Туи Т. Сазерленд

Преодоление Беды

Джеку.

Будь смелым, добрым и верь в мечты. А если решишь спасти мир, делай это по-своему

Tui T. Sutherland

WINGS OF FIRE, Book 8:

ESCAPING PERIL

This edition is published by arrangement

with Writers House LLC

and Synopsis Literary Agency

Text copyright © 2016 by Tui T. Sutherland

Map and border design © 2016 by Mike Schley

Dragon illustrations © 2016 by Joy Ang

© А. Круглов, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

О драконьих Племенах Пиррии

Исправлено и дополнено Звездокрылом из племени ночных драконов

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

В академии Яшмовой горы вы будете учиться бок о бок с драконами из всех племён Пиррии, а потому вам полезно будет заранее узнать самое главное друг о друге, чтобы легче подружиться.

В каждом крылышке семь драконят, состав крылышек по именам – на следующей странице.

Спасибо за желание учиться в нашей академии! Вы – будущее Пиррии. Ваша миссия – принести мир всем драконьим племенам!

СВЕТЛООГНЕННЫХ КРЫЛ КАЖДОМУ ИЗ ВАС!

КРЫЛЫШКИ:

ЯШМОВОЕ

Холод

Охр

Луновзора

Кинкажу

Вихрь

Карапакс

Сердолика

СЕРЕБРЯНОЕ

Метель

Сепия

Храбра

Ламантин

Страус

Анемона

Дрозд

ЗОЛОТОЕ

Хладна

Стерх

Хвост

Тамарин

Оникс

Щук

Жар

МЕДНОЕ

Альба

Торф

Чтица

Кокос

Вилорог

Улитка

Сапсан

КВАРЦЕВОЕ

Горностай

Тритон

Коготь

Сиаманг

Сушь

Барракуда

Гранат

Песчаные драконы

Чешуя бледно-жёлтая или белая цвета песков пустыни, хвост с ядовитым шипом на конце, чёрный раздвоенный язык.

Зарываются в песок, подолгу обходятся без воды, жалят хвостом по-скорпионьи, могут выдыхать огонь.

После окончания войны за Песчаное наследство на престол взошла королева Тёрн.

Ученики академии: Вилорог, Вихрь, Оникс, Страус, Сушь.

Земляные драконы

Мощная бронированная чешуя бурого цвета, иногда с янтарным или золотистым оттенком. Большая сплюснутая голова с высоко посаженными ноздрями.

Крупные и сильные, любят лежать в болоте, способны задерживать дыхание почти на час. Могут выдыхать огонь, если вокруг достаточно тепло.

Племенем правит королева Ибис.

Ученики академии: Охр, Сепия, Стерх, Торф, Тритон.

Небесные драконы

Огненно-золотистая, красная или оранжевая чешуя, огромные крылья.

Летают далеко и быстро, отличные бойцы, могут выдыхать огонь.

Племенем правит королева Рубин, но есть и сторонники королевы Пурпур, которая, по некоторым сведениям, жива и скрывается.

Ученики академии: Гранат, Дрозд, Жар, Сапсан, Сердолика.

Морские драконы

Чешуя синяя, зелёная или цвета морской волны, перепончатые лапы, жабры. Светящиеся в темноте полосы на мордах, животах и хвостах.

Способны дышать под водой и видеть в темноте, непревзойдённые пловцы, мощным хвостом могут поднимать огромные волны.

Племенем правит королева Коралл.

Ученики академии: Анемона, Барракуда, Карапакс, Улитка, Щук.

Ледяные драконы

Чешуя лунно-серебристая или голубоватая цвета льда; зубчатые когти, чтобы цепляться за лёд; синий раздвоенный язык; узкий длинный хвост, похожий на хлыст.

Выдерживают сильный холод и яркий слепящий свет, способны замораживать дыханием.

Племенем правит королева Глетчер.

Ученики академии: Альба, Горностай, Метель, Хладна, Холод.

Радужные драконы

Чешуя яркая, как оперение райских птиц; цепкий хватательный хвост.

Способны менять цвет, полностью сливаясь с окружением. Особое устройство клыков позволяет стрелять смертельным ядом.

Племенем правит королева Ореола.

Ученики академии: Кинкажу, Кокос, Ламантин, Сиаманг, Тамарин.

Ночные драконы

Чешуя чёрная с пурпурным оттенком, внутренняя сторона крыльев с серебристыми пятнами напоминает звёздное небо. Чёрный раздвоенный язык.

Невидимы в темноте, могут выдыхать огонь. Прежде считались способными читать мысли и предсказывать будущее.

Племенем правит королева Ореола (см. свитки «Исход ночных» и «Королевский турнир радужных»).

Ученики академии: Коготь, Луновзора, Хвост, Храбра, Чтица.

Пророчество яшмовой горы

Бойся драконьего мрака,

Бойся крадущихся в снах,

Той, что иною казалась,

Жара и власти в когтях.

Древние горы уже трясёт,

Новых пожаров видны дымы,

Яшме грозят ураган и лёд,

Гнёзда ищи улетевшей тьмы.

Пролог

Семь лет назад

В Небесном дворце никто не чувствовал себя в безопасности, но дочерям королевы Пурпур приходилось опасаться за свою жизнь больше всех.

Если только дочь не осталась в единственном числе.

Принцесса Рубин не видела своей сестры Турмалин уже три дня, с того самого вечера, когда они парили бок о бок высоко в звёздном небе при свете двух лун, и сестра шепнула, что почти готова.

– Не глупи, – прошипела в ответ Рубин, – тебе всего десять лет, да и вряд ли ты когда-нибудь достаточно подготовишься. Она убила в королевских поединках свою мать, всех трёх своих сестёр, а потом одиннадцать наших. Победить её просто нереально!

– Она не сможет вечно оставаться на троне!

– Уже смогла.

– Двадцать четыре года – это ещё не вечность! – бросила Турмалин. – Королева Оазис усидела дольше, и глянь, чем закончила.

– Хочешь подбросить матери воришку? – усмехнулась Рубин. – Давай, она не откажется перекусить перед боем… А потом убьёт и тебя.

– Пусть попробует, – хмыкнула сестра, разгоняя облака своими огромными тёмно-оранжевыми крыльями. – Сколько ни цепляйся за власть, рано или поздно кто-нибудь бросит вызов и одержит верх. Теперь нас осталось двое, я и ты, и только от нас зависит, получат ли небесные драконы приличную королеву… Если я взойду на трон, то сумею избавить наше племя от войны!

Рубин в этом сильно сомневалась. Она видела песчаную принцессу Огонь и знала, что та не отпустит ценного союзника так легко. Впрочем, что гадать – так или иначе, Турмалин не по силам выиграть поединок у матери.

– Насчёт войны есть пророчество, – напомнила Рубин. – До трёхлунной ночи осталось всего четыре дня…

– В самом деле! – Турмалин саркастически фыркнула. – Всего-навсего подождать, пока из горстки яиц вылупятся спасители, вырастут и подарят Пиррии мир. Не хочу я ждать подарков, сделаю всё сама!

– А я не хочу видеть, как ты умираешь! – сердито рыкнула Рубин.

Взмахнув крыльями, сестра обогнала её и заглянула в глаза.

«Подозревает, что я сама надеюсь захватить трон, потому и отговариваю, – подумала Рубин. – Не такая я дура!»

– Ладно, не переживай, ещё рано, – заверила Турмалин. – Ещё месяц-другой потренируюсь… но знаешь, я никогда ещё не чувствовала в себе такой силы! Недавно даже Кармина победила, рассказать?

Она принялась подробно описывать тот учебный бой, не упуская ни одной детали. Целый час ещё сёстры парили в лунном свете над горными пиками, но Турмалин ни разу не упомянула, что собирается покидать дворец.

А на следующий день она исчезла, и, что тревожнее всего, никто во дворце не обмолвился об этом ни словом. Её отряд продолжал тренироваться и охотиться, как будто ничего не случилось. Сестру не искали патрули, никто не прочёсывал леса в долинах, не отправлялись и гонцы в другие племена, чтобы выяснить, не видел ли кто – и не похищал ли – старшую Небесную принцессу.

Турмалин пропала, словно её никогда и не было. Рубин ходила по их общей спальне, осматривая пол и стены, развевающиеся на окнах жёлтые шторы с золотыми кистями, роясь в ворохе одеял и свитков. Ни пятен крови, ни признаков борьбы, ни записки вроде: «Лечу проверить пограничные посты, скоро увидимся».

Неужто сестра передумала и решила просто сбежать? В таком случае, куда – к Когтям мира?

Не может такого быть! Турмалин не из тех, кто трусит, не говоря уже о том, что королева Пурпур никогда не позволила бы миротворцам заполучить в лапы родную дочь. Нашла бы и уничтожила всех до единого.

Сердце младшей принцессы с каждым днём всё сильнее сжимали невидимые когти. Если мать каким-то образом почуяла намерения Турмалин… страшно даже подумать, что могло произойти.

– Ваше высочество!

От неожиданности Рубин подскочила, разворачиваясь к двери. Страж у дверей кашлянул, прочищая горло.

– Её величество королева Пурпур требует вашего присутствия в тронном зале, – доложил он. – Немедленно.

– Требует? – переспросила принцесса.

Стражник нахмурился, явно не одобряя её растерянности.

«Никогда не показывай им, что боишься, – учила Турмалин. – Веди себя как королева, и они будут радостно хлопать крыльями, когда ты наконец порвёшь матери глотку!»

Так говорила старшая сестра… И где она теперь? Может, потому и пропала, что вела себя слишком смело?

– Благодарю, – кивнула Рубин, протискиваясь в дверь мимо стражника.

Сердце колотилось от страха, кровь пульсировала в кончиках крыльев. Коридор казался слишком тесным, словно ей было не пять лет, а вся тысяча.

Неужели настала её очередь исчезнуть?

У входа в тронный зал собралась толпа. Драконы перешёптывались, вытягивая шеи и заглядывая в двери. При виде принцессы они выпрямились и расправили крылья, в глазах блестело любопытство.

Должно быть, знают о сестре и гадают, не решила ли королева избавиться от всех возможных претенденток разом. Можно подумать, она, Рубин, на что-то претендовала!

Войдя в зал, она почтительно склонила длинную шею, щурясь от яркого солнечного света, бьющего в широкие окна и отражённого золотой отделкой стен. От жара чешуи и дыма из ноздрей собравшихся придворных казалось, что входишь в погребальный костёр.

Может, и пронесёт, подумала Рубин. Не станет же королева её убивать при стольких свидетелях! Разве что…

– А, Рубин! – раздался голос матери, и все остальные тут же умолкли. – Наконец-то! Здесь многие и не видели мою младшую дочь. Когда она не на тренировках, то всё больше сидит у себя в комнате, как сонная летучая мышь. – Королева усмехнулась. – А если кто и видел, то уткнувшейся носом в какой-нибудь свиток… Тем не менее она моя дочь, хотя не очень-то и похожа.

Придворные почтительно захлопали крыльями.

– Ну что ж, – продолжала королева, – кажется, все в сборе… по крайней мере, все, кто что-нибудь значит. Я созвала вас, чтобы сделать важное объявление… Рубин, что ты забилась в угол, как сороконожка в нору? Иди, встань с братьями, тебя это особенно касается!

Драконы расступилась, пропуская принцессу. Взгляды оранжевых и янтарных глаз, казалось, обжигают чешую. Братья Кармин и Коршун стояли почти рядом, оба выше её на голову и мощнее, но между ними оставалось немного места, куда Рубин и втиснулась. Дальше за Коршуном она заметила ещё двоих братьев. И правда, все в сборе… если не считать Турмалин.

Кармин фыркнул и отодвинулся, но Коршун приветливо пихнул сестру крылом. Знает, что она скоро умрёт, и жалеет? Ему уже не раз приходилось видеть, как гибнут претендентки на престол в когтях матери. Самому-то ему нечего бояться, принцы не наследуют трона – таков закон.

Королева Пурпур сияла на своём троне роскошным ядовито-алым цветком, по-хозяйски обводя зал пронзительным жёлтым взглядом. Драгоценные камни у неё над глазами и вдоль крыльев искрились на солнце бриллиантовым блеском.

Рядом с троном стояла огромная золотистая дракониха, при виде которой душа у принцессы ушла в пятки. Принцесса Огонь, одна из трёх претенденток на Песчаное наследство, смотрела на союзников с отвращением и скукой. Все знали, что называть высокую гостью следует только «королевой Огонь», но Рубин трудно было так о ней думать. Огонь пока ещё не выиграла военный спор с сёстрами за трон покойной матери, да и королева тут уже присутствовала – та, чьи когти сжимали смертельной хваткой всё и вся в мире небесных.

С другой стороны трона возвышалась куча чёрных камней, над которыми струился дымок. Интересно, зачем королеве понадобились камни?

– Наконец-то, – фыркнула Пурпур и обвела взглядом зал, словно жалуясь на медлительность дочери. В толпе раздались смешки.

– Начинай уже! – с раздражением бросила песчаная.

Пурпур щёлкнула хвостом и расправила крылья. Она не спешила.

Рубин с трудом подавляла дрожь, теряясь в догадках. Чем решила удивить своих подданных Небесная королева? Расскажет о трагическом конце своей старшей дочери Турмалин? А зачем мелочиться – можно и младшей заодно вынести приговор. Кому вообще нужны дочери?

– Наверное, вы уже слыхали о неком… так называемом «пророчестве», – начала наконец Пурпур. – Ходят дурацкие слухи о каких-то особенных драконятах, которые вылупятся в трёхлунную ночь и остановят войну. Вы также могли вспомнить, что трёхлунная ночь наступит как раз сегодня… Не правда ли, захватывающая картина? Героические крошки вот-вот выкарабкаются из яиц и полетят спасать мир – если, конечно, прежде с ними не случится что-нибудь… ужасное. – Она язвительно усмехнулась, бросив взгляд на песчаную союзницу. – А вот чего вы точно ещё не знаете: прошлой ночью кто-то пытался украсть яйцо небесных!

Драконы в зале ахнули.

– Зато я знаю, – самодовольно продолжала королева. – Гнусный вор из ледяного племени проник во дворец и сумел ускользнуть с яйцом – самым крупным в гнезде!

В толпе придворных возмущённо переглядывались. Казалось, сам воздух в тронном зале накалился и сейчас вспыхнет. Рубин попыталась представить, каково будет украденному дракончику расти в Ледяном королевстве. Нет, вор не мог взять его туда к себе, ни один небесный не выживет среди вечного снега и льда!

А может, украли Когти мира? Помогают пророчеству исполниться? Кто вылупится из этого яйца?

– Не беспокойтесь, – снова усмехнулась Пурпур. – Наша верная песчаная союзница королева Огонь догнала вора, убила собственными когтями и уничтожила яйцо! Мы не слишком почитаем всяких там героических крошек… особенно тех, что хочет научить нас, как жить… Короче говоря… – Она громко хлопнула крыльями в напряжённой тишине. – У нас с королевой Огонь возникла блестящая идея. Мы сделаем так, что в трёхлунную ночь не вылупится ни один небесный дракончик! Пусть никто даже не надеется… Внесите их!

Рубин растерянно смотрела, как в зал входят строем семеро стражей. У каждого в лапах драконье яйцо, кое-где уже с трещинками, а под тонкой скорлупой смутно маячат красные и оранжевые тени.

Жёлтые глаза Пурпур гневно прищурились. Струйки дыма поднялись из ноздрей, завиваясь вокруг рогов.

– Яиц должно быть восемь! – прошипела она.

Главный стражник низко поклонился.

– Восьмое ищем, ваше величество… Скоро найдём, клянусь! Мать сбежала, но далеко не улетит, да и мелкое оно какое-то.

Из дымящейся чёрной груды у трона донёсся скребущий звук. Верхний камень дрогнул, обрушился на пол и подкатился к самым лапам принцессы Рубин.

– Ладно… – Пурпур сердито кивнула. «Я тебя запомню и убью позже», – говорил её взгляд. Она торжественно раскинула крылья. – А сейчас вы все увидите настоящее чудо, которое заодно поможет нам выполнить задачу. Сюрприз, сюрприз!

Песчаная дракониха презрительно фыркнула.

– Вечно ты представление устраиваешь! – пробормотала она. – Убить, да и всё – дело недолгое.

Не обращая внимания, Небесная королева принялась разбирать каменную груду, внутри которой что-то шевелилось и скреблось.

Там кто-то живой, с удивлением поняла Рубин, и в тот же миг из камней поднялась крошечная головка на тонкой шейке – совсем рядом королевой. Пурпур опасливо отшатнулась. В её глазах, к немалому удивлению принцессы, мелькнул настоящий ужас.

Рубин вытянула шею, напряжённо вглядываясь. Что могло так напугать королеву, которая не боится никого и ничего?

Странно. На первый взгляд – обычный дракончик, годовалый или чуть старше… разве что чешуя у него какого-то странного медно-оранжевого оттенка.

Дракончик повернул голову и встретился взглядом с принцессой.

Глаза! Горящие ярким пламенем и… синие! Такого пронзительного синего цвета ей ни разу не приходилось видеть. Казалось, весь небосвод раскалили на огне и сжали в две ослепительные точки.

Вот оно что! Рубин невольно передёрнулась. Медная чешуя дракончика курилась дымом от жара, клокочущего внутри. По толпе пробежал тревожный ропот.

Кармин и Коршун переглянулись поверх головы принцессы.

– Ты знал? – глухо рыкнул Коршун. – Я думал, его убили… И надо было!

– Оспариваешь королевское решение? – ещё тише хмыкнул Кармин, шевельнув лишь уголком пасти и невозмутимо уставившись на трон.

– Это полное безобразие! – прошипел брат, гневно ощетинившись. – Законы небесного племени требуют уничтожать таких сразу!

Принцесса смутно припоминала, как год с лишним назад из яйца вылупились странные близнецы, и их мать пыталась бежать. Тогда весь дворец это обсуждал, но до Рубин доходило немногое, лишь то, о чём упоминала сестра. Кажется, убили всех – и близнецов, и мать… Неужели это тот самый, в котором слишком много драконьего огня?

Между тем странная малышка у трона радостно пищала и пыталась выбраться из каменной груды, бестолково хлопая медно-оранжевыми крылышками.

Королева проворно схватила длинный железный скипетр и пихнула им дракончика в грудь.

– Вниз! – зарычала она.

Малышка с недовольным писком провалилась обратно в своё каменное логово. Когда Пурпур вытащила скипетр, Рубин заметила, что его конец оплавлен. В жарком воздухе зала разнёсся острый запах горелого металла.

– Ваше величество…

Вперёд выступил приземистый дракон с ржаво-красной чешуёй. Он был здесь чуть ли не старше всех и служил советником ещё при старой королеве, бабке принцессы. Встречая Рубин в коридорах дворца, он всякий раз восхищённо цокал, дивясь её необычайно длинной шее, и доверительно сообщал, что главный секрет долгой жизни – ежедневное поедание козьей печёнки. Принцессы никак не могли запомнить его имени и прозвали Козьим Доктором.

– Кхе-кхе… – с важным видом откашлялся Козий Доктор, ожидая тишины и всеобщего внимания. – Ваше величество, пожалуйста, разрешите наши сомнения – это ведь не то, что нам всем кажется?

Королева Пурпур оскалилась в сияющей улыбке.

– Вам кажется, что у меня завелась восхитительно опасная новая игрушка? Так оно и есть! – Она махнула крылом, указывая на груду камней, в которой исчез огненный дракончик. – Представляю вам своего будущего непобедимого паладина!

Малютка снова высунула голову, разглядывая замершую в ужасе толпу горящими синими глазами. Затем потянулась к крылу королевы, но Пурпур вовремя отодвинулась.

– Ваше величество превосходит своей мудростью всех драконов, – почтительно поклонился Козий доктор. – Каждая ваша мысль гениальна, а все решения совершенны. Однако… уверены ли вы, что будет вполне безопасно оставлять такого… э-э… монстра в живых?

– Это не просто монстр, – самодовольно ухмыльнулась Пурпур, – это мой собственный монстр! Да ещё и очень полезный… А ну-ка, прелесть моя, покажем им, что ты умеешь! – Она взяла у стражника яйцо и небрежно сунула его в лапы дракончику.

Впрочем, небрежно только на первый взгляд. От Рубин не укрылось, как тщательно королева старалась не касаться когтей своей новой любимицы и как поспешно сразу же отдёрнула лапу.

Дракончик с любопытством рассматривал яйцо – большое, почти в четверть его роста. Судя по выражению мордочки, неожиданный подарок ему нравился. Похоже, собственных игрушек крошечному огненному монстру пока не доставалось.

Внезапно скорлупа яйца дрогнула, и её полупрозрачная белизна стала тускнеть. Оранжевая тень внутри дёрнулась, потемнела и через мгновение стала угольно-чёрной, как обгоревшая головешка. Затем почернела и скорлупа.

В зале повисла мёртвая тишина.

У принцессы стоял ком в горле, не давая выговорить ни слова. Да и что тут скажешь? Не то что говорить, дышать страшно.

Чёрное, как сажа, яйцо пошло трещинами и осыпалось кучкой пепла. В горящих синих глазах дракончика трудно было что-либо прочесть. Что в них светилось – изумление, страх, удовольствие? Осознавало ли юное крошечное существо, что, всего лишь подержав в лапах яйцо, напугало до смерти всех драконов в огромном зале?

Изогнув шею, малютка глянула снизу вверх на королеву, и только тут Рубин узнала знакомое выражение и поняла, что таилось в этих синих глазах.

Огненного дракончика беспокоило, не огорчится ли повелительница, не рассердится ли она.

Молчание нарушила песчаная дракониха.

– Впечатляет, – хмыкнула она. – Давай ей и остальные, или я сама их разобью.

Королева Пурпур вновь подняла скипетр и обрушила груду камней, выпуская дракончика наружу.

– Иди, Беда, потрогай их.

Подходящее имя для монстра, подумала Рубин.

Беда посмотрела на яйца в лапах у стражей, затем на свои когти. Подняла взгляд на повелительницу. Рядом с двумя королевами малышка казалась совсем крошечной.

– Но я же… – пролепетала она робко. Тоненький голосок далеко разносился в жарком воздухе тронного зала. – Я же их… сгорю.

– Ты теперь королевский паладин, – строго отчеканила Пурпур, – и должна выполнять любое моё повеление!

Поколебавшись, Беда шагнула вперёд, к плотной стене чешуи и крыльев, встречая опасливые и враждебные взгляды. Толпа в страхе попятилась. Стражники, толкаясь, бросились прочь, оставив свою ношу на полу.

Подходя к одному яйцу за другим, малышка прикладывала лапы к скорлупе и держала, пока та не наливалась мёртвой чернотой.

Она может сделать это с кем угодно, с трепетом подумала Рубин. Убьёт даже могучего взрослого дракона, просто дотронувшись до него! О таком страшном оружии королева до сих пор и мечтать не могла.

В голове вдруг пронеслась ужасная мысль. Принцесса вздрогнула, по чешуе побежали мурашки.

Неужели таким и был конец бедняжки Турмалин?

Принцесса смотрела на дракончика-убийцу, не в силах оторвать взгляд.

Неужто и её старшая сестра лежит сейчас где-нибудь кучкой пепла?

Когда Беда коснулась последнего яйца, Рубин наконец смогла отвернуться… И встретила взгляд матери, в котором светилось злобное удовлетворение. «Кто теперь посмеет бросить мне вызов? – казалось, спрашивала она. – Может, ты, моя мечтательная дочь? Давай, попробуй! Только заикнись об этом, и ты знаешь, чьи когти найдут твоё горло в ту же ночь!»

Так и есть. Никто больше не сможет перечить Пурпур. Принцесса Рубин никогда не станет королевой. Потому что за троном вечно будет маячить огненная чешуя Беды в ожидании любого, кто выкажет хотя бы тень неудовольствия.

Значит, так тому и быть, вздохнула принцесса. Долой всякие мечты о троне, её доля – послушание и верность матери, отныне и навсегда. Только так можно надеяться выжить и не оказаться в лапах жуткого огненного монстра.

«Ты победила, мама».

Беда сняла лапу с последнего дымящегося яйца и обернулась к королеве. Теперь Рубин уже угадывала во взгляде малютки голодный блеск: «Теперь ты любишь меня?»

– Отлично, – кивнула Пурпур, поигрывая раздвоенным языком, – представление высший класс, как раз то, что я хотела. Ну что же, с пророчеством покончено, дорогая Огонь?.. Беда, на место!

«Надеюсь, ты сумеешь удержать в подчинении своего нового паладина, – думала Рубин. – Ведь угрожать он может не только мне одной!»

Толпа драконов подалась назад, как можно дальше от крошечного дракончика, который медленно и неохотно возвращался в свою каменную клетку.

«А что будет, когда эта крошка вырастет? Не уничтожила бы она весь драконий мир!»

Часть первая

Пламя беды

Глава 1

Глубоко в недрах Яшмовой горы прятался в пещере самый опасный дракон Пиррии. Чем был не слишком доволен.

– «Пока не улетит Рубин», – бормотала Беда, меряя шагами пещеру. – Так он сказал… но сколько же можно ждать? Обещал прийти за мной, когда станет безопасно. Ха! Можно подумать, я её боюсь… да я никого не боюсь!.. Три луны, да когда же это кончится? Неужели надо столько времени, чтобы забрать какой-то труп?

И вообще, с какой стати она, Беда, должна прятаться? Вот что хотелось бы знать в первую очередь!

Ну хорошо, изгнали её из Небесного королевства… но никакая королева не может выгнать с Яшмовой горы! Глин сам это признал. Здесь не Небесный дворец. «Ты имеешь полное право здесь находиться», – так и сказал, слово в слово!

Только вот… так ли это на самом деле?

Имеет ли она право находиться вообще где бы то ни было – после того, что успела натворить?

Хотя… ну разве она так много просит? Только быть рядом с Глином, дышать с ним одним воздухом, смотреть в одно небо. Она никому и никогда больше не причинит вреда – разве этого не достаточно, чтобы все успокоились?

Наверное, нет. Похоже, королева Рубин хочет сделать её на всю жизнь несчастной и одинокой.

Ах, так?

Беда с шипением выпустила клуб дыма и подошла к выходу из пещеры, выглядывая наружу. Пусть только попробует кто-нибудь не пустить её к Глину, мигом останется… с головешкой вместо головы. Даже королевский трон не спасёт!

Ну… разве что сам Глин запретит.

Она снова принялась ходить из угла в угол, с раздражением цепляя крыльями тесные стены.

Несколько месяцев назад, когда в Небесном королевстве начался переполох, она подумала было, что теперь всё станет по-другому. Вернулась во дворец, проводив Глина и его друзей, и обнаружила, что Пурпур и Огонь исчезли, а всё племя в панике. Кто теперь будет править? Что случилось с великой и непобедимой королевой?

Потом явилась Рубин и навела порядок… Беда до сих пор морщилась, вспоминая свои идиотские надежды в то время. Новая королева! Добрая и справедливая! Впереди перемены к лучшему!

Перемены и впрямь наступили, и даже по большей части к лучшему… но только не для Беды.

Ни чествований, ни наград, ни даже простого «спасибо»! А она так надеялась… дура, идиотка. Никто и не упомянул, что она помогла драконятам судьбы одолеть королеву Пурпур. Нет, конечно, почти всё они сделали сами… но ведь помогла, неужели никто не заметил? А вместо благодарности Рубин первым делом отправила её в изгнание!

«Не желаю тебя больше видеть!» – прошипела так злобно, что те слова до сих пор не выходят из памяти… так же как то странное ощущение, будто при падении с оторванными крыльями.

Прежде Рубин вела себя с ней… ну, если не дружелюбно, то хотя бы не враждебно. По большей части помалкивала, уступала дорогу в коридорах, вежливо кивала при встрече и удалялась, когда Пурпур вызывала Беду к себе. Вообще никогда не вела себя по-королевски. Откуда вдруг взялись в ней эти властность и решительность?

«Но за что?» – спросила Беда, стараясь не замечать злорадства на мордах стражников. Им-то какое дело?

«За то, что ты убийца», – ответила Рубин так, будто это всем очевидно.

Но разве не все они тогда были убийцами? Разве не творили ужасные дела по приказу королевы Пурпур? Хоть кто-нибудь возразил, отказался? Почему отвечать за своё послушание должна одна только Беда?

Думая так, она глянула новой королеве в глаза и тут же поняла, что причина совсем в другом. Рубин её ненавидела, люто, непримиримо – но за что? Разве не обе они столько лет были верными подданными и орудиями Пурпур? Как могла Рубин этого не понимать?

«Убирайся, – сказала она, – или умри. Твой выбор».

Беда горько усмехнулась, ощущая под чешуёй, как и тогда, вскипающую огненную ярость. Интересно, как бы её стали убивать? Она могла убить королеву одним когтем, а затем и всех вокруг – просто расправив крылья!

На самом деле чуть не убила тогда, очень хотелось. Остановили её только мысли о Глине. Он сказал при расставании, что в ней много хорошего… так что, наверное, такое массовое убийство не одобрил бы. Глин верил, что она способна на лучшее, чем быть орудием смерти, а значит, она должна… по крайней мере, очень постарается.

Хотя бывает трудно, конечно. Драконы попадаются всякие… кое-кого так и тянет сжечь живьём!

Нет, ну сколько можно торчать в этом дурацком подземелье? И всё только потому, что Рубин не терпит её вида! Прилетела на Яшмовую гору, чтобы забрать тело погибшей небесной, Сердолики. Понятно, что настроение у новой Небесной королевы и без того неважное, так что земляному дракончику и его друзьям будет легче, если Беда пересидит это время где-нибудь подальше от Рубин – зачем академии лишние скандалы… Но… три луны! Почему это тянется так долго?!

Беда снова выглянула из двери в тускло освещённый туннель. Из дальнего его конца, в самых недрах горы, слышался плеск воды и весёлый смех. Подземное озеро давно стало любимым местом учеников академии из морского племени, они проводили там всё свободное время, и Беда старалась не столкнуться с ними случайно в коридорах, да и со всеми другими тоже.

Здесь все её боялись, но вели себя далеко не столь осторожно, как когда-то во дворце у Пурпур, где все жались к стенам, едва завидев Беду вдалеке. Умели обходить только небесные, остальные то и дело забывали, и следить за их безопасностью приходилось ей самой. Страшно подумать, что было бы, задень она случайно кого-нибудь хвостом! Как бы посмотрел на неё тогда Глин? Он решил дать ей шанс, нельзя этот шанс терять!

Она невольно сжала когти, думая обо всех драконятах, за которых теперь в ответе Глин. Он любит их больше, чем её. Почему бы и нет, ему иначе и не положено, от них зависит светлое будущее, о котором он всегда так мечтал. Невинные, чистые душой – на их совести не лежит… страшно сказать, сколько убийств. Однако ведь никто из них не спасал самого Глина – и его друзей, кстати!

Впрочем, кого это волнует… они всё равно ненавидят её, эти прекрасные друзья, драконята судьбы, что так ревниво ограждают от неё Глина, тут же вспыхивая синим, зелёным и золотым блеском, стоит ей только лишь взглянуть на него.

Когда в крепости Огонь, среди песков, Беда спасла его, земляной дракончик назвал её своими «крыльями огня», и она на какой-то миг поверила. Казалось, это искупает все её грехи – спасая Глина, она спасала мир! Теперь все её простят, все полюбят… Как бы не так.

Потом, месяцами летая по континенту в поисках королевы Пурпур, она видела в глазах драконов лишь отвращение и страх. От неё бежали, падали в обморок, забрасывали копьями, камнями – чем попало. Однажды в болотах Земляного королевства даже швырнули дохлым крокодилом… Тело ранить не смогли, зато изранили всю душу. Как странно – неуязвимая снаружи, а сердце в лохмотьях…

Ура, кто-то идёт! Топают лапы, хвост шуршит по каменному полу. Неужели Глин?

Забыв обо всех своих несчастьях, Беда опрометью выскочила в коридор… И лишь чудом разминулась с дракончиком, который оказался вовсе не Глином!

Пухлый изумрудно-зелёный морской с широкими перепончатыми лапами не вопил и не падал в обморок, а просто замер на месте и зажмурился, будто надеясь, что опасность исчезнет сама собой.

– Ты что тут делаешь? – заорала Беда, прижимая крылья и отскакивая назад.

– М-м… иду по коридору? – задумчиво пробубнил толстячок, приоткрывая один глаз. – К себе в пещеру… да.

– По сторонам надо смотреть!

Он снова задумался, потом открыл другой глаз и мирно пожал крыльями.

– Ну, извини.

Странный какой-то дракончик. Совсем без огня, и не в том смысле, что морской. Цунами, к примеру, вся как огненный клубок – чуть что, вспыхивает и кидается на всех, а её сестрица, маленькая Морская принцесса, так и искрится изнутри ярко-оранжевым.

А этот похож на мокрый ком тряпья, брошенный на пол. Сидит, и даже уйти ему лень.

– Ты та самая Беда? – спокойно поинтересовался изумрудный дракончик. – Которая для королевы Пурпур… м-м…

Беда хмыкнула. Не знает, как повежливей выразиться?

– Убивала всех подряд, совершенно верно, – прошипела она.

Незнакомец странно икнул и пригнул голову.

– А-а… ну ладно… так я, значит, пойду?

Что бы посоветовал ей сейчас Глин? Наверное, подружиться – он же такой добрый… И всех вокруг такими же считает.

– А ты кто такой? – нехотя спросила Беда и тут же спохватилась, что прозвучало это невежливо. – В смысле, как тебя зовут? – поправилась она, добавив в голос Солнышкиной восторженности, но получилось ещё хуже, как-то зловеще. – Нет, ты не подумай, я не список убийств составляю! То есть вообще не собираюсь никого убивать, с этим давно покончено… даже слово «убийство» неприятно произносить.

– Вот и хорошо, – добродушно покивал увалень, – вот и не надо.

– Я просто делала, что мне приказывали! – выпалила она вдруг. С тех пор как Рубин выгнала её из дворца, поговорить об этом ни с кем не удавалось, все бежали прочь. – Что королева велела, то и делала… так ведь и все так, не я одна, правда? Разве я виновата, что такая вылупилась и что Пурпур такая злая?

Дракончик почему-то совсем её не боялся. Не то чтобы разговор очень уж его интересовал… но и убегать он не спешил. Зелёные глаза задумчиво изучали её дымящуюся чешую, сравнивая со своей.

– Наверное, – буркнул он, опуская взгляд. – Карапакс.

Беда на миг опешила. Что за слово такое? У морских какой-то свой язык?

– М-м… то есть меня так зовут, – прищурился он. – Карапакс.

– А, очень приятно! – улыбнулась она. – Спасибо, что не бежишь и не падаешь в обморок… И не кидаешься крокодилами.

– Я ещё подумаю, – хмыкнул он. – То есть не о крокодилах, они не в моём стиле.

Теперь прищурилась она. Что за шутки?

– Не смешно? – вздохнул Карапакс. – Ну, извини.

– Почему ты меня не боишься?

– Боюсь, – признался он, – просто… Я и других знаю с опасными способностями…

– Правда? – удивилась Беда. Интересно, кого он имеет в виду?

Прежде чем морской дракончик успел пояснить, по коридору прокатился чей-то дикий рёв.

– Что это? – испуганно вскинулся Карапакс, выпучив глаза и приподняв крылья.

– Похоже, королева Рубин чем-то недовольна, – фыркнула Беда и сама вдруг забеспокоилась. Не на Глина ли накинулась королева? Она глянула на вереницу разноцветных стеклянных ламп, уходящую вдаль к пещерам академии. – Наверное, кто-то ей сказал, что я здесь.

– Пойдём посмотрим? – предложил морской.

Беда нахмурилась.

– Чтобы она ещё сильнее разоралась? Всё шутишь?

– Да нет, зачем показываться? Просто поглядим в щёлочку и послушаем, а?

Соблазн был велик, но Беда поджала крылья и решительно покачала головой.

– Нет, мне нельзя, Глин рассердится. Он велел мне ждать здесь.

– Да он и не узнает, – хмыкнул Карапакс. – Мы незаметно, никто даже не дёрнется. Что в этом плохого?

В самом деле, Глин всего лишь хотел, чтобы они с Рубин не встречались. А значит, ничего и не изменится. В конце концов, не сказал же он: «Сиди в пещере час за часом, как сонная улитка!»

Стоп, надо подумать как следует. С одной стороны, конечно, Глин вряд ли одобрил бы такое поведение, но с другой… ну сколько можно томиться в пещере, ожидая, пока тебя выпустят! С третьей, не задумал ли этот странный морской её подставить? В конце концов, если поймают, неприятностей будет больше у неё!

Однако есть и четвёртая сторона: Глин сам хотел, чтобы она с кем-нибудь подружилась, а значит, не станет ругать очень уж сильно… Хотя верит ли он на самом деле, что друзья найдутся? Уж очень она опасна.

Беда вздохнула, вспоминая своего первого друга, который рассказал ей слишком много и был казнён королевой. Вот тебе и дружба!

Тем не менее лишний друг не повредит, даже если для него самого это закончится неважно. Он же не Глин… Вот если бы что-то случилось с Глином… Беда яростно стиснула зубы. Тогда конец, тогда она и впрямь спалит весь мир! О таком лучше не думать, иначе весь коридор заполнится её дымом. А Карапакса не так жалко, даже если его убьёт Пурпур или он случайно сгорит – главное, у неё останется Глин.

Не очень порядочно думать так о новом друге, одёрнула себя Беда и решительно выпалила, заставив морского дракончика вздрогнуть:

– Ладно, пошли! Ты впереди, чтобы случайно не налететь мне на хвост… но только шагай быстрее, иначе могу наступить на твой. – Она отодвинулась назад в пещеру, давая ему пройти.

Уже явно сожалея о своей затее, Карапакс неуклюже потрусил по коридору. Впереди вновь послышался драконий рёв.

Глава 2

Последнюю неделю тело Сердолики оставалось в пещере у самой вершины Яшмовой горы. По обычаям небесных драконов, мёртвых оставляли под открытым небом, а затем сжигали. По словам старого Ястреба, который один во всём Небесном дворце охотно болтал с Бедой, это делалось для того, чтобы души могли свободно улетать, а потом вселяться в новых небесных драконов, а не каких-нибудь других.

Королеву Пурпур такие разговоры только забавляли. Она не мешала своим подданным отправлять древние ритуалы, но сама не слишком интересовалась, что происходит после смерти.

Беда навещала покойницу дважды, но только по ночам, когда все спали. Эту свирепую красную дракониху она до академии не встречала, как, впрочем, не была знакома и с большинством других небесных. Королева Пурпур не позволяла ей слишком много общаться, да и сами драконы желанием не горели.

В лунном свете погребальная пещера выглядела внушительно: высокий сводчатый потолок, стройные колонны из серого камня, открытые окна в стенах и крыше. Обугленное тело Сердолики, обёрнутое в белый шёлковый саван, покоилось на помосте, такое же пустое и недвижное, как трупы врагов, убитых когда-то Бедой на арене.

Так было ночью, но сейчас, когда солнце сияло на голубом небе, а ветер шевелил белый шёлк, казалось, что покойная дышит. Здесь хотелось верить и в бессмертие души, и в перерождение… если только душу не спугнёт сердитая перепалка собравшихся вокруг тела.

Зато шум позволил Карапаксу и Беде подкрасться к пещере незаметно. Толстяк укрылся за валуном у самого входа, а Беда, заглянув и насчитав внутри не меньше дюжины драконов, на всякий случай затаилась подальше в стороне.

– Тухлая какая-то история! – прорычал небесный дракон. Голос был незнакомым. – Вы же сами признались, что укрываете кровожадную убийцу, а теперь мы видим перед собой тело убитой с характерными следами, которые на эту самую преступницу указывают!

Беда горько усмехнулась. Понятно, кто имеется в виду. Вот она, злобная и кровожадная убийца, прячется за углом!

Нет, но какая несправедливость! Никогда ей не нравилось проливать кровь. Сжигала, да, но без всякого удовольствия… да и вообще чуть не год уже никого не убивала – хороша кровожадность!

– Был пожар! – возразил голос Цунами. – Я люблю Беду не больше вашего, но уверяю вас со всей определённостью, что это не она убила Сердолику!

Ну, спасибо хоть за это.

