам, в них даже чучела из тростниками посадили с палками. Кошки, трапы с крюками, гранаты, коктейли, дробовики, броники, штурмовые щиты, весла с глушителями, холодняк само собой, всё было готово, готовы были и люди.

2-я эскадра должна будет идти вниз по реке, и в ближайшей узости, перекрыть его связанным лодками, и ждать тех, кто решит уходить вниз по течению. В дело пошли, большие нильские лодки, стальные лодки Маршана, старые лодки для преграды, и захваченный позже, чем сам Маршан у Фашоды французский паровой катер „Файдэрб“, он и должен был вытягивать против течения лодки для перекрытия узости. Старые лодки набили деревом и тростником, чтоб труднее было потопить, соединяли цепями и сцепками из брёвен. К лодкам для устойчивости добавили как у запорожских чаек були из тростника. Очень не хотелось мне упускать большой речной обоз бритов, там точно было много чего полезного.

3-я эскадра из трёх моих пароходов и больших лодок, будет зажимать противника, идя на него сверху. На пароходы поставили легкие орудия на самодельных поворотных тумбах, прикрыли их, рубку, котлы щитами из черного и красного дерева, вот такое роскошество! Мешками с песком, добавили в команды стрелков. У меня появилась речная флотилия и речные морпехи, теперь я прям как Петр Великий „у всякого потентанта должно быть две руки, армия и флот“. Эх, осталось только этими руками теперь сработать правильно и довести дело до конца, успешного. Должны!!! Обязаны!!! Столько сил потратили! Шевардино же сработало!

Мои невольные гости-пленники, русские и французы были во время боя на Шевардино в разных местах. Артамонов был со мной на КНП и в блиндажах, в окопы я его не пустил, потом, когда стало понятно, что бой закончился, он смог пройти по позициям. Пусть всё смотрит, оценивает, ему служебную записку составлять и докладывать, что и как происходило, пару имён, кому это он должен вложить в голову, надо будет ему назвать, — Кондратенко, тем более он ещё не генерал, проще общаться будет, генерал Гриппенберг, Самсонов, Юденич, Брусилов, Линевич, Штакельбергер, Засулич, может последние не так облажаются в русско-японскую, может ещё кого вспомню. Французов я держал в тылу, нечего им делать на передовой, они тоже умеют смотреть, думать и составлять аналитические записки.

Отдав последние распоряжения, и получив доклад о потерях, я поел, и пошёл немного поспать, день был трудный, первый бой был у меня, как ни как, теперь я обстрелянный. Потери по сравнению, с Атбарой и реальным Омдурманом, просто смешные, немногим за шестьсот человек убитыми и ранеными, больше раненых, чем убитых, значит дали результат, фортификация, броники с касками и ненавистное особенно солдатами срочниками дрочилово. О потерях у моих комдивов я ещё не знал. Теперь надо, чтоб и модернизированная медицина, сохранила как можно больше жизней.

Эмирам и младшим командирам, а они своим бойцам ещё перед сражением довели категоричный приказ, брать как можно больше пленных. Как только противник бросил оружие, поднял руки или встал на колени, в общем решил сдаться, НЕ убивать!!! Кто сопротивляется, уничтожать. Гуманизм здесь у меня стоял не на первом месте. Пленные это хорошо для агитпрома, это рабочие руки, это специалисты, которых я всячески будут переманивать к себе, и пленные это деньги, здесь речь конечно о белых пленных, суданцев и египтян, конечно, никто выкупать не будет, а вот белых, особенно офицеров будут, если не сама Англия, так родня и общественность могут. А ещё они залог хорошего поведения Британии по отношению к Судану, если, что, то секир башка и посылкой в Каир, крайне цинично конечно, но зато практично.

Эфиопы так и сделали с итальянцами, в смысле не убивали, а взяли за них денег, только по-своему старинному обычаю, многих пленных кастрировали, гуманисты, хе-хе, но тоже выгодно, детей, то есть потенциальных воинов и матерей воинов у них уже не будет. Кастрировать я никого не собирался, я же не отмороженный дикарь, особенно в Судане, отмороженный, ха-ха. За пленных я обещал платить награду, за белых больше, за офицеров ещё больше, в пределах разумного конечно.

В полночь я уже был на ногах, был трудный день, но сейчас наступает решающая ночь, я начал волноваться, а мой носитель Абдаллах наоборот был спокоен. А ему, что волноваться? После боя на Шевардино он окончательно уверовал, во всемогущество Махди, то есть меня в себе, и был само спокойствие и уверенность. „60 тысяч, ладно пусть 50-т против, наверное, уже 22–23 тысяч, ночью, в рукопашном бою, причём мои воины копьями, мечами владеют лучше тем те же суданцы и египтяне, да и белые, винтовками со штыками“, — ещё раз прошёлся я в мыслях по соотношению сил. Вот поэтому наверно Абдаллах такой спокойный и уверенный, он то спец в таких делах. Главное, чтоб получилась общая свалка. 70–80 тысяч, на одном квадратном километре, достаточно тесно, нет, ещё меньше, у них же ещё обоз, верблюды, мулы, ослы, лошади. Должны, должны мы взять верх!!!», — взволновано я размышлял.

Ещё один момент, волновал меня, я, именно я, должен был руками Абдаллаха убивать людей. Ему проще, он уже это делал, а я ещё нет. Так, стоп, бриты сейчас и в будущем для России враги, от убийства Павла до операции «Немыслимое», список большой предъявить можно, самое свежее, дело Скрипалей, и хамство их министра обороны, педика, с затыканием России, не люблю, когда хамят, тем более пидоры всякие. Интересно, попадётся ли мне Уинстон Черчилль, живым? Уж, он вражина ещё та. Так сейчас не об этом. Убьют его, стало быть, убьют, попадёт в плен, тогда и будем думать. Сейчас вот о чём. Присягу России давал? Давал. Бриты враги России, всегда ими были и будут, а хороший враг, это мертвый враг. Всё! Тема закрыта.

Так, спецназ и добровольцы уже работают, стрельба идёт на нашем фланге (правом, южном) взрывы, значит и гранатами достают, и по центру тоже, уверен, что и на другом фланге тоже шумят. Ага, канлодки прожектора врубили, засветили себя и лагерь. 02.30, выходим на старт, дали сигнал потаённым фонарём Осману Дигне, чтоб тоже выходил, 02.45 начинают разгораться костры-ориентиры на правом берегу, 02.57. Всё!!! Сигнал по цепочке «Вперёд!!!» Ну с Богом! Тьфу, чуть «Аллаху акбар!!!» про себя не заорал.

Оставалось надеяться, что мои эмиры, кому были даны часы, тоже двинулись вовремя вперёд, часы мы сверили, только было это полтора суток назад, ну думаю, разбег в несколько минут не так страшно.

Двигался я в центре своих сил, вокруг меня, телохранители, конная Гвардия, пешие доспешные гвардейцы, колоны «Черного флага», щитоносцы, гранатомётчики впереди. Относительная тишина, только звук от тысяч идущих ног, и вой и лай недовольных гиен, мы же им ужинать мешаем. Ведь часть пути, пришлось идти практически по трупам, тех, кого днём здесь убили и умерли от ран, их же не убрали всех, душок уже пошёл, тела от жары разбухли. Поднялись на небольшую возвышенность, пошёл спуск, значит, осталось, около двух км. А-ха-ха!!! А бриты то не спят!!! Стрельба, шум, огни прожекторов. Распоряжаюсь дать сигнал, герру Круппу, пусть по площадям кладёт весь НЗ, эти орудия, точнее их расчёты, сегодня сыграли огромную роль в бою за Шевардино, награжу обязательно. Всё Крупп отработал, теперь дело за нами.

Генерал Горацио Китченер, когда начался ночной обстрел лагеря из артиллерии понял, что его переиграли. Дневной атаки всеми силами, на которую он надеялся завтра, точнее утром… не будет.

Дервиши обстрелами его лагеря из скорострельных орудий, вынудили атаковать эти чертовы укрепления, связали там боем, демонстрациями атак с других направлений заставили остальными силами сидеть в обороне. Даже после артобстрелов, атаки его пехоты, махдисты на удивление сумели отбить дважды с тяжёлыми потерями для него, одних шотландцев далеко за сотню полегло, такого раньше не было!!! Их артиллерийский огонь фугасами и шрапнелью, картечь, книппеля, глубокие траншеи, фугасы в земле, и опять на земле, эти колючие веревки, земляные блокгаузы с пулемётами, всё это рассказали уцелевшие офицеры, сержанты. А мины на реке, полноценные береговые батареи, боны. Кто их этому научил?! Такого у них в Фиркете, Донголе и Атбаре не было в помине. И вот теперь ночной артобстрел лагеря. Значит скоро будет, общая атака… сейчас, ночью!!! Днём силы дервишей оценили в тысяч 40–45. Дьявол!!! В ночном бою они нас просто задавят массой, и перебьют копьями и мечами. Кто-то, а он то знал, как опасны махдисты в ближнем бою, полжизни прослужил в Египте и Судане, и воевал с ними. «Вероятно, придётся здесь, и погибать», — мелькнула у него мысль в голове. Он отдал приказ, приготовиться к отражению ночной атаки.

Опыт как говориться не пропьёшь, примерно через четверть часа, по фронту лагеря резко участилась стрельба из винтовок, ударили пулемётные очереди и выстрелы из пушек, послышались взрывы, и заглушая всё это, уже совсем рядом, раздался рёв тысяч голосов, — «Аллаху акбар!!!», земля начала дрожать, и через несколько минут ночь разорвал, шум большой битвы. Вскоре всё повторилось и на флангах, начался бой и на реке.

С высоты это смотрелось бы грандиозно, колоны в десятки тысяч вооружённых людей, идут в атаку на другие десятки тысяч, кино 21 века нам это показывало, здесь это была не графика, а реальность. Но, дронов у меня не было, и была ночь, а сам я шёл в бой в строю со своими воинами, поэтому всё это я мог только представлять.

Ночью 9 сентября на берегу вечного Нила началось большое сражение, двадцатого века против тринадцатого, с добавление элементов девятнадцатого. Вероятно в этом момент, сюда слетелись духи войны и ангелы смерти, одни помогали в бою своим, другие принимали в свои объятия души павших воинов с обеих сторон. Пир смерти начался!

Наши колоны увидели метров за сто пятьдесят, открыли огонь, в щитах после боя выковыривали по двадцать и более пуль, в ответ мы тоже начали стрелять, полетели гранаты из луков и пращей. После этого пошла уже в атаку прослойка из пехоты, которые нанесли первый удар, потом уже и мы, мы это танки, конница. Коням специально закрыли морды, грудь и бока толстой кожей, штыки она точно выдержат, проверяли. Из всех кто был в доспехах создали три старых добрых проверенных в битвах «свиньи», конную и пешие, они должны были пробивать ряды противника, сминать, топтать, рассеивать его, а добивать уже будет моя многочисленная полубосоногая пехота.

Началось ночное сражение, которое должно было решить мою судьбу здесь, и не только мою. Планов то у меня было громадьё!

Сначала я стрелял (точнее это был Абдаллах) из револьверов, попадал вроде, потом бил копьём, рубил каскарой, здесь точно попадал, видел брызги крови, распластанную плоть, падающих пораженных мною солдат противника. Меня без телесного охватила ярость боя, я рычал, кричал, и хотел только убивать, Абдаллах был в таком же состоянии, колол, рубил, топтал конём… убивал всех кто вставал перед ним в кителях, и пытался в его — меня вогнать штык.

В той жизни я испытывал подобное в драках, когда, ты берешь верх и хочешь добить противника, хотя он уже на земле, в крови, и закрывает голову руками, там останавливали, тут никто никого не останавливал, все хотели убивать, и делали это.

Мой конный отряд и латная Гвардия, смяли ряды толи суданцев, толи египтян, и врубились ряды уже белых солдат, эти оказались покрепче, встали плотным строем и отбивались штыками, выстрелы уже звучали не часто. Безбронных воинов они били штыками, хотя и тех тоже доставали копьями и мечами, вот тут конница и Гвардия, сыграли роль бронированных таранов, мы пробили бреши в их строю, их штыки не брали наши броники и кольчуги.

В момент прорыва строя, какая-то падла, застрелила моего коня, попала ему прямо в глаз, и он начал падать мордой вперёд, но Абдаллах как бывалый каскадёр, соскочил с него через голову вперёд, и нарвался на троих белых. Один сразу ударил меня штыком в грудь, но броник из слоновой кожи и стали, был не пробит, ему Абдаллах сходу отрубил руку у плеча, он, заорав от боли, упал на землю, потом с разворота рубанул второго ударом сверху, тот успел поставить блок винтовкой, брызнули искры от удара металла об металл, они разошлись. Дальше Халифа его обманул, снова обозначил удар сверху, противник вновь поставил блок винтовкой, и получил рубящий удар мечом в бок выше поясницы, дико закричав, он, упал.

С третьим мы сошлись удар на удар, он мне штык в грудь, Абдаллах ему меч, у меня есть броник, у него его нет. Было слышно, как меч входил в его грудную клетку с хрустом, звук похож, когда мясо разделываешь, с Халифой мы в этом момент в унисон глухо рычали как дикие звери, у него даже слюна от этого действа выделилась. Вражеский солдат замер, открыл рот, я услышал какой-то хрип, кашель, у него пошла кровь из рта, глаза я его не разглядел, было темно. В этот момент мои телохранители уже встали рядом и закрыли меня двумя рядами, после в бой меня уже не пускали, и тут я услышал шум битвы.

В темноте были слышны крики ярости и боли, ругательства, лязг от ударов оружия, выстрелы, ржание лошадей, рёв ослов, мулов и верблюдов, что-то падало, ломалось, на реке на горящем пароходе, что-то взрывалось, вокруг стоял разнотональный гвал, но постепенно «Алахху акбара» становилось все больше и больше. Гвардия шла бронированной лавой вперёд, я шёл за первыми рядами, шёл по телам своих и чужих, если не успевал обойти, некоторые ещё были живы, стонали или кричали от боли и страха. И вскоре я услышал крики по арабски, — «Не убивайте!!! Сдаёмся!!!» И увидел как вражеские солдаты подняли руки вверх, некоторые стояли на коленях с поднятыми руками, их уже не трогали.

Бой продолжался, мы бешено давили и явно брали вверх, попались на глаза брошенные орудия и пулемёты, встретили другие свои отряды, и через четверть часа я ясно услышал крики, — «Don't kill please!!!» «Not kill!!!» «Не убивать! Брать в плен!!!», — закричал я, выйдя вперёд, и приказ пошёл по рядам. Всё, б…ть!!! Начали ломаться и бриты, как там, у А.С. «ещё удар и гнуться шведы». Ударов по ним было много, со всех сторон, даже с реки, бриты местами конечно ребята крепкие, но не настолько, чтоб выдержать долго ярость рукопашного боя воинов Судана.

Когда начал светлеть горизонт с ними было уже покончено, кто был убит, ранен, сдался, шум жестокого сражения утихал, и победный клич «Алахху акбар!!!», гулко зазвучал над пустыней и великой рекой.

«Алахху акбар!!!», — кричал Абдаллах, «Ура-а!!! Победа!!!», — кричал я вместе со своими воинами, всех охватило всеобщее ликование, мы победили и мы живы. Что ж главное испытание я здесь прошёл, теперь как говориться, — «Не стоять на месте! Вперёд и только вперёд!!!»

Глава 5. ВПЕРЁД И ТОЛЬКО ВПЕРЁД

С рассветом я увидел поле сражения. На сотни метров вокруг, были разбросаны тела убитых, брошенное оружие, целые и разбитые повозки, палатки, к нашему счастью, так и не пущенные в дело стояли и были повалены на бок пушки и пулемёты, валялись и аккуратно лежали, ящики, тюки, мешки, в общем, галактическая картина хаоса, после Большого взрыва.

Но, в этом бардаке, были элементы порядка, которые радовали глаз… это группы пленных, лежащие и сидевшие на земле с руками за головой или уже связанными, руки вязали всем. Я сразу приказал, отсеять из массы пленных, офицеров, сержантов, капралов, и взять их под усиленную охрану, эти вполне могут устроить попытку побега. Британские врачи были отправлены для оказания помощи своим же раненым, которых собирали повсюду. И конечно начали искать немолодого офицера с большими усами, то есть генерала Горацио Китченера, живым или мертвым, хотел ещё конечно молодого Уини найти, но главное Китченер пока.

Три парохода англичан сгорели, два сумели отчалить, и хотели уйти вниз по реке, где и были перехвачены 2-й и 3-й эскадрами, один взят на абордаж, второй сдался, остальные были взяты на штык у берега. Часть британцев, египтян и суданцев, то же хотели уйти на лодках, но были остановленные и пленены.

К полудню нашли Китченера… он был убит, видно было, что его рубанули мечом и нанесли несколько ударов копьём, но награждать, за это было некого, мои воины были убиты, может им самим, может другими офицерами, двое убитых находились рядом со своим генералом. Сабля его была в крови, револьверы пусты, свою жизнь он отдал не дешево. Что ж, значит будет ещё более значима победа над ТАКИМ противником. Вот теперь я и думал думу, что делать с его телом? В реале гробница Махди была разрушена, а его тело сброшено в Нил, и даже, по-моему, без головы, которую чуть не в Лондон отправили, но, то, что в Нил бросили это точно помню, труп Абдаллаха тоже вроде обезглавили, и голову в спирте отправили в Лондон. В общем млять, типичные, просвещённые европейские цивилизаторы, особенно, когда они вне Европы.

Из пленных египтян выбрали, кто хорошо говорил и по-арабски и по-английски, и я начал допрос пленных бритов.

Я сидел на коне, поджав правую ногу под себя, доспехи ещё были в крови, в руке у меня был хлыст, пленные английские офицеры связанные стояли на коленях, многие были в бинтах.

— Hello, gentlemen! Welcome to Sudan!!! — начал я разговор, и искренне, и радостно громко засмеялся, после перевода заржали мои эмиры и воины, которые стояли вокруг. — Зачем вы всё время приходите сюда?! Вам нравиться здесь умирать и попадать в плен?! Как видите, мы, добрые люди, и предоставили вам такое удовольствие! И уже заржал в голос, меня понесло.

— Вы вновь доставили нам своё оружие? Спасибо!!! Вы, наверное, почтальоны? Жаль, что главный почтальон, не может расписаться в бланке, что посылка доставлена адресату! Обведя хлыстом офицеров, я сказал, — Ваша старуха в короне, может вами гордиться. Вы хорошо выполняете данную вами ей присягу… дохните за неё и за жирных котов из Сити, — продолжал издеваться я. — Но, вашей старой, толстой суке, пора сменить имя… Викторией, здесь и не пахнет. Тут воняет дерьмом, в очередной раз обосравшихся белых!!! Она получается королева тупиц, засранцев и ссыкунов!!! Вокруг стоял повальный ржач. Бриты играли желваками и молчали.

— Ну, что ж будем знакомиться. Я, Абдаллах ибн аль-Саид Мухаммед, по прозвищу Халифа, ученик и приемник Махди, правитель это страны и ваш двухкратный победитель! А ты кто? — ткнул я хлыстом в офицера, постарше. Он встал и молчал. — Звание, должность, имя, фамилия? — спросил я. Молчание. Тогда, я сказал охране, чтоб они вывели и сильно избили троих молодых офицеров, но не калечили. Что они и сделали не без удовольствия и одобрительные крики, на глазах у остальных англичан. Через несколько минут, их избитых, в крови, стонущих, вернули обратно, пленные бриты стали выглядеть ещё более уныло.

— Вы, думаете, я буду с вами церемониться?! — громко сказал я. С теми, кто добивал моих раненых воинов и отдавал такие приказы, осквернял наши храмы, грабил селения! Тех расстреливал сипаев из пушек, обрекал и обрекает на голодную смерть тысячи ирландцев и индийцев, с теми кто пришёл в мою страну войной? Нет!!! Вы сами своими действиями, лишили себя достойного отношения к вам. Если вы будете молчать, вас будут пытать, и вы всё равно будете говорить, — зло сказал я. Было заметно, что когда, я сказал про сипаев и ирландцев, на лицах некоторых бритов мелькнуло удивление.

— Stand up!!! Звание, должность, имя, фамилия? — повторил я, опять ткнув хлыстом в возрастного офицера. — Генерал-майор Хантер, командующий египетскими и суданскими частями, — ответил тот.

— Был охотником стал добычей, — засмеялся я своему каламбуру. После него назвались и остальные офицеры, среди них был генерал Гатакр, командир британской бригады, которая была создана из первых батальонов Уорикширского королевского, Линкольнширского и Камеронского Шотландского полков, 1-го батальона Сифортского Шотландского полка.

— Англичане как всегда, других заставляют воевать за свои интересы, «тонкая красная линия» при Балаклаве шотландцы, и здесь тоже льют свою кровь за тех, кто их лишил их родину свободы. Брюсы наверно со стыда сгорают, глядя на таких потомков, — съязвил я, англы вновь глаза выпучили, услышав от меня про «тонкую красную линию» и Брюсов.

Улов мой был таков, ещё из старших офицеров, был полковник Бродвуд командир кавалерии, полковник Мартин из штаба, полковник Джексон, капитан Брук из штаба Китченера, артиллеристы Пики и Махон. Комбриги Льюис, Макдональд, Максвелл, полковник Слоггет, коммандор Кеппель погибли. Попал ко мне в плен и лорд Эдвард Сесил, адъютант Китченера, как вскоре выяснилось сын Роберта Артура Талбота Гаскойн-Сесила, 3-й маркиза Солсбери… премьера Великобритании на тот момент!!! Вот вам и не ходите дети в Африку гулять, млять!!! Позже ещё один потомок нашёлся среди пленных.

Остальные офицеры были помоложе или вообще молодым, к одному из них я и обратился, поскольку узнал его, хотя лицо его было в грязи или крови.

— Уинстон Черчилль, из герцогов Мальборо, и вы здесь!? — иронично воскликнул я. Указав на него хлыстом. Его подвели ко мне, и поставили на колени. — Решили начать делать политическую карьеру? Участник войны, победитель дикаря и деспота, мститель за генерала Гордона, в сумме получается герой! Плюс родовитость, для начала было бы весьма неплохо. С либералов хотели начать? По молодости все либералы.

Бриты были в шоке услышав такое по их мнению от полудикаря, в глухой Африке.

— Но, увы, победителем, вам уже не быть, насчёт политика пока не знаю. Не решил ещё. Не решил, какой за вас запросить выкуп. И за живого или мертвого? Что-то не нравиться мне ваша рожа, — Уинстон Черчилль!. И не специально, но от души злорадно рассмеялся. Молодой Черчилль побледнел, и даже немного пошатнулся, руки задрожали. Конечно, задрожишь, если тебя по имени называет тот, от которого, ты этого совсем не ждал, и ты у него ещё и в плену и твоя жизнь в его руках.

А я продолжил над ними стебаться.

— Не тяжело бремя белого человека? — спросил я у них. — Цивилизаторы хреновы! Ну, теперь, вы свою цивилизаторскую миссию, будет воплощать реально… своими руками, и лет десять… если кто доживёт!

Под конец я бритам сказал:

— «Вы теперь мои пленники!!! Вы моей стране принесли горе, потери, нанесли ущерб, и будете всё это возмещать! Будете работать, наравне с остальными, уступки будут только на возраст и здоровье. Не будете работать, вас заставят.

И не удержался, съязвил, сказал, что это будет для них примером истинной демократии, где все равны, а не как у них „гнилые местечки“. Бриты продолжали от таких знаний тонкостей британской избирательной системы с моей стороны, выпадать в осадок.

Когда позже мне принесли составленный список пленных британских офицеров живых и погибших, в осадок выпал уже я сам, точнее ох…л. С начала просто просматривая имена, фамилии, род войск, звания, мне попалось вот это… David Beatty, leitenant the Royal Navy, Horace Lambert Alexander Hood, leitenant the Royal Navy, твою мать!!! Про Битти я вспомнил, а у Худа за фамилию зацепился. „Бисмарк“ против „Худа“ для тех кто хоть немного интересуется история флота это хрестоматия, Битти линейными крейсерами в Ютланде командовал, ему там дойчи врезали по соплям, Худ по-моему вообще там погиб. И эти оба красавца здесь у меня! В Судане! Правда, Худ погиб. А ведь Черчилль должен был стать морским лордом!!! Будущая элита Роял Нави у меня в плену!!! А, это значит их карьере конец. Уж я то расстараюсь. Это реально можно охренеть!!! Да мне за это дойчи, падлы, должны весь Судан бесплатно обустроить и флот в придачу дать! После этого я ещё раз внимательно просмотрел список, и зацепился ещё за две фамилии, и опять у моряков, A.G. Stevenson и W.S. Gordon, первый просто однофамилец писателя, а вот второй оказался не кем иным как племянником убитого в Хартуме после его падения, генерала Чарльза Джорджа Гордона. Абдаллах видел его тело сам лично, и был свидетелем обезглавливания уже убитого Гордона. Парень пришёл мстить за дядю и позор Британии, и теперь сам в плен попал. Ну, что ж, бывают не состыковки в жизни. Может ему место гибели дяди показать?

Попались мне ещё одни полезные пленные… фотограф, аппарат уцелел, хотя часть негативов, которые он уже на снимал погибли, но фотопластинки ещё имелись. Капитан фон Тидеманн, германский военный атташе, он был ранен, но мне сообщили, что вскоре встанет на ноги, это хороший улов. Будем его использовать во благо, у меня на Германию большие виды. И был ещё один очень значимый трофей… его Величество Телеграф, он ещё пока не работал, но наладим конечно.

К вечеру подвели предварительные итоги сражения по потерям и трофеям. По данным британских штабных, перед наступление на Омдурман у них было, 8200 британских и 17 600 египетских солдат, 44 артиллерийских орудия и 20 пулеметов Максима на суше, а также 36 пушек и 24 пулемета на военных кораблях. В армии было 2469 лошадей, 896 мулов, 3524 верблюда и 229 ослов, не считая личных животных. За всё это время, похода и сражения, стало более чем 8 000 меньше египтян и суданцев, белые уменьшились что-то около 3000, и ещё будет прибавка, когда посчитают, сколько легло у Шевардино, и будут ещё умершие раненые.

Трофеями мне достались пока приблизительно тысяч 25 винтовок, в основном Мартини-Генри, от чистых бритов достались Ли-Метфорды, все орудия, пулемёты, повреждённых было немного. Целые и с повреждениями канлодки и пароходы, в количестве шесть единиц, обоз земной и речной, боеприпасы, снаряжение, припасы, госпиталь и вся животина, которую ловили и собирали ещё пару дней. Особое внимание я уделил, конному парку бритов, теперь будет, чем местные породы улучшать. Взята была и походная касса бритов, там оказалось очень-очень немало фунтов, и что было приятно и отрадно, золотом и серебром, а кому здесь бумажки нужны? Так перешли в мой актив и моих воинов, личные вещи пленных и убитых. Чего только не было, виски, бренди, табак, трубки, сигареты, бритвы, часы, портсигары, сами сигары, и ещё много чего полезного и не очень для жизни в Судане.

Лагерь у острова Руян, у Шаблуки, был захвачен днём 9 сентября судовой ратью. Конные разъезды вылавливали тех, кто сумел сбежать. Именно эти охотники за головами и поймали Слатин-пашу, который зная местные реалии решил попытаться вновь уйти от меня, вернее Абдаллаха, как в 1895 году. Ему устроили быстренько военно-полевой суд, сначала его немного попытали, а потом обманули… пообещали жизнь, если он выдаст своих людей здесь в Судане и вообще, он написал список, и его сразу повесили… публично, а именно перед пленными англичанами. Не всё время же ему обманывать, и ему тоже могут солгать, а им зарубочка будет на будущее.

Мои потери были, приемлемы, более 12 тысяч убитыми, ранеными, утонувшими, пропавшими без вести, раненых больше. Фортификация, ночь, щиты, броники, свирепость в битве, лучшее владение холодным оружие и превосходство в количестве живой силы, дали такой результат. Сам я отделался ушибами и синяками, кроме удара штыком в грудь, я ещё получил по касательной в бердо, но кольчужная юбка сработала, оставив мне большой синяк.

Ещё два дня стояли на месте сражения, хоронили убитых, собирали трофеи, мы хоронили своих, белые белых, египтяне и суданцы своих. Позже на месте захоронения павших воинов Судана поставили мечеть и сделали мемориал.

Китченера похоронили по-людски, я же русско-суданский варвар, поэтому не отдал приказ отрубить ему голову и насадить на копье, чтоб продемонстрировать своей армии и народу, а потом с посыльным в Каир и Лондон отправить.

Фотограф похороны снимал, чтоб потом, этих гнид европейских ткнуть в дерьмо, ведь они напишут, в таком духе, что над телом Китченера измывались, глумились, а потом зажарили и съели. Держали пленных пока на острове у Керерри, заставили мыть руки, в воду добавляли спирт и серебро, эпидемия нам не нужна, не среди своих не среди чужих. Мой день рождения пролетел в заботах, и мой ли он теперь день рождения?

14 сентября, как и положено, устроили парад победы. По центральной улице одноэтажного Омдурмана, прошла конница, стрелковая пехота, мечники и копейщики, Гвардия, и я почти на белом коне. Далее была кульминация, пленные и трофеи. Трофеи, пушки и пулемёты, белых пленников вели всех кто мог ходить, египтян четыре тысячи, за ними шли муллы и молитвами зачищали след от неверных и изменников веры. Проход пленных фотографировали. По Нилу провели бывшие английские канлодки и пароходы. Всё это я сделал похожим, совмещенный проход пленных по Москве в летом в 1944 году и парад Победы 24 июня 1945 года, вражеские знамёна бросили к мавзолею Махди, в первую очередь бросали „Юнион Джека“, потом знамёна полков. Это тоже снимали на фото.

Это был мой триумф!!! Народ при моём появлении буквально сходил с ума от того, что увидел меня, падал на колени, тянул руки, ох не зазвездится бы.

Была моя речь, её смысл был прост. Вы верили и Всевышний дал нам победу, ведь все мы только исполнители его воли, поэтому надо дальше верить и делать так, как говорит уста пророка на земле — Махди, который приходит ко мне, ведь я его приемник. В заключении сказал, классику, — „Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет!!!“, „Не в силе Бог, а в правде!!!“» Только в ответ мне было, не — «Верно княже!!!» или «Ура!!!», а «Алахху акбар!!!»

На параде я перед бритами засветил Маршана и его людей, белых конечно, им выдели почётное место среди зрителей, заставили одеть форму, операция АнТиАнТанТа продолжалась.

После парада был военный трибунал, судили всех кто попал в плен, не мудрствуя лукаво всем впаяли 10 лет исправительных работ. Кто захочет раньше выйти на свободу, тот может выкупиться через восемь лет или начать работать на меня, таким сроки будем скашивать. Главное, что? Мотивацию создать. 10 лет вкалывать в Судане, это хорошая мотивация. Египтяне и суданцы сразу пошли десятками ко мне на службу, попрыгунчики, мля. Но, через Смерш, Восток дело тонкое. Но, это было ещё не всё. Смерш начал следствие, по поводу добивания раненых и пленных, карательных действий против мирного населения, грабежа, насилия, преднамеренного уничтожения зданий, мечетей, оскорбления их действиями и словами, тех, кто был замаран кровью, ждала петля, у кого вина менее тяжкая, плети, причём не сразу все удары, а порциями, по мере восстановления после экзекуции. Жестоко конечно, но зато будет работать как профилактическая мера.

Порадовали местные медикусы, схема ПМП на месте и вынос из боя, или вынос из боя — ПМП + медсанбат — госпиталь, относительная стерильность и гигиена, занятия со мной, Артамоновым, французами, применение опиума, эфира, а может и моё обещание лишить лицензии с головой вместе или наградить за низкую смертность не прошли зря, раненых умирало немного.

За несколько дней армия пришла в себя, стрелков спешно с б\у винтовок перевооружали на свежие Мартини-Генри, с карамультуков на б\у винтовки которые были у нас до сражения, магазинки Ли-Метфорда, достались Гвардии, и самым опытным и борзым бойцам. И получалось теперь у меня было, около 35 тысяч стрелков с винтовками, патроны для них были сэкономлены нашей ночной атакой, хотя их всё равно было не много. Хотелось пулемёты и пушки в строй ввести поскорее, с орудиями ещё шатко-валко, тем более у бритов было шесть полевых Круппа. Мне нужно было сформировать хотя бы три-четыре батареи, пушкари эти дни потели и проклинали, что они пушкари, я их подбодрил своим посещением, похвалой и деньгами, сказав, что артиллерия очень нужна, и они боги войны. Были подключены Артамонов, Щедров, маршанцы, но отдельно друг от друга, пленные египтяне тоже кто, что-то умел в области артиллерии. С пулемётами ещё сложнее было, там то белые в основном были, пришлось пойти на крайнее меры. Англичанам пообещали пытки своих, на их же глазах, если не согласятся обучать моих людей работать с их орудиями и пулемётами, они согласились. Значит начали мне доверять, хе-хе. Никогда мне сюсюкаться с ними, не в сказку попали. А вот уже конкретно этим помощникам обещали срок уменьшить, кормить, содержать лучше, от работ освободить, если будут учить качественно. Часть их них даже с собой в поход взяли, чтоб по пути продолжали обучать.

И мне можно сказать феерично повезло, что остался в живых фотограф и его агрегат и прибамбасы тоже. Конечно, он начал снимать, несколько раз меня на фоне британских орудий, пулемётов, канлодок, моих эмиров, парад победителей, могилы англичан, их самих, хоть они и не горели желанием. Такие фотографии это не только информационная бомба, но и большие деньги, и хотелось, чтоб они попали в карман ко мне и Артамонову, а не Маршана.

Нужно было торопиться, чтоб успеть снять стратегические сливки с победы у Омдурмана. 20 сентября я перешел в наступление.

30 тысяч стрелковой пехоты и 6000 тысяч конницы с верблюдами, 44 орудия (трофейные и свои гладкостволы), 16 пулемётов, шесть пароходов, и всё это двинул вниз по Нилу, во главе с самим собой. Чтоб сбить с толку бритов и их союзников, в сторону севера отправляли слухи и победе Китченера, пока разберутся, что к чему, там и я поближе подойду. Дошли до Метемы и оттуда Вад Бишар с 8-ю тысячами пехоты, 1 600 конницы и верблюдов, 12 орудий и 4 пулемёта (назвал это армия «Нил»), был отправлен в Донголу и дальше до Вади Хальфы, брать реванш за 1896 год. Приказ был действовать быстро, местное население не резать зря, взять с них за предательство провиант, лодки и денег, и на них же частично покупать провиант, набрать новобранцев. После захвата Хальфы, укрепиться там основательно, сходить в большой набег на Египет.

С остальными силами пошли дальше, на пароходы с баржами и на большие лодки, был посажен «летучий отряд» («Центр») в шесть тысяч штыков, с 8-ю орудиями и четырьмя пулемётами, под командованием Османа Азрака. С флагом бритов он должен был полететь по Нилу до Абу Хамида пока вода высокая, и занять его, что не дать по железной дороге уйти гарнизонам и угнать потенциальные и очень нужные трофеи в виде подвижного состава. Для правдоподобности, одели бойцов в английскую форму, и лица гримирнули в белый цвет.

Я с главными силам должен был занять Атбару и Берберу, и не мешкая отправлять армию «Море» в район Суакина и Токары, мне нужен был выход к морю, как воздух утопающему, как нужду справить после пары литров пива перед санитарной зоной Москвы, ха-ха. Поэтому я торопился, нагонят туда бриты крейсеров и канлодок, и хрен его возьмёшь потом.

За Суакин поквитаться должен был Осман Дигна, он в 1896 году был оттуда вытеснен англичанами, когда-то это была его вотчина. Для повышения результативности действий, диверсы шли впереди главных сил, резали телеграф, перехватывали путников. Войска города занимали ночью или на рассвете, а агенты распространяли слухи, что вниз по Нилу идёт караван с трофеями и пленными. Местные гарнизоны должны были получать противоречивые сведения и не иметь связи между собой. Рвать связь к едрене фене и засылать дезу, и это даст нам козыри в руки.

С городов взяли денег, всех кто служил и явно сотрудничал с бритами, обрели быстрый и правый суд, кому петля, кому конфискация, в цепи и на работы, не ярым коллаборантам, но богатые получили возможность откупиться. Пленным и предателям срок по десятке, и предложение служить, работать меня, особое и очень чуткое и трепетное отношение было к работникам ж\д, телеграфа и кто служил там, они мне очень нужны были для броска на Вади Хальфу и поддержания связи.

К 30 сентября весь Нил от Атбары до Абу Хамида был мой, оборонять то, города было не кому, все силы англы на меня бросили. Гарнизоны, рота, другая, и то наполовину из больных и раненых, что они могли сделать против батальонов противника, которые ночью или под утро входили в города. Теперь нужен был рывок до Суакина, к морю, километров 450, без железной дороги и реки. И я решил молненосить дальше, по ж\д сделать бросок до Вади Хальфы, не ждать пока туда придёт Вад Бишар. Чтоб использовать фактор внезапности в этих направлениях, во вновь возвращенных городах забрали себе всех голубей, выезд из городов запретили, выставили круглосуточные разъезды. В Атбаре сформировали два ж\д состава, на которые погрузились войска, 3 октября он ушёл в Абу Хамид, где к ним добавились ещё силы. Всё это, пехота 6 тысяч, немного конницы, артиллерия и пулемёты пошли по ж\д на Вади Хальфу. Авантюра, но расчёт был на отсутствие сведений о реальном положении дел, противоречивости слухов, уверенности в победе Китченера и внезапности моих действий. Кто ждёт войска дервишей в Вади Хальфе, ещё и по железной дороге? Никто. В Суакине? Тоже никто. 7 октября я сам с 14 тысяч пехоты, 2 000 конницы, артиллерией и пулемётами пошёл на Суакин.

Перед наступлением, я занимался разными вопросами и демонстрациями, переформатирование армии, снабжение, администрирование и прочая текучка, это само собой. Организовал я для своих эмиров от комдивов до комбатов и Артамонова, одну инсталляцию, «батальон в атаке» называется. Навязали из тростника солдат поставили их в ротные боевые колоны по уставу русской армии, и врезали из пары пулемётов, начали с 800 метров, постреляли, подсчитали убитых и раненых, заменили на новых, с 600 метров повторили действия, потом с 400 и 200 метров. Всё были поражены убойностью нового вида оружия. Своим эмирам я сказал, — «Теперь вы поняли почему нужна была именно ночная атака». Ответ был положительным. Я добавил, — «А у англичан были ещё и пушки». Полковник Артамонов тоже был впечатлён, увиденным и подсчитанным. Потом тростниковый батальон атаковал, пулемёты цепями, вновь посмотрели, подсчитали, сравнили, сделали выводы. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Провёл своих эмиров по укреплениям Шевардино, пусть впитывают новинки, нам воевать ещё долго. Артамонова попросил совместить полезное с полезным, набросать для меня кратко Боевой устав по образцу русского, но с учётом того, что узнал и увидел здесь. На коленке, конечно, всё это, но точно пригодиться и нам, и в России.

Несмотря на дефицит времени, спал по пять часов, ограничился двумя намазами, жён перестал посещать, нужно было решать вопросы — французский, бурский, шотландско-ирландский, первый коренным образом, второй продолжить, остальные начать.

Вызвал к себе Маршана, и сказал ему, что делать ему со своими людьми здесь уже не хрен, пусть домой собирается, земли на Белом Ниле им не видать, а с теми, кто захочет мои земли себе взять силой, он сам видел, что будет. Хотя это может быть темой для разговора между мной и Францией, была у меня задумка дать франкам полосу от моих владений на самом юге и отгородиться ими от бритов, пусть срутся между собой. И чётко озвучил, что лучше начинать сразу жить дружно, например, торговать начать, железную дорогу построить от Красного моря до Атбары для начала, и добавил, что русские и, особенно немцы тоже очень любят строить дороги, и делают это быстро и качественно. Письмо дал, где благодарил, Францию за помощь, в отражении агрессии англичан, и выражал надежду на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество. Публиковать его вряд ли будут, но утечка вполне возможна. Отправил французов к пленным бритам, что письма взяли у них, ну, типа европеец европейцу друг и брат, чуть до мордобоя не дошло, операция АнТиАнТанТа уже стала давать свои плоды… ха-ха! Выделил отряд для сопровождения, вернули им часть вещей, оружие оставил себе, частично компенсировал деньгами, то что, у них забрали, и отправил их к итальянцам в Массауа, через Кассалу. С ними двинулась и новая партия моих ушей и глаз.

Через итальянские владения, с помощью еврейской диаспоры, четыре белых суданца, со слугами, у которых кожа посветлее, охраной и ликвидаторами, если что, в одном лице. Все должны были попасть к бурам, и отдать письма, папаше Крюгеру, Де ла Рею, Луису Боте, Жуберу, Кронье, они ушли в Массауа вместе с Маршаном.

Операция «Бурелом» тоже должна была вступить в активную фазу. В письмах был ряд советов, в первую очередь не тянуть резину, готовиться к войне и нападать первыми, быстро закупать вооружение, особое внимание уделить, тяжёлой и полевой артиллерии, пулемётам и гатлингам, взрывчатке, сырью и оборудованию для её производства, закупить патронную фабрику и станки, чтоб снаряжать снаряды. Получили буры рисунки импровизированных броне- и артиллерийских поездов, тачанок, образцы ручных гранат, вот тут уже с ручками, про которые вначале своего попадания я забыл напрочь, схему растяжек из гранат, патронные и иные мины противопехотки, колючку. Подсказывали закупить аэростаты, полевые телефоны, телеграф. Уж у кого, кого, а деньги у буров на всё это есть. Предложено было эффективней использовать умения и знания буров своей страны, создавать конные и диверсионные отряды, рвать связь и снабжение бритов, терзать нападениями, им дали рисунок и краткое описание приспособы в виде клина, чтоб спускать поезда под откос.

Озвучили взгляды и на стратегию, призвали не воевать по старинке, не сидеть в осадах, а пока у них будет превосходство в силах и вооружении, брать штурмом города, где засели бриты или оставлять против них сильные заслоны и наступать дальше, то есть не сидеть у Кимберли, Ледисмите, как я помнил. Выходить на перевалы в горах с линиями ж\д и перекрывать их укреплениями, ставить закрытые батареи, артиллерийские поезда использовать, и пусть бриты ломятся через всё это большой кровью. Прямо указывали, что нужно активней готовить и поднимать восстания буров во владениях англичан, в Европе и САСШ, набирать добровольцев и наёмников, призывать к себе на помощь, через газеты, создать сеть вербовочных пунктов, особенно активно работать среди ирландцев. Играть на мировой англофобии, предлагать использовать войну с англичанами, великим державам в свою пользу, с помощью буров, прежде всего, чтоб они не давали перекрыть англам порт снабжения бурских республик в Мозамбике, порт Лоренсу-Маркеш. Добиться успеха на первом этапе, затянуть войну, превратить её в позиционную, не выгодную для британцев, и обращаться за помощью в для её завершения к великим державам.

Предложил бурам врезать по бритам там, где они от них не ждут удара… на море!!! Купить два, три, четыре в 3-4-5-6 тысяч тонн парохода, яхт, но со скоростью от 16-ти узлов, закупить для них пушки, в 3 дюйма или ещё меньше за глаза хватит, команду набрать из голландцев, немцев, ирландцев, накануне войны забить их углём и запасами, расположить в портах англичан, под нейтральными флагами. В час Х они выходят в море, и начинают наводить страх на английское судоходство, призы и грузы брать себе или продавать, можно к немцам или французам. Эффект от этого будет огромен, в первую очередь это приостановит переброску войск в Африку из Индии и Европы, прежде всего из Индии, она ближе, что очень даже на руку бурам, это создаст им резерв времени, в неделю и больше. Пока бриты не решат проблему с флотом буров, доставка войск будет под угрозой, значит, будет стоп-приказ на перевозки. Чтоб не стать добычей британских крейсеров, дней через десять уходить в нейтральные порты, там интернироваться или меняя флаги, пройтись по Святой Елене, Фоклендам, английским владения в Африке, Австралии, Новой Зеландии, по судоходству, и после этого в большом нейтральном порту, Африки, Южной Америки, Индонезии, Китая или Индокитая, США или Европы командам раствориться в массе уже обеспеченными людьми. Деньги на покупку пароходов и найма экипажей у буров есть, желающих тоже найти небольшая проблема, особенно среди ирландцев.

Напоследок бурам написали, что им уже помогли, более 8 тысяч кадровых военных Великобритании, десятки стволов артиллерии не будут участвовать в войне против них, так, что они должны теперь и сами постараться. Ведь их смог разбить, суданский Абдаллах со своим войском, в принципе такой же кафр, как другие чёрные.

И под всем этим стояла подпись, — «Ваши друзья волей судьбы, ставшие свидетелями поражения англичан. Капитан Маршан и Тундеманн». Получилось прям, — два капитана. Мне чёрному, буры — упёртые расисты могут и побрезговать поверить и принять советы, а от европейцев вполне могут, тем более военных. И скорее всего Маршан будет выставляться в европейских СМИ как участник битвы при Омдурмане, и наверняка журналюги припишут ему статус победителя англичан руками дикарей.

Кроме передачи писем, мои люди должны были завести знакомства и связи, в Лоренсу-Маркеше, в порту, на железной дороге, в Претории, Йоханнесбурге, их усиленно подтягивали по-английскому, и дали очень не мало фунтов. Так же выжал из себя, Артамонова, французов всё что знали о бурах. Но, это была только часть операции «Бурелом».

Ещё предстояло начать операцию «Рыжики». Шотландцев было не трудно выделить из общей массы белых пленных по фамилиям, и особенно… по юбкам, ирландцев выявили, с помощью, брошенного клича среди пленных об Изумрудном острове, Святом Патрике, трилистнике и через местных католиков (были у меня и такие), среди них было реально много рыжих. «Рыжики», — невольно подумал я глядя на эти многочисленные рыжие небритые рожи. Собрали их без офицеров, и начал я их угощать, стыдить и раздраконивать.

«Шотландцы, — начал я, — что ж вы забыли, про заветы Уильяма Уоллеса, Роберта Брюса и „битву голозадых“, они бились за Шотландию, а вы за английскую старуху и кошельки англичан из лондонского Сити». На их рожах вылезло чрезвычайное удивление. После этого всем дали по грамм 150-т из запасов офицерского бухла, сигары, папиросы и немного закуски, тут удивление смешалось с удовольствием. Я продолжил, — «Вы теперь здесь будете в плену работать на меня, из-за англичан, которые вас сюда отправили, как выяснилось погибать и в плен, а ваши семьи, ни черта не получат от старухи в короне, и будут погружаться в бедность. Вас просто используют! Что от гибели ваших товарищей и вашего плена получит Шотландия? Очередных героев, которые погибли за хитрозадых англичан? Вашей родине, благословенной самим Святым Андреем, от этого станет лучше?» Послышалось бурчание. Налили ещё по 100 грамм. «А, вы ирландцы, — обратился к ещё более рыжим пленникам, — что тут у меня забыли? Фении и другие настоящие патриоты Ирландии, и истинные наследники вашей воительницы, которая не боялась убивать англичан, забыл как её зовут?» «Грануаль! Грайне!» — выкрикнуло несколько голосов, я кивнул им в ответ. «Борются за свободу вашего Зеленого острова, а вы воюете ЗА англичан. При Елизавете Ирландию англичане обставили всю Ирландию висельницами, Кромвель вашу свободу утопил в крови, англичане сделали вас рабами и продавали дешевле, чем чёрных, костями ирландцев усеяны Ямайка и Барбадос. При никак не сдохнувшей Виктории случился Великий голод, от него умерли десятки тысяч ирландцев, а другие десятки и даже сотни бежали от него со своей родины в Америку, где опять же у власти англо-саксы. Англичане, забравшие у вас же лучшее земли, вам помогли во время голода? Она вам помогла? Ваша королева!» — презрительно сказал я. Точнее переводчик. «— Ирландцам запретили въезд в Англию, заставляя уезжать из страны в Америку или умирать с голоду! Она и англичане срали на ваших матерей и отцов и умирающих ирландских детей, вы для них были, и остаётесь просто скотами!!! Впрочем, как и шотландцы!» — не дал я расслабиться всяким Макам и Дональдам.

Уже пошёл глухой гул, было видно, что мужички захмелели, кормёжка средняя, дело до ужина было, жарко ещё, выпивка хорошая. Ну, что будем завершать. Налили по третьей, 75 грамм, немного закуси, рыжики одобрительно загудели, выпили, задымили, а я продолжил. «Почему я, как вам про меня рассказывали тиран и убийца, тупой и необразованный дикарь, должен помогать Ирландии и Шотландии бороться за их свободу, убивая англичан и нанося им поражения? А вы, ирландцы и шотландцы, помогает англичанам, держать ваши страны и народы на коленях, под своей властью, они же используют вас как шлюх для свои интересов. А вы с радостью гибните, ради английской старухи и английских лордов, которые плевали на вас и ваши родины. Да, вы просто… предатели!!! Вы не настоящие ирландцы и шотландцы, раз вы присягнули на верность мучителям своих народов!!! Вы трусы и дурачьё, которое вместо того, чтоб сражаться за свободу своих стран, воюет против них на стороне англичан!!! А они смеются над вами, говоря вам какая это честь служить английской короне!!!» «Нет!!! Врешь!!!» — закричали вскакивая несколько захмелевших рыжиков. Их усадили, направив на них винтовки.

«Stand up!!!», — крикнул я. — «Stand up!!!», продублировала охрана. Они встали. — «А ну как пойте вашу „Боже храни королеву“… иуды и каины!!!» Кто-то крикнул, — «Нет!», кто-то начал петь, некоторые начали на него шикать, другие молчали. Постепенно замолчали, те, кто пел. После этого я сказал, — «Идите, и помните, что вас могут ждать более значимые дела, чем махание кайлом у меня в плену. Может, стоит оставить это удовольствие только англичанам? Ведь их родина свободна и богата, в том числе благодаря таким как вы, которые отдали свои жизни, ради их свободы, славы и богатства. Взамен же получаете презрение, унижение и бедность!»

После этого их увели к себе. Они еще, будучи под хмельком попели свои песни, произошло несколько драк между собой и с англичанами, процесс пошёл. Механизм в варианте «Divide et impera!», в таких жестких условиях, ещё и между ирландцами, шотландцами и англичанами должен сработать. Через несколько дней после моего агитпрома, несколько ирландцев сами изъявили желание служить мне, что ж, враг моего врага, мой друг.

Глава 6. ПИСЬМА В РОССИЮ

С Артамоновым было всё сложнее, я должен был снабдить его знаниями, письмами к нужным людям, деньгами, поэтому в поход я взял его с собой. Решил, что отправлю его домой из Суакина, оттуда либо к итальянцам, либо сразу в Порт-Саид, в Эфиопию ему уже незачем будет возвращаться. Письма в Россию я начал писать давно и разным адресатам, адмиралам С.О. Макарову, П. Чухнину, Дубасову, З.П. Рожественскому, Н.И.Скрыдлову, Н.И. Небогатову, К.П. Иессену, Тыртову, Авелану (руководители Морского Министерства, их мне уже подсказал Артамонов) кораблестроителю А. Крылову, будущему генералу Р.И. Кондратенко, Гриппенбергу, Линевичу, А.А. Брусилову, генералу Кованько, Мосину, ученым Д.И. Менделееву, Н. Жуковскому, Склифософскому, Боткину, силовикам К.В. Плеве, С.В. Зубатову, политикам К.П. Победоносцеву, П.Н. Дурново, П.А. Столыпину, профессору Шарапову. Получалось весьма сумбурно и не всегда системно, времени то не хватает, поэтому шёл вариант о чём вспомнил, о том и написал, систематизацией Артамонов дальше сам займётся, армия, флот, политика, экономика, кадры, наука и т. д.

Нужно было, что адресаты мне поверили, поэтому я взял уже события с 1899 года, и такие моменты, о которых знали немногие, например, что один из основателей МХАТа Станиславский, никакой не Станиславский, а промышленник Алексеев, владеющий фабрикой по выпуску золотых и серебряных нитей для шитья парадных мундиров. Чехов напишет свои «Три сестры», «Вишнёвый сад», Столыпин родственник по бабушке М.Ю. Лермонтову. Или про заказ по программе строительства 1898 года, крейсер 1-ранга и эскадренный броненосец в САСШ у Крампа и броненосный крейсер и эскадренный броненосец у французов Тулоне, и имена прописал «Варяг», «Ретвизан» наблюдающий за строительством капитан 1-го ранга Щенсович и «Баян» и «Цесаревич», написал вплоть до тактико-технических характеристик (ТТХ), сначала не поверят, конечно, а потом когда 100 % совпадёт, поверят и в другое. И про будущую проблему с котлами «Варяга» тоже указал.

Обозначил на 1899 год, доктрину «открытых дверей» госсекретаря Хэя в Китае, восстание боксёров там же, спуск крейсера «Громобой» в том же году, прибытие и успех «Ермака» в Финском заливе, о том, что дойчи купят у Испании Ландорские и Каролинские острова, о принятии на вооружение морской мины 1898 года и самоходной тоже вроде. Начало гражданской война в Колумбии.

1900 год, про оборону посольского квартала в Пекине, интервенцию в Китай, и что командовать немцами будет именно фельдмаршал Вальдерезе. Обстрел китайцами Благовещенска, серьёзном разрушение Китайско-Восточной железной дороги восставшими и хунхузами. Про заказ у немцев двух крейсеров 2-ранга «Новика» на «Шихау» и 1-го ранга «Аскольда» и его пять труб, у Дании 2-ранга «Боярина» у «Бломм и фост» и броненосца «Победу». Про то, что для будущей войны, Япония закажет броненосные крейсера, по два во Франции, Германии и Англии, указал их имена и ТТХ, два последних из шести эскадренных броненосцев в Англии, «Асахи» и «Микаса» и их ТТХ. О дальномерах Барра и Струда написал, цементированную броню Круппа, о том, что русские орудия скрепляются кольцами, а британские проволочным вариантом. Указал год смерти Фридриха Ницше и Владимира Соловьева, 1900 год, что оба были в момент смерти не в своём уме, вспомнил работу Соловьева «Три разговора», его героев, — Политик, Генерал, его стихотворение «Панмонголизм». И,что в этом же году мир потеряет великого мариниста — И. Айвазовского, который армянин и жена у него молодая для него очень. В общем, много чего ещё дописывал, и мои адресаты, увидев совпадение событий, и посмотрев или вспомнив, дату получения письма и ОТКУДА им его писали, будут вынуждены верить в мои предсказания, тем более, что они будут продолжать сбываться, если нет, то они полные бараны, а они таковыми не были.

Для совсем неверующих добавил 1901 и 1902 год. Закладка броненосцев тип «Бородино» четыре штуки, 1901 год заказ крейсера 1-ранга «Богатырь» в Германии у «Вулкана», 1902 год англо-японский союз, январь вроде, в том же году сгорел на стапеле крейсер «Витязь», на Черном море заложили «Очаков» и «Кагул», встреча Вильгельма 2 и Николая 2 в море и «Адмирал Атлантики, приветствует адмирала Тихого океана», появление государства Панама, давление на Россию Англией, Японией и САСШ, чтоб она ушла из Маньчжурии, появление «безобразовской клики» сам ротмистр Безобразов, Вонлярянский, Абаза и о концессиях на реке Ялу купца Бринера, и у Николая 2-го рождаются пока одни девчонки, уж после этого должны были поверить.

Сначала решил отвести душу… написать адмиралам всем и по отдельности. Всем написал об этом, 47 и 37 мм пукалки и пулемёты надо снимать с больших кораблей, к чёрту, пользы от них ноль, отдать армии, лучше вместо них добавить 75 мм. И ещё по одной 75 мм ставить на контрминоносцы, у японцев ведь по две 76 мм будет стоять, и для 75 мм сделать фугасы, а не только бронебойные снаряды. Сами контрминоносцы, делать не менее 300 тонн, а лучше за 400 с тремя — четырьмя 75 мм и четыре минных аппарата, чтоб бить сразу залпом.

Снять с броненосцев и не ставить на новые броненосцы, особенно французов громоздкие боевые марсы, палубную артиллерию «Рюрика», «Дианы», «Паллады», «Варяга» прикрыть хотя бы щитами, лучше полубашнями, расчёты орудий, дальномерщиков, сигнальщиков, и всех кто будет открыт для осколков и взрывной волны одеть в броники и каски (рисунки и образцы Артамонов взял с собой). Далее указал, что новые взрыватели на снарядах фуфло и ВВ в сами снарядах намного меньше, чем у потенциального противника, японцев, и надо вернуться у нормальным тяжёлым фугасам с большИм количеством ВВ, лучше мелинит, чем пироксилин. Попытался напугать моряков шимозой.

На «Рюрик», «Россию» и «Громобой» добавить ещё по два и даже четыре 8 дюймовых орудия, чтоб они могли сравняться с японскими и английскими броненосными крейсерами по артиллерии, и снять с них к чертям третью мачту и погонное орудие. Броненосцу «Победе» забронировать всю ватерлинию и борт поосновательней, для этого скинуть запасы угля, рейдер из него с его 18 узлам хреновый, так хоть броненосец по бронированию нормальный сделать, вспомнил про грибообразные боевые рубки.

Писал, что надо начать учиться стрелять дальше 30 кабельтовых, на 40, 50 и дальше, фугасные снаряды не бронебойные, для них дистанция роли не играет. Ими противник, который умеет хорошо стрелять, может нанести повреждения, ещё до того, пока выйдут на дистанцию для бронебойных снарядов. О способе пристрелки плутонгами, и об офицере лейтенанте фон Гревенице или Греневице, который разработает эффективный способ пристрелки. Предложил японский вариант ведения артиллерийского огня в морском бою. Флагман определяет и даёт всему отряду дистанцию, те вносят свои поправки и ведут огонь, это ускорит процесс пристрелки и повысит эффективность огня.

Нарисовал и объяснил Артамонову про эскадренный углезаправщик с несколькими ярусами для подачи угля и механизацией углеподачи, как у амеров были на время похода «Большого Белого флота», нашим они для 2-й Тихоокеанской эскадры очень бы пригодились, а может и пригодятся. Крейсер «Богатырь» и его собратьев, предложил наделить бронёй по ватерлинии в 38 или 54 или 63 мм в дополнение к карапасной. Писал о камуфляже для кораблей, что он способен прятать и обманывать противника в определении дистанции и скорости.

Бил в колокола о том, что не хрен с собой броненосцам и крейсерам таскать десятки мин, и вообще категорически разгружать корабли, перед боем снимать катера и шлюпки, их один фиг осколками и пожарами изничтожит. Против чувствительных японских взрывателей, затянуть борта кораблей, типа рыболовной сетки, но из проволоки (заодно и сетка Рабица изобретётся), и часть фугасов не ударит в борт со всей силой. И по возможности закрыть тонкой бронёй как можно побольше, защиться её от осколков и взрывной волны.

На базах флота ставить очень мощные радио, чтоб могли с морем держать связь, и на эскадре иметь два-три корабля с мощными радиостанциями, и хотя бы один аэростатоносец и аэростат на берегу. Предложил адмиралам, выбить флоту, береговую оборону портов и крепостей к себе, начать с Порт-Артура. На береговые батареи ставить орудия в башнях, уж они то поймут насколько это повысит живучесть батарей. Снять башни с «Петра Великого», бронефрегатов для начала.

Про Порт-Артур, что как главная база флота он плох, и надо сразу углублять проход, оба бассейна, и делать большие сухие доки, тем более, что док один уже есть, надо поменять батапорт, чтоб эскадренные броненосцы могли туда входить, да и во Владивостоке ещё доки нужны, и судоремонтный и строительный завод. Хотя это и так знали. И указал где взять деньги на это… с Либавы и Дальнего, полностью прикрыть эти проекты не получиться, слишком много оттуда воруют, но часть средств на Порт-Артур и Владивосток перекинуть можно будет, но это без смены генерал-адмирала и Витте не получиться. Про уголь Сучана и Сахалина для флота написали. Вот про нее, кстати, указал на то, что на Ляотешане надо ставить батарею, чтоб нельзя было вести перекидной огонь по внутреннему рейду. Что 9-ти дюймовые пушки и тем более мортиры (и 11 дм-вые) дадут эффективности почти ноль, малая дальность и скорострельность, так, что вместо них надо ставить современную артиллерию, с той же Либавы. И о том, что на складах Порт-Артура очень много интересного от китайцев можно будет найти, для усиления его обороны, хотя после Омдурмана, решил о китайских трофея не сообщать высокому начальству, а попытаться их своими силами взять под контроль. Написал, чтоб отбросили стеснения, и энергичней трофеились, во время войны с Китаем, глядишь не только «Бураков» перепадёт, может, чего побольше и посолидней. О том, что в Японском море зимой надо закрывать о попадания воды стволы орудий, слабых подъёмных механизмов на 6-ти и 8-ми дюймовых орудиях, что они будут ломаться при стрельбе на максимальных углах возвышения и о том, что шесть болтов для крепления механизма отката на 12 дюймовом орудие мало.

Если об этом пишет какой-то бабай из Судана, может эти долбанные работники Морведа, хоть, что-то сделают!

На десерт, дал описания подводной лодки, двойной корпус, дизель+ электродвигателя, торпедные аппараты в носу и корме, емкости для воздуха, рули глубины, даже про шнорхель написал, и нарисовал ПЛ времён Второй Мировой, указал на важность больших ёмкостей аккумуляторов. Подкинул идею подводного минного заградителя. Назвал имена офицеров, которые в реальности двигали подлодки в жизнь, Беклемишев (но, не командир «Наварина»), Бубнов, инженер путей сообщения Налётов. Им кстати полковник Артамонов должен был отдать этот дубликат этих материалов лично в руки, уверен это пригодится для развития русского подводного флота.

Ягодкой на десерте стал его величество линкор! Нарисовал линейно-возвышенный вариант на четыре башни с 12 дюймами, а-ля «Бисмарк», прописал ТТХ как у германского «Нассау», (он на паровой машине был), но без тарана, и сразу с 120 мм противоминного калибра. Вот бы парочку ЛК заложить вместо «Андрея» и «Павла». Кстати мачты для новых броненосцев, крейсеров и линкоров предложил британские треноги, а не башни Шухова. Про трёхорудийную и четырёхорудийную башню упомянул с их плюсами и минусами. Двух и четырёх лучше ставить на линкоры, 4-е на 2 получается восемь, схема подходить и линкору и крейсерам. Две башни в четыре орудия сразу дают четыре орудия нос — корма и восемь на борт, к ним можно добавить двух орудийную как у «Кинг Джорджа». Но, мне больше нравился вариант французов, две башни в четыре орудия впереди, одна или две сзади. И создавать башни в четыре ствола проще, берешь две двухорудийные, соединяешь их, ставишь бронеперегородку, и вот тебе и новая башня. Повреждение одной половины, может на влиять на боеспособность другой, а трёх орудийной, алесс капут вся башня выйдет из строя. Так, что их если ставить то на легкие крейсера, ради экономии веса.

К новым кораблям, естественно паровая турбина, сообщал о том, что она будущий двигатель кораблей и нефтяном топливе, хотя на «Ростиславе» скоро будут экспериментировать в этом направлении. О Парсонсе и его «Турбинии» они наверняка уже слышали, а я им про русского изобретателя турбины Кузьмина-Каравайского или просто Кузьмина, не помню, найдут, тем более он военный моряк по-моему. Сообщил о том, что винты могут быть и четырехлопасные и больше. Турбины и новые винты это скорость, а скорость, всегда нужна кораблям в избытке, скорость это эсминцы типа «Новик», торпедные катера, ой, как бы С.О. Макаров опять ими не увлёкся с переизбытком своей энергии.

Про Мурманск озвучил, и, что надо во время англо-бурской войны (пока бриты отвлечены) занять остров Медвежий и Шпицберген, и район Киркенеса желательно обменять у Швеции на кусок Финнмарка, это даст России стратегические выгоды для флота, уголь, железо, морские ресурсы. О аэродромах, стратегической авиации, РЛС, подлётном времени пока не сообщал.

Предложил вариант закаливания брони, твердый слой-помягче-вновь твердый, а не как сейчас твердый слой-помягче, это резко должно усилить качество брони, даже без увеличения её толщины, а значит веса. В помощь им металлурга Дмитрия Чернова, уверен многие моряки уже знакомы с его работами, как никак один из основателей отечественного и мирового металловедения. О способе стыковке бронеплит в варианте «ласточкин хвост», новая броня плюс новый тип соединения плит, было бы неплохо, но к русско-японской точно не успеют. Про теорию непотопляемости А.Н. Крылова и вообще его роль в кораблестроении, ясно написал, что это то, что доктор прописал для развития кораблестроения в России.

Эх, хотя бы небольшую часть из того, что написал, сделали и то толк уже был бы. Поэтому и писал, начальникам и наиболее продвинутым адмиралам, их коллективную активность проигнорить нельзя будет. Тем более им многоопытным морским волкам и адмиралам, всё это пишет, житель пустыни и тут тебе раз — рисунок дредноута и про паровые турбины! Не могут они не начать, из мною предложенного хоть что-то реализовывать на практике.

Решил что, про флот часть знаний от делах флотских должны получить и перспективные каперанги, — Бэр («Варяг», «Ослябя»), Э.Щенсович («Ретвизан»), Бухвостов, Серебряников (эбры Бородинцы), Вирен («Баян»), Н.О. Эссен, Грамматчиков («Аскольд»), Рейценштейн («Аскольд»), князь Ливен («Диана»), Васильев («Петропавловск»), Зацаренный («Пересвет»), Н.Миклухо-Маклай («Ушаков») вот его бы на «Варяг» вместо Руднева, Родионов («Нахимов»), Г.Д. Фелькеразм (сейчас на «Николае 1-м» командир), Беклемишев («Наварин»), Успенский («Полтава»), главный артиллерист 1 — й ТОЭ, Мякишев, Клапье-де-Колонг, Егорьев («Аврора»), Чагин («Алмаз»), Добротворский («Олег»).

Степану Осиповичу Макарову, написал лично, чтоб никогда не забывал о минной опасности, что винты «Ермаку» на носу не нужны, и не стоит тяжёлые льды таранить в лоб с ходу, ледовая разведка нужна. И следующий ледокол делать с классическим ледокольным носом и обводами корпуса (рисунок прилагался, думаю многие видели модели и рисунки советских ледоколов) и тоннаж побольше, чем у «Ермака». И обкатать модель в Опытном бассейне у А.Н. Крылова. И не в коем разе не стоит ссориться ему с Д.И. Менделеевым из-за экспедиции на «Ермаке».

Дал денег для публикации его «Рассуждений», но попытался объяснить, что работу надо распространять только среди офицеров флота России. Про его больную тему… снаряды тоже написал, о том, что надо вернуться нормальным снарядам, а не облегченным, по крайней мере фугасным, поскольку вес ВВ в русских облегченных снарядов в разы меньше, чем у других флотов, и прежде всего у японцев, а ему с ними воевать. Баллистику и скорость тяжёлых снарядов можно улучшить, через аэродинамику, кто-то в России уже обдувал снаряды в аэротрубе, короче сделать их более заостренными и длинными, с помощью баллистического наконечника. Про его любимые бронебои отписал, предложил ему подкалиберные катушечной формы, со бронестрежнем и кумулятивные снаряды.

Про недостаточность ВВ в русских снарядах и японскую шимозу, и плохих новых взрывателей, и вновь по мелинит в русских снарядах вместо пироксилина, сообщалось всем адмиралам и руководителям Морведа, генерал-адмиралу великому князю Алексею Александровичу и Александру Михайловичу, а то Макаров может и психануть и похерить проблему, облегченные снаряды во многом его детище или один не сможет продавить тему улучшения снарядов в Морведе. Написал, С.О.Макарову, чтоб он пробивался в командующие флотом на Тихом океане, ДО начала войны, а не ждал своего назначения после первых неудач. Для того, чтоб поверил моим посланиям, я ему указал, что 13-я глава его «Рассуждений» будет о минном оружие, и во время Ахал-Текинской операции, на его голове из растительности были только усы, это были знания о будущем и малоизвестном прошлом адмирала.

Не выдержала душа поэта, потратил я время и бумагу на изложение своей концепцию развития флота для России.

Первые линкоры с паровой машиной и 12 дм\45 калибров, восемь орудий линейно-возвышенная схема, противоминный калибр сразу 120 мм, скорость не менее 20 узлов, строить сразу пару на Балтике вместо «Андрея Первозванного» и «Павла» и пару для ЧФ взамен «Евстафия» и второго эбра.

Броненосные крейсера с восемью 203 мм, тоже линейно-возвышенная схема, скорость уверенно за 23 узла. Легкие бронепалубные крейсера 8 орудий в 120 или 152 мм, скорость от 25 узлов. То есть предлагал отказаться в будущем от крейсеров типа Богатырь и Баян.

Эсминцы с тоннажем эдак под 800 тонн, 4 -75 мм, шесть торпедных аппаратов, под\за 30 узлов скорость, миноносцы в два раза меньше, и чтоб и те и другие могли мины брать для постановок. Вариант салазок и тележек описал и нарисовал. Быстрые минные заградители, типа «Енисея», но больше и быстрее, узлов 25. Ну и торпедные катера.

Подлодки двух классов средние и большие, подводные минные заградители. Десантные корабли, полноценные тральщики, дирижабли для разведки и налётов и морская авиация сначала с берега.

Потом второй виток развития, линкоры второго поколения, турбинные, быстрые, с 12-ть новыми орудиями в 52 калибра в 12 дм. Линейно-возвышенная схема, но нижние башни четырёх орудийные, верхние двух, как у британских «Кингов» было, ну на фиг эти трёх орудийные башни.

Броненосные крейсера второго поколения, с новыми 203 мм орудиями. И НИКАКИХ линейный крейсеров!!! Пусть ими бриты и дойчи меряются. Легкие бронепалубные крейсера больше и быстрее, можно уже с башнями и броней по ватерлиниии скорость 30 узлов.

Эсминцы типа «Новик» более 1200 тонн или около того, скорость 35 узлов и уже 107 мм пушки, спаренные или строенные торпедные аппараты, восемь, девять, двенадцать значит, понятно, что новые торпеды и опять возможность брать мины. Субмарины, тоже новое поколение, торпедные катера, десантные корабли, точнее уже большие десантные корабли, сторожевики. Морская авиация с берега и гидроавианосцев.

И к мировой войне выходить уже третьим поколением, хотя линкорами. ЛК с 356 мм в восемь, десять или дюжину орудий. Или сразу выходить на 381 мм, чтоб противники и союзники были явно слабее. Делать на вариант линкоров Второй мировой, типа Бисмарка или французского Дюнкерка, но только с 10-тью или 12-ю орудиями главного калибра. Броненосные или тяжелые крейсера с новыми 12 дм, тем более они уже будут разработаны, легкие крейсера с 6 дм в башнях. И всё остальные классы 3-го поколения. Плюс к этому морская авиация, Эсминцы уже выходят на усиленные «Новики», и естественно не в количестве один штук, и тоже башни на них ставить. Плюс к этому морская авиация, может уже на авианосцах. Их я сразу изобразил островного типа с носом-трамплином, ангарами, лифтами, самолётами со складными крыльями.

Строить линкоры, тяжёлые и легкие крейсера по четыре единицы, эсминцев не менее дюжины в одном поколении. Больших крейсеров можно и по паре. Четыре ЛК, два тяжёлых и квартет легких крейсера, восемь — двенадцать эсминцев, авианосец, подлодки, получается эскадра, если располовинить эти силы бригада флота. К мировой войне иметь хотя бы по паре гидроавианосцев и одному авику во флоте. Для Чёрного моря можно и по два ЛК и тяжелый крейсера, против Турции столько тяжелых кораблей не надо будет.

Если Россия будет в союзе с Германией, то на Балтике могучий флот не нужен будет, будет Япония союзником России и Германии в мировой войне, значит, количество ЛК и больших крейсеров можно и сократить и на Тихом океане. Можно будет висеть Северным флотом над Англией, но придётся правда усиливать своими линкорами Германию.

Да, отдохнул, отвёл как говориться душу. Поигрался в корабли, аж из Судана, ха-ха. Кстати и Судану флот нужен будет, сторожевики, миноносцы, торпедные катера, ПЛ. Линкоров точно, не надо будет, может если только мониторы.

Армии от меня достался, миномёт! Артамонов, когда понял, представил на, что он способен, прям таки возбудился энтузиазмом, калибры назвал не совсем классические, 76–87 и 120 мм, но, с попаданием в ряд калибров русской артиллерии начала 20 века. На него я ему выделил денег, найдёт толковых артиллеристов, того же Гобято, подкинёт идею, рисунки, и что важно денег, и может в русско-японскую пробная партия будет кромсать самураев на перешейке у Цзинчжоу.

Броники, каски, маскировочные сети, камуфляж, ДЗОТ, растяжки, ручные гранаты, колючку (классики и спиралью), паутину, снайпинг, взводный, ротный и так далее укрепленный или опорный пункт, индивидуальные пакеты, первую медицинскую помощь, медсанбаты, он уже видел в деле. ДЗОТы я предложил делать сборные, каркас, листы металла, собрали и усилили деревом, грунтом, про ручные гранаты добавил, о наступательных и оборонительных. Противопехотные мины (было видно по нему, что идея и понравилась и не понравилась) нажимного действия и попрыгунчик, мину на основе патрона и гвоздя для пехоты, принципа растяжки, МОНка.

О передвижных радиостанциях пока на телегах, потом на автомобилях и переносные, тема связи вызывал у Артамонова 150 %-й интерес. Связь же!!! Бронепоезд, ж\д установки с тяжелой артиллерией, тут Артамонов аж дыхание затаил… правильно, такие установки же универсальные, и по крепостям, и по позициям и по кораблям могут бить. Щиты для орудий и пулемётов, для последних именно треногу, а не колёсный тяжеленный станок! И получил он от меня Максим варианта 1930 года, но на ТРЕНОГЕ! И Максим со стволом воздушного охлаждения и сам принцип работы такого ствола.

Подтвердил то, что у русских полевых 87 мм и будущих 76 мм орудий нет нормальных фугасных снарядов, а надо, хотя на пироксилине, мелините для начала, а потом на тротиле. Удивил его ПТУРом, РПГ и РСЗО. Про ракетные установки, что были в армии он знал и видел их, конечно, их, кстати по дурости именно в 1898 году сняли с вооружения, и запасы ракет стали уничтожать. Я ему и предложил представить, как возрастёт огневая мощь батальона, если у него будет допустим четыре ракетных установки в два или даже четыре дюйма. Ракеты Константинова в 4-е дюйма имели дальность за 4 км, в 2 дюйма под 2 км, они легче и дешевле орудий, как и их боеприпасы, тем более такие установки уже есть!!! Здесь я мог добавить только ракету крыльями, можно и складными, и то, что ракеты тоже надо в стволе установки заставить вращаться, и дальность и точность возрастут. РПГ поразил полковника простотой, труба с двумя рукоятками, ракета, прицел, зажигание, и противник получает осколочные или шрапнельные фугасы, с дистанции в несколько сот метров, и ракеты к ним есть уже, те же двухдюймовые. Но, когда он представил залп РСЗО из десяти установок на каждой по десять направляющих ракетами в четыре дюйма, он опять возбудился неподдельным энтузиазмом. «Это же так просто!», — воскликнул он. Тем более, что ракеты для РСЗО уже были, осталось создать саму установку, я её ему нарисовал… только на повозке, автомобиле, ж\д платформе, дрезине, речных судах, и назвал людей, которые могут двигать дальше развитие ракетного оружия, — Поморцев, полковник он был или подполковником уже, и Константин Эдуардович Циолковский, и сказал, где его искать, в Калуге, в одной из школ. Для него лично был нарисована гагаринская ракета (и расписаны её схема), к ней космодром, главное, что у него от всего этого разум не помутился, а что? Вполне возможно. Пришлось и туда денег дать немного, вдруг наступающие японцы на Ялу получают залпы из РСЗО. На огнемётах Артамонов, стал тихо возмущаться, что это не честное оружие. Я парировал это, сказав, — «Леонид Константинович, огнемёт чрезвычайно эффективное оружие, особенно первое время будет. И византийцы применяли греческий огонь против своих врагов без каких-либо угрызений совести, а были они православными, и было для них всё честно!» Артамонов был вынужден с моим доводом. Вспомниля и о том, что надо решительно бороться с одной тупой привычкой в русской армии, стрельбой с открытых позиций артиллерией. Возможности современной скорострельной артиллерии полковник видел при Омдурмане сам. Надо отказываться от такого ведения артиллерийского боя, иначе просто будут сметать батареи ответным огнём с полузакрытых и закрытых позиций. Надо учиться стрелять с них обязательно, и к этому вдобавок чётко выделил важнейшую роль тяжелой полевой артиллерии в будущих войнах, а у русской армии её просто нет. Даже у испанцев было 120 мм орудие, которое могло быть использовано как полевое, а у русских все 107 и 152 мм орудия стояли в крепостях, береговой обороне и были в осадных парках.

Ага, больная тема, стрелковка, я озвучил свой вариант, пехотная винтовка, длина ствола 600,620,630, ну 650 мм, а не как сейчас 800 или 730 потом, точность будет такая же на средних и малых дистанциях. Ну, не будет обычный солдат с 800, 600 да и 500 метров, куда-то там часто и метко попадать и из длиннющей винтовки. Карабин ствол 500, 510, ну 530 мм и снайперская винтовка, и ВСЁ! Никаких драгунских, казачьих. Будет дешево, эффективно, удобно. Цевьё поудобней и полупистолетную ручку на приклад, и… штык нож, лезвие длиной 240–250 мм им колоть, резать и рубить можно противника в рукопашной, а игольчатым только колоть, вообще мосинка а-ля Маузер 98к. Спросил Артамонова, как с длиннющей мосинкой, плюс штык, биться в рукопашную в окопе? Задумался полковник, траншеи и окопы на Шевардино наверно вспоминал. А штык-нож ещё и в солдатском быту пригодиться, в разведке, саперам. Так, что надо настойчиво предлагать Мосину, его мосинку сделать ещё лучше, что он впрочем и делал, но из-за мудаков в эполетах и кабинетах не смог продавить в жизнь. Котелок универсальный солдатский описал и нарисовал, и конечно полевую кухню, но многофункциональную, насмотрелся на них, когда в наряде по кухни бывал. Тачанку я не удержался, точнее прообраз, конечно, сделал после Омдурмана и показал Артамонову, он сел, покрутил пулемётом туда-сюда, по нему было видно, что слов нет, одни буквы.

Завёл я речь о солдатах, заботы о них, тогда в армии было мало, смертность от простуд, травм была большая, поэтому пошёл разговор, о шапках-ушанках, трехпалых рукавицах, зимних подстёжках, спальных мешках, фуфайках, тактических перчатках, наколенниках, всё это для солдатосбережения. Артамонов не был туповатым солдафоном и к солдатам не относился как с серой скотинке, но он всё-таки полковник Генштаба, поэтому, чтоб усилить момент для понимания, зачем это, прикинули, сколько стоит обучить и содержать солдата, и сколько это будет, стоить опять, если он умрёт от простуды или заражения крови от царапины.

— Что дороже будет шапка-ушанка, перчатки или обучение нового солдата? — спросил я у Артамонова. Он ответил расплывчатым:

— Много.

Я продолжил:

— А ведь солдат это потенциальный налогоплательщик, работник, покупатель товаров, будущий отец будущих налогоплательщиков, солдат, матерей, и вновь по кругу тех и других. С этим он не мог не согласиться. Ага, задумался ваше высокоблагородие, надо по государственному к делам подходить. Не считать солдат за серую скотинку и не подходить к службе в армии с моделью «бабы опять нарожают». Гнать надо на хрен таких, офицеров из армии. С этим он согласился, и отметил, что не ожидал, здесь в Судане увидеть такую заботу о простых солдатах и раненых. Я ему сказал: — «Воины, солдаты присягая дают обещание, что если потребуется отдадут жизнь на войне, службе за мир и свободу для своего Отечества. А это стоит гораздо больше, чем шапка, полушубок для солдат, хорошая винтовка для него же или мелинит вместо чёрного пороха в снаряде. И кто этого не понимает, тот либо полный дурак, не важно генерал он или великий князь или, что страшнее… предатель! Хотя военные тайны никому не выдавал. Все те кто предлагает на армии, флоте, и тем более солдате или матросе сэкономить, прикрываясь заботой о казне, в лучшем случае дурак, хуже вор, и совсем плохо изменник! И всех их надо выжигать калённым железом из армии, флота, и вообще государственной службы, независимо от званий и титулов!» Мне нужен был определённый настрой в душе у Артамонова, для более важных тем, вот я его и создавал. О Генштабе сказал просто и ясно, что его давно пора выделить в отдельную структуру, чтоб занимался своим прямым делом, разработкой планов войн, операций, оперативным управлением войсками, разведкой, но начальник Генштаба при этом подчиняется военному министру, так же и на флоте, в общем пусть смотрят на Германию. И здесь мы с полковником Генштаба Артамоновым так сказать думали в унисон.

Армия одарена идеей о камуфляже для бойцов и офицеров, маскировочных сетях, спецназе, диверсионном и штурмовом. Артиллерии был отдан дульный тормоз, рисунки ЗИС-3, М-30, лафет из двух станин и из труб, трёхстанинный лафет от гаубицы Д-30, я на них служил, колеса из стальных дисков и резиновом ходу, стрельба с закрытых позиций и по квадратам. Отдана идея об унификации калибров армейской и флота, 75 мм и трёхдюймовка, уже в пролёте, значит 107 мм для корпусных орудий, легких гаубиц и эсминцев, тральщиков и. т д. 152 мм для среднего калибра на флоте и тяжёлой полевой и крепостной (пушки и гаубицы) и 203,305 мм и дальше линкоровский калибр для ТАОН (тяжёлая артиллерия особого назначения) на ж\д платформах, такие же калибры для крейсеров и линкоров. От пушки в 254 мм предлагал отказаться, для линкоров слаба, для тяжелых крейсеров избыточна. Только для дел артиллерийских, надо свалить или завалить «сладкую парочку» великого князя Сергея Александровича и Матильду Ксешинскую, уж эти гниды наделали делов в русской артиллерии перед Первой Мировой.

Вновь вспомнил про пулемёты, ленты делать, сразу металлические или тряпичные, но усиленные металлом, чтоб не клинило. Ручной пулемёт, и сразу сказал, где его брать, в Дании, «Мадсен» называется, во время русско-японской его заказали там под 7,62 мм. Полковник Генштаба Артамонов соображал быстро, туда таких и стараются брать, вот он наверно и рисовал картину, два ручных пулемёта только уже на роту, и её возросшую огневую мощь как в обороне так и в атаке. Только тут я его сразу шлифанул, — пистолетную рукоятку, сошки, магазин побольше (работу магазина с пружиной от калаша описал и рисовал), рукоятку для переноски добавил, приклад как у ПК. Хотя бы по паре на батальон ручников для начала уже было бы мясо. Озвучил мысль о крупнокалиберном пулемёте, начать с бердановского калибра 10,67 мм, здесь упомянул и вновь нарисовал ствол с воздушным охлаждением. От пулемётов перешёл к автоматам, полковник, был в восторге от них, я назвал, оружейников Федорова, Токарева и Дегтярева, на первых двух он вполне выйти может, хотя они и молодые конечно.

С касками вышли у меня душевный разлад, я знал, что шлем фашиков был лучший во время войны, но меня коробило, когда я представлял русских солдат в таких шлемах, в общем, нарисовал я наш советский шлем, только ремешок для подбородка добавил. Вот, чуть не забыл! Остроконечные пули, тяжелые пули! Их всё равно будут делать, может здесь начнут пораньше.

И теперь десерт, — бронетехника! Про самобеглые коляски, автомобили по-нашему Артамонов конечно знал и даже видел их. Я ему и сказал, представьте, если их обшить броней, установить пулемёт или пушку, и для наглядности нарисовал броневик в варианте БА-64 с пулемётом, и двухосный с пушкой и пулеметом, Артамонов смотрел на них, как ребёнок на новую игрушку, с восхищение и удивлением. Из его глаз восторг просто выплескивался. Я взял новый лист, и изобразил, СУ-85, СУ-76, Т-34, указав на гусеницу он спросил, — «Это бесконечное колесо?» «Да. Лучше её назвать гусеницей», — ответил я. Полковник, опытный военный, разведчик, смотря на эти рисунки, вероятно, пребывал в нирване или уже крушил огнём и бронёй, врага. Но, я вернул его на землю деталями, рисунки и схемы это одно, а воплощение их в металл это другое, это огромная работа.

Нужны двигателя, создание и отработка узлов, агрегатов, поэтому пара часов было посвящена автопрому. Рама, кардан, мост, полуоси, дифференциалы, колеса на пневматике, движки, четырёх цилиндровый, шести, восьми, V-образный, свечи, аккумуляторы, зажигание, стартер, насосы, фильтры, рессоры, амортизаторы, дисковые тормоза, коробка передач, фары. Слава Богу, что Артамонов закончил, Константиновское и Михайловское артиллерийские училища, потом Николаевскую инженерную академию, а не был кавалеристом, это значительно упрощало, мои объяснения, по фортификации, артиллерии, технике. Назвал ему и имена, русских и нерусских двигателистов и автомобилистов, Сергей Луцкой или Луцкий, Доливано-Добровольский, Рудольф Дизель. Движки и на авто нужны, надо будет, и на подлодки, катера, дирижабли, самолёты, для генераторов. Работы, ого, как будет много и денег для этого нужно тоже много. Вот ещё одного технаря вспомнил, уже известного, кстати, Шухов. У него не только Шаболовка, 37, была, но, и трубопровод, паровой котёл, и много-много ещё чего, то есть весьма нужный человек.

Теперь феерия, это значит авиация. Уж очень мне хочется, что первый самолёт был 100 % в России, а ни какой не Флаер.

И так! Для этого есть генерал Кованько, а Артамонов поправляет, он ещё не генерал, ничего будет. Ему, Менделееву, Жуковскому рисунки крыла, фас, профиль, вид сверху, в разрезе, материалы для самолёта, бальса, полотно, шёлк, лак, фанера, шпон, тросы. С механизацией крыла у меня плохо вышло, вспомнил элероны, закрылки, рули на хвосте, вертикальный и горизонтальный, и как у Пе-2 для торможения при пикировании. Части самолёта отобразил, — фюзеляж, крыло, оперение. Дал рисунок крыла в разрезе, с указанием подъёмной силы, потока воздуха, лобового сопротивления, о центре тяжести в целом указал, расчёты пусть Н.Жуковский делает. Нарисовал, схемы биплана и моноплана, с одним, двумя, тремя, четырьмя и пятью двигателями, Артамонов от них ушёл в нирвану или в бой ещё дольше, чем от танков. Сразу расписал, классификацию самолётов, и что винты могут быть и трёх и четырех лопастные, но начинать надо с двух конечно, и что для винтов нужно не тяжелое, но прочное дерево. И дал расклад, как стать пионерами авиации, — 1) создать модель самолёта на основе планера, и поработать с ним; 2) заказать максимально легкие, но мощные двигателя; 3) ставить его на проработанный планер (несущая конструкция), прогнать через стенд с полной нагрузкой на работу двигателя и на центр тяжести; 4) погонять первых лётчиков уже на готовом самолёте, но, на стенде, чтоб научились держать равновесие, курс и управлять аппаратом. Нарисовал дельтаплан, мотодельтаплан, он вполне за первый самолёт сойдёт. Напомнил об аэродинамике и аэротрубе, и что надо обдувать части самолёта и его модель. И дал на это реально много денег (более 30 тысяч фунтов золотом, за него давали 9,6 рубля, хотя теперь фунт может и упасть немного), теперь если русские после всего этого не полетят первыми на первом самолёте, я приеду в Россию и лично всех кастрирую. И опять люди Циолковский, Гаккель (собирал в детстве наклейки с самолетами на спичечных коробках, запомнил), Игорь Сикорский, Григорович (сделал ответвление на гидросамолёты), Петр Нестеров, Лебедев, Мациевич, они летчики, но тоже пригодятся. И для всего научно — технического послезнания нужен крутой покровитель, лучше покровители, серьёзно техникой интересуется великий князь Александр Михайлович, надеюсь с Д.И Менделеевым, Н.Жуковским и энтузиастами авиации, они дадут на основе послезнания и моих денег, первый в мире самолёт в России, и заложат основы русского авиапрома и двигателестроения. Дал схему аэродрома, роль метеослужбы, не забыл и про полосатый колпак.

К авиации добавил дирижабли, и чётко написал, что с водородом и против авиации, у них мало перспектив. Гелиевые это, да. Но, гелевые дирижабли для дальних перелётов, в роли радиотранслятора, доставки грузов и пассажиров в глушь и экспедициям, съемки местности, разведки военной и экономической, будут эффективны, особенно, пока авиация из песочницы не вышла. И изобразил классический полужесткий аппарат, с описанием особенностей, но, громко написал, что авиация первостепенна.

Теперь об очень важном и сложном, личности в истории, как не верти, а они очень даже сильно могут двигать и изменять истории… вот хотя бы взять… меня! Хе-хе! Я её уже изменил, и буду дальше менять, причём как можно кардинальней и в пользу своих родин, России и Судана. С последним дело уже пошло, а вот с матушкой ещё нет пока, только писанина.

Личности по флоту вдобавок к адмиралам, я добавил великого князя (ВК) Александра Михайловича, весьма деятельный дядя на фоне остальных Романовых, великий князь Алексей Александрович, генерал-адмирал, мудило, который прое…л флот, с печальными последствиями конечно, как итог Цусима. Может ему вообще не стоит давать послезнание? Сумеют ли продвинутые адмиралы + ВК Александр Михайлович, имея козыри на руках, которые я им дал, реализовать их, хотя бы часть, через препоны в виде ВК Алексея Александровича и его адмиралов. Вопрос.

Артиллерию и армию, решил отдать ВК Михаилу Николаевичу, он пушками вроде рулил, Артамонов подтвердил, в общем решил ставку сделать на Николаевичей и их сыновей, они не такие гнилые казались как Александровичи и их потомство. Им же доставалась и политика и внутренняя и внешняя. Имея послезнание на руках, они вполне могут побороться с Александровичами и их дорогими шлюхами, Витте и его кодлой, Куропаткин, Ламздорф, а в помощь Николаевичам я дам ещё ряд людей, Мишкина, то есть Михаила Александровича младшего брата Николая 2-го, их сестру Ольгу Александровну и весьма серьёзный «таран» против Александровичей, «гневную», вдовствующую императрицу Марию Федоровну. И получат они у меня суперкозырь против гессенской мухи прежде всего… гемофилию!

Ещё люди, которые должны были вновь или раньше реальности пойти в бой, Петр Николаевич Дурново, Петр Аркадьевич Столыпин, Вячеслав Плеве, но, и как в реале жертвой, думал и о Константине Петровиче Победоносцеве, он конечно уж слишком кондовый консерватор-монархист и зануда.

Кроме личностей, с самых верхов, назвал и тех пониже рангом, уже генералы, будущие Р.И. Кондратенко, Белый им Порт-Артур оборонять, Величко (за ДОТы должен зацепиться, и он будет строить укрепления Порт-Артура), В.О.Гриппенберг, Линевич, Штакельберг, Мищенко, Засулич (хотя последнего бы заменить надо бы), им в Маньчжурии с японцами биться. Полковники ещё Третьяков, Самсонов, Реннекампф, А.А. Брусилова, надо бы на русско-японскую отправить, и брат у него моряк кстати толковый. В дело должны быть пущены будущие генералы, Н.Н. Юденич, А.И. Деникин, Л.Г.Корнилов, П.Н.Врангель, Мамонтов, Шкуро, Слащев. Так раз беляки пошли, то, как же без Колчака, он скоро в полярники уйдёт, Врангеля не спасёт, а ревматизм получит, остров в честь него назовут. Может его от Севера, эсминцами, залповой стрельбой торпедами и подлодками отвлечь, поскольку нет ни какой земли Санникова. Сейчас, эти будущие генералы и адмирал от лейтенанта и выше, но, если им помочь послезнаниями и протекциями, они могут добиться лучшего результата для себя и страны уже в этой реальности.

Была ставку у меня ещё на одну грандиозную личность… Дмитрия Ивановича Менделеева, он ведь не только хрестоматийную таблицу и водку сделал, свой бездымный порох для России тоже его, руководил палатой мер и весов, работа в Академии наук, ледокол «Ермак» он тоже пробивал, и я ещё студентом мельком посматривал его работу о развитии России практические по всем направлениям, там такой масштаб, ого-ого! Так, что послезнания Дмитрию Ивановичу в руки надо дать обязательно.

E=mc2? Строение атома? Кварки? Базон Хикса? Плутон открыть? Космические скорости дать? Можно. Но, нужно в первую очередь, что ближе к телу и делу. Алюминий например, электросварку (Славянова помню, второго с мудреной нерусской фамилией нет), нержавейку, полезные ископаемые, которые есть у нас и в мире, органическую химию и пластик, переменный ток, 220 вольт в быту, 380 в промышленности, частоту в 50 Герц.

С полезными ископаемыми, сделал так, русским нефтемагнатам, но, имено русским, а не Нобелям, Манташеву, Лазареву, будет сообщено, что Д.И. Менделеев знает, где в России и в мире есть богатые залежи нефти, Тюмень и Западная Сибирь, Татарстан, Эмба, Сахалин, Персия, Ирак (тут назвал точно, Киркук, Мосул), Персидский залив в целом, Мексиканский залив, Венесуэла, Ливия, Сирия, Северное море, Аляска и конечно Судан. Он то знает, но скажет и ткнёт пальцем, только при условии, что эти ребята, вложат туда, куда он скажет, и будут давать ему деньги, а уж Дмитрий Иванович, найдёт в какие проекты их вложить. И нефтяникам, будут сообщено, что идёт эпоха ДВС, а это ГСМ, значит надо им вкладываться в ДВС, двигателестроение, автопром, авиацию. Получил Менделеев данные о Курской магнитной аномалии (КМК), горе Магнитной, никеле в Карелии, Новороссии (Кривой Рог, Запорожье), что там же марганец, хром, Норильском никеле и цветмете, алмазах Якутии, антраците Донбасса (а то Россия сидит на английском кардиффе), угле Шпицбергена, железа Киркенеса, огромные запасы цветмета и полиметаллов в Конго, прежде всего в Катанге, золото Колымы и Северного Казахстана (Жолымбет, Бестобе, Аксу) и конечно Судана, меди Джезказгана, огромные запасы каменного угля Караганды, Экибастуза, Кузбасса, бурого в Енисейской губернии, города Бородино, Канск, деревня Переясловка, на Амуре, пусть и с них получит деньги для реализации проектов в жизнь. Предложил, Менделееву, проверенный путь для развития науки и техники, НИИ, сумеет создать при Академии Наук, несколько профильных НИИ, честь ему будет и благодарность от потомков. Жаль жить Дмитрию Ивановичу недолго осталось, в 1907 году его не станет. Может написать ему, чтоб, дочь за А. Блока не выдавал? От этого одни расстройства для него будут. И о том, что не надо ему ссориться с адмиралом Макаровым, кто из них должен возглавить экспедицию на «Ермаке», у них дел по горло и без этого будет. И конечно написал про классику жанра… Тунгусский метеорит, что летом 1908 года, упадёт оный в районе Нижней Тунгуски. Пусть ставят экспедиции в городах, посёлках, которые будут ближе к месту падения, и после него сразу стартуют туда, информации получат, точно намного больше, чем в реальности. Из катастроф помнил ещё про землетрясение на Сицилии в Мессине, в 1908 году, зимой вроде, там моряки с броненосца «Слава» первые пришли на помощь жителям.

И вот ещё, что… пусть русские первыми покорят Южный полюс, они Антарктиду открыли, значит и полюс должен быть наш! Эту тему и тему Арктики вообще, выделил Артамонову, особо, вновь указав на занятие Россией, острова Медвежий, Шпицбергена, и желательно обмен территориями, чтоб Киркенес ушёл к России.

Менделееву, Боткину, Склифосовскому ушли витамины и конечно пенициллин. Группы крови, её переливание, капельницы, физраствор, схематично аппарат Елизарова, и о том, что опиум и его производные надо гнать из аптек и медицины, как и кокаин и героин. Позор мне!!! Я только сейчас вспомнил, ещё про одного, титана, русской науки… академика Ивана Павлова. Собаками он пусть сам разбирается, а медицина ему уйдёт в руки однозначно.

Отдельно расписал русско-японскую, свою любимую! Генералу Величко, «нашим» великим князьям, что лучше делать на Квантуне оборону в несколько эшелонов, на север и юге горы Самсон, на перешейке за Цзиньчжоу и потом западней на высотах у Нангалина или Наншаня, поставить там ДОТы, форты, ДЗОТы, батареи, и японцы у Японии закончатся быстрее, чем они смогут пробить такую оборону. Там высоты, узости, на севере залив Цзиньчжоу мелкий для больших кораблей, а канлодки можно и 107 мм, 6-ти дюймовками гонять, на юге залив Талиевань, он может быть прикрыт минами, береговой артиллерией, флотом, и оттуда можно с кораблей левый фланг противника накрывать. Высаживать десант, без господства на море противник не будет, возможные места высадки прикрыть минами и батареями. Так же остаётся весь Квантун под контролем для снабжения армии и флота. Получается экономней и эффективней, чем городить оборону вокруг Порт-Артура, перешеек можно хоть весь бетоном залить, и всё равно будет дешевле. Против тяжелой артиллерии, которую может притащить противник, выставить свои батареи пушек и гаубиц, из 107 мм, 6 дюймов, 9-ть и 11-ть, и ничего он не сделает, заодно они и против флота. Написал, что высаживаться японцы будут в Бицзыво, базу флота делать на Эллиотах, про реку Ялу, что там будут давить артиллерийским огнём будут, поэтому надо закапываться в землю, делать блиндажи ДЗОТы, и обойдут русские позиции слева, выше по течению, через острова, у деревни, название китайское хрен запомнишь, во, Тюречэн!!! И заставят угрозой окружения отойти в Маньчжурию.

Артамонову предложил вариант, что он накануне войны должен обязательно, передать полковнику Третьякову, командиру 5-го полка Восточно-Сибирского полка, все новинки по полевым укреплениям, чтоб тот закопал свой полк по макушку в землю, попрятал в блиндажах, окопах и ДЗОТах, особенно левый фланг, и чтоб к нему попали хотя бы шесть-восемь картечниц Горлова-Гатлинга или лучше Барановского, хоть через взятки, пулемёты в дефиците ещё будут. Миномёты, ракетные установки, противопехотные мины, каски, броники, колючку, пусть за свои, мои деньги, но его этим снабжает, а богатым Артамонова я сделаю. Может это поможет, даже если не черта не сделают на перешейке из бетона, удержать перешеек на первый раз, глядишь у генералов после это мозг включиться, вспомнят, чему их в академиях учили.

Транссиб!!! Как я мог его забыть, и о его слабой пропускной способности на начало войны. И ещё, переводчики с китайского и японского, и карты ТВД!!! А иначе будет, как в реале блуждание по местности, и обозначение деревня один, деревня два. Придётся дать деньги на пару путешественников, которым очень станет интересна природа Маньчжурии, и они будут делать её съёмку… топографическую в основном или даже троих натуралистов.

В руки Р.И. Кондратенко, должно попасть всё, что узнал Артамонов по фортификации, ДЗОТам, ДОТам, пулемётам, картечницами и прочие новации, дивизия Романа Исидоровича, должна быть ими обеспечена (хотя бы частично), а как этим распорядиться он сам сможет додуматься. Если пойдёт дело как в реале, то пусть он перевалы закроет ДЗОТами, это сможет задержать японцев и добавит им потерь. На линии укреплений тоже их и импровизированные ДОТы ставит, их японцы смогут разбить только тяжелой артиллерией, пусть противопехотки ставят, хотя бы из тех же патронов. Свою артиллерию использует активней, а именно пушки и мортиры береговой обороны, в боях выяснится, что пользы от них против флота мало, вот и пусть 9 дм пушки и мортиры, 6 дм в 120 пудов, 107 мм пустят в дело на суше, пользу они там принесут немалую, помощником ему будет генерал Белый.

На высотах, особенно горе Высокой, заливать укрепления в бетон, ДЗОТы и ДОТы ставить. Всё это может привести японское командование к пониманию, что солдаты у них не бесконечные. Против цинги сделать запасы квашенной капусты, смородины, клюквы, брусники, их на Дальнем Востоке полно, и лимоны можно, там юг рядом, может недорогие будут.

И ещё один важный момент, он ушёл к «нашим» великим князьям, на войну с Японией надо отправлять кадровые части, а не резервистов, которые ещё с берданками служили, или хотя бы добиться баланса 50 на 50, кадровики — резервисты, а про то, что, Германия нападёт, это провокация, как раз для того, чтоб не отправлять кадровые части на Дальний Восток, причём преднамеренная. Гвардию тоже стоит размять, создать сводную гвардейскую бригаду, а лучше дивизию, тем более, что великий князь Николай Николаевич — мл. командовал 2-й Гвардейской кавалерийской дивизией.

Командующим в русско-японской войне, я видел генерала Линевича, а не Куропаткина, который будет отступать и отступать, до своего снятия с должности, то есть сделает всё, чтоб, Россия войну проиграла. Линевич особыми военными талантами не блистал, но авторитет в армии имел большой, и постоянно отступать, имея превосходство в силах вряд ли будет, особенно если будет указ сверху этого не делать, и наместника Алексеева сможет приструнить, генералам пинка дать.

Поделился я и своими стратегическими мыслями по войне на суше, стратегия не сложная, кутузовская. Отступать, эффективно обороняясь, наносить потери японцам, растягивать им коммуникации, и накопив силы и опыт, достигнув превосходства в силах, вооружение, средствах перейти в наступление и разбить японцев или просто измотать их обороной на важнейших направлениях.

Для действий в Корее сформировать усиленный полк, полностью конный, усилить его артиллерией, пулемётами или картечницами, ракетными установками. И начать замедлять продвижение японцев в Корее на север, в сторону Маньчжурии, рек там много, местность гористая. По принципу встретили — задержали- отошли на новые позиции, и так до Ялу.

На Ялу дать большое сражение на хорошо подготовленный позициях, тем более я расписал, как оно будет происходить. И сил и артиллерии у русских там должно быть больше реала, создать сильные укрепления, и раза два умыть японцев там кровью, и отходить на север в Маньчжурию, также используя местность, задерживая продвижение японцев. Далее поближе к ж\д закрыть укрепленными позициями выход им на равнинную Маньчжурию, с гор Ляодуна. У русских от ж\д будет короткое плечо снабжения и от неё до предгорий бросить полевую ж\д, у японцев длинное, через горы и без ж\д. Вот и пусть штурмуют укрепления, бросая на русские ДЗОТы, свой генофонд.

Такую же схему, сотворить и по квантунскому направлению. Если флот позволить высадиться японцам в Бицзыво, плохо, лучше, чтоб они пешком топали от Дагушаня. На юге Ляодуна много рек, которые впадают в Корейский залив с севера на юг, это для русских удобно, для перекрывания пути, есть там и высоты, узкие проходы между ними. Небольшими силами можно замедлять продвижение японцев, к перешейку. Если всё-таки высадятся в Бицзыво, то встретить их минными полями и артиллерией с позиций, чтоб её с моря не могли достать, и потом отходить к перешейку, на позиции у горы Самсон, пусть через них тоже пробиваются. После этого держать перешеек всеми силами, и не пускать японцев на Квантун, категорически не отдавать им Дальний, попади он им в руки, это резко улучшит снабжение японцев и на Квантуне и Маньчжурии. Создать там укрепрайон, стянуть тяжёлую артиллерию вплоть до 11-ти дюймовых мортир, добиться поддержки флота из Талиеваня. Двух штурмов, которые для японцев должны закончатся потерями в тысячи и тысячи, заставит их ждать, пока они не доставят сверхтяжёлую артиллерию, гаубицы в 280 мм.

Если получиться не выпустить японцев из гор Ляодуна на равнину, то армия, рвущаяся в Квантун, может получить удар от русских с юга. Но, всё равно надо подготовить его для блокады, сделать запасы всего и вся, увеличить численность русских сил. Японцам надо устроить потерю времени, людей и ресурсов, если Россия не разобьёт их в сражениях, то просто тупо измотает по ресурсам.

Флот! Командовать им на Тихом океане, и желательно перед войной, должен кто-то из этих трёх адмиралов, — Макаров, Дубасов или Чухнин. Они и готовность флота подтянут, и под Алексеева ложиться не будут. По мне, лучше С.О. Макаров. Предложил и свой состав, и дисклокацию сил, — «Петропавловск», «Полтава», «Севастополь», «Сисой Великий», «Ретвизан», «Цесаревич», (особенно если ей усилят защиту), возможно ещё и «Наварина», даже если не успеют поменять главный калибр и средний на современные орудия в Порт-Артуре, там же «Баян», «Паллада», «Диана», «Варяг», «Новик». «Пересвет», «Ослябя», «Победа», «Рюрик», «Громобой» и «Россия» (эх, усилили бы им артиллерию или хотя имеющуюся прикрыли защитой), «Аскольд», «Богатырь», «Боярин» во Владивостоке, даже если богини не довооружат, то собачек Уриу они всё равно, утрамбуют, последний как разведчик, и отдать во Владивосток два минных крейсера для усиления минных сил там. И успеть усилить лёгкие силы в Порт-Артуре, добавить хотя бы 4–6 эсминцев, по той же железной дороге или морю и собирать уже на месте. «Ослябя», «Победа», «Аврора», «Светлана», вскр, старые крейсера на подходе к ДВ.

И пусть адмирал Того делит свои главные силы, между Порт-Артуром, Владивостоком, подкреплениями и действиями вскр, и он не сможет постоянно иметь преимущества над главными силами русских. Вспомогательных крейсеров (вскр) иметь на ТВД перед началом войны не менее четырёх, с началом войны тотчас отправлять их против морской торговли Японии, базироваться могут на островах Бонин, Бородино, французский Индокитай, север Калимантана, и ходить челноками, Владивосток — Япония — Южно-Китайское море. Клипер «Забияку» (у него дальность под 5 тысяч миль) держать стационером в Шанхае, и с началом войны сразу отправить в Южно-Китайское море, через Формозский пролив до 60 % ввоза — вывоза Японии шло. В течение войны, как можно быстрее, ещё добавить вспомогательных крейсеров (вскр), тут я как раз собирался России помочь, если я займу Суакин и возьму под контроль берег Красного моря, а я собирался это обязательно сделать, то — «Добро пожаловать, дорогие россияне!!!», как вспомогательные крейсера (вскр), так и 2 Тихоокеанская эскадра могут стоять у меня сколько им будет надо, могут даже войну Японии объявить!!! Устроить в Суакине призовой суд, часть грузов я бы покупал сразу на месте, всем было бы выгодно. Если бриты начнут лезть туда своими крейсерами, я им в ответ набеги на Египет устрою, «отбившимися» от рук племенами, хотя лучше напрямую в войну с Японией мне не лезть.

Крейсерам из Владивостока (с «Пересветом» или без него) не только ходить к Цусиме, но и бить по портам Японии, первая жертва — Отару на Хоккайдо, прийти, высадить десант на беззащитный порт, захватит и утопить тоннаж, что будет там стоять, разрушить сам порт, город не трогать. Тоже самое делать вскрами на тихоокеанском побережье Японии, Хоккайдо, островах Рюкю, наносить удары не только по судоходству, но и по небольшим портам (которые беззащитны), это выгодней, чем за шхунами и каботажем гоняться по морям и океанам, они же в портах стоять будут. В океан большим крейсерам ходить не надо, пусть там вскр работают, только можно их отправлять для усиления их, когда они японцев достанут сильно, и они начнут охоту за вскр. В сумме японцы получают три ТВД на море, — Жёлтое море, Японское и действия вскр, как у берегов Японии, так и далеко от них, плюс угроза от идущих подкреплений.

Для успешного ведения крейсерской войны в важных портах Европы и САСШ, Порт-Саиде, Суэце, Сингапуре рассадить агентов, чтоб они добывали и отправляли сведения о судах, грузах, датах выходов, чтоб вскр эффективней работали.

Специально для Владивостока, изложил, что японцы в ответ на действия русских крейсеров придут обстреливать его, из Уссурийского залива, и что их можно подловить на минах и береговой артиллерии, и даже задействовать для этого крейсера. Притопить один борт, чтоб дать более больший угол возвышения и вести огонь, зону обстрела разбить на квадраты, Артамонов уже про это знает. И как можно быстрее, доставить во Владивосток русские подлодки, надеюсь, они будут более совершенные, чем в реале.

Предложил я сотворить Японии весьма большие проблемы, как на суше, так и на море и имя этим проблемам… Формоза! По сути открыть им второй фронт на суше и четвёртый на море На морском форуме я выкладывал свой вариант, предложил его и здесь, ведь здесь его можно реализовать. На лайнерах-вспомогательных крейсерах, доставить к Формозе батальон или два, полк с артиллерией, пулемётами и берданками тысяч 30, патронов миллионов десять, несколько батарей старых пушек. В Китае найти лидеров республики Тайвань, которая была объявлена в 1895 году, и уничтожена японцами. Высадить десанты в южных портах острова, тем самым спровоцировать антияпонское восстание, сейчас в 1898 году, там оно в виде действий партизан ещё идёт, японцы очень жёстким кнутом и пряником, сумеют его подавить только в 1902 году. Раздать берданы и пушки местным. Полковник Акаси помогал «нашим» революционерам, почему бы не ответить взаимностью? Если привести туда более значительные силы флота и десанта, то можно и японскую базу на Пескадорских островах захватить, они как аккурат почти посередине Формозского пролива находятся.

Задача флота максимум, разбить япов на море, минимум, не дать им достичь господства на море, что заставить их высаживать и снабжать свои армии, в невыгодных условиях, через Корею и Дагушань. Плюс к этому удар по морской торговли Японии и её каботажу.

Чётко указал, что японцы ударят внезапно, ДО официального объявления войны, ударят по стационерам, так, что по мере нарастания напряжённости убрать все крейсера и канлодки и оставить на заклание клипера. По главным силам в Порт-Артуре будут бить миноносцами, понятно, что ночью, а утром придут на добивание их главные силы, даже назвал, где они встанут, перед тем как прийти к русским, остров Раунд. Можно устроить япам ложную эскадру, и насадить пару, другую миноносцев на камни или даже ответную торпедную атаку главных сил японцев, вот её они точно ждать не будут. Или просто соблюсти все условия, чтоб ночная минная атака японцев, закончилась для них ни чем. Светомаскировка, противоминные сети, прикрыть боевые корабли, гражданскими судами от мин. И утром их встретить по полной, береговой артиллерией и флотом, можно даже минами. Ночью, рано утром, выставить мины по линии от мыса на Ляотешане параллельно берегу, и чуть мористее неё, ближе Того не полезет. Он приведёт 11–12 больших кораблей, пара из них вполне может подорваться, заманчиво, конечно с минами, но слишком лихо даже для С.О.Макарова. Впрочем, даже и без мин и ответной торпедной атаки, можно будет япам врезать хорошо. И дал русским адмиралам шанс, я точно помнил, что концевыми были в линии у Того в бою 27 января у Порт-Артура, большие «собачки», бронепалубные крейсера, а ещё точнее «Иосино» шёл концевым. И когда Того дал приказ уходить из под огня эскадры и берега, эти крейсера сделают поворот «все вдруг» и будут уходить строем фронта, и «Иосино» будет ближе всех к русской эскадре, а именно, к эскадренным броненосцам! Одно попадание 12 дм-го снаряда, может предопределить дальнейший путь крейсера… на дно. Для этого русским надо поставить впереди самые быстрые эбры, чтоб иметь как можно более долгий огневой контакт с противником, то есть «Ретвизан», «Цесаревич», «Победа», и если не останутся во Владивостоке «Пересвет» и «Ослябя», от огня трёх — пяти эбров, «Иосино», будет уйти практически невозможно, потом за ним может настать очередь, следующего крейсера. Маневрировать японские крейсера не смогут потому-что справа от них будет идти Того с эбрами и броненосными крейсерами, и своим манером они могут смешать его строй, и даже если, этого не случиться, они всё равно будут концевыми, то есть остаются под огнём русских. Если Того решит их прикрыть главными силами, то русские могут сделать ему палочку над «Т», он сам под неё залезет или разойтись с ним контркурсами, и уйти под прикрытие берега. Поэтому им остаётся только надеется на свою скорость, и неопытность русских артиллеристов, но в случае с пятью и даже тремя эбрами, может сработать правило больших чисел, которое уменьшает шанс на везение. Я даже нарисовал схему, боя у Порт-Артура, как она была в реальности, вдруг пригодиться, тому, кто будет командовать 1-й Тихоокеанской эскадрой. Получить потерю даже одного, достаточно неплохого крейсера, в первый день ещё НЕ объявленной войны, будет не очень приятно, особенно если «Варяга» или другого русского крейсера не будет в Чемульпо стационером.

По-русски написал, что после этого пойдут брандеры, именно брандеРЫ, закупоривать проход, поэтому надо быть во все оружие, эсминцы, канлодки, дежурные крейсера, прожектора, береговые батареи. Указал на фирменные приёмы японцев, — выбивание флагманов и палочка над «Т», он же кроссинг, охват головы, поэтому флагманами должны быть самые защищенные корабли, то есть не «Петропавлоск» и не «Пересвет».

Против охвата головы, пусть разрабатывают манёвры, адмирал В.К. Витгефт в начале боя 28 июля, переиграл Того, и ушёл от охвата, значит и другие смогут. Дал примерную схему установки мин с салазок, что могли их быстро ставить с эсминцев, так же сообщил, что минрепы, крепление мин надо делать более надежные, иначе мины во время шторма срывает, и могут подорваться свои же корабли, судьбу «Енисея» и «Боярина» я помнил. Ещё раз напомнил, что мины с эбров и крейсеров надо убрать, это гарантированная гибель корабля при их взрыве, и что надо увеличить запас мин на базах, если не хватает новых, то брать мины Герца и ставить их пучками, чтоб усилить их действие. Ткнул пальцем, что для охраны внешнего рейда нужны будут, легкие силы, и миноноски для этого само то, увидел противника — поднял тревогу, перекинуть их хотя бы дюжину в Порт-Артур с Балтики и Черного моря, с Амура, чтоб потом во время войны не хвататься за голову.

2-я Тихоокеанская эскадра (ТОЭ), командовать ею должен точно, не Рожественский, Чухнин, Дубасов, если никого из них не будет на Тихом океане, ну, Скрыдлов на крайний случай. Снабжать углём с эскадренных угольщиков, и обеспечить её боекомплектом, запасами, амуницией, снаряжением, что её командующий думал о боевой подготовке эскадры, а не о кальсонах и ботинках для матросов. Сделать ход конём с броненосцами с Чёрного моря, как в одной из альтернатив, под флагами императорской семьи вывести на соединение с 2-й ТОЭ «Три Святителя», «Потёмкина», «Ростислава», лучше, конечно два первых.

На эскадру взять, полк морпехов, с артиллерией, пушками, и захватывать Пескадоры, мины, артиллерию для береговой обороны. Захватывать порты на юге Формозы, и там реализовывать вариант антияпонского восстания, если его не сделают раньше и русские оттуда смогут тиранить безнаказанно судоходство в сторону Японии, и крейсерами и вскр дотягиваются до портов Тихого океана. Или встать на островах Мияко или Яейема, там места много, стоянки глубокие, таким образом, и оттуда под удар попадает вся морская торговля Японии. И даже если Япония сможет взять Порт-Артур и уничтожить 1 ТОЭ, то со 2 ТОЭ, ей придётся начать бороться с самого начала, и за сотни миль от Сасебо и даже от Окинавы. 2 ТОЭ на этих островах могут снабжаться с Индокитая, Манилы, даже Гонконга, смогут японцы вытянуть ещё несколько месяцев войны, имея под ударом морские пути и полумиллионую русскую армию в Маньчжурии. Вопрос.

Даже если 2 ТОЭ будет иметь состав как в реале, но с другим командующим, снабжением и стоянкой, это уже будет другая 2 ТОЭ, а ведь к ней могут прийти для усиление крейсера из Владивостока, эскадра в этой реальности, может получить эбры с Чёрного моря, крейсера, купленные у Германии или Испании. И Того получает против себя 6–8 эбров, три-пять больших броненосных крейсеров, которые отдохнули, набрались сил имея базу, а не эскадру, которая прошла тысячи миль и с ходу вступает в бой, в шаговой доступности от баз противника.

Или другой вариант для 2 ТОЭ снабжаясь углём с эскадренных угольщиков, от Камрани она идёт на острова Бонин, оттуда на Курилы, и через Лаперуза во Владивосток, вскр и крейсера из Владивостока, отвлекают на себя внимания, чтоб держать Того у Цусимы.

И ещё один момент, которому я уделил внимание, разведка и контрразведка, как раз профиль Артамонова. Здесь был полный швах! Морскому атташе Русину, в реале получилось вербануть нескольких японцев, и они давали ему сведения, и на этом всё! Потом во время войны, русские в Китае, Франции, через телеграф много сведений получали, но это было потом, а не сразу. Агентов в портах и базах флота Японии у России не было, и получалось, японцы через своих агентов знали у русских очень много, а русские о них около нуля. Переводчиков с японского и китайского в армии и флоте тоже близко у нулю, хотя в 1899 году должны открыть Восточный институт во Владивостоке. Здесь решили так, об этом, полковник будет бить в колокола, в Генштабе, Министерстве и жандармов теребить, может чего и родят, и будет действовать сам, отберёт людей, и пусть учат языки, и ведут работу по выявлению японских агентов, в Порт-Артуре, Владивостоке, Дальнем, в частном порядке, под видом пинкертонов, места известны, бордели, кабаки, парикмахеры, портные, прислуга, иностранцы, телеграф, голубятни, тоже брать под контроль. И отправить несколько человек как иностранцев в Японию, или завербовать таковых уже там. Во Владике можно корейцев, китайцев подключить, чтоб помогали японскую агентуры выявлять, на Квантуне китайцев из местных, они должны помнить резню, которую японцы учинили заняв Порт-Артур. Вот! Во Владивостоке, под видом портного, сидит уже или скоро появиться матерый разведчик, даже член «Черного дракона» вроде. Конечно полковник Акаси, чтоб его брали под колпак ДО войны, и от него ниточки приведут ко многим людям и местам, в России, Англии. Так, что перед войной надо будет зачищать выявленных агентов, с теми, кто выгоден, вести шпионские игры, всё легче будет дела вести во время войны.

Вот вспомнил! Упомянули телеграф, и пришли на память моменты из «Одиссеи „Варяга“ и Егорьева. Можно, а точнее нужно, перерезать телеграфные линии на острове Цусиме, как в „Варяге“ вряд ли получиться, а вот на Рюкю вполне и Формозе тоже, и в нескольких местах, и мину на обрубок поставить, чтоб, когда будут его поднимать рванула. И ещё дело для вспомогательных крейсеров, в первый же выход к океанскому побережью Японии… залив Хамамацу, там дамба, мост, а по ним ж\д идёт, если это хорошенько рвануть, то это резко затруднить переброску войск и средств, в порты юга Японии для отправки их в Корею, это была в том время единственная ж\д с север на юг и в районе Хамамацу, она шла очень близко от берега. Вот рвануть бы всё это, и японцам пришлось бы этот участок пешком топать или по морю, а там их вскр и ждали бы, это снизило бы темпы мобилизации и переброски войск на материк. Думаю, С.О.Макаров дал бы добро на разработку и реализацию такой операции, может Дубасов и Чухнин, тоже, но будут ли они командовать ТОФом перед войной, вопрос открытый, уйдут ли сразу в поход вспомогательные крейсера тоже. Вот, для того, чтоб деньги для флота были не из бюджета надо активизировать Доброфлот, и общество по помощи флоту, может, соберут на пару вскр, вот граф Строганов дал денег на целый вскр.

Ещё одна морская тема всплыла… предвоенные покупки японцев в Италии, броненосный крейсера „Ниссин“ и Касуга», перекупить их России бриты не дадут, да и в самой России тот же Рожественский может опять затупить как в реале, что они не вписываются в концепцию флота России. Бараны! Вписывается не вписывается, война на носу, купи, чтоб противнику не досталось. Как в «Одиссее» взять их на абордаж не получиться, утопить подводными пловцами тоже вряд ли. А вот устроить случайный таран, когда они бункероваться в портах будут очень даже можно, взрывчатку в котёл бросить, в Сингапуре, нанять ловцов за жемчугом и японские крейсера вполне могут намотать на винты, сети, канаты, тоже случайно. Ведь тому, кто согласиться это сделать будут платить золотом, а может и не будут. Это тоже придётся отдать в руки Артамонова, его люди, должны появиться в важнейших портах мира, задолго до начала войны, «Если хочешь сделать хорошо, сделай это сам!», ждать пока разгонится военная машина империи нет времени. В ответ на покупку Японией крейсеров, купить у Испании, крейсер «Император Карлос 5-й», может даже не перевооружать, в отряд к «России», «Громобою», «Рюрику» он очень даже впишется, а ещё лучше, у немцев «Фюрст Бисмарк» он вообще для рюриковичей будет как родной. Испанцев соблазнить деньгами, дойчев надеждой на будущий союз, а лучше турбинами, линкорами, можно у них же и бронепалубник прикупить в комплект, был у них большой в единичном экземпляре, с каким-то женским названием, и усилить их 2 ТОЭ, он по-своим ТТХ к «Богатырю» близок.

Рассматривал я и самый худший вариант, если мои письма дадут около нулевой результат на верху по Квантуну и Порт-Артуру, то Артамонов и его люди, должны будут за свои, мои деньги, с помощью взяток, шантажа, как угодно, но обеспечить, как минимум, полк Третьякова или тот, который назначат на перешеек, и дивизию Кондратенко, материалами для создания более основательных укреплений, ДЗОТов, ДОТов, брониками, касками, картечницами вместо пулемётов, ручными гранатами, противопехотными минами, ракетными установками, миномётами и пару аэростатов. Если Третьяков удержит перешеек, то события войны могут пойти и по другому сценарию для России. И ещё была у меня несколько задумок для Артамонова и его людей, которые должны будут у него обязательно появиться. Одна из них, ЧВК. Из отставных военных сформировать, батальона два, три, вооружить, экипировать их по последнему слову техники, плюс ништяки послезнания, и отправить как добровольцев на Квантун в помощь армии. Частный бронепоезд, бронеавтомобили, тачанки, аэростат, вооруженные яхты, может дирижабль, со своими ДОТами, ракетными установками и. т д.

Но, главные сражения должны были начаться ещё до начала русско-японской, они должны были идти в Петербурге, между большИм злом и меньшим.

Противники в этом противостоянии, Николаевичи и Михайловичи, Мария Федоровна, Победоносцев, Дурново, Сипягин, Плеве, Столыпин, относительно адекватные консерваторы в госаппарате, ещё не скурвившиеся генералы и адмиралы в армии и флоте, против Александровичей, Владимировичей, Александры Федоровны, камарильи, Витте и его банды, а поле битвы получается — Россия.

Козыри послезнания решил я дать более менее «нашей» стороне, меньшему злу, Николаевичи, Михайловичи, Мария Федоровна, адекватные консерваторы, толковым адмиралам, генералам, будущим генералам и адмиралам. «Наши» великие князья должны были начать борьбу за усиления своего влияния в правительстве, Госсовете, армии и флоте, должны способствовать возвращение в высшие эшелоны власти Дурново и ввести туда Столыпина. Марии Федоровне и княгине Ольге доставались, сыновья и братья, — Николай 2-й и Михаил, первый, чтоб по чаще вылазил из под каблука жены и делами империи занимался, второй, чтоб нашёл у себя яйца и понимание, что он пока ещё наследник, и тоже занялся делами страны, а не только великосветской херней страдал.

Адмиралы, генералы, офицеры, мысль о том, что если они приложат усилия для реализации этих предложений и новинок в жизнь, подключат к этому других толковых, радеющих за офицеров, и как можно больше таких, то и войну они смогут выиграть, и помогут России в будущем избежать революций и вероятной её гибели в них.

Высший уровень, получал тоже самое, помогут России в будущем избежать революций и вероятной её гибели, в том числе и своей гибели. Плюс к этому, высший уровень получал более внятное описание внутренней и внешней ситуации, в моём варианте и доказательной базой на основе послезнаний.

А именно о том, что Россия ещё немного и забеременеет… РЕволюцией, и начнёт её вынашивать. Николай 2-й не тот царь для России в это время, и в основном его окружают не те люди вокруг него, начиная с родных дядь, Витте и его кодлы. О том, что Ноздря (это кличка Витте) втягивает Россию в союз с Францией и Британией, где она будет иметь роль пушечного мяса, его золотой стандарт удобный инструмент для вывоза из России денег в виде процентов, что влечёт за собой новые кредиты, увеличение вывоза капитала, и так по кругу. А кредиты же можно брать и на более выгодных условиях для России, чем они берутся сейчас и потом, Витте перестал работать на Россию, он теперь работает на Ротшильдов, в должности министра финансов Российской империи. Он враг!!! И те люди, которые в его команде тоже, в частности Куропаткин, Ламсдорф, Коковцев, а так же великие князья Александровичи, со своими великосветскими и не очень шлюхами, может только Павел Александрович ещё не так скурвился.

Политика экономии на армии и флоте, когда бюджет профицитный, а угроза войны с Японией растёт, и при этом вбухивание миллионов в Дальний и Либаву. Заказ разнотипных кораблей перед войной. Это дурость или предательство? Витте и К не дураки, значит предатели. Куропаткин, вместо, того, чтоб выбивать средства для перевооружения пехоты и артиллерии, рассуждает о важности мирной конференции и разоружения. Делает заведомо ложные выводы, после своего посещения Японии, что её армия слаба, она не сможет перебросить большие силы на континент, хотя японо-китайская война, и расходы Японии на армию и флот их рост как на дрожжах, говорят об обратном. Выбор самого экономного плана строительства крепости в Порт-Артуре. Что это дурость или предательство?

Писал, буквально крича о том, что России надо решать срочнее срочно внутренние вопросы, крестьянский, рабочий, еврейский, национальный, религиозный, сословный и многие другие. Но, прежде всего крестьянский, пока крестьяне социальная, духовная и экономическая основа и опора империи и монархии, и надо немедленно начать давать им землю. И предложил столыпинский вариант крестьянской реформы, чтоб подталкивать выход из общины снижать тем, кто вышел и взял себе отруб, хутор начать снижать, а потом и отменять выкупные платежи, налоги. В первую очередь тем, кто захочет выйти из общины, а затем в течение нескольких лет отменить платежи уже всем. Крестьянам ссуды давать через Крестьянский банк, в сохранившуюся общину внедрять кооперативы разных видов, ТОЗЫ так же рублём поощряя их создание. Землю давать и из госфондов, их пополнять, выкупая земли разорившихся дворян, а не спасать этих бездельников.

Программа массового переселения крестьян в Сибирь и на Дальний Восток. Это всё принципе и так, витало в головах думающих людей во власти, только реализовать начать не хотели или не давали. Если крестьянам начнут хотя бы так, давать землю, то они в большинстве будут хотя бы не против власти, а агитаторов против неё как минимум будут посылать подальше. И начало крестьянской реформы ослабит позиции критиков власти, революционеров что, она, не хочет решать проблемы крестьян, а что очень большой плюс в её пользу. Но, только начинать всё это нужно было даже как говориться даже не вчера.

Рабочим надо дать хотя бы минимальные социальные, гарантии и права, в отношениях с работодателями, на профсоюзы власть сама пока не пойдёт, значит, роль профсоюзов она должна взять на себя, стать арбитром в отношения работник — работодатель. Рабочих она защищает от жадных работодателей, последних от буйных рабочих. Империи нужна стабильность, и выстраивать отношения работник — работодатель нужно именно в этом направлении, чтоб были все относительно довольны, перекос всё же немного должен быть в пользу рабочих, их уже миллионы, они платят налоги, покупают товары, служат в армии и флоте, а буржуи не сильно обеднеют, если рабочие будут жить лучше, они своё возьмут всё равно. Власть должна решать проблемы, которые будут, возникают в этой области. Численность быстро рабочих растёт, их социальное и материальное положения очень нелегкое, а многие из них грамотные, отличное поле деятельности для революционеров, особенно марксистов, поэтому здесь реформами тоже надо, выбивать у них почву из под ног.

Поделился мыслями о еврейском вопросе, наработки правда были не совсем мои, а из произведения АИ про царя Георгия. Смысл прост, давать евреям права, постепенно, в течение лет 10, и они должны за это заплатить, миллионов 150–160. Израиль им пообещать. Сплошная выгода получается! Империя получает деньги, снижает напряженность в обществе, хотя конечно тупые националисты орать буду, что жиды погубят Россию во всю глотку. Конечно, погубят, если их гнобить и дальше, они тысячами и тысячами, пойдут к революционерам, и их будут спонсировать из-за границы сионисты. Так нужно сделать так, чтоб часть из них стали как минимум нейтральны, а часть вообще служила в интересах империи. И решение еврейского вопроса, закроет рот всяким борцам за свободу евреев заграницей.

Так и со старообрядцами сделать. Зачем продолжать делить русских, православных на два народа? Постепенно, но быстрее, чем с евреями, лет за пять, снять ограничения и денег взять меньше, миллионов под 50. Решения этих вопросов, придаст империи и власти стабильность и критиков заткнёт, и денег тоже даст.

Вопрос национальный тоже взрывоопасный, предложил ускорить процесс встраивания в империю инородцев, для начала отказаться от самого понятия «инородец», уже в это время вызывающий отторжение. Встраивать не русские народы в империю, через службу в армии, гослужбу, мягкую русификацию. Начать призывать в армию ограниченным числом, всё большее число, нерусских народов, и делать и это не из под палки, а наоборот, что это честь служить в армии Российской империи. Из татар, казахов, башкир, калмыков, бурятов, народов Кавказа, получатся неплохие солдаты и офицеры. Казахам, народам Средней Азии, Сибири, Дальнего Востока создать письменность на основе кириллицы, открывать побольше двойных школ, русско-казахских, татарских, бурятских и. т д. Пусть кириллица постепенно среди мусульманских и тюркских народов вытесняет арабский, а светские школы медресе, люди поймут, что это открывает больше возможностей, чем арабский и медресе, заодно и по пантюркизму можно будет ударить. И назвал, человека, может помочь создать алфавит и уже сам продвигает идеи о важности изучать русский язык и культуру среди казахов, Абай Кунанбаев. Эти предложения Артамонов должен был кроме «наших» передать ещё, в МВД, его департамент по делам религий и исповеданий, им уже руководит или будет князь Эспер Эсперович Ухтомский, ему мои предложения будут понятны, а сам предлагал такой же вариант действий в отношении распространения православия и подход к другим религий.

В общем, я писал, что Россия должна начать строить социальное государство на основе самодержавной монархии и государственного капитализма, где монарх, гарант прав, свобод своих подданных… любых подданных, перед монархом и законом все равны. Россия должна стать страной, где всем живётся более менее хорошо, — «Империя превыше всего!!! Ты для Империи, Империя для тебя!», такой должен быть подход. Монархическое социальное государство, с сильной властью, но государство которое не подавляет общество, а гарантирует социальную и правовую защиту, с нормальным набором, прав и свобод, на основе умеренного, адекватного консерватизма, способного реагировать на изменения. И подавляет всех тех кто контрпродуктивны, хе-хе, и не важно кто он, бывший батрак или великий князь, — «Империя превыше всего!!! Ты для Империи, Империя для тебя!»

Пусть разработкой идеи социальной монархии занимается Лев Тихомиров, Иван Ильин, им эти идей близки, тем более, что под их влиянием я и сформировал свой подход, ха-ха. Есть даже готовый теоретический каркас для такого устройства России… проект Сперанского, его только отрихтовать под современные реалии и потребности будущего. Есть там и орган для любителей не мешки ворочать, пусть там для начала трепятся, пар выпускают, далее постепенно переродить его в нормальный работоспособный законосовещательный орган. Трудный вопрос для России, национальная идея, триада, «Самодержавие. Православие. Народность» уже устарело, может кроме народности, предложил его решить так, — «Империя. Величие. Народность». Россия, где всем людям и народам живётся относительно хорошо, с перспективой на ещё большее улучшение, и она занимает своё достойное место в мире, чтоб обеспечивать в нём свои интересы. Таким я видел будущее России, и хотел, чтоб оно стало таким.

Написал и про место России в мире сейчас и потом, без соплей. О том, что России готовиться судьба агнца на заклание, войной с Японией и одновременно с ней революцией, на которую бриты и японцы буду давать деньги и создавать условия для революционеров, хотят ослабить Россию, через это и французские кредиты затянуть её в свой союз, Англии и Франции, и с помощью неё и французов в будущей мировой войне англо-саксы хотят сломить, ослабить Германию, а потом добить Россию очередной революцией и смутой, лишив её плодов победы. И убить сразу трёх зайцев, ослабить или уничтожить всех своих потенциальных противников, — Францию, Германию, Россию, её уничтожить. Правда бритов здесь переиграют их кузены, янки, но, от этого легче не станет, ещё хуже. Будет делаться всё, чтоб не допустит сближения и тем более союза с Германией. Сообщил о том, что влияние Александры Федоровны, а она внучка Виктории, на Николая будет только расти, особенно после рождения сына… с гемофилией, это был их козырь против неё и Александровичей и всех кто за ними стоял.

Ясно, написал, что Россия и Германия должны быть вместе, тогда им будет легче выстоять и победить англо-саксов, прежде всего в мировой войне. Ведь стоит посмотреть на взаимный торговый оборот, внимательно на историю последних столетий и будет ясно, кто для России главный внешней враг, а кто потенциальный союзник. Зачем России воевать с Германией? Ради чего? Братьев славян? Сербии, Болгарии, чтоб они через русскую кровь, вновь получили новые земли. Ведь братушкам славянам плевать на интересы России, и у власти у них такие же предатели, типа Витте и К, которые служат не интересам своих стран и народов, а других. Пусть будет панславизм, но практичный в пользу, а не вред России. Хотят сербы, чтоб Россия им помогала, пусть гонят в шею от себя бритов и французов, и следуют в русле российской политики. Если нет, то в задницу их, они по своей дурости и начала Первую мировую войну раньше срока. А-а!!! Вспомнил, в 1903 году будет переворот в Сербии, Карагеоргивичи скинут Обреновичей, это для тех, кто ещё будет сомневаться в моих предсказаниях.

Есть проблема для союза в лице союзника Германии Австро-Венгрии, и противника России. Хотя в реале Вильгельм, когда в Бьёрке предлагал России союзный договор проблем с ней не ощущал. Короче делить её между Германией, Россией, Сербией, можно Италии кусок бросить. Взять себе, что считаешь нужным и создать из остального кучу слабых государств.

В общем, предложил, своё видение внешней политики России, — вариант «ласковый телёнок двух маток сосёт», «завидная невеста». Россия находится в союзе с Францией, и сближается с Германией, тут она в своём праве. Это сделает франков сговорчивей, и в поддержки России в мире и в условиях получения кредитов, так же и с Германией, чтоб они шли на уступки России в политике, экономики, поддержали её во время русско-японской. Пусть бриты, французы и дойчи борются между собой ЗА Россию, чтоб переманить её к себе, а Россия от этого получает выгоды. Брать у всех выгодные для себя кредиты, технологии для развития, обещать всем себя, и снова получать выгоды. Даже заключить новый, договор с Францией, но под удобный для себя кредит. Но, при этом договориться с Германией, что в час Х с ней будет заключён союз с ней. И Россия за это получит, Проливы, долбанную Галицию, сразу или потом, Персию, нужные ей куски Турции, влияние в Афгане, базу ВМФ в Средиземном море. То есть Россия, в мировой войне будет плотно воевать только с турками, и может опять с Японией, и флотом помогая немцам, ВСЁ!!! А не как в реале одна против троих, потеряв при этом из-за войны своего главного экономического партнёра, — Германию и отрезана от других, Франции, Англии, Голландии и других.

Дойчи захотят, конечно, сами разбить Францию, пусть, разобьют сразу, хорошо, увязнут там, ещё лучше, будут больше зависеть от России, и может даже попросят у неё помощи. Даже если в войну влезут амеры, Англии и Франции это поможет временно, против Германии и России им на суше не устоять, даже если за них будет Италия.

И получается, что имея союз с Германией, Россия получает всё, что она хочет, только с гораздо меньшими потерями, если она бы воевала в союзе с Англией и Францией, тем более, что они с Россией не собирались делиться победой, устроив в ней смуту и революцию. И воюя в союзе с Германией, Россия после победы, по принципу «Vae victis» скинет с себя франко-английские долги, да и с Германией может рассчитаться в счёт, поставок во время войны.

И чтоб ещё с меньшими потерями пройти будущую мировую войну, нужно победить Японию в русско-японской войне или хотя бы измором взять. Бриты после проигрыша их будут склонять к реваншу, а Россия и Германия, должны ей предлагать британские, французские, голландские и американские владения на Тихом океане, плюс к этому искушение скинуть долги англо-саксов. А так же обещать миллионы китайцев вооружённых германским и русским, оружием, которые тоже будут не прочь выпнуть, бритов и франков из Китая и вернуть Формозу.

Но, для реализации этого сценария, и особенно послевоенного мира, Россия должна стать сильнее, и быть настолько сильной, чтоб у не особо умных дойчев, у которых в башке под касками будет сидеть идея о мировом господстве, было намного меньше, чем тех, кто понимает, что союз с Россией это благо для фатерланда, а война с ней это его гарантированная гибель. Тем более, что и англо-саксы в лице уже США, не будут дремать, а готовить реванш, потому-что у них в головах уже прописалась, «Рах американа» и град на холме, особенно после победы над Испанией в этом году.

Поэтому прямо написал, о, том, что Николая надо либо менять на Михаила и окружать его людьми, которые будут по-настоящему радеть во благо России или убеждать Николая, что нужно начать править по-другому и привлечь для этого других людей. Но, он упрям, поддаётся влиянию окружающих, и прежде всего своей жены, и на первом месте у него свои интересы и семья, а не Россия, он не правит по велению сердца, а несёт крест, выполняет обязанности императора, — такой император России в такое сложное время, НЕ НУЖЕН, он и его окружение погубят и страну и себя, ВСЕХ. Причём скоро… в течение ближайших 20 лет.

Высшему уровню было прямо написано, если они не начнут серьёзно и немедленно реформировать, менять Россию, людей во власти, то получат проигранную войну с Японией, революцию, общий кризис, невыгодную и тяжелую для России мировую войну, роль пушечного мяса в ней, предательство союзников, новую революцию, свержение монархии, бардак, захват власти революционерами, гибель империи и династии. И то том, что представителям династии и её сторонникам не будут хотя бы через формальный суд рубить головы, как во Франции, их будут расстреливать БЕЗ суда и следствия, ВСЕХ, кто попадёт в руки революционерам, и как следствие всего этого гибель миллионов людей в России и её самой. То есть если не начнут действовать здесь и сейчас, то они просрут — ВСЁ!!!

Артамонов когда это писал, стал, постепенно бледнеть, когда мы закончили, спросил меня, — «Это всё правда!!!???» «Да. Так и будет, если оставить всё как есть», — ответил я. «Как всё это остановить, избежать и спасти Россию!?», — спросил он меня. «Россию надо лечить. Лечить терапией и хирургией, реформировать и ампутировать», — был мой ответ. — Реформы в масштабах России, увы, не ваш уровень, но лично вы и люди которые за вами пойдут, сделать сможете для России многое. Первое, — начал я, не давая ему успеть задать вопрос, — «Как?»

И он услышал от меня следующее, — «Вы Леонид Константинович Артамонов должны стать по возвращению в Россию новатором в военном деле, найти себе единомышленников из знакомых, тех, кто с высокой степенью гарантии воспримет новинки положительно, и всячески пропагандировать и внедрять их. Для этого нужны, старшие офицеры, энергичные, толковые генералы, полковники, командиры корпусов, дивизий, бригад, полков, далее должна сработать цепочка по вертикали и горизонтали, если „наши“ великие князья воспримут сведения из писем, хотя бы частично положительно, то будет и поддержка сверху».

«Далее в китайском походе вы должны показать эффективность себя как военного, с помощью новшеств, хотя китайцы конечно противники будут, так себе, но, всё же это будет практика, а не теория. После Китая вы получите звание генерала, авторитет и появиться возможность, более широко, распространять новые идеи, — излагал я свой план для Артамонова.

Затем шла задача максимум, Артамонов должен был вместо Засулича, получить командование Восточным отрядом на Ялу, или стать его начштаба или хотя бригадой в его отряде командовать, и занять ею левый фланг позиции, там, где японцы будут совершать удар в обход русских, и не дать им этого сделать. После успеха у Ялу или поражения, без разницы, японцы даже после поражения там всё равно возьмут вверх, нагонят солдат и артиллерии и пробьются, пусть, главное, чтоб как можно с большими потерями и без окружения русских сил. После Ялу он должен будет перевестись на Квантун, это будет не сложно, желающих будет мало. Тут Артамонов усмехнулся и сказал, — „Это точно!“ „И там вместе с генералами Кондратенко, Белым, Надеиным, и держать перешеек сверх своих сил и не пускать японцев на Квантун и Дальний, — продолжил я. — И потом после войны, будет она выиграна или проиграна, вы будете и дальше, прилагать все усилия, чтоб сделать армию России сильнее… если останетесь живым. К вам будут прислушиваться, особенно если вы займете серьёзный пост в военном министерстве“.

Полковник молча смотрел на меня. Я продолжил, — „Это трудный путь, вас будут ждать неудачи, менять старое на новое, особенно в армии, очень не просто. Вы сами это знаете“. Он молча кивнул. „Но, Леонид Константинович, это будет только часть вашей деятельности… видимой, — сказал я, посмотрев на него. — И её будет недостаточно, чтоб, решать проблемы, и попытаться спасти Россию. Этого будет мало. Надо будет делать больше… и не явно“.

„Нечестно, без суда и следствия, чужими руками, возлагая вину на других и проливая кровь“, — продолжил мою мысль Артамонов, глядя на меня. „Да. И я рад, что вы это сказали сами. Значит, вы понимаете, что без этого не обойтись, и готовы к этому“, — проговорил я. „Я понимаю. Но, готов ли я к этому, ещё пока не знаю“, — ответил он. „Вы будете готовы, когда, окончательно поймёте, что мои предсказания о будущем верны. И чем это быстрее произойдёт, тем лучше будет для России, — сказал я в ответ. — Вы должны стать скальпелем врачевателя, который будет не только лечить, но и вырезать, то, что уже нельзя вылечить или на это просто нет времени. А поражена тяжёлой болезнью ваше Отечество, Россия!!! И вы присягали, ей верно служить“.

— Но, служить, честно! Без подлости! — сказал Артамонов.

— Всё!!! Леонид Константинович!!! — взорвался я. — Время служить честно с сохранением чести закончилось давно! А точнее и не начиналось у врагов России. Врагов надо уничтожать любыми методами. Без пощады! Они щадить никого не будут, тем более каких-то русских и Россию. Которую всегда считал варварской, враждебной, она всегда для Запада, особенно англо-саксов будет врагом! Мы с вами для них НЕДОЧЕЛОВЕКИ!!! Зачем к нам относиться на равных? Нас надо использовать себе во благо, даже если мы, точнее наши страны при этом обречены на гибель и уничтожение. России они подписали смертный приговор, как свободной и независимой стране, с её великой, многовековой историей, культурой, так же как и моей стране и её народам. Если я сумел хотя бы на время его отсрочить, то и вы обязаны сделать ВСЁ для своей страны. Почему я должен вам помогать! Точнее уже помог, нанеся поражения бритам. А вы не хотите?!

Глаза Артамонова вспыхнули гневом.

„Давай, давай, злее будешь!“, — подумал, я и продолжил.

— Вам сделать экскурс в историю, как европейцы, англичане на протяжении веков боролись против России? Ледовое побоище, Смута, войны с Турцией, убийство Павла, Кавказ, Севастополь, теперь революционеры. Вы сами бывали на Востоке и многое, что знаете. Нельзя бороться с бесчестным врагом, опираясь на кодекс чести. Это даёт ему преимущество, а вам проигрыш. Надо отвечать удар на удар, бить в слабые места врага. Тем более они у него есть!!!

„Цель оправдывает средство! — продолжил с запалом я. — Ваша и моя цель это спасение наших отечеств от гибели, и для это ВСЕ средства хороши, тем более в борьбе, где враг не соблюдает кодексы и правила, а борьба идёт за жизнь или смерть своей страны. Так, что делайте ваш выбор полковник Артамонов. От вас в судьбе России будет, зависит очень многое. Поскольку вам уже даны и будут ещё по сути знания о будущем“.

Я замолчал. Артамонов сидел, неподвижно, смотря перед собой.

Через несколько минут, он встал из-за стола и сказал:

— Я готов!

„По-другому и быть не могло!“, — произнёс я в ответ. — Тогда, продолжим!»

И мы продолжили, я назвал имена, имена тех людей, которые не нужны в истории России, конечно на мой субъективный взгляд, хотя не только на мой, ведь я был завсегдай форумов и Самиздата.

Лев Давидович Бронштейн, уже или скоро станет Троцким, Владимир Ильич Ульянов — Ленин, Иосиф Виссарионович Джугашвили, Феликс Эдмундович Дзержинский, Зиновьев, Евно Азёф, Каменев, Радек их настоящие еврейские фамилии я не помнил.

Николай Бухарин, Вячеслав Михайлович Молотов, хотя Молотов это псевдоним, Лев Красин, князь Александр Кропоткин, Георгий Плеханов, Александр Парвус, Юлий Мартов, Борис Савинков, Александра Коллонтай, Спиридонова, А.Ф. Керенский, В.М. Чернов, Чхеидзе, американский банкир Шифф и его компаньон, Григорий Распутин, Георгий Гапон, А. Гучков, С.Ю. Витте, Родзянко, князь Львов, Н.Милюков, М.И. Калинин, Бауман, Тер-Петросян, Фрунзе, Адольф Гитлер, Гесс, Геринг, Геббельс, Муссолини, Савва Морозов, великие князья Александровичи, Симон Петлюра, историк Грушевский. Генералы Куропаткин, Стессель, Фок, последние могут геройски погибнуть в китайском походе, а лучше уже в японскую, в самом начале от рук японских шпионов. О тех о ком знал более менее подробно, сразу составляли справку, Ф.И.О, где и как найти, сейчас и потом. Артамонов сказал, что о Кропоткине, Плеханове знает, один анархист, другой народоволец, марксист, про Витте ничего не спросил, мы уже говорили о нём.

Спросил про остальных, и получил мой ответ, что это люди готовые словом и делом, бороться против России, готовые её уничтожить и попытаться вместо неё создать, новое общество, страну, где будет как будто всем счастье, использовать её как ресурс для воплощения в жизнь идеи мировой революции, другие просто националисты и политиканы хотящие славы и власти. При этом гибель миллионов людей, культуры, истории России их не волнует, для них это всё враждебное и чужое, это щепки, и все те, кто выступает, против их идей и деятельности должны быть уничтожены или как Гитлер просто уничтожить Россию. Отдельно назвал, Азёфа, Каменева, Зиновьева, Керенского, Мартова, Плеханова, Гучкова, Морозова, Пуришкевича, остальных в пекло!!! Этих можно запугать, перекупить, убедить, и использовать по их профилю, провокаторы, трепачи, социология, экономика, статьи и речи на заказ, но без революции, политический лидер, финансист, если у Артамонова это не получиться, в пекло! Гучкова можно уже в англо-бурской начать обрабатывать, постепенно, убедить фактами, предсказаниями и перетянуть на свою сторону, богатея — дуралея Морозова за яйца брать шантажом, и чтоб денег другой стороне давал. Нет, конечно, Артамонов может и должен поиграть в игры с наиболее значимыми фигурами из этого списка или с теми, кто ещё молод и может быть переформатирован, даже Адольф Гитлер, точнее ещё не Гитлер, когда у него появятся люди и ресурсы. Может и Сталина попытаться переформатировать, уж он то ресурс наигромаднейший, особенно если ему дать системное образование по раньше.

Но, большинство из названных в пекло!!!

Ленин своё «Развитие капитализма в России» уже наверно дописал, она, по-моему, вышла в 1898 году. И я указал сроки, к 1904 году люди из списка должны быть взяты в оборот, часть из них работать на Артамонова или гарантировано не действовать против России, остальные должны быть уничтожены или лишены возможности заниматься своей деятельностью на 100 %. Шиффа, например, чем раньше, тем лучше. Он или Троцкий должен быть первым, из высших эшелонов, первым великий князь Алексей Александрович, но только после того, как Александр Михайлович вес для флотских дел наберёт, примерно конец 1901 от ликвидации семь пудов, точно флоту польза будет, далее ВК Сергей Александрович, Владимир Александрович, тут Ники ну никак не сможет отвертеться от ужесточения мер борьбы с революционерами. Потом Витте, с ним как раз думаю, сумеют отработать его связи и людей в России и во вне неё. Куропаткина, нельзя пускать на русско-японскую, и желательно убрать его пораньше, чтоб не мешал подготовке к войнес Японией.

В 1902 году, начале 1903-го, должна состояться большая резня высших эшелонов власти, и хотелось бы верить, что это поможет. И назвал кандидатов на роли ликвидаторов, Григорий Котовский, Нестор Иванович Махно, и инструменты, бомбы само собой, и классика, снайперская винтовка. Убивать и заявлять, что ответственность на себя берёт, РСДРП, эсеры и прочие революционные организации и партии, чтоб за них взялись пораньше и по серьёзному. Для легенды прикрытия сделать постановку покушений, на «наших» великих князей, его сестёр, Марию Федоровну, Александру Федоровну, дочерей, не предупреждая их об этом, чтоб Ники проняло, наконец, и августейшее бабы ему плешь проели, что нужно бороться с революцией. И вот тут ставка на его мамАн, великих князей, сестёр, здравомыслящую консервативную часть общества, окружение царя, которые и до этого, должны будут ему внушать, убеждать, что репрессии это правильно, но, чтобы ослабить революционеров и прочих противников власти, нужны серьёзные реформы, новые идеи для страны и народа. А убийства великих князей, министров и покушения на мать, жену, сестёр, его дочерей, должно обеспечить давление на него со всех сторон с требованиями начать менять страну, они должны стать катализатором. Надеюсь, Дурново, Столыпин, и кто будет с ними действовать, уже план реформ разработают, а Лев Тихомиров или Победоносцев, хотя про него сомнения, представят идеологический проект социальной монархии в отдельно взятой стране.

Если после этого от Николая будет действий по нулям… в пекло его!!! И желательно в сроки, чтоб не успел зачать Алексея, он вроде летом 1904 года родился, июнь или июль. Царём станет Михаил, он тоже тютя ещё та, но если в реале пошёл на морганатический брак против воли Николая и матери, то дай Бог и здесь, под давление родни и окружения, нашарит у себя в кальсонах яйца, и может быть, он будет лучшим правителем, чем его брат. Артамонов, когда зашла речь об убийствах великих князей молчал, но, когда начали о Николае, он не выдержал. «Я должен убить государя!?», — практически воскликнул он. «Да, полковник, должны!!! Империя превыше всего!!! Ты для империи, империя для тебя!!! Иван 3-й Великий, братьев родных загубил, Петр согласился на казнь Алексея… своего сына, Екатерина на убийство Петра 3-го, Николай 1-й повесил декабристов, князей и гвардейцев, они это сделали в первую очередь для России!!! Если правитель не хочет, менять себя, страну, чтоб её сделать лучше, чтоб спасти её от гибели. Он не должен ею править и вести к пропасти, даже если он помазанник Божий! Не для это Господь поставил его властвовать! Если не вы, то это сделает другие, сделают, и после этого ввергнут Россию в ад, похуже Смутного времени!!! Царь сам в первую очередь, обязан служить России, и требовать этого от других. Если он сам этого не делает, то к дьяволу такого царя, султана, любого правителя!!! Родина превыше всего, полковник Артамонов!!! Dulce et decorum est pro patria mori!!! Если он не может Россией править должным образом, так пусть хотя бы умрет для её блага!!!», — уже кричал я.

После такого накала страстей, мы сделали перерыв до завтра. Если он не согласиться, явно выскажет сомнения, то и его в пекло, решил я, будем искать другие выходы на Россию, тем более, что были задумки на этот счёт. Артамонов как рассказала мне охрана и филёры долго ходил по двору после нашего разговора угрюмый и задумчивый, и пинал камни.

Вновь встретившись в моём так сказать в рабочем кабинете, я его спросил, — «Вы готовы?» Он понял, о чём я его спрашиваю. «Да. Я готов!», — твердо ответил он мне. Глаза, мимика, жесты вроде говорили от том, что не врёт. «Тогда, продолжим», — ответил я. «Но, за тобой по наблюдают», — подумал я про себя. И мы продолжили писанину.

Сергея Владимировича Зубатова в дела антиреволюционные ещё активней бы подключить, более основательно в вести в курс дела, может тогда, он поймёт, что кроме его интеллигентских методов, типа обществ для рабочих и воскресных школ, должен быть кнут и скальпель. Вот ещё имя- Георгий Гапон, его можно юзать и в нужную сторону, только контролить надо. Зубатова надо максимально эффективно в делах против революционеров и всего антиправительственного, большого таланта в таких делах человек, только добрый и щепетильный излишне в вопросе о способах борьбы с врагами. Артамонов должен им заняться обязательно и постараться наладить с ним контакт или вообще переманить к себе. И, наладить в целом не официальные контакты с охранкой и жандармами, одно дело делать будут, только они, к сожалению его, в белых перчатках делали.

Если был список на стирание людей, то должен быть и список будущего. Составили и его, — Г.К. Жуков, И.С.Конев, К.К. Рокоссовский, Р.Малиновский, С.М. Буденный, Говоров, И. Баграмян, Л.П.Берия, Токарев, Федоров, Дегтярёв, А.Н.Туполёв, И.Сикорский, Гаккель, Григорович, С.П. Королёв, Л.Ландау, П.Капица, А.Чаянов, Кондратьев, П.Сорокин, И.Ильин, Г.М.Кржижановский, Г.Седов, Русанов, И.Сикорский, Г.Тринклер, И.Луцкой, Боткин.

Дальше шли методы помягче, собирание компромата, шантаж, черный пиар, на того кого надо убрать с дороги, первыми под удар должны попасть генерал-адмирал, его люди во флоте, Александровичи, Витте, Ламсдорф, тем более он пидором был. Как это делать полковник знал и без меня, а уж компромат найти на этих «товарищей» было не так сложно. Надо, расчищать путь для «наших товарищей» в Морское ведомство, военное министерство и во власть вообще.

Далее опять шли варианты действий не для чистоплюев, использовать убийства, в том числе и свои, покушения на госслужащих, для раскрутки кампании по ужесточению ответственности за антигосударственную деятельность, терроризм, организацию терактов, участие в них хоть каким боком, поддержку во всех проявлениях. А то гниды, в ладоши хлопали, когда полицейских, министров убивали, и телеграммы поздравительные японцам высылали, а потом всякие гершензоны и веховцы, взывали к власти спасти их от вселенского хама.

Пока работали, я утвердился в мысли, что Марию Федоровну тоже лучше убрать с дороги. Если станет царём Михаил, то тоже будет ему мозги компостировать.

Для всего этого полковнику Артамонову предстояло создать свою частную серьёзную спецслужбу и ЧВК, а для этого нужны деньги и люди, прежде всего деньги. Людей можно привлекать из армии, полиции, охранки, жандармов, националистов, криминала, а деньги? Деньги для старта собрался дать на это я, причём много тысяч фунтов стерлингов, в фунт к рублю шёл один к 9,6 рублей, так, что на первое время должно хватить, чтоб создать и пустить в дело, этот скальпель.

Потом деньги надеюсь, пойдут от Менделеева, ведь он не бесплатно будет открывать кладовые мира разным буржуинам, а за долю и не очень малую. И полковник Артамонов должен был стать русским Эдисоном! Не официально, конечно. Все технические новинки в военной сфере, мосинка а-ля Маузер 98к, остроконечная пуля, русский «Максим», гатлинг с электроприводом, бронетехника, усовершенствование Мадсена и другие усовершенствования и изобретения, и не только они, должны были патентоваться, в России и мире.

Он и его люди должны были придумать, изобрести, — конвейер, панельное строительство, шины с кордом, электроплиту и духовка, фен, сушилка для волос в парикмахерской, велосипеды типа «Урал», «Кама», спортивные и дамские велики, различный электроинструмент, промышленная гильотина, радиальный сверлильный станок, офисное кресло, конвейер, авторучку, сигареты с фильтром, пули Фостера, Брейнке, саморезы, дактилоскопи́ю, электро и пневмобормашину, только на неё можно заработать хрен знает сколько, легированные стали, нержавейку, самолёт, автомобиль и их узлы и агрегаты. Рельсоукладчик и шпалы из железобетона, двигателя внутреннего сгорания разной компоновки, в том числе и «звезду», электророзетку и вилку, электроплойку, электропаяльник, сетку Рабица. Ватные палочки, гофрированный металл, шифер, принцип радиолокации, газовую турбину, женская гигиена, зубная нитка, лейкопластырь, чайные пакетики, шариковую ручку, носки с вшитыми резинками. Пылесос, электропулевизатор, электрический фонарь, нить из хрома и вольфрама для лампочек, киносъёмка с двух и более камер, с тележки, с подъёмника и другое, всё это должно было со временем дать ему миллионы, и финансово питать Артамонова и его организацию.

Так, что придётся ему создавать у себя в организации юротдел и техотдел, информационной, службу безопасности и много ещё чего, технически и юридически оформлять «изобретения», и я ещё раз поблагодарил Бога, что полковник был технарь по ВУСу, сам поймёт и другим сможет объяснить. Позже меня можно сказать осенило! Нужно создать частную научно-производственную корпорацию! С НИИ, КБ, лабораториями, производствами, заводами, фабриками, банками как у транснациональных корпораций, а то пока Академия наук, обсудить, примет решение и не факт, что в нужную сторону, могут уйти… годы! Научные мужи, мать их! Тут и Менделеев может не помочь. С помощью корпорации, можно будет быстрее двигать задумки в жизнь, привлекать людей, капиталы, открыть при ней свой частный политехнический университет, и школы по профилям, через разные олимпиады, конкурсы, конференции находить и привлекать толковую молодежь в науку и производство. Даже нашёл, ему помощников технарей, полковника Меллера, очень деятельный человек оказался в делах обороны Порт-Артура, Шухова.

Подкинул идею найти гробницу Тутанхомона, но в ближайшие годы, бриты русских вряд ли будут пускать в Египет, хотя есть ещё Гватемала и инки, «Золотой человек» озера Иссык, вот терракотовое войско хоть убей не помню, где искать, если не брать Китай в целом. С деньгами от изобретений решили так, 70 % Артамонову, 30-ть мне, для развития Судана много чего и кого придётся покупать, нанимать, его бюджет мог такую нагрузку и не потянуть, хотя эти средства не так скоро и придут в руки.

Отдельно написал Менделееву об атомной энергии и бомбе, про радиоактивные элементы и где на территории империи добывать уран, Каджи-Сай на южном берегу Иссык-Куля и Заозёрное в Акмолинской области, и людей, которые сейчас и потом, занимаются этой темой, Мария и Пьер Кюри, Резерфорд, Альберт Эйнштейн, Нильс Бор, Пётр Капица, Лев Ландау, что при Академии надо создавать отдельный НИИ для этого направления. Пусть уже сейчас закладывает будущую безопасность страны.

Артамонову предстояла огромная по масштабам работа, которую надо будет делать многие годы. Не всё, но многое у него должно получиться, у него будет и уже есть для этого уже, деньги, знания, главное, чтоб он окончательно поверил, в мои предсказания и тогда, надеюсь, он начнёт действовать в полную силу. Думаю, сопоставив события 1898 года и 1899, он убедиться, что я прав и мне можно верить. И другие акторы, к кому попадёт в руки послезнания тоже, думаю после 1900 года, мало кто будет сомневаться в сведения, которые попали им в руки. Особо упёртых и недоверчивых предсказанные события 1901 и 1902 годы, должны убедить окончательно, факты вещь упрямая. Я был уверен, что, первые кто вцепиться в послезнания, это технари, адмиралы, военные, политики сначала проверят, сбылись предсказания или нет, и после этого начнут действовать.

Но, это должно было быть в перспективе и в России, а мне дела делать надо было, как говориться здесь и сейчас, поэтому моя армия шла к Суакину, Судану нужен был выход к морю.

Глава 7. СУДАН ФОРЕВА

9 октября окончательно подтвердилось, что Осман Азрак занял Вади Хальфу, и пошёл вниз по Нилу как можно дальше на север с целью пограбить и навести панику, распуская слухи по телеграфу, что это идут англичане с трофеями. Пару рот одели в английскую форму и они придавали правдивость слухам о победе Китченера. В Асуане их даже с оркестром встречали, когда разобрались, поздно уже было, «победители» заняли телеграф и порт, а потом хлынули поток уже и самих суданцы.

Таким макаром прошли аж до Кены по реке на легких лодках. Конные отряды пошли дальше, сумели продвинуться ещё на полтораста километров на север. Городу Асьюту повезло, до него не дошли, а вот Тахте нет. Дальше не пошли из-за усталости и трофеев. Взяли много всего, это снизило скорость продвижения. И Осман Азрак принял решение, возвращаться, хотя до Каира было соблазнительно близко, всего 400 километров! Несколько дней пути. Но, он решил иметь синицу в руках. Да, и наверняка англичане, в жесточайшем форс мажоре готовились оборонять Каир.

Забирали всё ценное и полезное, а так же людей, и руками пленников разбирали железную дорогу, рельсы, шпалы, стрелки, оборудование, уголь, скот, зерно, всё это грузили на свои и захваченные пароходы, баржи, лодки и гнали в Вади Хальфу по воде и по суше. Рельсы, шпалы, оборудование пригодятся для ремонта своей ж\д, и можно будет строить навстречу ветки из Суакина. Что не могли забрать, уничтожали, чем меньше достанется бритам добра и людей тем лучше.

И всё-таки две сотни смельчаков, взяв из захваченных лошадей, лучших коней, запасы, опять английскую форму, отриконь пошли по обеим берегам Нила на север в сторону Каира. Наверно Осман Азрак вспомнил, местный вариант поговорки, — «У страха глаза велики!». Увидят сотню всадников, а расскажут про пять.

Другая часть сил прибывшая из Абу Хамида ушла вверх по Нилу для занятия Сарраса и соединения с Вад Бишаром идущего с юга. После полного взятия под контроль территории, у Вади Хальфы, и вниз по Нилу должны были в наиболее удобных местах начать строить форты и укрепления, пока из кустарного суданско — римского железобетона, кирпича-сырца и туда планировалось по ж\д перебросить 76 мм орудия с канлодок. Нужно было плотно перекрывать путь из Египта в Судан для англичан.

С занятием Вади Хальфы все построенные бритами железные дороги в Судане и вообще всё, что они построили с 1896 года, ими терялись, по Нилу вновь мы им перекрывали путь в Судан, теперь мне оставалось выйти к морю, чтоб полностью прорвать блокаду Судана.

11 октября, 12 тысяч пехоты, 2 000 конницы, с артиллерией и пулемётами вышли из Атбары на Суакин, армию возглавил я сам, со мной был Осман Дигма, это была земля его народа, и когда-то его вотчина как работорговца, а в порту был рабский рынок, и сейчас мы шли, чтоб взять реванш за поражения и вернуть себе порт.

Вот что я о нём узнал. Суакин был удобно расположен и неплохо укреплён. Остров, на котором расположен город, соединен с материком небольшой дамбой, у въезда на которую высятся ворота, называемые «Ворота Судана». На материке расположен имеющий форму полумесяца поселок эль-Кафф. Он состоит из нескольких больших домов из коралла, глинобитных хижин, в которых живут арабы и рыбаки, несколько солдатских бараков и построек военного назначения. Весь поселок окружен стеной длиной полторы мили, высотой пятнадцать футов и толщиной шесть футов. Стена имеет тыльный траверс и укреплена бастионами, на которых установлены орудия.

Оборонительные сооружения Суакина дополняются тремя мощными отдельными постами. В десяти милях к северу, находится форт Хандуб. Его собрат Тамбук расположен в двадцати пяти милях вглубь страны, и, несмотря на то, что это стоящее на скале укрепление состоит лишь из склада, укрытия и дозорной башни, его практически невозможно захватить без помощи артиллерии. Третий форт, Токар, был расположен на побережье, в пятидесяти милях к югу от Суакина. Он прикрывал плодородную дельту реки Токар, не позволяя устроить там свою базу. Это было большое укрепление, в нем имелась артиллерия и был расквартирован гарнизон может быть около батальона.

На форты было решено не тратить времени, их обойти, блокировать и потом принудить к сдаче осадой. Шли к Суакину про принципу «всех впускать, никого не выпускать», чтоб обеспечить элемент внезапности. И я рассчитывал, что вторжение моей армии уже в сам в Египет, заставит бритов там собирать силы, что оборонять свои владения, и помощи Суакину не будет.

Эх, как хорошо всё таки воевать с одной стороны без телеграфа и тем более радиосвязи. Представляю лица местных и бритов, когда из железнодорожных составов, пришедших из Абу Хамида, на рассвете на станции Вади Хальфа начали выгружаться сотнями мои воины.

30 октября моя армия уже стояла у стены поселка эль-Кафф, предложив гарнизону сдаться, условия были такие же, как в Кассале, при этом активно готовясь к штурму и… очень энергично собирая по округе всё, что могло держать человека на воде. 30–31 октября вели неспешный обстрел ворот, стены, бастионов, делали лестницы, располагали колоны для штурма, начали рыть траншеи-проходы к стенам, вели огонь по смельчакам, которые мелькали на стене. 1 ноября пристрелявшие боги войны, после обеда открыли ураганный огонь, фугасами, по воротам, бастионам, стене, разрушая их и пробивая бреши, ночью должен был состояться штурм с суши и с моря. Но… штурм не случился, через час после окончания обстрела, за стеной послышалась стрельба, и вскоре на стене появился белый флаг, ещё через час, я уже въезжал в «Ворота Судана», Суакин стал нашим!!! Тем, кто пытался уйти морем, перекрыли путь на захваченных лодках и винтовочным огнём. В городе кроме офицеров гарнизона были белые некомбатанты, несколько сот человек, их не трогали, а наоборот всячески привечали, в Суакине наконец-то я получил в руки телеграф с выходом в большой мир! Его сразу пустили в дело.

Отбили телеграмму на имя королевы Виктории, я поблагодарил её за доставленное мне вооружение, сообщил, сколько у меня пленных её солдат и офицеров и сколько их было до того, телеграммы ушли не только в Лондон, но и Париж, Берлин, Петербург, Мадрид, в редакции крупных газет.

Продолжил операцию АнТиАнТанТа, во Францию, на имя военного министра ушла телеграмма, — «Мол, спасибо, месье министр за ваших мушкетеров на берегах Нила!» После таких сообщений в Лондоне и Париже, и в Европе вообще должно было начаться веселье в прессе, в МИДах, на разных стритах и полях. И пригласил всех кто хочет торговать с Суданом, зарабатывать в нём, именно в нём, а не НА нём может начинать это делать.

Оставалось занять форты, к Токаре ушёл Осман Дигна, чтоб уговорами или пушками вернуть его нам, и отправить отряды вдоль побережья на юг и север, и чтоб местные узнали, что власть Халифы вернулась, покарать эмиров предателей, которые открыто, перешли на сторону англичан, и сражались против меня, в частности Омара Тита. Особенно меня интересовал район будущего Порта-Судан, и места на берегу, где можно подходить судам для разгрузки, морская блокада теперь моего берега, со стороны бритов более чем возможна, а так же место под название Гебейт, там уже тысячи лет назад ещё при фараонах добывали золото, потом и железо. А золото нам будет ой, как нужно! Дойчам я его не отдам всё, пусть русские тоже участвуют, примерно на равных будут.

Всё, я вернул себе все земли, которые были потеряны Халифой с 1896 года, и бритам придётся начинать всё сначала! У-ха-ха, а-ха-ха!!! Даст ли денег парламент в третий раз для войны с Суданом, после второго поражения, потери тысяч солдат и офицеров и кучи денег? Очень спорно. То есть он даст, но далеко не сразу, на носу война с бурами, катастрофичное ухудшение отношений с Францией, с другими грандами и странами помельче, надо от меня оборонять Египет, так, что был уверен, что на несколько лет бриты оставят меня в покое, тем более у меня их пленные, как заложники и рычаги давления в большом количестве, и я им готовил сюрпризы. Поэтому я смогу заняться делами, внутренними и внешними.

В Суакине я прощался с Артамоновым и его казаками, решили, что им лучше идти сразу в Порт-Саид, а оттуда в Россию, это лучше, чем из Массауа или Джибути, порт большой, все суда идут через него, быстрее уедут домой и меньше глаза мозолить будут. Для этого были наняты суда местных торговцев, им пообещали щедрую награду, а их семьи были приглашены в гости к новому главе Суакина, гостить они будут пока мне не привезут, письмо от полковника написанное его рукой, что он и его спутники уже отбывают в Россию. Так же они должны были, сообщить местным по городам и весям, что Судан снова имеет выход к морю, открыт для торговли.

Мы ещё раз с Артамоновым обговорили алгоритм его действий, кому какие письма и бумаги вручить, с кем иметь личные встречи, в какие банки переводить деньги, кому деньги переводить и многие другие моменты. Всё деньги, а это были реально большие деньги, которые Артамонов должен был получить для реализации проектов он взять собой, не мог, часть взял с собой фунтами золотом, и золотую местную ювелирку, она дороже будет стоить при продаже. Остальные он должен был получить в разных банках Европы и России, туда их должны были их перевести наши еврейские друзья во главе с Бенционом Кошти, в частности левантийская группировка торговцев. Суммы были немаленькие, в десятки тысяч фунтов стерлингов, взамен я им давал привилегии в торговле, промышленности в Судане и для их душевного спокойствия… золото. Полковнику была дана охрана, из несколько молодых людей отличавшимися умом и сообразительностью, склонностью к языкам, они должны были под видом слуг, сопровождать его до самой Одессы, и в случае каких-либо неправильных движений, Артамонова и его людей, их ликвидировать, и пытаться отправить письма по адресатам уже самостоятельно. Полковник это прекрасно понимал, но не возражал, мои люди должны были стать связными, осесть в Одессе, и при необходимости приезжать ко мне из России. Договорились, что мои заказы он начнёт выполнять в первую голову, и организует мне доставку главных европейских и русских газет, так же русских толстых журналов. Первым же транспортом пришлёт энциклопедию Брокгауза и Эфрона, разные справочники по технике, строительству, сельхозу и другие, военную энциклопедию и справочник по флотам от великого князя Александра Михайловича, самые свежие издания.

Решили, что будем держать связь по телеграфу, если линию от Суакина перережут, то, через, Массауа, Египет, Джибути, телеграммы, письма я буду отправлять на имя фон Штирлица в Одессу, Москву и Питер, а мне на имя Абдурахмана ибн Хоттаба или Алекс — Юстасу.

Прощались без лишних глаз и естественно слёз, полковник, когда они уже садились в лодку спросил меня, — «И всё таки, кто вы? Откуда у вас такие знания?» «Я, Абдалла́х ибн аль-Саи́д Муха́ммед, по прозвищу Халифа, человек, которому Всевышний соблаговолил дать больше знаний, чем остальным, для того, чтобы этот мир сделать лучше», — ответил я. «Но, почему в помогаете, России, а не Франции? — спросил он меня. Я ответил, — Россия ближе к Богу, чем европейцы. Ницше же сказал, что Бог умер! Но, это у них на Западе. Поэтому я, точнее, — и показал вверх, — помогаю России, чтоб она не убила Бога в себе, и сохранила его для других на это грешной земле. Верьте мне Леонид Константинович! Если Россия спасёт себя, она сможет спасти и мир, хотя бы часть его, от потери главного дара от Бога человеку… души! Поэтому сделаете всё возможное и невозможное для этого! С Богом! В добрый путь!» И я перекрестил его, мы с ним обнялись на прощание.

Теперь в руках этого человека, можно сказать была судьба мира, а не только России… и это было не совсем, по-моему, мнению правильно. Поэтому копии моей писанины для России с верными людьми, по морю из Суакина, я отправил через Джибути к Николаю Леонтьеву, который служил Менелику, и в 1899 году должен с его войском совершить поход к озеру Рудольфа, что закрепить эти территории за негусом. Военный, звание только ниже, чем у Артамонова, поручик или есаул, человек рисковый, добровольцем ушёл на русско-японскую, да и в Эфиопию попал ясно дело не просто так, помогал побеждать Менелику итальянцев в роли военного советника, Менелик победил. Вот ему и хотел я вручить, второй экземпляр писем в Россию, риск, конечно, был, но я надеялся, что Николай Леонтьев наш человек, не «наши» в жопу мира, которой была Эфиопия, с риском для жизни, не ездят и не служат там во благо России. Поэтому я был уверен, что после того, как он ознакомится с записями, сопоставит факты из жизни и истории России, которые мог знать только русский человек, поймёт, ЧТО попало ему в руки. Бросит всё, и немедленно поедет на родину, для этого мои люди даже покинут ему деньжат, и включатся в помощь со своей стороны. Ведь, когда, мои адресаты в России получат сведения ещё и от Леонтьева, то наверняка перестанут считать Артамонова, чудаком или даже сумасшедшим, может быть и такое. Два сошедших с ума офицера, профессиональных разведчика это уже перебор, и бьющие в яблочко предсказания, которые они им предоставят, это уже не бред и не просто совпадение. Мои адресаты, были людьми рациональными, думающими, логичными, расчётливыми, на это и была ставка.

Леонтьев так же мог мне помочь с установлением ещё лучший отношений с негусом, он имел влияние на Менелика, и должен был на основе моих доводов, а они были просты, — «Кругом нас враги!!! И нам надо водить дружбу против них». Присоветовать негусу дружить со мной, хотя он теперь, конечно, будет так делать, хотя мы, точнее Абдаллах, начали улучшать отношения ещё до вторжения бритов в Судан. Менелику Халифа даже отдал до появления меня, область Бени-Шонгуль для закрепления хороших отношений. Теперь после моих побед, мы просто обязаны или дружить или воевать, я предлагал Менелику и то и другое одновременно. Он уже знал о моей победе, и наверняка его посольство было уже на подходе к Омдурману, что ж надувать щеки и мне было не резон, будем дружить и сотрудничать.

Из Суакина вслед за Артамоновым, на родину я так же отправил своих врагов, коммандора Кеппеля и пару совсем больных офицеров. Через них я сообщал, что к пленным я допущу Красный Крест, но не британский, можно будет передать им небольшие посылки.

И внятно, на хорошем английском языке Лондону сообщалось, что, если они решать меня убить, то у них это не получиться, и после этого, первое, — начнутся казни их пленных, лорда Солсбери, Черчилля, родовитых офицеров в первую очередь и ухудшение положения остальных пленных, второе, — я вновь вторгнусь в Египет, третье, — в Уганду, Восточную Британскую Африку и Конго, в четвёртых, — начну засылать своих эмиссаров в Нигерию, британские владения на юге Аравии и Британское Сомали, и раздувать там восстания, в пятых — организую туда поставки оружия, и в шестых — если будут обстрелы, блокада берегов, портов Судана и разрыв телеграфа, воплотятся в жизнь первые пять пунктов.

К этим условиям прилагался список казнённых по приговору военного трибунала, британских офицеров, сержантов и солдат, и их фотографии… уже казненных. Кеппель и другие офицеры так же будут свидетелями этому, и подтвердят серьёзность моих слов.

Об этих условиях должна была узнать и британская пресса, у них же демократия!!! Для этого СМЕРШ выбрал семейного англичанина из Суакина, и сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Его семья останется в Судане, а он сгоняет в Лондон, передаст информацию прессе, и потом может возвращаться, забирать семью и возвращаться домой. Даже денег ему дали. Вот так то, мы с вами будем выстраивать отношения, мои «дорогие партнёры», по принципу «как только, так сразу».

И ещё один человек покидал меня через Суакин, германский военный атташе при армии Китченера, капитан Тундеманн. Он уже более менее оклемался от ранения, и ему лежала путь дорога домой. Пленником он моим не был, ему присвоили статус гостя и вип-персоны, создали максимальные комфортные условия содержания, даже женщины у него были. Я имел с ним ряд встреч, мой посыл был прост, — Судан открыт для Германии! Строительство портов, железных дорог, телеграфа, рудников, различных предприятий, хлопок в будущем, стоянка для флота хоть завтра, закупки материалов, оборудования, наём разных специалистов, и конечно вооружение. Я ему сказал, что если он поможет в кратчайшие сроки организовать покупку и доставку для Судана 5–8 тысяч новейших винтовок Маузера и сотню-полторы легендарных «товарищей Маузеров» и патронов к тому и другому. То Судан ему будет очень благодарен, точнее уже говорит «спасибо» в размере пятьсот фунтов золотом, а если, поставка случиться, то ему переведут ещё полторы тысячи. И конечно, надо обязательно передать, почтение герру Круппу от суданских артиллеристов.

Ещё до Омдурмана я начал расширять сеть своих агентов, Египет от Александрии до Асуана, Итальянская Эритрея, Джибути, Эфиопия, в портах Красного моря, юг Аравии, Европа теперь будут и в России свои люди, — «Кто владеет информацией, то владеет миром». Ну, миром мне не владеть, но, что твориться в регионе знать мне надо. Как пример, тут мне Абдаллах перед битвой при Омдурмане, сообщил, что оказывается в Сомали, есть наши братья дервиши, которые так же с оружием в руках борются против белых, я спросил, каких белых, англичан или итальянцев? Он не знал. Дал задание, срочно узнать, узнали, когда я уже был в Атбаре сообщили, оказывается это Британское Сомали! Охренеть! И я задумался от военной экспедиции туда по морю, теперь у меня есть порт, берег моря, поэтому можно думать об отправке экспедиционного корпуса в Сомали к бритам… сразу в Берберу. Даже без наёма пароходов, парусные шхуны, местные большие доу, и несколько сот бойцов с пару орудиями можно отправлять. Гарнизон там наверняка небольшой, пару рот, и как всегда солдаты черные, офицеры и сержанты белые. Чего, чего, а десант с моря они, точно не ждут, тем более выяснилось, что там есть свои воины ислама воюющие с бритами, а враг моего врага, мой друг.

Были ещё у меня экспансионистские планы, негусу Менелику я предложил, заманчивый план совместных действий. Захватить сообща итальянские владения, мне север Эритреи с Массауа, Асмэрой, ему остальную с Асабэ и Рахейтой. Плюс к этому негусу Итальянское Сомали, могу отдать приграничную часть, где живут в основном христиане.

Да, я получал, наиболее развитую часть Эритреи, но и негус получал порты — Асабэ, Могадишо. Европейцы построят ему ещё порты на Красном море и Африканском Роге, железные дороги вглубь страны, и плевать он может на французов с их Джибути. Против Италии, Англии, надо заручиться поддержкой Германии, России, а за это дать им стоянки для их флотов, строить железные дороги, торговать, открывать предприятия, вкладывать деньги, Франции гарантировать, что Джибути не тронут. Так же заключить союз со мной, я буду сдерживать англичан, а уже битая Италия не захочет воевать сразу с двумя странами, и не попрут против грандов, утрутся, раньше реала на Ливию бросятся. А то, что Италия союзник Германии, то я то, точно, знал, какой она союзник. И прямо указал Менелику, что со временем итальянцы захотят завоевать ВСЮ Эфиопию, и вполне могут это сделать, ведь никто не гарантирует, что в следующий раз ей опять кто-нибудь поможет, а портов своих у неё нет, нет портов, нет развития страны, а отсталая страна это легкая добыча, да он сам это прекрасно понимает. Я ему писал, сейчас, точнее скоро наступит удобный момент начать войну, у нас с ним сейчас самые сильные армии в Восточной Африке. Франция будет с англичанами конфликтовать, и скоро у них начнётся новая война, что нам будет только на пользу. Поэтому надо плюнуть, ему на мирный договор с итальянцам, как это сделали они в своё время, и получить то, что так нужно нашим странам и народам, другого шанса может и не быть, внушал я негусу.

Я был уверен, что русские помогали Эфиопии, не только по доброте душевной, но, в том числе и для того, чтоб получить себе Асабэ или Рахейту для флота, в 1896 году канонерская лодка «Запорожец» проводила там, замеры глубин, итальянцы, громко возмутились, их поддержали бриты и французы, союзники мать их. У СССР была база ВМФ на островах у Массауа, когда она была ещё эфиопской. Потом устроили войну Эфиопии и Эритреи, и опа! База стала натовской. Теперь я хотел переиграть эту ситуацию в истории, в пользу России, Судана и Эфиопии.

Пока я находился в Суакине, ждал донесений, от Артамонова из Суэца, пришла вести из Джибути, посланцы к Леонтьеву и Менелику, сообщали, что они двинули в Адисс — Абебу. И из Претории тоже дошла весточка. Телеграф это всё таки сила! Посланцы к бурам в октябре туда прибыли, и передали письма адресатам, некоторым лично, очень хотелось, чтоб хотя бы часть из них использовала переданные им сведения на практике. С Артамоновым связь надеюсь на время прервалась по он в пути в Россию, мне оставалось ждать от него вестей, как и из Адисс — Абебы.

За это время пал форт Токара, были доставлены эмиры предатели, как живыми, так и мертвыми, точнее, их головы. Живых судили и казнили, имущество тех и других ушло в мою пользу. Пленных военных белых и местных, кто совершал военные преступления, и рьяно служил англичанам, тоже судили и казнили, остальные были осуждены на 10 лет, им сделали предложение о службе и сотрудничестве со мной. Местных толстосумов… простили, конечно за деньги, гражданским белым я гарантировал безопасность, если они будут лояльны, призвав их и дальше работать, и даже повысил жалование, чистые англичане уходили в мой актив, хотя продолжали работать на телеграфе, в порту.

Чтоб не сидеть без дела в ожидании новостей от посланцев и засланцев, я приказал, начать работы по улучшение города, порта, привести в порядок причалы, строить новые, начали строить, что-то типа маяка. Приступили к расчистке берега, улиц города и предместья, ремонтировать здания, начали разбирать остатки железной дороги, что здесь строили англичане. Думать о сооружении плотин и прудов на хорах. С Суакина же прибывшие в Судан начнут получать о нём представления, вот пусть и получают сразу приятные впечатления.

Сразу после сражения у Омдурмана я начал прогрессорствовать в гражданской сфере, улучшать дорогу Омдурман — Хартум, делать её двухполосной с разделительной линией, мосты через реки и сухие русла, которые в сезон дождей заполняются водой. Со временем восстановили телеграф по всей линии. Запустили несколько паромов через Нил, начали строить ещё два кирпичных завода и завод по производству бетона, пока римского, мясокомбинат, нужна была тушёнка, планировали лесопилки в лесной зоне, ставить на Ниле водяные двигателя, на местности ветряные мельницы, с водой в Ниле и ветром в Судане проблем не было. Начали строить металлургический завод с домнами, я создал свой конозавод, в трофееях англичан были и весьма породистые коники, а местные скакуны были родней арабским лошадкам, так, что симбиоз должен быть на высоте.

Вообще всем кто хотел открыть какие-либо мастерские, производство, торговлю был дан зеленый свет, налоговые льготы, кредиты, госсубсидии, я планировал устроить бум предпринимательства. Вот для этого я и начал создание Государственного банка, чтоб установить правила и процент, согласно установкам Пророка, золотой запас создать, надо были и налоговую систему менять, опять занялся национальной валютой и её курсом. Для консультаций был всё — таки вынут из тюрьмы и приведён в порядок, Чарльз Нейфельд, который уже тринадцать лет был пленником дервишей, и ему предложили разработать налоговую реформу для меня, консультантами стали местные буржуины, пленные англичане, особенно армейский казначей. Были отправлены в места добычи металлов люди, что оценить запасы и начать поиски новых месторождений, особенно меня интересовало золото, я сам и с помощью пленных, вспоминал, способы промывки породы, чтоб увеличить его добычу. Помнил же, что нефти и золота в Судане много, нефть пока не тренде, а золото… оно всегда в теме.

В Омдурмане и Хартуме начали расчищать центральные улицы, их планировали замостить, начали садить деревья и облагораживать рынки, строить общественные туалеты и частные, тех, кто гадил на улице теперь били плетьми и штрафовали, убирали свалки. Улучшали речные порты, делали пристани, верфи получили второе дыхание, с берегов убирали хлам, старые лодки, поставили даже примитивные подъёмные краны. В городах решили делать пруды, в Омдурмане на реках Кхор аль Каба, Хор Абу Анге (хор это засохшие русла) и на хорах в других городах, тоже создавать плотины, пруды в сезон дождей они наберут воду, между ними и рекой пробросить каналы, сделать арыки, чтоб увеличить количество земли для земледелия, и сделать города более комфортными для жизни.

На базе военной медицины, были открыты, кроме госпиталей, больницы, местные медики теперь следили за качеством воды, открыли медицинское училище, преподавали там местные, и заставили пленных англичан.

Пленных к работам подключили активно, провели их перепись. Ф.И.О, национальность, год рождения, семейное положение, ВУС, гражданская специальность, вероисповедание. Все кто имел какую-либо специальность, направили работать по профилю, арсенал, верфи, различные мастерские, кузницы, металлургический, кирпичные и бетонный заводы, обувная фабрика, заставляли пленных брать учеников, таким делали послабления режима. Те, кто был до службы в армии простым работягой, шли даже с охотой, лучше по своей специальности работать, чем кайлом махать и с тачкой бегать. Те, кто был без специальности, строили дороги и другие объекты, в основном это были египтяне и суданцы.

Пленным создали вполне сносные условия, они сами себе построили бараки, хозпостройки, больничку, зинданы тоже вырыли. Подъём до рассвета, чтоб успели поработать, работали по 12 часов, в самую жару спали, зачем зря рабочие руки гробить, кормили четыре раза, два раза в неделю помывка. Почти санаторий! За не соблюдения режима и СанПиНов били плетьми, особо буйных ждали цепи, плети и зиндан. Всех пронумеровали, разбили на отряды, форму и ботинки забрали, нашили роб и сандалей, шлемы им оставили. Офицеров и сержантов держали отдельно, но они работали на равных с остальными, как и обещал. Со временем появились среди них надзиратели из своих же, особенно быстро у НЕ белых.

Офицерам первый урок общения не пошёл впрок, они начали быковать, пытались права качать. Сука, раса господ, белые сахибы, мля!!! «Мы типа военнопленные, и работать не должны!», — им сказали, что Судан ничего не с кем не подписывал по поводу содержания военнопленных, они пришли к нам с войной, пусть пишут своей королеве, что бы она возмещала их содержание, тогда они не будут работать. И, чтоб поставить точку в вопросе, самым дерзким и каждому пятому публично всыпали плетей по два десятка, но без фанатизма и отправили на неделю в зиндан, остальным добавили работы и ужесточили режим. После этого дали вариант для выбора, либо они будут работать на меня в достаточно сносных условиях или их превратят в рабов, и они всё равно будут на меня работать, в рабы они не хотели.

Металлургию, горное дело, строительство гражданское, промышленное, дорожное, даже машиностроение, химпром, транспорт, судостроение, медицину, образование, финансовую систему и многое другое они мне с течением времени неплохо подтянули, и конечно армию. Особенно дорожили бывшими военными и гражданскими железнодорожниками, телеграфистами, инженерами, технарями им платили очень хорошее жалование, были хорошие условия содержания и режим, с гражданских почти сдували пылинки.

В столице и Хартуме, планировал открыть ремесленные училища и несколько школ, муллы и улемы, если и бухтели, что-то против, то про себя, в Атбаре и Вади Хальфе железнодорожное училище. Школы и училища, я приказал в ближайшее время создать в каждом крупного городе Судана, финансировались они за счёт местного бюджета и немного государства, дети погибших воинов учились за счёт него, другие за небольшие деньги.

Начал я развивать и военное образование, начали создавать училища, не высшие, конечно, сержантские по профилю, потом будут и офицеров учить. Здесь пустили в дело, кадровых военных из пленных египтян и суданцев, мои политруки работали с ними постоянно, позже появились и белые из ирландцев и шотландцев. Мне нужна была регулярная армия, и обученный резерв.

Сразу после занятия Саукина, начали возводить укрепления на берегах прохода в порт, поставили по берегам, и на острове Карантин батареи, по два орудия, пусть и временные, но делали основательно, замаскировали их, сделали ложные батареи, мины, из бочек, и выставили их на фарватере, на счёт повредить не знаю, но напугать могут, по берегу поставили наблюдательные посты. Заставил артиллеристов провести стрельбы по целям в проходе, в Суакин я взял свои лучшие расчёты, ветеранов Шевардино. Бриты парни активные, могут канлодку или даже крейсер прислать на разведку. Сначала в порт пришли торговцы, это радовало, процесс пошёл, с них взяли сборы меньше, чем были до этого, пообещав, что и дальше так будет, и их тут ждут. Опасаясь блокады с моря, я решил, что нужно определить всё удобные места на берегу от будущего Порт-Саида и южнее Суакина, куда могут в обход бритов приходить суда с грузами.

Англы таки пришли, перед самым моим отъездом, 15 ноября. Наблюдательные посты сообщили о явно военном корабле идущим в Суакин, кто мог сюда идти военным кораблём, так быстро? Только бриты. Я с охраной рванул, на ближайшую батарею, и в бинокль увидел канлодку, она шла медленно, явно всматриваясь в берега, отправил несколько всадников помаячить перед ними. Когда они начали входить в узость прохода, я отдал приказ на подрыв мин и открытия огня с батарей. После подрывов канлодка встала, и дала задний ход, открыв огонь, в направления города, наши снаряды начали ложиться вокруг неё, доставалась ей и шрапнелью. Вскоре англы получили попадания, их огонь усилился до истеричного, но доставалось, прежде всего городу, трофейные Крупп уже были бездымные. Когда дистанция, достигла более трёх км, мы прекратили огонь, противник тоже замолчал.

Через несколько часов мир узнал, что дикарь из пустыни отбил нападение бритов с моря, телеграммы об этом отправили в газеты Парижа, Берлина, Питера, Мадрида, Амстердама. В ней поблагодарили герра Круппа за помощь в этом деле и выражали надежду на дальнейшее сотрудничество с ним, как говориться намёк ясен. То, что визит рано или поздно может повториться, сомнений не было, я распорядился, делать батареи уже долговременные, каменно-бетонные, увеличить количество мин и улучшить их качество. Эх, сюда бы торпедные аппараты! Проход в самом широком месте, всего то метров семьсот, с двух сторон их поставить и убойная дистанция даже для уже устаревших аппаратов Шварцкопа. Надо будет покупать всеми правдами и не правдами торпедные аппараты, настоящие морские мины, артиллерию. У кого только? Турки, итальянцы, испанцы, французы, русские, из них турки самые коррумпированные, а это, как известно, упрощают задачу в таких делах. Хотя я был уверен, что мои условия по обеспечения безопасности Судана, будут приняты, хотя публично, конечно громко отринуты, — «Принять ультиматум дикаря!!! Ни за что!!!»

После визита британцев с моря, оставив здесь на хозяйстве Османа Дигну, я с частью войска пошёл обратно в Атбару, и дальше в Омдурман, к середине декабря я уже был в столице. Но, перед этим еще, будучи в Суакине я получил сообщения от фон Штирлица, что он прибыл на место, что ж он в России и это уже хорошо.

Я вновь входил в Омдурман как победитель, последние опорные точки врага были уничтожены, страна получила выход к морю, активные боевые действия закончились, теперь надо было заняться делами внутренними и внешними.

В Омдурмане мне ждало много интересного, во-первых сам город стал лучше, навели порядок на улицах, в речном порту, шли работы по реконструкции улиц, строительство дороги на Хартум пленными, во-вторых прибыли все главы племён и родов, из провинций Бербер и Донгола, Кордофана, Дарфура, провинции Бахрэль Газаль, земель Такали и Шиллук, Тама и Масалит, в принципе были представлены все крупные земли и племена, только несколько отморозков с самого юга и пограничных земель с Чадом, решили поиграть в крутых парней, в-третьих меня ждало посольство от Менелика.

Все прибывшие главы родов и земель признали мою власть, покаялись за глупости, которые делали, преподнесли дары, я им в ответ показал арсенал, где рядами стояли орудия, пулемёты, тысячи винтовок, ящики с патронами, снарядами, канонерские лодки и пароходы на реке, армейские регулярные части, одетые в форму и полностью экипированные. Увидели они тысячи пленных, египтян, суданцев, белых, которые работали теперь на Судан, особый интерес вызывали у них генералы и старшие офицеры. Ну, кто из них после этого всего будет спорить со мной? Дурных нема.

Поэтому, с этого момента мы с ними начали жить по-новому, они признали мою абсолютную верховную власть, дали мне клятвы верности за себя, детей и своих людей, стали мне подотчётны, обязались снять преграды торговле, платить налоги, которые будут собирать мои люди, в их землях, с их земель будут призываться в армию, на границах и важных городах стоять гарнизоны, им оставлялись только отряд личной охраны, и то ограниченной численностью, они будут жить по общим законам для государства Махди, и на десять лет у них появятся полномочные представители Халифы, вертикаль власти однако.

Я при огромном стечении народа и его ликовании, был объявлен верховным правителем Судана, главой церкви, естественно главверхом и верховным судьёй. При мне создавался кабинет министров, которых я назначал, премьером был пока сам, как и главой МИДа. Появился Совет земель Судана, совещательный орган, где думали все, решал я. Знать получала в нём по два места, так же они получали возможность занимать должности высшего уровня, конкретно их владения не трогали, но налоги они с них платили, впрочем, как и я сам со своих, чтоб даже вякнул, никто не смел, по этому поводу. Часть собранных налогов, сборов, оставалось на территориях, чтоб на них их же развивать.

В общем, я создавал, авторитарное, единое, централизованное государство, с общим экономическим пространством, законами, системой управления, налогами, правительством, регулярной армией, надо как можно быстрее расставаться с феодализмом и трайбализмом. Тем более, что сами бриты мне в этом весьма помогли. Они оставались врагом, значит стране надо сплачиваться, и оставили после себя, много полезного, железные дороги, депо, мастерские, порты, телеграф, вооружение, тысячи пленных, всё это пригодиться мне для развития страны. Ещё и денег дадут… за пленных, ну, по крайней мере, за некоторых.

Встретился с послами Менелика, он пока явно осторожничал и жадничал, поздравлял с великой победой, подарки само собой. Он спрашивал как жить дальше будем? В ответ я отвечал, что надеюсь мирно и дружно, врагов и так вокруг полно, и надо нам быть вместе против них, то есть предлагал, союз. Озвучил, что Бена Шонгуль он, конечно, оставляет себе, спорные земли на юго-востоке, предмет переговоров, предложил, активно развивать торговлю, обоюдно снизить пошлины и сборы, сделать постоянные посольства и торгпредства в столицах и городах. Вернул людей, которые были с Артамоновым, про него сообщили, что русские заболели, и решили вернуться домой.

И конечно была экскурсия для послов, сам проводил, опять по схеме, — арсенал, трофеи, канлодки, Гвардия, пленные, было видно, что послы негуса впечатлены, будет, что рассказать, моему, партнёру Менелику. И уже тет-а-тет, главному в делегации, изложил свой план, изгнания итальянцев из Эритреи и Сомали, и получения Эфиопией, земель, подданных и главное портов. Как и когда сделать так, что о наших общих действия против Италии, и не подозревали. Для этого мы должны с негусом начать ссориться, и начать готовиться к войне друг с другом, как будто из-за спорных земель, тем более между нами религиозный вопрос, старые обиды, для европейцев это будет нормально, два дикаря, опять хотят воевать между собой. Итальянцы, бриты, французы, будут в ладоши хлопать от радости, сразу начнут для себя выгоды искать, вооружение продавать нам. А мы под этим прикрытие, закупим у них же оружие, мобилизуем силы, подтянем войска к границам и начнём вторжение… в итальянские владения. Я получаю север Эритреи, негусу всё остальные владения итальянцев. Пока Менелик не построит порт и железную дорогу, он может пользоваться портом Массауа, взять часть территории порта сделать себе там причалы, склады, сборы и пошлины будут низкие. Так можно говорить о том, что города Адди-Куала или Тсерона и Гуна Гуна с землями, один вариант на выбор, могут уйти к нему. Для закрепления успеха надо мне и Менелику обещать России и Германии, стоянки для их флота и другие выгоды, и они не будут помогать Италии, а англичане заняты мной и скоро получат новую войну. Французам дать гарантию не прикосновенности их владений на западе от меня и Джибути, ведь и без него, негус получает то, что хочет, и воевать против нас двоих им тоже не выгодно. Внятно, сказал ещё раз, ссылаясь на пример англичан и Судан, что итальянцы не оставят свои планы завоевать ВСЮ Эфиопию, они всё равно туда придут вновь с войной, а без портов страну не развить, значит будет поражение! Так, может сейчас, когда складывается выгодная ситуация, нанести по ним удар и выпхнуть их с этих земель. В союзе со мной Эфиопия получит порты, железные дороги, начнёт быстро развиваться, сможет создать свои заводы, фабрики, торговый и военный флот, тем более, что я буду наносит удар по главным силам итальянцев в Эритреи, негусу достанутся более легкие направления, что потребует меньше сил и средств, а успех гарантирован. Италия не такая сильная как кажется, и Менелик своей победой при Адуа над ними это доказал.

Посол негуса слушал меня, и в его глазах виделось удивление и страх, да, такое ему вряд ли кто мог предложить. Когда я закончил излагать свои предложения и доводы, он выразил восхищение моими планами и знаниями, и сказал, что у его правителя мирный договор с Италией. Я рассмеялся, и сказал, ему, что мы для белых всегда будет дикарями, хотя наши страны имеют сотни и даже тысячи лет истории и культуры, в отличие от тех же англичан, французов, итальянцев. Поэтому они в отношении нас никогда, не будут соблюдать договоры, которые с нами заключили, почему мы должны это делать по отношению к ним? Они сами нам дают повод не делать этого. Белые понимают и уважают только силу, значит им эту силу надо показывать. Как это сделал мой, брат, Менелик, при Адуа, а я здесь, у Омдурмана, и мы доказали, что белые не непобедимы. Следовательно, надо делать как они с нами. «Как?», — спросил посол. «Надо брать себе, то, что, ты считаешь нужным!!!», — ответил я. И добавил: «— Впрочем, я способен и один победить итальянцев, раз я взял верх над англичанами и взять ВСЁ себе». Посол после этих слов напрягся. Я продолжил, — «И моему брату Менелику можно начать воевать с итальянцами не нарушая договора». Посол выразил мимикой удивление, типа «Это как?» Я ответил, — «Асабэ, пограничные земли на севере, Сомали, захватят мятежники». У посла непроизвольно брови взлетели вверх. «Пусть появятся мятежники, которые решат, что негус им не повелитель, и пустить слух, что их поддерживают итальянцы. Менелик обвинит их в нарушение договора и соглашений, а потом Менелик их быстро разгромит псевдомятежников и захватит, то, что надо, но возвращать полученное уже будет не обязательно. Пленные мятежники признаются, что брали деньги и оружие у итальянцев, и того и другого в Эфиопии полно. А так же потому, что владений у Италии в Африке к этому времени уже не будет. Для занятие Могадишо, так же надо поднять восстание против негуса на границе, это будет прикрытием для того, чтоб сосредоточить там войска для наступления на итальянцев», — закончил я излагать свои предложения.

Посол, не сразу пришёл в себя и закрыв рот, сказал, — «Они начнут требовать вернуть им потерянное, и просить помощи у других европейцев против нас». «Требовать вернуть итальянцы будут, но после очередного поражения, вряд ли Италия будет иметь силы попытаться вернуть силой. Для того, чтоб им не помогали надо сделать Германии, Франции, России выгодные предложения, и плевать им будет на Италию с её проблемами. Они во всём ищут выгоду, вот и надо сделать, чтоб было выгодно НЕ помогать итальянцам», — ответил я ему.

Через несколько дней состоялась повторная встреча с послами Менелика, на ней был заключён договор, о приграничной торговли в районе Галлабат — Метема, Гедарефе, обсудили проект масштабного договора о сотрудничестве и торговле, тет-а-тет вновь обсудили предложения о союзе и войны против Италии. С нашей стороны сформировано суданское посольство, что стать постоянным, моему послу были даны полномочия заключать от моего имени договора и военный союз, что можно отдать и где уступить я его чётко проинструктировал.

Теперь мне оставалось только ждать ответов из России, Эфиопии, реакции на события во Франции, Германии и конечно англичан, и заниматься делами внутренними. Я представлял себе, как островитян, сейчас опускаю в европейских газетах и столицах, второе поражение от фанатичного дикаря, потеря всей армии и завоеваний, опять гибель генерала, белые сахибы в плену у суданских бабуинов, вторжение в Египет, у них сейчас уровень ниже Испании, те хоть белым проиграли, даже Рим сейчас наверно злорадствует. Лондон и Париж должны сцепиться друг с другом, Маршан уже в Европе, плюс мои телеграммы. Интересно правительство в Англии уже слетело? Может Викторию с горя кондрат хватил? Наверно даже Португалия, притормозила своё соглашение по колониям с бритами. Надеюсь и буры, начали энергичней чесать затылки и шевелиться быстрее в сторону войны.

Россия по идеи должна будет наглее и увереннее себя вести в Китае, Персии, в вопросе по Тибету, раз британскому льву надавали по мордам. Все, сейчас будут из этого извлекать выгоду для себя, я стал интересен, для гросс-политики, так что, был уверен, что скоро у меня будут гости… всякие ловцы бабочек, любители редких животных и разных танцев с бубнами, но почему то с военной выправкой. Хе-хе! Первыми думаю, будут итальянцы и французы, у макароников есть грешок за Кассалу передо мной, а лягушатникам, нужен Белый Нил, и безопасность на своих границах в Африке, потом уже будут наши и дойчи, тем более сигналы и намёки они от меня получили. Обещать надо всем, и доить тоже всех. Что ж будем ждать, и готовить предложения и ассиметричные ответы.

После дел с послами Менелика я вновь, погрузился в будни мирной жизни правителя, рутина, и полный трендец! Совещания, заседания, раздача плюшёк и волшебных пенделей, плетей и сроков, личный контроль, в общем пока, максимально ручной режим управления, иногда отвлекался, чтоб немного развеяться на рыжиках, то есть ирландцах и шотландцах их угощали трофейным спиртным, самогоном, куревом, и я вёл с ними беседы, о том, что они ирландские и шотландские дурни, расходный материал для англичан.

Вон во время Гражданской войны в США ирландцы совершали нападения на Канаду, ирландец, мистер Голланд проектирует, подводные лодки, чтоб можно было топить английские броненосцы, ИРА бузит, а вы предаёте свой народ, историю, служите англичанам. Спрашивал их, — «Где ваша королева? Что-то не спешит к вам на помощь». Потом шло по накатанному, песни и драки, но уже больше с англичанами. Разрешил рыжикам написать короткие письма домой, и распорядился через торговцев в Массауа отправить их в Европу, но через цензуру Смерша.

Я даже предложил, устроить боксёрский поединок, рыжики против англичан. И когда, шотландец свалил соперника, я громко сказал, — «Да, здравствуют, потомки Уильяма Уоллеса! И сыны Ирландии!» Многие рыжики уже достаточно активно меня поддержали. Именно они начали первые, после моих бесед переходить ко мне на службу, уже не из под палки, тем более, что их веру я вообще не трогал, даже разрешил часовенку построить. А египтяне и суданцы так вообще валом повалили, шкуры продажные.

Пришли первые весточки из города Лондона, неофициально конечно, через еврейско-левантийскую братию и местных итальянцев, интересовались судьбами, некоторых офицеров, среди них был и Уини Черчилль, и конечно лорд Солсбери. Доложили мне об этом мои спецслужбы, точнее, им братия, а они мне. Ответ был прост, пока повкалываю у меня лет восемь, а там посмотрим, может можно будет говорить и о выкупе. Почему так долго? Чтоб проняло посильнее, и торговались меньше о цене выкупа. Ведь в сумму выкупа включалось, ущерб, который был нанесён действиями английских войск, сколько страна потеряла денег от гибели воинов и гражданских, от неуплаченных налогов на захваченных землях, сборов, за это время, за содержание, медицинскую помощь, доставку к месту передачи, моральный ущерб, все вполне цивилизованно. Напакостили, пусть теперь расплачиваются, условия я озвучил, будем ждать продолжения разговора. И предупредил, что своё обещание я сдержу, если вдруг, «как только, так сразу».

Армию я распустил, точнее пехоту, которая родом из 14-века, все дембеля получили небольшие деньги, трофеи. Герои войны, десятники, сотники, эмиры денег получали больше, особо отличившиеся в боях, как и обещал дал землю. В строю остались только стрелковые части, те, кто с винтарями, артиллерия, часть конницы, сапёры, спецназ и флотилия с морпехами, появились и железнодорожные войска.

Начал реформировать армию, оставил деления на десятки, мукадамы (25 человек), сотни, чтоб привычней было, две сотни это рота (200 чел), четыре роты полный батальон (800 чел). Полк, это два батальона, плюс саперы, по сотне конницы и верблюдов, на полк два пулемёта, два орудия, получалось около 2 100-2 200 человек. Два полка бригада (около 4 500 чел), две бригады, это дивизия (9 тыс), две дивизии корпус — знамя (18 тыс). И получилось у меня, десять стрелковых полков, стрелковый полк Гвардии, только там шесть пулемётов и батарея в шесть орудий, гвардейский артиллерийский дивизион и восемьсот сабель гвардии на конях и верблюдах с тачанками. Полк спецназа, там был батальон штурмовиков и диверсы разного профиля, конно-верблюжий полк с шестью тачанками, связисты, медики, железнодорожники. Две батареи 3-х дюймовок и гаубицы сделал армейской артиллерией. К этому добавлялась речная флотилия, две роты морпехов, минёры и речная и береговая артиллерия.

В сумме получалось тысячи 32 чистых регуляров, вооруженных магазинными и однозарядными винтовками, оставшиеся ушли на склады, так же пулемётами, казнозарядной артиллерией, хм, получалась реальная сила! Было ещё племенное ополчение, оно несло гарнизонную службу на юге и западе, у них были карамультуки, остальные тоже ушли в резерв. Всё стрелковку тотально изъяли у населения ещё раз в ходе очередного шмона, совсем хлам отправили в утиль, остальное отремонтировали и отправили на склады.

Срок службы, определили в три года, ввели контрактников, от родоплеменной организации частей, решил постепенно избавляться, официальный язык в армии стал арабский. Призывали с 19 лет и до 27, семьям служивых давали послабления по налогам и сборам, после службы уходили в резерв. Все кто в армии отслужил, должны были стать грамотными, сначала будет нелегко это организовать, но постепенно количество тех кто способен будет обучать возрастёт, и страна получит тысячи грамотных и образованных молодых людей. Для того, чтоб резко увеличить количество учителей в армии и вообще, стали приглашать молодых образованных людей из всего арабского мира, обещая им неплохие деньги и условия для жизни. И уже к концу 1898 года, через Саукин и Эритрею, стали прибывать первые кадры.

Инвалиды войны в меру своих сил и способностей, получали гарантированные рабочие места, совсем увеченные пенсии и места в домах для них. Тех кто помоложе и сообразительней отправили учиться, на специалистов по работе с личным составом в армии, учителей, чтоб потом своим знаниями и авторитетом растить правильную молодёжь и солдат.

Пока была передышка в войне планировал прогнать через армию, побольше народу, призывали через каждые полгода, для ополчения в межсезонье основных работ проводили сборы, раз в год. Создан был и типа Генштаб, штабы в армиях, корпусах, дивизиях и по нисходящей, карты начали рисовать, планы составлять, мобилизации, военные. Для несения службы и боевой подготовки за основу взяли уставы написанные Артамоновым, в моём переводе на арабский, с новшествами от меня и то, что было у бритов.

С уставами возникла проблема, большинство командиров от десятника до комбригов были неграмотные, быстро создали для них ликбез, курсы «Выстрел» и усадили их за парты. Заодно и за отчёты, пусть расписывают все плюсы и минусы, как их исправить и сделать лучше или ещё лучше.

Определили штатную боевую экипировку бойцов, стрелка, штурмовика, морпеха, кавалериста, начали по моим эскизам создавать походные кухни. Организовывать подвижные госпиталя на повозках и лодках, начали отрабатывать комплект индивидуальных медицинских пакетов. И конечно тыловые службы, сделал их централизованными, чтоб сильно тыловую бодягу не разводить.

Силы распределили так, дивизию «Нил», командир Вад Бишар поставили в Вади Хальфе и вниз по Нилу, дивизию «Море», во главе с Осман Дигна в районе Суакин — Токар, бригаду во главе с Османом Азраком район Абу Хамид — Атабара, там же часть флотилии, часть её стояла в Омдурмане и Вади Хальфе, её возглавил эмир Саадал. Кавалерию пришлось раскидать на наиболее опасные направления — Вади Хальфа и Суакин. Спецназ, Гвардия, пешая и конная и ещё некоторые части были в столице. В Вади Хальфе, Суакин и южнее будущего Порта-Судана, строили укрепления на реке и берегу, прям сейчас и в ближайшее время бриты на меня не попрут, но готовиться надо заранее.

Что касается Суакина, то после канлодки англы пока больше не лезли, может мой ультиматум их сдерживал, а может и задумали чего.

Незадолго перед Новым годом через местных итальянцев, не местные решили выяснить моё отношение к ним, их уверили, что за удар в спину, я не в обиде, своё я вернул, и склонен развивать отношения, особенно торговлю, про Менелика сказал, что особых дружественный чувств к друг другу не питаем.

А ещё англы решили меня убить, сделать себе подарок под Новый Год. В европейское Рождество на меня было совершенно покушение.

Во время моего движения по улицам Омдурмана, с крыши одного из домов прозвучал выстрел… и раненым упал мой телохранитель. Остальные сработали неплохо, меня повалили на землю, и закрыли своими телами, взяли под контроль территорию, тренировки не прошли зря. И моя ближняя охрана была примерно одного роста со мной, всегда одевалась одинаково со мной, ну как минимум в один тон и тип одежды, и все мы были бородатые. Я и телохранители носили броники из хорошей стали. Я же все таки попаданец, и прочитал много попаданческой лит-ры, киношек всяких пересмотрел, чтоб дать так просто себя убить. Стреляли из карамультука, поэтому засранца быстро вычислили по дыму и взяли живым, он был из племени джаалин, которое сначала загеноцидил слегка Абдаллах, а потом ещё накануне Омдурмана в пустыне, их перерубал под две тысячи Осман Шейх-эн-Дин. Пытали его жестоко, и он много поведал, выдал, связных, кто деньги давал… это были англы, их заказ. Конечно, убив меня они решат сразу кучу проблем, после моей гибели Судан, скорее всего погрузиться в межплеменные междоусобицы и они смоют позор поражения.

Ну, раз меня убили, грешно этим НЕ воспользоваться! Я решил провести импровизированную операцию — «Иван Грозный».

Меня «убитого» охрана доставила во дворец, по столице пошёл слух о моей гибели, тысячи людей пришли ко дворцу, другие пошли громить лагеря с пленными, но охрана и войска не дали им этого сделать.

Я был «убитым» немного более двух суток, слух о моей гибели достиг Хартум, другие поселения, народ волновался. И вот тут то и прорезались, недобитки, в госаппарате, среди знати, богатеев, торговцев и даже армии. Смерш и Гвардия начали аресты, начался масштабный розыск и дознание. В круг только в Омдурмане получилось за две сотни, а ведь волна пойдет по всей стране. Получая сведения о количестве арестованных недобитков и смутьянов, передо мной всё явственней, вставала картина моего великого земляка… «Утро стрелецкой казни». Что ж мужик сказал, мужик сделал, я бритов предупреждал.

28 декабря случилось чудо… Всевышний забрал у ангела Азраила и вернул праведному народу Судана его правителя, Халифу, преемника великого Махди, который был устами пророка Мухаммеда на земле!!!

Десятки тысяч людей в течение нескольких дней пришли в Омдурман, чтоб увидеть это чудо собственными глазами, и я давал им такую возможность. Они видя меня падали на колени, тянули ко мне руки, выкрикивали моё имя. Разве мог я обмануть этих людей, которые верили мне!!! Я просто обязан сделать их жизнь и будущее их детей лучше.

После 7 января начались казни, одним из первых на эшафот взошёл, — Уи́нстон Леона́рд Спе́нсер-Че́рчилль. С ним наиболее упрямые и дерзкие офицеры, сержанты все англичане, всего двадцать человек.

Один из главных врагов России в 20 веке если б он вернулся на родину как в реальности, принял смерть достойно. Он не истерил, не просил о пощаде, с вызовом и чудовищной ненавистью смотрел на нас с Абдаллахом, даже, когда ему одевали петлю, от мешка он и многие английские офицеры отказались.

Казнь англичан и их тела были сняты на фотоаппарат, составлены и подтверждены свидетельства о смерти английскими врачами, старшими офицерами, лордом Солсбери. Похоронили казненных на кладбище, где были захоронены убитые и умершие от ран офицеры и солдаты армии англичан после битвы у Омдурмана.

В Англию по Нилу отправили пару больных офицеров, они и должны были сообщить наглым хозяевам мира, весть о казни их соотечественников, по их же вине. И о том, что Абдаллах ибн аль Саид Мухаммед, он же Халифа, правитель свободного Судана, держит своё слово, и не стоит с ним играть в опасные игры.

Вверх по Нилу, на юг, с задачей добраться и вторгнуться в британские владения был отправлен крупный отряд на лодках и пароходах. Вниз по великой реке вновь пошли суданские отряды в набег на и так уже опустошенный и напуганный Египет. Смерш получил приказ начать помогать раздувать пламя борьбы за свободу в городах и землях юга Аравии против англичан. Решился вопрос и о вторжении в Британское Сомали. С англами только так, надо дела делать, по-другому, они, увы, не понимают.

Вот так в трудах, радостях и печалях, незаметно заканчивался 1898 год и наступал 1899-й.

Глава 8. 1899 год

После казни англичан, по смыслу окончательно наступил 1899 год, новогоднего поздравления от меня стране не было, потому-то наступил он по европейскому календарю. Это год не обещал быть мирным, хотя мирная жизнь в стране постепенно налаживалась. Десятки тысяч дембелей вернулись домой, работало более семнадцати тысяч пленных, оживилась торговля внутренняя и внешняя, вернулись в экономику потерянные ранее территории, с их ресурсами.

А я ждал и готовился к войне. Ждал англо-бурскую войну, готовился против бритов и итальянцев, против бритов точно, с итальянцами неплохо бы, ещё один порт Судану не помешает. Окончательно вывести из игры пусть слабого, но противника, тоже хорошо, и приобрести в лице Эфиопии стратегического союзника было бы просто отлично, на нас двоих вряд ли кто полезет.

В январе пришли приятные известия, из Суакина, туда в конце месяца кроме местных красноморских судов, пришли немцы и русские, точнее грузы из России, но судно французское. Расчёт был на то, что вряд ли бриты решаться их остановить для досмотра. Это были транспорты с моими заказами, которые выполнил для меня Артамонов, мы договорились, что он отправит ко мне несколько судов, с различными грузами. Предоплату сделает он, остальное оплатят получатели, то есть я. Заказан был цемент, уголь, паровые машины, различный инструмент, станки, металл, паровые катера, химию, взрывчатку, оптику, медикаменты, тушёнку, оборудование для химпрома, драги, телефоны, телеграфы и их станции, провода, кабеля, патроны для Ремингтонов и Мартин — Генри и многие чего ещё. Запрошенные орудия и митралье́зы увы, не привезли пока, снарядов и зарядов для Круппа тоже. В России заказали зерно, медикаменты, металл, цемент, ракетные установки, керосин, лампы, список хотелок был большой, привезли не всё, оружия пока не было.

Но, несколько очень важных заказов полковник Артамонов выполнил сразу, мне доставили все тома последнего издания энциклопедии Брокгауз и Эфрона, географические атласы…в первую очередь Африки, «Энциклопедия военных и морских наук» под главной редакцией генерал-лейтенанта Г. А. Леера, справочник по флотам и портам от великого князя Александра Михайловича и другие книги. Европейские, русские газеты и журналы. Они мне очЕнь пригодятся. А так же вероятно всё, что сумел наверно найти по истории Ирландии и Шотландии, рыжиков я должен обрабатывать регулярно. Просил — заказывал и специалистов всяких и побольше, они нужны военные и гражданские, я на Ниле хотел мини ГЭС ставить, электричество запускать, тут немцы со своим Сименсом и АЕГ очень даже могли помочь.

Из ожидаемых гостей по итогам поражения англичан в Судане пока прибыли только германские типа натуралисты, собиратели фольклора и наверно тостов, ха-ха, один наверно в звании капитана, другой старлей. От наших никого было, скорее всего переваривают пока сведения от Артамонова. Если транспорты начнут ходить с частотой месяц — полтора, и их количество увеличиться хотя бы в два раза, то они будут доставлять тысячи тонн грузов. Блин как плохо, что нет ж\д из Саукина на Атбару. Надо начинать делать будущий Порт-Судан, что увеличить грузопоток. Натуралистов я приказал, сразу ко мне доставить, у нас будет, о чём с ними пошпрехать.

Другие новости пришли из Южной Африки, мои посланцы, которые ещё в октябре 1898 года, были уже у буров и передали им мои письма-шпаргалки, они сообщили, что получили ответную реакцию, от буров, точнее от Пита Кронье и Луи́са Бота́, она была положительная, то есть сказали спасибо за информацию, остальные точно получили письма, но молчали. Теперь дело за бурами, будут эти бородачи тупить или примут к сведению, и главное к действиям, советы тех кто видел, как победили англичан? Очень хотелось, чтоб они начали войну пораньше. Тем более я им готовил помощь, я хотел захватить Британское Сомали, может и Сокорту, и отправить сразу с началом англо-бурской войны тысячу или две своих солдат с артиллерией, пулемётами для этого мне и нужен был Маузер и Крупп, и побыстрее. Или может даже сразу по Дурбану врезать десантом, хотя конечно это сильно авантюрно.

Для формирования батальона или даже полка суданских добровольцев, ну как добровольцы, по-моей доброй воле, отбирали лучших офицеров, сержантов и солдат со всей моей армии, выше среднего по-интеллекту и физическим данным. Офицеров, сержантов натаскивали по-английскому языку, они зубрили уже наши суданские уставы. Добровольцам я хотел дать Маузеры, две гаубицы, восемь английских орудий в 76 мм и шесть Максимов, экипировать и обеспечить их на ятъ. Собирали и проводили учения с ними в районе Суакина, программа была насыщенная, взвод, рота, батальон, полк в атаке, обороне, взаимодействие друг с другом, артиллерией, в общем, потели мои солдаты, — «Тяжело в учении, легко в бою!», всё гениальное просто. Планировалось, чтоб добровольцы, помогли бурам взять Ледисмит, а то в реале они сели в осаду, и дождались пока к бритам прибудет подкрепление. Если они его возьмут в самом начале, то дорога на Дурбан в принципе будет открыта.

Знать бы, когда буры начнут войну, чтоб сразу отправить к ним суданских добровольцев, шепнули бы мне они, «когда». Поэтому свои агентам я поставил задачу, отслеживать ситуацию, и найти достоверные источники у буров, чтоб знать, когда они начнут. Кто мне в этом деле мог помочь? Правильно, люди которые ворочают большими деньгами, у них чуйка на большие деньги, а война это большие деньги, поэтому в этом мне помогут наши братья евреи, у них то, везде есть свои люди, особенно там, где золото добывается тоннами. Операция «Бурелом» выходила на более высокий уровень.

Часть грузов и немцы прибыли в Омдурман, 23 февраля, в День защитника Отечества, хм опять совпадение или знак? Натуралистов из германского Генштаба я отложил на потом, а сам бросился на энциклопедию, меня интересовала буква Б, — «Бербера — гавань и торговый пункт на Сомалийском берегу, при Аденском заливе, в 270 км к Ю от Адена. На плоской косе, образующей бухту, у основания ее, виднеются покрытые дюнами остатки старинного поселения Геллет-Аббас. Оно, по всей вероятности, возникло в свое время на развалинах античного города Малао в стране Барбарика, с которой греки познакомились в кульминационное время торговой предприимчивости Птоломеев, и до мыса Аромата, нынешнего Гвардафуй, называли также „страною благовоний“. Кроме превосходной гавани, Б. замечательна здоровым климатом, хорошей пресной водой и плодородной почвой. В 1875 г. Б. была занята египетскими войсками и теперь представляет собою административный центр».

М-да, не густо. О Британском Сомали вообще ноль, о Сомали общие сведения, природа, климат, народы, языки, кто и когда туда приезжал. Хотя это уже не важно, по моему поручению, начали собирать сведения о Сомали, и узнали, что там есть некий Саид Мохаммед Абдилле Хасан, известный там проповедник, совершил хадж и учился у нас в Судане, и вроде он решил идти по нашему пути, создавать государство дервишей, в том числе и вооружённым путём, и у него есть немало сторонников. В доску наш человек!!! Значит надо готовить десант в Берберу, соединять силы с этим Саидом, и бриты точно потеряют Сомали, плюс он будет и против итальянцев воевать. Уверен он уже знает о моей победе над англичанами, то есть я в авторитете, и он как союзник мне гарантирован. Может и Менелик мне как союзник не нужен? Хотя нет, его, тогда сразу начнут превращать в моего врага, так, что надо, чтоб мы стали подельниками, а между ним и Саидом я вполне могу стать арбитром и посредником в будущем. Да, и французам яйца прищемим в их Джибути, если вокруг не будет владений Италии и бритов, сговорчивее станут. Буквы И и Ш порадовали больше, для ирландцев и шотландцев я нашёл, нужные для их раздраконивания исторические факты.

Через несколько дней я общался с немцами, перед этим им провели экскурсию. Им показали канонерки, единообразно вооружённую и экипированную Гвардию, артиллерию, другие части которые стояли в столице, вполне чистые улицы Омдурмана и Хартума, речной порт, арсенал, заводы, и, не показывая самих немцев предъявили им сотни пленных англичан работающих на стройках Судана.

Поэтому на их лицах не было выражения, когда они вошли в зал для встречи со мной, — «Ну типа здравствуй, вождь папуасов!», хотя выглядели они как истинные арийцы, рослые голубоглазые блондины. Ходить вокруг да около я не стал, — «Guten Tag, господа офицеры!», с ходу заявил я. Удивление пробежало по их лицам. — Вы наверно, гауптман, а вы обер-лейтенант, — сказал я указав на того кто постарше и помладше. У них мелькнула растерянность. — Впрочем, это не важно. Главное, чтоб вы передали, мои предложения ещё раз, куда надо. Итак, Судан страна большая и богатая, Нил, лес, скот, земные недра, рыба, Красное море, храбрые и умелые воины. Я заинтересован сотрудничать с Германией, и она может получить доступ к этим богатствам. Например, стоянка для флота в Красном море германскому флоту не помешала бы? — спросил я, дойчи кивнули, — Но, мы не папуасы, и нам не нужны стекляшки и побрякушки. Нужна железная дорога для начала от моря к Нилу под английскую колею, телеграф по всей стране, уголь, поставки вооружений, оборудование для портов, заводов и многое другое. Нужны геологи, гидротехники, различные инженеры и ещё много кто. Подробный список вам дадут позже. Если Германия готова сотрудничать с нами, то мы готовы поделиться с ней частью богатств Судана. И важно понимать, что желающих получить их немало, тех, кто хотел их получить силой вы видели, но теперь есть и более разумные желающие, французы, итальянцы, американцы, австрийцы, русские. Но, мы будем рады видеть великую Германию нашим первым и самым надёжным партнёром! — вывалил я на них объём информации для размышления, точнее для передачи дальше и выше. «И ещё один момент, господа офицеры, — продолжился мой монолог. — Скоро у англичан будет ещё одна война. Ваш кайзер в телеграмме папаше Крюгёру, уже выражал поддержку гордым бурам в январе 1895 года, когда они взяли в плен вояку Джеймсона с его отрядом. Может и сейчас он не оставит их без своей поддержки? Чужая война это удобный случай не только заработать, но получить боевой опыт. Его могли бы получить десятки, сотни офицеров, унтер-офицеров, — я сделал паузу, — точнее добровольцев, и оружие прошло бы испытание войной. И британскому льву в южной Африке можно вновь, подрезать когти и подпалить шкуру… как это сделал я. И получить от этого выгоды. Ваш кайзер вполне может, выступит с предложением защиты свободы торговли, например, с помощью вооружённого нейтралитета, особенно в бухте Делагоа. Флоты Германии, России, Франции легко смогут это сделать. Тем более, что англичане как всегда обманули немцев, которые ведут дела честно… в вопросе о колониях Португалии, и Манилу не дали занять». Было видно, что дойчи офигевают, такого предложения услышать в анусе мира, от какого-то бабая, они точно не ожидали. А на посошок я сделал Вилли подарок… алмазы Намибии. У дойчев возник вопрос по этому тему, и они вежливо спросили, достоверны ли эти сведения? Я задал им встречный вопрос, — «Видели сколько у меня англичан в плену? Даже лорд есть. При чём какой!» Немцы только кивнули на это.

Бурская война негативно повлияет на «Де Бирс», вот тут и можно будет получить для себя плюшки, да и интереса к бурам будет у Германии больше. На этом мы распрощались, что надо показать показали, что хотели через них передать передали, так, что пусть чешут обратно в фатерланд. Они как истинные натуралисты — генштабисты выбрали путь возвращения по Нилу, чтоб увидеть всё, ну, что ж посмотрим, как будут реагировать дойчи на мои предложения.

А вот то, что Менелик молчит на моё предложение о союзе немного беспокоит, не хотелось бы воевать с Италией один на один, с негусом мы должны быть связанные одной целью, скованные одной цепью.

В первой декаде марта было много событий, в основном приятных, в Суакин пришли очередные суда из России и Германии, пришли и французы из Марселя. Из России мне передали весточку от Артамонова, он сообщал, что деньги на счёта поступили, со следующим судном мне доставят мои заказы, и что ещё важно, прибыли спецы, точнее военспецы, четырые наших отставника, и четыре серба, военные инженеры и артиллеристы. Что ж хороший ход, Россия вроде здесь и не причём, русские в отставке, сербы, тоже сами по себе.

Вот значит, мне они в Суакине и Вади Хальфе и будут делать минно-артиллерийскую позицию. Мне для неё ещё бы морские или крепостные орудия в шесть дюймов, Крупп, Шкода, Шнейдер, может даже испанская Онтория, лишь бы продали, и ещё бы торпедных аппаратов, и Суакин и будущий Порт-Судан, можно было мы с моря прикрыть надежно. Артиллеристы пусть её и займутся, а инженеры портом, городом и окрестностями займутся, хотя какие в Судане окрЕстности, ха-ха.

Пришёл ответ от Менелика. Он хотел и на х… сесть и рыбку съесть, что ж, это нормально для руководителей государства. Из предлагаемых вариантов городов, с землями, Адди-Куала или Тсерона с Гуна Гуна, он хотел первый, и с ним кусок территории до реки Обел и её восточному притоку, до западного притока реки Мереб, было понятно, что этот кусок выгодней чем, Тсерона с Гуна Гуна, и чтоб северная граница между нами шла по прямой от реки Рагали до Красного моря. Хочет, получит, поторгуемся для приличия, просил так же продлить льготы в порту Массауа, на больший срок, чем пять лет, и это понятно, с двух портов хочет бонусы стричь, за пять лет ему точно, и порт в Асабэ и железную дорогу из него построят, ладно годик можно накинуть. Но, и это было не всё! Он был согласен воевать, если англичане, точно будут заняты другой войной. Ну, это я мог ему гарантировать на 200 %! Достигнув соглашения по главным вопросам, отдали проекты договора на доработку, чтоб подписать их в ближайшие дни здесь в Омдурмане. Всё это проходило, конечно, негласно, всё-таки тайный военный союз.

27 марта, в день внутренних войск, теперь толи Нацгвардия толи Рос, заключили военный союз, между Суданом и Эфиопией. По нему я и Менелик были обязаны прийти на помощь в случае агрессии со стороны любой другой державы силами не менее 30 тысяч, согласовывать действия в ходе войны, обмениваться сведениями, оказывать помощь поставками вооружений, продовольствием и прочие моменты военного союза. Официально оформили постоянные посольства и торгпредства, но их тоже решили это пока не афишировать, чтоб не вызывать опасения у потенциальных противников. С подарками жадничать я не стал, кроме традиционного набора подарков, в виде разного барахла, Менелику ушли бинокли, образцы ручных гранат, бронещитов, то есть явный намёк на войну в скором времени. Вопрос войны с итальяшками решён, значит надо готовиться, точнее уже начали готовиться. Собирали сведения о гарнизонах, силах флота в Массауа, фортах, дорогах, линия телеграфа, городах, благо связи были многовековые, и знали всё или можно было узнать.

Мой кустарный Генштаб, получил распоряжение разрабатывать план войны на два фронта, против англичан и итальянцев на базе имеющихся данных, с поступлением новых вносить поправки, через месяц должны будут предоставить план для обсуждения и оценки. СМЕРШУ, увеличить количество агентов в городах Тэсэней, Акордате, Кэрене, Асмэре, Массауа, и населенных пунктах на перевалах, усилить сбор разнообразных сведений. В Гедарефе и Кассале начали накапливать запасы провианта, амуниции, снаряжения, мы начали готовить операцию «Чао бамбино».

В марте поспело ещё несколько рыжиков, как ирландцев, так и шотландцев, тех, кто был потупее, отправили натаскивать пехоту и пушкарей в Суакин, а квартет сынов Изумрудного острова начали готовить для более сложных задач. Двух я хотел отправить в Штаты, чтоб там вербовал среди ирландцев добровольцев для буров, и пару самых шаристых, в Ирландию, есть уже Ирландская Республиканская Армия или нет, я не знал, но то, что фении есть и Ирландская лига знал точно. Если те не грохнут их сами, и поверят им, то они смогут попытаться отправить к бурам десятки, сотни бойцов, так же и из США, а может и больше, ярых рыжих англофобов. Пришлось им для этого дать фунтов, они должны были покинуть Судан со следующим германским судном, их предупредили, что в случаи предательства, отвечать будут они сами и их семьи, у нас типа длинные руки. Операция «Рыжики» продолжала давать свои плоды, это радовало.

Мирная жизнь набирала обороты, достроили дорогу Омдурман — Хартум, и повели дальше, вверх по Нилу, и на юг в междуречье Белого и Голубого Нила, открыли больницы в Омдурмане, Хартуме, Атбаре, Вади — Хальфе, Суакине, школы, новые мастерские и предприятия разного профиля, сделали государственные элеваторы, точнее амбары, голод здесь частый гость. В городах и на караванных путях делали новые колодцы. Сами города приводили в порядок, оживала торговля. Создан был золотовалютный запас и запустили Центробанк, в него пустили капиталы частников, но только на одну треть. Возродили национальную валюту, назвали обычно, — суданский динар, золотой, серебряный, его серебром и медью разбили на мелочёвку. Начали унифицировать меры, веса и. т д, позже будем дублировать с метрической системой.

Жить становилось лучше, жить становилось веселее! Я хотел успеть превратить Судан в развитую страну… по-африканским меркам конечно, за тот срок, который мне отведён здесь, поэтому практически по всем направлениям форсмажорил, этакий суданский Пётр Первый. А, что похож. Реформы запустил, врага победил, регулярную армию и флот создаю, иностранцев к себе зазываю, Прутский поход бы себе не устроить.

Сегодня 7 апреля! Год как я здесь! Уже целый год! Устроить себе годовой отчёт? Значиться так, Фашоды нет, англичане мною разбиты и изгнаны из Судана, уже история пошла не так, не в пользу англичан. Между Лондоном и Парижем наверно не кошка, а лев пробежал, удар по будущей Антанте я нанёс, смертельный или нет не знаю, вряд ли, уж больно большие ставки для обеих строн.

Перспективный для англичан генерал Китченер погиб, мегаполитика Черчилля не будет в 20 веке, тысячи британских кадровых военных погибли или попали ко мне в плен, стало быть, их не будет против буров и в мировой войне, Лондон потерял большие деньги.

Престиж бритов я уронил, им давно не наносили, такого крупного поражения, следовательно, другие гранды гросс-политик будут вести себя увереннее, а у бритов будет меньше возможности вести дела как им хотелось бы. Поражение от меня ослабит их положение в мире, в Китае их влияние будет меньше, с Японией им станет сложнее работать в свою пользу, в Персии, Тибете, Афгане дела пойдут в минус, уверен, что оживится борьба против англичан в Индии, Ирландии, везде, где они чувствовали себя уверенно. И всё это идёт на пользу Судана и России. В ней самой англофильская группировка наверняка, ослабла, а прогерманская и французская усилились, жаль, что и про французская. Что ж, получается России я уже помог, сделал ей ситуацию в истории лучше, чем было, но главное это послезнания, которое есть у меня, Артамонова и Леонтьева, надеюсь предпринятые нами действия в совокупности должны сыграть решающую роль в изменении истории России в лучшую сторону. Они пусть там действуют, а я здесь и не только здесь подсоблю, порты для стоянки флота в Красном море у России теперь есть и ещё должны появиться, надо теперь ещё бритам проблем создать, побольше и по масштабней, прежде всего через буров.

Можно с уверенностью сказать, Судан уже, не тот! И слава Богу! Спасены тысячи жизней, изменяется и дальше будет меняться жизнь к лучшему населения Судана, дай Бог, не быть ему колонией бритов. Да, я использую Судан в пользу России, но это явно пойдёт ему на пользу, правда для этого надо местные народы держать в узде, отпустишь, и попрёт дуром межплеменная рознь! И бриты в первую очередь окажутся тут как тут, начнут продавать оружие, разделять и властвовать. Поэтому моя задача вбить в бошки местной племенной знати, и главное населению, что в едином Судане будет жить выгодно и безопасно и снести бошки тем, кто будет уж очень сильно этому мешать. Тем более пример тому уже есть… победы на бритами во времена Махди и его ученика и продолжателя его дела, то есть меня. Мой авторитет и власть сейчас безгранична, поэтому этот ресурс нужно мне использовать, чтоб заложить фундамент единого Судана, фундамент экономический, политический, социокультурный. Надо окончательно устанавливать тоталитарный режим светской теократии, религией, культурой, экономикой связывать между собой разноплеменное население, ударными темпами развивать страну опираясь на абсолютную власть. Пока я жив будут вести так дела, и мой сын Осман Шейх-эд-Дин после меня, вполне толковый молодой человек, сейчас ускоренно подтягивает своё образование, языки учит.

В Африке сейчас четыре по-настоящему суверенных государства — Судан, Эфиопия, Трансвааль и Оранжевая республика. Судан правда, его ещё никто не признал официально, но это дело времени и действий с моей стороны. Надо сохранить статус кво, это случиться если буры сумеют устоять против британцев. Могут, если правильно используют мою победу у Омдурмана и советы, и я постараюсь им помочь. Если получиться с итальянцами, то история Эфиопии, Эритреи, Сомали станет, так сказать позитивнее, не будет новой войны с Италией, войн и между собой и гражданских, хотя гарантии нет конечно. Собственные порты дадут Эфиопии дадут ей шанс, на более быстрое и успешное развитие, а сомалийским пиратам наверно всё таки быть, хе-хе, уж, больно народ там буйный и работать не привык.

Как итог, получается многое сделано, но ещё больше предстоит сделать, и в этом году особенно.

Апрель прошёл в управленческой рутине, ярким пятном стала очередная страница в летописи борьбы с коррупцией. СМЕРШ регулярно выявлял казнокрадов и мздоимцев, мелким и средним давали сроки, конфисковали имущество и отправляли на ударные стройки на просторах Судана, а вот тех, кто в особо крупных, отправляли на эшафот. Сведения о борьбе с коррупцией регулярно освещали в еженедельной газете «Вестник Судана», рукописная она появилась ещё в мае прошлого года. Ручные типографские машины, купленные в Германии, резко упростили процесс и увеличили тираж.

9 мая! День Победы! Будет ли в этой реальности Вторая мировая и Великая Отечественная? Не хотелось бы. Если случиться русско-германский союз, то после его победы в мировой войне, здесь у меня не было сомнений, должен сложиться баланс сил Суши и Моря. Поражение англо-саксов, будет их толкать к реваншу, но, сила России и Германии, и память о поражении, от него должна их и удерживать. Сомнений в том, что они будут ссорить их, нет, и вот тут германский национализм, русское идолопоклонство перед Западом им будет на руку, остаётся надеется, что выгодность союза с Россией, благоразумие, правильная политика с обеих сторон, помогут этого избежать. Хотя мне сейчас об этом, что думать? У меня 1899 год, на носу англо-бурская война, и она отличный момент, чтоб ещё больше ослабить англов. Пока «наши» люди, через «своих» у нас говорят, о том, что буры активно закупают вооружение в Европе, и идёт рост военных настроений. Но, так было и в той реальности, насколько эта реальность отличается от той, мне было не известно. Сработали ли мои советы или не очень, я мог только предполагать, но, то что, их вообще проигнорируют я сомневался, советы то дельные. Кто будет против того, чтоб в будущей войне у твоей армии было преимущество? Хотя есть такая страна, где страдают такой фигнёй… увы, страна эта, Россией зовётся. Очень хотелось, чтоб благодаря моему послезнанию и действиям, от этого в России начали хоть немного избавляться.

Из Суакина пришли вести приятные и интересные, уже традиционно пришли транспорты из Германии, России, вновь французы, заглянули итальянцы, голландцы, и наконец-то русские без подачи Артамонова, наверно, какой-то пароход из Доброфлота, и те и другие решил посмотреть сами, что тут такое происходить. Надеюсь приведённый в относительный порядок Суакин, не оправдает их надежд увидеть очередной полудикарский портишко. Осман Дигна, как и другие руководители регионов и полпреды, мне присылали ежемесячные отчёты, что сделано, и будет делаться. Сильно врать им мне смысла нет, я и так всё более менее знаю, не только же они мне пишут мне отчёты, хе-хе.

Из Германии пришло два судна, на одном из них прибыли представители Сименса, натуралисты — генштабисты быстро, однако сработали. Вновь прибывшие немцы выехали в Атбару, прибыли ещё герры, от Круппа и Маузера, им я тоже передал весьма перспективные предложения, закупки вооружений у обеих фирм, патронный завод, железные дороги, горное дело, металлургия, это как раз крупповский профиль, промышленная химия, экскаваторы, грейдеры, паровые трактора и другую строительную технику и другие направления. Дойчи поначалу удивились, перечню заказов, вроде жопа мира, а заказывают паромобили. Из России тоже приехали дельцы, нефтяники, зерновики, металлисты, паровозники, текстильщики, речные пароходчики. Весь рынок дойчам я отдавать не собирался, тем более в этих областях наши были вполне уровне, в отличие от электротехники и промхимии. Французы привезли товары уже актуальные, а не бусы, и доставили старого знакомого… капитана Жермена, одного из маршанцев, но в штатском. Так, что меня ждали интересные встречи и переговоры. Прибыли ещё военспецы-отставники, несколько из них были моряки… военные конечно, и вот почему.

Ещё ранее мною были заказаны две немаленькие паровые шхуны, тоннаж более тысячи тонн и достаточно быстрые на машине 13–14 узлов, но они ещё не прибыли. В Суакине, было уже четыре паровых катера, но они для побережья. Шхуны нужны были для моря, против контрабандистов, перевозок и прочих морских дел, вот морякам как говориться и шхуны в руки, заодно и береговой обороной займутся, берега, бухты, заливы изучат. Покупки должны были скоро прийти в Судан, в экипажи набирались в основном ирландцы, голландцы.

Русские военспецы доставили и весточку от Артамонова, — «Посылки передаются. Проявили явный интерес мои коллеги и вторая рука. Из верхних пределов пока тишина. Ждите доставку своих причуд». Понятно, военные, армия и флот, в лице адресатов, стали Артамонову задавать вопросы, что да как, по темам наших писем, политические верхи молчат, и следующим пароходом мне доставят мои заказы. Наконец-то! Чтоб не тратить время на переезды я сам двинул в Атбару, что там встретиться с гостями, провести встречи переговоры, заключить контракты.

Вот, сука! Всё-таки, немчура молодцы! Куют железо! Они на встрече заявили мне, что готовы немедленно начать модернизировать телеграфные линии какие уже есть, тянуть линию из Суакина в Токар, и вообще куда ещё надо, отправить геологоразведочные экспедиции, и начать намечать маршрут для железной дороги, от портов в Атбару, красавцы просто! При заключении контракта по телеграфу, чтоб немцы не сильно меня надули, подключили в качестве экспертов телеграфистов бритов. Договорились, о том, что уже летом, начнутся работы по оборудованию современного порта в Суакине и начнут изыскательские работы в будущем Порт Судане. Заключили контракты на поставку угля, цемента, металла, патронный завод, винтовок Маузера, а орудий Круппа, увы, мне пока не видать. Что ж придётся включать запасной вариант, раз здесь голяк.

Испанцы!!! У них есть и полевые, горные пушки, гаубицы, морские орудия для береговой обороны, хоть многие и бронзовые, и качество не крупповское конечно, но на без рыбье и рак сгодиться. Они сейчас битые и обобранные амерами, вооружения у них получается переизбыток, оно не новое, а я буду платить золотом, и англичан они не любят преизрядно.

Но, Крупп будет делать мне верфи и судремонт в Порт-Судане, заключили с ним предварительные соглашения о металлургическом комбинате, с Сименс о миниГЭС и электросетях. Вот как надо дела делать! Почему так много немцам? Так они уже здесь, у меня! Они продвинутые! Сделают быстро и качественно. Дойчи были привлечены к сельхозу и гидротехники, здесь они тоже были мастаки. Нашим досталось тоже не мало, зерно, мука, керосин, поиски нефти, часть поставок металла, и изделий из него, цемента, больше половины паровозов и подвижного состава, естественно лес, текстиль, если вначале морское судоходство, будут развивать немцы, то речное судоходство я отдал нашим, они в нём продвинутые. И деньги я хотел тоже брать у наших, сотни миллионов мне не взять, в том плане, что это неподъёмно для Судана, а несколько миллионов, ну может десяток-другой и в России могут дать. И брать именно у русских, а не франко-еврейские деньги в России. Я бы нашим бы всё отдал, но, увы, они многое чего мне не могли дать, а дойчи могли.

Эти герры — херы, поначалу решили меня нае…ь, естественно на деньги, я конечно не папуас, но в их глазах был, точно НЕ равноправный партнёр. Поначалу они ломили цены, условия ставили не выгодные, где это я сам видел, а где мне мои эксперты и советники из местных дельцов и пленных англичан помогли разобраться. Поэтому дойчам было сказано, если вы герры, не прекратите херней маяться, то, что вы можете получить, уйдёт к французам и русским, которые тоже здесь, у них тоже есть пушки, винтовки, промышленность, железные дороги умеют строить, телеграфы тянуть. После этого они перестали борзеть, и переговоры пошли дальше в адеквате.

К справедливости сказать наши, то есть русские дельцы, тоже пошли, этой же дорогой, им, что первый раз с нерусью дела иметь? Над соотечественниками я решил стебануться, по-русски я с ними не говорил, блюл тайну, но одну фразу вставил. После того, как им изложили, что они туфтят, и это у них не получиться, и тоже упомянули только про немцев и французов, я им сказал… по-русски, — «Не получиться у вас сильно меня обё…ть, дельцы х…вы!», и засмеялся. Их лица надо было видеть, у них, в самом деле отпали челюсти и глаза стали в два раза больше, после этого переговоры пошли в нужном русле. Договора заключали со сторонами на трёх языках, арабском, английском, немецком и русском, сверяли фразы, обороты, запятые, на всех трёх, и немцы и русские, что ещё раз увидели, что имеют дело не с папуасами или тунгусами. А когда немцам и русским заявили, что договора будут заверяться в престижной европейской юридической конторе, они даже немного загрустили, то-то рЕбяты, мы тоже не лыком шиты.

А французы в плане денег остались, по сути, с носом, сами виноваты, я звал всех, а капитан Жермен прибыл, обсуждать дела больше политические. Париж интересовался больше безопасностью своих владений, опасались, вдруг я начнут продвигать идею джихада туда, а во Французской Африке большинство населения были мусульмане. Моя победа при Омдурмане получили большой резонанс среди мусульман. Воины ислама в Судане вновь взяли верх над белыми!!! Волна от этого по миру ислама пошла не малая, вот они и переживали. Жермену было сказано, — «Не ссыте! Не понесём на кончиках копий идею всемирного джихада, к вам! Но, Белый Нил вы не получите». Договорились о начале переговорах по границам, торговле, пусть конкурируют с дойчами.

И как и немцам сказал Жермену, что скоро будет война англов с бурами, можно и руки погреть, и бритам по мордасам врезать, и почему бы бравым французским офицерам и сержантам не набраться опыта на чужой войне? Дойчи точно в ней будут участвовать… добровольцами и флотом, опыта набираться. Да и для Франции вариант вооружённого нейтралитета совместно с союзницей Россией, Голландией вполне приемлем. Провоцировал я франков конечно, а что, провокация тоже эффективный метод достижения результата.

После всех этих дел, Жермен, русские и часть дойчев, поехали через Кассалу в Массауа, там пока на пароход, идущий в Европу попасть быстрее, чем в Суакине, да и страну посмотрят.

Так в переговорах и встречах прошёл остаток мая и начало июня. В самом его конце пришли долгожданные грузы из России и новости из Южной Африки. М-м, какие это были грузы!!! Полевые кухни, броники, каски, бронещиты большие, со смотровой щелью и поменьше, снайперские винтовки, форма-камуфляж, разгрузки, обувь, плащ-палатки, вещмешки, спальники. Фляжки, солдатские котелки, шанцевый инструмент, армейские палатки и печки для них, рессорные повозки для тачанок и армейские повозки, свежие консервы, медикаменты, медицинские материалы и инструменты, лампы, полевые телефоны, телеграфы, кабеля, провода, оптика. Сборные ДЗОТы, колючку, отлитые корпуса для ручных гранат, противопехотных мин и для морских мин, взрыватели для всего этого, порох и другие ВВ, и прочие материалы и снаряжение.

Пришла из России и партия штатных пехотных мосинок в полсотни, сделанные по тому варианту, который я предлагал, а-ля Маузер 98к. Мы ещё с Артамоновым решили сделать экспериментальную роту, вооружить взвода, штатными пехотными мосинками, АИ мосинками, Ли-Метфордами, Каркано, Лебеля и Маузер 95, и сравнить их с их плюсами и минусами, чтоб потом предложить наиболее лучший вариант винтовки для России и Судана, тем более, что такая возможность для сравнения в боевых условиях скоро будет.

Для чего всё это? Убивали двух зайцев, первый ушастый, — это всё получал мой экспедиционный корпус, которому лежит дорога к бурам, как только там начнётся война, второй беляк, был в том, что готовые образцы всего этого, теперь есть у Артамонова, налажено производство, и сделано это за мои деньги. К русско-японской он уже за свои деньги может, экипировать полк Третьякова, дивизию Кондратенко, например, свою ЧВК.