Небесный дракон недоверчиво зашипел:

– Мне больше верится, что верную сторонницу нашей любимой королевы убил ручной монстр Пурпур… А ваша история о какой-то земляной, которая якобы протащила сюда взрывчатый кактус, чтобы убить какую-то ледяную, не лезет ни в какие ворота!

– Я хочу знать, где теперь эта земляная! – заговорила Рубин.

Не видя королевы, Беда не могла разобраться, чего в её голосе больше – ярости, горя или властной решительности. Покорную дочь Пурпур из Небесного дворца было теперь не узнать.

– Ваше величество, вы что, верите им? – вновь ощетинился небесный. – Поглядите на Сердолику! Вот ожоги, здесь и здесь, явно же от когтей!

Беда свернулась в тугой клубок, будто вновь ощущая в лапах тяжесть раненой, которую вытаскивала из горящей исторической пещеры. Как жаль, что Сердолику было уже не спасти. Ах, если бы удалось! Может, Рубин простила бы тогда… А Глин уж точно бы гордился. Снова назвал бы «крыльями огня», и…

– Не трогай тело! – резко бросила королева.

– Наоборот, Беда спасала Сердолику, – стала объяснять Солнышко, необычно грустная и подавленная. – Вынесла её из огня, потому отпечатки когтей и остались.

В ответ послышалось многоголосое недоверчивое фырканье. Первый дракон явно не был одинок в своих подозрениях.

– Что вы предприняли для поисков и наказания виновной? – сухо осведомилась Рубин. – Как её имя?

– Стерх… – Глин! Какой приятный, тёплый у него голос! В сердце у Беды словно развернулись крылья. – Она… она моя сестра.

Как он печалится, как переживает! Хочется броситься и обнять крыльями… Нет, так ему только больнее станет. Лучше уж обнять небесных, которые мучают его подозрениями! Пускай горят в когтях, не жалко!.. Хотя последнее Глину слышать, наверное, не стоит.

– Твоя сестра? – переспросил ещё один небесный. – Тогда её побег выглядит ещё подозрительней…

– Королева Ибис согласна с вами встретиться! – вмешалась Солнышко. – Здесь или у неё во дворце, всё равно – мы можем послать гонца хоть сейчас. Она за справедливость, и мы все тоже!

Душа Глина всегда представлялась Беде горящим факелом, который никогда не гаснет и ровно освещает всё вокруг. Солнышко же походила на жаркую вспышку, от которой болела голова и хотелось плюнуть огнём и заорать: «Кончай улыбаться, без тебя тошно!»

Нехорошо, конечно, так думать. Солнышко единственная из друзей Глина старалась быть с ней доброй, и всё-таки золотистую песчаную то и дело хотелось придушить. Вот бы оставить её тогда в клетке у Пурпур и сбежать с Глином, и чтобы он сказал потом: «Ты права, нам никто не нужен – ни ласковые песчаные, ни храбрые морские, ни прекрасные радужные». Но тогда он не был бы Глином, тем Глином, которого она знала, верным и любящим, готовым умереть за друзей…

– Ваше величество! – раздался вдруг новый голос. – С севера кто-то летит!

– Королева Ибис? – спросил ещё кто-то.

– Нет, чешуя алая… – Голос дрогнул, и в наступившей тишине Беда ощутила волну ужаса, накатившую на всех, кто стоял в погребальной пещере.

– Это Пурпур, – прошептала Рубин. – Вы были правы, она жива.

«И летит убить тебя, – подумала Беда, – потому что я отказалась».

Разговор случился в тот вечер, когда она освободила Пурпур из крепости принцессы Огонь. Они сидели у костра посреди унылой пустоши на границе Песчаного королевства. Бывшая королева задумчиво выковыривала из зубов остатки оленины, и Беда старалась не смотреть на её обезображенную ядом морду.

– Завтра летим домой, – прорычала Пурпур, – а там я решу, как лучше уничтожить этих ублюдков судьбы, самой или с твоей помощью.

– Ты разве не знаешь, что… – Беда замялась.

– Что? – Королева швырнула ей в голову оленьим копытом. – Прекрати мямлить, я и так вся в нервах. Только раздражаешь меня!

Морщась от боли, Беда потёрла лоб. Дёрнуло же её освобождать! Сразу было понятно, что не стоит, но привычка… долг… А может, просто хотелось избавиться от кошмарных снов с участием Пурпур, от которых ночи становились ещё хуже, чем дни с всеобщей ненавистью и страхом.

– На троне теперь Рубин… И её там все любят, – мстительно добавила Беда.

Королева пренебрежительно махнула крылом.

– Да знаю я… Рубин всё вернёт, она почтительная дочь – в отличие от некоторых присутствующих.

– Не думаю, – покачала головой Беда. – Она сильно изменилась в последнее время. Отказывается слушать Огонь, после битвы за Летний дворец морских отвела назад все свои войска. Такое впечатление, что готовится защищаться… Да ещё и меня выгнала. Вообще она куда твёрже, чем казалась.

Пурпур мрачно уставилась в ночь горящим жёлтым взглядом. Помолчав, кивнула.

– Так и Огонь говорила – что Рубин захочет драться… И победит. – Запрокинув голову, она зловеще расхохоталась. – Это Рубин-то? Она не опаснее мыши!

– Не думаю.

По правде говоря, Беда сама не была уверена, просто хотелось побольней уколоть злобную королеву, а ещё – отвадить от Небесного дворца. Конечно, ей и самой приятно было бы вернуться в родной дом, но как только Пурпур получит обратно свою армию, Глин снова окажется в опасности и выручить его будет почти невозможно.

Бывшая королева задумчиво потянулась когтем к изуродованной щеке и отдёрнула его.

– Думаешь, Рубин станет драться? Всё равно без толку. Меня ей никогда не одолеть.

Однако в её глазах стоял страх. Яд радужной не только расплавил чешую, но и лишил королеву прежней веры в себя. Долгое заточение в башне уродцев у принцессы Огонь тоже не прошло даром.

– Вот и проверишь, – пожала плечами Беда.

Они помолчали, потом Пурпур вдруг оскалилась:

– Нет, у меня есть план получше. Ты вернёшься первая и убьёшь Рубин.

– Я не могу! – воскликнула Беда. – Меня туда просто не пустят. Она сказала, казнит, если вернусь.

– Если убьёшь, казнить станет некому.

– Не хочу… И ты не можешь меня заставить! Я теперь совсем другая, вот!

Жёлтые глаза Пурпур злобно прищурились.

– Серьёзно? Хм… не думаю. Я же тебя знаю, тебе нравится убивать, всегда нравилось. За что тебя и люблю: никаких соплей, никакого чувства вины. Ты создана, чтобы убивать врагов – и прежде всего моих!

Беда упрямо покачала головой.

– Глин говорит, я могу измениться и стать… – Она спохватилась, но было уже поздно.

– Ах, вот оно что! – зарычала Пурпур, поднимая гребень. – Тот земляной!

– Ему не понравится, если я убью Рубин, совсем не понравится.

– А не убьёшь, не понравится мне!

Беда с удивлением ощутила в себе страх. Почему ей до сих пор так важно угодить Пурпур – после всего, что та сотворила с ней? Неужели хочется снова стать игрушкой в её лапах? Нет, ни за что!

– Ну ещё один последний раз, ну пожалуйста! – проворковала королева. – Убей Рубин, и можешь убираться в болото к своему земляному. Ты ведь уже не дала мне убить ту песчаную… сделай хоть теперь что-нибудь для меня!

Беда задумалась, ковыряя лапой обугленную траву. Вот способ угодить Пурпур и выторговать жизнь Глину, вот только… можно ли доверять бывшей повелительнице? Сдержит ли та слово? Ну конечно нет! И потом, сам Глин не одобрит такой сделки. Разочаруется, отвернётся… Он хочет для неё нового будущего, а она…

– Нет! – отрезала Беда. – Даже не проси.

– Тогда ты мне больше не нужна! – яростно прошипела Пурпур.

На следующее утро она исчезла, и Беда так и не смогла выследить её. Никто не видел бывшую королеву долгие месяцы, даже в снах… пока она не попыталась заставить Хладну убить драконят судьбы.

Снова чужими когтями! Значит, боялась – то ли Беды, то ли прослышала, что случилось с принцессами Огонь и Ожог. Однако если сейчас сама летит сюда, то уже не боится – или настолько разъярилась, что забыла про страх.

Кого же она хочет убить теперь? Знает ли, что Беда тоже здесь?

– Я встречу её! – громко заявила Рубин.

– Нет! – выкрикнул небесный. – Мы прогоним её все вместе!

– Правильно, – поддержал его другой. – Это не поединок, тут никаких правил.

– Она наш враг, – добавил третий, – у нас теперь другая королева, и гораздо лучше неё. Мы хотим Рубин!

– Правильно, – одобрил Глин. – Она потеряла трон и не получит назад. Мы все будем драться за королеву Рубин.

Голоса умолкли.

Беда угрюмо ковыряла каменную стену. С какой стати он вдруг так рьяно поддерживает какую-то Рубин? Да ещё таким особенным голосом… Тогда убеждал её, Беду, что ей всегда найдётся место на Яшмовой горе… А теперь подбадривает эту, которая ненавидит и выгнала!

Рубин откашлялась.

– Спасибо! Если все так считают, летим вместе.

Следом послышался скрежет когтей по камням и хлопанье многих крыльев.

Беда замерла в нерешительности. Сразу две Небесных королевы, которые её не любят… не слишком ли много? Пожалуй, лучше спрятаться, и подальше. Но… с ними Глин. Он летит навстречу Пурпур… Нет, нельзя оставлять его без присмотра.

Она вскочила и ворвалась в пещеру мимо опешившего Карапакса.

– Ты куда? – прошипел он. – Заметят же!

– Я должна охранять Глина! – бросила она через плечо, прыгая в окно и расправляя крылья.

В самом деле, к Яшмовой горе приближалась бывшая Небесная королева Пурпур. Тот же цвет чешуи, изгиб крыла… не говоря уже о чёрных следах ожогов на морде, заметных издалека, – так же как бешеная ярость и жажда мести. Новая королева Рубин и её защитники выстроились в воздухе боевым крылом, готовые отражать нападение.

По крутой спирали Беда взмыла в облака и нерешительно зависла над вершиной горы. Присоединиться к Глину? А вдруг её появление вызовет панику у небесных и помешает им защитить свою королеву? Нет, пока Глину не грозит прямая опасность, лучше выждать в стороне.

Зачем явилась Пурпур? Не надеется же она в одиночку взять штурмом Яшмовую гору!

Может, дело в тех юных драконятах из здешних учеников, что отправились на её поиски неделю назад, после гибели Сердолики? Глин упоминал, что они гостили в дождевом лесу у Ореолы, а затем полетели спасать какого-то ледяного, захваченного Пурпур. Никто не знал, нашли они бывшую королеву или нет. Если нашли, то вряд ли выжили, но могли сильно её разозлить. Не потому ли она кинулась сюда?

Сердце у Беды вдруг тревожно сжалось.

Пурпур что-то тащила в лапах. Слишком мелкое для драконьего тела, но всё же… Она резко взмахнула крыльями, замедляя полёт и описывая круг в воздухе за пределами огненного выдоха небесных солдат.

– Предатели! – донёсся её резкий крик. – Все вы трусы и предатели! – Размахнувшись, она швырнула свою непонятную ношу в сторону дочери. – Вот так я уничтожу каждого, кто отрёкся от меня, и верну себе трон! Запомни, следующей будешь ты!

Один из небесных рванулся вперёд, перехватывая летящий предмет. Бывшая королева развернулась и помчалась прочь, перемалывая воздух мощными взмахами крыльев.

Не в силах сдержать любопытство, Беда спикировала ниже, вытягивая шею. Небесный глянул на то, что сжимал в когтях, с отвращением передёрнулся и показал остальным.

Солнышко издала душераздирающий вопль, крылья её обвисли. Не подхвати её Глин, она упала бы в ущелье.

Небесный солдат держал в лапах отрезанную голову Ореолы.

Глава 3

Отчаянный рёв Цунами, казалось, обрушит небо и сровняет с землёй горы. Пронзая облака синей молнией, она устремилась следом за Пурпур.

– За ней, живо! – крикнула Рубин своим небесным, выхватывая голову из лап ошарашенного солдата. – Все за ней!

Они повиновались и понеслись вдаль сверкающей красно-оранжевой массой. Один обернулся на лету:

– Если поймаем, то…

– Да, убить! – бросила королева. – Мне всё равно, кто это сделает.

Беда колебалась. Лететь с ними? Солдат много, один лишний дракон ничего не решит. А вот о Глине позаботиться надо. Он так любит своих друзей! Страшно даже представить, что он сейчас чувствует.

«Интересно, стал бы он горевать, будь это моя голова?» Сердце кольнула ревность, но Беда, тут же устыдившись, подавила её. Забыть о себе, думать только о Глине!

Он медленно опустился на плоский скальный выступ, поддерживая Солнышко почти на весу. Рубин бросила взгляд на драконью голову, которую держала в когтях, и села рядом.

Неудобно получается, но деваться некуда, подумала Беда. Королеве придётся потерпеть её присутствие – надо же понимать, что Глину самому сейчас требуется помощь!

Она спикировала на каменную площадку и уселась неподалёку от Глина и Солнышка. Малышка песчаная тряслась в рыданиях и даже её не заметила, Глин поначалу – тоже. В добрых карих глазах земляного застыло мучительное страдание, словно его поджаривали изнутри.

Однако тёмно-алая дракониха отреагировала сразу.

– Как ты посмела явиться? – свирепо зашипела Рубин, отшатываясь. – Здесь мои горы!

– Здесь мои друзья, – задрала подбородок Беда. – Ты не имеешь права разлучать нас!

– У монстров не бывает друзей.

Беда покосилась на Глина, ожидая поддержки. Пусть скажет, что она не монстр, или хотя бы назовёт другом… Но земляной дракончик даже не оглянулся.

– Как она смогла убить Ореолу? – горько всхлипывала Солнышко. – Такую… замечательную… сильную… С волшебным ядом… Куда смотрел Потрошитель… И армия? Они же все готовы были за Ореолу умереть! Глин… Глин, скажи, что это не она!

– Такие ошибки случались… – Он задумчиво обернулся на то, что держала Рубин.

Беда не питала особых иллюзий. Ей приходилось видеть Ореолу в Небесном дворце, когда та сидела на цепи у Пурпур, а потом в крепости песчаных, когда придерживала раненого Глина – его укусила драконья гадюка, и Беда выжигала змеиный яд. Отрезанная голова точно принадлежала королеве радужных и ночных.

Ореолу бывшая Небесная королева ненавидела больше всех, ведь именно радужная изуродовала ей морду своим страшным отравленным плевком.

Теперь на очереди Рубин, подумала Беда, поглядев на новую королеву. А потом… наверное, она сама или оставшиеся драконята судьбы. Глин? Пусть она только посмеет! Пусть только приблизится… Под чешуёй заклокотал яростный жар, Беда глухо зарычала, туго обвившись хвостом.

Могучие крылья Глина горестно дрогнули, когда он потянулся, чтобы ощупать жуткий подарок Пурпур. Если бы только можно было сделать это за него! Но нет, стоит лишь прикоснуться, и мёртвая голова рассыплется горящими углями.

Королева Рубин печально вздохнула.

– На мой взгляд, сомнений нет… Приношу вам обоим свои соболезнования.

Солнышко вновь разразилась рыданиями, зажав морду лапами и свернувшись в золотистый шарик. Глин уронил голову и прикрыл глаза.

– Можно, я взгляну? – послышался сверху новый голос.

Беда и Рубин задрали головы. На скалу опускался тёмно-зелёный морской дракончик. Усевшись возле королевы, он бережно взял из её лап отрезанную голову и стал вертеть, пристально рассматривая.

– Ты кто? – нахмурилась Рубин. – Знал Радужную королеву?

– М-м… нет, – протянул он, – мы не встречались. Я сын королевы Коралл, просто учусь тут в академии… но, мне кажется… странно это всё.

– Вот-вот, – подхватила Беда, – Ореолу охраняли, наверное, лучше всех в Пиррии. Как удалось Пурпур до неё добраться? И вообще, логичнее было бы сперва убить Рубин, вернуть себе трон и тогда уже двинуть на дождевой лес всю армию небесных.

– Королеву Рубин! – фыркнув, поправила тёмно-алая дракониха. – Меня не так просто убить… даже огненными когтями!

Беда яростно сверкнула глазами в ответ.

Карапакс вдруг прищурился, повернув отрезанную голову боком к солнцу.

– Мне кажется, – пробормотал он, – или у неё что-то в ухе?

Приглядевшись, остальные тоже заметили какой-то желтовато-белый торчащий клочок.

– Послание от Пурпур? – предположила королева. – Требования с угрозами?

Карапакс осторожно, двумя когтями вытащил из уха крошечный свиток. Едва пергамент оказался снаружи, голова Ореолы начала менять форму! По чешуе пробежала рябь, наливаясь вместо изумрудно-зелёного тёмно-бурым, морда раздалась в ширину, лоб стал плоским, а оскаленные ядовитые клыки втянулись в челюсть и исчезли совсем.

Рубин вскрикнула, лапы её разжались. Странная голова покатилась по камням к лапам Беды. Она с изумлением смотрела на незнакомую морду земляного, ничуть не напоминавшего Ореолу.

Во имя всех лун!

Глин схватил Солнышко в охапку и шагнул к голове.

– Что такое? – воскликнул он, вытаращив глаза.

– Чья это голова? – прищурилась Рубин.

– Во всяком случае, не королевы Ореолы, – рассудительно заметил Карапакс. – Сработало какое-то заклятие, не иначе. – Он развернул пергаментный свиток, поднёс к глазам и стал разбирать вслух мелкие красные буквы:

– «Тот, у кого… эта запись… окажется в ухе, немедленно станет… неотличим… от Ореолы, королевы радужных».

Над утёсом повисла мёртвая тишина, затем Солнышко с облегчением прошептала:

– Глин! Ореола жива. Жива!

Земляной дракончик сиял от счастья, но радость быстро сменилась озабоченностью.

– Всё равно её надо предупредить, – вздохнул он. – Пурпур готова на всё. – Он печально свесил крылья, глядя на мёртвую голову. – Кто же это был на самом деле?

– М-м… не пойму, зачем Пурпур понадобился этот обман? – озадаченно проговорил Карапакс. – Какой смысл? Первое же послание от Ореолы, и всё раскрылось бы.

– Она не обмануть хотела, – хмыкнула Беда, – а напугать. Очень в её стиле.

Рубин тихонько шипела. Беда заглянула ей в глаза и увидела страх. Небесная королева боялась своей матери. Но где-то в глубине таилось что-то ещё, какая-то неожиданная горечь или обида, связанная с самой Бедой. Она тревожно поджала когти, в то же время думая о том, как Пурпур умела заставить себя бояться и без помощи паладина с огненной чешуёй.

Небесная растерянно приподняла тёмно-алые крылья, затем свесила, будто лишившись сил.

– Заклятие… – пробормотала она. – Значит, у Пурпур есть дракомант?

– Нет, не может быть! – Солнышко испуганно дёрнула шеей. – Тогда бы мы все были уже мертвы.

– М-м… А как же тогда… это? – Морской дракончик указал свитком на голову земляного дракона.

Рубин резко обернулась к Беде.

– Ты должна знать! Был у Пурпур дракомант?

– Почему вдруг я? – Беда сверкнула глазами, думая о том, как хорошо – приятно! – было бы наступить этому волшебнику на хвост и ждать, пока тот вспыхнет пламенем. – Она передо мной не отчитывалась. Я была её орудием, а не подругой… Ты, почтительная дочь, скорее должна знать!

– Никто не может остановить дракоманта, – хмуро заметил Глин. – Разве что… другой дракомант?

Он заговорщицки переглянулся с Солнышком, и Беда вновь ощутила укол ревности. Они знают дракоманта, у них свои секреты… Ну почему Глин никак не поймёт, что ей можно доверить любую тайну, какую угодно!

Она раздражённо щёлкнула хвостом, и Рубин осторожно отодвинулась, хотя и так сидела в стороне. Правильно, береги свою драгоценную королевскую чешую!

– Я слышал, у небесных уже давно не появлялось своих дракомантов, – заметил Карапакс, – сотни лет, наверное.

– Не только у небесных, – кивнула Рубин, – вообще ни у кого. Дракоманты исчезли во всей Пиррии.

В наступившем молчании ощущалась какая-то странная неловкость. Беда обвела взглядом драконят – ну точно, они что-то знают!

– Итак? – мрачно оскалилась она. – Давайте, выкладывайте!

– Ну… мой отец… – начала песчаная, – Камнерой… он вообще-то дракомант.

– Тот старый ночной, что живёт в пещере под академией? – оживился Карапакс.

Судя по искреннему удивлению, секрет у морского дракончика был другой. Надо бы вытрясти… хотя нет, Глин опять же не одобрит. Выбивать секреты из друзей под угрозой огненных объятий наверняка тоже не очень хорошо.

– Да, тот самый, – кивнула Солнышко. – Это он вырыл магические подземные ходы из дождевого леса на остров ночных и в Песчаное королевство… но теперь давно уже не колдует.

– Теперь придётся, – хмыкнула Рубин. – Если у Пурпур завёлся дракомант, как с ним иначе справиться?

– Может, на неё тоже работает ночной? – задумался Карапакс. – Из тех, кто спасся от вулкана, а потом сбежал.

Глин передёрнул крыльями.

– Только этого нам не хватало.

– Подумаешь, дракомант! – фыркнула Беда. – Подкрадусь, и – пш‑ш‑ш! – одни угольки останутся. Сгорит как миленький вместе со всеми своими заклятьями!

Вот бы и в самом деле его изловить! Тогда все её полюбят… А главное, похвалит Глин…

Земляной дракончик, однако, восторга не проявил, а, наоборот, нахмурился.

Солнышко покачала головой.

– А вдруг тот дракон хороший, просто Пурпур обманула его или заставила? Нельзя же так сразу убивать, не выслушав и не разобравшись!

– Не подумайте, что я соглашаюсь с вот этой вот, – скривилась Рубин, небрежно ткнув хвостом в сторону Беды, – но считаю, что жизнь ему оставлять нельзя! Дракоманты очень опасны, и чем дольше пользуются своей силой, тем хуже. В нашем племени их убивали сразу, едва замечали неладное.

– Но как же… – Солнышко возмущённо вскинула крылья, морской дракончик тоже был явно потрясён. – Ведь они вначале просто драконята… ещё ничего плохого не сделали!

– А что, ждать пока сделают? – рыкнула королева. – Так у нас поступают со всеми опасными драконами! – Она бросила на Беду злобный прищуренный взгляд, как будто и так не было понятно, кто имеется в виду.

– Какой ужас! – ахнула Солнышко.

– Это неправильно! – подхватил Карапакс. – Дракоманты могут быть и полезны…

– Давайте подумаем потом, – перебил Глин, – когда убедимся, что он и впрямь существует, и узнаем, кто такой. У нас пока и без того есть о ком беспокоиться.

– Например, о моих друзьях, – повесил голову морской дракончик. – Как думаете, с ними всё в порядке? Они же как раз Пурпур полетели искать.

– Так и неизвестно, что с ними, – вздохнула Солнышко, нервно сжимая когти. – Прошлой ночью я искала сны Кинкажу и Вихря, но не нашла – с самого начала, как улетели, ничего не получается. Только бы они были живы!

– Живы, не волнуйся, – заверила Беда, – иначе Пурпур бросила бы нам и их головы.

Казалось бы, крошка песчаная должна была обрадоваться, но почему-то, наоборот, расстроилась ещё хуже.

– Кто-то летит! – Земляной дракончик расправил крылья и вытянул шею, вглядываясь в облака.

Трое небесных солдат спускались ровными кругами. Заметив Беду, они всполошились, захлопали крыльями, словно перепуганные птицы, и опустились на уступ между нею и своей королевой.

– Только шевельнись! – прорычал старший, изготовившись к бою.

– Я и не собиралась, – хмыкнула Беда, – а если бы и так, думаете, справились бы?

– Беда… – буркнул Глин с упрёком.

Вот ещё! Значит, они могут грубить как хотят, а ей даже ответить нельзя? Раздражённо фыркнув, она прикусила язык. Сложила крылья на груди и отодвинулась на самый край скалистого уступа. Глин благодарно улыбнулся… ну, хоть что-то.

– Не обращайте на неё внимания, – бросила Рубин стражам.

– Ваше величество, мы догнали морскую, но Пурпур найти не смогли, – доложил старший, рослый и с оранжевой чешуёй. – Остальные продолжают поиск, а мы решили убедиться, что вы в безопасности. Это могла быть уловка…

– В какой-то мере так и оказалось, – кивнула королева.

– Надо сказать Цунами, что это голова земляного, – вмешалась Солнышко. – Его убили, а Ореола жива!

– Её, – уточнил Глин, с тяжёлым вздохом глянув в застывшие карие глаза.

Беде хотелось сжечь мёртвую голову, взгляд которой надрывал сердце. Смотреть на кучку пепла куда спокойнее.

– А кстати, – заметила Рубин, – если узнать, кто она была, можно выйти на след Пурпур.

– Наверное… – Глин поморщился, ступив на больную лапу. – Давайте для начала покажем её королеве Ибис.

Рубин кивнула и обернулась к оранжевому дракону.

– Лети к морской и зови назад! – приказала она. – Бойцам разделиться на два крыла – одни ищут Пурпур, другие возвращаются сюда. В полночь вылетаем в Земляное королевство.

Захлопали крылья, все небесные драконы поднялись в воздух. Оранжевый стражник умчался на север, а королева с двумя другими – на юг, к Яшмовой горе.

– Попробую снова поискать наших присниллом, – вздохнула Солнышко.

Земляной дракончик ласково обвил её хвостом, и пламя ревности едва не плеснуло у Беды из глаз.

– С ними всё хорошо, я уверен, – тихо промолвил он.

Молча кивнув, песчаная взмахнула крыльями и полетела в сторону академии.

На скале остались только Беда с Глином. Наконец-то! Она робко заглянула ему в глаза…

– М-м… да, судя по всему, Пурпур довольно опасна, – раздалось за спиной.

Ах да, ещё этот Карапакс…

Пухлый морской дракончик неуклюже переминался на толстых лапах, крылья его подрагивали от любопытства. Беда обернулась с раздражением: уйди, мол, мешаешь, – да разве такой поймёт?

– Да… – вздохнул Глин.

Что означал этот вздох? «Хочу остаться наедине с меднокрылой» или «волнуюсь за своих учеников»? А может, и вообще «пора бы перекусить коровой-другой» – с него станет.

– Что ты собираешься делать? – спросила Беда.

– Охранять академию, – пожал он крыльями, – а если Рубин согласится оставить здесь часть стражников, полечу с ней к королеве Ибис.

Беда совсем расстроилась. На дипломатические переговоры её уж точно не возьмут. В королевском дворце, набитом сокровищами, только пожаров не хватало.

– А как же я? – нахмурилась она. – Мне-то что делать?

Глин обернулся с улыбкой, от которой подпрыгнуло сердце.

– Что хочешь, то и делай. Ты же теперь свободна от приказов Пурпур.

– А что тебе от меня хотелось бы? – не отставала она.

– Послушай, Беда… Я не собираюсь становиться для тебя новой Пурпур. Сама думай, выбор за тобой.

«Если выбор за мной, – сердито подумала она, – то я выберу то, чего хочешь от меня ты!»

Как бы это догадаться? Когда Пурпур злилась и не разговаривала с ней неделями, приходилось частенько думать самой, в чём была ошибка и как умилостивить повелительницу.

Чего хотел бы сейчас Глин?

Она окинула его взглядом от рогов до хвоста. Тяжело свесив крылья, земляной дракончик смотрел на Яшмовую гору. Хочет, чтобы его друзья и ученики были в безопасности? Конечно, как же иначе.

А обеспечить это можно, лишь навсегда избавившись от королевы Пурпур.

Вот оно! Беда довольно щёлкнула хвостом. Глин ни за что не признается открыто, даже не попросит втайне от других, но наверняка хотел бы, чтобы она отыскала Пурпур – и убила!

Никто больше в Пиррии с такой задачей не справится, тем более что теперь бывшую королеву охраняет дракомант. А значит, как ни противно снова с ней встречаться и как бы ни разрывала сердце новая разлука с Глином, заняться этим придётся.

«Отлично, – подумала Беда, глядя на земляного дракончика, – можешь ничего не говорить, я и так знаю. Знаю – и сделаю! Королева Пурпур никогда больше не сможет тебе навредить».

Глава 4

Надо исчезнуть незаметно, посреди ночи. Так поступают настоящие герои – отправляются на подвиг в одиночку, храбро, но без шума, чтобы никто не успел отговорить.

Беда представила, как летит во тьме, не страшась опасностей… А наутро Глин узнаёт, что её нет, и восторженно восклицает: «Ну, Беда, ну, молодец – решила спасти нас всех! Что за благородство, что за самопожертвование!.. Только как же я без неё теперь… просто невыносимо!»

А что потом? М-да… Потом является ехидная Цунами… или Солнышко со Звездокрылом, и говорят: «Да ну, она просто сбежала – потому что на самом деле нисколько не изменилась и решила опять служить Пурпур! Мы знали, мы предупреждали, что нельзя доверять этой Беде!»

Как же быть?

Нельзя оставлять Глина в неведении. На остальных наплевать, пускай думают что хотят, но земляной дракончик единственный в целом мире увидел в ней добро! Разве можно допустить, чтобы у него возникла хоть тень сомнения? Возьмёт, да и поверит, что она опасная и непредсказуемая!

Значит, надо попрощаться, никуда не денешься. Нет-нет, вовсе не затем, чтобы увидеться лишний раз, и не в надежде, что он отговорит! Только ради него самого.

Она дождалась, пока в коридорах всё затихнет, и выскользнула из своей одинокой тоскливой пещерки. Все остальные здесь жили по двое-трое… но нельзя же допустить, чтобы она кого-нибудь случайно сожгла, просто перевернувшись во сне на другой бок!

Глин предлагал ей поселиться по соседству с другими учениками, но явно обрадовался, когда она отказалась, выбрав пещеру поближе к начальству. Тем не менее идти к Глину приходилось через главный зал, где проходили собрания и висел гонг.

Здесь она и наткнулась на Карапакса – уже во второй раз за этот день! Нет, ну кто бы мог ожидать? Свернулся клубком, как круглый валун, посреди тёмного зала, так и не жалуйся, если тебя случайно подожгут!

Она успела отскочить лишь в самую последнюю секунду.

– А-а-а! Ну почему ты всё время попадаешься на пути?

– М-м… разве? – сонно пробормотал толстяк, поднимая голову. – Другие вроде не жалуются… обходят… или перепрыгивают.

– Если я перепрыгну, – прошипела Беда, – жаловаться придётся тебе! Ты почему не в спальне?

Морской дракончик зябко передёрнул крыльями.

– Тоскливо там как-то… Охра нет… Всё моё крылышко разлетелось. Эх, надо было и мне с ними!

– Если только они живы, – рассудительно хмыкнула она, – а если Пурпур их поубивала, то и не надо было. Здесь безопаснее.

Он развернулся и сел. Беда искоса глянула ему в глаза, пытаясь разгадать выражение. Тревога, страх, чувство вины – или всё вместе?

– Не говори глупости! – нахмурился он. – Так ещё хуже. Если их убили, а я мог бы спасти…

– Ты мог бы? – Беда покрутила носом. – Серьёзно?

Карапакс выпрямился, задрав подбородок.

– Твой иронический тон неуместен! – Сейчас он говорил, как настоящий принц. – Если я особо не ищу опасностей и всяких там… приключений, это не значит, что от меня не будет пользы в бою!

Беда задумалась, как можно было сказать без иронии.

– Ты мо-ог бы? Серьё-ё-зно? – повторила она нараспев, подпустив в голос восторженного любопытства.

Морской дракончик расхохотался.

– Ну и странная же ты!

– Странные ложатся спать посреди главного зала, – парировала она насмешливо, – нарочно, чтобы их задавили и сожгли.

– Ну и потом, – серьёзно продолжал он, – Цунами так и не вернулась… вот и решил её подождать.

– Ну-ну, – хмыкнула Беда и поспешно добавила: – Я не в том смысле… не насчёт отрезанных голов.

– Да уж, умеешь ты успокоить, – скривился морской.

Она задумалась.

– Успокоить могу так: она вряд ли связалась бы в одиночку со взрослой небесной, такой как Пурпур… Ну, разве что та её в ловушку как-то заманила.

Карапакс скривился ещё больше, и Беда смущённо опустила глаза.

– Ладно, больше не буду… Но ведь разумная же мысль, правда?

Он отвернулся, глядя в дверь на ночные звёзды.

– Что же теперь делать? Посылать за Цунами ещё кого-то? А если Пурпур сидит в засаде и ждёт? Мало ли кто ей там помогает? Так они нас всех по очереди переловят… И убьют!

– Ну, меня, положим, не убьют, – проронила Беда. – Пускай только попробуют, ха!

Морской дракончик окинул её повеселевшим взглядом.

– Пожалуй, – согласился он. – Возьму-ка я тебя с собой.

– То есть как это, с собой? – нахмурилась она. – Тебя-то уж точно убьют!

Он пожал крыльями.

– Может, и нет. Так или иначе, Цунами моя сестра… И там где-то моё крылышко.

– Может быть… – Она тут же спохватилась. – То есть да, оно точно там!

– Тихо! – Карапакс предостерегающе поднял крыло и наклонил голову, прислушиваясь. – Кто-то идёт, – прошипел он, – прячься скорее! – Перебежал к резному бронзовому гонгу и нырнул под него.

Беда в панике заметалась по залу, но в конце концов отыскала укромный уголок, заросший сталагмитами. Сжавшись там в темноте, шёпотом спросила:

– Зачем прятаться?

– Тс-с-с! – прошипел морской.

Она попыталась вспомнить, когда пряталась в последний раз, до встречи с Карапаксом. Наверное, в Песчаном королевстве, тайно пробираясь в крепость, чтобы освободить королеву Пурпур. Больше не приходилось, не было такой привычки. Зачем? Куда проще сжечь того, кто мешает.

Из коридора доносились голоса. Один принадлежал Глину. Как раз к нему она и шла, но не выпрыгивать же сейчас из тёмного угла… Спросит: «А ты что здесь делаешь?» – получится неприлично и подозрительно…

Р-р-р! Ну, спасибо тебе, Карапакс! Что за дурацкая привычка всё время секретничать!

– Десяти бойцов для охраны академии хватит, – послышался голос королевы Рубин. Судя по стуку когтей, в зал вошли трое. Беда теснее прижалась к полу. – Если всё сложится нормально, мы управимся дня за три. Я не могу надолго оставлять Небесный дворец. Меня там… ждут.

– Спасибо, ваше величество.

Ага, это Звездокрыл, библиотекарь из ночных.

– Больше ничего важного не выяснилось? – вновь заговорила Рубин. – Помимо того, что у моей матери новый союзник?

– Почти ничего, – вздохнул Глин. – Луна пока в Мечте вместе с Вихрем. Солнышко сейчас во сне у Ореолы, насчёт Кинкажу договаривается, чтобы послать кого-нибудь за ней ухаживать.

– Бедная Кинкажу, – тихо произнёс Звездокрыл.

Новые неприятности, ну и дела! Маленькую весёлую радужную Беда видела только со стороны, но много слышала о ней от Глина. Теперь он совсем расстроился… Интересно, как поживает ещё один пропавший, Холод, тот ледяной, что так её, Беду, ненавидит? Вот его-то было бы совсем не жалко – то есть ей, не Глину, конечно. Глин такой добрый – всех любит, за всех беспокоится… переживает… Как жаль, что нельзя сейчас к нему выйти!

– Знаю, что вы не послушаете, но всё-таки хочу предупредить… – Снова королева Рубин: – Не доверяйте Беде! Она непредсказуема и умеет только убивать. Хотя бы не выпускайте из виду, если так не хотите выгонять.

– Я ей доверяю! – горячо возразил Глин, и в сердце у Беды расцвели огненные цветы. – Она спасла мне жизнь.

– Вдобавок она влюблена в Глина, – добавил ночной дракончик.

Беда скрипнула зубами. Подлететь бы сейчас, вырвать у грамотея язык и выбросить в окно!

– Да ну тебя, Звездокрыл! – фыркнул земляной. – Три луны! Дело совсем не… она просто… Я доверяю Беде, потому что натура у неё добрая, и считаю, что мы должны дать ей шанс это показать!

– Может, где-то в ней добро и есть, – с сомнением протянула Рубин, – но на всех вас его не хватит… А если он прав, и ты на её любовь не ответишь, она сожжёт всех твоих друзей, можешь быть уверен.

– Хм… – буркнул Звездокрыл. – Что-то мне не по себе.

Беда в отчаянии зажмурилась.

Неужели так и есть? На что она способна, если Глин её не полюбит… или отошлёт прочь? Лучше о таком не думать… И всё равно – никого она жечь не станет!

Не всех – уж точно.

Нет, совсем никого, даже если Глин выгонит её по их вине!.. А запросто, кстати. Цунами вполне на такое способна. И что, даже кончика хвоста нельзя поджечь?

Даже кончика хвоста! Даже когтя! Потому что всегда останется шанс, что Глин передумает – а может, даже и полюбит. А если их тронуть, то об этом и думать нечего!

– Всё, хватит, – отрезал земляной дракончик. – Встретимся здесь в полночь, ваше величество.

– Договорились… Моё дело – предупредить. – Хвост королевы зашуршал по каменному полу, удаляясь.

– Мне уже начинать волноваться? – не унимался библиотекарь. – Не хотелось бы проснуться в огне.

– Даже не думай, – фыркнул Глин. – Беда совсем не такая.

– Надо порыться в свитках, – проворчал Звездокрыл, – нет ли чего про социопатов и пироманьяков.

– Прекрати! – рассерженно топнул земляной. – Пойду-ка попрошу Солнышко вызвать присниллом ещё и Цунами…

– Королева Рубин никогда не поверит, что Беда изменилась к лучшему, – проворчал ночной вслед удаляющимся шагам. – Да и мы тоже, – буркнул он себе под нос и зашаркал в сторону библиотеки.

В огромной пещере наступила тишина.

Беда сжала когти и испустила горестный вздох.

– Извини, – донёсся шёпот Карапакса, и через пару мгновений в укрытие из камней просунулась его голова. – Сколько раз прятался, никогда не доводилось слышать что-то про себя самого.

– Это потому что ты скучный и неприметный! – раздражённо бросила Беда.

– Знаю, – неожиданно кивнул морской дракончик, – я стараюсь.

– У меня не получится… – Она подняла лапу и выпустила дымящиеся раскалённые когти. – Р-р-р… Сейчас бы сюда десяток-другой врагов!

– Что? – не понял он. – Зачем это?

– Затем! – буркнула она. – Когда бесишься, нет ничего лучше, чем поджечь кого-нибудь.

Карапакс неодобрительно покачал головой.

– Не думаю, что Глину со Звездокрылом такое понравится.

– Не понимаю только почему. Всем нравится, когда их враги горят. Неужели твоя мать-королева никогда так не развлекалась?

– М-м… нет, – хмыкнул он. – Мы, морские драконы, с огнём вообще дела не имеем, и потом, моя мать всё больше развлекается написанием свитков, а пленные враги у неё не игрушки, а заложники для переговоров.

– У королевы Пурпур все пленные были игрушками, – мрачно вздохнула Беда.

– Ты тоже, насколько я понимаю?

Она фыркнула пламенем, заставив его отскочить.

– Ничего подобного! Я была ей как дочь!

– Ладно, ладно, не сердись… Так что ты собираешься теперь делать?

– А что я могу? Ты сам слышал Звездокрыла. Они никогда мне не поверят… И будут правы – слишком мало во мне добра. Глин – другое дело, он добрый насквозь, до последней чешуйки. А делать… Я уже спасла ему жизнь, что ещё?

– Есть одна идея… Тогда тебя простят все, даже Рубин.

– Ну, вообще-то… – прищурилась Беда. – Мне она тоже приходила в голову.

Морской дракончик понимающе кивнул.

– Надо убить королеву Пурпур… И я тебе в этом помогу!

Глава 5

Облака, изрезанные взмахами драконьих крыл, струились мимо дымящимися лентами. Далеко внизу маячили вершины Облачных гор, похожие на хребет гигантского спящего дракона, и лишь отдельные пики, окрашенные призрачным светом лун, разбавляли ночную черноту. Кое-где Беда различала серебристый отблеск Хвостатой реки, что петляла вдоль горных отрогов. Впереди виднелась широкая излучина, где река делала крутой поворот.