Винтовки был торт, а вишенкой на нём стали двадцать картечниц Гатлинга-Барановского образца 1873 года, с ЗИПом и по 60 тысяч патронов к ним, от колесных лафетов отказались, сделали для неё треногу и повозку для перевозки всего барахла и тачанки одновременно, а так же щиты. Ещё вишенкой стали двадцать ракетных станков с тройным боекомплектом двух (51 мм) и четырёх (102 мм) дюймовых ракет, инструкции, правда, на русском, но, главное с ракетами прибыли и отставники-ракетчики, офицер и два унтера, они должны были обучить и уехать, но могли, если появиться желание и остаться. Завершали вишенку, крепостные ружья Гана, прототип противотанковых ружей и крупнокалиберных снайперских винтовок, их было двадцать четыре штуки и по три сотни патронов к каждой, вместо крюка, поставили сошки, добавили пистолетную рукоятку, ручку для переноски, подушку на приклад, несколько оптических прицелов для них. Бить по бронепоездам бритов, крупным целям само то будет.

Возникли вопросы с обувью и холодным оружием для корпуса, мои то босиком или в усиленных сандалях щеголяли, а тут им ботинки а-ля берцы выдали, решили оставить и то и то, в бою в ботинках, вне боя хоть босиком. С холодным оружием тоже нашли компромисс, типа винтовка со штыком ножом в рукопашном бою, заменяет копьё, так хотели ещё, чтоб и мечи были. Я сказал нет, мечи на парадах, но суданские кинжалы разрешил, зачем ломать устои через колено, но офицерам мечи разрешили, хотят пусть таскают. Ко всему этому, добавлялась МСЛ, фляжка, подсумки, разгрузка, котелок в комплекте, индивидуальный пакет, вещмешок с пайком и солдатским барахлом.

Форма вышла комбинированная, гимнастёрка не очень длинная, с отложным воротником, разрез имеет закрытые пуговицы, усиленными локтями, нагрудными накладными карманами с клапаном, пуговицы тоже скрыты, такой же карман на левом плече. Брюки НЕ галифе и не шароварного типа, взял за образец, в каких сам служил, только ещё задницу усилил тканью, и накладной карман с клапаном на правом бедре сделал, на голову кепи-таблетка. Перчатки, наколенники и налокотники с поножами и полукрагами, ремни, кобуры офицерам делали в Судане, их в Атбаре и Суакине шили.

По ночам у буров бывает прохладно, поэтому моим жителям пустыни, забацали бушлаты из армейского сукна, по образцу 21 века, без карманов на рукаве, с башлыком и ватиновой подстёжкой, к «зимнему» варианту шла ещё балаклава-пидорка.

Нижнее бельё, это была футболка, армейские сатиновые трусы и теплые кальсоны, портянки. Солдатский сидр сделал получше, с каким сам служил, усилили спинку, дно, объём побольше, два отделения, карманы внутри и снаружи, на лямках поперечные ремни на груди и поясе, ремни для приторачивания бушлата и одеяла. Сделали и спальные мешки, но они были объёмными, не как из синтетики, на себе не потаскаешь, поэтому их отправили в обоз.

Масксети, костюмы для диверсов, всякие там «Лешие», «Кикиморы» делали уже в Судане, шили и вязали ленты и тряпочки, на комбинезоны, которые заказывали в России и на рыболовные сети купленные там же.

Сержантам и офицерам выдали компас, последним ещё часы, но ещё пока не командирские, полевую сумку с принадлежностями, ручной фонарик, револьвер с кобурой. Револьвер был не Наган, а русский Смит-Вессон образца 1880 года, их сняли с вооружения и производства, как мне рассказал Артамонов, и теперь их в России полно и они недорогие. А вот офицерам корпуса должны были достаться Маузеры С96. Знаки различия я взял современные мне, лычки и звезды, то есть в моей армии были введены погоны, но для корпуса полевые.

Получался по экипировке боец вариант а-ля 21 век, только с магазинной винтовкой и без тактических очков. Корпус постоянно проводил, учения, стрельбы, марш-броски, для разного уровня подразделений, и со временем стал самым подготовленным подразделением моей армии, даже Гвардия им, теперь уступала в подготовленности и экипировке, а по огневой мощи в соотношении огневые средства к численности соединения они точно были впереди планеты всей. Корпусом командовал опытный в военном деле, и предельно верный мне эмир Ахмад Федил, который так же постигал военную науку в теории и практике, только получается в звании генерал-майора.

Появился и свой флаг у «Львов Судана», на зеленом фоне могучий лев возлагающий лапу на поверженного другого льва, и надпись на арабском, — «Не в силе Бог, а в правде».

Корпус должен был по моему замыслу, хотя бы немного изменить ход англо-бурской войны в пользу буров, а значит Судана, России и в итоге мировой истории. Сделать её для бритов ещё более тяжёлой и дорогой.

Мои солдаты должны были помочь бурам взять Ледисмит, после его падения им открывается дорога на Дурбан, главный порт Наталя, оттуда до него, если судить по картам, километров 250-т, по железной дороге шесть-семь часов ходу. Опыт броска по ж\д из Абу-Хамида на Вади-Хальфу Османа Азрака мог здесь пригодиться.

План действий против бритов в Ледисмите, виделся, так. Полная блокада, тщательная разведка позиций противника, что и где у него, прицельная и достаточно долгая артподготовка, особенно по передовым позициям, потом вглубь по резервам и штурм как минимум с двух направлений, лучше с трёх, четырёх, сил у буров там будет достаточно для этого, мой корпус добровольно возьмёт на себя самый трудный участок обороны британцев. Такая схема должна сработать.

Перед штурмом поизматывать англов пару суток, днём и ночью, артобстрелами, ложными атаками, снайпингом. Нельзя бритам позволят сидеть в осаде и притягивать к себе главные силы буров, давая возможность накопить силы для деблокирующего удара, надо крушить их в Ледисмите и идти захватывать Дурбан. Это приведёт к потере Наталя англами, одно направление для будущего наступления для них будет потеряно, а буры получат возможность перебросить оттуда свои силы на другие фронты, плюс трофеи, ресурсы Наталя, положительный эффект от победы среди буров и в мире.

Дурбан бриты с моря несомненно закроют, но если, Германия, Россия или Франция, Россия, а ещё лучше Россия, Германия, Франция, и мелочь, типа Голландии, Испании, как в старые добрые времена, начнут вдруг защищать свободу морской торговли, то буры смогут с двух портов получать подпитку для ведения войны, то может такая каша завариться не в пользу Лондона, мама не горюй! Они нагонят, конечно, десятки тысяч солдат, потом сотни, индусов, с доминионов мясо, с Острова, тех же ирландцев и шотландцев, и сломят буров, но в той истории на это ушло два с половиной года, и то методами, где типа цивилизованные белые, загоняли в концлагеря других белых, причём и некомбатантов. Если буры и гранды гросс политик споются, то бриты могут получить вариант, «лосося», а не золото и алмазы Южно-Африканского союза, они и другим нужны тоже.

Это была, теория… пока. Пока 20 июня, от «наших» людей у буров не пришли весточки, что эти бородачи, похоже, взяли курс на войну, и начали, обострят отношения с бритами, и скоро наверно, теорию можно будет пробовать воплощать на практике.

Отправили им телеграмму в духе, «Неужели наш дядя Изя так сильно болен?», через несколько дней пришёл ответ, — «Ему все хуже и хуже. Диагноз врачей пока подтверждается», в ответ ушло, — «Жаль дядю. Регулярно сообщайте о его состоянии». И засобирался в Саукин, я хотел сам всё проконтролировать, операция «Бурелом» похоже, вступала в активную стадию, а подготовка «Чао бомбино» ускорится. Ушло распоряжение в Европу, Порт-Саид, Александрию, чтоб искали транспорты и собирали нужных людей. В Атбаре 30 июня меня ждала телеграмма, — «Дяде хуже. Диагноз врачей подтверждается», я рванул в Суакин, — «Чёрт, скорее бы железную дорогу построили, целую неделю в пути!» 9 июля я был в Суакине. Со мной туда прибыл и переформатированный в ярых патриотов Ирландии и Шотландии, взвод «рыжиков», которым сказали, что вскоре они смогут от души поанглофобстовать. Возможно кто-то из них и решил через это слинять из Судана, и так может быть.

Суакин приятно преобразился, город стал реально чистым, центральные улицы, площадь и порт мостили камнем, казармы построили, в порту проложили линию из остатков английской железной дороги и таскали по ней платформы, добавили кранов, причалов, строили каменные, временный маяк доделали, площадки, склады для грузов и угля, здание таможни, правления порта, появились новые мастерские.

Порт не пустовал, в нём была масса парусных доу разного тоннажа, стояло на разгрузке-погрузке несколько паровых шхун, пара турецких небольших парохода, европейских судов не было.

Были здесь и все силы ВМФ Судана, две паровые шхуны, которые недавно пришли и четыре катера. Береговые батареи, расширяли и из временных делали долговременные, одевая их в железобетон, скоро на них поставят орудия может в 150 мм, плюс мины, и не просто придётся бритам если они сюда сунутся с моря.

Дойчи уже начали работы для того, чтоб протянуть телеграф в Токар и будущий Порт-Судан, так же и по теме ж\д, вот, что часть предоплаты золотом делает. Деятельностью Османа Дигны на посту генерал-губернатора я остался доволен, а Ахмед Федил, командир экспедиционного корпуса скажем прямо порадовал, его бойцы умели очень многое, что они должны были уметь по обновленному боевому уставу, который сделал Артамонов.

Пехота умела быстро разворачиваться в цепи с разными интервалами, атаки волнами, перебежками, стрелковый бой без залпов и с ними, окапываться на местности и использовать её для себя. Делать опорный пункт отделения, взвода, роты, батальона и полка, в таком же порядке действия в атаке и обороне. Штыковой бой, метание гранат с разных положений, прохождение полосы препятствий, действия в городской застройке, вынос раненых из боя и оказание первой медицинской помощи тоже неплохо показали.

Боги войны, научились быстро разворачивать батареи и открывать огонь, с полузакрытых и даже закрытых позиций, вести корректировку огня используя сигналы и разнообразную связь, пулеметчики тоже в грязь не ударили, сапёры вполне умеючи ставили колючку, растяжки и мины и снимали их.

Бойцы корпуса выглядели сытыми, опрятными, больных было немного. Нагрузки были большие, но и режим, почти курорт, питание пять раз в день, сон семь часов и плюс сон-час, намазы муллы разрешили сократить, до трёх — утро, обед, вечер, но, выходных не было.

Я конечно не профи в делах военных, но выучка, слаженность, скорость действий, настрой меня впечатлил. Как и ирландцев, русских и сербов которые тоже всё это наблюдали и оценивали.

Ахмед Федил, дрючил их тут видать по полной, реализовывая простое правило «Тяжело в учении, легко в бою!», он, кстати, и сам неплохо английский подтянул. Сейчас корпус форсировано осваивал новую экипировку и вооружение, старую сдав на склад для передачи другим частям, снаряга им явно нравилась. Ещё бы, броники, которые закрывали не только грудь и живот, но пах, каски, перчатки, наколенники и налокотники, полукраги к ним. И выглядели они в ней как львы, готовые растерзать любого противника. Вот, «Львы Судана»!!! Их будут звать «Львы Судана», и издаваемый ими боевой клич, — «Аллаху акбар!», вскоре будет заставлять поссыкивать врагов, как рык льва обитателей саваны, в этом я не сомневался.

В Суакине меня ждала телеграмма про дядю Изю, по мнению врачей, он был практически безнадёжен. О резком росте военных настроений сообщали и мои агенты, которые с письмами для буров, уехали в Трансвааль ещё в ноябре 1898 года.

Всё!!! Значит, буры решили начать войну раньше реала, и правильно! Молодца! Они один хрен, сейчас лучше готовы, чем бриты, по отношению к реалу. Успели они закупить больше вооружения, особенно тяжелой артиллерии, чем в той истории, приняли мои советы действию, мне пока было неизвестно. Хотя один же приняли, начинают войну раньше той истории, есть вероятность, что, и другие предложения могли воплотить в жизнь. Ладно узнаем после. Своим и «нашим» отправили весть, ждать родственников на похороны, и готовить поминки, то есть начать закупать, провиант, лошадей, скот, повозки в Лоренсу-Маркиш и Трансваале, всё же взять с собой корпус не мог. Корпус «Львы Судана» тоже начал собираться в путь, укладывалось снаряжение, боеприпасы, провиант и многое другое.

Сидя в рабочем кабинете в своей резиденции, я смотрел на рейд Суакина, взгляд привлекли мои шхуны. Стройные, трехмачтовые, со стальным корпусом, под полторы тысячи тонн, на машине должны со слов их капитанов дать более 13 узлов и под парусами ходкие, они и станут рейдерами, которые могут шугануть, не пуганых бритов, наделать шуму, в первые дни войны, сбить график перевозок подкреплений, прежде всего из Индии. Надо вооружить команды, придать по взводу морпехов, и можно по Сейшелам, Маврикию, Мальдивам врезать, к их столицам не лезть, а портишки помельче вряд ли смогут отразить нападение десанта в сотню — полторы вооружённых моряков.

Вызвал командиров, спросил, как корабли, команды, настрой, нравиться ли служба. Ответили, корабли не новьё, но вполне, думали хуже будет, команды полусброд конечно, но озорной в меру. Ещё бы, я дал им право вешать тех, кто уж слишком накосячит, за убийство, насильников и конечно за прямое неподчинение приказу. Сами они пока не решились, а вот Осман Дигна нескольких ублюдков, как раз за все эти преступления повесил без вопросов. Служба не трудная, даже рутинная, ходить рейсами в порты Красного моря и по пути гонять контрабандистов не сложно, со стоимости их грузов они и команды получали долю.

Вот я им и предложил, выйти уже в океан, стать каперами, скорее пиратами и по окончании их похода реально богатыми людьми, жопится не стал, предложил 60 на 40. И поскольку капитаны были русские, прямо сказал, что их действия пойдут во вред Британии, стало быть в пользу России, а важности нарушения перевозок по морю им мне объяснять не надо было, роман «Крейсер „Надежда“» наверно читали оба.

Читали, и как выяснилось, были знакомы с работами теоретика крейсерской войны в России, толи Семенова, Семенюка, Семеновича, здесь они меня вежливо поправили, Семечкин Леонид Павлович, и не «Крейсер „Надежда“», а «Крейсер „Русская надежда“, автор Конкевич Александр Егорович.

Их мои знания русской военно-морской теории удивили, но когда я им сказал, — „Господа! Вы в отставке, но бывших офицеров не бывает, и поэтому я считаю, что вы НЕ можете отказаться от шанса ещё раз послужить России! Тем более уверен, что в мыслях вы не раз топили и захватывали английские корабли и суда. Я предлагаю вам сделать это в реальности! Не под славным Андреевским флагом, но неся его в своём сердце. Мечты сбываются!!! Дерзайте!“ Шок и ещё раз шок, был на их лицах, трепета не было. Мы распрощались с условием, что завтра они мне дадут ответ за себя и команды.

Пришло завтра и они дали ответ, они были готовы, команды в основном тоже, несколько человек с обеих шхун отказались, греки, итальянцы, где тонко, там и рвётся, их списали на берег, дали расчёт, запретили покидать порт и взяли под наблюдение, береженого Бог бережёт, убивать не стали. Их заменили на опытных местных моряков, им пиратами быть не впервой, ха-ха, и решили набрать ещё из тех, кто придёт в порт на больших транспортах.

Хотел отдать свой справочник по флотам капитанам шхун, теперь уже вспомогательных крейсеров, но они отказались, сказав, что у них есть свои. Ведь приглашая на службу ко мне им говорили, что могут и опасные моменты и авантюрные предложения, но, правда, про пиратов им не намекали. Мы вместе посмеялись, хм, вот, что значит, опыт не пропьёшь.

Шхуны решили вооружить двумя старыми нарезными пушками, пальнуть по берегу и пугнуть торговцев пойдёт, установить их на поворотных тумбах, пулемётом Норденфельда и британскими ракетами, они и для десанта сгодятся, команду, десант вооружить винтовками Мартини-Генри, револьверами, ручными гранатами. В команды добавили армейского медика, второго кока и аж три десятка бойцов десанта, шхуны начали ремонтировать, увеличивать запасы угля, провизии, готовить для размещения новых членов команды, флот Судана готовился к дальнему походу.

Раз по факту получалось пиратство, то будет игра без правил, начнём под флагом Трансвааля, а потом хоть под ирландским, японским, Юнион Джеком или весёлым Роджером дела делать. Для острастки момента вначале потопить несколько британских судов на линии Индия — Кейптаун, в районе Сейшельских островов, но желательно без человеческих жертв. Врезать десантом по Порту-Виктории, столице Сейшел. Его население по Брокгаузу 16 440 человек в 1891 году, французские креолы, негры, индийские кули и китайцы, как правило, в таких местах, цветных подавляющее большинство, значит, сопротивления двухсот вооруженным бойцам будет ноль, особенно если на рассвете прийти, под английским флагом. Главное вырубить в городе телеграф, и можно спокойно дня два экспроприировать город на предмет материальных ценностей. На Маврикий в Порт-Луи опасно соваться, там, оказалось, есть армия, как сообщил премудрый Брокгауз, 40 офицеров и 794 солдата, а „Военные флоты“, что и военная угольная станция есть, да и далеко.

С Сейшел с трофеями и призами, если будут таковые, в Занзибар, пиратов там может уже и нет, но центр контрабандисткой торговли точно есть. Там скинуть или к немцам в их порты Восточной Африки, который по богаче, Дар-Эс-Салам, Багамайо, Саадави, Пангани, Килоа, Линди, Микиндани и Танга под флагом Трансвааля. Мир уже будет гудеть от начала войны, тем более она неудачно для бритов начнётся, Германия симпатизирует бурам, так, что, примут по доброму, тем более с товаром на продажу. Но, потом подумали, прикинули и решили, что лучше сразу к дойчам, а у Занзибара, лучше бритов половить перед этим, ведь он под ними уже несколько лет, и добычи там много.

С начала действий в районе Сейшел, до прихода к немцам, мы с моряками отсекли дней десять, максимум двенадцать, к этому сроку бриты разберутся, что к чему, и бросят на поиски наших рейдеров сразу несколько крейсеров с Кейптауна, Адена, Бомбея, Коломбо. Поэтому после этого надо, под видом нейтральных торгашей не спеша, по одному пробираться домой.

Надо, чтоб они дошли, их опыт и тоннаж будет нужен уже здесь, я собирался Судану создать флот, небольшенький такой.

Обсудили и маскировку, одна труба, две трубы, три мачты, четыре мачты, разная окраска, названия кораблей, флаги, ложные надстройки. Провели учения на предмет, подъёма на остановленное судно и высадку десанта на берег, первый раз получилось, с падениями в воду, но, никто не утонул, с третьего раза стало получаться уже лучше.

Расчёт был на то, что удар будет там, где не ждут… на море!!! На внезапность, обман и гонористость бритов, „Удивить! Значит, победить!!!“, так говорил великий Суворов. В Лондон, адмиралтейство уходит телеграмма, — „На сообщили, что английские суда задерживает и топит корабль под флагом Трансвааля!!!“ Оттуда, — „Вы рехнулись!? У буров НЕТ флота! Перепроверьте сведения!“ В Лондон, — На сообщили, что английские суда задерживает и топит корабль под флагом… Ирландии!!!» Оттуда, — «Да там совсем, что ли с ума сошли!!!??? У Ирландии НЕТ флота!!! Перепроверьте сведения!» Можно думать, что на такую переписку уйдет не менее суток, а то и больше. Было видно, что у моих морских волков, в ходе обсуждения операции, глаза загорелись, ну, так, конечно, ведь можно будет, стать настоящими рейдерами и топить британцев, хоть и торговцев, но по-настоящему! Топить, кстати будут пиропатронами.

Шхуны назвали «Хартум» и «Омдурман» в честь побед на британцами, потом их имена передадим новым, по-настоящему боевым кораблям. Эх, жаль, что я успел только две шхуны, купить, действия квартета заставили бы волосы на жопе у лордов адмиралтейства шевелиться. Хотя думаю и так оплеуха будет неплохая, дикари из пустыни топили, захватывали суда и города владычицы морей!!! В европейских газетах бритов обсмеют и в дерьме за это утопят.

Наверняка ответка прилетит, такого спустить бриты не могут себе позволить. Нил у Вади Хальфы прикрыли мощно, форты, ДЗОТы, потом ДОТы, с британских канлодок сняли 76 мм, по реке и ж\д доставили туда, и поставили на двух трёх орудийных батареях, пока временные, но добротные, потом в бетон зальют. Четыре орудия 57 мм привезли в Суакин, и сделали из них береговые батареи, жаль нельзя было 76 мм привезти, там поставили две и 127 мм гаубицы. Получилась береговая оборона из МАП, от шести до двенадцати полевых 75 мм, четыре 57 мм и две 127 мм гаубицы и под три десятка полукустарных морских мин, донных и управляемых, плюс четыре паровых катера с шестовыми минами. В узком проходе Суакина, можно и от легкого крейсера отбиться, и может даже утопить, ведь мины добавляли английскую трофейную взрывчатку и тротил 1 к 3, а мины сделали с ВВ в три пуда. Порт-Судан ещё есть, но там сейчас дичь полная, но правило, «Береженного Бог, бережёт» должно работать, и там мины поставим, вдруг бриты решать десант высадить, чтоб Суакин захватит. Хотя вряд ли, тут у меня дивизия «Море» стоит и другие части, да и бурами будут они заняты.

Пока ждали вестей о кончине дяди Изи, в конце июля пришли очередные транспорты из Германии и России, встали на разгрузку. В привезённых газетах, были заметки об ухудшении англо-бурских отношения, писали и о скорой войне между ними, все были за буров, кроме английских газет конечно.

Прибыли в Судан и очередные военные и гражданские приглашенцы, сербы, русские. Среди них был человек, которого в Судане я не ожидал увидеть… Евгений Яковлевич Максимов!!! Собственной персоной!!! Вот это да! Вероятно, сумел Артамонов убедить начальников, отправить ко мне опытного человека. Выходит, есть положительное движение, появления здесь разведчика такого уровня уже показатель. Наверно оттуда и растут ноги, поставок оружия из России.

Максимов был не под своим именем, новое имя у него звучало… Хайрамов Максим Юстастович!!! Это они с Артамонов после какой бутылки придумали!!! Но, расчёт был верен мимо ТАКОГО имени я пройти не смог бы. После ознакомительных бесед, он и ряд военспецов, убыли в корпус «Львы Судана». От судьбы не уйдёшь Евгений Яковлевич! Ты у буров нужнее будешь, чем здесь у меня в Судане. Он был назначен замом Ахмед Федила, Максимов брал на себя роль представителя «Львов Судана» и передатчика идей бурам, они всё таки расисты. А когда увидят, что чёрными рулят белые воспримут это как норму, но Ахмед Федил, должен был следить за нашими белыми внимательно, — «Доверяй, но проверяй!!!»

30 июля пришёл нанятый транспорт, немец, здоровенный пароход, как мне растолковали мои моряки, за 13 тысяч тонн, и способный забрать сразу всё, и от Суакина на 10–11 узлах дойти на одной бункеровке до Лоренсу-Маркиш, то есть то, что и надо, агенты молодцы справились.

Получалось, что у меня в порту стояло три больших европейских парохода, тут у меня возникла мысль, а не вербануть моряков с них на мои рейдеры старым добрым способом? Напоить их до полусмерти, и «Добро пожаловать на борт!». Нет, не стоит, капитанов транспортов пропажа членов команды насторожит. Решили пойти другим путём, самые общительные и красноречивые моряки европейцы с рейдеров, в течение нескольких дней уговорили перейти несколько немцев, голландцев и русских на чуть-чуть опасную, но хорошо оплачиваемую службу. Ну, а потом сработает вариант «да, куда ты денешься с подводной лодки», а — ха-ха!!!

2 августа на день ВДВ пришла телеграмма, «Дядя Изя умер. Через три дня похороны», значит, буры начнут 6 августа. Всё пора! Вот он, ещё один шанс изменить историю в пользу России и Судана!

Третьего августа, рано утром началась погрузка. Когда заспанный капитан транспорта увидел, что к нему на борт поднимаются десятки солдат, он наверно очень неприятно удивился, но его недовольство сглаживалось этими самыми солдатами, которых уже были сотни, и фунтами, которых ему обещали тоже сотни, дали и предоплату… золотом.

Грузились двое суток, днём и ночью, лодки с грузами и людьми, как поросятки, облепляли транспорт, и он вбирал их в своё огромное нутро, тяжелые грузы поднимали грузовыми стрелами. Брали по принципу «всё своё ношу с собой», всего и побольше, на первое время точно надо будет своё, потом наладят снабжение на месте.

Готовились к переходу основательно, ведь многие «Львы Судана», море то увидели впервые не так давно. Так, что пытались создать массу комфорта, в помещениях установили двухъярусные нары, муллы разрешили им быть в нижнем белье, душ поставили из бочек, должны были обливать водой из шлангов, тенты натянули, минимизировать нахождение во внутренних помещениях, рацион питания сделали, что поменьше мутило, запасы пресной воды, емкости для блевотины поставили, да и пароход был здоровый, болтать поменьше будет, всё это должно было помочь полегче перенести неслабый морской переход, в 500 миль всё-таки.

Перед посадкой провёл смотр корпуса. Красота! Солдаты стояли по ранжиру, крепкие, рослые, единообразные в форме с иголочки. На общем тёмнолицем фоне корпуса белыми пятнами, выделялись лица офицеров и взвода рыжиков.

На смотре я был на коне, как и положено, сказал речь, — «Воины!!! Львы Судана! Вы вновь отправляетесь на войну в далекие края! Мы одержали победу над врагом здесь. Но, война не окончена, и надо наносит новые удары по нему. Чтоб враг слабел, и истекал кровью. Ослабел и устрашился на столько, чтоб даже думать боялся вновь прийти войной на хранимую Всевышним землю Судана! И вы должны это сделать, даже там, на краю света!!! Вы разящий меч Пророка!!! Вы их Смерть! Вы их Смерть!», и подняв коня на дыбы, рысью прошёлся перед строем с обнаженной каскарой. «Такбир!!!», — крикнул эмир, он же генерал-майор Ахмед Федил, командующий корпусом «Львы Судана». «Аллаху акбар!!! Аллаху акбар!!! Аллаху акбар!!!», отозвались рыком войны сердца моих воинов.

Смотря на своих лучших солдат, которых опять посылал на смерть врагам, я был даже немного горд собой, что сумел их создать, они на сам деле были хороши. «Похоже, пришёл бритам легкий пи…ц, „Львов Судана“ они запомнят навсегда, так же как русских солдат под Севастополем и Петропавловске», — подумал я, глядя как солдаты грузятся на лодки и баржи и отходят к транспортам.

Окончательно состав корпуса получился таким, стрелковый полк в две тысячи четыреста штыков, на месте решили добавить ещё две роты.

Экипированы по нынешним временам они были мегасупер! Два полных комплекта формы, полевая и повседневная, так же обувь. Броник, каска, наиболее удобные варианты выбирали по отзывам бойцов, я сначала хотел заказать их из судовой стали, но Артамонов подсказал, что котельная лучше, хоть и дороже, даже ворот сделали из кожи слона. Работая над брониками, я «изобрёл»… липучку! Точнее вспомнил о ней. Объяснил полковнику принцип на примере, репейника и собаки. Были подсумки, разгрузка, перчатки, наколенники, налокотники, наручни, поножи, маски, для штурмовиков наплечники единственно не было защитных очков. Всё это повышало живучесть моих солдат в бою, а стало быть и боеспособность, в рукопашке они были почти неуязвимы, а здесь она ещё была в почёте. Можно представить лицо брита, который со всего маха, всаживает штык в грудь…, а противник жив и целёхонек, и делает тоже самое с ним. К этому прибавлялось плащ-палатка, бушлат, теплое бельё, балаклава-пидорка, одеяло, фляжка и конечно малая сапёрная лопата. Хотя шанец присутствовал тоже.

Пехота вооружена была Маузерами 95 года, был ещё экспериментальная рота, с модернизированными мосинками, штатными мосинками, Ли-Метфордами, Лебелями, Маузерами и Каркано, плюс ручные гранаты. В батальонах были пулеметы и картечницы, часть ракетных установок и ружей Гана. Артиллеристы, ракетчики, саперы, связисты, конница получили карабины Маузера. Офицеров вооружили Маузерами С96, дорого, но, эффективно и солидно, сержантов русскими Смитами-Вессонами. Диверсанты-спецы имели свои особенности в экипировке и снаряжении. Пехотные батальоны имели двенадцать Максимов и столько же русских картечниц Гатлинга- Барановского обр.1873 г, они и пулемёты получили щит, часть ракетчиков были в составе батальонов. Артиллерия имела четыре 5-ти дюймовых (127 мм) гаубицы, шесть английских орудий в 76 мм и шесть Круппа, к орудиям добавили щиты, ракетные установки. Корпус включал в себя роту сапёров, два взвода диверсов — спецов, сотню конницы с двумя пулемётными тачанкам, два взвода связистов, санитарные и материального обеспечения.

По меркам 1899 года это соединение обладало большой огневой мощью, используя её корпус должен был сметать огнём бритов, нанося им тяжёлые потери и заставлять их отступать или сдаваться.

Бурам через белых офицеров «Львов» от имени больших друзей буров, было передано очередное письмо, где их призывали объявить себя форпостом борьбы против британского засилья в мире, британцев агрессорами и вообще врагами рода человеческого, хоть слугами Сатаны, и приглашать к себе всех защитников свободы, англофобов и просто наёмников.

Что нужно обратиться за помощью к Германии, Франции, России, Голландии, призывая их сделать мировой миропорядок более справедливым, то есть уменьшить размер и роль Рах britannica. Писал напрямую, чтоб буры говорили великим державам об использовании схемы «вооруженного нейтралитета» в том или ином варианте. Просить державы давить на бритов, выступать с мирными инициативами, обещая им сейчас и в будущем тонны, десятки тонн золота, сотни и тысячи каратов алмазов, концессии, многомиллионные заказы, если они помогут бурам сохранить независимость.

Тут я сам собирался подлить масло в огонь, транспорт был германский, а «Львы Судана» могут в Делагоа, выдать себя за… французских арабов и африканцев, в состав корпуса, кстати, вошло два взвода сенегальцев, которые пришли с Маршаном в Фашоду, и потом перешли ко мне на службу, вот они, русские и сербы крикнут раз несколько «Viva la France!», чего-нибудь брякнут по-французски. И всё мир узнает, что французы отправили помощь бурам с помощью немцев, свои колониальные войска или вообще Иностранный легион, пока разберутся что, да как, скандал будет до небес!

Главная цель «Львов Судана», это военные успехи буров. Вот Ахмед Федил должен, точнее белые офицеры должны были убедить буров словами и действиями, изменить свою стратегию ведения войны, не сидеть в осадах, а брать штурмом города, и двигать дальше. Используя временное превосходство в силах и средствах, наступать и наступать. Чтоб успеть занять и укрепиться на выгодных позициях в горах и железных дорогах.

Кронье, Луис Бота, Де ла Рей, Жубер были вроде не бесталанные в военном деле, давали бритам при равенстве сил просраться, глядишь они на волне успеха просветлятся и их таланты разгорятся ещё больше, чем в реале. Очень хотелось бы на это надеется.

Примером, действий корпуса «Львов Судана», подтолкнуть буров в суперфорсированном темпе из территориального ополчения и коммандо создавать для начала хотя бы несколько регулярных полков, бригад, по образцу «Львов» или других армий. Активней действовать в тылу англичан силами диверсантов, рвать связь, мосты, пускать под откос составы, создать конные отряды в несколько сотен бойцов и устраивать рейды вглубь британских владений, это будет отвлекать у них значительные силы для защиты коммуникации и различных объектов.

Вновь написал он бронепоездах и артиллерийских поездах, я помнил, что у буров перед войной было несколько шести дюймовых французских Крезо и 120 мм Круппа, повторил мысль, о покупке в Европе паровых тракторов для того, что бы успешней таскать тяжелые орудия и вообще грузы, может на их основе и до бронетехники додумаются, но подсказывать не буду. Делать рокадные дороги, полевые и ж\д.

Уж если вторая группа белых офицеров, говорит от том же, что и первая в своих письмах, то может эти тормоза буры, начнут шевелиться в нужных направлениях.

Для того, что подтолкнуть буров к скорейшему штурму Ледисмита, им отправили восемьсот наших кустарных броников, касок, немного ручных гранат, пару пулеметов Нордефельда, всё это Ахмед Федил, должен был передать им, чтоб создали себе штурмовой батальон, а именно Луису Боте.

Для их генералов был подарок, полный защитный комплект промышленного варианта, так же им отправили отличных коней и легендарные Маузеры С96 с дарственной надписью «От победителя англичан, былым и будущим победителям!», хотел и так ребят мотивировать. Ледисмит и Дурбан должен был взят!!!

4 августа в поход ушли суданские рейдеры «Хартум» и «Омдурман», звучит, конечно, феерично, суданские рейдеры! Потопят, захватят нескольких англичан, уже будет хорошо, шуму от этого много будет, и перевозки войск из Индии в Дурбан, могут тормознуть.

5 августа, прогудев на прощание, из Суакина ушёл, теперь уже военный транспорт с «Львами Судана» в Лоренсу-Маркиш, дней за 12 должны дойти. И, чтоб прибытие и разгрузка в пункте «Б», точнее «Д» прошла более менее гладко, готовили встречу в португальском Делагоа.

«Город Лоренцо-Марквец, названный по имени основателя (в середине XVI в.), имеет всего около 800 чел. белого населения. Кафры (несколько тысяч), не терпимые в городе, живут вблизи на холме Берее. В городе живет португальский губернатор всей колонии, носящей то же имя. Вблизи большие сооружения Вост. — африк. телеграфной компании. Гавань Д. (1,5 км ширины, 11 км дл., 8-13 м глуб.) хорошо защищена и служит единственным удобным портом для богатого золотом Трансвааля», сообщал нам Брокгауз, справочник по флотам молчал.

Надо было сделать так, что португальский губернатор Мозамбика не подумал, что город хотят захватить, ведь будет выгружаться более трёх тысяч вооружённых человек, чёрных, ещё и с артиллерией. В день отправки бурам должны были сообщить, что к ним идёт большая подмога, надо обеспечить лояльность португальцев в Лоренсу-Маркиш, подготовить ж\д составы для её доставки уже на фронт. Подключили и «наших» людей в Лоренсу-Маркиш, они должны были помочь именно с ж\д составами, чтоб сразу через Преторию начать перебрасывать корпус к Ледисмиту, буры к этому времени должны были его уже обложить. Ну, в крайнем случае, Ахмед Федил, возьмёт город под контроль и обеспечить себе отправку к бурам, но чтоб 100 % без дури по отношению к населению, потом вежливо извиниться, прям «вежливые люди», блин.

Всё, все отправлены, теперь остаётся только ждать новостей из Южной Африки, и надо заняться подготовкой захвата британской Берберы и итальянской Эритреи, наладит регулярную отправку подкреплений «Львам Судана» и вывоз оттуда раненых, то есть опять дела морские.

7 августа пришла телеграмма, что буры 6-го августа начали боевые действия против англичан. Что ж всё срослось, в той истории они начали в первой половине октября, получается разбег на два месяца, без моего влияния здесь не обошлось.

Я же ещё раз доказал, что бритов можно побеждать, да и восемь тысяч пятьсот кадровых военных с вооружением минуснул. Эх, они бы ещё моих советов о закупках вооружений, массового привлечения добровольцев, наёмников, стратегии и тактики ведение войны и политических играх с великим державами, хотя бы немного послушались, всё бы польза была бы.

После отправки занимаясь морскими вопросами я ждал в Суакине новостей, ждал и дергался изрядно, ведь то, что я задумал, могло ещё раз повернуть историю по другому пути. Хорошо хоть в море купался и воздухом морским дышал, как ни как соленые ванны.

Глава 9. ТРАНСВААЛЬ, ТРАНСВААЛЬ, СТРАНА МОЯ

17 августа пришли наконец-то новости о моих «Львах» из Лоренсу-Маркиш… от Пьера Ришара, то есть самого Ахмеда Федила, а что, если отыгрывать роли, так до конца, «Собираемся в путь. Скоро будем у друзей», ну, что ж, хотя бы так, у меня спало напряжение. Ещё бы про моих рейдеров бы узнать. 23 августа от него пришла весть «Письма передал адресатам. Гранпапа лично. Послезавтра увидимся с мадемуазелью», так, значит, мои письма он передал «папаше» Крюгеру лично, остальным направил с просьбой передать лично в руки, и они выдвигаются к Ледисмит.

30 августа пришли суда торговцев и транспорты из России и Германии, привезли новости, слухи, газеты. Мир уже вторую неделю стоял на ушах, всех мало-мальские газеты писали, что двухтрубные крейсера БУРОВ захватывали и топили торговые суда ВЛАДЫЧИЦЫ МОРЕЙ!!! Мало того, они совершили нападение на Порт-Виктория, звучит то как, — «Напали на Викторию!» Разграбили, сожгли её, предварительно изнасиловав всех белых женщин и даже мужчин.

Особенно издевались французы, что-то в духе «Буры трахнули Викторию», и карикатуры намалевали на эту тему весьма непристойные. Писали, что один крейсер под флагом Трансвааля, другой с арфой на зеленом фоне, как выяснили потом… это флаг свободной от англичан Ирландии, и ещё один с чёрным флагом пиратов или сипаев бесчинствовали к северу и югу острова Занзибар. Потом зашли в порты германской Восточной Африки, сдав пленных и продав грузы, опять ушли в море… и исчезли. Британские крейсера рыскали от Индии до Африки, но впустую, их визави сразу троих врагов Британии больше не появлялись на просторах океана.

В Европе Англию пинали за её неудачи все кому было не лень, буры бьют наглых островитян на суше и на море. Писали, что в Африке бритам зазнайкам явно не везёт, их там долбят как фанатики-дервиши, так теперь и полуграмотные буры. И открыто звучали призывы помогать свободолюбивым бурам отстаивать свою независимость в борьбе с наглыми английскими мордами. Прекрасно костёр англофобства ярко пылал, мои крейсера туда не масла, а бензина фуганули.

Стало быть, моих корсаров бриты не поймали, и скоро они должны прийти домой. Отлично!!! Но, почему их стало три?

6 сентября, мир узнал, что Ледисмит взят бурами, и вместе с ними были толи солдаты Французского Иностранного легиона, толи их колониальных войск, но точно не белые. Сообщалось, что в плен попало 10 тысяч англичан вместе с генералом Уайтом. 8 сентября пришло известие о потере британцами города Эсткорта, европейская пресса зашлась в англофобской истерике.

Из воспоминаний генерала Уайта «На службе Британии. Война в Африке».

«24 августа противник сомкнул кольцо вокруг Ледисмита, куда мы были вынуждены отойти после неудачных боев у Данди и Гленко, с превосходящими силами буров. Но, они почему только 28 августа перерезали железную дорогу, и мы успели перед этим получить подкрепления из Дурбана. Как мы посчитали буры решили нас взять в осаду. 26 августа на их позициях было видно оживление, мне доложили наблюдатели с аэростата, что к ним прибыло подкрепление, пехота, артиллерия.

И уже со следующего дня наших солдат и особенно офицеров, начали подло убивать, прицельным огнём стрелки-одиночки, позже таких стали называть снайперами, по ночам стали постоянными нападения на караулы, после них никто в живых не оставался. Так же противник стал активно вести разведку наших позиций, и прокладывать к нашим позициям крытые, глубокие траншеи. Продолжал вести обстрел из тяжёлых орудий, их у него стало явно больше, к ним добавились полевые орудия и огонь стал точнее, наши потери стали расти, это несомненно работали невидимые для нас корректировщики огня. Мы пытались отвечать ответным огнём используя для корректировки наш шар, но 30 августа его сбили из каких-то особо мощных винтовок, при чём как мы выяснили, вели огонь с двух точек. Из них же были обстреляны несколько раз и расчёты орудий, у нас были потери. По подобранным пулям мы поняли, что это применялись крепостные ружья.

Я и мой штаб отчетливо понимали, что буры готовят штурм, и начали готовиться к его отражению, укрепляли позиции, делали новые для артиллерии. Но, противник всячески мешал это делать, огонь снайперов днём и ночью, артиллерийские налёты, начались ночные обстрелы.

4 сентября командующий войсками буров доморощенный генерал Пе́трус Яко́бус Жубе́р, предложил нам сдаться, мы отказались, тогда, он предложил вариант, что мы покидаем Ледисмит, но без вооружения и запасов, и это было для нас неприемлемо. Мы верили, что помощь придёт и готовы были выполнить свой долг перед Британией и королевой до конца. Мы его выполнили, но высшие силы были в тот раз не нашей стороне.

На рассвете 6 сентября, на наших храбрых но, измученных тягостями осады и обстрелами, офицеров и солдат, обрушился Ад. Буры открыли шквальный артиллерийский огонь по нашим позициям, били десятки орудий, у них даже были ракеты, которые с дьявольским свистом летели к нам. Земля ходила ходуном, не успевая от взрывов падать, как от новых падений снарядов вновь поднималась вверх.

Вражеские снаряды перепахивали наши траншеи, батареи, от разрывов, осколков, кусков земли и камней, десятками, сотнями гибли и получали ранения, наши доблестные солдаты, защитники Британии. Этот ад на земле устроенный нашими врагами, длился три четверти часа, после этого противник перенёс огонь вглубь наших позиций нанося удары по идущим на смену павшим солдатам подкрепления. После этого в атаку тысячами пошла вражеская пехота, затянув свои унылые псалмы и крича, — „Аллаху акбар!“

Противник перед обстрелом и во время его сумел накопиться большими силами на местности и устроенных им траншеях, и поэтому его пехота сумела приблизиться к нашим позициям, на шестьсот и менее ярдов, и сумела быстро подойти к нашим разбитым артиллерией укреплениям.

Они шли в атаку цепями, но, впереди были группы в несколько человек, которые несли перед собой большие щиты, и их не пробивали пули даже с близкого расстояния. Они на себя и отвлекали огонь наших немногочисленных защитников, тех кто, сумел выжить и вступить в бой после небывало сильного обстрела.

Солдаты противника притащили с собой пулемёты, их расчёты прикрывали тоже щитами. Установив эти машины смерти, они стрельбой из них подавляли наш ответный огонь.

Наши бойцы сражались отчаянно, но врага было много больше, и он атаковал наши растянутые и разрушенные позиции сразу с трёх сторон, беспрестанно при этом, ведя огонь из орудий, вглубь наших позиций не давая полноценно подвести подкрепления, к тем участкам обороны, где происходила атака.

Доблестные солдаты его величества сошлись с врагом лицом к лицу в рукопашной, но, перед тем, как этому произойти, бесчестный противник обрушил на их град ручных гранат, которые своими осколками, убивали и наносили ранения, храбрым солдатам его величества. Но, и это было не всё, почти все солдаты противника, были одеты в панцири и шлемы, которые не брала даже пуля, не говоря о штыке. Они боялись сойтись в честном рукопашном бою, и прятались в своих кирасах от британского штыка.

Такого напора огнём и числом, и свирепость фанатиков дервишей было невозможно долго выдержать даже бесстрашным и стойким британским солдатам. Истощенные осадой, обстрелами, коварством противника, они прилагали сверхусилия, но и их было недостаточно, чтоб сдержать атаку, многочисленного, и как оказалось очень сильного противника.

В этот раз он сумел взять вверх, британские солдаты раненые и обессиленные были вынуждены начать сдаваться. К полудню Ледисмит был уже полностью в руках буров. Позже находясь уже плену, я узнал, что решающую роль в штурме Ледисмита, сыграли дервиши-махдисты из Судана, так называемые „Львы Судана“, которых наняли за золото буры.

Эти махдисты фанатики, только по воле случая сумели нанести нам поражение в Ледисмите, как и доблестному генералу Китченеру. Ведь они сделали это ночью, а не днём, боясь как все дикари сойтись лицом к лицу в бою с белым солдатом».

Потом после своего возращения из Южной Африке Ахмед Федил, рассказал мне, бурскую эпопею «Львов Судана». Вот его рассказ.

Во время морского перехода меня самого мутило в первые дни, потом стало, лучше, как и бойцам корпуса, и чтоб не давать им бездельничать и не расслаблять я заставлял их, утром и вечером, когда попрохладней, в полной выкладке, заниматься рукопашным боем и отрабатывать умения по занятию позиций на местности. Наблюдавшие за этим русские офицеры, через день предложили показать нам приёмы их штыкового боя, я конечно согласился. Ведь ты, Халифа, приказал, быть полностью открытыми для русских и особенно для главного среди них, Максимова. Он же в дальнейшем, как ты и велел мне, и стал для буров и других белых, как будто командиром «Львов Судана». Показанные русскими приёмы оказались очень хороши, и мы начали их тоже отрабатывать. Пулемётные, ракетные расчёты отрабатывали доставку и установку пулеметов на позиции и её смену, боги войны, как ты Халифа называешь артиллеристов занимались своими делами. В жару днём изучали уставы и наставления.

В Лоренсу-Маркиш как и хотели пришли на рассвете. Сонных таможенников, которые поднялись на борт, предельно вежливо расспросили сколько сил гарнизона, где располагается телеграф, казармы, дом генерал-губернатора. Начали высадку, и так же вежливо, как ты и велел, заняли порт, ж\д вокзал и ещё не проснувшийся город. Губернатор был крайне возмущён, но ему наши белые офицеры объяснили, что мы друзья буров, разгрузимся в порту, погрузимся в ж\д составы и покинем вверенные ему владения. И если он поможет это организовать, то всё произойдет быстро и тихо, и за беспокойство даже заплатят… лично ему… фунтами… золотыми. Он кстати, так и не понял тогда, что мы из Судана, думал, что мы служим французам или немцам.

Вечером 21 августа, как выразился русский Максимов, галантно занявшие Лоренсу-Маркиш «Львы Судана», выдвинулись по железной дороге в Преторию, где их уже ждали буры. Прибыли туда днём 22-го, нас встречали, с настороженностью, но вежливо, ну, насколько могли это сделать буры, по отношению к вооружённым НЕ белым. Когда, они окончательно убедились, что вся эта масса чёрных солдат и вооружения прибыла бить англичан из Судана, искренне обрадовались, и чрезвычайно удивлялись, узнав, откуда мы прибыли. Буры и впрямь решили по началу, что «Львы Судана» это французские колониальные войска, хотя все были в курсе наших побед над британцами. Разгружаться в Претории не стали, решили не тянуть время и сразу отправить нас, куда ты и направлял, к Ледисмиту.

23-го августа, русский Максимов, вместе с другими белыми «Львами» встретился с папашей Крюгером и другим важными людьми из местных, передал твои письма и подарки, и организовал доставку подарков и писем остальным. На встречи он просил буров отправить нас как можно скорее на войну. Я заметил, что небелые здесь были явно не в почёте, на нас многие смотрели не очень одобрительно. 26 августа мы прибыли в расположение сил буров у Ледисмита. Буры вроде и радовались такой внушительно подмоге, но с сомнением, опаской и неприязнью смотрели на вооруженных чёрных солдат. Уже на второй встречи с генералом буров Жубером и другими их командирами, Максимов назвал своё воинское звание, где и как служил и воевал, звания наших белых офицеров. И предложил ему подготовить штурм, взять Ледисмит и наступать дальше на Дурбан, чтоб не дать англичанам используя его как порт накопить силы, получить превосходство и начать наступление из Наталя. Жубер сказал, что они готовятся к штурму. Максимов заявил, что суданцы готовы нанести главный удар на самом трудном участке. Как и ты, хотел, так мы и сделали. Его поддержали генералы Лукас Мейер, Шалк-Бургер и генерал Оранжевой республики Гроблер. Мейер сказав, что им надо действовать быстрее и решительнее, бойцы его коммандо готовы хоть сейчас идти в бой. Там же Максимов передал письмо от «друзей» буров, как ты и велел, Жуберу и Луису Боте. Последнего русский пригласил к нам в гости в корпус, показал ему артиллерию, вооружение, снаряжение и изложил план действий для подготовки штурма и ход его самого. От увиденного тот то и дело, что-то восклицал на своём языке, вспоминая как я понял Бога. За коня, Маузер и защитный комплект он искренне поблагодарил. И обещал убедить своего генерала, Лукаса Мейера, поддержать предложенный Максимовым план штурма, тот сказал, что лучше будет, если его генерал выдвинет его сам, потому-то нам здесь ещё не доверяют. Бота согласился с этим доводом. Буры оказались молодцы не стали тянуть время, и уже на следующий день на совещание командиров они спорили, штурмовать или нет Ледисмит в ближайшее время. Генералы Лукас Мейер, Шалк-Бургер, Гроблер и часть офицеров помладше во главе с Луисом Бота убедили Жубера принять план Мейера — Максимова и ускорить подготовку к штурму. После этого мы передал Луису Боте бронежилеты, каски, гранаты и пулемёты для бойцов его отряда.

Как ты и предсказывал, нам дали самый трудный участок для наступления. Мы провели тщательную разведку позиций англичан, наметили пути движения, распланировали атаку. Начали расставлять орудия на позиции, а четыре орудия направили в помощь к Луису Боте, как ты и указывал. Сразу по прибытию на место стали вести уничтожение англичан снайперами, они же и предложили сбить их воздушный шар, которые они поднимали каждый день из больших винтовок. Через несколько дней найдя скрытые подходы, они прошли через линию обороны англичан, сумели подобраться поближе и сбили его. Для подготовки штурма мы сделали всё как ты мне рассказывал и учил, крытые траншеи, щиты, использовать пулемёты и ракеты при атаке вместе с пехотой. Максимов и другие офицеры ходили, наблюдали, спрашивали, делали записи, он сказал мне, что не ожидал увидеть у нас такой выучки, слаженности и оснащенности. Мне и другим нашим офицерам было приятно это услышать, я его поблагодарил, и сказал ему, что этому всему нас учил наш великий правитель и полководец, — халифа Абдаллах!

Когда начался штурм, наши воины первыми, после артобстрела ворвались на позиции англичан!!! Винтовочным и пулемётным огнём, ракетами, гранатами и штыками, «Львы» сломили сопротивление англичан, и они, как и при Омдурмане, начали сдаваться, хотя надо сказать там они продержались дольше, чем в Ледисмите.

Вторыми, кто на своём участке прорвал оборону англичан и тоже принудили их к сдачи, были бойцы из отряда Луиса Боты. Он после боя поблагодарил за отданные ему бронежилеты и шлемы, сказав, что они помогли избежать больших потерь.

Буры в Ледисмите взяли в плен командующего войсками англичан генерала Уайта, других генералов и полковников, большие трофеи, 48 орудий, несколько орудий, как мне объяснил Максимов оказались морскими с больших военных кораблей, боеприпасы к артиллерии и винтовкам, снаряжение, амуницию, провиант, лошадей, мулов, повозки, паровозы и вагоны, часть законных трофеев получили и «Львы Судана». Всё повторилось как у нас в Судане, пленные генералы, офицеры, захваченное оружие. Буры были очень рады победе, радуясь, они пели свои унылые песни, псалмы, как пояснил мне Максимов. «Львы Судана» в честь победы, прокричали «Аллаху акбар!» и в молитвах поблагодарили Всевышнего за посланную нам победу. Буры не смотря на охватившую всех радость, оказались сообразительными, они без наших подсказок, сделали «телеграфное молчание», только немногие в их правительстве получили сообщения, что Ледисмит взят.

На следующий день, рано утром 7 сентября, буры воодушевлённые большой победой и малыми потерями посадили бойцов на паровозы, повозки, и на все лошади которых нашли, в том, числе и захваченных английских двинули на город Эсткорт. Вместе с «Львами Судана» они собрали более 15 тысяч бойцов, полевые орудия и часть пулемётов погрузили в вагоны, ракеты и остальные пулемёты погрузили на повозки. Мы достаточно легко прошли 30 миль, и атаковали город ближе к вечеру с трёх сторон. Отход на юг в город Питермарицбург, буры перекрыли несколькими конными отрядами, были там и наши конные «Львы» с пулемётами. Британский отряд генерала Гильдьяра был сметён натиском, огнём и нашими штыками и пленён в течение двух часов. Здесь вновь отличился Луис Бота, он первым ворвался со своим коммандо в город и пробился к центру города, «Львы» здесь были вторыми, остальные отряды позже вошли в город. Попав в окружение, англичане вскоре сдались, путь на Питермарицбург был открыт. Потери буров были небольшими, внезапность и численность давала свои плюсы. Кто-то из офицеров буров, как рассказал Максимов, предложил отправить из Эсткорта англичанам «хорошую» телеграмму, — «Из Ледисмита пробрался человек. Буры большими силами нас осаждают. Крепим оборону. Ждём помощи. Генерал Уайт». И я заметил, что в Ледисмите и Эсткорте, уже в первый день к бурам стали присоединятся местные, сначала их были десятки, позже счёт пошёл на сотни. Они им пока доверили охрану и сопровождение пленных, трофеев, гарнизонную службу, опытные воины были нужны для наступления. После занятия города командующий генерал Жубер хотел было приостановить наступление на Питермарицбург на несколько дней, чтоб собраться силами, но генералы и офицеры буров его не поддержали, выступив за продолжения наступления без перерывов, пока противник, вероятно в неведение положения дел и не собрал значительных сил и не укрепился.

Было решено, что завтра утром, конными коммандо быстро пройти 20 миль до селения Моой-ривер, и так же ударить по противнику с трёх сторон. Отдельные конные отряды и разъезды, идущие впереди их, опять должны зайти в тыл, чтоб прервать телеграф и перекрыть пути отхода. Чувствовалось, что буров, как и нас, после Омдурмана охватил азарт наступления. Они одерживали быстрые и легкие победы и хотели идти дальше. Максимов сказал, что буры решили брать города изгоном, как он мне объяснил, по-русски это значит с ходу. Вообще действия буров мне стали напоминать, поход Осман Азрак по Нилу и в Египет, после великой победы при Омдурмане, он тоже там брал города изгоном. Для этого у него был Нил, у буров железная дорога.

Решили, что главные силы будут двигаться по железной дороге и конными колонами вдоль её, так же по шоссе. Они пройдут через Моой-ривер и должны будут встать как можно ближе к Питермарицбургу. Рассчитывали пройти до 45 миль к селению Ховик, подтянуть силы, отдохнуть, и через сутки выступить на рассвете. И совершив марш-бросок в 15 миль, сходу атаковать город, и занять его.

В Моой-ривере буры, шутя сотнями всадников с разных сторон, смяли охранные посты англичан, некоторые из них даже не успели зарядить винтовки. Через несколько часов через него прошли их главные силы в направления Питермарицбурга. «Львы» шли вместе с ними. Успешное и быстрое наступление буров продолжалось. Они немного нас удивили, сумели выдержать взятый высокий темп движения, прошли намеченные 45 миль. Англичане не были способны на такое. Здесь им помогли взятые добычей в Ледисмите и Эсткорте, лошади, повозки. И как потом рассказывал Максимов их природная выносливость, взращённое природой, религией и семьёй, терпение и упрямство, умение с детства часами находится в седле.

Буры оказались во многом похожи на нас, жителей Судана. Они любили свободу, верили в Бога и ненавидели англичан. Хотя и относились к своим чёрным очень плохо.

К вечеру 10 сентября передовые отряды армии буров вошли в селение Ховик, и встали на левом берегу реки Умгени. Их передовые отряды, которые были отриконь, уже были здесь, часть из них забрали у местных всех лошадей, мужчин и парней собрали в одном месте. Остальные ушли вперёд, чтоб перехватывать всех, кто едет в Питермарицбург или из него. Точно так же делали и мы, когда наступали на англичан. Они не должны были знать, что в 15 милях от них стоит армия в 14 тысяч человек, и готовится нанести удар. Для составления плана атаки города, буры пригласили Максимова и белых офицеров. Он был таков, отряд в пять тысяч на поезде и конными входит в город с правого фланга по железной дороге, на передние платформы они по нашему предложению, озвученное Максимовым, поставили пулемёты, ракетные установки и прикрыли их мешками с песком. Между вагонами ставили платформы или вагоны с пулемётами, на крышах вагонов расположили стрелков. С поезда часть сил высаживаются в городе, которые, действуют там, двигаясь на соединение с другими отрядами. Поезд идёт дальше, если путь будет свободен. Конный отряд в три тысячи отделяется от поезда, и, через ж\д мост, вброд, вплавь переходит реку Мзундузи и охватывает Питермарицбург с юга, заходит в него, отсекая пути к отступлению англичанам. «Львы Судана» и отряд Луиса Бота, всего четыре тысячи штыков, вновь атаковали в лоб, входя в город по шоссе с севера. Конное коммандо в две тысячи бойцов, обходили город с левого фланга. Общая задача была взять город и англичан в нём в окружение и одновременно перекрыть им пути к отступлению. Ещё несколько небольших отрядов на лучших конях уходили далеко вперёд, чтоб рвать телеграф, вылавливать беглецов.

По подсказке Максимова среди буров отыскали офицеров и солдат, кто не раз бывал в городе. Они дали сведения о дорогах, главных улицах, зданиях, расположения казарм, местности, на их основе и составили план атаки, определили её главные направления. Для того, чтоб действия получились относительно слаженно, прикинули хронометраж и составили планы движения отрядов, придали им проводников. Это тоже им предложил Максимов. Он сделал как ты перед битвой при Омдурмане, и привёл нас к победе. Для ликвидации английских постов и караулов, которые могли, были быть расставлены вокруг города, были задействованы диверсанты «Львов Судана» и самые опытные в таких делах буры.

Желая узнать численность сил в Питермарицбурге, буры допросили пленных взятых Эсткорте и Моой-ривере, если солдаты и сержанты, что-то сообщали, но, много знать они не могли, то офицеры молчали. Я предложил, Максимову, что самых упрямых отдали нам, обещав, что мы их разговорим. Для этого, как и в Судане выбрали самых рослых и с рожами пострашнее бойцов, разложили ножи, клещи, костёр, кипятили воду, некоторые заговорили сами, ну, а к тем, кто молчал, пришлось совершить действия. После этого узнали, что англичан в городе вместе с местными волонтёрами около 10 тысяч, волонтёров из них более трети, есть орудия, но не более двенадцати, у буров получалось даже превосходство в силах.

Из книги генерал-лейтенанта Максимова Евгения Яковлевича, «На страже Империи», главы «Львы Судана».

«12 сентября около девяти часов утра жители окраин более чем двадцатитысячного Питермарицбурга, увидели столбы пыли, те, кто жил вдоль железной дороги, дым подходящего на большой скорости поезда, у которого почему-то две платформы с мешками были впереди паровоза. Вскоре показались сотни и сотни неизвестных всадников, кто-то глазастый разглядел флаги, которые они несли с собой. И практически синхронно, на северной, западной и восточной окраине, можно было услышать крики, — „Буры!!! Это буры!!!“ В основном в этих криках слышался страх, но звучала иногда и радость, — „Буры!!! Это буры!!!“

До центра было далеко, чтоб сообщить о нападении, а буры уже галопом врывались, как казалось в далекий от войны город, и сотнями растекались по его улицам, двигаясь вглубь его. Жители северных районов Питермарицбурга, увидели, вооружённых… ЧЁРНЫХ!!! И их было много! Их стал охватывать, страх, а потом и ужас, сотни вооружённых чёрных, в Питермарицбурге, это СТРАШНО!!! Это были вновь идущие на острие атаки „Львы Судана“!

Англичан, как часто было в этой войне, подвела их гордыня, они рассчитывали быстро разгромить своей регулярной армией это полуграмотное мужичьё, буров. Они начинали действовать без разведки, не всегда выставляли караулы, таскали с собой большие обозы, и за это платили дорогую цену поражениями и большими потерями. Так случилось и в Питермарицбурге. Нападения целой армии буров на город никто не ждал, тем более, 7 сентября из Эсткорта пришла телеграмма губернатору Наталя от генерала Гильдьяра, что буры взяли в полную осаду Ледисмит, но генерал Уайт держится. Это сообщение ушло и в Капштадте, командующему английскими силами на юге Африке, генералу Редверсу Буллеру. И вдруг буры в Питермарицбурге!!!

К 10 часам город был охвачен паникой, местные волонтеры, увидев сколько у буров сил, практически сразу побросали оружие и начали разбегаться, кто не успел, сдался в плен. Англичане продержались дольше, завязались уличные бои, буры брали верх, числом и меткой стрельбой. Вскоре их отряды соединились, окружив отдельные группы английских солдат, те видя что, они окружены и израсходовав патроны, начали сдаваться. Самими упорными оказались, офицеры, ирландские и шотландские части, они засели в казармах, в ратуше, дворце губернатора. Буры вели с ними перестрелку, но попытки выбить их из зданий не предпринимали. Что ж пришлось, этим кельтским дурням дать возможность доблестно умереть за королеву. К очагам сопротивления подтянули орудия снятые с ж\д состава, ракеты и пулеметы. Именно „Львы“ должны были решить проблему с упёршимся противником. Не давая вести стрельбу из окон и укрытий, огнём снайперов и пулемётов, мы поставили орудия и ракеты на прямую наводку и расстреляли здания в упор. И пока не осела пыль от взрывов, на штурм пошли суданцы. Кидали сначала гранаты в окна и двери, и прикрываясь щитами, шли дальше, зачищая здания огнём и штыками, через полчаса, пришёл ещё не привычный мне, тогда сигнал, — „Чисто!“ Пленных было мало, в основном они были раненые. Буры, которые видели, как действовали „Львы“ против засевшего в зданиях противника, кто восторженно кричал, а кто-то и крестился. Вообще после штурма Ледисмита, занятия Эсткорта, Питермарицбурга, буры стали относиться ко „Львам Судана“ уже более ровно и спокойно, но всё равно не равных. Мой же авторитет и других белых офицеров корпуса значительно вырос. Буры теперь постоянно приглашали нас на свои советы и совещания. Показателем улучшения отношений стал дележ трофеев.

В Ледисмите „Львы“ взяли трофеями несколько орудий англичан, винтовки, боеприпасы и прочее армейское имущество живое и неживое, часть добычи мы оставили себе, „что на штык взято, то свято“, часть отдали бурам даром, остальное было продано, правда далеко не за реальную стоимость. Тоже самое произошло после взятия Эсткорта, только в меньших масштабах. А вот о том, что они сами не взяли штурмом в Питермарицбурге ратушу и дворец губернатора буры пожалели. Там „Львы Судана“ взяли на штык городскую казну и деньги британской колонии Наталь. Сумма впечатляла. Столько золота сразу я видел впервые.

К часу дня Питермарицбург столица Наталя, был взят полностью под контроль, губернатор британской колонии Наталь сэр Генри Биннс пленён, на дворце губернатора подняли флаги Трансвааля и Оранжевой республики. Буры просто кричали от радости или пели псалмы в честь новой победы. Мы русские кричали „Ура!“, „Аллаху акбар!!!“ „Львов Судана“, вновь победно звучал над просторами Южной Африки».

Из книги генерал-лейтенанта Максимова Е.Я. «На страже Империи»,

«До Дурбана оставалось 50 миль, это расстояние буры бы способны были преодолеть за 12–14 часов. И они намеревались его взять уже завтра, несмотря на то, что это было 13 сентября.

После обеда, восемь тысяч бойцов вышли в направлении, главного порта Наталя, чтоб до ночи успеть пройти часть пути и сократить миль на 10-15-ть расстояние. Столько сил для занятия Дурбана уже не требовалось. Пленные, взятые в Питермарицбурге рассказали, что там стоит батальон в гарнизоне и для охраны складов, моряки с орудиями снятые с крейсеров, плюс немного волонтеров. Но, многим бурам, хотелось лично поставить точку в этом победоносном рейде. „Львов Судана“ вежливо попросили остаться, мол, сами справимся, взяли с собой только несколько пулемётных и ракетных расчётов, с ними был я и ряд белых офицеры нашего корпуса.

Взятие Дурбана прошло уже по отработанной схеме, режим тишины при движении колон, их заход в город по ж\д и шоссе. Волонтёры быстро разбежались, гарнизон тоже не стал особо усердствовать в сопротивлении, когда буры дали по ним несколько очередей из своих пом-помов, а „Львы“ ракетами. Дольше всего держались моряки, но их обошли, и просто перестреляли из переулков и с крыш. Позже выяснилось, что в списках убитых был и артиллерист капитан Перси Скот, который занимался переделкой морских орудий для действий на суше.

13 сентября в три часа дня на здании городской управы были подняты флаги буров, они вышли к океану. Через несколько дней, когда об этом узнали в Натале, там началось восстание, часть его населения шла к бурам, что вступить в их армию, а часть бежала от них. Было ясно, что Наталь британцы потеряли. Зато буры приобрели уверенность в своих силах, боевой опыт и высокий дух, тысячи новых солдат и огромные для тех мест трофеи.

По итогам, штурма Ледисмита и молниеносного наступления с взятием городов изгоном буры получили трофеями, более двадцати тысяч винтовок Ли-Метфорд, они были хуже Маузеров, но всё-таки магазинки, несколько тысяч Мартини-Генри, они ушли в запас и новобранцам, более 70 орудий разных калибров, в том числе морские 120 мм и 76 мм пушки, боеприпасы ко всему этому, запасы снаряжения, амуниции, провианта в Ледисмите, Питермарицбурге, Дурбане. Всё что было собрано для британских войск в Натале. Попали в руки буров паровозы, подвижной состав, депо, мастерские, угольные копи Данди, сотни повозок, тысячи лошадей и мулов. В Дурбане к ним перешло и содержимое, его четырёх банков, а в их хранилищах было немало золота в разном виде. Наверно и поэтому они не хотели, участия „Львов“ в занятие города. В порту к ним попали в руки несколько британских транспортов, ещё несколько попали в ловушку, зашли в порт не зная, что он теперь не английский. Через несколько дней появился британский крейсер.

Буры, как говориться были на кураже, но не все их офицеры потеряли голову от успеха. Видя морские орудия и моряков, было ясно, что военные корабли скоро вновь придут в Дурбан. Пленные это подтвердили. Готовые британские орудия они установили в городе, ближе к берегу, но, так чтоб можно было вести огонь в направлении моря. Орудия прятали, наставив вокруг них, всякой всячины, расставив их по одному или парами.

Британский крейсер появился 17 сентября, сначала он быстро и уверенно шёл к Дурбану, но вскоре сбросил ход и стал осторожничать. В оптику было видно, что на нём сыграли боевую тревогу. Орудия расчехлили, расчёты заняли свои места. С расстояния немногим более 4 — х вёрст, буры открыли огонь по крейсеру, но не все сразу. Тот пока молчал и развернул орудия в сторону берега, и, встав к нему бортом открыл ответный огонь. Тогда ударили все орудия буров, всплески на воде от снарядов стали появляться ближе к крейсеру. Вероятно командир крейсера не ожидал такой горячей встречи в своём порту и растерялся, огонь вёлся больше наугад и беспорядочно. Буры же не торопливо пристреливались, хотя ведения огня по морским целям им было в новику. Но, постепенно всплески от попаданий сгущались вокруг крейсера, потом кто-то утверждал, что было и попадание или даже два. Через минут двадцать пять после начала боя, крейсер сделал поворот в сторону моря и дал большой ход, выходя из боя. Берег в ответ разразился залпами радости и ругани в адрес трусливых англичан.

Позже узнали, что кто-то из уцелевших и не попавших в плен моряков, сумел крейсеру дать сигнал об опасности, поэтому он и не стал близко подходить к порту и приготовился к бою. Сам же крейсер отошёл в море и блокировал Дурбан, он сумел перехватить пару транспортов, не дал им зайти в ловушку. Через несколько дней подошло ещё два корабля. Главный порт Наталя англичане закрыли морской блокадой.

К бурам после взятия Ледисмита и броска к океану, кроме материальных трофеев попало более 20 тысяч пленных англичан и волонтёров, среди них несколько генералов. И бородачи-африканеры не знали толком, что с ними делать в таком количестве, когда они спросили, что сделали с пленными в Судане. Их вопрос я перенаправил к Ахмеду Федилу, его ответ их крайне удивил. „Они у вас работают!?“, — спросили они „Да. И тем самым окупают своё содержание и приносят пользу стране. Своим нападением они нанесли ей ущерб, теперь его возмещают“, — дал он им разъяснения. Буры были весьма практичным народом, и тема работающих на них пленных их явно привлекала.

В Дурбане спокойные, набожные и непьющие бородачи-африканеры, на радостях немного пошалили, разграбили несколько магазинов, были случаи насилия. Жубер, генералы и офицеры, пасторы быстро навели порядок среди расходившихся бюргеров. И они разрешили жителям захваченных городов, кто хочет уйти, уходить безбоязненно. „Львы“ тоже в Дурбане отличились не лучшим образом, троих из тех пулемётных и ракетных расчётов, что ушли туда с бурами за то, что насильничали, Ахмед Федил повесил, решили белых женщин попробовать. Узнав от том, что его солдаты в Дурбане стали насильниками, он ни минуты не колебался в принятие решения об их казни. Мне о сказал, что их Халифа приказал ему самым жёсткими мерами пресекать у солдат корпуса „Львов Судана“ желание убивать мирных жителей, насиловать, мародерничать, скрывать трофеи. После трибунала и немедленной публичной казни последовавшей за вынесением приговора, Ахмед Федил обратился ко мне с весьма неожиданной и деликатной просьбой. Он сказал, что „Львы Судана“ это тысячи молодых, здоровых мужчин, у которых вообще или давно не было женщин. Нет, они и дальше могут не обращать на это внимания, и выполнять приказы своего правителя со всем усердием, сказал он. Но, Питермарицбург город большой, а у белых в городах насколько он знает всегда есть блудницы, которые совершая этот тяжкий грех, зарабатывают себе на жизнь. Да, честно говоря, я такой проблемы не ожидал встретить в рядах воинов мусульман. И спросил, а как на это посмотрит Халифа, когда узнает? Муллы и улемы здесь и в Судане? Ахмед Федил меня заверил, что Халифа ещё в Судане дал добро на это и священники уже нашли или придумали оправдание этому греховному деянию. Тем более, что он пойдёт только на пользу воинам ислама для продолжения своего служения своему повелителю и вере.

Пришлось нам с остальными белыми офицерами корпуса, на следующий день заняться решение этого „богоугодного“ дела. В столице Наталя нашлись такие заведения и женщины вообще. И пока „Львы“ стояли в Питермарицбурге местные жрицы любви, практически без перерыва испытывали на себе, так же как и англичане, всю силу и боевой дух бойцов корпуса. Не были они обижены и в плане заработка. Местные газеты потом долго это историю ещё смаковали. Так же мы успешно решили проблему с ранеными и убитыми. В ходе боев их уже было более двухсот, но раненых в разы больше, чем убитых. Погибших сразу хоронили с почестями на месте. Легкораненые и больные находились в санитарном обозе и вагонах. И заранее в Йоханнесбурге, люди Халифы, которые здесь, оказывается, были ещё до войны сняли большой двухэтажный дом с пристройками, где расположился госпиталь для тяжелораненых „Львов Судана“, медики были из корпуса и добавили нанятый персонал. Когда в Южную Африку прибыл русский Красный Крест и санитарные отряды, „Львы“ безвозмездно предложили нашими врачам целый этаж, что значительно облегчило и ускорило обустройство русских медиков, которые в свою очередь консультировали суданских коллег.

После того как эйфория победы немного улеглась, победители решили занять Порт-Шепстон, на реке Умзимкулу, выйти на западные границы Наталя и на реках, которые были южнее, начать строить укрепления. Совершить рейды вдоль побережья и вглубь Капской колонии, чтоб создавать угрозу железной дороге на север из Ист-Лондона и вероятностью соединением с войсками буров наступающие с территории Оранжевой республики. Для этого оставили три тысячи бойцов, не считая новобранцев, которые прибывали с каждым днём, две батареи, помимо береговых. Остальные силы, более десяти тысяч бойцов с десятками орудий погрузив в вагоны всё первоочередное двинули обратно, через покоренные им города, чтоб усилить войска буров на других направлениях, „Львы“ уходили с ними. За время перехода, я, наши офицеры и уже Ахмед Федил, часто общался с Луисом Ботой и другими активными офицерами буров, обсуждали прошедшие бои, минусы-плюсы, они внимательно изучали, „Львов Судана“, точнее их организацию, подготовку, вооружение. Что впрочем, делал и я с самого начало моего появления в рядах „Львов Судана“.

Я сам и наши офицеры, внушали упрямым бородачам мысль, о том, что с регулярной армией должны сражаться регулярная армия. Мы говорил Боте, что буры отличные воины, но, чтоб и дальше побеждать англичан они должны стать хорошими солдатами. Луис Бота, когда мы стояли в Стандертоне на перегоне, заявил, что он будет на основе своих коммандо создавать регулярную стрелковую бригаду, взяв за образец организацию „Львов Судана“, и будет убеждать других генералов идти таким же путём. И попросил нас помочь ему, расписав штаты, структуру и прочие моменты.

Это неделя с 6 сентября по 13-е вошла в историю как „1-я чёрная неделя“ для британской армии. Англичане, сами буры и мир был просто ошеломлены, успехами армии организованной на основе ополчения над регулярной армией, как казалось одной из сильнейшей державы мира. Лондон кусал локти от позора и досады, европейские столицы, кто в открытую, кто втихаря, радовались неудачам наглых островитян. Париж, Берлин и Петербург особо не таились, прежде всего, Париж и Берлин. Даже лондонская биржа несмотря на золотой стандарт, отреагировала, небольшим падением фунта, а вот английские бумаги упали сильно.

22 сентября, когда „Львы“ и часть натальской армии стояли на ж\д развилке у Йоханнесбурга, ожидая, куда их решат направить дальше, пришла радостная весть, о том, что генерал Пит Кронье, взял штурмом Кимберли».

Как выяснилось позже, письма, отправленные мною бурам из Судана, от лица белых офицеров частично сработали. Что, войне быть африканеры понимали и без моих советов, поэтому закупали вооружения, особенно артиллерию, французские Крезо-Шнейдер в 155 мм, будущие знаменитые буровские «Лонг Томы», конечно Крупп, 120 мм гаубицы и полевые орудия, я в будущем даже про Шкоду читал у буров, пулеметы, того же Максима, винтовки Маузера. Фирмы классные, слов нет, и заказов у них много, поэтому в той истории все заказанные орудия они получить не успели, это конечно бы им не помогло войну выиграть, но потери бритов были бы точно больше. Вот я бурам и указал, неплохой рынок для закупки вооружений… Испания. Войну они амерам проиграли, колонии потеряли, армию сокращать начали, большая часть флота вообще на дне, денег нет в бюджете, так, что вполне могли буры и испанцы найти в вопросе продажи оружия друг друга, тем более против британцев. У испанцев были свои фирмы, выпускавшие артиллерийские орудия, Онтория, помню точно, по качеству конечно даже не Шкода, но, как говориться дорога ложка к обеду. Вот буры заказав и купив, что можно было у пушечных мэтров, вышли на испанцев, и как оказалось не зря.

У пехоты у них были тоже Маузеры, своя разнообразная артиллерия, от полевых гаубиц и мортир от 210 мм до 87 мм и весом всего 182 килограмма, полевые пушки и гаубицы в 150 мм, полевые орудия, горные. Орудия были бронзовыми, но пороха применяли уже и бурый, и их можно было купить достаточно быстро и недорого. Что буры и сделали, когда поняли, что многие сделанные ими заказы не успевают, к тому сроку, который они наметили для начала войны.

У испанцев были куплена тяжелая артиллерия, — шесть орудий, 15-cm BL Verdes Modelo 1891. Масса орудия: 2950 кг, дальность около 7 500 м; шесть орудий гаубиц Br. 15-cm BL Mata Modelo 1891. Калибр: 149,1 мм/15 кал, масса снаряда: 35 кг, дальность — 6500 м; шесть орудий С.Br. 12-cm BL Plasencia Modelo 1891, калибр: 120 мм/25 кал., масса орудия: 1615 к, масса снаряда: 18 кг кг, шрапнель 130 свинцовых пуль, дальность: 35º=9100 м.

Уговорили испанцев блеском золота продать бурам четыре корабельных, 12-cm BL Hontoria Modelo 1883 Калибр: 120 мм/35 кал. Масса орудия: 2600 кг Масса снаряда: до 24,1 кг Дальность: 25º=10500 м, буры любили, чтоб у них были длинные руки.

Из полевой артиллерии они прикупили себе испанскую бронзовую копию стального Круппа, в количестве двенадцать орудий C.Bс. 9-cm BL Plasencia Modelo 1878 Калибр: 87 мм/23,7 кал. Масса орудия: 516 кг Масса снаряда: 6,3 кг Дальность: 16,2º=6340 м.

Соблазнились и легкими горными орудия Пласения, C.Ac. 8-cm Cr. BL Plasencia Modelo 1874 Калибр: 78,5 мм/12,6 кал. Масса орудия: 102 кг. Дальность: 20,6º=3260 м, их купили тоже дюжину.

Брали по шесть и двенадцать орудий, чтоб можно было разбить на пары и тройки, морские орудия купили, оказывается для артиллерийских поездов, по одному на ж\д направление, — Наталь и Капская колония. К началу войны они не успели их доделать, но потом быстро сделали, один из них Ахмед Федил видел на перегоне у Йоханнесбурга, по его описанию у них были щиты и выдвижные опоры. Бронепоезда буры стали делать позже в ответ на британские, для этого и подвижного состава, материалов, промышленных мощностей после занятия Наталя и поставок из вне у них стало больше, так на бронелисты для них они стали разбирать английские разгруженные транспорты, стоящие без дела в порту Дурбана.

Хотели разгулявшиеся буры купить у испанцев и Максимы в 37 и 7 мм, но им отказали и предложили 25-мм митральезу Норденфельта-Пальмкранца и 11-мм митральезу Норденфельта, понятно, что старьё, но выбирать им сильно приходилось. Взяли и тех и тех по двенадцать, и испанцы продали им и винтовок Маузеров 10 тысяч с патронами. Жаль, что буры перед войной не дотянулись до Кольта-Браунинга 1895 года.

Двадцать два орудия калибром в 150 и 120 мм, двадцать четыре полевых и горных скорострельных орудия и четыре морских по 120 мм, для бурской армии ополченческого типа, это было более, чем внушительно.

По рассказу Ахмед Федила, Е. Я. Максимова, а они в свою очередь опирались на повествование разных участников событий, с Кимберли вышло следующее.

Кронье взяв в блокаду родину бриллиантов Кимберли и ждал прибытия, четверок гаубиц и пушек в 150 и 120 мм, шесть 87 мм и четыре 80 мм горных орудия. Получив их в дополнение к своим орудиям, буры поставили артиллерийские вышки и, корректируя с них огонь, стали расстреливать восьми мильный периметр обороны англичан, в наиболее слабых его местах. Дюжина тяжелых и двадцать одно орудие поменьше делали своё дело, фугасы разрушали укрепления, сделанные из земли и отвальных пород, фугасы и шрапнель выбивала из них защитников, англичане несли большие потери. На четвёртый день обстрелов они решились на вылазку, конный отряд в четыре сотни состоящий из Конницы Алмазных Полей, небольшое подразделение Капской Полиции, Конной Пехоты и подразделение, называемое Кимберлийской Легкой Конницей попытался атаковать, артиллерийские позиции. Их встретили шрапнелью, потом 37 мм «пом-помами», испанскими митральезами и винтовочным огнём, потеряв хорошо за сотню убитыми и ранеными англичане, начали отходить, буры решили их отсечь от города, но прибытие двух рот Северо-Ланкаширцев спасло ситуацию, они сами, неся потери, сумели дать возможность отряду вернутся в Кимберли. Обстрелы продолжились.

Успехи Жубера в Натале, подзадоривали буров у Кимберли, в Ледисмите взяли в плен генералов, большие трофеи, Питермарицбурге губернатора, в Дурбане банки. А они возьмут кладовую алмазов, родину бриллиантов… Кимберли! И пленят одного из главных врагов свободных буров… Сесиля Родса, и возьмут себе его алмазы, шахты, мастерские, железные дороги, рабочих. И «папаша» Крюгер с политиками, настоятельно просил взять город как можно быстрее, это был бы один из козырей в начинающейся большой политической игре. По его просьбе к Питу Кронье срочно прибыли офицеры, которые участвовали в штурме Ледисмита и Эсткорта, чтоб поделиться опытом и участвовать в разработке плана штурма Кимберли.

20 сентября, рано утром буры пошли на штурм, в городе сыграли тревогу, его защитники заняли свои позиции, готовясь отражать атаку, а атакующие буры вдруг залегли. Атака оказалась ложной, а выманенные ею англичане на свои позиции попали под сильный обстрел артиллерии, которая уже пристрелялась по их укреплениям. Буры за это время приблизились к разбиваемым артиллерией позициям, и после прекращения обстрела, подавляя понесших потери британцев, огнём легких пушек, пулеметов и винтовок, пошли в настоящую атаку, которая велась с двух сторон, после двухчасового боя на позициях и в городе, Кимберли пал. Глава «Де Бирс Компани» не коронованный король Южной Африки, Сесиль Родс с прострелянной ногой и хорошо избитый попал в плен, добытые алмазы, шахты, мастерские, его компании, всё, что было его, попало в руки буров.

В клетке буры его, конечно, не провезли по городам хоть ранее обещали это сделать, но в Претории и Йоханнесбурге, публике его показали, она ревела от восторга, один из главный зачинщиков этой войны теперь у них в плену. Ему и ещё ряду лиц «Де Бирс компани», грозил трибунал, бурам было, что им предъявить.

Падение Кимберли, аукнулось бритам восстанием в приграничных районах с землями буров, там жили такие же буры, только волей судеб оказались на территории Капской колонии под властью англичан, теперь этой власти не стало. Часть таких шли в армию своих собратьев, часть устанавливала теперь во владениях Британии свои порядки.

Взятие родины алмазов и пленение Родса, ураганом радости пошло по бурским землям, подняло новую волну насмешек над англичанами в Европе, и вызывало бурю негодования в Лондоне. Конечно!!! Здесь дело было даже не в очередном поражении англичан, на шахтах Кимберли «в 1892 г. добыто алмазов на 23,5 милл. мет. руб.», сообщила мне местная Вика в лице Брокауза и Эфрона, то есть почти 2,5 миллиона фунтов стерлингов, на эту сумму можно были два эскадренных броненосца построить, самое совершенное на то время орудие войны. А наверняка выработка за эти годы увеличилась! Бриты потеряли кучу денег!!! А это хорошо, и для Судана и России.

Во французской газете появилась карикатура, где здоровенный бородатый бур, ногой наступив на подол платья, одной рукой прижал к трону понятно, что королеву Викторию, другой ножом выковыривает из её короны бриллианты, со словами, — «Тебя, старая карга, в Аду заждались, а ты всё брильянтами балуешься!»

После этих громких событий, командования буров отправили «Львов Судана», решат проблему Мафекинга, небольшой городок на границе Трансвааля, Бечуаналенда и Капской колонии, который буры тоже держали в осаде. Он открывал путь в английскую Родезию. Луис Бота с войсками убыл к Колесбергу, часть сил из Наталя буры направили для усиления своих сил идущих на Стромберг и к покорителю Кимберли генералу Питу Кронье. На волне побед они хотели наступать дальше.

Из книги генерал-лейтенанта Максимова Е.Я. «На страже Империи», глава «Львы Судана», — «Под Мафекинг наш корпус был переброшен по железной дороге до Крлексдорпа, дальше миль сто по вельду. Идя по нему, бойцы корпуса, говорили, что, как дома побывали, такие же бескрайние просторы, трава, кустарники, редкие лесочки, животина всякая бегает, здесь им было более по душе, чем в гористо — холмистом Натале.

28 сентября прибыли на место, дальше заработал военный механизм, разведка, снайпинг, рекогносцировка, обстрелы импровизированных фортов англичан и укреплений, в том, числе и ночные. Подготовка к штурму, рассвет, артподготовка, штурм.

3 октября Мафекинг был взят, его тысяча шестьсот защитников, из которых только несколько офицеров были кадровыми военными, остальные местные войска, волонтёры и городское ополчение, не могли оказать внятного сопротивления, уже элитным солдатам, опытным „Львам Судана“. Когда боги войны, (я стал тоже вслед за Ахмедом Федилом называть артиллерию, а он это взял от Халифы) пристрелялись по их укреплениям, наметили и распределили цели, англичан рано утром выманили туда ложной атакой, и накрыли артогнём, нанеся им большие потери, после этого „Львы“ и буры которые осаждали город, атаковали с четырёх сторон, и буквально втоптали его защитников в землю. Британские офицеры были почти все убиты, в плен попал какой-то лорд Чарльз Бентинк, родня его потом выкупала у суданцев. Буры наблюдавшие подготовку и штурм, были впечатлены действиями „Львов“, так воевать они не умели. С трофеями Ахмед Федил не жадничал, четверть от них досталась бурам.

Следующей целью уже только отрядов буров стали города Лобасти и Габеронес, пятьсот бойцов усиленные трофейными пушками и пулемётами, должны были выбить из этих городов и округи англичан и идти дальше на север, по Бечуаналенду до города Палатье, занять его, чтоб потом соединиться, со своими отрядами, которые стояли на границе с Родезией. „Львы“ и остальные буры с генералом Сниманом двинулись в Кимберли 5-го октября, им предстояло преодолеть 220 миль, часть осталась гарнизоном в Мафекинге.

Всем было очевидно, что британцы после ряда тяжёлых поражений хотели реванша, желали смыть позор своих поражений кровью врага, и восстановить вновь пошатнувшуюся репутацию своей армии, здесь и после поражения в Судане. И они пошли в наступление, их вёл командующий силами в Южной Африке, генерал Редверс Буллер он собрал в кулак всё, что у него было в Капштадте и около него, 14 тысяч человек, 24 орудия и двинулся по железной дороге к Кимберли, не дожидаясь прибытия основных сил экспедиционного корпуса.

Вероятно он рассчитывал, что хоть город и взят, но буры понесли потери при штурме, следовательно их силы ослаблены, этим он и хотел воспользоваться, и одним ударом решить две задачи, разгромить главные силы противника и вернуть Кимберли. Костяком его сил была 1-я дивизия лорда Метуэна, был у него и импровизированный бронепоезд, который должен был прикрывать железную дорогу от действий буров.

На подходе к реке Моддер, 28 и 30 сентября Буллер с немалыми потерями, свыше пятьсот убитыми, ранеными сумел сбить буров с передовых позиций, но их не преследовали и они организованно отошли. 3 октября англичане вышли на главные позиции буров, которые нельзя было обойти, оставалось или атаковать или отойти.

4 октября британцы пошли в атаку, после недолго обстрела артиллерией по тем местам, где как им казалось, были позиции противника. Атака была явно не согласована, в бой их силы вступали разрозненно, и получили за это от буров, которых возглавлял генерал Кронье, как говориться по полной. Сначала их встретили снаряды тяжёлых орудий, потом подключилась и полевая артиллерия, только упрямые шотландцы и гордые гвардейцы, сумели под таким огнём, дойти до расстояния, с которого по ним начали бить 37 мм пом-помы, картечницы, остальные части тоже были остановлены орудийным огнём. Бриты потеряв 136 офицеров и 1806 солдат убитыми, ранеными и пропавшими без вести, отошли в свой лагерь у селения Моддер-Ривер. Буры их вновь не преследовали. До середины октября возникло тактическое затишье, воюющее стороны взяли паузу, только энергичный генерал Френч, сумевший уйти от буров в Натале, заняв Ноупорт, рыскал конными отрядами между ним и Колсбергом, вступая с такими же отрядами буров в перестрелки.

К этому времени буры закончили переброску сил из Наталя, „Львы Судана“ и другие части пришли к генералу Кронье из под Мафекинга. В войсках буров появились сформированные части добровольцев, роты, а позже и батальоны, из голландцев, немцев, французов и выделявшиеся количеством рыжих ирландцы. Прибыли русские, сербы, черногорцы, греки, скандинавы, итальянцы, испанцы и даже индусы. Из них выделялись немцы, французы и русские, отличались они большим количеством добровольцев с явно военной выправкой, что их и выделяло от тех же голландцев, ирландцев, скандинавов и итальянцев. Добровольные борцы с засильем британского империализма в мире из Германии, начали активно участвовать в работе импровизированного Генштаба буров.

18, 19, 20 октября буры перешли в наступление по трём направления, — Пит Кроньё, Якобус Деларей с 15 тысячами на Де-Ар против генерала Буллера с его 12 тысячами, Петрус Жубер с 10-ю тысячами на Миддельбург — Росмид, имея против себя генерала Фрэнча с более 5-ю тысячами, кроме этого Жубер после занятия города Ноупорта, должен был отправить 2 тысячи по железной дороге на Де-Ар, чтоб перекрыть путь отступления генералу Буллеру, Луис Бота и генерал оранжистов Христиан Девет шли на Стромберг имели 8 тысяч, их противником был генерал-майор Бартон и его 4 тысячи бойцов.

В сумме у буров было более 33 тысяч человек, за сотню орудий, десятки пулемётов, четыре артиллерийских поезда, ещё один сделали из британских морских 120 мм орудий взятых в Ледисмите. Действия буров в этот раз отличало почти синхронность действий, сосредоточение сил и средств на направлениях наступления здесь явно виделось участие добровольцев из Германии.

В идеале эти добровольцы хотели, используя превосходство в силах и мобильности окружить силы противника, уничтожить и пленить их. Продвинуться за линию Де-Ар — Росмид — Стромберг, и получить для себя связку железных дорог между своими силами. У буров получилось 50 на 50. Будь на их месте хотя бы испанская армия, наверно они решили бы обе эти задачи, но буры были армией милицейского типа на желании и доверии, желание бойцов воевать и доверии к своим командирам, которые были ещё и выборными.

Лучше всех справились подвижные Девет и Бота, идя тремя колонами, вдоль ж\д и на удалении от неё, они и Стромберг заняли, и связывая англичан фронтальными боями по линии ж\д, двумя другими колонами окружили их, и заставили сдаться, взяв в плен генерала Бартона. И пошли дальше, города Стрекстором, Куинстаун, Таркастад были заняты, бурские отряды растеклись по округе.

Генерал Фрэнч, который в Натале показал себя умелым противником, вновь не дал себя окружить, не торопливому Жуберу, используя местность и выставляя заслоны он отходил на юг в направлении Крадока. Жубер шёл за ним занимая Ноупорт, Росмид, Миддельбург, и дойдя до слияния рек Гроот виз Ривер и Гроот брак Ривер остановился, хотя до Крадока оставалось 23 мили (37 км). Мало того, что Фрэнч ушёл от буров он успел отправить отряд майора Гарри Кейна в тысячу всадников, с двумя пулемётами в Де-Ар, который весьма умело, задерживал буров. Прибывшие к нему оттуда на помощь подкрепление и не дали им пройти туда, остановив их на реке Seekoei river. Жубер упустил своего противника и дал возможность уйти другому.

Кронье тоже не особо торопился, сбив передовые посты, и заставив генерала Буллера артиллерийскими обстрелами и угрозой окружения спешно покинуть лагерь и отходить по железной дороге на юг. Англичане даже мост через Риетривер не успели взорвать. Они отходили по железной дороге давая бои на выгодной для обороны местности, их сбивали артиллерий и обходами с флангов. Я, генерал Якобус Де ла Рей, предлагали Кронье взять их в клещи и окружить, но то не хотел. Зачем? Он успешно наступает, потери небольшие, а при окружении Буллера, он может решиться на прорыв, может помощь прийти из Капштадта, а это рост потерь.

Так и продолжалась дальше, англичане отступают, буры за ними наступают. Неожиданно англичане упёрлись в обороне на холмах у железнодорожного моста через реку Оранжевая, батальон с батарей стоял там так твердо, давая возможность перейти через реку главным силам, что даже арт обстрелы и атаки буров не заставили их покинуть позиции. Только яростная атака „Львов Судана“ и обход их с тыла Де ла Реем, где он получил ранение, заставили их сдаться. Это были добровольцы, которые решились даже ценой своей гибели, дать уйти главным силам британцев от противника, в этом случае даже „Львы“ смотрели на них как на по-настоящему достойного уважения противника, они из-за их упорства и мужества понесли серьёзные потери, более ста пятидесяти человек убитыми и ранеными. Бой у моста и его повреждение англичанами, дали им возможность немного оторваться от буров. Но, они быстро нашли броды и удобные места для переправы через Оранжевую, и, догнав их через сорок миль (64 км) на станции Потфонтен стали вновь наседать на отступающего генерала Буллера и его измождённую армию. Ему до Де-Ара оставалось 35 миль (56 км), в сухих руслах на юге от города он вновь поставил отряд заграждения, но буры просто избили их артиллерией и по таким же руслам его и обошли. Буллер в городе не задерживался, маршем прошёл через него, сея в нём панику, страх и забирая с собой всех кто решил бежать от страшных буров, с которыми идут ещё и вооружённые чёрные.

Они и вошли в Де-Ар победителями, толпа в несколько сотен человек встречала их с радостью. Часть сил, пройдя ещё 30 миль (49 км) заняли город Деелфонтей и позиции на столь любимых бурами холмах, и остановились. Через несколько дней отряд буров занял город Бристаун в 40 милях (61 км) к востоку от Де-Ара.

Их наступление закончилось, а для англичан завершился поход „Железных людей“ в 145 миль (230 км), так назвали это отступление генерала Буллера, которое шло две недели. Из 12 тысяч человек и 24 орудий, он вывел 7-мь тысяч и 6-ть орудий, остальные остались там… в вельде, городах и станциях, которые проходили англичане, убитыми, ранеными и пленными. 28 октября для Британии закончилась „2-я чёрная неделя“.

Волна паники прокатилась по городам и весям Капской колонии, — „Буры!!! Идут буры!!! С ними черные!!!“ С севера пошли беженцы, выросли цены на продовольствие, жильё, билеты в Европу и Индию, и вообще на всё.

Альфред Милнер губернатор Капской колонии и верховный комиссар Южной Африки в одном лице, объявил в колонии чрезвычайное положение. Из мужчин с 18 и до 60 лет, формировали отряды ополчения, из экипажей военных кораблей, что стояли в портах колонии, создали десантные роты, с них же снимали пушки и пулёметы, даже часть команд торговых судов, отправили на позиции. Этими силами перекрывали подходы к городам, готовясь встретить вторжение страшных буров. Метрополия сняла с рейса два трансатлантика, вновь привлекла большие крейсера и срочно грузила на них войска для отправки в Южную Африку, опять перебрасывали войска из Индии. В самой Британии очередное поражение восприняли тяжело, правительство Роберта Гаскойн-Сесила, маркиза Солсбери, сильно зашаталось, ходили слухи, что королеву Викторию хватил удар. В Европе над Британией безжалостно смеялись и издевались в прессе, англофобия росла как на дрожжах. Знакомые мне после говорили, что даже послы Португалии, Греции стали смотреть на британских дипломатов нагловатыми взглядами.

Но, буры дальше не пошли, отправив свои коммандо на десятки миль вперёд, захватывать скот, продовольствие и всё, что нравиться, разрушать ж\д пути. Получив железнодорожную линию Де-Ар — Росмид — Стомберг, они решили не отрываться далеко от своих территорий, остановились на достигнутых рубежах и начали строить укрепления. Хотя от Куинстауна до Ист-Лондона оставалось всего 105 миль! Все кадровые добровольцы и те, кто следили в Европе за войной и мал-мала смыслил в стратегии, наверно волосы на голове рвали, от досады, что буры не хотят идти дальше, но те упёрлись и не шли.

Возникшую стратегическую паузу, противоборствующие стороны использовали каждый в свою пользу. Англичане насыщали оставшуюся у них под контролем территорию Капской колонии войсками. Новый командующий фельдмаршал Фредерик Слей Робертс, 1-й граф Робертс Кандагарский потребовал от Лондона не менее 150 тысяч штыков и сабель, артиллерию, пулемёты, бронепоезда и артиллерийские поезда. Битый британский лев, зализывал раны и готовился к прыжку, чтобы, всё-таки растерзать, добычу, которая оказалась вдруг такой кусачей.

Буры тоже не сидели, сложа руки, обучали пополнение, строили укрепления, дороги, точнее выбирали лучшее направление в вельде, это и становилось полевой дорогой. Бросились они строить и железные дороги, чтоб связать между собой Блумфонтейн — Кимберли, Кранс — Линдлей — Кронстад, это было явно влияние добровольцев из Германии и Франции. Буры как практичные люди, слушали и тех и тех, сравнивали, и выбирали лучший вариант. На строительстве дорог и других объектов работали, чёрные, местные белые, но не бюргеры, а… пленные.

Кормить под 30 тысяч здоровых мужиков было даже для богатых буров накладно, поэтому они предложили им работать на себя. Кто из пленных англичан был пошустрее пристроились работниками на фермы буров, остальных распределили на строительство дорог и различные предприятия, им платили небольшие деньги, питание, содержание было получше, разрешали выходы в город, делать покупки. Опасность побегов была, конечно, но особо не сбежишь, везде полно вооружённых буров от подростков до стариков, да и женщины умели стрелять и обращаться с ножами, и черные слуги и работники следили за пленными, и кроме этого беглецов ждал зубастый, клыкастый, когтистый, рычащий, воющий и вечно голодный и часто безводный вельд.

Офицеры поголовно отказались работать, многие сержанты тоже, их содержали буры отдельно, и достаточно скромно. С пленными ирландцами буры сами додумались или кто подсказал, начали работать, прежде всего, ирландцы добровольцы, уж как они своих соплеменников поначалу не называли, и английскими подстилками, жополизами, содомитами, иудами, каинами, заблудшими баранами и наконец, обманутыми братьями. Устроили им ликбез об истории Ирландии и роли англичан в ней, через несколько недель такой обработки в „Ирландской бригаде“ уже были взвода из бывших пленных ирландцев.

Ойтлендерам начали предлагать вступать в армию, чтоб потом получить гражданство, но во вспомогательные части, бывшим рабочим, шахтёрам ополченцам Кимберли, вновь заняться добычей алмазов».

По телеграммам моих людей с мест и газетам, которые попадали мне весьма не свежими мне стало ясно видно, что после второй «черной недели» резко активизировался механизм большой политики.

Папаша Крюгер сделал заявление, что после такого кровопролития, нужно остановиться, объявить перемирие, сесть за стол переговоров, он говорил, что буры не хотят дальше войны, они хотят, чтоб их оставили в покое и не лезли в их дела, а спорные вопросы решали не угрозами и силой оружия, а переговорами. И обратился за поддержкой своих мирных инициатив к Берлину, Парижу для проформы Амстердаму, и зачинателю мирной конференции в Гааге — Российской империи, и вообще всему прогрессивному человечеству, большую часть, которого бриты достали, а многим успели не слабо напакостить. Лондон на призыв Крюгера гордо промолчал, а остальные стороны, ответили бурам возгласами, — «Отличное предложение! Мы за мир!!! Хватит белым убивать белых!»

И в залив Делагоа вскоре пришли французские, германские, русские крейсера, даже итальянцы и испанцы прислали свои крейсера. Всех удивили испанцы, они прислали свой единственный боеспособный крейсер, большой и красивый «Император Карлос V», это было понятно, после поражения от США, им надо было восстанавливать статус, и тут такой момент, англичан опять бьют!

Посыл держав был ясен, — «Какой может быть мир без права свободной торговли!?» Вот они его и будут защищать, по сути «владычице морей» неофициально вновь объявили «вооруженный нейтралитет».

Бурам открыли свои закрома Франция, Германия, Голландия, вновь Испания, и даже САСШ и Габсбурги, артиллерия, пулемёты, картечницы, винтовки, патроны, снаряды, амуниция, снаряжение, паровозы, вагоны, металл, цемент, рельсы, колючая проволока, в общем, всё, что так необходимо для достижения мира. Даже Россия через Черногорию продала бурам партию картечниц и горных пушек Барановского.

Как позже рассказал мне Ахмед Федил и Максимов, начали буры в это время формировать и регулярные части, Кристиан Девет из своих оранжистов, Кронье, Жубер, Луис Бота, Де ла Рей из трансваальцев, особенно усердствовали первый и последние, остальные не спешили, хотя и Кронье, Жубер видели в боях в Натале и с Буллером преимущество регулярной армии в лице «Львов Судана». Для этого у них было всё, обстрелянные, мотивированные бойцы, вооружение, деньги, советники.

К началу нового этапа боевых действий, генералы нового, «второго поколения» Кристиан Девет, Луис Бота и Де ла Рей, имели под своим командованием по стрелковой бригаде, три — три с половиною тысяч штыков, с шестью орудийной батареей полевой и легкой артиллерии, пулемётами или картечницами, бригады получились, правда, совсем стрелковые, или совсем не стрелковые, все они были на конях. Остальные генералы «первого поколения» ограничились полками, в некоторых бурских коммандо тоже пытались внести элементы регулярной армии, но палку не перегибали. Увеличилось количество батарей тяжелой артиллерии за счёт покупок и трофеев, в мастерских Претории, Йоханнесбурга, Кимберли, Дурбана, Блуфонтейна, делали артиллерийские и бронепоезда, купили в Германии даже аэростаты.

Из мемуаров Е.Я. Максимова «На стражи империи»:

Уже в первый месяц войны из местных иностранцев в бурских республиках были созданы отряды добровольцев, голландский отряд в составе 120 человек, немецкий отряд численностью в 200 человек во главе с полковником Адольфом Шилем, скандинавский отряд из 40 человек и так называемая «Ирландская бригада» из 150 человек, которой командовал отставной полковник армии США Блэк.

И теперь в довесок к ним хлынули через Лоренсу-Маркиш добровольцы… в начале десятками, а после «2-й черной недели» сотнями. И получилось голландских свыше 1400 человек, немцев более 1200, французов и ирландцев свыше девятисот, и тех и тех, русских, сербов, черногорцев, за восемьсот, испанцев, аргентинцев более семьсот, итальянцев под пятьсот, скандинавов за триста, были греки, португальцы, франкоканадцы и неожиданно много индусов, более пятисот человек. Это были так сказать местные индусы, в Натале их было наверно под пятьдесят тысяч, были и из Занзибара, и несколько десятков из Европы и Индии.

Немцы, французы, русские, испанцы, многие голландцы, выделялись военной выправкой, субординацией в отношениях между собой, некоторые добровольцы наверняка имели звание не меньше подполковника. Немцы, прибыли сразу со своими орудиями, Маузерам 98 и германскими Максимами, французы с винтовками, пулемётами, орудиями, тоже своими. Русские не отстали от своих коллег, они прибыли с батарей новых трехдюймовых орудий, с мосинками и купленными у англичан же пулемётами Максим-Виккерс. Хотя конечно официально всё это было куплено бурами для себя.

Складывалось ясная картина, что все хотят испытать на англичанах свои новые вооружения, проверить на них военную теорию и практику. Португальские власти не сильно интересовались, что там, в трюмах привезли с собой транспорты с флагами великих держав, и зачем прибывали в Делагоа, десятки и сотни мужчин явно не штатского вида. Формально документы были в порядке, и этого им было достаточно, как и золота, которое они за это получали, так и количества военных кораблей Германии, Франции, России и Испании.

У добровольческих частей были достаточно звучные названия, — у французов «Жанна д'Арк», у русских «Петропавловск», испанцы тоже особо не мудрили, назвали себя «Гибралтар», ирландцы почему-то «Ирландская бригада Патрика Сарсфилда», индусы зачем-то выбрали для себя флаг сипаев. Но, самыми известными всё-таки были и остались «Львы Судана», как и самыми многочисленными, более трёх тысяч человек, их в период затишья, через Лоренсу-Макреш на германских транспортах пополнили новыми бойцами, забрав тех, кто уже не мог воевать.

Белые добровольцы редко общались с ними, чаще всего это были русские и ирландцы, они стали постоянно посещать «Львов», в силу того, что мы были среди них и ирландский взвод, кроме нас они встречались с Ахмедом Федилом и другими офицерами суданцами. Немцы, французы, голландцы, испанцы приходили посмотреть на «Львов» скорее как на дрессированных животных, которых белые, то есть мы, научили обращаться с оружием, хотя выправка, состояние вооружения, произвело на них впечатление. Камуфляж, средства маскировки, полный комплект вооружения, защиты, снаряжения бойца показывали только русским.

С появлением кадровых добровольцев резко изменилась в лучшую сторону положение не только в планированием и подготовки операций, но дел со стратегической разведкой и контрразведкой, военной цензурой, всё это было у буров наверно на уровне зародыша. Чувствовалось, что наши коллеги из туманной Германии крепко взялись за дело.

Получалось добровольцев более девяти тысяч человек, вольных или невольных «любителей» Британии, они получили негласное название Иностранный легион, но единого командира над ним не было. В целом он подчинялся главному командованию буров, а там всё больший вес набирали немцы, вытесняя оттуда французов.

Стало ясно, что великие державы и не очень, решили использовать англо-бурскую войну и неудачи в ней англичан в свою пользу, тем более, что почти за всё платили буры, причём золотом, а позже и алмазами.

Британия конечно, крайне возмущалась поведением держав, грозила в прессе карами, включила рычаги давления в столицах, но британский лев оказался сильно битым, и поэтому уже не таким страшным, как казалось раньше. И тоннаж флотов Германии, России, Франции не так уж сильно уступал Роял Нави. И ещё была Закаспийская железная дорога.

Глава 10. ШОК и ЛЕПЕТ

До 19 августа я находился в Суакине, где получал новости из Южной Африки и дожидаясь подтверждения, что «Львы Судана» прибыли на место, затем вернулся в Омдурман, приближалась годовщина победы над англичанами.

Отметили дату не пышно, но и не скромно. Провели военный парад, вознесли молитвы Всевышнему за посланную победу, почтили павших, наградили, тех, кто заслужил и не был отмечен после битвы. 8 и 9 сентября были объявлены праздниками. Было видно, что люди искренне радуются победе и мирной жизни, все, как и у нас на День Победы, всем нормальным людям, нужен мир, а мир без войны, увы, не возможен. Так, что предстояло ещё повоевать.

Уже в столице я получил сообщения, о возвращении к родным берегам своих рейдеров-пиратов. Они приходили в Суакин, начиная с середины сентября с интервалом в несколько дней, и было их не два… а четыре!

Делов они наделали! Из-за их действий бриты отдали таки стоп-приказ на перевозки войск из Бомбея в Дурбан. Моими рейдерами были потоплены несколько английских транспортов, сожжён главный порт на Сейшелах, Порт-Виктория, слегка разграблен сам город, так же взяли себе первый трофей, паровую шхуну или баркентину, подобную своим. После этого ушли к Занзибару, и там ещё распотрошили несколько судов под английским флагом и приобрели второй трофей. В разных портах германской Восточной Африке быстро продали захваченные грузы, и не спеша пошли домой, по пути опустошив судовые кассы, карманы и трюмы на предмет ценных грузов, ещё нескольких англичан, выдавая себя за мадагаскарских, занзибарских и сомалийских пиратов.

Добычу я выкупил, как и договаривались 50 на 50, корабли, один трофей уходил мне в счёт добычи, другой был выкуплен у команды взявшего его призом. Таким образом, ВМФ Судана прирос на два корабля, а капитаны и команды «Омдурмана» и «Хартума» реализовали воплощение мечты в жизнь, и стали по-настоящему обеспеченными людьми, некоторые моряки сразу отказались служить дальше, и отправились восвояси, другие взяли отпуск и обещали вернуться вновь. В августе, сентябре пришли уже ставшие привычными в порту Суакина транспорты, с различными грузами, инженерами для железной дороги, геологами и другими специалистами, как из Германии, так и России. Мне нужно было успеть сделать многое, для будущего Судана пока я у власти.

Находясь в Омдурмане и получая приятные новости с англо-бурской войны, я плёл паутину заговора. Эритрея должна быть разделена между мной и Менеликом, Британское Сомали и итальянское должно перестать быть британским и итальянским. Пока шло всё по плану, англичане терпят поражения, Менелик, готов выполнить союзнические обязательства, связь, кстати, с ним упростилась. Французы почти достроили телеграфную линию Адисс-Абеба — Харар.

С началом англо-бурской войны операция «Чао бамбино» начала набирать обороты. Вдруг начали обостряться отношения Судана с Эфиопией, стягиваться войска с обеих сторон. В города Акордат, Барэнтеу, Кэрэн, Асмарэ и Массау отправились люди, которые в час Х, должны оборвать связь по телеграфу, вбрасывать слухи, устроить взрывы, поджоги, в общем, всё, чтоб отвлечь итальянцев, дезорганизовать их в момент моего вторжения, и прежде всего от главного направления… с моря! Именно с моря!!! Они его оттуда не ждут.

Я планировал начать всё как всегда, войска вторгаются из района Кассалы и двигаются, главные силами через Тэсэнэй, к Барэнтеу, в Барэнтеу делятся на две группировки. Северная, главная из этих двух, занимает Акордат, Кэрэн и северные перевалы и выходит к Асмаре, южная поменьше через Шамбуко, Арезу к Мэндэфэра на южный перевал у Гинды и тоже Асмару. На штурмы фортов решили силы не тратить, обстрел предложение сдаться, сдались хорошо, нет оставить силы для блокирования и дальше вперёд. В Асмару входить с ходу, её форты берутся в блокаду. С юга в Эритрею заходят войска Эфиопии, занимают, оговоренные в соглашении земли и создают угрозу с юга. Расчёт был опять на внезапность, скорость продвижения и нестандартность действий, пока новости о вторжении дойдут до Массау, мои войска займут уже Акродат и будут двигаться дальше.

Но, самый главный удар должен был быть по Массауа… с моря. Лезть прямо туда морским десантом глупо, там, у итальянцев есть силы флота, а вот высадить десант на севере и к югу от города возможно. И синхронно войти в город с двух сторон, тут и флот не поможет. Брать на транспорты сразу по две-три тысячи, плюс шхуны по сотни две-три возьмут, от Суакина до мест предполагаемой высадке всего миль 280, на 10-ти узлах менее, чем за сутки дойти можно. Высадка в километрах не далее чем 30 км для марш-броска, места для высадки желательно пустынные, и как всегда на рассвете в город входить. И такие места для высадки нашли. Южнее Массауа, 10 морских миль по морю от него, у входа в залив Адулис и севернее, тоже в 10-ти милях, недалеко и селения Эмбереми, берега дикие, но местность привычная для суданцев, земля, песок, сухие русла, кустарник, так описали их агенты.

А, что нам сообщает Вика 19 века, — «Эритрея жителей 329 516, в том числе 2 014 европейцев. Войско Эритреи состоит из 187 офицеров, 1 021 итальянца и 5 313 туземцев», Массова «Население (5–6 тыс. чел.) почти сплошь магометанское и очень смешанное: туземцы-негры (носильщики, лодочники, рыбаки), абиссинцы, сомали, галласы, данакили, баньяны (индийцы), арабы-купцы», «Асмара — главный пункт итальянской колонии в Африке Эритреи, в 70 км к ЮЗ от Массовы, на высоте 2438 м над ур. моря. Сильный форт. Белого населения 600 чел.» — сообщил Брокгауз и Эфрон. Сведения были, конечно, устаревшие, агенты сообщили, что белого населения больше, а вот солдат немного было, в самом деле.

Война проиграна, мир подписан, границы определены, зачем держать большой контингент войск. То есть при внезапности нападения, сопротивления пяти-шести тысячам солдатам в городе не будет, итальянцы вояки так себе, опасность может только флот представлять. Что там может быть у них? Какие-нибудь старые канонерки, крейсера 3-го ранга, может бронепалубник, другой, десант высаживать они не станут, стало быть, могут только обстрелять с моря. Надо, чтоб агенты собрали сведения о силах флота, подходах к порту, как чаще всего стоят корабли. После, того как Массауа будет занята, вся Эритрея упадёт к моим ногам, как там любят выражаться, как спелый плод, а затем рывок на Берберу.

Для всех этих дел, в Кассале и Гедарефе потихоньку накапливали силы, запасы, ещё летом. В Саукине можно были смело хоть шесть тысяч бойцов на борт брать из дивизии «Море», их даже тренировали на момент высадки, на необорудованный берег. Мой подельник Менелик нервничал, но сообщал, что он скоро будет готов.

Было решено, под прикрытием информационного шума от событий войны на юге Африке, решить эритрейско-сомалийскую проблему. 1-ю «чёрную неделю» британской армии как шум пришлось пропустить, не успевали довести подготовку до конца, транспортов ещё не было, с негусом мы ещё не окончательно поссорились.

И перед началом действий против Италии и вновь британцев, необходимо было сыграть в гроссполитическую игру. Артамонову было сообщено, что скоро произойдут события, которые могут резко улучшить возможности базирования флота России в районе Африканского рога, и дадут возможность заработать денег на биржах. Об этом нужно обязательно сообщить великому князю Александру Михайловичу, в народе известного как Сандро. Помимо него адмиралам Макарову, Дубасову, Чухнину, а так же Дурново. Это даст им возможность увеличить свой вес, громко заявить о себе, и обскакать своих конкурентов в аппаратных гонках. Из России пришло подтверждение, что Юстас сведения получил.

Как только пришли новости, что буры вновь пошли в наступление, начали и мы, операцию «Чао бамбино». 20 октября, пришёл, ответ, что Менелик готов, 21 октября я дал отмашку на старт операции.

Морской частью операции в шесть тысяч бойцов командовал Осман Шейх-эд-Дин, мой сын и наследник, с ним был и Осман Дигна, наземной гроза Египта, быстрый как гепард Осман Азрак, у него было 10 тысяч человек, восемь пулеметов и восемнадцать орудий. Эмир Али Вад Хелу командовал, силами, которые должны были занять Берберу в Британском Сомали, он имел под своей рукой тысячу двести человек, четыре орудия, четыре ракетные установки и четыре пулемёта.

«22 октября войска Судана без объявления войны, вторглись на территорию итальянской Эритреи», так должно было бы прозвучать по радио сообщение о начале войны с Италией, опять знаки? Очень бы хотелось, что такого сообщения, мои соотечественники не услышали через много лет в будущем.

26 октября конные сотни армии Судана, вошли в Акродат. Дождавшись авангарда главных сил, они двинулись дальше. 4 ноября их уже могли наблюдать у Асмэры, её стали обкладывать разъездами.

23 октября семь тысяч солдат погрузились на турецкие транспорты, суданские шхуны и ушли к Массауа, много с собой экипировки не брали, чтоб легче идти было к городу, но броники были взяты, мои бойцы должны были встретиться в бою можно сказать с роднёй… с аскари из Королевского корпуса колониальных войск в Эритрее, его сформировали в 1891 году, а набирали туда можно сказать, родню жителей Судана побережья Красного моря, беджа — хадендоуа, бени-амер, афары. Эти ребята тоже, не слабы, побиться, в том, числе и в рукопашную. И, чтоб быстро решать вопрос возникшего сопротивления взяли шесть орудий, пулемётов и ракетные установки на каждую группировку, «Юг» и «Север».

Почти всё получилось хорошо, агенты в час «Х» устроили переполох в Асмэре, Массауа и других городах, слухи, пожары, обрыв телеграфа, итальянцы и местные и так были в мыле, забегали ещё больше. 25 октября десанты высадились, почти там, где хотели, плюс минус пару миль.

Получилось немного не синхронно, северный десант вошёл в Массауа на рассвете 27 октября. Город спал, как и многие часовые, несмотря на тревожное время, хотя нарушение службы спасло им жизнь, кто службу нёс исправно, был убит диверсами. Входили в город тихо, можно сказать на цыпочках и растекались по нему беря под контроль улицы, арсенал, казармы, телеграф, ключевые здания, порт, мостов в Массауа не было, хе-хе, дамба была. Возникшие было перестрелки, со стороны некоторых очухавшихся итальянцев и аскари, быстро погасила волна южного десанта, которая вошла в город через часа два.

Как и предполагалось флот у итальянцев сработал лучше, чем армия. Вскоре поняв, что город, а затем и порт подвергся нападению пока неизвестного противника, корабли, две старые канонерки подняли пары и отошли в море, не сумела это сделать только стоящая у причала, её команда была частично вырезана, остальные сдались в плен.

К полудню Массауа пала, так и не начав сопротивляться, только отдельные группы итальянских офицеров с солдатами, засевшие в зданиях отстреливались, но их сопротивление подавили снайпера и артиллерия. Наиболее упорное сопротивление оказали не итальянцы, а, как и намечалось, аскари Королевского корпуса колониальных войск в Эритрее, часть из них уговорили сдаться, особо упёртых расстреляли из пушек и зачистили штурмовиками, заняли и островной Массауа.

Губернатор Эритреи генерал Антонио Балдиссера с группой офицеров, тоже был вынужден сдаться, после того как, как во дворец губернатора засадили несколько снарядов. С 1896 года после поражения от Эфиопии, он приложил немало усилий, что сохранить и укрепить в Эритрее власть Италии. Его страна с 1885 года, вкладывала миллионы и миллионы лир, тысячи жизни итальянских солдат, и теперь всё это потеряно в одночасье. Массауа главный порт этих земель, без обладания им борьба за них бессмысленна, теперь все силы, которые остались в Асмэре и других городах обречены.

Это понимал и Осман Дигна, поэтому два батальона с двумя орудиями и пулеметами, на трофейных лошадях, точнее уже своих, с рассветом 29 октября ушли занимать Гидну и перевал в горах. В этот же день канонерки, решили подойти поближе, к порту, но были встречены огнём из восьми орудий с берега, орудия ставили в застройках, чтоб не подставлять под ответный огонь, если он будет. Он был, канлодки сделали несколько выстрелов по бывшему своему порту, в сторону, откуда велся огонь, но получив в ответ шрапнель, ушли на острова Далах.

9 ноября Осман Азрак с главными силами вошёл в Асмэру, форт и другие укрепления города были блокированы, обстреляны из артиллерии, после этого гарнизонам предложено сдаться на милость победителя, штурмовать их было незачем, их сдача это дело времени, зачем тратить на штурм жизни солдат.

К середине ноября можно было говорить, что блицкриг удался, оставались только уж сильно упёртые гарнизоны. Чтоб склонить к себе и так не очень сопротивляющееся население Эритреи, кроме идеи освобождения от власти жадных и наглых европейцев, ему предложили несколько меньшие налоги, сборы, повинности и прочие экономические моменты, чем при итальянцах, торговцам открывался беспошлинный доступ к рынку Судана. Явных коллаборантов судили, делали как в Судане, сроки, конфискация, кто имел кровь на руках, на эшафот, остальных на стройки Судана. Сдавшихся аскари соблазняли амнистией через службу у меня, но не в Эритреи.

Местных толстосумов не сильно трогал, и они были благодарны за это, и выражалось это у них в драгметаллах, белых тоже не прессовали, спецам всех цветов даже стали платить побольше. То, что успели настроить итальянцы, уходило в пользу Судана, хотя им позже было сделано предложение, что, когда он поймут, что вернуть у них не получиться от слова совсем, они могут начать говорить о сотрудничестве, чтоб могли хотя бы зарабатывать на том, что они вложили в Эритрею. Христианам было объявлено, что их никто не тронет, притеснений не будет, налоги будут как у всех, а кто захочет уехать, его выбор.

Судан не сказать, что на халяву, у него были потери, но, получил от итальянцев немало, — порт с инфраструктурой, канонерскую лодку, несколько катеров и буксиров, два небольших итальянских парохода. Досталась недостроенная железная дорога Массауа — Асмэр, телеграф, флотские и армейские склады, арсенал, мастерские, немного итальянских лир в разном виде, и вполне лояльное население свыше трехсот тысяч человек. Вообщем всё, что тут успели за годы своей власти сделать неудачные потомки великого Рима. За что народ Судана был им весьма благодарен, теперь в это вкладываться Судану с нуля не надо будет.

Не зевал и мой союзник Менелик, хитрец, дождался вестей о занятии моими войсками Массауа, и только, тогда занял территории, о которых договаривались, под предлогом защиты христиан, на время пока обстановка не проясниться.

Взял он и остальные части итальянских владений, которые были для него важны. До начала событий накопив силы в районе Логиа — Семере, в излучине реки Аваш для борьбы с якобы мятежниками в провинции Уолло и Тигре, негус разыграл целый спектакль. 5 ноября эти самые мятежники заняли Асабэ, и провозгласили государство Афар со столицей именно в Асабэ, а 10 ноября их типа разбил, взяв под контроль город и порт, верный соратник и двоюродный брат негуса Менелика рас Мэконнен, и двинул свои отряды на север и на юг по берегу Красного моря, добивать мятежников, заявив, что город пока побудет под властью негуса.

Для района Ферферы, приграничье с Итальянским Сомали, где всегда было неспокойно, нахождение войск это нормально, а сколько их там. Кто их сильно считать будет? Оттуда эфиопы большим войском прошли за две недели 380 километров до Могадишо, и заняли его, по иронии судьбы, в том, числе и с помощью трофейных итальянских винтовок и орудий.

К 20 ноября можно было смело утверждать, что африканских владений у Италии больше… почти нет, остались султанат Маджиртин и Хобьо, протектораты Италии, но номинально признающую её власть, и враждующие между собой. Если до Маджиртин из Берберы я планировал дотянуться, до Хобьо вряд ли, далеко, пусть ею занимается кто-нибудь другой.

Рано утром 28 октября жителей Берберы разбудил топот, топот ног сотен человек, это вбегал в город десантный усиленный батальон в восемьсот штыков, четыре орудия, четыре ракетные установки и четыре пулемёта, вбегали, правда, с двух сторон, с востока и запада. Сначала видя вооружённых людей местные подумали, что это «Бешенный мулла» Муххамед Абдулла бен Хасан, решился напасть на город, в августе он уже захватил Буръо, но солдаты были пешие, и это были именно солдаты, а не разношерстное, вооружённое в основном холодным оружие воинство муллы. Они были в форме, среди них явно выделялись командиры и у них были даже пушки. Восточноафриканские стрелки конечно славные парни, но против внезапного нападения батальона обученных ветеранов Омдурмана, их гарнизон, ничего кроме беспорядочной стрельбы сделать не смог. Кто не успел бросить оружие и поднять руки был убит, англичане погибли все, британский флаг спущен, разорван и брошен на землю. Бербера перестала быть английской на сто процентов.

Оставалось прояснить момент с Муххамедом Абдуллой бен Хасаном, «Бешеным муллой», Али Вад Хелу к нему не торопился навстречу, а тот с ним. Посадив на шхуны и местные доу десант, и пройдя 260 морских миль суданцы, зайдя в прибрежные города Хейс, Майт, Ласкорейт, сообщил им, и жителям Босасо, столицы султаната Маджиртин, что они свободны от власти неверных, и что их освободили войска приемника истинного Махди, победителя неверных, правителя Судана, Абдалла́ха ибн аль-Саи́д Муха́ммеда, по прозвищу Халифа.

Вооруженные корабли, три сотни десанта, свидетели из Берберы, которые подтвердили падение власти англичан, и победах над итальянцами так обрадовали султана Маджиртина Бокора Османа Махамуда, что он сжёг договор с Италией, и поблагодарил освободителей, некоторым количеством драгметаллов, договорились торговать, их интересовало, конечно, оружие. Забирать себе султанат по-настоящему мне было не резон, далеко, да желающих его прибрать себе будет не мало, дойчи, французы, может и Россия даже. Могут и итальянцы на них отыграться, чтоб хоть как-то лицо сохранить великодержавности, но запас карман не тянет, поэтому султан подписал бумагу признав моё над собой покровительство, для будущего торга очень пригодиться.

Встреча с Хасаном, произошла через неделю после занятия Берберы в десяти километрах к югу от неё. Он за это время сумел собрать делегацию в тысячу сабель, Али Вад Хелу располагал силой в четыреста бойцов, но с пулемётами. Этот пассионарий уже успел объявить себя Махди, единственным и неповторимым, но истинный Махди находился в Омдурмане в своём мавзолее, и Муххамед Абдулла бен Хасан знал об этом прекрасно, он учился в Омдурмане в начале девяностых годов. Мой эмир Али Вад Хелу, муллы и улемы взятые в Сомали как раз для таких дел, пытались убедить его в этом два дня, за это время к нему пришло ещё несколько сотен бойцов. Он упёрся и не хотел признавать мою власть надо собой, в конце концов, обозвал моих людей, посланниками самозванца. На четвёртый день богословские споры закончились, Хасан бросил своих воинов в бой, пришлось Али Вад Хелу пулемётами, магазинными винтовками и далее штыками, закончить высокие прения, они завершились не в пользу самозваного Махди. Накрошили братьев-мусульман несколько сотен, остальные сдались в плен и разбежались. Махди номер два был убит. Мои суданцы, пройдя 120 километров дошли до города Буръю, столицу бывшего Махди, она и прилегающие земли признали мою власть, и выразили это в виде подарков и вновь драгметаллов.

Оставив гарнизон в две сотни человек, два орудия и пару пулемётов в Бербере, а так же приятные послабления в плане налогов, сборов, пошлин для местных в их пользу, и взяв сыновей местной верхушки погостить и поучиться у меня в Судане, Али Вад Хелу взял курс домой.

Волна от таких, событий, конечно, пошла, но «2-я чёрная неделя» её несколько приглушила. Миру было интересней читать, о неудачах Британии, чем о том, что Италия потеряла свои владения в Африке, хотя в ней слетело правительство во главе с Луиджи Пеллу, опять были беспорядки и даже волнения в армии. Видать ребята не сильно хотели опять воевать в Африке, наверно понимали, что уже просто яйцами не отделаются. Европейские газеты писали, в таком, духе, если не можешь, удержать за собой владения, нечего их и приобретать и корчить из себя колониальную державу, откровенно смеялись на Римом. Бросая камни на эту тему и в огород англичан. «У наследников великого Рима, аборигены, забрали африканские владения!» «Италия вновь данник африканских царьков!», издевались над бедными итальянцами, говоря от том, что так, можно и Сицилию потерять. Новость о потери Лондоном очередной территории взорвал мир позже, всё же Британское Сомали это преизрядная задница мира.

Были призывы ответить на агрессию туземцев против белых, солидарностью белых, что не хорошо давать НЕ белым народам, так поступать с расой господ. Италия просила помощь у великих держав, против меня и Менелика, но бриты увязли в войне с бурами, для Германии открывались большие возможности для приобретения новых владений в Африке, ещё и в таком стратегически важном регионе как район Аденского залива, да и для России тоже. Французы, конечно, напряглись, такой прыти, каких-то бабуинов, они не ожидали. Джибути то, очень привлекательный объект, но англичане враги Судана, французы им, по крайней мере, сейчас точно не партнёры, стало быть мы тоже не противники, Эфиопия с французами дружит, порты за счёт итальянцев они получили, следовательно на их Джибути зариться не будут, наоборот, станут искать поддержки против бритов и Италии. В России писали и говорили, раз такие дела пошли в Африке, то неплохо бы получить и себе место для стоянки флота, коль на получилось в 1896 году, Дальний Восток надо же осваивать, да и вообще пригодиться.

Итальянцы, конечно, не сидели, сложа руки, не могли они не ответить, к декабрю пришли крейсера к Асабэ, Могадишо, объявили их блокаду и начали ловить местные самбуки, багалы, ганьи, добыча надо сказать небогатая, а уголь британцы недешево продавали, плюс снабжение кораблей остальным, баз то теперь у итальянцев не было. Местные моряки, зная местные воды лучше, научились обходить корабли итальянцев. Высадили они десанты на остров Далах… и встретили там вооружённых каторжан. После занятия Массауа по распоряжению Османа Шейх-эд-Дина, им поставляли провиант, воду, дали оружие и свободу…но, в пределах острова. На обстрелы и десанты с суданских владений они не решились, итальянцам внятно сообщили, если они полезут на уже мои берега десантом или начнут обстреливать мои порты, их ждут береговые батареи, мины и минные катера. Батареи и вправду были, из полевых орудий наспех построенные, мины и катера, они были затрофеены в Массауа мины для них были полусамодельные и шестовые. И в Массауа на флотских складах нашли два торпедных аппарата Шварцкопфа и по три торпеды к каждому! Наконец-то!!! А то по поводу торпедных аппаратов, хотя бы устаревших, немцы, испанцы, не «да», ни «нет» говорили, и Артамонов пока не смог решить проблему.

Но, остановили итальянцев не береговые батареи. У меня в плену было под две тысячи военных, и плюс гражданские, и именно итальянцы, и если, что не так со стороны Италии, они будут умирать… и не только итальянцы, но и англичане, так сказать солидарность цивилизованных народов. Об этом узнала вся Италия, пресса сообщила, а ей телеграф и те, кто был отпущен из Массауа после его занятия моими войсками, Лондон был тоже оповещён о моих возможных действиях. О трибунале над англичанами и смертных приговорах некоторым из них за военные преступления, и главное казнь англичан в ответ на покушение на меня в Европе знали, и я надеялся, что вряд ли захотят проверять ещё раз держу я слово или нет.

И вообще я был кровавый деспот и дикарь, и мне посрать на их правила, тем более по отношению, к НЕ своим у них правил, как раз таки и нет! История подтверждает это хоть в 13-м веке, хоть в 21-м, с этими цивилизованными англо-саксами и прочими европейцами только так и надо, бить посильнее и крепко держать за яйца. Но, Красный Крест как и ранее к британцам к пленным итальянцам был допущен. А вскоре мне со всем моим послезнанием, прагматизмом и цинизмом показали, как надо дела делать, и сделал это мой партнёр-подельник негус негести Абиссинии или Эфиопии по-нашему, Менелик.

Перед Новым годом, мне неофициально сообщили из Аддис-Абебы, что негус собирается отдать часть Сомали, а именно земли султаната Хобьо… Германии. За это дойчи строят ему порт и железную дорогу из Асэба, а значит, получают и место для военного флота, телеграфы, и много чего ещё, дают кредиты, может им же достанется и строительство ж\д из Могадишо.

Млять!!! Вот как дела надо делать!!! Французы ему дали оружие против итальянцев и англичан, построили телеграф Харар — Аддис-Абеба, строят железную дорогу туда же из Джибути, русские прислали своих военных советников, Красный Крест, помогли выиграть войну, расширить владения, подарили винтовок и патронов на целую армию, которую и создают сейчас, я ему кусок Эритреи отдал, и возможность получить выходы к морю, а сливки по ходу будут снимать он да дойчи!!! И этим куском территории и сотрудничеством с Германией негус затыкает рот итальянцам и прочим. Да, Менелик просто красавЧек!!! Сделал меня, русских, французов как сосунков!!! Отдал то, что ему не принадлежит, и получил за это кучу ништяков, а Германия получает весьма интересный кусок африканской земли. Из Хобьо до Аденского залива на хорошем ходу сутки хода и тысячу миль до Германской — Восточной Африки, то есть Танзании.

Посмотрев на своего ушлого союзника решил и я не тормозить, а то можно потерять и то, что имеешь. Высадят немцы пару рот своих морпехов в Босасо, и что я смогу сделать? Поэтому решил быстро предложить султанат Маджиртин немцам, России опять стоянку для флота в Бербере и земли вокруг неё, остальное Британское Сомали можно немцам с французами сторговать. Район порта Сайла 100 % французам, он в пятидесяти километрах от Джибути, но не за просто так. Короче, всем сестрам по серьгам.

В Россию ещё раз было срочно передано, что лучший порт бывшего Британского Сомали, открыт для России, пусть забирают его, взамен много не попрошу. И предупредил, что если будут тупить отдам к еб…й матери немцам. И было доведена информация, что Менелик их с Асабэ или Рахейтой надул в пользу дойчев.

У России был лучший выбор, — Порт-Судан, Массауа в Красном море, Бербера в Аденском заливе. Последняя особенно соблазнительна, отличная бухта, как раз напротив Адена. Стоянки и базы флота на Красном море и в Аденском заливе, дружественные порты Франции и Германии в том заливе и на Африканском роге, это очень, очень лакомый кусок в огромном пироге морской мировой торговли. И плюс такие нужные для морского сообщения с Дальним Востоком, порты и стоянки для России.

Немцы могли от меня получить территории бывший европейских Сомали, побережье в сотни километров, уж место для стоянки флота они смогут найти и оборудовать. Район мира то больно интересный, Аденский залив, Африканский рог!!! Об этом сообщили главному среди германских специалистов уже работающих в Судане, может он сам резидент, если нет, то уж точно знает его в лицо, ха-ха.

Все мы, Судан, Россия, Германия, Франция получали от этого свой гешефт. Державы получали порты, стоянки флота, территории в стратегическом районе мира, роль которого будет только год от года возрастать. Получали они это легально, я отобрал у Англии и Италии их владения, а они их взяли у меня. Белые победили вновь! Ну, а кто не сумел удержать свои владения, это его проблемы. Судан получал от этого не только деньги и перспективы на сотрудничество, но и по сути признание от великих держав!!! В том числе и мои захваты африканских владений Италии.

Вот так я хотел улучшить положение Судана, дать России, базы для флота, и ещё разок рассорить с Британией и одновременно сплотить державы против неё, и помочь бурам. Ведь теперь чем сильней она завязнет в войне с бурами, и на получает там, тем меньше у неё будет желания требовать вернуть своё обратно. Следовательно в интересах держав, помогать бурам против Лондона. А что до Италии, что ж удел у неё такой всегда быть псевдовеликой державой.

Вскоре итальяно-африканская тема ушла из мировых газет, 30 января началось наступление британцев в Южной Африке. Но, ещё в конце ноября 1899 года мне сделали ряд предложений, от которых я не смог отказаться.

Глава 11. ИМПЕРИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР И…

Из воспоминаний генерал-лейтенанта Е. Я. Максимова «На страже Империи», — «Новый главнокомандующий силами Британии фельдмаршал Фредерик Слей Робертс, 1-й граф Робертс Кандагарский уже урезанной британской Южной Африке собрал внушительные силы, более 200-т тысяч человек, части из Англии, Индии, навезли пушечное мясо из доминионов, и то, что осталось после „2-й чёрной недели“, части сформированные из местных. Из этих сил в основной операции могло было принять участие только немного более 55-ти тысяч, для них сумели экстренно закупить в Италии и Южной Америке мулов и лошадей. Робертс упорно боролся за повышение мобильности своих войск. Он особое внимание уделил конным солдатам, что противопоставить их конным коммандо буров.

Остальные части нуждались в обеспечении возможностей маневрирования и были разбросаны по различным гарнизонам, для охраны складов, на этапах, около станций железных дорог, буры постоянно действовали своими отрядами в тылу англичан, и вдобавок к этому надо было сдерживать угрозу большого восстания среди африканеров, то есть тех же буров в Капской колонии, тысячи из них уже ушли к ним.

Доставили в Африку британцы и различную артиллерию, даже были 240 мм гаубицы Шкода и здоровенное орудие в 9,2 дюйма (234 мм) на ж\д платформе, его взяли с фортов Кейптауна. Флот вновь усилил армию десятками орудий в 76, 120 и 152 мм с расчётами, из моряков сформировали Морскую бригаду, добавились бронепоезда и артиллерийские поезда, обновили парк аэростатов. Такой силы Британия не собирала со времён Восточной войны, она и должна была поставить победную точку в войне с бурами, которая неожиданно для Лондона оказалась такой тяжёлой.

Буры это время тоже баклуши не били, готовились, благо через Лоренсу-Маркиш, шли потоком вооружения, материалы, снаряжение, добровольцы, а обратно в Германию, Францию, Голландию, Испанию, САСШ и даже немного в Россию шло золото, алмазы и затрофеенные в городах Наталя и Капской колонии фунты стерлинги. Буры были платежеспособны, а закон рынка всем известен, спрос рождает предложение, а спрос был на смерть, то есть оружие. И буры его покупали, у всех кто готов был им продавать, — Франция, Германия, Испания, САСШ, Австро-Венгрия, Сербия и Черногория, точнее Россия. Испания вообще нагло демпинговала, предлагая свою не столь блестящую артиллерию как у Круппа или Крезо, но вполне боеспособную и, что важно не дорогую. Именно у неё буры купили, свой самый большой калибр на тот момент, полевую гаубицу Plasencia калибром в 210 мм, масса у неё была как у „Длинного Тома“ Шнейдера-Крезо около пяти с половиной тонн, а они неплохо научились его передвигать на десятки миль и ставить на ж\д платформы. Испанская гаубица имела дальность 6850 м и снаряд в 78 килограмм, они очень нравились бурам. В ответ на британские артиллерийские поезда с тяжелыми морскими орудиями, опять у испанцев же были куплены морские орудия Hontoria, модель 1883 года в 140 мм, с дальностью около 11-ти километров. В общем, англичан ожидала встреча со всем артиллерийским разнообразием Европы, от горных орудий до 210 мм полевых гаубиц, причём артиллерия, как правило, шла уже с добровольцами, буры были готовы платить и за это. Обзавелись они бронепоездами, и даже аэростатами, они были куплены в Германии, и обслуживались добровольцами оттуда же. Немцы, французы помогли оборудовать мастерские по ремонту вооружений, прежде всего своей артиллерии, по перезарядки патронов и производству взрывчатки и различного армейского снаряжения. Так же прибыли на войну и медицинские отряды Красного Креста, русский, голландский, германский, французский, были и добровольческие медицинские отряды и нанятые бурами медики, так что, уровень медицины у буров может даже был повыше, чем у британцев.

К середине января 1900 года собрали буры по-настоящему большие силы, свыше 50 тысяч собственно буров Трансвааля и Оранжевой республики, более 15 тысяч новобранцев из Наталя и Капской колонии, и больше 10-ти тысяч добровольцев со всего мира, итого 75 тысяч штыков, но были и свои, но. Новобранцы есть новобранцы, слабо обучены и пока не очень боеспособны, и буры народ свободный, а армия у них нерегулярная, поэтому многие решили, что повоевали, победили и хватит, несколько тысяч отправились на побывку домой, и ещё несколько тысяч, вообще прямо говоря, дезертировали. Вот и получалось, что из 75 тысяч, реальная боевая сила тысяч 55–60, это вместе с добровольцами.

Но, всё равно это было много, это уже были опытные, обстрелянные, с высоким боевым духом бойцы и можно сказать отлично вооружённые по меркам своего времени. Все кроме новобранцев имели магазинные винтовки, германский или испанский Маузер, трофейные Ли-Метфорды, но знающие толк в оружие буры быстро поняли, что британская винтовка в сравнение с германской хуже, и предпочитали Маузер, пришлась по душе им и австрийский Манлихер образца 1895 года. Оценив значение пулемётов, митральез — картечниц в воочию в прошедших боях, буры бросились по миру их скупать. С пулемётами были трудности, их просто было мало, и большую часть из них делали в Англии, свои Максимы ни немцы, ни русские, не торопились продавать, даже щедрые на продажу оружия испанцы, отказались продавать свои. Только американцы и французы согласились за немалую цену продать пулемёты собственного производства, Кольт-Браунинг M1895 калибром в 6 мм и Гочкисс 1897, и то немного, всего по три десятка тех и других, и то французы поставили условие, что часть их пулемётов попадёт к их добровольцам. Зато выбор митральез-картечниц-гатлингов был, богатым — французские, русские, бельгийские, американские, испанцы готовы были продать свои покупные, и буры покупали, купили даже 37 мм Гочкиссы, свои „пом-помы“ с таким же калибром, они уважали. Если особых проблем с вооружение не было, у буров были деньги, у продавцов товар и свои интересы, то с организацией, точнее реорганизацией армии буров было не всё так гладко.

Генералы и офицеры буров, папаша Крюгер, ряд других политиков в разной степени понимали необходимость создания регулярных пехотных, точнее стрелковых частей, даже хранитель традиции буров Лука Мейер соглашался с этим, но понимать одно, а сделать другое. Не сильно хотели свободолюбивые и упрямые буры, служить в регулярной армии, не любили они, когда ими командовали.

Луис Бота, Де ла Рей, Кристиан Девет, самые успешные генералы буров из „второго поколения“, опираясь на свой авторитет и влияние, сумели сформировать под себя по стрелковой бригаде в 3–3,5 тысяч человек, плюс к ним шести орудийная батарея полевых орудий, и такая же батарея легкой артиллерии, пулеметы, митральезы — картечницы, не менее дюжины на бригаду. Питер Кронье, Петрус Жубер развернули ранее сформированные полки тоже в бригады.

Эти соединения уже были похожи на части регулярной армии, единообразие в вооружение, наметилась вертикаль командования, элементы воинской дисциплины. Здесь большую роль сыграла религиозность буров и пасторы, которые начали проводить мысль в своих проповедях, что армия это богоугодное дело и она нужна для борьбы с опасным врагом. Другие генералы, Лука Мейер, Ян Смэтс, Мани Мариц, Сниман, командант Оливер, тоже пытались сделать подобное, но выше уровня батальона пока не достигли.

Бои ещё не начались, а буры уже понесли потери, из строя по болезни выбыл неоднократный победитель англичан в прошлой и в этой войне, второй по значимости после Пауля Крюгера политик Трансвааля, — Петрус Жубер, реальным командующим силами буров стал Луис Бота. Хотя многие говорили, что он слишком молод, но сторонники Боты, говорили, что Кронье и Де ла Рей старые, особенно Кронье, а Бота молод и быстро учится.

Появились у буров и совершенно новые для них подразделения… отряд велосипедистов во главе с Даниэлем Йоханнесем Стефанусом (Дани) Тероном, который сформировал свой отряд ещё в начале войны. Его люди доставляли донесения, вели разведку, выполняли роль мобильного резерва. В области разведки и диверсий выделился Фриц (Фредерик) Жубер Дюкен, настоящий сорви голова! Он набрал к себе в отряд таких же, как он молодых и отчаянно смелых буров, и они успешно действовали в тылу англичан, нанося им ущерб и потери, добывали сведения об их силах и передвижениях.

Если высматривать противника, выжидать его и нападать на него для буров было привычно, то этот появившийся элемент в армии буров был для них достаточно неожиданен… это была Главная квартира или Генеральный штаб, точнее нечто вроде него. Появился он в декабре 1899 года, когда поток добровольцев из Европы резко вырос, ведущую роль в нём стали играть немцы, были ещё французы и голландцы. Вот так ради борьбы с британцами были на время отложены исторические разногласия и обиды. Наверно с их подсказки силы буров были обозначены как армия „Запад“, это район Де-Ара, „Центр“ — Миддельбург, Росмид, Ноупорт, „Восток“ — Стрекстром, Стромберг, была ещё армия „Наталь“.

Вот этот Генштаб и увидел слабое место у буров перед неминуемым наступлением англичан, это был район города Ганновер, между Де-Аром и Нуопортом.

Наступать на Дурбан, чтоб его вернуть, как этого требовали газетные стратеги в Лондоне фельдмаршал Робертс и не собирался, без железной дороги, по дикой местности, переправляясь через массу рек, которые с Драконовых гор бегут в Индийский океан. Зачем? Ведь, когда буры будут разгромлены, Дурбан и так вернётся к британцам. Наступать на Блумфонтейн, столицу Оранжевой республики из района Порта-Элизабет через Миддельбург, Росмид, Ноупорт, Колсберг через горы и Высокий вельд неудобно, буры перекроют проходы, и придётся через них пробиваться большой кровью. Если наступать из Ист-Лондона через Стрекстром, Стромберг, Бюргерсдорп, там ещё больше гор, то есть ещё хуже.

Оставалось направление на Де-Ар и Кимберли и через город Ганновер, наступление на Де-Ар уводило силы британцев от Блумфонтейна, и буры могли использовать реки Оранжевую, Рит, Моддер для обороны, и получали возможность отвести свои силы с других направлений для защиты своих земель. А вот удар на Ганновер, рассекал их группировки в районе Де-Ар(„Запад“) и Миддельбург — Ноупорт („Центр“), прерывал между ними железнодорожное сообщение и открывал путь к столице Оранжевой республики. Давал возможность угрожать окружением силам буров в Де-Аре и Ноупорте, хотя и сами англичане подставляли под возможное окружение с этих направлений, но, Робертс и его штаб выход из этого положения нашли. Обладая кратным превосходством в живой силе, планировалось устроить демонстрацию подготовки наступления и совершить наступательные действия у Де-Ара и Миддельбурга, чтоб держать там силы буров на привязи, в то время пока будет нанесён главный удар через Ганновер.

Дальняя разведка буров и их агенты в Капской колонии, сообщали, что готовиться наступление, собираются силы на этих трёх направлениях, и оставалось только точно определить, где будет нанесён главный удар.

Самой сильной у буров была армия „Запад“ (Де-Ар) до 23-ти тысяч штыков, у „Центра“ (Миддельбург, Росмид, Ноупорт) было 18 тысяч и армия „Восток“ (Стрекстром, Стромберг) имела 15 тысяч бойцов, но надо было прикрывать ганноверское направление, который виделся как самое опасное.

Вот туда и направили русских, „Львов Судана“, ирландцев, испанцев, индусов, то есть, как мы поняли кого не сильно и жалко, бригаду Кристиана Девета и ещё коммандо оранжистов. Блумфонтейн столица их страны, так, что в их интересах держать там оборону, точнее он сам заявил, что пойдёт туда, в сумме получилось немногим более 10-ти тысяч человек, добровольцев было шесть тысяч человек. В усиление дали артиллерийский поезд и бронепоезд, батарею тяжелых орудий в итоге получилось две, у „Львов“ была своя, и батарею полевых орудий.

Прибыв на место „Львы“ начали готовить себе позиции, закапываться в землю, готовить инженерные заграждения, колючая проволока и паутина здесь уже была настоящая, а не как рассказывал Ахмед Федил при Омдурмане из верёвок и полосок кожи. Ставили противопехотки, фугасы, делали ДЗОТы, в том, числе и быстровозводимые, эти и другие новые понятия и термины я взял у Ахмед Федила. Получалась удивительная ситуация, малообразованный военноначальник диковатых суданцев обогащал знаниями кадрового военного одной из лучший армий мира! Чудеса да и только!

Мы производили пристрелку, определяли сектора обстрела, тянули связь, не жалели сил и на создание ложных позиций пехоты и артиллерии. „Лучше пролить два ведра пота, чем три капли крови“, сказал мне как-то суданский генерал, вновь удивив меня знаниями русской военной истории. Он сказал, что великий русский muharibun Искандер Суворов, был и здесь прав, и он командир „Львов Судана“ Ахмед Федил, полностью с ним согласен.

Самыми обеспеченными из добровольцев, помимо „Львов“, отправленных к Ганноверу оказались русские. У них был свой шанцевый инструмент, полевые кухни, один в один как у „Львов“, броники и каски, только не на всех, на две роты и поэтому уже здесь они себе делали кустарные. В наличии был ставший сейчас обыденностью в армии камуфляж, маскировочные сети.

Из вооружения наши добровольцы, имели штатные мосинки, офицеры револьверр Наган, немного ручных гранат. Стрелковое вооружение, серьёзно усиливали купленные у Виккерса четыре пулемёта Максим, картечницы Горлова-Барановского, без колесных лафетов, но со щитом и треножным станком. Опять так же как у „Львов“! Полевая артиллерия меня неожиданно удивила, это были не полевые орудия 87 мм на лафете обр.1895 года, а новейшие на тот момент трёхдюймовые орудия! Мне стало предельно ясно, что было решено испытать новейшие образцы вооружения русской армии на британских солдатах и за бурские деньги. Меня это, честно говоря, радовало, наконец-то в России начали пользоваться ситуацией в свою пользу. Дополняли трехдюймовки, батарея горных орудий Барановского и ракетные установки. У наших даже несколько полевых телефонов было, и медицинский взвод, явно без Артамонова здесь, слава Богу не обошлось, и как позже выяснилось так оно и было.

Затем по достатку шли испанцы, у них были свои Маузеры, картечницы Норденфельда-Пальмранца, батарея горных и полевых орудий. У ирландцев были буровские Маузеры, пара гатлингов и беспредельная ненависть к англичанам. Индусы даже на фоне ирландцев было голодранцами в плане обеспечения и вооружения, у них были только винтовки, и то Мартини-Генри и тоже выше среднего не любовь теперь уже бывшим белым сахибам. Буры Девета вооружены были вполне прилично, Маузеры, легкая и полевая артиллерия, пулемёты, картечницы.

Русскими командовал блестящий русский офицер, подполковник Никола́й Алекса́ндрович Третьяко́в. Дальнейшие события в военной истории России это только подтвердили. Он и многие русские добровольцы стали частыми гостями у „Львов Судана“. Ахмед Федил и без моей просьбы дал им открытый доступ в корпус, их со мной и без меня пускали повсюду, и давали ответы на их вопросы. Вот и зачастили на позиции суданцев инженер саперного батальона М.А. Зигерн-Корн, фортификатор В. Щеглов, штабс-капитан минной роты А. Шульженко и многие другие русские добровольцы, имеющие офицерские звания, многое увиденное по мере возможностей, они воплощали у себя на позициях. А было что смотреть, ещё непривычные полнопрофильные стрелковые окопы ломаной линией, со стрелковыми ячейками, пулемётными гнездами, укрытиями при обстреле. Удивляла их как им тогда казалось, увлеченность защитой и инженерно-заградительными сооружениями, противошрапнельные козырьки, перекрытия, блиндажи, ДЗОТы, колючка, паутина, минные поля, фугасы, замаскированные артиллерийские позиции, ложные позиции, опорные пункты взводов, рот, батальона, вторая линия укреплений, ходы сообщений. Тогда это было ещё в новинку.

Заходили к суданским ирландцам и их соотечественники из „Ирландской бригады“ полковника Блэка, многие из них, будучи американцами, успели повоевать с Испанией, поэтому они быстро смекнули, что поболтать и погорланить вместе песни это хорошо. Но шансов выжить в бою у суданских ирландцев и их не белых соратников больше, чем у них, поэтому тоже начали закапываться в землю и делать себе самодельные панцири. Нехватку инструмента и материалов буйные ирландцы решили просто, они его взяли у населения Ганновера и окрестных ферм, где только добрым словом, а где и с Маузером, вместо Кольта.

Испанцы держались особняком, общались только с бурами, русскими, ирландцами, „Львов“ и индусов игнорировали, только на военных советах терпели. Хуже всех было индусам, они были по обеспеченности самые бедные, для буров, испанцев и даже ирландцев они были цветные, но их сближала ненависть к англичанам. Так, что им по доброте душевной пришли на выручку русские, суданцы и ирландцы. Помогли им выбрать места для позиции, поделились инструментом, продовольствием, провели несколько занятий и стрельб, картина уровня подготовки новых сипаев была весьма грустная, но желание биться с англичанами виделось большое. Буры генерала Девета, глядя на своих соседей, тоже зарывались более основательно, чем обычно, особенно им понравились глубокие окопы, стрелковые ячейки и блиндажи, делали они и блокгаузы для пулемётов и стрелков, маскироваться они умели сами не хуже „Львов“.

Решили, что общее командование будет осуществлять генерал Христиан Девет, при нём оставили офицеров от русских, испанцев и „Львов“, к его ставке протянули телефоны, а так же на батарею тяжелых орудий, использовали и гелиограф, смонтировали артиллерийские вышки. Позиции, которые растянулись на несколько километров делали в трёх — пяти километров от железной дороги, на холмах, через линию обороны проходила река Сеекоривер, был сезон дождей, она сейчас была полноводной, поэтому создавала для атакующих неплохую преграду».

Из рассказа Ахмед Федила первого командира «Львов судана», я для себя выделил один интересный момент, из событий, которые предшествовали сражению у Ганновера. И вот почему.

Когда в одном месте собираются тысячи мужчин, тем более разных национальностей и даже рас, многие из них начинают альфасамцевать. Вот и начали случаться драки, между будущими соратниками, хватались и за ножи, поскольку с ножами были ВСЁ. И тем более «Львы Судана» были НЕ белые, а вели себя на равных с ними, в это время это большая редкость.

Отцы-командиры разноплеменных солдат молодцы, нашли выход… они устроили между ними соревнования! Может Ахмед Федил вспомнил наши состязания при отборе в спецназ, может кто из русских или испанцев додумался имея уже живой пример Олимпийских игр. Вот и решили совместить полезное с приятным, провести состязания между собой, по стрельбе с разных положений, штыковому бою, на саблях на земле и верхом, джигитовке, конные скачки, мордобою, подготовка орудий и пулемётов или картечниц к бою и стрельба из них, перетягивание каната. Короче почти «Армейские игры», ха-ха!

Перестреляли по меткости всех «Львы», буры уступили им совсем немного, потом шли русские, испанцы и ирландцы, индусы получились больше для массовки и смеху. Причём суданцы и буры всех перестреляли, из положения стоя, сидя, лежа, в движении, навскидку, верхом. Европейцы, как сказал Ахмед Федил, только рты пораскрывали, в стрельбе только казаки смогли ответить вполне достойно.

Штыковой бой тоже неприятно удивил белых, особенно испанцев, создателей терции и дестрезы, их перекололи и «Львы» и русские, а русских всё же одолели суданцы, у них же был эклектичный судано-русско-британский штыковой бой, и практики больше. Ирландцы были на почетном четвертом месте, а буры вообще не бились на штыках, не их метод, только отдельные бойцы решили себя попробовать, нашлись такие и среди индусов, но даже против рыжих у них было мало шансов.

В сабельном бою испанцы отыгрались, взяли верх над всеми, дестреза рулит, но на земле, русские с суданцами разошлись в ничью. Испанцы и русские оценили каскару, её плюсы и минусы. В рубке верхом и джигитовке опять сошлись, «Львы» и русские, но русские всё-таки в последней оказались лучше, остальные только удивлялись и завидовали. Скачки выиграли суданцы, трофейные английские и суданские скакуны, которые были в конной сотне, не чета местным, буры, русские, испанцы, это поняли сразу, увидев каких коняк выставили «Львы».

В состязаниях по подготовке орудийных, пулемётных расчётов и стрельбе, первыми стали тоже они. Это и понятно, они прошли через многомесячное дрочилово на полигонах, которое им устроил сначала я, потом Осман Дигна, и позже ещё жестче Ахмед Федил, и здесь он не давал слабину личному составу и плюс боевая практика. Вторыми были русские, потом буры и испанцы, что их конечно задело.

Кулачный бой вышел интересным, бились группами и в одиночку, в финал прошли русские и ирландцы, если в группе русские победили, то в одиночном поединке сошлись на ничьей. В перетягивание каната «Львы» перетянули всех, физические данные у них при отборе были изначально выше среднего по Судану, регулярная физподготовка, хорошее питание, привычка и умение действовать в команде, и как результат, победа.

В итоге белые были вынуждены признать, что НЕ белые солдаты, по крайней мере, суданцы, очень даже хороши, и даже, во многом лучше их. Русские и испанские офицеры, теперь окончательно убедились, что победы суданцев над англичанами у себя и здесь, это не случайность, а закономерность, индусы от своих темнокожих братьев суданцев были вообще в восторге, хотя они и были мусульманами.

Третьяков после соревнований сказал Ахмед Федилу, — «Теперь я сам убедился, что суданцы, отличные воины и солдаты. Я сам и мои бойцы будут рады иметь таких боевых товарищей, в борьбе против общих врагов». Ахмед Федил поблагодарил его за это и сказал, что Халифа, рассказывал, им, что русские являются величайшими аскари на земле, и в союзе с ними любой враг будет повержен. И, что сила не только в вооружении и выучке, а в Боге и в правде, за которую приходится воевать. И о том, что русские и суданцы на деле воплощают слова, которые им тоже, говорил Халифа, — «Кто с мечом к нам придёт, тот от него и погибнет!» Можно, быть уверенным, что Третьяков весьма удивился, услышав таки слова из уст суданца, ещё и в Южной Африке. Хотя после броников, касок, телефонов, ДЗОТов, у этих же суданцев это наверно было уже не так неожиданно услышать.

Из мемуаров генерал-лейтенанта Н.А. Третьякова «Солдат России», — «С двадцатых чисел января от разведки буров стали поступать сведения, о возрастающей активности у британцев в районе Ричмонда, сосредоточения там больших сил, становилось ясно, что всё… затишье закончилось, британцы на днях пойдут в наступление. Совершив марш с Ричмонда на Ганновер силы противника встали там, и стали готовиться к нанесению удара по нам. Буры не мешали их движению, случались только перестрелки с передовыми разъездами, и мы, тревожили британцев ночными нападениями. Этим в основном занимались, наши охотники, суданцы, буры и ирландцы, хуже всего получалось у последних. Так же небольшие коммандо буров, создавали угрозу тылам англичан.

По данным разведки англичане собрали более 30 тысяч человек, как узнали позже, 23 тысячи пехоты, 2500 сабель, 4500 ездящей пехоты при 128 орудиях. Генерал Девет и командиры добровольцев срочно отправили доклады и запросили помощи у генералов Кронье, Луиса Боты и других добровольцев, нам ответили, что подкрепления будут, но когда не уточнили. Христиан Девет своим оранжистам не сказал и разведке приказал молчать, сколько англичан, а то не дай Бог буры решат, что это сражение плохой вариант для них. Наоборот, он своим обратился, со словами в духе, — „Ребята! Не Москва ль за нами?“ И, что Бог на стороне правых, то есть с бурами.

Все бросились в спешке доделывать свои позиции, и в ходе этого додумались соединить их ходами сообщений между собой. Наш умник, инженер М.А. Зигерн-Корн вероятно вспомнив, как крымчаки степь жгли, перед русскими войсками, предложил поджёчь вельд. Его идею одобрили, и, дождавшись ветра с севера и северных направлений, зажгли, оставив нетронутым только перед позициями, чтоб не было видно заграждений. Дым стоял до неба, и теперь на выжженной земле стало сложно укрыться даже будучи в хаки, которую англичане начали использовать почти повсеместно.

Позиции были заняты следующим образом, буры Девета, „Львы Судана“, индусы, ирландцы, мы и испанцы. Артиллерию размещали, как сами хотели, только шести орудийную батарею 120 мм Plasencia Modelo 1891, разбив на пары, расставили вдоль всей линии обороны, артиллерийский поезд стоял в центре, вдоль позиций расставили резервы, роту „Львов“ и две роты буров. Бронепоезд и конные отряды буров и добровольцев прикрывали железную дорогу. У конных „Львов“, буров и русских были тачанки и по паре легких орудий. Всё было готово для встречи, противника, если можно, конечно говорить о войне, что всё готово.

Противник не заставил себя сильно ждать. Утром 1 февраля он явил себя во всей красе и силе, на несколько километров перед нашими позициями он занял собой пространство, на расстоянии примерно 8–9 километров от нас. У англичан висел воздушный шар. Вот на него и отреагировала артиллерия буров, все понимали, какие неприятности может принести это достижение техники. Вскоре начала выдвигаться на позиции артиллерия и пехота противника.

Сражение первыми начали буры, в район, где висел шар, неприятно удивив британцев начали прилетать 120 мм снаряды, сначала били два орудия, что стояли в центре позиции, несколько позже подключились и остальные, буры любили иметь длинные руки.

Англичане ответили из своих 4,7 дм (120 мм) морских орудий, которые поставили на самодельные колесные лафеты, но задрать до 24 градусов, как на кораблях, не смогли. Поэтому, дотянутся до нашей тяжёлой артиллерии у них не очень то и получалось, а дотащить тяжеленные морские 6 дюймовые орудия (152 мм) переделанные в сухопутные не смогли, понадеясь, что 120 мм будет достаточно. Шар был сбит, но он не упал, он… улетел, но на юг в сторону британцев.

Фельдмаршал Робертс, как и положено решил, сначала провести артиллерийскую подготовку и далее атаковать позиции противника массами пехоты. Часть линии обороны и батарей противника было видно в оптику ему самому, часть успели сообщить улетевшие наблюдатели».

Из воспоминаний полковника Стаховича, российского военного наблюдателя при британской армии в бурской войне:

«Выехав на позицию, морской офицер (командир 12-фунтового морского орудия.) не справился о дистанции у соседних батарей, а начал самостоятельную пристрелку, на что употребил не менее восьми снарядов; потом он вел стрельбу (шрапнелью) без всякой системы, беспрестанно меняя цели. В результате я не видел мало удачных выстрелов».

«Стрельба велась весьма странно: не только батареи (мортиры и 4,7-дюймовые орудия стреляли почти исключительно лиддитом; полевые же батареи и 12-фунтовое орудие — шрапнелью) имели различные цели, но в одной и той же батарее орудия стреляли по различным предметам, кроме того, цели менялись несколько раз. Скорость стрельбы поразительно малая — максимум семь выстрелов в минуту из 28 орудий».

Негативно оценил российский офицер и действия генерала Маршаля:

«Руководство стрельбой генерала Маршаля заключалось в том, что он до начала стрельбы объехал все батареи и дал указания, во время же бомбардировки (я все время стоял в нескольких шагах от него) и в зависимости от достигнутых результатов он не отдал ни одного распоряжения. Трудно предположить, чтобы подобная бомбардировка имела бы моральный эффект или нанесла бы много вреда противнику».

Хотя, всё же это было величественно зрелище, десятки взрывов, вой снарядов, постоянный грохот. Более сильный обстрел я видел позже, только в войну с японцами при обороне перешейка у Кинчжоу. Били, британцы всё равно плохо, мы и бывалые «Львы» сидели в блиндажах, все остальные тоже попрятались и пережидали обстрел.

Англичанам вновь ответили из 120 мм, и по тем батареям, что встали ближе, ударили опять же испанские 140 мм морские орудия с артиллерийского поезда, не особо блестяще, но были и попадания. Вот тут наверно англичане вновь пожалели, что не дотянули сюда свои 152 мм орудия. Хотя до боя была договоренность, что в перестрелку с противником полевой артиллерией не вступать, испанцы открыли огонь из своих 9-cm BL Plasencia Modelo. И получили ответ от нескольких британских батарей, вскоре огонь испанцев ослаб, и чтоб поддержать соседа, «Львы Судана» открыли огонь из своей, как мне после боя рассказал Е.Я. Максимов… ложной батареи. Они дали несколько залпов, и на них тоже обрушился град снарядов, торопливым испанцам стало полегче. Пока шло общение, по высказываниям того же Максимова богов войны, то есть артиллерии, изготовилась к атаке британская пехота, в атаку пошло три бригады сразу.

Наблюдавший за сражением российский полковник Стахович военный атташе при британской армии в англо-бурской войне отмечал:

«Атака началась в 10 часов утра и велась обычным для англичан порядком, то есть разрозненно, вяло (чтобы не сказать боязливо), без резервов, без сосредоточения усилия (удара) на каком-нибудь одном пункте позиции. Каждый батальон наступал в три линии (все три линии редкими цепями) в указанном ему направлении.

Буры открыли по ним огонь (у них неожиданно много оказалось артиллерии, были даже ракеты), подпустив первую линию приблизительно на 3 500 шагов. Батальоны остановились, залегли, и затем бой принял неподвижный характер. Ни один батальон не продвинулся к лагерю ближе 3000 шагов. Батальоны, понеся немалые потери, были выведены из сферы огня, вновь начался артиллерийский обстрел со стороны англичан, и начали готовить новую атаку. Кавалерия генерала Френча в это время пыталась обойти позиции буров, перерезать железную дорогу, и зайти им в тыл. Но, сделать это ему не удалось, кавалерия была встречена бронепоездом и конными силами противника, и её атаки были отбиты ружейно-пулемётным огнём и артиллерией».

Из воспоминаний генерал-лейтенанта Е.Я.Максимова «На страже Империи», — «Отбив первую атаку Роберста артиллерией, мы ждали вторую, которая должна была быть более сильной.

Вторая атака прошла по образцу первой, но англичане, подошли уже ближе, приблизились до одного километра к позициям, некоторые ближе, из-за огня снайперов, картечниц опять отошли, но обстрелы и упорство фельдмаршала Робертса всё же давали результаты. Во время второй атаки он и нащупал слабое место в нашей обороне, это были позиции ирландцев и индусов. Именно по ним стала бить британская артиллерия, хотя и она уже несла потери от огня артиллерии буров, но у противника её было много. Новую попытку англичан перерезать железную дорогу, буры и добровольцы вновь отбили».

В третью атаку уже после обеда, Робертс бросил, как потом писали историки и военные специалисты, свыше 15 тысяч, даже снял с коней часть конных солдат. И в ходе неё британцы одновременно получили поражение, но и овеяли себя славой.

Они снова прошли через артиллерийский огонь, вышли уже к нашим уже изрядно избитым позициям на расстояние 500–400 метров, и угодили на минные поля, колючку и паутину перед позициями «Львов», русских, испанцев, буров, особенно первых, где их встретили пулемётами, картечницами, пушечной картечью, винтовочным огнём и всё это начало крошить британцев сотнями.

И только там где держали оборону ирландцы и индусы, они дошли до их позиций, и ворвались на них с криком, — «White Dragon!!!» и бой перешёл в рукопашный. Если ирландцы дрались чрезвычайно люто, то индусы вскоре дрогнули, и многие побежали, возникла реальная угроза прорыва нашей линии обороны. Роберст не дурак, увидит это, и быстро направит туда подкрепления. Но, первые успели на опасный участок «Львы Судана» и русские, они подошли со своих позиций, ударив во фланги британцев, резервная рота «Львов» атаковала их с фронта. Наверно в рядах русских и суданцев, видя тяжелое положение соседей и угрозу прорыва противника, одновременно прозвучала команды, — «Примкнуть штыки!!!», «Вперёд, в атаку!!!»

Англичане впервые здесь на юге Африке, услышали уже подзабытое ими со времён Крымской войны русское грозное, — «Ура-а!!!» и уже знакомое, — «Аллаху акбар»!!! «Львов Судана», которые уже не раз их заставляли бросать оружие и поднимать руки вверх.

Проклятие и ругательства на арабском, языке беджа, английском и ирландском с обеих сторон, русский мат, редкие выстрелы, крики ярости и боли, лязг стали, звуки от ударов прикладов и от проникающей стали в тела, всё это растеклось по вельду, и поднялось ввысь, где наверно призванные воинами духи войны из-за всех сил помогали своим, а ангелы смерти готовились принять души погибших солдат.

Я сам участвовал в этой атаке, за, что потом долго меня корил Ахмед Федил, говоря о том, что если б я погиб то, он сам бы свою голову отнёс Халифе. Тот велел ему беречь русских офицеров, как мощи самого Пророка.

В начале боя меня поразила эффективность стрельбы из германских пистолетов Маузер, которые были у офицеров корпуса и у меня, быстрая и достаточно меткая стрельба из них на небольшом расстоянии нанесла британцам перед тем, как сойтись в штыковую ощутимый урон.

После яростной атаки суданцев и русских возникло равновесие. Дикое упорство ирландцев, их готовность погибнуть, но не отступить, под натиском ненавистных для них англичан, огонь из Маузеров офицеров, гранаты «Львов» и русских, их штыки, сапёрные лопатки и бронированные груди заставили бритов сначала остановиться. И получив вновь, гранаты, новый натиск штыками и видя ошеломляющую неуязвимость врага, даже, когда ему бьёшь штыком в грудь, начали уже отступать.

Побежать англичан заставили остатки ирландцев, которые взревели свой «Fág к Bealach!!!», и бросились в атаку, увлекая за собой остальных. Гнали британцев метров триста от позиций, и только огонь британских орудий заставил остановиться, и вернуться обратно, живых и пленных британцев после этого осталось мало, там где шли ирландцы… ни одного.

После этого бегства и очередного отхода британцев по всей линии обороны, мы ещё вяло по перестреливались артиллерией и сражение затихло. Но, не совсем, выжженный вельд кричал, стонал, и вновь кричал голосами раненых, их было так много, что стоял гул от их криков. Но, все жё на несколько минут их заглушили выстрелы в воздух, и победные крики, кличи на разных языках, — «Ура!!!», «Аллаху акбар!!!» «Сантьяго!!!», «Fág к Bealach!!!», буры пели псалмы и просто кричали, кричали от радости и оставшиеся индусы, всё это разноплемённое войско сейчас объединяло одно слово, — «ПОБЕДА!!!»

После столь жестокого боя англичане попросили перемирия, чтоб забрать раненых, на это им дали согласие, но с условием, что забирать их будут без оружия.

Навскидку после боя потери наши были большими, индусов осталось только чуть более двух сотен, из пяти, ирландцы потеряли убитыми и ранеными тоже за четыре сотни из девятьсот человек, были большие потери и у «Львов», русских, испанцев, буров, всего более двух тысяч убитыми и ранеными.

Британцы, понесли, как узнали позже, огромные для себя потери, свыше шести тысяч убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными. Убитыми и умерших от ран было почти половина от потерь в целом. Атаковать вновь, столь обильно политые британской кровью позиции на следующий день у фельдмаршала Фредерика Робертса желания не было, действовало заключенное перемирие.

Но, 3 февраля упрямый британский фельдмаршал снова бросил в атаку свои силы, и дело было не только в его упрямстве, ему Лондон дал всё, чтоб достичь победы, и обязал его это сделать. Поэтому он опять шёл вперёд.

Острие удара пришлось, как он посчитал в слабое место, туда, где были позиции ирландцев и индусов. Его расчёт был понятен, если тогда там не было коварных мин и колючей проволоки, то в течение суток они там могут и не появиться, и противник тоже понёс потери. Поэтому он вновь собрал более 10 тысяч человек и был готов бросить их в бой, чтоб вырвать победу у своего врага.

Робертс был отчасти прав, мин перед бывшими позициями ирландцев и индусов не было, колючки совсем мало, зато на самих позициях появились… немцы, голландцы, французы, итальянцы буры. Уже в ночь с 1-го на 2-е февраля к нам подошло подкрепление, потом ещё утром и днём. Две роты немцев и голландцев, рота французов и итальянцев и пятьсот буров от Боты, один бронепоезд и артиллерийский поезд. Они и заняли бывшие позиции индусов и ирландцев, часть из которых вернулись в строй. Укрепления быстро привели в меру сил и возможности в порядок, и приготовились к отражению атаки. В 9 часов утра, 3 февраля она началась.

Всю мощь нового удара Робертс вложил в слабое место позиции буров и добровольцев, туда друг за другом шло сразу несколько батальонов, остальные создавали угрозу атаки на других участках, чтоб не давать возможности перебрасывать подкрепления. Сначала был артиллерийский обстрел, но лучше подготовленный, чем 1 февраля, по этому участку били десятки орудий всех калибров, которые были у британцев. В ответ по ним ударила наша артиллерия, артиллерийские поезда, тяжёлые пушки и полевые батареи. Борьба между собой богов войны, сотрясала землю на километры вокруг себя, превращая её в лунный пейзаж, из-за поднявшийся пыли не было видно неба и солнца, грохот стоял неимоверный. Ещё не проходившие такое испытание часть голландцев, итальянцев и буров стали выскакивать из окопов и убегать из этого как им казалось ада, и зря. Они решили убежать из ада, двигаясь по нему, и почти все погибли от взрывов и осколков. Часть орудий буров из-за огня англичан были разбиты, у других были потери в расчётах, но французы и немцы держались.

Артиллерия буров была тоже эффективна, сумела заставить замолчать часть артиллерии британцев, обстрел ослаб, и вскоре прекратился, до наших избитых позиций донесли звуки горнов британцев, которые призывали идти их в решительную атаку. Их батальоны вновь пошли вперёд, по выжженной, исковерканной снарядами и уже обильно политой английской кровью земле. Вскоре стало слышно, как тысячи голосов поют, «God Save the Queen», мы молчали, только в нескольких местах буры запели псалмы. На дистанции 2000 метров ударили французские, вероятно легкие пушки, вновь заговорили наши оставшиеся орудия, но британцы шли, лишь ускорив шаг, растянувшись цепями в несколько рядов. Немцы молчали совсем. На тысячу метрах был открыт огонь из винтовок и пулемётов с позиций русских, «Львов», французов, голландцев, буров, англичане, пробежав немного вперёд залегли, вступив в перестрелку с ними, оставшиеся офицеры и сержанты пытались поднять их в атаку, но солдаты лежали, носителей шарфов и активных сержантов вскоре выбили снайперы буров и «Львов». Немцы молчали.

Вот на их молчаливые позиции и пошли в атаку два батальона британцев, коварные немцы безмолвствовали до 400-х метров, а затем был открыт шквальный огонь из пулемётов, винтовок и скрытых легких орудий картечью, и они хладнокровно выкосили ливнем из свинца под две тысячи британцев. Видя это французы, голландцы, буры, итальянцы усилили огонь, французы с криками «Viva la France!» было пошли в атаку, но соседи их не подержали, лишь с десяток горячих итальянцев повыскакивали на бруствер, но британцы огнём их положили на землю и заставили вернуться в окопы. Перестрелка между сторонами продолжилась, но было понятно, что Маузеры, Лебели, Максимы и Гочкиссы в окопах возьмут вверх над Ли-Метфордами в поле, тем более к ним добавилась наша уцелевшая артиллерия.

Британцы понеся за три дня боёв уже катастрофические потери вновь отступали под нашим огнём, их отход прикрывала артиллерия, наша отвечала им, поэтому, так же как и 1 февраля, она и закончила бой 3-го. Эти бои получили в военной истории название сражения у африканского Ганновера и ещё как «Английская бойня в вельде».

После двух дней боёв потери англичан, составили более десяти тысяч убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести!!! Для них это была катастрофа!!! Таких Великобритания не знала со времён Ватерлоо! Но, там был сам Наполеон! А у Ганновера буры, европейские добровольцы, ирландцы, суданцы и индусы. И им проиграл целый британский фельдмаршал! Генерал Буллер командующий силами англичан нацеленных против Пита Кронье у Де-Ара, тоже не добился успеха, его не особо решительные атаки против буров и добровольцев, дали только общий рост потерь. Великобритания получила свои очередные «чёрные дни», дни поражений и траура. В Южной Африке появились обширные британские воинские кладбища. На линии противостояния сторон вновь установилось затишье. Буря разразилась уже далеко от этих мест. Когда новости о большой победе буров и поражении англичан покатились по миру, он просто взорвался шквалом эмоций. Буры радовались очередной победе, в Европе победе буров. Англия же на новости об очередном своём поражение, ответила болью и яростью вопросов, — «Почему опять проигрыш!?», «Как это возможно?» и начали задавать себе эти русские вопросы… «Кто виноват?» и «Что делать?» В Лондоне и других больших городах, прошли стихийные митинги, были беспорядки. Ходили упорные слухи, что королеву Викторию, после таких горестных новостей, всё-таки хватил удар и она при смерти. Виноватым был назначен премьер Роберт Артур Талбот Гаскойн-Сесил, 3-й маркиз Солсбери, он и его кабинет, после потасовки в парламенте между ЖЕнтельменами вылетел в отставку. И возникла проблема с прохождением на премьерство его преемника и племянника Артура Джеймса Бальфура, оппозиция озвучивала вариант, что яблоко не далеко от яблони падает. Хотя надо сказать, что он ещё до войны с бурами не одобрял её, в отличие от своего дяди Роберта Солсбери, который был одним из её организаторов. Но, война, которую он так желал и отправила его под откос. В Англии возник политический кризис.

Биржа очень нервно отозвалась на вести из далекой Южной Африки. Её даже немного залихорадило, фунт просел сильней, чем до этого, а бумаги упали очень основательно. Лондонское Сити уже не просто морщилось от боли, как от прежних неудач, а начало уже кряхтеть от неё. Политики и политиканы были вызваны в особняки и кабинеты истинных хозяев Британии, и имели с ними или их людьми очень неприятные разговоры, о ком то из них после этого даже и не вспоминали. Был такой громкий политик, да сплыл куда-то. Вдобавок ко всему этому заволновалась Ирландия и что было особенно тревожило, Индия, там вовсю сторонники радикалов восхваляли подвиги своих истинных сынов, которые они совершили в борьбе за свободу своих стран и народов с ОРУЖИЕМ в руках и кровью англичан на этом оружие и руках. Из Ирландии после новостей о поражении англичан в течении недели резко увеличился поток молодых мужчин в Европу, они начали выезжать туда сотнями. В Дублине и других городах, начались нападения на англичан и даже полисменов. Так же был отмечен резкий рост спроса на огнестрельное оружие, порох, охотничьи ножи.

Через неделю после сражения у африканского Ганновера, в ведущих газетах Германии, Франции, России, Голландии, появилось заявление Пауля Крюгера и Мартинуса Стейна, президентов Трансвааля и Оранжевой республики. Они вновь призывали прекратить войну, объявить перемирие, сесть за стол переговоров, заключить обоюдно выгодный мир и оставить их страны в покое. Они обращались к великим державам помочь им в этом деле, ради мира, и предложили Германии стать посредником, Швейцарии стать местом для переговоров. Берлин заявил, что ради мира на земле он готов, Берн тоже был согласен. Париж, Петербург, Амстердам, Мадрид, Рим, Вена, поддержали явно или опосредовано, желание буров прекратить войну. Вашингтон отмолчался общими фразами, что да неплохо бы и не стоит. Лондон молчал, Лондон потерпел очередное поражение, Лондон попал в ловушку. Ведь все за мир, а он получается, нет. Лондон остался один и попал в цугцванг. И в это время опять из далекой Африки, но из земель всё поближе к Европе опять пришли новости, и опять про Великобританию.

Глава 12 ТОЧКИ над I

После «Английской бойне в вельде», между англичанами и бурами сложилась почти патовая ситуация для дальнейших действий в войне. Буры не могли победить военной силой, это было понятно всем, кроме газетно — кабинетных полководцев и стратегов.

Британцы могли победить, их силы и ресурсы по сравнению с бурам были не сопоставимы. Империя, где не заходит Солнце! Но, они не хотели побеждать, в варианте, который им предложили африканеры и их помощники под африканским Ганновером… за большие деньги и слишком большой кровью. Это кстати стало очередным поводом для издевательств в европейских газетах, — «Ганноверская династия потерпела очередное военное поражение под Ганновером!!!» И касаемо династии ходили упорные слухи, что королева Виктория при смерти, и это просто скрывают от публики или даже то, что она уже умерла.

Стороны стояли друг против друга и активно зарывались в землю и обрастали укреплениями, ожидая, что противник начнёт вот-вот наступление. Ожидания сторон не сбылись. Активность проявлялась со стороны буров, они развернули, по сути, партизанскую войну в тылу у Робертса. Интересно сами прочитали про партизан или кто подсказал? Их нападения, заставили его ещё больше усилить охрану железной дороги, станций, разъездов, городов и селений, и всё равно составы шли под откос, уничтожались склады, обозы, гибли британские солдаты.

Артура Джеймса Бальфура в ходе ожесточенных прений в парламенте, прессе, пару раз был и мордобой среди народных избранников, и прежде всего закулисных движений консерваторы и те кто за ними стоял, сумели провести его в премьеры, хотя и с немалым трудом. Теперь племянник должен был закончить начатую дядей, войну и решить созданные им проблемы. Войну, которая стала такой неудачной для Британии, и показала ей самой и, что самое главное остальному миру, что она не так сильна, как кажется. И это было плохо, очень плохо для неё.

Ещё не успел пройти шок от новостей о новом поражении Англии в Африке, как 12 февраля на головы обрушилась новая сенсация.

Вновь появились бурские крейсера!!! Они совершили нападение на Порт-Стэнли на Фолклендских островах. Как писали газеты нападавшие действовали в духе героя Англии, — Генри Моргана, в том смысле, что высадив десант в бухте Элайза они совершили переход по суше, и напали на город, откуда не ждали, а не пытали местное население на предмет спрятанных денег. Силы десанта по сообщению газет более трехсот человек, писали, что у них были даже пулемёты и ракетные установки. Если считать, что население Порта-Стэнли судя по справочнику ВК Сандро, тысячу человек и гарнизон из расчётов береговых орудий, шансов отбиться было мало.

Морские буры, так стали называть новых действующих лиц в англо-бурской войне, стояли там несколько дней, взяли всё ценное в городе, порте и арсенале. Подняли бурские флаги над временно потерянным владением Британии. Позже появились фотографии с брошенным на землю Юнион Джеком и развевающимся на флагштоке флагами бурских республик. Они снова взорвали мировую медиасферу, над Британией вновь смеялись и издевались.

Дождавшись пока на Фолкленды, которые стали ловушкой, придёт хотя бы пару английских транспортов, взяли их трофеями, вытряхнули их судовые кассы и трюмы. После этого сожгли запасы угля, 1 000 тонн кардифа, вместе с телеграфом, мастерскими, арсеналом и портом, уничтожили батареи. Затопили все суда, что там были, и, утащив телеграфный кабель далеко в море, в него и ушли, оставив после себя дым пожарищ и мачты судов утопленников торчащие из воды на проходе к порту. Жители Порта-Стэнли уверяли, что среди нападавших, точно были голландцы, ирландцы и немцы, а крейсерами оказались большие паровые шхуны или баркентины.

Затем пресса сообщала, что рейдеры утопили несколько английских судов в районе Огненной земли, снятые команды на одном их захваченных судов были отправлены в аргентинский Санта-Крус. А после этого морские буры неожиданно исчезли… так же как и появились. Где их теперь ждать англичанам? На Фиджи, Тонга, в небольших портах Новой Зеландии, других британских владения в Тихом океане. Которые были по сути беззащитные перед нападением, если туда не успеет прийти военный корабль англичан. Доставка селитры из Чили, зерно-шерстяная линия Австралия — Англия, тоже попадала под удар дерзких бурских рейдеров. Владычице морей опять влепили пощечину… и кто… морские буры!!!

Что я мог сказать на это? Рад. Весьма рад. И то, что это точно не мои рейдеры. Ха-ха! Кто-то скопировал в больших масштабах, то, что сделал я в Индийском океане, и нанёс удар с уязвимое место Британской империи в южной Атлантике. Теперь придётся бритам некоторое время в порты Аргентины заходить, пока Порт-Стэнли не восстановят. Интересно морские буры там мины поставили?

А ещё через пару недель в европейских газетах в разделе «События в мире», появились заметки, о том, что в британском Аденском протекторате, вспыхнуло вооруженное восстание местного населения против англичан, а у них там ключевой порт Аден. Вот здесь я мог себя похвалить, это уже была моя работа. Ещё с конца 1898 года, туда через Джедду, другие порты Красного моря, Эритрею отправлялись люди и деньги, через год пошло оружие. Благо карамультуков и Ремингтонгов хватало, вот и начали, уходить партии по несколько десятков стволов, кустарные ручные гранаты, и даже несколько легких дульнозарядных пушек отправили, вместе с английскими ракетными установками, которые у Китченера были.

В русских правых и даже не очень газетах в открытую писали, о том, что пора решить вопрос с Персией и Тибетом в пользу России, причём окончательно.

Берлин вновь громогласно заявлял о месте под солнцем, которое должно быть достойно великой Германии, и что особенно много солнца в Африке.

Шумный Париж, так же шумно писал о завершение времени Pax Britannica. Получалось курочка по зернышку.

Поражения от буров в Южной Африке, захват мною Британского Сомали, морские буры, теперь и Йемен, угроза волнений в колониях, явные антибританские действия со стороны Германии, Франции, России, это были вызовы, и на это всё Лондону нужно было давать ответы. Быстро и показательно. И британцам был дан ответ на их возможные ответы на брошенные им вызовы. В первую неделю марта 1900 года, начали приходить новости из Африки, плохие новости… для Британии.

19 ноября, в день артиллерии из Суакина пришли новости, что прибыли очередные натуралисты из Германии и России, и этнограф из Франции. Ха-ха! И очень хотят засвидетельствовать мне своё почтение, непременно лично. При чём прибыли одновременно. Что ж, если хотят пусть. Я надеялся, что эти посланцы ответная реакция на мои предложения, России, Франции и Германии. Встречу назначил в Атбаре, куда и выдвинулся сам. Посмотрим, что там себе придумали великие державы, уверен, что ничего нового. В том смысле, что разделяй и властвуй, загноби слабака, куй железо пока горячо, чужими руками жар загребать и далее в том же русле.

29 ноября была встреча с посланцем из России. Ей очень хотелось получить стоянку для флота в Красном море и Аденском заливе, а именно Массауа и особенно Берберу. Что ж губа не дура, получить готовый порт и там и там. Это лучше, чем в Порт-Судане с нуля строить или на Африканском роге тоже с около нуля. Взамен мне обещали кредиты под низкий процент, экономическое и военное сотрудничество, но не очень официально, ведь Судан ещё не признан официально, и вот здесь Россия готова работать в этом направлении. На мой вопрос, про позиции Германии и Франции, в отношении желаний России, посланник с родины ответил, что почти всё решено положительно.

Хм, значит, Россия согласилась на то, что Асабэ уходит в актив Германии, и мой Порт-Судан тоже получается я должен отдать Германии в пользование. «А, что же Италия?», — спросил я его. Ответ его был витиевато-длинный, но смысл его прост, — «Нет проблем с Италией. Но, было бы неплохо отпустить для начала часть пленных, чтоб итальянцы хоть, что-то получили взамен. И может дать им возможность пытаться зарабатывать в Эритреи дальше». Понятно, вопрос с Италией Россия решила через Берлин, а тот наверно ещё и Вену подключил.

На следующий день был разговор с дойчем. Он благодарил меня за понимание желаний Германии, и говорил, что в ответ его родина, готова помогать и мне в чём только сможет, в том, числе и в деле появления на карте мира государства — Судан. Я же должен быть согласиться на то, что султанат Маджиртин, становится полностью свободным от меня, и снять свои притязания с западной части Британского Сомали.

За это Берлин готов отозваться строительством мне порта в Порт-Судане и железной дорогой из него, а для того, чтоб там было спокойно и не было визита непрошенных гостей, Германия может создать там стоянку для своего флота. И тем самым вопрос безопасности портов и берегов Судана будет решен положительно. Тем более как заметил немец, южнее Суакина Россия сделает тоже самое, и вежливо улыбнулся. Вывод из этой фразы и улыбки прост, позиции Германии и России в суданском вопросе между ними согласован. То есть процесс их сближения пошёл в позитиве. Ну, что ты лыбишся немчура? Я же это и хотел! Эх ты, ай, цвай, драй, полицай!

Скорее всего, получалось так. После «2-й чёрной недели» англичан и моих дел против итальянцев и Британского Сомали, гранды гроссполитик почуяли, что запахло добычей, да ещё и в таком регионе мира. Там где проходит одна из пуповин мировой морской торговли, раз мировой следовательно не только своей, но и британской! И получить здесь стоянки и базы для военного флота, многого стоят. Бриты не зря пустили в Красное море и Африканский рог итальянцев, а не немцев. Первых то загнобить и превратить в свою шестерку не сложно, с дойчами бы такой номер не прошёл бы.

И вот он, такой шанс! Какой-то полудикарь и не столь далеко от него ушедший его подельник негус Менелик ломают ситуацию в регионе, при чём началось это ещё с Адуа, в лучшую для великих держав сторону.

Захватив владения слабаков итальяшек и уже не раз битых британцев, они устраивают торг территориями. Сами делают предложения державам, принять участие в переделе захваченных земель, предлагая свои берега для портов и баз флота, чтоб с этого получить себе определенные выгоды, прежде всего безопасность и выход в мировую торговлю. И торговать они будут точно не с Британией, а с нами! Не куда не денутся! Кто ж от такого отказывается? Тем более, что наглые английские морды, серьёзно застряли в бурах, а если им помочь так это у них получиться ещё дольше. Здесь наверно в Петербурге, Берлине, Париже в унисон прозвучала такая мысль в головах тех, кто занимается и делает большую политику, — «Нет, такого случая мы упустить не можем!!!»

И наверняка получилось так, Берлин и Питер согласовали свои позиции по делах африканским и заручились поддержкой друг друга против Лондона, ну и Рима, Париж и Петербург сделал тоже самое в отношении друг друга. Получается, что Россия обрела опору и Германии и Франции, и через себя согласовала их позиции, по Африке. А может они и сами, друг с другом договорились против Британии. Такое трио уже срабатывало в 1895 году против Японии.

Интересно то, что теперь дойчи и франки будут соперничать между собой в борьбе за Россию и дальше. Крайне выгодная ситуация для России, много можно было бы чего получить от обеих сторон, если бы не одно «но»… царь и люди вокруг него не те, что правильно сыграть на этой ситуации. Твою мать!!! Надеюсь ПОКА не те.

Что касается Франции, то её позицию озвучил русский представитель, в том, смысле, что с ней уже всё согласовано. Париж хотел получить, кусок британского Сомали, который прилегает к её Джибути. Выходит Берлин, Петербург и Париж, Сомалиленд тоже уже поделили.

Решение вопроса, о том, что, на каком основании Россия, Германия и Франция, войдут на земли, которые раньше принадлежали Британии и Италии, провели можно сказать в британском стиле. В районах будущего Порт-Судана, Суакина, на берегах Эритреи, просторах бывшего Британского Сомали, вдруг начались антисуданские волнения, и что б поддержать их рвение к свободе, туда они направить свои корабли, чтоб оказать давление на меня такого-сякого. Мол, британцев это Абдаллах — Халифа, не боится, держит в заложниках их офицеров и солдат, а нас троих испугается, присмиреет и будет вести себя хорошо. Это будет ещё один явный намёк, на слабость Англии и на то, что она уже не способна решать вопросы в большой политике.

По поводу, того, что бывшие британские и итальянские владения, будут поделены между французами, немцами, русскими, и последние будут строить там свои базы для флота. Объясняться будут так. Земли же эти стали ничьи, Британия и Италия их потеряли, де-факто они не их, следовательно, они их заняли по праву сильного, а Судана нет как государства, с кем дела вести? Не с терпилами же. Ну, не будут же британцы воевать из-за своего бывшего Сомалиленда, с Германией, Францией и Россией сразу. У короля же много! У-ха-ха!!! Про Италию и речи нет.

Мне, конечно, не очень сильно хотелось пускать к себе прежде всего дойчев, но было яснее ясного, что после буров бриты будут отыгрываться на Судане. Через год, два, пять лет, но вновь придут с войной, и моя вторая Родина, точнее третья, должна быть готова к этому. Лучшая степень готовности к войне, это, когда, нет желания нападать на тебя у твоего врага. Его понимание, что ты готов настолько, что победить тебя он не сможет или победа будет неимоверно тяжёлой. Без Германии, Франции, России, такой готовности я достичь не мог. Вот поэтому от этих предложений я не мог отказаться.

И сильный Судан им выгоден, его можно использовать в дальнейшем и против британцев и друг против друга, коль державы получили территории и интересы в этом регионе.

Вот в этом направлении, немцы и сделали мне предложения, от которых я тоже не смог отказаться. Они предложили мне моими руками для них жар позагребать. Но, естественно не запросто так, заманухи было немало.

Сделав это предложения дойчеры мне ещё раз показали, что они отличные стратеги. Они предлагали вторгнуться в Уганду и Южную Родезию, может быть в Кению, и вновь пройтись суданским катком по Египту.

Суданские войска должны были в Уганде и Южной Родезии аннигилировать власть англичан, взять себе в качестве добычи, что нравиться и вернуться к себе. Дальше они уже сами. Гениально! А дальше будет отработана, вероятно, схема, «земля ничья, значит, будет моя». Обычный рейдерский захват, ещё и чужими, а именно мои руками. Немцы даже привезли наброски маршрута до Уганды и график движения, вот, что такое настоящий орднунг!

По их плану в Уганду войска идут по Нилу пока не упрутся в непроходимые пороги, потом по земле, чтоб пройти пороги и ущелье Нимуле, потом вновь по Нилу, до озера Альберт, по нему до места высадки. Высаживается там, чтоб было как можно ближе добираться до Менго, столицы Уганды, управленческая столица у неё была Эттэнббе. От места высадки до большой столицы получалось 250 км, за неделю можно пройти. Оттуда по озеру Виктория в Кению до Кисумы, тоннаж должны были подогнать из Танзании. Хороший план, но на бумаге, забыли про овраги. Ищем эти самые овраги.

Первый из них, на самом юге Судана племена по Нилу не очень привечают гостей с севера, то есть моих дервишей. Люди с севера у местных, ассоциируются с работорговцами. В принципе вопрос решаемый, тем более, что мои отряды ходили уже до Гондокоро и дальше, сообщая местным о большой победе на белыми, для демонстрации доказательств были взяты несколько англичан и винтовки, и им сообщили, что их теперь не будут ловить и продавать в рабство. Вопрос с местными можно решить кнутом и пряником, кнут это будет размер отряда, а пряником хорошее отношение, подарки, заодно из местных набрать носильщиков и ещё бойцов.

Второй овраг, это население Уганды, они то тоже воспринимают суданцев как охотников за живым товаром. Брокгауз сообщает, про Уганду, «…с населением около 3 000 000 чел., из коих 300 чел. европейцев; из общего числа населения 1 000 000 ч. принадлежит к интеллигентному, цивилизованному племени ваганда, принявшему христианство от англ. и франц. миссионеров; около 1700000 туземцев говорят на языке банту; небольшое количество пигмеев, или карликов Конго, живут здесь близ р. Семлики, остальные туземцы принадлежат к суданским племенам? масаи и нилотик». Ага, выходит, есть и там резерв для помощников из местных, и увеличения численности отряда, говориться, о масаи, последние, вроде были весьма воинственные, неплохо бы сделать так, чтоб они воевали не против моих солдат. Три сотни белых это хорошо, часть из них миссионеры, часть дельцы и управленцы, всякие мутные типы и офицеры.

Вот выходим на третий овраг, кто там может противостоять нашему вторжению, — «Вооруженные силы протектората У. из 4000 солдат (включая стрелков У., национальную милицию и вооруженную полицию) под командою британских офицеров и главнокомандующего. Флот состоит из 1 большого броненосца, двух паровых и нескольких парусных судов», проинформировал почти всезнающий Брокгауз. Не слабо, однако, ещё и флот. Если с ним проблему не решить, то поход на Кению под вопросом. По суше от Менго до Кисумы 300 км получаеся, тоже реально дойти, но к тому времени бриты уже очухаются и соберут силы. Вот на наличие военных кораблей я и указал немцу, чтоб они решали вопрос с ними и тоннажем для перехода по озеру. Тогда и про Кению можно говорить.

В суданский Генштаб ушёл приказ собрать все сведения о маршруте и сколько потребуется всего для отряда в три тысячи штыков. Лишний удар по Британии мне не помешает. Тем более за него платят немцы.

Ещё одно потрясение для англичанам в Африке по предложению дойчев должны были сотворить… «Львы Судана». План в набросках тоже у них уже был готов. «Львы» по железной дороге по Бечуаналенду двигаются до Булавайо, дальше пешком на Солсбери. Это самый трудный участок, хотя там места обжитые, от Солсбери опять по ж\д в порт Бейра… португальский порт кстати, и после этого «Львы Судана» будут доставлены домой. Этим рейдом немцы хотели зачистить Южную Родезию от «Бри́тиш Са́ут А́фрика Ко́мпани» (БСАК). Основана она в 1889 году Сесилем Родсом, Альфредом Бейтом и герцогом Аберкорном. Если с Угандой понятно, она граничит с африканскими владения Германии, то, что хотят делать немцы с Южной Родезией я не понимал, ну, кроме того, что подорвать там власть англичан, заодно в остальных Родезиях и Ньясаленде, изолировать эти земли от англичан.

В принципе Судану эти походы выгодны, Англия получает кучу проблем и потерю денег, мало того немцы было готовы за это платить, правда весьма специфично. Они мне открывали кредит в своих банках под низкий процент, и я на него делал заказы в Германии для себя. Вот фашики не добитые!!! Знают, что мне нужны деньги и ещё много чего для развития Судана. И, чтоб я уж совсем согласился, посланник второго рейха, сообщил, что в Суакине стоят германские транспорты, а в их трюмах разнообразные орудия Круппа вплоть до 150 мм с БК, паровые катера, минные то есть торпедные аппараты, морские мины, винтовок Маузера 98 четыре тысячи, 30 тысяч винтовок Gewehr 71/84 и 10 млн. патронов к ним, и ещё много чего. Новые винтовки, торпедные аппараты, мины шли бесплатно, подарок типа, это и понятно, модели то кроме винтарей были старые, а остальное мне продавали почти по себестоимости. Вот козлы! Когда просил продать дуру гнали, а тут раз и подарили.

Русские тоже были не с пустыми руками, привезли пушки Барановского, его же, картечницы с БК, ракетные установки, обычный и вьючный вариант, ружья Гана, и гражданские грузы. Соотечественники были щедрее, ракеты подарили совсем бесплатно, а за остальное вооружение они просили оплатить только доставку.

В Суакине, после достижения договорённостей, как по команде высадился большой десант немецких и русских разнопрофильных спецов. После этого ускорились работы по строительству железной дороги, начали строить ж\д депо и мастерские, начали собирать первые паровозы и вагоны, пока немецкие, заложили цементный завод. Транспорты из Германии теперь стали приходить два раза в месяц, из России так же один раз.

Для похода в Уганду, я его для себя назвал Южным походом или Угандийским, отобрали три тысячи бойцов покрепче и с опытом передвижения по воде, к ним добавлялись усиленные медицинский, саперный и хозяйственные взвода. Стрелковое вооружение, винтовка Маузера 98, усилили вьючными пушками, ракетами, картечницами и ружьями Гана. В авральном режиме ремонтировали пароходы, строили лодки с минимальной осадкой и катамараны. Я подсказал делать на них були из тростника как на запорожских чайках. Готовили повозки, конструкции, чтоб на основе их можно было собрать катамараны после перехода по земле к Нилу, выше ущелья Нимуле. Особое внимание уделили, гигиене, питанию во время похода, броники не брали, таскать их с собой будет нелегко, точнее взяли, но только на три роты штурмовиков. На юг ушли агенты, чтоб начать закупать продовольствие для отряда на местах, собирать гужевой скот и готовить местных для правильной встречи с армией их правителя.

Командиром речного корпуса был назначен мой речной адмирал, эмир Саадал. По расчётам Генштаба, выходило, что за двадцать дней дойдут от Хартума до Гондокоро или ещё выше по течению поднимутся. Далее по земле, километров 130–150 до судоходного Нила, вдоль него же, за неделю пройдут, и то это максимум по времени. И оттуда опять по Нилу озеру Альберта, то есть по воде примерно 250 км до места высадки.

Выход в поход планировали после Нового года, примерно через два месяца после этого мои суданцы должны будут вступить уже в столицу Уганды, — Менго. СМЕРШ вовсю искал людей кто ходил по этому пути и кто бывал в Уганде и Кении, по тихому конечно.

«Львы Судана» должны были отправиться в поход на Южную Родезию, после начала наступления англичан. И неважно будет у буров успех или нет, после первых серьёзных боёв «Львов» снимали с фронта и они уходили громить англичан в глубинах их же африканских владений. Договорённость между Германией и бурами, либо уже была достигнута или будет.

Давали дойчи мне деньги и на действия против Египта. Большими силами туда уже не пройти, агенты докладывали, что на порогах Асуана бриты построили мощные укрепления, артиллерийские батареи, мини форты, нагнали туда канлодок, солдат. Видать рейд Осман Азрака после Омдурмана им запомнился крепко. Ещё бы! До города Тахты дошли, а от него до Каира 450 км всего. Самые смелые воины уже конными отрядами продвинулись ещё дальше. Вообще после этого похода территория между суданским укрепления у Короско и английским Асуаном, превратилась, по сути, в аналог Дикого поля. Чему были безмерно рады те, кто там жил и кому беспредел был по душе. Кто хотел хотя бы относительного спокойствия и порядка ушли с этих земель в Судан или в Египет.

Так, что ломиться в намертво запертую дверь мы не будем, а вот отломанные доски и дырки в заборе найти всегда можно. Такой дыркой в заборе является пустыня, по ней можно обойти укрепления и пошалить уже за Асуаном, а чтоб местные жители пустыни не стучали англам, пригласить их с собой с целью обогащения.

Так же вполне досягаемые были для моих бойцов оазисы Берис и Харга к западу от Нила и египетские берега Красного моря. До оазисов и Египта на конях и верблюдах добираться, до берегов на больших доу и шхунах доставить отряд поближе к порту Беренис, а обратно уже своим ходом, хотя часть добычи и отряда можно и морем вывести, а может и все силы. Против Египта, Харги и побережья можно действовать небольшими силами, отрядами в несколько сот человек, хорошо их обеспечить, снарядить, вооружить и британцы вновь получат болезненный удар.

Из воспоминаний генерал-лейтенанта Максимова Е.Я. «На страже Империи»: — «После сражения у Ганновера, „Львы Судана“ приводили себя в порядок. Потери были большие, под четыреста человек убитыми и ранеными среди пехоты и к ним добавлялись ещё потери среди артиллеристов. Мы так же стояли на своих прежних позициях, англичане тоже, было видно, что они основательно закопались в землю. Началась, как сейчас принято говорить позиционная война, ни буры, ни британцы не хотели атаковать друг друга.

Получалась парадоксальная ситуация, буры выигрывали на данный момент войну, хотя выиграть её не могли. Они нанесли противнику ряд серьёзных поражений, заняли значительную часть его территории, и заставили его перейти к обороне на всех направлениях. И именно бурская война дала толчок для разработки в будущем теорий „молниеносной войны“ и „малых войн“.

19 февраля меня и Ахмед Федила неожиданно вызвали в штаб. Там нас встретил Кристиан Девет, как оказалось и Луис Бота, какой-то высокопоставленный бур из Претории и немец, на взгляд не меньше, чем полковник. Мы даже с Ахемед Федилом переглянулись. Было видно, что Девет и Бота были явно недовольны, они стояли вдвоём, как отстраняясь от бура и немца. Как вскоре выяснилось, им было, отчего расстраиваться и быть недовольным… „Львов Судана“ снимали с позиций и отправляли на другой участок фронта, на какой именно не сообщили. Генерал Девет терял на этом участке одно из самых боеспособных соединений, которое только своим присутствием заставляло англичан чувствовать себя беспокойно.

В британских газетах о „Львах Судана“ писали, что это безжалостные фанатики нанятые бурами за золото, что они всегда добивают раненых и пытают пленных, и чуть не едят их сердца. В общем чушь, несусветная! И это писали британские газеты, которые заявляли, что всегда пишут правду. Только чью? Про Синопское сражение тоже писали, что русские, чуть ли не баграми били турков в воде, не пытаясь их спасать.

На сборы нам дали три дня, 23 февраля мы должны уже были двинуться в путь. Корпус пришёл в движение, начались сборы.

Это день, 23 февраля стал для меня одним из самых замечательных дней в моей жизни. И вот почему. „Львам Судана“, частью которых стал и я, устроили… импровизированную овацию!!!

Когда подразделения „Львов“ подходили к железной дороге для погрузки, там мы неожиданно для себя увидели построенные вдоль дороги бурские, русские, ирландские роты, роту индусов, испанский взвод и множество любопытных, буров, немцев, французов. Когда „Львы“ проходили мимо своих боевых товарищей, с которыми брали Ледисмит, дошли занимая города англичан до океана, отбивали атаки британцев и шли в штыковую против них у Ганновера, они брали винтовки „на караул“, офицеры салютовали саблями. Это было признание настоящего боевого братства, которое скрепляется совместными победами, потерями и кровью поверженного врага. Боевого братства, несмотря на цвет кожи и веру. Кто не пережил это сам, может это и не поймёт.

Это было одновременно торжественно и трогательно, когда воины, солдаты разных стран и народов, отдают дань признания друг другу, и прощаются навсегда. Я заметил, что даже суровый Ахмед Федил, был потрясён этим действом, и даже пару раз смахнул украдкой слезу. Что и говорить, я и сам прослезился, когда проезжал против роты русских добровольцев, стоящих „смирно“ „на караул“.

После этого мы тепло прощались с Луисом Ботой, Кристианом Деветом, Третьяковым и многими бурскими, ирландскими испанскими офицерами. С Ботой и Деветом, я и Ахмед Федил по старой воинской традиции обменялись оружием, тем более, что, оно было у нас одинаковое, германский пистолет Маузер С96.

После этого мы погрузились в составы и, дав прощальные гудки, двинулись на Де-Ар. Мы были уверены, что нас перебрасывают именно туда, вероятно готовя удар по англичанам в направлении Капштадта. Но, к нашему удивлению в Де-Аре команды на разгрузку не было.

Нас с Ахмед Федилом вновь пригласили для разговора, когда мы вошли в комнату, там оказались вновь прежний бурский чин и немецкий полковник.

„Господа! — начал бур, и немного смущено посмотрел на моего суданского товарища. — Мы уполномочены главным командование сил бурских республик, сообщить вам, что оказавший нам в трудный час помощь корпус „Львы Судана“ должен отправиться домой в ближайшее время!“. Мы с Ахмед Федилом переглянулись, и буквально оторопели от услышанного. „Но, война же не закончена!“, — произнес я немного придя в себя. Но, бур сказал, что он свою задачу выполнил, сообщив о решение, остальное изложит вот этот господин, указав на немца, и сославшись на дела удалился.

„Евгений Яковлевич! — вступил, на немецком в разговор немец. — Позвольте представиться, Отто Лиман фон Сандерс! Доброволец из Германии“. И по привычке, отдал мне честь и прищёлкнул каблуками. Поняв, что тем самым выдал себя, с досады дернул усами. Мне стало немного смешно от этого.

„Интересно, с каких это пор, полковники стали добровольно покидать службу в штабах, и уезжать на край света помогать воевать бурам“, — сказал я. Он усмехнулся и продолжил, — „Вы можете даже не переживать по поводу окончания войны для вас и ваших людей. Для „Львов Судана“, которые уже заслужили славу грозы англичан, она ещё далека до завершения. Кстати, овсяники и вправду стали бояться „Львов“. Я сначала сам не верил, но собрав сведения об этих жителей пустыни, — и он посмотрел на Ахмед Федила, — и их боевому пути здесь я убедился, что на это есть основания“. Надо сказать, что мой суданский товарищ, настоящий командир „Львов Судана“ уже неплохо понимал по-русски, и разговорный английский у него был хорош, но с немецкого я ему переводил на английский.

„Наши стороны, — продолжил фон Сандерс, — достигли соглашения о том, где продолжит воевать суданский корпус“. „Наши, — спросил его я, — это вы и буры?“ „Нет, Евгений Яковлевич. Наши стороны это мы, вы, они, — он показал ладонью на Ахмед Федила, — и буры. Вот подтверждения моих полномочий и решение сторон о сотрудничестве“, — он протянул нам несколько писем, которые удостоверили его слова. Это были письма мне и Ахмед Федилу, в них сообщалось, что нам следует принять предложения того кто передаст нам эти бумаги и действовать по предложенному им плану. Мой суданский соратник сказал мне, что письмо настоящее, написанное рукой самого Халифы. В подлинности моего письма от моего начальства у меня тоже не было сомнений. После этого, я сказал фон Сандерсу, — Мы готовы выслушать вас, по поводу дальнейшей судьбы „Львов Судана“. И тут я решил, немного опередить немца, и глядя на него сказал, — „Вы вероятно хотите нам рассказать про Южную Родезию?“ Он немного усмехнулся, и ответил, — „Да! Вы правы. Что ж мне приятно иметь дело со знатоками своего дела“.

После этого фон Сандерс, разложил карту и показал, путь по которому должны будут пройти „Львы“. От Кимберли по железной дороге через Мафекинг, на Габеронес, оттуда в Палапье по Бечауналенду, и дальше уже по Родезии до Булайвао столицу Матабелеланда и главный торговый город всей британской Родезии. Всего примерно 1150 верст, часть по территории буров, и до Палапье они должны были дойти после взятия Мафекинга. Там куда буры не дошли, мы должны были бить англичан, доставать их конными отрядами действуя в отдалении от ж\д на несколько десятков верст. Задача не сложная, уничтожить власть британцев в Южной Родезии, сделать эти земли свободными от них.

Я сразу понял, что это мы будем делать для Германии. Но, чем больше потеряет Британия, тем лучше будет и России. Да, и Судану это всё шло на пользу, ослабление англичан ему было выгодно. Получились весьма необычные союзники, — Россия, Германия и Судан, две великие державы, монархии, и страна, которой официально нет. Чьи народы ушли в развитии на то время не дальше чем наши инородцы в Туркестане. Но, Судан стал страной, которая сумела весьма основательно изменить историю в Африке и даже в мире.

Из Булайвао мы должны были идти на Солсбери, столицу Южной Родезии и области Машоноланда, примерно 300 верст своим ходом, с переправами через достаточно крупные реки. Нам надо было выйти на строящейся участок железной дороги, Солсбери — Булайвао. По сведениям фон Сандерса, она уже ушла от первого верст на 120-ть. Двигаясь по ней и вдоль неё, „Львы“ должны были занять Солсбери. На своём пути мы должны были так же свести присутствие англичан в этих землях к нулю, но не разрушать то, что они уже успели здесь построить. На это фон Сандерс просил, обратить особое внимание.

Из Солсбери опять же по железной дороге, мы должны были двигаться на Умтали, и дальше уже по португальскому Мозамбику в Бейру. Когда об этом говорил фон Сандерс, я вопросительно на него посмотрел. Он ответил на мой немой вопрос, сказав, что вопрос с Португалией уже решён в нашу пользу, точнее в их. Там нас должен забрать транспорт или транспорты и доставить домой, в смысле в Судан.

Позже, узнав, что войско халифы Абдаллаха, одновременно с нами, вторглось в британскую Уганду, Кению и Египет, а из Сомали ударили по английскому Джубаленду у границ Кении, я оценил грандиозность плана наших будущих союзников. И понял, что Уганда должна была стать гарантией, что „Львы Судана“ будут возвращены домой. Уганда отдаётся Германии, „Львы“ возвращаются в Судан целыми, невредимыми, овеянные неувядаемой славой победителей англичан.

Для согласования действий и проводку через Мозамбик, нам придали германского офицера, обер-лейтенанта Пауля Эмиля фон Леттова-Форбека, будущего победителя англичан и их союзников в Африке. Поход в Южную Родезию уже тогда, мне не представлялся особо трудным, сил противника мало, и трудно было представить, что они могли бы серьёзно противостоять „Львам Судана“, против их боевой мощи и опыта. Основной путь предстояло пройти по железной дороге, через большие города, местами через весьма обжитые территории.

Обсудили мы вопрос и тонкий момент о будущих трофеях. На удивление немцы не скупились. Они просили себе всего четверть от стоимости того, что будет взято на штык „Львами“. Но, высказали свои особые пожелания, — первое, не уничтожать железную дорогу и всё, что с ней связанно, так же предприятия, мастерские, оборудование, в общем всё, что англичане успели завести и построить, второе, — не пытать и убивать белых пленников, позже передать их германской стороне. Они всерьёз верили, в эти газетные россказни, что суданцы поголовно пытают всех пленных и убивают их ради удовольствия. Третье, — немцы очень настойчиво просили не раздавать местным трофейное оружие, обещая его выкупить у „Львов“. Выслушав мой перевод Ахмед Федил сказал мне по-арабски, — „Хорошо“.

Так же фон Сандерс предложил произвести обмен артиллерии, полевую британскую на германскую Круппа в 75 мм и боекомплект к ним немного более штатного, правда, с доплатой с нашей стороны. Мы же в свою очередь предложили продать бурам английские 5-ти дюймовые гаубицы. От Булайвао до железной дороги на Солсбери триста верст по африканским дорогам, тащить орудия в две с половинной тонны, боекомплект к ним, было бы весьма нелегко. Начали торговаться. Два кадровых офицера европейских армий ведут торг в Южной Африке, для того, чтоб перевооружить суданцев артиллерией. Со стороны это наверняка выглядело забавно. Ахмед Федил мне потом рассказал, что с интересом наблюдал, наш разговор на эту тему с фон Сандерсом. Сошлись на том, что буры за гаубицы доплатят нам, а не мы им. Решили вопрос и конном парке, нам нужны были дополнительные лошади и кони, для конных отрядов, и чтоб тягать артиллерию и повозки. Условились, что лошадей и повозки будем выбирать сами, такое дело лучше делать самим. Обсудив ещё ряд моментов, пришли к мнению, что „Львы“ смогут выдвинуться в новый поход, — 1 марта».

Российская Империя. Февраль 1900 год. Из сводки Министерства юстиции Российской империи за февраль 1900 года, — «Начальник Московской пересыльной тюрьмы, сообщает, что расследование убийства политического арестанта Лейбы Давидовича Бронштейна, иудея, 1879 года рождения, находиться в производстве. На данный момент прямых обвинений предъявить, кому либо не имеется возможности, отсутствуют прямые свидетели преступления. По делу ведутся следственные действия».

Из воспоминаний генерал-лейтенанта Максимова Е.Я. «На страже Империи».

«Утром 1 марта, погруженные в три состава „Львы Судана“ отправились на север, во владения англичан, — Южную Родезию. Туда, где их точно не ждали. Среди буров вовсю ходили разговоры о наступлении на Капштадт или Порт-Элизабет.

Была у нас остановка в Мафекинге, который ранее был взят штурмом силами суданцев. Там к ним присоединились восстановившиеся после ранения в предыдущих боях бойцы корпуса прибывшие из Йоханнесбурга, и мы двинулись дальше.

До Палапье шли без больших остановок, беря только уголь и воду, там стояли двое суток, грузили уголь, запасы. Далее нас ждала Южная Родезия».

Судан. Омдурман-Хартум. Декабрь 1899 г. — январь 1900 г.

В ходе подготовки в походу в Уганду, Генштаб, Смерш собрал мне интересную информацию, да и немцы подкинул кое-что. Получилось, что-то вроде справке о делах в Уганде, в последние годы.

Оказывается одновременно с событиями в Судане, в Уганде шла не менее бурная жизнь. На территории Уганды на протяжении веков существовали государства феодального типа, — Буньоро у озера Альберта, Буганда, Будду, Коки у Виктории, Тесо, Ланго вокруг озера Кьога, Бусога между Викторией и Кьога, страна Нкоре у озёр Эдуард, Джордж, гор Рувензори. И вот эти земли англичане начали прибирать своими загребущими руками себе, традиционно опираясь на вооружённую силу и применяя, испытанный тысячелетиями инструмент… «разделяй и властвуй».

В декабре 1890 г. в Буганду прибыла военная экспедиция Британской восточноафриканской компании (БВАК) во главе с капитаном Ф. Лугардом. Последний имел инструкцию директоров компании: навязать правителю Буганды, Мванге договор о протекторате, получить право на вмешательство во внутренние дела страны, добиться обязательства от кабаки (правитель) не предоставлять концессий другим державам без согласия компании. 26 декабря 1890 г. Мванга, испытывавший сильное давление со стороны англиканской общины и руководителей Центрального миссионерского общества, подписал такой договор. Отныне все важные вопросы и дела Буганды кабака и его правительство могли решать лишь с согласия и одобрения резидента БВАК. Под контроль резидента переходили все доходы и расходы Буганды, ее армия. Договор был подписан на два года.

В апреле 1894 г. обе палаты английского парламента провозгласили протекторат над Бугандой. В марте 1894 г. был подписан временный договор с Касагамой, правителем Торо. Омукама взял обязательство не уступать территории третьему государству и не заключать с ним договоров без разрешения Англии. Он изъявил готовность платить дань и содержать английские гарнизоны. В августе 1894 г. подобный договор был заключен с Нтаре-омугабе Нкоре. Но Нтаре не согласился с созданием английских фортов на своей территории.

Не все правители земель Уганды, были согласны, что белые чужаки ведут себя на их землях как хозяева. Правитель Буньоро омукама Кабарега, во-первых отказывался принять протекторат Англии; во-вторых, предъявлял свои права на Торо, в котором на престоле сидел английский ставленник — Касагама; в-третьих, предоставлял убежище мусульманам-баганда.

В мае 1893 г. британский комиссар Британской восточной Африки Дж. Портал покинул Буганду. Обязанности комиссара стал исполнять майор Макдональд, который подготовил план военной кампании против Буньоро. Он предложил блокировать Буньоро, перерезать его торговые пути и таким образом лишить его доступа к огнестрельному оружию и боеприпасам.

В ноябре 1893 г. в Кампалу прибыл новый английский комиссар, полковник Колвайл. Он одобрил план и действия Макдональда. В декабре начались военные действия против Буньоро. Силы Колвайла поддержала бугандийская армия. Через два месяца англо-бугандийским соединениям удалось овладеть столицей и рассечь буньорскую территорию надвое.

В 1894 г., омукаме Кабарега пришлось уйти из Буньоро. В ноябре 1894 года карательной экспедиции удалось скрытно напасть на лагерь Кабареги, но омукама с большим трудом сумел спастись. Самой тяжелой потерей для него было то, что в руки бриганского командования попали знаки власти омукамы — копья и барабан каджумба, а также его трон. Они были пересланы Колвайлу, который затем с гордостью доставил их в Англию. Англичане посчитали, что он разгромлен и согласится на капитуляцию. Колвайл приказал разделить Буньоро цепью фортов и поместил информацию об этом в «Таймс», опубликованную 11 апреля 1895 года. «Буньоро… можно рассматривать в качестве полезного союзника. Цепью фортов я разделил страну на две части — дружественную и недружественную». Один из этих фортов, Хоима, стал впоследствии столицей дистрикта Буньоро в протекторате Уганда. В этот период Кабарега не раз терял надежду и дважды пытался заключить с европейцами мир. Но его предложения отклонялись. К тому же от него понемногу начали откалываться напуганные соратники — сначала один из его военачальников, Бьябачвези, потом другой, Рвабудонго, после неудачного для Кабареги нового сражения в 1895 году, когда была захвачена в плен и его мать Ньямутахингурва. Об этом «Таймc» писал 1 ноября 1895 года: «Король Уньоро все еще опасен… Экспедиция, посланная против него, состояла из сильного соединения баганда… Она дошла до Нила, главным результатом ее было пленение матери Кабареги и юного принца… Престижу короля нанесен громадный урон в результате пленения его матери, которая имеет в стране большое влияние. Она — невероятно толстая женщина, настолько толстая, что не способна сама ходить, и ее надо носить… Вождь Уньоро по имени Лвабудонго, премьер-министр Кабареги, сдался, и ему предоставлено место в Торо, где он будет жить под властью дружественного уньорского вождя. Если бы Кабарегу удалось пленить, вся уньорская проблема была бы снята… Кабарега поклялся, что никогда больше не посмотрит в лицо белого человека. Сейчас ему ничто не может помешать вернуться в северную часть страны».

Однако англичане поторопились объявить себя победителями. Кабарега продолжал воевать с англичанами и после того, как 3 июля 1896 года Буньоро было официально провозглашено британским протекторатом. Однако баньоро продолжали считать его своим властителем и подчиняться его приказам. Осенью того же года он отдал приказание уничтожить весь урожай на севере Буньоро, чтобы оставить без фуража и продовольствия неприятельские силы; этот приказ был беспрекословно выполнен, хотя грозил голодом самим баньоро. И даже тогда, когда в 1898 году английские власти объявили о смещении Кабареги с трона и провозгласили омукамой Буньоро его сына Китахимбву, Кабарега оставался для подданных единственным законным омукамой. Кабарега до самого своего пленения возглавлял партизанскую войну против англичан и их местных союзников.

Британцы и их союзники баганда довели хозяйство Буньоро до крайнего упадка. Некогда богатейшая в Восточной Африке страна была разорена. Англичане и солдаты баганда грабили, сжигали деревни, убивали людей. Прекратились сельскохозяйственные работы и торговля. Верхушка баганда добилась от англичан передачи Буганде лучших земель Буньоро, в том числе области Мубенде — исторического центра государства.

Важную роль в подчинении земель Уганды играли англиканские и католические миссионеры. Англиканское и католические миссии распространяли свою деятельность из Буганды на другие области. В конце XIX в. они основали станции в Буньоро, Торо, Бусоге, Нкоре. В самой Буганде они готовили проповедников из баганда, которые работали на родине и среди соседних народов. Часто случалось, что проповедники-баганда приходили в восточные, северные, западные области протектората раньше, чем белые миссионеры. Некоторые баганда получили духовный сан.

В июле 1897 г. восстал кабака Мванга, не смирившийся с утратой власти и хозяйничаньем чужеземцев в Буганде. В ночь на 5 июля он бежал в провинцию Будду. Его поддержала группа сторонников, давно готовившая восстание. К Мванге стали стекаться баганда из других областей Буганды. Боясь, что пожар восстания охватит всю страну, колонизаторы направили против мятежного кабаки 500 суданских наемников и силы своих союзников из верхушки Буганды. Отряды Мванги не устояли. Кабака бежал на территорию Германской Восточной Африки (ГВА), где был интернирован. А повстанцы укрылись в Нкоре.

Заручившись поддержкой противников Мванги, исполняющий обязанности комиссара Т. Тернан в августе 1897 г. сместил мятежного кабаку и объявил кабакой его годовалого сына Дауди Чву, Форин оффис поспешил утвердить этот акт. Было решено, что во время несовершеннолетия кабаки дела Буганды будут находиться в ведении трех регентов: англиканского катикиро А. Кагвы, католического катикиро С. Мугваньи, крупного сановника 3. Кисингири (англиканина).

Однако сторонники Мванги продолжали борьбу, действуя как с территории Германской Африки, так и в Нкоре. Чтобы ограничить возможности восставших использовать территорию Нкоре, Тернан передал восточную часть этого государства — область Кабулу Буганде. Основным силам Мванги пришлось уйти в Германскую Африку. Сам Мванга бежал от немцев, чтобы присоединиться к Кабареге. Оба правителя еще два года участвовали в борьбе с колонизаторами. Лишь 9 апреля 1899 г. объединенным силам англичан и их союзников — баганда под командованием подполковника Эватта удалось захватить в плен Мвангу и Кабарегу (последний был при этом серьезно ранен). Они были высланы на Сейшельские острова.

Добившись успехов в течении 1895–1898 годах, в Судане и Уганде, англичане решили идти навстречу друг другу, Китченер с севера, а отряд Макдональда с юга из Кении, по пути подчиняя себе всех местных царьков. В 1898–1899 гг. он установил реальное присутствие англичан в северных областях Уганды. Экспедиция Макдональда, шедшая на соединение с экспедицией Китчинера в Судане, по пути заключила более 30 договоров с местными вождями. В 1899 году правительство Англии, конечно, одобрило их. В северных областях строились небольшие крепости, в которых размещались военные гарнизоны. То же проделала военная экспедиция С. Мартира к северу от оз. Альберт.

Важную роль в подчинении народов областей Тесо, Ланго, Бусога, Букеди, Бугису сыграли вооруженные отряды баганда, местных коллаборантов, особенно крупных феодалов. Они думали, что используя силу белых, смогут подчинить себе остальные земли, и получить от этого большие выгоды для себя. Вот тупицы! Всё как всегда! Среди командиров этих отрядов особенно отличился Семей Какунгуру.

Вот, что про него собрала разведка, — «Семей Какунгуру — наместник провинции Бугерере (Буганда), соперник Кагвы. Опытный и удачливый военачальник, он избрал эффективную тактику: захватив ту или иную местность, строил крепости и дороги, их связывавшие. Затем, опираясь на эти плацдармы, приступал к захвату новых местностей. Комендантами крепостей он назначал своих приближенных. Гарнизоны формировались главным образом из баганда. Закрепление на захваченных территориях обычно начиналось с создания администрации по бугандийскому образцу. Сопротивление местных жителей жестоко подавлялось». Опасный тип! Быстро учиться, сука, это Семэн Кенгуру, у англичан.

Получается, есть свои плюсы и минусы у всего этого. Плюсы, — там ещё всё горячо, и бритов там очень не любят, стало быть, есть ресурсы для пополнения отряда и его снабжения, особенно если платить. О моей победе над англичанами, думаю там давно известно. Суданцы будут встречены как освободители от власти англичан и бугандийцев. Только надо для это поработать агитпромом, заранее и уже на месте.

Минусы, — высаживаться придётся в разорённой Буньоро, и на пути движения к столицам Энтэббе и Менго будет сильный форт Хоим. Его надо будет брать сразу, от берега до него как сообщили, километров 35. Ещё негативчик вылез, — «в походе против Кабареги, участвовало более 14 тысяч баганда, около 600 солдат-„нубийцев“ и несколько офицеров-англичан», сообщала мне записка по угандийским делам. Много, мать твою! Хотя уверен, что эти тысячи были, конечно, мясом с копьями. И чтоб собрать столько нужно время, но все равно много. Но, у нас есть пулемёты! Может и у англичан там есть, но надеюсь, что немного. Выходит надо усиливать Угандийский корпус, людьми, снаряжением и вооружением. Решили довести штурмовую пехоту до батальона, численность стрелков увеличили на три роты. Эти шестьсот человек, должны были отделится от главных сил после выхода к судоходному Белому Нилу, и двигаться по землям северной Уганды к озеру Кьога и другим озёрам, выходить к северным предгорьям горы Элгон. Чтоб оттуда иметь возможность наступать на кенийскую Китале, на севере Уганды им придётся иметь дело с Семеем Какунгуру, — они же Семэн Кенгуру, как я его именовал.

Расчёт был на то, что часть местных примкнут к нам, уж сильно взяли верх на ними бугандийцы, с помощью англичан, а этим африканцам только дай возможность, так они сразу ударяются в свою любимую африканскую забаву… загеноцидь соседей называется.

Итого вышло, что Угандийский корпус имел в своём составе 3.600 штыков, восемь орудий Барановского, четыре орудия «75-мм KRUPP Feldkanone L/24», немцы расщедрились, наверняка специально для Уганды привезли восемь орудий. Вес ствола: 229 кг. Вес лафета: 533 кг, вполне транспортабельно. Дополняли арт группировку корпуса, ракеты, для аборигенов будет и психологическое воздействие, особенно ночью, если осветительную ракету вешать над ними, и ружья Гана. И конечно немного «карманной артиллерий» для стрелков, самих же стрелков усиливали пулемёты, картечницы 16 штук. Для потенциального пополнения из местных взяли однозарядок, четыре тысячи стволов, тут тоже дойчи подсуетились, но дали для этого не свои Маузеры, а бюджетные Пибоди-Мартини, и скорее всего турецкие. Тяжко будет со всем этим обозом, конечно, двигаться, но огневая мощь рулит. Форты англичан и Семэна Кенгуру, и вообще противника надо без сантиментов сносить артиллерийским и пулемётно- винтовочным огнём.

Подготовку походов форсмажорили сильно, немцы очень просили, выйти в конце января начале февраля 1900 года, чтоб вторжение в Уганду и Египет началось в марте, хотели засинхронить его с действиями «Львов Судана» против Южной Родезии. Получалось по бритам три удара одновременно, но как позже выяснилось, ударов было больше.

Из мемуаров генерал-лейтенанта Е.Я. Максимова «На страже Империи», — «После стоянки в Палапатье „Львы Судана“ начали движение на Булавайо, экономическую столицу Южной Родезии. По имеющимся сведениям это достаточно большой город, историческая столица земель народа Матабеле, центр местной торговли, население его около семи или более тысяч жителей, половина из них англичане. Из-за этого он обустроен по-европейски, есть даже электричество, и, что было очень важно, Булавайо, являлся центром золотопромышленности Южной Родезии, это были владения компании Сесиля Родса, его „Бритиш Саут Африка Компани“ хозяйничала там.

Мы двигались по Родезии по натальскому варианту. Впереди конные разъезды, потом небольшие конные отряды, они должны были обеспечить „слепоту и глухоту“ противнику, наши так сказать ертаулы. По железной дороге и в конных колонах шли уже главные силы. Ещё в Кимберли мы сделали себе импровизированный полубронепоезд. Впереди локомотива поставили две платформы, их обшили листами стали под небольшим наклоном, усилили толстыми досками и мешками с песком. На поворотных платформах поставили орудия как в казематах, с откидными бронелистами. Для пулемётов и винтовок сделали бойницы, тоже откидные, для пулемётов соорудили, что-то вроде корабельных спонсонов, чтоб они могли вести огонь и по ходу движения, их тоже прикрыли металлом. Для быстрого спуска и закатывания орудий, сделали сходни, поставили лебедки и систему блоков, для стрелков тоже. Между вагонов расставили платформы с орудиями и пулемётами, прикрытые брустверами из мешков с песком, и опалубкой из толстых досок, которая была набита камнями.

Для введения в заблуждения противника, самые передовые разъезды, были сформированы из суданских и добавившихся к ним уже бурских ирландцев, взвод русских, которые от Третьякова перешли под моё командование и немцев. С фон Леттов-Форбеком были два взвода германских добровольцев. Все они выдавали себя за своих для местных, за вооружённые отряды „Бри́тиш Са́ут А́фрика Ко́мпани“, и благодаря этому собирали для нас сами свежее сведения, в которых были приятные новости для нас… здесь не сильно ждали нас, по крайне мере большими силами.

Единственно реальной силой, которая могла бы нам оказать хоть какое-то сопротивление это был Родезийский полк, под командованием Герберта Чарльза Онслоу Плумера, майора или подполковника. В полк входили белые родезийские волонтёры и пехота из местных матебеле, были у них и пулемёты, численность нам называли примерно до 1000 человек. Для „Львов“ это был уже конечно не серьёзный противник. Но, у них был бронепоезд, именно он помог остановить продвижения отряда буров после взятия Мафекинга, в Родезию.

Железная дорога была в относительно рабочем состоянии, участки, которые вызывали опасения, ремонтировали силами наших саперов и чёрных рабочих, их взяли с собой сотню, как раз для таких целей. Запас шпал, рельс и инструмент тоже имелся. Мосты англичане почему-то не разрушали, берегли наверно добро хозяина, думали наверно, что Родс вернётся из плена и спросит с них за уничтоженное имущество его компании. Нам такая бережливость была только на руку.

По ходу движения брали и местных проводников, чтоб с помощью них лучше ориентироваться на местности. Туземные рабочие и позже проводники были сначала буквально ошеломлены увидев вооружённых чёрных, ещё и в таком количестве, они буквально падали на колени перед НЕ белыми офицерами корпуса. К здешним мы, к слову сказать, относились весьма мягко, по сравнению с местными порядками.

Первый и последний серьёзный бой в этом походе произошёл у селения Тонота, 12 марта, на реке Шаше. Получив от разведки данные, что впереди нас ждут крупные силы противника с бронепоездом у ж\д моста, корпус быстро развернулся в боевые порядки. Тут случился курьёз, фон Леттов-Форбек решил давать советы как провести бой мне и Ахмед Федилу. Я хотел было сделать ему замечание по этому поводу, но мой суданский соратник меня остановил. Он спокойно спросил у немца, сколько он провёл боёв, сражений и взял городов? И не давая ему, что-то сказать в ответ, перечислил свои победы, — Омдурман, Ледисмит, Эсткорт, Мафекинг, бурский Ганновер. Заметив, что во всех этих боях и сражения его противниками были англичане. Германский офицер покраснел, было видно, что он даже немного смутился.

Бой был быстрым. Его исход решила артиллерия, через полчаса обстрела позиций родезийцев фугасами и шрапнелью, они побежали, но попали в мешок, который им мы устроили. Конные отряды „Львов“ с тачанками заранее перейдя реку, обошли их, окружили и ждали пока своё дело сделают боги войны. „Тачанка“, этот военный термин я тоже взял у Ахмед Федила, и что интересно он сразу говорил его по-русски. Когда артиллерия сделала своё дело, и противник начал отступать и бежать, конные „Львы“ пришли в движение и своими действия завязали мешок с добычей.

Бронепоезд противника был повержен несколькими смельчаками. Они верхом догнали поезд, на ходу взобрались на паровоз и заставили машинистов остановить состав. После того, как подошедший наш поезд положил из орудий несколько снарядов около него, те, кто был в нём согласились сдаться на милость победителя. В плен попало около шестисот человек из 738, солдат матабеле сразу определили в рабочий отряд, белых отдельно. Собрав трофеи и погрузив пленных на бывший их бронепоезд мы двинулись дальше. Путь на Булавайо был свободен! До него оставалось 220 верст.

14 марта, на рассвете „Львы Судана“ вошли в ещё спящий город, как всегда окружив его со всех сторон и заранее перекрыв дороги и отрезав телеграф. Его жители, белые и чёрные были, поражены тем как в одночасье изменилась их жизнь, при чём для белых в худшую сторону, ведь теперь они оказались побежденным чёрными, хоть и не матабеле. Очередной флаг Британии и компании Родса, был спущен и уже по традиции брошен на землю. „Львы“ по договоренности с немцами взяли под свою защиту белое население города. Один из взводов немцев был позже был отправлен с местными белыми обратно к бурам. Потому-что после ухода „Львов“ никто им не мог обеспечить безопасность в Булавайо и землях вокруг него.

По старинному военному обычаю город был отдан на разграбление победителю. Поскольку город был взят без боя, поэтому и грабили его вполне цивилизованно, без насилия, за этим суданцы следили строго. Прежде всего были нанесёны визиты в главную контору „Бри́тиш Са́ут А́фрика Ко́мпани“, городское казначейство, наиболее богатые дома города, во все места где могло быть золото, деньги и прочие ценности. На не совсем тактичный вопрос фон Леттов-Форбека сколько же взяли „Львы“, Ахмед Федил посмотрев на него с досадой, спокойно ответил, — „Немало“. Немец ещё не привык, к тому, что он здесь не столь важный человек, но больше подобные вопросы не задавал.

20 марта собрав в городе и округе, лошадей и прочий гужевой скот и повозки, пополнив запасы, корпус двинулся по самому трудному участку пути, на Солсбери. Туда после исправления повреждений линии были отправлены „правильные“ телеграммы из Булавайо, что всё хорошо и спокойно, и вновь оборвали связь. Вдруг найдётся умелец и передаст сообщение об истинном положении дел.

Нам предстояло пройти 310 верст по африканским дорогам, до железной дороги, которую тянули от Солсбери на Булавайо. Рассчитывали весь путь пройти за неделю, в день продвигаться по 40 верст в среднем. Шли не по безлюдной пустыне, проходили и через крупные селения. В них покупали свежую еду, скот на замену охромевшему или больному. Если по пути попадались белые, то забирали их к себе, после себя „Львы Судана“ в Родезии оставляли безвластье белых.

Суданцам нравился этот поход, местность и погода как дома, врагов по пути нет, кормёжка хорошая, местные жители смотрят на тебя с почтением, страхом и даже благодарностью, добыча точно не маленькая, и вообще скоро домой, причём с победами за плечами и с головой на них же. Что ещё нужно солдату! Любому солдату, неважно русский он или суданец.

Поскольку обогнать слухи о себе мы не могли, то Ахмед Федил решил их запускать сам, через проводников и здешних жителей. Мол, восстали какие-то отчаянно буйные туземцы, немного, несколько сот человек, они и телеграф перерезали. Когда до Солсбери дойдут такие сведения, то можно ожидать, что власти Родезии соберут там свои последние силы, и скорее всего, будут двигаться по строящейся железной дороге и дальше от неё в поисках восставших и встретят нас или мы их. Для нас это было бы выгодно.

Встретились мы с родезийцами 27 марта, на реке Умсвеве в 15 верстах от большого селения Кадома. Они стояли простым бивуаком, даже без ближнего охранения. Мы сделали им уже ставшими классические клещи, обход по флангам и окружение, и мощный удар во фронт. Его опять наносила артиллерия. Бедные наши противники даже не сразу поняли, откуда к ним прилетают снаряды, огонь вели издалека фугасами. Ведь они ждали мятежных матабеле, а не снаряды из орудий Круппа. Они побежали. Но, не далеко, после обстрела из пулеметов обошедших их „Львов“, родезийцы подняли белый флаг. Всё это вместе со сдачей в плен заняло час с четвертью.

Чтоб не упустит паровозы и вагоны, на сооружаемой железной дороге, вперёд были посланы отряды, чтоб её перерезать. Но, этого не потребовалось. Белые „Львы“ и немцы, спокойно вошли в лагерь строителей и взяли всё под контроль, потом туда подошёл и корпус с обозом. Английские инженеры, строители, железнодорожники, буквально остолбенели, поняв, к кому они попали в руки, рабочие из туземцев, кто был по смелее сбежали сразу, остальные с опаской смотрели на новых хозяев положения, их жизней и судеб. Когда наши проводники им объяснили, что их трогать не будут, и они теперь свободны от власти англичан, было видно, кто-то обрадовался, некоторые хмурились, они же потеряли заработок.

Увы, но, к нам в руки попал всего один паровоз и одиннадцать вагонов и платформ, на них и погрузили „летучий отряд“ в восемьсот человек. Рано утром 29 марта он должен был занять, теперь уже полностью беззащитный Солсбери. Пленные рассказали, что там остались из мужчин только старики, да служащие компании, в том числе и британский резидент в Родезиях, работники телеграфа и железнодорожники. Отряду придали две сотни в отриконь, они должны были перерезать телеграф и не выпустить железнодорожные составы, если их вдруг решаться увести из города. „Летучий отряд“ ушёл на Солсбери утром 28 марта, и уже вечером 29 марта оттуда пришёл большой состав, стало ясно, успешно город занят. „Львы“ погрузившись в поезд после обеда 30 марта, вошли в Солсбери. Британского флага и компании Родса на флагштоках уже не было.

Стояли в городе пять дней, „Львы“ так же как в Булавайо спокойно и я бы сказал даже размерено освобождали его от всего ценного, немцы тоже, кстати, этим занимались.

6 апреля 1900 года на рассвете, на трёх больших составах, корпус направился, в свой последний пункт в Родезии, город Умтали. 260 верст от Солсбери, их планировали пройти за сутки. С уходом „Львов“ уходила и власть англичан, эти земли вновь возвращались под власть местных правителей, но как оказалось не надолго.

Умтали был занят через сутки, тихо, без боя. Уже привычно взяв в городе всё ценное, через два дня корпус по железной дороге пошёл, петляя среди сопок уже по территории португальского Мозамбика. Здесь вступали в силу правила большой политики, тайных договорённостей и больших денег.

Честно говоря, я несколько волновался за исход похода, ведь здесь мы попадали в зависимость от немцев и португальцев. Силой им с „Львами“ было конечно не справиться, но доставить нас в Судан, могли только немцы. Путь домой через четверть Африки, по дикой территории мне казался, не выполнимым африканским Анабасисом, хотя зная возможности „Львов Судана“, он наверно вполне мог бы быть и осуществлён.

В Манике к нам подсели несколько португальцев и немцев, и наши составы, постукивая колесами, спокойно покатили дальше по равнинам Мозамбика. Следующим был Мандинго, как мне сообщил в беседе Пауль фон Леттов-Форбек, этот город был когда-то в составе большого древнего африканского государства Мономота́па. В нём мы сделали остановку на несколько часов, брали воду, уголь. Там к нашим составам прицепили ещё несколько вагонов, забив их битком туземцами мужчинами. После этого мы двинулись дальше, до порта Бейры оставалось чуть больше двухсот верст.

11 апреля рано утром мы неожиданно остановились можно сказать в чистом поле, хотя до Бейры оставалось всего верст 26-ть. Мы отправили офицеров выяснить, в чём дело, они вскоре вернулись и передали просьбу придти на встречу с немцами и португальцами. Что мы и сделали. Там нам сообщили, что во избежания неприятностей с англичанами на море и вообще, мы выгружаемся здесь, продвигаемся 9 верст к реке Пунгве, и там грузимся на небольшие пароходы и баржи, местные парусники, которые там нас уже ждут. Они нас и доставят к большому транспорту, который нас ждёт южнее устья реки Бузи. Пришлось напоследок „Львам“ изрядно попотеть занимаясь разгрузкой, доставкой к берегу и погрузкой, пригодились как носильщики взятые в Мандинго туземцы. 13 апреля наш караван пройдя по реке 14-ть морских миль, переночевал в устье Бузи, и рано утром 14-го мы начали грузиться в большой германский транспорт.

Португальцы хитрецы хотели получить расчёт за оказанные услуги и закрывания глаз, ещё 11 — го числа, когда, мы начали разгружаться с составов. Ахмед Федил сказал, что деньги они обязательно получат, но только после того как корпус будет взят на борт парохода. Особо возразить против этого предложения португальцы ничём не смогли, тысячи НЕ белых вооружённых до зубов солдат с артиллерией в дневном переходе до их Бейры производили нужное впечатление. Они получили расчёт, когда последний солдат „Львов Судана“ поднялся на борт транспорта. Надо было видеть, как у португальцев разгорелись глаза, когда им передавали мешки и ящики с золотом, предварительно показывая их содержимое. По моим прикидкам счёт шёл на пару десятков тысяч фунтов стерлингов… золотом. Сколько же тогда, должны были получить немцы, и на на какую сумму было взято добычи „Львами Судана“ можно было только представлять. Об это неизвестно даже и сейчас после многих лет после событий. После получения оплаты они покинули судно. Прощались мы и с Паулем фон Леттов-Форбеком, он и его отряд оставались здесь. Пожелав достаточно искренне друг другу удачи, мы пожали руки друг другу, пожал он руку и Ахмед Федилу.

После того как все кто был должен покинуть борт, покинули его, транспорт дал ход и стал удаляться от берега, взяв курс в открытое море уходя на юг. Африканская эпопея „Львов Судана“, которая со временем вошла в учебники по военному искусству, 14 апреля 1900 года завершилась.

Мы должны были обойти Мадагаскар, чтоб как говориться замести следы, и уже после этого идти в Судан, и как выяснилось позже не зря.

Уже после возвращения, когда я добрался до свежих газет перечитал их все, которые были доступны, я понял, зачем в португальском Мандинго мы взяли более тысячи туземцев.

Они и ещё те, кого им добавили у Бейры, изображали… „Львов Судана“, они одновременно с нами грузились тоже на германский транспорт, который стоя в порту Бейры, у них даже было оружие, по-видимому, трофейные винтовки, которые мы взяли в походе по Родезии. И вышёл в море транспорт тоже 14-го апреля, и пошёл через Мозамбикский пролив, где вскоре и был задержан английский крейсером, которой учинил ему досмотр. И нашёл на нём две тысячи туземцев, которые были наняты на работы одной германской компанией и перевозились в Дар-эс-Салам в Германскую Восточную Африку.

Получился грандиозный дипломатический скандал, Германия, Франция, Россия, открыто возмущались поведением англичан, называя их действиями пиратством, больше всех, конечно Германия. В их газетах призывали вспомнить времена „вооруженного нейтралитета“ и положить конец бесчинству англичан на море, и не только на море. Германия, Франция и даже Россия отправили к берегам Мозамбика и германской Африки военные корабли. В газетах стали писать о возможной войне великих держав против Великобритании. Что взять с этих писак, которым бы только привлечь побольше внимания к себе и своим изданиям.

Надо признать, что немцы отлично провели эту операцию прикрытия по эвакуации „Львов Судана“ из Мозамбика. „Львы“ ушли домой, англичане нарвались на очередную крупную неприятность. Что можно сказать, блестяще!!! Наши будущие союзники вновь показали свой высокий класс. Что касается португальцев, то они весьма успешно изображали жертву, — мол, вторглись суданцы к нам, угрожали устроить погром страны, что мы могли сделать, и вообще они к нам из британской Родезии пришли.

У мыса Рас Хафун наш транспорт встретил германский военный корабль, и мы в его сопровождении спокойно дошли до Суакина. 29 апреля „Львы Судана“ ступили на родную землю. В Суакине меня пригласили с самому Осману Дигне, так сказать генерал — губернатору этих земель. Мы побеседовали с ним о делах бурских и родезийских, я вкратце рассказал ему о наших победах и походах. Перед самым отправлением из Суакина, уже, когда начали почти начали выбирать якорные цепи, к транспорту подошёл катер, на удивление с самим Османом Дигной, и он передал мне письмо, сказав, что оно очень важно для меня и моей Родины. Его я вскрыл, когда мы уже были в открытом море. Оно было написано на русском языке, но по грамматике было ближе к нашему современному, после проведённой языковой реформы. В письме мне настоятельно рекомендовалось встретиться с Леонидом Константиновичем Артамоновым и Леонтьевым Николай Степановичем. Обоих я знал по нашим встречам в России и делам абиссинским. Были там и кодовые слова, которые по известным причинам я не могу назвать даже сейчас.

По прибытию в Россию через некоторое время, я встретился с ними, и эти встречи изменили мою жизнь коренным образом, но по этому поводу у меня нет ни малейшего сожаления. Мало того, я бесконечно этому рад и благодарен автору письма, врученном мне в далеком Суакине. Но, перед этим пришло время мне и другим русским расставаться со ставшими мне боевыми товарищами, соратниками „Львов Судана“,и положа руку на сердце скажу, что было это чрезвычайно грустно, но такова судьба.

Ахмед Федил на палубе судна выстроил для нас почётный караул. И суданцы прокричали, по-русски, — „Русским львам! Ура!!!“, троекратно, был в нашу честь дан ружейный салют. Сделали общие фотографии. Я опять не смог сдержать слез. Мой боевой товарищ Ахмед Федил, тоже был сильно расстроен. На прощанье мы с ним обнялись. Он и „Львы Судана“ навсегда остались в моей памяти и стали достойной частью моей жизни, которая от начала и до конца была посвященная служению России.

Я и мои соотечественники на этом же транспорте добрались до Суэца, и дальше до Одессы. Моя африканская эпопея тоже закончилась.

Российская Империя. Псков. „Псковские губернские ведомости“.

Неофициальная часть. „Чрезвычайное происшествие. В доме мещанина И.Н. Бочкарёва вечером 1 апреля произошёл сильный пожар. Как выяснилось он имел ужасные последствия. В огне погибли люди. Полиция установила личности погибших. Это были проживающий после ссылки в Пскове В. И. Ульянов, и прибывшие с визитами в Псков, С. И. Радченко, П. Б. Струве, М.И. Туган-Барановский, Л. Мартов, А.Н. Потресов, А.М. Стопани. По делу ведётся расследование“.

Судан — Уганда — Кения. Февраль-апрель 1900 года.

31 января Угандийский корпус из Хартума двинулся в поход на юг. У меня, честно говоря, названия корпуса, вызывало различные словесно-смысловые варианты, например, Угандийский корпус должен угандонить англичан в Уганде. Ха-ха!!! И главное само собой как то получилось. Неофициально корпус называли „Нильские львы“, говорят они самые свирепые среди своих сородичей.

Залегендировали поход под подавление мятежа на самом юге Судана, неких буйных вождей местных племён. Собирали караван, на островах Белого Нила выше Хартума, подальше от глаз. Глядя на пароходы, баржи, я мысленно поблагодарил, англичан за основательность подготовки похода против, тогда ещё Абдаллаха. Теперь я это всё использую против них же.

Смотр на земле устраивать не стали, я на катере обошёл речной караван, приветствуя своих воинов, они мне отвечали громоподобным, — „Аллаху акбар!!!“ наверно, даже крокодилы в Нили слегка оглохли от этого. С речным адмиралом Судана эмиром Саадалом, представителями Генштаба перед отправкой ещё раз прошлись по плану операции, которую меня так и подбивало назвать для себя „Гандольеры“, река, озёра, лодки, Уганда, очень даже подходит. На счёт песен не знаю. Ха-ха! Так и назвал! И уже один на один, проинструктировал Саадала, про момент, возможного выхода на него, немцев или их людей из Германской Африки. По договорённости с ними они должны были обеспечить тоннаж для перехода по озёру Виктории для занятия Кисуму, и на них же лежал вопрос у нейтрализации вооружённых английских пароходов, если там таковые будут. Но, как говориться, на Бога надейся, да сам не плошай. В арсенале корпуса имелись четыре мины для шестовых мин, заряженные толом, на тот случай если придется решать проблему самим. Связь решили держать голубями, голубиные станции были уже созданы от Омдурмана до Гондокоро. 31 января караван, подымив пароходам, ушёл по Нилу на юг.

По нашим расчётам к началу марта или в начале марта эмир Саадал с „Нильскими львами“ должен был уже высадиться на восточном берегу озера Альберта, и, совершив марш-бросок с места высадки занять форт Хоим в стране Буньоро. И быстро пройти 200 км до столицы Уганды, — Менго, чтоб максимально использовать фактор внезапности. Дальше бросок на Кисуму, и продвижение в сторону Кении.

Из рассказа эмира Саадала о Великом южном походе армии Судана. „31 января по календарю европейцев, к которому нас приучал Халифа, мы вышли в поход. Сам Халифа Абдаллах провожал нас в новый поход против англичан. Мне были доверены лучшие воины и большие силы, 3.800 человек, четыре больших орудия Круппа, восемь легких, их называли русскими, как и ракеты, целых шестнадцать сеятелей смерти, — пулемётов и большие русские слоновьи ружья. Халифа говорил, что не нравиться ему этот Сэмэн Кенгуру в северной Уганде и поэтому туда решили отправить усиленный батальон, в состав, которого вошла и рота штурмовой пехоты.