Беда любила летать, и не только потому, что принадлежала к племени небесных. Полёт для неё был единственным чистым, незамутнённым удовольствием. В небе она могла расправить крылья во всю ширину, махнуть хвостом, парить и нырять, не осторожничая и не оглядываясь то и дело вокруг.

В небе было некого случайно обжечь.

Там она ни для кого не представляла опасности… ну, как правило. Во всяком случае, обычно позади не болтался неуклюжий морской дракончик, который, хоть и всячески старался держать дистанцию, но изрядно действовал на нервы, заставляя озираться и дёргаться.

Как жаль, что не удалось поговорить с Глином! Только как посмотришь ему в глаза после того подслушанного разговора в зале?

Потом, потом – когда она бросит перед ним обугленные кости королевы Пурпур!

– Куда мы летим? – окликнул со спины Карапакс.

– Убивать Пурпур! – Беда недоумённо обернулась. – Часа не прошло, как решили, и ты со мной был, точно помню. Я ещё упёрлась, мол, не возьму тебя, а ты мне: «Всё равно не остановишь», а я: «Уж придумаю что-нибудь», а ты мне: «Поджаришь, что ли? Отрежешь себе хвост, пусть крылья плачут?», а я: «Вот тебе и отрежу», а ты: «Летим уже, пока Рубин не явилась». Ругались, ругались…

– Ладно, ладно, помню. Я в смысле, куда именно мы летим убивать Пурпур? Где её искать? Да и сестра моя неизвестно где пропадает.

– А, понятно. – Беда сделала петлю в воздухе, оглядывая окрестности. В самом деле, прежде ей уже доводилось искать королеву, долго и безуспешно. С чего она решила, что сумеет теперь? – Ну, облетим горы, – предложила она неуверенно, – или…

– Ты извини, – вежливо перебил морской дракончик, – но мне почему-то кажется, что у тебя нет чёткого плана.

– А откуда ему взяться? – фыркнула Беда. – Меня никто не учил такому… да и вообще ничему не учил. Каждый день одно и то же: просыпаюсь, завтракаю, получаю задание убить кого-нибудь, потом убиваю, обедаю и ложусь обратно спать… Вот и все дела, какие тут планы?

– Правда? – озадачился Карапакс. – И тебе нравилось, ты была счастлива?

Она раскинула крылья, паря в тёплом воздушном потоке, и задумалась. Пожалуй, тогда, в Небесном дворце, приходилось легче, чем после бегства Пурпур… точнее, после встречи с Глином. Была цель, и даже огненная чешуя имела своё назначение. А в обмен на верную службу королева заботилась… по большей части… ну, иногда.

Должно быть, Карапакс ждал, что она скажет, как это ужасно – убивать и всё такое… как не спала ночами и мучилась. Только не было ничего такого, никаких мучений. Она убивала драконов для королевы Пурпур сколько себя помнила, и в этом заключалась вся её жизнь.

– М-м… Я вот что подумал, – продолжал он. – Если Цунами где-то останавливалась, то наверняка у воды. Что, если нам поискать её следы на берегу реки?

Беда слишком глубоко ушла в свои думы, чтобы возражать. Вслед за ним она спустилась кругами в ущелье и уселась на груду камней подальше от воды. Карапакс уже плескался на середине реки. Однако, как Беда ни старалась, хвост её случайно задел прибрежный кустарник, и ветви его мигом окутались пламенем и дымом. Вскоре от зарослей остались лишь кучи пепла.

– Ой, – смутилась она, поджимая хвост. – Прошу прощения.

Морской дракончик опасливо моргнул, но промолчал. Окунул морду в реку, отряхнулся. Капли зашипели у Беды на чешуе.

– Может, я и не была счастлива, – выпалила вдруг она. Карапакс удивлённо обернулся, он уже забыл, о чём спрашивал. – Но я в то время ни о чём не беспокоилась, мне только и надо было, что ублажать королеву, и, хотя не всегда получалось, я хотя бы всегда знала, что делать. А теперь… теперь всё запуталось, стало как-то непонятно… Вот ты что выбрал бы: одиночество или путаницу?

Морской дракончик разгрёб крыльями воду, поднимая волны вокруг себя.

– М-м… трудно сказать, – задумался он. – Знаешь, одиноким я уже побывал, так что, наверное, лучше уж путаница. – Он вдруг стремительно нырнул, подняв брызги, и появился с большой рыбой в когтях. – Есть хочешь?

– Нет, спасибо.

Она обвела взглядом реку. В сиянии двух лун виднелись очертания древесных крон на том берегу. Среди тёмной листвы мелькали силуэты охотящихся сов.

Карапакс побрёл вверх по течению, Беда шагала по прибрежным камням, аккуратно обходя кусты.

– Может, нам в Мечту слетать? – предложил он. – Поговорим там с Луной и Вихрем, узнаем про Холода… и Кинкажу.

Голос его чуть дрогнул, и Беда насмешливо прищурилась.

– Да ты никак плакать собрался?

– Вот ещё! – буркнул он, откусывая рыбью голову. – Просто беспокоюсь за них.

– Брось, в Мечте им безопаснее всего. Там одни беглые, и все терпеть не могут королеву Пурпур. Во всяком случае, очень не любят, когда о ней расспрашивают. Бросаются всякой гадостью… И если подожжёшь корзину с улитками – одну! маленькую! случайно! – тоже бросаются. Им бы город не Мечтой назвать, а Нетерпимостью.

Карапакс то ли хмурился, то ли улыбался – в темноте не разобрать.

– И вообще, – продолжала она, – лишняя компания мне ни к чему. Чем больше драконов со мной полетит, тем больше Пурпур может убить.

– Думаешь, и меня может?

– Запросто… Ой, опять напугала, да? Как бы это повежливей выразиться…

– Скажи просто «нет».

– Ладно, пусть будет так.

– Зато Луна с Вихрем могут знать, где скрывается Пурпур, – заметил морской дракончик, прислушиваясь к хору лягушек, которые одна за другой замолкали с приближением драконов. – От них ведь что-то узнали о её новом союзнике – помнишь, Рубин говорила?

Беда нахмурилась. Откуда он мог взяться?

«Неужто королева любит нового союзника больше, чем её?» – мелькнула непрошеная мысль, и она сердито пнула камни, разбрасывая в стороны искры. Ну конечно, больше, раз верный паладин отказался помогать! А самое главное, какая разница? Что за дурацкая привычка беспокоиться о королевской любви!

Наверное, тот дракомант, что заколдовал отрезанную голову, и есть союзник. Что ещё он для них приготовил? Бр-р…

– М-м… как-то тихо стало, не находишь? – заметил вдруг морской дракончик, останавливаясь на середине реки.

Подёрнутые рябью водяные струи обтекали его лапы с еле слышным журчанием, словно подпевая шороху листвы на ветру, но совы больше не ухали, и лягушки не выводили рулады. Казалось, умолкли даже ночные насекомые.

Беда медленно обвела взглядом ночную чащу, жалея, что не умеет видеть в темноте. Что это там слева? Похоже на блеск серебристой чешуи. Еле слышный треск – сухая ветка хрустнула под тяжёлой лапой? Чудится или нет привкус дыма в сыром воздухе?

И тут река будто взорвалась!

Карапакс испуганно взвизгнул. Из воды прямо у его лап внезапно вырвалась троица взрослых драконов. Схватили за крылья и хвост и навалились сверху, прижимая к дну. Поднятые брызги фонтаном обрушились на спину Беды, наполняя воздух шипящим паром.

В тот же миг ещё двое вылетели из леса, оскалившись и выпустив когти. Она развернулась к ним, раскинув огненные крылья.

«Ну-ну, кто тут самый смелый?»

Томительное предвкушение битвы пронизало тело будто молнией. Враги напали сами! Жги, пали, никто ничего не скажет, она в полном своём праве.

«Я не плохая, Глин! Пришлось защищаться, только и всего…»

Дымящиеся когти сладко вздрагивали, готовые сомкнуться на шее первой жертвы.

– Не трогайте её! – заревел морской дракончик, трепыхаясь в мощных лапах, как недавно пойманная им рыба. – Вы умрёте! Сгорите!

Спотыкаясь и взрывая в прибрежной гальке глубокие борозды, драконы чудом успели остановиться и застыли перед Бедой испуганными статуями. От ветра, поднятого их крыльями, вода в реке пошла рябью.

«Ты всё испортил, Карапакс!»

Беда вздохнула. С другой стороны, если рассудить здраво, Глин бы его, наверное, похвалил.

– Мой друг не врёт, – рыкнула она, сверкнув глазами в клубах дымного пара. – О Беде из племени небесных все небось слыхали! – При её словах большая ярко-красная небесная вздрогнула и отступила на шаг. – Хотите удостовериться? Охотно доставлю вам такое удовольствие. – Она со зловещей улыбкой протянула передние лапы.

– Так и есть, – прошипела небесная, – я узнала её. Держись подальше, Мороз.

Тот, к кому она обращалась, шипастый серебристо-белый ледяной с розоватым брюхом, смотрел надменно, будто сомневаясь, что даже огненный дракон может с ним справиться.

«Ну попробуй напасть, ну пожалуйста!» – мысленно взмолилась она, принимая по возможности безобидный вид.

– Значит, она не Пурпур? – спросил зелёный морской дракон, держащий Карапакса.

Небесная с яростью хлестнула хвостом.

– Нет, она ещё хуже!

– Неправда! – вспыхнула Беда. – Вы просто ещё не знаете. Я подружилась с драконятами судьбы и теперь никого не жгу… разве что меня вынудят, – добавила она, бросив свирепый взгляд на ледяного.

– Ходили такие слухи, – признала небесная, – однако всем известно, что чешуя даётся раз в жизни, потом не сменишь.

– Зато можно изменить мысли! – запальчиво возразила Беда. – Если в голове не пусто, как у некоторых.

Небесная свирепо ощетинилась.

– О тебе я не только слыхала, крошка-монстр, – прошипела она, шагнув вперёд и хлеща хвостом по бокам. – Я сама ловила с патрулём твою мать, когда она сбежала!

– Осторожно, Лавина! – тихо предупредил другой морской.

– Больше всего жалею, – продолжала дракониха, яростно фыркая пламенем, – что не убила тебя тогда! Пускай Кречет улизнула, плевать, но если бы я знала, что Пурпур оставит тебя в живых…

– Погоди, – перебил Мороз, в волнении приподняв серебристые крылья, – ты сказала, Кречет?

– Да, и что? – Лавина раздражённо оглянулась.

– Кречет из племени небесных – большая, рыжая, ворчливая?

– Половина небесных такие, – усмехнулась земляная, оседлавшая Карапакса. – Другая половина – большие, ворчливые и красные.

– При чём тут Кречет? – не отставал ледяной.

– Она её мать, – пояснила Лавина. – Не хотела отдавать своих уродцев.

Мороз нахмурился, на лбу его обозначились глубокие морщины.

– Странно, у Кречет не было никаких драконят.

– Ах, если бы! – криво усмехнулась небесная.

Беда с волнением обернулась к ледяному.

– Ты что, знал мою мать?

Он покачал головой, но как-то смущённо.

– Сомневаюсь, что вы могли встречаться, – заметил морской дракон. – Когда Кречет вступила в Когти мира, ей поручили охрану драконят в пещерах, ещё до тебя. Потом воспитателей никто из наших не видел.

– А ты её видел? – спросила Беда.

Мороз смотрел странно, будто на кучку пепла, которая вновь становится драконом. В глазах – то ли радость, то ли гнев, то ли растерянность. Не понять.

– Нет, – решительно тряхнул он головой, – знал только с чужих слов.

Врёт? Но как мог ледяной знать небесную, если не видел в Когтях мира?

– Мне продолжать? – язвительно осведомилась Лавина.

– Я могу и сама, – хмыкнула Беда. – Мою мать ты догнать не смогла, и тебя наказали. Потом оказалось, что меня не сбросили со скалы, как других огненных драконят, и ты с тех пор бесишься… что довольно забавно, потому что я о тебе ни разу в жизни не слыхала.

Небесная молча скрипнула зубами. Беда шевельнула хвостом, как бы случайно задев заросли тростника, которые тут же вспыхнули ярким пламенем.

– Ой, – невинно моргнула она, с удовольствием наблюдая, как морские драконы суетятся, заливая огонь. Однако бессильная ярость в глазах небесной была ещё приятней.

– Так ты опять служишь Пурпур? – спросил запыхавшийся морской. – Говорят, её видели где-то поблизости. Где она, не знаешь?

– Нет.

– Мы тоже её ищем! – приглушённо выговорил Карапакс, отталкивая от пасти бурый драконий хвост. – То есть ищем не чтобы ей помочь, а наоборот… м-м… убить.

«А про твой болтливый язык мы ещё поговорим!»

– Вы сами-то кто такие? – спросила Беда, меняя тему.

– Мы из Когтей мира, – ответил зелёный дракон. – Заметили вас и полетели следом. Все наши разбились на отряды и ищут алую дракониху.

– А я тогда при чём? – возмущённо зафыркал Карапакс. – Я что, похож на Пурпур? Отпустите!

– Ах да, конечно. – Наутилус подал знак хвостом, и земляная дракониха неохотно слезла со спины пленника.

– Кто видел здесь Пурпур? – спросил он, разминая затёкшие крылья и шею.

– Одна из ваших, как вы говорите, друзей. – Небесная недоверчиво покосилась на Беду.

– Она гналась за Пурпур, но потеряла где-то в этих местах, – пояснил Наутилус, – и тогда обратилась к нам. – Он гордо выгнул шею. – От Когтей мира ещё никто не уходил.

– Цунами тоже здесь? – обрадовался Карапакс. – Где она? У нас для неё важное сообщение!

– Она сейчас выслеживает Пурпур вместе со Шквалом и его отрядом. Могу передать, что надо.

– Скажи, что Ореола жива, нас обманули. Скорее, Цунами должна это знать!

Наутилус с Лавиной переглянулись, и Беда поняла, что их подозрения окончательно рассеялись. Болтовня Карапакса всё-таки оказалась нелишней.

– Сейчас догоню их и скажу, – вызвался другой морской. – Я видел, куда они полетели.

Он расправил крылья и взмыл прямо с воды, словно маленький летучий остров.

Наутилус проводил его взглядом, но Мороз по-прежнему не сводил с Беды своих синих блестящих глаз.

– Прикидываешь, сработает ли мой огонь против твоей чешуи? – усмехнулась она. – Ответ положительный, твои крылья, когти и морда расплавятся и сгорят, как у всех других, – знаю по опыту.

– Нельзя их отпускать! – прошипел он Лавине. – Ты сама сказала, что она ещё опасней Пурпур.

– Ты чего-то ещё не понял, дурачок? – хмыкнула Беда. – Мы не ваши пленники, меня не смогла бы захватить целая армия ледяных, даже таких важных, как ты. Так что не вам решать, я сама отпустила себя, и уже давно.

Она мысленно похвалила себя за благородную сдержанность. Ледяной буквально напрашивался на жаркое.

– У нас нет повода их задерживать, – возразил Наутилус.

– Тем более что нет и возможности, – добавила Беда, уже раздумывая, не поджечь ли для убедительности что-нибудь ещё.

– Послушайте, мы же все на одной стороне! – вмешался Карапакс. Лавина злобно фыркнула, окутавшись дымом. – Надо поймать Пурпур!

– Где ты собираешься её искать? – проскрежетал ледяной.

– Мы собирались лететь в Мечту…

– Но это не ваше дело! – перебила Беда, строго взглянув на него.

– …Чтобы найти своих друзей, – продолжал морской дракончик, который строгих взглядов, похоже, не признавал. – Передайте это тоже Цунами, пожалуйста.

– Хорошо, – кивнул Наутилус, ободряюще тронув его крылом.

Беда часто видела, как драконы касаются крылом о крыло, общаясь с соплеменниками. Сейчас этот жест, по-видимому, означал: «Мы оба морские, нам не до чужих ссор».

Саму её никто и никогда так не трогал. Конечно, это было бы смертельно, но небесные совсем никак не показывали, что она принадлежит к их племени. Сложный язык жестов с помощью хвоста или крыльев был ей недоступен – разве что в общении с Глином, но тогда она вообще чувствовала себя глухонемой. Когда он трогал её крылом, встречаясь в коридоре, это могло значить что угодно: от «нашу любовь друг к другу невозможно выразить» или «не волнуйся, я думаю о тебе, и мы пройдём вместе через все испытания» до простого «привет», что было бы уж вовсе обидно. А меж тем спросить его она не могла, боясь показаться ещё тупее, чем он думал.

– Удачи! – кивнул Наутилус Карапаксу.

– И тебе, – улыбнулся морской дракончик.

– Чтоб ты сдохла! – прошипела небесная.

– Взаимно! – парировала Беда. – Хотя какая разница, всё равно я тебя забуду через взмах-другой крыльев.

За этот блестящий пассаж она была вознаграждена новой вспышкой бессильной ярости во взгляде Лавины. Долгое общение с Пурпур имело и свои плюсы: королева умела жечь души драконов, и не пользуясь огненной чешуёй.

Презрительно глянув на небесную с ледяным, Беда взмыла в воздух, сопровождаемая Карапаксом.

Разворачиваясь к северу, она думала о словах, только сказанных ею Лавине: «Всё равно я тебя забуду…»

Ах, если бы это было правдой!

Часть вторая

Мечта

Глава 6

Они летели на север ещё два дня над горными вершинами, не переставая спорить, стоит ли вообще лететь в город, но в конце концов Беда сдалась, не в силах придумать иного способа напасть на след Пурпур.

Очень скоро выяснилось, что пухлый дракончик к долгим полётам совершенно не приспособлен. Морские и без того не ахти какие летуны по сравнению с небесными, а этот жрун-толстун и вовсе не летун. Останавливаться на отдых приходилось ну просто до смешного часто. Высмотрев очередное озерцо, Карапакс распластывался на воде и стонал о своих избитых крыльях, а Беда делала круг за кругом, прочёсывая берега своим острым взглядом.

Никаких следов Пурпур! Однажды вдалеке показался драконий отряд – судя по пестроте, из Когтей мира, – но проверять их не стал, очевидно, предупреждённый о встрече на берегу Хвостатой.

Изредка попадались и небесные, парившие над горными пиками. Возможно, королева Рубин, узнав о мстительных замыслах Пурпур и опасаясь за свой трон, отправила в дозор и своих солдат. У бывшей королевы до сих пор оставались сторонники, которые могли решить воспользоваться моментом.

Небось Рубин уже жалеет, что была так груба, думала Беда. Что защитит её лучше огненной чешуи? Опасно, кто спорит, но и для врагов тоже. Такое оружие лучше придержать для себя, поближе к Небесному трону.

Пригласит? Но как же тогда Глин? Без него белый свет не в радость. Значит, остаётся одно: всё-таки разыскать Пурпур и превратить её в кучу головешек. Тогда будет и прощение от всех, и право жить где угодно с любимым земляным, пользуясь почётом и уважением!

В ожидании Карапакса она сделала петлю в воздухе, наслаждаясь розовым сиянием воображаемого будущего. Конечно, смешно надеяться, но так хочется! А вдруг?

Зелёный дракончик, пыхтя, подлетел сзади.

– М-м… мне кажется, – промямлил он, – за нами кто-то следит.

– Серьёзно? – Беда развернулась, осматривая зубчатые хребты за спиной.

Горы уже закончились, внизу бугрились скалистые холмы, а за ними расстилалась широкая речная долина. Вдали виднелись смутные очертания построек. До вечера можно успеть – но только если лететь одной, а не с пыхтящим морским дракончиком на хвосте. Придётся где-нибудь заночевать и явиться в город утром.

Так или иначе, любому преследователю тут прятаться куда труднее, чем в горных ущельях.

– Я никого не вижу, – пожала она плечами.

– Вон там, в лесочке, – показал морской. – Нырнул туда, едва я обернулся.

Прищурившись, она и впрямь разглядела среди редких ветвей какое-то шевеление. Лучший способ убедиться – поджечь, но стоит ли тратить время?

– Цвет какой, оранжевый?

– М-м… не то чтобы, скорее чёрный.

– Ну так и пускай следит, подумаешь.

Поймав восходящий поток, Беда аккуратно развернулась, чтобы не задеть хвостом своего спутника, и снова помчалась вперёд.

– Точно всё равно? – пробурчал Карапакс, с натугой работая крыльями.

– А что волноваться? – усмехнулась она. – Это не Пурпур, а других мы не боимся… то есть я. Ты волнуйся, если хочешь.

– Ну, спасибо, – надулся дракончик, – и потом, это неправда – я уверен, тебя можно как-то достать.

– Глупости! – фыркнула она. – Достать меня может разве что какая-нибудь надутая Рубин своими тупыми оскорблениями. Да и на это наплевать, кому интересно, что она там бурчит? Подойти ближе к моим когтям всё равно не решится, ха!

Морской дракончик хитро прищурился.

– А копьём, к примеру, или этим… ледяным выдохом?

– Ну, копьём если только. Не знаю, на арене с копьём никого не попадалось.

– А ещё крылья им связывали, да?

– Так и я тоже там не летала, – нахмурилась Беда. – При чём тут крылья, их связывали не для того, а чтобы не улетели, глупые.

– Улетают как раз умные… – Он опасливо глянул через плечо. – Вроде не видно – прячется ещё.

– Может, дракон тебе померещился? – буркнула она. – Кстати, ледяной выдох мне не страшен, проверено. Да и копьё небось сгорит в чешуе.

– Если сильно ткнуть, не успеет, – рассудительно возразил морской, – а если оно уже в сердце, гори не гори, а уже поздно.

– Оно, конечно, интересно, – скривилась Беда, – но лучше теперь давай обсудим, как убивать тебя. У меня есть пара мыслей на этот счёт.

– А если у Пурпур дракомант, – неумолимо продолжал дракончик, – он может заколдовать что-нибудь опасное, и тогда тебе точно не спастись.

– Будь у неё настоящий дракомант, Ореолы давно не было бы в живых… да и Рубин тоже. С них она бы точно начала, а я в списке седьмая или восьмая, так что, пока они живы, могу не беспокоиться.

Она умолкла, подумав, что Глин наверняка в первой пятёрке. Как можно было оставить его без охраны! Ни на шаг отходить нельзя, днём и ночью!

Нет, вздохнула она, не отходить – это потом… А сейчас надо устранить главную угрозу, так что всё правильно.

– Как в Мечте искать твоих друзей? – сменила она тему. – Город большой, драконов полно… И все меня почему-то не любят. Деревянные дома, стоят тесно… Вообще, дурацкое место, честно говоря.

– Да, ты рассказывала. – Карапакс снова оглянулся. – Может, переночуем где-нибудь, а утром уже подумаем? У меня крылья просто отваливаются, никогда ещё так не болели.

Беда вздохнула, глядя на реку и такой уже близкий город. С другой стороны, к чему торопиться туда, где ей быть совсем даже и не хочется?

– Ладно, поищем местечко поудобнее, чтобы деревьев поменьше, а камней побольше.

Солнце уже опускалось за бескрайними песками на западе, когда они устроились на россыпи гигантских валунов, обтекаемых шумным потоком. Они сильно поросли мхом, и, как Беда ни осторожничала, немало его почернело и осыпалось под её когтями. Вдобавок, усаживаясь на камнях, она случайно попала хвостом в крошечную заводь, где вода тут же вскипела, и на поверхность всплыли две ошпаренных рыбины, повернувшись белым брюхом к пурпурному закатному небу.

– Налетай! – хмыкнула она. – В смысле, ужин подан.

Морской дракончик прошлёпал через реку, нанизал рыбину на коготь, понюхал и скривился.

– Никогда я не привыкну к жареному и варёному.

– А я только жареное и ем, – покачала головой Беда. – После когтей иначе и не бывает – чёрное всё и хрустит.

Вроде тех камней, подумала она, что Пурпур заставляла есть в детстве. Обманывала, уверяя, что без них будет плохо. «Я спасаю тебе жизнь», – так и говорила. На самом деле, просто хотела привязать к Небесному дворцу – камни можно было найти только в местных горах. Никогда не доверяла до конца. Чего, интересно, боялась? Что воспитанница сбежит с Когтями мира? Захватит трон?

Захочет жить своим умом? Беда невольно зарычала. Да нет, королева Пурпур обращалась так не с ней одной, стараясь подавить и подчинить всех вокруг.

– Как неудобно, – заметил Карапакс, и она не сразу поняла, что он продолжает разговор о еде. Дракончик сидел рядом, разминая с болезненной гримасой плечи и шею. – Тебе надо попробовать нормальную пищу… Давай ты разинешь пасть, а я брошу кусочек сам. – Он запустил когти в воду и ловко цапнул новую рыбину.

– Дурацкая выдумка, зачем?

– Тогда еда не коснётся твоей чешуи и останется свежей, – объяснил он, разрывая рыбу на части. – Вот и поймёшь, что едят другие.

Беда поморщилась, но пасть раскрыла… И тут же получила в глаз рыбьей головой.

– Ты что это, морской, шутки шутить надумал? – взревела она, грозно взметнув крылья. А ну…

– Ой! Прости, прости, – залепетал он. – Промахнулся, бывает. Давай ещё раз попробуем.

Она с подозрением прищурилась. Зелёный дракончик выглядел не слишком виновато и явно подавлял неуместный смех.

– Ты это нарочно сделал, да?

– Нет, клянусь! Просто я… не очень меткий. Мало практикуюсь. Ну как, готова?

Раздражённо рыча, она снова разинула пасть.

Ещё два куска пролетели мимо, но следующий, наконец, угодил куда надо. Беда задумчиво повертела рыбу на языке, пожевала… Ни дать ни взять, холодная скользкая лягушка. Морщась, проглотила.

– Нет, – отрезала она, – ни за что. Даже речи быть не может. Гадость однозначно.

Морской дракончик расхохотался.

– Ну ты даёшь! Это же самая вкуснотища, только так рыбу и едят.

– Тьфу! – Беда перескочила с камня на камень, направляясь к берегу. – Поищу себе что-нибудь поприличнее и изжарю дочерна, чтобы эту тину перебить. А ещё тебя подожгу, когда уснёшь! Гр-р-р!

– Когда захочешь поджечь, – усмехнулся он, – не забудь, что сплю я на дне.

Она молча сверлила его взглядом. Нет, конечно, шутка есть шутка. Поджигать Карапакса никакой пользы нет, а доводов против – сколько угодно. Тем не менее, укладываясь спать или просто стоя в реке, он делал это невозможным, будь оно даже нужно. Пускай никогда не станет нужно и не захочется, всё равно обидно. Как будто ещё один Глин с жаропрочной чешуёй!

Пожалуй и впрямь морские драконы на арене у Пурпур сражались в неравных условиях. В своей родной стихии, где они могут нырнуть, а может, и утащить противника с собой, победить их куда труднее. Выходит, не очень-то достойно было с ними биться… прямо скажем, совсем нехорошо.

– Ладно, я сейчас, – бросила она сердито.

– А я пока крылья свои бедные полечу, – кивнул морской.

Оставляя за собой полосу выжженной травы, она вскарабкалась на берег и уже вскоре проткнула когтем зайца, который выскочил из норы. Жадно заглотнув дичь, повернула обратно, но вдруг остановилась и пригляделась.

Карапакс растянулся на широком валуне, его изумрудно-зелёная чешуя блестела в тёплых закатных лучах. Вёл себя дракончик странно: катал по плечам и крыльям что-то похожее на камень.

– Ты что это делаешь? – полюбопытствовала Беда, зайдя со спины.

– Ничего, – быстро ответил морской, вздрогнув от неожиданности. Вид у него был какой-то виноватый. Интересненько. – Я просто… просто разминаю мышцы. Никогда в жизни столько не летал, вот и…

– Ладно, слышала уже сто раз… А что это у тебя?

– Просто камушек, из реки достал. – Он раскрыл перепончатую лапу, в которой лежал гладкий серый с белым камень, похожий на ястребиное яйцо.

– И что, помогает?

– Да, немного. – Морской устало повёл плечами. – Ну и вымотался же я! Пойду спать, увидимся утром.

С этими словами он нырнул и исчез.

Беда уселась на скале, обернувшись хвостом, и глянула в воду. В надвигающихся сумерках трудно было что-то различить, но Карапакс, похоже, продолжал катать свой камушек по чешуе.

Мог бы и здесь, подумала она, заодно поболтали бы ещё. Боится за камень? Наверное, какой-нибудь секрет их племени, который нельзя выдавать. Неужели морские лечатся камнями? Она не так чтобы много знает о других племенах, но всё равно как-то странно.

А может, Карапакс просто не захотел с ней сидеть? Понял наконец, что все кругом правы и дружить с такой слишком опасно. Но ведь только что шутил, смеялся.

Ладно, какая разница! Пускай секретничает, пускай не дружит, что хочет делает. У неё есть любимый Глин, вот он настоящий друг! А на морского наплевать! Гр-р-р…

Она прилегла и смежила веки, но сон всё не приходил.

Глава 7

Наутро Карапакс вёл себя как обычно, разве что немного волновался. Наверное, не терпелось снова встретиться с драконятами из своего крылышка.

Найдёт друзей и бросит её, поняла Беда. Понятно и то, что они не будут ей слишком рады. Особенно тот ледяной – если, конечно, он жив и тоже сейчас с ними. Ну что ж, если придётся искать Пурпур в одиночку, так это даже и лучше.

Она сидела на том же валуне, где спала, и наблюдала, как дракончик плещется в реке, добывая свой завтрак. Кожаный мешочек, вечно болтавшийся у него на шее, сегодня выглядел тяжелее обычного. Речной камень туда положил? Похоже.

Кроме мешочка, Карапакс всегда носил на плече золотой обруч с тремя блестящими чёрными камушками и тремя пустыми гнёздами, судя по всему, для других камней. У морского была привычка запускать туда когти и теребить браслет вверх-вниз.

– Ты что дуешься? – спросил он вдруг, оборачиваясь.

– И вовсе не дуюсь, я такая есть.

– Тогда напомни себе такой, что я добрый и хороший. Может, она и станет другой.

Беда задумалась и оттого нахмурилась ещё больше.

– Ладно, пускай я дуюсь, – буркнула она. – Давай уже лететь, что ли.

– Всё думаешь про город? – прищурился он. – Мы ненадолго туда, не волнуйся. Никто и не заметит.

– Это меня-то? – Она выгнула шею и расправила медные крылья, отбрасывая на воду яркие блики в лучах восходящего солнца. – Незаметность не для меня. Ты – другое дело, мы с тобой две противоположности.

Морской дракончик промолчал. Опустив голову, он пристально вглядывался в топкий глинистый берег.

– Что ты там такое интересное нашёл?

– Следы… и, похоже, не твои.

Беда спрыгнула с валуна и побрела к нему, увязая в глине и поднимая клубы пара. Уже привыкнув к ней, Карапас не отшатнулся, а спокойно отодвинулся, уступая место. В прибрежном иле и впрямь чётко отпечаталась цепочка следов и борозды от хвоста. Кто-то подошёл не так давно, стоял, потом сидел. Смотрел на реку… И на скалы – на спящих путников.

– Эй!!! – заорала Беда во весь голос, заставив Карапакса подпрыгнуть. – Выходи, шпион! Кончай прятаться!

Морской дракончик зажал уши перепончатыми лапами.

– Похоже, секретность – не твоя сильная сторона, – проворчал он.

– Ну, извини. Зато у тебя она единственная… Эй, выходи!!! Мы ждём!!!

Ни звука в ответ, только листва шелестит на деревьях, словно жалуясь на безумную меднокрылую, что кричит в никуда.

Беда пожала крыльями.

– Сбежал, наверное. Небось приходил поглазеть на огненного монстра… или решил, что я Пурпур, а потом всё понял и струсил. Ерунда, короче.

– М-м… ну… – скептически протянул Карапакс. Обернулся, всматриваясь в берега и древесные кроны.

– У меня есть план насчёт города! – заявила она. – Летим! – Расправила сияющие медно-оранжевые крылья и взмыла в воздух, как вспышка пламени.

Солнце уже поднялось над горами, заливая своим золотом ущелья и склоны холмов. Вдали за рекой, на западе, виднелась цепочка верблюдов и крошечные фигурки у них на спинах и рядом – воришки?

Морской дракончик усердно хлопал мокрыми крыльями, обдавая Беду брызгами. На рассветном солнце его чешуя сверкала изумрудами.

– Что за план? – поинтересовался он. – Надеюсь, хороший?

– Просто гениальный! Мы сядем прямо посреди рыночной площади, а когда все станут разбегаться и голосить: «Спасайся кто может!», ты крикнешь: «Луна, Вихрь, мы вас ждём за городом на берегу!» – и сразу улетим. – Она довольно кивнула. – Должно сработать!

Карапакс поморщился.

– У меня тоже есть идея, хоть и не такая… э-э… гениальная. Ты плавать умеешь?

– Я всё умею! – гордо изогнула шею Беда. – У водопада рядом с Небесным дворцом есть озеро, и я там раз плавала… только мне не понравилось.

Жутковатое ощущение, когда кругом вода. Хотя и немного похоже на полёт – даже если хочешь, ничего не подожжёшь, – но уж больно странно всё. Драконам не положено плавать под водой, тем более огненным!

– Если мы попадём в город по реке, никто нас не заметит, – объяснил морской дракончик. – Разведаем всё, что надо, но лишнего внимания не привлечём.

– Да чихала я на их внимание! Пускай смотрят, пускай ненавидят и думают обо всех неприятностях, которые не смогут мне причинить. Я не возражаю.

Она обернулась к дракончику и тут заметила далеко внизу и позади какое-то движение.

На том самом валуне, где она спала, стоял чёрный дракон. Опустил голову, словно изучал что-то под лапами – выгоревший мох? – и снова поднял, глядя в небо. Даже на таком расстоянии Беда ощутила всей чешуёй его взгляд, цепкий, как рыболовный крючок.

Дракон стоял неподвижно. Похоже, догонять он не собирался, только смотрел вслед, застыв зловещим силуэтом и делаясь всё меньше с каждым взмахом её крыльев.

Кто бы он ни был, Беда сердцем чуяла, что они ещё встретятся.

Карапакс тоже обернулся и едва не сбился с крыла, разглядев чёрного незнакомца.

– Я был прав! – воскликнул он с тревогой. – Видишь? Он за нами следит!

– Да ну, – отмахнулась она, – пока просто смотрит. Странно, но не страшно. Вот если бы попробовал взглянуть поближе, получил бы в глаз… чем-то острым и горячим. Это для начала…

– Спасибо, хватит, – поморщился дракончик. – Лучше скажи, кого ты знаешь из ночных.

– Звездокрыла и ещё ту странноватую из академии… но этот гораздо крупнее обоих.

Карапакс нервно дёрнул хвостом и замахал крыльями чаще, впервые за весь полёт не отставая от Беды.

– До меня доходили слухи… – начал он.

Она насмешливо фыркнула.

– Сами доходили? Небось подслушивал потихоньку.

– А разве нельзя стоять в коридоре и слушать? – вскинулся морской. – Короче, Солнышко рассказывала Цунами, что у Тёрн из крепости сбежали двое узников. Может, это один из них стоит?

– Какое до нас дело узникам песчаных?

– Ну, не знаю тогда. Может, он работает на Пурпур… или этот… её новый союзник.

Беда резко развернулась в воздухе. Как же она забыла? Что, если их преследует тот самый дракомант?

«Выходит тогда, в списке Пурпур я стою первой?»

Чёрный силуэт уже исчез с груды камней на берегу.

– Чудесно! – прорычала Беда. – Ты не мог подумать раньше? Теперь остаётся только переживать, а я переживать просто ненавижу!

– Ничего, нам скоро уже плыть, – ободрил её морской дракончик, – можешь для разнообразия попереживать об этом. – Он прижал крылья к бокам, пикируя к воде.

Беда неохотно последовала за ним. В самом деле, хватит переживать о том, чего не можешь изменить. Подождём, пока таинственный преследователь снова покажется, и уж тогда получит свою порцию огня!

Она поджала лапы, ощущая жар чешуи, и с шипением плюхнулась в воду позади Карапакса.

В реке было очень холодно, очень сыро и полно чего-то мягкого и скользкого. Вот же гадость! Мягкое и скользкое – рыбы? – то и дело касалось боков и лап, отскакивало в сторону… но не вспыхивало пламенем – вот что самое странное! Вода давила со всех сторон, вызывая тревожное чувство.

Что ещё неприятно, нескладный и неуклюжий в полёте морской, оказавшись в родной стихии, сразу ушёл вперёд, и его никак не удавалось догнать. Мощно загребая крыльями и отталкиваясь хвостом, дракончик скользил как рыба, в то время как Беда неуклюже барахталась, отдуваясь и отплёвываясь. Она ощущала себя каким-то бегемотом.

А вот и сам бегемот. Он проплыл мимо, окинув её презрительным взглядом.

Замечательно! Даже до бегемота ей далеко. Страус, брошенный в море, вот она кто!

Карапакс поджидал за излучиной, взобравшись на почти затопленную скалу. Запыхавшись, Беда из последних сил подгребла к нему, с облегчением ощутив лапами твёрдое галечное дно.

– Могли бы и ближе подлететь, – сплюнула она.

– Тогда нас могли бы заметить, – показал он перепончатым когтем на небо, где мелькали разноцветные крылья, по большей части красные, оранжевые и песочно-жёлтые, хотя сине-зелёные и бурые тоже попадались. – Не волнуйся, Мечта уже скоро. В воде твоя чешуя не очень выделяется, а может, и Луну с Вихрем прямо из реки увидим.

Он снова скользнул в воду, и Беде ничего не оставалось, как плыть дальше. По обоим берегам уже попадались хижины, довольно убогие. Здесь, на окраине Мечты, обитали недавние переселенцы. На мелководье весело плескалось семейство морских, их синяя чешуя блестела на утреннем солнце осколками неба. Двое малышей боролись, а отец наблюдал со счастливой родительской улыбкой, которую Беде никогда не доводилось видеть в детстве.

Чуть дальше на другом берегу трое земляных, по виду её ровесников, копались в огороде. Старшая сестра отвесила брату шлепок, показывая на кривую грядку, а он бросил в неё морковкой, в то время как младшая хохотала до упаду. Только проплыв уже мимо, Беда осознала, что у той нет передней лапы.

Следующее семейство она разглядывала пристальнее и сразу заметила ещё одного пострадавшего на недавней войне – у морского дракона во всю длину хвоста тянулся ужасный шрам. Тем не менее морской улыбался, обучая дракончика поменьше строгать доски. Уловив, должно быть, взгляд Беды, он обернулся, и она поспешно пригнулась, усердно загребая крыльями, чтобы спрятаться за ближайшим островком.

Река разливалась всё шире, и острова попадались чаще. Течение замедлилось, почти останавливаясь в широких заводях, поросших тростником. Путники проплыли под мостом, уставленным из конца в конец торговыми палатками и прилавками. Продавцы наперебой зазывали покупателей, переругиваясь между собой: «Лучшие ковры в Мечте!», «А вот ковры на самом деле лучшие!», «Жареные крокодилы! Жареные крокодилы!», «Не ешьте его крокодилов, вчера они валялись тухлые на улице! А вот свежие чайки, только утром пойманные!»

Следующий мост сверкал разноцветьем и буквально трясся от топота весело пляшущей толпы. Звуки музыки далеко разносились по воде. Перила вдоль моста были увешаны блестящими серебряными дисками, похожими на огромные монеты.

– Сегодня праздник Полных лун, – объяснил Карапакс, высовываясь из воды рядом. – Старая традиция песчаных, но почти забытая за годы войны. Теперь возвращается, я и раньше слышал.

Проплывая под мостом, Беда посмотрела вверх на притопывающих, хлопающих крыльями и сплетающихся хвостами драконов. Никогда ей плясать вот так, обвешавшись серебряными лунами, не петь до хрипоты в толпе, не рисовать вместе с другими на огромных холстах, обмакивая хвост в вёдра с белилами и синькой, брызгаясь и хохоча…

Всего четыре месяца прошло, как она побывала в Мечте в поисках Пурпур, но что-то здесь успело измениться. Драконы казались веселее и спокойнее, как будто память о войне начала таять, а жить при королевах Тёрн и Рубин стало безопаснее, чем во времена Огонь и Пурпур. Однако пока Пурпур жива и одержима местью, прочного мира не видать.