До Фашоды по Бахр-эль-Абьяд (Белый Нил) мы дошли за девять дней. Привели там пароходы, баржи, лодки в порядок, взяли проводников и 12 февраля пошли дальше. Когда мы прошли место впадения Бахр-эль-Асфар (Собата) в Эль-Абьяд, он перестал быть белым. Мы шли в земле Сэдд и по почти неподвижному Бахр-эль-Джебель (очередное название Белого Нила в этой местности). Он растекается по равнине, образуя множество островов и островков, они и его берега покрыты густой растительностью, тростником. В реке была полно крокодилов и бегемотов, иногда мы охотились на них, чтоб, иметь возможность кормить воинов свежим мясом и сделать запасы вяленного и соленого. Медики и командиры строго следили, что наши солдаты пили только кипячённую воду, мыли руки перед едой, чтоб избежать болезней. Прошли Эль-Газаль и озеро Но, здесь крокодилов было сотни, они лежали на берегу, островах с разинутыми пастями. Сначала это вызывало удивление у многих воинов, но потом все привыкли к такому опасному соседству на воде и берегу.

В селениях до Фашоды, в ней самой и после неё, мы набирали из местных жителей ещё воинов и носильщиков. Не сказать, что шло их много, но отношение к нам, дервишам, после Омдурмана и изгнания белых из страны явно улучшилось. Говорят, что вернувшиеся после Омдурмана местные воины, которые участвовали в сражении много и подробно рассказали о нём, белых пленных, захваченной добыче и щедрости Халифы. Поэтому нас здесь уже не встречали как непрошеных гостей, а может и потому, что нас было много.

Нас удивляли своим ростом динки, многие их женщины были выше наших воинов. И скажем прямо нас привлекали нагота их стройных тел. На свои тела этот народ сами себе наносили шрамы, чем больше, тем выше было положение этого человека в племени. Шрамы даже были у девушек и женщин.

Со старейшинами мы достигали соглашений, что мужчины сами идут к нам для участия в походе, оговаривали и долю добычи и плату за работу, часть платы мы вносили сразу. Тех, кто был покрепче и неплохо владел оружием забирали в отряд, который стали создавать из местных, остальных в носильщики. Покупали и меняли у местных на разные изделия, ткани и украшения, скот, провиант. Когда мы, пройдя по земле, вновь вышли к судоходному Нилу, а нас было около тысячи воинов из народов Нила, и полторы тысячи носильщиков.

Нам ведь предстояло пройти неделю по местности, где нет даже обычных наезженных дорог, не говоря о такой, которую построили от Омдурмана до Хартума, и продолжали строить на север и юг от них. И поэтому каждый кто мог переносить груз был нужен.

От Фашоды до Гондокоро мы шли две недели. Передохнув три дня, 1 марта, оставив глубокосидящие пароходы пошли дальше по реке. Благодаря проводникам из местных и придумкам Халифы для пароходов и лодок, мы шли по воде ещё два дня, пока не уперлись в непроходимые для пароходов и лодок места. Речной участок пути закончился, мы прошли его без потерь, было только несколько больных, мы их оставили в Гондокоро. Разгрузив речной караван, погрузили грузы на животных, повозки и людей пошли дальше на юг.

В день корпус должен был проходить не меньше четырёх — пяти фарсахов (один фарсах — 5549 м). Шли мы до переправы через Нил у селения Ларопи неделю. Переход прошли без потерь, местность была похожа на нашу, холмистая равнина, только больше деревьев, кустарника, трав. Видели мы слонов, львов, гепардов, стада газелей, буйволов, нас поражало богатство этих земель. Сначала рёв львов и вой гиен по ночам не давал спать, но через пару ночей привыкли, да и усталость брала своё, и из-за длинных переходов караулы выставляли на два часа, а не три.

8 марта, утром передовые отряды, подошли к Лапори, в полдень на берегу лагерь разбивал уже весь корпус. Уже на следующий день мы начали собирать двойные лодки, которые придумал сам Халифа, для этого мы собрали все лодки у местных, так же брали растущие тут деревья, кустарник, тростник, использовали повозки, всё, что могло держаться на воде шло в дело.

12 марта, наш корпус опять пошёл по воде к своей цели. У переправы через Нил, от него отделился отряд в восемьсот человек, ему придали для усиления два русских орудия, четыре ракетных установки, четыре пулемёта и большие ружья. Он должен был войти в Уганду с севера, через земли Ачоли, Ланго, Тесо, и уничтожить там власть англичан и тех, кто им служит. Этот батальон должен был занять большой город Гулу, потом Лиру, двигаться по озёрному краю, занимая города и селения, и выйти через северный склон горы Элгон в земли Китале, вторгнуться в Кению оттуда, и двигаться на соединение с нами в районе главных перевалов в кенийских горах. А так же отвлечь часть сил англичан от наших главных сил. С ним шёл отряд в четыреста человек, набранных по пути к Уганде, батальону была передана тысяча винтовок для вооружения тех, кто встанет на их сторону, надеялись, что таких будет не мало. Кроме этого часть отряда были конными, а для Уганды кони было большая редкость.

Основные силы „Нильских львов“ пошли дальше вверх по реке, до озера Ньянза (Альберта), и по нему до места высадки в землях Буньоро. Шли по реке высылая вперёд несколько быстрых лодок, они собирали лодки у местных, но, как приказал Халифа платили за это, и набирали людей, проводниками, управлять лодками или в боевой отряд. Увеличение количества лодок позволяло пересадить часть воинов на них, перегрузить груз и пресечь попытки предупредить о нашем приходе. Когда вошли в озеро мы поразились его размером! Столько воды никто из нас ещё не видел, а она была ещё и питьевой. Мы прошли вдоль западного берега, и встали на ночёвку напротив места нашей высадки на берегу восточном. С началом восхода солнца мы начали переход Ньянзы, направление постоянно сверяли с компасом, когда приблизились к берегу местные уже сориентировались сами по своим приметам.

27 марта „Нильские львы“ приступили к высадке на восточном берегу озера в селении Кибиро. Люди были рады вступить на твердую землю, нам жителям пустынь и равнин движение по воде уже поднадоело. До Хоима было пять с половиной фарсахов (31 км). И чтоб занять его одним махом, погрузили на немногих лошадей, что сумели доставить сюда, легкие орудия, ракеты, пулемёты. К этому добавилась тысяча человек, в том, числе и три роты штурмовой пехоты, и что важно, у нас получилось взять с собой два больших орудия. Взяв всё это мы стремительно пошли к нашей первой цели, я сам возглавил этот отряд.

Заночевав в полутора фарсахах от форта, рано утром 28 марта мы были уже у его стен. Перед этим я заранее выслал вперёд несколько мукаддамов самых быстрых воинов, чтоб они окружили форт и селение, отрезали пути отхода или бегства врага. В переговоры не стали вступать, так велел мне Халифа. Мы должны были сразу показать нашу силу, чтоб местные охотнее присоединялись к нам, увеличивая наши силы. Заняв удобные позиции, орудия и ракеты начали обстрел форта, ракеты использовали больших размеров, они наносили форту серьёзные разрушения, орудия били по воротам и стенам, снайпера и пулемёты заняли позиции для подавления противника своим огнём. Под конец обстрела, штурмовые отряды пошли в атаку.

Серьёзного сопротивления мы не встретили, внезапность нападения, артиллерийский обстрел, мощная атака пехоты, помогли в этом. Лишь в двух местах защитники форта успели укрыться в помещениях внутри, их без жалости забросали гранатами. Остальные сдались в плен. Оплот англичан в Буньоро пал. У нас были только раненые. Нам достались добычей несколько сот винтовок, несколько старых орудий, порох и прочие снаряжение. К вечеру подошли главные силы. Мы начали готовиться к походу на столицы Уганды, Менго и Энтеббэ, здешних отправили сообщать по округе, что Хоим взят, и пришла сила, которая может их освободить от власти белых и бугандийцев.

День мы стояли на месте собирая волов, повозки, за это время к стали присоединятся местные жители. 30 марта „Нильские львы“ вышли в направление Менго, путь пролегал через многие селения, и мы всё больше набирали тягловых животных, отряд из местных вырос до нескольких сот человек. Из них отряд в четыреста человек, которому отдали часть оружия взятого в Хоиме, ушёл в сторону Мубенде, чтоб там решить вопрос с англичанами в свою пользу.

Нам предстояло пройти 38 фарсахов (211 км) до столицы Уганды, я торопился, понимая как важна скорость на войне, в первые два дня мы прошли десять фарсахов, потом снизили скорость, но на восьмой день после выхода из Хоима, утром мы подходили к Менго. Вместе с местными нас было уже более пяти тысяч, встречали нас на холмах города примерно такие же силы противника. Настало время большого сражения.

Я не стал тянуть с ним. По докладам разведки у англичан были пулемёты, но не было артиллерии, в отличие от нас, и белых было немного. Штурмовой батальон пришлось разделить на два отряда по четыре сотни бойцов, чтоб они смогли нанести главные удары в двух направлениях, там, где можно было сразу войти в город, им в поддержку были приданы по батальону стрелков. Туда же отправили разделив артиллерию и часть ракет, чтоб нанести врагу перед атакой пехоты максимальный урон. Оставшиеся две роты должны были действовать в южном направлении, нанося вспомогательный удар, и отсечь противнику возможность отхода в Этенеббэ. Две с лишним тысячи воинов набранных на Ниле и уже здесь предстояло идти в атаку в первых рядах. Все кто умел обращаться с винтовками их получили, таких было полторы тысячи человек. Этот отряд тоже разделили на два направления главных ударов.

Расположение сил противника, было для нас выгодное, хотя на высотах и между ними. Они стояли побатальонно, в две линии, были видны и их пулемёты, стоявшие как пушки на открытых позициях, там, где не было четкого построения сил, можно было предположить, что это были наспех набранные отряды из местных. Вероятно английские офицеры, думали, что мы очередная армия мятежников, которым повезло, со взятием форта Хоима. И он решат с нами все проблемы, как обычно, расстреляют нас винтовочным огнём и пулемётами, во время нашей атаки на их позиции. До этого всегда было так, но не в этот раз.

Запросив сведения о готовности артиллерии, и получив ответ, — „Мы готовы!“, и сразу после этого в небо ушла сигнальная ракета, их тоже ввёл Халифа. Орудия начали пристрелку, и вскоре начали бить беглым огнём шрапнелью по противнику, ракеты оставляя дымный след с пронзительным свистом улетали в сторону противника. Я приказал вести огонь по регулярным частям, с остальными мы справимся и без артиллерии. Они кстати после нескольких залпов, активно зашевелились и было видно, что многие начали разбегаться. Я отдал приказ, и пехота пошла в атаку, мне было, чётко видно, где идут „Нильские львы“ разворачиваясь в цепи и толпы местных. Когда наши силы приблизились примерно на семьсот шагов, артиллерия прекратила огонь, и толпы наших союзников ведя беспорядочный огонь, побежала с криками в атаку. Их поддержали огнём из пулемётов и ракет наша пехота. Они сбили первую линию противника, но вторая остановила их винтовочным огнём и оставшимися пулемётами. Те, из союзников, кто запомнил, как его учили, залег на землю, многие стали отходить и даже бежать. Их остановила и заставила вновь идти вперёд уже наша пехота. Огнём уже наших пулемётов, ракет и больших ружей, заставили замолчать, сеятелей смерти противника, нанесли урон и его живой силе. После этого пошли в общую атаку, продолжая подавлять его превосходящей огневой мощью, и уже численностью. Вскоре я услышал, — „Аллаху акбар!!!“, это означало, всё, с противником покончено, те, кто не сдастся, будет уничтожен, наш корпус начал входить в город.

Еще перед сражение я поставил задачу командирами батальонов и рот, чтоб они после того, как главные силы противника будут разбиты, и мы начнём вступать в город, они в первую очередь брали под контроль дворец кабаки, арсенал и наиболее богатые дома, и как можно быстрее продвигаться в сторону озера, что взять трофеями лодки и может быть даже пароходы, если там будут, чтоб немедленно пустить их в дело. Чтоб не допустить, ухода сил противника по озеру в Кению из Менго или Энетеббэ. Так же брать в плен, местную знать и местных богатеев, но, главная цель для пленения, это Аполо Катикиро Каггва, С. Мугваньи и 3. Кисингири они стали, реальными правителями этих земель, подчиняясь при этом англичанам. И вообще захватывать всех кто перешёл на сторону англичан и самих англичан.

Аполо Каггву и 3. Кисингири взяли в плен во дворце кабаки, который стоял на холме Менго, попытки его оборонять были подавлены нашей артиллерией. Местные их хотели убить на месте, но наши суданцы не дали этого сделать, пленники были ценными. Но, не все сумели избежать смерти. Воины из Буньоро убили Мугваньи, который был католиком, причём сделали это прямо в храме, который ещё и разграбили. Так же убили несколько десятков жителей, в первую очередь тех, которые были одеты лучше остальных, начался грабёж и насилие. Пришлось им угрожать артиллерией и пулемётами, дать несколько очередей в воздух, нескольких воинов застрелили, чтоб навести порядок. Мы им обещали долю добычи и выдачу тех бугандийцев, кто уж слишком рьяно служил англичан, и участвовал в расправах в Буньоро, и во время восстания кабаки Мванги и Кабареги. Их ждала скорее всего смерть, но это были уже дела местных, в которые Халифа указал особо не лезть. Мы должны были здесь уничтожить, изгнать англичан, и тех, кто им служил, и способствовать, что к власти в землях Уганды пришли враги англичан. И конечно не забыть взять побольше ценной добычи, но не через грабеж всех подряд. Хотя конечно дома здешних богатеев и их сундуки, мы оставляли пустыми, в том, числе и во дворце кабаки, они ведь все признали власть англичан, а значит, служили им. К обеду 7 апреля Менго был нами занят полностью.

Выйдя к озеру, мы стали собирать все лодки, которые нам попадались, чтоб на них выйти на озеро и уже завтра нанести удар по Энетеббэ, с суши и с воды. Батальон с орудиями был отправлен в сторону английской столицы в Уганде. Мы планировали одновременно ударить с суши и озера по ней. На большие лодки установили ракеты, против пароходов приготовили применять и русские слонобои. Главную ударную силу тут должны были сыграть две роты, как их называл Халифа морпехов, все они пошли подготовку для действий на воде ещё перед Омдурманом, и брали с боем пароходы англичан. Я сам их готовил и командовал ими. И здесь я тоже шёл вместе с ними. Всего на лодки было взято восемьсот человек.

8 апреля с первым намёком на восход солнца мы вышли к Энетеббэ от острова Булингж, через четыре часа были уже на месте. С ходу начали высаживаться на берег, начали продвижение в город. У причалов мы захватили стоящие там деревянный пароход, три большие парусные лодки, явно англичан, а так же местных. Город, построенный по-европейски мы заняли первые, силы, шедшие по суши пришли с опозданием, и я выразил командирам своё недовольство. Планировка нам помогла быстро пройти к центру и занять главные здания. Все англичане кто здесь был, попали к нам, несколько офицеров и солдат, открывшие по нам огонь были убиты. Нам повезло, в Энетеббэ оказался комиссар по делам Уганды, Гарри Гамильтон Джонстон. Я приказал забрать все его деловые бумаги, переписку. Среди них позже нашли соглашения на передачу земельных участков: А. Кагве — 5120 га, С. Мугаванье — 3840 га, Кангао — 2560 га, и доли от налогов тоже им. Не обошел Джонстон своими дарами и миссионеров — они уже получили или должны были получить земельные участки общей площадью около 25,6 тыс. га. Но, главное мы нашли договор от 10 марта этого года. По нему Буганда признавала себе подчиненной Англии, протекторатом как они это называли. Мы собрали всех здешних жителей кого смогли, и на их глазах я сжёг этот договор, рассказав о его содержании, и всё остальные с северными народами Уганды. После этого им дали денег и отправили в Менго, и по округе, чтоб они об это сообщили всем. С остальными землями такие же договоры планировалось подписать позже. Но, наше вторжение, окончательно разрушило планы англичан. Досталась нам и их казна и немало оружия.

Через пару часов после всего этого, мне доложили, что ко мне настойчиво проситься один из местных. На мой вопрос кто он такой, офицер сказал, что тот говорит, что он служил здесь у англичан, выглядит он пристойно, и просит меня его принять, говорит, что он человек с юга, и я понял, что это то, о чём мне говорил перед уходом в поход Халифа. Я велел его впустить, и ни кого не пускать ко мне. Этот человек, вошёл, поклонился мне и достал половину неровно разрубленной монеты. Вторую половину мне дал Халифа, половинки совпали. По его вежливой просьбе, для того, чтоб он мог передать кому надо, я коротко рассказал, о наших делах, и спросил, почему не было помощи от них на озере Ньянза с лодками. Он ответил, что не смогли это сделать по веским причинам и просит их простить. И твердо обещал, что скоро с юга придут лодки, с боеприпасами и вооружением. После этого мы условились как держать связь дальше.

После занятия Энетеббэ, я приказал немедленно готовиться к нападению на Кисуму, большой город, который был на восточном берегу озёра, вернее его большого залива. Как говорил Халифа надо выдерживать темп наступления, как можно дольше, чтоб добиться максимального результата в своих действиях. Я и сам это понимал, и пример Халифы, его действий после победы у Омдурмана против англичан был для меня образцом.

„Быстрота. Расчёт. Натиск“, так учил нас действовать Халифа, именно мы так добивались побед над англичанами в Судане. Поэтому уже 11 апреля наша флотилия, взяв на борт 2 200 человек „Львов“, вооружение, пошла по огромному озёру Укереве, как его называли местные на Кисуму. К пароходу, который быстро освоили наши машинисты взятые собой в поход, по бокам пристроили две самые большие лодки, а к ними ещё по одной сделав из него не двойную, а тройную лодку, так же он тянул целый караван лодок, большие лодки шли под парусами ведя на буксире другие, остальные шли под парусами или на веслах. За день мы прошли до пустынного острова Лолуи, и стояли там, ожидая отставших. И я решил, что надо посадить на пароход и большие лодки часть отряда, и идти на Кисуму на максимальном ходу, остальные силы подойдут потом. От острова до города было 25 фарсахов (138 км) по воде, выйдя ночью, в обед уже должны были входить в бухту Угове, на берегу, которой и стоял Кисуму. Пароход и парусные лодки были для местных своими, поэтому не должны были вызвать подозрений. На всё это поместилось 888 человек, с легкими орудия, ракетами и пулемётами.

13 апреля в два часа по полудню морпехи и другие роты уже высаживались на берег и причалы порта Кисумы, и ведомые проводниками сразу начали быстро продвигаться к главным зданиям города, туда, где стояли военные части, к телеграфу. Местные сначала с удивлением, смотрели на нас, не понимая, кто мы и откуда, потом поняв, что город вскоре будет захвачен, стали разбегаться кто куда и прятаться по домам. За час с небольшим мы взяли его под контроль, лишь в районе казарм, возникло несколько перестрелок, но залпы из ракет и пушек, и предложения сохранить жизнь, если сдадутся, помогли решить эту проблему. Некоторых англичан наши воины вытряхивали из их гамаков, нескольких застрелили, когда они попытались оказать сопротивление. В городе начались погромы, многие местные, убедившись, что с англичанами покончено, стали сводить счёты, кто им предано служил или просто грабить. Мы им особо не мешали. Нас пока интересовала добыча, поэтому мы занимали богатые дома, порт. Там мы увидели большой стальной корабль, очень похожий на те канонерские лодки, которые мы захватили у англичан при Омдурмане. Нам очень повезло, что англичане не успели её достроить. Досталось нам ещё два парохода и большие парусные лодки. Вечером с озера пришли остальные наши силы. Теперь можно было в городе навести порядок, и двигаться дальше. Мы должны были занять, перевалы в районе селения Моло, начать там делать укрепления и совершить выходы отрядами в сторону Найкуру.

Три дня мы собирали скот и повозки, за день прекратили беспорядки в Кисуму, и собрали отряд из здешних, пока только носильщиками. Чуть больше сотни человек, которые сразу выразили желание воевать против англичан, вооружили. 17 апреля, оставив в городе две роты с пулемётами, мы вышли в сторону перевалов к селению Моло, до него было от Кисумы 25 фарсахов (138 км). Это заняло у нас пять дней. Земли бы густо населены по сравнению с Суданом, было много обработанных участков. Сопротивления мы не встречали, но встречали нас настороженно. Слухи о захвате суданцами Кисумы опережали нас. Наш отряд оброс сотнями местных, которые готовы были поработать на нас, желающих воевать мы отбирали в отряд. 22 апреля мы достигли места и, проведя разведку местности, начали, намечать, где будут сооружаться укрепления. Посадив батальон с ракетами и пулемётами на повозки, я двинул их в сторону Накуру. Который и был занят им через два дня, нас там никто не ждал. Мы все очень жалели, что у нас нет большого количества лошадей, на местных волах и пешком, не совершить быстрых и неожиданных для врага переходов и нанести ему удары, там, где он их ещё не ждёт.

24 апреля мне доложили, что разведка обнаружила идущий с севера большой военный отряд. Была объявлена тревога, мы заняли оборону. Через несколько часов, мне сообщили, что это… наш отряд!!! Который шёл в этот район ещё с Нила, после того как мы разделились. Теперь мы соединились!

Отряд прошёл по землям Ачоли, Ланго, Тесо, у озера Кього. Им были взяты с боем и без укрепления англичан и бугандийцев, своими действиями он способствовал восстанию в этих землях против власти англичан и Буганды, с ним пришло к Моло под две тысячи воинов из этих земель.

У селения Сороти им пришлось вступить в бой с силами Буганды во главе с хозяином этих земель Семеем Какунгуру и одним из реальных правителей Уганды. Он собрал более четырёх тысяч воинов, наших суданцев было вместе с местными было две тысячи. Исход сражения решили укрепления, пушки, пулемёты и яростная атака „Нильских львов“, бугандийцы были уничтожены, пленены и рассеяны. Семей Какунгуру или как называл его Халифа, Сэмэн Кенгуру, чуть не избежал плена. Но, наши конные отряды, не допустили этого, его быстро догнали, в перестрелке он был ранен и взят в плен. Власти англичан и буганды к северу от озёрного края больше не было. Вслед за Буньоро, отряды воинов земель Ачоли, Ланго, Тесо, Бусога, начали вторгаться в земли Буганды. Там мы нашли себе союзника, вождя и главного жреца народа нанди, — Койталеля Арапа Самоеи, он мог собрать несколько тысяч воинов, правда ружей у них было мало. Ему было передано часть винтовок взятых добычей у бугандийцев.

С прибытием подкреплений можно было думать и о продвижении к Найроби. От Найкуру до него 30 фарсахов, 5 дней перехода. Местные говорили, что дороги туда хорошие, и местность неплохо подходит для создания ещё линий обороны. 28 апреля две тысячи „Львов“ и более двух тысяч воинов из местных, вышли к Найроби. Нам никто сопротивлялся, 4 мая мы вошли в полупустой, ещё строившийся город. Белых не было, паровозы и вагоны они угнали с собой, были только индусы, несколько тысяч и местные. Увы, но ничего особо ценного мы здесь не нашли, поэтому разрешили разграбить местным всё, что ещё можно было разграбить после нас, а индусов заставили разбирать и ломать то, что они строили. Индусы мне не понравились, какие-то забитые покорные как скот, местные и те смотрели на нас более спокойно, уверенно, хотя мы были вооружены, а они нет. В Найроби мы стояли до 10 мая, потом пришёл слух, что сюда идёт чума. Мы быстро снялись и пошли обратно, выставляя после себя санитарные кордоны. Чумы нам только не хватало. Врачи отобрали для нас две тысячи индусов, мы их наняли для строительства укреплений.

Первую линию сооружали в районе озера Найваша и реке Малева, в десяти фарсахах от Накуру. Вторую у самого Накуру, и третью в районе Моло. Из здешних мужчин кто изъявил желание воевать, формировали отряды, начали их обучать простейшему строю, использованию укреплений, выдали им винтовки из трофеев. Наиболее толковым показали, как делать чёрный порох, гранаты из глины, они и становились чаще всего командирами отрядов. Оставили им четыре легких орудия и два пулемета из добычи, вернее поменяли, на то, что нам было нужно и выгодно получить. Им здесь первым встречать англичан, пусть готовятся и чувствуют себе уверенней. Пришли к нам посланники масаев, лучших воинов в этих землях, вели они себя очень достойно и даже с вызовом, хотя и видели нашу силу. Они сказали, что уважают тех, кто победил англичан, и считаю нас своими друзьями. И поскольку мы уйдём, а они останутся, и опять придут англичане, они просили у нас оружия. Я был готов дать им оружие, но сказал, что они должны за него немного заплатить, и объяснил, что в боях с англичанами и их людьми, погибли и были ранены наши воины, и деньги нужны, чтоб помочь их семьям. Они дали своё согласие, и получили винтовки.

В Кении мы находились до конца мая. 27 мая мне пришло сообщение, что Халифа приказывает нам возвращаться. 1 июня „Нильские львы“ пошли по покорённым и освобожденным землям, обратно, домой. Возвращались уже известным путём. В Кисуме и Менго было заметно, что появились новые белые, по их речи, похожей на лай собаки, я понял, что это немцы. В Менго их человек, предлагал, мне отдать им пушки, ракеты, пулемёты, я согласился, но, только продать, и не все, и тогда, когда мы погрузимся в лодки на озере Ньянза (Альберта). В землях Уганды было не спокойно, хотя нападения на нас мы не ждали, но доверия к местным и немцам не было.

В середине августа „Нильских львов“ радостно встречали уже в Хартуме“.

Пригород Лондона. Июнь 1900 года.

В комнате стоял запах очень дорогих сигар, коньяка, виски, бренди, и вообще ощущался дух очень больших денег и власти.

— Итак, господа мы собрались, что обсудить состояние текущих дел в мире и Империи, — начал разговор 1-й сэр.

— Раз мы здесь собрались в таком составе, — сказал 2-й сэр, и говорящий обвел присутствующих взглядом, — то можно говорить о том, что наши дела не в лучшем виде.

— Увы, но вы правы, — ответил ему 1-й сэр.

— И для того, что получить полную картину событий, сюда приглашен для встречи и беседы со столь уважаемыми людьми, Артур Джеймс Бальфур, премьер — министр Великобритании.

— Пока премьер, — вставил, джентельмен сидящий в кресле, и выпустил вверх дым от сигары.

— Прошу вас, сэр, Артур, доложите собранию про наши дела, — невозмутимо продолжил 1-й сэр.

Бальфур встал, и держа в руках папку начал, говорить.

— Джентльмены, положение не так хорошо, как хотелось, об этом я сразу хочу честно сказать. Начну с Южной Африки. Фельдмаршал Робертс после неудачи в начале февраля, в апреле вновь попытался перейти в наступление уже у Де-Ара, чтоб в случае успеха начать продвигаться к Кимберли и освободить его, и оттуда начать движение на Блумфонтейн, и далее вглубь Трансвааля. Но, несмотря на большие потери и усилия офицеров и солдат её Величества, прорвать оборону буров наши войска не смогли.

— И каковы причины наших очередных неудач против этого мужичья? — спросил 1-й сэр.

— Как доложили военные, — начал отвечать премьер, — буры сильно укрепили свои позиции, у них много современной артиллерии и пулемётов, появились пехотные регулярные части. И что важно, подготовкой военных операции, частей буров занимаются немцы, французы, русские, но в основном немцы. По сведениям наших людей у буров, именно они сыграли важную роль в отражении нашего последнего наступления, и вообще можно утверждать, что так называемы „добровольцы“ резко усилили армию буров. По нашим данным, немцев сейчас там более восьми тысяч человек, французов и русских больше, чем по три тысячи, голландцев под три тысячи, испанцев больше двух тысяч, итальянцы, франкоканадцы, аргентинцы, сербы, греки, португальцы, шведы, датчане. Индусов две тысячи и ирландцев, — тут Бальфур, немного замялся, — более четырёх тысяч. И добровольцы продолжают прибывать.

В комнате возник небольшой шум.

— Сэр, Артур вы понимаете о чём, вы нам сейчас сказали? — вступил в разговор 4-й сэр. — О том, что бурам все кто может, продаёт оружие, что мы воюем со всем миром, платят за это буры, в том числе и нашими деньгами. Для Британии возникает угроза появления новых сипаев, фениев и „Обществ объединённых ирландцев“. Со временем в Ирландию и Индию вернуться тысячи ирландцев и индусов умеющие воевать, и убивавшие солдат его величества! И они будут героями для своих! Немцы, русские, французы, за деньги буров, на британских солдатах испытывают своё новое оружие и военные теории на практике. И это оплачивается деньгами Британии и кровью её солдат!

— Именно это и не смогла пережить незабвенная королева Виктория, — проговорил джентельмен с сигарой.

— Вечная ей память! — почти хором произнесли присутствующие и перекрестились, но не все, некоторые просто склонили головы.

— Продолжайте, сэр Артур, — сказал он, и сделал повелительно движение сигарой.

Тот кивнул и продолжил.

— По нашим оценкам у буров сейчас под 120 тысяч солдат, — по комнате вновь прошёл гул, — это вместе с волонтёрами. Большое количество современной артиллерии и пулемётов.

— Большое количество, это сколько сэр Артур? — спросил сэр номер 5-ть.

— Под триста орудий и около двухсот пулемётов.

В комнате возникла мёртвая тишина.

— Почему допустили, что такое количество оружия и волонтёров сумели попасть к бурам? По какой причине не был блокирован порт в Делагоа? У Роял Нави не достаточно для этого крейсеров? — опять задал вопрос 5-й сэр.

— Когда мы попытались это сделать, Германия, Франция, Россия одновременно заявили нам протест, о том, что мы нарушаем свободу мореплавания и торговли нейтральных стран, и в Делагоа пришли их крейсера, даже испанцы прислали свой, — ответил Бальфур.

— То есть мы на грани объявления нам „вооруженного нейтралитета“, если пойдём на обострение, — резюмировал сэр 5-й.

— Если не на грани войны с великими державами, — вновь вставил фразу джентельмен с сигарой.

— Не надо торопиться. Мы ещё обсудим этот вопрос, — сказал 1-й сэр.

— Что говорят военные, сэр Артур, по поводу продолжения и успешного завершения войны? — спросил он.

— Фельдмаршал Робертс просит 550 тысяч человек, и соответствующее к этой численности количество артиллерии. И настаивает, что это были в основном не индусы, он говорит, что ему нужны белые солдаты, — ответил Бальфур.

— Сколько же это будет стоить?! — практически воскликнул сэр номер 2. — И он дал гарантии, что успех будет достигнут?

— Твердой гарантии он не высказал. Хотя его спросили об этом напрямую. На вопрос, по какой причине он не может твёрдо говорить об успехе, фельдмаршал, сказал, что буры создали несколько линий укреплений. И все их придётся преодолевать с боями. Кроме этого ему приходится направлять много сил на охрану, дорог, городов, ж\д станций. Буры развернули герилью, и за неё он несет большие потери в людях и средствах, даже не вступая в полномасштабные бои, — ответил Бальфур.

— То есть если даже будут прорваны все линии обороны буров, и даже взяты их столицы, то мы получим полномасштабную партизанскую войну. Эти африканеры чрезвычайно упрямы, их страны забиты до нельзя оружием, и перекрыть границы с Мозамбиком и Германской Западной Африкой мы не можем, поскольку потеряли контроль над Родезией и северными землями Бечуаналенда, — резюмировал 1-й сэр.

— Это значит, что мы получим войну на протяжении ещё несколько лет. Это вызовёт недовольство на самом Острове и Империи вообще. Будет стоить больших денег, и державы непременно будут это использовать дальше в свою пользу, — закончил его мысль джентельмен с сигарой.

— Итак господа, с бурами ситуация ясна. Там всё сложно. Теперь сэр Артур, доложите об остальных африканских делах, — властно сказал сэр номер 1.

Бальфур кивнул и продолжил.

— Здесь уже упоминались Родезия и Бечуаналенд. Увы, после вторжения туда „Львов Судана“, Родезию мы не контролируем, как и север Бечуаналенда. Если белое население южной части Родезии вывезено к бурам или португальцам, то про судьбу белых в северной, мы сведений не имеем вообще.

— Да, Бог с ними! — перебил его 3-й сэр, — что там с „Бритиш Саут Африка Компани“?

— А что с БСАК? — насмешливо произнёс сэр номер 4. — Ваш компаньон Сесиль Родс в плену у буров, в Кимберли рабочие его компании добывают алмазы для буров или кого ещё. А её активы и акции на волне паники от вторжения суданских дикарей в Родезию, скупили вероятней всего немцы.

— То есть Родезия для нас потеряна? — спросил 5-й сэр.

— Да, — ответил Бальфур, — будем надеяться, что это временно.

— Увы, сэр Артур, скорее всего, нет. По моим сведения там вовсю уже хозяйничают дойчи. Эти дервиши не разрушали ничего, всё, что было сделано в Родезии БСАК, теперь в целости и сохранности попало в руки немцев, — сообщил 4-й сэр.

— Но, это невозможно! — громко сказал сэр 3-й.

— Ещё как возможно, — вступил в разговор джентельмен с сигарой, — Родезия были отдана БСАК. Она на грани банкротства, её реальных сил в Родезии нет, активы и акции скуплены. Так же как и с Ньясалендом, куда тоже вторглись эти вездесущие „Львы Судана“. Которые там были, скорее всего, мнимыми.

— Немцы решили использовать наше тяжёлое положение в Африке из-за поражений, и прибрать у рукам наши владения, — сказал уныло-раздражённо 3-й сэр.

— Вы правы, — сказал джентельмен с сигарой, — Уганда, Кения, Джубаленд тоже их рук дело. Слишком уж всё скоординировано произошло. Нападение дервишей на Уганду, Кению, и одновременно с ними какие-то повстанцы, тысячами вторгаются в Джубаленд, занимают его, и на сотню миль заходят на территорию Кении. И тут к нам на помощь приходит этот хитрый потомок царя Соломона, — Менелик. Вводит свои войска в Джубаленд, подозрительно быстро разбивает мятежников, и начинает преследовать их уже в Кении.

— То есть он сейчас контролирует Джубаленд и часть Кении? — спросил 4-й сэр. — Сэр Артур это так?

— Да. Его войска стоят в сотне миль от Момбасы. И мы на сегодняшний день имеем под контролем территорию, на сотни две миль вглубь страны от Момбасы. Уганда нами потеряна полностью.

— Как и Сомали, Ашанти, Тонга, острова Эллис, Гилберта. В Бербере уже поднят русскими флаг, немцы стоят в Босасо и дошли до Бурьо, французы обживают Сайлу, — продолжил перечислять потери джентельмен с сигарой. — С Тонго мы не успели подписать договор о протекторате, его сорвал приход на остров морских буров. Как кстати и в Уганде. А за ними опять же следом пришли немцы. Буры показали себя или кого-то вместо себя у Новой Зеландии, отвлекли внимание. Сами же прошлись по этим Богом забытым островам. Они были ими освобождены от власти англичан! Так кажется, писали европейские газеты.

— От власти… ненасытных англичан, — уточнил, сэр номер 2.

— Сэр Артур расскажите подробно, что было с Ашанти? — спросил 4-й сэр.

— Генерал-губернатор Ходжсон в конце марта прибыл в их столицу Кумаси, и опрометчиво потребовал от туземцев отдать ему их святыню, — Золотой Трон. Они ответили войной. Неожиданно для нас у них оказалось много винтовок, и даже легкие орудия, наша миссия в Кумаси 29 апреля была взята штурмом. Сам Ходжосон и ещё несколько наших людей были убиты, остальные взяты в плен. После этого армия туземцев в 12 тысяч человек двинулась на Аккру, и 18 мая она была ими занята. Сейчас возглавляет их королева, — Бальфур подсмотрел в папку, — Яаа Асантева.

— И кто же в этот раз нанёс нам подлый удар? Опять дервиши? — язвительно спросил 3-й сэр.

— Нет, скорее всего, французы. На их землях живут одноплеменники туземцев Ашанти. И со временем её поделят или уже поделили с немцами, — вновь ответил за Бальфура, джентельмен с сигарой. — И это весьма похоже на расставленную ловушку для нас. Знали, что у нас возможен конфликт с Ашанти и они отрезаны от моря и поставок оружия. Подготовились и повернули ситуацию в свою пользу. И он сразу спросил премьера: — И что там с Сокото?

— Эту территорию придётся брать силой, местный правитель разорвал все связи с европейцами. Высшим комиссаром протектората Северная Нигерия назначен опытный Фредерик Лугард, и он справиться с этой задачей, — ответил Бальфур.

— Вы уверены? — с издевкой в голосе спросил его джентельмен с сигарой. — А я уже нет. Сокото граничит с германским Камеруном, владениями французов и Судан по африканским меркам не далеко. Поэтому могу вас уверить, что там мы тоже вполне может получить очередных „львов“, а оружие, я уверен уже идёт туда.

— Так по какой причине мы не может ничего сделать с этими дикими фанатиками дервишами и их главарём? Почему не закрыли его порты? Не убили его, в конце, концов!? — гневно спросил 3-й сэр.

— Есть на это причины, сэр…, - начал говорить, остановив жестом руки Бальфура, 1-й сэр, — Этот Абдаллах на удивление оказался ещё более опасным противником, чем казался до этого. Разбил самого Китченера, и за несколько недель сумел вернуть всё, что потерял. Ещё и вторгнуться в Египет, и нанёс нам там немалый урон. А его нападение на наше Сомали и итальяшек! С моря! — при этом говорящий даже встал с кресла.

— Его помощь бурам! Если бы не эти дервиши, буры бы сидели в осаде у Ледисмита. Но, появились эти „Львы“, и мы потеряли весь Наталь! Далее последовал черёд наших поражений. Ведь как мне рассказали если б не эти чёртовы „львы“ и русские, у Ганновера мы могли получить победу, а получили „бойню в вельде!“

Он вновь сел, отпил немного из бокала виски, и более спокойно продолжил.

— После Омдурмана у него оказались в плену тысячи наших офицеров и солдат, и просто тех, кто оказался в том время в Судане. За первую попытку его убить, он казнил двадцать человек, в том, числе и молодого Черчилля. И сообщил об этом всему миру, и получилось, что мы сами позволяем ему вешать наших людей. Он же нас предупреждал, и весь мир тоже об этом знал. За попытку бомбардировки его порта, кстати неудачную, он закрывал его дымом, и подставил под наши снаряды англичан, которые были в Суакине, потом повесил ещё сорок англичан, и опять об этом узнали все. Совершать официальные гекатомбы подданными короля мы больше не можем. Вспомните, события после последней казни в Гайд-парке. Пришлось для разгона привлечь сотню полицейских. Разным миролюбам, фабиацам тоже нельзя полностью закрыть рот. Даже оппозиция пытается сыграть на этом для себя.

— А блокада с моря? Как это делали всегда, — задали ему вопрос.

— Наши корабли пытались перехватывать суда, идущие в его порт, на нескольких из них в плен были взяты досмотровые команды, и до сих пор там и находятся. Был потерян целый крейсер! Когда его командир решил взять парусник на абордаж, чтоб не рисковать командой катеров. Эти дикари взорвали себя вместе с крейсером! Никто не выжил. На обстрелы с расстояния судов, нам ответили захватом англичан в заложники во всём регионе, нескольких наших пароходов. В Каире убили 25 англичан прямо на улице, и про пожар там же в одном из заведений для офицеров, вы наверно слышали все? Так вот, сначала был взрыв! Из из трёх дюжин офицеров в живых остались единицы. И обещали и дальше так делать ещё в больших масштабах, если мы не прекратим блокаду. А нейтралов нам трогать сейчас себе дороже выйдет. И туда заходят только, немцы, русские и французы, и ни кто из мелочи. Борьба с Абдаллахом обходиться нам очень дорого во всех отношениях, общество не хочет больше смертей англичан и их захватов в плен. Тема потерь и поражений сейчас очень острая, давление со всех сторон очень большое. В том, числе и на короля».

— Почему в прессе не писали про крейсер, захваты заложников, взрыв в Каире? — наивно спросил 3-й сэр. В комнате возникла полная тишина и на него все остальные посмотрели как на идиота.

— Сам этот Абдаллах не мог всё это сделать сам, ему явно помогали французы, немцы, может и русские, как это они делали у Менелика, — прервал тишину сэр? 2.

— Французы и не скрывают своего участия в суданских делах, — сказал сэр № 4. — Этот Маршан у них сейчас в героях ходит. Русские и особенно немцы, очень активно имеют дело с Абдаллахом. Сэр Артур, какими силами сейчас располагает этот «бич Британии», так его кажется, именуют в европейских газетах… дьявол их разбери, — не сдержался он.

— По имеющимся у нас неполным сведениям, — начал отвечать Бальфур, — он сейчас может поставить под ружьё до 100 тысяч солдат, так же у него под сотню орудий и пулемётов. Нил на границе с Египтом, закрыты укреплениями с артиллерией, есть форты из бетона. В Суакине и Массауа появились береговые батареи, скорее всего с орудиями в шесть дюймов, точно есть морские мины и возможно минные катера.

В комнате повисла пауза, и послышались с разных сторон сдержанные и не очень чертыхания.

— Получается, что разобраться с этим Абдаллахом, нам понадобиться ещё полмиллиона солдат и эскадра броненосцев, — усмехнулся джентельмен с сигарой, и сильно пыхнул сигарой.

— Продолжайте, сэр Артур. Дайте нам обзор дел в Империи и мире, — сказал сэр № 1.

— В Индии большой интерес у населения вызывают новости о воюющих на стороне буров индусов. Резко активизировалось радикальное крыло Индийского Национального Конгресса, крайнее радикалы в Индии и вне её. Мы точно знаем, что к ним стали поступать деньги, счёт идёт на тысячи фунтов, есть данные о контактах с ирландцами, растёт поток к бурам из самой Индии и диаспоры. Идёт рост сторонников борьбы за расширение прав Индии мирным путём, — дал он краткий обзор дел в источнике британского могущества.

— В Ирландии, — перешёл на новую тему премьер, — радикалы из «Ирландского республиканского братства» получили второе дыхание, и в целом все ирландские организации увеличили свою активность. Есть сведения о создании «Ирландской Республиканской Армии», которая видит освобождение Ирландии от власти Англии только через вооружённую борьбу с ней. Растёт объём антианглийской агитации, действует тайная сеть вербовочных пунктов для отправки к бурам и созданию отрядов боевиков фениев. С лета 1899 года идёт неуклонный рост вооружённых нападений на чиновников, судей, полицейских и военных, просто англичан, счёт идёт уже за сотню инцидентов и более двадцати погибших. Правительство вынуждено было увеличить силы полиции и даже армии в Ирландии, есть точные сведения о финансировании ирландцев из-за рубежа. В ряде районов и городов, мы скорее всего будем вынуждены будем ввести чрезвычайное положение, но, в целом ситуация под контролем. Во французской Канаде тоже отмечается рост антибританских настроений, франкофоны создали Националистическую лигу, во главе некий Анри Буссара, по разным сведениям на стороне буров воюют более трехсот человек из Канады. В Аденском Протекторате идёт рост восстания против Британии, есть достоверные сведения, что здесь не обошлось без суданского вмешательства.

Сэр № 1 заерзал в кресле.

— В Египте, нарастают антибританские настроения, — продолжил Бальфур. — Звучат призывы воспринимать суданцев не как врагов, а как борцов с властью англичан, в том, числе и в Египте. Это несомненно работа агентов Абдаллаха, и надо сказать не без успеха. В Египет тысячами появляются листовки, где звучат призывы не верить англичанам и не вступать в их армию, что не воевать против единоверцев, забыть старые обиды и объединиться в борьбе против настоящего врага, то есть на нас.

— Этот суданский ублюдок, быстро учится, — раздражённо сказал сэр № 5, и выпил рюмку коньяка.

— При чём у нас же. За листовками, как правило, идёт оружие, — проговорил джентельмен с сигарой, и выпустил большую струю дыма.

— В остальной Империи, прежде всего протекторатах и колониях, открыто и не очень радуются поражениям Британии, но положение стабильно. Австралия и Новой Зеландия, как власти, так и население, лояльны к короне, хотя окрепли голоса за расширение прав и полномочий для доминионов, что они это заслуживают кровью своих солдат, которые воюют за интересы Британии, — закончил говорить Бальфур.

— М-да, картина малорадостная, джентльмены, — сказал сэр № 4, - и если так пойдут дела дальше, то положение дел будет только ухудшаться.

Из присутствующих никто особо и не спорил.

— Сэр Артур, давайте нам о ситуации в мире, — прервал паузу, 1- й сэр.

— К сожалению, и здесь у нас возникли трудности, — начал вещать Бальфур. У Англии не оказалось союзников, от которых можно было бы получить поддержку в данной ситуации.

— Доблистались, — вставил джентльмен с сигарой, не вынимая её изо рта.

— Против нас сплоченно действуют — Россия, Германия, Франция, они умело используют момент нашего временного ослабления.

— Сэр Артур, мы это знаем и без вас, — прервал его, 2-й сэр. — Что было сделано, чтоб изменить положение в нашу пользу.

— Ведутся неофициальные переговоры с Италией и Стамбулом, для того, чтоб привлечь их на нашу сторону. Особых успехов пока у нас нет. Несмотря потерю своих владений в Африке Рим, не спешит к нам в объятья. Хотя очень недоволен дележом его земель державами. Они Риму обещают в случае большой войны с нами, Ливию, и часть наших владений в западной Африке, так же деньги, готовы ему вернуть султанат Хобью уже сейчас, и привилегии для торговли в их бывшей Эритреи. И одновременно с этим пророчат германские, австрийские и французские дивизии на её границах, если итальянцы примут неверное решение для себя и трио держав. Итальянцы не говорят нам не «да» ни «нет», но как сообщают источники настроения не в нашу пользу.

— Турки боятся русских, и то, что против них будет создан союз из балканских стран. Трио приманивают их к себе деньгами, возможностью избавиться от наших долгов, Южной Аравией и… Египтом. К тому же позиции немцев в Стамбуле сейчас особенно сильны, после того, как турки смогли с помощью немцев выиграть войну с греками обновленной армией, — сообщал о положении дел Бальфур.

— Японцы говорят, что готовы в целом нас поддержать, но про вступление в войну на нашей стороне молчат. Тем более, что Россия и Германия ещё с конца прошлого года, начали усиливать свои силы на Дальнем Востоке, прикрываясь восстанием боксёров в Китае. По имеющимся данным, в Циндао у Германии уже стоит бригада, силы русских оцениваются в 70-ть тысяч штыков, и подкрепления продолжают прибывать. Силы флота так же растут с обеих сторон, между Циндао и Порт-Артуром проложили прямой телеграфный кабель. Французы увеличили свой военный контингент в Индокитае, частями из Франции и формируют новые части из местных, в Сайгон пришли два крейсера и малые корабли, — закончил говорит английский премьер.

— То есть, реальной военной силы у нас в Европе и в Азии, в случае большой войны нет, — сказал 2-й сэр. — Придётся как Наполеоном, выставлять свою.

— Дожились, — возмущенно произнёс 3-й сэр, — макак приходиться уговаривать, чтоб встали на нашу сторону.

— Доизолировались, — съязвил сэр с сигарой.

— Сэр, Артур, какую позицию заняли янки? — задал вопрос, 4-й сэр.

— Как какую? — начал говорить 5-й сэр, — долдонят о своей доктрине Монро. Что в европейские дела они не лезут.

— Так, какие — же это европейские дела!? — почти воскликнул 3-й сэр, — война то будет мировой!

— Именно! Весь мир будет воевать против нас! — не сменяя своего настроя, опять вставил реплику джентльмен с сигарой.

— Спокойней, джентльмены! — вступил в разговор 1-й сэр. — Дальше, сэр Артур!

— Воевать они не будут, но готовы, нам всячески помогать поставками, выполнять наши заказы и оказывать другую помощь, — сказал премьер.

— Чёртовы торгаши! Хотят заработать на войне. Причём и на нас и на другой стороне, — зло сказал 5-й сэр. — Зря, их не добил мой дед в 1814 году.

— Янки, японцы, когда мы были в силе просили нашего разрешения, чтоб начать войны и получить себе новые земли, повысить статус, — начал говорить 1-й сэр, — но у нас случились трудности, и они не хотят нам серьёзно помогать. Это… нормально для ведения дел в большой политике. Вывод прост… мы должны быть всегда сильными.

— Да. И всё таки найти себе верных союзников, тоже необходимо. Постоянных врагов у нас теперь добавилось, а иметь одни интересы, без армии, недостаточно для ведения дел, — высказался на эту же тему сэр с сигарой.

— Вот, давайте о врагах и поговорим, проговорил 1-й сэр, жестом приглашая начать новую тему Бальфура.

— Франция. Если можно так сказать, французы как с цепи сорвались, у них там сейчас антибританский шабаш. Пресса вовсю пишет о войне с нами, вспоминая все обиды, поражения от нас, и победы над нами, — проговорил он.

— Ну, то, что пишет газеты не есть суть дела. Мы то об этом знаем, — сказал 4-й сэр. — Что там в реальности?

— В реальности Париж хочет выжать из сложившейся ситуации как можно больше для себя. Есть слухи, что французы получили от русских твёрдые заверения об их поддержки в случаи войны с нами. Были даже неофициальные встречи их моряков, — ответил Бальфур.

— Галлы и так уже получили не мало, — начал говорить 2-й сэр, — мы не зашли в Судан, они получили кусок нашего Сомали, возьмут себе часть Ашанти, усилили свои позиции в мире. И явно нацелились на кусок Конго. И им всё мало!

— Значит Париж, не боится войны с нами? — спросил 5-й сэр.

— Получается не очень, — ответил премьер.

— Сэр, Натаниэл, что вы скажете? — обратился к названному человеку 5-й сэр. — Что говорят ваши родственники?

— Сэр, Артур прав, Париж понесло, — начал он говорить. — Попытки моих кузенов, повлиять на ситуацию пока не находят отклика. Они решили при надавить на рычаги, и получили весьма серьёзный отпор со стороны патриотов — реваншистов. Которые заявляют, что сначала разберутся с Англией, а потом и с другими. И вообще там сейчас все стали такими патриотами, и говорить хорошо о Британии это мове тон. Вариант с деньгами, тоже пока не срабатывает, — на опережение вопроса, ответил Ротшильд, — Париж деньги нашёл и без моей родни. Им об этом в открытую и сказали.

— Ватикан, — пыхнув сигарой, сказал её владелец.

— Да. А моя родня дельцы. И терять деньги не в их правилах, — твердо произнес английский Ротшильд.

— Хм, — издал звук 1-й сэр, — даже так получается. Это уже серьёзно.

— Так же мне сообщили, что французы крепко задружили против нас с русскими, — продолжил сэр Натаниэл. — Есть достоверные сведения, что ведутся разговоры о внесении дополнений во франко — русский договор, чтоб расширить его действие за пределы Тройственного союза.

— И французы ещё весной 1899 года дали русским деньги на железную дорогу Оренбург — Ташкент, и на ветку от Закаспийской железной дороги к границе Афганистана, — сообщил остальным сэрам джентельмен сигарой. — Я смотрел по карте, от станции Чарджуй до границы с Балхом 280 миль, а русские научились строить дороги быстро.

После этого некоторые участники встречи, достаточно неприязненно посмотрели на Ротшильда, но тот спокойно выдержал их взгляды.

— М-да, это уже серьёзно, — задумчиво повторил 1-й сэр. — Сэр, Артур, что там эти русские?

— Россия решила дружить против нас, и с Францией, и с Германией одновременно. В Петербурге звучат голоса за заключение союза против нас с ними, но по отдельности с каждой стороной. При этом дают гарантию Парижу оставаться верным русско-французскому союзу, но как уже сообщили, предлагают расширить его против иных сторон, помимо тех которые уже указаны в договоре 1893 года, — сообщил притихшим сэрам, Бальфур.

— Вот, почему галлы, такие смелые и дерзкие, — зло сказал 5-й сэр.

— Кроме того, — продолжил премьер, — русские резко усилили свою активность в Персии, и шах занимает ещё более прорусские позиции. Ещё в марте 1899 года шах распорядился, увеличить численность Персидской казачьей бригады на тысячу человек. В марте 1900 года Мозафереддин-шах Каджар, дал указания довести штат бригады до четырёх полков полного состава, закупить для неё в России современные винтовки и артиллерию. Вдобавок к этому активно ведутся переговоры о строительстве железной дороги русская Джульфа — Табриз. Так же русские предлагают шаху обустроить порт Энзели, и оттуда проложить дорогу в Тегеран, для этих проектов, и других, хотят создать Русско-Персидский банк, плюс к этому русские предлагают шаху кредит в несколько миллионов рублей, — доложил Бальфур. — И всё это получает в Тегеране положительный отклик. В марте русская канлодка пришла в Персидский залив и прошла по всему побережью Персии, заходила в Басру и Кувейт. Встречали русских весьма благожелательно.

— И какова была реакция с нашей стороны, — спросил 3-й сэр. — Мы потребовали, чтоб они ушли из залива?

— Конечно. Но, нам вежливо ответили, не лезть не в свои дела, поскольку залив не ваш. И кроме того в апреле в него вошёл германский военный корабль. Заходил в Басру, Кувейт, — ответил Бальфур. — Противодействовать сразу России и Германии в нашем положении сейчас мы не можем.

— Неужели всё таки союз против нас, — задумчиво произнёс 4-й сэр.

— Ещё ходят слухи, что географическое общество русских собирается в ближайшее время отправить несколько экспедиций в Тибет, — сказал 5-й сэр.

— Знаем мы этих натуралистов. Звание наверно будет не меньше полковника, — ухмыльнувшись поговорил сэр с сигарой.

— По сообщениям из Афганистана, можно говорить, что активность русских в приграничных районах повысилась, — наконец вновь начал говорить Бальфур, — зафиксированные попытки установления контакта с рядом лиц из местной знати. И через них поиск выхода на Кабул.

— Значит и русские разошлись всерьёз. Тоже не теряют времени, делают свои ходы в Большой игре, — задумчиво произнес 1-й сэр.

Ему вдруг вспомнилась его молодость, Крым, сражение у Инкермана, когда он совсем молодым офицером, столкнулся с русскими лицом к лицу. Он до сих пор помнил атаку русских полков, их порыв и желание дойти и смять противника, но даже они не смогли пройти сквозь убийственный огонь Энфилдов, которые дали англичанам преимущество в том сражении. И вот история вновь их сталкивает, — Британию и Россию. Только теперь Россия не одна, с ней вместе против Британии выступают сильные союзники, а она, наоборот, осталась одна, как Россия в Восточную войну. И если им вновь придётся сойтись с русскими на поле боя, превосходства теперь у англичан в вооружении нет. При этой мысли, 1-й сэр внутренне содрогнулся и даже перекрестился, чем вызвал удивлённые взгляды своих собеседников.

— Но, ведь это ещё не всё, по России. Не так ли сэр Артур? — раздражённо спросил 4-й сэр.

— Вы правы, сэр, — спокойно ответил тот, — не всё. Россия при поддержке Берлина, активно ведёт переговоры с королём Сиама Рамой Пятым о совместной аренде островов Лангкави, и вновь не безуспешно.

— И где эти острова? — спросил 3-й сэр. — Почему мы о них здесь говорим?

— В Малаккском проливе… 425 морских миль от Сингапура, — учительским тоном ответил джентельмен с сигарой. — Русские явно готовятся к войне с Японией, Массауа, Бербера, теперь ещё Лангкави, это всё опорные точки для их флота.

— Но, мы можем закрыть для русских Суэц, — пытался спорить 3-й сэр. — Пусть они идут вокруг Африки.

— Можем. Только у России теперь слишком много доброжелателей в Африке, на пути движения на Дальний Восток. Испания, французы, немцы, буры, — ответил ему владелец сигары. — И закрытие Суэца это казус белли. А про дорогу к Балху я уже говорил. И выпустил дым в сторону своего не очень посвященного в тонкости оппонента, нагло при это улыбаясь. Тот в свою очередь от него отвернулся, и задал вопрос:

— Буры то, здесь причём!? Дурбан наш порт!!!

— Может вы туда нанесёте визит!? Вам и вашей яхте будут очень рады в «нашем» порту, — зло сказал 2-й сэр. — Один лорд плену у дервишей, ещё один у буров. Составите им компанию!

И засмеялся. Остальные только улыбнулись.

— Я имел виду, что Дурбан будет возвращён Британии после войны, — с вызовом ответил ему 3-й сэр.

— Это сейчас под большим вопросом, — вступил в спор 1-й сэр. — При неофициальном обмене мнений, одним из условий со стороны буров при заключении мира, а точнее их покровителей, это выход к морю для африканеров. И спокойнее джентльмены, спокойней, мы здесь собрались для других целей.

— Хотят обменять Дурбан, на захваченную часть Капской колонии и Бечауналенда. Или получить часть побережье Наталя, где можно поставить порт, — подвёл итог 4-й сэр.

— И что мы не можем надавить на этого Раму? — спросил 5-й сэр. Возвращаясь к теме остров в столь чувствительном месте для Британии.

— Можем, конечно, — начал отвечать ему 2-й сэр. — И он обратится за помощью к России и Германии. Они напродают ему вооружений, засеют сиамскую армию своими инструкторами. Его сын принц Чакробон учиться в Пажеском корпусе в Петербурге, и уже говорит по-русски. Рама подчинит себе окончательно малайские султанаты, которые нужны нам, и отдаст в аренду ещё, что-нибудь, например, в Сиамском заливе, и железную дорогу через полуостров построят в течение года.

— Со старыми врагами понятно. Они получили возможность усилить свои позиции используя наше временное ослабление, но меня больше беспокоит новый противник, который начал действовать против нас неожиданно активно, — начал новую тему 1-й сэр. — Германия, телеграммы и громкие заявления это одно, а восемь тысяч солдат с артиллерией у буров это совсем другое. Плюс эти игры с русскими и суданцами против нас.

— Дойчи хотят места под солнцем, — заговорил джентельмен с сигарой, как бы отвечая на вопрос, — и поняв, что мы их водим за нос, на примере португальских владений и Манилы. Решили сорвать куш! Когда ещё такое может случиться, что Британия своей «блестящей изоляцией» загнала себя в угол, и три великих державы настроены против неё, то есть все какие есть. Вот они и включились в игру против нас. Но, то, что неожиданно для нас так нагло и агрессивно я с вами согласен, сам не думал, что колбасники будут так действовать. Ну, что там, у нас с ними, сэр Артур?

— Германия взяла под контроль Родезию южнее Замбези, и уверен, делает тоже самое на севере Родезии, север Бечуаналенда они уже контролируют, Ньясаленд тоже под её рукой. Точных сведений пока нет, но, несомненно немцы уже действуют в Уганде, на островах Тонга они точно есть, на Гилберта и Эллис с очень высокой доли вероятности. Начали немцы осваивать бухту на берегу Судана севернее Суакина на 30 миль, тоже самое делают в Босасо, — дал картину маслом Бальфур. — Кроме того, Берлин стал давить на Бельгию по поводу уступки территории Конго, чтобы создать себе коридор к Уганде из Камеруна.

— Которую они уже считают тоже своей, — прошипел 3-й сэр.

— Увы, но это так. Эти дервиши отдали туземцам и массаям в Кении, тысячи винтовок, пулемёты и даже артиллерию! — сказал 4-й сэр. — Менелик сделает наверняка тоже самое, он то работает на Берлин. И нам придётся потратить немало времени и сил, чтоб опять взять Кению под полный контроль. В это время Вильгельм сложа руки сидеть не будет!

— Давно уже не сидит, а действует, — заговорил сэр с сигарой, — буры только Германию видят в роли посредника на переговорах.

— И так джентльмены, — громко сказал 1-й сэр, — мы получили представление о положении наших дел и ситуации в мире. Прямо скажем, не в нашу пользу! Но, всё это можно и нужно поправить. Сейчас мы прервёмся на обед, а затем приступим к обсуждению, что и как делать для этого.

Сэры оживились, с возгласами «Давно пора подкрепиться!», стали покидать накуренную комнату, ведь и впрямь на сытый желудок думается лучше. А им как никак вершить судьбу Британской империи, а следовательно и мира, причём на годы вперёд, если не на поколения.

Мир меняли, и мир должен был измениться.

Глава 13. СУДАН УЖЕ НЕ ТОТ

Приближался 1904 год. Мир готовился встречать Рождество, Новый Год, это был уже другой мир, не тот о котором я знал в своём мире. В этом мире, в который я попал 7 апреля 1898 года, много чего появилось и многое исчезло.

Касаемо Судана я мог с гордостью сказать, что он уже не тот!!! За эти годы было сделано немало. Построены железные дороги, Суакин — Атбара была введена в середине 1901 года, от неё планировали линию от Хайи на Кассалу, оттуда на Гедареф, оттуда ветку на Сеннар. Линия Атбара — Хартум была запущена осенью 1902 года, участок в 200 км Хартум — Вад-Медани летом 1903 года. Было в планах строить дорогу на Сеннару, от неё должны были строить на Кости и далее на запад и юг страны. В Вад-Медани должно было замкнуться большое железнодорожное кольцо Судана.

Строили железные дороги дойчи и русские, между ними был поделены рельсы, паровозы, вагоны, но немцам вначале досталось всё-таки немного больше. Русские рельсы и часть угля были от Алчевского, в России с 1900 года начался экономический кризис, и соотечественники ухватились за мои заказы. Они конечно были небольшими, если сравнивать с Россией, но дорога ложка к обеду. С дорогами я торопился, поэтому для работ была закуплена самая передовая строительная техника, брошены на работы пленные и местное население. В 1903 году из России доставили рельсоукладчики, которые были созданы по моим наброскам, переданные ещё Артамонову, были паромобили, паровые бульдозеры, экскаваторы, пару штук я, кстати, заказал Путиловскому заводу, как и ряд другой техники, но в основном она была германская, а вот автомобили грузовики были из России. Шпалы, как и столбы для телеграфа были сначала русские, позже появились свои. К паровозам заказал и мотодрезины. Русские продолжили строить итальянскую дорогу Массауа — Асмара, чтоб в перспективе вывести её ветку, которая пойдёт из Кассалы, правда не очень быстрыми темпами.

Бросали и шоссейные дороги по стране, здесь было проще. По старым путям прокладывали шоссе, здесь тоже привлекли дорожную технику, те же грейдеры, катки, паровые, но в основном были конные. От пыхтящей, дымящей, гудящей техники население сначала шарахалось, поминая при этом дух иблиса, но потом привыкло. На протяжении всех типов дорог искали воду, где можно было её получить били скважины, тут спецами были, конечно, русские.

Увеличили тоннаж торгового флота. Для этого строили сами и заказывали большие местные дау, купили ещё две больших и достаточно быстрые паровые баркентины и шхуны поменьше, чтоб часть экспорта вывозить своими силами. На большие дау, со временем планировали ставить дизеля.

Главный порт Судана Суакин за это время преобразился, он стал большим городом и портом, и пока был главным, но строящийся Порт-Судан, название я решил не менять, вскоре конечно должен был его вскоре перекрыть по грузопотоку. Массауа без ж\д вглубь страны, пока играл роль только своём регионе. В Суакине сделали нормальные причалы, поставили портовые краны, ж\д пути, эллинги Мортона один в три тысячи и ещё поменьше, плавучий док, портовые мастерские и прочую инфраструктуру. Проход и акваторию от кораллов расчистили взрывчаткой и землечерпалками. Немного облагородили и порт Тринкитат, который связывал район Токара с морем, для это проложили там более менее дорогу.

Порт-Судан сразу делали по последнему слову техники, он должен был стать главными морскими воротами Судана, и там должна была быть одна из баз его ВМФ. Поэтому там строили сухие доки, эллинги Мортона, судоремонтный и одновременно судостроительный завод, электростанцию, склады и прочие сооружения, здесь конечно главенствовали немцы, но постепенно входили туда и компании из России. Ж\д от и до Суакина построили махом за три месяца и сразу двухпутную. Попутно немцы делали себе и базу для флота. Дела с Массауа шли не так бодро, как у дойчев, но шли, русские тоже обживали новые владения, по нашему соглашению частично вернулись к делам экономическим в свои бывшие владения итальянцы.

Шли дела и на реках. Когда проложили ж\д от моря в Атбару, туда доставили и собирали несколько речных пароходов, здесь были русские и немцы, но немцы только на четверть. «Самолёт», «Кавказ — Меркурий» были приглашены для сотрудничества. Сормовчане создавали суданский речной судпром, ставили верфи и мастерские в Вади-Хальфе, Атбаре, Хартуме и других ключевых городах на Ниле, и речные порты тоже. Взрывали нильские пороги, чтоб сделать великую реку более судоходной не только в большую воду.

В 1903 году в августе о Судане опять заговорил весь мир! В Суакине поднялся в воздух… дирижабль! Проект был совместный, КБ Цеппелина и Циолковского, деньги часть мои, немецкие и русские, один дирижабль был мой, но все ништяки наши, то есть русские запатентовали намертво. Было создано совместное предприятие, «Акционерное общество развития управляемого воздухоплавания ДиР (Дойчланд и Россия)». Но, для меня построен был не гигантский цеппелин, а небольшой полужесткий дирижабль, с применением моих подсказок, в том числе и по повышению безопасности относительно применение водорода.

Экипаж для полёта тоже был смешанный русско-немецкий, но сам Цеппелин и Константин Эдуардович в Судан не приехали, они делали дела в Европе. Мне особо дирижабль был пока на хрен не нужен, хотя сотню км туда и обратно он уже мог летать. До Порта-Судана и обратно слетал без проблем, то есть 110 километров. В перспективе, когда дирижабли станут более продвинутыми, штук несколько надо будет заиметь, тем более они могут быть двойного назначения.

Появился в Судане и автотранспорт… из России. По моим лекалам были разработаны проекты автомобилей разных типов, и заказаны «Акционерному обществу постройки и эксплуатации экипажей и автомобилей» — «Фрезе и К», потом заказы шли уже Московскому автомобильному заводу (МАЗ) и Луцкого автозавод (ЛАЗ).

Получились по дизайну лимузины и бизнес класс неплохо, небольшой багажник, хромированные радиаторные решетки, ручки, лобовые стекла с наклоном, бампера, панель, зеркала заднего вида, кожа, дорогое дерево, поворотники, лак, блеск, шик, красота. Мне такой вариант на фиг был не нужен, но в России и Европе такое авто должно было пойти на ура. Заодно их сделали так, что на них можно было пулемёт поставить, прицеп или орудие прицепить. Закинули удочки до появления ЛАЗа и в сторону Бориса Луцкого, ему заказали тоже грузовики, но без подсказок. Вот в Россию вернётся работать насовсем, дадут ему и денег, и инновации в руки.

Так к 1904 году, у меня было две легковухи бизнес класса, четыре обычные, три микроавтобуса для охраны, дюжина пикапов и грузовики, «Фрезе», «Даймлер-Луцкой», МАЗ и ЛАЗ по шесть от каждой фирмы. Рабочие автолошадки частью работали в Суакине в порту, остальные проходили обкатку в суданской армии. Несколько богатеев получив разрешение от меня, купили в России себе тоже авто, но бюджетный вариант. Предлагали представители Фрезе и троллейбусы, что ж вполне перспективно.

Суданцы сначала чурались иблис-арба, но постепенно привыкли, обслуживали их пока русские, но по контракту они должны были обучить и местные кадры. Так что у меня появились СТО, автошкола с автодромом, а вот ПДД мне пришлось писать лично, с прибытием нового заказа, придётся и ГИБДД делать, а — ха-ха! ГСМ пока был привозной, но как найдут нефть должен был пойти и свой отечественный. Иногда я и сам садился за руль, и выжимал на самом лучшем шоссе Омдурман — Хартум, все км, которые только мог выдать мой автомобиль, я любил это делать и в той жизни, даже авто сильно разбил.

Нобелю, Тринклеру, Луцкому заказали у каждого дизеля по четыре штуки, для судов в Суакине и электрогенераторов там же. Пусть мужики попыхтят, хотя как я помнил, Тринклер создаст на то время более совершенный дизель, чем сам Дизель. Так, что Судан в плане транспорта в Африке стал самой продвинутой страной, и были намечены планы развития на будущее, всех его видов.

Продвигали в Судане и электроэнергетику, так сказать ГОЭСУ. В Омдурмане, Хартуме, Атбаре, Вади-Хальфе, Донгле, Суакине, Порт-Судане должны были сделать электростанции, малые ГЭС, кроме последних, там тепловые. Тут конечно рулили дойчи, я позвал Сименс и АЕГ, отдал одну ГЭС, и ТЭЦ в Массауа русским, хотя это были те же немцы. И в Судан прислали из России руководить строительством… Льва Борисовича Красина!!! Бухгалтера РСДРП(б)! Позже я узнал, что его отправил к нам Артамонов, точнее его люди, которые работали по этому профилю, вероятно подумали пусть человек поработает вдали от товарищей революционеров, а решить с ним вопрос по-революционному всегда успеют если что. У меня были на него планы, женить его тут, и сделать его министром энергетики, пусть здесь строит светлое будущее, в прямом и переносном смысле.

В 1903 году одна за другой были запущены станции в Омдурмане, Хартуме, Суакине, Атбаре, Порт-Судане, в городах засветились лампочки, зазвенели телефоны, заурчали станки, насосы, другое оборудование, зажужжали вентиляторы. Для местных это сначала был шок, керосиновые лампы были далеко не у всех вполне обеспеченных людей, а тут свет на улицах!!! И без открытого огня. Но, электрификация набирала обороты, местные богатеи были готовы платить за достижения НТП. В 1903 годах в Омдурмане, Хартуме, Вади-Хальфе, Суакине, Порт-Судане, Фашоде и других городах появились ветряки, с ветром проблем в Судане не было.

За электрификацией пошла вскачь телеграфизация и телефонизация, здесь, увы, тоже пришлось всё отдать немцам, хотя я их шантажировал «Вестингаузом», как и по ГЭС тоже, чтоб эти герры не борзели. Вскоре провода телеграфа связали со столицей и всей страной, — Кассалу, Гедареф, Сеннар, Кости, Эль-Обейд, Токар, через города Эритреи Асмару и Массауа. Тянули линию в Фашоду и дальше на юг. Я сшивал Судан в единое целое дорогами и связью.

Стягивал я его и единой системой здравоохранения. В больших городах уже было по несколько больниц или планировали их сделать, в остальных по одной, в крупных сельских селениях фельдшерские пункты на несколько населенных пунктов. В Омдурмане, Хартуме, Вади-Хальфе, Донголе, Суакине, Атбаре, Кассале, Массауа, Асмаре, Кости, Эль-Обейде открыли медучилища. Чтоб решить кадровый вопрос активно привлекали Красный Крест из разных стран, нанимали врачей по контракту, переманивали из Турции, Египта. Для того, чтоб население лечилось у врачей, а не местных коновалов, был подключен агитпром, муллы рассказывали на проповедях и фетвах о пользе медицине, великих врачевателях мусульманах Ар — Рази, Ибн Сине, Ибн Рушде и других. Занялись производством медицинских материалов и фармацевтикой из местных материалов, инструменты, оборудование закупали у немцев, в том, числе и первые электробормашины. Уделили внимания и ветеринарии, открыли несколько училищ.

С развитием медицины через несколько лет надо ожидать демографический взрыв, соответственно страну надо кормить, хлопок, кофе и прочие фишки потом. Я то помнил, что Судан постоянно голодал и в моей истории. Пока разрешить проблему, решили так, просто увеличить количество того, что растёт и, что едят, в первую очередь, просо, сорго, посевы пшеницы, кукурузы будем увеличивать постепенно. Хотя опытные поля по хлопку, арахису и другим культурам сделали. Для хлопка пригласили знатных хлопкоробов из Египта, причём вместе с семенным фондом, пусть готовят стартовые позиции. Большие перспективы для риса имелись в Сэдде на реках Эль-Газаль и Белый Нил, где они заливали местность делая её болотистой. Для рисовых дел были наняты, индусы и китайцы, причём сразу под четыре сотни каждых, специалисты и рабсила к ним. И те и другие оказались на удивление не дорогими, к ним добавили в подмастерья наиболее трудолюбивых, но бедных суданцев, чтоб обучались.

Через гидротехнику, агротехнику, расширяли посевные площади, бились за повышение урожайности. Я на своих землях создал, ну точнее пытался создать, образцовые сельхозпредприятия, со всеми ништяками, которые можно было реализовать в реалиях Судана начала 20 века. Нанял немецких аграриев разных профилей для себя и страны, чтоб разобрались, что да как лучше делать и где. У меня в хозяйствах применяли и закупленную разнообразную сельхозтехнику, закупали частью в Германии и России, как пример, шараповские плуги, их создатель С.Ф. Шарапов, был мне известен как очень неплохой экономист и критик курса Витте, в своих работах, статьях, он доказал, что золотой рубль для России не есть хорошо. В одном из посланий Артамонову я просил его обратить на него внимание, включить его в общую работу. В общем, убытка от сельхоза лично у меня не было. Своим примером я настойчиво подталкивал крупных землевладельцев делать у себя подобное.

Строили элеваторы разных направленностей пока на государственные деньги, создали госзапас зерна. Земледельческие районы, особенно Эль-Гезира, постепенно покрывались плотинами, прудами, каналами, арыками, в планах были и каналы между Белым и Голубым Нилами. Судан должен был начать кормить себя в первую очередь, ну и соседей потом, особенно тех кто на западе.

Старался двинуть вперед и животноводство, и всё, что с ним связано, закупили у дойчев быков и буренок, коняк и кобыл в России и опять в Германии, чтоб они дрюкали местных и местных их, улучшая породы. Для лошадей упор делали на рабочие породы, в том, числе и на тяжеловозов. Плохо было, что жарковато в Судане для них. Очень пригодились для коневодства и трофейные лошадки англичан, особенно некоторых офицеров. За это я их часто поминал хорошими словами, коннозаводчики Англии приносили немалую пользу Судану. На породистых лошадях миллионы зарабатывали, даже в моё время.

Начали ловить рыбу в больших объёмах, на реках действовали русские, на море немцы. Для мяса и рыбы, и продажи соли занялись солеварением, его отдали русским. Начали пытаться дать ума и птицеводству.

В общем, я старался заложить для будущего страны основу агрокомплекса Судана, по всем возможным направлениям.

Пришлось в дело пустить и фауну Судана. Сафари для богатеев, кожи крокодилов, бегемотов, мясо их продавали, тут кстати французы активно подключились, они же были в «от-кутюр» и по деликатесам главными. Неплохо, честно говоря зарабатывали, весьма неплохо. Европеи, особенно офигевали от вентиляторов в номерах, электрического света, возможность взять в наём автомобиль, паровой катер и двухполосной дороги Омдурман — Хартум.

Как то ещё несколько лет назад зайдя в свой Госхран, чтоб принять очередную партию драгметаллов к хранению, зацепился взглядом за ящичек с жемчугом… и завис. Твою мать! Жемчуг!!! Его же можно природный собирать и выращивать на жемчужных фермах. Я буквально рванул к Брокгаузу, начал читать и материться. «Мелкий Ж. продается на вес, причем принимаются во внимания качество и сколько его идет на унцию, вообще цена унции мелкого Ж. около 150 руб. Крупный Ж. продается поштучно, вес определяется в каратах (= 4 грана). Жемчужина хорошего качества весом в 1 карат стоит около 50 франков, цена более крупных возрастает пропорционально квадрату веса, выраженного в каратах (так, жемчужина того же качества, но весом в 6 каратов, стоит 50х 6 2 =1800 франков». Дальше — больше матов, — «По Пелли, в 1863 г. у Бахрейна промышляло 1500 лодок и было выловлено Ж. на 400000 фунтов стерлингов». «Со времен Птолемеев лов Ж. производился у берегов Красного моря, особенно около Джидды и Косейра; теперь он незначителен, но получается довольно много перламутра». Вот развиздяй! Деньгами можно сказать усеяно дно побережья Судана, и вообще Красного моря. После этого я у себя в кабинете нарисовал ласты, маску, перчатки с перепонками и отдал своим кулибиным, в России заказал водолазные костюмы и оборудование к ним, и просил нанять мне профильных специалистов. Так же вскоре мои люди по Красному морю и в Аденском заливе начали создавать артели ловцов жемчуга, постепенно и жемчужный промысел стал давать весьма приличный доход в бюджет.

Как ни странно покажется, но в Судане был свой лес и немало. Галерейные леса вдоль рек, тропические леса на юге и горные леса на границе с Эфиопией. Их здесь вырубали и жгли на древесный уголь, который был в Судане единственным видом топлива. Так похабно обращаться с таким ресурсом я не мог позволить. Теперь отчасти проблему топлива решал завоз угля, тут конечно господствовали немцы, но была доля и у русских, в больших городах в центре Судана пока нет. Нефть должна будет полностью решить проблему с топливом, но её пока не было. Поэтому лес пошёл на экспорт, в виде кругляка, различного пиломатериала и древесного угля. По Нилу и ж\д в Египет, по морю туда же, в Аравию и туда, где покупали эти товары.

В России и Германии были наняты лесотехники, чтоб ума дать лесной промышленности Судана, были организованы лесопилки, и цеха по первичной обработке древесины, благо проблем с естественной сушкой дерева не было, строили и деревообрабатывающий завод. Работали в варианте японцев… всё пускали в дело, даже в виде опилков и золы. Дойчи поставили небольшенький такой, целлюлозно-бумажный комбинат. У Судана появилась своя бумага и она пошла на экспорт. На ценные породы дерева, красное и тиковые, древовидный молочай, то есть каучуконос, была наложена монополия государства, как и на продажу гуммиарабика.

Нефть искали русские, я им примерно указал районы, чтоб ускорить процесс, пока не нашли, но я то знал, что она есть в Судане. Кто ищет, тот найдёт. Зато нашли то, о чём знали, ещё золото и железо и сопутствующие металлы в Гебейте, вновь железо Фодикване, Софайе в Кароре. Дойчи и русские, облазив всё побережье и перспективные места по стране, и там где строились дороги и объекты, обнаружили, — марганец в районе вокруг Суакина, Порт-Судана, там же гипс, соль. Асбест и хромиты у Гедарефы и Ингассана-Хилс. Нашли золото в районе Курмука на границе с Эфиопией, известняк у Атбары, вольфрам у Джебель-Айяд. На границе с Эритреей и в ней самой медь, свинец, цинк, железо, калиевые и натриевые соли обнаружили в районе Асмары и Баренту. При встречах с иностранцами мне было видно, как у них текут слюни на всё ЭТО, ха-ха! Особенно на золото, марганец, хромиты, вольфрам, русские сразу вцепились в калиевые и натриевые соли. Свои доли они конечно получили, но себя стричь и надувать я не дал. При мне был созданы разные комитеты, так сказать экспертное сообщество, вот они меня и консультировали, по разным вопросам, а за ними следил СМЕРШ. Береженого Бог бережёт! Использовал я для получения выгод для себя и старый и проверенный способ, divide et impera называется. Немцы, русские, французы, итальянцы все хотели получить долю малую и не очень, и получали кто-то больше, кто-то меньше, но в первую очередь получал Судан.

Концессии реализовали по схеме, чтоб построенные объекты, предприятия, рано или поздно переходили в собственность государства, могли и в варианте разных типов АО. АО делали, где у Судана гарантированно был пакет акций от блокирующего до контрольного. Создали свои варианты, Суданских Железных Дорог, Суданское Телеграфное Агентство, Транспортная Компания Судана, Горная Компания Судана, Внешэкономбанк Судана, СудТех, Судгосстрах, Продовольственная Компания Судана, и т. п.

В общем, строил я государственный капитализм, иначе нельзя, скупят Судан буржуины с потрохами, и все мои и народа Судана победы, жертвы, дела пойдут прахом. Минусы заключались в нехватке денег на всё и сразу, кадров, времени, плюсы в моей беспредельной власти, которая могла свести к нулю любые компрадорские движения, ну и либералистической пятой колоны у меня не было, всяких там ВШЭ и либеральной части госаппарата и правительства, ха-ха! Хотя я разрешал своим министрами и высоким чинам в правительстве брать крупный бакшиш с иностранцев, но без фанатизма! 70 % они отдавали казне, 25 % шло вкладом в Банк Судана, но они могли брать только проценты, и то половину, и только 5 % от суммы взятки оставляли себе. Если утаил сделку, деньги, и тебя вычислили, то конфискация, статус «врага Судана», поражение в правах, в том числе и близкой родни. Сначала на каторгу от трёх до пяти, потом на поселение в школы работать. Люди то образованные, зачем им кайлом махать, пусть грехи отрабатывают, где больше пользы принесут.

И партнёры меня уже знали как адекватную, договороспособную сторону, но не уступчивую, если сильно пытаться хапнуть себе за счёт Судана и во вред ему. Моё кредо было таким, — «Все могут зарабатывать в Судане, но Судан в первую очередь!!!» Кто не хочет так работать со мной, вольному воля, вакансия заполнится быстро.

Поэтому дойчи начали строить металлургический комбинат в Атбаре, чтоб поближе к большой воде, рудникам и подвозу угля по ж\д, и сразу по моему требованию со всякими уловителями газов и жидкостей, чтоб сразу пускать их на производства ВВ, и прочей химии, чему немчура сильно удивилась. Зазванные русские тоже ставили сразу заводы для ремонта подвижного состава, строительству и ремонту речных судов, производству паровых машин, и немцы тоже, кожевенно-текстильные, мясо и рыбокомбинаты, цементные, кирпичные заводы, завод железно-бетонных изделий, деревообрабатывающий и другие. Алчевскому предложили заняться железом Кароры и металлами Эритреи, русские Нобели ставили завод по производству ВВ, за это им пришлось неплохо уступить по поставкам ГСМ и керосина, ну, тут я противопоставлял им Манташева. Он тоже искал нефть, но на западе бассейна Белого Нила. Но, с июня 1904 года всё больше и больше, всего, что было связано с нефтянкой отдавалось мною новой нефтяной компании которая появилась в России, — «Русская нефть» (Руснефть) «Если так дело пойдёт дальше, такими темпами, то Судан вскоре станет самой промышленной страной Африки! И может даже сумеет обойти отсталые страны Европы, — Черногорию, Сербию», — думал я просматривая отчёты об экономическом развитии Судана за 1902 год.

И конечно моё детище, ВПК! Дойчи модернизировали в Омдурмане, Хартуме, Массауа арсеналы, пороховой завод в Омдурмане, создали филиалы арсенала в Вади-Хальфе, Суакине, Атбаре. Должны были и в Порт-Судане, сделать морской. В Хартуме они поставили патронный завод, там же ещё один пороховой. Я планировал, у себя делать миномёты, противопехотки, ручные гранаты, капсюли, морские мины, собирать из привозных комплектующих разное вооружение, и всякую мелочь для армии и флота, чтоб уменьшать зависимость от поставок из вне.

В начале 1903 году задумал я перепись провести в Судане, мне нужно было узнать уже свою страну до мелочей, чтоб составить план для развития на будущее. Для этого были приглашены специалисты из России, составили опросные листы, печатали их в типографиях, готовили переписчиков, агитпром вещал, что перепись дело богоугодное, это нужно для укрепления и развития страны, и отказ от участия в ней будет неправильно понят Всевышним и его ставленником на земле Халифой. Да, всё — таки неплохо быть диктатором. Помогает решать многие проблемы в управлении государством.

Я хотел оставить после себя Судан, как можно более развитый, а развитый, стало быть, независимый. От того, что приютившая меня моя новая Родина, будет передовой страной Африки, и даже обгонит в развитии например Сербию, и пойдёт дальше, будем многим хорошо, — Судану, России и даже Сербии, с Черногорией. Сербам уже шли плюшки, у меня много служило их в армии, шла торговля, торговые суда Судана ходили под флагом Черногории. И для этого мне нужны были кадры! Кадры решают всё!!! Поэтому развитие образования было задачей архиважной, поэтому реформы там только ускорились.

Все грамотные муллы были обязаны, открыть при мечетях классы для детей, молодёжи, для них обязательно, взрослые, кто хотел, и обучить их грамоте и счёту. Плюс к этому в небольших городах и больших селах, по возможности открывались школы с начальными классами. Учительствовать была отправлена в народ вся образованная молодежь, в том числе и золотая, по сути, я начал НЕ всеобщий ликбез. Результаты деятельности мулл и ликвидаторов проверяли выездные комиссии, и проверяли строго, нерадивых наказывали не слабо. Шёл и настойчивый призыв к людям образованным и богатым, — «Обучи грамоте ближнего своего!!!», «Открой школу за свой счёт!!!». Отказов просьбам исходящим от Халифы не было.

В больших городах к начальной школе добавлялись средняя школа, ПТУ, разнопрофильные колледжи были только в Омдурмане, Хартуме, Вади — Хальфе, Суакине, Атбаре. При крупных предприятиях обязательно открывались, свои ПТУ, все иностранные спецы должны были по контракту обучить не менее пяти человек, но не более десяти, за количество, качество знаний и умений учеников их ждали надбавки и премия. Со своими педагогическими кадрами был полных швах, поэтому во всю юзали ресурсы Египта и Турции, хорошая зарплата, соцпакет делали своё дело. Но, приезжие кадры проходили собеседование, кто хотел сфуфлить, считая, что Судан страна дикарей, и он тут будет академиком ждали неприятности.

Разработали буквари, учебники, прописи, рабочие тетради, тем более, что и бумага уже пошла своя, учебники были русские, немецкие их переводили, делали парты и другую матчасть необходимую для учебного процесса, открывались библиотеки в городах и избы-читальни в больших селениях. На образование грех денег жалеть, от него зависит будущее страны.

Набор предметов был стандартный, — арабский язык, чтение, математика, рисование, физ-ра, богословие в начальных классах. В средних добавлялась история, география, естествознание, литература, основы шариата, английский, он был, правда, пока только в столичных школах и то далеко не во всех. В старших классах я сам лично ввёл в учёбную программу, — НВП, Судану, нужны были солдаты, — «Ровный держите шаг, Неугомонный не дремлет враг!» Как и пятибалльную систему оценок. Касаемо системы вообще, то я Судан переводил на систему СИ или точнее ещё систему единиц МКС (метр, килограмм, секунда), где как не в образовании начинать переход на новые единицы. Сразу начали параллелить местные меры с новыми. На переходный период отмерил десять лет.

В 1904 или 1905, поднакопив толковых выпускников школ и колледжей, планировали открыть пединститут и университет, пока смешанный, со смещением в сторону технарей, но истфак обязательно. Для универа строили полноценный кампус.

Учителя и медики у меня получали реально хорошие зарплаты, плюс соцпакет, жильё, медобслуживание, проезд по стране со скидкой, топливо. Майские указы Халифы здесь выполнялись чётко, ха-ха!

Учились само собой только мальчики, пока было не до женского образования, хотя обучать девок дома никто не запрещал, благосклонно молча на эту тему. Но, как говориться в вопросах дисциплины и прилежания в школах было, в варианте «не забалуешь». Какая успеваемость без порядка? Так что, ушам, спинам, пятым точкам «особо одаренных» доставалось, но старались следить, что учителя не зверствовали в этом направление.

Выступления среди знати, священнослужителей, управленцев против массового притока иностранцев, реформ вообще и особенно в образовании, пресекался вопросами из уст как правило Смершевцев, — «Вы хотите, чтоб наш Судан был отсталым? И был завоёван врагами? Может вы скрытые пособники врагов? Или просто не разобрались в ситуации и требовании времени?». Почти всегда выбирался вариант, — «Прости Халифа дурака, был не прав! Не понял сразу, грандиозность твоих планов, которые воплощаются тобой на земле Судана, по воле Аллаха!» Ретроградов масштабом помельче и по тупей, били плетьми, выясняли, откуда у него такие взгляды взялись, и отправляли к пленным англичанам на работы. Им то особо мозги борьбой за истинный ислам и обычаи предков не попудришь, и, что все новшества это происки Иблиса, а вот убедить стать правоверным вполне можно. Случаи перехода в ислам уже были среди белых пленных. Особо упёртых традиционалистов, тех, кто был не тупой, отправляли миссионерить на юг к племенам Нила и прилегающим к нему землям. Упёртых, но тупых тоже на юг, но валить лес, ну а тех, кто речь вёл, что Халифа не настоящий, подальше от глаз и приговор к исполнению.

Продолжалась реконструкция городов, больших и малых. О, чудо! Они стали чистыми! Битьё плетьми, штрафы и работы по благоустройству городов, делали своё дело. Ключевые города постепенно перестраивали по современному варианту. В них делали дороги, тротуары, площади, плотины, пруды, каналы, арыки, аллеи, разбивали скверы, парки. Эх, Гауди или Шехтеля к себе зазвать бы, но они уже во всю работают у себя. Звал Щусева, не поехал. Ну ничего я ему за это отомстил слегка… Мавзолея то не будет, ха-ха! А, вот, Ива́н Алекса́ндрович Фоми́н со товарищами на меня поработал. Он распланировал все большие и поменьше города, спроектировал ж\д вокзалы и речные, станции, правительственные здания, университет, кампус, типовые больницы, школы, городские площади, частные дома и типовые жилые дома эконом-класса, но все-таки несколько вариантов, а не вариант хрущоб. Я тоже участвовал в этом процессе планировке и проектирования. На вокзалах ему разрешил помодернить, в остальном заказал суданский неоампир, в случае массового жилья его должно быть там очень немного. Фомин и его сотрудники отобрали наиболее способных из местных для себя учеников, и русские стали основателями первого архитектурного училища в Судане. Создавая проект здания училища, они можно сказать отрывались по полной.

И он мне, и прежде всего народу Судана, создал мемориальный комплекс посвященной битве при Омдурмане. За основу я взял наши памятники и комплексы.

На одном из холмов поля битвы должен был встать в полный рост «Отец — Судан зовёт!», но с каскарой в руке, и конечно монумент был не такой огромный, как Родина-мать. На суданском Шевардино, так же по образцу Мамаева-кургана должна была встать композиция «Стоять насмерть!», там сохранили и часть укреплений. На месте ночного боя должен был взвиться ввысь обелиск с барельефами со сценами из сражения, в том числе и моей беседы с пленными англичанами, где был изображён и я сам, парад Победы в Омдурмане. Конечно, будет Зал воинской славы, с именами погибших воинов, Вечным огнём, почётным караулом, воинское мемориальное кладбище, лестницы, аллеи, парки, и разумеется мечети. Памятниками будут отмечены ночной бой на реке и дневной у Омдурмана, места других боёв. Английскую лодку решили закопать потом, она должна была ещё послужить Судану.

Фомин, был ошеломлён мои знаниями и вкусами, тем более в плане неоампира они у нас совпадали. Особенно его, поразила моя задумка мемориального комплекса. В России уже был такой на Бородинском поле, но монументальных скульптур, Зала воинской славы, Вечного огня там не было. Для создания скульптур привлекли мастерские В.А. Беклемишева, С.М. Волнухина и даже великого Марка Антокольского, тема войны, подвига людей в далеком и малоизвестном Судане их заинтересовала, в первую очередь, то, что я хотел сделать. Деньги для этого как говориться собирали всем миром, собрали, и собирали постоянно, идея возвеличивания подвига народа Судана, народу Судану пришлась по душе.

Шла работа и по формированию благоприятного имиджа Судана в мире. Для этого был создана газета «Вестник ислама» номера «Вестника» адаптированные для Египта, Турции и Аравии, уходили туда сотнями и сотнями, египтяне должны были переставать воспринимать суданцев как заклятых врагов, а арабы как раскольников, хотя там и своих Мартинов Лютеров хватало во все времена. Уходил «Вестник» и в другие мусульманские страны Британской империи. В Египте как не противоречиво бы это казалось, идеи «Вестника ислама» о развитии образования и наук среди мусульман поддержал Муха́ммад А́бдо (Абду), главный муфтий Египта, но в целом он был нам не попутчик, но пользовать его были планы. Начал он как противник британцев, поддержал восстание Араби-паши в 1882 году против них, издавал газету в Париже «Наикрепчайшая связь» (аль-Урва аль-вуска) и создал одноименное тайное общество, но затем перешёл на службу к англичанам. Хотя его формулу «религия-мораль-общественное благополучие», где последнее достигается деятельностью высоконравственных людей, соответствующей принципам в конечном счете исходящим от Бога, была взята на вооружение суданскими муфассирами, кому как не им заниматься тафсиром (толкование Корана и сунны). В темную некоторое время для агитпрома и газет Судана, использовали публицистический талант и знание Корана Мухаммада Рашид Рида, его идеи о том, что основные положения ислама не противоречат общественному и научно-техническому прогрессу были для моих реформ в Судане само то. В открытую с ним сотрудничать смысла не было, он с 1898 года жил в Египте и издавал свою газету «Аль-Манар» то есть был подконтролен англичанам. А вот его идею о создании школы мусульманских миссионеров в Омдурмане была воплощена на практике в 1901 году, так сказать исламский вариант ордена Иезуитов. В неё зачисляли талантливых ребят и молодёжь из Судана и мусульманских стран. Одним из выпускников это школы стал Бадиуззаман Саид Нурси, будущий великий муфассир, и создатель учения о исламском социальном государстве.

И всё же Мухаммад Абдо дал Судану положительный результат, сам того не желая. Его уговорили помочь (не афишируя, кто это делает) через старые связи в Париже, помочь вновь открыть промусульманскую газету. Получив незамысловатое название «Известия мусульманского мира» и явно антибританскую направленность, она начала раз в неделю на хорошем французском и английском языке, рассказывать о мире ислама, добрую часть новостей конечно была из Судана. У известия было иллюстрированное приложение, где были фотографии с комментариями и киножурнал! Кинохронику неплохо разбирали уже появившиеся киностудии и кинопрокатчики.

На всё это нужны были ещё деньги, много денег. Огромную роль сыграли в пополнении бюджета Судана сыграли бурско-родезийская и угандийская военные экспедиции, особенно первая. Сумма на радость мне оказалась очень приличная, он в несколько раз перекрыла бюджет страны, и эти деньги оплаченные кровью суданских солдат были вложены в её развитие.

Ввели подоходный налог. Но, ставка была не едина для всей страны. По мере уровня доходов она шла в рост. Богатые платили больше. Чтоб не шалили с уплатой, модернизировали налоговую службу, старались узнать обо всех доходах и размерах состояний. Для этого даже заставляли калятся на Коране, ввели большие штрафы, конфискацию, сроки, плети в случаи утайки сведений и неуплаты налогов. Я заставлял богатых платить налоги по полной, и прежде всего своим примером, потому-что самым богатым человеком в Судане был… я.

Были, конечно, и те, кто думал соскочить с этого не столь приятного мероприятия для богатых. Но, налоговики и СМЕРШ ворон не считали, и жадины по мере вины, получали сроки, конфискацию, штрафы, запреты и статус «врагов Судана», а с такими мало кто хотел иметь дело. Некоторые, кто «в особо крупном», высшую меру. Они стали козлами отпущения в назидание для других.

Ввели и другие типа налогов и сборов, но без фанатизма. Всем кто хотел заниматься предпринимательством был зеленый свет, кредиты с весьма низким процентом, разные преференции на первое время, чтоб встать на ноги. Можно сказать, что в этом направлении в Судане был разгул экономического либерализма.

Вдобавок к Центробанку, открыли несколько АО банков, но с обязательным участием государства и блокирующим пакетом у него. Самым крупным из них стал Исламский банк, был Промышленно-торговый, Сельхозбанк. Деньги в банки и вообще в страну привлекали отовсюду, как говориться деньги не пахнут, и они нужны были для развития страны.

Брались и кредиты, но я старался брать в России, и в тех банках, где доля иностранцев она была мала, — Во́лжско-Ка́мский коммерческий банк, Русский для внешней торговли банк. Пусть деньги на Россию и Судан работают, а не на Ротшильдов, Ротштейнов, Штиглицов и прочих. У немцев брал, чтоб они губы не дули, и на них делал заказы у них, связанные кредиты, и в России также.

Местные акулы капитализма и советники, отрабатывали варианты, чтоб нас на кредитах не сильно облапошивали, ну не папуасы мы, нас можно надуть, но не сильно. Эх, знать бы мне точно, где галеон — другой, с золотом, серебром лежит, поднять, и проблему с деньгами порешать за счёт них. Вот про Золотого человека из Иссыка помню, и то, его надо в курганах искать, до Луксора мне не дотянуться, остаётся делать упор на своё золото, слава Богу оно в Судане есть, и разное, жёлтое, чёрное, со временем будет и белое золото.

Пошли деньги из России, за те ништяки, которые я выложил Артамонову, суммы всё время росли, что ж хорошо, что получилось двинуть вперёд НТП с пользой для России и Судана, и деньги на этом зарабатывать. Эти деньги шли на мои счёта, и распоряжался ими только я, делал на них заказы, покупки. Так, что в основном они оставались в России и немного в Европе. В России с Волжско-Камским банком, он был самым русским из крупных банков в России, тем более, что он работал с нашими партнёрами в Судане, пароходство «Самолёт», «Русский Ллойд», пищевики. С лета 1903 года основным финансовым партнёром Судана в России стал «Русский банк развития», где была доля и лично у меня.

Вносили свою лепту в развитие Судана и англичане. Трудом пленных, деньгами, за тех кого выкупили. Работали английские пленные все, я же обещал им истинную демократию показать. Заплатили за лорда Эдварда Сесила и ещё нескольких членов семей и потомков богатых британских буратин, хорошо заплатили… десятки тысяч фунтов… золотом за каждого. Хотя сначала выеживались, — «Не будем платить дикарям и фанатикам!» но, видать задолбались гордые бриты осваивать в различных вариациях славную профессию строителя светлого будущего Судана, вот и решили заплатить.

И поехали они домой в свой сырой, вонючий Лондон, загорелыми, мускулистыми, с трудовыми мозолями на руках и знанием арабского в варианте «Принеси, подай, иди на…й! Не мешай!». Забрали они с собой и останки сэра Уинстона Черчилля… за золото, иначе было слишком просто и неправильно. Так, что и после смерти несостоявшийся суданорусофоб, злейший враг Судана и России, приносил им пользу.

Были пущены в дело и деньги полученные от России за уступку ей Берберы и аренду Массауа. «Халявы соотечественникам не будет!», — я так решил сразу. Не будут ценить подарки, уважать не будут, и вообще на Востоке так дела не делаются. Вариант аренды Квантуна у Китая, меня конечно не прельщал, нынешний Судан вам не Китай 1898 года разлива. Ухватистые переговорщики «дорогие россияне» начали было строить из себя белых сахибов, пришлось им напомнить, что я Абдаллах правитель Судана, победитель англичан у себя и у буров, а не бухарский эмир, и что есть и другие желающие на Массауа и Берберу, итальянцы, немцы. После такого выпада пошёл конструктивный торг. Вышли на вариант, что две три суммы благодарности за Берберу я трачу в России или вкладываю в совместные проекты, половину арендной платы за Массауа тоже. И тут мои русские переговорщики очень сильно загрустили, когда, поняли, что я знаю сколько давали Ли Хунчжану за КВЖД. У-ха-ха!!! Надо было видеть их физиономии, когда я им об этом сказал. Взял я меньше китайца, но шесть нулей там было. Но, денег как всегда не хватало на всё, что хотелось.

В Судане в 1902 году появилась своя киностудия, где снимали хронику и киножурналы, для внутреннего и внешнего потребителя. Одним из первых фильмов был «Герои Омдурмана», где были запечатлены реальные участники битвы, эмиры, офицеры, рядовые воины, был снят для истории и я сам. Фильм же «Второй заход. И вновь неудача», где показывали побеждённых англичан и их победителей в оригинале, который шёл в прокате в Европе, России и США, взорвал тогдашний кинорынок и пополнил бюджет Судана на десятки тысяч франков, рублей, марок и прочих европейских валют. Фунтов там не было, ха-ха! В Россию время от времени уходили наброски сценариев фильмов, типа «Неуловимых мстителей», «Кинг-Конга», «Великолепная семерка» только не ковбои, а казаки, «Легенда о Коловрате», «Александр Невский», «Довмонт Псковский», и других сюжетов из истории России и Голливуда. Ныне покойный гениальный Владимир Ильич был прав, — «Кино важнейшие из искусств» и поступления в бюджет оно давало немалый и стабильный.

Нашёлся и ещё один источник разового заработка относительно легких денег. Далеко правда от Судана, но достаточно прибыльный, хоть и делиться придется, конечно, с местными. Местными были русские, а место заработка русский Дальний Восток. Да, это чистый плагиат, взятый из «Балтийских кондотьеров» Буланова. Вот он и должен был сработать, кто же знал, что сказка станет былью.

Получая доклады, о работе флота против контрабандистов, и тех, кто пытался изобразить «жэнтельменов удачи», которых стало гораздо меньше в последнее время. Почему? А их просто херачили сразу, если были попытки неподчинения приказу лечь в дрейф, и тем более оказать сопротивление. Совершили рейды на местные тортуги, высадили десанты, буйных перебили, остальных в плен, забрали всё ценное и полезное, остальное сожгли. Действовали силами паровых шхун, баркентин и силами морской пехоты. И как говориться в один прекрасный день меня осенило… русский Дальний Восток и Север! Там же был браконьерский беспредел и филиал рая для контрабандистов! А на беспределе и контрабанде можно заработать. Тем более там оборот вместе с мехами, рыбой, моржами, китами и прочими дарами моря шёл на миллионы! Орудовали там амеры, канадцы, англичане, китайцы, но последнее время попёрли буром японцы, на севере норвежцы.

Сделал я запросы на эту тему в Россию, поделился своими мыслями о посылке своих кораблей на Дальний Восток с нашими людьми в России. И там сказали, — «А мы не против!!!», обещали негласную помощь, дать сведущих людей, данные в каких районах лучше всего действовать, в сбыте трофеев и снабжении. И стали мои кораблики собираться в путь дорогу дальнюю.

Их хорошо отремонтировали, почистили корпуса, откапиталили КМУ к команде на четыре корабля добавили два взвода морпехов, из вооружения по два пулемёта на борт, ружья Гана, две ПРУ, два РПГ, стрелковка новые мосинки. Кроме этого во Владивостоке со временем они должны получить в час Х восемь 75 мм Канэ… с фугасными снарядами сделанные в России на мои деньги, а то мои небыстрые морские соотечественники так до войны и разродятся ими, хотя им по это и было писано не раз. К двум ГК на корабль, был довесок в четыре 47 мм гатлингов, но с одним «но», с электродвижками к ним, теперь они реально должны были стать скорострельными. Объяснялось это масса вооружения, просто, суданские корабли уходили в поход весной 1903 года, и я был уверен, что мне не придётся насладиться красной рыбой и икрой привезённой моим флотом с Дальнего Востока в 1903 году.

Касаемо икры, у меня вновь случилась ситуация, — «Мечты сбываются!» Мне из России регулярно поставляли чёрную и осетровых, но платил я за эти вкусняшки сам. И ещё я подсадил население Омдурмана и Хартума на… квас, и он как говориться продолжал захватывать рынок напитков в Судане. Можно было увидеть на улицах жёлтые бочки с надписью «квас», по — русски. Так и до «газводы» аппаратов дойдём. Ха-ха!!!

Несомненно можно было бы больше вкладывать денег в развитие Судана, но был у него пожиратель бюджета… его вооружённые силы. «Si vis pacem, para bellum», как говорили древние зулусы, а им в таких вопросах стоит доверять.

Вооруженные силы Судана после победного 1898 года изменились, их стало больше и они стали разнообразней и качественней. Структура получилась пока такая, — Сухопутные войска и ВМФ.

Сухопутные войска, включали в себя классику, — стрелковые части, артиллерия, железнодорожные войска, инженерные, дорожные, войска связи, РХБЗ были в перспективе, от англичан можно ждать и применение химического оружия, в планах было развитие автомобильных войск, бронетехники и всего, что бы связано с пятым океаном.

Осталось так же две дивизии, — «Нил» и «Море», дивизия в четыре полка, полк это четыре батальона, — 3200 штыков, батальон четыре роты, численность роты 200 чел, то есть дивизия выходила в 12 800 стрелков.

На роту по штату, шёл один станковый Максим и два ручных Мадсена, полк соответственно имел 16 Максимов и 32 Мадсена, в батальоне было ещё четыре ракетных установки по 76 мм, в роте по четыре ручных гранатомёта на основе русской 2-х дюймовой ракеты. В сумме получалось, что суданский полк превосходил по огневой мощи своего собрата любой европейской армии, но об этом им знать было не обязательно, исключение русские.

Штатном оружием стрелка постепенно становилась АИ винтовка Мосина. Он на основе данных полученных из суданской экспериментальной стрелковой роты, взводы которой во время бурской войны были вооружены — Маузерами, Лебелями, мосинками, Ли-Метфордами, Каркано, и сведений от русских добровольцев. На мои деньги, в свободное так сказать от работы время создал АИ винтовку Мосина. Мой заказ на новую винтовку вероятно сберег русскому гениальному оружейнику жизнь, в реале он вроде умер неожиданно скоропостижно.

АИ мосинка стала лучшей винтовкой на тот момент и надолго вперёд. Вес, дальность, точность, скорострельность, надежность, удобство, обучение, обслуживание, стоимость всё это как говориться радовало глаз, рук и военный бюджет. Минус только в пресловутых патронах с закраинами, но это решаемая проблема. Пули мною были заказаны сразу остроконечные, получили винтовки и штык-ножи.

Винтовок было два варианта, пехотная и снайперская, их дополнял карабин, всё. Никаких казачьих, драгунских.

С начала 1903 года винтовка как говориться пошла в армию, сначала на неё перевооружили Гвардию, «Львов Судана» и «Нильских львов», морпехи, потом по плану шли обычные части, они были пока вооружены Маузером 1888. Остальные винтари, Маузеры 7 мм, Ли-Метфорды, Мартини — Генри, итальянские трофеи ушли на склады, и ими были пока вооружены часть гарнизонов на западе, юге и погранцы.

АИ мосинка убивала много зайцев, — Судан получал отличную стрелковку, Россия тоже, в вариациях и патрон к ней за мои деньги, выпуск новой винтовки и патронов не требовал кардинального переустройства производства, из-за более короткого ствола выходила даже некоторая экономия. С.И. Мосин жив, что было важно для будущего, ему ещё автомат делать, Максим с воздушным охлаждением, ручные пулемёты, учеников взращивать и много чего ещё. С поставками винтовок сюда Россия получала военный экспорт.

Пулемёты станкачи заказали в Германии, ручные Мадсены в Дании, то есть на их родине, но под русский патрон, и Мадсены шли не в полной комплектации. Сошки, пистолетную рукоять, ручку для переноски, пламегаситель, приклад как на ПК, уже доделывали в Судане.

Экипировали стрелков касками, брониками из кожи с вшитыми пластинами стали, при этом солдатам вбивали в голову аксиому, а часто не только словами, что ни каска, ни бронежилет НЕ держат пулю напрямую и с близкого расстояния.

В комплекте шли разгрузка, перчатки, правый наколенник и левый налокотник, хотя бойцы делали себе сами полный комплект, с кожей и умеем шить у них хлопот не было. Одеты они были уже в стандартную униформу, которую улучшили по рекомендациям из самой же армии. И шёл так же единый набор снаряжения вещмешок, МСЛ, котёл, фляга и прочие солдатские фишки.

К стрелковому полку придавалась шестиорудийная батарея полевых орудий. Я бы с удовольствием купил бы в России 76 мм «косы смерти», но у Россия не было свободных мощностей для экспорта трёхдюймовок. Мне предложили 87 мм 1877 г. на лафете 1895 г, но получили вежливый отказ, орудие устарело, а если тратить деньги, то на современное вооружение. Поэтому заказ получили дойчи, но с условием, что орудия должны быть не хуже новых французских 75 мм, а значит, я получал вот это… «77-мм полевая пушка образца 1896 (новой конструкции)», что меня вполне устраивало. Единственное, что я попросил добавить, колеса на резиновом ходу и увеличить толщину щита до 5 мм, и на перспективу заказал подрессоренный вариант.

Итого на дивизию получалось 64-е Максима и 128 Мадсена, 24 — е полевых орудия в полках. Кроме этого дивизия имела свою артиллерию, две батареи полевых орудий в 77 мм, две батареи 107 мм гаубиц по шесть орудий и две батареи 150 мм гаубиц.

107 мм гаубицы были переделки русских батарейных 107 мм- х орудий в гаубицы, по моему желанию на них поставили щиты и колеса на резине. Резиновые колеса заказали вот у кого, — «Товарищество Русско-Французских Заводов Резинового, Гуттаперчевого и Телеграфного производств» фирма «Проводник», эта фирма только на галошах миллионы зарабатывала. Ей Артамонов и К предложил мои варианты покрышек и шиномонтажа из будущего, но это всё было запатентовано… и всё равно между сторонами было найдено взаимопонимание. А вот «Товарищество Российско-Американской Резиновой Мануфактуры» (ТРАРМ) осталось в пролёте, пожадничали. И что было важно, к заказанным гаубицам, было озвучено моё желание в отношении БК гаубиц, перезарядить фугасы на менилит, производство, которого восстановили. Я всеми способами готовил Россию к русско-японской войне, зная, что с полевыми гаубицами у России в этой войне был полный капец.

Крупный калибр покупался у дойчев. Они с удовольствием продавали мне, гаубицу в 150 мм модель 1893 года, масса снаряда 42 кг, максимальная дальность 6050 метров, угол возвышения ствола — 0 +65 градусов. В дивизии должно было быть две шести орудийных батареи гаубиц. В сумме артиллерия суданской дивизии имела 60 орудий, из них дюжина гаубиц в 107 мм и столько же 150 мм.

Корпусная артиллерия была тоже представлена дойчами, 105 мм пушкой модель 1899 года, и 150 мм 1892 года. Я бы и русские купил в 107 мм и 152 мм крепостные, хоть они в дальности и уступали немцами, но соотечественники склоны вола сношать и мозг заодно, а немцы меняли свою артиллерию на новые образцы, поэтому с ними обошлось без скотоложества и не очень дорого. На корпус должно было быть две батареи по 105 мм и две 150 мм по шесть орудий.

Кроме этой артиллерии, появились, и новинки частного российского ВПК так сказать. Миномёты. Вышла вот такая линейка 63 мм, 87 мм, 120 мм, чтоб вояки в Главном Артиллерийском Управлении не шарахались от новых калибров, эти то им знакомы. Уж не знаю, кто их разрабатывал, но миномёты были очень похожи на те, которые я видел в будущем и рисовал Артамонову, даже предохранитель от повторного заряжания был, но это было не главное, главное было то, что они могли стрелять! Испытания и доводку миномётов делали в Судане, здесь можно бахать от души. Теперь можно налаживать производство миномётов здесь у себя. Пока сложные компоненты и мины были привозными, а опорную плиту и детали по проще могли мы и здесь делать.

Ещё одно ноу-хау испытывали в Судане… ракетное оружие!!! Люди Артамонова вышли на Михаила Михайловича Поморцева, показали ему мои наработки из будущего, рисунки, в смысле, наработки рано умершего самородка — технаря. И он, как и в реальности увлекся ракетами, хотя воздухоплавание и авиацию не забросил, продолжал сотрудничать с Жуковским, Циолковским. Поморцев возглавил ракетный отдел в Аэродинамическом институте, который был открыт в России в 1902 году на деньги… Са́ввы Тимофе́евича Моро́зова, взятый людьми Артамонова или уже Зубатова, за причинные места в плане антиправительственной деятельности. Ради работ в институте Поморцев вышёл в отставку и полностью погрузился в работу, проблема с материальным обеспечением своей большой семьи перед ним больше не стояла.

И уже с осени 1902 года, на полигоне в Судане ревели иерихонскими трубами наводя ужас на обитателей пустыни, ракетные системы залпового огня (РСЗО), которые я весьма навязчиво предложил русским назвать «катюша». Никто не был против, название русское, красивое, да и я был заказчиком этого оружия. Но, в Судане оно получило неофициально другое название, — «глас Иблиса».

Те солдаты, которые впервые были при испытании РСЗО, когда ими был дан залп ударились в нелегкую панику, хотя некоторые были ветеранами Омдурмана и «Львами». Я сам тоже, честно говоря, прифигел от этого действа, одно дело в телевизоре это смотреть, другое слышать и видеть самому. Мощно! Расчётам установок сделали респираторы, выдали очки и беруши.

РСЗО было сделано в варианте германского времён Великой Отечественной, длинное названия по-немецки не помню конечно, помню что, наши называли его «Ишак».

Система должна быть в нескольких вариантах, — полевой, он имел двух колесный лафет на резиновом ходу, подрессоренной колесный ход, раздвижные станины. Так же установка могла ставиться на автомобиль, ж\д состав, корабль, с разным расположения стволов. В полевом варианте их было шесть по кругу, как и было у немцев. В БК РСЗО входили усовершенствованные ракеты М.М.Поморцевым в 102 мм, имеющие в качестве ВВ тротил, причём несколько кг, РСЗО уверенно бил до 6-ти км, достаточно кучно. Тем, кто должен был попасть под их огонь, будучи в полевых укрепления образца начала 20 века, выжить было реально нереально. Тем более, что установки имели угол возвышения более 40 градусов. Я смутно помнил, о встречных взрывах внутри снаряда во время подрыва ВВ, они и давали «катюшам» эффект термических снарядов. Артамонову я всё об этом рассказал, нарисовал, профи разберутся, что, да как. Предложил я и термобарический вариант ракеты.

Поморцев на основе осветительной ракеты в 76 мм сотворил ПРУ (пехотную ракетную установку), а используя ракету в 2 дюйма(51 мм) РПГ(ручной пехотный гранатомёт), боеприпасы были для них пока осколочно-фугасные и осветительные ракеты. Сделали и классическую ракетницу. Пока по РПГ были ближе к варианту базуки, но рисунки классического РПГ у него тоже имелись.

Идея применения гироскопа в ракетах, озвученная почившим в бозе самородком, я был уверен не давала покоя Поморцеву. Ему бы Цандера в ученики! Может потом, и найдут его. Студент, увлечен техникой, авиацией, ракетами. Думаю не так много таких молодых людей в России с фамилией Цандер. Глядишь и лет через десять появится у России протоТРК «Точка» или «Ураган». Ха-ха!

Начал ВПК Судана выпуск промышленных образцов разных мин. Всё, что я помнил, описал, нарисовал в этом направлении Артамонову, монки, лягушки, ОФ малые, средний, большие, даже противотанковые на грядущее время, в варианте а-ля начала 20 века, было разработано в России, и теперь производилось здесь, но в качестве ВВ были только новые их образцы, от дымника уходили. Но, про гексоген я помнил.

«Связь! Дай мне связь!!!», а потом шли маты, так, часто орал мне огневой офицер, когда наш гаубичный дивизион стрелял на полигоне. В армии некоторое время я был связистом. «Кто е…ся в дождь и грязь? Наша доблестная связь!», это было про меня.

Здесь я придавал связи важнейшее значение, как в армии, так и гражданской жизни. Полевые телефоны, гелиографы уже давно были, но этого мне было мало. Я хотел достичь максимально оперативности в действия подразделений, соединений на учениях и на войне. Поэтому в Германии мною было заказаны мобильные радиостанции, потом заказывать стали и в России. Станция, сборная антенна, в том числе и натяжная, движок с электрогенератором и запасом топлива, ЗИП, тент, палатка всё это и прочие снаряжение, должно было вмещаться на три двух конных повозки, я помнил, что в русско-японскую такие агрегаты у русских были. В России разрабатывался автомобильный вариант, благо сам дежурил на СБЗ в КУНГах.

Кавалерия тоже конечно была, конная и дромедария. И конечно уже без шишаков и кольчуг. С карабинами Мосина, Мадсенами, тачанками с Максимами и ракетными установками в 76 мм, с РПГ в 51 мм, но были, конечно, и мечи каскары. Получилась мобильная пехота, инструмент для маневренной войны, по сути. Было три полка по четыре эскадрона (сотни по местному, но по 150 чел), плюс к этому пулемёты и ракетные установки. Максим, два Мадсена, два РПГ и одно ПРУ на эскадрон, плюс в полку медчасть, хозяйственники и. т д В военное время полки разворачивались до шести эскадронов. К ним добавлялось конное ополчение. Было два конных и один верблюжий полк. В стрелковых полках были свои конные сотни. Но, было одно «но» в случаи чего в седло и на горб верблюда могли быть посажены и просто стрелки.

Во всех приличных армиях должна быть гвардия, была у меня и она. Её осталась Гвардия Халифы и стали «Львы Судана», «Нильские Львы», полк конной Гвардии и гвардейский артиллерийский полк (две батареи 150 мм гаубиц, и столько же 105 мм и 150 мм пушек). Стрелковые полки были двух батальонные полки, в военное время они разворачивались в полнокровные четырёх батальонные. Из всего этого формировалась грозная гвардейская дивизия, способная снести на своём пути и своих европейских визави.

Стрелковое вооружение новые мосинки, у артиллерии карабины, а вот пулемётов, ракетных установок, РПГ на роту и батальон у них было в два раза больше, чем у обычного стрелкового и конного. Так же усиливалась огневая мощь гвардейских полков за счёт артиллерии. К батарее полевых 77 мм орудий добавлялась батарея полевых гаубиц 107 мм и РСЗО, четыре 120 мм миномёта, восемь в 87 мм.

Все солдаты гвардейских частей имели полную экипировку, — шлем, улучшенный броник, разгрузка, перчатки, наколенники, налокотники, наручни и поножи. Получился суданский вариант «Ратника», даже тактические очки сделали из целлулоида, только и индивидуальных средств связи не хватает. Целлулоид подтолкнул меня к воспоминаниям о полиэтилене и целлофане, информация о них была передана в Россию. И там же мне сделали солнцезащитные очки в стиле шериф, которые быстро вошли в моду у суданцев.

В Гвардию брали новобранцев выше среднего роста, физические данные тоже выше среднего, и тех, кто прошёл тест на относительный уровень развития ума-разума, сообразительности, реакции. Кто не прошёл тест в гвардию но, показал близкие к требованиям результаты отправлялись в штурмовые батальоны, в каждой дивизии был такой.

Была речная и морская пехота в мирное время по роте каждой, в военное они вырастали до батальона, вооружение как у гвардейской роты, экипировка бойцов тоже гвардейская только облегченная. Отбор был как в гвардию. На флот тупых тоже не брали, отбирали по физ данным и тестам.

Самых лучших из отобранных в гвардию забирали в Силы Специальных Операций. Для этого был создан особый батальон, а в нём роты по разным направлениям. Командный и сержантский костяк батальона был представлен лучшими пионерами суданского спецназа, те, кто прошёл путём побед от Вади Хамида до Дурбана.

Всё вместе это была элита Вооружённых Сил Судана! Из Гвардии и ССО шли кадры в линейные части, чтоб и они могли повысить своё качество. В этом плане в повышения качества большую роль сыграли «Львы Судана» и «Нильские Львы». За две сотни человек из них стали офицерами в разных званиях, около половины младшим командным составом, часть вроде ефрейторов. Уж, они то смогут научить, как надо умеючи Родину защищать. Должны были учить и учили в следующем ключе, — «Воевать надо так, чтоб твой враг гибнул за свою родину, а ты продолжал своей служить в разных ипостасях во время войны и после победы в ней».

Кадры!!! Кадры нужны были армии и флоту Судана! Кровь из носу! Их кузней стали учебки, где требовательными наставникам стали ветераны войны с англичанами в Судане, походов против них в Африке, лучшая часть перешедших ко мне на службу из пленных. Там ковали из тех, кто отличался умом и сообразительностью младших командный состав. Чтоб не давать расслабляться иногда я сам проводил инспекцию учебок и уровень подготовки. Если где был явные недоработки, то били нещадно командиров-наставников плетьми, и рядовыми обратно в армию отправляли.

И какая армия без этого? Уставов!!! Не стал я тут огород городить, взял классику, — Боевой устав, Дисциплинарный, Строевой, Устав гарнизонной и караульной служб, Корабельный устав.

Хуже было с офицерским составом. Открыли военные училища по профилями, — Артиллерийское (плюс ракеты), общевойсковое, инженерное и связи, морское-речное, снабжения и тыла, военно-медицинское. Учили в них и учебках всё кто мог, — суданские офицеры, кто мог это делать в аудиториях и полигонах, русские, сербы, черногорцы, немцы, французы. Ну, как французы, бывшие служаки из Иностранного легиона, у них и опыт боевой и некоторое знание арабского, были австрийцы, египтяне, были даже из пленных англичан преподаватели, но единицы.

Замахнулись и на Академию Генштаба, но пока на будущее, хотя уже сейчас было пару десятков слушателей из самых башковитых офицеров армии Судана. И если есть Генштаб, должна быть служба военной разведки, то есть ГРУ (Главное Разведывательное Управление). За основу взят отечественный вариант деления на управления, — 1-е это Европа + Россия, 2-е Египет, Магриб, Турция, Аравия,3-е Африка,4-е Азия, 5-е спецназ ГРУ,6-е военная промышленность и экономика,7-е управление информационной службы и информационной войны, было ещё техническое управление и кадры. Остальные я просто не помнил или не знал какие ещё могут быть. Пока во всей этих управлениях были начальники и по несколько единиц штата, но лиха беда начала.

Кустарный СМЕРШ, начали преобразовывать в Службу Безопасности Судана (СБС), хотя СМЕРШ остался неофициальным названием службы. Чем занималась Служба Безопасности Судана? Обеспечивала спокойную жизнь своей страны, по всем направлениям и всеми доступными способами и методами, как внутри, так и во вне Судана и на его границах.

Развернул Судан с помощью спецслужб и гибридную войну, её с англичанами никто не отменял. Местом приложения усилий в первую очередь стал Египет, Йемен, султанат Сокото, а так же исламские страны и народы, которые были под властью британцев.

Мою лично безопасность и других лиц Судана, обеспечивала Служба охраны. Полка Халифы не было, была рота Халифы, правда в два раза больше штатной, но Гараж особого назначения был, хе-хе! Туда входили автомобили, канлодка, катер и… кони и верблюды. Халифа не Халифа, если у него НЕ будет статусных коней и верблюдов!

Своей безопасностью занимался и я сам лично. Здоровьё, моё личное здоровьё, работоспособность. Это тоже был очень важный ресурс для Судана, как это громко не звучало. Ведь я всё таки я докопался до своего года и месяца рождения, сентябрь 1846 года, к 1904 году мне уже было 57 лет! Для местных реалиев уже весьма приличный возраст, а дел у меня ещё было много. Поэтому я погрузил себя в ЗОЖ, зарядка, режим дня, диета, упражнения с оружием, медосмотры. Выписал себе пару массажистов из Сиама, на Ниле мне сделали бассейн и я раза три в неделю наматывал там метры, к этому добавили соляные ванны, потом сделали комнату. Всё это конечно сначала вызывало удивление у суданцев, но вскоре поняв плюсы всего этого некоторые стали мне подражать, а тех кто занимал высокие должности в госаппарате и армии, я вообще обязал следить за своим здоровьем. Но, всё — таки «туда» за мной последовали только самые мужественные суданцы… в БАНЮ!!! Осман Азраку я даже шуткой напомнил его обещание данное им перед битвой у Омдурмана. Её мне сделали ещё люди Артамонова, потом перестроили в более совершенный вариант, веники специально привозили из России. Баню суданцы по началу называли не иначе как «жилище джиннов», а Халифу и русских, которые в неё входили и выходили живыми считали сверхлюдьми, а-ха-ха! Хоть Абдаллах почти полностью стал мною, здесь он вдруг «проснулся» и попытался сопротивляться бане. Но, после уговоров и строгого «надо Абдаллах, надо» пошёл со мной в баню. В первый раз от страха это смелый человек, не понял прелести бани, он постоянно читал молитвы и просил Аллаха укрепить его силы. Абдаллах даже перед сражение при Омдурмане не так боялся, а потом ничего втянулся. И иногда можно было наблюдать такую выходящую за грани вероятного картину, Халифа и его эмиры, которые последовали за ним не только в битвы, но и в баню, сидели с красными рожами (хотя это было и не видно) с прилипшими березовыми листьями на теле, пили квас и вели беседы. Лепота!

В Судане, кроме бани, появились и крепости, точнее укрепрайоны, от на то время стандартных фортов, я отказался, дорого и уже не эффективно. Укрепрайоны создавались у Вади-Хальфы, Суакина и севернее Порт-Судана там, где наиболее вероятное место для вторжения вероятного противника, то есть англичан.

На Ниле ниже Вади-Хальфы в районе Абу- Симбела создали временные и начали делать долговременные позиции для артиллерии и пехоты. Ставили здесь уже к ДЗОТам ДОТы, бронеколпаки, создавая различные укрепления, клали камень, заливали железобетон, чтоб и тяжёлой артиллерией нельзя было пробить брешь в обороне. Сооружались инженерно-оборонительные сооружения, на картах, совсекретных конечно, указывались будущие минные поля на земле и Ниле. Работали здесь русские военные инженеры, Дмитрия Карбышева бы мне сюда, чтоб опыта набрался, креативность свою проявил.

На укреплениях Вади Хальфы стояли английские 76 мм с канлодок, с них же 127 мм гаубиц, 90 мм орудия и трофейная полевая артиллерия. Надо было это всё «утяжелить».

Тяжелую артиллерию я заказал Канэ во Франции, две батареи по четыре орудия должны были встать по берегам Нила, и кромсать на удалении противника, чтоб это было как можно дальше, угол вертикальной наводки сделали максимально возможный, горизонтальной триста, орудия должны были быть закрыты полубашнями. Их дополняли два артиллерийских поезда по три орудия и четыре канлодки, так же с одним 6 дм Канэ. На укреплениях должны были добавиться батареи РСЗО и русские 107 мм гаубицы, появиться рокадная ж\д для артпоездов. Подвижной состав для них заказали в Сормово, там же и канлодки, выдавая их за пароходы. Для эффективности использования всей это артиллерийской мощи ей придавалась протоВВС, два небольших аэростата.

Канлодки выполняли роль передвижных батарей по реке, поэтому орудия прикрыли большими щитами, рубка, борт, палуба, были бронированные до 25 мм. Лодки были радиофицированные, так же как и артпоезда. Против берега были пулеметы и 47 мм револьверные орудия. Тоннаж у канлодок получался, как у больших английских на Ниле, скорость 14 узлов. Чтоб недолго мучаться с разработкой взяли за основу английскую речную канлодку «Мелик», которая сейчас служила Судану. Для остальных больших английских лодок заказали 75 мм Канэ, и ОФ снаряды к ним.

Для их прикрытия и самостоятельных действий на Ниле же были заказаны речные бронекатера, четыре единицы. Нил река большая, поэтому и катера были не маленькие под сто тонн, с двумя 75 мм полубашнях, с четырьмя 37 мм, только на электроприводе, два пулемета, можно было устанавливать РСЗО, они могли брать восемь мин речных мин и взвод пехоты на борт. Бронирование от 20 мм, рубка, борт, палуба, бронещиты для десанта, рубку и надстройки делали под небольшим углом для рикошетирования. Скорость от 18 узлов, два руля для маневренности, рация. Эти агрегаты заказали у «Вильгельм Крейтон и КR», там знали толк в таких кораблях. В январе 1904 года, все канлодки и два бронекатера уже были в строю, два собирали в Вади-Хальфе.

Ко всем этим вкусняшкам прибавлялась дивизия «Нил» со всей своей артиллерией и пехотой. Если сильно захотеть и хорошо подготовиться, вряд ли этот укрепрайон можно будет назвать неприступным, но его взятие должно было обойтись англичанам непомерной кровью. Тем более, что у самой Вади Хальфы так же предполагалось возведение ещё одного укрепрайона. Возможность прохода армии англичан по Нилу как это было уже два раза должен был быть перекрыт. Раз и навсегда!

Побережье Красного моря. Оттуда тоже приходили и вновь мог придти враг. Здесь было полегче с обеспечением обороны. Порт-Судан был за Германией, Массауа за Россией, сказать, что как за каменной стеной, наверно будет, не совсем верно, но, то что туда бриты НЕ полезут, это точно. Надо ещё было прикрыть Суакин и Порт-Судан с севера.

Суакин должен был прикрыт минно-артиллерийской позицией. Для это нужно было возвести береговые батареи с 6 дм Канэ. Хотелось бы в башнях с большим углом возвышения, и мины, мины. Может потом в обозримом будущем, появятся и более весомые калибры.

А, теперь флот!!! У-у, как мне хотелось эсминцы, красавцы-крейсера. Но, если эсминцы это было ещё реально, то крейсера оставались мечтой, да и особо Судану они были не нужны. Нужны были жалящие смертельно или очень больно, быстрые торпедоносные корабли, и это будут торпедные катера. ДВС уже вбирают в себя табуны лошадей в сотни сил, значит можно думать о создании москитного флота, газолинки Никсона уже на подходе. Нужно ускорить время, вложить послезнание, деньги и Судан получит первые в мире более менее торпедные катера.

Думалось ещё про броненосные канлодки, точнее мониторы с 8 или 10 дюймовыми орудиями в башнях, чтоб могли крейсерам наподдать, их так любят англы присылать к берегам, но это тоже пока в будущем. Так, что пока в счёт арендой платы выпросили у России два миноносца типа «Або», и русские же моряки-контрактники начали ваять на них будущие кадры для ВМФ Судана. У вскоре новобранцы-суданцы неплохо овладели великим и могучим… в его ругательной части. Дополняли миноносцы, два небольших парохода переоборудованные в минзаги, несколько паровых катеров, и конечно главные силы флота, паровые шхуны и баркентины… и всё… почти.

И.Г. Бубнов и М.И. Беклемишев, создатели первой боеспособной подводной лодки в русском флоте, — «Дельфина», отцы основатели подводного флота России. Им и были переданы и передавались все данные, которыми я владел о подлодках.

Рисунки субмарин периода Второй Мировой, про два корпуса, обводы для мореходности, изолированные отсеки, киль, рули, установка торпедных аппаратов в корпусе на носу и корме, о нагревании воздуха в торпедных аппаратах перед пуском, баллонах с кислородом, регенерации воздуха, принцип продувки через нипеля, а не рубку лодки. Про комбинацию ДВС + электромоторы они уже сами додумались, я им сообщил о дизеле вместо бензинового движка. Но, было упомянуто и про движки Никсона. Что можно ставить два двигателя, если нет одного должной мощности, ткнул пальцем в Тринклера и его двигатель, сказано было об использовании частично сварки вместо клёпки. Про подводный минный заградитель была идея озвучена и про шнорхель. Откуда это у всё у Артамонова? Так он же из Судана вернулся, а там, в плену целая куча англичан, в том, числе и офицеры флота.

Материалы должны были к ним попасть в руки в 1899 году в первой половине, я настоятельно просил об этом Артамонова, и именно Бубнову и Беклемишеву. Если «Дельфин» успел в реале поучаствовать в русско-японской, то здесь с помощью моих подсказок и денег, процесс создания первой русской подлодки должен значительно ускориться. И может уже один или пара таких дельфинов смогут себя проявить в бою с японцами у берегов Квантуна. Так же нужны были подлодки и Судану, они должны были стать, «если, что», очень значимым аргументом в делах с англичанами.

Был у меня вариант создания ПЛ лучше и раньше, чем в реале, с опорой на Джевецкого, дать ему данные, деньги. Но, насколько я помнил, предложенные им подлодки ничего полезного кроме опыта и наработок не дали, и вообще было похоже на отмывание госсредств через офигенно полезное для Отечества оружие. Да, и во Франции он жил уже давно, и был поляком, это конечно не великий грех, но, у меня в таком вопросе полного доверия к нему не было. Пусть дальше Джевецкий изобретает, он для авиации, флота сделал много полезного, привлекать его для различных НИРов (научно-исследовательская работа) нужно, но я решил, что первые суданские и русские подлодки делать будет не он.

Чтоб получить для себя боеспособную ПЛ, я пошёл путём, которым двигался герр Крупп, чтоб им любимая Германия получила наработки для своего будущего подводного флота. Я разместил заказ на постройку первой субмарины Судана в России. Залегендировав его, что некто богатый начитался Жюль Верна и хочет себе личный «Наутилус».

«Вильгельм Крейтон и КR» в том же 1899 году получили заказ на максимально быстрый морской катер с ДВСом, озвучили про двигателя Никсона у американцев, опять при этом было указано на Луцкого и Тринклера, в тонн 25-ть и не менее 25 узлов, за каждые пол узла сверху полагалась денежная премия фирме. Даже нарисовал вариант катера, — фас, профиль, вспоминая, всё, что видел на яву и в иллюстрациях касаемо вопроса катеров. Выхлоп сразу потребовал сделать в воду и с глушителем, чтоб пассажиры не глотали дым и не глохли от звука выхлопа. Расчёт был прост как два пальца, на такой катер можно ставить бугельные торпедные аппараты или ТА Джевецкого, и вуаля!!! Торпедный катер готов! Легенда прикрытия если кто будет излишне любопытным, была такой, — «придурковатый богач хочет иметь для своей семьи быстрые катера, чтоб устраивать семейные гонки».

К середине 1903 года все заказы были выполнены. Пять катеров доставили в Суакин, ТА им уже приделали здесь и провели пробные пуски и учебные атаки. Всё пока делали русские-контрактники, мои суданцы только учились. Один катер доставили в Омдурман, и иногда я гонял на нём по Нилу на полном газу, тревожа своим видом и волнами, крокодилов, рыбаков и лодки, идущие по реке. Квартет катеров с частью экипажей в октябре, с дирижаблем в придачу, забрал большой русский транспорт, и ушёл с ними туда куда шёл. Но, в декабре на смену им доставили шесть новых улучшенных.

А первая суданская подлодка была… продана… Морведу. В ней наверно трудно было не разглядеть боевой корабль, на прогулочный подводный «Наутилус» она была не очень похожа. Иллюминаторов то точно в ней не было!!! А-ха-ха! Зато была площадка явно для установки орудия и обводы для морских переходов в надводном положении. Как и полагается, товар продали с выгодой, но много драть с соотечественников я не стал, мало того им поступил заказ сразу на две субмарины.

Всю эту массу вооружений, германскую тяжелую артиллерию, русские 107 мм гаубицы, пулемёты должны были начать поставлять в Судан в начале 1904 года. Лишь небольшая часть заказов поступила ближе к концу 1903 года, чтоб усилить суданскую армию.

Всё остальное я рассчитывал продать России с началом русско-японской войны, даже придумал, как часть вооружений попадёт к русским в Маньчжурии, и на Квантуне в нужные руки. Дальний и Суакин, такие похожие названия портов, хех. Купят ли соотечественники товар? Купят. Вооружение им будет очень нужно вообще и вначале войны особенно, а цены будут приемлемые, но и себя не обижу, всё равно часть денег в Россию же, в том или ином виде уйдёт. Вот такой я патриот получается, ха-ха! Но, родины то получается у меня здесь две, — Россия и Судан. Надо учитывать и его интересы, раз случился такой русско-суданский континуум. Помогая одной делаешь лучше другой. Вот я и продолжал готовить Россию к русско-японской войне, уж больно много на неё было завязано в той истории. Значит она должна пройти не как в той реальности. В ней кстати мой прадед участвовал, возможно он служил в береговой артиллерии Порт-Артура.

Глава 14. ДРУГОЙ МИР

Часть 1. Гроссполитик

Мир изменился. Его изменили события, которые должны были произойти, но здесь не произошли. Англичане не победили в Судане в 1898 году, не взяли они верх и над бурами, и причиной этого был я, и ситуация в мире, которую я своими действиями изменил. И мир стал другим. В этом новом мире появилось новое государство, и сохранились те, которые должны были исчезнуть.

Новая страна на карте мира, это был мой Судан! Его официально признали 9 сентября 1900 года, в годовщину битвы при Омдурмане, по моей просьбе в пику британцам. Первыми были Россия, Германия и буры.

Всё!!! Теперь не может быть никаких вопросов по поводу баз флота и всестороннего присутствия в Судане, Петербурга и Берлина. И после признания великими державами Судан спокойно и уверенно входил в мировое сообщество. Над Британской империей солнце конечно не заходит, но и над Российской тоже.

В это время в Женеве шли мирные переговоры между англами и бурами. Англы как всегда начали юлить и права качать, и чтоб надавить на них, мир узнал, что кроме буров, есть ещё ГОСУДАРСТВО Судан, который тоже в борьбе с великой и могучей Британией и как казалось непобедимой, отстоял свою свободу и независимость.

Тема о свободе народов и своих поражения, англичанам была крайне неприятна, поэтому переговорный процесс между англами и бурам пошёл живее, а разговоры о свободе и борьбе за неё в европейской прессе поутихли, материалов в духе «так им и надо» по отношению к островитянам тоже стало меньше.

Судан до Нового года признала Черногория, позже Сербия, Греция, на зло англичанам Испания и даже Персия! Франция не торопилась с признанием, но доброжелательно промолчала в пользу Судана. Россия и Германия уже в начале 1901 года открыли свои дипломатические миссии, торговые представительства стали официальными. Военные атташе появились в 1902 году, русский в марте, как реакция на англо-японский союз, германский ближе к осени. Так, что Судан стал официально членом мирового сообщества, и статус у него в этом сообществе среди НЕ белых стран был весьма высок, а точнее выше всех, даже чем у Японии… у Судана были на счёту победы над белыми, а у японцев нет. И я уже делал и должен был сделать ещё больше, чтоб победы Японии не было, ведь белые, которых они должны были одолеть это… Россия.

Гордые бриты по поводу признания Судана гордо промолчали, только их газеты разгавкались по этому поводу. Да и вообще им было не до Судана, потому-что на них и так давили и ещё к тому же и доили.

В этом другом мире, сумели сохранить себя Трансвааль и Оранжевая республика, так же государство Ашанти, хотя было ясно, что его судьба будет вероятней всего драматична. Буры же устояли против Британии устояли, благодаря действиям с моей стороны, и вступлением в игру на их стороне великих держав.

Из воспоминания генерал-лейтенанта Н.А. Третьякова «Солдат Российской Империи». «Британцы были бы не британцами если б ещё раз не попытались добиться военного успеха в войне с бурами.

Фельдмаршал Робертс за весну накопил силы, средства, и 28 июня 1900 года, по приказу из Лондона вновь решил попытать военное счастье, и добиться успеха в войне. Теперь британцы наступали сразу в двух местах, опять Ганновер и в районе Кимберли.

Нас туда перебросили ещё в апреле, с нами так же ушли ирландцы и испанцы, наш совместный боевой путь на этой войне продолжался. На отведенном участке обороны мы вновь стали соседями. Это придавало спокойствия, ведь это были братья по оружию уже проверенные в бою, на войне это много значит.

В Кимберли бриты бросили на чашу весов свою тяжёлую артиллерию, морские 152 мм орудия, такого же калибра гаубицы, мортиры Шкода в 240 мм и даже „Сэра Редверса“, 234 мм орудие на ж\д платформе, его снаряд весил 172 килограмма. Но, буры и добровольцы всему этому артиллерийскому парку достойно оппонировали германским, французскими и испанскими тяжелыми орудиями. В ответ англичанам прилетали снаряды от 120 мм вплоть до 210 мм, от испанской сеньориты, гаубицы 21-cm BL Plasencia Modelo 1885/91, и уважаемого в мире артиллерии герра Круппа тоже в 210 мм, что не вызывало у них особой бодрости духа в артиллерийских дуэлях. Тем более, что аэростаты были у обеих сторон, а у нашей артиллерии я точно знал, была налажена телефонная и телеграфная связь между ними, штабом и батареями.

Сам, побывав под сильными артобстрелами, я окончательно убедился, что время открытых полевых укреплений типа люнет, редут, прошло. При современной мощности и скорострельности артиллерии, пехота должна зарываться в землю как можно глубже, что сберечь себя. Поэтому мы закапывались в африканскую землю по самую макушку и даже глубже, делали укрытия, блиндажи, чтоб выжить, сохранить боеспособность, отбить атаки противника, выполнить поставленную боевую задачу. Была сделана и вторая линии обороны.

В этом деле нам вновь оказали помощь уже убывшие в Родезию „Львы Судана“. По достигнутой трехсторонней договорённости с ними и бурами, они оставили нам часть своего шанцевого инструмента, броники, так они ласково называли бронежилеты, каски, медпакеты, медикаменты. К этому богатству добавлялось дюжина трофейных английских Максимов, наши русские ракетные установки, ручные гранаты. Это у них купили буры и передали нам, с тем условием, что мы будем не против нашей переброски под Кимберли. Благодаря этому все бойцы кто был на передовой имели теперь средства защиты, пулемёты и ракеты резко усилили огневую мощь нашей бригады. За это мы потом не раз вспоминали добрым словом наших суданских соратников.

Били англичане по нашим позициям с девяти утра до полудня, но многочасовой обстрел благодаря принятым мерам по усилению укреплений и контрбатарейной борьбе не принес противнику ожидаемых результатов, наши позиции и соседей были частично разрушены, но спрятанный и отведённый с позиций личный состав ощутимых потерь не понёс. Правда в один миг погиб целый взвод, шальной снаряд мортиры крупного калибра попал в блиндаж, который не смог выдержать попадания и более трех десятков православных душ погибли мгновенно.

Британцы большими силами трижды атаковали нас и наших соседей, между атаками подвергая кратковременным обстрелам. Но, ближе чем на триста шагов они подойти к нашим позициям они не смогли. Они растаскивали кошками колючую проволоку и ими же расчищали себе путь через наши растяжки, одеты были все в хаки, но через наш пулемётно-винтовочный огонь пройти они не смогли. Только у испанцев британцы сумели ворваться на позиции, но в жестокой рукопашной в окопах сами испанцы и подошедший их резерв сумели их перебить и восстановили положение. Понеся большие потери и не добившись результата, Робертс отказался от новых атак, под Кимберли вновь началась позиционная война. Это термин окончательно вошёл в словарь военных именно после англо-бурской войны. Так же ко мне пришло понимание, что хорошо подготовленную и глубокоэшелонированную оборону только одной артиллерией и атаками пехоты пробить можно, только если завалить противниками трупами, чтоб противоречит заветам великого Суворова „воевать не числом, а уменьем“.

У африканского Ганновера, у генерала Френча вновь ничего не получилось, несмотря на большое количество артиллерии и пехоты. Там ему так же пришлось иметь дело с добровольцами, голландцами, итальянцами, но в основном из Германии, причём как на позициях, так и в артиллерии, тоже германской. Немцы ещё раз там доказали, что они превосходные солдаты. Ближе чем на пятьсот шагов, англичане не смогли приблизиться к их позициям, и артиллерийскую дуэль выиграли не они. Вновь сформированные стрелковые полки буров на регулярной основе тоже неплохо показали себя в деле. После боёв у Кимберли и Ганновера у буров можно сказать завершилось рождение полноценной регулярной армии.

На наступление англичан командование буров ответило, можно сказать партизанским нашествием на Капскую колонию. Отряды исчислялись десятками, некоторые достигали численности в тысячу человек. Два больших отряда возглавили их прославленные генералы Де ла Рей и Луис Бота. Буры нападали на британские гарнизоны в селениях, на сами селения, склады, станции, разъезды, спускали под откос поезда, отдельные группы действовали в районе Порт-Элизабет, Порт-Альфред и Ист-Лондон. Капская колония обезлюдела и дымилась пожарищами, её жители бежали от войны в города на побережье. Совершались рейды и в сторону Кейптауна, только горы спасали его от визита бурских партизан.

Из газет мы узнали, что и морские буры вновь нанесли удар по британцам. В этот раз был захвачен и разорен Порт Морсби, столица Британской Новой Гвинеи.

Вскоре из разговоров среди бурских офицеров и добровольцев, из газет стало понятно, что солдаты своё дело сделали. Англичанам стало понятно, без пролития ещё большей своей крови, чем уже было ими пролито, эту войну им не выиграть. Дело теперь было за дипломатами и политиками».

Из книги Николая Дмитриевича Остен-Сакена «Дипломатия», — «1 августа 1900 года, я срочно был вызван с Санкт-Петербург. Прибыв туда уже через два дня, был принят управляющим министерством Владимиром Николаевичем Ламсдорфом. Он сообщил мне, что я назначаюсь официальным представителем России на предстоящей мирной конференции в Женеве, которая должна была закончить англо-бурскую войну, начать и тут же завершить новый передел Африки. Это важная миссия, и мне вменялось неукоснительно блюсти интересы Российской Империи и всячески при этом способствовать заключению мира на выгодных условиях, и конечно не для Британии. При этом поддерживать контакты с бурской, германской, французской сторонами, как впрочем, и с другими. При необходимости проводить с ними и Петербургом консультации, по возникающим вопросам. В конце беседы министр сказал, что император, высказал мысль, что сейчас хороший случай наступить Лондону на я…, то есть прищемить хвост.

— Берлинский конгресс для англичан, — сказал я.

— Да, — ответил министр. — Есть у дикарей Австралии такой охотничий снаряд, бумеранг. При броске в цель, он возвращается к охотнику, и если он его не поймает, может поразить и его самого. Вот буры и станут нашим бумерангом для Британии. Благо у нас есть за что ей возвращать долги. И ситуация для нас сложилась просто, блестящая, благодаря „блестящей изоляции“ Британии!

И мы вместе посмеялись над его удачным каламбуром.

В Женеву я прибыл 15 августа. 25 августа должны были начаться переговоры. Буров представлял на них Пауль Крюгер, президент Трансвааля, такой эпатажный старик, с бородой, но без усов и цилиндром на голове, и президент Оранжевой республики Мартинус Стейн. Несмотря на провинциальность буров в делах гросс политик в ходе конференции „папаша Крюгер“ показал себя весьма умелым политиком и жёстким переговорщиком.

Защищать интересы Великобритании был отправлен министр иностранных дел Лэнсдаун. Его ждала здесь не легкая обстановка. Эта конференция ещё раз показала, что Британия в самом деле находиться в „блестящей изоляции“. В бурских делах ей не какого было опереться. В делах африканских у неё ситуация была получше, на её стороне могли сыграть обиженные Россией и Германией итальянцы. Наши союзники французы не желали чрезмерного усиления позиций Германии в Африке. И явно поддерживали Лондон бельгийцы, им то было за что переживать.

Слишком резко изменилось соотношение сил в Центральной, Восточной и Южной Африке, влияние и присутствие британцев, которые были там гарантами их спокойствия, там стало после последних событий слишком мало или вообще исчезло. А опасных соседей добавилось. Один Судан чего стоил, который своими ошеломляющими действиями буквально перекроил карту восточной Африки, и во многом способствовал складыванию той ситуации в ней и даже мире, которая сложилась накануне этой конференции. А ещё была Германия, у которой после опять таки успешных действий Судана в Южной Африке, Родезии, Уганды, Кении разыгрался аппетит не на шутку. Да, и борьба негуса Менелика, с вдруг возникшими мятежниками на границе Абиссинии с Джубалендом и Кении, и его вторжение туда для борьбы с ними, как мы уже тогда понимали тоже имело германский след. Об этом знали уже все.

В целом было принято негласное решение, совместными усилиями держав дать британскому льву, говоря по-русски окорот. Между Францией и Германией, в случае если они опять вспомнят старые обиды или им помогут, что будет непременно делать англичане, чтоб рассорить ситуативных союзников, Россия должна была играть роль связующей цепочки и сглаживать противоречия, направляя их энергию в деловое русло, то есть против Британии. Это было для меня самым сложным делом на этой конференции.

Британцы начали переговоры не очень удачно для себя, но в своём духе. Они заявили, что одним из условий мира должно быть возвращение бурских государств в довоенные границы, упирая на то, что именно они первые начали боевые действия. Пресса в Европе зло высмеяла их. „Англичане требуют заключить мир на своих условиях от противника, которого не разу не сумели победить? В своём ли они уме? Может у них от позора поражений повредился разум?“

Буры твердо заявили, что эти условия неприемлемы для них. Они контролируют значительную часть Наталя, Капской колонии, Родезии, Бечуаналенда. И если потребуются, возьмут под свою руку ещё больше пока ещё британские владения в Южной Африке. Россия, Германия, Франция в кулуарах и прессе поддержали справедливые требования буров и назвали условия Британии нереальными. Лондон был вынужден осадить назад.

Крюгер заявил, что буры готовы вернуть англичанам ту часть Капской колонии, которую они сейчас занимают, хотя эти земли исторически их, как и Наталь, и долго просвещал участников конференции на эту тему. В этом вопросе их бурно поддержали голландцы.

После этого он озвучил свои условия. Буры должны получить выход к морю, то есть Наталь! Британия разразилась громоподобными возмущениями, — „Отдать Дурбан!? Ни за что!!!“ Началась дипломатическая казуистика, кулуарные переговоры, громкие заявления на публику и закулисный торг.

Буры заявили, что они хотят получить, Трансвааль — Наталь и Мафекинг, Оранжевая республика нацелилась на междуречье по рекам Рит и Ваааль, то есть Кимберли. У английской делегации даже дыхание перехватило от такой наглости. Они даже прервали заседание и удалились для консультаций. И было о чём консультироваться, Кимберли это главная сокровищница алмазов в мире. До 30 миллионов рублей золотом в год давали алмазные копи Кимберли. Такое уступить они не могли. Начались раунды многочасовых нудных большей часть бесполезных заседаний. Зато за кулисами было намного активней, англичане уперлись, для них такие уступки были весьма унизительны и главное не выгодны в денежном плане. Им было понятно как дважды два, что за спиной буров стоят Россия, Франция и Германия, поэтому они так смелы, последняя была особенно активна. Поэтому параллельно переговорами с бурами шли, разговоры и про африканские дела в целом. Вот здесь и сошлись лицом к лицу Лондон и Берлин.

Германия на этом момент в той или иной степени контролировала земли от южных границ Судана до северных границ Трансвааля, так же Ньясаленд, Джубаленд и восточную Кению через Менелика. Англичане только часть Кении от побережья до Найроби. Кроме этого у них был беззащитным Бечуаналенд, который граничил с Германской Юго-Западной Африкой на западе и Трансваалем на востоке, плюс к этому уже потерянное Британское Сомали. Позиции Лондона были явно слабы, и поэтому упорство англичан было сломлено действиями держав по нескольким направлениям.

Одновременно в европейской прессе началась мощная компания англофобии, мол, англичане не хотят мира заключать, а они были и остаются разжигателями войн, и вообще всегда создавали одни проблемы для остальных народов и стран. Бурам помогли против них устоять, надо будет, поможем и другим, если они попросят, и далее шёл длинный список стран и народов, кто просит или может попросить помощи. Начинался этот список с Ирландии и Индии.

Объединенный отряд военных кораблей, германских, русских, французских и испанцев вышли из Делагоа и подошли к берегам Наталя. Произвели манёвры и даже стрельбы на виду у кораблей Роял Нави, поприветствовали английских моряков и вернулись обратно. Британия одновременно была в гневе и шоке. Давно уже так вызывающе по отношению к ней себя никто не вёл.

И ещё, 9 сентября 1900 году мир обошла весть, что появилось новое государство, — Судан. Его признали одновременно Россия, Германия, государства буров.

Вдобавок к этому вглубь Бечуаналенда начали продвигаться отряды буров, а точнее добровольцев из Германии. Вновь начались столкновения с „мятежниками“ в Кении.

Британской Империи был в открытую брошен вызов, и она его… НЕ приняла, хотя в Англии объявили частичную мобилизацию флота.

После таких демонстраций и действий стороны вновь вернулись за стол переговоров, и начался банальный, украшенный разными дипломатическими узорами торг.

Буры получили то, что хотели. Трансвааль часть Наталя, граница прошла по реке Тугеле, позже там был построен Порт-Крюгер, и от него проложена железная дорога вглубь страны. Уступив Таунгс англичанам, африканеры всё — таки отстояли для себя Мафекинг. Британцы хотели отдать вместо района Гленко — Данди — Ньюкасл в Натале, дикий Басутоленд по реку Оранжевую Оранжевой республики, пытаясь на этом внести раздор между африканерами, но буры не соглашались. Пришлось Лондону уступить и здесь, хотя и буры пошли на уступки. Они обещали после заключения мира в течение двух месяцев вывести свои войска из Капской колонии, Бечуаналенда, Родезии и Британского Наталя. Буры ушли в оговоренный срок, но после себя оставили взорванные шахты, разобранные железные дороги, пустые здания мастерских и цехов. Это крайне возмущало англичан, но сделать они ничего не могли. Как и то, что пленных, которых были десятки тысяч Лондону обязались вернуть только через два года после мира, если хотя раньше получить, пусть их выкупают.

Одновременно с подписание мира было заключено соглашение по Африке. Его так и стали называть „соглашение по Африке 1900 года“ или „новый передел Африки“.

По нему Лондон снимал свои официальные претензии по Британскому Сомали к державам. Юг Родезии возвращался Британии, но по слухам изрядную долю Британской Южно-Африканской компании (БСАК) Сесиля Родса, в период войны и вторжения „Львов Судана“ в его владения задешево скупили немцы, немного французы и даже русские. Север Родезии отошёл Германии, границей между их новыми владениями и британскими стала река Замбези. Берлин добился уступки ему куска Бечуаналенда там, где Намибия выступом врезается в британский протекторат. Британцы были вынуждены уступить территорию по реке Чобе и по прямой на запад до границы владений Германии. Ей нужно было расширить проход из Намибии теперь в германскую Родезию. Пришлось англичанам отдать и Ньясаленд, он тоже стал германским, прямого владения этими землями у Лондона не было, и контролировать его они не имели возможности, поскольку теперь он оказался отрезан от британских владений. Таким образом, немцы первыми получили коридор через Африку из своих старых и новых владений, от Атлантики до Индийского океана. Хотя к этому стремились французы, португальцы, и британцы, только с севера на юг. Но, теперь их проект трансафриканской дороги, оказался полностью похоронен, и скорее всего навсегда.

Спорили долго по Уганде. Англичане хотели вернуть себе доступ к землям по восточному берегу озера Виктория, Берлин этого не хотел. Лондон настаивал, что правители земель Уганды уже признали протекторат Великобритании, немцы требовали показать в таком случае договора об этом и их подписантов. Что конечно британцы сделать не могли, и это их очень сильно раздражало. Мало того в ответ на требования англичан немцы показали несколько договоров с правителями земель Буньоро, Буганда, Тесо, Бусога об их желании быть под покровительством Германии. После жарких споров границу провели с севера на юг по восточным склонам гор Риффи — Велл и реке Турквел до озера Рудольфа. То есть немцы получили все земли вокруг озера Виктория.

Северную — восточную часть Кении с Мандерой и самый север Джубаленда получила Абиссиния, получив под свой контроль связку рек Дава и Дженейл, которые вместе рождали Джубу, по официальной версии за помощь в борьбе с кенийскими мятежниками. Взамен британцы получили обратно западную часть Джубаленда вместе с городом Кисмаю, граница прошла по реке Джубе.

Как выяснилось позже получил территориальные приращения и главный экспансионист Африки в последние годы, — Судан. Он добавил себе земли на севере Уганды и Кении и вышел через них к озеру Рудольфа, что давало ему соприкосновение с британскими владения в Кении.

Не обошлось вновь без сюрпризов со стороны императора Вильгельма. Он заявил, что Германия становиться великой колониальной державой в Африке и ей жизненно необходим второй коридор через Африку, а именно из германского Камеруна к Уганде по факту тоже уже германской. И он открыто говорил о землях бельгийского Конго между рекой Уэлэ, Конго и её правыми притоками берущие начало в районе озера Альберта, которые и должны были стать этим коридором. Бельгийцы в панике бросились за помощью к Англии и Франции. Вот тут прозвучал первый сигнал для России по поводу её союзника Франции, и её будущего соглашения с Британией. Они быстро достигли согласия по Конго и выступили вместе против желания Германии получить себе часть Бельгийского Конго. На просьбы России сохранить ещё на какое-то время антибританскую негласную коалицию, Париж заявил, что здесь речь идёт об интересах Франции, по этому вынуждены отказать России в её просьбе. Это была первая трещина в русско-французском союзе.

Но, Германия все же получила свою долю Конго, взамен от претензий на коридор от Камеруна до Уганды. Ей предложили взамен этого, часть провинции Катанга, которая выступом входит в теперь уже германские владения Северной Родезии. Бельгийских владений французам и англичанам было не жалко ради своей выгоды. За поддержку, Париж от Бельгии получил земли к северу от реки Уэле, как бы заявлено, для того, чтоб обеспечивать безопасность в этом районе Африки. Англичане же получили сближение с Францией, против Германии, что в её положение было, конечно, большим успехом, на фоне военных и дипломатических поражений.

В вопросе по бельгийскому Конго Россия поддержала Германию и взамен получила её поддержку в решение задачи по аренде территории на островах Лангкави, которые принадлежали королевству Сиам. Франция вновь не так активно, как хотелось бы от союзника откликнулась на просьбу России в делах по Лангкави. Конечно, нам такие отношения не очень нравились, это вызывало вопросы и опасения, что в момент, когда возникнет потребность в оказании серьёзной помощи России, политической, дипломатической или военной, наш союзник может занять позицию, которая не соответствует духу отношений между союзниками. Если даже в таких мелких вопросах как по Лангкави, Россия не нашла ожидаемого отклика от Франции для себя.

Теперь по прошествии лет, можно смело говорить, что предчувствия, меня и тех, кто был со мной согласен, ещё тогда по этой проблеме, не обманули.

На конференции неофициально коснулись и итальянской темы. Для того, чтоб смягчить Рим после того как Россия и Германия лишили его владений в Восточной Африке, ему вернули султанат Хобью, дали добро на его действия в направлении Ливии, и ему досталась наименее развитая часть Португальской Гвинеи. Как она попала в руки итальянцам? Германия обменяла южную часть Ньясаленда у Португалии на кусок территории между реками Кванда и Квито, чтоб расширить ещё больше увеличить себе проход из Намибии в Северную Родезию. А так же на часть португальской Гвинеи, которую они отдали Италии на некоторую сумму ещё сверху от неё.

Раздел Британского Сомали был закреплён негласным соглашение Россией, Германией и Францией. И благодаря этому, и наглости Судана, который захватил эти земли у Британии, Россия получала отличную стоянку для своего флота, — Берберу, в столь важном районе для морской торговли как Аденский залив и по пути на Дальний Восток и обратно. И надо ещё учитывать, что к этому добавилась ещё стоянка на островах Лангкави. Порт-Судан, Суакин, Массауа, Бербера, Лангкави, таких точек опоры в океане для флота у России ещё никогда не было.

Итогами конференции, официальными и закулисными, всё её участники в той или иной степени остались удовлетворены, кроме конечно Великобритании. В Женеве она получила свой Берлинский конгресс, попалась в свой же капкан своей политики „блестящей изоляции“ и собственной вседозволенности в международных делах. И надо признать, что островитян неплохо обобрали. Они потеряли более четверти своих территорий в Африке, влияние в Африке и мире, большие деньги и усиление позиций своих явных и потенциальных противников в настоящем и будущем.

Впрочем, было понятно, что без ответа всё это британцы не оставят, и в первую очередь это касалось России. После того как улеглись страсти в Африке, всё внимание держав было обращено на Дальний Восток, где назревали более чем серьёзные события».

При разделе британских владений Африки, Судан в моё лице посчитал неприличным уйти без добычи, ведь он внёс такой большой вклад, чтоб этот раздел состоялся. По итогам похода в Уганду и Кению, и соглашению с дойчами, Судан прирос землями на севере Уганды и Кении. По реке Ароро (правый приток реки Ачвы) по прямой до излучины реки Турквел и по ней до озера Рудольфа. По реке и озеру проходила граница с британской Кенией. На запад от впадения реки Ароро в Ачву, по реке Асве до Белого Нила и от него до границы с Конго. Но, город Гулу был оставлен немцам.

Вот тут случилась не задача. При возвращении домой два отряда «Нильских львов» случайно зашли на территорию Бельгийского Конго. Но, это было и не мудрено, ведь чётких границ не было, и волей судеб эти блудные отряды посчитали, что эти земли ничьи, и заняли их, и так получилось, что тем самым удачно выравнили границу между Конго и Суданом, от северных отрогов гор Блё до истока реки Уэрэ, где сходятся границы французской Экваториальной Африки и Судана.

По просьбе впавшего в отчаяние от моих действий Брюсселя, французы вежливо попросили меня больше не пугать так бельгийцев, и не брать у них куски их Конго. Я согласился, но при условии, что эти земли уже достанутся Судану, и в знак понимания между сторонами предложил бельгийцам, вложиться в Судан деньгами, не меньше миллиона, и не своими франками в течении трёх лет. Они очень испугались, что речь пойдёт о фунтах, но успокоились, узнав, что речь идёт про рубли, хотя тоже были не восторге, курс то был 37,5 копеек за франк. Не сильно конечно бельгийцы горели желанием это делать, поскольку условия для вложений были не как в Конго, но и терять «ничьи» земли тоже не хотелось, поэтому всё-таки вошли в народное хозяйство своего нового соседа озвученной суммой. Вообщем несчастную Бельгию, бедной ещё назвать было бы неправильно, но несчастной точно можно было, она в последних события в Африке была не при делах, а поимели Брюссель все, — Германия, Франция, Судан, Британия. Даже Россия получила от неё выгодный кредит, взамен на то, что она со мной тоже поговорит, по вопросу её Конго и моих заблудших отрядов. Бельгия сама виновата, слишком жадная и взяла себе слишком много африканской земли, вот за счёт неё и порешали часть проблем между собой великие державы.

Поскольку Судан был не великая держава, то уже в конце 1900 года ведущую роль для меня стали играть дела внутренние, страну надо было развивать. Но, за событиями в мире, и особенно в России, я, конечно, следил, тем более, что оттуда всё чаще приходили приятные и обнадеживающие новости, и приезжали очень интересные гости.

Часть 2. Уже немного другая Россия

Как сообщил мне Артамонов, он и Леонтьев Николай Степанович после возвращения из Судана и Эфиопии, попросили долгосрочный отпуск для поправки здоровья, им пошли навстречу, ещё африканские герои! И они получили в своё распоряжение год. Летом 1900 года к ним присоединился Евге́ний Я́ковлевич Макси́мов.

Этот год они и потратили на подборку кадров, передачу информации респондентам, запуск первоочередных проектов и организацию корпорации «Руспромтех». Как мы с ними и обсуждали. с Артамоновым лично, с Леонтьевым заочно, корпорация задумывалась не только в плане экономическом, а по многим векторам деятельности.

В ней должен быть научно — технический центр, это КБ и НИИ с лабораториями по разным направлениям НИОКР, опытными производствами, плюс свои школы, школы-интернаты, училища и в перспективе ВУЗы. Политех корпорацией открыт был в 1903 году. Своя газета и финансирование ряда изданий и пишущей братии, юридическая служба, корпоративная информационная служба и служба охраны. Последние сильно не светились, поскольку часто занимались тем, о чём знать не обязательно или вообще лучше не знать, целее и живее будешь. При корпорации были созданы благотворительные общества, «Соратник» и «Благовест». Первое занималось отставниками всех силовых структур, которые были огромным кадровым ресурсом, второе занималось перспективной молодёжью и детьми.

Штаб-квартира корпорации была в Питере, и постепенно филиалы корпорации возникали по всей России, самые большие конечно в Москве, Нижнем Новгороде, юге России, Сибири, особое внимание уделялось Дальнему Востоку. Владивосток, Харбин, Дальний, Порт-Артур в них были открыты филиалы и представительства. Были таковые и заграницей, Судан, Черногория, Сербия, Германия, Персия.

Первый миллион «Руспромтех» заработал на продаже запатентованных ноу-хау и биржевых спекуляциях с началом англо-бурской войны. Ведь у Артамонова была инсайдерская информация, от меня, где и когда, будет нанесен удар. Поэтому играли на курсах валют, золоте, бумагах. Заработав репутацию удачливых биржевых игроков на событиях 1899 года, корпорация предложила попытать счастья тем, у кого денег было реально много, но только чисто русский капитал, буржуины обойдутся. Вторжение в Уганду и Родезию взорвали мировые рынки, биржи, курсы валют, золота, кто беспроигрышно рискнул, тот заработал миллионы. Помог заработать по той же схеме и Китай, своим восстанием боксёров. На мои счёта тоже от этих игр пришли немалые суммы.

Уже в 1900 году эти прямо скажем шальные деньги начали работать во всю. «Руспромтех», деньгами и разработками вошёл в фирму Пётра Алекса́ндровича Фре́зе. На основе его «Фрезе и КR» был создан МАЗ, — Московский автомобильный завод. К 1904 году счёт выпущенных заводом авто разных классов, от представительского класса до бюджетных моделей, пикапов и грузовиков шел уже на сотни в год, и в 1904 году перевалил за тысячу. Первопрестольная стала автомобильной и мотоциклетной столицей России. МАЗ стал поставщиком двора Его Императорского Величества, все лимузины императорской семьи, были отечественные, красивые, хромированные, позже бронированные, а главный дизайнер завода правда пока по совместительству служил Халифой, правителем Судана и устрашителем англичан, у-ха-ха!!!

В «Руспромтех» были приглашены работать в направлении двигателестроения и автомобилестроения Гу́став Васи́льевич Три́нклер и Борис Григорьевич Луцкий. Первый согласился очень быстро, он ведь только начинал, а вот уже заматеревшего Луцкого заманивали перспективами. Ему предлагали возможность создать своё КБ, а в дальнейшем завод по движкам и автомобилям, в 1902 году уговорили. И уже в 1904 году в России появился АЗЛк, — Автомобильный Завод Луцкого.

Когда я получал новости об этом, всё больше верил, что Россия сможет обзавестись своим отечественным автопромом и двигателестроением, а значит и авиацией, теплоходами, тепловозами и остальной цепочкой ДВС, в том числе и бронетехникой.

На деньги корпорации Эрне́ст Его́рович Лейст с лета 1899 года искал Курскую Магнитную Аномалию… и конечно нашёл её!!! В 1904 году были добыты первые образцы железной руды. Компаньон «Руспромтеха» Алексе́й Кири́ллович Алче́вский от события точно был от этого в восторге. Вцепился Алчевский клещём и в гору Магнитную. Ещё бы! Ему же сказали, что там хорошей железной руды на многие десятилетия вперёд! Вообщем, — «Даешь Магнитку!!!»

Нацелили на марганец в районе Запорожья, никель в местах, где ещё нет Мурманска и Норильска, это пригодиться на перспективу. В Карелии поискать металлы там вроде много и всяких. Про железо Киркенеса и уголь Шпицбергена тоже не должны были забыт. Совместно с ним и рядом дельцов поменьше, корпорацией уже в 1901 году был арендован металлургический завод в Петровск Забайкальском, началась его модернизация.

С 1902 года «Руспромтех» стал «Руспромтех и Ко», и список компаньонов больших и всяких прирастал дальше.

Почти тем же составом с добавлением местных купчин, в том числе и Ю.И. Бринера, занялись углём Сучана, по доступной информации дела там шли так себе.

В 1899 году французский предприниматель Лемуан ходатайствовал о сдаче ему в аренду Сучанского месторождения и требовал предварительно допустить его доверенных лиц к производству проверочных разведок. Но стороны в итоге опять договориться не смогли и новый договор об аренде, не был составлен. Не встретив сочувствия со стороны предпринимателей, правительство решило разрабатывать богатейшие залежи сучанского угля за счет казны. И тут появляется «Руспромтех», с готовностью вложиться в шахты, изыскания, дороги, порт. Поэтому летом 1900 г. при Министерстве финансов, земледелия и государственных имуществ образовывается особая комиссия «по вопросу о разработке Сучанского каменноугольного месторождения средствами казны при участии частного капитала».

В августе и сентябре этого же года, проходили заседания этой комиссии, на которых присутствовали: председатель комиссии, директор Горного департамента тайный советник Иосса, от Министерства путей сообщения статский советник Шестаков, от Морского министерства капитан 1-го ранга Вирениус, представители «Руспромтеха» и Алексеевского горнопромышленного общества. Помимо вопроса о строительстве шахт на Сучане, весьма сложным и дискуссионным стал вопрос о строительстве подъездных путей к шахтам и транспортировки сучанского угля. По этому вопросу возникло несколько точек зрения. Капитан 1-го ранга Вирениус высказывался за строительства железной дороги от Сучана до Владивостока, так как этот вариант пути во время войны имел важные преимущества перед вариантом строительства пути до бухты Находка. Во-первых, Владивосток представлял отлично защищенный порт, а бухта Находка лишена всякой защиты, и устройство военных фортов обошлось тогда намного дороже, чем проведение железной дороги до Владивостока; во-вторых, саму дорогу до Владивостока с ее отдаленностью от берега легко будет защитить сухопутными войсками.

По этому поводу статский советник Шестаков доложил комиссии, что изыскания железнодорожного пути до Владивостока обойдутся как минимум 100 руб. с версты, что составляет около 25 тыс. руб., а то и за отсутствие четких представлений намного больше. К тому же эти изыскания могли бы показать большую техническую сложность прокладки дороги в этом направлении. Поэтому, комиссия больше склонялась к строительству железной дороги до бухты Находка, но этот вариант также вызывал ряд сложностей. Помимо естественных препятствий на пути строительства будущей дороги, остро встал вопрос о мелководности бухты Находки и необходимости ее углубления и строительства специальной эстакады для погрузки угля на морские суда. Председатель комиссии Иосса, согласился с тем, что необходимо довести глубину бухты до 30 футов, что обошлось бы казне в 360 тыс. руб.

В целом, в результате своей работы, комиссия вынесла следующие решение: 1) провести дополнительные изыскания пути от Сучана до Находки и до Владивостока; 2) по результатам изысканий проведения железнодорожного пути от Сучана до Находки; 3) сооружение эстакады и углубления бухты Находка; 4) увеличить в кратчайший срок объём добычи угля; 5) решить проблему с доставкой угля от шахт в порт. Комиссия постановила, что для строительства шахт на Сучане и железной дороги от копей до бухты Находка нужно ассигновать 2 141 067 руб. Предварительно было достигнуто соглашение, по условиям аренды, и что частные вложения составят не менее одной трети от необходимой суммы.

И дело пошло, помогли ли этому заказанные статьи от необходимости быстрого развития Дальнего Востока в журналах и газетах, послезнание переданное адмиралам или участия частников, а может всё в совокупности. Но, в архивах будет храниться вот такой документ. «На докладе генерал-адмирала от 29 ноября 1900 г., касавшегося предложений Морского министерства о составе русских эскадр в пограничных водах, государь император Николай II собственноручно написал: „Требую принятия немедленных мер для разработки Сучанских угольных копей. Пора нам на Востоке у себя быть вне зависимости от иностранных углей“.

20 декабря 1900 года Министерство Земледелия и Государственных имуществ представило проект „Об устройстве управления по оборудованию Сучанского каменноугольного предприятия“, для ассигнования средств на рассмотрение Государственного Совета. 28 января 1901 г. Государственный Совет принимает следующие решение: „..1. Разрешить Министерству Земледелия и Государственных Имуществ приступить к разработке каменноугольного месторождения в долине р. Сучана и устроить там за счёт казны и частных средств шахты, рассчитанные на ежегодную добычу 9 млн. пудов угля“. Была разработана смета, которая предусматривала строительства двух шахт, механических мастерских, поселка для рабочих и техперсонала. Ассигновалось 1,9 млн. руб. Что касается строительства подъездного пути к шахтам, было решено следующее: „…Поручить Министрам путей сообщения и Земледелия и Государственных имуществ произвести изыскания железнодорожного пути от Сучанских копий до Уссурийской железной дороги…“.

В марте 1901 года во Владивостоке создается „Временное управление по оборудованию Сучанского каменноугольного предприятия“ во главе с горным инженером А.М. Павловым. В Сучанскую долину отправляется из Донбасса партия рабочих и специалистов: „12 сего марта (1901 г.) в 6 часов утра на транспорте „Амур“ отправляются на Сучан 3 штейгера, два чертёжника и 100 человек горнорабочих под начальством 3-х горных инженеров, помощника управляющего В.Н. Френца и В.О. Курбатова, для производства работ на Сучанском каменноугольном месторождении“.

В июне 1901 г. состоялась закладка первой шахты и освящение строений каменноугольного рудника. Об этом в своей телеграмме на имя военного губернатора Приморской области сообщил управляющий А.М. Павлов: „Сегодня, 26 июня, после молебствия с провозглашением многолетия Государю Императору и всему царствующему дому заложена шахта на бездымный уголь и освящены рудник и постройки“.

В 1901 г. на рудник поступила крупная партия горнотехнического оборудования: паровые машины, насосы, лебедки, вагонетки, рельсы и др. Одновременно велось строительство подземных технических и хозяйственных сооружений, жилья для рабочих и служащих. В июне 1902 г. началось закладка шахты № 2, в ноябре № 3. В 1903 г. Сучанский рудник приобрел реальные черты крупного каменноугольного предприятия. На нем было занято 1506 рабочих и служащих. К 1904 году шахты выдавали угля немного более 60 000 тонн. Основными потребителями сучанского угля были: военный порт, крепостное управление, управление строительства крепости, окружное управление по квартирному вопросу, интендантское управление Округа, Амурская флотилия, Добровольный флот, казенные учреждения и частные лица. Значение копей заключалось в том, что они давали более дешевый уголь по сравнению с иностранным. Углём флот во Владивостоке был к началу русско-японской войны более менее обеспечен, если конечно вся 1-я эскадра не будет стоять во Владивостоке.

Если вопрос об увеличении добычи угля брали на себя горняки, то вопрос о его доставке в порт до постройки железной дороги решил „Руспромтех и К“. От шахт на паромобильных автопоездах уголь везли до судоходной части реки Сучан, с помощью пока механических подъёмников кузова, грузили на суда и откуда через Находку морем доставляли во Владивосток. Проблем с топливом для паромобилей не было.

До декабря 1902 года, вопрос с железной дорогой завис, и когда по всеподданнейшему докладу Государственного контролера „Об успешном ходе работы по оборудованию Сучанских копей“, государю императору было сообщено, что постройка подъездного пути еще не началась, Николай II изволил собственноручно написать: „С неудовольствием я вижу, что воля моя не исполняется“. После такого высочайшего пенделя в распоряжение Управления Сучанских копей выделен аванс в размере 500 тыс. руб. на изыскание и постройку подъездного железнодорожного пути до бухты Находка, длиной 45 верст при общей стоимости постройки в 1 млн. руб. Хоть здесь страстотерпец Ники сработал во благо.

Что или кто подтолкнул Государственного контролера Павла Львовича Лобко к такому докладу неизвестно, хотя можно догадаться, но уже в феврале 1903 года при активном участии „Руспромтеха и Ко“ началось строительство железной дороги Сучан — Находка, где активно использовали все возможную строительную технику, которую совместно с Сормово и Путиловским заводом выпускала корпорация, и плюс к этому тысячи корейцев и китайцев. К ноябрю в черновую железную дорогу должны были запустить, и количество вывоза добытого угля резко возрастёт.

Но, угольную тему на этом не закрыли. „Руспромтех и Ко“, начали изыскания в Бородино, Ирше, Переяславке, селениях Енисейской губернии и конечно нашли уголь. Много угля!!! Нашли целый Канско-Ачинский угольный бассейн, крупнейший в России и в мире, уголь правда бурый, но зато можно добывать открытым способом. Как его было не найти, если я сам жил по сути на нём, а-ха-ха! Вот тут и был предложен для разработки вариант шагающего экскаватора, роторного, колесного и на гусеницах, КБ „Руспромтеха“ начал их разработку, как с паровыми пока движками, так и с ДВС.

Нашли в Енисейской губернии ещё уголь, в Хакасии. Ориентировались на название Черногорск, нашли, но только селение Каратигей, что тоже самое на местном языке. Ещё я помнил, что там была очень предприимчивая женщина, школы открывала, наукой занималась, краеведением. Вышли и на неё конечно, ей оказалась, Вера Арсеньевна Баландина. Как выяснилось, местный вариант Демидова, размах её деятельности был от изучения местной флоры, до открытия шахт и планов строительства железной дороги Минусинск — Ачинск, масштабная благотворительность, развития местного образования. „Руспромтех и Ко“, конечно не мог упустить такого компаньона, как говориться они нашли друг друга. В 1904 году уголь пошёл по ж\д до Енисея и дальше, был основан город Черногорск. А вот музеев в селе Шушенском Енисейской губернии об Ильиче, уже не будет, за неимением причины для их создания.

И ещё в Енисейской губернии найдут уголь, безмерно много угля! Таймырский и Тунгусский угольные бассейны, но понятно, что ими заниматься никто сейчас не будет, поэтому они ушли в копилку на будущее, как и нефть Ванкора. А глинозёмами в этих землях необходимо было заняться в ближайшее время, тем более я ткнул пальцев в карту… где-то в районе Ачинска, к югу от него. Но, и и на этом угольная тема была не закрыта. „Руспромтех“ и К должны были обязательно добраться до легендарной „Где, где. В Караганде“, и с ней получилось очень даже складно. Экономический кризис в России в то время был в этом помощником.

Спасским медеплавильным заводом, медными рудниками и угольными копиями ядром будущей промзоны владели купцы Рязановы и купчиха Козицына, дела у них не шли, он выставили своё дело на продажу. И в июле 1903 года Рязановы сдали Спасский завод со всеми владениями, рудниками и копями в аренду на 3 года московскому дворянину П. Ф. Камневу, подставному лицу, а в сентябре 1903 года»… с высочайшего соизволения разрешено компании «Руспромтех и Ко» приобрести в срочное пользование, а затем в собственность для целей горнопромышленной эксплуатации принадлежащие Рязановым и жене купца Козицына в Акмолинской области Спасский медеплавильный завод, медные рудники — Спасско-Воскресенский и Успенский, каменноугольные копи: Саранскую и Карагандинскую… У них же был взят для начала в аренду и рудники Джезказгана. Всё!!! Уголь Караганды и медь Джезказгана, наши! Осталось ей только ума дать. Не был забыт и Экибастуз, добыча там только разворачивалась, так, что можно было получить и там часть его угольного богатства.

Постепенно корпорация скупала и Кыштымские заводы, тут спасибо автору князя Агреневу, Кулаков вроде бы и «мальчику» из 90-х. Для этого покупались акции наследников купца Л. И. Расторгуева, «Руспромтех» и Ко стремилась взять под себя как можно больше Кыштымского горного округа. Не был упущен из вида затухающий Риддерск, кризис рулит. В этой истории он не станет Лениногорском, но то, что там полно цинка, свинца, золота, серебра я знал точно, у меня родители оттуда родом были. Родители! Они уже несколько лет там без меня. Как они? Хотя надо отметить, что воспоминания о моём будущём, меня уже давно посещали весьма не часто.

Сделали зарубку на будущее ещё по углю, месту где его много. Как-то двинул я с проверками по стране, посмотреть оком государевым «что, да как», передвигался по ж\д. И на пути от Атбары до Суакина, стал напевать строки песни из фильма «Небеса обетованные», — По тундре, по железной дороге, Где мчится поезд «Воркута-Ленинград» Воркута? Воркута? Там же уголь! Полно угля, и он хорошего качества. С очередным курьером в России была отправлена информация о воркутинском угле, и опять долбил тему Шпицбергена и Киркенеса, там уголь, железо, рыба, шельф, РЛС, подлётное время. Как говорится всё в дом.

Решали проблему ещё с одним чёрным золотом, — НЕФТЬЮ!!! «А. И. Манташев и КR».

«Товарищество нефтяного производства братьев Нобель», сокращенно «БраНобель», «Бр. Нобель».

«Русское товарищество „Нефть“ для добычи, перевозки, хранения и торговли продуктами нефти».

«Бакинское нефтяного общество» (БНО).

«Товарищество нефтяного производства Г. М. Лианозова и сыновей».

«Каспийско-Черноморское общество» Ротшильдов.

Вот они нефтяные гиганты России и даже мира начала 20 века. Между ними и с ними и без них, «Руспромтех и Ко» должен был распределить нефть Ухты, Эмбы, Чечни, Майкопа и Сахалина. Ротшильды понятно сразу отпадают, ибо не хрен, и так слишком много под себя взяли, впрочем как и Нобели.

Нефть и газ Татарстана (Альметевск, Альмитевск вроде, Бугульма это точно, Ромашовское или Ромашковское, по этим ориентирам найдут) и Сибири (Сургут, Тюмень, Ямал, Уренгой) уходили в копилку, но Татарстан из этого должен был стать первоочередным проектом, близко и нефти много.

Ухта и Эмба достались в долях с корпорацией, «Русскому товарищество „Нефть“» и «Бакинскому нефтяному обществу» (БНО), глава его правления Вячеслав Брадке, и руководители «Нефти» были только «ЗА». С Нобелями и Ротшильдами им тягаться становилось всё труднее.

Ухтой уже давно занимался рижский инженер Александр Георгиевич Гансберг. Корпорация предложила ему свою финансовую и техническую помощь, и в 1903 году пошла промышленная нефть, был основан Варваринский промысел. В долю войти предложили «Нефти», но контрольный пакет остался за «Руспромтех» и К, в округе развернулись масштабные изыскания. Вот на нефтяной теме я и вспомнил о Губкине и Ферсмане, оказалось и тот и другой студенты, только Иван Михайловичу Губкину, уже за тридцать, а Александру Евгеньевичу Ферсману под 20 лет. Обоих взяло под своё крыло общество «Благовест».

С Эмбой опять помог кризис и жадность. Нефтью там занималась компания «Леман и Ко». Компания получила исключительное право производства изысканий и разведок полезных ископаемых в шести волостях Гурьевского и Калмыковского уездов Уральской области на три года. Концессия охватила громадную территорию в 24 тыс. кв. верст. В ноябре 1899 года на месторождении Карачунгул в Южной Эмбе ударил первый нефтяной фонтан. Но, заработать на нефти у Лемана не задалось, и он начал продавать концессию. И продал «Руспромтеху и Ко», «Русскому товарищество „Нефть“» и «Бакинскому нефтяному обществу» (БНО) о чём в дальнейшем их пайщики и акционеры не пожалели, даже наоборот, хотя блокирующий пакет опять держала у себя корпорация.

«Чёрное золото» Чечни, Майкопа и сахалинской Охи так же досталось «Руспромтеху и К», «Русскому товарищество „Нефть“» и «Бакинскому нефтяному обществу» (БНО). Оказалось, что нефтемагнаты Манташев, Лианозов, будучи армянами, ведут крупные дела только со своими единокровниками, то есть они отказали в сотрудничестве. Х-м. Что ж «хозяин — барин».

На Сахалине делали выбор между «Сахалинским нефтепромышленным товариществом Зотов и КR» и «Бринер, Кузнецов и КR», сделали в пользу последнего. Ю.И. Бринер владел транспортно-грузовой компанией, которая занималась и стивидорными работами в порту, хранением грузов в складах и отправкой их адресатам. Занялся он и разработкой Тетюхинского месторождения цветных металлов, свинец, цинк. Первые работы Ю. И. Бринер провел в 1902 году уже имея у себя в компаньонах «Руспромтех и Ко», успела корпорация войти и в Уссурийское горнопромышленное общество.

Зимой 1904 года на основе трио, «Руспромтех и Ко», «Русское товарищество „Нефть“» и «Бакинское нефтяное общество» создаёт корпорацию «Русская нефть» (Руснефть), которая должна была полностью реализовывать всю линейку нефтепрома, наука, разведка, добыча, производство ГСМ и другой продукции из нефти, сеть АЗС, транспортировка нефти и нефтепродуктов. Начали реализовываться планы по включению и приобретению более мелких российских нефтяных компаний. Цель проста, не дать буржуинам своим, и чужим, прежде всего бритам, замонополить российскую нефтянку, успеть оторвать себе часть, и как можно больше, и выходить на мировой уровень.

Венесуэла, Персия, Киркук, Мосул, Басра, их нефть нельзя было упускать. Если про иракскую нефть и Маракайбо знал точно, то по Персии, сработала логика и игра слов. «Бродил» пальцем по карте Персии, региона и по статье Брокгауза о Персии, и набрёл на персидскую нефть. Если в Басре нефти море, значит в пограничных с ней землях Персии она должна быть, и смотря на карту зацепился за название города Хамадан. «Хамадан, Хамадан», крутилось в голове, — «Стоп! Абадан!» Уточнили, что есть такой городок, в том районе с названием Аббад, звезды сошлись как говориться, а нефть нашлась.

Получив информацию по персидским делам ещё раз убедился, что мир изменился не в пользу бритов. И чтоб не упустить момент были включены рычаги влияния чтоб не дотянуться до персидской нефти загребущим рукам англичан.

Африканское трио Артамонов, Леонтьев, Максимов быстрее срочного сообщили об этой ситуации, наверх, а оттуда ещё выше, а так же Владимиру Андреевичу Косоговскому, командиру Персидской казачьей бригады тем более, что Артамонов и Косоговский были лично знакомы по Генеральному Штабу, ведь первый был одним из специалистов по Персии. Вскоре и с Олимпа было получено «добро» по нефтяным делам в Персии. Итог этих действий был таков.

В 1901 году английский финансист Уильям Нокс д'Арси у персидского шаха Музаффара аль-Дина из династии Каджаров концессию на «добычу, разведку, разработку, переработку, экспорт и продажу натурального газа и нефти… в течение 60 лет»… НЕ получил. Получил концессию предприниматель по схеме зицпредседатель Фунт, который передал свои права «Руспромтеху и Ко», чтоб шах меньше ломался, ему негласно предложили 20 % роялти, бриты предлагали 16 %, и действовали русские более обходительно, не так нагло как бриты. Да, и бриты были биты на тот момент, что тоже шаху предавало уверенности. В конце 1904 года была создана «Русско-персидская нефтяная компания».

Если в Персии русские могли всё взять под себя, то для Ирака и Венесуэлы нужен серьёзный партнёр в сфере политики и финансов здесь уже были подключены силы верхнего порядка. В русском МИДе, наверняка были изрядно удивлены, что П.Н. Дурново, товарищ министра внутренних дел вновь занялся лоббированием нефтяной темы и с привлечение в неё именно немцев. Дойчи сразу встали в стойку чуть только для них повеяло запахом нефти, вцепились в этом вопрос как ротвейлер, доберман и овчарка вместе взятые, в дело включились большие деньги и люди, вплоть до самого кайзера. В июле 1902 года на личной встрече императоров, было получено высочайшее «добро» в квадрате на создание русско-германской-венесуэльской и русско-германской-турецкой нефтяных компаний, с участием «Руспромтеха и Ко» и его компаньонов по нефти. Через год они были учреждены, русские в них получили по 35 %, немцы 45 (государство и частники), хозяева нефти по 20 %.

Что ж сумели застолбить часть мировой нефти, это успех. Дай Бог, бриты и амеры в будущем получат куда более скромный кусок мирового нефтяного рынка, а Royal Navy проблемы с топливом для себя. Всем участникам от этого получилось хорошо, Россия сблизилась с Германией, политически и экономические ещё больше, П.А. Дурново засветился в наивысших сферах России и Германии как положительный герой, «Руспромтех и Ко», позже «Руснефть» получили выход на рынок и биржи Германии, а значит мира.

Шах Музаффар аль-Дин и предки Уго Чавеса тоже остались не в накладе, отчислений им будет больше. Англичан вновь подвинули в Персии, конечно русские тоже не ангелы, но с ними дела иметь всё-таки выгодней, да и ведут себя не так нагло как британцы.

«Руспромтех и Ко» обрисовал нефтяникам перспективы крекинга, на цифрах показывая наступления века нефти, мазута, бензина и солярки, робяты, как говориться вкурили сразу эту тему, корпорация показала им и свой научно-технический потенциал. Вот здесь большой талант Влади́мира Григо́рьевича Шу́хова не мог не быть задействован «Руспромтехом», ему одному из первых предложили сотрудничество, обещая ему всё, что хотел для работы, жадничать для такого технаря это высшая степень идиотического долбо…ма. Делали в корпорации упор на механизацию производства, использование грузовиков, автокранов, колесных тракторов, дизеля и электродизеля для обслуживания вышек и самого бурения. Нарисовал буровую вышку из металлаконструкции. В.Г. Шуховым она молниеносно была воплощена в металле и применена в деле.

Металлы, уголь, нефть это основа промышленности, ДВС, автомобили её высоклассный продукт, но это мало, впереди век или века электричества!!! Поэтому «Руспромтех» сразу впрягся в эту тему. Его информационная служба сразу взяла в круг своих интересов студентов Электромеханического факультета Санкт-Петербургского политехнического института и Электротехнического института императора Александра III, и других технических ВУЗов, а под крыло их брало уже общество «Благовест». Перспективных приглашали работать на предприятиях корпорации, наиболее перспективных привлекали к НИОКРу. «Ветеран» искал, выбирал и зазывал всех военных кто имел отношение к электротехнике, тут конечно ведущую роль играли моряки, брали и офицеров, и матросов. И уже с самого начала своего появления «Руспромтех» начал предпринимать действия по возращению в Россию, тех кто должен и главное хотел работать в России, — Алекса́ндра Никола́евича Лоды́гина, Михаи́ла О́сиповича Доли́во-Доброво́льского, хорош им работать на амеров и немчуру, — «Домой, пора домой!!!»

Лодыгину предложили финансовую, юридическую помощь, отличные условия для НИОКРа, вишенкой на торте был вариант современной мне лампы накаливания с инертными газами, галогеновую, неоновую, электросварку, электропечи. Кто ж от такого откажется? Вот и он не отказался, когда на Всемирной выставке в Париже в мае 1900 году ему это всё предложил представитель «Руспромтеха». Рождество Христово 1901 года А.Н. Лодыгин с семьей уже встречал в России, где он вскоре развернулся во всю, с азартом конкурируя с Томасом Эдисоном. В 1902 году в России началось строительство электротехнического завода.

Михаи́ла О́сиповича Доли́во-Доброво́льского, который планировал вернуться из Германии в Россию, где он должен был стать деканом Электромеханического факультета Санкт-Петербургского политехнического института, открывшегося в 1899 году, можно сказать у компании AEG, которая его связала условиями контракта, обменяли… на нефть. Немцы наверно сильно удивлялись с этих русских, но нефть им была нужнее русского инженера, пусть и талантливого. Новый Год 1903 год М.О. Доли́во-Доброво́льский встречал на родине, здесь он получил карт-бланш «Руспромтеха и Ко» для своей деятельности.

А.Н. Лодыгин и М.О. Доли́во-Доброво́льский стали отцами-основателями «Русской электрической компании» (РЭК) в 1904 году, которая стала частью корпорации «Руспромтех и Ко». РЭК должен был ослабить в России засилье немцев, американцев, шведов в плане всего, что имеет отношение к электричеству. «Руспромтех и Ко» сам начал выпускать телефоны в новом дизайне, и сам, и через дочек, стал крупным акционером фирмы «Л. М. Эриксон и КR», которая занималась производством телефонов, точнее с блокирующим пакетом.

По моей наводке, был приглашен работать в компанию Глеб Максимилиа́нович Кржижано́вский, его отправили как и Красина, для начала поработать у меня в Судане. А что Судан ещё та заграница, ха-ха, и встречаться с Лениным ему уже не придётся, и «Искры» не будет. Поскольку раздуватели «из искры пламя», в пламени и погибли. Так, что, — «Добро пожаловать в Судан!» Выбор то у Глеба Максимилиа́новича, был не богат, либо в сыру землю или холодну воду, либо в Судан. Ему доходчиво объяснили, что это предложение ему делает не Охранное отделение, и не Отде́льный ко́рпус жандармов, а иные структуры, которые позволяют себе действовать вне правого поля по отношению к таким как он.

Никола Тесла, сумрачный сербский гений, постоянный участник всех АИ с попаданцами периода конца 19-го начала 20-го веков. Я решил его, что звать работать в Россию его не стоит, нет для воплощения его пока ещё запредельных для этого времени идей денег, а вот сотрудничать с ним как можно теснее очень даже нужно, предложить стать консультантом «Русской электрической компании», пригласить поработать в России на время, заказывать у него разработки, участвовать в них будет очень полезно. Да, возможность немного поквитаться с Т. Эдисоном, за его кидалово, тоже стоит использовать для вовлечения Теслы в русские электрические, электротехнические, радиотехнические дела.

Где электричество там и радиотехника, что тут я мог? Имена назвать, и то всего два Александр Степанович Попов и Колбасьев (это фамилия вспомнилась из-за фильма «Мы из джаза», и ассоциации с колбасой, да про диод и триод вспомнил, и то, как название команды КВН, ха-ха, анод, катод, радиолампа. Нет ещё было конечно добавлены рисунки разных типов антенн, в том числе и параболических, по-дилетантски описан и нарисован принцип радиолокации, про радиотелефон, схема радиопередатчик — радиоприёмник, опять же радиолампа, схемы.

Так, что сначала А.С. Попову подкинули денег, а с появлением «Руспромтеха» сразу пригласили на работу к себе, дав ему в руки карт-бланш. Он его безоговорочно взял, и в 1901 году в Петербурге был основан первый радиотехнический завод в России, не завод, конечно, заводик, но начало было положено.

Оптика!!! Приборы!!! Точные инструменты!!! Слабое место России в то время, как говориться, — «не Цейс!» Здесь пошли путём не замысловатым, взяли деньги и предложили стать компаньонами. Таким фирмам как «Ф. Швабе» в Москве, «Специальный завод геодезических приборов Г. Герлах» в Варшаве, которые конкурировали между собой, и вышли на «МОМ», Маgyаг Орtikai Мuvek — Венгерские оптические заводы, они были более сговорчивые, чем французы и немцы.

На фабрике фирмы «Ф.Швабе» работало 115 рабочих мужчин, 4 женщины и 20 подростков, газовый двигатель а изделий вырабатывалось несколько более чем 61.375 тысяча рублей в год. А рынок то огромный!!! Поэтому Альберт Иванович Гамбургер, думал не долго и дал своё согласие на сотрудничество, и осенью 1901 года появилось «Швабе Ф. и Ко» Акц. Об-во. Фабрика медицинских, физических, химических, геодезических, астрономических аппаратов и инструментов. Год основания фирмы — 1850, общества — 1901. Основной капитал — 1 000 000 рублей. Предприятие продолжало выпускать оптические, геодезические, медицинские приборы и инструменты, а также учебно-наглядные пособия для гимназий, кадетских корпусов и университетов, но в большем количестве. Постепенно обновленной фирме пошли заказы от армии и флота, ещё больше от Академии наук, ВУЗов, различных компаний и предприятий. Частным посетителем предприятия стал Яков Николаевич Перепёлкин, который в 1899 году создал первые в России оптические прицелы. И благодаря информистам корпорации теперь он мог их материализовать на практике, и раньше реала.

С заводом Герлаха и «МОМ» Маgyаг Орtikai Мuvek «Руспромтех и Ко» так же стали компаньонами. В 1902 году в городе Изюме совместно с венграми и «Ф.Швабе» начали строить заводы оптического стекловарения и оптического приборостроения, здесь получилось всё как в той истории, только намного раньше, что грело душу.

Точные приборы, инструменты, оптика это всё созвучно с часовой тематикой, наручные часы как раз сейчас входят в обиход. И тут меня ждало фиаско. По собранным сведения в России не было фирм, которые производили часовые механизмы для карманных и будущих наручных часов, корпуса, циферблаты были частично российскими, в механизмах же господствовали иностранцы, прежде всего швейцарцы. Твою ж мать! Броненосцы Россия строит, радио изобретает, а создать себе собственное производство оптики и часов никак! «Россия, которую мы потеряли!», ей Богу, одни маты. Их я и озвучивал вслух, когда прочитал, справку о состоянии часовых дел в России.

Пришлось форсмажорить. Вышли на торговый дом «В. Габю», у его владельцев была своя часовая фабрика в Швейцарии Berna Watch Co. («Бернa Вотч Компани»). Вот ей и предложили сотрудничество, ваши механизмы, наш дизайн. Вот я и вспоминал, рисовал, мужские, женские, что сам носил и что видел, плюс к этому водонепроницаемость, противоударяемость, ремешки, браслеты добавлялись. Особый восторг вызывали, конечно «Командирские», здесь они стали «Офицерскими», с их светящимися цифрами и датой. Можно было конечно приколоться, заключить контракт с фирмой «Павел Буре» и назвать часы «Русской Ракетой», ха-ха, но «Буре» уж слишком сильно в России забурели, и отказались от сотрудничества, потом локоточки кусали. «В. Габю» за счёт суданских дизайнерских разработок, основательно их на рынке потеснили. Но, нужны были полностью свои часы. Тут нам немного повезло.

Хоть не быстро, но в России шевелились там, где виделось явное, точнее позорное отставание. 1900 году известному работнику образования Норберту Болеславовичу Завадскому предложили организовать при ремесленном училище имени цесаревича Николая в Санкт-Петербурге оптико-механическую и часовую школу. Как только об этом узнали в «Руспромтехе», Завадскому сразу предложили параллельно, создать для корпорации такие же школы, и ряд других учебных заведений, опыт у него в этом направлении был большой. Школы для «Руспромтеха» создали даже раньше, чем казённые. Первый часовой завод в России был открыт в 1905 году, корпорацией «Руспромтех и Ко», марка имела название «Луч».

Фото и кинодело, и вновь буржуины рулят. Но, тут было повеселей, чем с часами. Нашли своих отечественных, Иосифа Покорного. Первая коммерческое предприятие — литография и склад фотографических принадлежностей в Одессе. Фотографическая мастерская и фабрика фотобланков (Москва, ул. Петровка, 5) в 1895 г. В 1903 году начинает торговлю стереоскопическими фотокамерами «Покорнископ» трех моделей, изготовленными на собственной фабрике.

Общество «Ветеран», почти одновременно со службой информации вышли на отставного штабс-капитана Илью Ивановича Карпова — действительный член Императорского Русского Технического и Русского Фотографического обществ. В своей мастерской он усовершенствовал фотокамеры, выпускавшиеся зарубежными фирмами, создавал собственные конструкции и достиг в этом деле выдающихся результатов. Хорошо известны двойной универсальный фотографический аппарат, зеркальная камера «Рефлекс» со шторным затвором (разработана в 1896 г.), аппарат для стереоскопической съемки. Его же руками сделаны аппарат «Ученик» и несколько моделей штативных камер. В 1897 году Карпов получил привилегию на механизм смены фотопластин в стереоскопическом фотоаппарате. Он занимался конструированием и фотографических принадлежностей, например, созданная им рамка для контактной печати была популярна среди фотолюбителей XIX века, а его «Руководство к изучению практической фотографии» (1896 года) многократно переиздавалось. То что доктор прописал! Им «Руспромтех» предложил деньги, производственные мощности, информацию о ручном фотоаппарате в будущем, его рисунки, наброски принципа работы (в детстве у меня был фотик «Смена», советский вариант «мыльницы»), кассетная фотопленка, электро фотовспышке, цветной фотографии, сменные объективы. Через фотоплёнку я вышёл на диафильмы и слайды. Уж, что, что, а устройство диафильма я знал, ПК и гаджетов у меня в детстве не было, ха-ха.

«Кино является для нас важнейшим из искусств!!!», — гениально и 100 % верно! В.И.Ленина здесь уже нет, но его идеи будут воплощаться на практике здесь. Гений он и есть гений!

В Россию киноаппаратуру и фильмы завозили в основном из Франции. Владимир Александрович Сашин (настоящая фамилия Фёдоров), Б.Матушевский, А. К. Ягельский, они первыми из русских начали в России начали заниматься киносъемками. Б.Матушевским с 1897 года снималась хроника царской семьи, с 1900 года А. К. Ягельским. Я точно помнил про Ханжонкова, но когда его найдут неизвестно, Вера Холодная, Мозжухин, звезды русского великого немого. Актёры то появятся, точнее они есть, в театрах, оттуда и придут в кино. Вообщем купили киноаппаратуру, пленки и предложили Сашину, Матушевскому и Ягельскому стать пионерами не только киносъёмок в России, но и отечественной киноиндустрии, художественной и документальной.

В 1901 году появилась киностудия «Русский фильм», первый игровой фильм назывался, как и в реале «Стенька Разин» по мотивам песни «И за острова на стрежень», его я видел, но снят он был не с одной камеры как в реале. Снимали с нескольких камер, тележек, вышек, подъёмников, монтаж, движение камеры на тросе, панорамная съёмка, скорость в 24-е кадра, раскадровка, декорации, павильоны, музыкальное оформление, спецэффекты, трюки, трейлеры. Пробовали делать озвучку через синхронизацию фильма и записи звука на граммофоне. Ставили в зале по два граммофона, в топовых кинотеатрах делали вариант аля-квадрозвук, ха-ха. Кстати узнав, что патефонов ещё нет, я настоятельно рекомендовал это тему юзать как можно быстрее, что суметь снять сливки. Оказалось, что и граммофонов в России то ещё нет! Только в августе 1898 года, когда англичане шли к Омдурману, открылась первая в Европе студия грамзаписи в Лондоне, в декабре того же года в Ганновере, во Франции в мае 1899 года. Поэтому «Руспромтех» вышел сам на «Berliner» s «Gramophone Company» и предложил Эмилю Берлинеру начать совместно осваивать огромный русский рынок. Договорились, как не договориться, просто надо посмотреть на карту мира и заглянуть в справочник. В апреле 1900 года в России появилась компания «Мелодия», которая занималась производством граммофонов, пластинок, звукозаписью. В 1905 году мир получил… мелофон. Вот ей Богу, само так получилось!

Путём проб и ошибок сняли в 1902 году, и запустили в прокат первый русский фильм, он его просто взорвал!!! Законодатели киномоды французы были в шоке, русские их уделали как молокососов! И всё, дело пошло! Фильмы по сюжетам русской литературы, былин, сказок, исторические фильмы, мелодрамы, боевики, где, главными героями были казаки, русские офицеры, солдаты и просто нормальные мужики. Экзотики добавляла документальные фильмы из Судана, и разных уголков России, некоторые фильмы делали по несколько серий, появился киножурнал «Русский летописец», вспыхнули первые кинозвёзды, возникли новые киностудии и, увы, кинореклама, эту идею я сам и подсказал, но как говориться всё в дом, деньги, прибыль то от неё немалая. Киностудия «Русский фильм» стала издавать журнал «Кино», кинотеатры в больших городах росли как грибы после дождя, пошла немалая прибыль, русские фильмы шли и в Европе. Но фильмы «Герои Бородино», «Денис Давыдов», «Непобежденные» (цикл фильмов про оборону Севастополя, Петропавловска, Соловков) во Франции не показывали, «Омдурман», «Фельдкорнет» в Англии, ха-ха!

Фильм про победу над англичанами снимали по моему заказу, по сути он был полудокументальным. Снимали его на месте реального сражения, некоторые эмиры даже показали некие артистические способности, в батальных сценах принимали участие реальные участники сражения, как с нашей стороны, так и английской, то есть пленные, канлодки тоже были. Я активно приминал участие в отработке сценарии, он был максимально приближен к реальным событиям, и режиссуре, но сам не снимался. Была там моя настоящая речь перед битвой, и сцена с английскими офицерами после битвы, смягченная, но не сильно. Ночную битва, в фильме шла днём, но перед показом в титрах было упоминание, что в реальности она была ночью. Афишу к фильму придумал тоже я. На ней друг против друга стоял я, точнее Абдаллах и Китченер, за нами на заднем фоне наши армии, Нил, мавзолей Махди, Темза, Биг Бен. Заключительная сцена тоже была моей, парад Победы, бросание Юнион Джеков к стенам мавзолея, проход пленных, и в конце «Не в силе Бог, а в правде!», который на премьерах сильно удивил более менее просвещенную публику в России.

Была премьера «Омдурмана» и в Судане, фильм смотрели так словно это Махди и Мухаммед воскресли и вдвоём вновь явились в окружении Мусы, Исы и мала́иков (ангелов) на землю Судана. Многие участники битвы, вновь пережив это благодаря фильму даже плакали, некоторые вставали и кричали от восторга увидев себя на экране. Мальчишки на улицах, воспроизводили свои реконструкции сражения, ссорились и дрались если по жребию им выпадало быть англичанами.

Отечественную киноиндустрию можно было считать основанной, со временем появятся Эйзенштейны, Пудовкины, Лиозновы, Говорухины, и дай Бог смогут потягаться с будущей «фабрикой грёз», а то падла как не пройдёшь мимо киноафиши всё фуфло американское показывают про древнегреческих баб, которые помогают амерам мир спасать. Да и Чарли Чаплина, у них со временем должны забрать к себе.

«Кадры решают всё!», — как правильно говорил ещё один гениальный человек. Поэтому Вильгольдт Теофилович Однер и его арифмометры тоже нужны были корпорации. Он уже имел свой завод и выпускал аппараты тысячами. После переговоров в 1901 году он согласился стать компаньоном «Руспромтеха и Ко», и его талант и опыт нацелился на создание полуавтоматов и электрических счётных машин более высокого класса.

Не отказывался «Руспромтех» и от так сказать легких денег, то есть золото, бриллианты, браконьеры. Касаемо золота, то корпорация через схему компаний «дочки-матери», нацелилась получить часть золота Лены, само золото вряд ли, там рулили Гинцбурги, но через покупку акций вполне. В России в эти годы был экономический кризис, так, что даже золотопромышленность испытывала проблемы. «Ленское золотопромышленное товарищество» («Лензото»). Ежегодная финансовая потребность достигла 4 млн. рублей. В 1901–1902 годах убытки предприятия составили свыше 3 млн. рублей. В реале им вроде государство помощь оказало, так, что надо подождать. Когда начнут создавать АО, купить акций побольше, и получать свою долю от ленского золота, а то опять Гинцбурги всякие и буржуины не местные зарабатывают. Но, главной голдовской темой была конечно Колыма!!!

Что я знал? Знал, что золота там очень много, но вот, что мне сообщала местная Вика, Брокгауз. «КОЛЫМСКИЙ ОКРУГ, самый восточный и наиболее пустынный из округов Якутской области… Площадь округа до 670300 кв. верст; поверхность в южной, юго-восточной, восточной и северо-восточной частях гориста. Всех жителей в округе, в 1893 г., числилось, с городом, 7126 душ, в том числе 4013 мужчин. Все жители, за исключением чукчей, православные, хотя инородцы, не исключая и якутов усвоили только кое-какие внешние обряды, почему между ними шаман до сих пор играет самую выдающуюся роль. Санитарные условия в неприглядном положении: лихорадки, худосочие, золотуха, слепота, сифилис и проказа сильно развиты в крае, имея для развития своего удобную почву. От болот и топей подымаются, вместе с вредными испарениями, тучи комаров, мошек и других жалящих насекомых, одинаково наносящих вред и человеку, и животным». Русских числилось 826 человек в 1887 году. То есть говоря по-французски полная березина! Но, были у меня и козыри в рукаве, золото там точно есть, и я помнил, где его нашли впервые на Колыме. Средникан и Сеймчан!!! Золотоносные притоки Колымы. Вспомнил, потому, что сам живу на сибирской реке Кан, а Сеймчан по АлСибу помнил. Здесь «Руспромтех», потом и «Руспромтех и Ко», должен был стать первооткрывателем золота, и по началу монополистом, а для этого нужны были большие деньги и мощное прикрытие. Деньги были, прикрытие обеспечивали связи Алчевского, подключение к золотым делам великого князя Александра Михайловича и его голубокровной родни, П.Н. Дурново с их связями и знакомствами.

В 1899 году на Колыму Артамонов отправили трёх человек, что сбора сведений на месте. В 1900,1901,1902 годах ещё были группы и экспедиции, ведь надо было не только золото открыть, но и приготовить базис для зарабатывание денег на «золотой лихорадке», которая будет обязательно, борьбы с «дикими старателями» и конкурентами. В 1900,1901,1902 годах к устью Колымы из Владивостока, Николаевска-на-Амуре, прокладывали морской путь.

Вилькицкий, Толль, Колчак, Седов, Русанов этих первых русских полярников я помнил, но, случился легкий конфуз.

Эдуард Толль с начала 1899 года уже собирал первую Русскую полярную экспедицию, и Колчака он уже пригласил. Георгий Седов, только в марте 1899 года в Поти сдал экзамен и получил диплом штурмана дальнего плавания, после чего был назначен на пароход «Султан». Влади́мир Алекса́ндрович Руса́нов в феврале 1899 года откинулся с кичи за революционную деятельность, и был взят под гласный надзор полиции. Ей Богу, они поддостали с этой революцией!!! Вилькицких вообще к моему удивлению оказалось двое, Андрей Ипполитович и Бори́с Андре́евич Вильки́цкие, отец и сын! Младший ещё учиться понятно, что в Морском кадетском корпусе, старший с 1898 году в чине полковника начальником гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана, исследовавшей южные части Баренцева и Карского моря на участке от устья Печоры до Енисейского залива, включая пролив Югорский Шар. Благодаря исследованиям экспедиции Вилькицкого в 1897 году по глубокому фарватеру в устья Оби и Енисея впервые прошел караван из 12 судов. С этого времени Андрея Ипполитовича Вилькицкого стали называть полновластным хозяином русской гидрографии и главным авторитетом в изучении Арктики. То есть матерые полярники уже в деле, а будущие об Арктике только в книжках читали.

Поэтому уже в 1899 году подняли вопрос об организации 2-й Русской полярной экспедиции в прессе, научной среде, подключили великого князя Александра Михайловича, опять С.О.Макарова, Д.И.Менделеева, П.П.Семенова-Тяньшанского, на второй круг ушли и Ф. Б. Шмидт, А. П. Карпинский, Ф. Н. Чернышёв, М. А. Рыкачёв, Н. М. Книпович и другие учёные, Русское Географическое общество, то есть те, кто содействовал организации 1-й Русской полярной экспедиции. Как говориться подняли общественность, пошли пожертвования, вложился и «Руспромтех» конечно. Надеюсь благодаря этому Севморпуть, появиться намного раньше реала.

Георгию Седову предложили так сказать стажировку у Вилькицкого-старшего, чтоб опыта набрался, человек он талантливый увлеченный у него быстро получиться. Владимиру Русанову, так сказать по личным качествам брат-близнец Седова, тоже предложили… либо в Судан, либо в Арктику, его выбор был однозначен… не Судан, ха-ха!

Летом 1902 году они на двух паровых шхунах так сказать ледокольного класса, и имеющие радиостанции под главенством самого Андрея Ипполитовича Вилькицкого дошли до устья Колымы, и прошли дальше на запад. Обследовали регион по морю и земле. За три летних месяца напряженной работы партия А.И. Вилькицкого выполнила большую работу: уточнив положение входного бара, прошла вверх по реке, обследовала сухопутный фарватер и выполнила маршрутную опись Колымы от морского рейда до Нижнеколымска. Оставшаяся группа на паровых катерах, прошла по реке до Верхнеколымска, доказав её судоходность на этом участке реки. В результате был подготовлен исходный материал для первых колымских навигационных карт и доказана возможность прохода морских судов через бар в Колыму и по ней до Нижнеколымска. В целом же гидрографической экспедицией Северного Ледовитого океана собраны многочисленные материалы в области гидрологии, проведены редкие зоологические морские и наземные сборы, осуществлены метеорологические наблюдения, открыты новые острова. Уже в 1904 году были изданы мореходные карты и вышла первая лоция восточной части Северного Ледовитого океана (от Берингова пролива до устья Колымы). Теперь можно было морём завозить на Колыму большое количество людей, грузов, оборудования, что с 1903 года и начали делать. С экспедицией Э.Толля, увы, из-за льдов и отсутствия связи встретиться не получилось. Русский полярник Эдуард Толль и трое его спутников, как и в той реальности погибли.

Но, их гибель не прошла даром. Успех Русских полярных экспедиций, налаженное регулярное судоходство до Колымы дал мощный толчок к исследованию и освоению Арктики. В России возникла и стала реализовываться идея в варианте, — «Даешь Северный полюс!» На волне успеха в ряде маститых газет и журналов, таких как «Русский вестник», «Русская мысль» и конечно «Морской сборник» началась кампания о необходимости активного освоения Севера. Под началом Доброфлота начался сбор денег для постройки второго большого ледокола, позже подключился Минфин и военный флот.

В 1903 году был заказан к постройке большой ледокол, заказ получили не англичане, а датская судостроительная фирма «Бурмейстер и Вайн» (Burmeister&Wain). Датчане уже строили для России императорскую яхту «Штандарт», крейсер «Боярин», ледокол «Надёжный». Весной 1903 года с этой же верфи во Владивосток ушёл ледокол «Верный», укрупнённый и улучшенный вариант «Надёжного». То есть датчане уже были проверенными партнёрами, да и Марии Федоровне было приятно, она лично вложилась в новый ледокол приличной суммой.

Ледокол, который получил символическое название «Арктика», был тоннажем более 11 тысяч тонн, дальностью под семь тысяч миль, и он оказался неожиданно быстрый, максимальный ход более 19 узлов, объяснялось это просто, в Арктике время это ВРЕМЯ, а не только деньги, это прежде всего жизнь тех к кому идёшь на помощь. Получил ледокол мощную радиостанцию, телефонизацию всех постов и корабельный аэростат для ведения ледовой разведки. Уже в декабре 1905 года «Арктика» шутя кромсала лёд Балтики. На следующий год её ждала на своих просторах, суровая и требовательная тёзка.

Местные хозяева Колымского края, сначала помогали экспедициям, им за это неплохо платили, но потом местные магнаты, поняли, что с этими людьми пришёл конец их вольной и прибыльной жизни попытались права качать. Но, после визита в Олу вооружённой шхуны с тремя десятками вооруженных, картечницей, магазинными винтовками и револьверами людей, Петр Калинкин местный олигарх и торговые люди Шустовы, Соловьевы, Бушуевы и пронырливые американцы фирмы «Олаф Свенсон и К», поняли, что власть здесь переменилась, и начали встраиваться в новую жизнь, американцев вообще вскоре выпнули из Охотского моря.

Кто-то из моряков, который сходил с экспедицией к Колыме, осенью 1901 года подал во Владивостоке главе местного филиала «Руспромтеха», служебную записку «О борьбе с браконьерами в русских водах и развитии морского промысла». Там предлагалось, опираясь на опыт китоловной компании отставного лейтенанта флота А.Е. Дыдымова, погибшего в 1891 году, заняться китами, котиками и рыболовством. В записке указывалось, что кроме промысла компания Дыдымова взяла на себя обязательство по охране и исследованию промысла в русских водах. И, что в соответствии с «Общими правилами рыболовства» от 1884 года в случае задержания судно, орудия добычи и сама добыча подлежали конфискации, а команду ждали каторжные работы (от 5 лет до вечной). Исходя из этого предлагалось, сначала наловить браконьеров, и на основе конфискованных судов создать промысловую флотилию, и привлечь часть их команд к промыслу, это лучше для них, чем русская каторга.

Записке в корпорации был дан ход, дело было выгодное и полезное. И в 1902 году с началом сезона из Владивостока вышли две парусно-паровые шхуны, и вскоре во Владивосток, Николаевск-на-Амуре пришли конфискованные ими суда браконьеров, американские, японские. Ребята они были лихие, рисковые, поэтому некоторые поначалу даже отстреливались из винтовок. Но, ответный огонь на поражение из картечниц и крепостных ружей, быстро охладил их, некоторых навсегда.

В сезон 1903 года в море для охраны русских вод от браконьеров вышло неожиданно много сил, корабли флота, крейсера 1 ранга «Богатырь», «Аскольд», «Паллада», «Диана», транспорт «Лена», два клипера, ныне крейсера 2-го ранга, канлодки, минные крейсера, миноносцы, транспорты «Алеут», «Камчадал», «Якут», «Тунгус» вместе с отдельным отрядом вооружённых судов «Надежда», «Сторож», «Касатка» «казенными ботами» («Гонец» и др.) командовал ими капитан шхуны «Сторож» Ф.К.Гек, вышло уже четыре шхуны, которые несли наряду с государственными флагами, и морской вариант флага «Руспромтеха и Ко». Это было похоже организованную масштабную морскую операцию, вдобавок к ним добавились четыре суданских корабля под флагом Черногории.

Из воспоминаний американского капитана промысловой шхуны «Demi Moore», Брюса Уиллиса, — «В 1903 году, мы как всегда перед началом сезона промысла вышли из Фриско заранее, чтоб успеть к самому началу сезона и успеть сорвать джекпот. Мы вновь шли в русские воды, там ещё можно было много чем поживиться.

Мой знакомый капитан Брэд Питт, хозяин шхуны „Baby Jolie“, который тоже занимался зверобойными делами, бил китов, скупал мех у местных дикарей по дешевке и за дрянное пойло, говорил мне, что у русских в прошлом году добавилось вооружённых судов для охраны своих вод, от таких как мы. Он чуть было не попался им, только наступившая ночь и погашенные огни позволили ему уйти от них. По слухам русские особо не церемонились и в случаи неподчинения их приказам открывали огонь. Но, такое были и раньше, да и мои парни имели винтовки и умели им пользоваться. Поэтому мы смело шли к русским, нам не терпелось заработать, прошлый сезон был весьма неплох.

Это случилось неожиданно для нас. Мы стояли у берега и занимались добычей, которую набили до того. Поднялся ветер, который разогнал туман, и мы увидели большую паровую шхуну, под русским флагом. Этот ублюдок Билли опять нарушил правило и нажрался с утра виски, уснул и пропустил мимо себя русских, не сумев дать нам сигнал об их появлении.

Мы бросили туши на берегу, и начали спешно поднимать пары и ставить паруса, моя малышка Деми, была весьма ходкой и мы думали уйти от русских. Чтоб показать нашу решимость и отбить охоту связываться с нами, при приближении русских на три кабельтовых я решил начинать стрелять по ним из винтовок.

Подойдя к нам на полмили нам просигналил с их шхуны, — „Приказываю остановиться!“, и дали предупредительный выстрел. Мы молчали и уже набирали ход. Но, и их шхуна имела хороший ход и постепенно нас догоняла. Когда Большой Хью проорал, — „Сэр, три кабельтова!!!“. Я крикнул, — „Стреляйте парни!!! Пусть попробуют теперь эти русские свиньи к нам приблизиться!“ И началась стрельба. С её началом русских как ветром сдуло с палубы, и они прибавили ходу. Был вновь поднять сигнал, — „Приказываю остановиться! Или открываю огонь на поражение!“ Нам тогда было плевать на это, и мы только засмеялись в ответ, наш машинист Джек уже раскочегарил машину. Но, чертовы русские были нас быстрее! Они подошли на два кабельтовых и шли курсом сближения, и тут я увидел в бинокль, что у них стоят гатлинги крупного калибра прикрытые щитами, которые уже развернули в нашу сторону. Я хотел крикнуть об этом своим, но не успел, эти дьяволы ударили по нам из двух гатлингов сразу. Это было страшно! Пули пробивали борт, надстройки, Большой Хью от попаданий, из этих адских машинок, стал похож на разделанного котика, ещё четверо наших погибло на месте, я успел упасть на палубу. После этого нам вновь приказали лечь в дрейф, что мы беспрекословно сделали, и стояли на палубе с поднятыми руками. К нам подошли паровые катера, и на судно поднялись вооружённые… НЕГРЫ!!! Нас сильно избили, мне сломали нос, два ребра, надорвали ухо, как выяснилось позже мы своей стрельбой ранили двоих из их команды. Наших убитых мы просто выкинули за борт, раненым русские оказали помощь. Командовал их шхуной белый, но было видно, что и чёрные занимают в команде офицерские должности, для нас это было немыслимо.

Меня пригласили к капитану, и он предложил мне сделку. Я перечисляю все свои сбережения в указанный мне банк и счёт, и меня не отправят на русскую каторгу, но год будут работать за еду и одежду на русских судах. Шхуну и всю добычу я конечно терял. Я, согласился, моих парней, право было жаль, но, так получилось. Мы повели уже не нашу „Demi Moore“ на стоянку на один из островов, в это время нас стерегли шесть вооруженных до зубов чёрных, но, английский они понимали. Там мы увидели ещё несколько шхун, две были американские остальные японские. Через три дня русские привели ещё два японских судна, и мы под конвоем их корабля пошли во Владивосток.

Там я сделал перевод денег в указанный банк, пришлось отдать все свои девять тысяч четыреста восемьдесят восемь долларов, и после получения подтверждения перевода денег, меня отправили на русский пароход, где я без берега проработал год простым матросом. Далось мне это тяжёло, хотя русские не были злобными, кормили нормально, но спуска в работе мне не давали. В начале побили пару раз, за мои упущения, но без злобы, чаще крыли, как говориться матом, я у них был „эй ты, ах ты, эх ты, мудило мериканское“, и, смеясь часто называли меня Брус Ху… лис. Но, когда я упал за борт, один из них по имени Евдоким, прыгнул в ледяную воду и спас меня. На мой вопрос почему он это сделал, он ответил, — „Не по-людски это человеку не помочь, дать погибнуть. Не по-христиански“.

Только после как я год отработал мне вернули мои документы, сказав, — „Если, что не серчай на нас. Сам виноват. Не поминай лихом!“, дали еды и денег до Иокогамы. Оттуда я опять таки нанявшись простым матросом, добрался до Фриско. Я был разорён, в долгах, ещё и эта сучка Деми бросила меня, заявив, что её не нужен голодранец. С тех пор я к русским относился двояко, с одной стороны я их терпеть не мог, а с другой относился уважительно. Ведь они похожи на нас американцев, тоже сильные, смелые, решительные, но не такие жадные, как мы, и стараются жить, как говориться по-русски, „по-людски“.

Брэд Питт тоже попался русским в тот сезон, но назад не вернулся. Говорят, влюбился в какую-то русскую женщину, принял подданство и остался в России. Да, и по правде сказать, его Джоли, была той ещё стервой.»

Силами флота, морской охраны, охранных судов «Руспромтеха и Ко», суданских кораблей в 1903 году браконьерам был нанесём сильный удар, несколько десятков судов были конфискованы, несколько утоплены. Базы японских браконьеров на островах Парамушир и Шумшу разгромлены, неизвестными судами, без флагов, но среди десанта были негры, которые отдавали команды по-английски, в связи подозрение японцев пало на американцев, они же были их главными конкурентами по браконьерству в русских водах. Сотни японцев и американцев получили сроки, из-за этого возникла напряженность с САСШ, и ещё больше с Японией. Но, несмотря на давление Россия пошла на уступки только в том, что сможет отпустить домой, только по-настоящему больных новоявленных каторжан, ну и тех кто сможет возместить нанесенный ущерб.

«Руспромтех и Ко» за счёт конфиската и браконьеров создал себе на Дальнем Востоке рыболовный и промысловый флот. Конкуренту «Тихо — Океанскому китобойному и рыбопромышленному акционерному обществу графа Г.Г. Кейзерлинга и Кº», было предложено договориться о дележе рынка, иначе обещали сожрать. Договорились. Идею о плавучих рыбных заводах я озвучивал в своих письмах, думаю должна заинтересовать. Судан тоже получили неплохой куш, немногим более 100 тысяч долларов чистогана ушло в его бюджет.

Браконьерно-рыбную тему «Руспромтех и Ко» с 1904 года по схеме Дальнего Востока начал реализовывать и на Русском Севере, там основными противниками выступали норвежцы. Базу поставили в Кольском заливе, посёлок назвали Мурманском. Но, по теме Севера это было ещё не всё.

В 1903 году две норвежские акционерные компании по добыче угля: «Тронхейм — Шпицберген» и «Берген — Шпицберген» из-за недостатка средств вынуждены были свои земельные участки на архипелаге продать американскому бизнесмену, он их в свою очередь переуступил компании «Арктик компани», которая оказалась на поверку аффилирована в корпорацию «Руспромтех и Ко». Она через «Арктик компани» на Шпицбергене забрала себе самые выгодные и перспективные земельные участки, для добычи угля и создания портов, и всячески препятствовала проникновению на острова конкурентов.

В том же году, на остров Медвежий, после нудной работы на Балтике, пришёл ледокол «Ермак» и паровая шхуна, была высажена группа, покоритель Сибири пошёл дальше на Шпицберген, шхуна провела обследование берегов и вод острова. Обновили флаг, крест и доску, установленные русскими моряками с крейсера «Светлана» в 1899 году с надписью на трёх языках: «Принадлежит России», в том числе и на норвежском. Флаги, (их сделали из листового металла, триколор эмалью), кресты и доски (тоже металлические) поставили в наиболее удобных местах для стоянок судов, сделали фотографии. Мне стало понятно, что Россия начинает битву за Арктику.

В 1902 году золото Колымы «открыли», но широко известно стало об этом поздней осенью, так что поток старателей пошёл весной 1903 года, через селение Магадан основанное в бухте Миекан на эвенском, там уже были деревянные ряжи, причалы, склады, жилые здания, электричество, кабаки, можно было купить старательское снаряжение, присутствовала и вооружённая охрана, а ещё конторы, в которых ловцы за удачей подписывали договоры с «Колымской горнорудной компанией», которая взяла этой огромный дикий край в концессию, за ней стоял «Руспромтех и Ко». Договор был о том, что 20 % от добытого золота, серебра и полученной прибыли вообще, они обязуются выплачивать компании, вольные старатели начали возмущаться, случились беспорядки, были попытки взять штурмом здания контор, склады, кабаки, но их пресекли дубинками, предупредительными выстрелами, и не только, арестами.

Вольные старатели мыли золото по старинке, компания же сразу завозила передовое оборудование для золотодобычи, чтоб брать проклятого металла сразу как можно больше. И уже в 1903 году с окончанием сезона первые десять пудов чистого аурума легли в хранилища «Колымской горнорудной компании».

Алмазы Якутии, необходимо и до них было добраться как можно скорее. Алмазы это не только бриллианты и миллионы рублей, но и инструмент, буры с алмазной крошкой. Схема то проста, будут свои алмазы, будут свои инструменты, ну и миллионы конечно.

Где искать я знал, Якутия, река Вилюй, но Брокгауз сообщил, что он имеет 1980 верст протяженности. И где там алмазы? Помнил, что Мирный по сибирским меркам от устья Вилюя не далеко километров пятьсот — шестьсот. Ещё помнил, что нашли алмазы женщины-геологи, и вроде как с помощью камней гранатов, пириты или пироты. Брокгауз подсказал, что не пириты и не пироты, а пиропы. Во время бурской войны, в Кимберли, для будущих дел набрали образцов пород, собрали там данные об алмазах и как их найти, какие смогли у англичан, двоих переманили в Россию. И уже в 1901 году была отправлена на поиски необлагороженных лучших друзей девушек, группа геологов. Знаменитостей типа В. А. Обручева, К. И. Богдановича не стали приглашать возглавить экспедиции, взяли в Горном институте народ попроще, но перспективный, позвали младшего Мушкетова Дмитрия Ивановича. И в 1903 году по пиропам и образцам южноафриканских пород нашли алмазы. Месторождение назвали Мушкетово в честь Ивана Васильевича Мушкетова, большого русского учёного, геолога, который в январе 1902 году умер от пневмонии. Может это был Мирный из той истории.

Для добычи и работы с алмазами была создана компания «Алмазы России (Алросс)», её акционерами стали большие люди, очень большие, и иностранцев в неё не пустили, хотя они очень хотели. Даже «Руспромтех и Ко» не получили контрольный пакет, только блокирующий, алмазы нужны были многим. Разорённая войной с бурами De Beers, отреагировала на это падением бумаг на бирже, но Сесилю Родсу уже было всё равно. Буры его судили, приговорили, наложили на него огромный штраф, который он частично выплатил, но умирать его выпустили в Кейптаун, от греха подальше, где он и умер в начале 1902 года. Компания De Beers, конечно будет существовать, но такой силы и богатства уже не сможет набрать, тем более, что по моей наводке немцы нашли алмазы у себя в Намибии.

Чтоб продавать не только алмазы, но и бриллианты, корпорация создана ювелирный завод, чтоб там работать с драгоценными камнями и драгметаллами, благо они свои есть и будут, жемчуг из Судана поставляли. Для завода закупили современное оборудование, приглашали работать мастеров из России и Европы, открыли училище, такое дело упускать было нельзя.

Алмазы, золото это хорошо, это дорого, придорого можно продать. Но, купить такой товар смогут очень немногие. А вот продукцию сельского хозяйства покупают все! Кушать то хочется всем. Тем более, что проблем с землей и капиталом для развития аграрно-промышленного комплекса (АПК) у корпорации не было. Некоторые акционеры корпорации владели земельным владениями в 246 тысяч десятин и состояниями в десятки миллионов рублей. Так, что можно было в созданной «Русской аграрной компании» в 1901 году, развернуться на широкую ногу, растениеводство (зерновое хозяйство, продовольственные культуры и непродовольственные культуры); животноводство (скотоводство, свиноводство, овцеводство и вплоть до кроликов,); смешанная растениеводческо — животноводческая промышленность, молочная, селекция, генетика, зоотехника, почвоведение, метеорология, производство сельхозтехники.

В этом вопросе начали с плугов профессора Шарапова у себя в «Руспромтехе». Входили компаньонами в отечественные предприятия производителей сельхозтехники, Гельфериха-Саде в Харькове, Р. и Т.Эльворти из Елисаветграда, Фельзер и Ко из Риги, заводы братьев Вараксиных, И.Шульте в Либаве. Но, главными компаньонами стала компания «Эмиль Липгарт и КR». «Руспромтеху и Ко» было, что предложить, ДВС, ди́зельная (точнее тринклеровская) электроста́нция, электродвигателя и оборудование, и главное трактора и автотранспорт.

Трактора пошли с 1903 года, вначале их делали на автомобильных заводах, позже построили первый в России тракторный завод. Сначала шла классика в виде «Белоруса» на металлических колесах, потом на резине, но с закрытой кабиной, печкой, вентилятором, варианты поражавшего в детстве «Кировца» и гусеничных тракторов выковывались в КБ корпорации. На тракторной теме попался в сети информационного отдела, Яков Васильевич Мамин со своим бескомпрессорным двигателем высокого сжатия, работающий на тяжелом топливе, то есть сырой нефти.

Нашли Ивана Владимировича Мичурина в его Козлове, предложили сотрудничество, денег и не лезли в его селекционные дела, просто его новые сорта разводили в садах «Русской аграрной компании». Оказали материальную помощь Московскому сельскохозяйственному институту, прежде всего по развитию селекционной станции. Чему Дионисий Леопольдович Рудзинский, был несказанно рад, и начал разворачиваться во всю ширь своей литовской души.

Возрождённый великим русским учёным Васи́лием Васи́льевичем Докуча́евым, отцом- основателем почвоведения, Новоалександрийский институт сельского хозяйства и лесоводства, тоже не был обделён вниманием и деньгами «Руспромтеха и Ко». Были созданы сельхозучилища в системе образования корпорации и в России, здесь большую помощь оказали ученики В.В. Докучаева, в перспективе планировался Аграрный университет, некоторых из них начали работать в корпорации в её НИИ по линии АПК, почвоведении, геологии, минералологии. Сам В.В.Докучаев уже, увы, из-за болезни, не мог работать уже с 1900 года, 30 марта 1901 года он пишет последнее письмо своему ученику В. И. Вернадскому, 26 октября (8 ноября) 1903 он скончался.

Кроме угля Сучана, нефти Сахалина, рыбы, ворвани, меха, золота на Дальнем Востоке, нужен был свой судпром. В реале во время РЯВ с ним было весьма не хорошо, один большой сухой док для броненосцев и крейсеров типа рюриковичи (Рюрик, Россия, Громобой), и тот во Владивостоке. В Порт-Артуре тоже был большой док, но у него был узкий батопорт, и морские начальники, так и не почесались, что решить с ним проблему ДО войны, и получить нормальный сухой док в Порт-Артуре, мучались из-за это с кессонами, ремонт шёл по три месяца!!! Ремонт «Богатыря» так это вообще полная березина!

Перед войной в Порт-Артуре строили ещё один большой док, но не успели, хотя работы в П-А шли вплоть до августа 1904 года. Владивосток имел ещё большой плавучий док, казённый судоремонтный завод, рабочих около тысячи. Были мощности судремонта в Дальнем, сухой доки более двух тысяч тонн, мастерские.

Теперь и я это знал точно, что дела с судпромом на ДВ обстояли лучше. К 1904 году на китайский сухой док в Порт-Артуре, поставили батопорт, который пропускал броненосцы, второй док тоже был готов, как и сухие доки для миноносцев, расширили ремонтные возможности восстановленного после японцев судоремонтного завода. Поставили два больших эллинга Мортона для эсминцев и канлодок, три плавдока свыше четырёх тысяч тонн, их можно было соединять. Углубили проход и Западный бассейн. Вот, что делает строительная техника, дешёвая китайская рабсила, кадровые перестановки и волшебный пендель животворящий!

Если в Порт-Артуре, главной базе флота, проснулись и начал форсмажорить с созданием судпрома для флота силам МорВеда. То во Владике с этим делом не спешили. А зачем? Большой сухой док есть, мастерские есть, можно и не кипишить сильно с судремонтом, тем более Владик не будет главной базой флота. А ведь как выяснилось, во Владивостоке в 1900 году из-за увеличение численного состава Тихоокеанской эскадры и ухудшившиеся отношения с Японией заставили приступить к строительству ещё двух доков, восточного и западного, которые заложили в 1900 году. Через два года газета «Владивосток» писала: «В глубине Гнилого угла сооружается огромный двойной док. К северу от строительства сухих доков — ряд новых зданий артиллерийской лаборатории. До пристани устроена узкоколейка. Имеются два паровоза и ряд вагонов-платформ». Одновременно со строительством доков выполнялся план расширения Военного порта, предусмотренный новой кораблестроительной программой.

То есть начали в 1900 году, и с каждым годом война с Японией становилась всё явственней, и при этом всё равно не успели вести в строй хотя бы один док. Хотя в тоже время десятки миллионов вваливали в строительство Либавы и Дальнего. И то при том, что Либава для войны с Японией на хрен будет не нужна, а Дальний, согласно плану войны должен был быть оставлен. Когда я узнал про доки во Владике (до этого я знал только про один), у меня опять взвилась мысль в голове, — «Дурь или измена?». Я был уже уверен, что это ИЗМЕНА! Либаву лоббировал ВК Алексей Александрович и его кодла, Дальний, Витте и его банда. От него же исходила тема экономии на военном флоте, а ВК АА с этим согласился, Куропаткин экономил на армии. Но, поскольку к кадровый вопрос был уже решён, с 1902 года на объектах работали тысячи китайцев и корейцев, днём и ночью, широко использовалась строительная техника, и к 1904 году доки были готовы. Здесь обошлось без прямого вмешательства «Руспромтеха и Ко», его участие было в виде строительной техники, организации освещения, чтоб можно было работать и в темное время суток. Хотя как сказать, хе-хе.

Вот, где было решено участвовать напрямую во Владивостоке «Руспромтеху и Ко» так это в создании там частного судпрома.

Там в 1887 года был основан судоремонтный завод, он имел статус «нового» Адмиралтейства в составе Владивостокского Военного порта. Но, Владик был главными морскими воротами Дальнего Востока. Количество судов, прибывших во Владивосток в 1900 году, было уже немало, всего 436, русских 195, японских 69, германских 59, британских 58, осуществлялось каботажное плавание, российское и иностранное, к порту Владивостока было приписано в 1901 году 28 судов. РОПиТ с 1901 года — начал совершать рейсы из Одессы во Владивосток. Доброфлот так вообще с 1879 года работал на главной восточной линии Одесса — Владивосток. В 1890 г. было всего 7 рейсов, в 1895 г. — 16, а в 1900 г. — уже 24. Растёт и число пассажиров. Если в 1895 г. их было 18 072, то в 1900 г. — 34 751 человек. Лучше всех из компаний устроился, конечно Доброфлот. За период с 1896 по 1899 г., вдобавок к тому, что уже было, построили каменная набережная, железнодорожная ветка от вокзала до Эгершельда, сухой док Добровольного флота и другие сооружения стоимостью более 2,3 млн. руб. Помимо Добровольного флота судоходство на Дальнем Востоке осуществляли и другие компании. В 1899–1901 годы во Владивосток заходили, 15-ть судов Доброфлота, пароходства КВЖД…… 13-ть судов, Русское Балтийское пароходное общество в Риге…… 5, Русское Восточно-Азиатское общество…… 4 и другие. В течении 1902–1903 годов добавился тоннаж пароходства «Руспромтеха и Ко» и его промыслового флота, к росту судоходства на Дальнем Востоке в этой уже реальности подтолкнул уголь Сучана, колымское золото. Теперь ко всему этому надо было присовокупить, судостроительные и ремонтные мощности. Чем «Руспромтех и Ко» начал заниматься с 1901 года.

Оказалось, что и на окраине великой империи, Владивостоке не так всё плохо, как казалось. Там имелся основанный швейцарцем Иоганном Рудольфом Бюргином в 1889 году машиностроительный завод. Прям какое-то притяжение швейцарцев во Владивосток, Бринер, Бюргин! Как говориться этим надо воспользоваться! Тем более, что Ю.Бринер уже был у компаньонах у «Руспромтеха и Ко», а он у него. Вот во многом через него и втянули в компаньоны и Иоганна Бюргина. Он давно принял православие и в браке с Еленой Школьниковой, дочери известного владивостокского купца Кузьмы Андреевича Школьникова, родил десять детей. В доску наш человек!!! И завод по местным меркам и не только был вполне себе. Чугунное литье и слесарные работы завода в 1895 г. были представлены на Всероссийской выставке среди экспонатов Приамурского края. К 1902 году здесь уже имелись литейное, кузнечное, котельное и железо-обделочное отделения. Число рабочих временами, в зависимости от накопленных заказов, достигало 150 человек. Завод был хорошо оснащен. В кузнечном отделении насчитывалось до восьми горнов, в литейной мастерской — две вагранки. Завод имел 12-сильный паровой котел, 12-сильную паровую машину, четыре токарных, один строгальный, семь сверлильных станков, 30 слесарных тисков с приборами, прессы, ножницы, которыми резали металлические листы. Завод Бюргина выполнял не только машиноремонтные работы, но также производил установку парового и водяного отопления, устройство чугунных и железных лестниц, котлов, паровых машин и даже катеров по чертежам заводским или заказчиков.

Вот на его основе и решили создать во Владивостоке судостроительный и ремонтный завод, точнее компанию с вполне прогнозируем названием, «Дальсудзавод». В долю вошёл естественно «Руспромтех и Ко», Ю. Бринер, владелец лесопильного завода Монсэ, который строил шлюпки, баржи, шаланды. Ему внятно объяснили, что его просто вскоре разорят. Вошли в дело и другие местные дельцы, немного вложился капиталом РОПиТ, а вот Доброфлот отказался. Но, главное, что в новой компании согласились принять участие деньгами и своими мощностями, опытом, кадрами, наработками АО «Вильгельм Крейтон и КR» и датская «Бурмейстер ог Вайн», весьма солидные компании в области судостроения, и менее привередливые, чем всякие Крампы, Forges et chantiers de la Méditerranée, немцы. Тем более, что Крейтон не сказать, что был в шоколаде в это время, а датчане не идиоты упустить возможность получить возможность ещё плотнее войти в российский рынок.

Чтобы поддержать одних и приманить других, я для Судана, через «Руспромтех и Ко» заказал у Крейтона и данов по три судна. Две грузо-пассажирские парусно-паровые шхуны по 1000 тонн, из стали и механизацией работы с парусами, ходкую под парусами и 15-ть узлов под парами, вооружение две русские 75 мм и 37 мм. И по одной у каждой фирмы, большой трёхмачтовой шхуне, в 4 000 тонн, под личиной которой скрывался паровой корвет с парусным вооружением винджаммеров. Стальные мачты, корпус и механизация парусного вооружения, обводы должны были дать ему высокую скорость под парусами, обещали 17-ть узлов и больше, машина должна была дать под 20. К этому добавлялась большая автономность, даже если на борту был взвод морпехов, призовые команды, расчёты орудий. Вооружаться шхуна-корвет должна была квартетом 120 мм, столько же 75 мм и 47 мм на электроприводе, пулемёты, два десятка мин, метальные мины. Для них и больших шхун у Крейтона заказали по два катера-трансформера с ДВС, чик-пык, и они уже торпедные катера, с 37 мм и пулемётом, могли брать они и досмотровую или десантную команду, идею С.О.Макарова вновь воплотили в жизнь, на основе новых возможностей.

Разве могу я упустить возможность под славным флагом Черногории или России, силами своего флота в первые недели русско-японской войны урезать японский торговый тоннаж, заработать на судовых кассах, призах и грузах идущих в Японию? Нет конечно!!! Тем более, что для этого уже есть у меня десять вымпелов. Десяток морских орлов вылетят на охоту сразу!

Когда корветы пришли в Порт-Судан, я там был с ревизией. Это было красиво!!! Два больших изящных корабля под парусами, небо, море, рукотворная красота на фоне стихии.

С середины 1902 года на «Дальсудзавод» пошли вагоны, пароходы с людьми, грузами, оборудованием. И к 1904 году уже имелись два больших эллинга Мортона, строился крытый эллинг, заканчивали собирать два плавдока по четыре тысячи тонн, их можно было соединять, резко возросли мощности самого завода. В Дальнем на Квантуне «Руспромтех и Ко» тоже открыл свой филиал, небольшие механические и электромеханические мастерские, склады, небольшой автопарк, строительная техника.

Ну, что можно сказать, в Порт-Артуре, Владивостоке и окрестностях руками русских «африканцев», которые получили от меня письма в Россию, «Руспромтехом и Ко», по сравнению с реальностью случилось чудо! Уголь теперь во Владивостоке был, в Порт-Артуре было два больших сухих дока, большие плавдоки, эллинги и сухие доки для эсминцев! Владивосток тоже превратился в реальный центр судовой промышленности на Дальнем Востоке. Очень хотелось, чтоб всё это сработало на пользу в будущей русско-японской войне, которую судя по обстановке на Дальнем Востоке и мире было не избежать в новом 1904 году.

Но, пока шёл ещё мирный для России 1903 год и «Руспромтех и Ко» уже пожинал плоды с запущенных проектов или запускал новые.

У Судана оказалось много запасов поваренной соли, стратегический продукт, из-за него (пусть и не совсем) даже бунт случился. Соль!!! Так это Караз-Богаз-гол!!! Там этой соли и того, что её сопутствует, не знаю сколько. Бери не хочу!

Летом 1897 г. в Петербурге на десятом геологическом конгрессе, химик, участник экспедиции А. А. Лебединцев в это лишенное жизни место, в своем докладе указал, что залив Кара-Богаз-Гол «вследствие сочетания ряда благоприятных условий представляет собой естественный садочный бассейн глауберовой соли-мирабилита». Доклад вызвал интерес зарубежных промышленников: ведь путем переработки мирабилита уже тогда можно было получать соду, серную кислоту и серу, а сам мирабилит мог служить прекрасным заменителем соды при производстве стекла, обработке кожи, мыловарении, а также мог использоваться в целлюлозной промышленности, цветной металлургии и т. д. То есть весьма и весьма перспективное направление, как говориться надо брать, хотя и в варианте, «чтобы було», и юзать потихоньку, там эту соль не то, что лопатами, можно бульдозерами и экскаваторами загребать. Концессию на кладовые Кара-Богаз-Гола «Руспромтех и Ко» получил на 30 лет в 1903 году, всё в семью, как говориться.

Время от времени меня как говориться осеняло! И в очередной раз осенения, я вспомнил о контейнерах, миноискателях и готовой одежде. Контейнеры помнил неплохо, приходилось загружать и разгружать, да и вообще видел. Помню 5-ти, 10-ти и 20-ти тонники. Если не сейчас, то позже тема контейнеров пойдёт обязательно в гору.

Из-за посещавших меня воспоминаний о будущем я часто рисовал, контейнеры, одежду, всю, что носил сам, семья, видел. Семья! Если ли они вообще там в будущем! Ведь я его уже перекроил, и надеюсь, запустил процесс, в позитивную сторону.

Нарисовал, и маленькое чёрное платье, как смог, конечно. Сейчас его конечно вряд ли получиться запустить в моду, пока оно уж сильно неприличное. Пиджаки, с накладными карманами и скрытыми, двубортные и нет, брюки с защипом и без, модели джинсов, трусы вместо кальсон, футболки, тенниски, кроссовки, кеды, спортивные костюмы, и конечно, легендарные для всех попаданцев застёжки-молнии, и хит на столетие вперёд. Тадам! Носки с резинками!!! Я точно помнил, что их ещё не было. Пальто, плащи, пуховики, ватники, ватные штаны, шапки-ушанки, резиновые сапоги, для России всё это будет очень актуально. Прет-а-порте́, высокая мода то есть от-кутюр это деньги, большие деньги, очень большие деньги! Рекламу новых моделей делали явно и скрыто, скрытая реклама шла через кино, где главные герои, конечно, были одеты по последнему слову моды. И не постеснялся, расписал и изобразил на бумаге, тампаксы и прокладки. А что делать? В силу женской физиологии, это же бесконечное поступление прибыли. Так же как и одежда, а деньги нужны и мне и «Руспромтеху».

Коль бы затронута тема спортивной одежды, в ход пошли штанга, гантели с блинами, тренажёры, которые помнил устройство, боксёрские груши, груши в виде мужиков с наглыми рожами просящих кирпича. Покойный Владислав Францевич Краевский и продолжатели дела «отца русской атлетики», члены «Петербургского велосипедно-атлетического общества» и других спортивных обществ не сомневаюсь будут довольны, может и Ивану Поддубному пригодится.

1902 год был полон сенсаций из России. Дмитрий Константинович Чернов уже, тогда известный учёный в области металлургии дал миру новую сталь, точнее стали — нержавеющую и новые типы легирующих. Создал то он их ещё в 1900–1901 годах, но только после создания небольшого производства нержавейки на заводах корпорации, тотального патентования всего, что было связано с ней, и только после этого мир узнал о новой чудо-стали. Стальные короли мира «Юнайтед Стейтс Стил», Крупп и другие крупные металлисты могли кусать локти, губы, волосы на жопе рвать, но просто так получить в свои загребущие ручонки нержавеечку теперь не получиться.

Скорость создания нержавейки в России объяснялась просто. Я вообще-то два года слесарем на заводе проработал в ремонтно — механическом цехе, и даже сделал карьеру, от ученика слесаря до слесаря 4-го разряда и стропальщика 3-го, ха-ха. И сталь с маркировкой ХМ 15,17 и другие, через мои руки проходила тоннами, плюс к этому воспоминания о моей пролетарской юности, выдали на бумагу и описаниях, кранбалку с электродвижками, промышленные гильотины, различные сверлильные станки, вальцы, шлифмашинку, автопогрузчики, электрокары.

На автомобильной, металлической теме я вспомнил о подшипниках, попросил собрать информацию как с этим в России, и опять долго и вслух ругался матом. В России ещё не было своего ПЗ (подшипникового завода), в основном их покупали у немцев, чему они конечно были бесконечно рады. Твою мать, но проблема же как говориться на всё лицо, и никто не чешется, «Россия которую мы потеряли», мать твою!

Вообщем сел я опять за рисунки и записи, рисовал и описывал, всё, что видел и держал в руках под названием подшипник. И вскоре из России пришёл ответ, — «Огромное спасибо! Но роликовых и конических подшипников ещё нет, даже у немцев!!! И с сальниками тоже», я ответил «Ну, так делайте! Но, сначала запатентуйте вусмерть!». И сделали слава Богу! Благодаря общим усилиям «Руспромтеха и Ко», флота, верному партнёру корпорации в делах прогрессорских, Императорскому Русскому Техническому обществу, и прежде всего его главе Никола́ю Павловичу Петрову, генералу-инженеру, члену Государственного Совета, чьи темы научных работ, были как говориться «в яблочко» проблемы. «Трение в машинах и влияние на него смазывающих масел» 1883 год, в 1886 году была опубликована вторая работа «Описание и результаты опытов над трением жидкостей и машин»; а в 1887 — третья книга — «Трение в машинах и влияние на него смазывающей жидкости. Практические результаты опытов». В 1900 году в «Записках» Академии наук вышло в свет четвёртое крупное сочинение Н. П. Петрова «Трение в машинах», в котором изложена теория смазки с учётом эксцентрического положения шипа в подшипнике. И вот в июле 1903 году в России, под ликующие возгласы российских технарей в Москве началось строительство МПЗ (Московского подшипникового завода), получил в нём свою долю и «Руспромтех и Ко». Да и со смазками корпорация имея свою нефтянку могла помочь, я помнил про графитовую смазку, солидол и шприц.