– Луну мы легко увидим отсюда, – пробулькал морской дракончик, выставив нос из воды. – Ночных тут почти нет.

Беда и впрямь пока не встретила ни одного. Интересно, знают ли они о Мечте и захотят ли сюда переселиться? Привыкнув к своей таинственности и избранности, смешиваться с иноплеменниками… С другой стороны, здесь они смогут больше себя уважать, чем под управлением королевы радужных.

Беде ни разу не приходилось бывать в дождевом лесу, и Глин сразу сказал, что нельзя: деревья, заросли, опасность пожара и так далее. Ну и ладно, в конце концов, что там хорошего, открытые пространства куда приятнее. И потом, все эти невидимые драконы, которые за тобой следят… бр-р! Опять же, королева Ореола к поклонникам огнекрылой явно не принадлежит.

Барабаны и цитры лунного праздника затихали вдали, а впереди на берегу открывалась широкая рыночная площадь, вымощенная булыжником и окружённая старыми, высокими и прочными постройками, стены которых были увиты цветущими ярко-жёлтыми лианами и обсажены тенистыми пальмами.

– Погоди! – вдруг бросил Карапакс, резко остановившись и подняв фонтан брызг.

Беда едва успела отвернуть в сторону, чтобы не наткнуться на него.

– Что такое? – фыркнула она. – Может, вообще лучше полетаем? Чёрную ночную с воздуха заметить легче. Всё равно на меня никто не решится напасть!

– Кажется, там Вихрь, – объяснил морской дракончик, плавая кругами и вытягивая шею. – Вон те песчаные, что спорят с красным небесным… один вроде похож.

Она понятия не имела, как выглядит Вихрь. Даже, наверное, и не встречала ни разу. Все песчаные казались одинаковыми… ну, если не считать Солнышка, но у той была странно золотистая чешуя и вечно жизнерадостная мордочка, в которую хотелось вцепиться когтями…

«Нет, долой эти мысли!»

– Давай проверим! – Карапакс выскочил на берег, прежде чем она успела возразить, и двинулся к рынку, оставляя изумрудно-зелёным хвостом широкую мокрую полосу на мостовой.

Беда опасливо повертела головой. Ближайшие драконы были заняты своими делами, и на реку никто не смотрел. Невдалеке и правда стоял рослый небесный с красной чешуёй, свысока поглядывая на двух песчаных, одна из которых угрожающе взметнула ядовитый хвост. У обоих песчаных на шее висели медальоны с резным силуэтом какой-то птицы. На булыжниках между ними лежали непонятные розовато-буро-зелёные шары, усеянные шипами.

Выскользнув из воды, Беда поспешила следом за Карапаксом, плотно прижав крылья к бокам и пригибая голову.

– Ты сказал, тридцать! – прорычала большая песчаная. – Такой был уговор!

– Слетайте сами в горы и поищите! – сплюнул небесный. – Да за ваш жалкий мешочек золота больше и не полагается.

– Ладно, давай хоть эти возьмём, – буркнул другой песчаный, поменьше.

– Он будет недоволен, и ты это знаешь!

За несколько шагов до спорящих морской дракончик обернулся и хмуро покачал головой. Вихря здесь нет. Беда тоже остановилась, выбрав самое свободное место, какое могла найти. Всюду пестрели ковры с разложенными товарами, на окнах висели ящики с пышными цветами, а покупатели и продавцы сновали туда-сюда, толкая друг друга и ни о чем не беспокоясь. Опасность могла исходить от кого угодно.

Соваться в городскую сутолоку ещё дальше нечего было и думать. Оставалось лишь снова нырять и продолжать путь.

Тщательно осмотревшись, Беда стала осторожно поворачивать, свернув хвост покомпактнее.

И тут песчаная дракониха, прорычав что-то яростно сквозь зубы, пнула один из шипастых шаров.

Это же кактус, поняла вдруг Беда, заметив сбоку у прыгающего по булыжникам шара остатки корней. Такие не раз попадались ей в горах.

Она подняла взгляд… И увидела вытаращенные в ужасе зелёные глаза Карапакса.

Кактус подкатился к её лапам, коснулся огненной чешуи и взорвался с оглушительным грохотом, превратившись в гигантский клубок огня.

Глава 8

Беда пришла в себя, лишь когда её тело окончательно взбунтовалось и решило не тонуть. Задыхаясь и отплёвываясь, она вынырнула из реки, куда её забросил взрыв, и тут же мучительно закашлялась в густом чёрном дыму.

В глазах щипало, всё застилала мутная пелена, в которой можно было разглядеть лишь силуэты мечущихся по берегу и летающих над крышами вопящих драконов. Несколько обожжённых со стонами барахтались в воде, а на площади среди клубов дыма мерцали язычки пламени.

Чешуя Беды огня не боялась, так что ожогов у неё быть не могло. Отчего же тогда эта дикая боль во всём теле? Оно словно истыкано гвоздями! Кто виноват? Кого сжечь, чтобы не болело?!

А-а-а!!!

Она заревела во всю глотку, но голос потерялся в какофонии хаоса, царившего на рынке.

Из тёмной пелены вдруг вынырнул дракон и бросился в воду почти рядом. Беда с шипением отшатнулась, но тут же узнала изумрудную чешую Карапакса.

Он ошарашенно тряхнул головой.

– Да уж, умеешь ты быть незаметной!

– А кто виноват? Я, что ли? – вновь заревела Беда, корчась от боли. Никогда ещё у неё ничего так не болело. Тело под чешуёй, казалось, грызли тысячи крошечных острых зубов. – Мне больно, больно! Всех ненавижу, всех!!!

– Давай, пока никто тебя не вспомнил, найдём местечко поукромней и разберёмся, – предложил дракончик.

По бокам и лапам его текла струйками кровь. Он забрёл дальше, по шею, и поплыл вверх по течению назад к праздничному мосту.

Каждое движение причиняло муку, но Беда, пересилив себя, заработала крыльями и поплыла следом.

Отыскав крошечный островок невдалеке от моста, где воздух был уже почище, Карапакс, морщась, выполз на илистый берег. Она рухнула поодаль прямо на кусты и тростник. Вся растительность мигом превратилась в чёрную обугленную массу, но сейчас было не до того. Боль не прекращалась. Наверное, так чувствовали себя драконы, сгоравшие от огненной чешуи.

– Что это такое было? – простонала Беда. – Что?

– Кактус «драконье пламя». – Дракончик полез себе под крыло, нащупывая какой-то окровавленный комок, торчащий из чешуи. – Такой же, как взорвали тогда в исторической пещере… Не понимаю, кому он понадобился теперь, когда война закончилась?

Даже не один, вспомнила Беда, а целых тридцать! Кому бы они ни понадобились, этот кто-то непременно познакомится с её когтями, очень близко и очень скоро!

Шипя от боли Карапакс сжал странный комок когтями и вырвал из раны.

– Таких вот шариков с шипами, – показал он, – в кактусе видимо-невидимо, и при взрыве они разлетаются – это его семена. У тебя в чешуе их сейчас полно, ты стояла ближе всех… но как я вытащу, до тебя же не… ой! – Он умолк, тараща глаза.

– Что ещё? – нахмурилась она, чувствуя себя немного лучше – может быть, потому, что вылезла из воды.

– Они горят! Твоя чешуя сама их выжигает.

Беда вытянула лапу и успела разглядеть такой же колючий шарик, застрявший между чешуйками. В тот же миг он вспыхнул и рассыпался чёрным пеплом.

– Вот и славно! – рыкнула она. – Сдохни, поганое растение! Пусть твои корни вечно мучаются от жажды, а семена находят только огненную смерть, пока ты начисто не вымрешь! Ненавижу!

– Страх какой, – покачал головой Карапакс. – Ты вообще когда-нибудь испытываешь добрые чувства?

Она не совсем поняла, что он имеет в виду, и вместо ответа обернулась в сторону рынка, над которым поднимался столбом чёрный дым.

– А там, при взрыве… ты не знаешь… ну…

– Не думаю, что кто-то погиб, – серьёзно ответил дракончик. – Думаю, ты приняла на себя почти весь огонь и большую часть семян. Раненых я точно видел, но ничего похожего на…

– На Сердолику, – кивнула она, стараясь скрыть облегчение в голосе. Интересно, а будь там жертвы, простил бы её Глин? Хоть напрямую и не виновата, сунулась же она в город, зная об опасности. – Так или иначе, кому пришло в голову раскладывать прямо на улице взрывчатые кактусы? Их мог случайно поджечь кто угодно!

– Ну… морские не могли, – задумчиво произнёс Карапакс, – и ледяные тоже… Кстати, теперь мы знаем, что ещё не может убить тебя!

– Нельзя такое разрешать! – упрямо продолжала Беда. Она пошевелила хвостом и лапами, проверяя, не осталось ли колючек, но они, похоже, сгорели все. – Получается, здесь и меч кому хочешь продадут?

– М-м… наверное, – пожал крыльями морской и вновь поморщился. Ещё один окровавленный шип застрял в хвосте, но глубоко, когтями не ухватить.

– Я бы выжгла, – предложила она, показывая коготь, – но ожог едва ли лучше, стоит ли?

Карапакс подумал и махнул лапой.

– Давай, жги! А потом я сразу прыгну в воду.

Надо же, согласился! Прежде никто не просил её помочь, даже Глин нервничал и колебался, когда она предлагала.

Убрав крылья за спину, Беда осторожно придвинулась и протянула коготь. Карапакс зажмурился и застыл неподвижно. Коготь лишь слегка коснулся шипа, и тот вспыхнул, рассыпаясь, но вместо него стало расползаться мёртвое пятно ожога. Рассмотреть как следует не удалось: дракончик вскочил и нырнул в глубину.

Беда долго всматривалась в воду сквозь призрачную игру отражений, но различала лишь зеленоватую тень на самом дне. Тень двигалась, и в лапах у неё поблёскивало что-то круглое, серое с белым.

Всё интереснее и интереснее!

Наконец Карапакс вынырнул, отфыркиваясь, с виду очень довольный собой. Взгляд Беды был прикован к ожогу на хвосте… но никаких следов ожога она не обнаружила, лишь гладкую чистую чешую без единого изъяна – как будто ничего и не случилось. Полностью зажили и раны от других семян, которые дракончик извлекал самостоятельно.

– Как ты это сделал? – изумилась она. – Даже морских драконов вода не лечит так быстро!

– Ожог был слабенький, – пожал крыльями Карапакс. – Всё в порядке, не волнуйся.

– Я не волнуюсь, а подозреваю неладное, – уточнила она. – Твоя чешуя ведёт себя как-то…

– Карапакс? – Голос с неба заставил обоих вздрогнуть.

Беда выругала себя: за лечением раненого она совсем перестала смотреть по сторонам. А если кто-то заметил, что это она взорвала кактус на рыночной площади? Просто замечательно! Более удобной добычи для чёрного дракоманта и не придумаешь.

Однако дракон в небе оказался песчаным, и Карапакс испустил радостный вопль, взмывая в воздух:

– Вихрь!

Они бросились навстречу друг другу, едва не столкнувшись, а потом закружились в воздухе, кувыркаясь и касаясь крыльями. Чуть спустя со стороны рынка подоспела маленькая ночная, и приветственный ритуал повторился под новые восторженные вопли морского дракончика.

«Вот и нашлись его друзья, – подумала Беда, дёрнув хвостом и обдав себя брызгами. – Между прочим, благодаря мне – наверняка прилетели на дым и огонь. Только разве кто-нибудь оценит?»

Она прошлась по илистому берегу, прислушиваясь к своему телу. Кое-где ещё болело, но, по крайней мере, шипов больше не осталось.

Может, улететь, пока они там милуются? Ещё неизвестно, что о ней скажут разумные и осторожные друзья, а Пурпур она прекрасно найдёт и сама.

Поздно: на островок уже опускались три пары крыльев, зелёная, чёрная и жёлтая, а три пары глаз смотрели с выражением от дружелюбного до откровенно враждебного.

Ну и пусть! Беда встретила взгляд Вихря, вложив в свой огня, сколько смогла. Она готова к противостоянию, и наплевать, кто что думает. Здесь есть только один самый опасный дракон в Пиррии. Угадай, кто это? Не ты!

– Беда, познакомься с Луной и Вихрем, – представил друзей морской, сияя наивной улыбкой. Можно подумать, все сейчас зарыдают от счастья!

Никого из двоих Беда в академии особо не замечала. Вполне обычные драконята, в поисках которых едва ли стоит пересекать полконтинента, не более достойные дружбы, чем она сама.

Ночную отличали только серебристые чешуйки в углах глаз, похожие на капли, да морщинки на лбу, словно от вечной головной боли. Теперь все знали, что у ночных нет никаких особых способностей, и у Беды не возникло бы никаких сомнений, кто победит на арене, существуй та до сих пор.

Песчаный дракончик тоже не представлял угрозы, если не считать хвоста с ядовитым шипом. В боях с песчаными Беда первым делом хватала их за хвост, выжигая яд, и победа доставалась быстро, разве что Пурпур просила нарочно затянуть схватку. Этот песчаный был наверняка такой же тупой и неповоротливый, как другие.

– Ошибаешься, – заговорила вдруг Луна.

– Что? – Беда глянула с недоумением, встречая странно пристальный взгляд.

– Вихрь один из умнейших драконов в Пиррии, – продолжала ночная. – Он наверняка уже придумал штук пять способов тебя одолеть, если вдруг понадобится.

– Пока только три, – признался песчаный с самодовольной улыбкой, – но всё равно спасибо.

Беда потрясённо моргала. В голове будто взорвался ещё один огненный кактус.

– Как… То есть ты… но…

– Да, я читаю мысли, – кивнула Луна, – так что не стоило бы тебе так стараться убивать нас в своём воображении.

– А она старается? – опешил морской.

Можно подумать, у других не так! Да каждый дракон, когда встретит чужака, прикидывает, как бы его поудобней изничтожить… или не каждый?

– Значит, к мозголомке меня притащил? – ощетинилась Беда. – Мог хотя бы намекнуть заранее.

Или так задумано с самого начала? Не доверяли, как та же Пурпур, вот и решили покопаться в голове?

– Это не мой секрет, – пожал крыльями Карапакс. – Луна сама решает, с кем делиться.

Вихрь с сомнением покрутил носом.

– Вот не уверен я, что огненная игрушка королевы Пурпур достойна списка избранных.

– А ты какая игрушка у королевы Тёрн, не напомнишь? – насмешливо фыркнула Беда. – Я хоть пользу приносила…

Ночная поспешила встать между ними, останавливая Вихря крылом.

– Я рассказала, потому что иначе просто нехорошо. Надеюсь, теперь она не станет думать о нас так скверно.

Беда озадаченно наморщила лоб. Разве можно управлять своими мыслями? Они сами приходят в голову, когда и какие хотят. Плохие так плохие, ничего не поделаешь.

– Лучше ты перестань слушать, – буркнула она.

Луна с сожалением покачала головой.

– Не получится… но ты не беспокойся так уж слишком, твои мысли очень трудно разобрать. Огонь, дым… путаница, короче, мало что видно.

– Ну, спасибо…

Беда постаралась нагнать в голову ещё побольше огня, выжигая всё лишнее. В результате голова только разболелась. Да и зачем? Либо Луна примет её такой, какая есть, либо возненавидит даже за те клочки, что услышит.

– Да, как там Кинкажу? – спохватился Карапакс. – Где она?

– И где тот ваш ледяной брюзга? – добавила Беда.

– Холод улетел к родным в Ледяное королевство. – Луна кивнула на песчаного. – Вихрь думает, что он вернётся, но я не уверена. Кинкажу… ну, ей вроде как лучше, но в себя пока не пришла. – Она моргнула, будто сдерживала слёзы, и печально улыбнулась морскому. – Ей было бы очень приятно тебя видеть.

– На нас напал дракон, который служит королеве Пурпур, – вновь заговорил песчаный и повернулся к Луне. – Что она сейчас подумала? Сама ей служит?

– Непохоже, – покачала головой ночная, – но опять изобретает способы тебя убить.

– А нечего грубить! – вспыхнула Беда. – И совать нос в мои мысли, когда я сама уже сто раз всем говорила. Пускай ваш драгоценный песчаный засунет себе козу в… нос! Рогами вперёд! Я ищу Пурпур, чтобы убить, а не служить ей. Надо быть полным идиотом, чтобы этого не понимать!

– Тогда почему, – прищурился Вихрь, – ты помогла Пурпур сбежать из крепости Огонь? Не так уж давно, кстати.

– Ну, тогда… – смутилась она. – Огонь была ещё хуже, и я не могла оставить свою королеву у неё на цепи. Любой на моём месте не смог бы!

– Твою королеву? – переспросил он. – Разве королева теперь не Рубин?

Беда гордо вскинула голову, сверля песчаного яростным взглядом и понимая, что её мысли о новой королеве тоже можно прочитать.

– Мне нет нужды перед тобой объясняться, песчаный выползок! Я тут только затем, чтобы узнать, где спряталась Пурпур. – Она сверкнула глазами в сторону ночной, и та в страхе отшатнулась. – Узнаю и распрощаюсь, и избавлю вас от своих скверных мыслей!

– Так и есть, – подтвердил Карапакс, – мы ищем Пурпур. Она напала на академию, слышали?

Ночная ошарашенно заморгала. Песчаный инстинктивно взметнул отравленный шип, вцепившись когтями в глинистый берег.

Беда поморщилась, глянув на морского дракончика.

– Глупости, Пурпур не нападала, а всего лишь бросила вам отрезанную голову и улетела обратно. Она объявила войну. Если нападёт всерьёз, увидите разницу.

– Голову? – испуганно переспросила Луна. – Солнышко сказала только про угрозы.

– Может, дело в нас? – с тревогой нахмурился Вихрь. – Мы освободили Града, вот Пурпур и взбесилась.

– Вполне вероятно, – фыркнула Беда. – От одного вашего вида хочется всех поубивать.

– Ха-ха! – откликнулся Карапакс. Можно подумать, она шутила! – А где вы разыскали королеву Пурпур?

– В горах, тут недалеко, – ответила ночная, – но её там больше нет, скорее всего. Так что не знаю, чем вам помочь… Мы и сами нашли её случайно: она пользовалась присниллом и оставила следы.

Ох уж этот приснилл! Беда его ненавидела. Раньше Пурпур являлась ей во сне чуть не каждую ночь и в конце концов стала почти неотличима от простого кошмара. Крики, обвинения, угрозы в адрес Глина – даже вспоминать теперь не хотелось.

– Так и знала, что они не помогут, – повернулась Беда к Карапаксу.

Тот неуверенно переступил с лапы на лапу, глядя на друзей.

– Ну… может, хотя бы на карте покажете, где она пряталась? Оттуда и начнём поиски.

Песчаный дракончик глянул на солнце, уже поднявшееся над крышами высоких домов.

– Хорошо, только сейчас нам уже пора в больницу. Драконы от Ореолы вот-вот будут в городе.

Беда следила за его глазами. Переводит разговор на другое? Не доверяет, понятно. «Ну так это взаимно, песчаный!» – прищурилась она.

– В больницу к Кинкажу? – радостно уточнил Карапакс, но тут же помрачнел. – Вот только… Беде в город никак нельзя.

Пользуясь удобным случаем, Беда расправила раскалённые медные крылья с сияющими золотом прожилками. «Видали?» – молча усмехнулась она и случайно задела ветку дерева, которую мгновенно охватило пламя.

Песчаный кинулся к воде и ударил хвостом, окатывая фонтаном брызг горящее дерево, а вместе с ним и Беду.

Она свирепо оскалилась, стряхивая капли с носа.

Луна тем временем утешала Карапакса:

– Не переживай, она всё равно без сознания и не узнает, что ты здесь.

Он уныло свесил крылья, ковыряя лапой в луже. Все молчали, как будто нарочно поглядывая на Беду, и она поняла, что от неё чего-то ждут. Ободряющих слов о Кинкажу? Да нет, скорее какого-то неприятного для себя самой решения.

– Лети без меня, Карапакс, – сдерживая сердитый рык, выдавила она. – Я пока тут подожду… где-нибудь.

– Правда? – Дракончик расплылся в улыбке. – Ты не против? Мы скоро, не волнуйся! Мы только…

«Ясное дело. Только разберёте меня по косточкам и решите, что делать со мной дальше… или без меня».

– Ну конечно, – сказала она вслух. Спохватившись, повторила, стараясь убрать иронию, но вышло тоже не очень: – Конечно, как я могу быть против? Поохочусь пока в песках.

– К западу от города на высокой скале стоит каменная арка, – вставила Луна, – с неё видно почти всё Песчаное королевство. Мы там собираемся после больницы дожидаться Холода, можем и с тобой встретиться.

– У него ещё два дня в запасе, – тихо напомнил Вихрь, – до конца недели.

– Не прилетит он, мне кажется, – вздохнула ночная, – я же видела его мысли. Холод очень привязан к племени и своей семье. Даже не знаю, что должно случиться, чтобы это изменить.

Песчаный дракончик как-то странно скривился.

– Ты судишь по мыслям, Луна, а этого мало. Дела часто говорят о драконе куда больше.

– Мне это трудно понять, – снова вздохнула она.

Карапакс нетерпеливо переминался на своих толстых лапах. Его вечная лень куда-то подевалась.

– А Кинкажу… Может, принести ей что-нибудь? Цветы? Рыбу? Нет, рыбу она не любит… М-м… апельсины, лимоны, кумкваты?

«Он любит их всех, – подумала Беда, – но сюда прилетел только из-за малышки радужной. Мог и один, зачем было цепляться за меня, ради безопасности? Ещё в друзья набивался… зелень лягушачья! Гр-р-р!»

Она поймала на себе взгляд Луны. Что в нём – растерянность, сочувствие, жалость? Глупости. Тут песчаный прав: ничего по одним мыслям о драконе не поймёшь.

Усевшись на берегу, Беда принялась со скучающим видом рассматривать свои когти. Этот приём она тоже подсмотрела у Пурпур, хотя изысканно пренебрежительный наклон крыльев пока давался не очень.

– Ничего не надо, – покачал головой Вихрь. – Сам навестишь, и уже хорошо. Может, она расслышит твой голос.

– Увидимся, Беда! – помахал Карапакс.

– Может быть, – бросила она, глядя в сторону.

Голос её утонул в шуме крыльев. Вся троица поднялась в воздух и направилась к центру Мечты.

Выждав достаточно долго, чтобы никто уже не стал оборачиваться, Беда подняла голову и проводила взглядом удаляющиеся изумрудные крылья фальшивого друга.

Глава 9

Только поднявшись в свою очередь в воздух, Беда почувствовала, что раны от шипов ещё болят. В напряжённых мышцах словно проскакивали жгучие искры. Она сжала зубы, стараясь не обращать внимания и работать крыльями как обычно.

Полёт через пески занял весь остаток утра. Ушастая лисичка успела удрать в нору, да и есть её было жалко, зато удалось поймать прямо в воздухе большую белую птицу. Попавшийся на пути высокий кактус вспыхнул ярким пламенем – а нечего торчать с таким надменным видом! Хорошо в пустыне, можно ничего не бояться: ни леса случайно не подожжёшь, ни засеянного поля. Здесь, наверное, даже королева Пурпур с её вечными подозрениями хоть иногда выпускала бы её из дворца.

«Королева Пурпур»! Беда до сих пор так называла её мысленно, но слова Вихря о новой королеве не выходили из головы. Умеет же песчаный испортить настроение!

Понятно, что следующему кактусу, на который упал взгляд, тоже не повезло.

«Разве королева теперь не Рубин?» Формально да… но о какой верности может идти речь, если новая правительница не хочет даже видеть тебя в своём королевстве и желает тебе смерти?

Беда уже разворачивалась назад к городу, когда вдруг заметила невдалеке к югу крошечный оазис и сбившихся в кучку верблюдов. Свежее мясо? Почему бы и нет, вдруг оно хоть немного поднимет настроение.

Подлетев ближе, она с удивлением рассмотрела, что верблюды привязаны к пальмам, а вокруг снуют воришки. Не меньше десятка юрких зверьков разбивали крошечные шатры и черпали воду из озерца.

Заметив над головой дракона, воришки замерли с запрокинутыми мордочками, в их огромных круглых глазах светился ужас. Такой глупой дичи Беда ещё не встречала. Как их вообще занесло в голые пески, где все на виду и невозможно скрыться?

Ей ни разу прежде не довелось отведать воришек: королева приберегала их для арены, а на стол подавала лишь по особым случаям и огненного паладина к празднествам не допускала: «жечь гостей недипломатично» и всё такое прочее.

Беда сделала ещё круг над оазисом, прикидывая, насколько голодна, и тут на песчаной дюне в стороне от других воришек на глаза попался ещё один. В небо он не смотрел, а сидел, уронив плечи и закрыв тёмную мохнатую голову своими голыми бурыми лапками. Остальное тело прикрывала ткань песочного цвета. Воришка выглядел… печальным?

Смешно даже, подумала Беда. Выходит, тогда и верблюды с горными козами могут печалиться, а ястреб – обижаться, что другие ястребы не хотят с ним дружить?

Интересно, а если пожечь остальных воришек, этот развеселится? Она задумалась, рассматривая сгорбленную спину одинокого зверька, в которой было что-то до боли знакомое. Наконец, так ничего и не надумав, оставила верблюдов с воришками заниматься своими делам и полетела к Мечте.

Найти арку из песчаника оказалось легко: она возвышалась на холме к западу от города и была видна со всех сторон. Изгибы её напоминали закрученный спиралью хвост радужных. Беда пролетела сквозь проём, коснувшись камней кончиками раскинутых крыльев, затем обогнула по кругу, поднимаясь всё выше, и устроилась на самой вершине.

Бескрайняя пустыня расстилалась до самого горизонта под жарким полуденным солнцем. По другую сторону виднелась Мечта – скопление высоких зданий в дельте реки и россыпь домиков поменьше вдоль берегов. Драконы, спешащие по улицам, казались отсюда не крупнее воришек, и даже цвет их чешуи не всегда можно было различить.

За городом и рекой на восточном горизонте в небо упирались зубчатые силуэты Облачных гор. Где-то там наверняка и скрывалась Пурпур. Бывшая королева не терпела неудобств и вряд ли согласилась бы жить в каком-нибудь дождевом лесу или болотных топях. Она успела изучить горы и ущелья Небесного королевства лучше кого бы то ни было и уж точно выбрала себе убежище поуютнее.

Глаз уловил вдали какое-то движение, и Беда повернула голову. С окраины Мечты в сторону арки летел дракон, большой золотисто-оранжевый небесный.

С виду незнакомый, что ему здесь надо? Начальство? Потребует, чтобы огненные крылья оставили его драгоценный город в покое? А может, хозяин той корзины с улитками… или родственник кого-то из пострадавших от взрыва?

Беда сжала когти. Ну что ж, если ему угодно подраться, у неё как раз подходящее настроение!

В памяти тут же всплыли добрые укоряющие глаза земляного дракончика. Очень некстати сейчас предаваться тоске… И потом, она же до сих пор никого не убила, за это можно и похвалить, а не ругать за то, что ещё не случилось!

Ладно, не хватало ещё заводиться из-за воображаемых упрёков. А всё-таки как хорошо было бы, будь Глин рядом. Ободрил бы, подсказал, как правильно поступить…

Незнакомый небесный совершенно точно направлялся к арке и почти уже подлетал, когда вдруг дёрнулся и забил крыльями, останавливаясь. Такое Беда наблюдала в своей жизни множество раз, внушая встречным ужас, смешанный с ненавистью.

Однако сейчас причиной оказалась вовсе не она. Дракон смотрел не на арку и не на Беду, а дальше, в пустыню. Затем резко развернулся и помчался во всю прыть назад к городу.

Беда обернулась, глядя в небо над песками. С северо-запада приближались ещё двое, на этот раз – ледяной дракончик и большая ночная дракониха.

Что ей тут понадобилось? Не та ли самая, что сбежала из заточения у королевы Тёрн? Или она и есть союзница Пурпур?

Серебристо-белая чешуя ледяного сверкала в солнечных лучах тысячами сияющих лун. Беда обернулась хвостом и прищурилась, вспоминая.

Один из тех двоих, что орали на неё в главном зале академии? Может быть… А может, и нет. Она с трудом различила бы в толпе ледяных Холода с сестрой, да и вообще не отличалась зрительной памятью. Когда дерёшься, обращаешь внимание прежде всего на движения противника, и потом, к чему запоминать того, кто всё равно сейчас умрёт?

Зато сразу стало ясно, что ледяной узнал её. Он повернул и устремился прямо к арке, и, судя по встопорщенному игольчатому гребню, вовсе не затем, чтобы пригласить к танцу на празднике полнолуния.

– Что ты тут делаешь? – выкрикнул он ещё издалека, описывая круги над головой. Ночная тем временем зависла в воздухе, выжидая.

– Тебе какое дело? – огрызнулась Беда, ощущая растущее раздражение. В конце концов, невежливо заставлять собеседника смотреть снизу вверх. Сначала сядь, потом спрашивай!

– Тебя послала Пурпур?

– Может, это тебя она послала? Помнится, в тот раз твоя сестра ей служила, не я.

Стрела попала в цель – Холод вздрогнул и злобно оскалился.

– Если ты охотишься за моими друзьями, будешь иметь дело со мной! – зарычал он.

– Смешно, – прошипела Беда. – Хочешь сказать, что мог бы меня остановить?

Конечно, Глин такого ответа не одобрил бы. Она нарочно раздражала ледяного, потому что с утра была не в духе, а он ещё больше всё портил. Надо было спокойно объяснить всё, сказать, где сейчас друзья… но… Во имя лун! Разве этот высокомерный идиот способен на такой разговор? С какой стати она должна брать всю вежливость на себя?

Тем не менее она могла хотя бы постараться предугадать, что произойдёт следом.

Холод нырнул к арке, и из его раскрытой пасти со зловещим скрежетом вырвался ледяной выдох. Часть крыла у Беды онемела, но она знала по опыту боёв на арене, что это скоро пройдёт – огненная чешуя управлялась со льдом легко.

Но всё равно, какая грубость, а?

Беда взмыла в воздух и плюнула в обидчика огнём. Голос Глина в голове заставил её сбить цель чуть влево, чтобы не ранить всерьёз… но напугать нахала всё же стоило!

Ледяной успешно уклонился, без сомнения, поздравляя себя и не подозревая, что его просто пожалели. Ловко балансируя хвостом, длинным и тонким, как хлыст, он поднырнул и ударил ледяным выдохом снизу, целясь Беде в задние лапы.

– Ничего больше не придумывается, тупица? – хохотнула она. – Мне твои игрушки нипочём, как насчёт честного боя, когти на когти… или трусишь?

Трус или нет, но на медлительность ледяной пожаловаться не мог. Он закручивал стремительные спирали, ослепляя зеркальным блеском серебристой чешуи. Преодолевая головную боль, Беда отмахивалась, почти не надеясь достать его когтями, но уже почти и не осторожничая – он же сам напрашивался!

Драться в воздухе оказалось куда труднее, чем она думала. Защищаться, атаковать и в то же время управлять фигурами полёта – ну и задачка! Беда ни разу ещё так не дралась, и чувствовала себя тяжёлой и неуклюжей.

Ну почему Пурпур не учила её воздушному бою, как учат всех нормальных драконов? Что толку от тренировок на пленниках со связанными крыльями?

Впервые в жизни Беда засомневалась. Может, она всё же не самая опасная в Пиррии?

Неправда! Стоит ей дотронуться до противника, и он умрёт!..

Стоп! Так же нельзя, что скажет Глин?

Никак нельзя, ни в коем случае! Это же ученик академии, друг Карапакса. Пускай и напал первым, всё равно. Страшно подумать, какие будут неприятности, если…

– Стой, погоди! – крикнула она, задыхаясь. – Я не хочу тебя убивать!

Сказано было не слишком удачно.

Беда поджала крылья и спикировала к арке, пытаясь оторваться от наседавшего ледяного.

Однако в тот же самый момент Холод в очередной раз поднырнул ей под живот.

Драконы столкнулись в воздухе.

Пламя и лёд. Медь и серебро.

Холод и огненная смерть.

Глава 10

Вначале Беда ощутила лишь тяжесть врезавшегося в неё чужого тела и ледяной холод его чешуи. От сильного удара перехватило дыхание, смятые крылья больше не держали, и полёт сменился падением.

Уши заложило от дикого, болезненного вопля. Беда оттолкнула чужое тело, но было уже поздно. Объятый дымом от вспыхнувшей чешуи, ледяной тяжело обрушился на землю.

Сердце у Беды упало, будто вслед за ним. «Три луны, что же я натворила!»

– Три луны! – эхом откликнулся голос с неба. – Огненная чешуя… Давно я такого не видала.

– Зови на помощь! – крикнула Беда ночной драконихе, пикируя к ледяному дракончику, упавшему на скалу у подножия арки.

В последний момент он успел расправить крылья, покрытые дымящимися ожогами, и теперь лежал, раскинув их и корчась от боли. Везде, где Беда касалась его тела, серебристые чешуйки обуглились и продолжали гореть.

– Прости, прости меня! – причитала она, опустившись рядом. – Я нечаянно, я не хотела… наоборот, старалась уйти! Твои друзья… Я помогаю им разыскать Пурпур. Не умирай, пожалуйста, слышишь?

«Он умрёт, – думала она. – Умрёт, и Глин никогда больше не захочет со мной разговаривать! Я навсегда останусь одна».

Она в отчаянии шагнула к раненому и тут же остановилась, не в силах помочь.

Любое прикосновение сделает всё ещё хуже. Хотя куда уж хуже-то, сейчас дать ему побыстрей умереть – уже милосердие.

Все правы, она монстр, чудовище! Вот что делает её ужасная огненная чешуя.

Беда никогда не плакала и даже не знала, способна ли, но хорошо помнила ту мучительную пустоту в душе после гибели Ястреба, первой разлуки с Глином, известия о смерти матери, а ещё когда гадючьи клыки вонзились Глину в лапу и она боялась потерять его – а тогда зачем жить самой? Но сейчас было ещё хуже. В голове словно нашёптывал леденящий ветер: «Твоя вина… твоя вина… твоя вина… не зря тебя так ненавидят все… твоя вина…»

– Луна… – еле слышно простонал умирающий. – Скажи Луне… – Веки его сомкнулись, голова бессильно упала.

– Холод! – послышался крик с неба. – Холод!

Ну конечно, они успели как раз вовремя, чтобы застать её на месте преступления и ещё раз убедиться, кто она такая!

Беда отскочила в сторону, пропуская к раненому спрыгивающих на скалу драконят.

– Холод! О нет! – всхлипнула ночная, судорожно сжимая его лапы.

– Я не нарочно! – выкрикнула Беда. – Я не хотела, он сам…

– Что будем делать? – быстро заговорил песчаный. – Знаю! Холод, попробуй ледяной выдох, он заморозит ожоги, пока мы дотащим тебя до реки… А кактусовый сок их не лечит? Холод! Холод, очнись!

Серебристый дракончик не отвечал. Обмякшее тело, покрытое зловещими дымящимися ранами, распростёрлось на камнях, на него было страшно смотреть. С такими ожогами не выживают.

Морской бегал взад-вперёд, обхватив голову лапами. Беда боялась встретить его взгляд. Как же он теперь её ненавидит!

– Что будем делать? – Вихрь глянул на ночную, но та лишь молча всхлипывала. Он обернулся к Беде. – Что делать?

– Не знаю! – крикнула она в отчаянии. – Я не умею лечить.

– Вот этим попробуй, – буркнул вдруг Карапакс, копаясь в кожаном мешочке, висевшем на шее.

Голос его звучал странно сдавленно, но гнева в глазах Беда не увидела, один лишь страх. Дракончик протянул Вихрю серо-белый речной голыш, самый обыкновенный с виду.

– Что это? – Песчаный сквозь слёзы уставился на гладкий камушек. – Зачем?

– Погоди, он же… – начала Беда, но осеклась.

Карапакс отодвинул Вихря в сторону и приложил камень к одному из обугленных пятен на чешуе ледяного. Холод болезненно вскрикнул от неожиданного прикосновения. Луна потянулась было оттолкнуть лапу морского… И застыла в изумлении.

Ожог под камнем словно испарялся! Чернота стремительно исчезала, покоробленная чешуя разглаживалась, вновь делаясь зеркально-серебристой.

Зелёный дракончик переложил целительный камень на другой ожог, где повторилось то же самое. Чернота сменялась белизной, словно заметённая свежим снегом. Раны затягивались и исчезали бесследно. Раненый перестал дёргаться, дыхание его стало ровнее. Наконец он открыл глаза и с изумлением следил за своим чудесным исцелением.

Все глаза теперь были устремлены не на него, а на морского, который явно жалел, что рядом нет моря поглубже, чтобы спрятаться. Он отступил от лежащего Холода, неловко вертя в лапах свой чудесный камушек.

– Ну как, ничего не осталось? – глухо пробормотал он.

– Карапакс, ты… – начала Луна и умолкла. Тряхнула головой, не веря своим глазам. Наклонилась к ледяному, погладила блестящую здоровую чешую. – Но… как?

Холод сел и вытянул лапы, разглядывая их с ошарашенным видом. Осторожно расправил одно крыло, затем другое, сложил. Вновь глянул на морского.

Вихрь тоже не сводил глаз с зелёного дракончика.

– Карапакс, – вкрадчиво начал он, – значит, у тебя есть волшебный целительный камень? Нет, не так. Откуда у тебя волшебный целительный камень?

У Беды путались мысли, и их никак не удавалось привести в порядок. От изумления она даже не могла толком радоваться. Как мог Холод выжить после огненной чешуи? Невозможно, невероятно, немыслимо! Вопросы множились, не помещаясь в голове. Поджав крылья, она неотрывно уставилась на ледяного, словно тот в любой момент мог рассыпаться пеплом.

– Дракомант явно поработал над этим камушком, – согласилась ночная. – Где же ты нашёл… – Глаза у неё вдруг вытаращились, точно небесные светила, в честь которых ей дали имя.

Песчаный дракончик понятливо кивнул.

– Он не нашёл, а сделал! Карапакс, выходит, ты дракомант?

– Дракомант… – заворожённо выдохнула Луна и улыбнулась с таким видом, будто решила самую трудную на свете головоломку. – Вот какой, значит, у тебя секрет!

Вот почему он не побоялся лететь на поиски Пурпур, поняла Беда.

– Бр-р… – Карапакс передёрнул крыльями. – Первый раз слышу, как это произносят вслух. Никто до сих пор не знал. Ладно… давайте замнём, а? Подумаешь, великое дело…

– Подумаешь? – заговорил вдруг Холод и тут же умолк с шипением, хлеща хвостом.

Беда нахмурилась.

– Между прочим, мог бы и раньше поделиться, – упрекнула она морского дракончика.

В конце концов, друзьям положено, разве не так? Ну хорошо, ночную он выдавать не хотел, но про себя-то рассказать можно?

– Я собирался, – вздохнул он, – ведь мы с тобой в чём-то похожи.

Только не у каждого есть возможность скрыть свой секрет – вот в чём разница!

– Никто больше не желает выступить с признанием? – усмехнулся Вихрь. – Холод, ты сам как? Не умеешь, случайно, убивать холодным презрением?

– Увы, ничем похвастаться не могу, – пробурчал ледяной.

– Я тоже, – кивнул песчаный, – хотя бы двое из нас обыкновенные. – Он обвёл взглядом Луну, Карапакса и Беду.

– Ты давно заколдовал камень? – спросила Луна у морского. – И как ты… приходилось тебе делать ещё что-нибудь? – Она потёрла лоб, крылья её дрогнули.

– Не волнуйся, – махнул он крылом, – с ума пока не сошёл. Почти ничего и не делал… А то все узнают, зачем?

– Как это, зачем? – возмутился Холод. – Разве можно скрывать такой дар? Ты бы мог послужить своему племени, помочь выиграть войну! Да с этакими способностями…

– М-м… думаешь? – Изумрудный дракончик опасливо отодвинулся.

Беда внезапно повернулась к Холоду.

– Значит, ты не возражаешь, если его используют как оружие? – прищурилась она. – А что меня так использовала Пурпур – это самое чудовищное преступление в истории, да?

Неловкая тишина обрушилась на драконят взрывчатой начинкой кактуса, в которой недоверие и надменность смешивались с чувством вины, а подозрения – с рассудительностью. От Беды все отводили глаза, даже морской дракончик.