Но, всё это происходило на фоне события, которое навсегда остаётся в истории человечества под названием, — ПЕРВЫЙ!!!

15 июня под Москвой на Тушинском поле состоялся первый в мире полёт летательного аппарата тяжелее воздуха, по-русски, — САМОЛЁТА!

«Русский сокол» пролетел на высоте десяти- пятнадцати метров более трехсот метров, сел, его развернули, и он прилетел обратно. Всё это было записано в блокноты, снято на фото и кинокамеры, десятками репортёрами из русских и иностранных газет и изданий. Были свидетелями этого грандиозного события, великий князь Михаил Александрович и великий князь Александр Михайлович, оба увлекались техникой, и первый полёт самолёта они пропустить не могли. Газеты мира запестрели заголовками, — «Россия в небе!», «Русские покорили пятый океан!», «Первыми поднялись в небо русские!», «Русские в воздухе!». Читая об этом очередном успехе России в газетах Европы, как мне показалось, слышались нотки, — «Achtung! Pokryshkin ist in der Luft!», ха-ха, толи ещё будет!

Первые полёты были сделанные ещё в мае, отрабатывались моменты и шероховатости, чтоб первый публичный полёт прошёл без сучка и задоринки. После мировой премьеры полёты совершали три раза в неделю, публика валила валом, и готова была оставлять немалые деньги, за лучшие места на трибунах и фотографии на фоне самолётов и летчиков. В кинопрокат вышли фильмы о первых полётах, и художественный фильм «Высокое небо», который бил рекорды проката, в моду вошла одежда а-ля летчик.

В 18 июля самолёт в воздухе увидела императорская семья во главе с Николаем Вторым в Гатчине, дипломатический корпус тоже был приглашён, император был очень доволен происходящим и особенно выражениями лиц иностранных дипломатов, когда самолёт пролетал мимо них.

На создателей «чуда двадцатого века» как называли самолёт, обрушился ливень наград, почестей и славы, Н.Жуковский и К.Циолковский восприняли это как истинные учёные, спокойно, сказали «большое спасибо, но у нас нет особого желания, и главное времени давать интервью» и продолжили работать дальше, хотя конечно сумели свою славу обратить на пользу делу.

Первыми летчиками в мире стали, — Ульянин Сергей Алексеевич, в 1895 год — окончил офицерский класс Учебного воздухоплавательного парка в Петербурге (по первому разряду). Выпущен в Варшавское крепостное воздухоплавательное отделение. В 1895 год — Начал конструировать воздушные змеи с целью подъёма наблюдателя. В этом же году Ульянин начал свою конструкторскую деятельность. И Матыевич-Мацеевич Бронислав Витольдович, выпускник Николаевского инженерного училища и окончил его по первому разряду. В 1901 году был произведён в офицеры с назначением в Брест-Литовское крепостное воздухоплавательное отделение, а так же Пиотровский Григорий Викторович, образование получил в стенах Варшавского Императорского университета. Если Сергей Ульянин и Бронислав Матыевич-Мацеевич по роду службы и зову сердца оказались в рядах пионеров авиации, то Пиотровский Григорий через работу в «Руспромтехе», по каким-то делам был отправлен в отдел воздухоплавания и вскоре туда и перевёлся.

В том же 1902 году была открыта первая в мире лётная школа в Москве и создан аэродром. Одним из курсантов школы авиаторов стал великий Михаил Александрович, но вскоре он был вынужден её оставить. И в 1903 году так же в первопрестольной на государственные деньги и «Руспромтеха и Ко» начался строиться авиационный завод. Братья Райт полетели в 1903 году, и даже кажется немного раньше чем в той реальности, но ПЕРВЫМИ в небо подняли самолёт всё-таки русские.

Сначала на мои деньги, а потом и «Руспромтеха и Ко», и конечно на основе послезнания, в России открыли пенициллин ещё в 1899 году, но мир об этом узнал в 1903 году, сделал это Евгений Сергеевич Боткин. Открыть открыли, осталось теперь начать его производить, а это дело весьма трудное, особенно в России начала 20 века, но работы шли, для этого подключил лучшие умы России в области химии, фармакологии, фармацевтики. Производство небольшого количество антибиотика сумели наладить только к середине 1904 года и то с небольшой концентрации самого вещества. Российское медицинское сообщество было конечно в восторге от того, что «панацею 20 века» открыли именно в России, и уже начали его использовать на практике.

Но, это было ещё не всё. 1903 год стал триумфом русской медицины. Мир узнал, что есть 4-я группа крови, и в дальнейшем кровь начали квалифицировать на I, II, III, IV группы крови, и то, что кровь имеет свои ресузы-факторы. Под влиянием этих открытий в России впервые в мире был открыт в 1905 году, — Институт крови. Через сообщение из России о «кровавых» делах, я вспомнил о Богданове, он же Малиновский, однофамилец известного засланного казачка в ряды большевиков. Этот Богданов талантливый-преталантливый, именно он основал в той истории первый в мире Институт крови, что через переливание крови «вливать» так сказать марксизм, ну и омолодиться заодно. До этого, бился на философских ристалищах на равных с самим Владимиром Ильичом Лениным, что-там про эмпириокритицизм, учение Маха, и написал «Тектологию», учение об организации всего и вся. «Где тонко, там и рвётся», это оттуда, я её студентом читал… конечно, не всю, очень она уж умная, ха-ха.

И это ещё было не всё! Витамины, авитаминоз родиной этих терминов стала в этой реальности Россия, тоже в 1903 году. «Витаминное дело» довёл до конца, тот кто его начал в России, его нашёл информационный отдел корпорации, Никола́й Ива́нович Лу́нин, который ещё в 1880 году в своей диссертации на степень доктора медицины писал, «… если, как вышеупомянутые опыты учат, невозможно обеспечить жизнь белками, жирами, сахаром, солями и водой, то из этого следует, что в молоке, помимо казеина, жира, молочного сахара и солей, содержатся еще другие вещества, незаменимые для питания. Представляет большой интерес исследовать эти вещества и изучить их значение для питания». Тогда его гипотезу о витаминах медики не восприняли адекватно, раскритиковали.

Виктор Васильевич Пашутин, начальник Военно-медицинской академии, в 1895 году пришел к выводу, что цинга является одной из форм голодания и развивается от недостатка в пище какого-то органического вещества, создаваемого растениями, но не синтезируемого организмом человека. Автор отметил, что это вещество не является источником энергии, но необходимо организму и что при его отсутствии нарушаются ферментативные процессы, что приводит к развитию цинги. Тем самым В. В. Пашутин предсказал некоторые основные свойства витамина C. Но, он, к сожалению, умер в январе 1901 года.

Поэтому Н.И. Лунин уже сам завершал работу с витаминами, тем более, что они так нужны были для его маленьких пациентов, ведь он был известным детским врачом и с 1897 года работал в Елизаветинской больнице для малолетних детей и одновременно возглавлял Николаевский детский приют. Но, ради витаминов он на время покинул их, за то они должны были ему быть благодарны за то, что их они могли получать не только в виде уколов в попы, но и через сладко-кислые пилюли и витаминные напитки. «Руспромтех и Ко» налаживал производство витаминов на своей научно-производственной базе, как не крути, а тема лекарств не только полезная для страны, но и очень прибыльная. Да и с упаковкой, таблеток и препаратов для инъекций, «пшикалки» всякие, им про всё это неплохо подсказали. Внешний вид, подача товара, плюс эффективность, цена, аптечная торговая сеть, должна было помочь, не вытеснить, конечно, но потеснить на рынке «Байера» и другие иностранные компании, которые неплохо устроились на российском рынке лекарств.

Касаемо методов потеснения, вытеснения конкурентов на рынке корпорация «Руспромтех и Ко» не была белой и пушистой, порою для достижения результата действовали жёстко, и не всегда в правовом поле.

Чтоб «Руснефти» больше досталось, мелких нефтедобытчиков начали прессовать, компромат, шантаж, подкуп, информационные и финансовые атаки, игра на биржах против жертв, и даже обычное рейдерство с силовым захватом, поджогами. Против Гинцбургов, точнее их золотых приисков на Лене, и норвежских компаний «Тронхейм — Шпицберген» и «Берген — Шпицберген» так же развернули кампанию в прессе, и, дождавшись максимального падения бумаг, стоимости активов, и сделали свои тёмные дела. Что греха таить использовали и коррупцию, где-то шантажировали компроматом нужных людей, кому-то давали взятки, а потом этим же и шантажировали. В базе данных информационного отдела много было уже собрано, на разных госслужащих и разного ранга.

Так, что «Руспромтех и Ко» показал себя молодым и очень успешным хищником, который в разных направлениях, искал и находил себе добычу, и к 1904 году представлял из себя быстро растущую, разноплановую компанию, которая использовала экономический кризис, заставив его работать на себя. И как приличная транснациональная корпорация, «Руспромтех и Ко» должен был создать свой банк, что и было сделано в мае 1903 года.

Так в России появился «Русский банк развития», с основным капиталом в три миллиона рублей, скромно в сравнении с крупными банками России, но и немало в сравнении с основной массой, акционерный капитал вскоре стал в несколько раз больше, чем собственный. Теперь все расчёты между всеми компания и фирмами, которые в ходили в состав корпорации шли через него, как и расчёты, операции с другими компаниями, и всеми к работал с «Руспромтех и Ко», и обычный спектр, банковских услуг, может быть только лизинг предлагали больше обычного.

Были попытки прессануть и «Руспромтех и Ко» со стороны конкурентов, своих и зарубежных, и желающих подоить его в свою пользу, но к их удивлению и неудовольствию, особенно Нобелей, Манташева, да и других капитанов российского бизнеса у новой компании оказались весьма влиятельные покровители, не только в министерствах, комитетах, ведомствах, но и дворцах, в том, числе и члены императорской фамилии. Да, и сам император получал от корпорации приятные и дорогие подарки, автомобили класса лимузин, моторные лодки, различные электроприборы, оптику, холодное оружие, посуду, столовые приборы из нержавейки и прочие ништяки естественно в варианте эксклюзива и дорогом исполнении, и с маркировкой «Сделано в России». Попало в царственные руки и золото Колымы в слитках и самородках, якутские алмазы, а так же различные благожелательные доклады и записки о деятельности «Руспромтеха и Ко» тоже представали перед глазами монарха.

По мере развития «Руспромтеха и Ко» часть рынка Судана я постепенно стал отдавать ему, не спеша, тихой сапой, чтоб не особо тревожить дойчеров и русских которые работали в Судане и были вне корпорации. Ведь в ней я имел немалую долю, выступая в роли «иностранного компаньона», но знали об этом очень и очень немногие, даже в самой корпорации.

Всех этих успехов, и масштабом поменьше, корпорация несмотря на моё послезнание и первоначальный капитал не смогла бы достичь… если бы не кадры, которые её руководили и в ней работали, — «Кадры решают всё!!!»

Глава 15. КАДРИЛЬНО-ГОСТЕВАЯ

Кадры! Судану и России нужны были кадры, некоторые из «кадров» должны были остаться за кадром, временно или навсегда, другие должны были наоборот, попасть в кадр. Необходима была и раскадровка теперь российско-суданского сериала на многие годы вперёд. Если в Судане с кастингом исполнителей на различные роли у меня проблем не было, то в России в этом вопросе я лично был практически бессилен. Всё было в руках тех кто получил от меня послезнания, деньги, и тех кого они ввели в свои дела, точнее наши дела.

В Судане мне было проще, я как говориться контролил и мониторил ситуацию. После моего «убийства», когда по проверенному методу великого мастера в таких делах Ивана Грозного, была проведена массовая чистка рядов среди племенной знати, госаппарата и армии. На это наложились успехи Судана в делах внутренних и внешних, мой авторитет стал всеобъемлющим, тотальным, начался даже культ личности Халифы. Здесь как всегда сработал принцип, вечный во все времена, чтоб выразить свою верность властителю, надо лизнуть ему как можно поглубже. Ох, как меня начали облизывать местные номенклатурщики, племенная знать после успехов в Эритреи, Сомали, Южной Африке, Уганде. Они ведь поняли, что Халифа это теперь НАВСЕГДА!

Как они ласково и заманчиво звучали, эти медные трубы!!! И как хорошо, что сюда я попал уже взрослым и вполне циничным человеком, зная цену этой лести. А Абдаллаху были такие речи весьма приятны, хотя и он не сильно велся на этот нарастающий вал рахат-лукума. Каким я только не стал, — наимудрейшим, наихрабрейшим, светочем и учителем Судана, сокрушителем неверных, надеждой правоверных и конечно отцом народов, и лучшим другом суданских физкультурников!!! Какие — то ухари дельцы начали даже продавать мои портреты! Эту хрень нужно было останавливать, а точнее брать под контроль. То, что страна в меня верит, и чтит как своего верховного правителя и как отца это славно, и весьма нужно для проведения реформ, но, остальная патока это уже перебор. Поэтому был отдан приказ утихомирить льстецов через край, и предложить выражать своё обожание и верность Халифе, через служение ему, но, а коль он по их же убеждению отец Судана, значит и Судану. Причём реальными делами, на госслужбе, предпринимательстве. Ты богат и образован? Открой школы для бедных и безграмотных, больницы, пожертвуй деньги, часть жалования на благие в пользу народа Судана, докажи Халифе свою верность на деле. Помогло. Потока лести стало меньше, но, надо заметить школ и больниц, медпунктов стало больше. Касаемо сепаратизма, трайбализма вожди племён и родов кто поумнее помалкивали о старинных порядках, те, кто из них отличался от них дуростью и болтливостью, тоже замолчали… многие навсегда, большинству отрезали языки, зачем за зря людей казнить. Пусть они лучше на стройках Судана поработают на его пользу… молча.

Все этих знатных и не очень представителей племён, родов, я усиленно перемешивал между собой, в госаппарате, армии, им в их родоплеменные бошки вбивалась простая мысль, все перед Халифой равны, все они служат ему и Судану. В мечетях на проповедях, в школах, училищах, газетах, везде проводили красной линией мысль, что в единстве сила, уход от деления на роды и племена это путь к ослаблению страны, к поражению и потерю свободы. Это делалось настойчиво, но без как говориться фанатизма, некоторых работников агитпрома пришлось притормаживать, уж больно рьяно они взялись критиковать так, сказать старорежимное время, нельзя в таких вопросах палку то перегибать. Кто не понял, что Судан уже не тот в теории, начал это понимать на практике… в местах лишения свободы, казнил я мало, только особо упёртых и опасных. После таких мер только отчаянно смелые могли или вусмерть упертые а-ля Аввакум, что либо говорить о том, что Халифа ведёт Судан не туда. Были и такие, а как же, но, с ними как говориться работали.

Мои неугомонные враги британцы так же решили использовать кадры, которые пошли в Судан, учителя, врачи, мастера-ремесленники, рабочие, их приглашали жить и работать у нас, предлагая более выгодные условия для работы и жизни. Большой поток был из ближайшего Египта. Вот из него набирающаяся опыта Служба Безопасности Судана (СБС), которую очень усилили и поднатаскали отставники из России, и выловила несколько агентов англичан. Их не взяли сразу, стали вести их, выявлять их контакты, что помогло выйти на нескольких «спящих», которые всё-таки сохранились или появились вновь. Цель бритов была проста, убрать меня, и желательно побыстрее, было несколько вариантов, снайпер, бомба, отравление, организация против меня заговора, затем мятеж. Вообщем всё как всегда. Египтян перевербовали достаточно быстро, показав им адреса, имена, фамилии их родни, предложив вариант «или или», или он соглашается работать на нас, или его родню тупо убьют, и его тоже. В регионе мои спецслужбы методично создавали свою сеть с 1899 года, и постепенно руки у них становились все длиннее, а хватка крепче. В 1903 году взяли под колпак пару засланцев бритов из Адена, это было приятно и полезно, на Йемен у меня были виды.

Но, кроме засланцев стали ко мне в Судан попадать ещё и «присыланцы», хе-хе, из России.

После ликвидации Ленина, Мартова, я начал сомневаться и думать, — «А может зря так резко?» Думал-думал, и придумал. А пусть этих будущих исторических деятелей, в том числе и в мировом масштабе присылают ко мне в Судан, так сказать на обработку и перевоспитание, если пойдёт в этом направлении дело хорошо, вернутся в Россию, нет останутся здесь, если надо будет то навсегда, Судан страна дикая, опасная, всякое может случиться. Пообсуждали эту тему в ходе переписке с Артамоновым и другими русскими «суданцами — африканцами», и решили, что тех, кто сразу в России не перевоспитался, отправлять ко мне. Тем более, что пример уже был, Лев Красин уже второй год работает в Судане по воплощению в жизнь плана ГОЭЛСУ.

«Африканцами» в России стали называть так всех кто побывал в последнее время в Африке, так называли тех русских кто был в Эфиопии, у меня в Судане, но позже всех затмили, конечно, участники бурской войны, ведь их были тысячи, да и событие у них было позначимей, здесь срабатывал вариант «долг платежом красен» в отношении англичан. В России были уже «кавказцы», «туркестанцы», в связи с событиями в Китае стали появляться «маньчжурцы», в этой реальности к ним добавились ещё и «африканцы».

Они вернулись в Россию как полноценные герои, в отличие от «туркестанцев» и «маньчжурцев» они были победителями не бухарцев, кокандцев вооруженных карамультуками или загашенных опиумом китайцев, а чистопородных британцев!!! Россия была от этого в восторге! К «африканцам» был проявлен интерес не только со стороны прессы да и охочих до героев светских и полусветских салонов, но и со стороны Генштаба, Военного министерства, туда пошли потоком отчёты, записки, о полученном опыте современной войны на суше, вышло несколько сборников со статьями и материалами о бурской войне. В «Русском Инвалиде», «Военном сборнике», «Военной мысли», «Разведчике», «Морском сборнике» и других военных изданиях развернулись дискуссии о современной войне, о будущих войнах, стратегиях, тактиках, вооружениях, между «африканцами» и примкнувшим к ним новаторами, и так сказать ретроградами. Одним из основных тем спора стал пулемёт, стрелковый бой, полевые укрепления, инженерные заграждения, роль артиллерии и конечно штыковая атака.

На страницах журналов развернулись настоящие сражения между драгомировцами и «африканцами», за первыми стоял авторитет М.И. Драгомирова, за вторыми опыт современной войны. И трудно было устоять драгомировцам против фактов, которыми оперировали участники бурской войны. Факты вещь упрямая, а идиотами выглядеть тем, кто оппонировал понюхавшим пороха «африканцам» в войне с одной из лучших армий в мире, не сильно прельщало.

И со страниц военных журналов, в недрах, Военного министерства, Генштаба среди полковников и молодых генералов, всё чаще раздавались голоса, что опираясь на полученный опыт современной войны, пора пересмотреть, обновить «Полевой устав» (1881 года), «Строевой кавалерийский устав» (1898 года), тем более, что с каждым годом угроза войны с Японией только нарастала. А не современной армию Японии, в духе «мы макак одним махом» считали только явные дураки. Под давлением обстоятельств и смены руководства в Военном министерстве, работа над новыми уставами началась. Осенью 1903 года, армия получила новый «Полевой устав» и «Строевой кавалерийский устав» 1903 года. И в этой истории М.И. Драгомиров не занимался их редактированием.

Спор «африканцев» с драгомировцами, ускорил решение пулемётной проблемы в русской армии. После успешной демонстрации пулемета в Швейцарии, Италии и Австрии в 1887 г. пулемет Максима прибывает в Россию. Испытания пулемета прошли в апреле 1887 года, 8 марта 1888 года из него стрелял император Александр III. Вопреки многообещающим данным нового оружия большого восторга у экспертов русского военного ведомства не вызвал. Военных отпугивала сложная автоматика пулемета, и, как не парадоксально, его высокая скорострельность. Излишняя быстрота стрельбы, по мнению генерала Драгомирова, вовсе не нужна для того, чтобы «расстреливать вдогонку человека, которого достаточно подстрелить один раз». И всё же после испытаний, представители русского военного ведомства заказали Максиму 12 пулемётов образца 1885 года под 10,67-мм патрон винтовки Бердана. В дальнейшем, винтовка Бердана была снята с вооружения, и пулемёты «Максим» были переделаны под 7,62-мм патрон русской винтовки Мосина. В 1891–1892 гг. для испытаний были закуплены пять пулемётов под патрон 7,62х54 мм.

В 1901 году 7,62-мм пулемёт Максима на колёсном лафете английского образца был принят на вооружение полевых войск, в течение этого года в русскую армию поступило первые 40 пулемётов Максима. Пулемёт (масса которого на тяжёлом лафете с большими колёсами и большим бронещитом составляла 244 кг) отнесли в подчинение к артиллерии. Пулемёты планировалось использовать для обороны крепостей, для отражения массированных атак пехоты противника огнём с заранее оборудованных и защищённых позиций. Главному артиллерийскому управлению было предоставлено право выписывать пулемёты Максима из-за границы.

Вот против всего это и взъярились «африканцы». Пулемёты в крепости!!!??? И это после всего того, что они видели, что могут делать пулемёты так же на заранее оборудованных и защищённых позиций только на местности с пехотой противника, а так же и не очень оборудованных. И приобретённый опыт использования пулемётов в китайском походе, тоже ратовал ЗА пулемёты.

В 1900 г. несколько пулеметных рот с крепостными лафетами одноконной запряжки отправили в Китай для участия в подавлении Боксерского (Ихэтуаньского) восстания. Дабы повысить подвижность, пулеметы цепляли к пеше-горным передкам от старых 3-фунтовых горных пушек. Кстати, при подавлении Боксерского восстания пулеметы «Максим» использовали также британские и германские войска. «Китайский» опыт утвердил русское военное руководство России, Великобритании и Германии в намерении создать в войсках постоянные пулеметные подразделения. За скорейшее вооружение пулемётами русской армии рьяно выступал один из лидеров «африканцев» и герой Китайского похода, генерал-майор Артамонов Леонид Константинович, слово боевого офицера прошедшего три военных кампании, в Абиссинии, Судане и Китае было весьма весомо. Он сам эффективно использовал улучшенные картечницы Гатлинга-Барановского обр. 1873 г против ихэтуаней.

И сошлись в словестно-статистической битве ЗАпулемётчики и ПРОТИВпулемётчики, хотя надо отметить, что последние не отрицали значимость пулемёта как нового вида вооружения, но пока не видели его в рядах пехоты и конницы. Фаланги ЗАпулемётчиков наносили удар за ударом по своим оппонентам фактами, расчётами, и стройные ряды ПРОТИВпулемётчиков дрогнули. Была создана комиссия, которая провела в 1902 году разносторонние испытания по применению пулемётов в пехотных частях и коннице. И только после отчётов и служебных записок по итогам испытаний, легионы ПРОТИВпулемётчиков начали отступать, среди них даже появились перебежчики в лагерь противника. Был поднят вопрос о закупках пулемётов за границей и начале их производства уже в России. Вот тут и возникла проблема, компания «Виккерс, сыновья и Максим Лтд» не торопились брать заказ у России на изготовление пулемётов, так же и с оформлением лицензии на производство в России. Уж слишком много русские создали хлопот Британии в последнее время, и это был один вариантов создания им трудностей. Ответ был в духе «Нет, так нет! Хрен с вами!», и заказали Максимы у германской фирмы «Дойче Ваффен унд Мунишенфабрикен» (DWM), которая была создана базе фирмы «Людвиг Лёве» в 1896 году, а она ещё в 1892 году по лицензии «Максим-Норденфельд» приступила к производству пулеметов Максима. В 1901 году «Максим» имеющий обозначение MG.01 был принят кайзеровской армией на вооружение. Пулеметы были снабжены салазочными станками Shlitten 01. Вот их осенью 1902 году и заказали для русской армии в количестве двухсот единиц, и что важно они шли именно как станковые пулемёты, в пехотные части, а не в артиллерию.

В августе 1903 года был подписан контракт о производстве пулемётов Максима на Тульском оружейном заводе, с «Дойче Ваффен унд Мунишенфабрикен» (DWM), но, выпускаться должен был «русский Максим», который в целом был похож на своего родителя, и все же имел очень много отличий, как механике, так внешнем виде и обвесах. Это был по сути Максим образца 1930 года, только наверно с механикой и эргономикой ещё не до конца разобрались для максимального улучшения, от меня лично новому старому пулемёту достались, оптический прицел, усиленный щит, металлические короба для патронов и тренога с сиденьем, ну нафиг эти немецкие салазки и тем более колесный станок Соколова. И что ещё было очень важно металлические ленты в перспективе, а пока тканевые, но усиленные металлическим основанием, и возможностью соединять ленты. Получился пулемёт «Максим Р» образца 1903 года. Создателями «русского Максима» стали С.И. Мосин, П.П.Третьяков, И.А.Пастухов, наибольший вклад в постановку и развитие производства пулеметов «Максим Р» обр. 1903 г. на Императорском Тульском Оружейном Заводе (ИТОЗ) внесли его мастера, достойные наследники Левши, Павел Петрович Третьяков и Иван Алексеевич Пастухов. В ноябре 1903 года на Тульском оружейном заводе началось серийное производство пулемётов «Максим Р» образца 1903 года.

Но, «африканцам» и ЗАпулемётчикам этого было мало!!! Поэтому наряду с пулемётом Максимом они писали и говорили ещё о его собратьях, американце Кольте-Брауниге и датчанине Мадсене, и даже русских картечницах Гатлинга-Горлова обр.1870 года и Гатлинга-Барановского обр.1873 года.

Кольт и Мадсен привлекали малым весом по сравнению с Максимом, у него только тело без воды и щита весило полтора пуда (22 кг), а ведь ещё была тренога. Кольт же без станка имел вес в 16 кг, Мадсен так вообще был пушинкой в 9 кг. То есть Кольт и Мадсен вполне могли стать, по мнению сторонников пулеметов… ручными пулемётами. Идея с ручными «чертовыми балалайками» озвучили и продвигали в умы военных «африканцы», и она была крайне заманчива, один ручной пулемёт заменял собой взвод стрелков, при этом не обязательно было его убирать, рота плюс пулемёт, так это ж сила какая получается! И огневой бой, и штык воедино! И в кавалерии давно стоял вопрос об усилении её огневой мощи. И получить пулемёт на эскадрон это тоже было очень привлекательно.

Надо сказать, что вопрос о лёгких пулемётах был для русского военного ведомства не нов. Ещё в 1897 г. в Туркестанском округе кавалерия испытывала облегчённые пулемёты Максима на треногах. В 1900 г. в России испытывался пулемёт отставного ротмистра австрийской службы барона Одколека фон Аугезда с газовым двигателем автоматики, своеобразной схемой «ленточного» питания (в качестве ленты использовался простой шнур, на котором патроны крепились узелками), плечевым упором и «низкой двуногой». Пулемёт испытали на Главном артиллерийском полигоне и в Офицерской стрелковой школе, после чего по приказу военного министра Куропаткина Одколеку предоставили возможность на казённые средства приспособить свою систему под русский патрон и довести до ума на Сестрорецком оружейном заводе. Однако девятимесячные работы Одколека не дали пригодной модели. Он вернулся в Австро-Венгрию, где продолжил работу на заводе «Шкода». Позднее система Одколека, закупленная и доработанная французами, воплотилась в станковом пулемёте «Гочкис». Который тоже рассматривался как вариант, в частности модель Hotchkiss modèle 1900, но его посчитали менее надежным, чем Максим, при таком же весе, тело 24, 4 кг, со станком 48,4 кг.

И после совместных настойчивых атак инфантерии и кавалерии в пулемётном вопросе, артиллеристы в лице Главного Артиллерийского Управления (ГАУ) сдали позиции. В феврале 1903 г. на Главном артиллерийском полигоне и в Офицерской стрелковой школе испытали «Мадсен», полученный через представителя «Синдиката» в Санкт-Петербурге А.И. Палтова. Начальник Офицерской стрелковой школы отметил, что «ружьё-пулемёт…обладая вполне хорошей меткостью, отличается лёгкостью, подвижностью, удобоприменяемость к местности и вместе с тем представляет малую цель, почему несомненно принесёт пользу армии». Инспектор кавалерии просил безотлагательно заказать 200–250 ружей-пулемётов Мадсена. 5 марта 1903 года был заключён контракт на 80 штук «ружей-пулемётов» образца 1902 года, с компанией Dansk Rekyl Riffle Syndikat («Данск Рекюлриффель Сюндикат»), под русский 7,62-мм винтовочный патрон, с прицелом, насечённым до 2400 шагов (1704 м), 40 единиц для кавалерии, столько же пехоте, с обоймами и снаряжателями. И уже в апреле один из офицеров — африканцев, предложил вариант опять таки «русского Мадсена»! В русском варианте пулемёт получал пламегаситель, ручку и ремень для переноски, пистолетную рукоять, сошки и облегчённый приклад, это сразу делало его намного удобнее для ведения боя и переноски. Благодаря этому с пулемётом в бою и вне боя мог управляться один человек, важно, чтоб он имел достаточное количество снаряженных патронами обойм. Один человек заменял собой целый взвод!!! И Мадсен при необходимости можно было использовать и как станковый пулемёт, использовав для этого треногу от Максима.

Одновременно с Мадсеном, была заказана и партия Кольтов — Браунингов под под патрон 30–40 Krag (7,8 мм), в количестве двух десятков для проведения сравнительных испытаний, с датским пулемётом и уже русским Максимом.

Но, ретиво- буйным «африканцам» этого пулемётного роскошества было недостаточно!!! Ими было предложено пустить в дело картечницы Гатлинга-Горлова обр. 1870 г. и Гатлинга-Барановского обр. 1873 г. Русские «гатлинги», не получив широкого применения в русско-турецкую, оставались в крепостях (включая Порт-Артур) — в 1895 году их было там 230, в 1900 году испытывали салазочное приспособление к ним для стрельбы из каземата. Полсотни 4,2-линейных «пулеметов» в 1899 году числилось в береговой артиллерии, и ещё энное количество было на вооружении в Туркестанском военном округе. То есть полтораста протопулемётов, если не больше, можно смело переделывать и вводить в дело, для пехоты и конницы. Часть картечниц для спокойствия генералов оставить в крепостях и береговой обороне, часть использовать в качестве ремкомплекта. И сразу были предложены варианты переделок, за образец предлагалось брать варианты, которые были сделаны по инициативе генерал-майора Л.К. Артамонова во время китайского похода.

Картечница Гатлинга-Барановского обр. 1873 г. с весом «тела» в 49 килограмм устанавливалась на усиленную треногу от Максима, щит и требовала расчёт всего в три человека, и одноконную повозку для перевозки самой картечницы, расчёта и 6720 патронов или две вьючных лошади.

Её старшая сестра имени Гатлинга-Горлова обр. 1870 г., была тяжелее, с весом «тела» в 163 килограмма, поэтому её предлагалось установить на конную повозку, с привезённым с бурской войны почему-то русским названием «тачанка». Если младшую сестру видели в силу её легкости для усиления пехоты, то старшую из-за пышности для конницы и долговременных позициях пехоты.

С сестрами-картечницами выходила сплошная выгода, во-первых они уже есть, и исчисляются сотнями, их не надо покупать или производить, во-вторых их переделка стоить копейки в сравнении с новыми пулемётами, в-третьих для них есть уже готовые расчеты, как на действительной службе, так и в запасе, в-четвертых на складах лежали СОТНИ МИЛЛИОНОВ патронов для них!!! Картечницы были одним калибром с винтовками Бердана, минус был в том, что они на дымном порохе, но, зато они уже были, и ничего не стоили.

Упорство и напор «африканцев», ЗАпулемётчиков, пресловутый русский петух и вероятно высшие силы, сделали так, что в сентябре 1903 года провели на полигоне испытания модернизированных картечниц, и после этого было отдано распоряжение, о снятие с крепостей и частично с береговой обороны картечниц, их переделки по предложенным вариантам. Всего должны были переформатировать 140 русских гатлингов в протопулемёты, что ими на время перекрыть нехватку настоящих пулеметов, но от этого японцам легче не станет. Пуля 4,2 линейного (10,67 мм.) патрона к винтовке Бердана?2 обр. 1870 г., имела убойные характеристики. Пробивное действие пули пехотной винтовки при стрельбе по дюймовым сосновым доскам: на 200 шагов пуля пробивает от 7 до 9 досок, на 800 шагов пуля пробивает от 4 до 7,5 досок, на 1200 шагов (853 м) пуля пробивает от 4 до 4,5 досок, на 2000 шагов пуля пробивает от 1,5 до 3 досок. От 100 до 200 шагов пуля пробивает 3 железных листа в 1 линию (2,5 мм) толщиной каждый. То есть не каждый земляной бруствер или стена здания сможет выдержать их многочисленные попадания.

По моим прикидкам в начале русско-японской войны с моим вливаниями должно быть у русской армии под три сотни пулеметов, английские, немецкие и русские Максимы, Мадсены, Кольты и плюс к ним сколько — то десятков картечниц. Часть суданских Максимов заказанных в Германии, к началу РЯВ уже будут на Дальнем Востоке, и в нужных руках. Остальной массой пулемётов в России будут распоряжаться сами, сколько их окажется в частях русской армии, которым первым предстоит вступить в бой с японцами, им только и будет известно. Хотелось, конечно, чтоб как можно больше усилия для этого, и с моей стороны и в самой России было приложено немало.

Продавили «африканцы» и их сторонники- новаторы помимо пулемётов, и обновлённую винтовку Мосина. Россия вновь переживала «ружейную драму», но, слава Богу длилась она очень и очень не долго, и была по большей части не ружейной. В 1901 году генерал-майор Сергей Иванович Мосин явил миру свой новый шедевр, точнее три! Единую винтовку, снайперскую и карабин. Все они были разработаны им на основе данных полученных от русских добровольцев, и от моей экспериментальной роты у «Львов Судана». Она имела на вооружении сделанные по моему заказу им же АИ-мосинки, Маузеры 95 года, французские Лебели, английские Ли-Метфорды и итальянские Каркано. Всё это, и прежде всего мой заказ в России на АИ-мосинки, позволил ему экономя казенные деньги создать новую трёхлинейку, точнее линейку трёхлинеек.

Это воистину была на тот момент самая совершенная винтовка для массовых армий. Она благодаря таланту, а может и гениальности Мосина, впитала в себя лучшие моменты своих сеструх-соперниц, плюс моё послезнание. Улучшенный затвор, образец был взят у Ли-Метфорда, так же ложевые кольца, шомпол на защелке, полупистолетная рукоятка, прицел с метрами и кольцевым намушником, удобные анатабки, приклад, ложе, предохранитель, выемка для удобство заряжания на ствольной коробке и другие улучшения, были сделаны С.И.Мосиным в новом варианте мосинки.

Длина ствола у пехотной винтовки была 630 мм, у образца 1891 года 800 мм, у драгунской и казачьей 730 мм, вес винтовки со штыком сразу пошёл вниз, стал меньше чем 4 кг, у карабина длина ствола составила 510 мм. Испытания на полигоне показали, что винтовка с длиной ствола в 630 мм имеет очень минимальную разницу в точности стрельбы на средних и дальних дистанциях по сравнению со штатными винтовками, и независимо ведёт огонь хороший стрелок или обычный солдат, на близких вообще разницы не было. Зато в весе и главное в стоимости разница была существенная. Стоимость винтовки Мосина в зависимости от принадлежности было примерно до 24 рублей за штуку, и экономия в 100–170 мм хорошей стали, стоимостью в несколько десяток копеек, а то и рубль, при производстве миллионов винтовок давали экономию в миллионы рублей! Кто ж от такого откажется!

Если по винтовке у комиссии особых вопросов не возникало, особенно после того как из неё пострелял сам Николай 2-й, и похвалил её, а он несмотря на свою никчемность как правитель в целом, в стрелковом оружие разбирался. Основная драма случилась в штыковом вопросе, на новой мосинке, о ужас был… штык-нож, а не легендарный и одновременно спорный игольчатый штык, и пристреливали винтовку без штык-ножа. И она была ещё и короче штатной.

«Как можно было отказаться от русского игольчатого штыка!!!??? — гневно вопрошали драгомировцы. — Этим штыком русские солдаты со времён Петра Великого добывали победы и славу. И от него отказаться!!! Вместо него какой-то штык — нож!? Никак нельзя!!! Невозможно!!!» Сторонники штык-ножа были в споре менее эмоциональны, они давили фактами, у всех современных армий НЕ игольчатые штыки, а штык — тесаки или ножи, штыковых атак в эпоху магазинных винтовок, пулеметов, скорострельных орудий, будет всё меньше и меньше. И даже при возникающих штыковых боях штык-нож эффективней игольчатого, если им можно только колоть, то первым можно ещё и рубить, так же в пользу штык-ножа было то, что он может использоваться в солдатском быту, удобней для ношения, и на предложенном варианте, было приспособление для перекусывания проволоки. Проверили в серии штыковых боев эффективность штык-ножа, количество нанесённых им уколов и порезов было значительно больше, чем у игольчатого штыка. Чтоб не стопорить принятия новой мосинки на вооружение, и запуск её в производство, штыковую проблему решили так. Пехотные части будут вооружаться новыми винтовками со штык — ножами на четверть, армейская практика применения покажет кто прав. Саперы, артиллеристы, связисты, охотничьи команды, обозники с новой винтовкой и карабинами поголовно получали штык-ножи, им в их делах он сподручней будет, чем игольчатый. По длине тоже нашли компромисс, штык-ножисты ратовали за длину клинка менее 30 см, приверженцы иглы хотели не менее 35 см, сошлись на 33 см.

16 апреля 1903 года, ровно через 12 лет после утверждения императором Александром III «трёхлинейной винтовки образца 1891 года», была принята на вооружение «единая трёхлинейная винтовка образца 1903 года», «трёхлинейный карабин образца 1903 года» и «стрелковая трёхлинейная винтовка образца 1903 года», она же снайперская. Длина ствола у снайперки была 730 мм, у неё была лучше выделка ствола, деталей, ложе делали из ореха, почти драгуновский приклад и ручка, облегчили усилие спускового крючка, увеличена на 1 мм высота мушки, ну и оптический прицел. Первые партии прицелов заказали у американцев, потом «Руспромтех и Ко» начал делать у себя.

Новые винтовки и карабины уже начали выпускать летом 1902 года, в первую очередь ими была решено перевооружить гвардию, и далее части первой линии.

Опять же тандемом «африканцы»-новаторы, вновь был поднят вопрос и об остроконечных пулях. Ещё в 1894 году председатель испытательной комиссии Охтенского порохового завода Г. П. Киснемский предложил новую конструкцию легкой остроконечной винтовочной пули с головной частью оживальной формы для 3-линейного винтовочного патрона образца 1891 года, однако тогда по ряду причин это предложение дальнейшего развития не получило. И я решил несколько разогреть эту пулевую тему. Ещё Артамонову в Судане ссылаясь на якобы полученные сведения от английских офицеров, сообщил, что англичане, и немцы, начали работы по разработке легкой остроконечной пули. Бриты, мол, узнали про немцев и начали тоже шевелится в этом направлении. Образцов я, конечно, показать не мог, но, рисунки, собственноручные конечно таких пуль предъявил. К этому добавились свидетельства двух английских офицеров, которые за дополнительный выходной, помывку, паёк на месяц и сокращения срока отсидки на полгода согласились мне подыграть в теме остроконечных пуль.

И вот после значительных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (отчасти и на мои деньги) в 1903 году новая 7,62-мм легкая винтовочная остроконечная пуля массой 9,6 г была принята на вооружение русской армии. Но, производство сумели запустить только в 1904 году на Тульском, Луганском патронных заводах и Питере. На будущее была закинута идея в головы про бронебойные пули, зажигательные, трассирующие, и работы вроде как по ним уже шли.

Из воспоминаний генерал-лейтенанта Николая Алекса́ндровича Третьякова «Солдат Российской Империи», — «После возвращения из Южной Африке, я был произведён в полковники и награждён орденом святого Владимира 3-й степени. На мой рапорт о посылке меня в Китай мне ответили отказом. Я был назначен руководителем рабочей группы, в которую вошли офицеры прошедшие бурскую войну. Мне и группе была поставлена задача провести систематизацию и обобщения полученного боевого опыта и составить сборник материалов по различным направления, пехота, артиллерия, конница, инженерные части, связь и прочие моменты. Именно из этой группы и сложился будущий костяк „африканцев“, так стали называть в армии и обществе участников войн в Африке.

Пулемёты, винтовки, пули, штыки это всё было важно и нужно, но бог войны это артиллерия! И я, как военный инженер, понимал это более чем. Именно артиллерия способная уничтожить перед атакой пехоты пулемётную позицию, она может поддержать атаку пехоты, остановить атаку противника, подавить его сопротивление. Поэтому я и остальные „африканцы“ и наши сторонники, начали борьбу за насыщение русской армии тяжелой полевой артиллерией, как гаубицами, так и пушками. Ведь к началу войны с японцами у нас не было нормальной полевой гаубицы! Шестидюймовая полевая мортира 1885 года, уже не отвечала требованиям современной войны в силу своей не дальнобойности. И как показала бурская война, даже испанцы имели на вооружении тяжелую полевую артиллерию, гаубицу 21-cm BL Plasencia Modelo 1885/91, калибр: 210 мм/12 кал, вес 3 тонны, дальность: 45º=6850 м, а нас была 8-ми дюймовая легкая полевая в мортира в 2654 кг и дальностью 3233 м! У нас 8-ми дюймовая легкая пушка била при 40 гр, на 5550 м. На 1300 метров меньше, чем испанская гаубица! У них была 150 мм гаубица дальностью 6 500 м, у нас дальность у 6-ти дюймовой полевой мортиры была почти в два раза меньше! Испанское орудие в 150 мм и весом почти пять тонн, с дальностью в 7 500 мм, у нас 6-ти дюймовое в 120 пудов, и массой менее 4 000 кг, при такой же дальности, то есть орудие можно применить как полевое вполне успешно. И при этом они ещё имели орудие 12-cm BL Plasencia Modelo 1891, масса ствола: 1615 кг, лафета 2050 кг, снаряда: 18 кг; (SH: 130 свинцовых пуль), дальность: 35º=9100 м. Опять есть возможность его эффективно применять как полевое орудие. И это себе создала… Испания!!! Что, тогда говорить о Германии, Франции, Австро-Венгрии, Англии, у которых была в бурской войне 127 мм полевая гаубица. По сути, Россия была на грани катастрофы в вопросе тяжелой полевой артиллерии.

Поэтому как только узнали, что в Россию поступил заказ от нашего боевого товарища по Южной Африке, Судана, о переделке 107 мм орудий в гаубицы, мы сразу ухватились за эту отличную идею, и направили свои записки в ГАУ, чтоб и для нашей армии начали подобную переделку, тем более, что конструкторские работы были оплачены суданцами. Как говориться, не мытьём, так катаньем, при поддержке наших сторонников и в том, числе и сверху, весной 1903 года в арсеналах и на заводах начались работы по преобразованию пушек в гаубицы, которые, так сильно пригодились в войне с японцами.

Кроме нас тревогу о состоянии русской тяжелой артиллерии, и по многим другим вопросам, проявил ещё в 1899 году, автор книги „Война будущего“, Поль Бонапартов, под этим псевдонимом, как узнали через много лет, прятался полковник Генерального Штаба Артамонов Леонид Константинович, тоже „африканец“ только абиссинско-суданский, а не бурский. В своей работе и записке в ГАУ он предлагал создать новую линейку тяжелых полевых орудий на основе старых и новых калибров. А именно 107 мм гаубицу и пушку, 120 мм гаубицу и пушку и 152 мм гаубицу и пушку, то есть дивизионный калибр, корпусной и армейский, к этому он добавлял тяжелую артиллерию особого назначения (ТАОН). Здесь он получается, опередил англичан с их 234 мм орудием на ж\д платформе в бурской войне. ТАОН он предлагал делать на основе морских орудий, калибром 203 мм, 254 и даже 305 мм, и он отмечал, что по предложенным калибрам есть полное совпадение с морской артиллерией, что сразу упрощает создание и производство боеприпасов и самих орудий. И, что было интересно Поль Бонапартов, он же Л.К.Артамонов, предложил не только создать новые орудия, но и новые типы лафетов, раздвижные и с тремя или четырьмя станинами, что позволяло очень сильно увеличить угол горизонтальной наводки и даже вести огонь на 360 градусов. Это были очень интересные мысли.

В целом мы поддержали его идеи, и поэтому вопросу была составлена и отправлена служебная записка о ужасном состоянии дел с тяжелой полевой артиллерией в русской армии на имя самого генерала-фельдцейхмейстера великого князя Михаила Николаевича, и только в 1902 году сдвинулось с места, осенью была создана совместная комиссия, из ГАУ, армейских и флотских артиллеристов, представителей пушечных заводов, для разработки новых образцов тяжелой артиллерии и боеприпасов для русской армии. В русско-японскую войну мы вступили со старыми тяжёлыми орудиями.

Зная заранее, что так скорее и будет, мы по опыту бурской войны предложили использовать в качестве тяжёлой полевой артиллерии крепостную. Буры, да и впоследствии англичане вполне успешно передвигали свои тяжелые орудия на десятки и даже сотни верст. „Лонг Том“ буров, 155-мм SHNIEDER (CREUSOT) имел вес 5 490 кг в боевом положении, наша шестидюймовка имеет 5300 кг, 42-линейная (107 мм) крепостная и осадная пушка образца 1877 года, всего 2523 кг. То есть, с определенными трудностями, но орудия транспортабельны. Один из наших офицеров озвучил весьма смелую, и как оказалось не новую идёю, её упоминал в своей работе генерал Артамонов. Передвигать тяжелые орудия с помощью паромобилей, и идущим им на смену автомобилей, в его варианте получалось, что два — три таких мобиля, могут перемещать орудия, боекомплект, расчёт, оборудование и снаряжение батареи на десятки верст в течение дня, даже по не очень хорошим дорогам, и ещё везя на себе запас топлива для себя. Обсудив идею, пришли к мнению, что это очень удобно, сразу снимаются проблемы с лошадьми, ездовыми, а если лафеты подрессорить, колеса сделать на резиновом ходу, как это делали в суданском заказе, то скорость движения резко возрастает. А на войне скорость многого стоит!

В мае 1903 году были проведены полевые испытания на предмет передвижения тяжелых орудий паро и автомобилями. Лучшее результаты показали большие грузовики фирмы МАЗ (Московский автозавод) и ЛАЗ (Луцкого автозавод), грузовики „Даймлер“ оказались хуже всех. По итогам испытаний было принято решение как можно быстрее, создать две восьмиорудийных батареи 6 — ти дюймовых орудий в 120 пудов, и орудий в 107 мм на автомобильной тяги, и две батареи каждого калибра на паромобилях. Получалось по 32 орудия в 6-ть дюймов и в 107 мм.

И конечно не могли участники бурской войны обойти вниманием бронепоезда и артиллерийские поезда! В сражение при Ганновере и Кимберли они внесли огромный вклад в дело достижения победы. Да, тяжёлые, но и славные были дни!

Конечно нам очень хотелось, чтоб на артпоезда были поставлены, как и буров, мощные морские орудия. В нашем случае это могли быть 120 и 152 мм пушки Канэ, отличные орудия с большой дальностью, скорострельностью. Но, их не хватало флоту, поэтому речи об их использовании пока не шло. Получалось, что, несмотря на кажущееся разнообразие орудий в русской артиллерии выбор был невелик. Вновь крепостные 152 мм и 107 мм, и морские орудия таких же калибров, и такие же не современные.

Поскольку перед японской войной часть кораблей флота перевооружались на 6-ти дюймовые современные орудия, освободилось некоторое количество шестидюймовых пушек с длиной ствола в 35 калибров, весом ствола с замком от 4914 кг до 6 388 кг, и станка с платформой от 3 800 до 5 100 кг, снаряд был в 56 кг (у крепостной 6 дм 40 кг), дальность при 15-ти градусах 8780 метров (7335 м при 45 градусах у крепостной), для армейской артиллерии это более, чем хорошо. Специалисты утверждали, что есть возможность увеличить угол возвышения, и это даст значительный прирост дальности.

Флот не особо сопротивлялся распоряжению о передачи этих орудий армии. Он списывал их со своего баланса, и артпоезда могли использоваться как подвижные береговые батареи. А может дело, решил категоричный приказ генерал-адмирала о передачи 6 дм\35 в Военное ведомство как можно быстрее.

Летом 1903 года Сормово и Путиловский завод, выдали каждый по паре артиллерийских поездов. По тем временам это было чудо техники, четыре орудия с 360 градусами обстрела, платформы с механизированным выдвижение опор, дальномеры, прицелы для стрельбы с закрытых позиций, динамо-машины, телефоны и радиостанция, прожекторы, артиллерийская вышка для корректировки огня при малой и средней дальности и небольшой аэростат для большой. Артпоезд имел два пулемёта, взвод стрелков для отражения возможных атак и конный разъезд для ведения разведки, орудия были прикрыты бронещитами, места хранения снарядов, зарядов, служебные и жилые вагоны, локомотив тоже бронёй разной толщины. Был запас шпал, рельс, материалов, оборудование и инструмент для ремонта полотна в случаи необходимости, мотодрезины для разведки и выставление ложных дымов локомотива и дымовой занавесы.

С бронепоездом вновь помог Поль Бонапартов, который предложил эскиз бронепоезда с его описанием. У сормовчан и путиловцев он почти таким и получился как у него, но со своими нюансами у тех и других. Бронепоезд смотрелся очень внушительно и представлял из себя реальную боевую силу, которой противостоять могла в тот момент только тяжелая артиллерия.

Прикрытый бронепанцирем паровоз, две бронеплощадки и броневагоны имеющие низкий силуэт, рациональные углы наклона для рикошетирования, две башни способные вести круговой обстрел с новыми 76 мм орудиями, боевые рубки на бронеплощадках, вдобавок к этому дюжина пулемётов или картечниц. Бронепоезда были также электрифицированы, телефонизированы и радиофицированы, имелся ремкомплект, был взвод стрелков. Броня до дюйма толщиной прикрывала наиболее важные части бронепоезда. Получился своего рода сухопутный броненосец. Вошли в строй бронепоезда осенью 1903 года.

В 1902 году „Руспромтехом и Ко“, были предложены Военному ведомству броневагон и бронедрезина с двигателем внутреннего сгорания. Броневагон вооружался четырьмя 47 мм пушками Гочкиса, в башнях на оконечностях и бронированных спонсонах по бокам, восьмью пулемётами по периметру вагона, была у него боевая рубка. Бронедрезина имела пулемет в башне и переносной ручной пулемёт, из него можно было вести огонь через бойницы в корпусе, которые закрывались бронезаслонками. Для быстрого и относительно безопасного передвижения по железной дороге, для её обороны, ж\д станций или наступления вдоль ж\д, броневагон и дрезина были весьма кстати.

Таким образом, Россия вошла в русско-японскую войну с самими совершенными артиллерийским поездами (за исключение орудий на них стоящих), бронепоездами и другой железнодорожной бронетехникой. Это было явное достижение русской военной мысли, в этом была и заслуга „африканцев“.

Бронепоезда „африканцы“ сумели продавить в нужный момент для армии, а вот бронепехоту к сожалению нет.

Опыт использования в бурской войне бронежилетов, касок, бронещитов, перчаток, наколенников и налокотников был чрезвычайно положительный. Число ранений разной тяжести, травм при наличии у солдат средств защиты резко пошло вниз, а значит, боеспособность подразделений сохраняется, это же для ведения боевых действий огромный плюс! Не требуется постоянного притока подкреплений и сохраняется значительная численность опытных солдат и унтеров и офицеров. Доводы, что не убитый солдат благодаря защите, это пополнение резерва для армии, налогоплательщик, будущий отец, будущих солдат, матерей будущих солдат, налогоплательщиков и далее по кругу. И что живой солдат после войны многократно окупит стоимость бронежилета, каски, перчаток, не принимались в достаточной степени во внимание. И тот момент, что не обязательно всех солдат обеспечивать защитой. Зачем она военным чиновникам, писарям, ездовым, обозникам, музыкантом, и тому подобным, тем, кто в будет тылу во время войны.

Но Военное ведомство буквально возопило, — „Что всех 860 тысяч солдат одеть в ваши бронежилеты и каски? Солдаты как господа будут в перчатках службу нести? Они, что барышни, чтоб коленки себе беречь? Может им ещё зонтики выдать, что дождь не мочил, и голову не напекало“, и так далее в подобном духе. Поддержали их и наши оппоненты, и часть драгомировцев, во главе с самим Михаилом Ивановичем Драгомировым. Он высказался в таком духе, — „Броня на груди и голове русского солдата будет настраивать его оборонительный бой, а не наступательный. И это противоречит уставам и главное духу русской армии!“

И только в середине 1903 года, было принято решение „забронировать“ каждый четвертый батальон и эскадрон в гвардейских полках, и то дело дошло до курьёза… гвардейцы тянули жребий, кому таскать на себе как они говорили железяки. Вытянули себе „тяжёлую“ долю Измайловский, Гренадёрский и Волынский, Лейб-гвардии 3-й стрелковый батальон. У кавалерии, Лейб-гвардии Конный и Лейб-гвардии Кирасирский Её Величества полк, из Гвардейской артиллерии, 2-я бригада пешей артиллерии.

В кадровых пехотных дивизиях броню получали всего две роты! На вопрос, — „Почему не в полку?“, был ответ, — „Дело новое, не проверенное. Проверим в деле. И будем принимать решение“.

Артиллерию вообще отказались обеспечивать защитой, мол, тяжело будет им и лошадям, а при нашем правиле вести огонь чуть ли не прямой наводкой, и с открытых позиций бронежилеты и каски, артиллеристам были бы очень полезны. Но, увы, проблему обеспечения индивидуальной защитой офицеров и солдат могла в то время сдвинуть только война, что и сделала война с Японией. Ведь перед войной сроки обеспечения защитой даже этой небольшой части армии установили в течение трёх лет.

Вот флот оказался более расторопным в решении вопроса о защите экипажей. Новый генерал-адмирал ещё в 1902 году распорядился, чтоб в кратчайшие сроки всех кто будет и может находиться на палубе и наверху во время боя, имели бронежилеты и каски. И как рассказывали, на возражение, что это добавит веса для небезграничного тоннажа, и в таких тяжестях матросы и офицеры обязательно утонут, если окажутся в воде при гибели корабля, на это генерал-адмирал ответил так, — „Зато выживут в бою, если корабль уцелеет, а круглым дуракам умные фразы и прочитанные умные книги не помогут стать умнее, и не добавят ума!“

И испытав на себе действие английских снарядов снаряженных лиддитом, „африканцы“ подняли эту тему после запрета на использование в России для снарядов мелинита, который у британцев назывался лиддитом. У химиков это взрывчатое вещество называется тринитрофенол (пикриновая кислота) C6H2(NO2)3OH, нитропроизводное фенола.

Первоначально мелинит импортировался из Франции. Но в 1895 г. на Охте в Петербурге был построен специальный Мелинитовый завод производительностью до 10 тыс. пудов (163,8 т) в год. В следующем году он начал выдавать продукцию.

21 января 1895 году последовало Высочайшее повеление о введении в крепостной и осадной артиллерии и для 6-дюймовых полевых мортир мелинитовых снарядов. Первые партии 6-дюймовых мелинитовых бомб общим количеством 5699 штук были снаряжены в мелинитовом отделе Охтинских заводов в 1897 году.

На 1898 г. в наряд заводу было дано снаряжение 11-дюймовых бомб. В отличие от 6-дюймовых снарядов, где мелинит под давлением заливался непосредственно в полость снаряда, для 9-дюймовых и 11-дюймовых бомб применялось футлярное заряжание, то есть мелинит заливался в латунный футляр, который затем вставлялся в снаряд.

18 августа 1901 г. во время приемных испытаний партии 11-дюймовых палубобойных бомб на Главном артиллерийском полигоне взорвалась мортира. Дальнейшие испытания 9-дюймовых и 11-дюймовых бомб были немедленно прекращены, мелинит в этих снарядах временно заменен пироксилином, футлярное заряжание в феврале 1902 г. отменено, около 7 тысяч имевшихся футляров хотели распилить, а мелинит из них после очистки направлен на снаряжение 6-дюймовых бомб. Производство мелинита свели к минимуму.

В Военном ведомстве и ГАУ благодаря „африканцам“ родился спор о будущем применения мелинита в снарядах крупного калибра, назначили ещё одну комиссию. К спору присоединился флот, до которого дошли сведения, что японцы будут снаряжать или уже снаряжают свои крупные калибры одной из разновидностей мелинита, шимозой, которая превосходила по бризантности пироксилин, который использовали в фугасных снарядах.

Комиссия установила, что при первых же боевых стрельбах на полных зарядах чугунные снаряды раскалывались сразу же при вылете, у дульного среза, а что еще хуже, в канале ствола. То есть проблема была снарядах, которые ради экономии делали из не закаленного чугуна или стали, а просто чугуна. К этому добавились результаты проведенных стрельб, пироксилиновые снаряды продемонстрировали слабое фугасное действие.

Благодаря активности генерал-адмирала вопрос о мелините и тротиле попал на стол к императору. Но, только летом 1903 года после трагических событий было принято высочайшее решение о срочном исправлении положения со снарядами и использовании мелинита в снарядах от 107 мм включительно в армии и на флоте, а так же о начале опытных работ с тротилом (тринитротолуол).

Опыты с ним в течение 1890-х годов велись во Франции и, особенно в Германии, где он был уже принят на вооружение для снарядов малых калибров в 1902 г. Шли работы по способу снаряжения им снарядов крупных калибров. 27 декабря 1903 г. КПВВ впервые посвятила тротилу специальное заседание, где отметила, что тротил заслуживает большего внимания, прежде всего из-за своей безопасности в сравнении с мелинитом, а поэтому следует закупить его за границей в значительных количествах. Скоро в распоряжение комиссии было доставлено 10 кг тротила, с которым начал работу штабс-капитан А. А. Дзержкович. Начавшаяся война ускорила события. 8 мая 1904 г. КПВВ рассмотрела доклад Дзержковича и постановила купить 4 тысяч кг тротила для опыта снаряжения большого количества снарядов. В августе 4 тонны тротила купили у германской фирмы „Карбонит“, потом ещё были небольшие новые партии и сделаны заказы на изготовление крупных, начались переговоры о покупке лицензии и создания производства тротила в России.

Если проблема пулемётов, тяжелой полевой артиллерии, штыков, громко звучала на страницах журналов, в коридорах и кабинетах министерств и ведомств, ломались копья, дошло даже до нескольких вызовов на дуэль, но их разрешили миром. То тема противопехотных мин осталась в тени, хотя эффект от их использования „африканцы“ оценили высоко, особенно, когда применялись мины заводской выделки „Львами Судана“. Но, мы негласно решили про противопехотные мины пока не поднимать вопрос. Если про пулемёты и снайпинг говорили, что это подлые и неблагородные методы ведения войны, то на мины реакция могла быть ещё более негативной. Поэтому, решили, что когда наступит удобный момент предложить и мины для борьбы с пехотой противника, тем более, что образцы нескольких типов были на руках, техническая документация и сметы для производства были готовы.

И ещё в одном направлении произвели небольшой сдвиг русские „африканцы“ в русской армии… в полевой фортификации!

Бурская война ясно показала, что во времена тяжелой и скорострельной полевой артиллерии, люнеты, флеши, редуты уходят с поля боя в историю, где они так славно послужили на Бородино, в Севастополе. И, что на смену им идут малоприметные глубокие окопы с брустверами, блиндажи, пулемётные точки, ДЗОТы, „лисьи норы“ и другого различного типа укрытия, а также десятки, сотни верст колючей проволоки прикрывающее всё это от внезапной атаки противника. Эти изменения в области полевых укреплений был частично отражены в новом уставе 1903 года. И война с японцами только подтвердила правоту „африканцев“ в этом вопросе.

Пулемёты, бронепоезда, полевая тяжёлая артиллерия, бронепоезда, ТАОН, новая полевая фортификация, мины, все эти военные новшества пришли в военное искусство, не из Европы, которая уже на протяжении многих веков считалась центром и родиной порой революционных изменений в военном деле, а из Африки, которая наоборот слыла как мировое захолустье и родина отсталости.

Вот таким странным образом распорядилась история, и остаётся только благодарить Господа Бога, что русские офицеры и солдаты оказались в Африке в нужном месте и нужное время. И сумели, несмотря на потери приобрести бесценный опыт современной войны, с одной из лучших армий мира, и вышли в этом противостоянии победителями, приумножив славу русского оружия, и вернув заодно долг британцам».

После ликвидации Ленина и Мартова в Пскове в апреле 1900 года, я стал подумывать, а может зря решил многих под нож? Люди то какие!

Иосиф Виссарионович Джугашвили, Феликс Эдмундович Дзержинский, Евно Азёф, Каменев, Николай Бухарин, Вячеслав Михайлович Молотов, хотя Молотов это псевдоним, князь Александр Кропоткин, Георгий Плеханов, Александр Парвус, Борис Савинков, Александра Коллонтай, А.Ф. Керенский, В.М. Чернов, Григорий Распутин, Георгий Гапон, А. Гучков, Н. Милюков, М.И. Калинин, Николай Бауман, Тер-Петросян, Михаил Фрунзе, Адольф Гитлер, Рудольф Гесс, Герман Геринг, Йозеф Геббельс, Бенито Муссолини, Савва Морозов, братья Пилсудские!!! Талант на таланте! Даже, гении есть!

И я решил, что такой громадный человеческий ресурс должен работать во благо Судана и России. Просто так уничтожать таких людей и не попытся, обратить их возможности в русло позитивной деятельности, было бы очень, очень неправильно. Если что, убрать их возможность сохраняется, тем более, что многие из них должны были попасть ко мне в Судан. Кого сумеет пустить в ход Артамонов и его люди для своих дел, в «Руспромтех» пристроить работать в России и здесь у меня. Но, не всех. И вот, что из этого получилось.

Бени́то Ами́лькаре Андре́а Муссоли́ни в начале 1903 году нашли в Швейцарии, в этом заповеднике, рассаднике, инкубаторе революционеров всех мастей, направлений и наций. Он там прятался от призыва в армию, и по сути бомжевал. К этому времени он получил диплом преподавателя младших классов, владел неплохо французским, в Лозанне посещал лекции Вильфредо Парето, создателя теории элит, и познакомился с ним лично, а так же со многими социалистами, анархистами, марксистами, в, том числе и с Анжеликой Балабановой. Она занималась пропагандистской и лекторской работой среди итальянских рабочих-эмигрантов в Швейцарии, а также в других странах.

Муссолини люди Артамонова своими действиями быстро довели до полной нищеты и скотского состояния. Ограбили его, слегка избив, забрали документы, и пустили слух, среди итальянцев, работающих в Швейцарии что, видели Бенито в окружении людей, о которых ходят разговоры, что они педерасты. После этого ему многие соотечественники объявили бойкот.

И после всего этого сделали предложение, упомянув про его тягу к знаниям и умение общаться с людьми, расписав его прочие таланты, поработать в России корреспондентом для нескольких итальянской газеты ниже среднего уровня, и одновременно для российской, а так же учителем итальянского для ряда лиц. Для первой он будет писать о России, для второй об Италии. И ему намекнули, что скоро его выдадут Италии, где он получит срок и службу в армии, от которой и скрывался, да и репутация теперь у него не очень для патриархальной Италии. Взамен всего этого ему предлагали не пыльную, интересную, в его вкусе работу, и вполне сносно оплачиваемую, и из России его точно не выдадут на родину. И Бенито Муссолини согласился, и уехал в Россию. И вскоре в Италии в газетах стали появляться заметки о России, и, оказывается, о многововековых исторических связях между ними. С началом русско-японской войны пошли репортажи Муссолини из действующей армии, с благожелательном тоне для России. А, что и то дело! Уже или потом познакомят Бенито «случайно» с какой — нибудь паночкой, евреечкой или гарной дивчиной по забористее, и возьмёт она «пикколо дуче» в оборот, и пусть пиццерии в России открывает, а-ха-ха! Глядишь и новых итальянских военных кладбищ в России не появиться. А даже если вернётся в Италию и займётся политикой, «русский след» будет использован его оппонентами, а я думаю что Бенито, в России помогут хорошо наследить.

Менее счастливо сложилась судьба Юзефа Пилсудского, крайне буйного и таланливо-активного русофоба. Весь в отца пошёл, который во время Польского восстания 1863 года был комиссаром Национального правительства («Жонд народовы») в Ковенском уезде.

В 1885 году Юзеф сдал экзамены за курс гимназии и поступил учиться на медицинский факультет Харьковского университета. Уже в первом зимнем семестре был подвергнут аресту сроком на два дня, затем в 1886 году за участие в несанкционированной студенческой демонстрации по случаю 25-й годовщины отмены крепостного права в России был подвергнут наказанию в виде шести дней карцера и предупреждён о немедленном отчислении в случае новой провинности.

Но, это было только начало. 22 марта 1887 года был арестован за причастность к заговору, направленному на убийство императора Александра III, которая заключалась в оказании услуг проводника по Вильно для одного из заговорщиков, пытавшегося найти яд, необходимый для реализации плана.

Несмотря на то, что в итоге Юзеф Пилсудский получил в деле статус свидетеля, 1 мая 1887 года он был приговорён к 5 годам ссылки в Восточную Сибирь. Весной 1892 года ссылка Пилсудского закончилась, но деятельность Юзефа не только не остановила, наоборот, он резко активизировался. По возвращении из Сибири, Пилсудский вступил в создававшуюся Польскую социалистическую партию (ППС). В феврале 1894 года на II съезде ППС, состоявшемся в Варшаве, Пилсудский был избран представителем Литовской секции в Рабочем Центральном Комитете ППС и стал главным редактором газеты «Robotnik» («Рабочий»). Будучи одним из лидеров ППС, считал, что доктринальные вопросы имеют второстепенное значение и что социалистическая идеология должна быть объединена с националистической, поскольку именно такая комбинация даёт наибольший шанс на достижение польской независимости.

В ночь с 21 на 22 февраля 1900 года, за нелегально издание газеты, Пилсудский был вновь арестован. В Варшавской крепости, Пилсудский симулировал душевную болезнь и был переведён в петербургскую лечебницу для душевнобольных. Сумел в мае 1901 года организовать побег, принесший ему признание членов ППС. После побега направился в Киев, в ноябре 1901 года прибыл в Лондон, где пробыл до апреля 1902 года, в конце апреля Пилсудский возвращается в Россию.

Прочитав это и другие сведения, Артамонов и Максимов наверняка, спросили себя и друг друга, — «И зачем он такой красивый нужен. Ещё и в России?»

В июне 1902 года Юзеф Пилсудский не был избран в расширенный состав ЦРК ППС, поскольку в мае трагически погиб в стычке с подворотной шпаной от поножовщины.

Его старший брат Бронислав Пилсудский активный участник заговора против Александра Третьего и организации «Народной воли», как и Александр Ульянов) был приговорён к повешению. При утверждении приговора царь заменил для Бронислава смертную казнь 15 годами каторги на Сахалине. Там он, можно сказать, исправился, и ударился в науку, облазил Сахалин, ставил там метеорологические станции. В марте 1899 года Пилсудский с разрешения властей прибыл во Владивосток, где работал в музее Общества изучения Амурского края по 1901 год, до конца срока ссылки.

В 1902–1905 годах по поручению Академии наук на Сахалине занимался изучением айнов, нивхов, ороков — среди прочего производил уникальные записи на восковых валиках песен и речи айнов, составил словари (свыше 10 тысяч слов айнского языка, 6 тысяч нивхского языка), запечатлел на фотографиях типы аборигенов. В 1903 году Б. Пилсудский был награждён малой серебряной медалью Русского Географического общества «за труды на пользу науке» и при поддержке общества совершает поездку на остров, но уже после войны с Японией, и продолжает заниматься наукой. Как говориться совсем другой человек, после каторги и ссылки.

Другой представитель польского народа, Феликс Эдмундович Дзержинский в июне 1902 года по пути к месту поселения в июне 1902 в Верхоленска упал с лодки и утонул. Он же ведь железный был, а-ха-ха! Вот так и рождаются анекдоты, — «Ленин спрашивает, — Товарищи, а где Феликс Эдмундович! А ему Троцкий отвечает, — Так он утонул, Владимир Ильич. — Как утонул!? Он ведь отлично умел плавать! Троцкий и говорит, — Ну, и что, он ведь Железный!» М-да, юмор, хоть и чёрный. Может на досуге, мне начать сочинять анекдоты или на пенсии, если доживу.

В иностранных газетах за июнь 1902 года, был номер «Нью-Йорк Геральд» в парижской версии, что было необычно, и в нём я прочитал заметку, которая мне скажем прямо грела душу, — «12 июня на окраине Нью-Йорка, был, найден труп неизвестного мужчины. В ходе следствия полицией было установлено, что это Джейкоб Генри Шифф, один из руководителей и владельцев банкирского дома „Кун, Лееб и Ко“. Как сообщают достоверные источники, на теле были следы пыток и найдена столь редкая для Нью-Йорка символика Ку-Клус-Клана. Но власти не подтверждают этих сведений. Есть версия, что Джейкоб Шифф был похищен с целью вымогания денег. Следствие продолжается». И дальше шла пространная статья о росте расизма, антисемитизма в свободном городе Нью-Йорке, который является широкими воротами для всех желающих попасть в свободный мир Америки. Что ж будет надеяться, что теперь денег японцам и революционерам из Америки придёт меньше, а займы России получить будет проще.

В 1902 году 2 апреля был убит министр внутренних дел Российской империи Д.С. Сипягин. Вскоре после этого вышла в «Революционной России», газеты эсеров, статьи «Террористический элемент в нашей программе», в которой её автор Виктор Михайлович Чернов обосновывал тактику индивидуального террора. Через некоторое время он бесследно исчез. После этого постепенно многие видные деятели эсеров, в том числе, такие как Николай Русанов, Илья Рубанович стали отходит от революционных дел, в основном ссылались на здоровье.

Рубанович вновь вернулся с головой в науку, а Марк Андреевич Натансон, который, когда-то учился в Медико-хирургической академии и Земледельческом институте, и в ссылке был бухгалтером судоверфи в поселке Листвяничное на Байкале, стоически принял предложение поработать пять лет по контракту в Судане по его выбору. Он выбрал ставшему ему столь близким профиль бухгалтера, и впоследствии внёс немалый вклад в развитие экономики Судана своей честностью и скрупулезностью. Его сокружковец по «чайковцам» сам Николай Васильевич Чайковский, в октябре 1902 года погиб в ставшим таким для него родным Лондоне, несчастный случай, он был сбит на мосту кэбом, упал в Темзу и утонул.

В первых числах декабря того же года, в некоторых газетах Лондона и почти во всех крупных и средних газетах в России вышли номера с заголовками, — «В Лондоне бесследно пропал русский князь Кропоткин!» Титана мирового анархизма и хорошего учёного географа, искали, но не нашли. Скотланд-ярд выдвинул версию, что его ограбили, убили, или убили и ограбили и избавились от тела. Лондон город большой и бывает смертельно опасным, даже для таких людей отважных людей как князь Пётр Алексеевич Кропоткин. До своего юбилея в шесть десятков лет, он не дожил несколько дней.

Не обделили вниманием ещё одного ветерана русского революционного движения, «бабушку русской революции» Екатерину Константиновну Брешко-Брешковскую, тоже из «чайковцев». А «бабушка» имела не слабый послужной список, аресты, несколько ходок, причём на каторгу, побеги, ссылки. Вот какую справку о ней я получил из России, «Вернулась из ссылки в 1896 году, попав под амнистию по случаю коронации Николая II, осела в Минске у младшего брата. „Бабушка“ была сторонницей политического и аграрного террора, считая их одними из наиболее эффективных методов борьбы. В 1901 году оказывала активную поддержку Г. А. Гершуни в создании Боевой организации ПСР (Партии социал-революционеров). Будучи её руководителем Брешко-Брешковская не совершила ни одного теракта, но стала их вдохновительницей считая что „для достижения благих целей любые средства хороши“. Встречалась в 1902 году в Вологде с будущим видными эсерами-террористами как Б. В. Савинков, И. П. Каляев, Е. С. Созонов». После этой встречи никто её больше не видел. То есть понятно, пусть эта старая фанатичная сука теперь чёртей в аду к террору призывает. «Хотя кто бы говорил об этом», — подумал я про себя, прочитав про Брешко-Брешковскую.

Николай Эрнестович Бауман остался верен себе. Он и без Ленина был в этой реальности гиперактивен, занимался борьбой за всё хорошее как говориться с душой. Но, в августе 1902 года в Москве во временя побега из Лукьяновской тюрьмы в Киеве, был взят людьми Артамонова — Максимова — Зубатова под белы ручки, и отправлен ко мне в Судан работать по своей специальности, 1891–1895 годах был студентом Казанского ветеринарного института, и имел диплом врача-ветеринара.

По дороге к своему новому месту работы, бежать он и не пытался, его сопровождали бывшие унтера и офицеры, из конвойной стражи в отставке подобранные для таких дел фондом «Соратник». С ним заключили контракт на пять лет на вполне приличных условиях, и отправили работать на одну из моих ферм… через полгода оттуда этот сукин сын сбежал.

Его нашли пастухи через три недели, у железной дороге на Суакин. Гиены и прочие голодные обитатели пустыни, уже готовились отправить Николая Эрнестовича Баумана, пламенного российского революционера к себе в желудки, но он сидел и отмахивался от них палкой из последних сил. Воистину, из таких людей гвозди делать!!! Его вернули, подлечили, отправили вообще в глушь, и за нарушение условий контракта он получил добавку к сроку два года и сокращение жалования на треть. Даже, выгодно получилось с ним, работать будет дольше, а получать меньше, ха-ха! Всё не быть «Бауманке» таковой, дай Бог останется Императорским Московским техническим училищем, со временем станет университетом и кузницей отличных технарей, как и в той реальности для России.

Макси́м Макси́мович Литви́нов, урождённый Меер-Генох Моисеевич Валлах вместе с Бауманом удачно бежал из Лукьяновской тюрьмы в Киеве… в Судан. А-ха-ха!!! НЕ будущий нарком иностранных дел, был можно сказать специалистом широко профиля.

Закончив в 1893 году учёбу в Белостокском реальном училище, поступил вольноопределяющимся в армию, служил пять лет в Баку в составе 17-го Кавказского пехотного полка. После демобилизации в 1898 году работал бухгалтером в городе Клинцы, затем управляющим на сахарном заводе в Киеве, наладил подпольную типографию, в которой печатал революционные брошюры и листовки. Такие люди нам в Судане нужны! В армию он не захотел, поэтому стал сначала управляющим моего сельхоз предприятия, которое пыталось заняться производством сахара на основе сахарного тростника, как раз по профилю. Его земляки в Судане получили от Службы Безопасности Судана, категорическую просьбу осчастливить своего единокровника через создание нормальной еврейской семьи. А то Макси́му Макси́мовичу 28 лет, а он всё ещё не счастлив браке, прям таки как последний поц какой-то. МИД я ему конечно не доверю, но свои таланты он сможет проявить и у меня в Судане.

Другого советского мидовца, Гео́ргия (Ю́рия) Васи́льевича Чиче́рина, взяли за жабры на теме гомосятины, которой он увлекался со своим другом молодости Михаилом Кузьминым, плюс к этому ещё уже основательное погружение в революцию. Может потомственный работник МИДа, тем более его архива, оставаться таковым с таким прошлым и настоящим!? Конечно… может, и даже должен, но работая теперь, на другую организацию.

Отец-основатель русского марксизма Георгий Валентинович Плеханов, в один сентябрьских деньков 1902 года, на прогулке, очень сильно упал, да так, что сломал правую руку и левую ногу, ушиб головы и каким — то образом потерял первую фалангу мизинца на правой же руке. Несколько часов он лежал без помощи, и если б не случайно оказавшиеся рядом эмигранты из России, которые оказали ему помощь, и доставили пострадавшего соотечественника в больницу, то наверно бы погиб. И как о рассказывал близким, они сказали ему на прощание, — «Что мы всегда готовы помочь такому человеку, и в случае необходимости обязательно его найдут, что вновь оказаться в нужном месте в нужное время». После этого происшествия Плеханов, быстро отошёл от дел революционных ушёл в науку, философия, экономика, статистика, социология, если и занимался марксизмом только очень легальным. Г.В. Плеханов стал востребованным экспертом в этих областях и часто работал по заказу правительства и крупных компаний из России и Судана.

Павлу Борисовичу Аксельроду той же осенью очень внятно, вплоть до наложения гипса, швов и посещения дантиста-протезиста, «местные хулиганы», посоветовали, как можно больше заниматься и дальше своим успешно развивающимся предприятием «Аксельрод-кефиром». Тоже мне революционер — капиталист в одном лице, как говориться явный Аксельрод. И как можно меньше революцией и всякими газетами тем более. И даже предложили варианты расширения дела в России и заграницей. В местную полицию заявления он не подавал.

Засулич Веру Ивановну, эту к сожалению не сожжённую Жанну д'Арк русской революции в Мюнхене так и не нашли, после её исчезновения. Хотя исчезать и появляться вновь было частью её бурной жизни, но не в этот раз. Власти объявили её без вести пропавшей. Так же как и Льва Григорьевича Дейча, который удачно бежал с поселения из Благовещенска в 1901 году через Владивосток в Мюнхен, который оказался для него теперь не удачным выбором. Но, как говориться се ля ви.

Как потом мне рассказывал Максимов в «стиратели» подбирали людей имевших счёты с революционерами, и подходившие под заявленные требования по своими качествам людей, одним из них стал мой «протеже» так сказать, Григорий Иванович Котовский. Вот ему такие дела точно по душе. Да и талант у него к ним несомненный.

Историк русского революционного движения Владимир Львович Бурцев в своём журнале «Былое», неожиданно для этого самого движения перед самым новым 1903 годом, призвал отказаться от террора, и направил свой талант историка и публициста на изучение отношения Карла Маркса к России и среди революционеров Европы, а там было далеко не всё так радужно для их сторонников и фанатов из России. За что был подвергнут обструкции со стороны крайних и умеренных русских левых, эсеры и социал-демократы объявили его предателем.

Читая об этих события в газетах и информационных справках о делах в России и мире, мне становилось ясно пошла вторая волна чисток. Наносился удар по эсерам и социал-демократам прежде всего по идеологам и символам революционной борьбы. То есть «Огонь по штабам!», что ж классика жанра. Не было только среди имён эсеров, Азёфа, Савинкова, Гоца-Поца и Гершуни. Значит, их берегут для чего большого и важного, очень хотелось бы, что именно для этого, точнее для этих. Про Коллонтай тоже была тишина.

И видна была тенденция, что тех революционеров у кого яйца покрепче, и посему он был опасен уже сейчас и потом, их убирали, тех, у кого в штанах пожиже, ломали и запугивали и, судя по Аксельроду и Плеханову весьма жестко, кого переманивали на свою сторону разными заманухами, угрозами и шантажом. Скорее всего, психологические портреты деятелей им создавал великий иезуит охранного отделения Сергей Васильевич Зубатов или его люди.

Так дуралей Савва Морозов вложился в создание Аэродинамического института и стал компаньоном «Руспромтеха и К», А.Ф. Керенский начал делать карьеру в юридическом отделе корпорации, Александр Гучков со своим братом Федором стали штатскими «африканцами», и чувствовалось, что он больше консервировался, чем либералил. И в плену у англичан не был, а там, в реале с ним 100 % бриты поработали. В ходе дискуссий «африканцев» с драгомировцами, Гучков своих оппонентов сам дважды вызывал на дуэль и раз был вызван, но их разрешили миром, горячий «африканский» парень! А вообще Александр Иванович Гучков оказался ФИГУРОЙ! Я то знал о нём как об участнике войны с бурами, лидере октябристов, оппозиционере и организатора свержения Романовых, а вот чем он занимался ДО бурской войны не знал. А было на, что посмотреть!

В 1895 вместе с братом Фёдором совершил путешествие по населённым армянами территориям Османской империи, в которых тогда проходили антиармянские выступления. Собрал материалы, которые затем были использованы при составлении сборника о положении армян в Турции. Затем он предпринял рискованное путешествие в Тибет и стал первым русским небуддистом, принятым далай-ламой, сохранившим православнyю веру, оставшимся в живых и вернувшимся в Россию. В 1898 году уехал на Дальний Восток, где поступил на службу казачьим офицером охраны на строительстве Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). В 1899 году вызвал на дуэль инженера, работавшего на строительстве КВЖД. После отказа последнего принять вызов ударил его по лицу, за это был уволен распоряжением С. Ю. Витте за оскорбление действием инженера (но ещё до увольнения сам подал в отставку). После этого совершил вместе с братом Фёдором рискованное путешествие верхом на лошадях по населённым воинственными кочевниками территориям через Китай, Монголию и Среднюю Азию в европейскую Россию. Ещё и герой войны с англичанами, ведь он участвовал в рукопашной при африканском Ганновере, так, что на его счёту думаю, пару британских душ есть. Про него книги писать можно и фильмы снимать! Но, и это было ещё не всё!

Александр Гучков с 1893 — член Московской городской управы. При его участии было завершено строительство мытищинского водопровода и проведена первая очередь канализации. В 1896–1897 — товарищ московского городского головы. С 1897 — гласный Московской городской думы, был членом железнодорожной, водопроводной и канализационной комиссий, а также комиссий о газовом освещении, о страховании наёмного труда, по разработке вопроса о призрении беспризорных и бесприютных детей.

С 1901 года стал директором Московского учётного банка. Являлся членом наблюдательного комитета страхового общества «Россия». Помимо того, что за ним стояли капиталы всего клана Гучковых-Боткиных-Третьяковых, а это влияние в экономике и политике и десятки, если не сотни миллионов рублей!!! Охренеть!!! Лично Гучков был очень богатым человеком, только находившееся в России состояние его составляло многие сотни тысяч рублей золотом, а были деньги и заграницей.

Я, узнав всё это, сначала медленно превратился в фаллос, потом обратно в себя, и решил, что Александр Гучков должен стать союзником, если не получиться то его не должно стать, о чём и сообщил посвященным африканцам-суданцам. Но, они и без меня встали на Гучкова и Гучковых вообще в стойку ещё во время войны с бурами. Поэтому его аккуратно привлекали в компаньоны «Руспромтеха и К» и он им стал, имел долю акций и был членом правления «Русского банка развития», помог в Москве с открытием новых предприятий и работе фонда «Благовест» в первопрестольной, при его содействии и поддержке основано в составе фонда «Соратник» общество «Добровольцы России» в 1902 году.

А.Парвуса и П.Н. Милюкова оставили надо понимать как наживку, первый притягивал к себе радикальных социалистов и радикалов вообще, имел выходы на европейских марксистов, второй либералов и прочих оппозиционеров центристского толка, ох, лучше бы Павел Николаевич историей больше занимался! Судя по настрою моих «африканцев» его и просто грохнуть могут, хотя если и уберут его, сам виноват в этом будет. Историк влез в неприятную историю, а ведь был учеником В. О. Ключевского, а про невыученные уроки истории забыл наверное.

По малолетками типа Бухарина, Махно, Гитлера и других была собрана информация как говориться к размышлению, что и где они сейчас, и как поступать с ними дальше. Одно было понятно, стать теми, кем они стали в той реальности, они не должны были. И, что было хорошо, что в их варианте можно было обойтись без специалистов типа Григория Котовского.

За молодого Михаила Фрунзе взялись плотно. Его нашли в Верном в гимназии, он был активный отличник, активный в том плане, что страдало поведение. Отца он потерял в 12 лет, и его мать растила и воспитывала его и ещё старшего сына и трёх дочерей, младших сестёр Михаила. Поэтому предложение, о том, чтоб Михаил продолжил обучение в Москве за счёт фондов «Благовест» и «Соратник» с гарантированным поступлением в ВУЗ и не только России восприняла очень положительно. Новый учебный год Михаил Фрунзе начинал уже в Москве в одном из училищ «Руспромтеха». Далее его планировали отправить учиться по специальности так сказать, в военное училище или зарубежный ВУЗ, подальше от пропитанных революцией университетов России, парень он гиперактивный есть шанс его и не удержать под контролем.

А вот в разрешении этого вопроса без людей-скальпелей было всё таки не обойтись, и вопрос это украинский, точнее правильнее сказать будущий бандеровский.

Михаи́л Серге́евич Груше́вский, уже к этому времени уже начал издавать свою «Украину- Русь», где главной мыслью было, что Украина НЕ Россия. В 1894 году во Львовском университете то есть в Австро-Венгрии была открыта кафедра всеобщей истории со специальным обзором истории восточной Европы, которую и занял Грушевский. Постепенно Грушевский становится руководителем всей научно-культурной жизни Галиции: с 1895 года работает редактором «Записок Научного общества имени Шевченко», а в 1897 году избран председателем этого общества, это общество как выяснилось получало официальное ежегодное финансирование от сейма и министерства народного просвещения Австро-Венгрии 5500 гульденов и шли средства за счёт пожертвований с Большой Украины, то есть из России. Принял на работу в общество лидеров национального движения Галиции — Франко и Павлика, общество поддерживало молодых ученых, имело свои печатные издания. В 1899 году Грушевский активно участвовал в создании Украинской национально-демократической партии в Галиции. То есть легально собирал в кучку будущих идеологов и практиков украинского национализма, основой которого является русофобство. И жил этот деятель явно не на жалование преподавателя ВУЗа, хотя они получали не так уж и мало по тем времена.

В общем надо было эту австрийско-бандеровскую лавочку прикрывать, и как можно быстрее.

Михаила Грушевского, Ивана Франко, С.Павлика и других деятелей украинства второго уровня, начали в ряде польских газет критиковать за мифотворчество в истории и раздувания огня украинского национализма, издания, где было сильно влияние евреев пошли в атаку на Ивана Франко открыто обвиняя его в антисемитизме, поляки вновь вспомнили ему исследование о психологии творчества Адама Мицкевича, по случаю его юбилея: «Der Dichter des Verraths» «Поэт измены» (в венском журнале «Zeit») По касательной проходили в журналах и газетах слухи и связях Грушевского и «Научного общество им. Т. Г. Шевченко» с австрийской разведкой, несколько раз его громко назвали австрийским засланным казачком. Обстановка накалялась, и разрешилась в сентябре 1902 года, убийством в Львове, точнее Лемберге тогда, М.Грушевского и И.Франко с разбегом две недели.

Историк и ещё несколько деятелей и работников общества были застрелены двумя молодыми поляками прямо в здании, те кто остался жив в этой бойни свидетельствовали, что стреляя они кричали — «Zapomnieli bydło, kto ci panie!!!», писатель был лишён жизни тоже юношей с револьвером, и как писала львовская пресса, явно семитского происхождения. После это пошёл слух, что это дело рук Бунда. На меня от всего это явно повеяло зубастой-клыкастой зубатовщиной, и это дуновение ветра перемен меня, прямо, скажем радовало.

Про Симона Петлюру было не слышно, вероятно он как в других случаях, должен был в будущем стать центром притяжения для рекрутов украинского национализма, после ликвидации ряда его нынешних идейных лидеров.

Про тех о ком красные былинники вели свой сказ тоже нашли, Климент Ефремович Ворошилов с 1896 года работал на Юрьевском металлургическом заводе, Донецко-Юрьевского металлургического общества, которое было основано в 1895 году Алексеем Кирилловичем Алчевским. Поэтому он как подающий большие надежды работник был срочно отправлен на курсы повышения квалификации и отправлен работать по контракту на предприятия Алчевского в Судан ещё в 1901 году. Про его военные таланты спорно конечно рассуждать, но как организатор и управленец вполне может быть выше среднего, особенно если уровень образования повысить.

Мужчину с большими усами не искали, он сам нашёлся… Семён Михайлович Будённый был призван в русскую императорскую армию в 1903 году. Если останется живым после русско-японской в новой реальности, то наверно учиться ему в военном училище, уж на хорошего командарма он точно потянет.

Про красных маршалов Жукова, Рокоссовского, Тухачевского, Шапошникова, знал только, что они взяты под крыло «Благовеста» и «Соратника». В отличие от других я знал их имена и отчества, и примерно, где найти. Г.К.Жукова в районе Малоярославца, за который в Отечественную войну 1812 года, шли жестокие бои, и именно там Кутузов заставил идти Наполеона обратно по им же разорённым Смоленским дорогам. Рокоссовского понятно, что вероятней всего найти в Польше. Помнил, что Конев Иван Степанович, а Баграмян Иван Христофорович (спасибо Колумбу и капитану Врунгелю), но Баграмяна скорее всего найдут быстрее, чем Конева, Коневых больше в России, чем Баграмянов. А ведь ещё были, Егоров, Блюхер, Тимошенко, Василевский, Говоров, Мерецков, Ватутин, Чуйков, Еременко, Соколовский, Рыбалко, Катуков но, увы, только фамилии, о Малиновском помнил, что он Родион. Хотя одного я помнил точно, Сергей Сергеевич Камнев, военноначальник Гражданской со стороны красных, хотя из «бывших», запомнил его за усы а-ля Буденный, и Сергея Сергеевича Паратова, ха-ха. Кстати тоже тип с пышными усами. Вот такой ассоциативный ряд!

Помнил я, ещё об одном очень перспективном кадре, а именно о Лавре Георгиевиче Корнилове, но, здесь в особой опеке не нуждался, он проявлял себя и без особых протекций. Но, как говориться на карандаш его взяли. А пока он был занят делом. Тибет. Страна тайн. Есть там Шамбала или нет, не известно, хотя искали её и русские и большевик и нацики, Елена Блаватская ещё в 80-е годы 19 века, пудрила мозги этой тибетской хёрней, всякой феерично-эзотеричным муйней, разным дурикам. Но, то, что Тибет всё больше становился предметом геополитических устремлений России и Британии в Большой игре становилось яснее ясного. Н.М.Пржевальский не зря ходил туда не один раз, но не дошёл. Бриты отреагировали быстро в ответ на это, вскоре возник пограничный конфликт между Сиккимом и Тибетом. В 1888 г. в Сикким были введены британские войска, которые вытеснили тибетцев в долину Чэмби. Английские войска заняли находящийся на сиккимо-тибетской границе город Гангток. Состоявшееся вскоре после этого, в 1890 г., соглашение с Китаем об установлении английского протектората над Сиккимом, а также заключенный в Дарджилинге в 1893 г. англо-китайский договор о торговле с Тибетом не удовлетворили англичан. Но, тибетцы забили на бритов и игнорили их претензии о не соблюдении договора, а китайцы говорили, что не могут повлиять на своих как бы подданных. В 1901 г. лорд Керзон попытался вступить в переговоры с Далай-ламой, но получил свое письмо обратно нераспечатанным. Об этих делах мне дали справку из России.

В самой России был человек, который продвигал идею дальнейшей экспансии России в Азию, вплоть до присоединения к ней Монголии, Тибета и части Китая. Его я знал, так сказать хорошо, писал на эту тему работу в ВУЗе, Пётр Бадмаев, бурят, крестник самого Александра 3-го. Даже вроде ездил сам в Тибет, и задвигал после этого мысль, что Россия и Тибет духовная родня, а русский царь перевоплощение, чуть не самого Чингис-хана! Вообщем весьма мутный тип, типа тибетский врач, целитель, гомеопат, чистильщик чакр и прочая восточная муть, был понятно вхож в высшие этажи власти, дружбан был Распутина. И один из создателей русско-японской войны, она же была рождена идеей «великой азиатской политикой», а Пётр Бадмаев её и продвигал в умы элиты империи. Так, вот на монгольско-тибетские дела он просил у крестного… 3 миллиона рублей!!! Для начала! Понятно император отказал, а Ники повёлся на великие дела в Азии, решил след в истории оставить.

Вообщем движение в сторону Тибета в России в 90-е годы 19-го века и начале 20- го были активные, был в Тибете в окружение далай-ламы там русский агент вроде Авган Доржиев, что Доржиев точно, ездил Тибет- Питер. В реале то, бриты с началом войны с Японией вошли в Тибет большим военным отрядом, командовал ими брит с фамилией на Янг — хрен дальше выговоришь. Теперь на фоне поражений бритов дело пошло намного быстрее в русско-тибетских отношениях, русские стали быстрее ловить мышей.

Весной 1901 г. Доржиев как посланец ламы вновь появляется в России в составе целой миссии, имея при себе специальные документы — полномочия послам, письма царю, подарки и др. После многочисленных встреч и бесед с видными государственными чиновниками 23 июня 1901 г. тибетские гости были торжественно представлены императору и императрице. В послании Далай-ламы, в частности, говорилось, что «тибетскому государству наносили войну и приносили много вреда иноземцы англичане», поэтому, «сохраняя верноподданнические отношения к Богдыхану и не имея симпатий и поклонностей к враждебным англичанам», он направил специальных послов, «с тем чтобы надлежащим образом установить стезю, по которой русские и тибетцы, соединившись в мире, пришли бы в доброе согласие».

В ответном послании Николай II выразил надежду, что «при дружественном и вполне благосклонном расположении России никакая опасность не будет угрожать Тибету в дальнейшей судьбе его». Вообщем по смыслу всё было понятно, крыша мира просит, чтоб её крышевала от Британии и Китая, — Россия.

Поэтому весной 1902 года из Кяхты через Ургу вышёл в Тибет прямо в Лхасу торгово-паломнический караван бурятов-ламаистов, вместе с котором двигалась русская экспедиция во главе с подвижником Н.М. Пржевальского, Пётром Кузьми́чом Козло́вым.

А из Верного, через Урумчи, Турфан, Хами в тоже время и тоже в Лхасу выдвинулся ещё один такой же караван, только из паломников-калмыков. Наверно, про этих паломников можно было бы сказать строками «нашего всего», А. С.Пушкина, — Все красавцы удалые, Великаны молодые, Все равны, как на подбор, С ними дядька, Лавр Георгиевич Корнилов, — ха — ха!

Он как раз вписывается в их типаж своей азиатской мордой лица. Тем более есть версии, что мать у него была казашка, а по другой мать русская, отец калмык, да и языки наверно знал.

Как следствия всего этого действа, английские газеты в конце 1902 года начале 1903, завопили о русском вторжении в Тибет тысячами своих азиатов. Тысячи не тысячи, но двести двадцать два, ха-ха, бурято-калмыцких паломника-богатыря, «на солнце золотом горя» далай-лама наверно, получил в усиление своей армии, а она у него была, как это не странно для буддиста. И сколько ещё по пути эти паломники набрали желающих трудно сказать, как и о том, чего и сколько они навезли в своих караванах, и в последующих на Тибет, эти нерусские, но верные солдаты Российской империи, жаждущие увидеть материальное воплощение сострадания на этой грешной земле.

В июне 1903 года дипломатическая миссия во главе с британским офицером, полковником вроде Янг-хрен выговоришь дальше фамилию, пытались выдавить из Лхасы уступки, в том, числе и отправку домой загостившихся по их мнению паломников из России. Но, тибетцы с буддийским спокойствием пудрили мозги бритам, и те ушли с Тибета пока не с чем.

Как то мне пришла в голову мысль, о том, что Эфиопия рядом, Менелик мне почти кореш, значит я могу стать маститым… пушкиноведом!!! После этого я про предков Пушкина, на полном серьёзе запросил все сведения из России, и, получив их, попросил своего подельника и союзника негуса Менелика, провести поиски родни величайшего русского поэта у себя в Эфиопии. В ответном письме он обещал помочь мне и России в этом благом деле, указав в нем, что поистине пути господни неисповедимы, — правитель исламской страны, просит христианского государя помощи, чтоб сделать приятное для другой великой христианской державы. И, что Эфиопия, Россия и Судан это сила способная противостоять врагам сейчас и потом, уверения в дружбе, а так же задавал вопрос, нельзя ли рассмотреть вопрос о улучшении условий для пограничной торговли. Вот же хитромудрый царь Абиссинии!

Я честно говоря слегка напрягся после этих строк, то есть типа я, Халифа, на вторых ролях в сравнении с христианами!? Я? Который здесь перекроил историю, в том, числе и долбанной Эфиопии, при чём в сторону улучшения. Даже где-то внутри меня шевельнулся подобной мыслью и уже глубоко спящий Абдаллах. Но, после того, как ещё раз прокрутил эту мысль в голове, я начал долго и от души смеяться. Знал, бы Менелик, с кем он на самом деле имеет дело и читает его подёб…ки! Мой глава МИДа, секретари, смотрели на меня в этот момент, выпучив глаза, таким они меня видели крайне редко, точнее вообще никогда не видели. Письмо Менелика, как говориться сделало мне день, я несколько раз видел удивлённые взгляды своих людей, когда они замечали на моём лице улыбку или усмешку в этот день. Но, ответ дали хитроделанному Менелику вежливо холодный, в том, смысле, что намёк был понят, и выражали надежду, что это была дружеская шутка, но лучше так впердь не шутить.

Ещё один из весьма нужных в будущем русских военных «усачей» в марте 1902 года, абсолютно официально появился в Судане, в статусе военного атташе Российской империи. Это бы русский ответ на заключение англо-японский союз в январе того же года, Британия вышла из столь дорого обошедшейся ей в этой реальности «блестящей изоляции».

Франция как и в реальности вяло реагировала на просьбы России дать совместный внятный ответ на явно антирусский союз на Дальнем Востоке, получилась только совместная декларация о предотвращении роста военно-политической напряженности и прочие бла-бла. Париж явно не хотел лезть в англо-русские игры, на поле Большой игры, которые после заключения союза с Японией запахли войной. Англия союзы просто так не заключает, тем более с азиатами, это французы на себе испытали в Крымской войне.

По этим и не только причинам 8 марта 1902 года полковник Николай Николаевич Юденич, сошёл с борта парохода Доброфлота на гостеприимную для русских землю Судана.

Сокрушитель турок в Первую мировую и угроза для красного Петрограда в той истории, на 1902 год имел уже солидный послужной список. В 1887 году окончил Академию Генерального штаба по 1-му разряду и был переименован в штабс-капитаны Генерального штаба. С ноября 1887 года — старший адъютант штаба 14-го армейского корпуса. Цензовое командование ротой отбывал в лейб-гвардии Литовском полку. С января 1892 — старший адъютант штаба Туркестанского военного округа. В 1894 году участник Памирской экспедиции генерала Ионова, где русские вправили мозги китайцам и афганцам, напрямую и опосредовано и бритам тоже. Юденич был там, в качестве начальника отдельного отряда и начштаба Памирского отряда, то есть был он из последних «туркестанцев» и нюхнул мал-мала пороху. Полковник с 1896 года. С сентября 1900 — штаб-офицер при управлении 1-й Туркестанской стрелковой бригады.

Честно говоря, это я его сам выпросил у Артамонова. Он Юденича и соблазнил отправиться в Судан атташе, туда где дервиши сначала у себя разбили в пух и прах гордых бритов. А потом устроили погром их же в войне в Южной Африке и других владениях английской короны в Африке. Это не могло у него как у военного вызвать интерес, тем более он служил в Туркестанском ВО, был на Памире, и знал цену туземным войскам. И тут, что-то вроде афганцев или бухарцев одерживает победы на британской армией! Это же интересно! Да, и опыт общения с мусульманским населением у него был. И для меня в роли накопителя и транслятора послезнаний подходил почти идеально. Деникин, Свечин ещё молоды, Корнилов при деле, Брусилов, Ренненкампф, Гриппенберг уже генералы, первым ещё рано атташе быть, даже в Судане, а вторым невместно по званию. А полкану Юденичу в самый раз, тем более с басурманами умеет вести дела. В японскую он точно будет командовать полком, это уже сила, а в Первую мировую вообще фронтом. Вот и надо его напитать послезнаниями, и сделать из него «туркестанского африканца». Ха-ха!

«Вот такой генерал Юденич! — подумал глядя на вошедшего в зал полковника. — „Полковник наш рождён был хватом, слуга царю, отец солдатам“, вспомнились мне строки гениального „Бородино“ Лермонтова. — Что ж такой ты мне и нужен! Я то уж знаю точно, что если что, ты, пойдешь до конца. А я то тебя здесь нашпигую всем нужным для этого по самые гланды и выше!»

Первую встречу с ним провели официально, я его поприветствовал по — русски сказав без акцента:

— Добро пожаловать, господин полковник, в Судан! Друзей, и тем более из России мы всегда рады у себя видеть!!! Как говориться в России, хлеб да соль!!!

По лицу был видно, что он немного удивился, такому вступлению, и, приложив руку с сердцу, сделав достаточно глубокий поклон, ответил мне:

— Спасибо достопочтимый Халифа за добрые слова! Я рад иметь честь представлять в Судане Российскую империю, и надеюсь улучшить ещё больше, хорошие отношения между Россией и Суданом!

— Я тоже на это надеюсь, — уже через переводчика ответил я. И спросил его, — Каковы ваши первые впечатления он Судане?

— Проделав путь из Суакина сюда к вам, — и он вновь немного поклонился, — я был удивлён увиденным!

— Удивить, значит победить! Не так ли Николай Николаевич? — быстро сказал я. И добродушно рассмеялся.

— Гений Суворова, как всегда прав! И у Юденича вновь прошла по лицу волна удивления.

— Да, вы правы, господин полковник, — продолжил я, — Судану и России, выпала историческая судьба удивлять мир, а значит побеждать. Россия это делала уж не раз, Судан в последнее время тоже сумел это сделать. Но, дальше «удивление» будет идти только по нарастающей, и не всегда со знаком «плюс». И я хочу, Николай Николаевич, что наши страны прошли это путь и дальше вместе, и с минимальным количеством «минусов», тем более, он будет крайне трудным и для вас и для нас. Вы ведь уже поняли, что Судан это не Бухарский эмират, и не Афганистан?

— Да. Мне рассказали об успехах в делах по развитию Судана, после вашей победы на англичанами у Омдурмана. Но, то, что я увидел, стало для меня открытием! — ответил Юденич.

— Толи ещё будет, Николай Николаевич! Толи ещё будет, — вновь по- русски сказал я, и по-доброму усмехнулся.

После этого был обмен официальными любезностями и подарками, мне подарили набор холодного оружия из Златоуста из булата, и именную суперкачественную с гравировкой и позолотой винтовку Мосина нового образца, Юденичу в ответ ушла подарочно-боевая каскара и кинжал. На этом мы пока и расстались.

Златоустовские сабля, кинжал были ой, как хороши! Я с удовольствие поработал ими в ходе утренней зарядки, режим ЗОЖ я соблюдал относительно строго. Даже Абдаллах, можно сказать поцокал языком, когда я их рассматривал более подробно. Но, наверно вкуса крови врагов им уже не узнать.

Мой боевой меч, которым я убил нескольких британцев у Омдурмана, висел у меня в комнате, иногда я снимал и брал его в руки, и ко мне приходили воспоминания той битвы.

Напряжение, страх, ярость боя, кровь, звуки битвы, крики о пощаде врагов и победный рёв моих воинов, и огромная радость, когда пришло понимание, что одержана… ПОБЕДА! Победа! Да, крайне мощное ощущение!!! Именно, тогда, я стал понимать до конца своих дедов, ветеранов и всех кто пережил войну и в ней победил! Пока сам не переживёшь такое, как говориться не поймешь до конца!

Юденичу по моему распоряжению показывали ВСЁ, от полосы препятствий до учений дивизии, от тропы разведчика до глушителей на стволах, миномёты и РСЗО он видел только в опытных образцах. Он побывал на всех полигонах, облазил строящийся укрепрайон Вади-Хальфы, заглядывал в котлы походных кухонь, был в казармах, примерял на себя форму, разгрузки, каски, броники, сидел в блиндажах, ДЗОТах, ДОТах, стрелял из всего, чем была вооружена суданская пехота и артиллерия.

Измерял рост, объём груди, призывников и тех, кто уже служил год и более, подсчитывал сколько грамотных, общался с офицерами и генералами, военспецами не суданцами, тем более в основном они были русские и сербы, наблюдал их командно-штабные игры, присутствовал на занятия в военных училищах, читал боевой устав джихадии, то есть делал всё, что считал нужным. Его очень сильно удивил, сон-час в армии Судана, и четырёх и даже пяти разовое в гвардии и спецназа питание, и насыщенность средствами связи и наблюдениями. Штурмовая пехота на него произвела сильное впечатление, особенно, когда они на учениях проводили отработку зачистку зданий, диверсы по отзывам тех кто его сопровождал, вызвали двоякое мнение, благородия, мать их.

И через четыре месяца после нашей встречи, передо мною вновь появился полковник Юденич, только в варианте а-ля Лоуренс Аравийский, похудевший, загорелый. Когда он вошёл в мой шатёр, по моему приглашению, после трехдневных учений, в ходе, которых «Львы Судана» и «Нильские львы» выясняли, кто из них лучший.

В его глазах, когда он снял солнцезащитные очки, я прочитал вопрос, который был там написан большими буквами, — «Откуда это всё здесь???!!!». Я движением руки предложил ему сесть, и спросил его по-русски:

— Как вам суданская армия, Николай Николаевич? Вы не были разочарованы? Всё ли вам показали, из того, что вы хотели увидеть? Убедились вы, окончательно, что Судан это не Бухара, Афганистан, не Персия? Если у вас есть вопросы спрашивайте. Забросал я его вопросами.

— Я дам на них ответы. Но, сначала честно, как военный, как профессионал, дайте мне ответ, на ещё один мой вопрос. Как вы считаете, если бы в бою сошлись суданская дивизия и русская образца 1902 года, кто из них бы взял верх? — спросил я. И слегка усмехнулся.

Он немного, опешил от такого потока вопросов на русском языке от меня, и ещё тако неудобного последнего вопроса. Через минуту ответил:

— Исходя из того, что здесь увидел, вынужден признать, что суданская дивизия выиграла бы бой. У нас нет такого количества огневых средств у пехоты и артиллерии в полках и дивизии. Наши атаки из-за этого, новой тактики боя в обороне и применения, инженерных заграждений не удались, потери бы были очень большими. Если б атаковали суданцы, то наша артиллерия и укрепления тех видов, которые сейчас применяются, были бы разбиты их артиллерией, которой у вас её много больше в дивизии, чем у нас. И остановить массированные атаки суданской пехоты, тем более при таком количестве пулемётов у неё, которые можно передвигать в рядах пехоты, только огнём из винтовок нам бы вряд ли удалось, ручные гранаты, бронежилеты дали бы преимущество в рукопашном бою. И быстро сам спросил:

— Откуда это всё, что я увидел касаемо армии появилось в Судане? Ни в России, Германии и Британии очень многого, что я здесь увидел, просто нет. И великий Халифа, знает русский?

«Всё-таки военный взял верх над человеком», — подумал я. — «Это хорошо!»

— Знаю, — ответил я. — Спасибо вам за честный ответ. Давайте так, Николай Николаевич, вопросы «откуда» мы вынесем из нашего разговора, считайте, это проявлением воли Всевышнего. И я претворяю её здесь в Судане, и не только! И вы после того, как получите от меня и других людей знания, будете делать это! Делать для России! Поверьте, мне она в этом очень нуждается, и в большей мере, чем Судан. Вы готовы для начала меня выслушать, а потом надеюсь и поверить? Если не мне так, другим людям, которые может вызовут у вас больше доверия, чем, я, Халифа Судана.

— Да, я готов вас выслушать, достопочтимый Халифа, — ответил Юденич, немного привстав.

После этого я рассказал ему, про будущую русско-японскую войну, и что Россия имеет все шансы её проиграть, проиграть потому-что шакалы и бараны будут командовать львами. Тут его лицо начало выражать молчаливое возмущение, даже усы как у кота растопорщились, — «Ничего, потерпишь ваше высокоблагородие», — усмехаясь про себя, думал я.

— Вам, господин полковник, по возвращению дадут полк в командование, потом во время войны могут и бригаду. Полк, тем более бригада в определённых обстоятельствах это сила. Тут я замолчал, и сказал улыбнувшись:

— Вы знаете, Николай Николаевич мне даже жалко офицеров, унтеров и солдат вверенного вам полка.

— Почему? — удивлено спросил Юденич.

— Потому-что их ждут, нелегкие времена. Вы ведь не откажите себе в удовольствии сделать свой полк самым передовым по выучке и боеспособности. У вас наверно, уже руки чешутся, взять за дело! — ответил, я и засмеялся.

— Да, вы правы многоуважаемый Халифа, — улыбнувшись, сказал Юденич.

— Скоро так и будет. Вы в Судане больше не нужны, — продолжил я. — У вас есть дела в России.

— Вы конечно знаете, кто такие «африканцы»? — спросил я.

— Да, — ответил полковник. — Новаторы, новая школа, антидрагомировцы. Их среди военных называют по разному. Здесь я понял, откуда у них такие взгляды и новые решения. Они все прошли бурскую войну, с некоторыми я беседовал в России, ведь они все воевали рядом с вашими «Львами Судана», а полковник Артамонов был свидетелем сражения у Омдурмана. Это он во многом меня уговорил принять предложения стать первым военным атташе России в Судане.

— Я знаю, Николай Николаевич, об этом. Это я его просил, чтоб были именно вы, — сказал я, сделав ударение на «вы».

— Вы? Но, почему! — почти воскликнул Юденич, и немного подался вперёд.

— Причина проста. Вы талантливый военный, и у вас большое будущее. И я хотел, что вы стали «туркестанским африканцем». Надеюсь так теперь и будет? — спросил я. Юденич кивнул в ответ.

— И главное вы будете верны присяге до конца. И всё на этом, Николай Николаевич! Никаких вопросов. Всё ответы вы получите в России. У кого спрашивать вы теперь знаете. И у меня к вам есть просьба, её выполнение, принесёт пользу и Судану и России.

— Раз так, я готов её исполнить, — сказал Юденич.

Я попросил его внести поправки в боевой устав армии Судана, исходя из того, что он увидел, осмыслил, сделать памятки солдатам, сержантам, офицерам, по тактике и прочим военным мудростям, а так же прочитать несколько лекций в училищах и офицерам, внести коррективы в программу обучения для офицеров и сержантов. Всё это он сможет применить и в России. Ох, вдвойне тяжко теперь будет в отличие от реала, полку, бригаде и всем по восходящей, кто попадёт под командование Юденича. Через три месяца после нашего разговора полковник Н.Н.Юденич получил разрешение вернуться в Россию, уехал на родину, я наделся, что нашего полку прибыло. Артамонов и другие раскроют ему все карты, им он поверит быстрее, чем мне, хотя письмо с набросками о будущем я ему всё-таки вручил напоследок, а на его вопросы пусть уже Артамонов отвечает.

И благодаря «белому» цвету Юденича вспомнил, я ещё пару кадров, — Василий Иванович Чапаев и его визави по фильму, Владимир Оскарович Каппель! Я о них совсем забыл! Чапай вроде со средней Волги, Нижний Новгород или Казань, ну а Каппеля найдут по Ф.И.О в военных училищах или вообще. И ещё одного активиста по «цвету» выудил из памяти, — Антонов-Овсеенко, очкариком был, по фамилии и очкам разыщут.

Но, Юденич уезжал не просто так. Помимо выполненных моих просьб, мы с ним выбирали преемника вместо него, а бы какой мне был не нужен, нужен был проверенный временем и событиями человек, и его надо было нам найти.

Сделали мы так, я начал перечислять людей, а он говорил по варианту «ромашки» «знаю — не знаю». Антон Иванович Деникин, Петр Николаевич Врангель, Кутепов, Мамонтов, Дроздов или Дроздовский, Марков, Миллер, Вацетис, Слащёв. Шкуро и Краснова даже не называл, они запятнали себя предательством, Юденич и названных мною «белых» не знал никого, многие наверняка были ещё молоды и только начинали своё военную карьеру. И только на Май-Маевском, он активизировался.

— Май-Маевский? — спросил меня полковник.

— Именно так, — ответил я. — Вы его знаете, Николай Николаевич?

— Фамилия звучная, слышал я о Май-Маевских из Могилевской губернии, — ответил он, — вроде кто из них в гвардии служил. Я ему молча задал вопрос, в духе, — «И что из этого?»

— Мой род из Минской губернии, и дворяне, часто знают не только своих местных, но и соседей, — дал пояснения Юденич.

— Вам надо будет обязательно уточнить, «мой» ли это Май-Маевский, и если это так, то я в свою очередь в официальном запросе попрошу на должность атташе в Судане именно его. А в свою очередь с ним лично поговорите и склоните к согласию, — сказал я. Полковник молча кивнул.

Через две недели пришёл ответ на наши запросы о «весеннем», ха-ха, генерале! Мой неофициальный и официальный Юденича. Пазлы сошлись, это оказался белый генерал Май-Маевский из моего времени, отлично!

Владимир Зенонович Май-Маевский, батю его значит Зеноном величали, видать дед греческой философией увлекался, хорошо хоть конфуцианством, ха-ха! Преемник Юденича был хорош! «Окончил Николаевское инженерное училище в 1888 году. Выпущен в 1-й саперный батальон. Подпоручик с августа 1888 года. Переведен в лейб-гвардии Измайловский полк тем же чином и старшинством. Поручик с августа 1892 года. Окончил Николаевскую академию Генерального штаба в 1896 году, по 1-му разряду! Старший адъютант штаба 13-й пехотной дивизии (август 1897- май 1898). Старший адъютант штаба 15-й кав. дивизии (май 1898- ноябрь 1900). С ноября 1900 года начальник штаба Осовецкой крепости». Мне в связи с этим вспомнилась «атака мертвецов». «Подполковник с декабря 1900 года». Сообщила мне информационная записка из России, о «майском» генерале. Прекрасный кадр! Во время войны вполне может, получит полк под командование или стать начштаба бригады или даже дивизии.

30 января 1903 года, в Судан прибыл, новый военный атташе Российской империи, подполковник, Владимир Зенонович Май-Маевский. Что милости просим! Схема действий на Юдениче уже была отработана, так, что и ему предстоит, напитать в себя всё, что увидит здесь, и с началом войны покинуть Судан, и начать реализовывать это на практике и на японцах. И, чтоб лучше получалось, «африканцы» в России помогут, чем смогут.

Буденный, Юденич, Чапаев и другие усачи, конечно кадры в хорошем смысле ещё те, с бОльшим потенциалом, просто кому-то надо помочь ускориться в карьерном росте, кому-то помочь с образованием, но среди них был один, который стоил их всех вместе взятых и плюс Тухачевский сверху… Иосиф Виссарионович Джугашвили, ещё не Сталин.

В то, что Ленина можно как Плеханова или Аксельрода, запугать, остановить, я не сильно верил, они всё-таки кефирные — интеллигентики, а Ильич сверхамбициозный лидер, готовый ради своих целей рвать со своими друзьями, сотоварищами и вообще, готовый на всё ради достижения своей целей, поэтому он и был убран, эффект от этого будет несомненно, можно сказать эффектище, Ленин это глыба, локомотив, это гений!

Сталина, «всесоюзного старосту» Михаила Калинина, Сергея Аллилуева, Вано Стуруа и Ладо Кецховели, безопасники корпорации как говориться «приняли» в августе 1900 года, после того как они организовали мощную забастовку в Главных железнодорожных мастерских Тифлиса. ИВС занимал на тот момент интересную должность, с конца декабря 1899 года он в качестве вычислителя-наблюдателя был принят в Тифлисскую физическую обсерваторию, где он жил и работал. Благодаря обсерватории мне вспомнился Луначарский, первый советский нарком просвещения имя, отчество не помнил, но, его нашли и по фамилии.

Вообщем Сталина и его соратников «вычислили», дали хорошенько влипнуть, взяли на «горячем» и сделали предложение от которого, все подельники… гордо отказались. Но, после того, как их хорошенько отметелили, а самому дерзкому, Кецховели, на глазах у остальных сломали руку, раздробили пальцы, и плюс к этому дали расклад по их родным, и объяснили, что их взяла НЕ охранка, на следствие, суд, адвокатов они могут не рассчитывать, и в случае отказа их просто убьют, предложение они приняли. В октябре 1900 года были уже у меня в Судане, в России их объявили без вести пропавшими.

Мои люди мне доложили, что когда Аллилуев прибыв в Суакин, понял, куда он попал, у него случилась истерика, остальные были в шоке, грузины по своему ругались и взывали к Богу, Калинин изощренно матерился и тоже начал поминать Всевышнего. То-то робяты! Не в сказку попали, а то, как воду мутить в России, и далеко не сразу за это срок получить или ссылку, так можно. Россия же типа, — «Тюрьма народов!» Сначала на учёт возьмут, беседы душеспасительные проведут, если опять залёт, потом только арест, высылка и может быть ссылка. Калинина аж в Тифлис выслали! А что, горный воздух, фрукты, вино, шашлык-машлык, грузины со своими песнями. Короче одно сплошное наказание! Очень, преочень жестокая мера воздействия для профессионального революционера со стороны государства. Но, теперь придётся реально перевоспитаться, и доказать это, пройдя не через одну проверку, и получить шанс на возвращение в Россию или остаться в Судане навсегда, хотя и необязательно в виде трупа.

Гостей из солнечной Грузии распределили по их специальностям, Аллилуева, который был машинистом паровоза, отправили работать на железную дорогу, потом может, займётся преподавание в железнодорожном училище, работать с людьми он умеет.

Михаил Калинин тоже был рабочим классом, в 1893 году поступил учеником на Санкт-Петербургский патронный завод, в 1895 году перешел токарем на Путиловский завод, поэтому он попал в арсенал, где должен был работать сам и обучать суданцев. Думаю Калинин не усидит на месте, и начнёт проявлять свои большие организаторские способности, и в Судане. А, что? Ему подучиться, станет начальником цеха, директором завода, училища, может и выше, может даже и в России, если захочет, конечно.

Вано Стуруа, выбирая между железной дорогой и типографским делом выбрал последнее, стал начальником одной из типографий в Омдурмане. Ла́до Кецхове́ли тоже занялся типографиями только в Хартуме.

Что ж пусть работают, люди активные, талантливые, и в Судане смогут себя реализовать, если захотят, тем более условия им для этого будут созданы. Пусть приносят пользу, но их предупредили, что они и здесь находятся под надзором, и попытки продолжить борьбу за светлое будущее среди угнетенных народов Африки, будут жестко пресечены, может быть даже с летальным исходом, Судан… это не Россия образца 1900 года.

Касаемо Сталина, то в выданном ему свидетельстве значилось, что он окончил четыре класса и может служить учителем начальных народных училищ. Что ж Иосиф Виссарионович добро пожаловать в педагоги! Тем более, что опыт есть, после исключения из семинарии Сталин некоторое время зарабатывал репетиторством. Среди его учеников, в частности, был и его ближайший друг детства Симон Тер-Петросян, будущий Камо. Так он сообщил в своей анкете. Тер-Петросяна кстати я планировал, тоже не упустить, как я о нём помнил, очень активным был товарищем, особенно в организации и проведении насильственного изъятия денег в банках и у инкассаторов, и прочих опасных и нелегальных операций. Его в оборот должны были взять в самой России.

И начал ИВС преподавать русский язык в военных и технических училищах, выучил русскому Камо, выучит и суданцев. Присвоили ему звание сержанта суданской армии, на занятия он должен был приходить в военной форме и соблюдать устав. Позже его планировалось перевести на руководящую должность в одно из подразделений «Руспромтеха и К» в Судане, дать ему высшее образование, чтоб обеспечить карьеру и дальнейший рост на госслужбе.

Условия для жизни невольным прогрессорам с Твери и холмов Грузии, создали по суданским меркам хорошие, положили неплохую зарплату, разрешили сообщить родным, что они живы, но домой вернуться не скоро, так же перечислять деньги в Россию семьям, и письмо раз в полгода. Дали им доступ к библиотеке, разрешили делать запросы для выписки книг, хотелки Сталина и Калинина, я лично просматривал. Для них и всех революционеров кто попал позже в Судан, упор в литературе делался на экономику, социологию, философию, историю, историософию с правым оттенком, дозировано давались легальные марксисты, Петр Струве и другие, переводные ревизионисты и правые оппортунисты, в том числе и переобувшиеся Плеханов, Бурцев, Аксельрод. К изучению были даны работы экономиста Ивана Янжула с его идеями государственного социализма, статьи и работы Льва Тихомирова, который как я надеялся, станет создателем теории социального монархизма или монархического социализма.

Пока не состоявшиеся члены ЦК были молоды и не заматерели, был шанс переформатировать их на другую деятельность помимо революционной, и дать возможность всё равно себя реализовать. Тем более, что теперь нет великого харизматика, и теоретика марксизма Ленина, других уж тоже нет, а иные отошли от дел или перешли на позиции очень легального марксизма. Но, Сталин нужен был мне, точнее не мне, а Судану и прежде всего России, не просто как потенциальный руководитель крупной компании или замминистра или даже министр, которыми могли стать Красин, Литвинов, Калинин, а как государственный деятель с большой буквы!

Поэтому я раздумал просто так взять и аннигилировать Сталина, не по государственному это! Такого человека нельзя не попытаться перенаправить в нужное для себя русло. Мне вообще виделась такая цепочка людей в премьерском кресле в России, Дурново, Столыпин, Сталин… в идеале конечно. Петр Аркадьевич Столыпин как раз опыта набирался в делах управленческих, и масштаб этих дел только рост. Столыпин с марта 1900 года являлся руководителем корпорации «Руспромтеха». И судя по делам и динамике её развития, у него получалось не плохо, всё лучше и лучше.

Когда доложили о прибытие гостей, мне очень хотелось встретиться с ИВС и поговорить, здесь и сейчас, но, я отложил разговор. Решил пусть освоится в Судане, успокоиться, за ним понаблюдают, да и я тоже подготовлюсь, ведь мне надо будет попытаться перетянуть Сталина на свою сторону. Да, феерично получается, я и Сталин! Я буду выступать в роли благодетеля и наставника, Сталина!!! Фантастика!!!

Сказка стала былью 1 февраля 1901 года, в десять часов утра в комнату вошёл приглашённый для разговора со мной Иосиф Сталин, но, СТАЛИНЫМ он стал там, в другой истории, а здесь для меня он был просто Иосифом. Хотя имя у него перспективное, если здесь всё пойдёт более менее правильно, то быть ему и здесь, соправителём, как его тезка из библейских сказаний.

Он вошел. Передо мной стоял обычный молодой кавказец, с густыми черными волосами, бровями, усами, но ещё не такими пышными. Рост в районе 170 см, глаза у него были светло-карие, лицо и правда, было в оспинах. Одет он был в форму сержанта суданской армии, он по-арабски поздоровался со мной и пожелал мне многих лет, и сделал достаточно глубокий поклон.

Его знаменитый взгляд с прищуром продержался на мне секунд пять, ещё через десять он опустил взгляд совсем, не потому-что я «победил», скорее посчитал так будет лучше для него. В ответ я открыто усмехнулся, движением руки поприветствовал его, предложил сесть, выпить квасу, было видно, что всё-таки он волновался, после этого начал разговор, причём сразу на русском, «шок это по — нашему».

— Как вы устроились, Иосиф? Всё ли у вас в порядке, нет ли нужды в чём? Вы отправили письмо, и деньги вашей матери? Её кажется, зовут Екатерина? — спросил я его. Он немного отпрянул назад, и его глаза расширились от удивления, но кивнул. Я продолжил:

— Да, я свободно говорю по — русски. И лучше, чем Камо. Но, это наверно, потому-что, вы не успели преподать ему весь курс обучения. А моё знание русского и много другого, считайте даром Божьим. Хотя в Бога вы наверно уже не верите, а зря, Иосиф, зря, — сказал я, и по хорошему улыбнулся. У Сталина опять на лице появилось удивление. Я молчал, как бы приглашая его к разговору. И он в него вступил.

— У меня всё хорошо, Халифа. Спасибо за возможность сообщить матери, что со мной всё нормально и передать деньги, — сказал он, с акцентом.

— Да, матери это лучшее, что есть у людей. Тем более ваша вас так любит, всё делала для своего Сосо, защищала от пьяного отца, отдавала последнее для вашей учёбы, может только немного с Богом перебрала, и зря отдала учиться в семинарию, иногда слишком была к вам строга, а рука у неё наверно была не очень легкая, — сказал я. Сосо услышав это немного оторопел.

— Вы далеко от неё сейчас, Иосиф. Но, поверьте мне это лучше, чем на каторге или вообще быть убитым при разгоне забастовки или во время экспроприации. Вы, живы, целы, при деле, можете, матери отправлять деньги и письма, чтоб она знала, что с вами всё нормально. Что ещё надо, что сердце матери билось ровно и спокойно, и она без большой тревоги спала по ночам зная, что с её единственным сыном, а значит любимым всё хорошо? Тем более, что вы ей, а она вам, в этом мире, самые близкие люди. И глядя в упор на Сталина спросил:

— Или вы, Иосиф, готовы её променять на Маркса? Сталин было видно немного от такого поворота беседы растерялся, и сказал:

— Спасибо, вам, Халифа, за заботу о моей маме, и зато, что даёте мне такую возможность. А, что, касается, Маркса, то его учение позволит сделать жизнь людей лучше, вернёт справедливость в их жизнь. И позвольте спросить, что с моими товарищами?

— Не переживайте за них, — ответил я, и глядя на живого Сталина мне захотелось продолжить в таком варианте.

«— С ниме, всё, замэчательно. Я уверэн, что, они полюбят Судан всэм сердцэм, и о нём у них астанутся самые лючшие васпоминания! Нэ, правда ли таварищ, Берия?» Ну, думаю молодой Сталин такой стёб бы не оценил. Поэтому я ответил:

— С ними всё нормально, они работают, им дали возможность сообщить о себе домой и отсылать деньги семьям. И, вполне возможно, что через некоторое время вам устроят встречу. И повернул разговор в своё русло.

— Скажите, Иосиф, как вам показался Судан? — спросил я его. — Вы ведь уже многое успели увидеть.

— Честно, говоря, о Судане и о вас я узнал только, тогда, когда в газетах написали про вашу победу над англичанами. И ещё когда сообщили о ваших победах над итальянцами и вновь англичанами в Южной Африке. Мне Судан представлялся как русский Туркестан, то есть погруженный в средневековье, но покупающий у белых современное вооружение, чтоб потом против них же его и применять, хотя у меня возник вопрос как ваши войска попали к бурам, — начал отвечать он.

— Но, после того, как я попал сюда, — продолжил Сталин. И он замолчал, на несколько секунд, и, глядя мне в глаза, наверно, думал, говорить или нет «не по своей воле». Не сказал. И вот тут я отметил, что его глаза имеют всё таки желтоватый оттенок. «Молодец, Сосо!», — это в ответ он мог прочитать в моих чёрных глазах цвета обсидиан без всяких лишних колоров.

— Но, после того, как я оказался в Судане, — продолжил он, переведя взгляд на стол. — Я стал понимать, что Судан, не дикая страна религиозных фанатиков. Порт, железные дороги, пароходы, телеграф, улицы Омдурмана, электричество, школы, библиотеки, военные училища, газеты, такое в России, Грузии можно увидеть только в Тифлисе, и других больших городах! Такого я не ожидал здесь увидеть.

— Да, Иосиф, Судан меняется, — сказал я, — он становиться лучше, богаче, сильнее, и не только как ГОсударстВО, выделил я голосом, — люди стали жить лучше. И заметьте, Иосиф, без варианта, «весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем, мы новый мир построим, кто был ничем тот станет всем». Такого не бывает, по крайней мере долго, чтоб, кто был ничем стал чем — то значимым. Кто был ничем, то им и останется «ничем и не кем», несмотря на все данные ему возможности, «кухарка не может управлять государством». И поверьте мне, жизнь это доказывает на протяжении всей истории человечества. Да, и в вашей жизни, несмотря на вашу молодость, были такие люди. Сталин на меня в ответ на это внимательно посмотрел. Но, вслух про отца Сталина я не сказал.

— И скажите, зачем разрушать до основания? — продолжил я. — Ломать не строить. Ведь можно улучшать… перестраивая, совершенствовать или вообще начинать делать с нуля ничего не разрушая. И кто, Иосиф, может дать гарантию на 100 %,чтоб после разрушения обязательно получиться создать новое и хорошее общество? Ведь люди не фабричные кирпичи… они разные. И их так, трудно переделать, тут и никая диктатура пролетариата не поможет, даже если её возвести в куб. Вы уж поверьте диктатору и деспоту со стажем! Невозможно всех, что всех! Даже треть людей убедить, что «От каждого по способностям, каждому по потребностям!», это то, что сделает их жизнь лучше. Чтоб стать таким, надо стать ницшеанским сверхчеловеком, Заратустрой, тем, кто готов жертвовать собой, своим, ради людей, которые этого даже не оценят и не поймут, и, причём многие люди, НИКОГДА этого не смогут сделать в силу своих качеств! Стать горьковским Данко, князем Мышкиным, и в итоге получить сокрушительное разочарование по поводу затраченных титанических усилий и гекатомб жерт для создания «светлого будущего», Утопии, города Солнца, а получить на выходе Франкенштейна.

Мне было видно, что Сталин медленно начинает менять агрегатное состояние, превращаясь во внимающий-разумный фаллос. Ещё бы в Омдурмане, слышать о Ницше, сверхчеловеке, Горьком, князе Мышкине, Данко, Море и Кампанелле. И понимать, что о нём здесь знают очень много, но и меня уже немного понесло, как говориться нашёл свободные уши. Поэтому я продолжал:

— «Я», «моё», «мне», «а почему я для другого, за другого должен» и прочие чисто человеческие мотивы, неискоренимы, этого у него в крови, в подкорке, в молоке матери. Человек существо несомненно социальное, но коммунизм это призрак, призрак, который бродит не по Европе, а в головах, таких как вы молодых людей, которые хотят сделать жизнь, мир, людей лучше, и это желание в абсолюте заслуживает уважения.

— И я хочу, чтоб вы, Иосиф сделали ЭТО, но сделали с максимальной пользой, не разрушали до основания, а лишь только то, что необходимо, и вместо разрушенного создавали новое во многократно лучше, для людей, для общества, — закончил я свою по сути уже лекцию.

В ответ Иосиф молчал, что ж это нормально. Может потому-что молчание золото или целее будешь, это тоже хорошо. Ведь так можно выйти на уровень делай, как тебе говорят… и целее будешь, а там уже и втянешься по полной. А может и потому-что, зацепило, заставило думать. После нашей беседы, конечно далеко не последней, Сталину подкинули труды Сергея Соловьёва по истории России, объективные работы по просвещённому абсолютизму, роли личности в истории, статьи Янжула и Тихомирова. Ему один хрен ничего другого читать неоткуда взять, так, что волей неволей будет читать это.

А с рукой я Сталину решил помочь. С ней стали работать мои азиаты массажисты, посмотрели, обещали помочь, иглотерапия, мази, массажи должны были способствовать оживлению руки, тем более он ещё был молодой, а вот курить как мне сообщали агенты он уже бросил. Судан это не Россия! Ха-ха! Но, были среди гостей Судана и приглашенные мною на добровольной основе.

Многие репортёры из России, Германии, США, Франции, Испании, Австро-Венгрии захотели ко мне попасть сразу после Омдурмана, но я их не пускал. Эффект от Судана был ещё не тот. Поэтому я переносил встречу с 4-й властью на попозже. После событий с участием «Львов Судана» и «Нильских львов», они буквально выбивали дверь телеграммами, пару ухарей из Франции пытались попасть в страну незаконно, но, их ещё в Суакине приняли, оштрафовали, заставили написать пару положительных заметок о Судане, и выдворили из страны.

И вот в августе 1901 года, когда Судан так сказать похорошел внешне и внутренне, по моему разрешению и приглашению прибыла группа журналистов из России, США, Германии, Франции, Испании, Австро-Венгрии.

От России был сам Влас Михайлович Дорошевич, звезда русской журналистики того времени, достаточно рисковый мужик. В 1897 году Дорошевич предпринял путешествие на Восток. Издал книгу очерков о Сахалине и о Сахалинской каторге. На момент прибытия начал работать у Сытина в «Русском слове». В этот период издание стало самым читаемым и тиражным в Российской империи! Точно надо!

Еще одну акулу пера я позвал сам, Алексея Ефимовича Едрихина, который уже больше был известен как Вандам, и был он корреспондентом газеты «Новое время». В ней, будучи участником англо-бурской войны публиковал свои «Письма о Трансваале». Но, перед этим Алексей Ефимович в 1899 успешно окончил два курса Николаевской академии Генерального штаба с выполнением письменной работы за дополнительный курс, и с 1894 года имел звание поручик. За время войны у буров он заслужил репутацию «весьма дельного офицера»; эта оценка приведена в докладной записке военного министра А. Н. Куропаткина на имя императора Николая II. Находясь на войне, Едрихин был обычным, нормальным разведчиком, как и многие другие русские добровольцы. Об этом свидетельствует его производство по возвращении в Россию в очередной чин штабс-капитана и личный приём на следующий день у министра Куропаткина. В июне 1900 был вновь принят на действительную службу, в августе того же года прикомандирован к Главному интендантскому управлению, но в апреле 1901 опять зачислен в запас. Его бойкое перо, отличное военное образование, опыт боевого офицера очень усилило позиции «африканцев» в спорах с драгомировцами.

Но, мне он был интересен, прежде всего, один из первых отечественных геополитиков, в смысле русских. В своих работах как я помнил, он занимал позицию ярого англофоба и англо-саксов вообще. Выступал за союз России, Германии и Франции, и экспансию России на юг и восток. Наш человек!!! Будет с ним о чём поговорить, о талассократии и теллурократии, борьбе Моря и Суши, Хартленде, стратегию Анаконды, атлантизме, об этом я помнил, надо будет Вандама накачать этим по полной и дать ему в пользование, — геополитику, геостратегию, попробовать объяснить их многомерность и поливариантность. И о Джоне Маккиндер тоже, до него руки ещё не дотянулись, но он как говориться был заказан.

И был ещё лично мною приглашён ещё один мастер пера и властитель юных умов, — Джек Лондон!!! Не знаю как другие, но, я на его книгах вырос, как говориться, и на меня в детстве и юности они оказывали влияние.

Он уже был достаточно известным писателем у себя в Штатах, но я делал расчёт, что не сможет он удержаться от желания сунуть голову в пасть тигра или может наоборот заглянуть в жопу мира, ведь и тем и другим был Судан для европейцев и амеров. Военкором на русско-японскую он поехал, дух приключения, и авантюры в нём был жив всегда.

Несколько дней их поддержали в Суакине, потом свозили в Порт-Судан, который строился, по ж\д в Атбару, Вад Хамид, Вади Хальфу и обратно через Атбару по Нилу в Омдурман и Хартум. Показали им и суданскую армию, как они и просили легендарных «Львов Судана» и «Нильских львов», и конечно пленных англичан, с ними разрешили немного пообщаться, делать фотографии. То, что они увидят, собьёт с них вариант поведения белого сахиба в стране бабуинов, хотя вроде Лондон расизмом не сильно страдал, кажется даже был социалистом, Марксом увлекался. И надеюсь, вопросы в духе о правах геев в Судане задавать не будут, хотя гомиков сейчас везде прессуют по полной, время ещё такое.

31 августа началась моя пресс-конференция были иностранцы, ну и их суданские коллеги. Приезжих тружеников пера, перед этим проинструктировали как себе вести на встрече со мной, ещё раз, им объяснив, что они не у себя дома.

Ровно в полдень я вошёл в зал, гомон в нём стих, всё встали, было слышно только жужжание вентиляторов. Зал поклонился мне, я жестом руки пригласил их садиться. Встреча началась. Мой секретарь, в данный момент ещё и пресс-секретарь, первым дал слово австрияку, который чуть ли не отталкивая других, выбросил вперёд руку с блокнотом.

— Почему вы казнили австрийского подданного, Рудольфа Слатина!? — рванул он сходу в бой. «М-да, неплохое начало!» — подумал я. И ответил ему:

— Он был предателем. Дал мне клятву в верности и в тоже время изменял ей. Бежал из Судана к его врагам. Пришёл с ними обратно, помогая им одерживать победы в первое время, и творить бесчинства на нашей земле. Что делают с предателями? Им воздают по заслугам! Или в ваших странах не так поступают с ними? — ответил я, и одновременно спросил их. Австрияк, что пробурчал в ответ, — «Что да, их наказывают, но он был австрийский подданный». Но, мой помощник уже передал слово Джеку Лондону, и он начал:

— В мире вас считают тираном.

— Точнее в мире англо-саксов, — уточнил я.

Русские, немец, испанец и француз одновременно ухмыльнулись, услышав это.

— Да, наверно это так, — сказал Лондон, — Но, проехав по вашей стране, я не увидел, так сказать следов тирании, наоборот, люди говорили о вас с уважение и большим почтение, и даже любовью. Как вы этого добились?

— Я поставлен Всевышним, править Суданом, и делаю это по его законам. Достойных награждаю, виновных наказываю, и стараюсь водворить в своей стране относительную справедливость, сделать жизнь простых людей лучше. Можно сказать исламский социализм, мистер Лондон! — ответил я, улыбнувшись ему.

— Но, почему вы тогда не проявите милосердие и не отпустите домой пленных англичан? И вы хотите построить мусульманский рай на земле? — спросил он вновь.

— Это Маркс предлагает построить рай на земле, хотя и сам до конца в это не верил. А ваши Штаты навтыкать везде демократию, якобы после этого станет жить лучше, хотя мы с вами знаем мистер Лондон, что в Америке, её и не пахнет, особенно НЕ для белых, и даже для многих белых англо-саксонцев. Мне ближе и понятней взгляды Николая Яковлевича Данилевского, которые он изложил в своей работе «Россия и Европа» ещё в 1869 году, — зал после перевода моих слов замер, Дорошевич и Вандам переглянулись между собой.

— И в чём суть идей, мистера Данилевского, — спросил Лондон.

— Да, мистер, вы настоящий американец, — ответил я, — всё вам сразу возьми и расскажи, ещё и задаром. Нет уж! Захотите, найдёте и прочитаете сами! После этого приезжайте вновь, и тогда поговорим об этом вновь. Когда закончили перевод, зал громко засмеялся.

— О'кей, уважаемый Халифа, — сказал Джек Лондон, и сделал запись в блокнот. А я начал отвечать на первую часть его вопроса.

— А вот отпустить пленных англичан, было бы не справедливо! Они пришли в мою страну с войной, разоряли её и убивали раненых, пленных и мирных жителей, оскверняли наши храмы! Хотели нас завоевать, лишить свободы! Но, потерпели поражение, и их плен это возмездие за содеянное. Их пребывание в плену это и есть справедливость! Хотя ответ держать должны и те, кто задумал и начал войну против нас. Некоторые уже ответили за это жизнями своих близких и родных, и даже карьерами.

— И пленных я готов отпустить хоть завтра! Журналисты с вопросами на лицах посмотрели на меня. — Но, после того, как за них заплатят компенсацию, за принесённых ущерб и их содержание в плену. И что-то господа из Лондона не торопятся это сделать… освободить своих соотечественников. На войну отправлять так быстро это они организуют, а как из плена вызволить, так и забыли о них, и наверняка их семьях.

— Где же справедливость? — спросил я у журналистов. Они промолчали.

— Значит вы до сих пор, считаете англичан своим главным врагом? — это уже спрашивал Вандам.

— Главный враг Судана, это его отсталость в развитии! Благодаря милости Аллаха мы сумели победить англичан здесь у себя и в других местах. И это можно считать его знаком, чтоб сделать благословенную им землю и народ Судана другими, сильнее, богаче, что никто и не думал вновь приходить к нам с войной, — ответил я, и выдал им, — Si vis pacem, para bellum! Это правило никто не отменял и в наше время. Ваш император Александр Третий, тоже говорил только о двух настоящих союзниках России… её армии и флоте. И если Жентльмены вновь рискнут, в третий раз лишить Судан свободы, которую он уже дважды завоевал в борьбе. Я сделал паузу, посмотрел на зал и сказал:

— То пустыня большая, места им всем хватит, так же как и работы для кто останется жив. Кто с мечом к нам, тот от меча и погибнет.

— Но, вы, победив их здесь, продолжили войну с ними в других частях Африки. Бербера, помощь бурам, вторжение в Уганду, Кению. Зачем? — спросил француз. «Да! Парень явно туповат, раз спрашивает такое», — чуть было не сказал я вслух. «Ну, что ж получи француз гранату!»

— Я это сделал исходя из интересов Судана, добить врага в его логове, как это сделали русские и союзники с Наполеоном, мы не может, но нанести врагу раны, и потяжелей было в наших силах. Это уже была больше политика, чем война. Хотя война по Клаузевицу это политика другими средствами. Подход прост в таких делах, враг моего врага мой друг, а друзьям надо помогать, тем более против общего врага, мсье Франсуа Олланд, — ответил я, — И это мсье, называется… стратегия. Если вы не знали.

В зале после перевода моих слов, особенно про Клаузевица, повисло удивление, а потом раздался громкий смех, француз покраснел, хотел, вероятно, что сказать в ответ, но вид моей охраны напомнил ему наверно, где он находится, и кто Я и кто он в данный момент.

— То есть вы не собираетесь, налаживать отношения с Британией? — спросил дойч.

— Пока нет. Тем более, небольшой кусочек Англии у меня всегда рядом, даже настоящие Жентельмены есть, — сказал я, и усмехнулся. Через секунд десять по залу пошла реакция, в виде смешков, дошло, что я имел виду.

— Британская империя большая, богатая, но оказалось не так сильна, как она о себе говорила многие десятилетия. Их поражения от нас в Судане, у буров это показывают. И это у меня пленные англичане, а не у них суданцы, которых, давно бы уморили голодом и тяжкой работой в британском плену. Хотят своих пленных получить раньше 1908 года, пусть налаживают со мной отношения, я открыт для этого. Нет, так нет, — сказал я, и продолжил излагать свою мысль дальше.

— Британия не единственная великая держава в мире, есть Германия, Россия, САСШ, Франция, Испания, — подкинул я сладкого испанцу, — С некоторыми, после достижения взаимовыгодных решений, у нас хорошие отношения, торгуем, сотрудничаем, я надеюсь так будет и дальше.

После этого, были ещё вопросы о жизни в Судане, что именно я хочу улучшать, когда можно будет открыть корреспондентские пункты здесь у нас. На часть из них я ответил сам, а потом оставил отвечать уже своего главу МИДа, и, пожелав всем всех благ покинул пресс-конференцию.

Через несколько дней, я к себе пригласил, в режиме совершенно секретно, Алексея Ефимовича Едрихина, он же Вандам. Он, услышав от меня русскую речь, даже раскрыл рот от удивления, и, отвечая на его немой вопрос «как это возможно?», я показал на верх и голову, что это снизошло на меня сверху. Так, что всё вопросы по этому поводу и прочего к НЕМУ.

И в режиме нон-стоп и варианте «молчи и слушай» на русском языке в силу своих возможностей и знаний, раскладывал геополитический пасьянс.

Про Сушу и Море, Хартленд и Римленд, и контроле над ними для Суши и Моря, стратегию Анаконды, раскладывал карты на столе, и показывал на них пальцем, что для себя должна взять Россия, чтоб не быть задушенной. Здесь я имел виду, Шпицберген, остров Медвежий, кусок Гренландии или Исландии, датские Виргинские и Фарерские острова (купить всё это для частных лиц) благо происхождение Марии Федоровны может помочь это решить, Цусима или Квельпарт на Дальнем Востоке, хотя это конечно идеал, о вытеснении британцев или ослабления их позиций в Персии и Афганистана, и удержании во, что было, не стало за собой Массауа и Берберы, а это значит поддержка Судана. Необходимости базы ВМФ в Эгейском море, тем более, по сути были они уже там Порос и в Суде на Крите.

«Но, для всего этого Алексей Ефимович, — продолжал я метровствовать, — России нужно выиграть русско-японскую войну. А она обязательно будет, ответил я на молчаливый вопрос вскинувшего голову Вандама, — после последних поражений британцев и усиления позиций России, — ОБЯЗАТЕЛЬНО!!! Они её уже давно готовят, они и янки. Войну надо выиграть или, хотя бы не проиграть, чтоб можно было это выдавать за победу. Я России силами Судана, уже помог в том, что она не проиграла войну, благодаря мне она, Алексей Ефимович, получила три отличных точки на мировых морских путях для создания баз и стоянок для флота, а так же порты где русский флот встретят как друзей, если британцы перекроют Суэц. И через африканские события Петербург начал сближаться с Берлином. То есть на данный момент, я правитель Судана, отсюда, с Нила, сделал больше для подготовки России к войне с Японией, чем ваш МИД, военное министерство, разные генерал-адмиралы.»

Я остановился, отпил из бокала квасу, и продолжил:

— Для успешного ведения войны и особенно закрепления её результатов, чтоб не повторить Берлинский конгресс нужны союзники, и не только армия и флот в их роли. Я сделал паузу, и прямо смотря на Вандама, сказал, — я вновь говорю, о Германии. Франция по своей сути ближе к морским державам, Россия нужна ей как пушечное мясо против дойчев, и вскоре Париж, несмотря на сегодняшнюю вражду с Лондоном, пойдёт с ним на сближение, вплоть до заключения союза за спиной России, и не захочет серьёзно втягиваться в её противостояние с Японией. Не сомневайтесь в этом, Алексей Ефимович, можно смело об этом писать, и не обязательно ссылаться на меня, — улыбнувшись, сказал я. Вандам кивнул в ответ.

— Но, равноправный союз с Берлином будет таковым только в случае если Россия будет сильной. В Германии полно противников России, да и политикам она нужна как рынок сбыта и опять же пушечное мясо, таковы реалии геополитики. Поэтому её надо всесторонне усиливать промышленность, уровень образования, урожайность, дороги, транспорт, армия, флот, уровень доходов, смертность и многое другое. А это, масштабные реформы и их пора бы уже давно в Империи начать проводить, иначе всё может закончиться гибелью. Но, что то реформаторы в России нынче измельчали, — подвёл я грустный итог. Вандам на меня внимательно посмотрел, а я продолжил:

— Союз России и Германии это залог успеха для обоих держав в противостоянии с англо-саксами, а это теперь не только Британия, но и США, то есть война будет мировой! Янки уже начали борьбу за место под солнцем, и им нужен не много не мало весь мир, мир в котором нет места независимой России. И для этого они пустят в ход все средства, войны с соседями, явные союзники и используемые в «темную» внутри России, русофобия во всех ипостасях, экономические санкции, вновь политические убийства, всё пойдёт в дело. Ведь неудачная война повод для революции в самой России. Вы меня понимаете, Алексей Ефимович? Он ответил, кратко:

— Понимаю.

— Отлично! — сказал я. — И мне очень хочется, чтоб вы своих отчетах и личных встречах, с высокими чинами в больших кабинетах, в своих статьях и книгах, говорили об этом и били тревогу. Те, кто умеет думать, знает историю, верны России поймут и поддержат вас. Хотя в случае с Куропаткиным, это может и не сработать, но, думаю это решаемая проблема.

— И не смотрите на меня так, Алексей Ефимович! — сказал я глядя на очень большое удивление и растерянность у него на лице, которое он не сумел сдержать.

— Я просто знаю, что вы офицер Генерального штаба, капитан наверно уже, или ещё штабс? А любой офицер, который неофициально находиться в другой стране, это разведчик! Мои люди вас ещё у буров, как говориться срисовали, — сказав это я от души задорно так рассмеялся, Вандам в ответ только слабо улыбнулся. Ещё бы! Ведь это провал!

После этого я ещё долго вещал про геополитику, геостратегию, геостратегические точки, точки напряжения, сказал, что надо в обязательном порядке проработать под конспект, — Фридриха Ратцеля, Мэхэна, Ламанского. И сделал Едрихину — Вандаму предложение стать первым русским, а может и в мире, полноценным геополитиком, Маккиндеру уже не долго осталось, и перестать страдать панславизмом, и прочей несбыточной хернёй, смотреть на всё с точки зрения геополитики и геостратегии, и прежде всего интересов России.

После пресс-конференции, как я и задумывал посланцы прогрессивного человечества стали свидетелями празднования очередной годовщины победы у Омдурмана, для этого я распорядился провести военный парад в расширенном варианте, чтоб как говориться на посошок им показать, что такое суданские вооружённые силы сегодня. Как говорил Штирлиц, запоминается последнее. По лицам и глазам было видно, что запомнили.

И напоследок их от моего имени попросили быть при написании статей, очерков, фельетоны о Судане и обо мне вряд ли будут уместны, оставаться настоящими профессионалами и журналистами, не журнашлюхами. Они и написали.

Австрияк хуже всех, мол, я полуцивилизованный тиран, который строит электростанции и без суда казнит европейцев, а Судан, страна, в которой варвары хотят стать частью прогрессивного человечества, но им это не светит. Вот, сука!!! Трибуналы были у меня для всех. Ну, ничего ему и его газете, и другим кто это перепечатает, мои юристы выкатят иск. Мало не покажется.

Француз, писал нейтрально доброжелательно, поблагодарил за возвращенного Маршана и между строк за избиение британцев.

Немец хвалил Судан, меня, армию, отметив, что она вооружена Маузерами и Круппом, и писал о перспективах отношения с Германией, и прежде всего против англичан и других, то есть французов.

Влас Дорошевич в своих очерках «На великом Ниле» в «Русском слове» лизнул меня от души… назвал африканским Александром Македонским, сам или попросили, не знаю, похвалил за реформы, стремление к прогрессу, сетовал, «вот наши инородцы в Туркестане были бы такими». Вот баран! Будь они такими, Россия получила бы большой геморрой.

Вандам в своём «Новом времени» не особой расписывал суданскую бытовуху, отметил развитие Судана, перспективы развития отношений с Россией. Писал, что Эфиопия, Судан, государства буров это стратегические партнёры России в Африке, а вот в мире это не только должна быть Франция, но и Германия. Молодца!!! Не зря мы с ним разговоры вели.

Меня он похвалил, за реформы, развитие образование, отказ от средневековья, отметил и силу армии Судана. На сравнение с Петром Великим не замахнулся, но сравнил с персидским шахом Абассом Великим, тем самым поставив в один ряд с весьма не слабыми правителями, хитрец.

Старина Джек Лондон тоже на подкачал, его цикл очерков под общим названием «Нильский мечтатель» был спокойным, объективным, он даже приводил меня в пример своим американским хапугам, в том плане, что даже правитель Судана не дерёт девять шкур с работяг. Писатель, которого стоило бы читать в детстве всем мальчикам, однозначно поставил суданцев выше негров, индейцев, гавайцев и даже латиносов. И писал, о том, что не хотел бы с суданцами сходиться в бою, и зазнаек англичан ему не очень то и жаль. Написал, что через общение с Халифой, увлёкся Россией, поскольку он посоветовал ему прочитать книгу русского мыслителя Данилевского «Россия и Европа». И скоро в связи с этим он поедет в Россию. Что ж было бы неплохо, если не скурвиться, то может появится противовес Джону или Джорджу Кеннану и прочих «друзей русской свободы» в США.

Что касается испанца, то он меня и мой Судан очень хвалил, и прежде всего зато, что я вдул англичанам не единожды, и итальянцам заодно. Даже в пример меня ставил, что, мол, вот так надо воевать, а не как мы, то есть они, с янками.

Если говорить об итогах дел со СМИ в сумме я получился вполне себе симпатяшка для большинства великих держав мира, и главная моя заслуга перед мировым сообществом в их лице была в том, что я поимел Британию и позволил это сделать и им. Что ж я тоже был во многом с этим согласен.

Но, вскоре все эти игры в пресс-конференции, сообщения об исчезновении или смерти русских и совсем не русских революционеров стали перекрывать сообщения о событиях в России, которые должны были изменить её историю, и как я надеялся в лучшую сторону.

Из России потянуло запахом надежды, там запахло железом и кровью.

7-8 ноября 1901 года мир взорвался новостью, — «В Ницце около шести вечера был застрелен великий князь Алексей Александрович Романов, родной брат императора Александра 3-го, дядя императора Николая 2-го, генерал-адмирал Российской империи. Французская полиция ищет убийцу, на месте найдена записка на идише (как потом писали восточной ветви) „Смерть гонителям евреев! Смерть погромщикам!“». В России разом произошла вспышка антисемитизма, случились даже небольшие погромы в городах на юге и Белоруссии, в правых газетах открыто писали, что это дело рук БУНДа (Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России), и требовали от властей ответных мер. Власть отозвалась на эти призывы массовыми арестами бундовцев и не только их, многие получили срока, на каторге и ссылках.

В последнее время деятельность ВК Алексея Александровича завуалировано критиковали, прежде всего, в либеральных газетах и журналах. Писали о разносортице в типах кораблей, ссылаясь на серийность у британцев и немцев, об отставании русского флота в артиллерийской стрельбе, корабельной СУАО, нехватке современных орудий, прицелов, дальномеров, качестве и сроках постройки кораблей, режиме экономии, трудностями с продвижениями офицеров по службе, что ВК вместо дел флота проводит время во Франции с местными блядями, и в связи с этим траты явно из из собственного кармана, и конечно о Либаве, и воровстве в МорВеде вообще. И между строк явно слышалось, это позор для династии, пора поменять на более молодых и ретивых в делах, то есть великого князя Александра Михайловича, он же Сандро.

В общем людям, которые имели отношения к флотским делам, семь пудов августейшего мяса было не очень жалко, а вот подельники да собутыльники, дорогие отечественные и французские шлюхи, рестораторы во Франции наверняка весьма опечалились.

Так и случилось, великий князь Александр Михайлович уже в ноябре стал контр-адмиралом, чтоб не было вопросов, а что так быстро в адмиралы, привели примеры Константина Николаевича и того Алексея Александровича, хоть тут он пригодился, они стали адмирала когда им не было и 30 лет. Сандро стал генерал-адмиралом ещё до Нового Года, но, пока с приставкой «и. о», что ж хотя бы так. Один хрен он лучше, чем семь пудов и его кодла, сумеет МорВед и флот расшевелить, и дай Бог, Россия войдёт в русско-японскую более подготовленная к войне на море, чем в реале. Хотя конечно всех пробоин в корпусе русского флота начала века 20 — го новоиспеченному генерал-адмиралу к началу русско-японской не заделать и все течи не остановить.

«1 сентября 1902 года в два часа пополудни в вестибюле Мариинского дворца был убит выстрелами в упор из револьвера министр внутренних дел Империи, Дмитрий Сергеевич Сипягин. Совершил это переодетый в форму адъютанта, и заявивший, что он доставил бумаги для министра от великого князя Сергея Александровича студент Киевского университета. Министр скончался от полученных ран на месте, террорист схвачен», — примерно так писали газеты в России и в мире об этом событии, ну, и конечно всевозможные теории заговора и прочая газетная лабудень.

Через неделю, газеты опять взвыли сенсацией. В Канске возвращаясь из поездки на Дальний Восток исчез министр финансов Сергей Юльевич Витте!!! Прочитав это в телеграмме — молнии, я почувствовал облегчение, и даже радость, носители знаний, всё-таки решились на большую чистку, что ж, как говориться попутного ветра и семь футов под килём в этом деле!

Сразу появились версии о похищении министра революционерами, обвиняли во всём вновь эсеров, потому-что Балмашев был из них. Выдвигались версии о похищении с целью предъявления политических требований, и банального выкупа. Вызывал интерес у публики и вариант, что Витте устал от власти, и ушёл жить к староверам, замаливать грехи, по примеру императора Александра 1-го, который стал старцем Федором Кузьмичом. Витте искали конечно, но не нашли места то глухие, и тогда в будущем были, а сейчас и подавно. Его бы и не нашли.

Как мне потом рассказал Максимов, Витте допрашивали в течение недели, записывая всё, и заставляя его подписывать бумаги. Когда он замолкал на министра оказывали физическое воздействие… и он вновь подписывал бумаги, из него выжали всё, что могли. И как мне признался Евгений Яковлевич, от показаний Витте у него волосы встали дыбом, именно, тогда, он окончательно перестал сомневаться в том, что правильный ли они выбрали вариант действий? Он мне сказал, — «После работы с министром, я понял, что без вырезания подобных гнойников на теле России её не спасти, и их надо вырезать как можно быстрее и прижигать каленым железом. И на ликвидацию Витте я уже смотрел совершенно спокойно, он её заслужил».

Его тело пошло на корм рыбам в реке Кан, а полученные им сведения со временем были обращены на пользу России. Ведь он наговорил, очень много и очень интересного, про многих людей в России и вне её. Компромат он может быть очень полезным, тогда, когда требуется, чтоб приняли нужное тебе решение. В столице именно из-за этого хватались за голову, ведь Витте так много знал, обо всём и обо всех.

В ответ на убийство Сипягина и исчезновение министра финансов каток Отдельного корпуса, охранного отделения и МВД вообще прошёлся по революционерам всех мастей, аресты, ссылки, сроки, высылки, особо прессовали наиболее радикальных, досталось и чрезмерно активным либералам, которых определили в революционеры.

В связи с этими событиями резко усилили свои позиции правые силы и как говориться перешли в наступление, их издания открыто призывали к возрождению «Священной дружины», Витте в неё входил, кстати, ужесточение ответственности за революционную деятельность в варианте «меньше ссылок для террористов, революционеров, больше эшафотов и каторги». Общество в России ещё больше расходилось по разные стороны баррикад общественно-политической жизни.

И я для себя отметил, что имена Гершуни, Азёфа, Созонова, Гоца, Каляева, Савинкова в газетах упоминались наряду с другими арестованными и получившими срока те х же эсеров. Значит, скоро будет их выход. Что мне остаётся? Только ждать. И я ждал.

Весна! Я её всегда любил. Но, особенно она показалась мне прекрасной, в мои 16 лет, Это и понятно. Уверен не мне одному, в этом возрасте, а-ха-ха!

В Судане весна была быстрой, чик, и уже опять лето. А если брать среднегодовую температуру, то тут всегда лето. Это мне метеостанции созданные в Судане сообщили, как говориться точно.

Начиная с середины апреля 1903 года, русская диаспора в Омдурмане начала готовиться к Пасхе, она должна была 19 апреля. Русских в столице Судана было более за две сотни, дипломаты, военные, работники «Руспромтеха и К» и других фирм. Появилась даже Русская улица, где в основном они и жили. Кроме них были ещё сербы, черногорцы, греки. Им было разрешено построить небольшую церковь, из России в омдурманский приход был назначен батюшка. Всё православные и эфиопы уже начали праздновать Страстную семидицу, готовясь 6 апреля встретить Пасху, отстояли всенощную, крестный ход, утром и днём начали христосоваться и разговляться, я от своего имени отправил им поздравления с великим праздником для христиан. Всё было хорошо. Но, после шести вечера стали приходить телеграммы — молнии из России одна за одной.

Уже первая прогремела как гром, как тысяча громов!!! «В Москве во время празднования Пасхи убит император Николай Второй, его супруга и великий князь Сергей Александрович!!!»

Почитав это я реально потерял дар речи и застыл сидя в рабочем кресле с телеграмму в руках, тупо раз за разом ее, перечитывая, — «В Москве во время празднования Пасхи убит император Николай Второй, его супруга и великий князь Сергей Александрович.» Через полчаса пришла ещё одна, «В Петербурге убиты великий князь Владимир Александрович, два его сына Кирилл и Борис, и министр внутренних дел Вячеслав Плеве. Были совершены покушения на наследника великого князя Михаила Александровича, вдовствующую императрицу Марию Федоровну, военного министра Куропаткина, великого князя Михаила Николаевича и на генерал-майора фон В.В.Валя, товарища министра внутренних дел и командира Отдельного корпуса жандармов».

«Резня!», — дал я определение этим событиям. С размахом и операцией прикрытия. Все гниды великие князья зачищены, великий князь Павел Александрович не опасен, особо после таких дел.

Глава МВД Вячеслав Плеве убил, как и в реальности, Егор Созонов взорвал бомбой, при задержании его избили до полусмерти, выбили глаз, так, что вешали его как пирата, одноглазым, только, что не на рее. Великого князя Владимира Александровича и его сыновей работали Иван Каляев, Зинаида Васильевна Коноплянникова и Дора Владимировна (Вульфовна) Бриллиант, князь был застрелен, причём как писали газеты Каляев стрелял с двух рук и пулями в варианте дум-дум, сыновья великого князя были взорваны бомбой. Каляев был убит охраной, Бриллиант скончалась от полученных ран, от ей же устроенного взрыва, Коноплянникову взяли живой.

Николая 2-го и его жёну застрелили из крупнокалиберной винтовки, а именно из «африканского штуцера», когда нашли откуда стреляли, там нашли гильзы от патронов «Jeffrey», 600 Nitro Express (15,2× 76 мм), создан специально для охоты на слонов и носорогов, страна производитель… Великобритания! Пули были с насечками, поэтому Николаю и Александре Федоровне просто разорвало грудные клетки. Шансов выжить не было.

Что касается покушений на великих князей Михаила Николаевича и Александра Михайловича, то бомбистка Беневская Мария Аркадьевна и Дулебов Егор Олимпиевич, были нейтрализованы вовремя попытки покушения бдительными гражданами, Григорий Гершуни решивший лично покончить с фон Валем, был при попытки открыть стрельбу по нему, сбит с ног и взят живым, случайно оказавшимся рядом с ним служащим корпорации «Руспромтеха и К», которого потом наградили за это. В великого князя Михаила Александровича, военного министра Куропаткина и вдовствующую императрицу Марию Федоровну, стреляли, но не попали. Стрелявших не нашли.

Россию накрыл шок, гнев, волнения, погромы, громили не только евреев, но и всех кого подозревали в революционных действиях, симпатиях к революции, излишней критики властей, не сильно разбирались социалист или либерал, били всех. Крестьяне заодно и помещиков. Либеральный «Союз Освобождения» в этой истории не появился на свет, поскольку возрождённая «Священная дружина» такие моменты мимо себя не пропускала, «банкетной компании» тоже не случилось.

В столицах, во всех губернских городах и уездных южных губерний империи, было ведено чрезвычайное положение, в Польше, Финляндии, Виленской, Ковенской, Гродненской губерниях, Бессарабии тоже, усилены силы полиции и введены войска.

В России начались репрессии против всего революционного со стороны государства, для рассмотрения политических дел упростили судебные процедуры, но, это ещё были не военно-полевые суды времён Столыпина. Но, для России образца 1903 года, это было жёстко.

Во главе МВД стал Петр Николаевич Дурново, был создан Совет безопасности империи, его возглавил сам император, в него вошли силовики, министр иностранных дел и финансов, глава Госсовета, обер-прокурор. «Это уже можно сказать моих рук», — похвалил я себя, читая в газетах появлении Совбеза. «И зачем это старого хрыча включили», с неудовольствием подумал, прочитав фамилию Победоносцева. — «Будет Михаилу мозг выносить. Хотя если захотят, могут и его к делу пристроить».

В России воцарилась смесь «диктатуры сердца» Лорис-Меликова и первых лет правления Александра 3-го в плане наведения порядка в стране. Пока был явный перевес в пользу покойного императора. Счёт повешенных пошёл на десятки, на каторгу поехали с разными сроками тысячи, за антиправительственную деятельность политического характера минимальный установили 5 лет. Тысячи студентов поехали учительствовать в Сибирь и окраины империи. Эсеры как партия были ликвидированы государством и его добровольными помощниками, БУНД, социалистические, всех мастей и оттенков, в значительной степени разгромлены. Досталось и либералам, в открытую их государство не сильно трогало, а вот от правых им доставалось хорошо, в том, числе и прямого физического воздействия. Как итог многие либералы переместились в центр. А многие и поправели.

Уже на следующий день после убийства Николая 2-го, Россия присягнула, императору Михаилу Второму, в стране был объявлен недельный траур, на похороны стали съезжаться монархи Европы и главы не монархических государств. Кайзер, Георг, Франц — Иосиф, с Фердинандом, Виктор Эммануил, Альфонсо, даже султан Абдул-Хамид, мелкие монархии Европы, от Франции был президент Лубе.

Как и следовало было ожидать самым активным был Вильгельм, он был верен себе и вновь «учудил», причём так, что шум в газетах стоял долго, а в МИДах «полях» и даунингах стоит до сих пор.

Он прямо сказал, что пора воссоздать Священный союз, и Германия протягивает осиротевшей России руку для этого, чтоб вместе выжечь революцию в обеих империях, и помочь в этом другим монархиям, и что вообще пора вновь, возвысить принципа монархизма в мире. Кто это может сделать, как не две великие монархии в современном мире. Что ж спасибо тебе Николай Второй, что смертью своей помогаешь менять историю, надеюсь в лучшую сторону.

Говорят Лубе, от таких речей Вилли, чуть кондрат там не хватил, Георг дернулся так, что уронил бокалы с напитками. А вот монархи были явно довольны, таким заявлением кайзера.

В правых газетах через неделю после похорон появились материалы журналистских расследований, которые указывали, что революционеры всех мастей имели и имеют связи и поддержку за рубежом. Прямо называлось мировое еврейство и их лидеры, то есть Ротшильды, но, прямо он них не писали, упоминалось одно европейское государство, которое изолировано от остальной Европы участком воды. Вспомнили всё, что касается темы «Англичанка гадит!» и добавили к этому гильзы фирмы «Jeffrey», 600 Nitro Express (15,2× 76 мм), прозвучали претензии и к полякам, живущим вне России. Оценивая всё это, в Лондоне не решились дать добро на проведение 2-го съезда РСДРП, а я точно помнил, что он был в там.

После потрясений Россия в течение 1903 года приходила в себя. Власть давила революционную заразу, и одновременно сделала заявку на реформы, были снижены выкупные платежи, рабочие законодательство перерабатывалось в пользу рабочих и государства, сообщалось о активизации работы Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности и Редакционной комиссии по пересмотру законодательства о крестьянах Министерства внутренних дел, и решения задач по переселению в Сибирь, в прессе открылась дискуссия о будущих реформах в России, и как избежать революции.

В июне было объявлено о создании полноценного поста премьер-министра в кабинете министров, им стал Петр Николаевич Дурново с сохранением за собой и должности главы МВД «до момента восстановления порядка в Империи». «Это очень хорошо», — прочитав это сказал я вслух.

Получая сведения обо всём этом, надеялся. что и дальше будет только лучше, а пока я ждал и готовился, ведь шёл 1903 год. Значит скоро русско-японская война, поэтому я ждал и готовился, как впрочем, и «посвященные» в России. И апрельские события были тому фактом, и славу Богу!

Глава 16 «НАВЕРХ,О ТОВАРИЩИ, ВСЕ ПО МЕСТАМ!»

Японцы начали почти как в реале, но немного припозднились, а именно 14 февраля по новому стилю. До этого было всё как в реале, переговоры, требования уступок, давление Британии и США, холодность Франции, и расчётливое выжидание Германии.

Японии и Россия готовились к войне, а мир, продавал им обеим для это всё, что мог, и покупал попкорн, предвкушая зрелище. И готовясь вновь сбывать всё, что у него захотят купить для войны, когда она начнется, и будет идти своим чередом.

Готовился и я. Именно на конец 1903 года, январь 1904 года должны были быть готовы мои заказы по артиллерии. 152 мм, 120 и 75 мм Канэ во Франции, и БК к ним с мелинитом, там же и в России, причём 75 мм фугасы. В России меня ждали десять батарей по шесть орудий переделанных из 107 мм пушек в гаубицы, с БК и тоже с мелинитом. В Германии сотня Максимов станкачей, в Дании две сотни Мадсенов. Русский автопром заканчивал выполнять мой заказ в 50-ть больших грузовиков, автокраны, экскаваторы, дорожную и строительную технику, дирижабль, и ряд других заказов, перекупка которых могла бы помочь России в первый этап войны. Такие например, как бронепоезд, аэростаты, морские катера, полевые радиостанции на повозках, шанцевый инструмент.

Две трети или три четвёртых из всего этого я планировал продать России с началом войны, с небольшой, но выгодой для себя. И всё же главная подготовка должна была идти в самой России, войну русские должны были выиграть сами, и всё для этого возможно я им уже дал. Если война как в реале пойдёт по варианту реала, когда «львами командовали шакалы и бараны», то продай я в России сотню гаубиц, и три сотни Максимов, отправь своих «Львов» и Гвардию, всё равно это не поможет.

Из книги генерал-лейтенанта Максимова Е.Я. «На страже Империи», из главы «Укрощение дракона».

«В силу моей деятельности мне после прибытия в Россию из Африки, достались дела внутренние, разведка, и контрразведка, но с осени 1902 года, я полностью переключился на последние.

В ноябре 1902 года, с прибытием японского военного атташе полковника Акаси Мотодзиро в Россию мы его взяли в разработку, и через несколько месяцев мы знали обо всех его делах в России и за рубежом, его круге общения и связях. Акаси был важен, но больше для дел политических. Для дел военных я в феврале 1903 года, перебрался на Дальний Восток и действовал там. Именно там нам предстояло нейтрализовать японскую, британскую разведку, и начать, как говориться шпионские игры. И превратить врагов японцев в наших друзей и помощников.

Владивосток, Харбин, Порт-Артур, Дальний, Инкоу, Мукден, Ляоян, Хабаровск, там до 1903 году уже были направлены наши люди, и они многое уже успели сделать. Многих японцев и их людей они уже сумели вычислить или держали на карандаше. Бордели, парикмахерские, кабаки, и прочие заведения которые держали азиаты или имели отношение взяли под контроль, азиаты торговцы, портные, сапожники тоже, и их круг связей. Некоторых мы сумели перевербовать на себя, и они стали двойными агентами, несколько человек внедрили к японцам.

Мне и моей группе, предстояло взять их под плотный колпак, и с началом войны сделать японцев как можно сильней подслеповатыми и глуховатыми в России. Надо признать мой оппонент Фуццо Хаттори из „Чёрного океана“ поработал очень хорошо, сеть его агентов была многочисленной, а они были подготовлены. Поскольку жандармы и военные не особо мышей ловили, свою работу мы делали в частном порядке или через Охранную стражу КВЖД. Там в декабре 1902 года был создан отдел по работы с местным населением, он и стал нашей базой на Дальнем Востоке, я в нём получил должность помощника заместителя отдела.

Решали и языковую проблему. Фонд „Благовест“ отобрал сотню молодых людей, и отправил часть их в столицу на факультет Восточных языков Императорского Санкт-Петербургского университета и Владивосток в Восточный институт, изучать китайский, корейский, маньчжурский и японский. С началом войны они должны были добровольцами поступить на военную службу в армию и флот. Для офицеров и унтеров КВЖД тоже сделали курсы языков, мы активно стали привлекать проверенных китайцев и корейцев из местных, для них были созданы курсы русского языка. Всё это делали для накопления к войне как можно большего количества переводчиков, чтоб не быть в ней бессловесными входя в контакты с местным населением. Были отправлены в северную Корею, Ляодун, южную Маньчжурию, несколько групп натуралистов, чтоб решить нашу вечную проблему с картами и ориентирование на местности.

В частном порядке начали работу по созданию сети агентов в самой Японии. Здесь мне пригодились мои бурские связи, несколько ирландцев с британским подданством и паспортами САСШ уехали жить и работать в Японию, был и один испанец. Из самой России люди тоже были. Они, поменяв подданство на европейские и американское, так же отправились в Японию. Начали мы сами заниматься и морскими делами, рассаживать своих агентов в крупных портах Англии, Германии, в Сан-Франциско, Гонолулу, Порт-Саиде, Коломбо, Сингапуре, Шанхае, Гонконге, Маниле, Сайгоне.

Всё это было только частью, той большой работы по подготовке к войне с Японией, которую начали вести „африканцы“ и все те, кто продолжал, служит честно России. А в нашем Отечестве славу Богу всегда были такие люди.

Вот их через фонд „Соратник“ и „Союз добровольцев России“ начали формировать добровольческие части, которые с началом войны должны были влиться в армию и внести свой вклад в победу. А для этого их предполагалось не всегда использовать как линейные части.

Ещё в первой половине 1902 года, начали подбирать для формирования кадры для ведения необычной войны. Для войны в удалении от основных сил и баз снабжения, в достаточно дикой и гористой местности, против превосходящих сил противника. То есть в северной Кореи, Маньчжурии и Ляодуне.

„Горцев“ набирали в Сербии и Черногории, в России из горных народов Кавказа, и тех, кто был уроженцем горного Урала, Алтая, восточной Сибири, и уже отслужил в армии. Для них гористая местность не будет создавать сложности, они в подобной родились и выросли, тем более подбирали помоложе и по физическим данным выше среднего, впрочем, как и по умственному развитию.

Из добровольцев — „горцев“ были сформированные усиленные роты в 220–230 человек, и получилось следующие. Сербы, черногорцы, кавказцы, которых прозвали „дикая рота“, и две роты из России, итого до 1200 человек. В феврале 1903 года, они прибыли на Дальний Восток, были включены в Охранную стражу КВЖД, и начали отлаживать боевое слаживание. Делали они это на хунхузах, как говорил один мой африканский знакомый совмещали полезное с полезным. И надо сказать им было чем заняться. В 1903 г. в районе плоскогорья Чанбайшань на границе Китая и Кореи действовали несколько хунхузских отрядов общей численностью до 10 тысяч человек, подчинявшихся „авторитету“ Ван Лаодао. При этом непосредственно в распоряжении последнего было „всего“ около 600 хунхузов. К началу войны с Японией хунхузов в это районе стало в разы меньше, а спокойствия у местных жителей и боевого опыта у добровольцев больше.

Вооружали их по варианту суданских львов. Винтовки и карабины Мосина нового образца, револьверы и браунинги, на роту два станковых пулемёта, по ручному на взвод, имели четыре вьючные ракетные установки и четыре миномёта калибром 63 мм и четыре горных орудия. Очень хотели купить японские горные пушки образца 1898 года, она имела дальность 4,3 км, но, не получилось, выбирали между Круппом образца 1896 года и испанской Plasencia, образца 1874 года в 78,5 мм, испанская весила меньше и, но Крупп имел большую дальность и более тяжелые снаряды, поэтому через Судан он был и куплен.

Снаряжали и экипировали их тоже как суданцев, стальной шлем, бронежилет, перчатки, наколенники и налокотники, разгрузка, лопатка, фляжка, вещмешок, спальный мешок, плащ палатка, походные палатки, разборные печки. Отобрали им конный парк, сделали усиленные повозки, полевые кухни. В итоге получилась грозная сила, и это доказал начальный этап войны и дальнейшие события.

1200 отлично обученных и вооруженных бойцов это много, но против полков и дивизий с горной артиллерией мало. Поэтому по совету знающих людей, уже в 1901 году началась работа с корейцами. Они были многовековые враги японцев, а в японо-китайской войне, последние относились к корейцам как к скоту, и были к ним весьма жестоки. В ответ жители Кореи ответили движением Ыйбён (Армия справедливости), которое было именно антияпонским в отличие от Тонхака, к началу русско-японской войны повстанцев было тысячи, среди них много корейских военных, которые не признали власть японцев. Нам нужно было только раздувать пламя и поддерживать огонь, использовать Ыйбён в своих интересах, уж кому как не нам знать про эффективность партизанской войны. Вот и начали из местных корейцев, а их на русском Дальнем Востоке по переписи 1897 года проживало 25 868 человек, неофициально же гораздо больше, и в связи с активной деятельностью „Руспромтеха и К“ число корейцев только вырос, им в качестве рабочей силы отдавали предпочтение перед китайцами.

Через „русских“ корейцев устанавливали связи с большой Кореей, большую роль здесь сыграл Чхве Джэхё, в православии Пётр Семенович Цой, волостной старшина Янчихэнской волости Приморской области, где массово проживали корейцы, и корейского посланника в России Ли Бомджина. Через них мы в дальнейшем вышли на лидеров повстанцев, Ли Бомъюна, приближенного императора Коджона, установили связь с Ли Сансолем, авторитетным политическим деятелем, бывшим заместителем министра юстиции корейского правительства, к организации антияпонской борьбы были привлечены Ли Джун и Ли Виджон, последний был сыном посланника в России Ли Бомджина. Вот через посланника в России и Ли Бомъюна, мы установили связь с императором Коджоном, оказал нам в этом негласную помощь Карл Иванович фон Вебер, бывший русским посланников в Корее в 1896–1897 годах, и в апреле 1903 года вновь посещал Сеул и встречался с корейским императором, и К. А. Алексеев бывший у Коджона главным советником министерства финансов и управляющим таможенным ведомством Кореи. К началу войны было создано Кунминхве — Корейское национальное общество, которое стало центром организации борьбы корейцев против японцев, в общество приходили деньги, люди, и через него же они и уходили в нужные направления. Наши власти, как на Дальнем Востоке, так и в Петербурге закрывали на это глаза, а с осени 1903 года стали оказывать поддержку, проблем с переходом границы для „наших“ корейцев с грузами или без теперь не возникало, как на суше, так и на море. Наконец-то были сделанные положительные выводы из британского опыта в мире и на Кавказе против нас и нашего против британцев у буров.

Во многом благодаря этому, и нашим собственным усилиям под прикрытием горных и лесозаготовительных работ в глухих местах Приморья на границе с Кореей были созданы учебные лагеря, где из отобранных корейцев с нашей и корейской стороны с лета 1902 года начали формировать и обучать сначала две роты, а с весны 1903 года два усиленных батальона до тысячи человек каждый. В них старались как можно больше привлечь кадровых военных из корейцев, офицеров, унтеров и рядовых, и тех, кто уже повоевал в рядах Тонхака и Ыйбёна, сумели подключить для обучения восемь унтеров и одного офицера, Л. Афонасьева, которые обучали корейцев в составе миссии полковника Генерального штаба Д.В.Путята в 1896–1898 годах.

Пресловутая безобразовская „Восточноазиатская промышленная компания“ своими действиями для этих дел сыграла положительную роль, она отвлекала на себя внимание, японцев и британцев, и делала это весьма успешно.

Вооружали корейские батальоны китайскими винтовками, их самих и патронов к ним оказалось много на складах в Порт-Артуре, это были забытые трофеи из Таку, но, нам о них напомнили, как не странно из Африки. Кроме винтовок корейцев вооружали, русскими списанными ракетными установками, горными пушками Барановского, трёхствольными картечницами Пальмкранца, всё это покупал Судан как бы для себя и, перепродавал, как металлоконструкции подставной корейской фирме в России. Корейцы так же получали боевой опыт через натаскивание на хунхузах, тем более у них к ним были свои старые счёты.

Планировалось, что эти батальоны и отряды партизан в самой Корее, должны были стать костяком повстанческой армии, которая, по сути, откроет японцам ещё один театр боевых действий и заставит отвлекать на него значительные силы и ресурсы.

Но, это было не всё. У японцев кроме Корем, ещё была ахиллесова пята, и создали они её из-за своей жадности. Речь идёт о Формозе.

Идея во время войны с Японией вновь разжечь на прекрасном острове пламя антияпонского восстания, имела африканские корни. Впервые её озвучил Леонид Константинович Артамонов, после своего возвращения из Африки. Озвучил в крайне узком кругу. После этого началась работа, и в ходе накопления сведений стало приходить понимание, что это вполне возможно!

Во время японо-китайской войны, когда стало понятно, что империя Цин её проигрывает, на Формозе началось брожение по поводу объявления независимости. Передача Тайваня Японии по Симоносекскому договору вызвало массовый протест на Тайване. 25 мая 1895 года группа чиновников и шэньши объявила об отделении острова от империи Цин и провозглашении Тайваньской республики с бывшим губернатором острова Тан Цзинсуном в качестве её президента. Целью этой акции было сохранение Тайваня под китайской властью, так как под верховенством Тайваньской республики китайские войска на острове могли бы сопротивляться японцам без формального нарушения Симоносекского договора. Возглавил войска Лю Юнфу — бывший командующий Войск Чёрного знамени, воевавших с французами во Вьетнаме. Начав завоевание Тайваня, 29 мая 1895 года японские войска высадились под Цзилуном, и 3 июня взяли город; президент Тан и вице-президент Цю Фэнцзя бежали на континент. В конце июня оставшиеся сторонники Республики собрали силы в Тайнане, провозгласив новым президентом Лю Юнфу. Японцы разгромили республиканцев и взяли Тайнань в октябре 1895 года. Но, после этого массовое вооружение сопротивления японцам продолжалось, особенно со стороны местного не китайского населения острова. Окончательно его подавили только в 1902 году, с помощью жестоких расправ над повстанцами и одновременно реформ, уступок, кнут и пряник.

Начиная с 1901 года наши люди начали устанавливать контакты с бывшими президентами республики Тайвань, с первым, — Тан Цзинсуном и последним, — Лю Юнфу. Опять задействована схема люди, деньги, связи, интересы. В 1903 году Тан Цзинсуном к сожалению умер, и всё внимание было переключено на Лю Юнфу, и он надо сказать не разочаровал. Как человек, который наверняка читал „Искусство войны“ Сун Цзы, он начал использовать нас, а мы его, враг то один, — японцы. С сентября 1903 года подготовка восстания против японцев на Формозе вошла в активную фазу, Лю Юнфу начал формировать отряды для вторжения на остров. Мы готовили свои действия. И все вместе готовили японцам сюрприз, в виде ещё одного театра военных действий на острове Формоза.

В войне против Японии было предложено использовать опыт добровольцев, набрать полк или даже бригаду, вооружались, снаряжались и добирались до Маньчжурии они сами, и снабжаться должны были во время войны не за счёт военного министерства. Получить целую бригаду вне бюджета для министерства было выгодно, в итоге получилось даже больше.

Добровольцев набирали в основном России, Балканах, сербы, черногорцы, болгары, греки, было под сотню буров, и более чётырёх сот абиссинцев, и с началом войны в Россию должен был прибыть суданский батальон, это предложил сам халифа Абдаллах, в течение войны планировалось набирать и китайцев. Первые сотни бойцов будущей легендарной добровольческой бригады получившие неофициальное название „За други своя“ начали прибывать на Дальний Восток уже в конце 1903 года, когда стало очевидно, что войны не избежать.

Особое внимание к себе среди добровольцев до сих пор привлекают конечно, суданцы, абиссинцы, буры и наши российские горцы, которые с началом войны выставили более двух тысяч всадников, из них была сформирована отдельная кавалерийская „Дикая бригада“, в её же состав вошли пять сотен джигитов киргиз-кайсаков, калмыков, бурятов. Пленные японцы глядя на это разноплеменное войско, и большое количество в нём явных азиатов, часто спрашивали, — „Как удалось русским заставить воевать за себя нерусские народы?“, когда им говорили, что, это добровольцы, японцы очень сильно удивлялись.

Дела в Кореи, Формозе, тысячи добровольцев, должны были помочь в достижении победы, но, Япония имела мобилизационный ресурс в несколько миллионов человек, развитую промышленность, за её спиной стояли Британская империя и САСШ, армия и флот Японии вкусили вкус победы в войне с Китаем. Поэтому побеждать её должна была русская императорская армия и флот и к этому надо было готовиться. Русские „африканцы“ начали это делать сразу после бурской войны, и сумели внести свой немалый вклад в подготовку к войне, теорией, практикой, личным участием. Новые уставы, пулемёты, тяжёлая полевая артиллерия, гаубицы, новая винтовка Мосина, снаряжение солдат, полевая медицина, новая полевая фортификация, бронепоезда и артиллерийские, радиосвязь в армии, аэростаты, дирижабли, автомобили в армии, бронеавтомобили и многое другое сделали „африканцы“. Но, всё это надо было пробивать через многочисленные линии обороны в виде различных комиссий, комитетов, управлений и прочую бюрократическую фортификацию военного министерства. Это было очень трудно, поэтому нужен был помощник и союзник в этом трудном деле. И он нами был найден! Им стал ни кто иной как… Алексей Николаевич Куропаткин, военный министр Российской империи!!!

Досьё на него, его людей в министерстве и армии начали собирать ещё в 1899 году, но, окончательно он стал „нашим“ после исчезновение С.Ю.Витте, и „потери“ сына на трое суток осенью того же 1902 года.

Вот такими гнусными и неправедными способами мы были вынуждены заставлять честно, согласно данной присяги служить Отечеству, военного министра Империи!!! Это одна из самых позорных страниц в истории русской армии!

Материалы досье Куропаткиным были прочитаны, сын нашелся, и после этого военный министр начал исправляться, стал, тем, кем и должен был быть по долгу службы, защитником Отечества! Вернулся к своей профессии, о которой мне написал мой знакомый в Судане, — „Есть такая профессия, Родину защищать!“

Через „обновленного“ министра начали готовить армию к войне с Японией в режиме крайнего форс-мажора, благо тоже „обновлённые“ министры финансов Эдуард Дмитриевич Плеске и сменивший его Влади́мир Никола́евич Коко́вцов, не особо были против его предложений по улучшению положения в армии, и особенно касаемо Дальнего Востока. Пасхальные события 1903 года, ещё больше упростили и ускорили подготовку к войне, ведь благодаря им были убраны многие препятствия для этого.

В первую очередь взялись на увеличение пропускной способности Транссибирской магистрали, кому как не участнику походов в Среднюю Азию знать о важности путей сообщения для снабжения и увеличения сил и средств армии, на удаленных театрах военных действий, каким и должна была стать война с Японией. В июне 1903 года император отдал категоричный приказ министру путей сообщений князю Михаилу Ивановичу Хилкову и Минфину, начать решать этот вопрос незамедлительно, армия к этому подключала свои инженерные войска и железнодорожные части.

Не без давления из вне Куропаткин к удивлению многих сам поднял вопрос об усилении роли Генерального штаба в жизни армии, но в составе Военного министерства, ссылаясь на опыт Германии, а так же оставшийся в тени этого, предложение о передачи береговой обороны флоту, на, что флот в лице генерал-адмирала великого князя Александра Михайловича, уже без приставки в.и. о отреагировал быстро и положительно. Начали разрабатываться на основе новейшего опыты последних войн новые уставы, в армию пошли пулемёты, сделали заказы на них в Германии и Дании, вновь подняли вопрос об использовании имеющихся тяжелых орудий в качестве полевых, было отдано распоряжение решить этот вопрос уже на практике в ближайшее время, были сделаны заказы на изготовление полевых кухонь, пакетов первой медицинской помощи, тем более, что имелись уже готовые образцы и в России уже выполняли подобные заказы. На Дальнем Востоке начали делать съёмку местности, пошёл в гору процесс строительства укреплений во Владивостоке, арсеналы и заводы получили заказы переделку 107 мм батарейных орудий в гаубицы, картечницы в станковые пулемёты, от пушечных заводов потребовали увеличить производство новых 76 мм полевых орудий, от патронных увеличить производство своей продукции, начали перезаряжать снаряды полевой артиллерии мелинитом и пироксилином. Принялись создавать запасы боеприпасов, снаряжения, продовольствия и прочих запасов на Дальнем Востоке, планировали создать цеха по производству и перезарядки патронов в Иркутске и Владивостоке, и многое другое, из того, что нужно уже было сделать, как говориться ещё вчера. Вольно невольно военный министр был вынужден разгонять своё министерство, чтоб успеть хоть немного подготовить армию к надвигающейся войне. Так в ноябре 1902 года военный агент полковник Б.П. Ванновский был отозван из Японии, поскольку с момента своего назначения в 1898 году, оказался бесплодным в плане выполнения своей миссии как явной так и не явной. На его место был назначен полковник Евге́ний-Лю́двиг Ка́рлович Ми́ллер, до этого бывший на той же должности в Бельгии и Италии, который должен был успеть сделать хоть что-то.

Военный министр после поездки в Японию и на Дальний Восток не стал публично бить тревогу о реальном положении дел, то есть о том, что японцы к войне готовы и создают внешнеполитические выгодные условия, что её начать. Его доклад по итогам был успокаивающе — победоносным, в духе „мы войны не хотим, но если надо, разобьём супостата“. МИД в лице своего главы графа Ламздорфа поддерживал эту линию. Но, в тоже время в течение лета и осени 1903 года, началось наращивание количества войск и средств вдоль уральско-сибирского участка Транссиба. К имеющимся частям добавлялись роты, батальоны, корпус по охране КВЖД был в течение этого времени, усилен на два полка и несколько батарей, пошли в рост численности гарнизонов Омска, Красноярска, Иркутска, Хабаровска, Благовещенска, это в сумме должно было дать в первые недели войны рост сил на Дальнем Востоке. Для этого взяли две дивизии из Московского и Казанского военных округов и расставили их частями вдоль железной дороги.

И было принято весьма важное решение для успешного ведения будущей войны, а именно. С началом войны в больших западных военных округов приняли решение снимать сразу армейские корпуса, ив остальных дивизии и перебрасывать на Дальний Восток, на основе Гвардейского корпуса сформировать сводную Гвардейскую дивизию. То есть формировать армию на Дальнем Востоке с опорой на кадровые части, а не из резервистов. Это позволит быстро нарастить силы и повысить боеспособность армии.

Россия готовилась к войне».

Я в Судане после 1900 года, когда война в активной фазе для него закончилась, занимаясь мирным строительством, не забывал о подготовке к своей любимой войне. И готовился к ней не только в плане материальном, пушки, пулёметы и другое так сказать «железо». В своё свободное время, которого у меня стало больше, я вновь и вновь играл в русско-японскую на море и суше. И даже держа в голове вариант, что с моей подачи начатые изменения в России дадут положительный результат в плане подготовке к войне, всё больше склонялся, к мысли, что всё равно лучше, по крайней мере, начать войну, как и в реале от обороны, только не уходить в глухую оборону, а реализовывать стратегическую концепцию стратегической обороны. Во как получилось! Активно обороняться, наносит удары по слабым местам, и подготавливать стратегическое наступление.

И для этого я «играл», играл в командно-штабные военные игры, первый раз ещё в 1898 году с Артамоновым, потом своим Генштабом, далее с Юденичем и Май-Маевским. Давались вводные, я играл за японцев, я то знал, как они будут действовать. И всегда получалось, что лучший вариант это стратегия «кровопускания». Наносить умелыми действия в обороне японцам существенные потери, растягивать их коммуникации, не давать им с первого раза или совсем занимать стратегические пункты. То есть замедление продвижения японцев в Кореи силами добровольцев, корейцев и генерала Мищенко, кровопускание на Ялу, один раз точно, можно и два, если будут благоприятные условия. Далее отход в район Инкоу и Ляояна при отходе пропускать японцев через мясорубку обороны на перевалах в горах Ляодуна. Лучший вариант, конечно вообще не выпускать их оттуда в долину Ляохэ, но, как говориться не факт. Вообщем у Ляояна встать намертво, и давать там японцам оборонительные сражения с максимальными потерями для них. В реале получилось же, только Куропаткин слил, по сути, выигранное сражение, отдав приказ отступать. Здесь же можно вымотать японцев в обороне, и накопив предварительно силы, перейти в наступление.

На Ляодуне так же пускать кровь японцам и замедлять продвижение к Квантуну, для этого было бы идеально, если бы они высадились НЕ в Бицзыво, а дальше, в Дагушане или вообще на Ялу. Но, эту задачу мог решить только флот.

Русским силам не сидеть сиднём во Владивостоке и Приморье, силами полка, бригады продвинуться на юг по побережью в направлении на Хамхын и Гензан, пусть у японского Генштаба голова болит, что с этим делать. Прикрывать это направлении им придётся, значит, минус полк, бригада от сил в Маньчжурии и Квантуне.

Квантун должен был стать ловушкой, как для армии, так и для флота. Хотя они и так будут туда ломиться, как моряк в бордель после кругосветки. Вот и надо их там встречать по полной программе. Армию на перешейке у Цзинчжоу и дальше, флот на островах Эллиота и заливе Талиевань. Тем более из залива флот может оказывать поддержку армии на перешейке.

На нём самом построить укрепрайон, насытить его тяжелой артиллерией, создать оборону которую без по-настоящему тяжёлой артиллерии японцам не взять. А что они её не доставили туда, или доставляли долго и трудно, удерживать силами флота и береговой обороны залив Талиевань, где находился отличный порт Дальний. Получив, который в той войне, японцы резко улучшили себе ситуацию со снабжение армии Ноги против Порт-Артура, и армии в Маньчжурии, а так же для базирования и обслуживания потребностей флота, который блокировал Порт-Артур. В принципе японцев можно пустить и на Квантун, заставляя их пробиваться с большими потерями через позиции у Нангалина, перевалах, Зелёных горах, и останавливать их на линии Волчьих гор и держать их там. Имея в запасе ещё линию фортов, которую к этому времени точно можно будет сделать, особенно если будут для это материалы, средства и рабочая сила. Не занятый японцами долгое время Квантун как раз это русским и даёт. То есть Ноги будет армией в десятки тысяч солдат и сотни орудий рваться к Порт-Артуру, тем самым ослабляя силы японцев в Маньчжурии. А там глядишь и 2-я эскадра подойдёт, если не раньше. Только к такой обороне Квантуна, конечно надо было подготовиться. Увеличить гарнизон, и всевозможные запасы всего и вся для него.

Вот для отработки действий по обороне залива Талиеваня, я привлек к своим игрищам моряка профессионала… Дэвида Битти! Лейтенанта Роял Нави, который в этой истории волей судеб оказался у меня в плену. Зачем таланту зря пропадать? Всё равно адмиралом ему уже не стать. Пусть поработает головой во благо, но не Британии.

Когда, его ввели в комнату, увидев меня, он одновременно удивился и растерялся, но испуга не было заметно.

— День добрый, Дэвид! — посмотрев на него сказал я, естественно без «сэр». -Я хочу вам предложить немного скрасить ваши монотонные будни. Внести в них разнообразие. Надеюсь вы не против?

— Нет. Но, как вы это будете делать? — и посмотрев на мою охрану добавил, — Сэр.

— Как? — сказал я. — Можно вас перевести в южный лагерь на лесозаготовки. Может там вы станете лучше работать?

Решил я его немного постращать, перед встречей мне сказали, что наш не состоявшийся адмирал, не очень то и покладист, но, меру знает. До карцера и тем более плетей ситуацию не доводит. Он переступил ногами, повел плечами, но смотрел на меня спокойно и уверено. Хотя в южном лагере условия содержания и работы были жёстче, туда отправляли наиболее строптивых как пленных, так уголовный элемент, плюс климат. Да, и заразу какую-нибудь можно подцепить, санитарные условия соблюдали жестко, но, Африка, есть Африка, тем более это ближе к экватору. «Гордый брит!», вспомнились мне строки, вроде из Пушкина. Значит, будем брать выгодой и лаской.

— Я предлагаю вам поиграть, — начал я прельщать Битти. Он на меня посмотрел с удивлением и вопросом во взгляде одновременно.

— Поиграть в морской бой. Вновь дать вам возможность вдохнуть запах моря и дыма, отдавать команды, принимать решения, — говорил я. Битти даже прикрыл глаза слушая это, наверняка представляя себе всё это. — Играть будете со мной, и здесь. Вернул я его на землю.

— Соглашаетесь, Дэвид! Это однозначно лучше, чем работать в мастерских, какой никакой отдых и отвлечение от тюремных будней. Мало того, вас будут лучше кормить, дадут сигареты, хотя вы уже бросили курить. Значит вы сможете всё это или часть передавать своим соотечественникам сидельцам, кроме того, вы сможете после каждой встречи со мной писать домой, и прямо сейчас отбить родным телеграмму, а так же приминать душ, — расставлял я приманки для Битти. — И никаких государственных и военных секретов Британии я у вас выпытывать не буду. Я их и так знаю. И я улыбнулся после этих слов. — Подумайте и соглашайтесь, Дэвид Битти.

Через день мы с Битти начали играть в морские бои. Ему дали копирку карты района залива Талиевань, и предложили создать его оборону, используя артиллерию, мины, корабли, все доступные в то время морские вооружения и средства. Я играл за японцев. В первую и во вторую встречи Битти выпадал в осадок, от моих знаний по военно-морской тематики, но постепенно привык к этому. И мы с ним наиграли много интересного.

На островах Сандашао, он поставил батареи, точнее на большом, южном острове как для ведения огня по кораблям, которые придут со стороны моря, для прикрытия минных постановок, так и против возможного десанта. На маленьком острове наблюдательный пост. От островов проложил телеграф, узнав от меня, что уже есть радио, британец одновременно обрадовался и загрустил. Флот развивается, а он тут с папуасом в морской бой играет.

Проходы в залив Битти понятно, дело закрыл минами, ставя их он уточнил:

— Сэр, а сколько у меня мин?

— Достаточно, Дэвид, — был мой ответ.

И тогда он ещё раз перекрыл залив уже внутри его акватории, а потом ещё и подходы к порту. И выставил минные банки у островов Саншандао. На мысе южнее Дальнего поставил две батареи калибром не менее 9-ти дюймов, с учётом того, чтоб они доставали до островов и проходов. Мне здесь виделись конечно орудия в 10 дюймов, они при большом возвышении могли бить на 100 кабельтовых, так я помнил по броненосцу «Победе», а это на минуточку 18,5 км. Они так и до бухты Керр достанут и до перешейка.

Получив ответ, что и орудий крупного калибра достаточно, Битти предложил поставить батареи и на полуострове Талиевань. Для прикрытия минных постановок в заливе установил батареи скорострельных пушек не менее 120 мм, с мощными прожекторами.

Касаемо сил флота в заливе, то он, получив вводные о возможных силах прорыва, отправил в Талиевань, два и более не очень новых эбра. Хм, ему легче, «у короля много». Или хотя бы броненосцы береговой обороны, ну или броненосные корабли с главным калибром от восьми дюймов, то есть 203 мм. К ним он добавил миноносок, миноносцев и эсминцев, причём десятками. «Ишь как вошёл в роль! Всё равно адмиралом тебе не быть!», — с ехидством подумал я глядя на Дэвида Битти, который у меня в Омдурмане уже повёл эскадры в бой, во славу Британии. Явно думает, что Роял Нави будет обороняться. Примерно и я так видел оборону Талиеваня, Битти только ещё добавил мин и батарей. Что ж, «Одна голова хорошо, а две лучше!»

Хотя, не всё так грустно и для русского флота. Уж миноносок у него точно много! И броненосцы есть, если не новые броненосцы береговой обороны типа «Апраксин» можно туда направить, то два броненосца-тарана можно. «Николая 1-й» и его сына «Александра 2-го», с «Микасой» или даже с «Фудзи» им не тягаться в эскадренном бою, артиллерия у них старая, хоть главный калибр и 12 дюймов, и всего два орудия на борт, бронированы они неплохо, закрыта вся ватерлиния, но даже не броней Гравея. Так, что направить их в залив Талиевань само то, усилить их можно броненосными канлодками тип «Отважный» с 229 мм, и двумя «Корейцами» с парой 203 мм. И они все вместе, при правильном применении в совокупности с береговой обороной могут создать большие проблемы для Хэйрахито Того. О! Помню ещё как его зовут. И пусть он ломится в залив, может его броненосец или броненосный крейсер на мине подорвётся или русские, если сподобятся используют успешно против Того вундерваффе. И после этого или без этого решаться на большое сражение, базы то у них рядом.

Эх, флот! Сколько раз я выигрывал сражение в Жёлтом море, бой крейсеров 1 августа, и даже Цусиму, ну или не проигрывал их как минимум, добивал «Ясиму» и «Сикисиму», после подрыва на минах у Порт-Артура. И вот сижу я в Судане, год 1901, и вновь думаю, как не допустить того отстоя, что вытворяли русские в той русско-японской на море. Как говориться, — «Близок локоток, а не укусишь».

Что надо сделать для улучшения кораблей, вооружения я передал, через Артамонова ещё в 1898 году, тонкости, которые вспомнил ещё продолжал передавать, например про трал Щульца, который он предложил как раз таки в 1898 году, но, он в реале увы, потонул в море бюрократии Морведа. Теперь надеюсь, трал Шульца попал в руки сразу нескольких толковых адмиралов, и ему дадут ума. Тем более генерал-адмирал сменился, на молодого, энергичного и надеюсь более толкового. Но, мне хотелось стратегии, эскадр, больших сражений и рейдов крейсеров! Всё таки в душе я мореман! Ха-ха! Здесь я уже мог обойтись и без Битти.

Три броненосца типа «Полтава», «Наварин», «Сисой» и «Ретвизан», «Николай 1-й» и «Александр 2-й», итого 7,25 эбров в Порт-Артуре. Поскольку броненосцы — тараны под категорию, эскадренные броненосцы в сравнении даже с «Навариным» не подходят. Там же крейсера, — «Баян», богини «Аврора, Паллада, Диана», «Новик» и «Боярин», плюс старые крейсера «Нахимов», «Мономах», но последний с новой артиллерией, для защиты внешнего рейда, и бодания с отрядом Катаоке, вполне достаточно. Минные крейсера, которые надо утыкать 75 мм и сделать из них грозу японских минарей, эсминцев за 30-ть единиц, миноносцев бы ещё в 150 тонн штук 8-12 и десятка два-три или больше миноносок. Канлодки, клипера, минные заградители само собой, два, три, четыре парохода, потенциальных вспомогательных крейсера.

Во Владивостоке «Рюрик, Россия, Громобой» желательно уже с усиленной артиллерией, к ним в дополнение «Богатырь, Аскольд, Варяг». Очень бы хотелось, чтоб моему любимому кораблю вернули былую скорость. Брата — близнеца «Богатыря», «Витязь» я не уберёг, не вспомнил о нём, и он как и в реале сгорел на стапелях в 1901 году. Когда узнал об этом, отматерил себя, но, увы, а он ведь к началу войны точно бы уже вошёл в строй.

Для охраны рейда и выходов не далеко в море, крейсер «Дмитрий Донской» и «Рында», «Донской» с новой артиллерией, неплохо бы иметь во Владике, хотя бы тройку — четверку больших эсминцев, и шесть-восемь миноносцев в 150 тонн. Как минимум иметь к началу войну «Лену» и «Ангару», а лучше ещё и «Монголию» с «Маньчжурией», это пароходы КВЖД, они за 6 тысяч тонн тоннажа, и скорость под 17 узлов. Но, вишенкой на этом торте, должна была стать «Победа» или «Пересвет», ублюдки русского флота, недоброненосец и переброненосный крейсер, предтеча линейных крейсеров. Его 10-ти дюймовки и броня, резко усилят боевую устойчивость рюриковичей против броненосных крейсеров японцев, который они будут вынуждены держать против них в Цусимском проливе. В принципе во Владивостоке получается 2-я Тихоокеанская эскадра. А должна быть в моих планах и 3-я эскадра.

Это «Цесаревич», «Александр 3-й», «Ослябя», «Пересвет» или «Победа», это главные силы, крейсера «Олег», «Светлана», и царские яхты, — «Штандарт», «Полярная звезда», император вполне может их под крейсера 2-го ранга отдать. У «Штандарта» тоннаж более 5-ти тысяч тонн, скорость за 22 узла, так что шесть-восемь 152 мм-х орудия он потянет легко, их, кстати, и планировали использовать как крейсера в случаи войны. Плюс «камешки», «Изумруд», «Жемчуг» и «Алмаз», на него только хотя бы четыре 120 мм поставить. К крейсерам, добавить не менее квартета вспомогательных крейсеров, и хотя бы четвёрку эсминцев.

Ко всему этому я хотел добавить флот Судана, четыре паровых шхуны-баркентины, и ещё шесть, которые должны войти в строй по плану в 1903 году, две из них будут на уровне крейсеров 2-го ранга. Попасть они должны были под славный Андреевский флаг по обоюдному согласию сторон и в рамках международного права, спускают флаг Судана и поднимают Андреевский. И в море! Потрошить морскую торговлю Японии!

И у России в запасе ещё оставалось три броненосца тип «Бородино», — «Князь Суворов», «Орёл» и собственно «Бородино», три броненосца береговой обороны, и целый Черноморский флот.

Виделось мне так. 1-я эскадра в Порт-Артуре, привязывают к себе главные силы Того, и в тоже время своими действиями не дают ему возможность высадить армию в Бицзыво, здесь будет борьба за Эллиоты. В тоже время приглашает его к сражению за залив Талиевань, как только японцы дошагают до Квантуна, и дай Бог получат раз-другой бойню на перешейке, армия потребует, чтоб флот вошёл в залив, и своими калибрами выбил оттуда русских. Если Того потеряет на минах или от использования чудо-оружия броненосец, другой, то 1-й ТОЭ (Тихоокеанской эскадре) или ПАЭ (Порт-Артуровской эскадре) можно выйти на генеральное сражение, главное самим на минах броненосцы и крейсера не терять.

2-я ТОЭ или ВлЭ (Владивостокская эскадра) держит на привязи в Цусимском проливе броненосные крейсера адмирала Камиммуры, в принципе при выгодных условия даже могут сойтись в бою, 10 дюймов могут сыграть роль в пользу русских.

Вспомогательные крейсера и мои суданцы с первых дней войны выходят на коммуникации и начинают крейсерскую войну, а лучше морскую блокаду Японии. К ним могут со своей автономностью присоединится большие крейсера, и начать ловить на живца. Поскольку японцы будут вынуждены принять меры по противодействию рейдерам.

3-я ТОЭ опираясь на порты Судана, Массауа, Берберу, Лангкави, французский Индокитай, крейсеруя по пути идут на Дальний Восток. Она может занять, японские Пескадорские острова, они как раз по середине Формозского пролива, а через него идёт до 60 % импорта в Японию, это я помнил по спорам на Цусимском форуме. Егорьева, «Операции Владивостокских крейсеров» я перечитывал не раз.

Может занять острова на юге Рюкю, Мияко и Яейема вроде, там глубины большие, места для стоянки эскадры хорошие. Стой там, крейсируй, высасывай соки из Японии. Высаживай десанты на Формозу, Окинаву, обстреливай порты Японии, туда и большие крейсера из Владивостока могут придти, все или хотя бы пара. С ними можно идти в Цусимский пролив, и смело топить Камиммуру если он не успеет убежать. Оттуда можно идти во Владивосток, вокруг Японии или через Цусиму, если грамотно разработать операцию флота для этого. Или просто там стоять и ждать прихода 4-й ТОЭ, заставляя японцев нести потери в экономике, и разрываться Того на четыре театра морской войны, — Жёлтое море, Японское, Восточно-Китайское и Тихий океан, действия русских вспомогательных крейсеров в Красном море и около него, у Малаккского пролива, мыса Доброй Надежды, вообще японцам будут не доступны. Так можно и без генерального сражения обойтись, да, и британцы, при правильных ответных действиях со стороны России, японцам не особо помогут.

Броненосные крейсера Камиммуры при усилении 3-й ТОЭ, силами из Владивостока, могут стать легкой добычей. Если его подловить, вот таким составом, — «Цесаревич», «Александр 3-й», «Ослябя», «Пересвет» или «Победа», с добавкой этого «Победой (Пересветом)», «Россией», «Громобоем», «Рюриком», «Варягом» и «Аскольдом», то в течение часа японцы будут утоплены, и это будет не особенно болезненно для русских. После этого можно будет занимать удобную позицию на островах и шхерах юга Кореи, вызывать остальные силы флота из Владивостока, умервщлять перевозки из Японии в порты Кореи, и ставить мат Того, а затем и маршалу Ойяме, генералу Ноги на материке. Но, это мои планы и мечты здесь в Судане! И в 1902 году нашёлся человек, который это и не только это слушал очень внимательно.

Дело в том, что вслед за Юденичем, который стал первым русским военным атташе в Судане, у меня появился советник по морским вопросам, и стал им по моей очень большой просьбе… капитан 2-ранга, Николай Оттович фон Эссен!!! Уж я то знал, кем он станет в будущем! И кому как не ему мне излагать свои «мечты» и послезнания на морские темы. Тем более он уже имел прямой доступ к адмиралу С.О.Макарову и Н.И.Скрыдлову, он служил на Балтике и в Средиземном море под их началом.

Встречались мы в Суакине, когда я был в очередной поездке по стране, ручной режим управления однако. Прям как полюдье, ха-ха!

Веранда. Вечер. Море. С него потянуло относительно прохладным бризом. Кувшины с холодным квасом, легкая к нему закуска. И стоящий передо мной в парадной форме капитан второго ранга русского императорского флота, Николай Оттович фон Эссен. Сорокаоднолетний! Лепота!

— Добрый вечер, Николай Оттович! Капитан второго ранга, славного русского флота. Уже его гордость и надежда! Будущий его адмирал! Присаживайтесь, располагайтесь, угощайтесь, — начал я разговор на русском языке, приглашая жестом его сесть в плетеное кресло, и утолить жажду, — Разговор у нас будет долгий, интересный и весьма полезный для вас, и для России.

Эссен продолжал стоять, но его глаза стали похожи на иллюминаторы.

— Садитесь же, Николай Оттович! — смеясь, и немного командным голосом сказал я. — Сейчас я дам ответы на ваши вопросы.

После этого, по уже отработанной схеме, я разъяснил Эссену, что по поводу русского языка, моих знаний и всего прочего, что будет его удивлять. Это всё к Богу, у него, надо спрашивать, откуда, это у меня. Но, главное зачем? И мой вопрос, мой же ответ мой был прост до безобразия, — «Чтоб изменить судьбу Судана и России в лучшую сторону. Это наш долг, мой, как правителя, ваш как офицера и патриота своей страны».

— Кто же будет против этого. Верно Николай Оттович? — спросил я его, ещё немного ошарашенного, глядя прямо ему в глаза. — Кто же отказывается от дара Всевышнего, который поёдёт на пользу своей стране и её народу. Вы готовы его принять от меня?

Эссен встал, машинально поправил китель и, глядя на меня и сказал:

— Если это принесёт пользу России. То я готов. Это мой долг и обязанность, как русского офицера.

— Я рад это вновь слышать от русского офицера, — ответил я, давая знать, что он будет не одинок, и у него уже соратники в России. И предложил ему сесть.

— Вы получали письмо о флотских делах в 1899 году? — спросил я его. — Как вы оцениваете мысли, предложения изложенные в нём?

— Да, получал. И оно удивило и поразило меня, — ответил Эссен. — Человек, который его писал не до конца разбирается в морской теме, но его советы и предложения дельные, и многие просты в исполнении. Например, во время войны, и тем более перед боем убрать с корабля катера, вельботы, всё лишние, что может гореть. А идея одеть в защитные кирасы и каски, расчёты орудий, и всех кто во время боя находится наверху, можно сделать силами и средствами самой команды. «Ишь ты! Не разбирается!». Про себя ухмыльнулся я, хотя я и сам себя называл комнатным адмиралом. «А так Эссен во всей красе! Уж его то команда на „Новике“, точно будет в брониках и касках щеголять во время боя», — похвалил я его… не вслух конечно.

— Вот темой наших бесед и будет, как вы сказали морская тематика, Николай Оттович, — проговорил я в ответ. — И я думаю, вы простите мне мой непрофессионализм в этой теме.

И после этого на протяжении нескольких вечеров я вывалил на него, ВСЁ по морскому делу. От русско-японской до жесточайшего табу на строительство линейных крейсеров.

Опять прошлись по улучшению кораблей 1 ТОЭ для ведения боя, своё видение плана войны на море, расстановки сил флота перед войной, ведения возможные боёв, например ночная торпедная атака на Порт-Артур и дневной бой у него же, сражение главных сил, и многое чего ещё. В первую беседу, я ловил на себе взгляды Эссена, в варианте, что я какой-то небожитель.

Ещё бы, ведь я, халифа Судана, в разговоре с офицером русского флота, свободно оперировал названия кораблей, их ТТХ, калибрами, весом снарядов, именами адмиралов и командиров кораблей, названиями портов и островов, данными по морским перевозкам. Не только русского флота, но и японского. А ведь он видел перед собой, АРАБА!!! Потом понемногу привык к этому.

Про адмиралов, я ему прямо сказал, что флот в войне с Японией должны возглавить адмиралы С.О Макаров, Г.П. Чухнин, Ф.В. Дубасов. И обязательно как можно раньше до войны успеть создать Морской Генеральный штаб! У меня он и то был, а у России его до сих пор нет.

Г.П. Чухнина, командовать 1 ТОЭ и лучше его назначить перед войной, от то дрюкать её будет по полной, С.О Макарова на 3 ТОЭ, то есть подкрепления, идущие на Дальний Восток, он её и подготовит, и помня макаровский девиз, — «В море, значит дома!», вот и пусть себя чувствует как дома в районе Формозы и островов Рюкю. И вообще, говорил Эссену: — «Как можно больше крейсерской войны против Японии с первых дней войны. Япония остров, и много чего необходимого для войны она завозит. Меньше завёзет, больше шансов у России на победу». Тем более Судан дал России такую возможность, Порт-Судан, Массауа, Бербера, Лангкави, они свои или как свои. Буры, немцы, испанцы, эфиопы уверен будут весьма доброжелательны к русским крейсерам в своих портах и водах, ну и французы тоже. Атаковать второстепенные порты, высаживать десанты, топить тоннаж в них и крушить сами порты. Это будет выгодней, чем гонятся за пароходами и шхунами, на той же «России» по океану. И назвал первую жертву для этого, порт на Хоккайдо, — Отару. Относительно рядом с Владивостоком, нет береговой обороны, уничтожается в течение светового дня. А Ф.В. Дубасов как председатель Морской Технической комиссии, исправляет свои и чужие косяки. Готовить ещё подкрепление из броненосцев типа Бородино, и пробивает тему линкоров. Вот тут я вновь был вознесён Эссеном на Олимп!

Это произошло после того, как я ему показал рисунки линкора в линейно-возвышенном варианте, и дал приблизительные ТТХ. Тоннаж около 20 тысяч, скорость уверенно за 20 узлов, главный калибр восемь 12 дюймовок, противоминный 120 мм, корабельная система управления артиллерийским огнём(СУАО), по метод пристрелки Греневица, схему максимального эффективного бронирования, тут его удивила палубная броня в 152 мм и больше, и не в один слой. Я ему предложил подумать почему так? Подумал. И потом сказал, что у таких линкоров дальность артиллерийского боя возрастёт, и угол падения снарядов увеличится. Ну, Эссен чистой воды!!!

Была ещё гонка калибров на тех же линкорах, в моё варианте, — 305, 356, 406 четырёх орудийные башни на них же, паровые турбины само собой. Говорили о подлодках, торпедных катерах, «длинных копьях», и их носителёй эсминцев более, чем две тысячи тонн и скорости в 42 узла. От всего этого волшебства на 1902 год, фон Эссен опять немного впал в ступор. Вывел я его из него… морской авиацией, торпедоносцами, авианосцами и АУГ (авианосное ударная группа) и радиолокацией. А-ха-ха!!!

Это было отличное время! Я и Эссен! Общая тема флот, на русском языке. Где я выступаю в роли суданского оракула, учителем Эссена!

Хотелось бы видеть перед собой Степана Осиповича Макарова, и ему это рассказывать и показывать. И такой случай, может быть. Если он поведёт подкрепление на Тихий океан, то я обязательно потребую личной встречи с ним.

Но, всё хорошее, увы, иметь свойство заканчивается. Завершился и наш цикл бесед с Эссеном. Я уехал в Омдурман. А он по моей просьбе, занялся практикой. Провёл смотр кораблей военного флота Судана, составил Морской устав, на основе русского, сделал наставления по стрельбе, провёл учения по полному курсу, разбор полётов по их итогам. Сводил шхуны, они же крейсера 2-ранга и миноносцы в Массауа, потом оттуда только шхуны в Берберу, и обратно в Порт-Судан. Заодно проинспектировал состояние дел на русских базах флота.

«Новик» ему, кстати, не достался, после Судана, он погрузился в дела в России. Но, обделённым Эссен не остался. В мае 1903 года ему достался крейсер «Алмаз», который построили в Дании вместо яхты «Алмаз», который для себя заказал адмирал Алексеев в той истории, гедонист х. ев, но умный и хитрый новый генерал-адмирал Александр Михайлович, переиграл его, заказав именно крейсер, и у датчан. Против вдовствующей императрицы Марии Федоровны, бывшей принцессы Дании Дагмары, Алексеев бы не пошёл.

Вот так через интриги в высших сферах русский флот получил отличный крейсер 2-ранга «Алмаз». Он стал своего рода «работой над ошибками» взяв в себя лучшие стороны «Боярина» и «Новика», но с уклоном к последнему. В итоге этого действа получился улучшенный вариант «Жемчуга» той истории, 3200 тонн, скорость ближе к 25 узлам, 8-мь 120 мм и столько же 75 мм, сбалансированным бронированием, хорошей дальностью плавания. Поэтому проекту в России и были заложены остальные крейсера «камешки».

И всё равно как к войне не готовься, всё равно к её началу не будешь готов. Наполеон 3-й верил своим генералам, что у них всё готово, «до последней пуговицы, у самого распоследнего солдата, мой император!», и окончил войну для себя в Седане. Страстотерпец наш Николай 2-й тоже пошёл тому варианту, и вообще вместе с семьёй попал в подвал, и был там убит. Я очень надеялся, что эта модель истории будет всё таки другой. Ну, не зря же сделали круглыми сиротами детей опять же Николая 2-го, позволили убить Сипягина, Плеве, погибли десятки мирных людей в ходе еврейских погромов после событий в Пасху в Москве. Ведь их гибель по сути и на моей совести тоже!!! Ох, как этого было хотелось! Понимать, что всё зря!

Поэтому, когда пришла молния, что Япония 14 февраля по новому стилю 1904 года атаковала ночью Порт-Артур, даже как — то отпустило напряжение, я же уже не мальчик всё-таки. Прихватить меня миокард, и всё алес капут! А я ведь хотел ещё пожить, дел то ещё много сделать надо.

Начали войну японцы не очень хорошо. Никакого «Варяга» и «Корейца» в Чемульпо они не получили, так же как и «Манчжура» в Шанхае. Им как я понял специально подсунули три не новых русских парохода в балласте, один шёл в Японию, два в Дальний. Зато потом русский МИД всё войну и после эксплуатировал в пользу России, тему нападения на Порт-Артур, захват пароходов ДО объявления войны. Новый глава министерства, тоже граф, Николай Дмитриевич Остен-Сакен спуску в этом плане особо не давал. Ламздорфа император Михаил, снял в январе 1904 года, за провал дел с Японией.

Командующий Тихоокеанским флотом и Порт-Артуровской эскадрой (ПАЭ) стал вице-адмирал Федор Васильевич Дубасов. Адмирал Ду, был известен на Дальнем Востоке ещё с 1898 года, когда, он самовольно занял остров Каргодо и порт Мозампо в Корее, но, по приказу из России вынужден был их оставить. Его назначили в ноябре 1903 года. Вот он японцев с их ночным нападением на эскадру объегорил.

Получив 100 % подтверждение, что будет нападение, а именно вывоз японцев из Порт-Артура и Дальнего, он приготовил им «подарунок».

Японцы, так же как и в реале, ночью атаковали, русские корабли. Так же горел маяк, огни эскадры, силуэту кораблей с двумя, тремя трубами, пуск торпед, позднее обнаружение, уход в темноту и беспорядочный огонь в ответ. И о ужас!!! Берег!!!

В общем, коварный Дубасов дал возможность японцам атаковать «ложную» эскадру, которую сделали из клиперов, канлодок и пароходов, которые были в Порт-Артуре, прикрыв их противоминными сетями в два слоя. Для достоверности поставил крейсер «Адмирал Нахимов». Настоящую эскадру он спрятал в полной темноте, около Ляотешаня, говорят Дубасов сам выходил на миноносце в море перед нападением проверять светомаскировку.

Два из двенадцати эсминцев, которые участвовали в этой атаке, вылетели на берег, и достались русским в виде трофеев, с частью экипажей, их пришлось немного уменьшить винтовочным и пулемётным огнём. Потери боевых кораблей у русских ноль, только пароход получил торпеду, его команда не сумела сама поставить сети, и доверилась члену команду с фамилией Авось. Он не помог, но выбросится на берег пароход сумел, благо он был рядом. В Дальнем для японцев тоже было как и в реале было пусто.

Утром пришёл Того к Порт-Артуру. Пришёл, увидел и… не победил. Пришёл он, кстати, без двух крейсеров, не было «Асамы» и «Иосино». И вот оказалось почему.

Ночью, японскую эскадру, которая стояла у острова Раунд, в ожидании утра и боя с русскими, атаковали неизвестные корабли, их насчитали четыре, определили как миноноски, только намного быстрее. Вот они и засадили в «Асаму» торпеду, но одной, чтоб ему утопнуть оказалось мало. Поэтому утром «Иосино» повёл «Асаму» подальше от неожиданно опасных вод Квантуна.

После тоже бурой ночи явился Того к Порт-Артуру, и увидел выстроенную в боевой порядке русскую эскадру в почти полном составе, с целым флагманом «Ретвизаном» под флагом командующего. Электрический Утёс встретил японцев ШЕСТЬЮ орудиями, и наверняка не снарядами с песком.

Того как и в реале пошёл в бой, у него шесть эбров и пять отличных броненосных крейсеров всё-таки, против шести у русских, («Николай 1-й» и «Александр 2-й» уже были в заливе Талиевань, боялись десанта японцев в Дальний, а японцы думали, что они их утопили ночью).

Первый бой главных сил начавшийся войны Того проиграл. Он нахватался попаданий от береговых батарей, который в это раз оказались полностью готовые к бою, и от эскадры Дубасова. Он не Старк, у него не забалуешь, драил он командиров, команды перед войной основательно, были выходы в море, маневры, стрельбы, ряд офицеров даже подали рапорты в отставку сами, а кого-то и «ушли». А защиты искать было не у кого. Наместник Е.И.Алексеев был, и наместничество на Дальнем Востоке было создано, только власти над армией, флотом и внешними делами у него не было.

Положительный результат, дубина «дубасовщины» дала уже в этом бою. Когда Того понял, что бой на контркурсах с русскими при поддержки артиллерии с берега ему невыгоден, он стал из него выходить. И подставил под удар как и было в реале свой 3-й боевой отряд крейсеров адмирала Дэва, он шёл у него концевым. Вот в него и вцепился Дубасов, он перестроил эбры строем фронта и дал, как говориться по газам. Вот тут впервые и отличилась «Полтава» своей снайперской стрельбой из главного калибра, её попадание и отдало концевому «Кассаги» «стоп-приказ». После того как он потерял ход, и развернулся боком, его русские броненосцы утопили за 18 минут, подошедшие миноносцы спасли всего 138 человек из 405-ти. А Того ушёл. Прикрывать «Кассаги» и заходить на второй раунд он не стал.

Итог первых суток войны, получился для русских неплохим, у них потеряны четыре старых парохода, у японцев два крейсера, один из них на дне и два эсминца взяты трофеями. Победа! Про ложную эскадру и вариант боя 27 января я адмиралам писал, а вот, торпедная атака японцев ночью у острова Раунд, это чья-то частная инициатива. Но, она дала результат!

С началом войны, и я тоже стал шалить, проявлять личную инициативу, реализуя домашние заготовки.

14 февраля в Чемульпо среди белого дня взорвался транспорт в две тысячи тонн, пришедший за два дня до начала войны из Гонконга под английским флагом и вставший ближе к порту, то есть там, куда встали и японские транспорты с войсками, пришедшие в Чемульпо. Груз у него был сахар, цемент, мука, селитра, гвозди, проволока, железные окатыши, бочки с керосином. В мешках был ВВ, я скупиться не стал, покупал для этого динамит, мелинит, тротил, гексоген ещё не заказывал, селитра и керосин, что на них списать взрыв, если, что, мол, керосин протёк, туда сюда, и бабах!

Рвануло так мощно, что один японский транспорт затонул сразу, ещё один позже, третий сгорел. Катера и буксиры с перевозящие японских солдат и грузы на берег, разметало в щепки, пострадал порт, его разрушило волнами, взрывной и морской от взрыва, после этого он ещё и сгорел. Досталось и стационерам, «Виксбург» перевернулся, «Тэлбот», «Эльба» и «Паскаль» получили повреждения от взрыва, разлетевшегося на куски парохода, были у них убитые и раненые, коммондор Левис Бейли был убит железным окатышем. Японской «Чиоде» снесло трубы, повредило надстройки, корпус, выбросило на мель, миноносец, который был ближе всех к транспорту тоже перевернулся.

У японцев счёт убитым, утонувшим, без вести пропавшим и раненым, как писали газеты был более 1 500 человек. Некоторые въедливые журналюги, отметили, что в день взрыва корейцы, живущие в порту и около него устроили массовый исход, корейских кули тоже было немного в порту, и объясняли это высадкой японцев, мол, боялись резни с их стороны. «Что ж пусть так и думают дальше», — говорил я вслух и про себя читая об этом событии в газетах. Капитана, членов команды парохода, «который погубил японский десант в Чемульпо» не нашли. Правильно! Они же погибли.

«Ниссин» и «Кассуга»! Одна из любимых тем для альтернативщиков кто погружается в тему РЯВ (русско-японской войны), их топили, интернировали, брали на абордаж и вводили в состав русского флота. Я решил их разломать.

«Ниссин» сломался на выходе из Сингапура, он каким-то образом намотал, причём на оба винта всякой дряни, сети, канаты, тросы. Из-за этого, сорвало один винт и вырывало руль, заклинило машины, погнуло валы, появилась течь, крейсер оказался теперь надолго не ходок. И с началом войны Россия начала добиваться его интернирования, и через месяц добилась. Но несчастье не отпускало японские покупки.

«Кассуга» проходя районе островов Спартли, неожиданно напоролась на какой-то риф, потеряла винт и получила пробоину в месте, где вал входит в корпус. Пришлось крейсеру дохромать до ближайшего острова, и сесть на мель. Всё бы ничего, но, через двое суток, корабль подвергся нападению неизвестных, скорее всего местных жителей с Калимантана, Палавана, которым был не чужд и морской разбой, наряду с ловлёй, рыбы и жемчуга. Пришлось англичанам и британцам попасть к ним в плен. Позже бриты нашли крейсер, но, оказалось он был «запорот» по полной, все орудия главного и среднего калибра были выведены из строя взрывами внутри ствола, котлы и машины тоже искорёжены взрывами, но, главное, что некогда новенький крейсер был сожжён.

Что ж можно сказать не зря я у себя развивал промысел ловли жемчуга, маски, трубки, ласты тоже пригодились. «Адские машинки» с часовым механизмом мне сделали в НИИ ТОЧМАШ «Руспромтеха и К». А винты для тренировок есть и у моих шхун.

Покупку крейсеров Японией у Италии, коварно-поумневшая в этой истории Россия повернула в свою пользу.

Через месяц после сделки между ними, но, до начала войны Россия купила у Германии два бронепалубных крейсера, «Кайзерин Аугуста» и «Гефион».

Фройляйн почти идеально подходила к «Олегу», тоннаж 6 300 тонн, скорость 21,4 узла, дальность плавания 3 200 миль, схожее бронирование, конечно Круппом, 12 орудий С\97 150 мм в 40 калибров, восемь 88 мм, 5-ть торпедных аппаратов. На начало войны с Японией он проходил модернизацию.

«Гефион» был почти сестра — близнец русской «Светланы». Он имел 3 746 тонн, 20,5 узлов,3 500 миль на 12 узлах, а вот орудия он имел 105 мм, но десять штук. На момент начала войны он, пройдя модернизацию, находился в резерве. Русские и германские крейсера даже были похоже друг на друга, у всех три трубы, ярко выраженные тараны.

«Кайзерин Аугуста» и «Гефион» были к тому моменту уже не топовыми бронепалубниками, и тем более были построены в количестве «один штук». В русском флоте «Аугуста» поменяла пол и стала «Витязем», «Гефион» стала «Роксоланой». Первому не стали менять артиллерию, а девице вместо 10-ти 105 мм, поставили немецкие 150 мм, шесть орудий и восемь 88 мм. Для японских визави это серьёзные аргументы.

И в той же Германии Россией были куплены океанские пароходы они же будущие вспомогательные крейсера. Здесь император Михаил показал пример, на собственные средства императорской семьи, был куплен океанский лайнер «Кайзерин Мария-Терезия», за 2,5 млн. рублей для нужд Доброфлота, она с начало войны стала «Уралом», у немцев же приобрели и вооружение для него, но уже не публично. Высочайший пример был показан, после этого ещё пять вспомогательных крейсеров были куплены и подготовлены в Германии, на деньги частных лиц вскладчину. Ещё один вскр в частном порядке был куплен в Испании, «Альфонсо 12-й» при рождении «Хафель» однотипный с «Кайзерин Мария-Терезия» он стал «Доном», вот только и артиллерию к нему пришлось покупать у испанцев, но на круг говорят, вышло дешевле, чем у немцев.

Прибавил России и Судан военной мощи, так совсем чуть-чуть. Весной 1903 года сторговал я у Испании торпедные канлодки типа «Донья Мария де Молина» все три единицы, в русском флоте их именовали минные крейсера, в других флотах авизо. Достаточно интересные агрегаты для этого класса.

830 т, 19,5 уз. 120 т угля. Броня: рубка 152 мм. Экипаж 89 чел. 2-120 мм, 4 — 47 мм, 2 пул., 3 торпедных аппарата. Построены на верфи в Ферроле в 1894–1898 годах. Одно из них я купил на свои личные деньги, я ведь был реально богатым человеком. Их откапиталили, перевооружили по варианту, 4 — 120 мм Канэ, 4-75 мм, 2 ТА, облегчили рубку, поставили приспособу для постановки мин на ходу по принципу салазок, это делали уже на месте. Перегнали в Судан и начали активно осваивать именно в Массауа, конечно не без помощи русских моряков. Вот я их России и продал одновременно с немцами, с небольшим прибытком для себя, не без этого. Так, что получит 2 ТОЭ подкрепления в два хороших крейсера и три отличных авизо, что весьма неплохо и немало.

Лондон и Токио, от такого хода России и Германии, немного опешили. Подняли скандал, и их прежде всего в прессе послали на хрен. Просто и ясно написали, — «Рыночная экономика же, спрос — предложение, так, что идите на хрен». Уже в ходе войны поднималась тема покупка Японией через латиносов, у самой Англии, или напрямую у самих латиносов. Берлин, Мадрид и под некоторым давлением России Париж, заявил, что тоже готов продавать Петербургу корабли. Судан, буры готовы стать посредниками в случаи чего или просто купить корабли себе. Флагман суданского флота броненосный крейсер «Махди Суданский» например, он же бывший «Фюрст Бисмарк», а — ха-ха! Так, что тему продажи кораблей Японии потихоньку закрыли.

В первый день войны вышли в море и Владивостокские крейсера. Четвёрка больших крейсеров «Россия, Рюрик, Громобой» и «Победа». Моя маленькая победа, что «Победа» во Владике оказалась! С ним был «Варяг». Они вышли к Цусиме, «Аскольд» и «Богатырь» двинули в залив Вакаса. «Лена», «Ангара» пошли к Сангарскому проливу.

Пришли русские к Цусиме в надежде легкой добычи хапнуть, но, увы, японцы не идиоты, они этого ждали. Не зря же русские собрали столько крейсеров во Владивостоке. Крейсера Уриу вместе с авизо и миноносцами стояли в дальнем дозоре, заметив русских, подняли тревогу, дали полный ход и убежали в Такасеки на Цусиму, где уже сидел тихоходный Катаоке. Так, что утопили в Цусимском проливе здоровенные русские крейсера, каких-то небольших пару дуриков залётных, и всё. Никаких транспортов с войсками им японцы не стали дарить, как и свои корабли. Э-эх, бейбасы, к Цусиме то надо было на рассвете подходить, может, кого из крейсеров Уриу и можно было бы зацепить. И кабель телеграфный не обрезали, а я писал об этом.

Большие крейсера пройдя на обратном пути, вдоль корейского берега и заходя в заливы и бухты, где могут стоять японцы, потопили ещё четыре шхуны и два пароходишка. Не густо для пяти крейсеров. «Аскольд» и «Богатырь» в заливе Вакаса натопили на двоих девять шхун и каботажных парохода, провели разведку. «Лена» и «Ангара» у Сангарского пролива потопили два небольших парохода и две шхуны.

Результаты конечно не очень, но, явно лучше реала. Конт-адмирал Николай Иванович Небогатов, только учился воевать. Хотя для корейских дел Максимова это выход был выгоден. Использую поход крейсеров, его люди на шхунах в район Хамхына и Гензана, доставили людей и грузы для ыйбенцев. Чуть позже это сработало в плюс. И всё таки история оказалось упрямой.

В Талиевани как и в реале, но 16 февраля погиб «Енисей». Но, были и корректировки, мины о выставил все, и после подрыва, корабль тонул не быстро, поэтому спаслось большинство экипажа и командиру корабля капитану 2 ранга В. А. Степанову, не дали совершить красивый, но, туповатый поступок, погибнуть вместе с со своим кораблём. Его страна учила, кормила, а он, на дно. А кто воевать дальше будет? В этом случае не изменил историю и адмирал Дубасов. Получив сообщение о взрыве, туда послали из Дальнего канлодку «Кореец», он то и схлопотал мину для «Боярина». Но, его командир, капитан 2-го ранга, Григорий Павлович Беляев, оказался не как Сарычев, командир крейсера. Корабль не бросил. Борясь с водой, он, идя задним ходом, сумел посадить канлодку на грунт на острове южный Саншандао. Через несколько дней корабль сняли и увели в Дальний на ремонт.

С началом русско-японской закончились мирные дни и для Судана. Придётся и ему вновь повоевать, хоть и малыми силами.

Мои рейдеры к началу 1903 года, мною были заботливо были расставлены по позициям, и имели пакеты с приказами, вскрывались они с началом войны.

Две шхуны и два миноносца в Массауа, две в Бербере. Начинается война, они в русских базах поднимают Андреевский флаг, берут на борт русских моряков и выходят в море. Получалось такое сито, через которое должна проходить добыча. Упустят в Красном море, перехватят в Аденском заливе. Тем более, что в Массауа и Бербере был телеграф, а в Порт-Саиде и Суэце уже несколько лет работали мои люди, так, что жирная добыча будет обеспечена, особенно в первое время.

Второй отряд, четыре шхуны, обретались в районе Лангкави, чтоб с началом войны поднять там флаг, взять вооружение, запасы, полный экипаж, и айда в море. В первые дни войны они должны были перекрыть север Малаккского пролива. Очень удобно, остановил, призовал, и в суд на Лангкави. У русских там были крейсера 2 — ранга «Рында» и «Память Меркурия», два больших миноносца за 100 тонн и несколько миноносок. Из крейсеров частей света «Африка» и «Азия» служила в Африке, меняли друг друга в Массауа и Бербере. Потом, рейдеры уходят в Южно-Китайское море, к Формозе, чтоб не сильно раздражать британцев у Сингапура. Улов у моих рейдеров должен был быть немалый. Я хотел в самом начале войны немного пошалить, провернуть схему с «потеряшками». Остановили судно, там много ценного груза, вот оно раз и потерялось. Экипажа нет, значит по морскому праву моё. Но, отказался от этой затеи, получается экипажи «потеряшек» либо в расход, либо в Судан навсегда, это десятки, сотни людей, я ж не душегуб. И команды на моих кораблях не полностью суданские, командиры русские, многие офицеры тоже, немцы есть, ирландцы. Этим то пофиг на англичан, а остальные? Захотят ли по сути в пираты? Вот и решил, идти путём праведным. С началом войны корабли моего флота переходят под Андреевский флаг с командами, и действую как боевые корабли русского флота. Русские их снабжают, призы и стоимость контрабанды делим 60 на 40, 60-т мне. Если, что топить то будут мои корабли. И обговорили для некоторую свободу действий для суданских рейдеров, но, в интересах России, хотя не сразу согласились, но, довод, что топить будут опять таки мои корабли и людей сработал. Красавцы корветы, гордость флота Судана, собственно «Судан» и «Слава Омдурмана» ждали войны во Владивостоке. Именно они и должны были наделать шуму и дел в её первые недели. Готовили мы свои корабли основательно. Не новые корабли в России хорошо отремонтировали, для всех под цвет моря подобрали краску для корпусов, под колор неба паруса.

Из книги Бориса Питова (Брэда Питта) «Как я стал русским американцем». «После того, как меня взяли русские на браконьерстве в 1903 году, мне предложили каторга или выкуп и работа на них. Конечно, я выбрал второе. Всё лето я драил палубы на паровой шхуне „Русалка“, которая ходила Владивосток — Де Кастри — Николаевск-на-Амуре — Магадан. Это было надо сказать невесело, ведь до этого я был капитаном своей „Малышки Джоли“, а тут палубный матрос. Нет, русские меня не били, иногда только „леща“ давали, и больше смеялись надо мной, называли „мериканец“ или Бред Пыт. В октябре у нас случилась поломка машины и мы встали на ремонт во Владивостоке. Там я и встретил её… Евдокию! Она приносила своему брату Афанасию обед, пока шёл ремонт судна. Когда я увидел её впервые, я сразу забыл свою Джоли. Потом я понял, чем она меня пленила. Она была настоящей! По-настоящему смеялась, хмурила брови, упирала руки в бока. И он была мягко, женственно очень красива! Мы начали общаться, русский я уже немного знал. Мои русские из команды, через несколько дней стали, говорить, — „Наш то, мериканец в Дуньку втрескался по уши!“ И смеялись надо мной, поговаривая, — „Смотри Бред, её ухажер, Петруха, наваляет тебе за Дуню“.

И правда через несколько дней, этот Петруха, пришёл, и сказал, чтоб, я на Евдокию и смотреть не мог, не то, чтоб цветы дарить. Если не откажусь, то он мне „начисть е…ло!“ Но, ради неё я был готов на всё! Как у русских говориться слово за слово, а „крыть матом“ я уже тогда умел, началась драка. Некоторые из нашей команды были за меня, подбадривали. Петруха оказался неплохим противником, но, моё желание победить, и опыт посещения кабаков и притонов Фриско помогли мне его одолеть. Я свалил его с ног. Его друзья хотели на меня навалится, но, наши с „Русалки“ заступились, сказав, — „Всё честно было!“ Правда после этого, Евдокия перестала приходит на верфь к брату, он сказал, что она уехала к тетке. Я впал в тоску, начал даже пить „казенку“. Вот тут мне и предложили перейти на новый корабль. Мне было, тогда всё равно, и я согласился. И не жалею об этом до сих пор.

О, какой это был красавец!!! Большой трехмачтовый парусник, типа „выжимателя ветра“. Я прикинул, что узлов 16-ть под парусами он должен давать, оказалось все 18-ть! К этому у него была мощная машина. И как потом я узнал именно „Омдурман“, так назывался корабль, захватил моего знакомого капитана Брюса Уиллиса. Шансов у него уйти, от него, конечно, не было. Но, меня поразило больше всего, что большинство команды и даже офицеры были… ЧЁРНЫЕ!!! Но, не ниггеры, а арабы. И как показали дальнейшие события, между ними огромная разница, не в пользу наших черномазых. Все неплохо знали английский, именно английский, а не американский, но, я их понимал хорошо, как и они меня. Поначалу я хотел отказаться, служить с чёрными на равных как-то было не очень. Но, потом плюнул, решил остаться, тем более меня сразу поставили старшим матросом, обещали неплохо платить, да, и что, мне делать на берегу. Евдокии там всё равно нет. Я и остался.

7 февраля 1904 года наш корвет неожиданно для меня стал вооружаться. На него установили орудия с щитами в 4,7 дюйма (120 мм) и в три дюйма, большие гатлинги, погрузили снаряды, и даже мины. У нас и радио было. Взяли на борт, морских пехотинцев и ещё моряков.

Утром 15-го мы узнали, что Япония напала на Россию. Я слышал разговоры русских про япошек, но, мне это было не интересно. Хотя в Японию я ходил не раз, заходил в порты Хоккайдо, был в Иокогаме, Осаке, Нагасаки. И в тот же день, был поднят русский Андреевский флаг, и мы с корветом близнецом нашего „Слава Омдурмана“, „Суданом“, и с большими русскими вооружёнными пароходами пошли на восток. Так я стал участником русско-японской войны.

Мы прошли Сангар ночью, утром вышли в океан, и взяли курс на юг. Шли под парусами, но быстро. Нам попадались японские шхуны и каботажные пароходы, их мы не трогали. А вот английский большой пароход остановили, досмотрели, оставили там призовую команду и отправили во Владивосток, потом ещё два парохода один из них американский, его тоже призовали. Прошли Токийский залив, и утром вышли, к заливу Хамана, к Хамамацу. Встав у входа в залив с обоих кораблей спустили большие катера, как оказалось с газолиновыми двигателям, погрузили в них ящики, и они удивительно быстро пошли к дамбе и опорам железнодорожного моста. И русские просто это всё взорвали!!!

После этого мы уже беспощадно топили всё, что попадалось нам под японским флагом, забирая перед этим всё ценное, пересаживая испуганных и не очень японцев на оставленные для это суда. Но, перед этим русские составляли списки отпущенных японцев, фамилия, имя, место проживания, делали фотографии некоторых из них. Я сначала не понимал зачем им эти сведения и фотокарточки этих азиатов. Вернувшись в Россию, я понял зачем это делали. Британские и штатовские газеты писали о русских пиратах, которые якобы не спасают японцев с потопленных ими судов. Вот русские газеты им и ответили списками и фотографиями японцев, которых вроде как убили кровожадные русские. Были иски в суд и русские их выигрывали.

Несколько дней в районе Токийского залива 100 миль на север и юг задерживали, топили, отпускали или призовали пароходы. Топили и призовали английские и американские пароходы, отпускали немцев, и был один француз. Не все японцы и другие пароходы с первого раза останавливались на наши сигналы с приказом, — „Стоп машина! Лечь в дрейф!“, и нам приходилось их останавливать стрельбой из пушек. Несколько шхун использовали, как мишени. Поднимали пары, снимали команды, фиксировали руль, давали ход и расстреливали их. Как говорили русские, — „Набивали руку!“ Себе оставили шхуну гружённую продовольствием и захваченный угольщик. Ночью выставили мины в проливе Урага, и ушли в океан. Но, оказалось не совсем в океан.

Вскоре мы обрушились как тайфун на остров Хатидзё. Который был в 127 милях от пролива Урагу. На рассвете корветами и катерами зачистили море и гавани острова на предмет шхун, джонок, больших лодок, чтоб местные смельчаки не смогли сообщить о том, что мы пришли на остров. Тех кто нам попались собрали в одном месте.

Я сам был в десанте. Мы спокойно вошли в посёлок, обычное селение рыбаков. Японки и мальчишки с опаской поглядывали на нас. Несколько русских знали японский, и мы быстро нашли дом главы селения и его самого. Это был немолодой, но и не старый японец. Ему сообщили, что между Россией и Японией идёт война, и что Япония напала первой, показали японские газеты, которые с радостью писали об этом. Их находили на потопленных японских шхунах и пароходах. Поэтому остров занят Россией, подняли Андреевский флаг и сделали фотографии. И сказали, что русские никого не тронут, отпустят мужчин, но, при условии, что не будет попыток сообщить о пребывании их на Хатидзё. Японец обещал подчиняться и безусловно следовать нашим приказам. На высоченной горе поставили наблюдательный пост, высылались дозоры на катерах в море. Японцев кормили, рисом, рыбой, их водорослями, что были на призованой шхуне.

Девять дней мы спокойно стояли на острове, отдыхали, чинились, грузили уголь. На десятый на рассвете сыграли тревогу, дозорным катером и с горы, был замечен дым. Пришедший дозорный сообщил, что к острову идёт военный корабль. Значит, кто-то сумел с острова удрать и сообщить о нас. За это стоило бы сжечь японское селение, раз они нарушили договор, но, русским было не до них. Хотя при отходе мы из гатлингов начали бить по собранным вместе японским джонкам, разбивая их на куски. Что было понятно, что русские слово держат, и не позволяют себя обманывать.

Как не странно, но не стали убегать от японца, а пошли ему на встречу, хотя ясно было видно, что это, скорее всего небольшой крейсер. — Это „Такао“, — сказали офицеры рассматривая его в бинокль. Были подняты боевые флаги, и спущены на воду четыре катера, все кто был на палубе и у орудий одели стальные каски и кирасы, в том, числе и офицеры. А потом был морской бой.

Японец шёл к нам носом, сойдясь с ним на 35 кабельтовых русские развернулись к нему бортами и начали пристреливаться, он в ответ повернул, тоже встал к нам бортом и открыл огонь. Мы, имея преимущество в скорости, всё время обходили его, как бы нависали над ним, это позволяли вести стрельбу всеми бортовыми орудиями, поэтому и первые попали в японца. Я ясно видел взрыв у него на баке, одно его орудие замолчало, но, через несколько минут вновь открыло огонь. Вскоре мы вновь добились нескольких попаданий, японец горел, одно орудие совсем прекратило огонь.

В наш корабль слава Богу не попали! Но, было пару совсем близких разрывов снарядов об воду, и осколки ударили по корпусу, я это слышал сам. После был отдан сигнал, и в атаку пошли катера, которые, оказывается, были с торпедами. У японца не было шансов против них, небольшие, очень быстрые, маневренные, и четыре сразу. Они и атаковали его все с одного борта взвыв сиренами, японцы били по ним из орудий и пулемётов, но это не помогло, хотя и были раненые на катерах. С двух кабельтовых из четырёх выпущенных торпед попало две. Столбы воды стали у борта почти одновременно, когда они опали, корабль начал уже крениться на левый борт, а через несколько минут уже тонуть, быстро погружаясь в океана. Из 230 человек экипажа „Такао“ спасли только девять.

После боя „Судан“ и „Слава Омдурмана“ разделились и пошли вдоль берегов Японии на юг, топя японцев и суда с контрабандой, призовых команд уже не осталось. Их всех к себе забрали призы, взятые у Токийского залива. Через месяц и семь дней после выхода из Владивостока, мы пришли на русскую базу флота на Лангкави.

Для России мы были героями! Десятки потопленных судов японцев и с контрабандой, несколько призов, на каждый наш рейдер. О нас писали в газетах, английские и штатовские называли нас русскими пиратами. Но, бывало, сравнивали и с „Аламабой“. Знали бы они состав команд наших рейдеров!

После этого мы в 1904 году ещё четыре раза ходили в поход. Досматривали, топили, призовали, уничтожали на Курилах японских браконьеров. Заходили в Петропавлоск-Камчатский, Владивосток на Сахалин. Во втором походе высадили десант и уничтожили порт Кусиро на острове Хоккайдо. Были подняты Андреевские флаги, и на островах Бородино.

За это время я заработал себе вновь приличную сумму, членам команды шли проценты от призов и стоимости грузов. А в Штаты я не вернулся. Там мне грозил суд за участие в войне и пиратство, хотя я ходил в походы под русским флагом, только без подданства России. Приняв его и православие, и став Борисом Питовым, женился на своей ненаглядной Евдокии. Как она говорила, „отказать такому герою она не уже смогла“. У нас два сына и две дочери, я вновь завёл своё дело. Меня наградили медалью „За победу над Японией“. Так я стал русским американцем, и обрёл свою вторую, наверно можно сказать настоящую родину. И не жалею об этом».

Content

Чернов Кирилл
СУДАНСКАЯ АЛЬТЕРНАТИВА

Глава 1. МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ

Глава 2. РУССКИЕ НА НИЛЕ

Глава 3. В АВГУСТЕ 98-го

Глава 4. ГЕНЕРАЛКА

Глава 5. ВПЕРЁД И ТОЛЬКО ВПЕРЁД

Глава 6. ПИСЬМА В РОССИЮ

Глава 7. СУДАН ФОРЕВА

Глава 8. 1899 год

Глава 9. ТРАНСВААЛЬ, ТРАНСВААЛЬ, СТРАНА МОЯ

Глава 10. ШОК и ЛЕПЕТ

Глава 11. ИМПЕРИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР И…

Глава 12 ТОЧКИ над I

Глава 13. СУДАН УЖЕ НЕ ТОТ

Глава 14. ДРУГОЙ МИР

Глава 15. КАДРИЛЬНО-ГОСТЕВАЯ

Глава 16 «НАВЕРХ,О ТОВАРИЩИ, ВСЕ ПО МЕСТАМ!»