– Я тебя понимаю, – заговорила наконец Луна, обращаясь к Карапаксу. – Ты должен сам решать, как использовать свой дар, без приказов королевы или чьих-то других. – Она мельком оглянулась на Беду, словно боялась, что та схватит её за хвост.

Беда задумалась, не относится ли это и к ней. Она не привыкла ничего решать сама, а приди ей такое в голову, страшно подумать, что могла бы натворить.

– Твой камень может вылечить Кинкажу? – спросил Вихрь.

– М-м… попробовать можно, – замялся морской дракончик, – но, боюсь, ничего не получится. Я зачаровал его для чешуи и мышц, а не внутренних органов – просто чтобы снимать усталость и приводить себя в порядок при дальних полётах. Глупость, конечно, – надо было сделать его сильнее.

– И поярче, – добавила Беда. – Он слишком похож на все остальные. Уронишь случайно в реку, потом и не отыщешь.

– Зато он может убрать твой шрам, – оживился Карапакс, протягивая камень Вихрю, но тот отшатнулся, прикрыв лапой нос.

– Ещё чего! Мне нравится мой шрам, без него я не я. Ерунда это всё.

Холод вдруг вытянул шею и завертел головой.

– Эй, а где же Люта?

– Кто? – не поняла Луна.

– Ночная, с которой мы прилетели, – пояснил он. – Куда она подевалась?

Беда глянула в небо. Когда она в последний раз видела ту ночную? Наверное, сразу после боя с Холодом, перед тем как появились остальные трое.

– Я велела ей лететь за помощью, – вспомнила она.

– Люта могла решить, что я умер, и улететь совсем! – Ледяной дракончик в отчаянии воздел крылья и заметался по скале. – Как же теперь без неё? Она знает, где искать гнёзда улетевшей тьмы!

– Что искать? – вытаращила глаза Беда.

– Эй, не дёргайся так, – забеспокоилась Луна, – может, ты ещё не совсем в порядке. Вообще, мы очень рады, что ты вернулся.

– Да всё со мной в порядке. – Холод расправил крылья и покрутил шеей. – Как будто ничего и не было… Только всё-таки было! – Он бросил на Беду колючий, как осколки льда, взгляд. – Эта убийца угрожала вам, а потом заявила, что помогает.

– Никому я не угрожала! – завопила Беда и смутилась. – Ну, то есть не всерьёз.

– Беда на самом деле прилетела помогать, – заверил Карапакс. – То есть мне так кажется.

– Кажется? – с обидой воскликнула она.

– М-м… но ты же всё-таки ранила Холода.

– Это была случайность! Я пыталась уклониться, и мы столкнулись…

– Издалека было похоже, что вы дерётесь, – хмуро заметил песчаный.

– Бойся жара и власти в когтях, – тихо произнесла ночная. – Может, и впрямь про неё?

С колотящимся сердцем Беда обвела глазами драконят.

– О чём это вы?

– Это из пророчества, – объяснил зелёный дракончик, – у Луны было видение…

– Пророчество обо мне?

Совсем скверно. Если и в пророчестве о ней говорится плохо, то и стараться нечего, злая сторона всё равно победит добрую… Но как же Глин? Он же верит в неё… разве может Глин ошибаться?

Ночная покачала головой.

– Нет, не то чтобы о тебе, я не видела самих драконов… но есть там одна строка…

– Прошу прощения, – перебил ледяной, – но стоит ли сообщать убийце, что мы знаем о её коварных планах?

– Нет у меня никаких планов! – взвилась Беда. – Вообще! Не умею я планировать… Карапакс, скажи им!

– Если она узнает пророчество, то сможет что-то изменить, – возразила ночная. – Будущее можно изменить. – Она повернулась к Беде. – Слушай:

Бойся драконьего мрака,

Бойся крадущихся в снах,

Той, что иною казалась,

Жара и власти в когтях.

Древние горы уже трясёт,

Новых пожаров видны дымы,

Яшме грозят ураган и лёд,

Гнёзда ищи улетевшей тьмы.

Глаза ночной сияли, словно она передавала послание с самих звёзд, а голос звучал глухо и загадочно. Беда слушала в ужасе, оглядываясь на остальных.

– Ну как, – спросила Луна, – что скажешь?

– Ты думаешь, там вначале обо мне? – Беда вытаращила глаза. Неужели и Карапакс так считает, а летел вместе, только чтобы приглядывать на всякий случай, вдруг она станет трясти горы и поджигать землю? – Не крадусь я ни в чьих снах и всегда кажусь такой, какая на самом деле! Жар в когтях – это да, но при чём тут власть? Имей я хоть чуточку власти, жила бы по-другому, поверьте!

– Причинять смерть – тоже власть в своём роде, – проскрежетал ледяной. – Ты несёшь смерть в своих когтях! – Он хлестнул хвостом, бросая свирепый взгляд на Вихря и Луну. – Вот, значит, какую союзницу вы себе нашли? Стоило мне отлучиться на несколько дней…

– Ты возвращаться не собирался, – рассудительно заметил песчаный, – так что и спрашивать тебя мы обязаны не были… И потом, она прилетела только сегодня, вместе с Карапаксом.

– Могу и улететь! – вскочила Беда. Ей казалось, шипы от кактуса так и сидят под чешуёй. Опять получила крокодилом в морду? Если то, что было с Карапаксом, называется дружбой, плевать ей на такую дружбу! – Да не нужны вы мне сто раз! Сама найду Пурпур – так я и хотела сначала.

Она развернула крылья и взмыла в воздух.

– Беда, погоди! – крикнул Карапакс.

Хорошо, но мало! Даже если догонит – хотя где ему! – всё равно мало. Даже если извинится за своих ужасных друзей и поклянётся, что не считает её злодейкой из пророчества – мало!

Только ничего такого он не сделает. Вот если бы сказал, что бросит их и станет дружить только с ней… но не скажет же, ясное дело! Его драгоценное крылышко куда для него дороже, чем какая-то меднокрылая.

Ну и прекрасно! Хватит тратить время на этого мокрого лягушонка. Найти королеву Пурпур, убить и вернуться к Глину. Всё!

Она летела высоко над Мечтой, держа курс к отрогам Облачных гор и работая крыльями изо всех сил. Даже не обернулась – наплевать, летит Карапакс следом или нет. Ну, может, один раз всё-таки обернулась, но он не летел, так что какая разница.

Однако странное дело: когда город уже остался позади, за спиной вдруг послышался шум крыльев. Едва ли кто-то из тех драконят с их ночными, ледяными и песчаными крыльями, не говоря уже о морских, смог бы догнать в полёте небесную, но на всякий случай она бросила назад самый свирепый взгляд, какой только могла.

– Ой! – отшатнулся большой небесный, забив крыльями в воздухе.

Затем он вдруг… улыбнулся. Улыбнулся! При первой встрече такого ещё ни с кем не бывало. Что за чудеса?

– Чего тебе надо? – сердито бросила Беда.

Почти наверняка тот самый, что летел тогда с окраины Мечты к арке в пустыне, а потом скрылся, заметив Холода. Похоже, ждал, пока она останется одна.

– Да ничего, в общем, – пожал он плечами.

Она зависла в воздухе, изучая незнакомца, который выглядел намного старше неё. Тёпло-оранжевая чешуя, янтарные глаза. Ни единого шрама, что совсем необычно для взрослого небесного времён правления Пурпур. Крылья широкие и мощные, длинные рога с золотой инкрустацией. На когтях тоже золотые кольца, а на шее чёрное ожерелье-ошейник с золотыми шипами – похоже, богатый. На плече витой браслет в виде змеи с рубиновыми глазами, а на груди металлический футляр с висячим замочком… интересно, что там внутри?

Этого небесного Беда прежде не встречала… хотя мало ли, могла, наверное, и забыть. Один из военачальников Пурпур, который служил на границе, а потому редко появлялся в Небесном дворце? Но тогда без раны-другой точно не обошлось бы.

– Ты ведь Беда, верно?

– А что, я могу быть кем-то другим?

– Ну, всякое бывает.

Интересно, что он имеет в виду? Странно.

– А сам-то ты кто такой? – глянула она искоса.

Незнакомец приосанился, гордо изгибая шею.

– Моё имя Нырок.

– Что, правда? – прыснула Беда. – Надо же!

– А что? – растерялся он, сразу как-то сдуваясь.

– Ну, чудное какое-то.

– Но ведь небесное всё-таки!

– Не знаю… Можно подумать, ты часто падаешь с неба в воду или вообще из морских… или болотных. Вроде такая даже утка…

– Нет, постой, – перебил небесный. – Нырок, в смысле воздушный, в полёте!.. – Он огорчённо покрутил носом. – Так что, выходит, и другие могли думать все эти годы, что я…

– Запросто.

– Почему же тогда ты первая сказала?

Беда задумалась.

– Я невежливая, вот почему! Никто толком не воспитывал, и потом, мне наплевать, что обо мне думают… потому что хоть расшаркайся, хоть разулыбайся, всё равно не полюбят.

– Я тебя понимаю, – вздохнул он. – Как ни старайся говорить и делать, как все, но если хоть чем-то от них отличаешься, обращать внимание будут только на это.

– Наверное, – кивнула Беда, – только я никогда и не старалась.

– Точно тебе говорю, – мрачно заверил он, и в глазах его сверкнула обида, похоже, очень старая. – Всё равно выгонят.

Она глянула с удивлением.

– Тебя изгнали из королевства? Когда, за что? Пурпур или уже Рубин?

– Это старая и долгая история… как-нибудь расскажу. Если коротко – за то, что оставался самим собой. По-другому я в те времена не умел.

Слушая, Беда вдруг засомневалась: а точно ли не была с ним когда-то знакома… или просто мысли у них так похожи?

– Да и ни к чему они тебе, – продолжал Нырок, – те, с кем ты была только что. Им тебя просто не понять. А я могу помочь найти то, что ты искала.

– Правда? – усмехнулась она. – И ты знаешь, что именно?

– Думаю, да. – Он взмахнул крыльями, обгоняя её, и понёсся к горам. – Лети за мной!

Прозвучало не слишком убедительно, однако никакого определённого плана у неё всё равно не было. Так почему бы и нет?

– Не люблю я ни за кем лететь! – Она догнала его и пристроилась бок о бок. – А почему я раньше тебя не встречала?

– Хороший вопрос… И в голову приходит только одно: королева Пурпур предпочитает держать свои игрушки отдельно друг от друга.

– Ничья я не игрушка! – прошипела Беда, выпуская когти. Ну почему её все так называют? – Любой, кто попробует мною играть, очень скоро в этом убедится!

Он примирительно склонил голову.

– Мои извинения… Надо признать, я и сам не люблю так о себе думать. Пожалуй, точнее будет сказать: королева Пурпур не хотела, чтобы её самые могущественные друзья могли сговориться против неё.

Беда насмешливо фыркнула, выпустив в воздух языки пламени.

– Это ты, что ли, могущественный друг? Что ты умеешь, подкупать своим золотом чужих солдат?

– Ну… не знаю, считает ли Пурпур это полезным, но помимо прочего, оказывается, у меня могут быть драконята с огненной чешуёй.

Что? Беда изумлённо заморгала, лишившись дара речи. В янтарных глазах небесного мелькнули весёлые искорки. Похоже, он ожидал, что на радостях она свалится в обморок или разразится счастливыми воплями.

– В самом деле? – хмыкнула она. – Ты меня, что ли, имеешь в виду? Решил порадовать, значит. Так ты мой отец?

– Ну да… – взглянул он искоса, – но ты как будто не слишком рада?

– А с какой стати я должна тебе верить? Где ты был всю мою жизнь, почему не объявился раньше? А теперь вдруг: «Привет-привет!» От меня что-то понадобилось?

– Погоди, успокойся…

– Ну вот, уже и как папаша заговорил. Давай, продолжай! Поучи меня жить в нашем полном опасностей мире – сама же я не справлюсь, верно?

– Послушай… Я вообще не знал, что ты жива! Сам вечно в отлучке, то за одним она меня посылает, то за другим… И когда Кречет убежала с тобой и твоим братом, я всё пропустил. Когда вернулся, Пурпур сказала, что драконята оба умерли, а Кречет ушла к Когтям мира. О ней запрещено было говорить, так что я и не знал ничего… то есть знал, конечно, что есть такой огненный дракончик, но понятия не имел, что он мой. Узнал всего пару дней назад.

– Небось расстроился, бедолажка.

– С чего бы? Моя дочь великолепна, опасна и ужасна – есть чем гордиться, а?

Слово «ужасна» Беда из описания, пожалуй, убрала бы, но «гордиться» всё же исправляло общее впечатление.

– Как же ты узнал?

– Ну… э-э… приятель рассказал.

– Приятель? Долго же он думал.

– Да он сам до сих пор понятия не имел! Его зовут Мороз, он из Когтей мира. Сказал мне, и я тут же кинулся тебя искать. Знал бы раньше…

– И что тогда? – фыркнула Беда. – Спас бы меня от арены? Открыл правду о чёрных камнях, которые меня заставляли есть? Не дал бы Пурпур меня использовать, а Рубин – выгнать? Хоть чем-нибудь смог бы помочь? Не верится как-то.

– Зато сейчас могу помочь, – возразил он. – Могу изменить всю твою жизнь.

– Сомневаюсь.

Беда нырнула в штопор, устремившись между двумя первыми горными пиками. Ветер трепал крылья, пытаясь сбить с курса, но она пролетела точно над перевалом и снизилась над мшистой ложбиной, где кучками паслись обречённые на съедение овцы.

Позади слышались крылья небесного. Догоняя разбегающееся в панике стадо, Беда уловила краем глаза какое-то движение в рощице выше на склоне.

Дыхание застряло в горле. Этот оттенок чешуи она знала слишком хорошо. Волна страха и благоговения накатила, как в детстве, заставляя сердце колотиться в груди.

Рассекая воздух мерными взмахами крыльев, алая дракониха поднялась над кронами деревьев и стала приближаться.

Поиски закончились, едва начавшись.

Королева Пурпур сама нашла Беду.

Глава 11

– Пурпур! – воскликнула Беда, зависая в воздухе. – Спасайся, я её задержу!

«Вот и настал момент, ради которого я здесь! Наконец-то моя огненная чешуя послужит миру в Пиррии!»

– Не спеши, – посоветовал Нырок, – выслушай сначала, что скажет.

Обернувшись, Беда увидела измену в его глазах, прежде чем разум осознал слова.

– Ты служишь ей! – прорычала она. – Нарочно привёл меня сюда?

– Точнее будет сказать, – кивнул он, – это королева меня послала… но ведь ты сама хотела с ней увидеться, верно? Так что вины за мной никакой и нет, все довольны… А значит, и я тоже.

Пурпур описала круг, обдавая их жаром. Беда уже успела забыть, насколько ужасен шрам, уродующий королеву. Отощавшая и потрёпанная в странствиях, она по-прежнему пылала свирепой яростью, будто никогда не затухающий огонь.

– Ого! – усмехнулась она Нырку. – Такой чешуи я давненько не видала.

«Чьей, моей?» – удивилась Беда.

– Я тебя искала, – сообщила она, разворачиваясь в воздухе, чтобы не терять королеву из виду. – Ты угрожала моим друзьям!

– Друзьям? – Звонкий смех Пурпур эхом запрыгал по склонам ущелья. – Может, и Ореола тебе подружка? Ты уверена, что кто-нибудь из них заплакал бы, брось я им в лапы не её голову, а твою? Признайся уж честно: никто, кроме меня, не любит тебя такой, как ты есть. Так было, и так будет всегда!

– Неправда, есть и другие, кто меня любит!

– Думаешь, они не изменили бы тебя, будь такая возможность? Не содрали бы с тебя огненную чешую, не заперли бы твою очаровательную дикость в клетку хороших манер? Не тешь себя иллюзиями, одна я считаю прекрасной каждую твою чешуйку!

– Только до тех пор, пока я делаю, что ты хочешь, – парировала Беда, – а едва начинаю думать сама, начинаешь ненавидеть.

– Вот это новость! – подняла брови Пурпур. – Ну и как, много уже надумала? Пока мне доводилось от тебя слышать только пересказ мыслей того земляного. Жду не дождусь твоих собственных!

– Да ладно вам, поспорили, и будет, – взмолился Нырок, опускаясь на дно ложбины, где стояли тесным кругом гигантские валуны, поросшие мхом.

Королева с Бедой последовали за ним. Трое драконов молча сверлили друг друга взглядами. Кроме Нырка, пожалуй, который выглядел до отвращения самодовольным.

– Вот видишь, – глянул он на королеву, усевшись поудобнее, – я умнее, чем ты думала. Сам догадался, хоть ты и скрывала правду все эти годы.

– Поздравляю, – процедила алая дракониха, с раздражением прикрывая глаза и выпуская дым из ноздрей.

– Это дочь Кречет! – воскликнул он. – А значит, и моя. – Его хвост дёрнулся, словно от желания обвить им Беду.

– Понятное дело, чья же ещё, – фыркнула Пурпур, – но ты сделал то, на что не имел права, и я решила не говорить о монстре, который появился на свет в результате. Уверена, так поступила бы любая королева в Пиррии.

– Что он сделал? – нахмурилась Беда в недоумении. Сердце её дрогнуло, словно пламя костра, который вот-вот потухнет.

Королева усмехнулась.

– Какая прелесть! Так и не сказал ей? Я, значит, скрывала правду, а ты? Врёшь своей собственной дочери. Хорош, нечего сказать!

Беда повернулась к отцу.

– О чём она? Я не люблю, когда мне врут!

– Знаешь… – замялся он, – сейчас не время. Потом расскажу всю правду, обещаю. Я…

– Можешь не рассказывать, – перебила Пурпур. – Я эту правду лучше сама… покажу!

Быстрее молнии она сорвалась с места и бросилась на небесного. Опрокинула на спину и прижала к камню.

– Стой! – завопил он, безуспешно пытаясь оттолкнуть её когтистые лапы. – Не надо!

От неожиданности Беда отшатнулась, растопырив крылья.

Вот он, удобный случай! Убить её, спасая родного отца. Даже Глин не сможет ничего возразить!

Только уж больно любопытно, какую такую правду хочет показать королева! Да сейчас и опасно – вдруг огненная чешуя заденет отца.

А если совсем честно, не очень-то хочется убивать ту, которая подарила ей жизнь, когда все вокруг требовали смерти!

Может, так и есть: никто и никогда больше её не полюбит, и убийство Пурпур ничего не изменит. Даже наоборот, вдруг это всё-таки будет зло, и Глин возненавидит её… выгонит из академии? В другие племена не пустят тоже – и что потом?

Она останется одна в целом мире и тогда горько пожалеет, что сама же и лишила себя единственного дракона, который её любил!

Мысли кружились в голове, не давая принять решение… А потом Беда вдруг поняла, что королева вовсе не собиралась убивать отца. Она всего лишь хотела сорвать у него с шеи ошейник с золотыми шипами.

Для такого крупного и мощного с виду дракона он отбивался довольно хило, и она в конце концов сумела разорвать чёрный кожаный обруч. Ожерелье упало на землю. С внутренней стороны оказался кармашек, из которого торчало что-то светлое.

– Вот, смотри! – Королева с удовлетворённым видом отступила в сторону.

Возмущённо пыхтя, дракон поднялся на лапы… но его глаза больше не сияли янтарём, а оранжевая чешуя подёрнулась рябью, перестраиваясь и меняя цвет, точно как давешняя голова не-Ореолы.

Беда отшатнулась, оставляя выжженные царапины на мшистой поверхности валуна.

Он не небесный!

Кто же тогда, ночной? Тот самый, что следил за ними на берегу? Если она наполовину ночная, то может и дар особый какой-нибудь иметь! Может, её и в племя тогда возьмут – придумают, как использовать, и возьмут, а что?

Однако чешуя фальшивого Нырка сделалась вовсе не чёрная, а… зелёная! Не тёмно-изумрудная, как у Карапакса, а какая-то странная, у морских такой и не встретишь. Яркая, лимонно-зелёная, как перья попугая, она резко выделялась на фоне тусклых горных мхов.

Менялось и тело – дракон стал тощим, узкоплечим, блестящие зубы потускнели. Крылья тоже уменьшились, а хвост… хвост свернулся кольцами, как у обезьяны или…

– Радужный? – отвесила челюсть Беда. – Мой отец радужный. Надеюсь, это шутка?

– М-м… не совсем, – ухмыльнулась Пурпур, – потому его из леса и вышибли. Как и тебя, кстати. Что папаша, что дочка – никому не нужны… Одной только мне – и где благодарность, спрашивается?

– Ну радужный, ну и что? – запальчиво прошипел дракон. – С Кречет я встречался полноценным небесным! Она и не подозревала, что я какой-то другой. А значит, и драконята могли быть только небесные, какие же ещё?

Алая дракониха насмешливо фыркнула.

– Ха! С чего ты взял? Думаешь, случайно она вылупилась такая? Оба родителя должны быть настоящими, вот что я тебе скажу.

– Ну и зря ты так думаешь! – с раздражением бросил радужный. – Драконята с огненной чешуёй появлялись у небесных во все времена. Так что нечего меня обвинять – кто бы я ни был, это тут ни при чём.

Беда совсем запуталась, слушая их.

– Выходит, я полукровка? Но… Я же совсем не похожа на радужных!

Она вытянула лапы и попыталась усилием воли изменить их цвет. Не добившись результата, поковыряла клыки, нет ли там отверстий для яда – хоть лишнее оружие и ни к чему, это было бы забавно.

– Никакая ты не полукровка! – прошипел отец. Вывалил на голову столько всего, и ещё недоволен, подумала она. – Говорю же, твоя мать знала меня как небесного, и был я тогда небесным, и никем другим. Значит, ты небесная и есть!

– В каком смысле, был? – хмыкнула она. – Поменять цвет на оранжевый ещё не значит стать небесным!

– Ха-ха-ха! – захлопала крыльями Пурпур. – Да он и этого даже не может!

– Не могу, – хмуро признал радужный, – зато умею кое-что другое. Я… У меня есть вот что, Беда. Смотри!

Он поднял с земли разорванный ошейник и соединил концы у себя на шее. Чешуя снова покрылась рябью, перестраиваясь, и через несколько мгновений перед Бедой красовался статный оранжевый небесный.

– Видишь? – произнёс он сильным звучным голосом. – Я меняю не только цвет, а всего себя. Теперь я небесный!

– Угу, с дурацким именем, которое сам придумал, – кивнула Беда. – Теперь понятно, почему оно такое. Как тебя зовут на самом деле?

– Хамелеон, – признался он с кривой улыбкой, отбрасывая ошейник и вновь превращаясь в хилого нервного радужного. – Кто-то назвал бы это жестокой иронией, но большинство – включая всё племя радужных! – только смеются, узнав, что дракон по имени Хамелеон единственный в дождевом лесу не способен менять цвет.

Однако Беде сейчас было не до печальных исповедей. Детали головоломки наконец стали складываться в голове.

– Значит, это ты заколдовал ту отрезанную голову! – прошипела она. – Ты помогаешь королеве Пурпур пугать моих друзей!

Зелёный дракон пожал крыльями.

– Она хорошо платит, – усмехнулся он, поигрывая перстнями на когтях. – Во всяком случае, платила. У меня больше золота, чем у любого радужного во всей Пиррии. В последнее время, однако… – Он с укором глянул на королеву.

– Скоро я верну себе трон, – надменно бросила Пурпур. – А ты мне ещё должен остался за то, что упустил несколько дней назад…

Беда прикрыла глаза, размышляя. Разговор отвлекал от главного.

Убить Пурпур… Верное ли это решение? Здесь, в этой тихой долине, королева с её комплиментами «очаровательной дикости» и спорами с отцом уже не казалась столь ужасной и отвратительной.

А преступления, которые она совершила? Убила первого попавшегося земляного, чтобы добыть голову. Отправила Глина и его друзей биться на арене. Заставила Кречет убить маленького брата-близнеца Беды… Зато саму её оставила в живых, пошла против всего племени!

И ведь правда – никогда не хотела изменить её, любила такой, какая есть! Вряд ли Глину нравится огненная чешуя. Он всегда морщился, когда случайно касался её, и следил, чтобы она ничего не подожгла.

Заслуживает ли Пурпур смерти?

Как жаль, что рядом нет Глина, он бы подсказал.

Открыв глаза, Беда посмотрела на Хамелеона, который копался в металлическом футляре у себя на груди. Вот кто, оказывается, таинственный новый союзник Пурпур – родной отец. Вот уж действительно ирония судьбы. Изгнанник-радужный, умеющий менять обличья, но совсем не страшный.

Так ли плохо, если Пурпур вернёт себе трон и королевство? Может, если Рубин отступится, королева согласится оставить в покое драконят? Сама Беда может пообещать больше не жечь никого огнём – разве что тех, кто уж точно заслужит! – и тогда всё будет нормально, почему бы и нет?

– Беда! – прервал её мысли Хамелеон. Вид у радужного был необычайно торжественный. – Я знаю, что был плохим отцом, но теперь хочу сделать хоть что-то для тебя. Прими в подарок то, в чём ты более всего нуждаешься!

– Ни в чём я не нуждаюсь! – мрачно бросила она, решительно отстраняя образ Глина, нежно её обнимающего. Ничего такого не будет, и не заслужила она, и даже если… Хватит! Всё!

– В самом деле? – усмехнулся он, вытаскивая из футляра массивную серебристую цепочку с чёрным кулоном.

Беда узнала огнеупорный металл, которым небесные сковывали пленников. Впрочем, её собственный огонь пережигал и его. Медно-золотистая инкрустация на крышке в виде дракона с распростёртыми крыльями и закрученным хвостом сияла почти как огненная чешуя.

Она с недоумением взглянула на подарок.

– Ты прав, я всю жизнь мечтала о таком убогом кулоне.

– Нет, ты погоди… – начал Хамелеон, но его заглушил хохот королевы.

Беда тоже усмехнулась.

– Тем более что на мне он тут же расплавится, – добавила она. – Спасибо огромное, папочка.

– А ты думал, быть отцом легко? – поддела Пурпур радужного.

– Это не просто кулон! – замахал он крыльями. – Беда, ты что, не понимаешь? Я могу сделать тебя кем угодно! Морской, ледяной, земляной – да хоть воришкой, если вдруг захочешь быть съеденной. А главное, ты можешь избавиться от своей огненной чешуи! Стать нормальной, понимаешь? Спокойно дотрагиваться до других драконов! Никто не будет считать тебя монстром, никто больше не испугается. Твоя жизнь изменится, Беда!

Она смотрела на него, ощущая себя так, будто взмывает в облака.

Королева Пурпур недовольно скривилась.

– Мы собирались использовать твои способности только в особых случаях…

– Тут как раз особый, – возразил Хамелеон. – Для родной дочери я ничего не пожалею!

– Ну-ну… Какой любящий, заботливый родитель! – Алая дракониха выдохнула клуб дыма и бросила через плечо свирепый взгляд на горные вершины к северу.

Беда не отрываясь смотрела на кулон.

– Что, правда? – засомневалась она. – Надену его и перестану быть собой?

Такая возможность манила и в то же время отталкивала. Никакой больше Беды! Никто больше от её чешуи не пострадает… но кем станет она сама без огненной чешуи?

– Как захочешь, – нахмурился радужный, – но этот кулон настроен только на огонь. Ты останешься прежней Бедой со всеми своими мыслями и воспоминаниями, только с нормальной чешуёй, как у других небесных. Никого не обожжёшь, если заденешь. Будешь как все… Хотя, вообще-то, можно сделать тебя какой угодно.

Она задумалась. Может, стать земляной и подругой Глина? Никто и знать не будет, что она бывшая Беда… Рассказать только ему сначала, стать безопасной, с нормальной чешуёй, и рассказать. А потом пускай сам решает! Придумает себе идеальную подругу, и она такой станет – в точности, до последней чешуйки! Тогда он точно её полюбит, правда же?

Потянувшись к серебристой цепочке, она вдруг отдёрнула лапу и с горечью покачала головой.

– Ничего не выйдет… Коснётся чешуи и сразу расплавится.

– Не сразу, – возразил Хамелеон, – не успеет. Металл толстый и тугоплавкий, а превращение почти мгновенное. Главное, надеть быстро, а потом стараться не снимать, чтобы не нагревалось лишний раз… – Он улыбнулся. – Ты попробуй, а если не выйдет, придумаем что-нибудь ещё.

Беда ещё колебалась.

– А это не какая-нибудь хитрость? Я точно останусь собой… внутри?

– Ну конечно, останешься! Ты же видела, я не меняюсь, только хорошею каждый раз, – усмехнулся он. – Ты останешься Бедой, но драконы смогут тебя любить, вот и вся разница.

В конце концов, подумала она, если это всё-таки уловка и Беда исчезнет совсем, много ли потеряет мир? Вспомнит ли о ней Глин? А Карапакс, может, даже и обрадуется, что больше её не увидит.

Она решительно выхватила цепочку, перебросила через рога и накинула на шею. Кулон качнулся и весомо стукнулся о грудь.

Расплавится или нет?

Ничего не происходило. То есть совсем ничего. Никаких новых ощущений.

Она потрогала кулон, цепочку – целые. Не горят!

– Ну как? – спросил Хамелеон.

Беда подняла взгляд. Оба дракона с любопытством смотрели на неё. Она подняла лапы, разглядывая их.

– Я никак не изменилась?

– Да нет, – пожал крыльями радужный. – Почти такая же.

– Больше не раскалённая, – кивнула Пурпур. – Обыкновенная, – добавила она, кривясь, будто от гнилой груши, но слова её прозвучали в ушах Беды чудесной музыкой.

– Неужто правда? – Она повернулась к краю валуна, где из трещины тянулся крошечный жёлтый цветок, чудом уцелевший среди выжженного мха, и осторожно тронула его когтем.

Цветок дрогнул, качнулся… И снова весело затрепетал на ветру.

Он не сгорел!

– Вы видели? – ахнула она, но королева в ответ лишь зевнула с раздражённым видом.

Беда ещё раз потрогала цветок, убедившись, что не ошиблась, и спрыгнула с валуна, тяжело примяв траву всеми четырьмя лапами.

Не горит!

Топая от души, она поскакала по горному лугу, задевая крыльями ветки и врезаясь в заросли кустарника. Ни огня, ни дыма!

Из пещеры на склоне в панике выскочила одинокая овца и с отчаянным блеяньем помчалась вниз. Беда игриво щёлкнула хвостом, сбивая её с ног. Овца покатилась кубарем, но тут же вскочила и кинулась прочь целая и невредимая под счастливый смех меднокрылой.

– Нет, вы только гляньте! – завопила Беда, подскакивая к толстому дереву и тряся его, пока из кроны не посыпались окоченевшие от ужаса белки. – Я могу! Всё могу!

– Не можешь только наказывать моих врагов! – сердито пробурчала королева.

Беда вприпрыжку вернулась к груде валунов и нарочно уселась на самый заросший. Мягкий мох нисколько не пострадал! Вся долина, казалось, расцвела в улыбке, приветствуя новую, совсем не опасную Беду.

– Ничего, не беспокойся! – весело бросила она, выдыхая из пасти аккуратный клубочек самого обычного драконьего пламени. – Всё будет – наказание, месть, что твоей душе угодно. С кого начнём?

Королева Пурпур выпрямилась, внимательно глядя на неё. Покосилась на Хамелеона. Тот низко поклонился, раскинув крылья в стороны.

– Всегда к услугам вашего величества! – улыбнулся самодовольно он.

Пурпур вновь пристально глянула в глаза воспитаннице.

– У меня есть одна интересная мысль, – проворковала она.

– Тогда чего мы ждём? – вскочила Беда. – Полетели отвоёвывать Небесный трон!

Часть третья

Новая беда

Глава 12

Они вылетели на север, едва на горы опустились сумерки, а в тёмном небе замерцали крошечные сердечки звёзд. Тело Беды стало будто воздушным, она в жизни не чувствовала себя так легко. Как дым на ветру, как летящие семена одуванчика.

Свободна, наконец-то свободна! Беспокоиться больше не о чем.

Она перекувырнулась на лету, догоняя отца. Сейчас он снова был небесным Нырком, хотя почему-то без того шипастого ожерелья, что порвала Пурпур, – странно, надо потом спросить. Наверное, зачаровал что-нибудь другое, какая разница! Врезавшись на лету, так что он затрепыхался в воздухе, смешно хлопая крыльями, Беда расхохоталась:

– Вот здорово! Никогда раньше не могла так, но всегда хотелось. – Она облетела отца и потёрлась крылом о крыло. – И вот так – тоже хотелось!

– Спасибо, но… Нет, давай отложим игры на потом! – взмолился он, уклоняясь от очередной атаки. – Темно уже, да ещё и встречный ветер – для меня это непросто.

– Ты самый лучший! – заверила Беда, снова тронув его крылом. – Всё-всё, больше не буду… Когда прилетим в Небесный дворец, там будет с кем попрактиковаться. Всех замучаю обнимашками!

– Ещё чего! – фыркнула Пурпур, подлетая и пристраиваясь к воспитаннице бок о бок. – Ни в коем случае! Пока я снова не сяду на трон, никто не должен знать, что ты уже не огненная. Ты должна оставаться угрозой, к которой за семь лет все привыкли. А потом, когда я убью Рубин, можешь творить любые глупости.

– Эх… – огорчённо вздохнула Беда.

Триумфального возвращения, увы, не получится… А как мечталось! Новая Беда, совсем не опасная, такая же, как другие небесные, общая любимица – добро пожаловать назад в родное племя, ура!

Что поделаешь, королеве нужна её помощь, а в этом весь смысл её, Беды, существования.

– Ладно, потерплю, – согласилась она, разочарованно щёлкнув хвостом, – всё равно мы скоро всех победим.

– Смотри только, осторожнее! – предупредила Пурпур. – Веди себя точно так, как прежде. Главное, ничего и никого не трогай… И молчи побольше. Стой рядом с грозным видом, и всё.

– О да, – развеселилась Беда, – я умею быть очень-очень грозной! Гр-р-р! Гр-рау! Ар-р-р-р!

– Рычишь, будто медведем гризли подавилась, – ядовито заметила королева.

– А мне нравится, – вступился за дочку Хамелеон.

– Спасибо, папочка!

– Ох уж эти драконята, – проворчала Пурпур, – никогда я не понимала, что от них за радость.

Впереди уже вырисовывались многочисленные башни, башенки и шпили Небесного дворца, торчащие, как длинные когти, из сумрачных облаков на склонах горных пиков. Пронзительные жёлтые глаза королевы сверкнули недобрым светом в последних лучах заходящего солнца.

– Потому, наверное, и не сообразила раньше, – продолжала она. – Хотя могла бы вспомнить – совсем недавно же было, месяца за два до…

Хамелеон выразительно кашлянул, они переглянулись.

– Патрули вокруг дворца есть? – спросил он, меняя тему.

– Если и есть, то мало. Рубин ещё не вернулась – вынюхивает меня по ущельям и разглядывает отрезанные головы. Самый удобный момент занять трон, ну и запастись гарантиями, чтобы снова его не потерять.

Из вечернего тумана внезапно вынырнули двое стражей и полетели навстречу с оскаленными пастями и копьями в лапах.

– Хм… много или мало, всё равно плохо, – поёжился Хамелеон.

– Только не для нас. – Королева Пурпур кивнула Беде. – Вперёд, дорогая.

«Дорогая»! Сердце у Беды радостно подпрыгнуло. Как хорошо быть любимой!

С приближением бывшей королевы солдаты взяли копья наизготовку, однако, узнав рядом с ней меднокрылую, задрожали от страха. Один сразу бросил копьё и пустился наутёк, а его напарница зависла в нерешительности, хлопая крыльями и перебрасывая копьё из одной лапы в другую. Хвост её нервно дёргался, как осенний лист под порывами ветра. В конце концов и она, не выдержав, развернулась и кинулась во дворец.

Беда смотрела вслед, как всегда остро ощущая свою отверженность.

Ничего, свирепым и опасным друзья не нужны… Да нет же, напомнила она себе, как только они узнают, что чешуя у неё теперь нормальная, всё изменится… И друзья появятся. Как здорово будет завести наконец друзей!

В уголке сознания что-то вдруг шевельнулось. Ах да, был какой-то морской, Карапакс – тоже что-то вроде друга… если бы не врал. Наверное, стоило бы рассказать королеве, что у морских появился дракомант. Её величество это точно заинтересует, и можно отличиться – не каждый дракон может сообщать новые и важные сведения.

Она повернулась к королеве, но та уже пикировала к арочному проёму на вершине одной из башен. Беде ни разу не приходилось там бывать, и она полетела следом, гадая, что увидит, хотя, будь у неё нормальное детство, сразу поняла бы по гомону тоненьких голосков, что доносился из окон. Более того, большую часть детства там бы и провела.

Влетев за королевой под арку, она очутилась в огромном зале во всю башню, полном драконят. Игровая, ну конечно же! Сюда её и не могли раньше пускать. Уворачиваться от неуклюжих бестолковых малышей в коридорах дворца было труднее всего. Их затем и держали взаперти в игровой, пока не научатся как следует летать, чтобы ненароком не столкнулись с огненной Бедой.

Самые младшие боролись и дрались далеко внизу, на полу в основании башни, устланном чёрно-золотыми коврами. Там в изобилии валялись тупые игрушечные копья с помятыми щитами и стояли набитые соломой чучела для отработки ударов. На блюдах и в котлах – остатки закусок и груды полуобглоданных козьих костей.

Драконята постарше облепили стены, лесенки и высокие площадки, обучаясь лазать по скалам и прыгать с них. Ковры внизу смягчали падение для тех, кто срывался.

На самом верху учились летать старшие. Здесь были протянуты страховочные сетки, висели разные препятствия, чтобы облетать вокруг, и красно-оранжевые крылышки так и мельтешили перед глазами, сталкиваясь и разлетаясь в стороны.

Весёлый писк и крики эхом отражались от каменных стен. Как им хорошо здесь, подумала Беда, никаких забот! Одни друзья вокруг, играй да упражняйся. Интересно, какой бы она сама выросла здесь? Были бы у неё приятели, смеялась бы она, радовалась жизни?

В памяти снова всплыл морской дракончик, но она тут же отмела его в сторону. Подумаешь, несколько дней вместе, какая тут может быть дружба! Небось доволен, что расстались наконец.

Стены в игровой, в отличие от других залов дворца, не сверкали золотом и драгоценными камнями. Королева Пурпур не доверяла свои сокровища малышне. Зато здесь было полно света и воздуха из окон, которые, однако, в большинстве своём были забраны решётками, особенно на нижних ярусах, чтобы ещё не летающие не выпали наружу.

Единственным украшением в башне был огромный, чуть ли не во всю стену, портрет королевы Пурпур – алая чешуя, ярко-жёлтые глаза и пышные драгоценности ярко выделялись на сером камне. Королева улыбалась, словно одобряя занятия драконят, и в то же время постоянно напоминала, кто самый главный во дворце и всегда им будет.

Странно, что Рубин до сих пор не убрала портрет. Возможно, просто лапы не дошли, слишком много других забот.

Какая же Пурпур была красивая, подумала Беда. Бросив незаметный взгляд на ужасный шрам живой королевы, она печально вздохнула.

Ореола… как же ей удалось подобраться к Пурпур?

«А где тогда была я? Почему не смогла защитить свою королеву?»

Пурпур опустилась на деревянный насест в виде толстых переплетённых веток под самой крышей башни. Беду тоже тянуло дать крыльям отдых после долгого полёта, но она вовремя вспомнила, что все должны верить в огненную чешую, и зависла в воздухе выше, махая крыльями.

Игровая мало-помалу затихала. Всё больше драконят прекращали играть и задирали головы, рассматривая огромную дракониху, сидящую под крышей. Королева ждала, нетерпеливо попыхивая дымом из ноздрей и ушей.

Кое-кто при виде неё пищал от страха, многие разбегались и прятались за щиты или под коврами, оставляя снаружи лишь дрожащие хвостики. Старшие и самые смелые переговаривались шёпотом:

– Похожа на ту, что на картине.

– Старая королева, которая пропала.

– Нет, совсем другая.

– Ой, какая страшная!

– Шипит, и слюна из пасти – как у Красноклюва, когда он спит.

– Заткнись! У тебя самого ещё хуже!

– Вот бы мне таким стать, со шрамом во всю морду!

– С тобой никто водиться не станет!

– Ну и пусть, зато все забоятся! Буду всех пугать ночью – р-р-р! Класс!

– Фу! Я с такой мордой забоялась бы в зеркало смотреться.

– Мама сказала, эта королева злая и страшная, а Рубин добрая.

– А глядит как – жуть!

Под уничтожающим взглядом Пурпур шепотки один за другим стихли. В башне повисла тишина.

– Привет, драконята! – прошипела алая дракониха. – Я ваша любимая королева Пурпур и вернулась, чтобы занять свой трон, но сначала мне кое-что от вас нужно… точнее, кое-кто.

– А вы точно к нам? – ответил тоненький голосок. – У нас уже есть королева Рубин, она классная!

– Рубин – не королева, – зарычала дракониха, – она самозванка! Ваша королева – я!

– Самизьянка – это кто? – пропищал кто-то в самом низу.

– Сабизьянка, – поправил другой. – Дичь такая – мохнатая вся, живёт на дереве, хвост у ней ещё длинный и не жуётся совсем.

– Нет, королева Рубин совсем не такая… только хвост я не жевал.

– Рубин добрая, я её люблю! Прилетает каждый день, даёт вкусности и со всеми говорит… А ещё «извини» говорит, если наступит.

– Эта королева не наша, она не Рубин, – заключил маленький оранжевый дракончик. – Она у ночных, наверное. Говорят, они нашли новую себе, а сами страшные и хитрые, вот эту и нашли.

– Да! Точно! – подхватило сразу несколько голосов. – Страшней не бывает! Надо её назвать королева Страшнокрыл! Нет, королева Кошмар! Нет…

– Тихо все! – заревела Пурпур. – Немедленно замолчите!

Беда уже еле сдерживала смех. Вот бы этих драконят, да в тронный зал! Весело будет, просто умора. У Хамелеона, сидевшего на подоконнике, тряслись плечи, и он зажимал пасть лапой.

Тоненькие голоса затихли.

– Ну вот! – обиженно пропищал последний. – Помогаем, придумываем, а она…

– Я ищу, – проскрежетал ржавым железом голос Пурпур, – дракончика по имени Утёс!

На этот раз не ответил никто. Драконята завертели головами, но вскоре все взгляды обратились на тёмно-красного малыша с тонкой длинной шейкой, который вцепился дрожащими лапами в деревянную площадку у самого пола. На вид ему было месяцев восемь-девять.

Он задрал голову, испуганно глядя на огромную дракониху. Беде внезапно расхотелось смеяться.

Королева Пурпур зловеще улыбнулась.

– Привет, маленький принц! Настало время познакомиться с бабушкой.

Глава 13

Беде до сих пор ни разу не доводилось встречать такого крошечного дракончика. Не будь теперь её чешуя безопасной, она не приблизилась бы к нему даже по королевскому приказу. Да и сейчас толком не знала, как с таким общаться. Попробовала дружески подмигнуть, но, видно, маловато практиковалась – малыш тут же сжался в дрожащий комок, закутав голову крыльями.

Ну вот, а хотела как лучше! Конечно, лучше было бы обнять – она ведь теперь что угодно могла. Успокоить, ободрить, сказать, чтобы не боялся её. Однако нарушить приказ королевы означало испортить весь план, который пока срабатывал отлично.

Из игровой башни они повели маленького принца длинным извилистым коридором. Встречные драконы разбегались в панике. Преградить путь осмелились лишь трое стражей у дверей тронного зала, но едва Беда шагнула к ним, выставив когти, один сразу упал в обморок, а двое других замешкались, обернувшись к нему, и Пурпур их мигом прикончила.

– Вот и славненько, – хмыкнула она, отталкивая тела от двери и обдавая огнём из пасти. Один из стражников пришёл в себя от жара и вскрикнул, но прожил после этого недолго.

Хамелеон затащил крошку-принца в тронный зал и усадил на малый трон для гостей, где когда-то сиживала принцесса Огонь, прилетая с визитами. Сама Пурпур взгромоздилась на каменную колонну с очертаниями облаков, вырезанную из камня. Главный трон был неизменной частью воспоминаний Беды с самых ранних её лет. Отсюда Небесная королева отдавала приказы, бранила маленькую Беду за нерадивость, здесь решала, кто сегодня умрёт от огненных когтей.

Пурпур поковыряла каменную поверхность, брезгливо принюхиваясь, словно там остались следы дочери, величественно уселась и сквозь открытую стену напротив устремила взгляд на вершины Облачных гор, упирающихся в небо на горизонте. Отсюда открывался вид на всё Небесное королевство.

– Встань рядом с принцем! – повернулась она к Беде. – Поближе, поближе! Вот так – чтобы можно было дотянуться.

Малютка Утёс захныкал и снова сжался в дрожащий комочек.

– Я помню, как ты вылупился из яйца, – усмехнулась королева. – Рубин тогда будто проснулась впервые за долгие годы. Вообще, должна заметить, что мать у тебя очень скучная. Ни единой искры… потому, собственно, я и позволила ей жить. Но когда она впервые увидела тебя, то прямо-таки вспыхнула. Можно подумать, чешуя у тебя из золота с сапфирами. Я понимаю драконов, помешанных на драгоценностях, но… драконята? Странно, очень странно! Ты ведь самый обыкновенный дракончик, милый мой внук, мне это совершенно очевидно…

– Нет! – пискнул вдруг Утёс, выпрямляясь и гордо выпячивая грудь. – Не обычный!

Снаружи послышался стук когтей о каменный пол, шорох и приглушённые голоса. Очевидно, стражники гасили огонь и уносили тела убитых товарищей. Затем в дверь бочком протиснулся ярко-красный дракон и припал к полу перед троном. Пурпур следила за ним, злобно прищурившись.

– Мама! – воскликнул дракон с явно напускным восторгом.

Королева молчала, устремив неподвижный взгляд сквозь облако дыма, поднимавшегося из ноздрей.

– Ваше величество! – снова заговорил ярко-красный. – Вы живы, вы вернулись! Что за… э-э… радостный день для всего Небесного королевства! Мы все так… так счастливы… это такое облегчение для нас! Какой…

– Кармин! – произнесла Пурпур, и Беда вздрогнула.

Сколько ярости в единственном слове! Оставалось лишь надеяться, что ей самой никогда не доведётся услышать своё имя таким тоном. Так произносят: «Казнить его».

– Какой великий день… – заикаясь, продолжил принц, поднимая голову, и запнулся, бросив растерянный взгляд на Беду. Казалось, он совсем не ожидал увидеть её здесь. Странно… где же ещё ей быть? – Такой великий…

– Скажи мне, Кармин, – прошипела королева, – как вышло, что ты позволил своей сестре украсть мой трон?

– Украсть… она… – пролепетал он. – Она не… мы все просто думали…

– Думали, меня нет в живых? – Королева поднялась на троне и раскинула крылья, нависая над залом. – Меня?

– Д-да… – весь дрожа, робко выдавил Кармин, явно не зная, какой ответ позволит ему прожить чуть дольше.

– Вот как, значит, – процедила она. – А снов ты не замечал, да? Я каждую ночь месяц за месяцем снилась тебе! Говорила, где я, просила выслать армию… Затем, когда спаслась из заточения у Огонь, просила о встрече, чтобы составить план действий. Просила тебя убить сестру. Выполнил ли ты хоть одну мою просьбу, Кармин?

Надо же, подумала Беда, вспоминая свои собственные сны, полные обвинений и требований. Ей и в голову не приходило, что Пурпур является и другим. Бедный Кармин!

– Но я… Я не знал, что всё по-настоящему, – проблеял он. – Думал, это просто сны… В чистом виде, так сказать.

– Скажи лучше, твоя нечистая совесть! – зарычала Пурпур. – А я ведь рассказывала тебе о приснилле! Каждую ночь я говорила с тобой, и каждый раз ты обещал. Обещал!

– А потом просыпался, – горько вздохнул он, – и думал, что глупо верить снам…

– Как и хранить верность королеве, которой нет во дворце? Легче струсить и подчиниться этой мыши, моей дочери, в надежде, что я не вернусь!

– Виноват, ваше величество, кругом виноват! – Кармин уронил голову, елозя крыльями по полу. – Повинен смерти. Позвольте мне самому убить себя!

– Живи пока, – щёлкнув хвостом, снисходительно бросила Пурпур. – Я хочу знать, сколько глупостей натворила Рубин в моё отсутствие. Что золото со стен ободрала, я уже вижу.

Беда обвела взглядом зал. Так и есть, прежде здесь в солнечный день приходилось жмуриться, чтобы не ослепнуть, а теперь большая часть драгоценных украшений исчезла, оставив за собой лишь контуры былых облачных пейзажей.

– Э-э… м-м… – замялся Кармин. – В общем, да.

– Другие небось тоже воровали? – хмыкнула королева. – Когда у власти ничтожество, каждый тащит что может.

– О нет! – поспешно возразил принц. – Только она, Рубин! Золото ушло на… э-э…

– Не мямли, выкладывай! – прошипела Пурпур.

– Она превратила вашу арену в больницу! Отпустила всех пленных и пригласила целителей из других племён, чтобы учили наших и лечили раненных на войне солдат. Кормила, давала жильё, находила работу…

Королева Пурпур долго молчала, поигрывая языком и вглядываясь в сына хищными жёлтыми глазами.

– Она тебе нравится, – проронила она наконец. – Ты считаешь Рубин хорошей королевой.

– О нет! – воскликнул он в ужасе, замахав крыльями. – Только вы, ваше величество, и больше никто! Вы знаете, как я любил свою работу на арене, а теперь… теперь там просто ужас что творится! Нам так не хватало прежних праздников, боёв… не хватало вас, ваше величество!

– Хм-м… – Королева покрутила носом. – Ладно, верить тебе всё равно нельзя, разберёмся… Я королева, а твоей сестре остаётся либо принять это, либо драться со мной и умереть. – Она со змеиной усмешкой бросила взгляд на крошку-принца. – Когда моя незадачливая дочь должна вернуться?

– Завтра утром, ваше величество! Она прислала гонца.

– Отлично! – Пурпур задумчиво побарабанила когтями по краю трона. – Подожду её прямо здесь. А ты принеси хоть какую-то пользу – распорядись, чтобы прислали обед из кухни… Только учти, – глухо зарычав, добавила она, – сначала всё попробует принц Утёс!

Боится, что отравят, поняла Беда. Прежде никогда не боялась.

До самой ночи через тронный зал вереницей проходили придворные, кланяясь, умоляя о прощении и прославляя чудесное возвращение любимой правительницы. Однако Беду не оставляло подозрение, что их пришло куда меньше, чем ожидалось. В коридорах стало пустовато, дворец затих, как будто его обитатели попрятались, выжидая и надеясь на перемены к лучшему.

Те, кто ставил на Пурпур, рассчитывали получить прощение или даже подняться по карьерной лестнице. Видно было, что королева внимательно оценивает и запоминает каждого. Пятеро самых сильных драконов встали на караул в тронном зале.

И всё же… Беда понимала, что не одна сомневается в искренней верности сегодняшних поздравителей.

Что ж, по крайней мере, у королевы есть она!

Беда вытянула свои уже не смертельные когти, с удовольствием их разглядывая. В конце концов все неприятности окупятся, а страх и ненависть окружающих уйдут в прошлое. Королева Пурпур укрепит свою власть, и начнётся новая, нормальная жизнь!

Тем не менее в ненавидящих взглядах сегодня ощущалось нечто большее, чем просто смертельный страх, хотя слова «предательство» и «измена» вслух не произносились. Странно… или просто показалось?

Было уже сильно за полночь, когда королева Пурпур обернулась хвостом и уснула прямо на троне. Отец Беды похрапывал неподалёку, раскинув на полу большие оранжевые крылья.

Малютка Утёс задумчиво обводил когтем узоры каменной резьбы, что-то напевая себе под нос. Внезапно выпрямившись, он покосился на спящую королеву и с надеждой взглянул на Беду.

– Извини, – вздохнула она, стараясь говорить подружелюбней, хотя всё равно получалось как-то фальшиво, – у меня приказ не спать всю ночь, так что убежать не получится.

– Ладно. – Он ещё поковырял когтями трон, затем вдруг снова поднял глаза, странно огромные на крошечной мордочке и золотисто-оранжевые, гораздо красивее, чем у бабки. – Хочешь, песенку спою?

– Песню? – удивлённо переспросила Беда. – Что за песня?

– Сама сочинилась, – похвастался он, – прямо сейчас!

– Давай, только тихо… королева заругает, если разбудим.

– Какая коро… А, бабушка?

Беда подавила смешок. Уютное слово совсем не вязалось с грозной королевой Пурпур.

– Можно? – юный принц театрально выпрямился, заложив крылышки за спину, вытянул длинную шейку и запел шёпотом:

Мы небесные друзья,

Летуны и ты, и я!

Видим дальние края

Мы, небесные, небесные друзья!

Мама – лучшая из всех,

Лучше старых королев,

Нас спасёт от их когтей.

Мы, небесные, небесные друзья!

Видя её смущение, Утёс дерзко усмехнулся:

– Ну как, понравилось?

– Только не пой свою песенку бабушке, ладно?

– Рифмы в конце не очень, – вздохнул он. – «Королей» бы… хм… А так, я хорошо рифмую – мама сама сказала!

– Ты уже не очень боишься, да?

– Нет. – Он дёрнул кончиком тёмно-красного хвоста. – Дядя Кармин сказал, утром прилетит мама, а с мамой всегда хорошо.

Беда внезапно ощутила жутковатую пустоту в душе. У неё никогда не было тех, с кем «всегда хорошо». Королева позволила выжить, дала работу, ценила её – но было ли с ней когда-нибудь хорошо? Наоборот, по большей части, встречи с Пурпур только отравляли жизнь.

«Зачем же ты служишь ей?» – раздался шепоток где-то в уголке сознания.

«А какой у меня выбор? – ответила она мысленно. – Никому я больше не нужна».

– Бабушка злая, – нахмурился вдруг Утёс, глянув ей в глаза. – Так мама сказала, и я подумал, не может быть, потому что все добрые… А она и правда злая, да?

– А что тебе бабушка сделала такого злого?

– Сказала, я обыкновенный! – гневно вскинулся он, выпрямляясь во весь свой крошечный рост. – Кто, я? Никогда! Злая, злая!

– Что же плохого в обыкновенности? – Беда сжала и разжала когти, наслаждаясь своим новым секретом. – Мне понравилось бы.

– Что? – воскликнул принц. Пурпур пошевелилась во сне, и Беда сделала страшные глаза. Утёс пугливо сжался и продолжал яростным шёпотом: – Мама сказала, я особенный! Все так говорят. Когда вырасту, стану лучшим певцом в Пиррии! Со мною все-все будут дружить! Я всё смогу – мама сама сказала!

– Да ну? – улыбнулась она. – Прямо-таки все-все?

– Ага! Будут за мной летать, а я скажу: «Оставьте меня в покое, хочу быть один!»

– Плохо, если один… ужасно.

– Да, наверное, – согласился он, – но обыкновенный ещё хуже.

– Странный ты какой, – покачала головой Беда.

В янтарных глазах дракончика вновь блеснула надежда.

– А давай… может, убежим вместе? – Он робко сдвинулся к краю трона.

– Нет, никак не выйдет, – погрозила она когтем. – Будем ждать твою маму… И она перестанет быть королевой, ты ведь понял?

– Посмотрим… – Он походил туда-сюда по трону, затем всё-таки лёг и свернулся клубочком, напевая сам себе вместо колыбельной свою песенку.

Беда долго смотрела в ночное небо, где медленно вращались созвездия. Между двух лун сверкнула яркая полоска падающей звезды. Грудь маленького принца мерно вздымалась, из пасти вылетали крошечные облачка дыма.

Когда небо посветлело и первые лучи солнца лениво расползлись по горизонту, изрезанному горными пиками, вдали показались силуэты драконов, летящих к дворцу на полной скорости боевым порядком.

Они знают, поняла Беда, кому-то удалось незаметно выбраться и предупредить.

– Ваше величество! – шепнула она. – Рубин уже близко.

Королева Пурпур проснулась мгновенно, будто и не спала. Поправила шипастый гребень, размяла лапы, проверила украшения. Когти потянулись к уродливому шраму, словно собираясь выдрать его с мясом, но тут же отдёрнулись. Гордо выпятив подбородок, она с вызовом глянула на приближающийся отряд.

Вскоре дверь распахнулась, и в тронный зал толпой ввалились драконы. Влетев первая, Рубин забила крыльями, спрыгнула на пол и пробежала ещё несколько шагов к подножию трона, пока пятеро могучих стражников не преградили ей путь.

– Мамочка! – радостно вскочил маленький принц, размахивая крылышками.

– Дальше ни шагу! – прогремел ледяной голос королевы Пурпур. – Иначе ты знаешь, что случится с твоим драгоценным сыночком.

Глава 14

Рубин застыла на месте, дрожа от ярости. Стражники стояли перед ней, понуро опустив плечи, а поникшие крылья выдавали стыд. Однако свирепый взгляд молодой королевы был устремлён не на них и даже не на Пурпур. Весь жар её гнева изливался на Беду, стоявшую за спиной малыша.

– Если ты дотронешься до него… – Голос у Рубин сорвался. – Если ты посмеешь…

– Она ничего не сделает без моего приказа, – высокомерно процедила Пурпур, – но можешь не сомневаться, приказ она выполнит без промедления.

«В самом деле? – подумала Беда. – Будь у меня огненная чешуя, сожгла бы я принца? Как бы я поступила? Он такой ещё крошка…»

«Я больше никого не жгу!» – мелькнула вдруг новая мысль, почему-то очень знакомая.

Беда удивлённо заморгала. Откуда это взялось?

– Так и знала, – сплюнула Рубин. – Знала же, что нельзя тебе доверять, огненное чудище!

– Я только выполняю приказы! – возмутилась Беда. – Пурпур настоящая королева, и тебе это хорошо известно. Она не выгоняла меня и не желала мне смерти, как некоторые, так с чего вдруг я должна быть верна тебе?

– Мне не нужна твоя верность! – зарычала Рубин. – Но как можно угрожать невинному дракончику? Как можно помогать… этой – после всего, что она натворила? Ты говорила, что стала другой, – и я знала, что лжёшь! Всё зло в Небесном королевстве – от тебя!

– От меня? – Беда вытаращила глаза. До чего же Рубин её ненавидит… но за что, не просто же так? – Я делаю, что мне говорят, как и все! Убиваю врагов королевы, и всё! Нет, скажи, какое зло причинила я лично тебе?

– Прошу прощения, – недовольно перебила Пурпур, – но мы отклонились от темы. Итак, я прибыла, чтобы вернуть себе принадлежащий по праву…

– А те яйца в канун трёхлунной ночи? – не слушала Рубин, царапая когтями пол.

Солдаты за её спиной хмуро кивали, явно вспоминая какие-то ужасы, и с отвращением поглядывали на Беду.

Яйца? Что-то шевельнулось в памяти. Высокий трон… белая скорлупа яиц… или чёрная? Да, Пурпур приказала, и она сделала – но что?

– А моя сестра? – прошипела Рубин. – Ты хоть помнишь её? Да где там, их же были сотни!

Беда ничего не понимала.

– Какая сестра?

Тёмно-алая испустила бешеный рёв. Её мать весело расхохоталась с высокого облачного трона.

– Ох, Рубин… – покачала она головой, – до чего же ты тупая! Значит, все эти годы ты ненавидела мою бедную воспитанницу за то, чего она не совершала?

Тронный зал затих. Рубин подняла на мать яростный взгляд, в котором мелькнула растерянность.

– Что? – выдавила она.

– Беда не убивала Турмалин, – с усмешкой пояснила королева. – Собственно говоря, вообще никто не убивал.

– Турмалин жива? Что с ней?

– Давай вернёмся к теме, – вновь нахмурилась Пурпур. – Я вернулась и хочу получить назад своё королевство. Спасибо, что согревала трон в моё отсутствие, но теперь…

– Мама! – снова подал голос маленький принц. – Мамочка, бабушка плохая!

– Я знаю, золотко, не волнуйся, – ласково ответила Рубин и вновь повернулась к матери. – Королевство ты не получишь, – процедила она сквозь зубы. – Это не вещь, которую можно отложить на месяцы, а потом забрать. Королева, покинувшая трон, теряет его навсегда!

– Правда? – хмыкнула Пурпур. – У нас в Небесном королевстве такого ещё не случалось, так откуда ты выкопала такое удобное правило?

Рубин гордо выпятила подбородок и сверкнула глазами.

– Я сама его установила, королевским указом!

– Ах, вот как? – Королева Пурпур вытянула шею, наклоняясь к дочери и фыркая огнём из ноздрей. – В таком случае, я своим королевским указом его отменяю! Что ты на это скажешь?

– Королева здесь я! – твёрдо произнесла Рубин. – Если хочешь, можешь бросить мне вызов. Согласно закону небесных, сёстры, дочери…

– Ясно, ясно… – Пурпур небрежно махнула лапой. – Ты можешь цитировать законы хоть весь день напролёт, но забываешь об одном важном обстоятельстве. У меня твой сын!

Рубин взглянула на принца. Утёс робко помахал ей, она в ответ слегка шевельнула плечами. Уловив поданный знак, малыш уселся на трон, принимая, насколько мог, спокойный вид.

Беде вдруг остро захотелось схватить его и бросить матери, но она тут же одёрнула себя. Такой поступок необратимо разрушил бы королевский план.

«А может, так и надо?» – раздался внутри всё тот же непонятный шёпот. Казалось, говорила она сама, но какая-то другая. Беда недоумённо поковыряла когтем в ухе.

– Таким образом, – продолжала Пурпур с необычайным самодовольством, – перед тобой стоит выбор: трон или жизнь собственного сына.

– Ваше величество… – Один из солдат, толпившихся за спиной Рубин, подался вперёд, и Беда не сразу сообразила, что он обращается не к Пурпур. – Ваше величество, мы готовы драться за вас! У нас численный перевес, и мы сильнее.

– Я знаю, – кивнула тёмно-алая королева, – но, когда начнётся бой, даже сто тысяч небесных не смогут спасти Утёса, если она натравит на него своё чудище! – Горечь в её голосе говорила сама за себя.

«Я такая, какая есть», – подумала Беда.

Правда, уже не чудище, а только притворяется опасной. И всё же новая Беда пока ещё живёт по-старому. Что поделаешь, долг – прежде всего… но всегда ли она была верна королеве Пурпур?

Что-то шевелилось в уголке сознания, толкаясь и стремясь наружу, но ухватить его никак не удавалось – понять… вспомнить?

– Хорошо, – снова заговорила тёмно-алая, обращаясь к Пурпур, – ты победила. Обещай, что Утёс останется жив, и забирай своё королевство.

– Нет! – выкрикнул один из солдат. Как ни удивительно, не небесный, а земляной, только очень тощий, измождённый и весь в грязи. – Беда, – взмолился он, протягивая лапы, – что ты делаешь? Ты же не хочешь этого на самом деле! Никто не хочет! Что подумает о тебе Глин?

Беда растерянно смотрела на земляного. То, что шевелилось в сознании, рвалось наружу всё сильнее, но никак не могло принять осязаемой формы.

– Глин? – переспросила она. – Кто такой Глин?

Глава 15

Рубин громко ахнула в наступившей тишине.

– Она же под заклятием! – поражённо воскликнула она и обернулась к трону. – Что ты с ней сделала?

Солдаты у неё за спиной сбились в кучку и стали перешёптываться. Беда заметила, как двое из них выскользнули через открытую стену и развернулись к югу. Что им там понадобилось, она угадать не могла, а потому решила королеве не докладывать, тем более что та была занята разговором.

– Ничего я не делала! – с недоумением воскликнула Пурпур, приподняв крылья. – Беда – моя самая верная подданная и всегда была ею. Вот почему она королевский паладин, а тебе скоро предстоит умереть.

– Беда не могла сама забыть Глина! – не унималась Рубин. – Ей стёрли память! Ты прибрала к лапам какой-то зачарованный амулет?

– Нет на мне никакого заклятия! – возмутилась Беда. – Я просто не знаю, о ком речь. Память у меня не идеальная, так что нечего дёргаться и пускать дым из ушей!

По другую сторону от трона шевельнулась оранжевая чешуя. Отец тоже здесь, слушает.

– Глин – земляной, который помог тебе измениться, – объяснила Рубин. – Во всяком случае, так ты говорила. Он из драконят судьбы, которые покончили с войной, помнишь? Вы встретились здесь, на арене, а потом ты спасла ему жизнь в крепости у песчаных, когда его укусила гадюка. Он… – Дракониха на миг опустила взгляд. – Он тот, кто так хотел дать тебе второй шанс…

– А я та, – перебила Пурпур, – что дала первый, и второй ни разу не потребовался. Вот что тебе надо помнить! Я та, которой ты не безразлична.

Верно, подумала Беда и тут же вспомнила…

– А Карапакс как же? – вдруг выпалила она.

В самом деле, из всех он один вёл себя как друг. Смеялся шуткам, даже ненамеренным – это она точно помнила. Непонятно только, как сумел он подружиться с ней, смертельным оружием Пурпур?

Она ему нравилась, несмотря на огненную чешую! Значит, не одна королева…

– Кто такой Карапакс? – с тревогой повернулся Хамелеон к Пурпур. – Ты такого не упоминала.

– И что? – хмыкнула она. – Всё, довольно! Вернёмся к нашему невероятно мирному процессу передачи власти… Дорогая Рубин, по очевидным причинам я больше не могу тебе доверять, так что пока посидишь взаперти. Думаю, новое открытие арены в том виде, в каком она должна быть, мы отметим большой показательной казнью.

– А Утёс…

– С ним ничего не случится, побудет с любящей бабушкой… по крайней мере, пока в королевстве не будет восстановлен должный порядок… Эй, стража! Отведите мою дочь в тюрьму и заприте туда, где сидела Кречет… Да, и оповестите всех трусов, что пришло время объявиться и принести клятву верности!

Драконы встретили слова королевы молчанием. Тишина тянулась долго и томительно, словно выкручивая крылья.

– Иначе, – зловеще прошипела Пурпур, – все присутствующие смогут насладиться огненной смертью маленького принца… В ожидании своей собственной.

– Делайте, как она сказала! – обернулась Рубин к своим солдатам. – Главное, спасти Утёса… Вот вы двое – ведите меня.

– Но… ваше величество…

Она покачала головой.

– Всё кончено, ведите… Утёс, золотко моё, я люблю тебя! Не бойся, ты ещё изменишь этот мир!

Тёмно-красный малыш кивнул, уныло свесив крылья. Оглянулся на Беду.

– Можно, я обниму маму? – шепнул он. – Она будет рада.

Беда покачала головой.

– Извини, дружок, не получится.

Он глянул, как мать с высоко поднятой головой выходит из зала под конвоем стражников, и постарался уложить крылышки в точности, как у неё.

– Все вон! – крикнула Пурпур остальным солдатам. – Не желаю больше вас видеть!

– Взаимно, – пробормотал кто-то, и сторонники Рубин потянулись к выходу следом за ней.

Измождённый земляной напоследок бросил на Беду умоляющий взгляд.

– Вспомни Глина! – прошептал он хрипло. – Постарайся, пожалуйста!

Оставшись в тронном зале с отцом, королевой и принцем, Беда с любопытством спросила:

– Кто такой Глин, и почему я должна его помнить? Вы знаете его?

Пурпур пожала крыльями.

– Почти нет… Ничтожество, но воображает себя героем. Выбрось из головы.

– Они так уверены, что я его знаю… – Беда задумалась. – Рубин сказала, что я спасла ему жизнь. Совершенно не помню, чтобы кого-то спасала… иначе бы точно помнила, верно?

– Моя дочь могла и перепутать… Всё, надоели мне эти разговоры! Полетаю по дворцу, гляну, что ещё она успела испортить… Эй, Кармин!

Голова красного дракона тут же просунулась в дверь.

– Да, ваше величество?

– Мои башни для пленников всё ещё на своих местах?

– Э-э… м-м…

– Похоже, это означает «нет»… – Королева испустила горестный вздох. – На их постройку ушло невесть сколько времени, как они были хороши! Мне придётся казнить не меньше десятка изменников, чтобы успокоиться… Так, теперь вы двое, – перевела она взгляд на Беду с Хамелеоном. – Устройте дракончика на самой высокой башне дворца и где-нибудь на самом верху! Ах да, погодите… Эй, ящерка, ты летать умеешь?

– Я не ящерка! – насупился малыш. – Меня зовут Утёс. – Летать… ну, уже учусь… но часто падаю.

– Отлично, – кивнула Пурпур. – Всё равно приглядывайте, пока я не вернусь.

Она вылетела из зала вместе с Кармином, так и не ответив на вопросы Беды, – королеве они явно были неприятны.

Интересно, почему?

Хамелеон поднял принца и посадил себе на спину.

– Держись крепче!

Утёс послушно обхватил лапками и крыльями шею большого дракона.

Они вылетели через открытую стену и сделали круг над дворцом. Самая высокая башня оказалась ещё и трубой крематория, уносящей дым от сожжённых тел подальше от жилых помещений. Держать принца в этом вонючем дыму и сидеть там самим не хотелось, поэтому они выбрали башню чуть ниже, караульную на крепостной стене с крытой кордегардией на пять-шесть драконов. Углубление посреди пола служило для костра, чтобы греться и жарить дичь. Стены были открыты во все стороны, но следили отсюда в основном за приближением ледяных и небесных с запада.

Утёс слез со спины Хамелеона и осмотрелся.

– Как пусто! – пожаловался он. – Совсем нет игрушек.

– Используй своё воображение, – сухо буркнул дракон.

Принц возмущённо фыркнул, дёрнул хвостом, заглянув в очаг, и одиноко свернулся в тёмно-красный клубочек, раскинув крылышки. Однако долго дуться не удалось, и вскоре он уснул.

Беда уселась на край площадки, разглядывая сверху Небесный дворец. Тут было непривычно тихо. Шум крыльев не стоял в воздухе, драконы не летали от башни к башне, не спешили, как всегда, разведчики с донесениями и чиновники с докладами. Даже облака, окутывающие горные пики, казалось, застыли неподвижно в зловещем безвременье.

Куда все подевались?

Потихоньку стал накрапывать дождь, в небе клубились грозовые тучи. Высокие шпили дворца еле проглядывали сквозь туманную пелену, а дневной свет приобрёл зеленоватый болезненный оттенок. Казалось, во всём мире что-то вдруг пошло не так.

Даже небо не радо возвращению старой королевы, невольно подумала Беда и тряхнула крыльями, прогоняя крамольные мысли.

– Ну как ты, доченька? – спросил Хамелеон, и она обернулась. Он отвёл взгляд, задумчиво теребя в когтях футляр, висящий на груди.

Или называть его Нырком, пока он в теле небесного? Нет, лучше оставить одно имя, иначе путаница в голове.

– Нормально, – ответила Беда. Расправила свои новые, безопасные крылья, но радостное чувство, владевшее ею ещё вчера, куда-то подевалось. Вынужденное притворство, ненависть Рубин, поникшие крылышки маленького принца, да ещё и странные голоса в голове сильно подпортили настроение. – Тревожно как-то, – добавила она.

– Не слушай тех других, – буркнул отец. – Теперь ты, считай, самая главная во дворце после Пурпур. Будь у меня такая власть над своими, я заставил бы их пожалеть о каждом оскорблении, каждой насмешке!

– Почему они насмехались? Я думала, радужные все добрые и спокойные… И сонные.

– Ха! – горько скривился он. – Оно так, пока ты как все, ничем не отличаешься, а мне не повезло: я не могу менять цвет чешуи. Когда я радужный, то всегда такой, как ты видела – ни маскировки, ни проявления чувств – ну как с ними общаться?

Беда сочувственно покачала головой.

– А других, как ты, не было?

– Нет, я первый такой на их памяти. Целители сказали, это от нарушений сна, он связан с цветовыми способностями. Я не могу спать долго, почти сразу просыпаюсь. Помочь они не смогли, а остальные… Шептались, дразнили, избегали. В конце концов королева изгнала меня из леса, сказала, я всех раздражаю, пускай другое племя берёт к себе.

– М-да… Несправедливо как-то, ты же не виноват.

– Вот именно! – Хамелеон задумался, вглядываясь в туман, устало прикрыл глаза. Затем вдруг громко рассмеялся, так что Утёс пошевелился во сне. – Ирония судьбы, а? То, что я умею теперь, гораздо лучшая маскировка, чем у простых радужных! – Он вытянул передние лапы, любуясь оранжевой чешуёй.

Беда наблюдала за ним искоса, придумывая, как бы половчее выведать то, что ей хотелось знать. Однако выведывать, да ещё ловко… не её это.

– Как они устроены? – спросила она наконец. Лучше уж спросить прямо. – Ну… твои способности.

Отец дёрнул хвостом, задумчиво глядя на неё. Беда постаралась принять самый надёжный вид, какой только могла.

– Я даже королеве не говорил, – оглянувшись на спящего, прошептал он.

Она ощутила приятную дрожь. Настоящая тайна! До сих пор никто не доверял ей секретов. Ах да, был один – что у морских есть дракомант… И королеве она так и не рассказала. Ладно, потом как-нибудь.

– Можешь мне открыться, – шепнула она в ответ. – Я никому не скажу.

– Даже королеве Пурпур?

Беда покачала головой.

– Ты мой отец, и ты сделал мою чешую нормальной и безопасной. Ты для меня на первом месте.

– Хм… странно. Выходит, ты сильнее, чем большинство тех, кого я… э-э… встречал.

Интересно, что он хотел сказать, но не сказал? Кого он – что?

– Как раз это во мне всем и не нравится.

– Мне нравится, – серьёзно сказал он. – Ты такая же, как я. – Затем, повозившись с замком, раскрыл футляр.

Там обнаружился мешочек, по виду с монетами или драгоценными камнями, и свиток, обёрнутый в чёрную кожу.

Хамелеон аккуратно выложил их на каменный пол между собой и дочерью, сдвинувшись так, чтобы закрывать спиной от принца, если тот проснётся.

– Здесь хранятся разные мои обличья, – постучал он когтем по мешочку. Каждая вещь зачарована по-своему, и я меняю их, когда хочу. Могу стать драконом любого племени, кое-кого из них ты уже встречала.

– Что? – вздрогнула Беда.

– Мороз из племени ледяных, помнишь его? Шпион королевы Пурпур в Когтях мира, расчётливый и молчаливый. Самая удобная личина: ледяных там почти нет, и некому заподозрить, что в Ледяном королевстве я никогда не бывал.

– Ага, тогда, на берегу, ты и узнал, кто я, из разговора о Кречет. Стоял напротив и всё слышал.

– Так и было, – кивнул он. – Пурпур послала меня разузнать, куда сбежали драконята, которые освободили её пленника, но у Когтей никто не знал. От них вообще толку мало, разве что драконят судьбы собрали вместе… ну и убийство на них можно свалить.

У Беды по чешуе побежали мурашки. Как спокойно он об этом говорит! Интересно, а если бы нашёл беглецов, убил бы?

«А я убила бы по приказу Пурпур? – невольно спросила она себя и нахмурилась, вновь услышав странный шепоток в голове: «Я больше не убиваю драконов».

Почему, ну почему?

– А потом я полетел за вами следом, – продолжал Хамелеон, – уже под маской ночного. – Он снова показал на мешочек. – Моя любимая, Оборотень. Как тебе имя?

– Не слишком откровенно?

– Да у ночных все имена такие! Оборотнем я горжусь.

– А потом ты меня нашёл, – кивнула Беда. – Не могу только понять, как ты создаёшь все эти маски?

Отец бережно, почти благоговейно, дотронулся до свитка.

– Вот она, самая сильная магия в мире! – Он расстегнул кожаный чехол и аккуратно развернул свиток. Примерно треть его была исписана, а дальше – пусто. – Так всё и не прочитал, – признался он, – я читать вообще не очень люблю, а тогда и не умел ещё… но когда научился, хватило первых строк, чтобы я понял. – Он показал пустой конец свитка, почему-то оборванный. – И тогда пришлось учиться писать – вот где было настоящее мучение!

Беда вспомнила, как её саму учил грамоте старик Ястреб. Взять в когти пергамент или чернильное перо она не могла, так что толку было мало, но всё-таки умела прочесть объявление или нацарапать что-нибудь осмысленное на песке.

Зато теперь, с удовольствием осознала она, всё будет по-другому. Без огненной чешуи хоть все свитки на свете можно проштудировать.

Воспрянув духом, она с любопытством склонилась над свитком.

– Я пишу заклятие вот здесь, – объяснял Хамелеон, показывая когтем, – описываю дракона, в которого хочу превратиться. Потом отрываю кусочек с надписью и вкладываю, к примеру, в ожерелье или браслет.

– Или в ухо, – добавила Беда, вспомнив отрезанную голову, которая меняла вид прямо на глазах. Где-то она такое видела… но где именно?

– Да, было раз и такое… но вообще, я стараюсь пользоваться свитком как можно реже, а королеве сказал, что умею только менять тело, и опасно делать это часто. Не хочу, чтобы она знала о свитке.

– Почему? – удивилась Беда и, заметив его тревожный взгляд, торопливо добавила: – Нет-нет, я ей не скажу, но если ты ей так много помогаешь, то почему бы не рассказать?

– Она бы это забрала. – Он стал сворачивать свиток. – А я стал бы не нужен, могла бы и убить. И потом, он мой, я сам хочу им распоряжаться. Узнай Пурпур, какие он даёт возможности, заставила бы творить дела куда худшие, чем до сих пор. – Он глянул ей в глаза. – Я не злой дракон, Беда. Королева хорошо оплачивает мои услуги, но увеличивать её могущество до такой степени я не хочу. На это мне хватает ума.

От услышанного голова шла кругом. Беда задумалась. Интересно, а у неё самой ума хватило бы? Наверное, отдала бы королеве свиток без особых размышлений, верность есть верность. А если он не доверяет Пурпур, то зачем ей служит?

– Ты как-нибудь ещё его использовал? – спросила она. – Например, чтобы добыть золото самому, напрямую, а не продавать свои услуги?

Хамелеон поморгал смущённо.

– Я мог бы, но… Королева наняла меня, когда я ещё не слишком в этом разобрался. Подловила на превращении и поставила перед выбором: объяснить, как я это делаю, или работать на неё. Я предпочёл второе, а заниматься чем-то ещё рикованно, вдруг она узнает… Жизнь у меня и так приятная, – добавил он с улыбкой, – а теперь и у тебя наладится. Пурпур наведёт порядок, мы станем её главными помощниками, и тогда ты, может быть, научишь меня, как использовать свиток похитрее. Будет у нас с тобой настоящая семья – здорово, правда?

Беда кивнула. Семья – это чудесно. С Кречет они так и не успели как следует познакомиться, а если в Небесном дворце и были какие-то родственники, они так и не объявились.

– Слушай, – нахмурилась она, поражённая внезапной мыслью, – если ты единственный помощник Пурпур, значит, и Кинкажу ты… она в больнице из-за тебя?

Хамелеон помолчал, хмуро сжимая челюсти. Уложил мешочек и свиток обратно в футляр и запер на замок.

– Ты имеешь в виду ту радужную, что прилетала с ледяным принцем? – спросил он наконец. – Значит, она жива?

– А ты хотел убить? – нахмурилась в свою очередь Беда. – Серьёзно? Она же ещё совсем дракончик.

– Она радужная! – прошипел он. – Такая же, как те, что издевались надо мной… И тоже смеялась бы и издевалась, встреться мы тогда.

– Ну и ну… – Беда попыталась вспомнить яркую красочную малышку. – Как можно ненавидеть радужных? Они же такие безобидные… Это всё равно что ненавидеть каких-нибудь гусениц.

– Гусениц я тоже недолюбливаю, – хмыкнул Хамелеон. – Гадость ползучая, фу!

Казалось бы, из всех драконов на свете ей легче всех было понять ярость и обиду отверженного и его стремление отомстить. Тем более что он ей отец, а с Кинкажу она вообще не знакома. Ей положено быть на его стороне.

Тем не менее нападать на Кинкажу – бессмысленно и жестоко… всё равно что ранить маленького принца.

Беда глянула через плечо на Утёса… И в панике вскочила, обшаривая глазами пустое помещение.

Небесный принц исчез.

Глава 16

– Утёс! – крикнула Беда. – Утёс, ты где?

Хамелеон в ужасе поднял крылья.

– Куда он мог подеваться?

Беда обежала площадку кругом. Неужели скатился во сне и упал? Падать было очень, очень высоко. Но тогда они услышали бы крик!

Она в отчаянии вглядывалась в блестящие мокрые скалы и крыши далеко внизу… И вдруг заметила в тумане машущие крылышки тёмно-красного цвета.

– Он улетел!

– Маленький врун! – заревел Хамелеон и прыгнул с площадки, разворачивая крылья. – Вперёд, за ним!

– Вообще-то, известно, что драконята учатся летать очень рано, – заметила Беда, догоняя отца. Ветер завывал между каменными стенами, дождь барабанил по чешуе всё сильнее. – Просто королева их терпеть не может и сторонится как чумы, вот и не знала… А то бы велела приковать.

– Хватит болтовни! – крикнул Хамелеон сквозь раскаты грома. – Если не догоним, нам крышка. Упустим дворец, и Пурпур убьёт обоих.

Не посмеет, подумала Беда. Ну а если всё-таки попробует, так ожерелье можно и снять. Огненная чешуя всегда наготове.

Кулон болтался на шее, мерно ударяясь в грудь под взмахи крыльев. Заключённый в нём кусочек свитка с заклятием делал чешую нормальной. Беда не видела, как отец писал его. Должно быть, приготовил ещё до первой встречи – потому что любил свою дочь и понимал, как тяжко отличаться от других. Знал, что она захочет стать как все.

И всё же… всё же во всём этом упорно ощущалась какая-то неправильность.

Малютка Утёс впереди глянул через плечо на преследователей, пискнул в ужасе и метнулся к ближайшему дворцовому окну, где и скрылся. К несчастью, дракону постарше туда было уже не пролезть.

Хамелеон был вне себя от ярости.

– Ты же знаешь дворец! – крикнул он, в бешенстве хлестнув хвостом по каменной кладке. – Что там внутри? Как туда попасть?

Беда смахнула с глаз дождевые капли и огляделась. Ход в крытой крепостной стене вёл в главную башню с тронным и главным залами… И тюрьмой, куда заключили Рубин.

– Туда! – показала она наверх и захлопала крыльями, набирая высоту.

Через открытую стену тронного зала проникать было рискованно. Если там сидела Пурпур, пришлось бы объясняться. Лучше всего – через открытую крышу многоярусного главного зала, как тогда, спасая Кречет с… Беда тряхнула головой, но память снова отказывала. С кем она спасала мать? Да что же такое творится!

Тем не менее, поднимаясь в воздух вдоль стены, она будто вновь испытала то головокружительное чувство свободы, смешанное с ужасом и надеждой, хотя сейчас всё складывалось совсем по-другому.

Беда обернулась… И вдруг поняла, что почему-то ожидала увидеть не отца, а кого-то другого. Кого? Странно.

Нырнув под крышу, они стали спускаться кругами. Огромный главный зал оказался таким же жутковато пустым, как и весь дворец. Лишь несколько драконов высунулись из дверей на шум крыльев, но тут же спрятались обратно. Сонная стражница на посту у двери в тронный зал даже не обернулась.

Рубин сидела за толстой решёткой на самом дне многоярусного зала. Здесь королева обычно держала главных своих недругов. Должно быть, решётку уже починили, подумала Беда, вспомнив, как плавились когда-то металлические прутья под её когтями.

Тюрьму сторожили двое драконов, больше походившие на тюремщиков, чем на стражей. Они с тревогой задрали головы, уставившись на Беду с Хамелеоном, и не заметили крошечную тёмно-красную фигурку, метнувшуюся из бокового прохода.

Маленький принц успел раньше всех. Упав на металлические прутья, он протянул между ними лапы и отчаянно ухватился за чешую матери.

– Утёс! – воскликнула она, с ужасом глядя на меднокрылую. – В сторону, быстро!

Прежде чем Беда успела спуститься, Рубин вдруг легко откинула прутья и вылетела наружу.

Решётка была не заперта!

А может, её и не чинили, подумала Беда. Скорее всего. Рубин не собиралась использовать тюрьму по назначению, а солдаты, что отводили её сюда, только сделали вид, что заперли узницу.

Значит, Рубин ещё не сдалась, и вовсе она не серая мышь, как считает Пурпур. Интересно, в чём ещё ошибается королева?

Солдаты-тюремщики расправили крылья и храбро преградили путь Беде, заслоняя Рубин, которая подхватила принца на лапы.

– Я знала, что ты сумеешь! – воскликнула она, обнимая сына. – Мой умненький, любименький лунный лучик!

– Я не лучик! – гордо надулся малютка, прижимаясь к её груди. – Сегодня я самый секретный летучий агент, я спасаю мир!

– Конечно, Утёсик, конечно.

Стены зала внезапно потряс оглушительный рёв. Невольно сжавшись, Беда зажала уши. Рёв был хорошо знаком ей с детства и предвещал долгие разборки с оскорблениями и самые суровые наказания. По понятным причинам Пурпур никогда не била воспитанницу, однако находила немало других способов отравить ей жизнь.

Алые крылья огромной драконихи распростёрлись над головой, заполняя всё поле зрения. Казалось, королева появилась сразу отовсюду.

– Нет!!! – прогремела она, облетая стражников и бросаясь на дочь и внука.

Все трое врезались в стену, и, прежде чем Рубин успела подняться, старая королева схватила её за горло и прижала к каменной кладке. Малютка в ужасе забился под крыло матери, и та обняла его, вызывающе глядя на Пурпур.

– Считаешь себя самой хитрой, жалкое ничтожество? – прошипела королева. – А знаешь, что я сделаю с твоим дракончиком, когда убью тебя? Он вырастет в страхе и будет верным мне и только мне! Даже имя твоё забудет, и станет выполнять все мои приказы!

– Не-а, – фыркнул Утёс, отворачиваясь.

– Он вырастет таким, что, останься ты жива, никогда не узнала бы своего сына! – продолжала Пурпур, окутываясь дымом. – А он убил бы тебя по одному моему слову!

– Я не… – пискнул малютка возмущённо и в то же время испуганно. – Ни за что!

– Он станет моим новым любимым оружием и ничего не будет помнить о тебе! Я стану для него всем!

«Мне одной есть для тебя дело».

«Никто тебя не полюбит, кроме меня».

«В глазах остальных ты всегда будешь монстром».

Слова Пурпур отзывались в голове воспоминаниями – всё громче и громче.

«Она сделала со мною то же самое, – подумала Беда. – Я стала послушной и верной только ей, потому что думала, у меня нет другого выбора».

Точно ли нет?

– Стой! – выкрикнула Беда, кидаясь вперёд.

Солдаты дрогнули и расступились. Жертвовать собой сейчас, сгорая на огненной чешуе, явно не входило в их планы.

Жёлтые глаза королевы Пурпур зловеще прищурились.

– Что ты сказала?

– Я не дам причинить вред Утёсу, – твёрдо произнесла Беда, – и не позволю сделать с ним то, что ты говорила. Это неправильно! Он не твоя игрушка. Если ты не можешь заслужить верности подданных добрым и справедливым правлением, то не заслуживаешь её вообще!

Она поднесла когти к чёрной цепочке у себя на шее, и глаза Пурпур выпучились в ужасе.

– Нет! – раздался крик Хамелеона. – Не снимай!

«Три луны! – пронеслось в голове у Беды. – Только ли моей чешуи они так боятся? Я под заклятием, Рубин была права. Отец предал меня!»

Она быстро перекинула цепочку через голову и отбросила зашипевший металл.

Глава 16

Глин! Глин! Глин! — пело сердце. В голове шумело, всё навалилось сразу. Как могла она забыть Глина? Глина!

Что за безумие, как простое заклятье могло такое сотворить? Она оглянулась на растущую толпу. Красные и оранжевые облепили балконы, в воздухе шумели десятки крыльев и стоял многоголосый гомон. Рубин с Утёсом в когтях у Пурпур! Огненный монстр рядом с ними!

«Без Глина я опять превратилась в монстра», – мелькнуло в голове.

Беда бросила взгляд на свои лапы, с которых поднимался дымок. Зло не в огненной чешуе, а в готовности подчиниться злу, следовать за ним, выполнять его приказы.

Она медленно двинулась вперёд.

– Не смей! – прошипела Пурпур. – Ни шагу дальше, уйди! Я твоя повелительница, а ты мой паладин. Исполняй мою волю!

– Ни за что! – Беда протянула когти, и бывшая королева с визгом отскочила в сторону, испуганно трепеща алыми крыльями.

– Ты когда-нибудь представляла себе, каково это? – усмехнулась Беда. – То, что ты заставляла меня делать с другими драконами? Но теперь всё кончено, ты станешь последней, кого я убью!

– Погоди! – вмешалась вдруг Рубин. – Беда, не надо.

Что такое? Почему? Пурпур – вот она, одно движение, и… Решимости теперь хватит, и момент самый удобный – все вокруг только порадуются!

С другой стороны, Рубин теперь уж точно королева, и стоит попытаться заслужить её доверие – насколько это вообще возможно.

Беда остановилась, на всякий случай раскинув крылья, чтобы Пурпур не могла улизнуть.

– Да, ваше величество? – обернулась она, не обращая внимания на бессильное шипение Пурпур.

Немного опешив, Рубин быстро собралась с мыслями.

– Не убивай её, – повторила она, – это моя обязанность. – Она осторожно передвинула малютку за спину и величественно выпрямилась, повернувшись к старой драконихе. – Небесная королева Пурпур, я вызываю тебя на поединок за трон и королевство!

Притихший зал дружно ахнул. То тут, то там слышались шепотки, будто ветер ворошил сухие листья.

– Ваше величество, это вовсе не обязательно, – проговорил один из солдат. Вот храбрец, подумала Беда, ведь неизвестно ещё, кто победит. – Мы уже выбрали себе королеву, достаточно приказать, и с Пурпур покончат.

– Я готова, ваше величество! – показала когти Беда.

Рубин покачала головой.

– Я хочу получить королевство по закону, как должна была уже давно, если бы не трусила. Надо следовать традиции. Когда я её убью, никто больше не оспорит моё право на трон.

– Убьёшь? – усмехнулась Пурпур, выпуская дым из ноздрей. – Вспомни обо всех претендентках, которых убила я, и подумай здраво, есть ли у тебя шансы? У серой мыши, которая неспособна выступить даже перед несколькими драконами в зале.

– Вот и посмотрим, – спокойно ответила Рубин, разминая когти. – Может, я не совсем та, кем ты меня считаешь.

Старая дракониха покатилась со смеху. Она хохотала, хохотала и так долго не могла остановиться, что Беде уже хотелось зажать ей пасть огненной лапой.

– Ладно, я принимаю твой вызов, – отсмеявшись наконец, бросила Пурпур. – Иди ко мне, доченька.

Беда отступила в сторону, давая соперницам сблизиться. Во взгляде молодой королевы, брошенном на неё, мелькнуло что-то новое.

– Я поберегу принца, – заверила Беда, – что бы ни случилось.

Рубин коротко кивнула в ответ.

Большего и не требовалось. Беда подозревала, что в этом кивке содержалось больше благодарности, чем получили они обе от королевы за всю свою жизнь.

– Летим на арену! – прорычала Пурпур.

Рубин покачала головой.

– Там теперь раненые и склады лекарств.

Пурпур на миг растерялась, обводя взглядом драконью толпу. Хочет драться прямо в главном зале? Беду это вполне устраивало. Вдруг Рубин случайно толкнёт старую королеву прямо ей в когти – пш-ш-ш! – и никто не виноват!

Наверное, та же мысль пришла в голову и Пурпур. Она кивнула на крышу.

– Тогда наверху.

Обе драконихи расправили крылья и стали подниматься. Они летели впереди, а за ними, казалось, двинулся весь главный зал. Драконы толкались и обгоняли друг друга, как когда-то на трибунах арены, чтобы занять лучшие места.

Беда не могла проталкиваться сквозь толпу и осталась на месте, охраняя принца.

– Гляди, – бросил он, оскалившись и поднимая крылышки. – Я как будто мамочкин паладин – чик-чик когтями! – р-р-р! – и спасаю её! Полетели!

– Может, лучше останемся?

Беде не хотелось, чтобы малютка видел смерть матери, если бой пройдёт неудачно. Да и убийство матерью его родной бабушки вовсе не подарок, даже если та того заслуживает.

– Не-е-т! – заверещал Утёс так пронзительно, что она подпрыгнула. – Я хочу! Хочу!

– Три луны! Успокойся, я просто не хочу тебя расстраивать. Бой может оказаться очень… м-м… огорчительным.

– Не огорчусь я, не огорчусь! – закричал он. – Хочу видеть, как мама убьёт злую бабку!

Беда чуть не прыснула со смеху.

– Ну ты и кровожадный! Ладно, подождём только, пока не так тесно станет.

Утёс прищурился, искоса глядя на неё.

– Ты теперь другая, да?

Беда кивнула.

– Я теперь лучше.

– Не плохая больше?

– Ну… Я стараюсь, – вздохнула она. – Тогда я была заколдована.

Он нахмурился, затем пошарил по полу и протянул ей кулон с цепочкой.

– Этим заколдованная?

– Угу. – Беда осторожно вытащила цепочку у него из коготков и сжала, превращая в обугленный слиток. – Думала не свои мысли, а чужие, которых от меня хотели… но теперь всё нормально.

Она озадаченно умолкла. Получается, и теперь чужие? Те, что хочет для неё Глин? А если земляной дракончик всё-таки уйдёт из её жизни, какой она станет тогда?

Кстати о заклятиях… Беда покрутила головой, но Хамелеона не нашла, он поднялся наверх вместе с толпой. Зал почти опустел.

– Ладно, полетели, – кивнула она малышу. – Только держись подальше от меня и ни в коем случае не дотрагивайся!

– Почему? – Он тут же потянулся к её хвосту.

Отдёрнув хвост, Беда погрозила когтем.

– Потому что я очень горячая, обожгу!

– Я не обожгучий, – фыркнул он, – не бойся.

– Буду бояться! Не трогай, понял? К маме тоже не лезь, она пока очень занята.

– Пока не победит! – Малютка радостно взмыл в воздух.

Если только победит, вздохнула про себя Беда, поднимаясь кругами вслед за ним и вылетая под ливень, шипящий на её чешуе. А что станет с Утёсом, если нет?

За крышей башни поднималась широкими террасами почти плоская каменистая вершина горы, кое-где с пучками чахлого кустарника и россыпями валунов, похожих на гигантские драконьи яйца. Вдали со всех сторон высились заоблачные пики, подпирая стылое, затянутое тучами небо.

Толпа драконов стояла широким кругом, в центре которого сошлись в поединке две королевы. Зрители расселись и на валунах, а кое-кто завис в воздухе, махая крыльями, чтобы лучше видеть… И быстрее скрыться, если что.

Если Пурпур победит, Небесное королевство ждут тяжёлые времена, подумала Беда. Пурпур казнит за измену половину драконов, если не больше.

Маленький принц направился к самой высокой каменной глыбе. Драконы, едва завидев их с Бедой, поспешно разлетелись в стороны.

Едва приземлившись вслед за ним на скользкую от дождя скалу, Беда с одного взгляда поняла, что дела Рубин плохи. Длинная рана на шее и другая на спине обильно кровоточили, и на камнях под лапами уже виднелись застывшие тёмно-красные лужицы.

Обезображенная ядом сторона морды старой королевы всегда выглядела будто оплавленной, а сейчас блестела от дождя и оттого казалась ещё страшнее, особенно в сочетании с кровожадным бешеным оскалом. В жёлтых глазах светилось дикое самодовольство, граничащее с безумием.

Развернувшись, старая дракониха хлестнула молодую хвостом поперёк морды, и Рубин с воплем отскочила, смаргивая с глаз кровь и дождь. Ответным выпадом она попыталась достать когтями крыло Пурпур, но промахнулась, поскользнувшись на мокрой скале и едва удержавшись на лапах.

Промокший дракончик беспокойно заёрзал, придвигаясь ближе к огненной чешуе.

– Там маму… – начал он и горестно умолк.

Бедный малютка, какая у него теперь будет жизнь?

Если что, она убьёт Пурпур сама, подумала Беда, приказывать никто больше не сможет, да и вряд ли осмелится. Но кто же тогда станет править королевством? Пурпур очень постаралась, чтобы запасных наследниц не осталось ни одной.

В голове вдруг мелькнула мысль. А Турмалин? Если Пурпур не врала, старшая сестра жива! Где она? Сиди Турмалин в обычной тюрьме небесных, до Рубин непременно дошли бы слухи…

Хотя что тут ломать голову, всё ясно, подумала Беда. Едва сорвав с себя магический кулон, она уже могла бы догадаться.

Никто не знает, где Турмалин, потому что Турмалин, как таковой, больше нет! Она спрятана под заклятьем, и кто его наложил, долго гадать не приходится.

Беда прищурилась сквозь дождь, выискивая среди зрителей отца. Всё-таки от обличья Нырка был толк – фальшивый небесный идеально сливался с другими. Однако, присмотревшись, она всё-таки поймала его взгляд, слишком часто направленный не на дерущихся, а на дочь.

Ткнув когтем в его сторону, она показала на скалу прямо перед собой.

«Сюда, живо!»

Оранжевый дракон колебался недолго. Подлетел ближе, но предусмотрительно опустился по другую сторону от принца.

«Ну и храбрец же ты, папочка! Прячешься за спины драконят?»

– Мы можем попробовать другое заклятие, – зачастил он, не успела она заговорить. – Сколько можно быть небесными, давай станем земляными! Прямо сейчас, хочешь? Превратимся и улетим. Говорят, у них в болотах… ну… вполне сносно. Можно даже не ждать, пока кто-то здесь победит, какая разница? Начнём новую жизнь далеко от них, а?

– Не хочу я новую жизнь! – ощетинилась Беда. – Хочу свою собственную… И со всей памятью в целости!

Хамелеон пожал плечами.

– Ты могла бы сама сочинить заклятие, – заметил он подозрительно вкрадчиво. – Мы могли бы…

– Нет уж! – фыркнула она. Разгадать его хитрый взгляд и без дождевой завесы было бы непросто. – Не позволю больше себя менять, я тебе не верю!

Он горестно повесил крылья, но жалость в её планы не входила.

– Рассказывай, что ты сделал с Турмалин! – потребовала она.

– С кем? – с удивлением взглянул Хамелеон. – Я не… то есть я даже… Кто это вообще?

– Очень смешно, – хмыкнула она, – а ещё смешнее у тебя сейчас загорятся уши!

– Всё-всё, – заторопился он, – уже вспоминаю! Турмалин была слишком тщеславной, и Пурпур хотела обезопасить себя, но дочку не убивать. Нельзя же оставаться вообще без наследниц – судьба королевства и всё такое. После той истории с земляными пару веков назад все королевы сделали для себя выводы… Короче, теперь Турмалин безопасна и даже об этом не подозревает.

Он с тревогой оглянулся на дерущихся, смахивая с морды дождевую воду.

– Нельзя такое делать! – гневно зарычала Беда. – Отбирать у дракона память, делать его кем-то другим – это ужасно!

– Извини, я думал, новая жизнь тебе понравится… Лично я просто обожаю становиться другим.

– Себе ты память как раз оставляешь, – прищурилась она, – а у Турмалин подозреваю, что отнял.

– Так и было, – виновато признался оранжевый дракон, – но иначе она бросила бы вызов матери уже на одиннадцатом году жизни и погибла. Очень тщеславная, очень!

Беда потрясла головой, разгоняя облако водяного пара, валившего от огненной чешуи.

– Тебе с твоей тысячей оттенков вранья совершенно невозможно верить! – пожаловалась она. – Ты правда мой отец?

– Даже не сомневайся! – твёрдо заверил Хамелеон. – Кречет не знала, кто я на самом деле. Думала, обычный небесный, назначенный в партнёры… но я знал её хорошо – ты совершенно точно от меня.

– Просто чудесно! – фыркнула Беда. – Короче, как найти Турмалин? Она сейчас здесь?

Поколебавшись, он кивнул.

Из круга донёсся болезненный вопль: Пурпур врезалась в дочь, словно таран, и Рубин покатилась по земле. Молния расколола небо пополам, осветив торжествующий оскал старой драконихи.

– Почему мама так слабо дерётся? – всхлипнул малютка Утёс.

Беда глянула на него, сжав зубы, и снова повернулась к отцу:

– Знаешь, мне уже наплевать, кто тут Турмалин. Храни свой секрет сколько угодно. Всё равно в поединке должна победить Рубин.

«Ради всего племени небесных, – добавила она мысленно, – но прежде всего ради Утёса».

– Она не сможет, – буркнул Хамелеон.

– Почему это? – подозрительно прищурилась Беда. – Ещё как сможет! Ты что имеешь в виду?

– М-м… ничего. – Взгляд его вильнул. – Ты права. Конечно сможет!

– Ты что-то сделал и с ней, с Рубин? Как со мной?

Рубин бросилась вперёд, пытаясь резануть Пурпур когтем по горлу, но та перехватила лапу и пинком впечатала соперницу в огромный валун. Рубин с трудом поднималась, тяжело уронив промокшие крылья.

Хамелеон уныло покачал головой.

– Ну… если и сделал, то неудачно. Поединка вообще не должно было случиться, так что теперь может быть что угодно. Считай, не сделал ничего…

– Что ты хотел сделать? Отвечай!

Беда расправила медные крылья, окутанные паром, обдав маленького принца горячим дождевым фонтаном. Кошмарные видения всплывали в голове одно за другим. На пергаменте ведь что хочешь можно написать! Например, что Рубин уснёт от первого удара, ослепнет, едва нанесёт свой, или даже ещё проще – проиграет любой поединок с Пурпур.

Только вот… что ни пиши, всё равно необходим какой-то предмет, носитель магии. Так устроена магия дракомантов, это знали все. Скорее всего, что-нибудь с отверстием – коробочка, футляр, кулон…

Вот оно!

Рубин носила в ухе серьгу, которую никогда не снимала, с украшенной рубинами металлической подвеской в форме капли – как раз такого размера, чтобы внутрь поместился клочок пергамента.

– Жди здесь! – бросила Беда дракончику и взмыла в небо.

– Нет! – завопил он обиженно. – Говорила, она занята, а сама…

Тяжёлая лапа, которой Пурпур собиралась добить оглушённую Рубин, замерла в воздухе. Услышав сквозь гром и ветер шум крыльев, старая королева задрала голову, увидела пикирующую из туч Беду и отскочила назад.

Рубин поднялась, шатаясь, и тоже глянула в небо.

– Не лезь, – выдавила она хрипло. Её избитые и окровавленные бока тяжело вздымались. – Я… сама.

– Я знаю, но бой уже и так идёт нечестно! – Беда опустилась прямо перед ней, протянула лапу и двумя когтями сжала рубиновую подвеску.

Пустотелый металлический корпус сразу оплавился и потёк, внутри мелькнуло что-то белое, но тут же вспыхнуло и рассыпалось пеплом.

– Зачем? – прохрипела Рубин. – Это же подарок от моей сест… от… – Она вдруг умолкла, страшно выпучив глаза, и медленно подняла лапы к голове.

Тёмно-алая чешуя дрогнула и зарябила, приобретая оранжевый оттенок. Рога изогнулись сильнее, морда вытянулась, а всё тело стало крупнее и мускулистее. Вдобавок с него исчезли все полученные только что раны.

– Во имя всех лун! – пробормотала дракониха, тараща глаза на свои сияющие длинные когти.

– В-ваше величество, – пролепетала Беда вне себя от удивления, – простите, но вы были под заклятием. У вас хотели отнять победу в поединке, а это… это нечестно!

– Турмалин! – Из толпы выступил ярко-красный дракон. – Разве ты не умерла?

– Пока нет, Кармин, – сплюнула Пурпур, с мстительной злобой покосившись на меднокрылую, – но скоро умрёт.

– Так это и есть Турмалин? – воскликнула Беда.

– Если я Турмалин, – морщась, выговорила преображённая королева, – тогда кто… И где… Рубин?

Глава 18

Зеленоватая вспышка молнии высветила жуткую кривую гримасу на оскаленной морде старой королевы.

– Нет никакой Рубин и не было! – прошипела она со злорадной ухмылкой. – Я её выдумала. Когда королева представляет новую дочь, вопросов не задают. Рубин получилась в точности такая, как мне хотелось… А настоящие всегда меня подводили.

Если Пурпур рассчитывала всех поразить своим признанием, то сильно ошиблась. Турмалин лишь прищурилась и надменно задрала подбородок – такое выражение не раз можно было видеть у королевы Рубин.

– Ваше величество, – обратилась Беда к Турмалин – или Рубин? – я позволю себе посоветовать сначала закончить поединок, а потом уже разбираться, что к чему. У меня есть дракон, который ответит на все вопросы.

Турмалин сурово сжала челюсти.

– Хорошая мысль, – проронила она и в тот же миг с невероятной прытью бросилась на Пурпур, поражая всех свирепостью и мощью. Дважды полоснула по крылу, глубоко запустила когти в плечи и рванула клыками шею.

По небу вновь прокатился гром, заглушая крики дерущихся и гомон зрителей. Беда попятилась, выбираясь из толпы, и направилась обратно к скале, где ждал маленький принц. Со всех сторон доносились обрывки разговоров:

– Кто это такая? Куда подевалась Рубин?

– Что с ней сделала Беда?

– Какая разница – победит же, видно!

– Я помню Турмалин! Думал, королева убила её много лет назад.

– Как может дракон так вот разом измениться? Что за магия такая? У нас в племени больше не водится дракомантов!

– А мне нравилась Рубин! Как бы её вернуть…

Беда снова взлетела на скалу, встречая тревожные взгляды дракона и дракончика.

– Зря ты это, – покрутил носом Хамелеон, – тем более при всех. Будет много вопросов… Мне тут станет неуютно, если начнут показывать когтем.

– Ах, извини, – развела крыльями Беда. – Ну конечно, я должна была позволить Рубин умереть, лишь бы тебе было уютно.

– Где мама? Куда ты её дела? – замахал крылышками Утёс. – Ты говорила, что стала другая, добрая, а сама… – Малыш ударился в слёзы. – Верни мне ма-а-амочку! Верни-и-и!

Проклятая огненная чешуя! Обнять бы его сейчас или хотя бы взять за лапу, как делал Глин, когда кого-нибудь утешал…

– Всё хорошо, маленький принц, – ласково сказала она, приседая и заглядывая малышу в глаза. – Ей придётся немного побыть другой, чтобы победить, но она всё равно твоя мама. Просто больше, сильнее и другого цвета, вот и всё. Она любит тебя так же, как и прежде.

– Не знаю, не знаю, – проворчал Хамелеон. – В неё было напихано столько фальшивой памяти, а теперь… Запросто может изменить отношение к кому угодно, даже к сыну.

Малютка Утёс закрыл мордочку лапами и горько разрыдался.

– Ты просто гениальный утешитель! – зарычала Беда, повернувшись к отцу. – Зубы тебе, что ли, когтями пересчитать?

Хамелеон отшатнулся, болезненно морщась.

– Я только хотел сказать, – зачастил он, – что сам не знаю, как получится. Рубин вообще не должна была решиться вызвать мать на поединок и уж точно не могла победить! Думаю, за семь лет наложенная личность развилась в настоящую, Рубин постепенно выработала характер. А у тебя личность изначально была сильная, и фальшивую верность королеве Пурпур ты преодолела почти сразу.

Беда с отвращением фыркнула.

– Ты что, так прямо и написал про верность?

– Ну конечно! Такое и получил задание, ещё до нашей встречи, когда не знал, что ты моя дочь: убрать огонь из чешуи, добавить верность королеве Пурпур и стереть все воспоминания о земляном драконе по имени Глин.

– Ну и гад же ты, папаша! – сплюнула она дымом. – Немногим лучше Пурпур…

Из круга зрителей донёсся очередной вопль, и Беда обернулась к дерущимся. Пурпур пыталась дотянуться до глаз дочери, а та, цепко удерживая её за плечи, жестоко полосовала живот когтистыми задними лапами. Глаза старой королевы налились кровью, чешуя на груди и шее была вся изодрана, крылья висели лохмотьями. Проливной дождь молотил бойцов по спинам, а грозовые тучи нависали над самой землёй, словно желая узнать, чем закончится поединок.

Внезапно Пурпур поскользнулась на мокрых камнях и, не удержав равновесия, опрокинулась навзничь. Турмалин тут же оседлала её и впилась когтями в горло.

– Тебе не стоило возвращаться, мама, – прошипела она. Подняла голову, обвела взглядом зрителей и зычно выкрикнула: – За небесных!

А затем со зловещим хрустом свернула матери шею.

В повисшей тишине слышался лишь монотонный шорох дождя, обильно поливавшего скалы, чешую и крылья.

– Да здравствует королева Рубин! – раздался голос в толпе.

– За королеву Рубин! – подхватили другие.

– Ру-бин! Ру-бин! Ру-бин! – заревел дружный хор драконьих глоток.

– Мне кажется, до них так и не дошло, кто она на самом деле, – хмыкнул Хамелеон.

– Это до тебя не дошло, – усмехнулась Беда. – Для них она всегда будет Рубин… И вообще, сам посуди: если все воспоминания Рубин сохранились, то кто она, как не Рубин? Что ещё делает дракона самим собой?

– М-м… Нравственный стержень? – задумчиво предположил кто-то за спиной. – Целостный взгляд на мир?

Беда круто развернулась.

– Карапакс! – радостно воскликнула она.

Из-за кучи валунов осторожно высунулся морской дракончик, насквозь промокший и заляпанный грязью.

– Я это… вроде как на выручку прилетел, – сообщил он, с тревогой оглядываясь на хрипло орущую толпу небесных, – и вообще узнать, как дела. Все про заклятие какое-то твердят. Искал, искал, тебя нет, а тут ещё гроза… И вдруг как повалят ваши небесные отовсюду! Драка и вообще – вот я пока и спрятался, а то мало ли…

– Правильно, молодец, – кивнула Беда. – Если бы Пурпур победила, у нас стало бы и впрямь опасно… Заклятий никаких больше нет, так что не беспокойся, я сама себя спасла. – Она сурово глянула на Хамелеона, и тот торопливо закивал. – А ещё я помогла всем! Тут такое было… ты всё пропустил.

– А вот и нет! – возмутился малютка Утёс, поднимая зарёванную мордочку. – Это я помог, я!

– И ты тоже, конечно, – согласилась Беда, – но всё-таки я больше, процентов на восемьдесят пять.

– А я – на сто восемьсот восемьдесят пять! – надулся дракончик.

Карапакс криво усмехнулся.

– Беда, сдавайся, всё равно не переспоришь, поверь. У меня большой опыт общения с младшими братьями.

Карапакс здесь! Беда не верила своим глазам. Похоже, друг он настоящий. Это ж надо – прилетел спасать её от заклятья, да ещё в чужое племя, рискуя попасть в лапы самой злобной королеве!

– Значит, я тебе всё-таки нравлюсь? – спросила она.

– Ну ты даёшь! Конечно нравишься… даже когда ты страшная – а страшная ты всегда, скажу тебе прямо.

– А вдруг у меня и правда те самые «жар и власть в когтях»? Не боишься с такой дружить? Сказано же «бойся»!

– А почему нельзя бояться и дружить? – рассмеялся он. – И потом, откровенно говоря, с властью всегда лучше дружить.

– Утёс! Утёс! – Расталкивая драконов, над толпой взлетела Турмалин, опустилась на скалу и подхватила на лапы принца. – Ты видел? Видел? Мамочка победила!

Дракончик извернулся и заглянул ей в глаза.

– Ты не мамочка, – испуганно пискнул он, – где моя мама?

Болезненно скривившись, Турмалин бросила выразительный взгляд на Беду. Дождь продолжал хлестать, смывая с крыльев новой королевы кровь побеждённой и возвращая чешуе непривычный оранжевый цвет.

– Так что случилось? – спросила она. – А главное, кто может это исправить?

– Исправить? – переспросила Беда, останавливая взглядом Хамелеона, который стал бочком отходить в сторону.

– Да, я хочу стать такой, как была!

Хамелеон у неё за спиной отчаянно тряс головой и умоляюще складывал лапы.

Беда поморгала, стряхивая дождевые капли.

– То есть королевой Рубин?

– Я и так Рубин, я всё помню! Надо только вернуть мне прежний облик.

– А Турмалин чем плоха? Она же настоящая!

Оранжевая дракониха обняла крылом маленького принца и покачала головой.

– Рубин тоже настоящая – королева небесных и мать Утёса. Теперь я знаю правду о сестре, то есть о себе самой, так даже лучше.

Беда задумалась. Если рассказать, что может делать отец, то ещё одна королева получит несказанное могущество. Хамелеон может улететь прямо сейчас, тогда никто не узнает о его свитке… но что он сам станет с ним делать? Чего доброго, снова угодит в лапы какой-нибудь другой злобной интриганке… Ещё вопрос, кому можно больше доверять – новой королеве, с которой ещё неизвестно как сложатся отношения, или отцу, который врёт как дышит!

Она стала вспоминать, что говорил Глин о взаимном доверии, единой семье драконов и как сделать мир безопасным для каждого. Подняла голову… И бросилась за Хамелеоном, который уже собирался улизнуть. Преградив отцу путь, крикнула:

– Вот дракон, о котором я говорила, ваше величество!

Королева приняла их в дворцовой библиотеке. Здесь было тихо и уютно, никто не мешал, хотя кучи свитков, деревянные столы и скульптуры заставляли Беду нервничать из-за своей огненной чешуи. Отец заметил и выразительно подмигнул, намекая на своё предложение, но она сделала вид, что не замечает. Подобрала хвост и крылья, кивнула:

– Показывай!

– Я точно должен? – хмыкнул фальшивый небесный.

– Да! – нахмурилась Турмалин.

Беда подняла лапу.

– Ну-ка, спросим мои когти… Мне кажется, они тоже так считают. Единогласно.

Маленький Утёс хихикнул. Его и Карапакса тоже взяли с собой, и теперь оба дракончика с любопытством наблюдали, как Хамелеон отпирает свой металлический футляр. На этот раз мешочек он выкладывать не стал, только свиток, и Беда не возражала. Пусть оставит себе один секрет, раз уж он так их любит.

Расстегнув кожаный чехол, он бережно отмотал неисписанный конец свитка.

– Вот… тут и содержится вся магия.

– Где ты это взял, Нырок? – прищурилась Турмалин.

– Ну… нашёл, – уклончиво ответил Хамелеон. – Требуется только написать заклятие, вложить в любой удобный предмет и надеть. Тогда станешь в точности таким, как написано. – Он выпрямился и искоса глянул на королеву. – Я могу сделать что угодно… за хорошую плату. Непобедимость, сила десяти драконов, даже чтение мыслей, наверное. Здорово, а? Ты кем, к примеру, всегда мечтала стать?

– Не верь ему! – вставила Беда.

– Королевой, – сжала челюсти Турмалин, – и сама, и в чешуе Рубин, только об этом и мечтала… И стала без всякого там колдовства. – Она постучала когтем по свитку. – Напиши так: «Пусть этот дракон снова станет Рубин, королевой небесных, сохранив всю память нетронутой».

– И всё, никаких особых способностей? – поморщился Хамелеон.

– Никаких! Давай, пиши прямо сейчас, при мне!

Она склонилась над его плечом, наблюдая, как он обмакивает коготь в горшочек с чернилами и выводит неровные угловатые буквы. Дописав, Хамелеон подул на пергамент, оторвал нижнюю полоску с написанным и отдал королеве.

Турмалин кивнула Беде с Карапаксом.

– Проверяйте.

– Ты же смотрела! – возмутился Хамелеон. – Как бы я смог что-то добавить?

Карапакс взял записку, поднёс к глазам и внимательно рассмотрел с двух сторон.

– Всё правильно, – заключил он. – Думаю, это наилучшее решение.

Беда кивнула. Морской дракончик прав – если королева так желает, зачем спорить?

Сама она менять ничего не собиралась. Пускай Беда остаётся Бедой – огненная чешуя и всё остальное. Если уж улучшать себя, ради Глина или для чего-то ещё, то без магических уловок. В конце концов, какая разница, что думают о ней драконы, главное – принять саму себя такой, какая есть, и уже потом делать себя той, кем хочется быть, – долго, упорно и без обмана.

Глава 19

– Раньше во дворце веселились по-другому, – заметила Беда.

– Ты права, – с усмешкой согласилась королева Рубин. – Драк и убийств определённо не хватает.

Они стояли на верхнем ярусе главного зала и смотрели вниз на поющую и пляшущую толпу. Небесные кружились, обнявшись, и похлопывали друг друга крыльями совсем как на лунном празднике в Мечте, и Беда снова с грустью подумала, что никогда в жизни не сможет так беспечно веселиться. Разве что уговорит Глина… но земляной дракончик, судя по всему, вылупился из яйца с четырьмя левыми лапами.

– Даже вспомнить страшно, – продолжала королева, – как проходили праздники у Пурпур и в честь чего они устраивались… Тебе лучше не знать, – добавила она Карапаксу, – крепче спать будешь.

Вспоминая, Беда невольно передёрнулась. Вечеринки по поводу казней, в честь кровавых побед… Даже свой день яйца и званые приёмы в честь принцессы Огонь старая королева отмечала всевозможными видами убийств. В последние двадцать лет ни одно массовое торжество в Небесном королевстве не обходилось без гладиаторских боёв на арене.

Теперь всё изменилось, и небесные драконы с удовольствием навёрстывали упущенное веселье. Всевозможных ударных и струнных инструментов, что вовсю наяривали на разных ярусах, хватило бы на десяток оркестров. Музыка переполняла залы дворца, где тишина прежде оглашалась лишь воплями горящих заживо.

Беда опустила глаза.

– Ваше величество, я так виновата… Те яйца в трёхлунную ночь…

– Прекрати, – отмахнулась Рубин, крепче обнимая крылом сына. Малютка принц упросил не укладывать его спать и выглядел куда бодрее морского дракончика, который отчаянно зевал, облокотившись на перила. – Ты была совсем малышкой, чуть старше Утёса… опять же, сирота, знала одну лишь Пурпур. Никто из нас даже не пытался увидеть в тебе живого дракона, только страшное оружие. Если бы Утёс вылупился таким и попал к ней в лапы… Неизвестно ещё, какой я окажусь матерью… Так что я тебя больше не виню.

– Зато я себя виню, – вздохнула Беда. – Если подсчитать, скольких сожгла – на арене и просто так, по приказу… Все эти крики, дым…

– Беда, – поморщился Карапакс, – давай без подробностей, а?

Королева сочувственно кивнула, глядя на Беду.

– Понимаю, как тебе тяжело. Зато теперь появилась возможность искупить всё это… хотя бы попробовать… И мы готовы тебе помочь.

– Конечно, попробую, – улыбнулась Беда. – Я многое могу, не только жечь: спасать драконят, лечить укусы змей… А ещё – жарить белок и кипятить воду!

Рубин расхохоталась, затем глянула на сынишку и снова нахмурилась.

– Все видели, как ты спасла Утёса, но всё-таки скажу официально: ты больше не изгнанница и можешь находиться в Небесном королевстве где угодно, в том числе и жить во дворце.

– Спасибо… – смутилась Беда. – Я… Я подумаю.

Вот как, оказывается, чувствуют себя герои! Неужели Глин с Цунами тоже так… каждый день? Вообще-то, Беда иначе себе это представляла. Например, что станет легче быть доброй, когда уже совершила много хорошего или даже что-нибудь одно, но очень важное. А получается, что выбирать всё так же трудно… И так и тянет поджечь вон того стражника, который смотрит и противно усмехается, ну точно! Да и обманщику радужному хочется устроить гадость…

И не одну. Кстати…

Беда вдруг помрачнела, с тревогой вглядываясь в толпу внизу.

– Ваше величество, вон там… она не из тех, что стерегут Хам… то есть Нырка?

Ответить королева не успела: дракониха уже приближалась к балкону с виноватым и встревоженным видом.

– Простите, ваше величество! – в панике затараторила она ещё на подлёте. – Сама ничего не понимаю! Нам велели никого не пускать и не выпускать, а там оказался ночной – да такой огромный, жуть! Взял и вышел вдруг из комнаты… хотя попасть туда ну никак не мог! Лунь хотел задержать, так он его хвостом вырубил… И улетел. – Она плюхнулась на балкон и распластала крылья по полу, согнув шею в низком поклоне. – Простите нас, умоляю!

Карапакс встрепенулся, от сонливости не осталось и следа, и даже обычный ленивый вид куда-то подевался.

Королева Рубин протянула лапу, делая драконихе знак подняться.

– Вас не накажут, – решила она. – Я сама виновата, не думала всерьёз, что он попробует скрыться. Лети, займись Лунём.

Просияв от рогов до хвоста, стражница с облегчением отвесила поклон и упорхнула вниз.

– Что скажешь? – повернулась королева к Беде. – Мне уже начинать волноваться? Что ты знаешь о Нырке?

Беда сама собиралась всё рассказать и убедить отца, что у небесных ему будет хорошо, но никак не думала, что он удерёт при первой же возможности.

Даже не попрощался! Да что там, небось и не вспомнил.

– На самом деле он радужный, – призналась она. – Вообще, его магию можно использовать для чего угодно, но он только меняет обличье… наверное, потому что не умел, когда был радужным. Не думаю, что он стал бы творить зло сам по себе, его заставляла Пурпур… но точно не поручусь, мало его знаю.

– Выходит, у него есть и ночная личина, – задумчиво хмыкнул Карапакс, – и работал он на Пурпур. Может, тогда он и покалечил Кинкажу?

Беда вздрогнула. Как она сама не сообразила… ну конечно! Слишком обрадовалась, получив нежданный подарок…

– Да, скорее всего, – мрачно кивнула она. – Он ненавидит радужных, потому что они изгнали его из своего леса.

Морской дракончик нахмурился.

– Такого нельзя отпускать на свободу, да ещё с таким мощным оружием!

– Да, надо было сразу отобрать, – согласилась Рубин, – но неудобно было, всё-таки помог… Ладно, пошлю отряд в погоню. – Она взглянула на озабоченного Карапакса и добавила: – Сразу шесть отрядов пошлю. Ничего, разыщем как миленького.

Расправив крылья, она прыгнула с балкона и полетела в тронный зал, маленький принц упорхнул следом.

– Ждать нельзя, – покачал головой Карапакс, – надо его срочно догнать, прямо сейчас.

Беда угрюмо кивнула.

– Я не всё ещё сказала… Он мой отец.

– Ну и ну, – протянул морской, – вот ведь не повезло!

– Зато с друзьями повезло.

– Подлизываешься? – шутливо фыркнул он. – Так и пнул бы, да нельзя.

– А ты попробуй, забавно получится.

Карапакс нетерпеливо щёлкнул хвостом и взмыл через открытую крышу в усеянное звёздами ночное небо. Беда поднималась следом. Холодный ветер остужал раскалённые крылья, и с каждым их взмахом, удалявшим её от оплавленных остатков кулона, что валялись на полу в основании башни, она всё больше чувствовала себя настоящей. Ни тревог, ни ощущения вины перед Пурпур, одни только светлые мысли о Глине.

Не пора ли возвращаться на Яшмовую гору… или сначала сделать ещё что-нибудь?

Нетерпение уже не мучило её так, как прежде. По Глину скучала, даже очень, но важных дел накопилось предостаточно. Разыскать непутёвого папашу, передать драгоценный свиток в надёжные лапы… А может, и помочь Карапаксу с его друзьями разобраться с новым страшным пророчеством – если, конечно, они её примут.

– Тьма хоть глаз выколи, – фыркнул Карапакс, снова раздражённо щёлкая хвостом. Свет полной луны едва пробивался сквозь остатки грозовых облаков. – Если он теперь ночной, как его разглядишь? Одни не справимся. – Он взмахнул крыльями, резко поворачивая на юг.

– Ну-ну, – покрутила носом Беда, – только не говори мне, что помощь потребуется от чтицы мыслей и обиженного мной ледяного.

– Они ждут меня вон в том ущелье, – показал морской. – Сейчас просигналю.

Его зелёная чешуя вдруг замигала яркими огоньками, и Беда от неожиданности сбилась с крыла, чуть не влетев в скалу. Она знала, конечно, что у морских драконов такое в ходу, но видеть прежде не доводилось. Мерцающие спирали и полоски на крыльях выглядели красиво, но уж больно странно.

Почти сразу в тёмном провале ущелья просияла двойная вспышка драконьего огня, и вскоре оттуда показались три летящих силуэта: два бледно-призрачных и одна почти невидимая тень.

– Ну как, удачно? – раздался голос Вихря. – Её и правда пришлось… э-э… спасать?

– Да не то чтобы, – буркнула Беда.

– Но всё равно спасибо за иронию, – добавил морской.

– Надеюсь, бояться её не надо? – фыркнул Холод. – Что скажешь? – обернулся он к Луне.

Беда фыркнула:

– Не надо! – А мысленно выразилась по его адресу так забористо, что ночная смущённо хихикнула.

– Добрый знак, однако, – усмехнулся песчаный, одарив спутницу таким взглядом, что Беде невольно вспомнился ночной, летавший за Ореолой как приклеенный.

– Ладно, некогда перешучиваться, – перебил Карапакс. – Тому прихвостню Пурпур удалось скрыться, и всё оказалось хуже, чем мы думали. Он оборотень, может становиться драконом любого племени. У него для этого есть магический свиток…

Луна вдруг вскрикнула так громко, что эхо отдалось в ущельях.

– Свиток? – переспросила она. – Точно свиток, не путаешь?

– М-м… да, – кивнул морской дракончик, – мы своими глазами его видели.

Ночная пришла в такое волнение, что Беда глянула искоса. Неужто скрывает что-то даже от друзей?

– Ты что-то знаешь о магическом свитке? – спросила она.

– Нет, ничего, – покачала головой Луна. – Он в чёрную кожу обёрнут?

– Хм… да, – нахмурился Карапакс. Теперь уже и он смотрел с подозрением.

– Тогда, может, расскажешь нам про своё «ничего»? – фыркнула Беда.

– Ну… просто я слышала одну очень старую легенду, – пояснила Луна, – о зачарованном свитке ночных. Вот и подумала, вдруг тот самый? – Она тревожно дёрнула хвостом. – Тогда всё очень плохо… его надо непременно найти!

Морской дракончик всё так же хмурился.

– Может, попробуешь услышать его мысли? Он улетел из дворца совсем недавно, должен быть ещё близко.

– Да, и сейчас он ночной, – добавила Беда, – по имени Оборотень.

– Надо же, как тонко, – покачал головой Вихрь.

– Тс-с-с! – остановила его Луна, прикрывая веки. – Попробую, хотя с такой высоты…

– Давайте полетим вдоль Алмазной реки, – предложила Беда. – Он говорил как-то, что хочет теперь стать земляным.

Драконята неуверенно переглянулись, явно ещё не зная, доверять ли ей, но едва она развернулась лететь, Карапакс двинулся следом, а за ним потянулись и другие.

Личина земляного и впрямь казалась самой вероятной. Обращаться в Мороза отец не стал бы, потому что Беда знала фальшивого ледяного, а плыть под водой вряд ли решился бы даже морским драконом, тем более что свиток мог бояться воды. Направиться к песчаным мешала всем известная честность королевы Тёрн, а в родной дождевой лес отца палкой не загонишь, будь то радужным или ночным.

Болота земляного королевства отсюда куда ближе, и вдобавок королева Ибис ещё недавно была союзницей Пурпур. Она вполне могла приветить чужака и одарить за полезную магию.

Алмазная река блестела расплавленным серебром, отражая лунный свет, пробивавшийся сквозь прорехи в тучах. Прижав крылья и пикируя к воде, Беда вспомнила, как расставалась с Глином, когда тот уплывал с друзьями вниз по реке навестить родных, и сердце как будто снова сжалось от тоски.

Зато есть что вспомнить! Хорошо, когда память в целости.

Луна, летевшая следом, вдруг забила крыльями, зависая в воздухе, и обхватила голову лапами. Прислушавшись, показала направо и шепнула:

– Кажется, он там.

Драконята тихонько скользнули во тьме к лесной прогалине на берегу, где и правда маячила чёрная фигура. Дракон что-то теребил в лапах.

Какой огромный, подумала Беда. Ни дать ни взять ночной дракон из страшных сказок.

Вихрь махнул крылом, привлекая её внимание, и знаками показал каждому, что делать.

Через мгновение они разом опустились на речной песок, окружив Хамелеона со всех сторон. Огненные когти Беды угрожающе нависли над хвостом ночного.

– Стой смирно! – велела она.

Глава 20

Дракон встал на дыбы, раскинув крылья, такой величественный и грозный, что Беда на какой-то момент испугалась, что они обознались.

– Это он, всё точно, – заверила её Луна.

Однако Беда и сама уже заметила у лап ночного мешочек с зачарованными ожерельями, а на груди – металлический футляр с замочком. Точно, он.

– Отец! – крикнула она. – Успокойся, я не причиню тебе вреда… если сам меня не вынудишь.

– Мы тоже, – прошипел Холод, у которого в глотке уже бурлил ледяной выдох.

Ночной замер на месте, но такого бешено-яростного выражения Беда у него ещё не видела.

– Точно, он, – подтвердил Холод. – Тот самый, что напал на нас и ударил Кинкажу.

Карапакс глухо зарычал, а песчаный, вцепившись когтями в глинистый берег, взметнул над головой хвост с отравленным шипом.

– Но как же? – усомнилась Луна. – Мой огонь, твой лёд… А у него ни ожогов, ничего – даже царапины!

– Это всё заклятие, – догадался Вихрь. – Новая маска каждый раз целёхонькая. Снял, и ожоги исчезают. Опять надел – и живи спокойненько дальше.

– Удобно, – согласилась Беда, вспоминая, как у Рубин исчезли все раны, когда она превратилась в Турмалин. – Так и есть? – спросила она отца.

Хамелеон свирепо дохнул дымом, затем неохотно кивнул, продолжая молча сверлить драконят своими узкими чёрными глазами.

Сказал бы уж что-нибудь, наконец!

– Мы хотим только свиток, – продолжала Беда.

– Нет! – выплюнул дракон, яростно вздымая гребень.

– На самом деле, я требую ещё и наказания, – вмешался Холод. – За Кинкажу придётся заплатить.

– Верно, – поддержал Карапакс.

– Согласна, – кивнула Луна, – но свиток важнее всего!

Беда покачала головой.

– А я скажу, что потеря свитка для него и так самое страшное наказание. – Ледяной недоверчиво фыркнул, но она не обратила внимания. – Извини, отец, но после того, что ты натворил, иначе не получится. Доверять тебе нельзя.

– А что такого ужасного я натворил? – вскинулся он. – И потом, я только исполнял приказы Пурпур… как и ты, кстати.

– Когда проломил голову Кинкажу, тоже исполнял? – гневно фыркнул Вихрь.

– И когда узнал, что я твоя дочь, тоже мог пожалеть и не отнимать память, – добавила Беда. – А потом мог бы остаться с королевой Рубин, но решил иначе. Нет, ты сам делал выбор, и нам он не нравится!

– Но на этот раз выбирать легко, – хмыкнула ночная. – Отдавай свиток, и отпустим…

– Либо не отдавай, – подхватил песчаный, – подпалим, подморозим – получишь по полной программе… А-а-а! – восхитился он собственным красноречием. – Просто п-песня!

– Золото и камушки оставим, – продолжала Беда, решив про себя, что готовые амулеты забирать не стоит. Пускай отец будет Нырком, Морозом, кем хочет, уж больно тяжко радужному, который не умеет маскироваться. – Будешь жить в своё удовольствие, но никому больше не причинишь вреда.

Холод недовольно зашипел, но промолчал.

– Свиток мой! – заревел Хамелеон, прижимая к груди металлический футляр. – Это я его нашёл и никому не отдам! С чего вдруг вы решили, что имеете на него больше прав? Чем вы со своими королевами лучше меня?

Хороший вопрос, подумала Беда. В самом деле, чем она лучше отца? А другие драконята – она ведь не так уж хорошо их знает. Как они распорядятся полученной властью?

Тем не менее ясно одно: оставлять свиток лживому папаше никак нельзя!

– Отдавай! – прошипела она. – Не заставляй нас драться с тобой.

– Хотя я лично не против, – рыкнул ледяной.

– Думаете, вы сильнее меня? – оскалился в ответ Хамелеон. Врёте, не возьмёте! Мой ночной Оборотень и раньше побил бы любого дракона, а теперь у него ещё и жаропрочная чешуя! Если будет драка, недосчитаетесь многих!

У Беды упало сердце. Как она не разглядела в нём эту опасную жажду власти? Так что теперь, жертвовать другом? Да что там, даже если пострадает Холод, будет грустно.

– Отец… – начала она, но чёрный великан вдруг отчаянно заревел, вцепившись когтями в грудь.

– Что такое? Как вы это делаете? А-а-а… прекратите! Он мой! Мой!

Беда в изумлении отступила на шаг: футляр со свитком дёргался сам по себе, вырываясь из драконьих лап!

– Нет! – рычал ночной. – Нет! Не отдам!

Футляр замер, словно в раздумьях, затем вдруг с силой крутанулся, высвобождаясь из судорожно сжатых когтей, и с размаху ударил хозяина в нос!

Хамелеон взвыл от боли и отшатнулся, зажимая лапами окровавленную морду и получая удар за ударом, которые наносила стальной коробкой невидимая могучая лапа. Судя по болезненным воплям дракона, нос и глаза его пострадали сильно.

– Хватит! – выкрикнула Беда.

Она понимала, конечно, что Хамелеон быстро оправится от шока и мгновенно исцелится, сменив обличье, но просто не могла спокойно наблюдать его страдания. Что бы отец ни натворил, он всё-таки отец – готов был ей помогать… И даже хотел жить одной семьёй!

Футляр на мгновение завис, будто прислушиваясь к доводам, затем медленно развернулся и поплыл в воздухе… прямо в лапы морского дракончика!

– Летим! – скомандовал Карапакс.

Драконята расправили крылья и взмыли в затянутое тучами ночное небо. Беда чуть отстала, чтобы не задеть никого крыльями.

– Свиток мой! – вопил в спину Хамелеон. – Я найду вас и верну его! Вы ещё пожалеете! Он мой! Мо-ой! Мо-о-ой! А-а-ар-р-р!

Беда покосилась на угрюмо сжатые челюсти Карапакса, потом обернулась к Луне, которая нервно сжимала и разжимала когти.

Самый опасный свиток в Пиррии был теперь в их распоряжении. Только вот смогут ли они распорядиться им правильно?

Драконята долго летели на юг, стараясь оторваться от возможной погони. Беда не переставала тревожно оборачиваться и прислушиваться, не хлопают ли позади зловещие чёрные крылья.

Привал решились устроить, когда внизу потянулись каньоны и ущелья поглубже. Выбрали просторную пещеру у самого дна и развели огонь у задней стены, чтобы никто не увидел сверху.

Беда торопливо проглотила свою порцию дичи, сторонясь остальных. Карапакс ещё не потерял свой целительный камушек, но всё равно было бы неприлично зацепить кого-нибудь снова.

Морской дракончик положил магический свиток на высоком уступе в глубине пещеры. Все драконята то и дело поглядывали туда, но Беде показалось, что ночная интересуется больше других, и смотрела она как-то странно.

Что, к примеру, означал тот взгляд? А этот? Эх, уметь бы тоже читать мысли!

– Не надо было этого делать, Карапакс, – заговорила вдруг Луна. – Не стоит применять магию без особой необходимости… А может, и вообще не стоит. Разве ты не беспокоишься о своей душе? Как ты, кстати?

– Знобит слегка, – пожал он крыльями, – но злобы прибавилось разве что самую чуточку.

– Нет, я серьёзно! – Она с упрёком глянула на хихикающего Вихря. – Я же читала, что случилось с Альбатросом!

– С моим кровожадным предком? – усмехнулся морской дракончик. – Ну, моё колдовство совсем мелкое, и никаких неприятных последствий я не ощущаю… А если вдруг захочется убивать, вы заметите и примете меры.

Луна промолчала, но явно не успокоилась.

– Если с волшебным даром обращаться осторожно, то ничего страшного, – наставительно заметил Холод. – У нас в ледяном королевстве дракоманты всю жизнь обдумывали, какой подарок преподнести племени, что-нибудь красивое и полезное, а потом применяли магию всего один раз, и всё было прекрасно.

– Да ну? – прищурился песчаный. – А я слыхал, какая-то королева у вас всё-таки спятила под конец, очень-очень давно.

Ледяной дракончик в замешательстве переступил лапами.

– Ну, может быть… но та как раз колдовала чаще, чем стоило бы – если ты о ней.

– Кстати, что теперь делать со свитком? – напомнила Беда. – Отнесём на Яшмовую гору и отдадим Глину?.. И его друзьям, конечно, – спохватилась она.

– Можно и так, – задумчиво проговорил Карапакс, – но я считаю, что такой властью не должен обладать никто, каким бы добрым ни был. Всё равно опасно для души.

– Ну почему же, – возразил Вихрь. – Кто-нибудь очень мудрый и добрый мог бы справиться. Вот, например, королева Тёрн…

– А почему не королева Глетчер? – обиженно фыркнул Холод.

– Никому нельзя его отдавать! – нахмурилась Луна. – У свитка уже есть хозяин.

Огонь костра потрескивал в тишине, пожирая скудные остатки хвороста, который удалось собрать в каньоне. Драконята не сводили глаз с ночной, и Беда невольно задумалась, какие мысли она сейчас слышит в их головах.

– В каком смысле? – спросил наконец ледяной.

– Ты о ком? – помрачнел песчаный.

– О дракоманте, который этот свиток создал, – пояснила Луна. – Вложил в него всю свою магию, чтобы применять потом, не вредя своей душе. Разумно, правда? Обезопасить мир от того, кем мог бы стать…

– А заодно достичь неограниченной власти, – хмыкнул ледяной.

– Всё равно это разумно, – упёрлась ночная. – Если использование магии не сделает его злым, то творить он станет только добрые дела.

– «Будет»? – переспросил Вихрь. – Луна, ты вроде бы говорила о старинной легенде. Почему же…

– Потому что… – она осеклась, но потом решительно продолжила: – Потому что он всё ещё жив!

– Кто жив? – вскинулся Холод.

– Он замурован! – Ночную как прорвало, слова повалили, словно дым из пасти. – Я услышала его голос у себя в голове ещё в первые дни на Яшмовой горе. Он сидит где-то под землёй совсем один, голодает… Только свиток может помочь ему выбраться! Вот я и… обещала… что поищу.

– То есть, найдёшь и отдашь ему? – прищурился Карапакс. – Что ж, по крайней мере, справедливо – это его магия, в конце концов.

– Луна! – вскочил ледяной, вздыбив игольчатый гребень. – Кто он такой?

– Ну… – замялась она. – Ты только не забывай: всё, что о нём знают, могло за две тысячи лет исказиться, да и известно только со слов его противников. Так что… доподлинно никто не знает, каким он был, и…

– Ты говоришь о Мракокраде?! – заревел Холод. – Это не розыгрыш?

– Зачем так орать? – поморщился Вихрь, приподнимаясь.

– Если Мракокрад замурован в одиночестве и голодает, он того заслуживает!

– В самом деле? – фыркнула Луна. – А как же та ночная, замороженная по недоразумению? Ты сам её освободил, а ведь она старинный враг всех ледяных!

– Да, но у Люты нет никакой жуткой магии.

Луна вскочила, в гневе приподняв крылья.

– Жуткой? – рыкнула она. – Это какой же, чтения мыслей и предсказания будущего? Моей жуткой магии?

– Ну, не только… – Ледяной покосился на Карапакса.

– Угу, – буркнул тот, – и моей тоже.

Беда усмехнулась, показывая когти.

– Надеюсь, хотя бы моей ни у кого больше нет.

– Он убил собственного отца, – продолжал Холод, – нашего Ледяного принца. Да твоё собственное племя боится и ненавидит Мракокрада!

– Да, – признала ночная, – но они тоже почти ничего не знают о нём.

Песчаный дракончик прищурился:

– А ты, выходит, знаешь?

Слова его повисли в воздухе. Беда перехватила взгляд Вихря, устремлённый на Луну, и осознала, что прямой смысл у вопроса далеко не единственный. В нём звучало: «Если Мракокрад так для тебя важен, то почему ты не рассказала нам раньше?» и даже: «Значит, он для тебя важнее, чем я?»

Ночная первой отвела глаза.

– Может быть… не знаю, – призналась она.

– Я не могу позволить тебе освободить Мракокрада! – проскрежетал ледяной.

– Прежде всего, ты не можешь мне приказывать! – отрезала Луна. – Поговорить разумно, выслушать, постараться убедить – другое дело.

– Но только не сейчас, – зевнул морской дракончик. – Давайте уж выспимся как следует, а обсудим всё утром, ладно?

– Согласен, – кивнул песчаный.

– Я тоже, – буркнула ночная.

– Договорились, – заключил Холод.

Слушая их горячий спор, Беда невольно засомневалась в такой уж великой ценности друзей. Хорошо ещё, на неё саму никто не рычал.

– Я сплю снаружи, – объявила она, вставая.

– Под дождём? – удивился Карапакс.

– Меня не промочит… И потом, говорят, я сильно ворочаюсь во сне.

– А, тогда понятно, – согласился он, нервно дёрнув крыльями. – Отличная мысль.

Беда улыбнулась ему и вышла на дождь. Выбрала более-менее укрытое место в основании утёса и, свернувшись клубком, продолжала думать о чудесном свитке и его легендарном хозяине Мракокраде, пока не уснула.

Впервые за много лет сон её был мирным. Разгневанная королева Пурпур больше не гонялась следом по запутанным коридорам, никто не горел в когтях – ни огня, ни дыма, ни предсмертных воплей, только покой и тишина…

– Беда! Беда, проснись!

Её разбудил тычок в плечо, за которым последовал испуганный крик. Морской дракончик отскочил, бросив в сторону объятую пламенем палку.

Она потянулась, зевая. Насмешливо фыркнула, кивая на палку:

– А ты чего-то другого ждал? – и тут же нахмурилась, заметив за спиной дракончика ещё две пары встревоженных глаз.

– Что такое?

– Луна исчезла, – вздохнул Карапакс, – и свиток тоже.

Глава 21

Мир после грозы сверкал и переливался, солнечные лучи играли бликами на мокрых скалах, а небо, казалось, только что выкупалось в кристально-чистом горном озере. Столько драконов в небе Беде ни разу не доводилось видеть – каждому хотелось размять крылья среди всего этого великолепия. Чаще всего, конечно, попадались небесные, и она виновато подумала, что надо было первым делом сообщить королеве Рубин об успешно перехваченном свитке.

Только вот успех теперь выглядел сомнительным.

– Как она могла! – нервничал Холод всю дорогу на юг. – Да нет, не могла, нельзя же… Нет, не стала бы.

Вихрь молчал, задумавшись.

– М-м… А может, она… – начал Карапакс.

– Мы же договорились спокойно всё обсудить! – взорвался ледяной.

Беда скептически хмыкнула.

– Небось, решила, что ты всё равно не станешь слушать. Я тебя знаю куда меньше, но и то вижу…

– Я всегда слушаю! – зарычал он. – Если, конечно, оно того стоит.

– Вот-вот… – кивнула Беда. – Разве это одно и то же?

Песчаный дракончик вдруг обернулся к ней.

– Ты быстрее нас и быстрее неё – может, успеешь догнать.

– Пожалуй, – усмехнулась она. – У вас всех будто не крылья, а банановая кожура.

– Ну так лети вперёд! – оживился Карапакс. – Лети, не жди нас. Останови Луну, не дай его освободить!

– Ну… ладно, – пожала она плечами. – Только… как я ей не дам?

– Объясни, что это неправильно! – прошипел Холод.

– Ага… то есть не дать одними словами?

– Ну не жечь, конечно! – фыркнул морской дракончик. – Это само собой разумеется.

– А точно получится словами? – усомнилась Беда. – Может, хотя бы кончик хвоста… Шучу, шучу.

Нельзя сказать, чтобы она шутила в полной мере. Жечь Луну и правда не хотелось, но угроза освобождения из-под земли кошмарного древнего убийцы оправдывала, если поразмыслить, любые методы.

Однако по взглядам драконят Беда поняла: лучше не уточнять. Песчаный был близок к панике, ледяной смотрел с откровенным подозрением, и даже Карапакс явно беспокоился, так что их точка зрения представлялась очевидной: пускай жуткий Мракокрад гуляет в своё удовольствие, лишь бы у обожаемой Луны не пострадало ни единой чешуйки.

– Если она будет упираться, – вздохнул Вихрь, – попроси хотя бы обождать нас. Скажи, мол, если надо, освободим все вместе.

– Ладно. – Беда взмахнула крыльями, набирая высоту и ловя попутный ветер. – Попробую.

«Только подозреваю, что задачка не по мне», – добавила она мысленно.

– Луна должна быть в окрестностях Яшмовой горы! – крикнул Вихрь вдогонку. – Он замурован где-то близко, если смог достучаться!

– Поняла! – ответила Беда.

К её удивлению, к полудню догнать беглянку не удалось. Либо улетела почти сразу, либо очень уж спешила. Беда останавливалась только однажды, чтобы напиться из горного озерца, и остаток дня летела, не жалея крыльев. Гигантская тень Яшмовой горы заслонила небо впереди, когда уже начали зажигаться первые звёзды.

Там Глин, подумала Беда, ощущая радостную дрожь. Уже совсем скоро можно будет встретиться и всё ему рассказать!

Только сначала надо догнать и остановить Луну.

Она замедлила полёт и стала тщательно обследовать скалы вокруг горы, высматривая своим орлиным взглядом мельчайшее движение. Один раз, спикировав к цели, всего лишь спугнула мышь, другой – едва не получила в нос пучок игл от рассерженного дикобраза.

Однако на третий раз удача ей сопутствовала.

Беглянка даже не пряталась. Сидела на травянистом склоне горы поменьше чуть к западу. Золотые лучи заходящего солнца освещали сгорбившуюся фигурку, длинная тень которой тянулась вверх по склону, как второй хвост.

Беда сделала круг у Луны над головой, присмотрела рядом подходящий валун и опустилась на него, чтобы не пожечь траву. Принимая драконий вес, камень покачнулся, грозя скатиться в долину, но с места не сдвинулся.

Ночная даже не оглянулась. Склонившись над свитком, она читала так увлечённо, что чёрный кожаный чехол смялся под её когтями.

– Кхе-кхе, – подала голос Беда. – Привет! Мне запретили тебя поджигать… это на случай, если ты волнуешься.

Луна подняла голову, и стало видно, что глаза у неё полны слёз. Судя по мокрым дорожкам на чешуе, плакала она уже давно.

– Ох ты ж… – вздохнула Беда. – Обняла бы тебя, да не могу.

– Я только хотела услышать его ещё раз, – всхлипнула ночная. – Сказать, что мы нашли… В общем, поговорить… И сама вспомнить, почему так ему доверяла… но когда стала читать – а он не хотел, чтобы читала! – наткнулась вот на это… – Она поморщилась сквозь слёзы, показывая когтем на тёмно-красные строки.

Беда присмотрелась: на этом месте надписи кончались, и дальше начинался чистый пергамент, но буквы издалека разобрать не получалось, а приближаться было опасно.

– Что там написано? – полюбопытствовала она, но Луна не ответила, уставившись перед собой застывшим взглядом. – Слушай, я не умею читать мысли, у меня другая жуткая магия, не забыла?

– Замолчи! – вдруг бросила ночная так резко, что Беда вздрогнула. – Нет, не ты, – покачала она головой, – это я ему.

– Он разговаривает с тобой прямо сейчас? Ну и ну!

– Твои мысли, кстати, он тоже плохо слышит… но согласен, что они уже не такие огненные.

– Хм…

– Драконы – не вещь! – взорвалась вдруг Луна, снова уставившись вперёд. – Их нельзя зачаровывать, это неправильно! Разве ты… нет, плохой он был или хороший, совершенно не важно! – Она сердито ткнула когтем в пергамент, надорвав его. – Большей гадости я в жизни не читала!

– Эй, ты расскажи всё-таки! – Беда подпрыгивала от нетерпения. – Интересно же!

– Нет, расскажу! – бросила ночная. – Всё ей расскажу! Когда творится такое зло, все секреты отменяются! – Она повернулась к Беде. – Помнишь, Холод говорил, что Мракокрад убил своего отца, принца Арктика?

– Помню, – кивнула Беда, – я ещё удивилась, почему у ночного отец ледяной.

– Ну, это долгая история, неважно… разве что для самих ледяных. Так вот, ещё рассказывают, что Мракокрад совершил что-то столь ужасное, что всё племя ночных покинуло родные места и куда-то скрылось, чтобы он их не нашёл, если вдруг вернётся. Считалось, что он исчез, а может, и умер, но они всё равно спрятались, на всякий случай.

– Ничего себе! А я ещё самонадеянно воображала, что меня боятся и ненавидят, – усмехнулась Беда, подавляя мурашки, бегущие по чешуе. И это чудовище замуровано живьём где-то здесь совсем рядом!

Луна тяжко вздохнула.

– Короче, теперь я знаю, что именно он совершил. Да, совершенно точно… И живи я тогда, тоже улетела бы куда-нибудь подальше!

– Ну так что же он сделал?

– Использовал магию против своего отца, – произнесла ночная упавшим голосом. – Заколдовал его, словно какое-нибудь ожерелье, камень или… или кусок рыбы!

– Ого! – Беда вытаращила глаза, невольно представляя себе кусок заколдованной рыбы.

– Вот оно, то самое заклятие! – снова всхлипнув, Луна отчеркнула когтем строки и прочитала вслух: «Пусть Ледяной принц Арктик выполнит любое моё желание». Вот так, очень просто… Что ты заставил его сделать? – выкрикнула вдруг она. – Убить себя, да? Убить?

– Вот это да! Неужто и такое бывает? Значит, и Карапакс может?

Ночная яростно тряхнула головой и снова уставилась в пространство. Долго молчала, а потом издала пронзительный вопль:

– Что? Выпотрошил? Ты серьёзно?

– Кто выпотрошил? Кого? – поморщилась Беда. – Ой, не может быть! Принц Арктик, сам себя? Фу, такого не бывало даже на арене у Пурпур… хотя ей бы, думаю, понравилось… Кстати, её больше нет, ты в курсе?

Но Луна не слушала. Уронив голову на свиток, она зажала уши лапами и зажмурилась.

Хорошо бы убрать её подальше от этого голоса, подумала Беда, только как это сделать? Дотронуться нельзя, швырнуть камнем, чтобы привлечь внимание, тоже как-то неудобно. Придётся ждать остальных драконят.

Оглянувшись, она дохнула огнём на деревце неподалёку, превратив его в пылающий факел. Так им легче будет заметить.

Время тянулось бесконечно. Ночная всё так же сидела неподвижно, уткнувшись носом в свиток, а Беда сидела на своём валуне. Наконец вдали послышался шум крыльев. Драконята летели из последних сил, а Карапакс вообще превратился в выжатую лягушку.

– Вот она! – задыхаясь, выдавил он.

– Луна! – воскликнули разом Вихрь с Холодом.

– И вам здравствуйте, – хмыкнула Беда.

Один Карапакс сначала подлетел к ней.

– Ну как дела? – нетерпеливо бросил он. Что, она уже…

– Нет, не освободила, – успокоила его Беда, – и, похоже, не собирается. Зато вычитала кое-что в свитке, расстроилась совсем. А потому… нечего на неё брызгать ядовитой слюной! – рыкнула она на Холода.

Вихрь присел рядом с Луной, заботливо обняв крылом.

– Что случилось? Он что, прямо сейчас с тобой говорит?

– Да, говорит и говорит… без конца. – Она подняла голову, утирая слёзы. – Холод, ты был прав, нельзя его выпускать. – Повернулась к ледяному и протянула свиток.

Дракончик вздохнул с облегчением, а Вихрь выдохнул немного пламени, чтобы разглядеть текст в сгущающихся сумерках.

– Ничего себе! – пробормотал он почти сразу.

– Да, никак нельзя, – повторила ночная, – раз он способен подчинять драконов так… так легко… да ещё задумывал это с самого начала! – Она снова прислушалась к голосу в голове. – Сейчас обещает, что больше никогда… но… Мракокрад, разве можно тебе верить? А остановить тебя будет некому, нет такой силы… Нет, всё, замолчи, хватит розовых видений! Спасибо, у меня есть свои собственные!

Холод слушал, медленно опуская крылья, словно тяжкий груз, от которого мог наконец избавиться.

– Так что же всё-таки с этим делать? – Песчаный дракончик взял свиток из лап ледяного и задумчиво провёл когтем по чистому пергаменту. – Пока летели, мне много полезного пришло в голову. К примеру, защитить наших королев. Я мог бы зачаровать какой-нибудь амулет, чтобы Тёрн его носила и никогда не умерла… или сделать её крепость неприступной. Луна, ты только представь, мы могли бы сделать так, что все ночные полюбят Ореолу. Ты слышала их мысли и лучше всех знаешь, как её многие ненавидят. А тут вдруг полюбят, разве плохо? Будет спокойно править и ничего не бояться!

– Она не захочет, – фыркнула ночная. – Колдовская верность и фальшивая любовь? Фу!

– А как насчёт огнеупорной чешуи? – прищурился он.

«Вот это было бы здорово, – подумала Беда, – всем моим друзьям такую чешую, как у Глина, – ну, пока что одному Карапаксу. Тогда он сможет не опасаться меня».

– А можно ещё так, – продолжал Вихрь, любовно поглаживая свиток, – зачаровать что-нибудь, и Ореола заранее будет знать, когда на неё готовят покушение! Правда, класс? Тогда и тебе не придётся тратить свою магию, чтобы её защищать.

Луна поморщилась, прижимая лапы к вискам.

– Ему очень не нравится этот разговор…

– Если уж заниматься магической охраной, – перебил ледяной дракончик, – то нельзя забывать и о королеве Глетчер, она тоже хорошая!

– А моя мама чем хуже? – перебил Карапакс. – И королева Рубин – правда, Беда?

– Вечная жизнь, неуязвимость… – с сомнением протянула она, – это что же, навсегда одни и те же королевы? Не знаю, не знаю.

– На вечную королеву Тёрн я согласен! – твёрдо заявил песчаный. – А кстати… Вот у вас троих есть особый дар, вы же справляетесь с ним как-то, стараетесь приносить пользу и случайно не навредить, верно?

– Замолчи! – выкрикнула Луна. – Без тебя разберёмся!

Вихрь опешил. С изумлением глянул на остальных.

– Она не тебе, – успокоила его Беда, – а тому психу у себя в голове.

– Ну так вот, я же доверяю вам, – продолжал песчаный, – так почему бы вам не доверить мне распоряжаться этой магией? Разве я хуже вас мог бы просчитать все последствия и тратить её только на добрые дела?

– Ты? – зарычал Холод. – Надеешься вот так просто забрать себе всю власть над миром? Почему тогда не я, например?

– А может, мы все вместе? – робко вставил морской дракончик, но никто не обратил внимания.

– Ты улетел из Мечты и бросил нас! – ощетинился Вихрь на ледяного. – Говорил про Луну гадости и даже потом не извинился!

Холод осёкся, оглянувшись на ночную с убитым видом. Как любопытно, подумала Беда.

Разгорячившийся песчаный ткнул в него когтем.

– Ну как тебе доверять? Тоже мне, герой!

– Зато я принц, – нашёлся ледяной, – и умею принимать решения на пользу всему племени!

– Ну конечно! – язвительно хохотнул Вихрь. – Ты же королевская особа! Привыкли властвовать, так и всё новое хотите заграбастать?

– Хватит ругаться! – крикнула Луна, зажимая уши. – Все замолчите! Мракокрад, перестань орать!

Однако Вихрь с Холодом, увлечённые спором, даже не слушали её. Карапакс с нерешительным и подавленным видом свернулся у валуна, где сидела Беда.

Борьба за власть, подумала она. Как и всегда, во все века. Только это не их власть, а Мракокрада. Они хотят ею воспользоваться, как моим огнём пользовалась Пурпур.

Свиток слишком опасен – даже в лапах у доброго и мудрого дракона… даже если сам дракон не потеряет от такой власти мудрость и доброту… даже если не упустит свиток и тот не попадёт в злые лапы… всё равно.

Вот, пожалуйста – уже и добрые драконы чуть ли не дерутся за него!

Нет, никому нельзя владеть чужой магией… И этот свиток никому не должен причинить вред – никогда!

Она бочком сдвинулась к краю шаткого валуна, спрыгнула на траву и, пригнувшись, скользнула к ссорящимся дракончикам, оставляя за собой чёрный дымящийся след.

Вихрь что-то горячо доказывал Холоду, размахивая лапами, в одной из которых сжимал драгоценный свиток.

Беда потянулась двумя когтями и выхватила его. Затем взмахнула крыльями и перелетела обратно на валун.

Оцепенев, драконята молча наблюдали, как свиток с самой могущественной магией в мире вспыхивает дымным пламенем и горит, горит, горит…

– Всё! – объявила Беда, стряхивая с когтей пепел. – Вопрос исчерпан, я полагаю.

Теперь никто не сможет выпустить на свободу Мракокрада, подумала она с облегчением, и никто не сможет злоупотребить его могуществом.

Она глянула вниз и встретила счастливую улыбку морского дракончика. Холод с Вихрем явно не разделяли его мнения, но саму Беду от рогов до хвоста пронизывало ясное осознание своей правоты.

Наконец-то она решилась на что-то не по чужому велению или совету, а по собственному внутреннему убеждению и зову сердца.

Решила – и спасла мир!

Жаль, не видел Глин… но пусть даже он никогда не узнает, всё равно она совершенно точно поступила правильно.

Дыша глубоко и спокойно, Беда подняла взгляд к восходящим лунам.

Что такое? Почему они трясутся?

Тряслись не луны, а земля – всё сильнее и сильнее, разбегаясь трещинами от страшных толчков изнутри. Валун покатился вниз, и Беда испуганно забила крыльями, взмывая в воздух и стараясь подняться повыше с содрогающегося склона горы. Драконята уже парили неподалёку, с ужасом глядя вниз.

– Что это? – крикнул Карапакс. – Яшмовая гора падает? Пророчество?

Беда развернулась в воздухе, всматриваясь с тревогой. Глин!

Но нет, Яшмовая гора высилась недвижно, заслоняя полнеба, тряслась одна та, на которой они только что все сидели… но не только тряслась.

Гора раскалывалась пополам!

Земля внизу разошлась гигантской трещиной, и из непроглядной тёмной бездны появился… дракон! Такого огромного Беда в жизни не видала. На изнанке его чёрных, как ночь, крыльев и в уголках глаз сверкали серебристые чешуйки. Великан был пугающе тощим, с выступающими на боках рёбрами. Благородная вытянутая морда, длинные изогнутые рога, а блестящие глаза – угольно чёрные, словно мрак подземных пещер.

Мракокрад развернул гигантские крылья, которые, казалось, заслонили всю гору. Со скрежещущим хрустом покрутил шеей, разминая её после двух тысяч лет неподвижности.

А затем обернулся к Беде и оскалился в зубастой улыбке, обаятельной и в то же время грозной.

– Ну вот, так намного лучше, – прогремел он. – Очень рад наконец увидеться, Беда. Большое спасибо за помощь!

Эпилог

Звездокрыл работал в библиотеке до поздней ночи – или уже утро? Он сам не знал, сколько здесь пробыл, а без света давно уже обходился. Однако, похоже, солнце ещё не взошло, когда в дверях послышались чьи-то лёгкие шаги.

– Привет! – сказал он, перебирая в голове учеников. Маленькая, но не Кинкажу… Ага, лапы шлёпают, перепончатые… – Анемона?

– Да, это я, – ответила Морская принцесса.

– Почему ты не спишь?

– Кошмар приснился… А потом что-то разбудило. Ты не почувствовал?

– Что именно?

Он услышал, как малышка подошла к окну. Лёгкий шорох: приложила лапу к прозрачным листьям. Замерла в молчании.

– Земля дрожит, – произнесла она наконец так тихо, что прежде, когда ещё был зрячим, Звездокрыл, наверное, и не расслышал бы.

– Я ничего не заметил, – признался он.

Снова еле слышный шелест – это дрогнули крылышки Анемоны.

– Как будто кто-то ползёт по моей могиле, – прошептала она.

Content

Туи Т. Сазерленд
Преодоление Беды

О драконьих Племенах Пиррии

Пророчество яшмовой горы

Пролог

Часть первая Пламя беды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая Мечта

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть третья Новая беда

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 16

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог