Алекс Ирвин

Tom Clancy’s The Division

Фальшивый рассвет

Alex Irvine

Tom Clancy’s The Division: Broken Dawn

©2019 Ubisoft Entertainment. All rights reserved.

Tom Clancy’s The Division®, The Division logo, Ubisoft, and the Ubisoft logo are trademarks of Ubisoft Entertainment in the U.S. and/or other countries.

Издание опубликовано ООО «Издательство «Эксмо»

* * *

Посвящается всем Аурелио Диасам, чьи жертвы позволяют сделать этот мир лучше

Благодарности

Многие люди приложили руку к тому, чтобы эта книга увидела свет. Я благодарен каждому из них и особенно Тому Колгану, Джулиану Герити, Джейкобу Круну, Джону Бьорлингу, Ричарду Дански, Эрику Мотардье, Бенуа Коэну, Кэролайн Ламах, Жульену Фабре, Клеменс Делюз, Никласу Сидерстрому и всем остальным сценаристам студий Massive и Ubisoft. Кроме того, я хочу сказать спасибо игрокам The Division и читателям «Коллапса в Нью-Йорке», которые так дружелюбно отнеслись к Эйприл Келлехер, что, в свою очередь, позволило мне продолжить ее историю.

Глава 1

Вайолет

На краю разлива земля противно хлюпала под ногами. Сейчас от отеля, где Вайолет с друзьями жили некоторое время назад, их отделяли добрых пятьсот футов воды. Это место служило им пристанищем сразу после вспышки долларового гриппа. Или «зеленой отравы», как кто-то называл ту заразу, которая принялась убивать всех подряд. Власти превратили отель в укрытие для беженцев под охраной ОТГ. Вайолет понятия не имела, что значит «ОТГ», но они были военными и держали все под контролем. А еще распределяли еду и лекарства. Жизнь в отеле была вполне стабильной… по крайней мере, после того, как умерли те, кто должен был умереть. В том числе родители Вайолет.

Она не хотела сейчас об этом думать.

– Скучаю по этому месту, – пробормотала девочка. Ее друзья стояли поблизости.

– Ага, – поддержал Саид. – Я тоже.

Близнецы Ной и Уилли Мерта кивнули. В отряд входили еще три ребенка – Шэлби, Айван и Амелия. Они ограничились лишь взглядами. Айван теснее прижался к своей старшей сестре Амелии. Порой Вайолет завидовала ребятам из поселения, чьи родные или родители тоже выжили.

Вообще-то они должны были собирать съедобные и лекарственные растения, но вместо этого решили взглянуть на отель, в который больше не могли вернуться. Правительственные агенты привезли туда детей сразу после вспышки эпидемии. Когда худшее осталось позади, Вайолет и остальные помогали разбивать сад во внутреннем дворе. Должно быть, сейчас его затопило. Все вокруг покрывала вода.

И все же стоять здесь и жалеть себя было лучше, чем рыскать по заросшей Национальной аллее[1] в поисках съедобной зелени, хотя именно этим они и должны были заниматься. В их обязанность входило пополнять припасы сверх того, что росло в садах замка. Возможно, им стоило заглянуть в другой парк или просто уйти в сторону от Аллеи. С другой стороны, в старых музеях сейчас полно плохих людей. Обитатели замка такое не одобрили бы.

Но все же Вайолет нервничала. Она предпочитала следовать правилам, а не нарушать их. Ей всякое довелось повидать, когда Вашингтон поразила «зеленая отрава». И не только ей. В отряде было семеро. Младшему – девять, старшему – одиннадцать. Каждый потерял либо отца, либо мать, а то и обоих родителей, не говоря уж о других родственниках или друзьях. Именно это их и сблизило. С другой стороны, остальные обитатели поселения негласно повесили на компанию ярлык «дети, нуждающиеся в опеке»… что раздражало и умиляло одновременно. Прочие же малыши в поселении старались их избегать, как будто сиротство тоже было заразно.

До наводнения вместе с примерно сотней других беженцев они жили на нижних этажах «Мандарин Ориентал». Снаружи отель был укреплен и защищен, а внутри солдаты ОТГ следили за тем, чтобы все было в порядке. Воду собирали с помощью дождевых бочек. В отеле было безопасно, особенно в сравнении с другими местами. По крайней мере, так казалось. В целом все выглядело так, будто с приходом весны дела в округе потихоньку начинают налаживаться. Может, из-за того, что все вокруг расцветало и зеленело. Это помогало легче относиться к жизни.

А потом в начале апреля река вышла из берегов, и им пришлось перебираться в другое место.

Теперь их приютил комплекс Смитсоновского института[2]. В нем было очень людно, поскольку многие из отеля перебрались именно сюда. Остальные, судя по всему, находились где-то по другую сторону Аллеи. Несколько групп отправились на восток, решив, что чем ближе к военной базе, тем спокойнее. Вайолет никак не могла вспомнить ее название.

– Саид, – обратилась она к товарищу, – как называется та база на реке? Не на Потомаке. На другой.

– Объединенная база Анакостия-Боллинг, – тут же ответил Саид.

Он знал кучу таких штук. Например, что ОТГ расшифровывается как Объединенная тактическая группа. Или что ОТГ собрали из выживших военных, когда солдат и ликвидаторов начала косить эпидемия. Или что долларовый грипп – на самом деле оспа, пришедшая в Вашингтон из Нью-Йорка. Вайолет была рада, что Саид в их отряде. У него как будто сохранился постоянный доступ в интернет, хотя самого интернета давно уже не было и в помине, как и всего остального.

Вайолет хотела бы знать, действительно ли на побережье Анакостии безопаснее. К сожалению, она прекрасно представляла, сколько плохих людей отделяет их от него. Территория вокруг Капитолия[3] была для детей запретной зоной. Все в поселении сходились во мнении, что так должно быть. Так было до наводнения, а теперь им и вовсе напоминали об этом каждое утро. Можно подумать, не они пережили суперэпидемию и все то, что последовало за ней. Взрослые не понимали, что дети умеют выживать не хуже их самих.

И все же их группе позволяли бывать практически везде. С небольшими ограничениями. И сейчас они пробовали эти ограничения на прочность. Вместо того чтобы собирать зелень на краю аллеи, они отправились в другое место – на юг по Седьмой до парка Хэнкок, где к станции метро тянулась надземная линия рельсов. Следуя вдоль нее, они дошли до места, где метро уходило под землю. И где начиналась затопленная область. Вокруг высились громады заброшенных офисных зданий. К югу, там, где раньше была береговая линия, торчали тощие многоэтажки. Вокруг них дыбилась и закручивалась мутная вода, в которой плавали грязно-белые обломки тающего льда. Вайолет подняла воротник куртки и повернулась спиной к ветру. Вблизи от воды было прохладно.

– Как думаешь, вода еще долго не спадет? – поинтересовалась Шэлби, младшая в их отряде.

– Кажется, она до сих пор прибывает, – ответила Амелия. – В прошлый раз мы подходили ближе к отелю.

Вайолет была с этим совершенно согласна. Но насколько еще поднимется вода? Она подумала, что замок стоит на холме, но все же не слишком высоко. Вдруг им опять придется куда-то перебираться?

Уилли и Ной одновременно сказали:

– Пожалуй, нам пора.

Они не были идентичными близнецами, но все же очень походили друг на друга. А еще откалывали типичные для двойняшек фокусы, например, одновременно думали об одном и том же.

– Может быть, – согласилась Амелия. – Только нам все-таки стоит собрать какой-нибудь травы, прежде чем мы вернемся в замок.

Взрослые не то чтобы следили за каждым их шагом, но все же ждали, что Вайолет и остальные будут следовать инструкциям.

– Ага, – кивнула девочка. – Мы можем осмотреть аллею за мемориалом Линкольна.

– Это далеко, – заметил Айван, и Шэлби согласно кивнула.

В итоге сговорились на Садах Конституции на полпути между монументом Вашингтона и мемориалом Линкольна. Правда, сначала нужно было по краю затопленной области добраться до Индепенденс-авеню. Они пересекли широкий пустой проспект по направлению к аллее и остановились на границе, оглядываясь, нет ли вокруг чужаков. Если декабрь и январь были ужасны, а февраль и март – весьма неплохи, то апрель балансировал на грани. Да, вокруг не валялись мертвецы, а тишину не разрывали выстрелы, как зимой, но и обстановка не была мирной, как в марте, когда взрослые в отеле решили, что правительство принимает меры, а значит, все будет хорошо.

Вайолет хотела бы знать, кто сейчас президент. Ходили слухи, что президент Мендес мертв, но разве тогда не должны были выбрать нового? Может, и должны, только никто об этом не знал. Не было ни телефонной связи, ни интернета. Вайолет и другие дети знали лишь то, что слышали от взрослых.

– Вайолет, ты идешь? – ушедший вперед Саид оглянулся на подругу.

Отряд гуськом пробирался по южному краю аллеи. Девочке пришлось догонять товарищей бегом. От Аллеи ей всегда было не по себе. Они точно были в музее. Не в буквальном смысле. Музеем было все вокруг. Туристические киоски, общественные туалеты национального парка… Все словно относилось к другому миру. В свои одиннадцать Вайолет уже знала, каково это – пережить нечто настолько масштабное, что весь мир изменился и больше уже не будет прежним.

Айван окинул взглядом аллею. Он был их стражем, всегда высматривал людей, которые могли бы представлять угрозу. В поселении знающий человек объяснил, что многие травмированные дети ведут себя схожим образом. Он называл это сверхбдительностью. Порой из-за нее с Айваном было сложно общаться, но в то же время такое его качество было очень полезным. В округе все еще оставалось множество плохих людей, а вот правительства, армии и полиции не было. Наводнение усложнило жизнь всем. Стоило осесть и привыкнуть к новой жизни, как пришлось вновь перебираться в другое место.

Каждый должен был сам о себе заботиться. Агентов Спецотряда на всех не хватало.

Когда Вайолет догнала товарищей, взгляд Саида скользнул за ее плечо.

– Знаю, – мягко заметила девочка, – ты хотел бы в музей астронавтики.

– Угу, – Саид кивнул.

Он мечтал стать астронавтом. Вайолет пару лет назад, в четвертом классе, была в этом музее на экскурсии, правда, самой ракеты не помнила. Космос ее никогда особенно не интересовал, в отличие от биологии. Она хотела бы стать ветеринаром. Или поэтом.

А вот гигантский модуль «Аполлон-11» в холле и всевозможные самолеты вокруг она помнила хорошо. Интересно, осталось ли все на своих местах? Музей астронавтики тоже входил в запретную зону. Все считали, что там обосновались плохие люди.

– В чем дело, Ви? – Айван потянул ее за руку. – Ты грустная.

Музеи навели на мысль о былых временах и о том, что раньше люди собирали в таких местах то, что хотели запомнить. Теперь же люди пытались не забыть, как они жили до эпидемии: экскурсии, пикники с родителями, обычные вещи, которые раньше делали каждый день.

Вайолет не собиралась давать волю слезам на глазах у Айвана.

– Идем, – отозвалась она. – Поищем немного зелени.

Глава 2

Аурелио

Сразу после полудня агент Спецотряда Аурелио Диас засек одинокого гражданского, направляющегося в Темную зону. Сам он засел на крыше здания, откуда открывался отличный вид на Пятьдесят восьмую улицу и Пятую авеню, вплоть до памятника генералу Шерману. Будучи в патруле, он останавливался здесь каждый день, если только срочные дела не вызывали на другой конец города. Здание было не слишком высоким на случай острой необходимости быстро добраться до земли, но при этом с него открывался отличный обзор на баррикады, удерживающие людей вдали от Темной зоны.

Неизвестная женщина забралась на ограждение и замерла, оглядываясь вокруг. Первой мыслью Диаса было прогнать ее изображение через систему распознавания лиц ИСАКа[4] с помощью спецэкипировки, которой был оснащен каждый агент Спецотряда: контактных линз с функцией захвата изображения, особых часов, превращающих полученную картинку в трехмерную проекцию, и так называемого «кирпича» ИСАКа – коммуникатора, встроенного в рюкзак. Именно он связывал Диаса, как и всех прочих агентов Спецотряда, с ИСАКом, уникальным искусственным интеллектом.

Проблема заключалась в том, что женщина отдалялась под очень неудобным углом и получить четкое изображение ее лица фактически не представлялось возможным. Впрочем, она его заинтересовала. Агенты Спецотряда могли заходить в Зону и покидать ее через особые контрольные пункты, раскиданные по периметру от юго-западной оконечности Центрального парка до Бродвея и Двадцать третьей улицы, а затем обратно – мимо Центрального вокзала и до Шестьдесят пятой улицы. Теоретически больше никто не мог войти в Зону или выйти из нее ни при каких обстоятельствах. Именно на этой территории был объявлен карантин, когда «зеленая отрава» впервые обрушилась на город, а ошарашенная Объединенная тактическая группа пыталась хоть как-то ограничить распространение болезни и спасти остальные районы.

Сейчас, через пять месяцев после вспышки эпидемии, в Темной зоне было спокойно, и все же гражданским там делать было нечего. Одиноким агентам Спецотряда – чаще всего тоже. В остальных частях Нью-Йорка вполне можно было жить, но в Темной зоне законы не действовали. И черт с ними, с законами, – в этом месте точно медом было намазано для всевозможных психов и отморозков. В основном они кучковались в северной части ТЗ, потому что Спецотряд и ОТГ продвигались по городу, напротив, с юга на север. Южные, пограничные с ТЗ районы уже практически пришли в норму, но здесь по-прежнему шла война. И это еще мягко сказано. Скорее это можно было назвать массовым психозом, при котором каждый лунатик тащит с собой целый арсенал оружия. Не говоря уж о вездесущей угрозе подцепить смертоносный вирус и спровоцировать новую вспышку эпидемии.

Тем не менее одинокая женщина перебралась через баррикаду и направилась в Зону. Диас проводил ее взглядом до Шестнадцатой. Она выглядела спокойно и целеустремленно. Знала, что делает. Или, по крайней мере, пыталась произвести такое впечатление на возможных наблюдателей.

Агент спрыгнул на землю и направился за ней. «Пересечение границы Темной зоны», – сообщил ИИ ИСАКа. Угу, удивил, называется. Кроме них на улице были только мусорщики.

Сегодняшним утром, после завершения патрулирования, Диас планировал поговорить с руководством ОТГ на базе в здании почтамта и уточнить, насколько еще необходимо его присутствие. Теоретически, он мог уйти в любой момент. Президентская директива о национальной безопасности за номером 51 давала агентам Спецотряда практически неограниченную свободу. Они не были обязаны сотрудничать с другими подразделениями или держать ответ перед военным руководством любого уровня. Их вербовали и готовили в обстановке абсолютной секретности, а использовали лишь в самых крайних случаях, когда американское правительство или сам уклад жизни страны оказывались под угрозой. До вспышки долларового гриппа Диас был обычным тренером. Он жил в округе Колумбия с двумя детьми и женой, которая работала в банке.

Все изменилось в Черную Пятницу, когда какой-то псих распылил биологически активный вирус оспы. И началось все здесь, в Нью-Йорке. В считаные недели зараза распространилась по всему миру… жена Диаса, Грасиэла, умерла. Может быть, ей в руки попала одна из тех «двадцаток», зараженных вирусом. Оттого болезнь и прозвали «зеленой отравой», «долларовым гриппом» и тому подобным. А может, она где-то встретилась с зараженным. В конце концов, это стало уже не важно. Она умерла, как и миллионы других несчастных.

Сейчас, через пять месяцев после вспышки эпидемии, порядок в Нью-Йорке так полностью и не восстановился, но вместе с весной вернулась и надежда. В итоге Диас пришел к мысли, что ему больше нечего делать в Нью-Йорке. Пришло время возвращаться домой. К детям. Он был мобилизован в округе Колумбия, однако его перебросили в Нью-Йорк после того, как агенты из первой группы Спецотряда погибли или вышли из повиновения. И это было еще не самое страшное из того, что началось после вспышки. Нью-Йорку требовалась помощь, а в Вашингтоне в то время уже стало намного спокойнее. Впрочем, сейчас Диас не был уверен в справедливости этого утверждения… Да и в целом он уже слишком много времени провел вдали от Айвана и Амелии. ОТГ должна была позаботиться о них, но агент хотел знать наверняка, что они в порядке.

Вернуться в округ Колумбия – таков был план. Однако прежде чем отметиться на оперативной базе ОТГ на перекрестке Сорок пятой и Бродвея и покинуть Темную зону, он решил выяснить, куда направляется странная женщина и зачем. Он просто не мог оставить ее бродить здесь в одиночестве.

Незнакомка дошла до перекрестка Шестидесятой и Мэдисон, где повернула на юг. В этом районе ранее бушевали пожары, так что сейчас квартал был почти заброшен. На Пятой и Парк-авеню ситуация обстояла по-другому. Там окопались банды мародеров и просто преступников, которые постоянно грызлись между собой за территории между Пятьдесят второй и Шестидесятой. Границы то и дело менялись.

Идя по следу, Диас не сомневался, что женщина выбрала именно такой маршрут, чтобы обойти опасные участки около Пятой и Парк-авеню. Она знала Темную зону. Это вызывало неподдельный интерес. Как и то, что через ее правое плечо был перекинут ремень дробовика Benelli Super 90, а само оружие соседствовало с рюкзаком, подозрительно похожим на снаряжение Спецотряда… Стоит ли говорить, что многие агенты предпочитали именно Super 90, когда требовалось быстро разобраться с проблемой. Но у женщины не было часов, а на ее рюкзаке – «кирпича». Она не агент. Тогда кто же она такая?

На Пятьдесят пятой женщина свернула на запад, а Диаса настиг предупреждающий сигнал: в пресвитерианской церкви на углу Пятой и Пятьдесят пятой обосновались сектанты, верящие в наступление конца света. Нет сомнений, что они набросятся на одиночку, словно стая пираний, стоит ей появиться в поле их зрения. Агент ускорил шаг. Их разделяла примерно сотня футов, когда незнакомка заметила его присутствие и оглянулась через плечо. А она внимательная. Ее взгляд скользнул по снаряжению бойца Спецотряда. Она определенно пришла к выводу, что ей ничего не угрожает. Интересно. Другими словами, она считала, что не делает ничего, что могло бы привлечь к ней внимание Спецотряда и послужить основой конфликта.

И тем не менее она продолжала двигаться по направлению к логову сектантов.

Диас перешел на бег и срезал по Мэдисон до Пятьдесят шестой, чтобы опередить женщину. Он проскользнул напрямик через разрушенный ресторан, который выгорел дотла, когда болезнь уже пошла на спад, и попал в прямой узкий переулок, который вел на север аккурат между церковью и темным небоскребом. Перепрыгнув через забор, агент направился к церкви.

На площадке перед парадным входом возвышалась виселица, на которой качался свежий труп. Диас сделал заметку на память: ему или другому агенту Спецотряда пора было разобраться с этой сектой. Но сегодня он был занят другим. Тяжелые деревянные двери, выходящие на Пятую авеню, были распахнуты. За ними виднелись затаившиеся сектанты. Агент не стал скрываться или брать свою G36[5] на изготовку. Он просто обратился в их направлении, не проявляя прямой угрозы:

– Не рыпайтесь.

Сектанты, несомненно, услышали его, но их внимание все равно было сосредоточено на женщине. Она тоже их заметила. Как и Аурелио.

Ее реакция заинтриговала еще сильнее. Женщина перешла на дальнюю сторону улицы, чтобы обеспечить себе место для маневра, но не запаниковала и не бросилась бежать. Она не была обычной гражданской, в этом Диас уже не сомневался. Она прошла квартал, придерживаясь Пятьдесят пятой по направлению к Шестой авеню. Аурелио отступил к улице. Сектанты выползли на крыльцо, буравя его взглядами. Он уже видел такое прежде. Они бы хотели и его вздернуть на виселицу. Как же просто было бы сейчас спустить курок G36. Он невольно прикинул, сколько проблем решилось бы… Но пока они сами не напали, он не мог так поступить. По директиве 51 даже уничтожение всей группы не вызвало бы ни малейших вопросов, но в этом случае он изменил бы самому себе. И принципам Спецотряда национальной безопасности. Так что он просто отступил к воротам, преодолел их и оказался на тротуаре.

– Не рыпайтесь, – повторил он и продолжил свой путь.

Никто не рискнул следовать за ним. Завернув за угол, Диас заметил женщину в дальнем конце квартала, практически уже на Шестой. Удивительно, но она свернула на север. Куда бы она ни направлялась, она определенно выбрала кружной путь. Пусть она проявила сознательность, избегая Пятой авеню, было очевидно, что у нее нет точных данных об обстановке в этой местности, иначе она не стала бы приближаться к церкви.

Куда же она направляется?

Как оказалось, на Пятьдесят восьмую. Добравшись туда, женщина приостановилась и некоторое время разглядывала невзрачную витрину магазина на северной стороне улицы, рядом с крытой парковкой. Над внешним прилавком свисал изодранный тент. Внутри все выглядело так, словно там шла стройка. Диас не видел деталей с того места, где находился.

Женщина пересекла улицу и скрылась в здании. Что тоже было любопытно. По имеющейся у Аурелио информации в этом месте не было ничего интересного. В соседнем гараже – тоже. Над магазинчиком тянулся этаж обычных квартир. Ему показалось, что в одном из окон мелькнул свет, но, возможно, то был лишь отблеск от небоскреба напротив.

Диас решил выждать пару минут и посмотреть, что будет дальше. Он никогда не жаловался на интуицию, которая чаще всего и помогала понять, что человек задумал дурное. Это качество давно стало обязательным условием выживания в Нью-Йорке. Но незнакомка не выглядела человеком такого сорта. Тем не менее она добрую милю, а то и больше прошагала по Темной зоне, чтобы в итоге прийти в место, которое было всего в каких-то пятистах ярдах от точки входа. Любопытно.

Агент решил, что если женщина вскоре покажется вновь, то он проследит за ней, пока она не покинет Темную зону. Во-первых, ей могла потребоваться поддержка, во-вторых, ему было просто интересно. Обычно люди стремятся выбраться из Темной зоны, а не попасть туда. Что же она задумала?

Глава 3

Эйприл

Всю весну Эйприл усиленно изучала Темную зону, проверяя улики, которые собрала за зиму. За минувшие недели она исследовала каждый отрезок барьера, отделяющего эту область от остального города. Она знала каждый лаз, который вел внутрь. Она знала, где находятся входы и выходы в подземные коммуникации, соединяющие здания. Ничто из этого не было неизменным. Либо ОТГ, либо бандиты то и дело перекрывали пути, а значит, пользоваться ими становилось опасно. Но с какой скоростью закрывались прежние тропы, с такой же появлялись новые. Полностью перекрыть район размером с Темную зону было просто невозможно.

Проблема заключалась в том, что ее цель находилась в самом опасном районе Темной зоны – прямо на юг от Центрального парка. В южном секторе все было гораздо проще: опасно, но именно ближе к южному краю располагалась основная оперативная база ОТГ. Когда основной удар долларового гриппа по Нью-Йорку остался позади, именно оттуда ОТГ – и Спецотряд – начали восстанавливать подобие порядка: с Тридцать четвертой в сторону юга. На севере дело обстояло по-другому. Агенты Спецотряда тут встречались реже, а бойцы ОТГ держались укрепленных пунктов по периметру Центрального парка и ближайших кварталов. Эйприл приучилась определять степень опасности района по тому, насколько часто ей на глаза попадалась примечательная экипировка агентов Спецотряда: оранжевый круг на рюкзаке, оптика и наушники. Но важнее всего была их полная автономность. Они действовали по собственному разумению. На них не распространялись правила, кроме одного: они делали то, что должно, чтобы удержать цивилизацию от окончательного падения в пропасть. Все просто. Чем больше агентов, тем опаснее район. Места, где агенты действовали отрядами, а не в одиночку, представляли наибольшую угрозу.

Северная часть Темной зоны относилась как раз к таким местам.

Таким образом, Эйприл наблюдала. Сохраняла спокойствие. Использовала выпадающие шансы по максимуму. Она заходила в Темную зону только в дневное время, держалась поблизости от групп, которым доверяла, убиралась подальше, как только ситуация обострялась. Иногда ей не удавалось попасть внутрь. Агенты Спецотряда или патрули ОТГ разворачивали ее на полпути. Иногда мешали перестрелки… или пожары. Целые кварталы выгорали дотла, за что стоило благодарить банды сектантов, которые плодились после начала эпидемии, точно грибы после дождя. И даже если ей удавалось добраться до цели, ситуация иногда оказывалась плачевной. Чаще всего ей удавалось избегать насилия. Три-четыре раза ее шкуру спасали агенты Спецотряда. Пару раз приходилось стрелять самой. Пусть она знала, что это неизбежно, убийства камнем лежали на ее сердце. Она не хотела жить в мире, где насильственная смерть столь же обыденна, как горячий ужин.

Но сейчас мир был именно таким. По крайней мере, в Нью-Йорке. Ситуация, конечно, потихоньку выправлялась, но все еще была далека от нормальной. Да и могла ли она вообще когда-нибудь стать таковой, если миллионы погибли, правительство лишилось власти, коммуникации отключились, мегаполисы опустели, фермерские хозяйства одичали… У нее не было ответа. В итоге все свелось к тому, что если ты проснулся утром – это уже хорошо. Люди привыкли. Она привыкла.

В некотором роде именно эпидемия и ее последствия раскрыли в ней ту стойкость, какой она в себе даже не предполагала. Шесть месяцев назад, сидя со своим ноутбуком, она не могла и представить, что будет перебираться через баррикады, чтобы попасть в настоящий ад карантинной зоны. Но теперь у нее была цель. Хотя скорее это стоило назвать одержимостью, выжигающей изнутри. Именно она помогла Эйприл пережить эпидемию и последующий хаос. Она согревала в морозные ночи и поддерживала силы в голодные дни. Она помогала оставаться сосредоточенной и давала смысл жизни. И самой главной зацепкой был адрес:

117 запад 58-я

Сегодня ей определенно сопутствовал успех, хотя бы потому, что по пятам следовал агент Спецотряда. Она заметила его на крыше здания на углу Центрального парка и выбрала точку входа в Темную зону таким образом, чтобы он либо остановил ее, либо последовал за ней. С такой компанией она могла двигаться быстрее и сфокусироваться на цели. Мысленно она даже поблагодарила агента, хоть и не знала его имени.

Фасад дома Сто семнадцать по Западной[6] Пятьдесят восьмой находился в плачевном состоянии, как будто в момент вспышки эпидемии долларового гриппа тут шла стройка или что-то подобное. Внутри царила разруха. Тем не менее, похоже, тут находился магазин велосипедов. Эйприл забралась внутрь, всеми силами стараясь сохранять спокойствие. То самое место.

Прежде чем что-либо предпринимать, она внимательно прислушалась. Обнаружить человека в здании можно разными способами. Дело не только в звуках, когда кто-то коротко вздыхает или половица поскрипывает при перераспределении веса. Чужое присутствие можно ощутить. Пустые здания чувствовались пустыми. Она научилась замечать эту разницу.

Впереди, в конце торгового зала, виднелась уходящая вверх лестница. За ней – приоткрытая дверь пожарного выхода. Коридор уводил в глубь здания. Вправо тянулся еще один коридор, более короткий. Дверь в его конце тоже была открыта. Включив фонарик, Эйприл увидела, что и там есть лестница, но ведет она вниз.

117 запад 58-я, цокольный этаж

Девушка начала медленно спускаться, изо всех сил напрягая слух, но не слыша ничего, кроме поскрипывания собственных подошв на прорезиненных полосках, отмечающих каждую ступеньку. Лестница кончилась, но других звуков так и не появилось. Цокольный этаж оказался лабиринтом узких коридоров, котельных, шкафов для техобслуживания, электрощитов и воздуховодов – настоящая нервная система современного высотного здания. Эйприл быстро осмотрела все вокруг и двинулась дальше. Добравшись до очередной большой комнаты, она остановилась на пороге.

В ближнем углу возвышался отключенный темный и грязный сервер. По полу были разбросаны постельные принадлежности и картонные коробки, продукты и сигареты. Это привлекало внимание. Вещи были ценные, а следовательно, здесь уже давненько никого не было.

Значит…

Эйприл встряхнулась, прерывая поток собственных мыслей, и продолжила пристальный осмотр комнаты, даром что ее сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. В центре комнаты стоял раскладной стол, а на нем была разложена карта Манхэттена со множеством прикрепленных записок. У дальней стены виднелась лекционная доска с записанным на ней длинным списком имен. Каждое сопровождалось набором цифр – широтой и долготой.

Ее имя тоже значилось в списке.

То самое место. Или было им когда-то. Человек, которого она искала, исчез. По запаху, по пыли в воздухе можно понять, что уже давно. Но не видно и следов борьбы, пятен крови или пулевых отверстий на стенах. Под подошвами не хрустят стреляные гильзы.

Итак, его тут нет, но едва ли он был далеко отсюда. Зачем присылать приглашение, если не собираешься встречать гостей?

Эйприл, мне надо залечь на дно. 117 запад 58-я, цокольный этаж

Она добралась. Теперь нужно было разгадать последнюю часть головоломки. Ладно. Стоило начать с самого очевидного.

Она повернула назад и поднялась по лестнице, медленно и замечая каждое движение вокруг. Добравшись до выхода, она остановилась.

Здание, по крайней мере, эта его часть, пустовало. Эйприл вернулась к останкам торгового зала, некогда занимавшего весь первый этаж. За разбитой дверью пожарного выхода обнаружился холл. От покрытого ковром пола шел резкий запах плесени и мочи. В дальнем конце виднелся еще один пожарный выход. Эйприл дважды оглядела магазин, а затем обратила взгляд к лестнице, уходящей вверх. Перед тем как начинать восхождение, она сняла дробовик с плеча и перехватила двумя руками, держа ствол опущенным. Вокруг по-прежнему стояла абсолютная тишина. Ощущения чужого взгляда тоже не было.

Она поднялась на второй этаж и, запрокинув голову, внимательно посмотрела вверх, чутко прислушиваясь в надежде уловить хоть малейший признак чьего-либо присутствия.

Ничего. Но он должен быть где-то здесь. Она поднялась еще на этаж.

На третьей площадке появились намеки на то, что здесь кто-то живет. Приоткрытые двери, гул электрооборудования. Звук шел из дверного проема на полпути влево по коридору. Чтобы там ни работало, оно не было подключено к основной системе здания. Эйприл видела перегоревшие электрощиты. Судя по всему, у местного обитателя имелся свой источник энергии. И связь. Только с кем? Вот в чем вопрос. Охраны не наблюдалось, а значит, заправляли тут не бандиты. Как правило, они выставляли свою силу напоказ.

Итак. Может, Спецотряд? Тайник в Темной зоне? Это соответствовало общим представлениям… но порождало новые вопросы.

Она вошла и остановилась. Многие месяцы поисков вели ее к этому моменту. Если она ошиблась…

Но она знала, что не ошиблась. Она сделала еще несколько шагов, держа дробовик под рукой.

До эпидемии долларового гриппа здесь находился медицинский центр. Вдоль стены тянулось оборудование, а напротив, рядом с выходящим на юг окном, стояли столы. Яркие лучи весеннего солнца пробивались в просвет между небоскребами. Остальное пространство комнаты занимали книжные полки. Среди многочисленных книг по эпидемиологии и вирусологии Эйприл бросился в глаза корешок руководства «Коллапс в Нью-Йорке».

Она потеряла свою копию, которую некогда ей дал Билл. Эта книга помогала ей выжить и служила дневником в те дни, когда эпидемия только обрушилась на город. Раз за разом она перечитывала текст в поисках малейших зацепок, которые в итоге и привели ее сюда. К человеку, сидящему за одним из столов. Ему было порядка шестидесяти, в волосах густо серебрилась седина, очки для чтения держались на самом кончике носа. Он что-то увлеченно писал, отвлекаясь лишь затем, чтобы бросить взгляд на монитор компьютера.

Она подала голос, стоя в дверях:

– Роджер Купман?

Мужчина поднял голову, и Эйприл отметила, что сначала он посмотрел на дробовик, а уже потом на нее.

– У меня нет ничего ценного.

– Может быть, мне стоит называть вас Уоррен Мерчант?

Он внимательно прищурился, и на его лице проступило странное выражение, словно он увидел того, кого никак не ожидал, и теперь не знал, как к этому относиться.

– Меня зовут Эйприл Келлехер, – представилась девушка. – И я уже давненько вас разыскиваю.

Глава 4

Вайолет

Время перевалило далеко за полдень, все устали и проголодались, зато сумки буквально раздулись от собранных листьев одуванчика. К тому же около прудов Садов Конституции они обнаружили заросли рогоза. Никто из них прежде и помыслить не мог, что эта трава съедобна, однако на деле все оказалось не так уж плохо. Одна женщина в отеле – Луиза – показала, что именно нужно собирать. Она очищала корни рогоза и перетирала в муку, оладьи из которой давно стали неотъемлемой частью меню обитателей замка.

Пусть дети не пошли туда, куда должны были, зато возвращались обратно с добычей – даже с лучшей, чем Луиза и остальные могли рассчитывать.

Небо над рекой затянуло облаками. Собирался дождь.

– Пойдем домой, – сказала Амелия. – Больше мы просто не утащим.

Напрямик, вдоль Зеркального пруда они миновали монумент Вашингтона, придерживаясь южного края аллеи – к северу от Садов Конституции обитали странные люди. Поговаривали, что они похищают детей. От Белого дома тоже стоило держаться подальше. Там всегда были люди с оружием. Может быть, они защищали президента, а может, президента там не было вовсе. Дети точно не знали. Саид и Айван всегда видели разницу между человеком из ОТГ и членом какой-нибудь группировки, но для Вайолет все люди с оружием были на одно лицо. Обычно ими оказывались мужчины.

А еще были агенты Спецотряда. Их выделял оранжевый круг на снаряжении. Они не принадлежали ни к какой группировке. Айван и Амелия говорили, что их отец тоже в Спецотряде. Вайолет не слишком в это верила. Каждый ребенок, потерявший родителей, придумывал истории о них, чтобы чувствовать себя лучше. Она и сама этим грешила, пусть даже знала, что ее родители точно мертвы, и видела их тела собственными глазами.

Она не хотела сейчас об этом думать.

Когда они вышли на Индепенденс-авеню и миновали здание Министерства сельского хозяйства, в поле зрения появился агент Спецотряда. Он заметил их на перекрестке с Двенадцатой и замахал рукой, привлекая внимание, а затем закричал:

– Убирайтесь отсюда!

Дети замерли, не зная, что делать. Убираться откуда? И куда?

– Ого, – протянул Уилли, – вы только посмотрите. Он ткнул пальцем на юг, и, когда Вайолет повернулась в том направлении, она увидела желтое облако, клубящееся над парком Хэнкок.

Желтый порошок. Они слышали о таком, хоть и не знали, что это. Только то, что не стоит ждать ничего хорошего.

– Боже, – выдохнул Уилли; агент Спецотряда торопливо приближался к ним. – Мы же недавно там были.

Мы же могли…

Он не стал произносить слово «умереть», но все и так поняли.

– Да уж, сейчас там точно делать нечего, – привлек их внимание агент. – Куда вы шли?

Он стащил с головы шлем, рукавом вытер пот со лба и бороды. Вайолет вспомнила, что ее отец тоже носил бороду. Агент Спецотряда оказался высоким, худощавым и белокожим. У него были темные волосы и борода с проседью. Точно как у ее отца.

– Мы шли в замок, – ответила Шэлби.

– Смитсоновский? – уточнил агент.

– Ага, – подтвердил Ной, – мы жили в отеле, но его затопило.

Мужчина кивнул:

– Да, хорошее было место. Кто знает, может, вы еще туда вернетесь, когда вода спадет.

– Думаете, это возможно?

– Рано или поздно, но да. – Агент надел шлем обратно и посмотрел на запад. – Скоро стемнеет. Вам надо отправляться домой. Здесь не стоит гулять по ночам. Запомните, что бы ни случилось, в ту сторону не ходите.

– Никогда? – переспросил Саид. – Эта штука радиоактивная что ли? Я читал, что урановая пыль как раз желтого цвета.

– Нет, не в этом дело. Не знаю насчет «никогда», но точно не в ближайшее время. Я постараюсь привести сюда ОТГ, чтобы защитить периметр, но им сейчас и так есть чем заняться. – На лице агента появилось отсутствующее выражение, а через секунду Вайолет поняла, что он просто слушал то, что ему говорили в наушнике. – Пора идти, ребята, – наконец поторопил он. – Без шуток, вам пора домой.

– Мы так и поступим, – ответила Вайолет; она переложила сумку с рогозом и листьями из руки в руку и размяла затекшие пальцы.

– Эй, мистер. То есть агент, – позвал Айван.

– В чем дело, парень?

– Вы знаете моего папу?

– А кто он?

– Аурелио Диас. Он тоже агент Спецотряда.

Мужчина коротко улыбнулся:

– Ага, знаю. Мы немало сделали вместе, когда все только начало разваливаться. Он отправился в Нью-Йорк в… январе? Или в феврале? Там все намного хуже, чем здесь. Насколько мне известно, он до сих пор там.

– Значит, он жив.

– Малыш, не могу обещать. При нашей последней встрече он был цел и здоров, другой информации у меня нет. – Агент осмотрел весь отряд. – Держитесь вместе, ребята.

И он побежал на северо-запад, туда, откуда дети недавно пришли.

– Вот видите! – проговорил Айван. – Я же говорил, что наш папа – агент Спецотряда.

– Чувак, это круто, – согласился Уилли.

Амелия смотрела вслед агенту.

– Он и правда жив. – Она всхлипнула, отчаянно, но безуспешно сдерживая слезы.

Вайолет приложила все усилия, чтобы погасить досаду.

– Пойдемте, – позвала она. – Нам пора домой.

Джуни, одна из старших в замке, заметила детей, когда они пересекали сады. Смитсоновский замок располагался прямо в центре территории поселения, с двух сторон обрамленной художественными галереями. Большая часть местных садов была перекопана и превращена в грядки для овощей. Между ними носились курицы, разыскивая жуков – или что там они обычно едят.

– Я уж начала задумываться, вернетесь ли вы вообще, – приветствовала их Джуни. – Но, судя по всему, вы добыли то, за чем отправлялись. А ну-ка пойдем на кухню. О, рогоз, – отметила она, рассмотрев повнимательнее содержимое сумок.

– Мы встретили агента Спецотряда, – поделился Айван. – Он сказал, что знает нашего папу.

– Агента Спецотряда? – Джуни бросила быстрый взгляд на юг. – Это из-за того желтого облака?

Теперь все посмотрели в ту сторону. Облако рассеялось. Вайолет задумалась, опасен ли желтый порошок, если на тебя попадет всего лишь несколько частичек. Ветер дул в сторону реки, так что, вероятно, порошок обойдет их стороной. Однако ей все равно захотелось помыться и сменить одежду.

Джуни наградила ее внимательным взглядом:

– В чем дело, Вайолет?

– Агент Спецотряда сказал, что желтый порошок опасен. Он сказал, что нам больше нельзя ходить туда. Вроде как все там отравлено или что-то в этом роде. – Девочка осознала, что продолжает говорить и не может остановиться. – А мы ведь были там! – выпалила она и расплакалась.

– Эй, тише, тише, – Джуни присела рядом и обняла ее с особенной нежностью; остальные дети сгрудились вокруг. – Нелегко сейчас быть ребенком. Черт, да сейчас всем нелегко. Но вы, ребята, отлично справляетесь.

Он позволила девочке выплакаться. Очень скоро Вайолет успокоилась. Она не любила показывать другим свои чувства, но сегодняшнее оказалось чересчур даже для нее. Хотя ничего плохого не произошло, отель, а затем желтый порошок… все больше и больше становилось мест, куда им нельзя было ходить. Ей казалось, что мир сжимается. И однажды – рано или поздно – будет вовсе некуда деться.

Но она не могла ничего из этого произнести вслух, так что в итоге взяла себя в руки и вытерла глаза. Джуни отстранилась.

– Почему бы вам не оттащить всю эту зелень на кухню? – предложила она. – А заодно найдете что-нибудь поесть. Вы наверняка голодные после такого длинного дня.

– Ага, – согласилась Шэлби.

Дети толпой пошли ко входу в замок и скрылись внутри. Вайолет отметила, что друзья так и держатся вокруг нее, словно защищая. Она не хотела становиться для них обузой, но в то же время ей стало лучше. По крайней мере, они были друг у друга.

Глава 5

Эйприл

– Эйприл Келлехер, – повторил Купман. Он широко улыбнулся, продемонстрировав, что один из его передних зубов напрочь сгнил. – Ну конечно! – Он поднялся и быстро подошел, чтобы пожать девушке руку. – Так приятно и в то же время удивительно наконец встретить вас.

– Едва ли получился настоящий сюрприз, – откликнулась она, – ведь вы сами меня пригласили.

– Это было… месяца три назад, да? Я уже потерял всякую надежду. – Купман вернулся к столу и сел. Он выключил компьютер, закрыл ноутбук, за которым работал, и жестом указал на кресло. – Прошу, садитесь. Уверен, нам многое нужно обсудить. Прошу прощения за то, что вам пришлось добираться так далеко. Знаю, это сложновато. У меня есть свои причины оставаться здесь, но вам я не хотел создавать дополнительных проблем.

Эйприл подвинула кресло и села.

– Особенных проблем и не было. Просто пришлось несколько месяцев потратить на изучение входов в Темную зону, выбрать лучший маршрут, увернуться от пары пуль, и – вуаля! – я здесь, – она помолчала. – И у меня есть ряд вопросов.

Купман развел руками:

– Приступайте.

– Во-первых, почему вы объявили в розыск именно меня?

Эйприл достала из сумки сложенный плакат и аккуратно расправила. На нем красовались ее низкокачественное фото и надпись: «ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ЖЕНЩИНУ?» Внизу был напечатан номер телефона. Ее чуть инфаркт не хватил, когда она впервые увидела это художество. Первой мыслью было, что кто-то идет по ее следу, ведь сама она как раз занималась распутыванием клубка улик из «Коллапса в Нью-Йорке». Когда же она разгадала загадку телефонного номера, то поняла, что следил за ней не абы кто, а сам автор книги – Уоррен Мерчант. Его настоящее имя было Роджер Купман.

– Я наблюдал за вами, – прямо ответил мужчина. – По моей просьбе определенные люди следили за определенными точками. Я знал, что эти места могут заинтересовать только тех, кто найдет хлебные крошки, оставленные мной на страницах книги. Удалось только вам. Тогда я и начал наблюдать за вами, но это оказалось нелегко. Вы постоянно меняли дислокацию, а потом случился тот неприятный инцидент.

Инцидент. Речь шла о случае, когда Эйприл и ее друзей, Мико и Дрю, похитили бандиты. Им пришлось выбираться с острова Райкерс[7] с помощью агента Спецотряда. Он нашел и освободил их, но завязалась перестрелка. Мико и Дрю погибли. Как и сам агент. С тех пор как долларовый грипп обрушился на Нью-Йорк, в жизни Эйприл случалось достаточно дерьма… но тот случай был одним из самых плохих. Почти самым плохим.

– Его звали Дуг Саттон, – сообщил Купман. – Агента, который спас вас.

– Дуг Саттон, – повторила Эйприл. – У него была семья?

– Не знаю. – Судя по лицу мужчины, вопрос застал его врасплох, как будто он никогда не задумывался о том, что у агентов Спецотряда могут быть семьи.

Эйприл ждала, что он скажет еще что-нибудь. Когда уже стало понятно, что этого не произойдет, он нарушила молчание:

– Расскажите о Билле.

Билл. Уильям Гибсон Келлехер. Шесть лет он был ее мужем. Вот уже пять месяцев прошло с его смерти. Билл. Эйприл любила его. С ним она связала свою жизнь. И на ее глазах его застрелили на улице. Билл дал ей книгу «Коллапс в Нью-Йорке», которая помогла выжить после начала эпидемии. Книгу, которая привела ее сюда. Она практически ни разу не произносила его имя вслух. Оно несло в себе слишком много воспоминаний. Каждый раз, говоря о нем, Эйприл боялась, что начнет рассказывать, а потом не сможет остановиться. Именно ради Билла она занималась всем этим: рисковала жизнью, разыскивала улики, прокладывала пути через границу Темной зоны. В тот день, когда объявили карантин, она отправилась на поиски мужа и своими глазами видела, как его застрелили на выходе из биолаборатории, где он работал. Это и был худший момент в ее жизни. После поиски Купмана и правды о том, что случилось с Биллом, слились в одну задачу. Ей были нужны ответы.

Купман вздохнул, и его лицо вытянулось, как будто направление разговора ему совсем не нравилось.

– Хотите знать, почему его убили?

«И это, и все остальное», – подумала Эйприл, а вслух ответила:

– Да. Что произошло, почему его убили, связано ли это с вирусом?

– В некотором роде, но суть связи может вас удивить. Билл работал в команде, занимающейся вакциной нового типа. Я не вирусолог, так что не буду притворяться, что знаю все подробности, но суть в том, что новая вакцина эффективна против множества разных штаммов одного конкретного вируса. Проект называли ППШС, или противовирусный препарат широкого спектра, – Купман поднял крышку ноутбука и повернул его так, чтобы Эйприл видела записи и рисунки. Это было похоже на различные молекулярные соединения, на большее ее знаний не хватало. – Перед тем как переквалифицироваться в управленца, я сам был лабораторной крысой. Занимался вопросами качества воды. Поэтому и продолжал приглядывать за интересными проектами. Компания, на которую работал ваш муж, – СБГ, – далеко продвинулась в разработке ППШС. То, что вы сейчас видите, лишь упрощенная версия трудов многих ученых. Использование наработок СБГ в области ППШС позволит дать отпор вирусу Амхерста.

– Амхерст, – повторила Эйприл. – Это он создал вирус? Один человек?

– В это сложно поверить, но да. Опытный вирусолог, имеющий доступ к нужному оборудованию, может создать как чудо, так и кошмар. Амхерсту опыта не занимать. К счастью, среди выживших ученых есть не меньшие таланты. И это очень хорошо, потому что вирус Амхерста уже достаточно мутировал, чтобы вспышка повторилась. Он создал его таким образом, чтобы одиночные лекарства были заведомо бессильны.

Новая чума. Первая вспышка эпидемии загнала человечество на край пропасти.

Вторая, а может, и третья, и четвертая станут контрольными выстрелами.

– Теперь вы понимаете, насколько была важна его работа, – заключил Купман после небольшой паузы.

– Значит, Билл работал над ППШС для СБГ. Почему же тогда его убили?

– Точно не знаю, – покачал головой мужчина. – Возможно, Амхерст и Черненко решили обрубить концы. Возможно, они хотели отсрочить производство вакцины. Времена были смутные.

– Были другие жертвы, кроме Билла? – Эйприл долгие месяцы прокручивала эти вопросы у себя в голове; с того самого момента как поняла, что книга в ее руках – не просто руководство по выживанию. Все это время она представляла себе человека, который скрывался за псевдонимом, и думала о том, что спросит, когда они наконец встретятся.

– Вы должны понять, – вздохнул Купман, – я и сам был в бегах. Я написал книгу, когда понял, что Амхерст что-то задумал. Да, он создал вирус в одиночку, но такие вещи неизбежно привлекают внимание тех, кто тоже стремится спровоцировать конец света. Такие люди, как минимум, заходят на одни и те же сайты. К тому же мания величия провоцирует их хвастаться достижениями. Во мне зародились подозрения. Никто точно не знал, что происходит, однако многие не сомневались, что дело не чисто. Тому были доказательства. Меня бы убили, стоило мне только открыть рот. Оставалось лишь надеяться, что кто-то выйдет на след из хлебных крошек, оставленный мной в книге. Так появлялся хоть какой-то шанс узнать правду о том, что произошло. – Он улыбнулся. – А когда я узнал, что вы занимаетесь моими загадками, то оказал вам небольшую помощь.

– Плакат.

Он кивнул:

– Я подумал, что вам будет приятно узнать, что вы на верном пути. После того, что случилось с Биллом и другими людьми, я не мог рисковать и самостоятельно выходить на контакт. Мне пришлось ждать, когда вы сами найдете меня. Я рад, что это наконец произошло.

Чего Эйприл точно не испытывала, так это радости. Усилием воли она заставила себя промолчать, чтобы не обидеть Купмана и не настроить его против себя. По крайней мере, сначала надо было выяснить хоть что-то из того, что она хотела узнать.

– Теперь, когда вы здесь, – Купман поднялся, – у меня есть для вас несколько новостей. Помните ППШС, над которым работал Билл? Он существует.

– Что… Как это возможно? Где? Почему его не производят?

– Существует всего несколько доз. К счастью, все еще есть места, где можно произвести вакцину. Доктор Джессика Кендел, она работала в лаборатории ОТГ здесь, в Нью-Йорке, создала вакцину против существующего штамма Variola Chimera – «зеленой отравы». Синтезировать препарат удалось в уцелевшей лаборатории в Энн-Арборе, штат Мичиган. Там ее использовали – наряду с противовирусным препаратом широкого спектра, созданным вашим мужем, – для производства вакцины, способной справиться с мутировавшей «зеленой отравой». И это лекарство действительно эффективно против любых проявлений вируса… по крайней мере, по имеющейся у меня информации. – Купман вновь развел руками, словно напоминая о том, где он находится, и о том, что он фактически изолирован в Темной зоне. – ОТГ неохотно делятся сведениями, а я, по очевидным причинам, не в состоянии заглянуть через плечо тем, кто работает в Мичигане. Но слухами земля полнится. Сразу несколько источников принесли весть, что вакцина существует. По крайней мере в виде образцов.

– В Энн-Арборе?

Купман кивнул и вновь закрыл ноутбук:

– У обитателей Энн-Арбора было время подготовиться, когда здесь началась эпидемия. Часть персонала сразу перешла в режим карантина, чтобы продолжить работу.

Сама идея существования вакцины не укладывалась у Эйприл в голове. Неужели это правда? Как ее создали? Неужели ситуация в Энн-Арборе была настолько лучше, чем в Нью-Йорке? Только сейчас женщина начала понимать, насколько далеким от нее стало все то, что находилось за границами города. Она не представляла, что сейчас происходит в Хобокене[8], не говоря уж об Энн-Арборе, Дэнвере или Сан-Франциско. Она не знала, кто сейчас президент и вообще занимает ли кто-то этот пост. Существует ли до сих пор Конгресс… Существуют ли вообще Соединенные Штаты?

– Те люди в Энн-Арборе, – спросила она, – они знали Билла? Они знали, что с ним случилось?

Купман пожал плечами:

– Может быть. У них был договор с СБГ. Не удивлюсь, если его там знали или даже они сами подвергались нападению. Но, даже говоря все это, я до сих пор до конца не уверен, правдивы ли слухи. Желаемое просто могли принять за действительное. Кто знает, возможно, противовирусного препарата широкого спектра все-таки не существует.

Слова сорвались с губ Эйприл до того, как она успела их обдумать:

– Я отправлюсь в Энн-Арбор.

Мужчина сделал ей одолжение и не рассмеялся. Вместо этого он наградил ее долгим задумчивым взглядом:

– Заранее прошу прощения, Эйприл… Я же могу звать вас Эйприл?

– Как пожелаете. Мне все равно.

– Ладно. Что ж. Скажу прямо, это безумие. Вы не сможете просто взять и отправиться в Энн-Арбор. До него сколько? Шестьсот миль? Вы хоть представляете, что сейчас происходит за пределами Нью-Йорка?

– Нет. А вы?

Купман раздраженно фыркнул:

– Я едва ли представляю, что происходит на Четырнадцатой улице.

– Именно, – кивнула девушка. – Так что ситуация может быть не такой уж и плохой. Есть вероятность, что именно поэтому карантин до сих пор действует.

– У меня нет этому никаких подтверждений.

– Но вы сами сказали, что ОТГ не делится с вами информацией. Так что вы просто не знаете. – Эйприл поднялась и перекинула рюкзак через плечо. – В поисках ответов мне довелось увидеть худшее, на что, в моем понимании, вообще способен человек. Сейчас весна, вирус пока не распространяется, и я собираюсь следовать избранным путем до конца.

Вообще-то принимать скоропалительные решения было не в ее характере, но сейчас она чувствовала, что поступает правильно. Теперь она хотя бы знала правду о работе и гибели Билла. Энн-Арбор. Мичиган. Все, что ей было известно, это то, что именно там находился Мичиганский университет.

Шесть сотен миль. Впрочем, территория в основном не заселенная. Был шанс, что десять кварталов, которые она прошла по Темной зоне, чтобы попасть сюда, на самом деле опаснее, чем весь грядущий путь.

– Знаете, – напутствовал ее Купман, – когда я писал книгу, то не рассчитывал, что кто-то раскрутит все загадки до самого конца.

– Ваша книга много значит для меня, – ответила Эйприл. – Вероятно, я жива только благодаря ей. Это ведь Билл подарил ее мне на юбилей. Он хотел пошутить, но книга спасла мне жизнь. Думаю, я должна поблагодарить вас. Но если бы вы не стали ее писать – если бы просто кому-нибудь рассказали, – мне эта чертова книга никогда бы и не понадобилась. Пусть даже они убили бы вас, но зато множество людей остались бы живы.

Купман надолго замолчал, обдумывая услышанное.

– С одной стороны, вы можете называть это трусостью. Я понимаю. Но и вы должны понять кое-что, если я ранее недостаточно ясно выразился. Моя принадлежность к некоторым сообществам позволила мне заподозрить, что где-то готовится диверсия с применением искусственно созданного вируса. Но я не знал ничего, кроме этого. У меня не было сведений, кто мог такое совершить или когда. Я знал лишь, что подобное планируется. Люди в правительстве тоже подозревали подобное и, хотите верьте, хотите нет, поддерживали эту идею. Публичное заявление породило бы панику, но никак не отразилось бы на планах Амхерста. Он мог сменить место жительства, перебраться в другую лабораторию. К тому же высока была вероятность того…

Вы знаете, что случилось с Биллом. И он был не единственным. Как я уже сказал, и в правительстве, и в армии были те, кто видел в потенциальной катастрофе источник увеличения своей силы. Я стоял одной ногой в могиле. Так что я выбрал другой подход, надеясь, что найдется человек, достаточно заинтересованный в выяснении правды, чтобы дойти до конца. Когда вирус вырвался на свободу, люди, подозревавшие Амхерста, начали умирать, а я… что ж, я залег на дно, как и говорил. Так глубоко, как только смог. В самой Темной зоне. О моем местоположении знали лишь единицы из Спецотряда… и тот, кто прошел по следу из хлебных крошек. Это удалось вам.

– Спустя пять месяцев. Сколько миллионов погибло?

Купман вновь замолчал, а потом сказал:

– Что ж, не думаю, что я мог как-то на это повлиять. Но я хотя бы попытался.

Эйприл разрывали противоречия. Тусклый свет, проникающий в окна, подчеркивал тени, залегшие под глазами мужчины. Она понимала смысл сказанного, но никак не могла примириться с ним. Она винила его до глубины души: за смерть Билла, за собственные метания по умирающему городу в поисках зацепок, которые привели бы ее к «Уоррену Мерчанту», за слепую веру в то, что их встреча приоткроет завесу великой тайны, окружающей долларовый грипп.

С другой стороны, ее чувства ничего не значили. Эйприл получила от Купмана все, что ей было нужно. Ответы, новые вопросы, направление. Она уже собиралась уйти, но медлила, чувствуя, что должна сказать еще что-то. Та книга словно бы связала их друг с другом. И они оба это понимали.

В конце концов она решила спросить:

– Вы знаете, как мне выбраться с Манхэттена?

– Я могу кое с кем связаться, – ответил Купман после очень долгого молчания; Эйприл уже решила, что он откажет. – Но не раньше утра.

Солнце медленно клонилось к горизонту.

– Послушайте, – продолжил мужчина, – сколь бы целеустремленной и находчивой вы ни были, вам едва ли захочется оказаться на улице после заката. Переночуйте здесь. Утром, если не передумаете, я свяжу вас с тем, кто сможет помочь.

Глава 6

Аурелио

До самой ночи Аурелио наблюдал за разбитой витриной магазина на Пятьдесят восьмой. Женщина так и не вернулась. Дважды он замечал, как рыскающие по улицам люди притормаживают около этого места, прикидывая, стоит тратить на него время или нет. Он следил за теми, кто решал заглянуть внутрь, но всякий раз чужаки занимались своими делами. Один раз, в квартале к северу, там, где баррикады отделяли Темную зону от южного края Центрального парка, прогремела короткая очередь. Минутой позже раздался еще один выстрел, из дробовика.

Он связался с ближайшим опорным пунктом ОТГ на Мэдисон.

– Вызывает Диас. Выстрелы на Пятьдесят девятой в районе баррикад ТЗ. ОТГ имеет к этому отношение?

– Никак нет. – Диас узнал голос Эда Трана, офицера разведки, работающего на том пункте. – В районе нет сил ОТГ.

– Принято, Эд. Диас, конец связи.

Он вновь сосредоточил внимание на магазине и этажах над ним. Окно на третьем слабо светилось, как будто в одной из комнат в торце здания был включен свет.

Что-то в этой ситуации его тревожило, но он не мог точно сказать, что именно. Он вновь связался с опорным пунктом:

– Эд, можешь пробить для меня один адресок?

Один-один-семь, пятьдесят восьмая, запад.

В ОТГ тщательно собирали любую полезную информацию, хоть научного, хоть технического, хоть логистического толка. Было, мягко говоря, необычно, что такие данные хранятся на территории Темной зоны, но это во многом объяснялось тем, что, при отсутствии видимой охраны, внутри все находилось под надежной защитой и поддерживалось активными мерами безопасности.

– Согласно записям, это местонахождение Роджера Купмана, – ответил Эд. – Статус неясен. Не знаю, кто это и почему мы его ведем.

– Можешь выяснить?

– Конечно.

– Спасибо, Эд. До связи. – Диас подвинулся и прикинул варианты своих действий. Со стороны баррикад раздался еще один выстрел. Порой всякие засранцы нажирались самогона или нанюхивались растворителя и начинали палить в воздух… Но чаще всего было по-другому, и выстрелы означали проблемы.

Кем бы ни была женщина в здании, она не стала бы покидать Темную зону ночью одна. Диас совершенно точно мог заключить это по своим дневным наблюдениям за ее перемещениями. Она знала, что опасно, и знала, как нужно поступать. Она будет отсиживаться у… или отлеживаться с Роджером Купманом до утра.

А если нет – тут Диаса отвлек очередной выстрел из дробовика, – ей придется справляться самой. Он не мог позволить себе торчать здесь и пялиться на дверь, когда рядом шла перестрелка.

Агент покинул свое укрытие и завернул за угол на Шестую, переходя на рысь и держа G36 под рукой. Новые выстрелы донеслись со смежной улицы – к западу по Пятьдесят девятой.

Добравшись до поворота, он прижался к стене. Интерфейс, интегрированный в контактные линзы, подсветил одинокую фигуру, убегающую на запад. Мужчина, на первый взгляд, не вооружен. Аурелио рефлекторно вскинул оружие, целясь беглецу в спину, но затем отбросил эту идею. Не было ни малейшего способа установить, имеет он отношение к перестрелке или нет.

Тела погибших буквально висели на стене, ограждающей Темную зону. Один бедолага упал прямо на бетонное ограждение, служащее основой баррикады. К бетону крепились листы гофрированного металла, а венчала конструкцию колючая проволока. На некоторых отрезках периметр ТЗ формировали контейнеры и просто различные стройматериалы. Все зависело от того, что попалось под руку ОТГ, когда они в декабре возводили эту стену.

Еще два тела лежали рядом посреди улицы. Третье – примерно в двадцати футах в стороне, около тротуара перед сгоревшим отелем. Аурелио почудилось легкое движение. Он направился к жертве, прикидывая, что у него нет под рукой подходящего комплекта первой помощи на случай тяжелого пулевого ранения. Так или иначе, он должен был посмотреть, можно ли что-то сделать. К тому же, если женщина была жива – Аурелио подошел уже достаточно близко, чтобы определить половую принадлежность, – она могла рассказать, что произошло. Случайные уличные стычки не входили в сферу ответственности Спецотряда, но организованные банды и прочие сборища – совсем другое дело.

До цели оставалось около двадцати ярдов, когда позади он услышал шорох. Агент резко пригнулся и начал уходить влево, когда-то что-то с силой ударило его в правое плечо. Рюкзак принял основной удар на себя, но Аурелио тем не менее упал на колени. Он тут же перекатился вправо, исходя из предположения, что нападавший, скорее всего, правша, значит, так агент с большей вероятностью разминется со следующем ударом. И оказался прав. Буквально мгновение спустя громко лязгнуло от соприкосновения чего-то металлического с тротуаром. Аурелио вскинул голову. Прямо над ним возвышался, излучая неприкрытую ненависть, один из лысых и бородатых психов, наводнивших Темную зону. Бандит сжимал в руках лом и уже вновь им замахивался.

Так и оставаясь на земле, Аурелио вскинул G36 и, особо не целясь, выпустил короткую очередь. Пули прошили нападавшего от бедра до плеча. Опять раздался лязг, но на этот раз лом просто выпал из чужой руки.

Мужчина пошатнулся и рухнул прямо там, где стоял.

Агент поднялся и повернулся вокруг своей оси. Интерфейс не фиксировал других людей поблизости. Аурелио осмотрел мужчину, которого только что застрелил: нужно было убедиться, что с ним покончено. Особых сомнений не возникало. Два рваных выходных отверстия в его спине вполне однозначно описывали ситуацию, и даже если бы он пережил их, первая пуля все равно раздробила ему колено.

Это был какой-то другой мужчина. Не тот, что убежал по улице. Гораздо крупнее, да и едва ли кто-то мог успеть за столь краткий срок обогнуть квартал и зайти агенту со спины. Так что как минимум еще один свидетель произошедшего теперь едва ли что-то расскажет.

Аурелио подошел к женщине и присел рядом.

Она все-таки была мертва. Левую часть ее тела, вместе с кожаной курткой и фланелевой рубашкой, изрешетила дробь. Рядом, в яме, валялся небольшой черный пистолет.

Диас проверил остальные трупы. Ни один из них не носил какой-либо униформы. Двое на середине улицы лежали лицом друг к другу. У одного был дробовик, у другого – глок, похожий на те, что использовала полиция. Выглядело все так, словно они убили друг друга. Третий мужчина, оставшийся у подножия стены Темной зоны, встретил свой конец в ходе знакомства с тем же ломом, который чуть не снес голову Аурелио. Его череп был проломлен в двух местах: над ухом слева и на макушке. Каждая из ран потенциально могла стать причиной смерти.

Значит, агент попал на место стычки двух враждующих группировок обитателей Темной зоны. Такое случалось постоянно. Окажись он здесь на две минуты раньше – и исход мог оказаться другим. Впрочем, с другой стороны, его и самого могли убить. Похоже, здесь столкнулись торговцы людьми и наркодилеры.

Временами Темная зона вгоняла Аурелио в депрессию. По всему городу он видел, что работа агентов Спецотряда и жертвы, на которые они шли, меняют мир к лучшему. Но не здесь.

Он вернулся на Пятьдесят девятую и покинул Зону через КПП к северу от памятника у восточной границы Центрального парка.

– У твоего «кирпича» корпус треснул, – заметил часовой из ОТГ, когда агент проходил мимо.

– Спасибо, – кивнул Аурелио. – Потом проверю.

Через тридцать минут он добрался до опорного пункта ОТГ, размещенного в здании на Девяносто второй, которое некогда занимал молодежный еврейский культурный центр. Он отметился у дежурного офицера, как того требовала профессиональная вежливость, и раздобыл немного еды. Затем почистил G36 и осмотрел блок ИСАКа. Удар лома действительно разбил корпус, однако повреждение не было критичным.

Диас глубоко вздохнул. Он покинул опорный пункт ОТГ в Марри-Хилл шестнадцать часов назад. Интересно, что стало с женщиной, пришедшей к Роджеру Купману? И с тем мужчиной, который убежал с места перестрелки? И как дела у Айвана и Амелии? Скоро он вернется к ним в Вашингтон.

Именно такой была его последняя мысль перед тем, как он снял ботинки, растянулся на койке и провалился в сон.

Глава 7

Вайолет

Обед в замке всегда проходил по принципу «кто успел, тот и съел»: небольшие группы людей жались вокруг столиков или сидели прямо на полу со своими тарелками. Основным местом сбора был холл с огромными окнами на втором этаже. Вайолет и остальные дети расположились в одном его конце, держась в некотором отдалении от взрослых. Впрочем, они все равно слышали обрывки разговоров. Практика показала, что это отличный способ узнавать то, что взрослые предпочитали держать при себе.

Сегодня на обед были армейские сухпайки, к которым прилагался салат из одуванчиков. Дети терпеть не могли горькую зелень, но все равно съедали ее до последнего листочка. Когда эпидемия только началась, они узнали, что такое голод. Может, кто-то прежде и был привередой, но теперь это осталось в прошлом.

Джуни заняла стол около одного из окон и увлеченно разговаривала с тремя другими взрослыми. Среди них был Майк Уокер, который и перевел группу из отеля «Мандарин» в замок после наводнения. Вайолет только сейчас поняла, что прошло уже почти три недели. Она начала относиться к этому месту как к дому.

– Мы должны быть осторожны, – говорил Майк. – Вокруг Капитолия ситуация все хуже. А теперь они захватили музей астронавтики. Не ровен час, и сюда заявятся.

– Может быть. А может, и нет, – возразила Джуни. – У нас нет ничего, что было бы им нужно.

– Они не просто бандиты, Джуни. Их цель – не воровство. Они психи, которым нужно только доказать свою силу. Поэтому они разыскивают тех, кто слабее. – Майк постоянно говорил как учитель, объясняющий очевидные вещи. Это раздражало Вайолет, а возможно, и Джуни.

– Я знаю, кто они, Майк. И я считаю, что, если мы не будем высовываться и продолжим заниматься своим делом, ОТГ удержит ситуацию под контролем. – Джуни бросила быстрый взгляд на детей. Вайолет тут же отвернулась, но недостаточно быстро. – Ладно, давай продолжим разговор в другом месте.

Майк проследил за ее взглядом:

– Как скажешь. По мне, так они должны все знать.

Джуни опустила вилку в тарелку с чуть большей силой, чем следовало:

– Они и так уже знают гораздо больше, чем следовало. Будучи взрослыми, мы должны защищать их, пока можем.

– Джуни, там братская могила в двух сотнях ярдов за окном. От чего ты пытаешься их защитить? – Майк наклонился ближе к женщине, тем не менее продолжая поглядывать на детей.

– Нам пора отсюда, – шепнула Амелия.

Уилли и Саид тут же начали собирать тарелки. Остальные последовали их примеру. Вайолет пыталась тянуть время, но Майк не сказал больше ничего, а Джуни выглядела разозленной.

Так или иначе, от этого разговора на душе у Вайолет стало неспокойно. Так могли бы чувствовать себя дети, узнав, что их родителям предстоит битва. Только вот родителей у них уже не было. И все же ей не хотела уходить. Она хотела знать, что происходит с ними и вокруг них. В конце концов, это именно им придется перебираться в новое место, если здесь станет небезопасно. Девочка знала, что в городе действуют разные группировки, которые сражаются друг с другом. Некоторые из них состоят из психов, которые просто хотят разрушить все вокруг, другие же носят униформу или просто одинаковую одежду. У таких есть цель. Сила, как сказал Майк. Вайолет опять подумала про президента. Кто сейчас командует?

Кто-нибудь вообще командует?

Шэлби потянула ее за руку:

– Пойдем, Ви. Идем наверх.

Все дети жили в одной большой комнате на третьем этаже в восточном крыле. Окна выходили на три стороны: на север в сторону Аллеи, на восток на Капитолий и на юг на «Л’Энфант Плаза». Кроватей на всех не хватало, но у каждого были спальный мешок и подушка, а каменный пол покрывали коврики. В целом неплохо. Раньше Вайолет каждый вечер засыпала с мыслью о своей старой комнате в доме на Скул-стрит в Александрии[9], но затем и это осталось в прошлом. Правда, сегодня воспоминания вернулись. Кто теперь жил в их доме? Может быть, какой-то другой ребенок спал в ее кровати и играл с плюшевыми зверями, которых она хранила, пусть даже сама стала слишком взрослой для того, чтобы играть с ними…

Скорее всего, нет. Скорее всего, дом стоял пустым и с разбитыми окнами, а внутри все перевернули мародеры. В первые дни после начала эпидемии родители Вайолет отправились в карантин. Ее мама уже болела, да и отец вскоре подцепил «зеленую отраву». Они оба умерли через две недели после Черной Пятницы. Те, кто обеспечивал работу карантина, еще на две недели определили Вайолет к другим детям. К другим сиротам. Она специально даже в мыслях использовала это слово, потому что это была правда, а ей требовалось с ней примириться. Родители умерли.

Саид тоже был в той, самой первой, группе. Часть детей забрали к себе родственники, но их двоих отправили из карантина в лагерь в отеле «Мандарин». Там они все познакомились. И с тех пор всегда были вместе.

Закончили ужинать в молчании. Все думали о разговоре Майка и Джуни, но никто не хотел высказываться на этот счет вслух.

Ной собрал тарелки и отнес обратно на кухню. Все почистили зубы. Взрослые крайне строго следили за гигиеной. Поблизости не было стоматологов, а умереть, как оказалось, можно и от зубной инфекции. Раньше Вайолет этого не знала.

К тому времени, как все закончили, было уже совсем темно. В комнате горело несколько свечей. Правило было таково: либо дети сами гасят свет перед тем, как лечь спать, либо взрослые забирают свечи и больше не возвращают. За этим следила Амелия. Она дождалась, пока все завернутся в одеяла или залезут в спальные мешки, задула огни и на ощупь добралась до своего места.

Установилась тишина, но лишь на время. Вайолет не отказалась бы обсудить ситуацию, но не хотела сама заводить разговор, так что была благодарна, когда Айван сказал:

– Если мы переберемся в другое место, отец нас не найдет.

– Конечно, найдет, – отозвалась Амелия. – Не волнуйся.

– Не думаю, что мы куда-то переедем, – возразил Саид. Он всегда был оптимистом. – А если и да, то мы вернемся в отель, когда вода спадет.

– Отель разрушен, – вздохнул Уилли. – Там все будет… ну… в грязи и плесени. – У него были родственники из Нового Орлеана, которые рассказывали о последствиях урагана Катрина.

– Значит, мы будет жить где-то еще, – заключил Саид.

– Ага, – согласилась Шэлби. – Только где?

Ее родители были дипломатами или еще кем-то в Китае. Иногда она говорила о дяде из Пекина, который должен был забрать ее, но все знали, что этого не случится. В мире просто не осталось топлива для самолетов. Впрочем, однажды они видели военный вертолет или что-то в этом роде. И все-таки с таким же успехом Китай мог находиться на Луне.

– Ви, думаешь, там будет опаснее? – вновь подала голос Шэлби. Она относилась к Вайолет примерно как к старшей сестре, и обычно девочка не возражала, но сейчас не представляла, что ответить.

– Не знаю, – откликнулась она, вспоминая желтый порошок и то, что выстрелы в последние дни звучали как будто ближе к замку. Вокруг стало больше солдат ОТГ, и это хорошо, потому что они всех защищали. С другой стороны, это же означало и то, что в защите была необходимость. Что плохо. – Но если и придется, с нами все будет в порядке. Постараемся держаться вместе, и все будет хорошо.

Едва ли у кого-то нашлось, что добавить. Вскоре Вайолет услышала, что остальные дети заснули. Их дыхание стало ровным и глубоким. Она еще некоторое время бодрствовала, размышляя о том, о чем на самом деле совсем не хотела думать. Около Капитолия бушевали пожары. Мог ли огонь распространиться в их сторону? И куда могли бы перебраться обитатели замка?

Она не знала. Никто не знал. Вайолет смотрела на отблески огня в окнах и думала о том, станет ли когда-нибудь мир опять нормальным.

Глава 8

Аурелио

К семи утра Аурелио был уже на ногах. Он даже успел привести себя в порядок и позавтракать. Та женщина и Роджер Купман по-прежнему не шли у него из головы. Прежде чем покинуть базу, агент заглянул на утренний инструктаж. Как обычно, ситуация была вполне стабильной на юге Тридцать четвертой и намного более хаотичной в северных районах Темной зоны и прилегающих областях. Разведчики докладывали, что северная оконечность Манхэттена стала вполне безопасной, преимущественно потому, что там почти не осталось обитателей. Поскольку силы ОТГ в основном концентрировались в главных опорных пунктах в Хадсон-Ярдсе и на почтамте, большинство выживших также мигрировали в этих направлениях.

На счету Аурелио было несколько миссий в Вашингтон-Хайтсе и Гарлеме, так что он не без оснований считал эту часть информации несколько приукрашенной. Впрочем, это было лишь его мнение. Вероятно, разведчики ОТГ и другие агенты Спецотряда располагали лучшим пониманием ситуации, так что он придержал свои мысли при себе, а после брифинга отправился на поиски Эда Трана.

Эд, как всегда, находился в операционном зале на втором этаже. Его окружало оборудование связи и экраны мониторинга. Толстые кабели тянулись от рабочего места в глубину здания, где у пожарного выхода или на крыше размешался генератор. Эд поднял взгляд, когда понял, что Аурелио направляется к нему:

– Все еще ищешь информацию по как-его-там-зовут?

– Купман. Ну да. – Агент дождался, пока Эд проверит различные базы ОТГ.

– Его имя возникает то тут, то там. – Эд сделал паузу. – Чаще всего в качестве соавтора или редактора научных материалов, которые выпускала Кендел и ее сотрудники, занимавшиеся противовирусными исследованиями. Не могу найти информацию о его непосредственном участии. Опа! Погоди-ка… – Пальцы Эда запорхали над клавишами. – Есть оперативные сводки о работах по указанному адресу. Что-то об обеспечении пассивных мер безопасности и круглосуточном наблюдении. Хм… – Он выпрямился на стуле. – Понятия не имею, о чем речь. Это вне моей компетенции. Но кто-то позаботился о том, чтобы тот парень был в безопасности, даже скрываясь в Темной зоне. Чем-то еще могу помочь?

– Так. Значит, он ученый. Работал ли он с Кендел и ее командой?

– Не похоже. Точно не напрямую. Но у меня нет непосредственного доступа к сводкам. Я вижу, что он навестил некоего доктора Лю в лаборатории почтамта, а это один из исследователей Кендел. – Эд вернулся к поискам, но быстро сдался. – Это все, что я могу вытащить, друг. Прости.

– Спасибо, Эд.

Аурелио сверился с оперативной картой, чтобы выяснить, где нынче ситуация выходит из-под контроля.

В районе поста ОТГ на мосту Куинсборо[10] со стороны Манхэттена участились вооруженные столкновения: преступная группировка стремилась вырваться прочь с острова. Тоннель в Мидтауне затопило после зимы. Ходили слухи, что это дело рук ОТГ, у которой не хватало сил охранять все выходы. Аналогично обстояло дело со всеми тоннелями под Гудзоном и Ист-Ривер, включая тоннель Бруклин – Бэттери. Впрочем, тоннель Холланда все еще функционировал: по нему обеспечивалась доставка припасов. В этом был смысл, ведь въезд располагался буквально в паре кварталов от основной базы ОТГ в Хадсон-Ярдс.

Похоже, ситуация была под контролем, так что Аурелио оставалось опять заняться патрулированием. Его по-прежнему занимал вопрос, что случайной женщине могло понадобиться от Роджера Купмана настолько сильно, что заставило ее отправиться в Темную зону в одиночку. Коль скоро Купман состоял на учете ОТГ, визит не мог быть простой случайностью. Правда, к тому моменту, как агент мог бы вернуться в Темную зону, незнакомка давно покинула бы ее, но Аурелио все равно хотелось навестить и расспросить Купмана. С другой стороны, агенту Спецотряда и так всегда было чем заняться в Нью-Йорке. Роджер Купман никого не убивал, так что Аурелио в итоге пришел к выводу, что стоит оставить его в покое. Он не мог спасать жизни и удовлетворять свое любопытство одновременно. Люди зачастую вели себя очень странно. Так было и раньше, просто после начала эпидемии сдерживающих факторов стало меньше.

– Если ищешь дело, – окликнул его Эд с другого конца комнаты, – у меня есть пачка документов, которые сегодня надо передать в «Маяк».

– Это важно? – Аурелио не впечатляла перспектива заниматься курьерской работой, в то время как другие агенты действовали на линии огня. Разве что документы были жизненно важными. С другой стороны, если материалы предназначались для главной базы ОТГ в почтамте – это ее позывным был «Маяк», – значит, их важность была критической.

– Ага, добыли в ходе вчерашней миссии. Некая вооруженная группировка пыталась прорваться на остров по мосту Трайборо. Начальству информация нужна немедленно, а агент, которая ее привезла, не в состоянии закончить дело сама. – Эд водрузил на стол запечатанный пластиковый пакет.

Аурелио подошел ближе:

– Почему?

– Умерла ночью, – ответил Эд, но Диас уже и сам заметил пятна засохшей крови на конверте, как будто кто-то хотел ее стереть, но не посмел завершить начатое.

– Кто?

– Лэйла Хан. Знал ее?

Аурелио покачал головой:

– Нет.

Он помнил многих агентов, чья жизнь оборвалась по той или иной причине. Во время работы в составе огневой группы ИСАК фиксировал жизненные показатели каждого бойца и сообщал, если кого-то ранили, чтобы отрядный медик мог оказать помощь. Аналогично, если было уже поздно, ИСАК информировал остальных членов отряда, что один из них убит. «Зафиксированы повреждения, несовместимые с жизнью», – так обычно выражался ИИ.

Аурелио спрятал конверт в рюкзак и сообщил ИСАКу, что получил задание и направляется в «Маяк». Оптический интерфейс тут же отразил оптимальный маршрут – через Центральный парк и по Восьмой авеню. Опорный пункт находился в старом почтамте через улицу от Мэдисон-сквер-гарден[11], где проходила одна из первых миссий Аурелио в Нью-Йорке. Там располагался полевой госпиталь, и когда его захватили бунтовщики, ОТГ обратилась к Спецотряду за помощью в выводе персонала. К тому моменту Аурелио провел в городе от силы пару дней, но тем не менее оказал посильную помощь в обеспечении безопасного перемещения эвакуированных медиков в «Маяк». Интересно, была ли Джессика Кендел среди тех докторов? К концу операции он настолько вымотался, что не запомнил ни имен, ни лиц. Едва ли он сейчас узнает Джессику Кендел, даже если столкнется с ней на улице.

Пожалуй, заодно стоило заглянуть в медблок и расспросить доктора Кендел о Роджере Купмане. Однако сначала необходимо было доставить документы по назначению.

Аурелио проверил запас воды и патронов, а затем вышел на Девяносто вторую. Стояло яркое весеннее утро. Близость базы ОТГ привлекала фудтраки[12] и торговцев, так что вокруг музея Купер – Хьюитт[13] и на прилегающих улицах даже образовался небольшой рынок. Аурелио прошел его насквозь, наслаждаясь запахом готовящейся пищи, но противиться аромату свежевыпеченного хлеба даже он оказался не в силах.

– Господи, как же пахнет. – Он принялся рыться по карманам в поисках того, что могло бы пригодиться пекарю: на Манхэттене уже много месяцев никто не пользовался деньгами.

– А, – продавец поднял голову и окинул взглядом экипировку Аурелио, – рыцарь оранжевого круга!. – Он выбрал одну из свежих булок и протянул агенту, ухмыляясь в покрытую мукой бороду. – За мой счет.

Только друзьям не говори, лады?

– Спасибо. – Аурелио улыбнулся в ответ.

Он не любил такие подарки, но в то же время понимал, что, в некотором роде, обязан их принимать. Когда почти все время проводишь с теми, кто хочет тебя убить, немудрено забыть о том, что в мире существуют и доброта, и щедрость. Люди, знавшие, чем занимается Спецотряд, были благодарны за это, а Аурелио понимал, что такую благодарность надо принимать без оговорок.

– Знаешь, – он разломил булку и с наслаждением втянул носом пьянящий запах, – давай я принесу тебе что-нибудь, когда в следующий раз буду здесь проходить. Что тебе нужно?

– Нужно? Ну как сказать. Электричество, мороженое, бейсбол по телеку. Но, кстати, есть кое-что, по чему я особенно скучаю. Раньше я каждую неделю ходил через Бруклинский мост, но с тех пор, как все это началось, я ни разу не был южнее Юнион-сквер. Если вдруг на глаза попадется что-нибудь, на чем написано «Бруклинский мост», там, уличный знак или еще что, я бы его прям тут повесил, – пекарь ткнул пальцем на стену за своим прилавком. – Ну а с меня всегда свежий хлеб бесплатно.

– Похоже на хорошую сделку, – ответил агент. – Посмотрю, что можно сделать.

Он попытался припомнить, когда последний раз выбирался в ту часть города или был в окрестностях Бруклинского моста. Кажется, в феврале.

Отсалютовав на прощание куском хлеба, он прошел к южному краю рынка, продолжая жевать на ходу, и вышел на Восемьдесят пятую просеку, пронизывающую Центральный парк. Нынче основную территорию здесь занимали братские могилы, но были и места, где люди разбивали огороды. Аурелио даже миновал загон, полный коз. Откуда вообще в Нью-Йорке взялись козы? Воистину, этот город был полон сюрпризов.

Еще один рыночек располагался перед Музеем естественной истории, а затем улицы становились тем пустыннее, чем ближе агент подходил к площади Колумба и северной границе Темной зоны. Аурелио перехватил G36 на изготовку и подобрался, сосредоточив внимание на окружении. ИСАК не фиксировал враждебных элементов, но даже ИСАК не был всевидящим. Искусственный интеллект полагался на распознавание лиц и униформы в сочетании с базой данных ОТГ, фиксирующей местоположение банд, сект и прочего. Безусловно, он хорошо помогал в вопросах общей оценки местности, но в конечном счете ничто не могло заменить внимательность и осведомленность о происходящем вокруг. Глаза и уши, короче говоря.

Агент встретился с патрулем ОТГ в южной части площади Колумба, неподалеку от того места, где ограждение Темной зоны поворачивало в сторону Бродвея, в то время как Аурелио продолжал двигаться по Восьмой.

Вокзал встретил его обгоревшими остовами автобусов и пустыми глазами бродяг. Все как один, они уставились на агента, но предпочли держаться подальше.

Таким манером он в итоге добрался до открытой всем ветрам площади перед Мэдисон-сквер-гарден. Здесь тоже раскинулся оживленный рынок. Это место считалось самым безопасным в городе, поскольку тут же находилась оперативная база ОТГ. Все здания в округе населяли люди, обеспечивающие безопасность района. Во всем Нью-Йорке не найти было места, где жизнь выглядела бы более «нормальной». И все же почти все старались убраться с улиц до наступления темноты, а большинство торговцев и прохожих, насколько мог судить Аурелио, держали под рукой оружие. Даже здесь цивилизованность была лишь картонным фасадом.

Заметив экипировку Спецотряда, охранники при входе в почтамт пропустили Аурелио внутрь, и он отправился на поиски дежурного офицера. По словам постовых, его звали лейтенант Хендрикс, а искать стоило в крыле службы безопасности. Это оказалась суровая темнокожая женщина за сорок, чьи волосы с густой проседью были заплетены во множество косичек, а на лице застыло выражение недовольства от того, что ее отвлекают от дел.

– Чем могу помочь, агент? – коротко спросила она, лишь на миг подняв взгляд от разложенной на столе карте.

– Я прибыл с Девяносто второй, – Аурелио вынул конверт, – чтобы передать это офицеру разведки.

Хендрикс сразу обратила внимание на следы крови. – Кто-то дорого заплатил за эту информацию, – заметила она.

– Дороже некуда, – согласился Аурелио.

Помолчав, лейтенант протянула руку:

– Его нужно доставить лично или я могу передать?

Эд не говорил ничего на этот счет, так что Аурелио просто передал конверт.

– Я доставлю его немедленно, – сообщила женщина.

Аурелио проследил за тем, как она удалилась вглубь здания. Когда-нибудь, подумалось ему, будет воздвигнут мемориал в память обо всех агентах Спецотряда, погибших в попытке сохранить целостность Соединенных Штатов Америки после эпидемии «зеленой отравы».

Хотелось верить, что его имени в том списке не будет.

Глава 9

Эйприл

Эйприл проснулась поздним утром: впервые с тех пор, как начался карантин. Она не помнила, снилось ли ей что-то, и очнулась с ощущением, будто всю ночь пролежала в одной позе. Видимо, дело было в том, что она наконец реализовала свою навязчивую идею. Хотя и не была в этом уверена. Прежде с ней такого не случалось.

Так или иначе, теперь навязчивой идеи у нее больше не было. Зато была цель. Она собиралась в Энн-Арбор, чтобы узнать правду о ППШС и о Билле, если там кто-то что-то об этом знал. Так или иначе, в ее представлении путешествие должно было стать своего рода данью уважения: Эйприл завершила бы определенную главу своей жизни знакомством с результатом работы мужа.

Такой план казался ей весьма привлекательным.

Она ночевала в комнате, которая прежде служила маленьким офисом. От помещения, где жил и работал Купман, ее отделял небольшой холл. Эйприл встала и потянулась так, что суставы хрустнули. Боже, как же она разоспалась.

Снаряжение по-прежнему лежало там, где она его оставила. На всякий случай Эйприл проверила магазин дробовика и убедилась, что он полон. Хорошо. Ей не нравилось носить оружие, но окружающий мир диктовал свои условия. К тому же именно этот Super 90 вызывал в ней особые чувства. Она сняла его с тела павшего агента Спецотряда, который погиб, спасая ей жизнь. Дуг Саттон. Чем он занимался до эпидемии? Была ли у него семья, любимая, кто-нибудь, кому, кроме Эйприл, была важна его жертва? Едва ли ей суждено это узнать.

Мыслей оказалось слишком много для одного утра, она постаралась оборвать их поток, направившись в холл, и сквозь распахнутую напротив дверь сразу заметила Купмана.

– Доброе утро, – поздоровался мужчина. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Ванная дальше по коридору.

«Славься, гравитация», – подумала Эйприл, спуская воду в туалете. Вся канализация в Нью-Йорке функционировала за счет силы тяжести, так что в невысоких зданиях сохранялось водоснабжение. Ей сложно было представить, как добывают воду в других частях страны… Впрочем, скоро ей предстояло это выяснить, разве не так?

Когда она вернулась к Купману, он как раз возился с кофейником. Рядом стояли две чашки.

– Боже мой, – изумилась Эйприл, – где вы взяли кофе?

– Я то тут, то там пересекаюсь с ОТГ и некоторыми другими людьми, которые знают, как делаются дела. Иногда такие связи приносят небольшие радости.

Эйприл глубоко вдохнула горьковатый аромат, и он пробудил целую волну воспоминаний, которая окутала ее вместе с кофейным паром. Ей подумалось, что в этом запахе смешалось и обыденное, и бесценное. Раньше кофе был неотъемлемым атрибутом каждого дня и в то же время каждый день оставался желанным. Теперь же он был подобен чуду, потому что одному богу известно, когда такое может повториться.

Она сделала глоток и чуть не расплакалась. Вкус был хорош, но в то же время напомнил обо всем, чего она лишилась из-за Амхерста и его безумия. Но вместо того чтобы дать волю слезам, она еще раз пригубила напиток и сказала:

– Спасибо. Это… что ж, это неожиданно и прекрасно. – Счастлив помочь в меру своих сил, – ответил Купман. – Вам многое довелось пережить.

– Многим пришлось хуже. – Она вспомнила Дуга Саттона. А еще Мико и Дрю. И всех остальных, кто умер за прошедшие месяцы. И Билла. – Итак, вы говорили, что знаете людей, которые могут помочь мне перебраться через Гудзон.

Купман отставил чашку и прочистил горло:

– Вы же понимаете, что это ужасная затея.

– Я понимаю, что добьюсь своего так или иначе, без разницы, считаете вы это ужасной затеей или нет. – Эйприл внимательно следила за своим тоном. Купман еще был ей нужен, так что она старалась придерживаться тонкой грани между настойчивостью и раздражением. Она вновь сделала глоток кофе, в очередной раз предаваясь чувственному наслаждению.

– Что ж, – помолчав, проговорил Купман, – я могу передать весточку Рыцарям Риверсайда.

Как выяснилось, под «передачей весточки» Купман подразумевал, что он напишет письмо, а Эйприл сама его отнесет.

– Они подозрительные, но хорошие люди, – напутствовал он ее.

– Если они меня пристрелят до того, как я смогу передать письмо, не будет иметь значения, хорошие они или плохие, – заметила Эйприл.

– Обещаю, такого не случится. – Мужчина закончил писать и сложил лист втрое, а затем протянул девушке. – Знаю, я сказал, что затея ужасная, и не отступлюсь от своих слов, но я также считаю, что если кто и справится с задачей, так это вы. Письмо поможет начать путь. – Он помолчал. – Кроме того, я сделаю так, что вас выпустят из Темной зоны через ближайший пост ОТГ.

Когда Эйприл допила кофе, пришло время отправляться в путь. Все необходимое у нее было при себе. Она жила в маленькой комнатке позади старого сувенирного магазинчика на Двадцать восьмой, но сейчас не было смысла туда возвращаться. Подняв рюкзак, она забросила его за спину. Оставалась всего одна вещь, которую стоило озвучить перед уходом.

– Мерч, – произнесла она. Это прозвище она использовала в своих долгих внутренних диалогах с автором «Коллапса в Нью-Йорке», когда пыталась разгадать скрытые в книге загадки и заглянуть в мысли автора. Он называл себя Уорреном Мерчантом, и его псевдоним стал одной из ключевых зацепок. «Купман» с голландского, как и «мерчант» с английского, переводятся как «торговец». Ей пришлось забраться в Публичную библиотеку Нью-Йорка, чтобы выяснить это.

Купман уже сидел на своем рабочем месте и печатал что-то на ноутбуке, поглядывая при этом на монитор компьютера. Он поднял взгляд:

– Мерч?

– Сокращенно от Мерчант. Я дала вам это прозвище, пока изучала книгу. – Она осеклась, пытаясь сформулировать то, что собиралась высказать. – Послушайте, я хотела сказать, что благодарна вам. Ваша книга помогла мне выжить. Она дала мне цель, как только я поняла, что это нечто большее, чем просто руководство по выживанию. Не знаю, остался бы Билл в живых, если бы вы обратились в CNN, вместо того чтобы писать книгу. Пожалуй, я никогда не узнаю. Но я точно знаю, что меня бы здесь не было. Так что спасибо.

Мужчина поднялся и склонил голову. Практически поклонился. Его поза выражала почтение.

– Это я должен благодарить вас, – ответил он. – То, что вы сделали, чтобы попасть сюда, подтверждает то, что я пытался изложить в книге. Я желаю вам удачи, Эйприл Келлехер. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.

Купман направил ее к ближайшему посту ОТГ, расположенному на углу Шестой и Пятьдесят девятой. Благодаря скорости шага и дробовику под рукой Эйприл добралась туда без приключений. Постом оказались сложенные на крыше контейнера мешки с песком – укрепление, призванное защищать проход в Темную зону. Часовые ОТГ окликнули ее, когда Эйприл прошла только половину улицы:

– Не подходить! Мы будем стрелять!

Она опустила дробовик и подняла руки так, чтобы они оказались на виду:

– Меня зовут Эйприл Келлехер. Мне сказали прийти на этот пост.

– Кто сказал?

– Роджер Купман. Пару минут назад.

– Подходи. Медленно.

Она послушалась, не сводя глаз с пары часовых. Один из них заметил:

– Она подходит под описание.

Другой перегнулся через заграждение и крикнул:

– Открывайте ворота.

Створки зашевелились, Эйприл подошла ближе и проскользнула между ними, как только зазор оказался достаточно широким. С внешней стороны стены ждали еще два солдата ОТГ. Они держали девушку на прицеле, пока она не прошла мимо, а затем вновь закрыли ворота. Эйприл повернула на запад и двинулась вдоль южной границы Центрального парка, вспоминая все случаи, когда ей приходилось пробираться в Темную зону и выбираться из нее. Если повезет, этот раз станет последним.

Она раздобыла себе завтрак на рынке около Музея естествознания и отправилась дальше на север, держась границы парка вплоть до Сто десятой, а затем свернула на Риверсайд-драйв. Ей предстоял долгий путь к северной оконечности Манхэттена. Она предпочитала держаться ближе к реке: там шансы встретить патруль ОТГ были выше. Эйприл хотела, чтобы они оказались поблизости, если вдруг ей не повезет нарваться на неприятности.

Но все обошлось, и через час она миновала станцию метро на Сто девяностой, а затем по извилистой улочке добралась до парка Форт-Трион. Это был красивый уголок Манхэттена, где прежде ей довелось побывать лишь единожды. Слева от Гудзона ее отделял обрыв, поросший густым кустарником. За рекой и парком Палисейдс виднелись высотки Нью-Джерси. Вдоль берега вел пустынный и тихий Генри-Гудзон-Паркуэй. Эйприл прошла мимо старого форта и через несколько минут почувствовала, что за ней наблюдают.

Обернувшись, девушка увидела, что преследователей трое. Они отставали ярдов на пятьдесят и следовали вдоль парковой дорожки. Эйприл остановилась и принялась их разглядывать. Трое мужчин. Двое белых, один афроамериканец. Бородатые, в самодельных накидках, украшенных эмблемами в стиле средневековых крестов. Все трое с винтовками.

– Ты не из этих мест? – подойдя, спросил темнокожий.

– Нет, – ответила Эйприл.

– Я так и думал, иначе бы ты не пришла сюда. Это священное место. Зевакам тут делать нечего. Но если ты хочешь присоединиться к нам, тогда другое дело. Тебе нужно поговорить с магистром. – Он повел подбородком, указывая на что-то за спиной Эйприл; скорее всего, на башню Клойстерс[14], куда она, собственно, и собиралась.

– Я не планирую присоединяться к вам. Благодарю.

Но мне действительно нужно поговорить с магистром.

– Меня зовут брат Майкл. Я решаю, кому дозволено увидеть магистра. Что привело тебя сюда?

Эйприл потянулась к рюкзаку, но остановилась.

Судя по краткой характеристике, которую Купман дал Рыцарям Риверсайда, не стоило их нервировать. Тогда она просто сказала:

– У меня для него письмо.

Брови брата Майкла поползли вверх.

– Письмо? От кого?

– Оно для магистра. Прошу, отведите меня к нему.

Рыцарь изучал ее еще с минуту, а потом кивнул:

– Хорошо.

Один из белых парней забрал ее дробовик, второй уважительно, но тщательно обыскал. Затем они пошли от нее по бокам, в то время как брат Майкл показывал путь к Клойстерсу.

Она бывала здесь много лет назад, когда еще только перебралась в Нью-Йорк после колледжа. В то время ей хотелось как можно скорее осмотреть все возможные достопримечательности. Парк был тихим по сравнению с остальным Нью-Йорком, а шум Гудзон-Паркуэй приглушали деревья. Горожане приходили сюда на пикник или погулять с собакой, а туристы изучали каждую тропинку. Теперь ни машин, ни людей не было. Тишину нарушал лишь звук их собственных шагов, пение птиц да шелест листвы.

Здание музейного комплекса Клойстерс было построено сотни лет назад на руинах еще более древнего монастыря. Кажется, именно так говорили во время экскурсии.

Теперь здесь вновь был настоящий монастырь, по крайней мере, на первый взгляд. Правда, едва ли Рыцари Риверсайда проводили дни напролет в переписывании свитков и вознесении молитв. Эйприл заметила людей, работавших перед музеем. Они строили укрепления, проводили учения, патрулировали. Среди них мелькало несколько женщин, но в основном там были мужчины. Неудивительно, что в этом районе так тихо. Для любой преступной группировки или банды воров попытка связаться с Рыцарями могла закончиться очень плачевно.

Брат Майкл провел ее внутрь, кивком показав охране, что все в порядке. Эйприл помнила, что где-то в здании раньше было кафе, но сейчас от него не осталось и следа. Они шли и шли, пока не попали во внутренний дворик. Здесь был разбит ухоженный садик, а мощеные дорожки тщательно подметены.

Магистр стоял практически в центре сада и созерцал воду в прозрачном бассейне. Он был высоким и худым, с обритой наголо головой и густой белой бородой, особенно выделяющейся на фоне смуглой кожи.

– Брат Майкл, – обратился он к провожатому, стоило им приблизиться, – кто это?

– Она сказала, что у нее для вас письмо, магистр, – ответил брат Майкл.

Магистр больше не удостоил никого взглядом.

– Так пусть покажет.

Эйприл поставила рюкзак на камень и вытащила письмо. Брат Майкл забрал бумагу и передал магистру, который вскрыл конверт и внимательно прочитал.

– Спасибо, брат Майкл, – наконец произнес он. – Я поговорю с ней.

Теперь он окинул всех взглядом и обратил внимание на то, что один из братьев держит два ружья:

– Одно из них принадлежит ей, брат Хавьер?

– Да.

– Можешь вернуть.

Брат Хавьер тут же протянул Super 90, держа его за ремень. Эйприл забрала дробовик и осторожно повесила на плечо, стараясь ни в коем случае не создать впечатления угрозы.

– Прошу нас простить, братья, – произнес магистр.

Три Рыцаря тут же кивнули и удалились.

Магистр вновь перечитал письмо.

– Роджер Купман, – медленно проговорил он, – как вы познакомились, мисс Келлехер?

– Можно просто Эйприл, – ответила девушка. – Как мне обращаться к вам? – Она не любила пышные церемонии и титулы, а вся эта клоунада с воинами и монахами оказалась весьма утомительной. Возможно, это помогало им сохранять единство, но она точно не стремилась ее разделять.

– Мое мирское имя Эндрю Бартоломью Родс, – ответил магистр, – полковник морской пехоты США в отставке. Доктор философии. Получил степень по истории средневековой Европы во время службы.

Эйприл подумала, что это многое объясняет. Морской пехотинец, неровно дышащий к Средневековью, нашел свой способ пережить конец света. В самом деле, чем он по сути отличался от древних европейцев? Почему не мог поступить так же? Почему бы не создать монашеский орден ради защиты того, что иначе было бы утеряно?

– Так мне называть вас доктором Родсом или полковником Родсом?

Он коротко усмехнулся:

– Можно просто Эндрю. Но вы так и не ответили на мой вопрос. – Он не стал повторять, на какой именно.

– Роджер Купман владел важной информацией о том, почему мой муж Билл был убит, – объяснила девушка. – Я нашла его, чтобы узнать это. Теперь мне нужно найти еще кое-кого, для чего я должна перебраться на другой берег реки.

– Это соответствует содержанию письма, – подтвердил магистр. – Но, пожалуй, мне стоит объяснить, почему он предложил вам поискать помощи именно у нас. Мы, Рыцари Риверсайда, взяли на себя заботу о невинных, в то время как Соединенные Штаты Америки пытаются понять, существуют ли они еще. Влияние Объединенной тактической группы редко распространяется так далеко на север. Без нас весь район к северу от моста Джорджа Вашингтона поглотила бы анархия.

Его слова подтверждали большинство догадок Эйприл.

– Вы занимаетесь благим делом и, должно быть, весьма успешно, – улыбнулась она. – Здесь очень тихо.

Мужчина кивнул:

– Мы поддерживаем порядок. Но мы также понимаем, что некоторые действия ОТГ сильно усложняют жизнь тем невинным, которых мы поклялись защищать. Да, люди нуждаются в пище и лекарствах, но они не меньше нуждаются и в новостях о своих любимых, оставшихся за пределами острова. И время от времени они нуждаются, скажем так, в возможности пересечь реку.

Значит, воинствующие монахи еще и контрабандисты? Что же за странный новый мир создал долларовый грипп?

– Понимаю, – кивнула Эйприл.

– Я на это и рассчитывал, – продолжил магистр. – Купман высоко отзывается о вас в письме, а он не из тех, кто легко раздает комплименты.

Он сложил письмо, спрятал его во внутренний карман туники, а затем поднял взгляд к небу. Над Нью-Джерси нависали тяжелые дождевые облака. Первые капли дождя уже начинали барабанить по мощеным дорожкам и тревожить воду в бассейне.

– До наступления темноты еще пять часов, – отметил он. – Мы перевезем вас через реку, но не раньше заката. До тех пор позвольте предложить вам воспользоваться гостеприимством Рыцарей Риверсайда. Мы рады приветствовать вас в нашей обители. Отдохните, освежитесь. Искупайтесь, если пожелаете. – Его взгляд скользнул за плечо Эйприл, и, обернувшись, девушка увидела, что вернулся брат Майкл.

– Отведите нашу гостью в покои, – распорядился магистр. – Обеспечьте ей все необходимое. – Он вновь обратился к Эйприл: – За вами придут в районе десяти. Крайне важно, чтобы к тому моменту вы были полностью готовы.

– Спасибо, – она кивнула и последовала за братом Майклом.

Глава 10

Аурелио

После полудня зарядил дождь, как раз когда Аурелио выкуривал группу контрабандистов из высотки в Митпакинге[15]. Он весь вспотел от беготни по лестницам, был с ног до головы покрыт строительной пылью, которая в избытке сопровождает каждую драку, и прихрамывал на правую ногу из-за неудачного рикошета. Пуля, к счастью, растеряла пробивную способность настолько, что даже ботинок не пострадал. Впрочем, ощущение все равно было такое, словно по лодыжке врезали бейсбольной битой.

С другой стороны, ему все равно было лучше, чем контрабандистам.

Честно говоря, Аурелио не имел ничего против черного рынка, который действовал по всему Манхэттену. Людям требовались разные вещи, а десятки торговцев предлагали продукты, лекарства и всевозможные бытовые товары. Аурелио волновало лишь то, чтобы никто не пострадал. С другой стороны, были группы, специализирующиеся на оружии и наркотиках, а некоторые и вовсе занимались торговлей людьми. Конкретно те, с кем он разбирался сейчас, выжимали из отчаявшихся ньюйоркцев все до капли, предлагая переправить их в Нью-Джерси или на запад. Заканчивался такой путь, как правило, на дне реки. Причем обходилось без всяких слухов, ведь никто из клиентов так или иначе все равно не собирался возвращаться. Только патрули ОТГ все чаще находили в реке тела с перерезанным горлом. Расследование позволило размотать клубок и привело в высотку на западном конце Четырнадцатой.

Началось все с того, что ударный отряд ОТГ вляпался в неприятности и вызвал подмогу. Аурелио как раз передал пакет с документами в руки лейтенанта Хендрикс и направлялся в Хай-Лайн[16], прикидывая, как может быть полезен. К югу от Четырнадцатой Хай-Лайн проходил сквозь здание, образуя небольшую приподнятую площадку. Оттуда Диас и ворвался в здание, расчистил путь по лестнице до этажа, занятого контрабандистами, и выбил пожарную дверь как раз вовремя, чтобы спасти отряд ОТГ от перспективы попадания под перекрестный огонь. Они были по уши заняты перестрелкой с бандитами в дальнем конце зала. Когда Аурелио выбрался с лестницы в холл, из двери рядом с ним выскочили четверо бандитов, планировавших зайти солдатам с тыла. Агент разобрался с ними tout de suite[17], а затем, чтобы перезарядить G36, нырнул туда, откуда они вышли. Так он обнаружил, что контрабандисты проделали дыры в стенах между квартирами.

Он пробежал через весь холл к тому месту, где последняя дыра вела в ванную комнату. Через нее он попал в большую спальню, где за огромной кроватью жались друг к другу три перепуганных гражданских. Аурелио кивком показал им, что высовываться пока не стоит. ИСАК сообщил, что боевики рядом – внутри и около двери гостиной. Заглянув туда, агент насчитал шесть врагов. Все они были сосредоточены на отряде ОТГ. Аурелио вернулся в спальню, выдернул чеку и по полу прокатил гранату через гостиную.

Раздался стук по деревянному полу. Затем один из контрабандистов заорал:

– Вот дерьмо!

Прогремел взрыв.

Хоть в ушах и шумело, Аурелио тут же проскользнул в гостиную. Сквозь пелену дыма он увидел, что четыре бандита лежат без движения. ИСАК уведомил еще о двоих. Один выскочил в холл, чтобы избежать взрыва, и сразу оказался как на ладони у бойцов ОТГ, которые своего шанса не упустили.

Последний засел в шкафу для белья, хаотично отстреливаясь из чего-то, похожего на TEC-9[18]. Именно тогда досталось правой ноге Аурелио.

Рикошет заставил агента рухнуть на пол, но не помешал прошить дверь шкафа длинной очередью, расколовшей древесину и отбросившей бандита назад. Мужчина с силой врезался в дальнюю стенку и сполз вниз, попрощавшись с жизнью еще до того, как его задница коснулась пола.

Аурелио поднялся на ноги и крикнул в сторону холла:

– Угроза ликвидирована!

Он осторожно наступил на пострадавшую ногу: лодыжка болела, но терпимо.

Двое бандитов еще подавали признаки жизни, однако, судя по количеству крови на стенах и полу, это скоро должно было измениться. Аурелио решил предоставить ОТГ решать, оказывать ли им медицинскую помощь.

– Назови себя! – раздался голос офицера ОТГ. ИСАК сверился с актуальными данными о патрулях и сообщил, что его зовут Франклин.

– Агент Спецотряда Аурелио Диас, – отозвался Аурелио. – Сержант Франклин?

– Откуда ты, черт подери, меня знаешь? Стой на месте. Мы выходим.

Происходящее было очень предсказуемо. Сначала его звали на помощь, но стоило эту самую помощь оказать, как начинались подозрения.

– В большой спальне трое гражданских, – сообщил он, когда Франклин показался в поле зрения, опасливо держа перед собой М4[19]. Аурелио приложил определенные усилия, чтобы не обидеться на это. После перестрелки люди не всегда владели собой.

Он махнул рукой себе за спину:

– Они там.

Франклин опустил автомат и осмотрел тела. Один из контрабандистов еще дышал, но едва слышно. Солдат поднял взгляд на Диаса:

– Это все?

– Была охрана у входа со стороны Хай-Лайн и на лестнице, – ответил Аурелио. – Сейчас там чисто. Еще четверо ждали в дальней части холла. О них я тоже позаботился. Как и об этих.

Он не стал продолжать. Невысказанные вслух мысли повисли в воздухе. Все так, он расправился с дюжиной бандитов, пока вы пытались преодолеть всего один коридор. Пожалуй, это заслуживало определенного уважения.

– Понял, – ответил Франклин и обернулся в сторону холла. – Внутри гражданские! Медика сюда! – Затем он вновь посмотрел на Аурелио. – Дальше мы сами. Помощь оказалась кстати.

– De nada[20], – ответил Диас.

Он дождался, пока медик ОТГ пройдет мимо, не обратив внимания на последнего умирающего бандита, и после этого захромал обратно к лестнице, чтобы вскоре выйти под дождь. По пути ему попались два тела солдат ОТГ.

И вот, промокший до нитки, он стоял среди зарослей на участке Хай-Лайн, тянущемся от Гансевурт-стрит до конференц-центра Явица. В целом ОТГ старалась защищать Хай-Лайн, поскольку он обеспечивал самый быстрый и простой доступ ко всему западному Манхэттену – от Хадсон-Ярдс вплоть до Гринвич Виллидж. К тому же отсюда открывался отличный обзор улиц, уходящих на запад и восток. Но отсюда же вытекала главная проблема Хай-Лайна. Линия проходила среди небоскребов, так что отряды ОТГ регулярно попадали под снайперский огонь. Впрочем, сейчас дождь и ветер решали эту проблему, так что Аурелио практически не беспокоился о своей безопасности, опираясь на перила и разглядывая пустынную Четырнадцатую улицу. Видимость была лишь до Восьмой, а дальше начиналась сплошная пелена дождя.

Он размял лодыжку. Чувствительность потихоньку восстанавливалась, и он выбросил из головы опасения о том, что кость может быть сломана. Правда, понимал, что, стоит ему снять ботинок, как придется чертовски постараться, чтобы натянуть его обратно. Лодыжка наверняка опухнет.

Всему свое время. Он вспомнил троих гражданских в высотке, занятой контрабандистами. Одной из них была девочка на вид лет двенадцати-тринадцати. Если подумать, вероятно, это была семья. Вряд ли, конечно, они вообще знали друг друга до эпидемии, но родители вполне могли сойтись после. Они пытались выбраться отсюда, и, если бы Аурелио не появился – в чем, в свою очередь, была определенная заслуга ОТГ, – через несколько часов все они оказались бы на дне Гудзона.

Его дочери Амелии должно было исполниться двенадцать через месяц. Третьего июня.

Сердце Аурелио защемило при этой мысли, и он твердо решил, что будет рядом в ее день рождения. К тому же Айвану в августе исполнится десять. Надо будет обязательно вернуться в Вашингтон.

Пришло время отправляться домой. Агенту Спецотряда всегда будет чем заняться в Нью-Йорке, но и в округе Колумбия дел тоже немало. На почтамте он случайно услышал, что правительство до сих пор не восстановилось. Он знал, что президент Уоллер мертв. По имеющейся информации, вирус одолел его еще в январе. Вице-президент Мендес должен был оставаться в Вашингтоне и держать ситуацию под контролем, но, опять же по слухам, получалось у него не очень хорошо. Слишком много конфликтующих интересов, слишком много людей, которые видели в «зеленой отраве» шанс возвыситься.

Была и еще причина, по которой Аурелио пора было возвращаться в округ Колумбия. Зима закончилась.

Люди начали привыкать, успокаиваться, восстанавливать утерянное… Стоило убедиться, что столица в безопасности. Это была обязанность Спецотряда. К тому же так он мог приглядывать за Айваном и Амелией.

Вдоль рельсов он направился на север. Около Тринадцатой Хай-Лайн уходил на запад, и Аурелио спустился вниз, чтобы придерживаться выбранного направления. Через два больших квартала он свернул налево на Восьмую авеню и к семи часам вернулся на почтамт.

Первым делом он заглянул в сортировочный цех, ныне превращенный в подобие казарм, где пристроил сушиться одежду и снаряжение. Затем привел себя в порядок и отправился на поиски лейтенанта Хендрикс в крыло службы безопасности.

Она как раз собиралась уходить, но агент упросил ее уделить пять минут, и в итоге они расположились за ее рабочим столом.

– Считайте это обычной вежливостью, – начал Аурелио, – но я полагаю нужным уведомить вас, что собираюсь вернуться в округ Колумбия. Насколько мне известно, ситуация там ухудшается, в то время как здесь все относительно стабильно. По крайней мере, в сравнении.

– Ну, – ответила женщина, – разве что в сравнении. Мы оба знаем, что я вам не указ, агент Диас, но я была бы признательна, если бы вы провели с нами еще три дня. ОТГ планирует масштабную операцию с целью отбить ратушу и территорию около Бруклинского моста. Нам пригодится любая помощь, в том числе ваша и ваших товарищей из Спецотряда.

Аурелио прекрасно понимал значимость освобождения ратуши. Масштаб мог быть другим, но для жителей Нью-Йорка местное правительство значило не меньше, чем Белый дом и Конгресс.

Значит, три дня. Он провел в Нью-Йорке уже четыре месяца.

– Ладно, – согласился он. – Разве что…

– Я в курсе, – перебила лейтенант. – Разве что появится что-то более важное. Я знакома с директивой 51, агент Диас.

Он поднялся:

– Благодарю за уделенное время, лейтенант. Вы планируете начать операцию через три дня или завершить ее в этот срок?

– По плану операция начнется через… – она посмотрела на часы, – …пятьдесят девять часов тридцать минут.

– Понял. – Аурелио коротко кивнул. – И последнее. У вас есть доступ к сводкам из округа?

– Не ко всем. Вы кого-то ищете?

– Амелия и Айван Диас. Они были приписаны к лагерю беженцев ОТГ в отеле «Мандарин Ориентал».

Я хотел бы узнать, там ли они до сих пор.

– Ваши дети?

Аурелио кивнул.

– Хорошо. – Лейтенант переключила внимание на планшет и принялась туда-сюда водить пальцем по экрану. Затем она на мгновение замешкалась, внимательно изучая результаты своих изысканий. – Эта часть города оказалась затоплена. Потомак вышла из берегов три недели назад. Согласно заметкам местные офицеры логистики предполагают, что большинство обитателей отеля было переведено в другое поселение – в Смитсоновский замок. Некоторые отправились в другие лагеря на север. – Она посмотрела ему в глаза. – Боюсь, я не могу точно установить, где именно ваши дети сейчас.

Аурелио потребовалось усилие, чтобы подавить желание вскочить, забрать свои вещи и немедленно выдвинуться в сторону Вашингтона. Он глубоко вздохнул, восстанавливая самоконтроль, а потом уточнил:

– Вы располагаете детальными отчетами о жертвах? – Простите, агент Диас, – ответила Хендрикс, – но такой информации у меня нет. Только оперативные сводки ОТГ, согласно которым значимых стычек с бандитами ни в «Мандарине», ни, если это важно, в Смитсоновском замке не было. Надеюсь… – Она положила планшет на стол и вздохнула, на несколько секунд прикрыв глаза. – Простите, это все, что я могу вам сообщить.

Другими словами, как понял Аурелио, шансы, что Амелия и Айван в порядке, были достаточно высоки. Они пережили эпидемию, а записей о массированных атаках в том районе, где они находились, не было.

В настоящий момент уже это было хорошо.

Еще три дня. И потом еще три на то, чтобы добраться до Вашингтона. Все будет зависеть от того, какое расстояние ему придется преодолеть на своих двоих.

Он вернется в округ Колумбия и встанет на защиту республики от любых врагов – внешних и внутренних.

И попутно найдет своих детей.

На часах было без двадцати восемь. Пришло время поужинать и немного отдохнуть, потому что завтра такого шанса могло уже не представиться. Аурелио вернулся к своей койке. Его куртка так и сохла в углу. Сидя в одиночестве, голодный и промокший, он хотел только одного – получить возможность увидеть детей и сказать им, что он скоро вернется к ним.

Ему пришлось выбросить это из головы. Только три дня. Только работа, которую надо сделать.

Глава 11

Вайолет

Весь день шел дождь. Ливень зарядил сразу после рассвета и не ослабевал до самого позднего вечера. Вайолет не помнила такого с тех пор, как в феврале случилась пурга. Вместе с остальными детьми она оказалась взаперти. Джуни подкидывала им одно дело за другим, пока у нее не кончились идеи. День они провели к комнате, придумывая новые карточные игры и пытаясь не обсуждать то, что занимало мысли каждого из них.

В середине ночи, примерно перед тем, как начался дождь, прогремел взрыв. Все до единого проснулись и бросились к окнам. В темноте около музейных зданий по другую сторону Аллеи они увидели вспышки и огонь. Вайолет знала, что там расположен еще один филиал. Может, художественная галерея? Или музей естествознания? Она не была уверена, что именно. Так или иначе, сейчас там полыхало пламя. Пожар бушевал два часа, а потом начался дождь. После чего, кто бы там ни дрался, они явно предпочли высохнуть, чем победить, и в Аллее вновь стало тихо.

Во дворе замка вооруженные взрослые следили за происходящим – на случай, если бой начнется снова. Это означало лишь одно: есть опасение, что чужое сражение может зацепить и их.

– Что нам делать? – спросила Шэлби.

У них был план побега. Джуни объяснила, что, если в замке начнутся неприятности, они должны будут добраться до ближайшего выхода и затем спрятаться в художественном музее в западной части сада. Она провела их по замку и показала все лестницы и двери. Каждый из детей знал, что делать, но тем не менее оставалось множество вопросов. Что, если плохие люди проникнут в замок как раз через ближайший выход? В этом случае им придется отправиться к другому. А что, если они не смогут пересечь сад?

На этом этапе Джуни вздохнула и покачала головой: – Знаю-знаю, все предусмотреть невозможно. Главное, запомните следующее: выбирайтесь как можно быстрее и обязательно найдите друг друга, оказавшись в безопасности.

Именно об этом они думали, наблюдая за вспышками по ту сторону Аллеи. Расстояние до них было от силы в два футбольных поля.

– Они близко? Нам надо бежать? – Саид вцепился в маленького плюшевого зверька, зебру из зоопарка. Вайолет очень нравилось, что он не стеснялся своей привязанности к игрушке, несмотря на то, что летом ему должно было исполниться одиннадцать.

– Я не знаю, – ответила девочка.

– Я тоже, – согласилась Амелия. Она на ночь надевала пластинку на зубы, так что сейчас ее речь было сложновато понимать. – Думаю, если наши люди начнут… ну, тоже стрелять, мы побежим.

– Ага, – поддержали Ной и Уилли.

Вайолет подумала, что такой вариант звучит логично.

Кто-то дернул ручку двери их комнаты. Все дети резко обернулись. На пороге стояла Джуни.

– Хм-м-м, – протянула она, – а я-то надеялась, что вы все благополучно проспите. Пожалуй, на это не было шансов.

Она вошла и прикрыла дверь за собой.

– Ладно, а ну-ка марш спать.

– Что там происходит? – спросил Уилли.

– Стреляют, – ответила женщина. – Все, что я знаю. Может, бандиты. Может, ОТГ. Может, ополчение, окопавшееся в Капитолии. А может, просто психи какие-то. Многие в городе слетели с катушек. Хотя, пожалуй, оно везде так. Иногда они начинают злиться друг на друга. – Говоря это, она переходила от ребенка к ребенку, поправляя каждому одеяло или спальный мешок, укладывая поудобнее и проводя ладонью по волосам. – Так все и есть, и нет смысла притворяться, что на самом деле по-другому. Но все уже закончилось, и нас гроза обошла стороной.

Она как раз подошла к Амелии, и девочка спросила:

– А что, если бы было по-другому?

– Помнишь план побега? – спросила Джуни, и Амелия кивнула. – Все помнят? – Она дождалась кивка от каждого. – Значит, вы знаете, что нужно делать. Но я не думаю, что кому-то из этих ненормальных есть до нас дело.

Саид подал голос:

– А Майк за обедом другое говорил.

Джуни вздохнула.

– Я его прибью когда-нибудь, – хмыкнула она и тут же добавила: – Не в прямом смысле. Вы же знаете, что такое преувеличение? Вот я сейчас преувеличиваю.

– Мы знаем, – подтвердил Саид.

– Мы много спорим о том, что надо делать дальше. А знаете почему? Потому что никто раньше не попадал в такую ситуацию. Мы все учимся на ходу. – Джуни присела на подстилку у ног Шэлби. – Мы с Майком часто не сходимся во взглядах. Это нормально. Но мы оба хотим лучшего для всех в замке. Особенно для вас, малыши. Не вы создали такой мир, но именно вам здесь жить.

– Это все взрослые, – пискнул Уилли.

Вайолет разделяла его чувства.

Джуни надолго замолчала. Вайолет прислушивалась к шуму дождя и думала о том, что еще может происходить там, в темноте, чего она не видит и не слышит.

Затем женщина опять заговорила:

– Знаете, вы хорошо справляетесь. Вы держитесь вместе. С вами все будет хорошо. Я слышала, что президент Мендес взял ситуацию под контроль. Вероятно, скоро опять соберут Конгресс. И тогда мы сможем опять стонать и жаловаться, какие же они там все глупые.

Она провела с детьми еще некоторое время, то и дело зевая, а потом поднялась на ноги:

– У вас все будет хорошо?

Дети ответили, что да. Точнее, ответили Вайолет, Амелия и Саид, поскольку остальные к тому моменту уже заснули.

– Вот и славно. Уже поздно. Точнее, рано. Мне тоже надо поспать. И вам советую.

Она ушла, а дети завернулись в одеяла и спальники и принялись слушать дождь и думать о том, когда вновь начнется стрельба.

Из-за всей этой истории они проснулись гораздо позже обычного, к тому же дождь так и не думал заканчиваться. Весь день пошел наперекосяк, как будто им уже пора было ложиться спать, хотя они только недавно встали. Поручения Джуни помогли на время ни о чем не думать, а на смену им опять пришли карточные игры. У Саида и Амелии хорошо получалось придумывать новые варианты, а Вайолет легко разбиралась в правилах и помогала их улучшать. Ной и Шэлби были заняты в основном жалобами, что никто не играет с ними в то, во что они хотят играть. Только Уилли и Айван держались в стороне. Они молчали и почти не принимали участия в происходящем. Судя по всему, их изрядно напугало то, что произошло ночью.

К концу дня дождевые бочки, обеспечивающие замок водой, переполнились. Джуни отправила детей наружу, чтобы они перелили сколько смогут в кувшины.

– Это последнее поручение, – пообещала она. – Если дождь так и не прекратится, бочки наполнятся снова и у нас будет отличный запас воды.

Снаружи большая группа взрослых уже опустошала бочки, переливая воду в ведра и кувшины. Дети заняли очередь. Было холодно и мокро. Вайолет радовало лишь то, что обошлось без грозы. Обычно ей нравился разгул стихии, но сейчас она думала о том, что раскаты грома слишком похожи на взрывы и выстрелы. Она возненавидела тот факт, что стрельба превратила прекрасный и удивительный гром в нечто пугающее, а затем принялась корить себя за эту ненависть. Родители всегда говорили, что ненависть – плохое чувство. Простой злости было уже достаточно. Злость была приемлемым чувством, по крайней мере, пока она не начинала выжигать тебя изнутри. Тогда она стала бы проблемой. Если рассказать взрослым о том, что тебя злит, они могут неправильно понять и начать объяснять, что ты якобы должен чувствовать на самом деле. О плохих чувствах дети говорили только друг с другом… по крайней мере, пока удавалось держать их под контролем. Вайолет до сих пор немного стыдилась того, что расплакалась на виду у всех после того, как они увидели желтый порошок.

Что же это все-таки было? Никто точно не знал, но все сошлись на том, что если агент Спецотряда сказал не ходить туда больше, это, скорее всего, что-то опасное.

Пришел ее черед наполнять кувшины. Она отнесла их в замок – в дальний конец того, что некогда было главной галереей первого этажа. На стенах до сих пор висело несколько картин. Один из взрослых – старый, седой и усатый мужчина по имени Рауль – расставлял кувшины рядами. Он забрал и ее ношу тоже.

– Тяжеловато для такой малышки, – заметил он. В его глазах мелькнули смешинки. Девочка знала, что он не хотел ее обидеть.

И все же Вайолет не любила, когда взрослые с ней так разговаривали. Как бы угрюма и задумчива она ни была, девочка все-таки закатила глаза.

– Я могу носить их безо всяких проблем, – заявила она и отправилась еще за двумя.

Она услышала, как Рауль усмехнулся ей в спину. Ничего страшного. Пусть веселится. Он и не представлял, на что может быть способна маленькая девочка.

Глава 12

Эйприл

Точно в десять вечера раздался стук в дверь. Эйприл была готова. Она помылась, переоделась, поела и заново упаковала свои вещи. Она даже сделала запись в дневнике. Минуло уже много дней с тех пор, как закончилось место на полях ее копии «Коллапса в Нью-Йорке», которая служила ей дневником в первые недели после начала карантина. Все получилось само собой. Она не планировала делать записи, но, оставшись одна и дрожа от страха, она нашла успокоение в переносе слов на бумагу. Сейчас же дневник стал для нее средством приведения в порядок мыслей, помогал не отклоняться от цели. Она сильно изменилась и давно перестала быть той, кто в декабре нацарапала первые строки. Она научилась действовать эффективнее, стала увереннее в себе. Ей довелось видеть худшее, на что только способны люди. Но и лучшее тоже. Может быть, ей даже удалось самой пару раз протянуть руку помощи.

Некоторое время она провела в размышлениях над дневником. Солнце скрылось за вершинами деревьев парка Палисэйдс[21]. Эйприл закончила с последними приготовлениями, а когда открыла дверь, то увидела ожидающего ее брата Майкла. Сохраняя молчание, они прошли через парк Инвуд-Хилл, не включая фонарь, пока не добрались до крутого склона, который привел их в устье ручья Спеитен-Даивил. Здесь они вновь погасили свет и остановились, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте.

– Там в ремонтном доке опорный пункт ОТГ. – Брат Майкл указал в нужную сторону, и Эйприл без труда увидела около моста Генри Гудзона со стороны Манхэттена залитую светом прожекторов группу грузовиков за ограждением из мешков с песком. От этого места до их отмели было от силы пятьсот футов.

– Прошу, только не говори, что придется плыть, – протянула девушка.

Она неплохо плавала, но не с рюкзаком и дробовиком. К тому же среди тех фактов, которые она почерпнула из «Коллапса в Нью-Йорке», было утверждение о практической невозможности переплыть окружающие Манхэттен реки из-за их непредсказуемого и опасного течения.

– О, нет конечно, – ответил Майкл. – Просто имей это место в виду. Нам придется обойти его по берегу, чтобы добраться до переправы. Дождь нам на руку. Он скрывает шум. Но все равно стоит быть осторожными.

Эйприл кивнула:

– Поняла. Показывай дорогу.

Рыцарь двинулся через подлесок по тропе, протоптанной практически параллельно берегу. По мере приближения к опорному пункту к шуму дождя примешивались новые звуки: гудение генератора, урчание мотора грузовика, шелест радиопомех. Брат Майкл даже не глянул в сторону укрепления ОТГ. Эйприл шла за ним след в след. Ее кожа покрылась мурашками, а инстинкт самосохранения вопил, что нужно бежать.

Когда они зашли под мост и оказались частично защищены от дождя, Майкл остановился.

– Значит, так, – едва слышно начал он, – мы продолжим путь до железнодорожной переправы. ОТГ патрулирует реку, поэтому нам придется подождать, пока путь не будет чист. Затем мы двинемся через реку. Там установлены датчики движения, так что просто пройти не получится. Приготовься включить Тарзана.

Эйприл потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию. Ей доводилось раньше видеть этот железнодорожный мост. Его центральная часть могла поворачиваться, чтобы пропускать по реке суда. Как-то она ехала через мост Генри Гудзона на машине и видела, как в Гудзон входит паром.

– Тебе уже доводилось делать это? – спросила она.

Брат Майкл кивнул:

– Да. Суматошное дело. А сейчас еще может быть немного скользко из-за дождя.

– И не говори. – Эйприл сняла кепку и замотала волосы в хвост. – Ладно. Закончим с этим.

Они прошли под мостом Гудзона и продолжили путь вдоль реки, пока не добрались до прогалины около южной части переправы. Берег здесь был укреплен огромными гранитными блоками, предотвращающими оползни и подмывы, а сам мост представлял собой паутину из стальных балок.

– Подождем здесь. Заодно и обсохнем. – Брат Майкл присел на корточки около одного из блоков.

Эйприл присоединилась к нему. Дождь чувствовался и здесь, но в меньшей степени. Впрочем, девушка уже настолько промокла, что не замечала разницы.

– Как часто появляются патрули ОТГ?

Мужчина наклонился вперед, чтобы посмотреть на Гудзон.

– По-разному, – ответил он. – Зимой у них здесь был гарнизон, но в марте его свернули. Думаю, поскольку распространение вируса замедлилось, они решили перебросить силы в более опасные места. Но, как я уже сказал, они оставили датчики движения. И патрули… – Он пожал плечами. – Скажем так, как только один пройдет, у нас появится время до следующего.

Патрульная лодка появилась почти час спустя. Она приплыла с юга, обшаривая берега и опоры моста лучом прожектора. Она подошла настолько близко, что Эйприл могла разглядеть команду на борту даже сквозь марево дождя. Один из солдат держал бинокль. Девушка подумала, что, если в нем есть инфракрасный режим, им не избежать проблем.

В этот же миг брат Майкл скомандовал:

– Прячься среди камней.

Они быстро спустились к воде.

– Обычно они так близко не подходят, – пояснил мужчина. – Должно быть, поняли, что дождь можно использовать как прикрытие.

Лодка с минуту простояла у противоположной стороны моста. Затем они услышали, как ее мотор опять заревел. Эйприл приподняла голову и увидела, что источник света удаляется по реке на юг. Скоро он вновь скрылся из вида.

– Так, – заключил Майкл, – наш выход.

На глазах Эйприл он проворно забрался по каменным блокам и оказался среди конструкций моста. Сделав несколько шагов, мужчина обернулся:

– Поняла?

Девушка кивнула и полезла следом. Поверхность металла под пальцами была неровной из-за ржавчины и осыпающейся краски. Было не так скользко, как она могла подумать после предупреждения спутника.

– Доводилось заниматься скалолазанием? – спросил мужчина, перед тем как продолжить путь над водой.

– Нет.

– Всегда три точки опоры, – проинструктировал он. – Двигаешь либо рукой. Либо ногой. Не забывай об этом, и все будет хорошо.

Эйприл приспособилась достаточно быстро. Надстройка моста собиралась из зигзагообразных балок, складывающихся в арки. Расстояние между ними было не слишком велико. Она всегда могла дотянуться до следующей балки, продолжая держаться за предыдущую… С трудом, но могла. Она научилась так распределять свой вес, чтобы в случае чего упасть на настил, а не в воду. Примерно на полпути они наткнулись на платформу, обеспечивающую работу поворотной части.

– Отдохнем здесь с минуту, – предложил брат Майкл, и она была благодарна ему за это.

Дождь барабанил по поверхности моста. Капли издавали чуть более резкий звук, в то время как с поверхности воды доносился практически белый шум. Эйприл оглянулась на опорный пункт ОТГ у моста Генри Гуздона. Отсюда его было едва видно. Просто размытые пятна света.

– Все хорошо, – отметил брат Майкл. – Из-за дождя они, скорее всего, не увидят нас, даже если будут прицельно искать.

– А что они сделают, если увидят? – спросила Эйприл.

– Далековато, чтобы стрелять. Разве что у них там снайпер. Кто знает? – Он пожал плечами. – Такого ни разу не случалось.

Он говорил весьма уверенно. Эйприл была бы не прочь разделить его уверенность.

– Сколько раз ты так уже делал?

– Этот – четвертый. Нам лучше продолжить путь.

К тому моменту как они добрались до конца моста и свалились в кусты на стороне Бронкса, предплечья и икры Эйприл дрожали от напряжения. Она помассировала мышцы и расслабила сведенные судорогой пальцы. Затем до нее дошло, что впервые за почти пять месяцев она выбралась с Манхэттена. Девушка опустила взгляд под ноги. Бронкс. Она вырвалась из карантина.

– Приятное ощущение, да? – хмыкнул брат Майкл. Эйприл кивнула:

– Да, так и есть. Я уже забыла, как приятно иметь возможность пойти, куда глаза глядят.

– И куда глядят твои глаза?

– В Мичиган.

– Мичиган? Боже, путь неблизкий. Надеюсь, у тебя найдутся друзья, с которыми ты его разделишь.

На самом деле Эйприл даже не задумывалась об этом. Она привыкла считать, что все, кого она знала в Нью-Йорке или где бы то ни было еще, мертвы. И у нее были основания для таких мыслей. Но теперь, после слов брата Майкла, она невольно начала рассматривать варианты. У нее не было братьев или сестер, а пожилые родители обитали в Монтане. Она не получала от них вестей с начала карантина. Несколько ее друзей времен колледжа жили по пути к ее цели. Один – в Питтсбурге, и еще один – где-то в районе Толедо. Возможно, ей стоило остановиться в одном или в обоих этих местах, чтобы разыскать их. Все зависело от обстоятельств. Если в Питтсбурге и Толедо все так же плохо, как в Нью-Йорке, она просто обойдет их стороной. Пожалуй, лучшее, что она может сделать, – как можно дольше оставаться вдали от городов. По крайней мере, пока сумеет находить достаточно пищи и воды.

– Придумаю что-нибудь, – наконец ответила она.

– Вот и славно, – заключил брат Майкл. – Вот что тебе стоит сделать. Поднимись на холм и иди вдоль дороги – около двух миль. Попадешь в яхт-клуб Ривердейла. Отыщи Блейка и покажи ему это.

Из-за темноты и дождя она едва смогла разглядеть протянутую руку, но все же раскрыла ладонь навстречу. Брат Майкл положил на нее что-то и заставил сжать пальцы. По ощущениям было похоже на какую-то статуэтку. Она попыталась разобрать получше. Человеческая фигурка?

– Это нефритовый Будда, – объяснил брат Майкл. – Эпохи империи Сун.

– Я не могу… – замялась Эйприл, понимая, что ей совершенно нечего предложить. – У меня нет ничего подходящего для обмена.

– Это дар от магистра и Рыцарей Ривердейла. – Брат Майкл принялся карабкаться обратно на мост. Добравшись до балок, он поднял руку в прощальном жесте, напомнив Эйприл свои собственные слова: «Три точки опоры». – Считай это благословением, – раздался его голос. – До Мичигана далеко, Эйприл Келлехер. Тебе не стоит мешкать.

Глава 13

Вайолет

На следующее утро дождь наконец стих, дети получили возможность выбраться из замка, а Уилли поймал пулю.

Они столкнулись с мародерами: семь детей, Джуни и еще четыре взрослых. Итого двенадцать человек. Они прошли вдоль края аллеи, затем повернули на запад по Джефферсон, пока не добрались до границы затопленной зоны около монумента Вашингтона. Зеркальный пруд совсем исчез под разросшимися растениями, и вода омывала нижние ступени мемориала Линкольна. В итоге пришлось вновь месить раскисшую землю Садов Конституции. В последний раз они собрали здесь столько зелени, что Джуни захотела сама увидеть это место.

– Может, если ситуация немного устаканится, мы сможем устроить там ферму, – сказала она. – Конечно, было бы здорово, будь она поближе, но…

Она замолчала на полуслове, но Вайолет поняла, что осталось недосказанным. Никто не стал бы устраивать грядки на Аллее около замка. Там была братская могила.

Дождь превратил южную часть паркового пруда в болото, так что они обошли его с севера по Конститьюшен-авеню. Здесь было настоящее царство дикой природы. С северного берега пруда к острову в центре тянулся пешеходный мостик, но сам остров напоминал джунгли. Практически из-под ног в ближайшие кусты ускакал кролик. Джуни была на седьмом небе от счастья в окружении такого изобилия съедобных растений. И речь шла не только о рогозе и одуванчиках, но и о множестве других трав, о съедобности которых Вайолет даже не подозревала: чесночник, кислица… и фиалки, из-за которых Вайолет внезапно ощутила особую гордость, ведь они были своего рода тезками. Джуни собирала их вместе с детьми, рассуждая вслух об источниках пропитания, на которые никто и внимания не обращает.

Хорошо, что в этот раз их сопровождали взрослые. Вайолет нравилось проводить время с другими детьми, но она также понимала, что в такой компании, как сейчас, гораздо безопаснее. К тому же они были недалеко от основной базы ОТГ в Белом доме. Вайолет представляла себе президента – он ведь должен быть именно там, да? – который без устали трудится, чтобы вновь поставить Америку на ноги. Даже отсюда вокруг Белого дома было видно солдат ОТГ и транспорт – от Эллипса[22] до площади Лафайет[23]. В такой близости от них Вайолет чувствовала себя в безопасности.

– Интересно, есть ли в этом пруду рыба? – спросил Майк.

Один из взрослых встал рядом с ним, уперев руки в бока:

– Не знаю насчет рыбы, но лягушки точно есть.

Вайолет не была уверена, что смогла бы съесть лягушку. Этот вопрос изрядно озадачил ее. Интересно, насколько голодной она должна быть, чтобы съесть лягушку? От этих размышлений ее отвлекло то, что из небольшого здания на другой стороне Конститьюшен-авеню вышли какие-то люди. Они выглядели оборванными, их одежда была пестрой и странной, и каждый выглядел непохожим на остальных. Они точно не были организованными бандитами. Просто мусорщики или мародеры, как сначала подумала Вайолет. Она уже видела таких раньше. В Вашингтоне их было полно. Они пугали, но не сильнее желтых частиц, которые клубились в воздухе вокруг «Л’Энфант Плаза», или выстрелов, которые по ночам доносились с разных концов Аллеи. Тем более сейчас она была с большой группой и даже со взрослыми.

Один из оборванцев поднял оружие и начал стрелять.

Вайолет знала, что должна делать. Она рухнула на землю и осмотрелась в поисках остальных. Бросились ли они бежать? Если да, то она должна была поступить так же. Майк вбил эти правила в детей еще в отеле, так что девочка не мешкала. Но остальные тоже были на земле, а Майк и другие взрослые принялись отстреливаться.

Первым желанием было броситься прочь и не останавливаться, пока она не окажется в своей комнате в замке. Только вот Уилли вскрикнул и рухнул прямо на берегу пруда, и Вайолет поспешила к нему. Она проползла все расстояние на животе, пока не оказалась рядом. Мальчик задыхался и захлебывался слезами от боли. Его рубашка была вся в крови. Девочка прижалась к нему и скрыла обоих в зарослях одуванчиков.

– Все будет хорошо, – механически забормотала она, не представляя, правда это или нет.

– Мне больно, – скулил Уилли сквозь стиснутые зубы. – Они в меня выстрелили, Ви. Я умру.

– Не умрешь, – возразила девочка.

Уилли перевернулся, зажимая рану ладонями. Теперь Вайолет видела, что его действительно подстрелили. Ей хотелось бежать всю дорогу до Александрии, спрятаться в своей старой комнате среди плакатов и плюшевых зверей и заснуть до тех пор, пока кто-нибудь не придет и не скажет, что все вновь стало хорошо.

Но это было невозможно. Вновь раздались выстрелы.

Все прятались в густой траве вокруг пруда. Она видела, как Майк отстреливается, но мародеры продолжали приближаться.

Вайолет соскользнула по берегу в воду и утянула Уилли за собой. Остальные дети перебрались на другой конец острова. Все, кроме Ноя. Он рухнул рядом с Вайолет и вцепился в руку брата. Уилли завыл от боли и засучил ногами.

Пули нещадно секли одуванчики над их головами. Вайолет больше не видела Майка. Она понятия не имела, где все взрослые.

Девочка немного выползла из воды, чтобы видеть происходящее. Майк на четвереньках стоял на мостике. Он попытался встать, но не смог наступить на одну ногу. Мародеры были уже среди деревьев между Конститьюшен-авеню и прудом. Девочка видела, как они приближаются, направляясь к Майку. Где же все взрослые? Она постаралась не паниковать, но не знала, что делать. Ной и Уилли были неплохо скрыты, но оставаться в воде было слишком холодно, а Уилли срочно требовался доктор.

К ним подползла Джуни.

– Не двигайтесь, – прошептала она.

– Но Майк…

– Мы ничего не можем сделать, – лицо женщины помрачнело. – Надо постараться вытащить Уилли отсюда.

Из-за деревьев вышли четыре мародера, а за ними еще шесть.

– Плохое место вы выбрали, чтобы цветочки собирать, – сказал их предводитель. Он начал подниматься на мостик. Его товарищи двигались следом.

Вайолет подумала, что, вероятно, скоро умрет. Ее затрясло. Джуни положила ладонь ей на спину.

– Тс-с-с-с… Тише. Просто не смотри.

Майк услышал, что мародеры приближаются, и начал отползать назад – к небольшому памятнику в центре острова. Больше никто не стрелял, но от этого было только хуже.

Вайолет заметила еще движение среди деревьев. Значит, мародеров было еще больше. Может, она могла бы переплыть пруд и спастись. Но что станет с другими детьми? Ее мысли метались от одного варианта к другому, но тело оставалось неподвижным. Джуни лежала рядом. У нее было оружие – угловатый черный пистолет. Едва ли он мог помочь против десяти мародеров. Или даже большего количества, учитывая тех, что оставались среди деревьев.

Но там были не мародеры.

Первым показался высокий белый мужчина с рюкзаком и винтовкой. Он поднял оружие и прицелился. Вайолет заметила светящийся оранжевый круг на его левом запястье, и надежда вспыхнула в ней с новой силой. Агент Спецотряда. Всего один, но в ее понимании эти солдаты были подобны супергероям. А еще он тоже был левшой. Как и она. Никто из мародеров его пока не заметил. Они все смотрели на Майка и думали о том, что с ним сделают.

Агент выстрелил, перезарядил, выстрелил опять. Вновь перезарядил, и на все ушло от силы две секунды. Затем он исчез среди деревьев. Когда Вайолет перевела взгляд на мародеров, один падал в воду, а еще двое лежали на мостике без движения.

Остальные закружились на месте, тыча оружием в разные стороны. Они кричали и пытались выяснить, кто стрелял. Их вожак указал на небольшую рощу.

Агент Спецотряда вновь показался из-за дерева, выстрелил и тут же опять скрылся. Еще один мародер рухнул на землю.

– С одной чертовой винтовкой с нами не справиться, – заорал вожак. – Взять его!

Мародеры рассредоточились. Джуни выскочила из одуванчиков и бросилась оттаскивать Майка в кусты, обеспечивающие хоть какое-то укрытие. Вайолет оглянулась на Ноя:

– Как он?

Мальчик плакал, прижимая к себе голову брата:

– Ему больно, Ви. У него идет кровь.

Уилли молчал, а его лицо было почти белым.

– Давай вытащим его из воды. Вот, я помогу. – Вайолет подобралась к ним, и вместе они вытащили Уилли на сухую землю. Вся его одежда насквозь промокла, частично от воды, частично от крови.

Среди деревьев звучали выстрелы. Вайолет оглянулась и увидела, что это стреляют мародеры. Агента Спецотряда не было видно. Хотя нет, вот же он… Все-таки нет. Женщина-азиатка, еще один агент, спокойно заходившая к бандитам с фланга. У нее было другое оружие. Такая винтовка с искривленным магазином. Выстрелила она долгой очередью, которая скосила сразу группу мародеров. Те начали разбегаться. По крайней мере, которые еще могли. Тогда в дело вступил первый агент и хладнокровно перестрелял их одного за другим.

В итоге уйти удалось только двум из десяти. Они бежали сломя голову в сторону Конститьюшен-авеню. Агенты не стали их преследовать. Они встретились около мостика и перешли его вместе.

– Можете выходить, – сказал мужчина.

Джуни поднялась из кустов и ответила:

– Нам нужна помощь! У нас двое раненых. Минимум двое. Я не знаю, где все остальные.

Женщина-агент нажала на циферблат часов:

– База, вызывает Фудзикава. Гражданским нужен медик. Принимайте координаты. – Она замолчала, прислушиваясь. – Угроза нейтрализована. В данный момент ситуация под контролем. Мы с Пирсоном дождемся вас.

Она вновь посмотрела на Джуни:

– Помощь уже в пути.

Второй агент спустился к берегу пруда и осторожно поднял Уилли на руки. Вернувшись на мостик, он встал на колени и с максимальной осторожностью уложил ребенка на настил. Ной был рядом.

– Помогите ему, – взмолился он.

– Потерпи, малыш, – ответил агент, которого назвали Пирсоном. – ОТГ будет здесь с минуты на минуту.

Фудзикава сняла рюкзак и вытащила аптечку первой помощи. Она наложила повязку на одну из ран Майка. В него попали дважды – в руку и ногу. Ноге досталось больше.

– С тобой все будет в порядке, – успокоила она. – Разве что прыгать сможешь не сразу.

– Ха-ха, – невесело отозвался Майк.

Меньше чем через десять минут прибыла оперативная группа ОТГ: четыре медика и дюжина солдат сопровождения. Когда они уже подходили к мосту, Фудзикава протянула Пирсону кулак, и тот коснулся его своим.

– Увидимся позже, – сказала она, и агенты разошлись в разных направлениях: женщина – на запад, а мужчина – на север. Проходя мимо отряда ОТГ, Пирсон приветственно кивнул и махнул рукой в сторону острова, показывая, где именно нужна помощь.

Вайолет следила за Фудзикавой, пока та не скрылась среди деревьев вокруг Мемориала ветеранов Вьетнама. Девочка решила для себя, что агент Фудзикава ничего не боится и может справиться с любой ситуацией, а значит, она хотела бы стать похожа на нее.

Пока медики занимались Уилли и Майком, Джуни собрала детей. Оставшиеся трое взрослых тоже вылезли из кустарников. Они выглядели напуганными и смущенными. Вайолет запомнила их и решила никогда не доверять им в будущем. Только Майк и Джуни попытались их защитить.

Она оставалась с Уилли и держала Ноя за руку, надеясь унять его страх. Остальные дети, как всегда, сбились в кучу, спрятав младших в середине. Шэлби и Айван о чем-то разговаривали, но Вайолет не слышала, о чем именно.

Медик, который занимался Уилли, поднялся.

– Ладно, паренек. Тебе пора на носилки. – Он глянул на своего командира и продолжил: – Пуля прошла насквозь. В основном зацепила мышечную и жировую ткани. Но царапнула и ребро. Рану надо прочистить и закрыть, чтобы избежать воспаления.

– Нужна операция? – уточнил Майк. Он сидел на настиле с рукой на перевязи и ногой, перебинтованной от колена до бедра.

Медик пожал плечами:

– Технически да. Но мы обойдемся без наркоза. Пара уколов, несколько швов, порция антибиотиков. Будет как новенький.

Уилли вновь заплакал. Ной и Вайолет держали его за руки, пока медики устраивали мальчика на носилках.

– Могу я остаться с ним? – спросил Ной. – Это мой брат.

– Мы не можем брать с собой детей без сопровождения, – ответил медик.

– Я тоже пойду, – вмешалась Джуни, а затем сказала остальным детям. – А вы обязательно заберите домой всю зелень, которую мы собрали.

Майк поднялся с помощью другого медика ОТГ. Он попробовал наступить на ногу:

– Вот же дерьмо, больно. Вы уверены, что мне можно ходить?

– Хуже не станет, если вы об этом, сэр, – успокоил его медик. – Пуля разорвала мышцы бедра. Промывайте рану, и через пару недель не останется и следа.

– Хорошие новости, – поблагодарил Майк. – Значит, буду волноваться только о сломанной руке.

– Смещения нет. – Медик положил одну ладонь поверх другой. – Пуля едва задела кость. Я обо всем позаботился. Как и в случае с ногой, не запускайте, и все заживет.

– У меня нет для этого никаких средств, – признался Майк. В замке практически не было лекарств.

– Я выдам вам необходимые препараты. – Медик порылся в сумке, вытащил бутылочку, отсыпал несколько таблеток и протянул Майку. – Увы, это все, чем я могу поделиться. Принимать раз в день во время еды.

Командир отряда окинул группу взглядом:

– Не против, если мы прогуляемся с вами до дома? Мы можем вызвать еще один отряд, который заберет детей и вашу воспитательницу на базу.

– Спасибо, – согласился Майк. – Может быть, у них найдется и костыль?

Через час они вернулись в замок. Целыми и невредимыми.

Пока.

Глава 14

Эйприл

Встреча с Блейком состоялась утром. Точнее, до яхт-клуба Эйприл добралась к полуночи, но там царили темнота и тишина, а ворота, перекрывающие въезд, были наглухо закрыты.

Брат Майкл по-другому описывал это место. Неужели что-то случилось? Так или иначе, Эйприл покинула Манхэттен. Оставалось просто найти способ перебраться через реку, не этот, так другой. Самым очевидным вариантом казался мост Таппан Зи, но, чтобы добраться до него, нужно было пройти много миль на север.

Кстати, Блейк мог просто не знать о том, что она должна прийти. Последнее было весьма вероятно, учитывая, что от коммуникаций остались лишь воспоминания, по крайней мере, в этой части страны. Только в распоряжении ОТГ и некоторых правительственных организаций оставались телефоны и информационные сети.

Так или иначе, Эйприл не собиралась проводить ночь на железнодорожных путях и, не раздумывая, перемахнула через ограждение. Здание яхт-клуба тоже было темным, а занесенные грязью и пылью машины на парковке выглядели так, словно стояли здесь с ноября. Лодок не было видно вовсе. Эйприл не слышала и голосов, хотя, возможно, причиной тому был дождь.

Она устала от постоянного дождя.

По другую сторону парковки рядом со зданием клуба был натянут белый тент. Она юркнула под него, не без труда пробираясь между сваленными в кучу пластиковыми стульями. Навес прохудился в нескольких местах, но прямо рядом с дверью клуба нашлось сухое место. Эйприл сняла рюкзак и уселась на землю. Это были чертовски насыщенные тридцать шесть часов. Она нашла Мерча, узнала о том, что случилось с Биллом, и выбралась из Нью-Йорка.

А, и еще выяснила, что, возможно, вакцина от долларового гриппа действительно существует.

Могло ли это быть правдой? Вдруг кто-то прямо сейчас занимался изготовлением лекарства? Может, уже через год для Соединенных Штатов – и для всех пострадавших стран – вирус Амхерста станет историей.

Канет в небытие, где ему самое место.

Выяснить правду было просто необходимо. К тому же, если работа Билла способна помочь созданию лекарства, примириться с его смертью наверняка станет намного проще.

Хотя Эйприл не собиралась засыпать, пришла в себя она от того, что кто-то пнул ее ногу:

– Эй! Вставай!

Над ней стоял мужчина. Ствол винтовки был нацелен ей в грудь. Ногой он прижимал ее дробовик к земле. За его спиной поверхность реки блестела в солнечных лучах. Эйприл медленно подняла руки.

– Вы Блейк?

Мужчина моргнул. В его глазах отразилось понимание:

– Тебя прислал Эндрю?

Эндрю… А, ясно. Все сошлось. Магистр.

– Да, – подтвердила девушка. – Он сказал передать вам… – Она замешкалась. – Мне надо залезть в карман.

– Медленно.

Она нащупала фигурку Будды и вытащила наружу. Светлый нефрит поймал солнечный луч и замерцал, словно статуэтка светилась изнутри.

– Он сказал передать это вам, – повторила Эйприл.

– Зачем?

– Мне нужно перебраться через реку.

Блейк долго и изучающе смотрел на нее. Затем на Будду. Потом он убрал винтовку и взял фигурку в руки.

– Симпатичная, – заметил он. Он разительно переменился по сравнению с тем хмурым видом, с которым разбудил ее. – Чем же ты заслужила благосклонность Эндрю?

– Его тоже попросили мне помочь.

– И кто же?

– Вы знаете Роджера Купмана?

– Нет, но ты можешь рассказать мне, кто это. Ладно.

Куда ты собралась?

– Вообще-то в Мичиган, – ответила Эйприл. – Но для начала мне надо попасть в Нью-Джерси.

– Мичиган? Святый Боже! Не спрашиваю, зачем тебе это, но идея безумная.

– Так многие считают. – Девушка слабо улыбнулась, а затем встала и потянулась. – Итак… я что-то не вижу лодок.

– Я их здесь и не храню. По разумению ОТГ, все лодки используются только для контрабанды. – Блейк еще раз взглянул на фигурку и потер большим пальцем живот Будды, а затем убрал подарок в карман. – Значит, так. Ты пойдешь внутрь, перекусишь чем-нибудь, если захочешь, а я смотаюсь за лодкой и вернусь через час. В Джерси есть два места, куда я могу тебя подбросить.

То есть две точки, где можно причалить. Либо я могу просто подойти к берегу поближе, и ты вплавь доберешься до леса.

– Мне стоит так поступить?

– Тебя разыскивает ОТГ? Чаще всего люди бегут из Нью-Йорка именно поэтому.

– Нет, – покачала головой Эйприл, – едва ли ОТГ вообще знает, кто я такая.

– Тогда ты можешь высадиться в одной из гаваней. Прямо там… – он указал на юго-запад за реку, – … лодочная станция Энглвуд. – Он сместил палец примерно на девяносто градусов вправо и теперь указывал на северо-запад. – А в трех милях в том направлении лодочная станция Альпайн. Энглвуд, пожалуй, ближе к твоей цели, но, черт возьми, учитывая, что тебе топать шесть сотен миль, едва ли небольшой крюк на что-то повлияет.

– А где меньше людей?

– Думаю, в Альпайне. Она находится прямо в парке Палисэйдс. Там на мили окрест сплошные поля для гольфа. Энглвуд ближе к магистрали I-80, но и людей там больше.

Эйприл прикинула варианты и решила:

– Альпайн.

– Принято. – Блейк открыл дверь в яхт-клуб. – Заходи. Чувствуй себя как дома. Я вернусь через час.

Перед уходом Блейк показал Эйприл кухню клуба. В холодильнике, закрытом, но, разумеется, выключенном, прятались сухофрукты, консервы из тунца и сыр. Всевозможная снедь. Эйприл только сейчас осознала, насколько она голодна.

– Бери все, что захочешь, – разрешил Блейк.

Девушка недоверчиво посмотрела на него, приняв эти слова за шутку.

– Правда?

В Нью-Йорке за такое количество еды запросто могли убить, а тут все вот так просто?

Блейк понял, почему она замешкалась:

– Ты больше не в карантинной зоне… Как тебя зовут, кстати?

– Эйприл.

– Ты больше не в карантине, Эйприл. Жить здесь тоже непросто, но вскоре ты поймешь, что попала в настоящий рай по сравнению с тем, где тебе пришлось выживать прежде.

Она наелась до отвала, а затем упаковала немного сыра и пару банок консервов в рюкзак. Подумав, добавила к запасу упаковку изюма. Нет причин отказываться от щедрости, когда ее проявления столь редки.

Блейк вернулся точно через час и подвел двадцати-четырехфутовую рыбачью лодку к стенке, укреплявшей берег. Эйприл увидела его через окно, быстро собрала вещи и вышла навстречу. Он протянул ей руку, чтобы помочь забраться в лодку, но девушка уже сама перешагнула через борт. В лодке было два сидячих места около открытой рубки, в правой части которой находился штурвал. Эйприл спрятала рюкзак под левым креслом и положила дробовик на палубу рядом. Блейк тут же вывел лодку обратно в поток.

– Ты собрала все, что нужно? – спросил он, повышая голос, чтобы перекричать рев мотора и свист ветра.

– Да, спасибо, – отозвалась Эйприл.

Стало любопытно, где он взял топливо, но девушка поначалу решила, что не хочет знать правду. Скорее всего, у бывших военных сохранялись контакты с ОТГ. А может, за пределами Нью-Йорка вовсе еще оставалась возможность купить бензин. Нет, все же это было слишком интересно.

– Уж и не помню, когда в последний раз пользовалась транспортом, – сказала она. – Где вы добыли топливо?

– Ну, на дороге горючка не валяется, – хмыкнул Блейк. – Но достать можно, если знать, где искать.

Так она и думала. Интересно, чем еще отличалась жизнь здесь от жизни в Нью-Йорке? Стоило отдалиться всего на пару миль от Манхэттена, как ее начало грызть любопытство: как обстоят дела в остальной стране? Теперь, когда она нашла Купмана, навязчивая идея не занимала все ее мысли, а мозг требовал новой пищи для размышлений.

– Значит, здесь ситуация нормальнее? – спросила она.

Блейк рассмеялся:

– Зависит от того, что считать нормальным. Я толком не знаю, что происходит в остальном мире. Или хотя бы в Вашингтоне. Слышал, что президент Уоллер мертв, но не знаю, занял ли Мендес или кто-то еще его место. Такие новости не пользуются спросом. Правда в том, что ситуация достаточно дерьмовая. Но, как я уже говорил, в сравнении с Манхэттеном тебе покажется, что ты в Шангри-Ла[24].

Несколько минут Эйприл обдумывала эти слова, пока Блейк вел лодку на север против течения. В книге Купмана говорилось, что его скорость около четырех миль в час. Достаточно быстро. Быстрее, чем она в среднем будет двигаться в сторону Энн-Арбора.

– Это справедливо для всех или только для тех, кто связан с армией?

– Честно скажу, Эйприл, понятия не имею. У меня есть определенные связи, и я их использую. Периодически помогаю кому-то выбраться наружу. Это бывает забавно. – Он сбросил скорость и принялся выводить лодку к противоположному берегу. Впереди уже виднелась лодочная станция, окруженная зелеными зарослями парка Палисэйдс. – Мы служили с Эндрю в девяностых. Пару раз ходили вместе на дело. Никогда не думал, что он вновь выйдет на меня.

– Это более странно, чем то, что он стал предводителем ордена монахов-воинов?

Блейк рассмеялся:

– Если бы ты познакомилась с Эндрю тогда же, когда и я, ты бы не удивилась.

Он обогнул ствол дерева, дрейфующий вниз по реке, и принялся причаливать к берегу.

– Послушай, – начал он, – если ты и правда собралась в Мичиган, вероятно, есть путь быстрее, чем топать пешком. По крайней мере, для начала.

– И что вы предлагаете?

– Может показаться глупостью, но канал Эри.

– Серьезно? Разве он не на севере?

– Я могу подбросить тебя до Олбани, а оттуда ты отправишься в Буффало.

Эйприл обдумала его предложение. Буффало находился сильно севернее прямого маршрута.

– Знаю, кажется, что это изрядный крюк, но до Буфалло можно добраться за неделю. А сколько ты за то же время пройдешь на своих двоих?

– Не знаю, – призналась девушка. Лодка причалила к пирсу. – Вероятно, сильно меньше. Вы уверены?

– Когда начинается нехватка топлива, люди возвращаются к транспортным средствам девятнадцатого века, – Блейк на секунду начал говорить, словно школьный учитель. – По каналу нынче туда-сюда гоняют грузы. Пока есть, что предложить для торговли, ты сможешь найти тех, кто тебя подвезет.

– Вот как… хм… – Эйприл задумалась над тем, что у нее есть с собой. В конце концов, она может наняться в качестве охранника. – Вы уверены, что хотите отправиться со мной в Олбани?

– А почему бы и нет? Мне давно пора проветриться. Заодно посмотрю, что в округе творится. Никогда нельзя верить сарафанному радио, так ведь? – Блейк сбросил обороты до минимума, подводя лодку к знаку «НЕ СОЗДАВАТЬ ВОЛНЕНИЯ» на пирсе лодочной станции. – Ну так что?

Вокруг покачивались на волнах брошенные лодки. Некоторые из них наполовину ушли под воду. Сама станция выглядела так, словно тут давным-давно никого не было.

Эйприл осмотрелась. Слева располагалась длинная парковка. Дорога с нее уводила прочь от берега. Справа раскинулся луг, еще несколько пирсов и тонущих лодок. Ни людей, ни признаков их присутствия.

– В Олбани много людей?

– Достаточно, да. Там такой же бардак, как и везде, но многие приходят туда, чтобы торговать. Река и канал делают свое дело. – Блейк продолжал удерживать лодку на одном месте. – Итак?..

– Ладно, – наконец решилась Эйприл. – Значит, Олбани.

Одиннадцать часов спустя Блейк снова замедлил ход лодки, на этот раз в Уотерфорде, штат Нью-Йорк. Некогда предназначенная для туристов, а теперь заброшенная широкая набережная тянулась вдоль причала. Ее освещали факелы, заменившие уличные фонари. Несколько человек шныряли туда-сюда. Прямо впереди, в небольшом канале реки Мохок, Эйприл заметила ворота шлюза, так же освещенные факелами. Их открывали вручную, чтобы пропустить баржу, нагруженную ящиками. На борту к тому же находились три лошади, то и дело высовывавшие морды за борт.

Значит, ее не обманули насчет канала Эри.

Блейк указал в нужном направлении:

– Здесь ты сможешь перебраться на другую сторону шлюза и найти там… ну, не знаю, как он сейчас называется. Типа таможенника. Он тут следит за всеми, кто прибывает и отбывает. Скажи, что тебе нужно в Буффало, и он с кем-нибудь тебя сведет.

– Сегодня? – время уже перевалило за десять вечера.

Блейк пожал плечами:

– Может быть. Баржи ходят круглосуточно. Вероятно, утром будет проще кого-то найти, но если повезет, то получится и сегодня.

Эйприл собрала вещи и вылезла на набережную, почувствовав, как лодка легонько ткнулась в камень. Когда она обернулась, Блейк уже отводил ее от берега.

– Кстати, что вы сделаете с Буддой? – спросила она на прощание. – Обменяете на что-нибудь?

– О нет, боже, конечно, нет. Я коллекционер. Именно так Эндрю и втравливает меня в такие глупости, как перевозка людей через реку. – Мужчина коснулся двумя пальцами козырька кепки. – Будь проще, Эйприл, но не расслабляйся. Может, ты уже не в Нью-Йорке, но ты и не в сказке.

– Спасибо, – она помахала рукой. – Буду.

Блейк отвел лодку от берега и развернул ее по течению. Провожая мужчину взглядом, Эйприл задумалась о его жизни. Коллекционер, контрабандист, веселый циник… Остального о нем она уже не узнает. Ей стало спокойнее от того, что такие люди, как Блейк, еще существуют, что не все готовы вцепиться друг другу в глотки ради выживания. Долларовый грипп не уничтожил доброту.

Когда лодка скрылась из вида, Эйприл вновь огляделась, рассматривая небольшой городок под названием Уотерфорд. Никаких небоскребов. Никаких выгоревших руин. Никаких бандитов. Никакой ОТГ. Просто люди, спешащие по своим делам обычным прохладным вечером. Кто-то поглядывал на нее, другие не обращали внимания. Эйприл не сразу смогла понять, что именно было по-другому. А потом осознание пришло, точно удар молнии: в отличие от Манхэттена, никто не вел себя так, словно в любую секунду готов подвергнуться нападению.

Она была свободна. Пришло время избавиться от белых пятен в истории Билла.

Если ППШС действительно существует, это она тоже выяснит.

Глава 15

Айк

В шесть сорок утра, когда солнце только поднималось над Лонг-Айлендом, а в воздухе чувствовалась приятная прохлада, агент Спецотряда Айк Ронсон принял вызов по закрытому каналу.

– Страж, вызывает Богомол. Прием.

– Страж слушает. – Айк лишний раз проверил, что его ответ не считывается ИСАКом: все разговоры с Богомолом шли на зашифрованной частоте и воспринимались сканерами искусственного интеллекта как обычный шум. Все было в порядке. – Продолжай, Богомол.

– Мы перехватили внутренние переговоры, согласно которым гражданская с ценной информацией только что покинула Манхэттен. Приказ следующий: преследовать. Выйти на контакт и оказать помощь, если потребуется. Определить цель ее путешествия и проследить.

– Кто она?

– Имя – Келлехер Эйприл. Белая женщина, в районе тридцати, волосы медно-рыжие, глаза голубые, среднего роста, среднего телосложения. Располагает снаряжением Спецотряда. Вооружена.

– У нее снаряжение Спецотряда, но тем не менее она не агент? – Чаще всего это означало, что цель наблюдения убила агента.

– Так точно.

– Выйти на контакт и оказать помощь, – повторил Айк. По стандартному негласному протоколу агент, встретивший гражданского со снаряжением Спецотряда, имел право покончить с ним, не задавая вопросов. Но Айк и так уже вышел за рамки, оставалось лишь продолжать в том же духе. – Где она сейчас?

– Последнее зарегистрированное местонахождение – Клойстерс. Предположительно пересекла реку и двинулась на запад. Вероятная цель – Энн-Арбор, штат Мичиган.

Айку с трудом верилось, что одинокий гражданский способен просто так сорваться с места и в одиночку отправиться из Нью-Йорка в Мичиган.

– Запрашиваю подтверждение, Богомол. В Мичиган?

– Подтверждаю.

– Так точно. – Айк мысленно представил себе предполагаемый маршрут. Проще всего было двигаться напрямую по I-80 через Пенсильванию и Огайо до Толедо, затем перейти на U.S. 23[25] и так добраться до места.

– Отчет каждые сорок восемь часов, – продолжила давать инструкции Богомол. – Смена частот по прежнему расписанию.

– Понял.

– Выдвигайся немедленно. Богомол, конец связи.

Наступила тишина. Айк прислонился к стене и прикинул возможные действия.

Он занимал позицию на углу Дуэйн и Гудзон, параллельно участвуя в масштабной операции ОТГ по освобождению ратуши. Его задачей было удерживать всевозможных негодяев подальше от сил ОТГ, пока те перегруппировывались на площади Фоли, чтобы затем двинуться вниз по Сентр-стрит до Сити-Холл-парка[26].

Со своего поста он видел всю Дуэйн как на ладони вплоть до площади Фоли, где отряды ОТГ проводили последние проверки перед началом операции, назначенным на семь. Везде пусто. Он прислушался к переговорам на частоте операции. Все нормально.

Нормальным было и то, что на нижних этажах жилого дома к северо-востоку копошились члены бандитской группировки – прямо напротив того места, где Айк прижимался к стене здания на Дуэйн-парк. Те ребята называли себя Семья Парка Дуэйн, сокращенно СПД, и взимали дань с любого, кто проходил мимо. Их жестокость привела к тому, что обычные люди перестали заглядывать в этот район.

Разведка ОТГ предполагала, что СПД заодно с более крупной и опасной бандой, которая засела в ратуше. Другими словами, когда начнется стрельба, местные рванут на помощь. Айк должен был подать сигнал, когда это случится, и попытаться задержать их, насколько возможно.

Проблема заключалась в том, что он получил новое задание. Богомол вышел на связь, и у Айка не было возможности отказаться.

Но он также не мог бросить ОТГ и своих товарищей из Спецотряда, подставить их под удар с тыла, когда они будут штурмовать ратушу. Сучий конфликт интересов.

До семи оставалось пять минут.

Айк через плечо оглянулся на соседнее здание. Первый этаж пустовал – магазинчики давно выгребли подчистую, – а дальше ввысь уходило этажей двадцать квартир. Он никогда не видел, чтобы кто-то заходил внутрь или выходил оттуда.

План начинал складываться. Айк выскочил из-за угла и побежал к центральному входу в здание. Он по диагонали преодолел перекресток – так, чтобы в Семье заметили его присутствие. Отлично.

До семи оставалось три минуты.

Агент вскинул М4 и расстрелял бандитов СПД, бродящих вокруг здания, сбросил опустевший магазин и нырнул в холл. Он перезарядил винтовку во время марш-броска до стойки администратора и скрылся за ней.

План был проще некуда: пару минут поиграть с СПД в кошки-мышки, заставить полностью сосредоточиться на нем, потом оставить с носом и подать сигнал о контакте. Таким образом Семья окажется отвлечена от происходящего в ратуше, а Айк сможет заняться заданием Богомола. Все в выигрыше, кроме СПД.

Бандиты бежали через улицу в его сторону, из здания к ним прибывало подкрепление. Айк дождался, что бы они добрались до двери, а затем разрядил еще один магазин. Как только боек защелкал впустую, он развернулся и побежал в боковой выход из холла. Он не волновался о том, что может угодить в тупик – благодаря новым правилам пожарной безопасности в таких зданиях это было практически невозможно.

Через пятьдесят футов у него даже образовался выбор: свернуть налево к подъезду, выходящему на Гудзон-стрит, или направо – к грузовой эстакаде и пожарному выходу. Он выбрал правый путь и свернул ровно за мгновение до того, как пули боевиков Семьи вгрызлись в стену.

Новый коридор вел прямо к пожарному выходу. Но между заветной дверью и Айком было еще три – все открытые…

…и из каждой выглядывали перепуганные гражданские.

Вот дерьмо. В этом здании никого не должно было быть.

В руках гражданских появилось оружие. Они заметили отличительные знаки Спецотряда, так что целились за спину Айка. Неожиданный ответный огонь отпугнул бандитов, но ненадолго.

Айк принял решение. Он был в меньшинстве и вообще должен был находиться в другом месте, но он не мог поставить под удар жизни целой группы гражданских.

Он распахнул дверь пожарного выхода и заорал:

– Наружу! Быстро! Марш!

Люди начали отступать к выходу. За спиной одной из групп Айк увидел небольшую прачечную и новую цепочку связанных комнат. Всего гражданских оказалось дюжина. Половина – дети. Те, кто был вооружен, остались в дверях и держали коридор на прицеле.

Айк оглянулся. Пожарный выход открывался на небольшую лифтовую площадку, в дальней стене которой располагалась стеклянная дверь парковки.

– Вперед, – поторопил Айк, кивком указывая на прозрачную дверь.

Вот первый из гражданских положил руку на ручку… И стекло взорвалось миллионом осколков под градом пуль.

В СПД разгадали их план и сыграли на опережение. Вооруженные местные с криками рванулись к лифту и принялись стрелять в тех бандитов, которые были на парковке.

Она загородили Айку обзор, так что он не мог вести огонь сам. К тому же боевиков в холле с противоположной стороны наверняка оставалось больше. Они просто ждали подходящего момента.

Выглянув, он понял, что прав. Бандиты приближались. Пришло время радикальных мер. Пули барабанили по стальной двери, за которой прятался Айк. Он сорвал с пояса и одну за другой метнул в холл три гранаты, а затем сжался за дверью.

Три взрыва глухо отозвались в плече. Он выскочил из-за двери и побежал по коридору, огибая тела и обломки навесного потолка. Под ботинками трещали осколки стекла.

В итоге он выскочил сквозь разбитое окно на Гудзон и побежал на юг до самой Чеймберс, где свернул направо.

С семи прошло уже восемь минут. Он слышал грохот и треск битвы, начавшейся у ратуши.

Айк надавил на циферблат.

– Вызывает агент Ронсон, – крикнул он на бегу. – Нужна огневая поддержка и медик. Перекресток Дуэйн и Гудзон. Множество бандитов. Жертвы среди гражданских. Повторяю. Нужна огневая поддержка и медик. Жертвы среди гражданских.

Лишь оказавшись в Бэттери-Парк-сити, он перешел с бега на шаг. Канал ОТГ отчаянно трещал в ухе: «Все в бою. Резервов нет». Но вот ИСАК подал сигнал, что другой агент Спецотряда отправился на пересечение Гудзон и Дуэйн.

«Удачи, брат, – подумал Айк. – Или сестра».

Он спустился по эспланаде[27] к паромной станции Бэттери-Парк-сити. Зимой она стояла заброшенная, но месяц назад ОТГ вновь начала использовать ее для патрулирования реки.

Агент помахал команде лодки, которая только что причалила.

– Мне надо в Джерси. – Он перепрыгнул через борт. – Прямо сейчас.

Оранжевые круги на его часах и рюкзаке отбили желание задавать вопросы. Айка это более чем устраивало.

Глава 16

Аурелио

Аурелио получил вызов от Айка Ронсона через пять минут после того, как вступил в перестрелку с группой бандитов у входа на станцию метро «Чеймберс-стрит» на углу Сити-Холл-парка. В целом ему удавалось удерживать их на месте, так что основные силы ОТГ могли беспрепятственно окружать ратушу без угрозы перекрестного огня. Вызов Ронсона поставил Аурелио перед выбором. Бойцы ОТГ практически миновали опасный участок, но агент был почти уверен, что часть боевиков все еще на станции. Они скрывались на лестнице, где Аурелио не мог до них добраться иначе как спустившись к ним.

Решающим фактором стала защита гражданских. Сигнал Ронсона пришел от Дуэйн-парк. До него было меньше полумили. Аурелио оставался на месте, пока последний отряд ОТГ не миновал Чеймберс-стрит. Затем он оставил свою позицию и обошел ратушу с тыла по Чеймберс, пересек Бродвей и вышел на Дуэйн-стрит, чтобы как можно скорее добраться до Дуэйн-парк. За его спиной гул битвы стихал, растворяясь в повторяющемся эхе. ИСАК выдал координаты места, где Ронсон вступил в перестрелку и откуда послал сигнал, – южная часть небольшого сквера за жилым домом.

Аурелио проник внутрь, мысленно отметив тела около входа. Она не был близко знаком с Ронсоном, но знал, что тот способен постоять за себя. Все агенты на это способны. Продвигаясь вперед, Аурелио выстраивал в голове картину произошедшего по следам пуль на стенах холла и коридоров, уводящих вглубь здания. Он обнаружил еще тела и признаки взрывов. Три двери с правой стороны почернели, и стены вокруг были испещрены шрапнелью. В дальнем конце коридора стальная дверь пожарного выхода выглядела так, словно в нее выпустили несколько обойм.

Он добрался до конца коридора, по пути заглядывая в каждую комнату. Внутри лежали постельные принадлежности, одежда и нехитрый скарб отчаявшихся людей. В воздухе висел резкий запах кордита[28].

Пожарная дверь почти закрылась. Щель между ней и косяком составляла едва ли пару дюймов. На полу темнели пятна крови. Он налег на дверь и почувствовал, что она упирается во что-то тяжелое и мягкое. Интерфейс контактных линз не фиксировал присутствия других агентов Спецотряда. Где же Ронсон? ИСАК не сообщал о его гибели.

Аурелио сильнее нажал на дверь. Она начала медленно поддаваться, и вместе с этим усиливался запах крови, ставший совсем нестерпимым, когда он наконец вышел на лифтовую площадку, усыпанную битым стеклом.

Там он нашел гражданских, о которых говорил Ронсон. Их было четырнадцать. Пять мужчин. Три женщины.

Шесть детей.

Все мертвы.

Машинально Аурелио обратил внимание на время. Семь тридцать одна. Вызов от Айка Ронсона поступил двадцать три минуты назад.

Он осмотрелся, всеми силами пытаясь подавить в себе чувства, которые возникали при виде мертвых детей. Ему необходимо было сохранить хладнокровие, чтобы разобраться в том, что тут произошло. Три взрослых были вооружены. Они лежали у разбитой двери и явно пытались защитить остальных. Бетонный пол парковки усыпан гильзами. Остальные гражданские сжались в углу напротив стеклянной двери. Аурелио столкнул двух из них, когда пытался попасть внутрь.

И все еще ни следа Айка Ронсона. Те, кто убил этих людей, пришли через гараж, это было очевидно. Но Ронсон сражался в холле. Взрывы гранат и многочисленные трупы, помеченные ИСАКом как СПД, наглядно это подтверждали.

СПД загнала Ронсона в здание. Он отбивался. Каким-то образом в то же время гражданские попали на эту площадку. И погибли, пытаясь защититься.

– ИСАК, – скомандовал Аурелио, – покажи, откуда агент Ронсон подал сигнал бедствия.

На циферблате часов появилась небольшая голографическая карта участка между Гудзон, Чеймберс, Гринвич и Дуэйн. Красная точка мигала на Чеймберс к западу от Гудзон… в добрых пятистах футах от того места, где сейчас находился Аурелио.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что именно он видит, но Аурелио Диас всегда верил фактам. И факты говорили, что Айк Ронсон был где угодно, только не в бою, когда отправил сигнал.

А значит, четырнадцать гражданских погибли, потому что он их бросил.

Аурелио охватила жгучая незамутненная ярость. Она жаром обдала лицо и руки. Если бы так поступили гражданские, это считалось бы трусостью, которую можно понять. Но для агента Спецотряда такое однозначно было предательством.

Он еще раз осмотрел тела. На месте этих детей могли быть его дети. На месте взрослых могли быть те люди, которые заботятся об Амелии и Айване в Вашингтоне. Они все погибли из-за Айка Ронсона.

С этого момента Айк Ронсон стал отступником.

– ИСАК, – Аурелио вновь обратился к искусственному интеллекту, – местоположение агента Айка Ронсона.

Последовала краткая пауза, а потом еще одна голограмма показала красную точку посередине Гудзона. Она медленно двигалась к побережью Джерси.

Вот же сукин сын. Сбежал, значит.

Он почти не мешкал, принимая решение отправиться в погоню.

А еще через секунду в его ухе прозвучал механический голос ИСАКа:

– Опасность. В здание проникли зарегистрированные враждебные элементы.

Интерфейс Аурелио отобразил карту первого этажа. Группа бандитов входила в здание через центральную дверь. ИСАК и их промаркировал как СПД. Должно быть, заметили, как он заходил внутрь. Приняли ли они его за того агента, который сбежал, бросив гражданских?

Неважно. Аурелио насчитал девять бандитов, которые держались вместе в холле здания. Если они искали его, то должны были обойти здание и перекрыть пожарный выход. Он изменил настройки интерфейса, чтобы видеть и парковку тоже. Ничего. Пока.

С практической точки зрения лестничная клетка была плохим местом для обороны. Из-за тел каждый шаг грозил потерей равновесия, а угроза проникновения боевиков в гараж была чревата сражением на два фронта.

Аурелио выскочил в коридор, нырнул в ближайшую боковую дверь и, присев в проеме, принялся ждать, когда первая группа боевиков выйдет из холла.

Стоило ему заметить первого, как он трижды выстрелил ему в корпус. Второй и третий тоже оказались на виду, когда первый рухнул. Они вскинули оружие, но Аурелио уже прицелился и снял обоих. Он перезарядил винтовку. Осталось шесть.

Из холла раздались беспорядочные выстрелы. Никто толком не понял, где именно засел Аурелио, так что палили наугад. Кто-то попытался найти более удобную позицию, а кто-то сразу отправился в обход. Даже жаждущий крови сброд обычно достаточно много смотрит телевизор, чтобы усечь основные принципы.

Агент наклонился как можно ниже, выставил G36 в дверной проем и выпустил очередь, чтобы спугнуть оставшихся в холле. Кто-то закричал, но Аурелио не стал выяснять, кто именно. Он проскочил в другой дверной проем и вновь занял позицию. До того места, где задний коридор вливался в коридор, ведущий к парадному входу, было футов тридцать. По прикидкам, у него было около минуты до того, как боевики успеют обогнуть здание и зайти со стороны парковки.

Когда СПД открыла ответный огонь, он понял, что враги до сих пор считают, что он за третьей дверью. Хорошо. Они его не видели. Они считали, что знают его местоположение, но это было не так и работало против них. Сейчас пригодилась бы граната, но он уже использовал весь запас около станции «Чеймберс-стрит».

Впрочем, у него еще оставалась дымовая шашка. Он активировал ее и бросил в холл. Раздались предупреждающие крики. Бандиты не знали разницы между дымовой и осколочной гранатой.

Их замешательство дало ему время покинуть коридор. Он закрыл за собой пожарный выход, осторожно пробрался между телами и через разбитую стеклянную дверь вышел на парковку.

Выезд на улицу располагался впереди и справа: пандус для машин и дверь для пешеходов. Аурелио пересек парковку по диагонали, двигаясь под удобным углом, чтобы видеть то, что происходит снаружи. Он прижался к бетонной стене и оглянулся, когда пули застучали в пожарную дверь. Бойцы СПД внутри продолжали палить вслепую. Рано или поздно они поймут, что к чему, но Аурелио планировал к тому моменту вновь сменить позицию.

А вот и те, кого он поджидал. Трое. Спустились по пандусу. Они замедлили шаг и направились к лифту.

– Засранец ни за что нас не заметит, – злорадно прорычал один.

– Заметит, если ты не заткнешься, – огрызнулся другой.

Аурелио перешел на другую сторону колонны. Бандиты остановились в сорока футах от него, решая, как лучше вломиться на лестничную клетку. Длинная очередь из G36 на уровне пояса скосила всех троих до того, как они обернулись.

Пришло время уходить. Пусть другие придут и увидят, что случилось…

Нет. Тогда они решат, что это сделал тот же агент, который позволил детям погибнуть. Такого Аурелио допустить не мог. Он не хотел, чтобы расползлись слухи о том, что агент Спецотряда предал свою клятву. С Ай-ком Ронсоном он сам разберется позже, но сейчас от него зависела честь всего Спецотряда нацбезопасности и всех его агентов. Он остался.

Спустя пару минут пожарная дверь открылась. Из нее вышел человек. Аурелио ждал. Человек открыл дверь шире и принялся осматривать парковку. Он не торопился, дожидаясь товарищей. Аурелио пересчитал их – в итоге получилось девять. Шесть убитых. Один раненый. Двое у двери. Он вызвал боевой интерфейс и убедился, что ИСАК не обнаружил в зоне новых незваных гостей.

Ну что ж. Аурелио перевел винтовку в одиночный режим. Он прицелился в мужчину, придерживающего дверь, и выстрелил. На раму брызнула кровь. Второй боевик присел и повернулся в сторону агента. «Вот и славно, – подумал Аурелио. – Смотри на меня. Ты убивал детей на улицах этого города. И я буду последним, кого ты увидишь в жизни».

Он спустил курок.

Глава 17

Вайолет

Через два дня после нападения у пруда патруль ОТГ вновь навестил замок. Они привели Уилли домой. Ной и Джуни вернулись с ним, и это было хорошо, ведь без Джуни замок превратился в очень странное место. Майк из кожи вон лез, чтобы держать все под контролем, но его на все не хватало, так что дети оказались предоставлены сами себе.

Вайолет прибежала поприветствовать наставницу и отступила, увидев Ноя и Уилли. Раненый мальчик был бледен, но передвигался самостоятельно.

– Ты цел? – спросила его Вайолет.

Прозвучало достаточно глупо и бессмысленно, но что поделать, если ничего другого ей в голову не пришло.

Уилли кивнул и присел в кресло, стоящее у стены большой комнаты на первом этаже:

– Ну да, я чувствую себя гораздо лучше. В первый день было паршиво.

– Им пришлось несколько раз прочищать рану, – принялся рассказывать Ной, как только все дети собрались вокруг. Джуни наблюдала издалека, оттуда, где стояли патрульные ОТГ.

– Вайолет? – позвала она. – Можешь найти Майка? Скажи, что мы будем ждать его в библиотеке.

– Хорошо. – Вайолет тут же побежала на верхний этаж и вскоре нашла Майка отдыхающим в одной из башенных комнат. Особая их крутизна заключалась в том, что окна выходили во все стороны. Девочка передала, что Джуни вернулась и просит о встрече, а Майк ответил, что будет ждать.

Затем она вернулась и сообщила, что выполнила поручение. Ноя и Уилли уже не было. Шэлби и Айвана тоже.

– Они помогают Уилли подняться наверх, – пояснила Джуни. – И вы тоже можете идти.

Амелия, Саид и Вайолет переглянулись. С одной стороны, им ясно дали понять, что детям тут делать нечего, с другой – они очень хотели услышать, что именно Джуни пытается от них скрыть. Поэтому остались слоняться по нижним галереям замка, достаточно близко, чтобы увидеть, как Джуни и бойцы ОТГ встретятся с Майком.

Местом встречи стала старая библиотека, которая какое-то время использовалась как административное помещение. Здесь стояли стол для совещаний, множество кресел и бесполезные компьютеры. Детям вход туда был заказан, однако они могли забраться на лестничную площадку прямо над дверью. И около недели назад обнаружили, что туда прекрасно доходит звук с нижнего этажа. Так что они заняли позицию и приготовились слушать.

– Я должен сообщить вам несколько неприятных новостей, – произнес чей-то голос. Дети его не узнали, так что, вероятно, это был офицер ОТГ. – Бандформирования усиливают давление, особенно здесь, в восточной части города – вокруг Капитолия и в северо-восточной части Аллеи… Они становятся все сильнее. Музеи по обе стороны уже под их контролем, например, музей астронавтики и еще два прямо напротив замка.

– Что это за люди? – Это спросила Джуни.

– Что ж, тяжело признавать, но ядро группировки составляют бывшие солдаты ОТГ, ставшие отступниками. Возможно, они заключили договор с уже существующими группировками, но в этом мы не уверены. Добывать информацию не так просто, как кажется. К тому же нас буквально разрывают на части, поскольку на западе и на севере города также набирают силу новые банды. Наша база находится в Белом доме, и поэтому область вокруг остается достаточно безопасной, но… Не знаю, можно ли как-то смягчить эту информацию, поэтому скажу прямо. Мы…

– Вы больше не в состоянии помогать нам, – закончил за него Майк.

– Я не могу сказать, что все настолько плохо, – поправил офицер. – Но правда такова, что мы едва ли сможем быстро реагировать на все угрозы. Вам стоит подумать о том, чтобы перебраться в другое место.

– И куда? – рявкнула Джуни. – На юге вода и яд.

А в остальных местах психи с оружием.

– Существует поселение в Театре Форда…

– Там нет для нас места, – перебила его Джуни. – Где остальные силы ОТГ? Где остальная армия? Это же Вашингтон! Где все те люди, которые должны контролировать ситуацию?

– Тише, Джуни, – попытался урезонить ее Майк.

– Черта с два тише! Мы обсуждаем, как мы тут сдохнем. Где те люди, которые должны нас защищать?

– Они придут, – ответил офицер. – Поверьте на слово. За пределами округа происходит много разных вещей. Правительство возвращает власть в свои руки. Я не знаю подробностей, но просто поверьте мне на слово.

– С чего бы? – Джуни поддалась эмоциям, и ее сложно было остановить.

– Потому что у меня нет причин врать вам. А если бы мне и нужно было соврать, я бы, черт возьми, придумал ложь получше, чем такая размытая правда! – Офицеру тоже с трудом сдерживался, но дети слышали, как он прилагает к этому все усилия. Его голос заметно дрожал.

Наступила тишина.

– Ладно, – наконец сдалась Джуни. – Правда так правда. И что прикажете делать, пока мы дожидаемся, когда дела пойдут на поправку?

– Держитесь как можно ближе к поселениям. Оставайтесь на связи с нами и организуйте доставку припасов вместо собирательства. Любой ценой избегайте восточной части Аллеи. В общем, не выходите за пределы безопасных зон.

– И где эти безопасные зоны? – уточнила Джуни.

– Ну… – замялся офицер. – У них плавающие границы.

– А, ну теперь все, конечно, понятно, – хмыкнул женщина. – Вот спасибо.

– Короче, держитесь как можно ближе к дому, – подытожил офицер.

– Недавно мы видели пожар прямо из окон. Мы слышали выстрелы. Видели вспышки. И все это на расстоянии двух сотен ярдов. Насколько близко мы должны оставаться, чтобы быть в безопасности?

– Что вы от меня хотите? – рыкнул солдат. – Мы делаем все, что можем.

– Ладно, – вмешался Майк, – мы поняли.

– Но нам это не нравится, – добавила Джуни.

– Угу, – согласился Майк. – Вы можете хотя бы сказать нам, что случилось в «Л’Энфант Плаза»? Там желтый дым, или порошок, или еще что?

Офицер покачал головой:

– Простите, но я не имею права говорить об этом.

– Дети сказали, агент Спецотряда предупредил их, что там опасно.

Вайолет живо представила, как офицер ОТГ закатывает глаза. Он был из тех, кто обращает не слишком много внимания на то, что говорят дети.

– Послушайте, – со вздохом ответил он, – да, это так. Не стоит туда ходить. Но сейчас в городе и без того полно причин не ходить в самые разные места. Так что не забивайте себе голову тем, что напридумывали детишки.

– И все-таки там опасно.

– Да, конечно.

– Эта опасность может угрожать нам в замке?

– Я… так не думаю, – медленно протянул офицер. – Положа руку на сердце, скажу так: я бы на вашем месте туда не совался. Но зона стабильна, если вас это тревожит. К тому же недавно прошел дождь. Большую часть, скорее всего, уже смыло в реку.

– Вот не повезло рыбам, – в разговор вступил новый участник. Вайолет глянула вниз и увидела остальных солдат ОТГ. Она обернулась к Саиду и Амелии, указала вниз и прижала палец к губам. Друзья кивнули.

– Вода в затопленных областях опять поднялась, – из глубины комнаты вышел еще один офицер. – Чтобы там ни было, сейчас оно под водой. Но близко все равно подходить не стоит.

– Таким образом, мы заперты, – резюмировала Джуни. – Как я и говорила. Вода и яд на юге и западе, вооруженные психи вокруг, и вы не знаете, чем можете нам помочь.

– Запомните: мы на севере. Мы продолжим патрулировать всю территорию к югу от Белого дома вплоть до затопленного района. А также на запад до вашего приюта. Мы делаем то же самое для всех поселений с большим числом жителей.

Заскрипело кресло, а затем раздался звук шагов: офицер присоединился к остальному патрулю.

– Послушайте, – сказал он, – я рад, что мы оказались в состоянии вам помочь в том инциденте около пруда. И мы будем продолжать делать все, что сможем. Но округ Колумбия в обозримом будущем станет не лучшим местом для жизни. Я считаю своим долгом сообщить вам об этом.

По каменному полу глухо забухали костыли Майка: – Видимо, нам стоит обсудить поставки припасов? – Раз уж мы все равно сюда шли, я сразу захватил кое-что с собой, – ответил офицер. – Мы поможем перенести запасы внутрь.

Тем вечером в честь прибытия припасов из нового источника они наелись досыта. Впрочем, общее настроение было скорее подавленным. Слухи о предупреждении офицера ОТГ распространились по замку еще до ужина, так что всем было о чем подумать, даже если говорить при этом пытались о другом.

– Иными словами, он сказал, что мы влипли, – сказал Саид.

– Нет, – возразила Амелия, – он не это хотел сказать. Он просто просил нас быть осторожнее.

Айван посмотрел на нее снизу вверх:

– Но мы это и так знали?

– Да, знали. – Амелия положила руку на плечо брата. – Эй, а у меня вопрос. – Саид вдруг резко повернулся к друзьям. – Ваш отец. Откуда вы узнали, что он агент Спецотряда? Он, типа, объявил об этом, перед тем как отправиться на задание? – Он адресовал эти вопросы Айвану, но тот все равно смотрел на сестру.

– Я не знаю, – ответила Амелия. – Нас там не было. Мама сказала, что он ушел. А потом… неделю спустя ее не стало.

Это был не тот ответ, на который рассчитывал Саид – да и все остальные тоже. Вайолет решила сменить тему. Из-за того, что сказал офицер ОТГ, все нервничали.

– Эй, Уилли, – начала она, – а ты покажешь нам рану?

Для нее стало сюрпризом то, как мальчик осклабился и ответил:

– Ага, смотрите.

Он расстегнул рубашку и аккуратно сдвинул повязку. Рана от пули в правой части его грудной клетки была пурпурной, со следами швов и мелкими черными крапинками вокруг. Вайолет решила, что это следы засохшей крови.

– Ого, – впечатлился Саид, – смахивает на кратер на Луне, да? А эти линии точно разбросанный мусор и все такое.

Часть из них согласилась с таким сравнением. Саид даже протянул руку, чтобы коснуться, но Ной его остановил:

– Эй, не надо.

Саид отдернул пальцы:

– Ладно, прости. Просто по мне так очень похоже. Вы же понимаете, о чем я?

Друзья и правда его понимали.

– А на спине? – спросила Амелия. – Там то же самое?

– Не знаю, – откликнулся Уилли. – Я не видел, что там. – Ему определенно нравилось внимание. – Но болит уже не так сильно.

Никто и не подумал напомнить, как он кричал и заливался слезами в тот момент, когда его ранило. В самом деле, каждый из них наверняка вел бы себя так же.

Насмотревшись на рану, они примолкли, когда иссяк первоначальный интерес. Уилли вернул повязку на место, и Ной помог ему удостовериться, что она крепко держится. Дети молчали. На месте Уилли мог оказаться любой из них. И все могло быть намного хуже.

– Что будем делать? – поинтересовалась Шэлби. – В смысле, если мы заперты, что будем делать?

– Мы не заперты, – возразила Вайолет.

– Ага, – поддержал Саид, – просто надо быть осторожнее.

– Мы уже были осторожнее, – заметила Шэлби, – и посмотри, чем все закончилось.

– Ну, – протянул Уилли, – значит, надо быть еще осторожнее.

Хотя все засмеялись, страх никуда не делся. Взрослые ничего им не говорили, но дети понимали, что это само по себе плохой знак.

Глава 18

Аурелио

На то, чтобы разобраться с остатками СПД, ушло двадцать минут. К тому времени операция по захвату ратуши уже перешла к этапу зачистки. Высшие чины ОТГ рассчитывали, что бандиты дрогнут, как только их охранный периметр будет прорван. Обычно так всегда и бывало. Так получилось и в этот раз. Преступники пытались поддерживать видимость субординации и дисциплины, но при малейших неприятностях все разваливалось как карточный домик.

Аурелио попробовал перехватить лейтенанта Хендрикс на почтамте, но она была по уши в решении оперативных вопросов. Агент вновь запросил у ИСАКа статус Ронсона. Если уж он собирался объявить того предателем, нужно было запастись всеми возможными козырями. Это был серьезный шаг. Аурелио никогда прежде подобного не делал, но он не знал, как еще объяснить то, что творил Ронсон.

ИСАК отрапортовал, что Ронсон отправился на задание. Вот значит как. Ни слова о том, что он выбыл из активной операции. Ни слова о погибших гражданских.

Подобные мысли едва вновь не привели Аурелио в ярость. Больше всего ему хотелось раздобыть лодку и отправиться на охоту за Ронсоном.

Вместо этого он остался на почтамте и принялся ждать, когда лейтенант Хендрикс разгребет свои отчеты и встречи. Он устроился около ее рабочего места так, чтобы видеть женщину в окошко комнаты для совещаний. В какой-то момент она подняла голову и – определенно – заметила его, но не сделала попытки поторопиться. Прошло не меньше часа с момента его возвращения по почтамт, прежде чем она наконец покинула комнату для совещаний и вернулась к себе.

– Агент Диас, что привело вас ко мне?

– Ничего хорошего, – ответил Аурелио. – Сегодня утром я выбыл из операции у ратуши, чтобы ответить на сигнал SOS, посланный Айком Ронсоном. Когда я добрался до места, то обнаружил группу погибших гражданских и ни следа Ронсона. Я пробил его местонахождение и выяснил, что в это время он находился в лодке и пересекал реку.

Хендрикс нахмурилась и с минуту переваривала информацию:

– Я правильно понимаю то, что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что Ронсон вызвал огневую поддержку и затем удрал из зоны боевых действий. В итоге погибло множество людей.

Лейтенант активировала интерфейс ИСАКа на своем компьютере.

– По данным ИСАКа он завершил одну операцию и перешел к следующей.

– Я тоже это видел, но если вы отправитесь со мной в Дуэйн-парк, то я покажу вам кое-что другое.

– Это очень серьезное обвинение, агент Диас.

Аурелио кивнул:

– Именно. И оно далось мне нелегко. Но Айк Ронсон подал ложный сигнал и покинул свою позицию. Он поставил под угрозу мою жизнь и стал причиной гибели минимум дюжины человек, которых должен был защищать. С какой стороны ни посмотри, это делает его отступником.

– Я внесу соответствующий статус в базу ИСАКа, – заключила Хендрикс. – Когда он увидит красный сигнал на своих часах, то либо отправится к ближайшей базе Спецотряда, чтобы во всем разобраться, либо…

«Либо продолжит двигаться туда, куда он так стремится», – мысленно закончил Аурелио.

Он точно знал, какой вариант кажется ему предпочтительнее.

– Почему ИСАК не отметил его сам? – спросил Диас. Обычно система могла понять по действиям и перемещениям агента, что он стал отступником. Ронсон должен был получить соответствующую метку, как только выбыл из операции в Дуэйн-парке.

Хендрикс погрузилась в изучение экрана.

– Не знаю, – наконец сказала она. – По имеющимся данным я не могу судить, сделал ли он что-то не так. Это выше моей компетенции даже в ранге официального представителя ОТГ. К тому же, как вы знаете, не мы решаем, стал агент отступником или нет.

– Понимаю, – кивнул Аурелио, – но когда я увидел, что ИСАК не реагирует, я понял, что должен что-то предпринять.

– И сделали это. Я добавлю ваш рапорт к его досье оперативника. – Хендрикс поднялась. – ИСАК по-прежнему не считает его отступником. Возможно, есть что-то, чего вы не знаете.

Аурелио прикинул такой вариант:

– Возможно. Но я с этим разберусь.

– Я думала, вы планировали вернуться в Вашингтон. Это было главной проблемой. Аурелио действительно хотел вернуться в округ Колумбия. Там он был бы гораздо полезнее и смог бы приглядывать за Айваном и Амелией.

Но, поступив так, он позволил бы Айку Ронсону разгуливать на свободе с целой группой мертвых детей за плечами. Детей, которые заслуживали возможность жить так же, как Айван и Амелия. Это противоречило всем клятвам, которые он принес, вступая в Спецотряд.

Айк Ронсон стал предателем. Аурелио не собирался повторять его путь.

– Ронсон навострил лыжи с места событий вовсе не за тем, чтобы раздобыть сэндвич, – пояснил агент. – У него была причина так поступить. Теперь он подчиняется кому-то другому. Самое важное, что я могу сделать, это выяснить, кому именно.

– Звучит разумно, – согласилась Хендрикс. – Если он действительно стал отступником, надеюсь, вы найдете его и прижмете к стенке, агент Диас.

– Так и будет. – Он дождался, пока женщина кивнет и переключит компьютер на другую задачу, но не покинул кабинет. Аурелио хотел выяснить еще кое-что. – Мне нужна кое-какая помощь.

Хендрикс подняла на него взгляд:

– И с чем же?

– С его передатчиком. Кто-то с ним связывался. – ИСАК был почти универсальным средством связи для Спецотряда и ОТГ. Именно благодаря ему обеспечивалась знаменитая скорость реагирования агентов. Аурелио резонно рассудил, что запись последних разговоров Айка Ронсона может подсказать направление его движения и конечную цель.

– Вы хотите, чтобы я прослушала его разговоры?

– Это очень помогло бы. Если мы узнаем, с кем он говорил, то полученная информация, вероятно, прольет свет на то, куда он направился. И зачем.

Невооруженным глазом было видно, что Хендрикс не понравилась его идея. Аурелио просил ее прослушать агента Спецотряда и опирался при этом лишь на свои соображения, что, с ее точки зрения, могло стать полным провалом.

Права, которыми наделялись агенты Спецотряда по директиве 51, выводили их из-под руководства ОТГ, так что сейчас Аурелио фактически просил Хендрикс превысить свои полномочия ради слежки за неподотчетным ей агентом.

– Я не прошу судить, – добавил он. – Мне нужна лишь информация, чтобы не ошибиться самому.

– Ладно, – после долгого молчания согласилась Хендрикс, – я могу заняться этим. Но позже.

– Справедливо. – Аурелио встал. – Спасибо, лейтенант.

– На здоровье. Надеюсь, вы ошибаетесь насчет Ронсона. Но если нет, прищучьте этого сукина сына.

– Так и собираюсь поступить.

Аурелио ушел. Не задерживаясь, он покинул почтамт и отправился на запад по Тридцать четвертой в сторону Хадсон-Ярдс. У Айка Ронсона была фора в три часа, но ИСАК говорил, что он все еще в Нью-Джерси. Аурелио этого было достаточно. Логично было сначала найти лодку и пересечь реку, а потом уже планировать дальнейшие действия.

Поздним вечером он переправился в Джерси на патрульной лодке ОТГ. Его высадили в гавани Вихокена. Здесь находился пункт сбора ОТГ, раскинувшийся на весь прилегающий парк и подъездные дороги к тоннелю Линкольна. По данным ИСАКа, Ронсон был на магистрали I-80 уже на полпути к Пенсильвании. Его статус так и не изменился. С точки зрения системы, Айк Ронсон был верным агентом Спецотряда.

Он опережал Аурелио миль на семьдесят. Учитывая дефицит бензина во всей стране, он, должно быть, присоединился к конвою ОТГ. Но в свете возможного предательства он также мог встретить кого-то еще.

Вариантов было слишком много, так что Аурелио сосредоточился на насущных вопросах. Он направился к пункту сбора, а точнее, командной будке, притулившейся с краю бетонной площадки.

В воздухе пахло бензином. В дверях стоял офицер ОТГ. Он бросил на Аурелио затравленный взгляд и кивнул.

– Как дела? – поздоровался агент. – Подскажите, один из ваших грузовиков может меня подвезти?

– Подвезти куда?

Аурелио и сам был бы рад это знать. Куда направлялся Айк Ронсон? Он проверил его местоположение и выяснил, что тот уже на подходе к Страудсбергу, Пенсильвания.

– Страудсберг? – предположил он.

Офицер сверился с расписанием:

– Сегодня туда рейсов нет, но можем подбросить до Гаррисберга.

Аурелио прикинул варианты. Гаррисберг находился дальше Страудсберга, но агент не знал, планирует Ронсон останавливаться или просто взял передышку.

– Подходит, – решил он.

Офицер ткнул пальцем в сторону одного из грузовиков из числа стоящих около тоннеля. Аурелио подошел ближе и обнаружил внутри кузова водителя, закрепляющего домкрат на стене.

– Едете в Гаррисберг?

Водитель подвесил еще и трос, а затем спрыгнул на землю и закрыл дверь кузова:

– Ага, только помочусь и раздобуду сэндвич. Надо подвезти?

– Честно говоря, да, – ответил Аурелио.

– Круто. – Водитель направился к небольшой постройке рядом с командным пунктом, но по дороге оглянулся через плечо. – На твою душу сэндвич взять?

– Само собой, – не стал скромничать Диас.

Водитель на ходу показал большой палец и продолжил путь. Аурелио обогнул грузовик и забрался на пассажирское сиденье.

Глава 19

Эйприл

Лишь на четвертый день пути Эйприл начала понемногу расслабляться.

Баржа, на которой она путешествовала, была размером с пару полуприцепов, скрепленных вместе: добрых пятьдесят футов в длину и порядка двадцати в ширину. Палуба делилась на три отсека: для команды, для животных и для груза. Каюты экипажа располагались на носу – жалкие клетушки из досок, фанеры и брезента. Животные, дюжина овец и ягнят, содержались в загоне на корме. Между носом и кормой были навалены коробки, ящики и все, что в коробки и ящики не поместилось: мебель, куски кованого железа, автомобильный двигатель, пирамида покрышек. К бортам крепилась мачта и аккуратно свернутый парус.

За первые три дня они преодолели расстояние от Гудзона вверх по Мохоку до Ютики и затем до Рома. Обычно баржа двигалась круглые сутки: ее тянули бредущие по берегам канала лошади. Там предполагалась тропа, но на деле животные большую часть времени шли по велосипедным дорожкам. Остановки случались только по прибытии в шлюзы. Каждый раз местной команде приходилось осушать шлюз, чтобы принять баржу, открывать ворота, пропускать их, а затем наполнять шлюз до уровня воды выше по течению. Все это делалось вручную, так что процедура занимала около часа. К счастью, пока все шлюзы были исправны. Штурман баржи говорила, что поломки обычно встречаются минимум раз за путешествие. Ее звали Соня Уитмор. Матрос ВМФ в отставке, она владела этой баржей вместе со своей супругой Джулией и двумя сыновьями.

Эйприл поразилась, встретив семью, пережившую эпидемию без потерь. В Нью-Йорке такое было практически невозможно.

– Ага, справились как-то, – сказала ей Соня. Ее мальчишки, близнецы Тим и Джейк двенадцати лет от роду, на носу укладывали канат в бухту и приглядывали за лошадьми на берегу. – Просто повезло.

По словам Сони и Джулии, долларовый грипп прошелся по Олбани и окрестным районам, но с менее плачевными последствиями, чем в мегаполисах. Она понятия не имела, сколько людей погибло.

– Должно быть, много. Здесь стало тише, даже с учетом того, что мы лишились электроснабжения, телевидения, машин и всего такого.

Как только стало понятно, что ни электроснабжение, ни поставки топлива не восстановятся в обозримом будущем, живущие по берегам канала Эри люди начали видеть в нем замену дорогам. Автомагистрали, связывающие штаты, фактически убили речной флот в пятидесятых, но теперь ситуация изменилась.

– Мы отправились вниз по течению и нашли пригодные для использования баржи, притащили сюда и начали работать, – рассказала Соня.

– Я слышала, вы можете дойти до Буффало за неделю? – Эйприл до сих пор не представляла, как одолеть остальной отрезок пути, но собиралась решать проблемы по мере их поступления; этот подход не раз спасал ей жизнь в последние месяцы.

– Если обойдется без сломанных шлюзов и прочих неприятностей, то да, – ответила Соня.

– А часто случаются неприятности?

– Ну, мы только начали путь… посмотрим. – Соня на мгновение задумалась. – Это наш четвертый рейс. Пришлось ждать, пока погода станет более благоприятной. Ранее неприятности случались лишь раз. Но… – она выразительно кивнула в сторону дробовика Эйприл, прислоненного к борту, – этого оказалось достаточно, чтобы принять меры предосторожности.

В первом шлюзе, где ее оставил Блейк, Эйприл принялась спрашивать, сможет ли кто-то взять ее на борт, и сразу же услышала встречный вопрос о том, умеет ли она использовать дробовик по назначению. Утвердительный ответ позволил ей встретиться с Джулией, а затем и с Соней. Два часа спустя она уже находилась на борту баржи, которая неспешно двигалась на запад по каналу Эри. Здесь действовала круглосуточная вахта – один вооруженный человек на носу, еще один на корме. Пост на носу был удобнее, потому что там не воняло овцами.

Именно там и находилась Эйприл утром четвертого дня, когда баржа преодолела последний шлюз и вышла на открытую воду озера Онайда. Здесь уже невозможно было использовать тягловых лошадей, в том числе потому, что на берегах было слишком много домов, так что они поставили парус. Эйприл помогала закреплять мачту, но затем перестала путаться под ногами. Она ничего не понимала в морском деле. Стояла весна, и на севере штата Нью-Йорк было достаточно ветрено. К несчастью, чаще всего ветер дул на запад, так что Джулии и с сыновьями приходилось постоянно поворачивать парус, и баржа шла по озеру зигзагами.

– Тут всего миль двадцать, но мы пройдем добрых пятьдесят, прежде чем доберемся до канала, – заметила Соня, наблюдая, как Джулия и мальчики управляются с парусом. – К тому же это корыто барахтается, как свинья в луже. Придется запастись терпением.

– Я не спешу, – откликнулась Эйприл. Это не было правдой, но именно так стоило ответить. Она до сих пор переваривала то, что, живя в двадцать первом веке, плывет на грузовой барже под парусом по каналу Эри. Какой же хрупкой оказалась современная цивилизация… Лишившись электричества, они шагнули на целый век назад… По крайней мере те, кто не принадлежал к правительству или ОТГ. Иногда по берегам канала Эйприл замечала свет электрических ламп. Соня объяснила, что некоторые люди научились использовать ветряки и другие источники энергии, но то были лишь местные умельцы.

Все стало очень территориально ограниченным. В этом было основное отличие настоящего от прошлого, от мира до эпидемии.

Теперь условия могли разительно меняться в пределах двухчасовой прогулки. Эйприл отправилась в путешествие длиной в шестьсот миль в погоне за призраком вакцины и еще более иллюзорным призраком правды о смерти Билла. Это не было ее долгом. Она могла бы устроиться работать на одну из барж или начать новую жизнь в любом из мелких прибрежных городков. Далеко не везде было так же, как в Нью-Йорке. Само собой, даже здесь, на озере Онайда, часовые на барже держали оружие под рукой, зорко высматривая и с носа, и с кормы малейшие признаки угрозы. С другой стороны, даже они сами не особенно верили в возможность нападения. Это можно было понять по их манере держаться, а также по тому, что оружие чаще всего стояло, прислоненное к палубной скамье или борту. В Нью-Йорке те же часовые были бы постоянно готовы открыть огонь. Эйприл только сейчас осознала, насколько она привыкла к такому стилю жизни, к тому, что в любой момент кто-нибудь может попытаться убить тебя за возможное содержимое твоих карманов.

Не за реальное – лишь за возможное. Последние пять месяцев она провела в мире, где жизнь стоила меньше упаковки бульонных кубиков или швейцарского ножа.

А теперь… Да, на берегах встречались сгоревшие дома, но и целые тоже. Какой-то человек, рыбачащий на пирсе, помахал рукой, и Эйприл ответила ему тем же.

Она могла бы привыкнуть к этому.

Но не имела права. У нее была задача, и она должна была ее выполнить. А затем…

С будущим разберемся ближе к делу. Сейчас и насущных проблем хватает.

– Как только войдем в канал, – Соня повысила голос, чтобы перекричать ветер, – придется стать внимательнее. Там… Не знаю даже, как назвать их. Банда, секта, что-то такое. Временами они нас останавливают и всегда выставляют смехотворные условия в обмен на использование их лошадей.

– Я буду готова, – откликнулась Эйприл.

– Прости, – добавила штурман, – я заметила, что тебе пришлась по душе местная мирная атмосфера, и поняла, что будет лучше, если я сразу немного подпорчу тебе настроение, чем потом будет неприятный сюрприз.

Эйприл рассмеялась:

– Очень мило с твоей стороны.

Ветер переменился, и баржа легла на другой курс.

Они находились в центре озера.

– Мне прежде не доводилось плавать, – призналась Эйприл.

– Это едва ли можно назвать плаванием, – хмыкнула Соня. Она подошла к грузу и принялась задвигать на место ящик, который норовил съехать из общей кучи. Эйприл присоединилась к ней. Груз не должен был болтаться по палубе во время разворотов. – Когда-нибудь, когда все закончится, тебе стоит поплавать по-настоящему. Кто знает, может, ты разделаешься со своими делами в Мичигане, а когда отправишься в обратный путь, мы опять встретимся.

Такая возможность существовала. Покончить со всем и жить дальше.

– Было бы здорово, – искренне ответила Эйприл.

Соня уловила ее задумчивость и тут же посерьезнела:

– Что тебе там нужно, кстати? Что ты собираешься сделать?

Эйприл прикинула, какой процент правды может рассказать:

– Ну, прозвучит немного безумно, но мой муж был убит сразу после Черной Пятницы. Думаю, кое-кто в Мичигане может знать причину.

– Ох, – вздохнула Соня, – мне жаль.

Эйприл кивнула:

– Иногда мне хочется, чтобы его убил вирус. Тогда я могла бы оплакать его и жить дальше. Но сейчас… я не могу так просто это оставить.

Соня надолго замолчала. Ни Джулия, ни мальчики не слышали их разговора. Они были по уши заняты попытками удержать паруса так, чтобы баржа двигалась в нужном направлении. Соня вновь заговорила:

– Что ж, коль скоро весь мир рушится, думаю, не так уж плохо иметь цель, которая заставляет подниматься по утрам.

Эйприл не удержалась от улыбки:

– Иногда я тоже так думаю. Но как бы хорошо это ни было, все равно хотелось бы… Ненавижу это выражение, но хотелось бы иметь возможность подвести черту.

Соня задумчиво окинула взглядом свою семью:

– Ну да. Не могу представить, чтобы я делала, если бы потеряла кого-то из них.

– Вы пережили эпидемию, – заметила Эйприл. – Что уже весьма нелегко.

Только вот эпидемия вполне могла еще вернуться. Но вслух этого она, конечно, не сказала.

Во второй половине того же дня они добрались до городка Болдуинсвилл, где им предстояло пройти через очередной шлюз, чтобы обойти пороги на реке Сенеке. Как только озеро осталось позади, они сняли мачту и вновь закрепили ее вдоль правого борта.

– Об этом месте я тебе и говорила, – сообщила Соня, когда они ждали осушения шлюза. Джулия была на берегу и расплачивалась с мальчишкой, который перегнал их лошадей с западного края озера Онайда.

Ворота шлюза открылись, и паренек повел лошадей дальше. Стоило барже оказаться в шлюзе, как он открепил трос и был таков. У Эйприл создалось впечатление, что он готов оказаться где угодно, только не в Болдуинсвилле. Из старого отеля по другую сторону канала вышла группа бородатых вооруженных мужчин. Самый старший и седой явно был предводителем. Он обратился к экипажу:

– Вам нужны лошади.

– Именно так, Дикон, – ответила Соня. – Мы готовы честно поторговаться.

– Мы подумаем.

Эйприл не слишком прислушивалась к развернувшимся торгам. Она наблюдала за людьми Дикона с борта баржи. Дробовик девушка держала в руках, но его дуло смотрело в воду. Мужчины выглядели как типичные представители изолированной секты. Они были подозрительны и голодны. Они надеялись, что что-то пойдет не по плану, и тогда можно будет всех убить во имя того, чему поклоняются.

Эйприл настолько сконцентрировалась на наблюдении, что не сразу поняла, в чем дело, когда Дикон ткнул пальцем в ее направлении и что-то сказал.

– Простите, что?

– Я спросил, откуда ты?

– Олбани, – ответила Эйприл.

– А до этого? Я уже видел такие рюкзаки. Ты из агентов правительства.

– Нет. Это просто рюкзак. – Эйприл сначала продемонстрировала одну руку, потом перехватила дробовик и показала вторую. – Видите? Никаких часов. Если вы их видели, то должны знать про часы.

– Что ж, – сказал старейшина, – недавно мы тут насмотрелись на правительство. Конвои. Вертолеты. Машины на автостраде. Они шли мимо и не принесли нам проблем. Но если ты из них, тогда передай наше слово. Они не трогают нас. Мы не трогаем их. Мы свободные люди.

– Хорошо, – согласилась Эйприл.

– Мы договорились, Дикон? – в руках Соня держала пластиковую сумку. Эйприл не знала, что внутри, но по тому, как стояла женщина, можно было предположить, что что-то тяжелое.

Дикон окинул ее взглядом, как будто хотел что-то сказать, но не решался. Затем он кивнул одному из своих спутников, который тут же покинул отряд и побежал через мост ниже по течению. Через пару минут он появился на противоположном берегу канала. С ним были мулы и мальчишка.

После того, как тросы были натянуты, мужчина взлохматил волосы мальчишки и пошел обратно по мосту.

– Обеспечьте его местом для сна, – наказал Дикон.

– Как в прошлый раз, – ответила Соня. – Обеспечим.

Дикон кивнул. Затем он указал на Тима и Джейка, которые как раз заканчивали крепить канаты.

– Тебе стоит оставить мальчиков здесь, – проговорил он. – Мы их воспитаем.

Эйприл заметила, что Соня едва справилась со злостью. Она бросила быстрый взгляд на Джулию, и увидела на ее лице те же эмоции. Это был критический момент. Эйприл встала удобнее и приподняла дробовик к бедру.

– Спасибо, но нет, Дикон, – ответила Соня. – Они нужны мне для работы на барже.

Старик долго смотрел на нее, не скрывая презрения и отвращения. Затем обронил:

– Предложение сделано. Вам пора.

Ворота шлюза открылись, и баржа двинулась вверх по течению, возвращаясь на основную воду Сенеки. Эйприл следила за группой вплоть до первой излучины. Затем шумно выдохнула.

– Вирус всех нас отбросил назад во времени, – сказала Джулия на закате. – Некоторых даже дальше, чем остальных.

Глава 20

Вайолет

После инцидента у пруда взрослые установили в замке несколько новых правил. Вылазки за припасами осуществлялись только большими вооруженными отрядами. Планировались ежедневные встречи с представителями ОТГ ради получения новой информации о расположении бандитских группировок. Местные собирались попросить дополнительное оружие и, возможно, даже постоянную охрану.

Детям без сопровождения взрослых запрещалось отходить от замка дальше, чем на квартал в любом направлении.

Они были против, но Уилли служил наглядным подтверждением того, что идея не так уж плоха. Еще месяц назад в Вашингтоне было достаточно безопасно, но теперь все изменилось. Им приходилось подстраиваться под новые условия.

Так что они все время проводили около замка, выполняли поручения, когда была необходимость, а остальное время играли. Джуни обдумывала вариант открытия импровизированной школы, но все оказались слишком заняты для реализации этой идеи.

Через три дня после возвращения Уилли погода переменилась. Стало жарко и влажно. В такие дни Вайолет особенно сильно хотелось, чтобы в замке был бассейн, а не просто пара мелких фонтанов, наполненных застоявшейся водой и жуками. Саид где-то раздобыл мел, и они играли в «квадрат» футбольным мячом, который Айван прихватил с собой из отеля. Уилли наблюдал за друзьями, сидя в кресле, которое они вытащили из библиотеки.

– Только не запулите мяч в сад, – предупредил кто-то из проходящих мимо взрослых.

Дети пообещали, что будут осторожны.

– Как думаете, они узнают, если мы куда-нибудь пойдем одни? – спросил Айван, когда кроме них семерых поблизости никого не осталось: все взрослые либо ушли в рейд за припасами, либо делали что-то внутри. – Я к тому, что они не могут следить за нами постоянно.

– Наверное, нет, – откликнулась Вайолет. Она чувствовала себя как в ловушке. Но в то же время было приятно оставаться под присмотром. Майк и Джуни делали все, чтобы заботиться о них. Снаружи наверняка оставалось множество детей, предоставленных самим себе.

Некоторое время спустя ей надоело играть в «квадрат». Было слишком жарко, чтобы постоянно оставаться снаружи. Она пошла в замок в надежде найти какую-нибудь книгу, которая окажется интереснее скучных исторических хроник. К тому же в замке, в основном благодаря толстым каменным стенам, сохранялась прохлада. Вайолет принялась слоняться по первому этажу, где была библиотека. Большинство книг исчезло – зимой кто-то использовал их в качестве топлива, – но все равно их еще оставалось достаточно. В основном, это было скучное чтиво об истории Вашингтона и Смитсоновского института, но ей попалось и несколько классных книг с картинками о путешествиях по всему миру.

Перелистывая страницу за страницей, Вайолет думала о том, доведется ли ей увидеть хоть что-то из этого своими глазами. Она никогда не выезжала за пределы Соединенных Штатов, не считая Торонто, куда отец однажды взял с собой всю семью. Она помнила невероятный вид, открывающийся с верхушки Си-Эн Тауэр. Стоял ясный день, и она видела все вплоть до городка у Ниагарского водопада. Неподалеку от того места они как раз пересекали границу, так что на обратном пути из Торонто сделали остановку и полюбовались водопадами.

Теперь в мире творилось черт-те что, и, вероятно, она уже никогда не сможет отправиться так далеко. Фотографии экзотических стран ее расстроили. Не видать ей ни Тадж-Махала, ни пирамид, ни Великой Китайской стены.

Она даже в соседний квартал не может отправиться без сопровождения.

Вайолет закрыла книгу, но осталась сидеть в прохладном сумраке библиотеки. Она слышала, как люди ходят по холлу между библиотекой и центральным входом. Они разговаривали о рейде, из которого только что вернулись.

– Я вот что скажу: пора забираться дальше. Поблизости уже ничего не осталось, – сказал один из них. Вайолет узнала его голос и представила себе внешность: рыжие волосы, загорелое даже в апреле лицо, отсутствие одного из передних зубов, – но не имя. – Если мы сможем переправиться в Александрию…

– Разве добраться до Мэриленда не проще? – Второй голос тоже был знакомым. Он принадлежал индийцу, а может, пакистанцу с пышными усами. И он был очень высоким. Вайолет вспомнила, что его зовут Далип. Он работал на правительство, но подробности уже стерлись из ее памяти.

– О нет, друг, весь тот район… Ну, ты помнишь, что случилось с карантинной зоной за мемориалом Линкольна?

– Да, паршиво.

– Совсем паршиво. А теперь и того хуже. Думаю, даже ОТГ туда не суется без транспорта. Но мы, наверное, могли бы перейти через мост и посмотреть, что творится в Вирджинии.

– Я готов, – сказал Далип.

– Ага, давай поговорим об этом с Джуни и Майком. Так или иначе, а пора что-то придумывать. Сколько тут у нас, сотня голодных ртов?

– Типа того.

– Угу, листочков одуванчика и всего, что растет в огороде, нам не хватит. Пойду-ка я найду Джуни. Увидимся, Далип.

– Увидимся, Дэррил. Расскажешь, чем дело кончилось.

Вайолет услышала звук шагов на лестнице, а затем звук, с которым открылась и закрылась входная дверь. Должно быть, Далип вышел наружу.

Дверь вновь открылась, но теперь Вайолет услышала, что вернулись ее друзья, хором жалуясь на жару и жажду. Она выскользнула из библиотеки и вернулась в холл до того, как они успели подняться по лестнице. Это было несложно, поскольку все дожидались Уилли. Его рана заживала, но до сих пор болела при резких движениях.

Она хотела поделиться разговором между Дэррилом и Далипом, но вместо этого сказала другое:

– Ребята, в каком самом дальнем от дома месте вы были? – Она ткнула себя пальцем в грудь: – Торонто.

Айван и Амелия как-то навещали родственников своей матери в Сакатекасе в Мексике.

Уилли и Ной были во Флориде и в Чикаго.

– Я не знаю, что из этого дальше, – пояснил Ной. – Наверное, Чикаго.

Шэлби назвала Сан-Франциско, где ее родители жили до того, как получили работу в округе Колумбия.

– А я родился в Судане, – пожал плечами Саид. – Так что технически это самое дальнее место от дома.

– Господи, ты выиграл, – подытожил Уилли. – Вайолет, а с чего такой вопрос?

– Я просто подумала, будет ли у нас снова возможность куда-нибудь поехать, – объяснила девочка. – Не хочу вас расстраивать, но я просто подумала… Вот башня в Торонто. Это, типа, самое высокое здание в мире. Или было таковым раньше. На него можно подняться и смотреть вокруг. И такое ощущение, словно там хочется остаться навсегда. И вот я подумала, что однажды я была на высоте порядка тысячи футов, и, возможно, такого со мной никогда больше не случится. И я была в другой стране, чего, возможно, со мной тоже уже не случится. И… – Глаза предательски защипало, и она глубоко вздохнула. – Неважно. Вот потому я об этом задумалась.

– Готов поспорить, все еще будет, – сказал Айван.

Шэлби кивнула и добавила:

– Ага. Все еще изменится к лучшему.

В один момент Вайолет вернулась к своей роли старшей сестры. Ей не доводилось примерять на себя этот образ до эпидемии, но сейчас она должна была постараться для малышей.

– Держу пари, ты права, – ответила она. – Все еще изменится к лучшему.

– Для меня не изменится, пока я не выпью воды, – хмыкнул Саид. – Иначе я просто умру от жажды.

Они поднялись наверх, в кухню. Для ланча было еще рановато, но повара выдали им легкий перекус и целый галлон воды. Дети вышли на балкон с теневой стороны здания и принялись смотреть на север, за Аллею. В воздухе висела легкая дымка, и очертания Белого дома казались размытыми. Справа от него возвышался окруженный баррикадами Капитолий. На всем протяжении Аллеи от замка до Капитолия сразу после вспышки эпидемии было похоронено множество людей. Прямо напротив музея астронавтики.

Саид тоже смотрел в том направлении.

– Вот туда бы я хотел попасть, – вздохнул он.

– В музей? Туда, где полно вооруженных бандитов?

– Нет, – покачал головой мальчик. – В космос. Я не хочу подниматься над землей на тысячу футов. Я хочу взлететь на тысячу миль. На миллион миль. И я своего добьюсь. И раньше случались эпидемии чумы. Но в конце концов все становилось хорошо.

Вайолет подумала, что, может, так все и будет. Но в ее голове до сих пор звучал голос Дэррила. Никто из них никуда не попадет, если у них не будет еды.

Глава 21

Аурелио

Солнце клонилось к закату, когда опустевший полуприцеп съехал на стоянку большегрузов около Восемьдесят третьей автострады в районе Гаррисберга.

– Вот и приехали, – объявил водитель.

Его звали Абди. За девяносто минут пути, пока грузовик петлял, объезжая брошенные машины, на уборку которых у ОТГ не хватило времени или сил, Аурелио узнал историю всей его жизни. Абди родился в Сомали, большую часть детства провел в лагере для беженцев, прибыл в США как раз накануне эпидемии, которая разом уничтожила все его представления об американской мечте.

– Но знаешь, – заключил Абди, – я пока еще дышу, друг. И у меня есть работа.

Очень многие сейчас разделяли его точку зрения. Аурелио на прощание пожал водителю руку.

– Спасибо за поездку, – поблагодарил он и выпрыгнул из кабины. Абди последовал его примеру, но направился к посту ОТГ, чтобы отметиться о прибытии и узнать, куда ему надлежит выдвинуться дальше.

Восемьдесят третья автострада широкой лентой тянулась на север и на юг. Аурелио поморщился от мысли, что он мог бы отправиться по ней через Балтимор и спустя четыре-пять часов оказаться в округе Колумбия. Он мог бы найти Айвана и Амелию, обнять их, вновь почувствовать, как их тонкие ручки сжимают его плечи.

Но вместо этого он собирался в другую сторону – на северо-запад. Туда звал его долг.

Он убеждал себя, что с детьми все хорошо. Они в хорошей компании и за ними обязательно присматривают. С ними все в порядке.

– Абди, – окликнул он водителя и кивнул в сторону поста, – местное руководство ОТГ там?

– Да, насколько я знаю, – кивнул сомалиец.

Аурелио зашел в здание опорного пункта и представился. Ему нужно было место для ночевки, прежде чем он продолжит свою охоту на Айка Ронсона. Дежурный офицер определил его в импровизированную казарму, находившуюся в здании бывшего мотеля к северу от дороги. Когда Аурелио зашел туда, охранник выделил ему комнату. Первым делом агент зашел в ванную и крутанул вентиль. Ничего. Как и ожидалось. Большинство мест осталось без воды. Нью-Йорк в этом плане был исключением. В пику всему дерьму, которое там творилось, – хаос и насилие, блокадный дефицит, постоянная угроза возвращения вируса, который наверняка выкосил бы остатки населения, – там хотя бы действовал водопровод.

Пусть умываться с утра придется в ведре, зато тут была кровать. Аурелио уселся на нее и пару раз качнулся на упругом матрасе. Многие месяцы он спал там, где мог найти ровное место, так что научился ценить подарки судьбы в виде возможности выспаться на кровати. Ночь обещала быть хорошей и комфортной, если только он сможет перестать думать о детях.

Эти мысли не оставляли его с того момента, как он вошел на ту лифтовую площадку в Дуэйн-парке. Столько мертвых людей. Мертвые дети. Аурелио навидался трупов с начала эпидемии, но ни один из тех, кто погиб около того лифта, не должен был умереть.

Для него картина была совершенно очевидна: все тела лежали в одном месте, и не было ни следа того, что Ронсон попытался обеспечить им защиту или прикрыть во время эвакуации через парковку. Айк Ронсон погубил гражданских, бросив их тогда, когда они в нем нуждались. Чем бы Аурелио ни был занят, он должен удостовериться, что Ронсон ответит за то, что сделал.

Раздался писк коммуникатора, и Диас услышал голос лейтенанта Хендрикс:

– Агент Диас. Я нашла кое-что, что может вас заинтересовать.

– Хорошо. Я слушаю.

– Передаю вам материалы. Вводные данные: это зашифрованная передача. ИСАК не зафиксировал ее, но я целенаправленно проверила разговоры Ронсона и нашла сеанс от шести сорока сегодняшнего утра. В это время не зафиксировано ни одного вызова с нашей или с его стороны. Когда я проверила материалы его канала за данный временной интервал, то услышала только белый шум. Пришлось прогнать через несколько дешифраторов. Основная часть все еще заглушена, но я переслала вам то, что уже можно понять.

– И что вы обо всем этом думаете?

– Скажу так: я была очень скептически настроена сегодняшним утром, агент Диас. Теперь мое отношение изменилось.

– Спасибо, лейтенант.

Хендрикс отключила передачу, а на часах Аурелио замигал значок получения аудиофайла. Он решил прослушать его немедленно.

«Страж, вызывает Богомол… перехватили внутренние переговоры… покинула Манхэттен… выйти на контакт и оказать помощь…»

Голос был женским. Значит, Ронсон отзывается на позывной «Страж», а разговаривает с ним как раз «Богомол».

Теперь Аурелио услышал Ронсона: «В Мичиган?» Затем последовали треск и шум. После этого вновь Богомол:

«Смена частот… Богомол, конец связи».

Запись закончилась.

Аурелио прослушал ее снова, но не выяснил ничего нового. Интересно, продолжит ли Хендрикс расшифровку? Контрразведка входила в ее непосредственные обязанности, так что, скорее всего, да. Так или иначе, он уже кое-что узнал.

Во-первых, Айк Ронсон работал на кого-то, кроме Спецотряда.

Во-вторых, его связной в той неизвестной организации отзывался на позывной «Богомол».

В-третьих, – это было не до конца очевидно, но Аурелио казалось, что все так и есть, – Богомол отправила Ронсона на поиски кого-то, кто покинул Манхэттен.

В-четвертых, – что тоже спорно – кто-то направлялся в Мичиган. Сам Ронсон? Или тот, с кем Ронсон должен был выйти на контакт?

Вопросы: кто такая Богомол? Кого ищет Ронсон и зачем? Куда они все направляются?

Ответить на них можно было только одним способом. Аурелио знал, что Айк Ронсон направляется на запад, и ему надо следовать туда же. Даже если придется идти до Мичигана пешком.

Агент вытянулся на кровати и тут же осознал, что очень голоден. Он вернулся на опорный пункт и нашел интенданта, который отвечал за снабжение водителей. У него Аурелио получил пару сэндвичей, кофе и горсть конфет. Вернувшись в комнату, он уселся на кровать и принялся размышлять о том, что знал точно и о чем только догадывался. Он задавался вопросом, насколько может доверять интуиции… Или все-таки стоит позволить Ронсону идти своим путем? Кому сумеет навредить один отступник? Аурелио не был обязан гнаться за ним до самого Мичигана. У него было полно дел в Нью-Йорке и Вашингтоне. Господи, да даже здесь, в Гаррисберге, агент Спецотряда нашел бы себе дело. Здесь тоже жили люди, и у них имелись проблемы.

Аурелио стянул ботинки. После начала эпидемии выяснилось, что он может действительно расслабиться, только когда снимает обувь. Это значило, что он чувствует себя достаточно уверенно и знает – ему не придется немедленно куда-то бежать. Сейчас, в домике на границе стоянки большегрузов в Гаррисберге, он чувствовал себя именно так. С утра у него появится множество проблем, которые требуют решения, но сейчас он ничего с ними поделать не может.

Сейчас он может только выспаться, но сначала надо заснуть. Пока же он просто лежал на кровати, вновь и вновь слушая обрывки переговоров Ронсона и загадочного Богомола. Кто она такая? На кого работает? Что им нужно?

И как они заставили Айка Ронсона предать клятву Спецотряда?

Аурелио запросил у ИСАКа местоположение Ронсона, но тот показал последние известные координаты – около Страудсберга. За пределами мегаполисов в покрытии встречались белые пятна. Тут и там по стране были раскиданы вспомогательные узлы, поддерживающие стабильность сети, но даже они не могли обеспечить идеальное покрытие в гористой местности или во время электромагнитных бурь. Может, на солнце случилась вспышка, а может, Ронсон по какой-то причине задержался в Страудсберге. О реальном положении вещей Аурелио мог только догадываться.

Кого он разыскивает? Это было связано с частью разговора про «…покинул Манхэттен…» и «…выйти на контакт и оказать помощь…». Но не находилось ни одной подсказки, чтобы предположить, кто нужен Ронсону, а единственная зацепка заключалась в том, что он, вероятно, направляется в Мичиган. Но куда именно? В Детройт? В Лансинг? Аурелио не мог припомнить в Мичигане ни одного военного объекта, кроме демилитаризованных военных баз в северной части штата.

Знай он, кого ищет Ронсон, все стало бы гораздо проще. Он попробовал бы выяснить, зачем тот человек направляется в Мичиган и куда именно. Ему пришло в голову, что Айк Ронсон может и сам не знать, зачем ищет свою цель. Наверняка он владеет какой-то информацией, но, возможно, не столь исчерпывающей.

Аурелио начал проваливаться в сон, но даже тогда его разум продолжал перебирать имеющиеся улики. Пора было с этим завязывать. С утра ИСАК, вероятно, сможет определить местонахождение Ронсона. А может, лейтенант Хендрикс расшифрует еще кусок записи. Может быть, может быть, может быть…

Засыпая, Аурелио успел подумать: «Впереди много миль. Разберусь с этим и смогу отправиться в Вашингтон».

Но сначала надо было прийти в себя и выспаться.

Глава 22

Айк

Патруль ОТГ, к которому Айк прибился, дошел только до Страудсберга, чтобы оказать поддержку операции в зоне отдыха Делавэр-Уотер-Гэп[29].

Полевой командир спросил у Айка, не сможет ли он к ним присоединиться, но агент отказался, сославшись на задание более высокого приоритета. Это было правдой, пусть даже задание было выдано не Спецотрядом.

– Уверены? – В силу юного возраста офицер ОТГ заметно нервничал. Айк определил его как курсанта Учебного корпуса, офицера запаса, который поступил в академию, но до эпидемии никогда не был в настоящем бою, а потому теперь не знал, что делать. – У нас тут террористы, которые грозятся взорвать мост на I-80. С ними надо разобраться как можно скорее. Если автострада выйдет из строя, линии снабжения Нью-Йорка значительно удлинятся. Пострадают люди.

Айк обдумал ситуацию.

– Знаешь, где они засели? – Возможно, он сможет хотя бы дать пару советов.

Офицер вытащил карту и разложил ее на капоте машины, придерживая от ветра. Айк придавил рукой второй угол.

– Где-то в этом районе. – Офицер очертил пальцем неровный круг, зацепив в том числе большой лесной массив около реки Делавэр. – Месяц назад они напали на патруль и захватили взрывчатку. Мы следили за ними и даже выяснили их планы, но последний разведывательный отряд не вернулся.

Айк внимательно изучил карту, особое внимание уделяя туристическим тропам и местам, где лес уступал территорию небольшим городкам. Он насчитал не меньше четырех мостов в радиусе десяти миль от их нынешнего местоположения. У ОТГ в любом случае не хватило бы сил защитить их все, разве что группа террористов оказалась совсем небольшой. На это не стоило рассчитывать.

– Где находился разведотряд, когда последний раз выходил на связь?

– Здесь. – Офицер указал точку к северу от I-80, где старая шахтерская дорога пересекала несколько мелких островков.

Через тридцать шесть часов Айк должен будет связаться с Богомолом. Она захочет знать, чего он добился за прошедшее время. С другой стороны, если он откажет в помощи, офицер ОТГ сможет пожаловаться на это, и кто-нибудь свяжет произошедшее здесь с тем, что случилось на Манхэттене. Пока, благодаря предпринятым Богомолом контрмерам, ИСАК не считал его отступником. Его часы все еще светились оранжевым, и он мог пользоваться базой информации искусственного интеллекта. Но любая неприятная история, например, взорванный мост, заставит многих пойти по его следу.

Вероятно, небольшое отклонение от курса стоило того, чтобы избежать проблем в будущем.

Чем больше добра он сможет сделать по пути, тем лучше.

– Ладно, – решил Айк. – Мне надо подготовиться.

Через полчаса после заката Айк быстро двигался сквозь лес вдоль старой шахтерской дороги по направлению к точке, которую указал офицер ОТГ. Нужное место он нашел без проблем. Черные следы взрыва на асфальте были заметны даже в сумерках. Тут и там валялись гильзы разного калибра. Следы уходили в сторону леса, а не к реке.

Айк направился по ним и принялся подниматься по склону холма. Спустя пятнадцать минут он вышел на Аппалачскую тропу[30], которая тянулась на север до Мэна и на юг до Джорджии. Но интуиция подсказывала, что террористы с их взрывчаткой расположились гораздо ближе.

Они не станут держаться около дороги, потому что там их легко заметить. Также они вряд ли займут один из больших лагерей в северной части парка, потому как там живут люди, что осложняет сокрытие улик. Но вдоль тропы располагалось множество мелких незарегистрированных кемпингов. Айк предположил, что террористы могут быть в одном из них. Вероятно, не дальше пары миль от моста, который планируют взорвать.

Если он ошибся и не найдет лагерь до темноты, то просто вернется на автостраду, обойдет базу ОТГ стороной и продолжит свой путь. Вершина горы Таммани на востоке до сих пор была освещена последними лучами солнца, но за ней уже царила темнота. На тропе сгущались сумерки. На юге кустарники спускались до самой воды, так что Айк повернул на север.

Он шел медленно, каждые двадцать шагов останавливаясь, чтобы осмотреться и поискать любые намеки на свет. Тропа вела вверх на кряж, и Айк притормозил, перед тем как перевалить через него. Ночной бриз шелестел листвой. Что-то мелкое проскользнуло через кустарник слева.

Впереди, может, ярдах в двухстах, он услышал смех и голоса.

Бинго! Агент усмехнулся и сошел с тропы. По прикидкам, он успел удалиться мили на три. Справа склон спускался к ручью. Он слышал журчание воды и чувствовал ее запах.

Когда Айк добрался до вершины кряжа, то увидел впереди костер. Двигаясь среди деревьев, он сокращал расстояние, пока не начал четко различать сидящих вокруг огня людей. Прежде чем открывать огонь, нужно было убедиться, что цель выбрана правильно.

К западу от тропы обнаружилась прогалина, обрамленная валунами и высокими деревьями, которые покрывали склон у реки. В центре горел большой костер, освещавший группу из шести палаток. Вокруг него сидели люди. Тринадцать. Все белые. Все мужчины. Некоторые вооружены.

Айк рассмотрел их с помощью прибора ночного видения, позаимствованного у офицера ОТГ. Огонь слепил, конечно, но зато агент мог составить более четкое впечатление о периметре лагеря. Он заметил множество оружия. Некоторое с маркировкой ОТГ. Другими словами, именно эта группа ликвидировала патруль ОТГ и, следовательно, именно она, скорее всего, владела украденной взрывчаткой. Согласно директиве 51 Айк мог поступить как угодно. Например, просто пойти и убить их всех. Но это было не в его стиле. Вероятно, подобный авторитаризм был лучшим способом поднять цивилизацию с колен, – и именно поэтому он связался с Богомолом и ее группой, – но это не значило, что Айк Ронсон готов просто убивать людей направо и налево, даже преступников и террористов.

Черт возьми, да знай он, что в Дуэйн-парке все так обернется, он придумал бы другой план. Хотелось надеяться, что второй агент все-таки прибыл туда вовремя и помог гражданским.

В последнее время на его долю выпало слишком много тяжелых решений.

К счастью, нынешняя ситуация казалась вполне очевидной. Вооруженная группа с украденным оружием и взрывчаткой – с высокой долей вероятности они планировали террористическую атаку. Айк убрал прибор ночного видения и позволил глазам опять привыкнуть к темноте. Затем двинулся между деревьев по направлению к тропе из лагеря. Позади остался болотистый пруд, над которым реяло целое облако насекомых.

Айк представлял дальнейшее следующим образом: найти удобную огневую позицию, заявить о себе парой гранат, а затем закончить дело с помощью М4. Если кто-то сбежит в лес, значит, так тому и быть. Важнее всего было рассеять группу и вернуть или уничтожить взрывчатку.

Которую еще предстояло найти. Был шанс, что гранаты сделают всю работу, но в этом случае весь лагерь взлетит на воздух. Айк прикинул такой вариант. Взорвать C-4 было не так просто. Выстрел из дробовика ей не повредит, но осколочная граната – другое дело, особенно если она взорвется прямо рядом с ящиком. Стоило учитывать, что в палатках могли находиться и другие люди, возможно, даже безобидные…

После того, что случилось утром на Манхэттене, Айк опасался последствий. Лучше было действовать наверняка. Он вновь надел прибор ночного видения и еще раз изучил лагерь. ОТГ обычно складировали взрывчатку в стальные ящики, которые можно переносить в руках. Ронсон не видел ничего, что подходило бы под такое описание… До того, как один из сидевших около костра не подвинулся и между палатками не скользнул металлический отблеск. Это была ближайшая к тропе сторона лагеря.

Отлично. Четыре ящика. Более чем достаточно, чтобы уничтожить мост. Или угробить лагерь и всех, кто в нем.

Айк решил действовать осторожно. С-4 взрывалась от температуры и удара, так что, если целиться не прямо под ящики, шанс взрыва не слишком велик. Он снял гранату с пояса и кинул ее левой рукой так, чтобы она залетела в лагерь в стороне от палаток. До того, как граната ударилась о землю, он кинул еще одну.

Агент рухнул в траву. Звук удара металла о камень привлек внимание ближайших террористов, но граната взорвалась до того, как они поняли, что происходит. Две секунды спустя прогремел еще один взрыв.

Айк пригнул голову, когда мысленно досчитал до нуля, так что взрывы его не ослепили. Вскинувшись, он перехватил М4 на изготовку. Было бы здорово иметь под рукой что-то более подходящее для огня со снайперской дистанции, но, увы… С другой стороны, до цели насчитывалось всего пятьдесят ярдов.

Все мужчины вокруг костра повалились на землю.

Некоторые пытались подняться. Двое пострадали от огня, потому что одна из гранат угодила точно в костер, забросав все вокруг углями. Айк не обращал на них внимания. Он заметил, как один из мужчин почти встал, и опрокинул его одиночным выстрелом. Кто-то начал выкрикивать команды. Остальные просто кричали. Ронсон заметил силуэт. Еще один мелькнул справа. Отдача М4 дернула плечо. Силуэт исчез из поля зрения. Он услышал звук, с которым кто-то падал вниз по склону. Двое или трое горе-террористов наконец схватили оружие и начали целиться в направлении Айка. Они догадались, откуда ведется стрельба.

Ронсон снял одного из них. Остальные заметили вспышку выстрела и принялись палить по позиции, которую агент уже покинул. Он обогнул склон, но не стал уходить далеко, чтобы не попасть в болото. Пригнулся и замер, дожидаясь, пока преследователи доберутся до вершины. С этого места открывался отличный обзор, к тому же их подсвечивали отблески костра.

Сначала появился один, но Айк дождался, пока оба не окажутся на виду – на линии огня. Как только это произошло, он срезал их длинной очередью.

Вновь сменив позицию, он вернулся к лагерю с той стороны, откуда сначала вел наблюдение. Воздух гудел от криков и стонов, но боеспособных террористов больше не было видно. Низко пригнувшись, агент пересек тропу и приблизился к лагерю из-за палаток. Он внимательно прислушивался к тому, что происходит в каждом тенте, и в итоге добрался до ящиков со взрывчаткой, чтобы убедиться, что они не повреждены.

Из четвертой палатки раздался детский плач.

Айк мысленно выругался.

Он проскользнул между двумя палатками, держась на границе освещенной зоны, пока не убедился, что раненые не представляют угрозы. Возможно, ему стоило покончить со всеми разом, но он решил оставить это на усмотрение ОТГ. Никто на него не обращал внимания. Все были либо слишком заняты тем, что умирали, либо смотрели в другую сторону.

Интересующая его палатка была стандартной купольной четырехместной с клапаном на молниях. Одна из них была наполовину расстегнута. Айк заглянул внутрь и увидел ребенка. Тот лежал на спальном мешке и плакал как… черт, у Ронсона не было опыта общения с детьми. Малыш не был ранен, так что, наверное, именно так и должен плакать ребенок, разбуженный взрывами и выстрелами. Он лежал на спине, его глаза были зажмурены, а беззубый ротик, наоборот, широко раскрыт. Маленькая жизнь, избежавшая встречи со шрапнелью.

А вот женщина, которая могла бы успокоить ребенка, оказалась мертва. Она тоже лежала в спальном мешке. Одна рука до сих пор обнимала младенца. Осколок попал ей в шею, точно под челюсть. Судя по всему, она даже не поняла, что случилось. Айк задержал на ней взгляд, пытаясь понять, что привело ее в это место. Она была заложницей? Или любовницей одного из тех, кого он только что убил?

Теперь это было неважно. Граната Айка ее убила.

Имело значение лишь то, что произойдет дальше.

Ронсон убрал М4 за плечо и вздохнул: насколько было бы проще, если бы все прошло как задумывалось. Затем он встряхнулся, отодвинув сожаления на второй план, и огляделся, прикидывая, в чем можно нести младенца.

Пройти три мили по лесу в темноте не было для него проблемой. Но он никогда не пробовал делать это с ребенком на руках.

В лагерь ОТГ Айк вернулся после полуночи. Офицер был там же, где они и расстались – рядом с полевым командным пунктом. Глаза парнишки округлились, когда он заметил ребенка, которого агент держал левой рукой. Малыш перестал плакать где-то на полпути. Вероятно, его укачал мерный ритм шагов.

– Взрывчатка в трех милях к северу от Аппалачской тропы, – сообщил Айк. – Доберитесь до поворота к ручью, но не сворачивайте. Я хотел взорвать все на месте, но решил, что она может вам пригодиться.

– Вы оставили ее там? – Офицер растерянно переводил взгляд с лица агента на ребенка и обратно. Он выглядел смущенным и раздраженным одновременно.

– Слишком тяжело было тащить, – хмыкнул Ронсон. – О террористах не тревожься. Никто ее не тронет.

– Вы в этом уверены?

– Знаешь что, – не выдержал Айк, – просто отправь туда патруль. Скажи, чтобы искали костер. Он до сих пор должен гореть. Они увидят, что там не осталось никого, кто был бы способен тащить ящики с С-4.

Он не стал добавлять, что контейнеры полегчали на пару упаковок и детонаторов, которые лежали у него в рюкзаке. Никогда не знаешь, когда может понадобиться небольшой взрыв.

– Я так и сделаю, – ответил офицер. Он по-прежнему смотрел на ребенка.

– Хорошо, – кивнул Айк. – Где мне найти медика или кормилицу?

– Должен сказать, не ожидал увидеть вас с ребенком, – все-таки не выдержал офицер.

– Угу, – ответил агент. Он взглянул на малыша, который спал с открытым ртом, подсунув кулачок под щеку. – Сегодняшний день полон сюрпризов.

Глава 23

Вайолет

Жара не спадала, и дети потихоньку начинали сходить с ума от того, что не могут больше покидать замок. Саид и Амелия задумали проверить, как далеко они смогут уйти, прежде чем взрослые хватятся. Вайолет решила к ним присоединиться. Остальные остались внутри, не желая попадать под возможную раздачу.

– Куда пойдем? – поинтересовалась Амелия. Они как раз приблизились к южной границе территории замка.

– Точно не туда, – Саид указал на юг. – Там эта странная химическая штука.

– И наводнение, – добавила Вайолет.

– Значит, по Аллее, – объявила Амелия и тут же зашагала вперед.

Саид придержал ее за руку:

– Только не напрямик. Давай пойдем окружным путем, чтобы держаться подальше от Капитолия.

– Как скажешь. – Амелия пожала плечами.

Они обошли замок с запада и пошли на север к Аллее. В районе бейсбольного стадиона бушевал пожар. Над рекой клубился дым.

– Интересно, что там такое, – протянул Саид.

– Какая разница, – пожала плечами Вайолет, – мы же все равно не там.

У нее испортилось настроение от мысли, что сейчас огонь пожирает чье-то имущество. А может, даже кто-то там сейчас умирает, и неправильно оставаться безразличной. Она и не могла. Просто не знала, как с этим справиться.

– Я хочу сказать, не то что бы мне наплевать, – добавила она. – Просто нам же неважно, что именно там горит, поскольку мы все равно не знаем и не сможем выяснить.

В небе раздалось характерное урчание.

– Эй, смотрите! – воскликнул Саид. – Самолет.

Дети пораженно замерли. Последний раз они видели самолеты в Черную Пятницу или сразу после нее. Учитывая, что прошло почти полгода, зрелище было равносильно встрече с драконом или НЛО.

Пока они наблюдали, небо прочертила дымная полоса, а затем прямо под правым крылом самолета полыхнул огонь. Его мотнуло вправо и влево, следом потянулся хвост дыма, пламени и обломков, от которых отражались лучи полуденного солнца.

Самолет попытался удержать высоту, но его правый двигатель заглох, а потом и вовсе отвалился. Машина накренилась и вскоре исчезла за грядой городских высоток. Мгновением позже вверх поднялся столб дыма.

– Ого! – выдохнула Амелия. – Кто-то сбил самолет?

– Похоже на то, – откликнулась Вайолет. Она попыталась проследить взглядом дымный след ракеты, но было достаточно ветрено, и он быстро рассеялся.

– Это первый самолет, который мы видели с Рождества, и кто-то его сбил, – вздохнул Саид.

В его голосе звучала такая печаль, как будто из всех жестоких и ужасных вещей, которые ему довелось видеть, только эта имела значение. Вайолет могла понять: для мальчика технологии были символом прогресса.

Летящий самолет был символом того, что все еще может наладиться. Но его полет закончился пламенем и падением.

Не сговариваясь, они направились к карусели, стоящей на Аллее практически напротив замка. Они видели ее из окон и давно хотели попасть туда, если окажутся поблизости. Сегодня была пробная вылазка. Карусель находилась близко от замка, так что существовал шанс, что никто из взрослых не заметит их отсутствия.

Амелия забралась на «морского» коня, покрытого голубой чешуей. Он был ее любимцем. Вместо задних ног у него был раздвоенный хвост, а голова, как кто-то сказал Вайолет, напоминала то, как рисовали лошадей древние китайцы. Саид сел рядом, и Вайолет, недолго думая, завершила ряд. Ее лошадь тоже была голубой, а конь сидящего посередине Саида – белым. На взгляд девочки, обе фигуры выглядели какими-то злыми. Возможно, для настоящей красоты не хватало музыки.

– Вы катались на ней, когда она работала? – спросила Амелия.

– Пару раз, – кивнула Вайолет.

– Вроде. Однажды, когда ходили на экскурсию, – ответил Саид. – А может, это была какая-то другая карусель. Я точно не помню.

– Интересно, ее можно починить, чтобы она снова заработала? – мечтательно вздохнула Вайолет. – Было бы круто иметь такое развлечение под боком.

– Было бы еще круче устроить тут вечеринку. Мы пригласили бы всех-всех, и, может, тогда они подружились бы друг с другом. – Саид по-прежнему хмурился. После тех своих слов про космос он постоянно был печален. Пусть он периодически высказывался достаточно оптимистично, Вайолет начало казаться, что на самом деле он так не думает. А теперь падение самолета совсем все испортило.

– Да, было бы здорово. – Она постаралась по возможности поддержать друга. – Никто не станет драться на карусели.

Они раскачивались взад и вперед на скакунах, представляя себе, что те движутся. Может, они и выросли из таких игр, но сейчас дети были счастливы.

– Готов поспорить, Шэлби и Айван захотят сюда попасть. – Настроение Саида заметно улучшилось. – Мы должны привести их.

– Ну да, – задумчиво откликнулась Вайолет, – но ведь Уилли не сможет пойти, так? Может, оно и к лучшему, что они с ним.

– Пожалуй, да.

Саид «пришпорил» коня. Вайолет склонилась над своей лошадкой и прижалась подбородком к ее голове. Они никогда не каталась на настоящей лошади. Может, ей еще представится шанс.

Амелия обвела взглядом Аллею.

– Эй, – подала она голос, – сюда идут какие-то люди.

Саид моментально соскочил с лошади:

– Нам надо убираться отсюда.

Вайолет и Амелия тоже спрыгнули на землю. Надо бежать? Но люди не выглядели опасными. Да, у них было оружие, но так оно теперь почти у всех в Вашингтоне. Никто из незнакомцев не целился в детей. А еще у них были заметные татуировки в виде американского флага, и одежда похожая. Не униформа, но темно-синяя и цвета хаки, со множеством карманов.

– Пойдемте, – позвала Вайолет, и дети начали отступать от карусели в направлении замка, но когда они обошли платформу, то увидели, что незнакомцы теперь движутся им наперерез.

– Ой-ей, – пискнула Амелия, – мне страшно.

– Все в порядке, – проговорил Саид, – нас увидят из замка.

– Если будут смотреть, – возразила Вайолет.

Один из мужчин в группе окликнул их:

– Эй, детишки. Катаетесь на лошадках? – Он улыбался, и как будто вполне искренне, но Вайолет все равно нервничала.

– Мы собираемся обратно в замок, – ответила она, пытаясь дать понять, что они не просто беспризорники и их будут искать.

– Вот как? Вы там живете?

– Ага, – ответила Вайолет, – раньше мы жили в другом месте, в отеле у реки, который затопило.

– Хм-м-м. Не лучшее время для наводнений. – Мужчина подошел еще ближе. Он держал руки в карманах, а винтовка небрежно висела за спиной. Остальные замедлили шаг, не обращая внимания на происходящее. – Слушайте, и кто у вас там командует?

– Джуни и Майк, – подал голос Саид.

– Ясно. А вас как зовут?

Дети представились, и мужчина кивнул:

– А меня зовут Себастиан. Расскажите мне о Джуни и Майке. Они женаты?

– Нет. Джуни с самого начала руководила всем в замке. А Майк – в группе, которая пришла из отеля, – пояснила Амелия. – Теперь они все делают вместе.

Себастиан оглянулся на замок и задумался.

– Ладно. Спасибо за информацию. – Он поднял солнцезащитные очки на лоб и наклонился, упираясь ладонями в колени, так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицами детей. – Послушайте, вам стоит быть тут осторожнее. В Вашингтоне нынче много плохих людей, и скоро мы с ними разберемся. Но пока… что ж, скажем так, может быть небезопасно, пока мы тут не возьмем все в свои руки.

– Я думал, ОТГ этим занимается, – возразил Саид. Несколько мужчин усмехнулись. Вайолет это не понравилось.

Себастиан бросил на них взгляд, и его спутники тут же замолкли.

– ОТГ пытается, – пояснил он. – Но если они не справляются, значит, надо этим заняться кому-то другому. И тогда все снова станет хорошо. А может, даже и лучше.

– Хотелось бы, – вздохнула Амелия.

– И мне, Амелия. Всем нам. Но чтобы желания стали реальностью, надо много трудиться. – Себастиан выпрямился. – Эй, может, проводите нас в замок? Я бы хотел обсудить кое-что с Джуни и Майком. К тому же едва ли вам будет интересно слушать, как взрослые говорят о скучных вещях, ведь у вас наверняка столько увлекательных дел.

Дети переглянулись. Все понимали, что они не могут отказаться.

– Эм-м-м… конечно, – наконец сказала Вайолет. – Идемте.

Когда Вайолет, Саид и Амелия привели мужчин к входу со стороны Индепенденс-авеню, во дворе замка работало множество людей.

– Красивый сад, – отметил Себастиан. – Провизии у вас тут не меньше, чем на месяц.

Вайолет вспомнила разговор Дэррила и Далипа, но кивнула:

– Ага, мы помогаем по хозяйству.

– Молодцы, – одобрил Себастиан, – хорошо, что вы знаете, как тут все устроено. Еда всегда вкуснее, когда в ней есть часть твоего труда.

Все вокруг побросали работу. Люди смотрели на группу вооруженных незнакомцев.

Джуни вышла из-за оплетенной лозами решетки, которую Вайолет помогала устанавливать. Бобы уже цвели.

– Дети, идите внутрь, – распорядилась она.

– Здравствуйте, мэм, – поздоровался Себастиан. – Меня зовут Себастиан. Дети сказали, что мне нужно найти Джуни или Майка.

– Я и есть Джуни. Что вам нужно?

Вайолет, Амелия и Саид направились к двери, но не стали заходить внутрь. Они видели, что обитатели замка высыпали на балконы, чтобы видеть чужаков. В воздухе чувствовалось напряжение, но она не понимала его причины.

– Что ж, мы бы хотели поговорить, – сказал Себастиан.

– Чтобы поговорить, не нужны восемь вооруженных мужчин.

Мужчина кивнул:

– Справедливо. Но порой восемь вооруженных мужчин нужны, чтобы попасть туда, где можно поговорить.

Джуни хмыкнула:

– И вот вы здесь. Хотите воды?

– Благодарю, – усмехнулся Себастиан. – И правда, жарковато. Вы не будете возражать, если мои люди отдохнут, пока мы разговариваем?

– Конечно нет, – ответила Джуни. – Пойдемте внутрь.

Проходя мимо, она наградила Вайолет весьма красноречивым взглядом: «Мы поговорим, как только чужаки уйдут. И хорошенько подумайте, что вы скажете».

Вайолет, Саид и Амелия переглянулись.

– Что нам делать? – поинтересовалась Амелия.

– Не знаю, – призналась Вайолет.

– Я знаю, что нужно сделать прямо сейчас, – вздохнул Саид. – Держаться подальше ото всех, пока Джуни сама нас не найдет.

Это была хорошая идея. Они прошли внутрь, направились прямо в свою комнату и рассказали друзьям историю своей вылазки, а потом играли в карты, нарды и китайские шашки до самого ужина.

Глава 24

Аурелио

Первым делом, едва проснувшись, Аурелио запросил у ИСАКа местоположение Айка Ронсона.

«Последнее известное местоположение: Страудсберг, Пенсильвания».

Диас мысленно выругался. Почему ИСАК перестал его отслеживать? И почему он не оценил его действия в Дуэйн-парке и не объявил отступником? Ложная тревога и подведение другого агента под удар, не говоря уж о попустительстве в резне среди гражданских, – этого было более чем достаточно для красного круга.

Что-то происходило, и Аурелио не только не понимал, что именно, но пока даже не сформулировал правильных вопросов.

Все стало еще запутаннее, когда ИСАК уведомил его об итоговом донесении, поступившем в гарнизон ОТГ в Страудсберге. Агент Спецотряда, назвавшийся Ай-ком Ронсоном, вышел на одиночную ночную миссию по ликвидации террористической банды, планировавшей взорвать мост на автостраде с помощью украденной С-4. Миссия прошла успешно, одиннадцать преступников погибло, основная часть взрывчатки была возвращена.

Попутно агент спас пятимесячную девочку и передал ее гарнизону.

Как это сочеталось с тем, что Ронсон сделал днем ранее на Манхэттене?

Диас вызвал базу на почтамте. Лейтенант Хендрикс была откровенно не рада его слышать.

– Я надеялся, что вы сможете расшифровать еще часть записи.

– Нет. То, что у нас есть, удалось получить лишь благодаря прослушке, которая была установлена для покрытия зоны операции. Остальное для нас бесполезно.

– А что насчет Мичигана? Есть какая-нибудь информация о том, что может его интересовать в этом регионе?

Хендрикс вздохнула:

– Могу поискать. Но Мичиган немаленький, и баз ОТГ во всех крупных городах там достаточно, особенно около канадской границы. Наши северные друзья серьезно подошли к вопросу безопасности, когда началась эпидемия. Материалов много, а времени у меня в обрез.

– Как насчет человека, которого ищет Ронсон? Я размышлял над той частью, которая касалась «покинула Манхэттен».

– Мы до сих пор не уверены, что он кого-то ищет, – напомнила Хендрикс. – Мы знаем лишь то, что он направился в Мичиган, а по пути положил конец террористической группировке и спас ребенка. Честно скажу, агент Диас, я уже не уверена, что он плохой парень.

– Это прекрасно, что он спас ребенка, – возразил Аурелио. – Но это не вернет к жизни тех людей на Дуэйн-стрит. И не объяснит, почему он скрывает переговоры с третьей стороной, чьим приказам подчиняется.

– Директива 51, – напомнила лейтенант, – я ничего не могу поделать.

– Вы можете отслеживать его передвижения. По правде сказать, я хочу попросить вас именно об этом.

– Сделаю, что смогу, агент Диас. Но и вы должны понимать, что у меня просто нет ресурсов для того, чтобы устраивать охоту на ведьм.

– Я понимаю. И ценю каждую вашу минуту, потраченную на это дело.

– Я сообщу, когда получу информацию. Что-то еще?

– Пока нет. Спасибо, лейтенант.

Хендрикс оборвала связь, и Аурелио отчаянно захотелось что-нибудь сломать, чтобы выплеснуть свое разочарование. Вместо этого он отправился в путь.

Он давно уже мысленно прикинул маршрут: Двадцать второе шоссе, подъем в горы и переход на Триста двадцать второе после перевала, на северо-запад до Стейт Колледжа, а там наконец по I-80 до Клирфилда. Получалось порядка ста тридцати миль, в основном вверх-вниз по горам. За три дня можно одолеть, если постараться.

Затем еще сто двадцать миль до границы с Огайо. А потом еще пара сотен до ближайшего города в Мичигане. Радовало лишь то, что в экипировку агентов Спецотряда входили просто отличные ботинки.

По пути из города Аурелио заглянул в магазин в надежде найти на полках какую-нибудь еду. Поиски оказались не слишком успешными, однако ему попалась бейсболка «Вашингтон Спирс». Становилось теплее, и шапка начинала скорее мешать. Потратив пару минут на то, чтобы добиться от козырька бейсболки нужной формы, Аурелио водрузил ее на голову и продолжил путь.

Вдоль дороги тут и там мелькали в листве олени и различные мелкие животные, но люди не встречались, пока он не пересек реку Саскуэханну, на которой заметил дрейфующую по течению лодку. С нее рыбачили мужчина и молодая девушка. Аурелио немного понаблюдал за ними, размышляя о том, где они живут и как. Он родился и вырос в Вашингтоне. Он провел там всю жизнь, за вычетом трех последних месяцев в Нью-Йорке. Он ничего не знал о жизни за пределами мегаполиса ни до начала эпидемии, ни после него. Пострадали ли мелкие города так же сильно, как и большие? Легко было представить ситуацию, в которой сельская местность лишается населения, которое стягивается к городам, стоит исчезнуть электроснабжению и другим благам цивилизации.

С другой стороны, если пережить зиму, а также научиться охотиться и рыбачить, в сельской местности проще выжить. Устраиваешь огород, учишься сохранять то, что вырастил или поймал – и вот ты уже ни от кого не зависишь. По крайней мере, до того момента, как с тобой не случится что-нибудь или ты не заболеешь, а до ближайшего доктора окажется полсотни миль.

Лодку отнесло течением за излучину реки. Прямо перед тем, как она исчезла из виду, Аурелио заметил, что девушка поймала рыбу – серебряная чешуя ярко блеснула на солнце. Отец наклонился, чтобы подсечь ее, и тут лодка ушла за поворот. Аурелио продолжил путь.

До самого заката агент видел людей всего пару раз, и не больше четырех или пяти человек. Когда солнце коснулось горизонта, он отыскал небольшую ферму в стороне от основной дороги около городка Порт-Ройал. Проникнув внутрь, он внимательно осмотрелся. В воздухе пахло пылью. Здесь давно никто не готовил и не зажигал огонь. Подвал тоже был пуст.

Аурелио зажег фонарик и поднялся наверх. Он нашел ванную комнату и три спальни. Две были пусты. В третьей лежали два тела – взрослого человека и ребенка. Сейчас от них мало что осталось. Вероятно, поработали животные. Вокруг не было никакого оружия. Все выглядело так, будто люди просто легли на кровать и умерли вместе. Просто еще одна печальная история из миллиона.

Он вернулся на первый этаж и осмотрел кухню, а затем кладовую. Мыши уничтожили все, кроме консервов, которые до сих пор стояли ровными рядами на полках. Аурелио вскрыл банку персиков и банку тунца, а затем съел их содержимое, сидя в темноте у окна. Облака плыли по ночному небу, то скрывая звезды, то вновь являя их во всей красе. Ярко светила половинка луны.

Он захотел пить и подергал кран. Безуспешно. Выпив последнюю воду из фляги, Аурелио решил, что с утра первым делом проверит колодец. До тех пор оставалось лишь вновь ломать голову над планами Айка Ронсона и над тем, что ему понадобилось в Мичигане.

Любование луной подтолкнуло Аурелио к мысли, что он может заняться поисками упоминаний о Мичигане самостоятельно, если получит доступ к журналам учета миссий ОТГ. Здесь, на задворках Пенсильвании, полагаться на ИСАКа можно было лишь с оглядкой, но агент все-таки вышел на веранду и попытался осуществить задуманное. Увы, неудачно. Он даже не мог понять, в чем именно проблема – в доступе или в пропускной способности, так что на всякий случай отправил лейтенанту Хендрикс сообщение с просьбой поискать любую информацию.

Если от нее не будет ответа к тому моменту, как он доберется до Питтсбурга, он вновь попробует самостоятельно. Впрочем, в отличие от лейтенанта, у него не было аналитической подготовки. К тому же Хендрикс располагала доступом к оперативным сводкам ОТГ и хранилищу отчетов, о существовании которых Аурелио мог даже не подозревать. В общем, со всех сторон получалось лучше, если бы она этим занялась.

Он нашел кресло-качалку и устроился в нем. Целый день в пути оставил после себя ноющую боль в ногах и спине. Агент разулся и вытянулся. Отек на лодыжке до сих пор не спал после того инцидента в Хай-Лайн, но нога хотя бы болела уже меньше. Эх, сейчас бы пива выпить… Эта мысль даже заставила его подняться с кресла и вернуться на кухню, где он с восторгом обнаружил две бутылки пива на верхней полке холодильника. Принципиально не обращая внимания на расползавшуюся вокруг плесень, он взял одну из них и вернулся в кресло. Марка была незнакомой. Вероятно, какой-то местный сорт. Пиво оказалось неплохим. Оно прохладой обволакивало рот и теплом опускалось в желудок.

Аурелио пришло в голову, что он на удивление не тревожится о возможности нападения. Что в Нью-Йорке, что в Вашингтоне после Черной Пятницы он жил с постоянным сознанием того, что нужно всегда быть начеку. Всегда быть в движении. Малейшее расслабление могло стать фатальным и для него, и для окружающих. Но здесь до ближайшего источника света были многие мили. Даже если он уснет, скрип старых досок разбудит его в мгновение ока.

Здесь безопасно. И это непривычно.

С другой стороны, частично это ощущение безопасности было основано на том, что все, кто жил в этих местах, уже либо погибли, либо сбежали. Если бы у него был выбор, Аурелио предпочел бы более опасное, но в то же время более населенное место. Он не любил одиночества. Ему нравилось, когда вокруг другие люди.

И он хотел, чтобы его дети находились рядом. Грасиэлу уже не вернуть, но Айван и Амелия оставались с ним. Каждый шаг на запад отдалял его от детей, и ему казалось, что он делает что-то неправильное.

Но у него был долг. Он принес клятву. Когда он удовлетворит зову этого долга и этой клятвы, тогда он сможет отправиться в Вашингтон. В тот момент Аурелио по-настоящему ненавидел Ронсона: не за то, что тот сделал, а за то, что из-за него Диасу пришлось тащиться в Пенсильванию, а возможно, и в Мичиган. Из-за него день встречи с детьми отдалился на недели, а может, и месяцы.

Он не мог защитить Амелию и Айвана, находясь здесь. Понимание этого тяжелым камнем лежало на сердце. Он отправился в Нью-Йорк, потому что был там нужен. Но теперь он был нужен в Вашингтоне, а вместо этого торчал в богом забытом Порт-Ройале в Пенсильвании и сидел в кресле-качалке какого-то мертвеца.

Кого он ищет? Что могло заставить агента Спецотряда стать отступником и отправиться за кем-то через полстраны?

Ответов на эти вопросы так и не появилось, когда он вошел в Клирфилд через три дня после ухода из Гаррисберга. У него не было новостей от Хендрикс. Честно говоря, у него вообще не было новостей из Нью-Йорка. Похоже, у ИСАКа какие-то проблемы. Связь не работала, интерфейс оказался фактически бесполезен. В Клирфилде было немало людей. В основном они слонялись около ресторана под названием «Голландский погребок», стоявшего прямо на магистрали I-80. Рядом были припаркованы конные экипажи.

Пенсильванские немцы. В этом регионе жили амиши[31]. Тем уж точно было плевать на исчезновение электричества. Они им и так не пользовались.

Аурелио внимательно осмотрел кареты. У него появилась идея.

Глава 25

Айк

Через семьдесят два часа после передачи ребенка офицеру ОТГ в Страудсберге Айк Ронсон прибыл в Огайо.

В опорном пункте ОТГ он сдал рапорт, поспал четыре часа и утром продолжил путь. Он все-таки уточнил у офицера, может ли его кто-то подбросить до Мичигана, но ответ был однозначным – все подразделение остается в этом регионе до тех пор, пока ситуация вокруг моста на трассе I-80 не будет полностью урегулирована. Все остальное находилось вне его компетенции.

– Максимум, что я могу сделать – переправить вас в Блумсберг, – сказал офицер. – У одного из наших грузовиков туда запланирован рейс.

– Мне подходит, – кивнул Айк. – Кстати, а что будет с ребенком?

– В городе мы поищем кого-нибудь, кто сможет о нем позаботиться. То есть о ней. Это же девочка. Многие потеряли детей во время эпидемии. Уверен, кто-нибудь ее приютит.

Когда Айк забирался в грузовик, чтобы отправиться на запад по спасенному от взрыва мосту, на душе у него стало чуть лучше. В восемь утра он уже двигался по дороге на своих двоих, оставив Блумберг позади. Страудсберг, Блумберг… Питтсбург. Кажется, все города в Пенсильвании назывались по одному принципу – «Что-то-там-берг». Он придерживался трассы I-80 и вместе с ней перевалил через Аппалачи. Или то были горы Поконо? Он не очень ладил с географией, но где находится Мичиган, представлял вполне четко. И именно туда направлялся. К моменту, когда на закате пришло время искать место для ночлега, он отмахал почти сорок миль.

Дорога привела его на окраину небольшого городка Макейвилла. До сих пор с самого расставания утром с водителем он видел от силы человек десять. Да уж, это тебе не Нью-Йорк. В полночь в Нью-Йорке он либо был бы на операции, либо пытался обуздать хаос и насилие, которое возникало всегда, стоило Спецотряду отвлечься. Первой причиной тому была коллективная психологическая травма людей, переживших эпидемию. Второй – блокада, которая доводила до предела и так натерпевшихся жителей. Третьей – суровая правда жизни, заключающаяся в том, что без законов и ограничений цивилизации или без превосходящей силы многие люди превращались в варваров.

Все это заставило его прислушаться к словам Богомола, когда она впервые связалась с ним через посредника около шести недель назад. Она стала голосом новой силы, зреющей за пределами мегаполиса Восточного побережья. Они оба понимали, какой вред наносит хаос. Они оба видели, что нынешнее правительство и ОТГ не способны восстановить порядок и обеспечить безопасность людей.

Так появился другой путь. Крайне сложный поначалу, но, поддержав их, Айк получал возможность стать частью новой и более сильной Америки. Готов ли он?

Подруга Айка и их ребенок погибли от болезни. Еще двоих детей и бывшую жену в начале января убили пироманьяки, называющие себя Чистильщиками. ОТГ не смогла их защитить. И Спецотряд тоже. Так что да, Айк был готов потрудиться во благо чего-то лучшего.

Прошло шесть недель, и его настрой оставался прежним, разве что он стал немного больше нервничать, так как до сих пор не знал, кто руководит этой группой и какие конкретные шаги она собирается предпринять. Агент все еще верил в их цели, ради которых и согласился сотрудничать, но ему начало казаться, что пришло время рассказать правду о том, кто они такие и какую роль он играет в их планах. Ради них он предал Спецотряд, из-за них на его совести оказались смерти невинных людей. Теперь они были его должниками.

Как выяснилось, Богомол воспринимала ситуацию по-другому. Айк вызвал ее утром из Макейвилля. С того момента, как они разговаривали на Манхэттене, прошло сорок восемь часов – с точностью до минуты.

– Богомол, вызывает Страж.

– Богомол слушает. Как дела, Страж?

Он отчитался о своем местоположении и о том, как ему пришлось отвлечься, чтобы не вызвать подозрений Спецотряда.

– Вероятно, это была хорошая идея, Страж, – ответила женщина, – но не отвлекайся больше. Перехватить Эйприл Келлехер и оказать ей помощь – вот твоя задача. Заверши ее успешно, и станешь достоин большего доверия.

– Принято, Богомол. Есть новости о том, где она?

– Возможное местоположение: северная часть штата Нью-Йорк к западу от Сиракьюз. Вариант подвергается сомнению, поскольку источник информации ненадежен. Мы работаем над этим.

– Принято. Аналогичный вопрос о ее цели.

– У нас есть подозрения, но информация не получила подтверждения. Тебе лучше узнать обо всем непосредственно от нее, чем подходить к первой встрече с определенными предубеждениями.

Айку такой расклад не нравился, но он едва ли мог что-нибудь сделать.

– Принято, Богомол. Что-то еще?

– Это все, Страж. До связи через сорок восемь часов.

Связь оборвалась. Айку понадобилась минута, чтобы погасить вспыхнувшее раздражение. Богомол точно что-то от него скрывала. Частично это было связано со стандартной секретностью любой операции, но не значило, что он должен действовать вслепую, даже не представляя, с чем имеет дело. Это была проверка. Задание должно было доказать его преданность Богомолу и тем, кто стоял за ней.

Ну и отлично. Не в первый раз ему приходится что-то доказывать.

Закинув рюкзак за плечо, он отправился в дальнейший путь. Если Эйприл Келлехер выбрала маршрут через северную часть штата, тогда он обгонит ее… разве что она нашла более быстрый способ перемещения. Так или иначе, она пройдет через Буффало, а затем тронется вдоль побережья озера Эри. Айк прикинул, не стоит ли свернуть на север и сократить путь до побережья, чтобы перехватить женщину по дороге. Но это было рискованно, ведь он не знал, с какой скоростью она движется.

Стоило как можно скорее попасть в Кливленд и попытаться получить нужную информацию у местных агентов и представителей ОТГ, при условии, что его прикрытие сохранится, а затем отправиться в Толедо и оттуда в Энн-Арбор. Если получится, он встретит цель по дороге, а если нет – попадет в Энн-Арбор на пару дней раньше и сможет распространить слухи о том, что Спецотряд ищет некую рыжеволосую женщину.

Все могло еще десять раз измениться, если Богомол или ОТГ предоставят лучшую информацию, но Айк понимал, что планировать лучше исходя из того, что у него есть только свои глаза, уши и интуиция. В сложившихся обстоятельствах лучший план он уже разработал. Решающим фактором являлось время. А значит, и скорость была важна как никогда.

У Айка появилась идея. Он перешел на другую сторону дороги и направился к большому складу, украшенному рекламой фирмы по изготовлению навесов и других сборных конструкций. Дверь была заперта, но для него это не составило проблемы. Внутри он нашел кабинет менеджера, а в нем – телефонный справочник. Хорошо, что некоторые люди еще настолько старомодны, чтобы ими пользоваться. В противном случае у него ушли бы часы на то, чтобы найти ближайший магазин велосипедов… а так стало ясно, что он в пяти милях к северу – в городке под названием Лок Хейвен.

Одним из требований Спецотряда к своим агентам была отличная физическая форма, и Айк за последние десять лет намотал на велосипеде тысячи часов. Он, вероятно, до сих пор стоит в его квартире в Грин-пойнте. Сотку он проезжал несколько раз, а как-то во Флориде накатал даже две сотни – сплошные равнины, по которым можно ехать буквально вечность. Но сейчас он находился в центральной Пенсильвании. Дорога из Лок Хейвена стабильно шла в гору первые двадцать миль, а затем превратилась в крутой подъем еще миль на пять-десять. Айк остановился отдохнуть на гребне хребта, откуда открывался особенно впечатляющий вид. Ему нравился велосипед, который он себе выбрал, – даже лучше того, на котором он ездил до Черной Пятницы: легкая карбоновая рама, лучшие детали, гоночные шины. И ехать было приятно, несмотря на то что ноги буквально горели к концу подъема. Сейчас его физическая форма скорее отвечала необходимости выжить, чем участию в веломарафонах.

Но все было к лучшему. Он доберется.

Агент вновь сел на велосипед и двинулся дальше. К концу дня, когда за спиной остались еще два суровых подъема, он наконец добрался в Клирфилд. К тому моменту его задница, по ощущениям, превратилась в отбивную. Он съехал с дороги к группе ресторанчиков и магазинов. Рядом с одним из них стоял стенд с картой: так Айк узнал, что находится в трехстах милях от Толедо. На следующий день он покрыл половину этого расстояния и добрался до города Янгстаун в Огайо.

С утра он снова поговорил с Богомолом. Его часы оставались оранжевыми – значит, пока его не вычислили. Последние пару дней ИСАК почти всегда молчал, благодаря тому что Айк находился вдали от крупных городов, где действовало большинство агентов Спецотряда. Теперь же он вернулся в городской массив, который связывал Янгстаун с Кантоном и Кливлендом. Из переговоров агентов он узнал, что ситуация в городах на севере Среднего Запада обстоит лучше, чем в Нью-Йорке, в основном потому, что людям проще добыть пищу. К тому времени, как вирус добрался сюда, стало очевидно, что блокады не ограничивают его распространение. Аэропорты, дороги и вокзалы Нью-Йорка отлично справились с этим до того, как проявились первые симптомы.

Впрочем, агенты здесь все равно были заняты по уши. Айк понимал, что рано или поздно они обнаружат его присутствие и вызовут в поддержку какой-нибудь операции. Это сильно осложнит ему жизнь. У него был четкий приказ от Богомола не отвлекаться больше ни на что, но…

Хватит. Решать проблемы надо по мере поступления. До тех пор главное – миссия.

А она, в свою очередь, поможет построить новую и более сильную Америку. Как Богомол и говорила, в начале пути потребуются сложные решения, но Айк верил, что создает нечто лучшее. Что поддерживает ту руку, которая в итоге выведет Америку из чумной тьмы к яркому свету будущего.

Глава 26

Эйприл

В итоге плавание заняло восемь дней из-за проблем со шлюзом к югу от Рочестера, и все же, когда Эйприл сошла с баржи Сони и Джулии в Тонаванде, она была уверена, что ее путешествие началось весьма неплохо. Впереди был долгий путь, но за первые восемь дней она одолела практически половину дистанции. К тому же Соня посоветовала найти на озере лодку, с помощью которой попасть в Мичиган было быстрее, чем по берегу через Кливленд и Толедо.

А еще за все эти восемь дней Эйприл не слышала ни единого выстрела. Чем сильнее она отдалялась от Нью-Йорка, тем яснее понимала, насколько велики отличия. Она даже обсудила это с Соней, которая предостерегла ее от заблуждения, что все беды остались на Манхэттене.

– На канале спокойно, потому что людям надо выживать, – пояснила она. – Но я слышала всякое о том, что творится в мелких городках, так что разницы особой нет. Как ты уже поняла, чтобы отбросить условности цивилизации, много времени не требуется.

Эйприл не ставила под сомнение ее правоту, просто считала, что давление, которое испытывали обитатели Манхэттена, дополнительно усугубило ситуацию. Так или иначе, она приняла совет Сони со всей серьезностью и оставалась настороже.

– Прежде чем ты уйдешь, – на прощание сказала ей Соня, – возьми это. – И она протянула туго перевязанный пластиковый пакет размером с 5-фунтовую пачку муки.

– Что это? – Эйприл покрутила подарок в руках. Содержимое тихо похрустывало.

– Табак, – пояснила Соня. – Предлагай его, только когда очень сильно прижмет. Сейчас табак дороже золота, так что распорядись им с умом и никому не говори, что он у тебя есть. Я не шучу.

– Не стоит. – Эйприл попыталась вернуть пакет. – Правда, я и так обязана вам за помощь.

Соня лишь отмахнулась:

– Благодаря тебе у нас было лишнее ружье на борту. К тому же и компания из тебя хорошая. Береги себя, Эйприл. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. А если решишь вернуться в окрестности Олбани, мы с удовольствием тебя подбросим.

Она отвернулась и принялась следить за тем, как проходит разгрузка баржи, так что Эйприл осталось только убрать подарок в рюкзак. Пришло время переходить ко второму отрезку пути – вдоль южного берега озера Эри. Она думала было срезать путь через Канаду, но все, с кем она заговаривала на эту тему, ясно давали понять, что идея плохая. Канада тоже пострадала от долларового гриппа, но в гораздо меньшей степени. Пересечь границу между странами – что по суше, что по воде – стало практически невозможно.

Значит, вокруг озера Эри. Через города Эри, Кливленд, Толедо, а оттуда на север до Энн-Арбор. Вот такой маршрут мысленно построила Эйприл.

Впрочем, Соня и тут оказалась права: по озеру плавали торговые суда. Для начала Эйприл решила поспрашивать в небольшом порту Тонаванды. Там ей указали на компанию матросов, которые рассказали, что суда по озеру ходят действительно, но в Тонаванду не заглядывают.

– Течение тут слишком быстрое, так что они не могут выйти обратно на большую воду, – пояснил один из матросов, указывая в сторону ярко-голубой воды реки Ниагары.

– А топливо тут нельзя добыть? – Эйприл вспомнился Блейк и его загадочный источник. Кто-то должен был и здесь обладать такими же возможностями.

– Можно, – вступил в разговор другой матрос, – но очень сложно. И цена высока. Гораздо проще заплатить кому-нибудь, чтобы дотащили твое барахло до Буффало.

– Куда ты собралась-то? – спросил третий.

– Вообще-то в Мичиган, – ответила Эйприл.

– Хм… – Матросы задумались. – Дело в том, – наконец подал голос тот, который говорил о ценах на топливо, – что порой на выходе из Буффало бывают проблемы. – Он кивнул на дробовик Эйприл. – Если знаешь, как этим пользоваться, скорее всего, найдешь себе лодку.

– Или, – добавил первый, – можешь пешком дойти до Эри и избавить себя от проблем.

– Если только не наткнешься на Арийцев из Джеймстауна.

– А о какого рода проблемах вы говорите? – уточнила Эйприл.

– Пираты. Воры, что на суше, что на воде.

– Ладно. Значит, если я отправлюсь по воде, то рискую нарваться на пиратов, а если по суше… на Арийцев из Джеймстауна?

– Ага, неприятное дело. Почти вся территория между Буффало и Эри, а также на десять, а то и на двадцать миль вглубь суши, принадлежит им. Ты белая, так что, скорее всего, они тебя не убьют, но почти наверняка насильно выдадут замуж. – Матрос поднял вверх палец, подчеркивая последнее слово.

– Похоже, мне стоит попытать счастья на озере, – подытожила Эйприл.

Матросы с ней согласились.

– И все же, женщина, если собираешься путешествовать в одиночку, – напутствовали они ее, – спи вполглаза и не выпускай ружье из рук.

– Я была на Манхэттене, когда начался карантин, – улыбнулся девушка. – Я могу о себе позаботиться.

– На Манхэттене? Вот черт. Ну да, тогда точно можешь. Как ты оттуда выбралась?

Эйприл прикинула, стоит ли ей ответить честно: о, я нашла чокнутого ученого, который написал книгу с предсказанием начала эпидемии долларового гриппа, который, в свою очередь, посоветовал обратиться за помощью к монаху-десантнику, который подсказал, как выбраться с закрытой территории и подарил бесценную фигурку, которая впоследствии помогла мне добраться до устья канала Эри.

Вместо всего этого она сказала:

– Долгая история. Так сколько времени потребуется, чтобы добраться до Буффало?

Оказалось, что расстояние между городами – всего порядка десяти миль. Эйприл присоединилась к конному каравану, который перевозил товары с проходящих по каналу барж на набережную Буффало для погрузки в озерные лодки или для местного рынка. Девушка нашла себе удобное место в одном из фургонов, чьи борта до сих пор украшала реклама конных прогулок. Они покинули город по Милитари-роуд и потянулись по шоссе вдоль реки. Начался небольшой дождь, и река сменила цвет с ярко-синего на металлический серый. К тому времени как они добрались до Буффало, Эйприл успела от души порадоваться тому, что у нее хорошая куртка.

Стоило ей выпрыгнуть из фургона в центре рынка, как ее сразу окружили торговцы, предлагавшие все что угодно – от яиц до таблеток от аллергии. Туда-сюда носились дети с овощами или цыплятами в руках. Эйприл чуть не столкнулась с девчушкой, несущей ветку с нанизанной дюжиной рыб.

– Судак. Только поймали, – с надеждой улыбнулась юная рыбачка.

– Я бы с удовольствием, – ответила Эйприл. Покинув Нью-Йорк, она питалась в основном сушеным мясом и фруктами. – Но я путешествую.

Девочка убежала предлагать свою рыбу остальным участникам каравана, а Эйприл отправилась искать лодку. Без учета угрозы со стороны Арийцев из Джеймстауна путешествие из Буффало в Энн-Арбор должно было занять не меньше десяти дней. Даже самая медленная лодка позволила бы изрядно сэкономить время.

На рынке она пополнила запас питьевой воды и обменяла эластичный бинт и упаковку зубной нити на дюжину сваренных вкрутую яиц и пучок тепличной моркови. На стоянках баржи во время пути по каналу она приобрела запас вяленой оленины и сыра, так что пищи на ближайшие несколько дней у нее было в достатке.

Затем она отправилась в гавань. Там стояли пришвартованными несколько парусных шлюпок и колесный пароход, танцующий на волнах, словно в шторм. На его палубе не было ни души, но из трубы шел легкий дымок. Вот это интересно. Откуда у них топливо? Или они модифицировали механизм таким образом, чтобы он работал на дровах?

Эйприл подошла к трапу и закричала:

– Эй! Есть там кто-нибудь? Можно подняться на борт?

В окне рулевой рубки появилась голова старика. Ветер подхватил его шляпу и скинул на палубу, открыв пятнистый череп в обрамлении клочьев седых волос.

– Что? Ну да. Ты кто?

Чтобы не кричать сквозь шум дождя, Эйприл поднялась по трапу. По пути она подхватила шляпу и протянула ее старику.

– Я надеялась, что вы меня подвезете, – сказала она.

– Куда?

– В идеале до Толедо. Но я буду рада любому варианту.

Старик нахлобучил шляпу на голову и стер с лица дождевые капли.

– Пукалка у тебя для красоты или знаешь, каким концом ее держать?

– Не люблю, но знаю.

– Я собираюсь в Кливленд. Подойдет?

– Вполне.

– Ну и лады. – Он протянул руку, и Эйприл пожала его шершавую ладонь. – Дирк Скулер. А ты?..

– Эйприл Келлехер.

– Койки внизу, Эйприл. Можешь бросить там вещи. – Скулер повернулся и махнул рукой, чтобы девушка следовала за ним. – Но ружье держи под рукой. Отходим через час. Первая часть пути – самая сложная.

Он провел ее в трюм и показал спальные места:

– У меня три человека команды и еще пассажиры. До Кливленда доберемся часов за девять. Смотря как с ветром повезет. Даже обедом накормлю.

– Звучит приятно, – улыбнулась Эйприл. – Почему первая часть пути будет сложной?

– Мы почти наверняка напоремся на пиратов, – уже возвращаясь на палубу, объяснил Скулер.

Эйприл следовала за ним:

– Да, я слышала о них. Но матросы в Тонаванде сказали, что уж лучше они, чем Арийцы из Джеймстауна.

– Кто угодно лучше, чем Арийцы из Джеймстауна, – хмыкнул Скулер и поднял лицо к небу. Дождь заканчивался. – Так что планка не слишком высока.

Члены команды начали возвращаться на корабль. Они тащили мешки с добром, приобретенным на рынке. За ними шла дюжина пассажиров. Весь груз сносили к корме.

– Где вы нашли эту лодку? – спросила Эйприл.

– На ней возили туристов по одному из озер на севере Нью-Йорка, – ответил Скулер. – Забыл, по которому. Один парень притащил ее по каналу вскоре после того, как тот стал судоходным. В марте, что ли… ну, я ж говорил, что первая часть пути будет самой сложной? Я был в рейсе до Кливленда, когда его подстрелили. Не выжил, бедолага. Лодка стала моей.

Объясняя это, он продолжал наблюдать, как команда разбирает снаряжение и провожает пассажиров в каюты. После он обернулся к Эйприл, и его лицо стало максимально серьезным:

– Поэтому я и сказал, чтобы ты держала винтовку под рукой.

Глава 27

Вайолет

Через три или четыре дня после того, как дети встретили Себастиана около карусели, Джуни собрала отряд и повела к Белому дому – на встречу с ОТГ. Они отсутствовали целый день, а когда вернулись, то немедленно объявили общий сбор в столовой.

– Должны присутствовать все, – заявила Джуни.

– Даже дети? – уточнил Майк.

– Да, даже дети. Они тоже должны быть в курсе.

Обед в этот раз прошел гораздо тише, чем обычно. Все поняли, что произошло что-то важное, но что именно, знали лишь единицы, а их Джуни попросила не распространять слухи раньше времени. Это тоже было странно. Как и то, что еда оказалась гораздо лучше той, что они ели последние пару недель. Огород наконец-то начал плодоносить, и они смогли полакомиться свежевыловленным полосатым окунем с гарниром из зеленых бобов. Майк нашел хорошее место для рыбалки там, где Анакостия впадала в Потомак. К тому же оно находилось далеко от центра, так что никто не пытался присвоить себе эту территорию. По крайней мере пока.

Когда закончили есть почти все, кроме самых медлительных, Джуни поднялась. Она постучала ложкой по стакану. В комнате моментально установилась тишина.

– Обычно так делают на свадьбах, – извинилась она, – но я не придумала другого способа привлечь внимание. Нам нужно обсудить серьезный вопрос.

Майк тоже встал и добавил:

– Подтверждаю. Послушайте. Речь не о распределении обязанностей. Речь о… ладно, это можно назвать вопросом жизни и смерти.

Теперь говорящие окончательно и безраздельно завладели всеобщим вниманием. Вайолет затаила дыхание. Она оглянулась на остальных детей. Друзья, как всегда, находились рядом. Иногда к ним присоединялись другие дети из тех, что жили в замке, особенно если они играли во что-то весь день. Но чаще малыши держались рядом с родными, а у Вайолет и ее друзей родных не было.

Хотя у Айвана и Амелии был отец. Если, конечно, он до сих пор жив.

Джуни вновь заговорила:

– Несколько дней назад мы встретились с одной из местных группировок. Вы все их видели. Возможно, они даже лучше, чем остальные. Они не маньяки, проповедующие конец света, и на том спасибо. Но в одном они все одинаковы: верят в силу оружия. Они верят, что их идеи лучше, потому что у них больше винтовок. Но я в это не верю. Я верю в то, что мы либо вместе выживем, либо вместе погибнем. И в то, что «правый» и «сильный» – не только не синонимы, но и, чаще всего, противоположности. – Она осеклась, когда кто-то в комнате громко выругался. Вайолет не поняла кто. Джуни несколько секунд пристально смотрела в направлении звука, а потом продолжила: – Но это все демагогия, а мы живем в реальном мире. Короче говоря, нам предложили сделку. Мы присоединяемся к ним, а они обеспечивают нам защиту ото всех остальных группировок, которые будут сражаться за контроль над городом и страной.

– В обмен на определенную дань, – добавил Майк. По комнате пополз злобный шепоток… И стих, стоило Джуни поднять вверх руки.

– Послушайте. Мы раньше этого не осознавали, но мы на войне. И именно мы окажемся в центре битвы, которая вот-вот разразится. Ставка в ней – страна, в которой нам предстоит жить в будущем. Эпидемия отняла у нас старую Америку. Вопрос в том, какой станет Америка новая. Те люди в Капитолии… И они же занимают Смитсоновские музеи… Они вот-вот захватят всю территорию к востоку и югу от нас. У них есть свое видение будущего. Видение, с которым я не согласна. Но я несу ответственность за каждого мужчину, женщину и ребенка в замке. Поэтому я хочу, чтобы каждый принял участие в решении этого вопроса. Я собираюсь устроить голосование, и так мы примем решение, каким бы оно ни было. Это и есть демократия. Идеал, в который мы или, я надеюсь, по крайней мере большинство из нас, по-прежнему верит.

Каждый мужчина, женщина и ребенок. Вайолет задумалась. Значит, детям тоже можно будет голосовать? Их мнение кому-то важно? Что-то в Себастиане пугало девочку, и она знала, что Амелия и Саид разделяют ее ощущения. Что-то не так было в том, как он подошел к ним у карусели. Она не знала, как это точно назвать. Его улыбка была какой-то… неестественной. Она ему не доверяла и с радостью узнала, что Джуни думает так же.

– После того как те люди обратились к нам, я сделала то, что, как считала, должна сделать, – продолжила Джуни. – Я рассказала обо всем ОТГ. Передала им слова того мужчины и спросила, что, по их мнению, будет с городом и страной в следующем году. Военные были заботливы и учтивы, как всегда, но они тем не менее остаются реалистами. Они знают, какими ресурсами располагают. И знают, на что способны, а что уже не в их власти. И вот что сказали мне в ОТГ. У них недостаточно снаряжения и людей. Они делают все, что могут, чтобы обеспечить безопасность нам и поселениям в Театре Форда и других местах. Но они знают, что различные группировки стремятся подчинить себе Вашингтон. И что правительство ничего не может с этим поделать. Президент Эллис всеми силами старается удержать контроль, но… впрочем, вы и сами все видите.

Откуда-то послышался вопрос:

– Эллис? А что случилось с Мендесом?

Элизер Мендес был вице-президентом, когда началась эпидемия. Он «унаследовал» Овальный кабинет, когда в январе президента Уоллера поразила «зеленая отрава». По крайней мере, официальная версия звучала так. Никто не знал, что случилось на самом деле.

– Об этом мне не рассказали, но, похоже, он умер, – ответила Джуни. – Так что нынче Эндрю Эллис у руля.

Вновь раздалось ворчание: Эллис не пользовался популярностью в Вашингтоне.

– Я за него не голосовал, – буркнул мужчина, сидевший рядом с детьми.

– Как и все мы, – кивнула Джуни. – Я даже не знаю, из какого он штата. Но, так или иначе, он теперь президент по праву наследования. И так будет до тех пор, пока не проведут новые выборы. Сейчас мы должны принять решение. Останемся ли мы верны прежнему укладу жизни или будем двигаться по течению и станем частью нового мира? Примкнем ли к тем людям, которые захватили Капитолий, или продолжим держаться прошлого в надежде на его возвращение?

– Погоди-ка, – подала голос женщина с дальнего края стола, за которым сидела Джуни. – Что еще сказали в ОТГ?

– Они сказали, что мы должны превратить замок в укрепление и приготовиться к буре. Они постараются помочь, но ситуация может обернуться по-всякому. Они не могут гарантировать, что нас не сметет. – Джуни вздохнула. – После разговора с теми людьми я вынуждена признать, что в ОТГ, скорее всего, правы. Грядет битва, а мы хотим остаться в стороне. Лучший способ это сделать – залечь на дно и попытаться защищаться, пока все не закончится.

– А что будет, если мы так поступим, но люди из Капитолия одержат победу? – раздался голос из дальнего конца комнаты. Вайолет узнала говорившую: это была бывшая полицейская из Вирджинии. – Они решат, что мы поддерживаем ОТГ.

– И, вероятно, будут правы, – не стала спорить Джуни. – Те, кто все еще верит, что Соединенные Штаты Америки до сих пор существуют, должны встать на сторону ОТГ. В противном случае… Что ж, мы все помним слова Эйба Линкольна, да? «Дом, разделенный пополам, не сможет выстоять в буре». Нам нужно сделать выбор. В какое будущее мы поверим? Во что верю я, я знаю.

– Вера не спасет, если нас придут убивать, – возразила бывшая полицейская.

– Нет, не спасет, – и тут согласилась Джуни. – Но если мы сдадимся до боя, мы распишемся в том, что больше не верим в Соединенные Штаты Америки. В том, что мы больше не верим в Конституцию. Мы готовы в этом признаться?

Нерешительность людей повисла в воздухе. Они бормотали себе под нос и перешептывались с соседями. Джуни окинула комнату взглядом, потом посмотрела на Майка. Мужчина кивнул, что показалось Вайолет выражением поддержки и одобрения. Он встал рядом.

– Я вас понимаю, – сказал он. – Вы волнуетесь о том, что, когда дело дойдет до драки, ОТГ не сможет нас защитить. Но я не верю и в то, что нас защитят люди из Капитолия. Мы для них не более чем чужаки на территории, которую они считают своей. Вас устраивает такое отношение? Или вы хотите оставаться полноправными американцами? Я считаю, пока мы должны держаться ОТГ. Если в ближайший месяц ситуация изменится, мы пересмотрим свою позицию, но пока у нас все хорошо. Если мы впустим в замок вооруженных повстанцев, то точно окажемся на передовой грядущей битвы.

– Обдумайте ситуацию, – подвела итог Джуни. – Утро вечера мудренее. Если потребуется голосование, мы проведем его, но завтра.

Она села обратно за стол, и Майк последовал ее примеру. В комнате по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом подошв по полу. Люди начали заниматься бытовыми делами: заканчивали ужин и убирали за собой посуду. Разговаривали мало.

Поздно вечером, когда дети уже готовились тушить свечи и ложиться спать, дверь в их комнату приоткрылась и вошла Джуни.

– Нам надо поговорить, – сказала она.

– Мы не просили тех людей приходить в замок, – тут же отозвалась Амелия. – Они просто подошли и…

– И нам стало страшно, – закончила за нее Вайолет.

– Угу. Мы хотели домой, но они сказали, что пойдут с нами. Мы не могли отказаться. – Саид с головой закутался в одеяло, так что его лицо едва виднелось.

– Я понимаю, почему вы так сделали, но вы должны запомнить, что этим людям нельзя доверять. – Джуни присела на пустой матрас. – Я вообще не уверена, что вы можете доверять кому-то, кроме ОТГ. По всему городу разбросаны различные группировки. Каждая считает, что может одолеть остальные. Они словно голодная свора собак, грызущаяся за кусок мяса.

– Тогда получается, что кусок мяса – мы, – заключил Уилли.

– Этого мы как раз стараемся избежать, – покачала головой Джуни. – Пока мы вместе, все будет хорошо.

– Правда? – пискнула Шэлби со своего любимого места в углу под окном.

– Правда. Не теряйте веру. И тогда все будет так, как вы хотите, дети. – Джуни поднялась и задула последнюю свечу. – А теперь пора спать. У нас много дел в ближайшие дни.

Глава 28

Аурелио

В голове Аурелио было несколько вариантов, как пересечь Пенсильванию и Огайо, но он никогда не рассматривал среди них поездку на «Пони-экспресс»[32] по версии амишей. Но внезапно, на пятом этапе путешествия, судьба подбросила ему такой сюрприз. Первая подвода позволила добраться до Клирфилда. Затем последовал переезд до Клариона. Затем до Слиппери-Рок. Затем до Салема. И, наконец, до Оррвилла. До сих пор он даже не слышал, что такие города существуют. И никогда не встречался с амишами. Если честно, то он считал их своего рода выдумкой. Типа ковбоев и горцев. А теперь они были рядом – по крайней мере в виде человека, который управлял фургоном. Амиши оказались практичными, сдержанными и в определенном смысле щедрыми. В силу отказа ото всех технологий двадцать первого века эпидемия почти не нанесла им вреда. Лукас, его нынешний извозчик, полагал, что отказ от благ цивилизации помог им пережить катастрофу.

– Сколько вообще людей умерло в Нью-Йорке? – поинтересовался он. – Семь человек из каждого десятка? Восемь?

– Все-таки не настолько много, – задумчиво покачал головой Аурелио. – Но и не сильно меньше.

– В нашей общине умерли три из десяти, – сообщил Лукас. – Господь хранит нас.

Аурелио не был религиозным человеком, но и спорить не видел смысла.

– Может быть, – кивнул он.

– Так и есть, – отрезал Лукас.

Они приближались к Уилларду, штат Огайо. На взгляд Аурелио, это был ничем не примечательный городишко в богом забытой глуши: вереница магазинов на главной улице, пара сетевых и несколько местных, а вокруг кварталы одинаковых домов и расходящиеся во все стороны двухколейки, проложенные между фермами. На стоянке было выставлено множество сельскохозяйственного инвентаря – здесь располагался амишевский аналог рынка. Лукас припарковал фургон рядом с несколькими такими же и спрыгнул с козел.

Аурелио последовал его примеру, в душе радуясь возможности снова оказаться на ногах, даже если стоянка займет всего пару минут. Компания мальчишек-подростков принялась резво разгружать фургон, перекидывая коробки и ящики в соседний. Лукас подошел к вознице и поприветствовал его.

– Там англичанин. Хочет попасть в Толедо, – Лукас указал на Аурелио, которому до сих пор было не по себе от того, что его называют «англичанином». Впрочем, так амиши именовали всех, кто не из их общины.

– Я еду не в Толедо, – ответил возница, – а до Сандаски, чтобы купить рыбы.

Лукас посмотрел на Аурелио.

– Где находится Сандаски? – спросил агент.

Амиши переглянулись.

– Сорок-пятьдесят миль от Толедо? – предположил Лукас.

– Скорее, пятьдесят, – согласился возница и добавил, глядя на Аурелио: – Прямо на берегу озера.

– Что ж, – пожал плечами Диас, – все ближе, чем сейчас. Буду благодарен, если подвезете.

Амиш стащил с головы шляпу, вытер лоб рукавом и водрузил убор на место, а затем протянул руку:

– Фрэнк Рентскелер.

Ему было около пятидесяти. Волосы и борода серебрились от седины.

Лоб у него оказался бледным, а вот щеки – темными от загара. У него было сильное рукопожатие человека, который большую часть жизни провел на свежем воздухе.

Аурелио помог закончить погрузку, и они тут же отправились в путь по проселочной дороге, ведшей примерно на север.

– Сколько, по-вашему, займет путь?

– Шесть-семь часов, – откликнулся Фрэнк, не отвлекаясь от лошадей. – Зависит от того, попадем ли мы в передрягу на магистрали.

– Передрягу?

– Бандиты шалят порой. – Фрэнк коротко кивнул в сторону просвета между сиденьями, и Аурелио увидел обрез, лежащий прямо рядом с правой ногой возницы.

Когда они приблизились к трассе 99, Аурелио заметил, что основная дорога идет точно под магистралью, однако есть и боковой путь со стороны Четвертого шоссе.

– Это основная дорога к Сандаски, – пояснил Фрэнк, – и лучший шанс встретиться с бандитами. Обходной путь займет больше времени, но и проблем на нем обычно меньше.

Когда до магистрали оставалась пара сотен ярдов, Фрэнк добавил:

– Ни разу в жизни не был на магистрали. Это же просто большая дорога, да?

– Я тоже не был, – признался Аурелио. – Я вырос в Вашингтоне, округ Колумбия. Но да, просто большая дорога. Шесть полос.

– Я пару раз ездил на машине во время моего Паломничества. Затем я вернулся домой, и вот прошло тридцать лет, и теперь весь мир стал как мы. Мало кто нынче на машинах ездит, да?

– Да уж, это точно, – хмыкнул Аурелио; он заметил несколько голов над ограждением магистрали. – Похоже, за нами наблюдают.

– Пф, – поморщился Фрэнк, – надо бы проскочить побыстрее. – Он подстегнул лошадей, и те перешли на рысь.

– Эй, амиш! – окликнул их один из мужчин на мосту. Он вытянул руку влево, указывая на перекресток с Четвертым шоссе. – Все нынче ездят по Четвертому!

Аурелио подтянул поближе свою G36 и снял ее с предохранителя, тем не менее держа ее так, чтобы оружие не было видно с моста.

– Через развязку мы не поедем, да?

Фрэнк едва заметно покачал головой:

– Нет. – Он опять подхлестнул лошадей.

– И что же нам с этим делать?

– Сложно сказать.

В тенях под мостом Аурелио заметил движение: оттуда вышли четверо мужчин. Двое держали пистолеты. Один был вооружен AR-15[33].

– Если остановимся, нам не поздоровится, так?

Очередное едва заметное движение головой. Мужчина под мостом поднял AR-15. Остальные пока мешкали.

– Когда я выстрелю, – решил Аурелио, – гоните лошадей во всю прыть.

Фрэнк кивнул:

– Проблема не в лошадях, а в фургоне.

Их разделяло сорок ярдов. Тридцать.

Когда осталось двадцать, Аурелио вскинул винтовку и спустил курок.

Стрелять по движущейся цели всегда сложно. Стрелять по неподвижной цели с движущегося объекта тоже непросто, особенно когда перед глазами мелькают головы двух лошадей. Хотя Аурелио и промахнулся, бандит с AR-15 предпочел броситься в укрытие, а не открывать ответный огонь. Это не только позволило агенту понять, что они столкнулись с любителями, но и дало шанс выстрелить еще раз.

Теперь он был точнее: пуля попала в чью-то ногу. В тот же миг Фрэнк заорал на лошадей и вытянул их вожжами по спинам. Животные рванули вперед, заставив мужчин под мостом броситься врассыпную.

Кроме одного, который кинулся наперерез. Когда фургон оказался рядом, он подпрыгнул и вцепился в сбрую правой лошади, подтянулся, повис на хомуте и вытащил пистолет. Фрэнк что-то закричал, но Аурелио не разобрал слов. Они уже находились в сумраке под мостом ближе к противоположной его стороне, но если бандит пристрелит лошадей, его дружки догонят их в считаные минуты. А если агент выстрелит под таким углом, то почти наверняка убьет животное сам.

Аурелио сбросил G36 на козлы и перепрыгнул с фургона на спину коня. Одной рукой он вцепился в упряжь, а второй врезал бандиту по предплечью с такой силой, что тот выронил пистолет, который отлетел куда-то в глубину фургона. Ранее Аурелио не приходилось ездить верхом, и этот факт значительно ограничивал его движения. Он вновь попытался ударить бандита, но не причинил тому значимого ущерба.

Мужчина выхватил нож и замахнулся в сторону Аурелио, но агент перехватил его руку и вывернул запястье. Правда, чтобы прием возымел должный эффект, необходим был рычаг, а для этого пришлось бы выпустить упряжь. Но сделай он так, и оказался бы под копытами и колесами. Впрочем, бандит находился не в лучшем положении. Патовая ситуация. Сзади раздались выстрелы, но фургон продолжал нестись вперед.

Бандит крутанул рукой, разрывая захват. Старый как мир и настолько же действенный прием, особенно когда у противника нет точки опоры. Новый удар ножом он нанес понизу, целясь Аурелио в живот.

Выбора не было. Аурелио качнулся в сторону, перехватил руку бандита и уперся локтем в его грудную клетку. Это стоило ему равновесия, так что он выпустил упряжь и вцепился освободившейся рукой в чужую одежду. Если уж падать, то вместе.

Лошадь сбросила их обоих. Аурелио попытался в воздухе перевернуться, чтобы упасть не на асфальт, а на человека. Его затея даже частично удалась. Первым в землю врезался бандит. Он просто рухнул на спину. Следом правое плечо Аурелио впечаталось ему в грудину. Затем, под действием инерции движения лошади агента отбросило от бандита, и его голова так же встретилась с асфальтом. Он перевернулся и отлетел в сторону, проехавшись лицом по гравию на обочине. Все звуки как будто отдалились, и он не сразу смог понять, где вообще находится. Когда Аурелио поднял голову, то обнаружил, что перед глазами все плывет.

В нескольких ярдах на земле корчился бандит. Он хрипел и хватал ртом воздух. Аурелио медленно поднялся, опираясь на колени и ладони. Он попытался встать и не смог, поэтому просто уселся на гравий, пытаясь перевести дыхание.

Рядом упала тень. Подняв голову, он увидел Фрэнка и выдавил:

– Головой приложился.

– Заметно, – хмыкнул возница, – кровища так и хлещет.

Сам Аурелио до этого момента не обращал внимания, но теперь и сам осознал, что вся правая сторона его лица в крови.

– Давайте-ка. – Фрэнк помог ему подняться. – Нельзя здесь оставаться.

Он затащил Аурелио в фургон и вновь пустил лошадей рысью. Воспользовавшись минутой передышки, агент попытался привести мысли и себя в порядок. Он ощупал пострадавшую сторону лица и обнаружил две раны – рассеченную бровь и ссаженную скулу. Ожидаемая судьба выпирающих костей. Хотя бы глаз остался цел.

– Спасибо, мистер Диас, – через некоторое время подал голос Фрэнк. – Эти люди отняли бы все, что у меня есть. А может, и жизнь. С другими такое случалось.

– Был рад помочь, – ответил Аурелио.

Тут его доконало мерное покачивание фургона, к горлу подступила тошнота, и его вывернуло наизнанку, стоило только перегнуться через борт.

Когда приступ прошел, Фрэнк оценивающе покачал головой:

– Готов побиться об заклад, у вас знатное сотрясение.

– Похоже на то, – согласился Аурелио. Впрочем, зрение прояснилось, и он не испытывал проблем с ориентацией в пространстве и времени. Кто президент?

Эндрю Эллис. Какой идет месяц? Май.

Он прополоскал рот водой и сплюнул на дорогу. Будь он в Нью-Йорке, взял бы себе выходной, чтобы убедиться, что ситуация не ухудшается и обошлось без серьезной черепно-мозговой травмы. Но в текущей ситуации он не мог себе позволить такой роскоши. Он должен был найти Айка Ронсона.

Через несколько миль Фрэнк пустил лошадей шагом.

– Они же погонятся за нами? – спросил Аурелио. Плечо, на которое он упал, болело просто нестерпимо. Он предположил бы перелом, но по-прежнему мог двигать рукой, так что оставалось надеяться, что отдых все излечит.

Еще бы у него было время на отдых.

– Могут, – пожал плечами Фрэнк, – но я не хочу, чтобы лошади страдали. Им и так досталось.

Поначалу Аурелио не понял, о чем говорит возница, но затем увидел, что у одного животного идет кровь.

Фрэнк остановил фургон, и лошади, очевидно, были ему за это благодарны. Аурелио смотрел на дорогу, не появится ли погоня, пока амиш проверял животных.

Его правый глаз начал опухать.

– Повезло, – наконец заключил Фрэнк. – Похоже, просто царапина.

Аурелио тоже подошел посмотреть. Пуля чиркнула по шкуре лошади, оставив на крупе полосу длиной в шесть дюймов. Кость, к счастью, не пострадала.

– Если уж ловишь пулю, то лучше всего это делать вот так, – заметил Диас.

Фрэнк потрепал лошадь по загривку:

– И то верно, – он забрался обратно на козлы. – Надо добраться в Сандаски до заката. Там я вас подлатаю.

Глава 29

Эйприл

Первую остановку пароход сделал в Эри, что для Эйприл стало неожиданностью, так как капитан Скулер забыл об этом упомянуть.

– Я думала, мы направляемся в Кливленд, – заметила девушка.

– Ага, но сначала в Эри. – И он принялся выкрикивать распоряжения команде.

Эйприл прислонилась к стене рубки, пока пароход медленно заползал в канал, ведущий из озера в залив Преск-Айл. До этого момента она никогда в жизни не думала о городе Эри, но сейчас была вынуждена признать, что бухта оказалась весьма живописной. Должно быть, до эпидемии там был миленький городок. Сложно оценить то, как ситуация обстояла здесь ныне, но набережная выглядела людной. Эйприл даже заметила полицейского в форме. В дальнем краю гавани весело кружил лопастями ряд небольших ветряков, а откуда-то из доков доносился узнаваемый гул генератора. Здесь было электричество? Сколько?

Для Эйприл уже стало очевидно, что эпидемия везде проявилась по-разному. Какие-то места совершенно обезлюдели, но в других жизнь, наоборот, набирала силу. Это было своего рода равновесие. На каждое пепелище приходилось поселение, где жители выживали сообща и даже достигали определенного процветания. На каждый район во власти Арийцев из Джеймстауна приходился городок, подобный Эри, где люди всех цветов кожи трудились, чтобы вместе шагнуть в завтрашний день.

Свет не сошелся клином на Нью-Йорке. Что радовало.

Только вот Эйприл не понравилось, что Скулер не был с ней до конца честен. Это касалось как маршрута, так и опасностей, которые на нем подстерегали. Капитан заставил ее поверить, что они каждую минуту рискуют подвергнуться нападению, но за все время в поле их зрения попали всего три лодки, в том числе и потому, что пароход шел по открытой воде. После небольшой грозы озеро было спокойно, так что Скулер вел корабль напрямик к Эри, а не полз вдоль берега.

– Иногда мы идем по канадской территории, пока не окажемся прямо к северу от Эри, а затем резко сворачиваем, – поделился с ней один из матросов, когда они находились в середине пути. Он работал с топкой, так что насквозь пропотел и поднялся на палубу, чтобы перевести дух и остыть. Его волосы присыпал пепел. – Канадская береговая охрана, конечно, орет, чтобы отошли от границы, но в случае неприятностей чаще всего помогает.

– Чаще всего?

– Ни на кого нельзя рассчитывать без оглядки, – хмыкнул кочегар. С тех пор, как поднялся на палубу, он успел выпить уже литра два воды. Он стянул с головы бандану, взъерошил волосы и вновь перевязал их, чтобы не мешали. – До Эри осталась пара часов. – С этими словами он спустился обратно в машинное отделение.

Эйприл принялась вглядываться в южный горизонт, дожидаясь, когда там появится земля.

Эри? Девушка отправилась разыскивать Скулера.

И вот пароход стоял у причала, ожидая пополнения запасов топлива. Часть пассажиров сошла на берег. Никто не занял их место. Через полтора часа напряженного торга между Скулером и портовыми работниками дрова наконец были погружены, и пароход вернулся по каналу в озеро, по дуге обогнул остров Преск и отправился на юго-запад, к Кливленду.

Эйприл зашла в рубку, как раз когда Скулер занимался тем, что огибал лежащий на отмели остов полузатонувшего большегруза.

– Мы будем в Кливленде к вечеру, – объявил капитан.

– Ладно. Не похоже, чтобы на воде было много проблем. – Эйприл окинула взглядом место кораблекрушения: большегруз сел на мель, а остальное сделала зима. Интересно, его команда погибла от вируса, или они просто бросили корабль на произвол судьбы?

– Пока нет. Нам везет. – Скулер бросил взгляд в ее сторону. – Не теряй бдительности.

– Я пять месяцев провела на Манхэттене. Не уверена, что вообще еще в состоянии потерять бдительность, даже если захочу.

– И то правда, – хмыкнул Скулер. – Как там вообще дела? По телеку говорили, что паршиво. Когда телек еще работал.

– Так и было, но ситуация слегка выправилась.

– Но не то чтобы прям совсем, это ты хочешь сказать? Думаю, тебе сильно приспичило вырваться оттуда, раз ты потащилась в такую даль, рискуя всем.

– Просто захотелось увидеть остальную страну, – ответила девушка. – Удивительно, насколько все различается. Каждые двадцать миль все совершенно меняется.

– Значит, ты сбежала из карантина, чтобы стать туристкой? – Судя по тону, Скулер не поверил ни единому ее слову.

– Нет, я кое-кого ищу, – ответила Эйприл, и это было почти правдой. Она искала того, кто сможет добавить последние штрихи к картине жизни и смерти Билла.

– Угу… – Место крушения осталось позади, и Скулер наклонился к старомодной трубке связи с машинным отделением. – Полный вперед.

– Есть полный вперед! – отозвались кочегары.

Спустя минуту колесо начало агрессивнее вгрызаться в озерную воду, и Эйприл почувствовала, что корабль ускорился. Было в этом что-то удивительное. Ей не представлялось шанса воспользоваться каким-либо транспортом с начала декабря. Один этот факт поднимал настроение, равно как и зрелище ветряков в Эри. Люди привыкали. Если же ППШС окажется реальностью, а правительство продержится достаточно долго, чтобы начать его массовое производство, возможно, жизнь и правда начнет налаживаться.

Вплоть до Кливленда она пребывала в легкой эйфории. Прежде чем город появился на горизонте, о его приближении возвестило ни с чем не сравнимое зарево электрического освещения.

– О боже! – выдохнула Эйприл – У всего города есть электричество?

– О нет, – усмехнулся Скулер, – едва ли. Всего у пары районов около берега. ОТГ тут неплохо потрудилась: установила несколько генераторов и, думаю, еще одну линию ветряков вдоль берега.

Пароход замедлился и причалил в грузовом порту рядом с аэропортом на побережье. Когда они бросили якорь, Эйприл обратилась к капитану:

– Уверены, что не пойдете дальше?

– Ну да, – ответил Скулер, – заберем груз и пассажиров, отоспимся от души – и назад, в Буффало.

– Ну ладно, – кивнула Эйприл, – спасибо, что подвезли.

– На здоровье. Хорошо, что тебе не довелось продемонстрировать умение пользоваться дробовиком. До Толедо осталась сотня миль, если пойдешь по Второму шоссе вдоль озера.

– Это хорошо. Вы в курсе, что там по дороге?

– Не-а, – покачал головой Скулер, – но там вон база ОТГ за стадионом. – Он указал на запад, и Эйприл легко опознала громаду, нависавшую над озером. Это оказалось одно из тех мест, где было электричество. – Начни оттуда.

– Так и сделаю. Удачи с пиратами, – улыбнулась на прощание Эйприл.

– Считай, тебе повезло, что ты с ними разминулась, – не остался в долгу Скулер.

Он отправился на нижнюю палубу, и оттуда сразу же послышались крик и ругань. Эйприл спустилась на пирс и направилась мимо стеклянных пирамид Зала славы рок-н-ролла в сторону стадиона. Тут и там матросы занимались погрузкой и разгрузкой других лодок. Она в очередной раз задумалась, насколько жизнь здесь отличается от того, что Эйприл видела на Манхэттене. В отсутствие карантина люди торговали друг с другом и выживали. Интересно, что было бы, если бы блокаду Манхэттена сняли? Неужели проблемы острова распространились бы на Бруклин, Квинс и Бронкс? Или ситуация, наоборот, выправилась бы, получи люди возможность добывать то, что им нужно, без помощи контрабандистов и черного рынка?

Возможно, если Эйприл представится шанс вернуться, она узнает ответ.

Такая мысль прежде не приходила ей в голову. До сих пор Эйприл не оглядывалась, да и сейчас эти вопросы показались ей слишком масштабными, поэтому она загнала их на задворки сознания. Миновав Научный центр Великих озер, она вышла к восточному входу на стадион. В сотне ярдов перед ним была возведена заградительная линия, а около единственных ворот устроен пропускной пункт. Эйприл начала медленно приближаться, держа руки на виду и ни в коем случае не трогая дробовик.

– Стоять, – окликнул ее охранник, – назовитесь.

– Эйприл Келлехер. Мне нужно попасть в Энн-Арбор, Мичиган, и я надеялась, что вы мне поможете.

– Поможем? Каким образом? Подвезем, что ли? Вот уж вряд ли.

– Я надеялась на пару советов. Как обстоят дела на пути туда?

Охранник стянул с головы шлем. Ему было от силы лет двадцать.

– Вы туда пешком собрались?

– Если придется, то да.

– Простите, мэм, но это безумие.

– Возможно, – ответила Эйприл, а про себя подумала, что, услышь парнишка о том, как она добиралась до Кливленда, он бы переосмыслил свои представления о безумии.

– Ну, западный пригород нынче почти обезлюдел, – помолчав, начал рассказывать охранник. – Если пойдете туда, то я бы советовал держаться ближе к озеру, особенно в районе старых сталелитейных заводов. У нас там были неприятности. А дальше, боже, я даже не знаю. Отсюда до Толедо неблизко, а порядок разве что в районе Сандаски.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, – именно это я и рассчитывала узнать. Вы не против, если я пополню запасы воды?

– На здоровье. – Охранник отступил с дороги и указал на цистерну внутри охраняемой зоны.

Эйприл наполнила бутылки, затем осушила одну из них и наполнила снова. Во время путешествия ей нередко приходилось пить из ручьев, так что желудок уже привык, но вряд ли это стоило делать рядом с городом. Несмотря на то, что заводы встали, в реках было столько токсинов, что не вычистить и за десять лет.

Она уже запаковала рюкзак, когда сзади раздался незнакомый голос:

– Простите.

Эйприл оглянулась и увидела агента Спецотряда – высокого поджарого мужчину. У него была темная кожа и темные же глаза. На лице застыло выражение подозрительности. В руках он держал штурмовую винтовку FN SCAR.

– Здравствуйте, – поздоровалась девушка.

– Если не затруднит, объясните, где вы взяли этот рюкзак? И Super 90?

Эйприл посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

– Я забрала их с тела агента Спецотряда Дуга Саттона, который погиб, защищая меня.

– Вот как, – хмыкнул мужчина.

– Именно, – подтвердила Эйприл. – Меня взяли в заложники. Меня и несколько моих друзей. Агент нашел нас и ту банду, которая нам угрожала.

– Где это было?

– В Нью-Йорке.

– В Нью-Йорке? – повторил агент. – Что вы тогда, черт возьми, делаете в штате Огайо?

– Пытаюсь пересечь его как можно скорее.

Агент наградил ее долгим изучающим взглядом.

Эйприл подумала, что он наверняка уже получил информацию от системы оповещения Спецотряда о том, действовал или нет в Нью-Йорке агент по имени Дуг Саттон, и об обстоятельствах его смерти.

– Позвольте дать вам совет. Многие агенты не дадут вам возможности объясниться, как это сделал я.

– Что это значит? – уточнила Эйприл, хотя в душе уже догадалась, каким будет ответ.

– То, что большинство агентов сначала стреляют, а потом спрашивают, когда видят гражданского со снаряжением Спецотряда. В девяти случаях из десяти это значит, что нынешний владелец вещей убил их настоящего хозяина. Единственная причина, по которой я этого не сделал, – я увидел вас в пределах базы ОТГ и решил, что вы не настолько глупы, чтобы устроить здесь заварушку.

Однажды Эйприл уже случалось разговаривать с другим агентом Спецотряда на данную тему. Это было как раз перед тем, как она впервые проникла в Темную зону. В тот раз ее не предупредили о том, что в Спецотряде принято стрелять в тех, кто использует их снаряжение. Возможно, так стали делать недавно. А может, просто не каждый агент так поступал.

– Спасибо за предупреждение, агент, – поблагодарила Эйприл. – Мне пора идти. Впереди долгий путь.

– Куда?

– В Энн-Арбор.

– И что там?

– Надеюсь, если повезет, я узнаю, кто убил моего мужа, – ответила Эйприл. Эта полуправда стала уже настолько естественной, что она сама к ней привыкла. Вот доберется до Энн-Арбора – и начнет спрашивать про СБГ и вакцину широкого спектра… Но сначала надо добраться.

– Ладно. – Агент вновь окинул ее тяжелым взглядом, но по крайней мере за оружие не стал хвататься. – ИСАК подтвердил, что ваша история об агенте Саттоне соответствует действительности. Можете идти, но, повторюсь, не слишком умно носить наше снаряжение, не будучи одним из нас.

– Ценю ваш совет, агент.

Он развернулся и пошел прочь. Эйприл тоже сочла за благо побыстрее ретироваться.

Солнце клонилось к закату, но она твердо решила добраться до сельской местности и оставить Кливленд позади. Там у нее шанс встретиться с другими агентами был ниже. Теперь, после этого разговора, Эйприл поняла, что едва ли сможет рассчитывать на помощь Спецотряда. У них был собственный кодекс чести, и большинство сочло бы благим делом пристрелить ее.

В общем, требовалось шевелиться – и быстро.

По другую сторону стадиона располагалась крупная площадь, на которой стоял разнообразный транспорт. В большую часть были запряжены лошади или волы, но Эйприл слышала и рык моторов, а также чувствовала запах… картошки фри? Она покружила немного между грузовиков и фургонов, пока не вышла к одному, чей двигатель работал на холостом ходу. В кузове двое мужчин занимались укреплением листовой стали. Рядом с ними стояли две пластиковые бочки, наполненные подсолнечным маслом. Запах оказался практически нестерпимым. Он напомнил Эйприл о фастфуде, который она до эпидемии ела крайне редко.

Ей уже приходилось слышать о том, что некоторые машины ездят на растительном масле, но увидеть такое довелось впервые.

– Простите, – позвала она, – куда вы направляетесь?

– В сторону аэропорта, – ответил один из мужчин.

– Это в каком направлении?

Он указал на запад.

– У меня есть к вам просьба, – решилась Эйприл. – И предложение.

Мужчина закончил свое дело и выпрямился:

– Ну?

Эйприл раскрыла рюкзак и нашла в нем пластиковый пакет, который ей дала Соня. Отщипнув немного содержимого, она протянула руку собеседнику:

– Понюхайте.

Выражение его лица изменилось, а глаза округлились.

– Пять фунтов табака, – подтвердила Эйприл. – Половина ваша, если отвезете меня в Мичиган.

– Куда именно?

– Энн-Арбор.

Он крепко задумался:

– Топлива не хватит на путь туда и обратно. Но могу подбросить до Толедо.

– Договорились, – согласилась Эйприл и забралась в кузов. Она уселась рядом с бочками и прижала к себе сверток с табаком. – Можем отправиться прямо сейчас?

Глава 30

Айк

Когда Айк в очередной раз вышел на связь с Богомолом из огромного магазина туристических принадлежностей в Данди, в штате Мичиган, его поджидал большой сюрприз.

– У меня важная информация, Страж. Эйприл Келлехер была замечена в Кливленде двенадцать часов назад.

– Серьезно?

Двенадцать часов назад Айк как раз въехал на велосипеде на парковку перед магазином. Местные обитатели, правда, возражали против этого, но он разобрался с ними без шума и пыли. Ночь он провел в новеньком спальном мешке, так что сегодня был готов ко всему.

– Агент Спецотряда обратил внимание на ее снаряжение, – объяснила Богомол. – Он отпустил ее после объяснения ситуации, но отчитался о встрече, так что информация попала в сводки Спецотряда.

Вот же везучая девчонка. Тот агент вполне мог нейтрализовать ее и подвергнуть более жесткому допросу. Многие поступили бы именно так. Впрочем, ему не сообщили подробностей, так что судить о ситуации было сложно. Одной из основ функционирования Спецотряда было то, что агенты имели право сами оценивать ситуацию. Все они прошли одинаковую подготовку. Айк прикинул, что поступил бы так же, разве что девушка дала бы повод считать себя преступницей.

– Если она была в Кливленде двенадцать часов назад… – Айк задумался: пешком она как раз сейчас должна была бы подходить к Толедо.

– Наблюдавший агент сообщил, что она назвала конечной точкой своего маршрута Энн-Арбор. Страж, выдвигайся немедленно.

– Будет лучше, если я перехвачу ее до того, как она доберется до цели, – ответил Айк. – Так у меня будет больше времени завоевать доверие.

– Мы рассчитываем на это, Страж. Мы считаем риск позволить ей сначала добраться до точки назначения неоправданным. Твой приказ: встретиться с ней до того, как она попадет туда.

– Принято, Богомол. Мне будет намного проще, если вы поделитесь информацией о том, что она там ищет.

Богомол замолчала. Именно в этот момент решалось, насколько они ему доверяют. В зависимости от результата и сам он мог бы понять, насколько они заслуживают доверия.

– Мы полагаем, что ее цель находится в Северном кампусе Университета Мичиган, – наконец ответила Богомол.

– Полезная информация, – одобрил Айк. – Было бы еще полезнее, если бы…

– Это все, чем мы можем поделиться на данном этапе, Страж. Отправляйся в Энн-Арбор. Перехвати Эйприл Келлехер и окажи ей помощь. Выясни, что она задумала. Вот твои приказы. Все ясно?

– Ясно.

Богомол отключилась.

На велосипеде и в быстром темпе Айку оставалось часа полтора до Энн-Арбора. Он выглянул на улицу.

Погода пока была нормальной, но на западе клубились тучи. Он еще немного пошатался между прилавками в надежде найти что-то полезное, но обитатели Данди уже выгребли отсюда все, что можно. Свежие носки и нижнее белье – вот и все, что ему удалось найти.

Впрочем, и это было что-то. Переодевшись, он вывел велосипед на улицу, мысленно прикидывая возможный маршрут Эйприл Келлехер. Если она идет пешком, то, скорее всего, через Толедо. Здравый смысл должен подсказать ей придерживаться трассы U.S. 23, которая ведет точно на север от Толедо к восточной окраине Энн-Арбора. На парковке была карта, и Айк тщательно изучил ее, пока проверял колеса.

Все вопросы были связаны с озером Эри. Айк прилагал максимум усилий, чтобы избежать встреч с другими людьми, пока пересекал Огайо, однако в Толедо он видел множество лодок на реке, а некоторые из них выходили в озеро. До появления автомобилей плавание было самым быстрым способом путешествовать. Сейчас в целом ситуация повторялась, особенно для людей, которые были не в состоянии отмахать сто миль в день на велосипеде. Айк тоже не смог бы делать такое регулярно. Чтобы поддерживать силы, он жрал как не в себя, но даже так не мог восполнить необходимое количество калорий. Как только он попадет в Энн-Арбор, придется на время отказаться от такого способа передвижения.

Впрочем, если он успешно завершит задание, то получит на это полное право. Группировка Богомола располагала доступом к различной технике, в том числе и к транспорту. Он узнал об этом во время вербовки и не видел причин усомниться в достоверности фактов: как минимум у них были продвинутые компьютерные системы, настолько продвинутые, что вводили в заблуждение ИСАКа, ведь часы Айка оставались оранжевыми, а его имя так и не появилось в списке отступников.

Ронсон понимал, что он уже близко – в шаге от понимания, кто такая Богомол и ее люди, в шаге от того, чтобы стать частью этого проекта.

Оставалось лишь добраться до Энн-Арбора раньше Эйприл Келлехер и не пропустить ее прибытие туда.

Последнее возвращало его к проблеме озера. Если цель путешествует на лодке, то, скорее всего, сначала она попадет в Детройт, а затем прибудет в Энн-Арбор с востока, по магистрали I-94: она пересекалась с трассой U.S. 23 как раз в районе города. Айк запросил у ИСАКа подробную карту Энн-Арбора. Северный кампус Университета Мичиган также находился около U.S. 23, но выше пересечения с I-94. Если Келлехер знает, куда идет, то зайдет в город по-прежнему с востока, но в более северной точке.

Вот же незадача. Сейчас Келлехер может быть в паре миль от него, в пригороде Толедо или на озере Эри.

Агент еще раз взвесил все возможности и пришел к выводу, что Эйприл в любом случае прибудет в город с востока, так что сначала надо было попасть туда первым, а затем сориентироваться по ситуации.

В районе перекрестка с I-94 Ронсон был около девяти утра. Вокруг не нашлось ничего интересного: несколько миль пустынной дороги, пара заброшенных зданий, заросшая парковка и кинотеатр, больше похожий на сарай для хранения хлама.

Дальше на север обнаружился еще один перекресток, где Уоштено-авеню подныривала под магистраль. К западу находился огромный торговый центр, а на его парковке – опорный пункт ОТГ. Айк обошел территорию по периметру и затем приблизился. Если Эйприл Келлехер опередила его, она могла встретиться с представителями ОТГ, чтобы разобраться в ситуации. Или нет. Одна из проблем – он не представлял, что известно девушке. Она могла отправиться напрямик к цели, руководствуясь собственными идеями. А могла оказаться в такой же ситуации, как и он: знать, куда стремится, но не представлять, как преодолеть последний этап.

Часовые ОТГ поприветствовали его, и Айк помахал в ответ. Он слез с велосипеда и пешком приблизился к воротам.

– Откуда вы к нам? – спросил один из охранников, чтобы завязать разговор. Оба выглядели отдохнувшими и спокойными. У них даже волосы были подстрижены по уставу.

– Дальняя была дорога, – уклончиво ответил Айк. – Я кое-кого ищу. Возможно, она проходила тут.

– Гражданские здесь редкость, – подал голос второй часовой. – Разве что случаются какие-то неприятности, а это бывает довольно редко. Основное население Энн-Арбора обитает вокруг стадиона. Там находится главная база ОТГ. Это в южной части города. Вон там. – Он пространно махнул рукой.

Айк принял информацию к сведению. Если главная база ОТГ находится на юге, а его цель стремится на север – это очень удобно. Меньше шансов нарваться на проблемы, когда он обнаружит Келлехер, выяснит, что она ищет, и придет время активных действий.

– У вас есть доступ к ИСАКу?

Первый часовой мотнул головой вглубь пункта, где находился командный центр:

– Конечно. Но чаще агенты Спецотряда действуют в Детройте и Лансинге. Когда ваши парни здесь появляются, то обычно в районе кампуса.

– Ага, Северного кампуса, – подтвердил второй.

– Где это?

Охранник указал на запад:

– Отсюда быстрее всего идти по Гурон-паркуэй. Это примерно в миле по Уоштено. Идите на север. Когда перейдете реку, попадете на Фуллер-роуд. Поверните налево и увидите указатель. Там пути четыре-пять миль.

– Спасибо, – поблагодарил Айк. – А что, если женщина, которую я ищу, прибыла из Детройта? Где ее лучше искать?

– Да, чай, там же, если она движется по I-94, – пожал плечами второй часовой. – Но если по М-14…

– И зачем бы ей это?

– Ну, допустим, повернет не туда и в итоге…

– Ой, да не слушайте его, – перебил первый. – Если она придет со стороны Детройта, то по Девяносто четвертой или по Мичиган-авеню. Обе дороги ведут через Ипси. То есть, Ипсиланти, следующий город на восток от Энн-Арбора. Так что она в итоге окажется либо здесь, на Уоштено, либо на Двадцать третьей и, как и вы, перейдет реку. А дальше, как я, опять же, уже говорил, пойдет по Фуллер-роуд.

Айка поразило, насколько обыденным оказался этот разговор. Просто два парня спорили о направлении. Если бы они не были вооружены М16[34] и не несли ответственности за охрану местного порядка, можно было бы даже взгрустнуть по Соединенным Штатам, какими они были прежде. Если подумать, то именно поэтому Ронсон и делал то, что делал.

– Слушайте, – прервал он. – Сделайте мне одолжение. Я ищу женщину. Рост порядка пяти футов семи дюймов. Белая кожа. Рыжие волосы. Возможно, путешествует с рюкзаком Спецотряда. Ее зовут Эйприл Келлехер.

Называть ее имя было рискованно, но Айк прикинул, что ОТГ и Спецотряд и так уже знают о ней после инцидента в Кливленде. Другими словами, он не сообщил ничего нового.

С другой стороны, информация вызвала ожидаемый эффект: бойцы ОТГ заинтересовались. Многие из них считали агентов Спецотряда своего рода супергероями. Использование этого образа могло помочь Айку добиться того, что было ему нужно.

– Одна из ваших? – поинтересовался постовой.

– Нет, – качнул головой Айк, – и это одна из причин, по которой мне нужно с ней пообщаться. – Его слова тоже не были абсолютной правдой, но намек на то, что Эйприл Келлехер может быть опасна, произвел нужное впечатление. – Если увидите ее, не связывайтесь. Просто сообщите мне через ИСАКа. Меня зовут Айк Ронсон.

– Хорошо, агент Ронсон, – хором ответили оба часовых.

– Спасибо, парни. – Айк поднял руку на прощание и двинулся прочь.

Он не сомневался, что часовые разнесут информацию по всей ОТГ, так что, если Келлехер появится, кто-нибудь ее точно заметит и сообщит Айку.

Так или иначе, он мог сосредоточиться на южном подходе к городу. Вернувшись на Двадцать третью, он пересек железнодорожный мост и направился в сторону небольшого городка под названием Милан. В его северной части находилась тюрьма, а в южной – заброшенный завод автозапчастей. Наличие тюрьмы не сулило ничего хорошего. Айку вспомнилось, как он разбирался с бандой бывших заключенных «Райкерс». Едва ли были основания считать, что здесь толпа озлобленных молодчиков будет чем-то отличаться. Если Келлехер и вляпается в неприятности, то это произойдет здесь. Выйти на контакт и оказать помощь, ну-ну.

Когда солнце опустилось за горизонт, в городе зажглись огни. Больше всего их было на востоке, но Айк видел людей и около фабрик. Человеческое присутствие было заметно даже в районе автомастерских около магистрали.

Если Келлехер идет пешком, то ей предстоит еще минимум день пути. С другой стороны, она однозначно нашла более быстрый способ путешествия на отрезке между Нью-Йорком и Кливлендом, так что Айку не стоило расслабляться. Он выбрал удобное место и сел, прикидывая, в какое время цель теоретически может миновать его позицию. Если девушка не объявится, он вернется в Энн-Арбор и перейдет к плану Б… Каким бы этот план Б ни оказался.

До отчета Богомолу оставалось тридцать шесть часов. Если повезет, к тому моменту миссия будет уже завершена.

Глава 31

Вайолет

На следующий день после памятного ужина замок стал похож на разворошенный муравейник. Все обитатели постоянно спешили. Они объединялись в группы, выполняя различные задания, но Вайолет казалось, что они скорее мешают друг другу. Большинство проголосовало за поддержку ОТГ, так что теперь они следовали распоряжению солдат – укрепляли оборону замка.

Джуни и Майк решили, что необходимо возвести ограждение вокруг всего квартала – замка и двух галерей, между которыми находился их сад. Для этого один отряд отправился на ближайшие улицы стаскивать брошенные машины к будущей баррикаде, которая должна была протянуться от Двенадцатой улицы и галереи Артура Саклера до угла Здания искусства и промышленности. Другой отряд занимался возведением стен из фанеры, металлолома и кусков монтажных лесов, которые раздобыли на ближайшей стройке. С их помощью планировалось блокировать проходы между замком и остальными зданиями. Стены возводились достаточно быстро – они были готовы еще до обеда, а к полудню череда машин перегородила Индепенденс-авеню. Проход был оставлен всего один – прямо в центре. Так люди могли попадать наружу и внутрь.

– Мы отправим сюда часовых, – распорядился Майк, помогая устанавливать последнюю машину. – Если хватит времени, поверх кузовов тоже положим леса.

Если хватит времени… Вайолет наблюдала за происходящим со стороны. Они готовились к нападению? Отовсюду доносился стук молотков. Это взрослые забивали фанерой окна первых этажей замка и остальных зданий. Девочке очень не нравилось то, что внутри теперь будет меньше света, но она доверяла взрослым и считала – они знают что делают.

Другие отряды возводили баррикады на нижних этажах таким образом, чтобы попасть внутрь можно было только через южный вход. Весь день был занят работой, а к вечеру дети настолько издергались, что никто из них не мог заснуть. К тому же Джуни не пришла их навестить, как она порой делала, когда считала, что дети напуганы. От этого стало еще хуже. Наверное, она просто была слишком занята, но Вайолет отчаянно хотелось быть одним из ее дел. На протяжении всего дня дети занимались тем, что бегали с поручениями, а слышали только: «Не путайтесь под ногами!»

Во время ужина Майк и Джуни поделились информацией о том, как продвигаются дела. Нижний этаж замка и проезды между зданиями уже были достаточно защищены. Утром они планировали закончить работу с окнами нижних этажей двух прочих зданий – их «укрепление», как выразился Майк.

За прошедшие с начала эпидемии месяцы все дети так или иначе становились свидетелями перестрелок. И вот в темноте своей комнаты они думали о том, что им предстоит пережить еще одну.

– Знаете, кто может помочь? – спросил Айван. – Агенты Спецотряда.

– Именно, – поддержала Амелия. – Они всегда помогают.

Да, так все и было около пруда. Но они едва не опоздали. Впрочем, в итоге все закончилось хорошо. Если бы только можно было взять и позвонить Спецотряду.

Если бы они вообще могли хоть кому-нибудь позвонить. Только у ОТГ и Спецотряда оставались какие-то средства коммуникации.

– ОТГ видит нас из Белого дома, – напомнил Ной. – Если случится что-то плохое, они придут. Все будет в порядке.

– Но что мы будем делать, если они не придут? Нам нужен план, – возразила Шэлби. Для ее возраста – Вайолет полагала, что ей едва исполнилось девять, – Шэлби удивительно хорошо разбиралась в планировании. Вероятно, так она чувствовала себя в большей безопасности. А вот Вайолет, наоборот, было спокойнее, когда никто на нее не рассчитывал. Иногда планирование было слишком тесно связано с самообманом, особенно если не представлялось возможности претворить придуманный план в жизнь.

– Нам надо выспаться, – заметил Уилли. – Я устал. Меня вообще-то подстрелили, не забыли об этом?

– Эй, народ, Уилли подстрелили, – подал голос Саид.

– Похоже, от этого изрядно устаешь, – пошутила Амелия.

Некоторые дети рассмеялись. Другие слишком нервничали, чтобы увидеть в реплике что-то забавное. Вайолет хотела просто заснуть и проснуться в таком мире, каким он был до Черной Пятницы.

Следующим утром, особенно ясным и теплым, они вернулись к работе. Взрослые загрузили их таким количеством задач, что не оставалось и минуты, чтобы задуматься о собственных тревогах. Джуни позаботилась о том, чтобы каждый мог при желании получить дополнительную порцию пищи, и даже поделилась такими сокровищами, как консервированные фрукты и спагетти с фрикадельками.

В районе полудня вернулся Себастиан.

Он пришел один. Вайолет и остальные дети как раз несли вещи к линии машин. Даже Уилли чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы таскать доски и выдергивать из них гвозди, которые строители баррикад могли повторно использовать. Вайолет видела, как Себастиан подошел ко входу между черным и белым кроссоверами. Он постучал по капоту черного и крикнул:

– Эй? Майк или Джуни здесь? – Он заметил Вайолет. – О, это же ты была на карусели.

Девочке потребовалась вся ее смелость, чтобы ответить:

– Здравствуйте.

– Можешь позвать Майка или Джуни? Я подожду здесь. – Себастиан как ни в чем не бывало прислонился к крылу кроссовера, а Вайолет со всех ног побежала в замок.

Майк нашелся в комнате на другом конце замка, где он помогал устанавливать книжный шкаф таким образом, чтобы тот закрывал окно.

– Тот человек пришел. С татуировкой в виде флага, – выпалила она. – Себастиан. Он здесь.

Майк помрачнел и кивнул:

– Хорошо, Вайолет. Спасибо. С ним еще кто-нибудь?

– Нет, он один. – Вайолет пошла рядом с мужчиной, когда тот направился к выходу.

В дверях он остановился и положил руку девочке на плечо:

– Найди остальных детей, ладно? Уведи их подальше, если начнутся проблемы.

– Он же там один, – напомнила Вайолет.

– Может, один, а может, и нет, – ответил Майк. – И его за ближайшим углом ждет дюжина человек. Просто делай то, что я говорю, хорошо?

Вайолет свернула в сторону – туда, где Уилли и Амелия выдергивали гвозди около галереи Саклера.

– Тот мужчина с карусели, Себастиан, опять пришел, – сообщила она.

Втроем они подобрались ближе вдоль линии машин, пока не оказались на расстоянии, с которого могли видеть и слышать все происходящее. Правда, недостаточно близко, чтобы Майк остановил их и отправил прочь.

– Это не тот ответ, на который я рассчитывал после нашего разговора, Майк, – такой была первая услышаная ими фраза Себастиана.

– В этом городе полно опасностей, – ответил Майк. – Одного из наших детей чуть не убили во время перестрелки пару недель назад. Мы слышали, на острове Рузвельт завелась какая-то секта, которая вновь хочет выпустить вирус на свободу. Мы не хотели бы в это вмешиваться. Во все это. Мы собираемся возделывать свой сад, защищаться и надеяться, что жизнь опять наладится.

– Хороший план, – одобрил Себастиан. – Хотя и едва ли выполнимый, учитывая обстоятельства. Рано или поздно всем придется выбирать сторону. Правительство уже одной ногой в могиле, а второй – на банановой кожуре. У ОТГ на все рук не хватает. Она не может обеспечить безопасность даже в радиусе полумили от Белого дома. Никто не придет на помощь. Если вы на нее рассчитывали, то сделали проигрышную ставку.

Мужчина по-прежнему опирался на кроссовер, и Вайолет заметила, что он машинально выводит пальцем на капоте какое-то изображение. Хотя, возможно, ей просто показалось.

– Отличная презентация, – хмыкнул Майк.

Себастиан пожал плечами и улыбнулся:

– Факты есть факты, Майк. Только мы во всем Вашингтоне способны поддерживать порядок. Если не будет порядка здесь, не будет порядка и во всех Соединенных Штатах. Не будет порядка в Соединенных Штатах – и самих Штатов больше не будет. Если мы не справимся, любыми доступными средствами, с Америкой будет покончено. Вот так вот все просто. Не знаю, как вам, а мне такой исход не по душе.

– Согласен, – кивнул Майк, – мне это тоже не нравится.

– Тогда вам стоит пересмотреть свои решения. – Себастиан спустил солнцезащитные очки со лба на глаза. – Я не ставлю под сомнение ваше право на самооборону, Майк. Твое и твоих людей. Но подумайте – и крепко подумайте, – от кого вы себя защищаете.

Потому что как только вы примете это решение, тот, от кого вы защищаетесь, станет вашим врагом. – Он потер подушечки пальцев друг о друга, а потом побарабанил ими по капоту. – Пожалуй, я уже сказал достаточно. У вас есть пара дней на раздумья. Я еще вернусь, и мы продолжим разговор, если ты не будешь слишком занят.

Себастиан развернулся и удалился в сторону Индепенденс. Майк стоял и смотрел ему вслед. Когда он обернулся, то понял, что все работавшие поблизости люди смотрят на него.

– Лучше возвращайтесь к своим делам, – призвал он. – Не знаю, сколько у нас еще есть времени.

Все именно так и поступили. Уилли и Амелия вернулись к гвоздям. А вот Вайолет задержалась. Ей хотелось узнать, что именно рисовал Себастиан. Она проскользнула между капотами кроссоверов и поднялась на цыпочки.

В пыли красовался грубый рисунок американского флага.

Глава 32

Аурелио

После того как Фрэнк заштопал его и нашел место для отдыха в Сандаски, Аурелио планировал продолжить путь с утра, но его голова решила по-другому. Стоило ему уснуть, как он беспробудно проспал почти шестнадцать часов и проснулся только к вечеру, когда оказалось уже слишком поздно отправляться в путь. Таким образом, он потерял целый день. Рыбак, у которого он отдыхал, промышлял на озере. Его дочь и женщина, которую Аурелио определил как друга семьи, как раз ужинали, когда агент выполз из задней комнаты Центра исследования рыболовства, где и было устроено убежище. В здании жили еще несколько человек, а само оно располагалось в небольшой гавани Сандаски, с одной стороны ограниченной причалами, а с другой – паромной станцией.

Аурелио помнил, что женщину звали Джеки, а вот имя девочки стерлось из его памяти.

– Вы голодны? – спросила Джеки. – Готова поспорить, что да, учитывая, сколько вы проспали.

На столе стоял большой поднос с жареной рыбой. Аурелио сел и поблагодарил за угощение. Еда помогла привести мысли в порядок. Интересно, насколько Эйприл его опередила? Голова по-прежнему болела, а пострадавший глаз опух, но хотя бы проблем с координацией не было. Если он и получил сотрясение, то легкое. Или же симптомы до сих пор не проявились.

– Райли скоро вернется, – сообщила Джеки. – Нам с Мэдди надо заняться сетями. Мы будем поблизости. Отдыхайте.

Аурелио кивнул. Закончив с едой, он занялся проверкой оружия и снаряжения. Вряд ли Джеки могла оказаться воровкой, но осторожность еще никому не вредила. К тому же всегда оставался шанс, что что-то потерялось во время боя под эстакадой. Лучше обнаружить пропажу сейчас, чем в критический момент.

Все будто бы было на местах. Он вновь упаковал рюкзак и положил его около двери рядом с винтовкой. Пистолет он оставил при себе. Стоило выйти из здания, как на него обрушилась прохлада чистого озерного воздуха, а интерфейс замигал сигналом входящего вызова:

– Агент Диас?

– Лейтенант Хендрикс? – Аурелио не скрывал своего удивления.

– Некоторое время вы были вне зоны доступа, – сообщила женщина. – ИСАК нестабилен. Мы пока не знаем почему, но, похоже, одна из вышек-усилителей была уничтожена. В обозримом будущем вам стоит рассчитывать на стабильную связь только в районах поблизости от баз ОТГ.

– Принято. – Ответил Аурелио. Здесь, в Сандаски, он, предположительно, попадал в зону покрытия станций в Кливленде, Детройте, возможно, Толедо и Энн-Арборе. – Рад вас слышать.

– Это изменится, когда я скажу то, что собираюсь, – одернула его лейтенант. – Если коротко, то Айк Ронсон ищет женщину по имени Эйприл Келлехер. Она направляется в Энн-Арбор и находилась в Кливленде двадцать четыре часа назад.

Аурелио прикинул расстояние и время. Если она движется пешком и в быстром темпе, то, возможно, сейчас как раз находится в окрестностях Сандаски. Но, с другой стороны, если она добралась от Нью-Йорка до Кливленда всего за десять дней, вероятно, она нашла более скоростной способ путешествовать.

Скорее всего, она его уже опережает.

– Так, – отозвался агент, – Эйприл Келлехер. У вас есть по ней какая-то информация? Например, что она забыла в Энн-Арборе?

– У нас, конечно, больше информации, чем у обычных людей, – ответила Хендрикс, – но зачем она идет в Энн-Арбор, мы не знаем. Хотя работаем над этим. Мы перехватили и смогли частично расшифровать еще один разговор Айка Ронсона с его нанимателями. Оттуда и узнали имя женщины и то, куда она направляется. Примерно в то же время мы получили отчет от агента из Кливленда о встрече с гражданской, использующей снаряжение Спецотряда. Она назвала себя и сообщила, что направляется в Энн-Арбор. Мы полагаем, что, с высокой долей вероятности, это один и тот же человек.

Похоже на то. Офицеры разведки никогда и ни в чем не бывают абсолютно уверены. Аурелио вышел на пирс, откуда открывался отличный вид на то, как Джеки и девочка занимаются починкой сетей, и на гавань Сандаски, превратившуюся в расплавленное золото под лучами закатного солнца.

– Звучит правдоподобно, – ответил агент.

– Мы решили поискать дополнительную информацию. Я пробила имя Эйприл Келлехер в нашей системе и нашла запись о ее встрече с ученым по имени Роджер Купман, который раньше занимался консультационной и научной работой в соответствующем подразделении ОТГ.

Аурелио помнил такое имя.

– Купман. Это не он ли скрывается в Темной зоне?

– Да, он самый.

– Да будь я проклят! – Картинка наконец сложилась. – Белая рыжеволосая женщина со снаряжением Спецотряда, так?

– Согласно отчету агента из Кливленда, да.

– Я видел ее в Темной зоне за три или четыре дня до того, как Ронсон выбыл из операции у ратуши.

– Возможно, как раз тогда она в последний раз встретилась с Купманом. Что бы он ей ни сказал, это заставило ее отправиться в Мичиган. – Хендрикс замолчала, и Аурелио услышал стук клавиатуры, как будто собеседница что-то искала в базе. – Муж Келлехер, Билл, был биоинженером и работал на компанию под названием СБГ. Его убили вскоре после Черной Пятницы, вероятно, из-за того, что его деятельность была связана с синтезированием лекарства, известного как противовирусный препарат широкого спектра. У Купмана был доступ как к этой информации, так и к информации о наших собственных разработках лекарства или вакцины против вируса Амхерста. Команда под руководством доктора Джессики Кендал успешно создала модель вакцины, но не смогла ее синтезировать. Тогда они перенесли разработку на исследовательскую станцию в Энн-Арборе. Понимаете, агент Диас?

Как уж тут было не понять.

– Значит, кто-то решил, что Келлехер знает о гипотетической вакцине, и отправил Айка Ронсона за ней.

– Сейчас все выглядит именно так. – Лейтенант вновь отвлеклась на документы. – Хотя у нас нет стопроцентной уверенности, мы считаем имеющиеся в настоящее время улики более чем достаточными, чтобы предложить вам определенный план действий… Само собой, согласно директиве 51, решение, следовать ему или нет, остается за вами.

– Что вы предлагаете?

– Что бы ни искал Айк Ронсон и что бы ни знала Эйприл Келлехер, мы считаем, он не должен передать эту информацию своим нанимателям, – начала Хендрикс.

– Здесь я с вами полностью солидарен, лейтенант, – подтвердил Аурелио.

– Где вы находитесь? Мои данные говорят, что в Сандаски, штат Огайо, но, как я уже говорила, ИСАКу в последние дни не стоит доверять без оглядки.

– В этот раз ИСАК прав. Я в Сандаски, но, так или иначе, планирую завтра добраться до Энн-Арбора. Вам известно, где Айк Ронсон? Я не могу его засечь.

– Согласно ИСАКу, он был в Толедо, но его нынешнее местоположение неизвестно.

Аурелио тоже сделал соответствующий запрос ИСАКу во время разговора и получил аналогичный результат.

– Я внимательно изучила протоколы расшифровки, – продолжила лейтенант, – и, похоже, он использует какой-то глушитель, который мешает работе ИСАКа.

– Должно быть, какое-то высококлассное оборудование, – заметил Аурелио.

– Безусловно. На кого бы он ни работал, они располагают впечатляющими технологиями и не разделяют целей Спецотряда и ОТГ. Ваша миссия только что стала намного важнее, агент Диас.

Аурелио хмыкнул. Важнее, но не для него. Для него она была крайне важной с самого начала.

– Принято, лейтенант. Мне стоит пошевеливаться.

– Подтверждаю. Удачи, агент.

Аурелио оборвал связь и с минуту потратил на то, чтобы оценить услышанное. Во-первых, потенциально существовала вакцина от «зеленой отравы». Это была просто невероятная новость. Чтобы он ни делал как агент Спецотряда, над ним дамокловым мечом висел риск того, что вирус мутирует и эпидемия вспыхнет заново. Вакцина могла раз и навсегда отвести эту угрозу. С ее появлением могло начаться настоящее возрождение Америки.

И Эйприл Келлехер, кем бы она ни была, вела агента-отступника прямо в сердце этой разработки.

Аурелио дошел до конца пирса. До Энн-Арбора оставалось еще сто с лишним миль. Минимум два дня, если идти пешком. Он должен был попасть туда быстрее.

– Джеки, – обратился он к женщине.

Она замерла, так и не затянув узел, который делала. Девочка тоже оглянулась. Аурелио по-прежнему не помнил ее имени, но у него были мысли поважнее.

Он указал на терминал по другую сторону гавани:

– Куда можно попасть на том пароме?

– Раньше он ходил до острова Пели на канадской стороне озера, – ответила женщина. – Но лодка исчезла в начале зимы, да и в Канаду больше никто попасть не может. Вся граница, что на суше, что на воде, надежно запечатана.

– Ясно, – кивнул Аурелио, – а другие паромы здесь есть? По озеру же должны плавать лодки, коль скоро машинами больше никто не пользуется.

Джеки поднялась, потянулась и принялась вытирать руки:

– Конечно. Вам надо в «Сидар-Пойнт». Оттуда паромы ходят в разные стороны.

Когда она указала на другую сторону залива, Аурелио приметил вышки американских горок и других аттракционов, блестящие в лучах солнца. Парк развлечений находился на барьерном острове. Агент проследил взглядом темную линию суши на восток: там дамба соединяла остров с материком примерно в миле от того места, где он находился сейчас.

Джеки добавила:

– Оттуда можно попасть в Кливленд и Толедо.

А при хорошей погоде и в Детройт.

Тепло попрощавшись с Джеки, Аурелио отправился вдоль береговой линии и оказался в «Сидар-Пойнт» еще до темноты. Возвышающиеся громады стальных горок и виражей в сумерках навевали тоску, напоминая о тех временах, когда жизнь была безопасной и благостной настолько, что люди могли себе позволить возить детей в парки развлечений. Такое время еще вернется.

И Аурелио внесет в это свою лепту.

Он пошел сквозь парк, поглядывая на берег. В той части острова, которая выходила к озеру, располагался узкий пустой пляж, где лежало несколько лодок. Тут ему вряд ли стоило рассчитывать на помощь.

На другой стороне, напротив гавани, Аурелио обнаружил большой причал. Десятки затонувших зимой лодок торчали из воды, но в дальнем конце обнаружилось и несколько судов покрупнее, оставшихся на плаву. Аурелио прошел мимо лодочного сарая и ресторана, откуда пахло жареной рыбой. Люди внутри ужинали и разговаривали. На лодках тоже кто-то был, и агент решил сначала отправиться туда.

– Привет, – поздоровался он, подходя к концу пирса.

Здесь стояли три связанные друг с другом лодки. Их носы были повернуты влево, туда, где виднелся выход из гавани между двумя волнорезами.

Матрос на палубе одной из лодок отвлекся от сматывания канатов. Ему было лет тридцать. Из одежды – только в холщовые шорты. Светлые кудрявые волосы покрывали темно-коричневые от загара плечи, руки украшали татуировки. Он оперся на борт и поинтересовался:

– Чего надо?

– Мне сказали, что здесь можно найти паром, – ответил Аурелио. – Мне нужно как можно быстрее попасть в Мичиган. С кем об этом можно поговорить?

– Сегодня все уже отплавались, – хмыкнул матрос. – Я с утра выхожу в Толедо, если тебя устраивает такой вариант.

– Мне надо попасть в Энн-Арбор. Не хочу драматизировать, но на кону человеческие жизни.

– Видел я уже таких, как ты, – откликнулся парень. – Ясное дело, ты тут не ради развлечений. Слушай, я пойду в Толедо завтра, но тут есть лодка, которая принадлежит женщине по имени Брин. Она внутри. Дай ей то, что она захочет, и она подбросит тебя хоть до Детройта.

– Брин, – повторил Аурелио, – понял, спасибо.

– Супер. – Матрос вернулся к своим канатам, а Аурелио направился в ресторан.

Внутри группа людей сидела вокруг большого стола, на котором стояли тарелки с рыбьими костями и бутылки виски. Среди них было четыре женщины. Присутствующие обернулись, когда Аурелио зашел внутрь. Изучающие взгляды оценили его снаряжение, но все промолчали.

– Я ищу Брин, – объявил агент.

Коренастая женщина с ежиком седых волос на голове отставила в сторону стакан с выпивкой:

– Считай, что нашел.

– Мы можем поговорить?

Она помедлила, осушила стакан и вышла из-за стола:

– Конечно.

Брин была готова помочь, но ей требовалось и о себе подумать, так что, чтобы избежать долгого торга, Аурелио решил сделать ей предложение, от которого, на его взгляд, она не захотела бы отказываться.

– Доставьте меня в Детройт к утру, и он ваш.

С этими словами он медленно вытащил свой Glock 19, так, чтобы не создалось впечатления, что он угрожает. Затем вынул обойму и патрон из ствола.

– Почти новый, – добавил агент. – Я едва ли им пользовался. Он ваш плюс две обоймы, если мы сможем отправиться в путь до рассвета.

– Договорились, – кивнула женщина, и следующим утром, когда на востоке только светлело небо, лодка Брин со стоявшим на корме Аурелио отдала швартовы.

Посудина была деревянной и от силы сорок футов длиной, но в движение ее приводил старомодный двигатель, работавший на угле.

– Не знаю, видел ли ты угольный порт за гаванью, – объяснила Брин, – но когда началась эпидемия, все работы прекратились, а уголь остался. Зимой мы с друзьями немало поработали, чтобы привести «Мартовского зайца» в рабочее состояние. Зато теперь у меня есть средства к существованию, пока не кончится уголь.

– Если повезет, скоро ситуация изменится к лучшему, – заметил Аурелио. Его заинтересовало, почему лодка называется «Мартовский заяц», но он решил не спрашивать.

– А у меня такое чувство, что не изменится, – хмыкнула Брин. Черный дым из самодельных труб окутал корму, и Аурелио пришлось перебраться в другое место. Как только они вышли из гавани в озеро, Брин прибавила ход. – Будем в Детройте через шесть часов, если погода не испортится.

Значит, в районе одиннадцати. И еще останется пройти около пятидесяти миль от гавани Детройта до Энн-Арбора. Аурелио не нравился расклад, но других вариантов не было. Оставалось надеяться, что Эйприл Келлехер идет пешком, а Айк Ронсон ее не найдет. ИСАК мог сообщить только последнее известное местоположение: южный Мичиган, к северу от Толедо, но к югу от Энн-Арбора. Аурелио вяло подумал о том, что случилось с ИСАКом. Что-то определенно было не так. Отслеживание в реальном времени не работало. Боевой интерфейс не работал. Ну, оставались хотя бы карта и доступ к базе данных.

Брин вела лодку строго на северо-запад, и земля вскоре исчезла из виду. Озеро было неспокойным, но это не создавало проблем, а по мере того, как солнце поднималось из-за горизонта, бриз успокаивался. Был отличный день для прогулки на лодке, и Аурелио даже пожалел, что не в состоянии насладиться происходящим. Помимо осложнившейся миссии в его мыслях постоянно присутствовала тревога за Айвана и Амелию, так что думать о чем-то еще было сложно. Брин оказалась неплохим собеседником и постоянно поддерживала беседу на любую тему – от рыбы в озере и политической ситуации в Сандаски до теорий заговора, связанных с колоннами военных, которые якобы пересекли Огайо с запада на восток. Информация о последнем привлекла внимание Аурелио, но Брин не знала подробностей.

– Просто слухи, – пожала она плечами. – Может, то был кто-то из ваших.

Может быть. Аурелио выбросил это из головы и продолжил смотреть на воду.

Спустя три часа на горизонте показался Мичиган.

– Хорошо идем, – сообщила Брин. – Вероятно, доберемся в Детройт даже за пять часов вместо шести.

Новость обнадеживала, но не меняла того, что Аурелио попадет в Энн-Арбор далеко за полночь и до смерти уставший после марш-броска на пятьдесят миль. Не лучший расклад в случае возможной стычки с другим тренированным агентом Спецотряда, если вдруг дело дойдет до боя.

Когда лодка подошла ближе к берегу, он заметил устье реки: на одном берегу располагалось поле для гольфа, на другом – болотистая низина. Брин повернула штурвал к северу, в сторону реки Детройт:

– Сейчас помедленнее пойдем. Встречное течение.

Двигатель лодки тяжело запыхтел.

– Брин, – позвал Аурелио, – вы сможете высадить меня здесь?

– Зависит от глубины. – Она нахмурилась. – Вряд ли кто-то чистил канал. Лучше дойти до Детройта.

Аурелио сверился с картой в часах. Если он отправится отсюда, то дорога до Энн-Арбора составит тридцать семь миль. Это сократит его путь на два-три часа минус еще час на лодке.

– Пожалуйста, давайте проверим. Много жизней зависит от того, как скоро я доберусь до Энн-Арбора.

На лице женщины отразилось сомнение, но она все же подвела лодку ближе к берегу:

– Не нравится мне это. Слишком высок риск сесть на мель.

Она вновь свернула на север. На берегу стояло несколько домов, а за ними Аурелио заметил причал.

– Эй, смотрите, – указал он. – Там канал.

Брин вновь сбросила ход и прищурилась:

– Узковат, ну да ладно. Я могу подвести лодку прямо к устью. Внутрь не пойду, уж извини. Не могу знать, тонули ли там другие лодки, но пробовать точно не хочу.

– Меня устраивает, – согласился Аурелио. – Я хорошо прыгаю.

Лодка сбросила ход и подошла к берегу в том месте, где между водой и лесом располагалась площадка для пикника. Двигатель зафыркал, удерживая судно на месте против течения из канала и из реки Детройт на севере.

В тот момент, когда расстояние сократилось до минимума, Аурелио прыгнул. Под подошвами ботинок захрустел гравий, и агент тут же развернулся к Брин:

– Спасибо. Вы продолжите путь к Детройту?

– Ну не просто же так я сюда перлась, – хмыкнула женщина. – Посмотрим, получится ли сделать так, чтобы поездка окупилась. К тому же в районе Ривер Руж тоже можно найти уголь. Удачи, агент Диас.

– И вам, Брин.

Женщина развернула лодку и снова направила ее на север – в основное течение реки Детройт.

Было почти девять утра. Аурелио находился в тридцати семи милях от Энн-Арбора.

Глава 33

Эйприл

Ночь Эйприл провела в Сильвании – северном пригороде Толедо, расположенном прямо на границе с Мичиганом. Водитель грузовика наотрез отказался оставлять ее в городе.

– Около реки опасно, – сказал он. – Да, у тебя есть пушка, и вообще ты не промах, но дело тут такое. Высажу тебя в Сильвании, и там все будет в твоем распоряжении, а утром по Двадцать третьему дойдешь прямо до Энн-Арбора.

Эйприл прислушалась к совету и нашла место для ночевки в перелеске между шоссе и полем для гольфа. Нельзя сказать, что она отлично выспалась, но все же отдохнула. Когда она проснулась, вокруг пели птицы, а под ногами расстилалась дорога. У нее было достаточно пищи и воды, чтобы поддерживать хороший темп. Чем ближе становилась цель, тем острее она понимала, что скоро узнает правду о Билле. И даже возможно – а было ли такое возможным? – выяснит что-то о существовании ППШС.

Май – прекрасное время года. Эйприл невольно подумала, что без дымящих труб и шныряющих туда-сюда машин этот месяц стал еще прекраснее. Каждый выживший невольно в глубине души винил себя за то, что смог уцелеть в отличие от менее везучих, чье количество исчислялось миллионами только в США. Возможно, попытка увидеть лучшее в сложившейся ситуации и восхищение изменившимся миром стало оборотной стороной медали. Эйприл хотелось бы узнать, как обстояли дела в остальном мире, но в последние месяцы она думала лишь о том, чтобы выжить. С другой стороны, если повезет, скоро ситуация изменится, хотя бы частично, и у нее появится возможность подумать о чем-то, кроме поиска пищи и безопасного места для сна.

Двигаясь по выбранному маршруту, Эйприл видела по обе стороны шоссе людей, которые сеяли пшеницу или вспахивали землю с помощью лошадей. Жизнь продолжалась. Если ППШС действительно победит вирус раз и навсегда, ситуация выправится. Выжившие получат еще один шанс и смогут начать все с чистого листа.

К тому же, если правительство все еще существует, оно удержит людей от образования сотен независимых группировок, сражающихся за территорию и ресурсы. Но это все еще был открытый вопрос. В каждом городе, который она проходила, люди занимались своим делом. Некоторые обращали на нее внимание, но большинство не пыталось вступить в контакт. Возможно, их пугал дробовик. Или просто настроение было хорошее. Так или иначе, вскоре после полудня и в весьма неплохом темпе она добралась до городка под названием Милан. Рядом с шоссе был установлен предупреждающий знак:

ТЮРЕМНАЯ ЗОНА

НЕ ПОДБИРАЙТЕ ПОПУТЧИКОВ

Хороший совет. Эйприл скорее сама была попутчиком, чем человеком, который нуждался бы в компании. Тем не менее она стала с бо́льшим вниманием осматриваться, а дробовик сняла с плеча и взяла в руки. Ей доводилось видеть, что в Нью-Йорке творили беглецы из «Райкерс». В общем, она была готова к возможным неприятностям.

Эйприл как раз проходила между заводом по розливу газировки и фабрикой автозапчастей, когда услышала резкий свист. Это определенно был сигнал. Глянув в сторону, откуда раздался звук, она увидела мужчину, который стоял на крыше и указывал на нее.

Женщина огляделась по сторонам и обнаружила еще троих. Они приближались со стороны завода. Пройдя через поросший деревьями участок между парковкой и шоссе, они должны были выйти на трассу впереди нее. Эйприл прибавила шаг, не желая оказаться между двух огней. Мужчины с завода перешли на бег. До них было ярдов пятьдесят.

Как только они добрались до асфальта, Эйприл резко развернулась и вскинула дробовик.

– Эй, потише, милочка, – подал голос тот, кто двигался в центре. Остальные разошлись в стороны, словно хотели окружить ее.

– Я стреляю в тех, кто называет меня милочкой, – предупредила Эйприл. – А ну, назад!

Взгляд мужчины метнулся ей за спину, и Эйприл отчетливо поняла, что он таким образом переглянулся с кем-то, кого она пока не видит.

Эйприл надавила на спусковой крючок, и отдача Super 90 ударила ей в плечо. При выстреле с двадцати ярдов дробь превратила тело мужчины в решето. Его спутники бросились в стороны, а женщина рванула на север, на бегу оценивая угрозу со стороны фабрики.

Новости не обрадовали: оттуда приближалось еще минимум шестеро. На таком расстоянии стрелять в них из дробовика было бесполезно. Эйприл остановилась, присела и трижды выстрелила в ближайших мужчин. Один упал, а второй свернул в сторону, чтобы присоединиться к первой группе. Их было слишком много… а у нее оставалось всего четыре патрона.

У нее не было шансов разобраться со всеми.

Эйприл вновь побежала. Она умела быстро бегать, но все же обогнать мужчин, таща при этом рюкзак и дробовик, ей было не под силу. Возможно, удастся заставить их сбиться в кучу. Еще через десять шагов она вновь обернулась и выпустила оставшиеся патроны. В воздух полетели брызги крови, но у нее не было времени посчитать тела. Отшвырнув в сторону дробовик, она вновь побежала.

Правда, Эйприл успела заметить кое-что крайне неприятное. Один из преследователей был вооружен AR-15. Если бы ее хотели убить, уже сделали бы.

Значит, хотят взять живой.

«Насильно выдадут замуж», – предупреждал ее матрос в Буффало об Арийцах из Джеймстауна.

Вот черта с два! У нее еще оставался нож. Пробегая под мостом, она вытащила его из чехла.

Впереди, в сотне ярдов справа от фермы, начиналась железнодорожная эстакада. Дом был пуст. Вокруг ни души.

Нет. Вдруг она заметила движение возле путей. Кто-то спешил вниз, на шоссе. В руках у незнакомца было оружие.

Прежде чем Эйприл успела рассмотреть хоть что-то, кто-то набросился на нее со спины. Это был отличный захват, делавший честь любому футболисту. Руки с силой обхватили ее бедра, и девушка рухнула на асфальт. Но не успел нападавший на нее навалиться, как Эйприл вывернулась и пырнула его ножом под ребра.

Мужчина зашелся хрипом и кашлем, а беглянка смогла вырваться. Но не успела она подняться на ноги, как ее окружили сразу трое. Один из них, держащий в руках AR-15, взял ее на мушку:

– Хватит беготни.

Раздался выстрел, и колени мужчины подломились. Он рухнул на асфальт и завалился вперед. Его спутник перехватил винтовку, но не смог обнаружить, откуда стреляли.

Боковым зрением Эйприл заметила движение. Она чуть сдвинулась в сторону и разглядела мужчину. В глаза ей бросился оранжевый круг и коммуникационный блок ИСАКа.

Агент Спецотряда.

Мужчина пригнулся, когда бандит заметил его и открыл огонь. Посыпались гильзы из AR-15. Каким-то хитрым приемом агент умудрился сбить противника с ног и впечатать лицом в асфальт, одновременно выхватив винтовку.

– Стой! – крикнула Эйприл, но в тот момент, когда слова лишь сорвались с ее губ, агент уже дважды выстрелил бандиту в затылок.

Последний уцелевший поднял руки и начал отступать:

– Ладно тебе, друг, мы не хотели…

Первая пуля ударила ему в грудь, вторая в голову.

Агент осмотрелся. Тут и там на дороге лежали тела. Некоторые мужчины подавали признаки жизни. Один даже поднялся на ноги и ковылял обратно к фабрике.

– Неплохо сработано, – сказал агент и повернулся к Эйприл. – Похоже, на твоем счету уже было три трупа и четверо или пятеро раненых к тому моменту, как я вмешался.

Он подошел к телу, из которого торчал нож Эйприл, вытащил его и вытер лезвие об одежду мужчины. Вернувшись к девушке, он протянул ей оружие рукоятью вперед:

– Если бы не знал обратного, то решил бы, что ты одна из нас. Но у тебя нет часов и, как я вижу, линз тоже. А значит, не помешают объяснения, откуда у тебя рюкзак и Super 90.

Как только Эйприл взяла нож, он отошел в сторону. Девушка еще раз почистила его и убрала в чехол. Она встала, дошла до того места, где бросила дробовик, и подняла его.

– Его звали Дуг Саттон. Он погиб, спасая мою жизнь, – объяснила она, проходя мимо.

Когда Эйприл вернулась, агент стоял на том же месте: высокий, темноволосый, с короткой бородкой и бледной кожей, тощий, словно бегун-марафонец, но более мускулистый.

– Я считала вас, парни, своего рода супергероями, – продолжила она, перезаряжая дробовик. У нее осталась всего дюжина патронов. – Но ты убил этих парней, хотя они уже сдались.

– Едва ли тут поблизости найдется тюрьма, – возразил агент. – Хотя нет, тюрьма тут как раз через дорогу. Но едва ли тут есть подходящее охраняемое место, куда бы я смог препроводить агрессивных преступников. Ты понимаешь, о чем я. – Он пожал плечами. – К тому же, они бы вновь попытались убить тебя. Рано или поздно.

Он протянул руку:

– Айк. Айк Ронсон.

Она ответила на рукопожатие:

– Эйприл Келлехер. – Тут она обратила внимание, что ее правая рука до сих пор в крови.

– Куда ты направляешься, Эйприл? – поинтересовался агент, пока она оттирала руки и штаны от крови с помощью придорожной травы.

– В Энн-Арбор.

– Хм. – Ронсон окинул ее взглядом. Если он и оценивал, то скорее не внешние данные, а пригодность для решения какой-то задачи. – Почему туда?

Эйприл прокрутила в голове все возможные варианты лжи и решила сказать правду, хотя бы частично:

– В основном, чтобы узнать, кто убил моего мужа.

– Хм, – повторил он, – и пришла ты из…

– Нью-Йорка.

– Значит, несмотря на то, что все коммуникации не функционируют с декабря, ты узнала, что твой муж погиб в Энн-Арборе, и пришла сюда, чтобы узнать, почему это произошло?

– Нет, убили его тоже в Нью-Йорке. На моих глазах. С тех пор я разыскиваю его убийц, и эти поиски привели меня в Энн-Арбор. – Она начала чувствовать, что вот-вот запутается в собственных недомолвках. Может, стоило довериться и рассказать о ППШС? Он же все-таки был агентом Спецотряда, да? Они призваны оказывать помощь, а этот Айк Ронсон только что спас ей жизнь.

Только вот Эйприл четко помнила одну из первых зацепок, которую она обнаружила в книге Роджера Купмана: «Даже в Спецотряде есть свои подотряды».

– Я могу пойти с тобой, – предложил Айк. – Похоже, здесь не стоит путешествовать в одиночку.

– Сюда же я как-то добралась, – с легкой агрессией ответила Эйприл. Может, она и не была агентом Спецотряда, коммандос или кем-то в этом роде, но она выжила во время эпидемии и в одиночку преодолела практически шесть сотен миль.

– Да, – согласился агент, – но, без обид, не думаю, что одна ты ушла бы дальше этого места.

Тут он был прав, пусть даже Эйприл не хотела этого признавать.

Айк смотрел на нее так, будто знал, о чем она думает.

– Если тебе в ту же сторону, – наконец ответила девушка, – то я не против компании. Уверен, что у тебя нет более срочных дел?

– У меня есть чем заняться в Энн-Арборе, – усмехнулся Айк. – Пойдем вместе, и я убью двух зайцев одним выстрелом.

Глава 34

Вайолет

На следующий день после визита Себастиана Джуни собрала детей и сообщила, что им предстоит путешествие.

– Куда? – тут же спросила Амелия.

– Нам нужно кое с кем встретиться, – ответила Джуни. – Некоторые из этих людей до наводнения жили в том же отеле, что и вы, но затем перебрались подальше от Капитолия. Мы хотим узнать, как у них дела.

Поначалу все выглядело как экскурсия, в которой Джуни играла роль сопровождающей. Они дошли до станции метро «Смитсоновский институт», где к ним присоединились четверо вооруженных мужчин. Вместе они спустились под землю.

– Нынче сложно куда-то добраться по поверхности, – объяснила Джуни. – Так что мы воспользуемся метро. Только по-новому – без поезда.

Паводок потихоньку сходил на нет, но пути на станции по-прежнему покрывала вода. Джуни лишний раз проверила, что у каждого ребенка есть фонарик, а затем скомандовала:

– Так. Идем по одному. Держитесь с той стороны, где суше. Давайте постараемся не промокнуть.

Они дошли до конца платформы и спустились на пути. Вайолет шла между Айваном и Шэлби. Оба хотели взять ее за руки, так что девочке пришлось убрать свой фонарик и положиться на свет чужих. Идеально прямой тоннель уходил в темноту.

Вела Джуни.

– Идемте, – позвала она. – Нам нужно пройти две станции. Это всего пятнадцать-двадцать минут прогулочным шагом.

Стены тоннеля покрывали разводы, отмечающие уровень воды во время наводнения. Верхняя граница находилась выше роста Вайолет. Правда, сейчас на путях оставались только лужи и ил. Если внимательно смотреть под ноги, можно было вовсе не промокнуть. Они миновали станцию «Федерал-Триэнгл» и еще через несколько минут добрались до станции «Метро-Центр». Здесь находился перекресток четырех линий – станция была большая, с несколькими путями и платформами, галереями и застывшими эскалаторами. Джуни продолжала идти вперед, и дети спешили за ней. За все время они не встретили ни единого человека. Интересно, почему? Это место выглядело хорошим убежищем на случай непогоды или чтобы прятаться от людей с поверхности. Впрочем, возможно, Вайолет просто чего-то не знала.

Спросить об этом у Джуни шанса не представилось, поскольку они принялись взбираться вверх по эскалатору и вернулись на поверхность в районе универмага «Мэйсиз». Вдоль опустевших магазинов и темных витрин они шли уже не гуськом, а опять сбившись в кучу. На Десятой улице свернули на юг и через два квартала, миновав большой собор, дошли до Театра Форда. Как все дети, родившиеся в Вашингтоне, Вайолет узнала это место. Они приходили сюда на экскурсию. Через дорогу находится дом, в котором умер Авраам Линкольн после…

– Саид, – позвала она, – кто убил Линкольна?

– Джон Уилкс Бут, – моментально ответил мальчик. Его глаза загорелись, когда он понял, где именно находится. – О, там же музей шпионажа! А мы сможем зайти?

– В другой раз, – покачала головой Джуни.

Она провела их через самодельные ворота между Театром Форда и более крупным зданием на углу квартала, в котором некогда располагались роскошный бар и множество квартир. Проход охраняли двое крупных мужчин с дробовиками. Джуни приветливо кивнула, и ей ответили тем же.

– Томас, – обратилась она к одному из часовых, – это наши дети.

Сверху раздался какой-то звук, и Вайолет подняла голову. Было не очень хорошо видно, но на крыше театра и жилого здания рядом ощущалось присутствие множества людей.

– Угу, – отозвался Томас. – ОТГ предупреждала, что вы можете прийти. Правда, было бы неплохо сначала все обсудить, а потом уже заявляться с толпой детишек.

– Время не на нашей стороне, Томас, – вздохнула Джуни. – Если бы мы не пришли сегодня, другого шанса могло уже и не представиться.

Мужчина избегал встречаться с ней взглядом, и Вайолет заметила, что на детей он тоже старается не смотреть.

– Ну, – протянул он, – мы тут тоже не на курорте.

– Мы обсуждали это с представителями ОТГ, – заметила Джуни. – Они сказали, что все в порядке.

– Я не в курсе, что они вам сказали, а что нет. – Томас наконец-то набрался смелости взглянуть ей в лицо. – Но сейчас не место и не время для таких разговоров.

– Не место? Но я уже здесь, Томас. И со мной дети. Что ты прикажешь мне делать?

– Слушай, когда ОТГ предложила так поступить, это казалось хорошей идеей, но… Ничего не получится. У меня тут слишком много голодных ртов и слишком мало места. Если бы мы только обсудили… – Он покачал головой. – К тому же мы слышали, что к вам заходил Себастиан. Ты знаешь, на что он способен? Такие люди не стесняются убивать, чтобы доказать свою правоту. Если вы начнете с ним враждовать, а мы приютим кого-то из ваших, как это будет выглядеть?

– Мы говорим о детях, – напомнила Джуни.

Вайолет поняла, что это не просто экскурсия. И не просто встреча с какими-то другими людьми.

Джуни искала для них новый дом… А Томас ее прогонял.

– Не надо, Джуни, нет, – первой отреагировала Шэлби. Ее глаза наполнились слезами. Амелия и Вайолет моментально оказались рядом.

– Все в порядке, – поддержала Амелия. – Мы останемся вместе. Все будет в порядке.

Джуни присела около нее на корточки. Дети сгрудились вокруг. Каждый стремился к ней прикоснуться. Они все были сиротами. Ни у кого не осталось родителей, кроме Айвана и Амелии, но их отец мог быть где угодно. Пожалуй, в целом мире именно Джуни была для них роднее всех. Почему же она хотела отослать их прочь?

– Послушайте, – заговорила женщина, – это лишь на время, пока ОТГ и люди с татуировками не уладят свои дела.

– Но что если… – Все посмотрели на Ноя, но он так и не смог закончить свой вопрос. Вайолет догадалась, что именно он хотел спросить: «Что, если тебя убьют?

Что, если мы никогда не сможем вернуться?»

Она и сама об этом думала.

– Джуни, – вновь заговорил Томас, – слушай. Идите домой, а мы со всем разберемся. Прямо сейчас принять семерых детей мы не сможем. Просто не сможем.

– Вот скажи мне, вы это вообще не обсуждали или обсуждали и решили отказать, но у тебя просто кишка тонка оказалась сказать мне правду в лицо? – Окруженная детьми Джуни выплюнула обвинение в лицо мужчине, который отсылал их прочь, и Вайолет окончательно поняла, что происходит. Взрослые часто считали детей слепыми, но на самом деле дети порой видели истину даже в тех ситуациях, когда взрослые занимались самообманом. Сейчас, глядя на собеседников, Вайолет поняла две вещи.

Во-первых, Джуни решила, что детей нужно убрать из замка, поскольку там может произойти что-то плохое.

Во-вторых, Томас был категорически против этого.

По крайней мере, сегодня.

– Слушай, Джуни, – повторил Томас, – мы просто пытаемся выжить, пока ситуация не наладится.

– Мы тоже, – хмыкнула Джуни, – только вот под прицелом оказались мы, а не вы.

Говорить такие вещи рядом с детьми было не в ее правилах. В тот момент Вайолет увидела Джуни в другом свете – напуганную женщину, пытающуюся сделать хоть что-то в мире, где все плохо.

Нужно было быть готовыми ко всему. Если взрослые не смогут их защитить, детям самим придется защищать себя. Как это сделать и что это вообще значит, Вайолет пока не понимала. Но всего одного разговора хватило, чтобы и она, и остальные сироты поняли – возможно, скоро они останутся сами по себе. Это было вероятное развитие событий, и к нему стоило готовиться.

– Потерпите еще неделю, – предложил Томас. – Посмотрим, как все повернется. И через неделю поговорим.

Едва ли можно было сказать что-то еще. И Джуни, и дети поняли, что в Театре Форда им помощи не окажут.

– Через неделю, – горько усмехнулась Джуни. – С тем же успехом мог бы сказать – через год.

Она развернулась и, не слушая лепетание Томаса, повела детей обратно к метро.

На всем пути через тоннели дети сохраняли подавленное молчание, лишь на самом выходе на станции Смитсоновского института Айван не выдержал.

– Ты хотела отослать нас, – проговорил он в пространство.

Джуни остановилась и обернулась.

– Нет, – ответила она, – нет, не хотела. Я хочу, чтобы вы были рядом. Господи, я бы так хотела, чтобы ваши родители были с вами. С каждым из вас. Так же, как хочу, чтобы мои собственные дети были со мной. Но их больше нет. И ваших родителей тоже. А через неделю, возможно, всех нас не станет. Поживем – увидим. Я пытаюсь обеспечить вашу безопасность. До вчерашнего дня я думала, что замок – лучшее место для этого. Теперь я не уверена. Но это уже неважно. Мы возвращаемся в замок и будем готовиться к грядущему. И мы пройдем через все. Вместе.

Она направилась к лестнице и начала подниматься, чтобы в итоге выйти на поверхность там же, где они спустились вниз. Вайолет вспомнилось, как в начале пути она думала о путешествии как об экскурсии. На деле все оказалось совершенно не так.

Возвращались они по залитой солнцем Индепенденс-авеню.

– Мы будем держаться за то, что у нас есть. Вот и все, – произнесла Джуни, когда они прошли квартал и в поле зрения показался замок. Ее голос звучал так, словно она опустила руки, что Вайолет расстроило сильнее, чем что-либо со времени смерти родителей. – И не будем больше об этом.

Ее словам все подчинились безоговорочно, и до самого замка больше никто не проронил ни звука, но Вайолет знала, что на самом деле каждому есть что сказать. У нее было дурное предчувствие, и взрослые были бессильны что-либо с этим сделать.

А значит, детям требовалось разобраться во всем самим.

Глава 35

Эйприл

За этот день Эйприл прошла больше сорока миль, а в середине пути ее к тому же настигли неприятности. Так что к моменту пересечения границы Энн-Арбора девушка была совершенно вымотана. Впрочем, с другой стороны, теперь она имела конкретную цель.

Как любой город, возникший вокруг учебного заведения, Энн-Арбор пестрел указателями, призванными провести гостей и студентов до различных точек кампуса. Эйприл без зазрения совести обратилась к старомодной привычке смотреть на карту. Северный кампус, где располагалось большинство университетских лабораторий, раскинулся по берегу реки Гурон напротив центра города. Поняли они это, когда добрались до границы главного кампуса, двигаясь в направлении, указанном Айком. Эйприл не запомнила название улицы. Они миновали небольшую базу ОТГ, череду пустых и заброшенных магазинов, а затем ряд старых величественных особняков, переделанных под административные помещения кампуса. Впереди появилось огромное здание университетской больницы, которое само по себе смахивало на небольшой город. В некоторых окнах можно было заметить свет, а по периметру и вдоль дороги – Уоштено, вот как она называлась! – располагались посты ОТГ.

Энн-Арбор выглядел так, как может выглядеть город в свои не самые лучшие времена. Многие особняки сгорели, окна баров и ресторанов, выстроившихся вдоль южной границы кампуса, были выбиты, а на стенах виднелись следы от пуль. Оставив позади Уоштено, Эйприл со спутником пошли напрямик через кампус.

– Основная база ОТГ находится около стадиона, – сообщил Айк. – В южной части города.

Билл со времен учебы в колледже был ярым фанатом футбола, так что Эйприл хорошо помнила тот стадион с ярко-желтой буквой «М» на пятидесятиярдовой линии. Шлемы игроков местной команды украшали три полосы. Билл как-то сказал, что, по идее, они должны напоминать когти росомахи. Забавно, как неожиданно могут вспомниться такие мелочи, когда едва стоишь на ногах от усталости.

Автобусная остановка окончательно убедила, что они на верном пути.

– Хм. – Эйприл прочитала указатели при свете фонарика. – Биоинженерная лаборатория как раз на краю Северного кампуса. – От того места, где они находились сейчас, до цели оставалось еще две-три мили пути.

– Ты биоинженер? – спросил Айк.

– Нет, но мой муж занимался генетикой и работал в медицине, – ответила Эйприл. – Тот, кого я ищу, скорее всего, работает в тех лабораториях. Или работал раньше. Так или иначе, поиски стоит начинать именно оттуда.

– Звучит разумно, – кивнул Айк. – Хочешь пойти прямо сейчас?

Да, Эйприл хотела, но в то же время она чуть не падала от переутомления. Она столько месяцев провела в поисках, и вот, когда до цели осталось совсем немного, ей захотелось отсрочить развязку. Что, если Купман солгал? Что, если никто здесь не знает Билла?

И, что еще хуже, никто не знает про ППШС? Сейчас она была не в состоянии думать об этом. От усталости в голове шумело. Сегодня она убила трех человек и чуть не погибла сама. Она шла пешком тринадцать часов. Даже если сходу удастся найти тех, кто знал Билла, она слишком устала, чтобы задать им правильные вопросы.

– Нет, – сдалась она, – я валюсь с ног, Айк. Убийственный выдался денек.

– И то правда. – Он осмотрелся по сторонам, от электрического зарева над пунктами ОТГ до больницы и темных просторов кампуса. Эйприл вспомнился еще один бесполезный факт: это место называлось «Диаг». – Лучше не ходить в гости в темноте. После заката люди становятся подозрительнее.

– Ага, – согласилась Эйприл.

– Значит, надо найти место для ночевки. Я приметил подходящее на той стороне квартала.

Он привел ее в кафе на крыше одного из зданий над небольшим продуктовым магазином. Они поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице и обнаружили кальянную. Стеклянная витрина, некогда полная банок с различным табаком, нынче стояла опустевшая и разбитая. Та же участь постигла и холодильник для алкоголя. На полу валялись опустевшие и разбитые бутылки, однако не было никаких признаков человеческого присутствия.

– Ну и вонь, – заметила Эйприл.

Айк кивнул:

– Я не прочь поспать под открытым небом. Тем более что ночь отличная.

Это была сущая правда, так что они поднялись на крышу. Эйприл обратила внимание на пожарную лестницу, которая вела в переулок за домами. Тут и там на стенах виднелись следы пуль, а на асфальте валялись стреляные гильзы. Впрочем, какая бы битва тут ни развернулась, она уже давным-давно закончилась. Сейчас на улице было совершенно тихо.

– Смотри-ка, место для костра, – позвал Айк.

Он указал на чугунную подставку, предназначенную для разведения огня во дворе… или на крыше. Агент разломал пару деревянных скамеек, стоявших на балконе около пожарной лестницы, сложил их «домиком» и подсунул вниз немного щепок, а затем щелкнул одноразовой зажигалкой.

У Эйприл в рюкзаке хранился десяток таких. Остальные она обменяла на еду, когда зимой выдались сложные времена. Возможность разжечь огонь в любой момент порой могла спасти жизнь. Эйприл всегда держала зажигалку при себе.

Огонь поднимал настроение. Эйприл подтащила поближе плетеную кушетку и вытянула ноги. Айк занял такую же по другую сторону костра.

– Ну вот, – улыбнулся он, – мы и добрались.

– Ага, но тебе нет нужды оставаться со мной. Ты помог мне, разве у тебя нет дел поважнее?

– Директива 51, – напомнил Айк. – Я помог тебе, дальше посмотрю, кому еще здесь могу пригодиться.

Что-то в его словах привлекло внимание Эйприл. Разве он прежде не говорил, что у него есть свои причины идти в Энн-Арбор?

– Здесь? Обычно ты действуешь где-то в другом месте?

Айк усмехнулся:

– Огайо, Мичиган, Пенсильвания… Я стараюсь быть там, где во мне нуждаются.

– Что ж, я рада, что ты оказался рядом, когда в тебе нуждалась я. – Эйприл почувствовала, что ее глаза начинают слипаться. – Но что именно привело тебя сюда?

– Города, в которых прежде были тюрьмы, после эпидемии стали постоянным источником проблем. Я предпочитаю знать, где расположены такие места, и приглядывать за ними. Так уж сложилось, что именно в это время ты проходила мимо.

– Повезло. – Эйприл зевнула. – Надеюсь, завтра мне повезет не меньше.

– И какой должна быть эта твоя удача? – Лицо Айка осталось серьезным. Эйприл он нравился, и не только потому, что спас ей жизнь. С ним оказалось легко общаться.

– Она должна быть примерно такой… Я прихожу в здание биоинженерной лаборатории и нахожу того, кто знал Билла. А затем спрашиваю, кто его убил. И получаю ответ. А затем…

Она осеклась. Едва не выболтала, что собирается разузнать о роли работы Билла в создании вакцины, которая должна раз и навсегда отвести угрозу возвращения долларового гриппа. За время путешествия из Нью-Йорка в Олбани и далее у нее выработалась привычка рассказывать только часть истории. И тут же Эйприл поняла, что в тайнах больше нет нужды. Она могла рассказать Айку все без остатка. Он же агент Спецотряда, и пусть даже среди них встречаются отступники, тогда их часы становятся красными. За этим следит какой-то искусственный интеллект. Часы Айка Ронсона были оранжевыми.

А еще он спас ей жизнь. Эйприл Келлехер никогда не была «дамой в беде». За минувшие с Черной Пятницы месяцы она не раз выпутывалась из самых сложных ситуаций. Но дважды обстоятельства оказывались сильнее ее. И дважды рядом появлялись агенты Спецотряда. Сначала Дуг Саттон, теперь Айк Ронсон.

– У меня есть еще одна причина быть здесь, – начала девушка. Она уже предвкушала то облегчение, которое испытает, когда наконец расскажет хоть кому-то все до конца. – Я же говорила, что иду из Нью-Йорка?

Айк вопросительно поднял бровь:

– Ты упоминала, что там убили твоего мужа. Ты была на Манхэттене?

Эйприл кивнула:

– Ну да.

– Как ты вырвалась из карантинной зоны? Район ведь до сих пор закрыт?

– Один друг сделал мне одолжение, – ответила Эйприл. – Если честно, я думала, что будет сложнее, чем оказалось на самом деле. Есть места, через которые можно выйти практически без труда, когда знаешь расписание патрулей. Я воспользовалась железнодорожным мостом через Гарлемскую протоку.

– И там нет сигнализации или какой-то системы оповещения? Как-то не очень похоже на блокаду.

– Есть. Мой проводник показал, как перебраться через мост по балкам так, чтобы не попасть в зону действия датчиков. Затем я на лодке добралась до Олбани. А вот дальше началось то, во что мне до сих пор сложно поверить. Я проплыла по каналу Эри до самого Буффало, как будто жила в одна тысяча восемьсот сороковом году.

– Думаю, многие люди с тобой солидарны, – заметил Айк.

– Ну да. – У Эйприл словно открылось второе дыхание, стоило принять решение рассказать обо всем. – Один ученый подсказал мне, как выбраться с острова. Он… Ну, я не уверена, что он лично знал Билла, но он знал, над чем Билл работал, потому что они были в некотором роде коллегами. Я нашла его, поскольку считала, что он подскажет, почему Билла убили. Так и получилось, но его объяснения породили новые… не просто вопросы, нет… – Она почувствовала, что начала путаться в словах. Чтобы собраться с мыслями, Эйприл поерзала на кушетке, повернулась боком и приподнялась, опираясь на локоть. – Давай скажем так. То, что я узнала, дало мне цель.

Она вновь замолчала, понимая, что пора переходить к рассказу про ППШС, и в то же время чувствуя, что Айк запросто может посчитать ее сумасшедшей.

– И?.. – мягко подтолкнул Айк.

Они оба застыли, потому что именно в этот момент раздались шаги. Айк выхватил пистолет, а Эйприл одним движением соскользнула с кушетки. Ее дробовик лежал рядом, и она инстинктивно потянулась к нему.

И остановилась, когда еще один агент Спецотряда вступил в освещенную зону. Он был невысокого роста, а его движения – резкими, словно внутри него скрывалась взведенная пружина. В свете костра он напоминал индейца-майя: тонкий нос, широкие скулы, пронзительные темные глаза под козырьком бейсболки. Он беспечно перевел взгляд с Эйприл на Айка, совершенно не заботясь о том, что оба держат в руках оружие, и широко улыбнулся:

– Эй, простите, не хотел никого пугать. Ты же Айк Ронсон, да?

Глава 36

Аурелио

По данным ИСАКа, Айк Ронсон все еще был где-то к югу от Энн-Арбора, когда Аурелио к вечеру добрался до города. А вот на опорном пункте ОТГ на парковке около торгового центра со старомодным, на манер шестидесятых, названием «Арборлэнд», куда он зашел сообщить о своем прибытии, ему рассказали, что женщина, подходящая под описание Эйприл Келлехер, прошла здесь во второй половине дня в сторону Уоштено. Аурелио проследовал в указанном направлении и после нескольких часов изучения кампуса заметил огонек на одной из крыш Южного кампуса.

Он обошел это место по кругу, изучил переулок и принялся медленно подниматься по лестнице на крышу. К тому моменту, как Ронсон и Келлехер заметили его, Агент наблюдал за ними уже порядка пятнадцати минут. Ему было важно оценить отношения между ними. Кем была для Ронсона Келлехер? Пленницей, соучастницей или просто гражданской? Почти сразу стало очевидно, что девушка не считала себя пленницей, а их разговор не был похож на совместное планирование дальнейших действий. По результатам наблюдения можно было заключить, что Ронсон не знает, что именно ищет Келлехер, а Келлехер не знает, что Ронсон предатель.

Другими словами, правильнее всего было действовать напрямик. Ронсон не будет вступать в конфронтацию из страха потерять доверие Келлехер. И он не убьет ее, поскольку до сих пор не знает, что же ей здесь нужно.

Приняв такое решение, Аурелио обнаружил себя и поздоровался, предполагая, что Ронсон не выдаст себя и поддержит игру… Так и вышло.

– Ага, – ответил Ронсон. – Я Айк. А ты кто?

Аурелио представился.

– Была пара сообщений о гражданской со снаряжением Спецотряда. Я решил проверить. И нашел вас. – Он обратился к Эйприл: – Откуда у вас это снаряжение?

– Я забрала его у агента, который спас мою жизнь в феврале, – ответила девушка. – Он погиб, а мне были нужны вещи.

«Я тоже наверняка спас тебе жизнь», – подумал Аурелио. Те шакалы на Пятой авеню с радостью превратили бы ее в произведение своего извращенного искусства.

– Могу понять, – кивнул он. – Айк, у вас ночевка?

Ронсон спокойно встретил его взгляд. На его лице не отразилось ничего. Скорее всего, он не знал, что именно Аурелио ответил на тот ложный сигнал SOS на Манхэттене, но мог заподозрить закономерность в том, что другой агент Спецотряда оказался рядом сразу после встречи с Келлехер. Кроме того, у него был доступ к ИСАКу, так что он мог получить информацию о последней операции Аурелио в любой момент.

– Я встретил Эйприл на южной дороге. Она столкнулась с местной версией банды из «Райкерс». Справилась бы и сама, но я все же помог.

Неудивительно, что сейчас она чувствует себя настолько расслабленной. Сложно произвести лучшее первое впечатление.

– И теперь я слушаю ее рассказ, – продолжил Айк. – Мы как раз добрались до самого интересного.

– Так и есть, – кивнула девушка. – Раз уж вы здесь, присоединяйтесь. А затем я лягу спать.

Аурелио подтащил к костерку кресло и сел так, чтобы между ним, Келлехер и Ронсоном получился примерно равносторонний треугольник.

– Я весь внимание, – сообщил он.

– Хватит ходить вокруг да около. – Эйприл села, опираясь локтями о колени. Она неотрывно смотрела на огонь. – В общем, в Нью-Йорке я узнала, что мой муж Билл, вероятно, участвовал в разработке нового типа противовирусных препаратов, способных справиться с проклятием Черной Пятницы. Также я узнала, что здесь, в Энн-Арборе, работает команда ученых, которая может располагать образцом такого лекарства. Его называют противовирусным препаратом широкого спектра. Он создан специально, чтобы бороться с возможными мутациями долларового гриппа. Если лекарство существует и если Билл участвовал в его создании… – Она замолчала, собираясь с духом. – Его застрелили на улице прямо на моих глазах. Если я узнаю, что хотя бы часть его работы уцелела, что она поможет предотвратить повторение этого кошмара… Мне станет намного спокойнее.

Она вытерла глаза рукавом и замолчала. Аурелио задумался, соединяя новую информацию с тем, что уже знал. Келлехер была в курсе разработки вакцины. Кто-то отправил за ней Айка Ронсона. Следовательно, этот кто-то тоже знал о вакцине, и Ронсон решил, что этот кто-то заслуживает его верности больше, чем Спецотряд.

Не обремененный обязательствами и никому не подотчетный, тот, кто будет производить и распространять вакцину, получит доступ к ничем не ограниченной власти. Если вирус мутирует и вновь нанесет удар, новая волна чумы их не затронет, а препарат они смогут использовать в качестве рычага давления. Аурелио не смотрел на Ронсона. Он знал, что тот сейчас думает о том же самом. Возможно, он уже знал о вакцине и просто ждал, когда Келлехер все подтвердит. Этого Аурелио сказать не мог, но подозревал, что Ронсон сейчас удивлен не меньше, чем был он сам, когда впервые об этом услышал. Все-таки это было впечатляющее откровение.

И что же им теперь со всем этим делать?

Аурелио знал, что велит ему долг. Если препарат существует, его первейшая обязанность – передать вакцину в руки тех, кто сможет извлечь из нее максимальную пользу. В его понимании лучшей кандидатурой было правительство – даже при всех существующих слабостях и изъянах. Уцелевшие органы исполнительной и законодательной власти делали все, чтобы уберечь остатки Соединенных Штатов Америки. Аурелио служил той же цели, и лекарство против вируса Амхерста могло стать краеугольным камнем грядущего восстановления.

У хозяев Айка Ронсона, вероятно, были свои мысли на этот счет, если уж они нашли, чем подкупить агента Спецотряда.

По всем трактовкам директивы 51 Аурелио имел полное право немедленно всадить пулю в лоб Айка Ронсона. Проблема заключалась в том, что перед ним был агент Спецотряда, прошедший такую же подготовку, как и сам Аурелио. Другими словами, как Диас постоянно наблюдал за ним краем глаза, так же наверняка делал и Ронсон. Исход их поединка сложно было предсказать, к тому же не стоило сбрасывать со счетов Келлехер. Ронсон получил ту информацию, которой ему до этого не хватало или которая требовала подтверждения. Так или иначе, но Эйприл Келлехер больше не была ему нужна, а значит, Аурелио придется позаботиться и об ее выживании, если Ронсон решит действовать на опережение.

Сколь бы ни было велико желание поскорее вывести Ронсона из игры, Аурелио понял, что нужно действовать разумнее.

– Это чертовски важная информация, – присвистнул он. – Вы уверены, что лекарство действительно существует?

– То есть, насколько был уверен в этом тот, кто мне о нем рассказал? – Эйприл выпрямилась и потерла ладонями лицо. – Он был абсолютно уверен, хоть и не располагал однозначными доказательствами или возможностью связаться с местной лабораторией. Ученые здесь, безусловно, сотрудничают с ОТГ, но формально не входят в ее структуру.

– Тогда нам стоит выяснить, что к чему, – заключил Айк.

Теперь уже Аурелио посмотрел прямо на него. В глазах Айка читался явный вызов и что-то еще. Призыв? К чему? К тому, что связывало их как агентов Спецотряда? Так Ронсон сам разорвал эти узы на Дуэйн-стрит.

На финал рассказа ушли последние силы Эйприл. Она опустилась на кушетку и, пробормотав: «Вот завтра и выясним», – закрыла глаза и мгновенно уснула.

Повисла тишина. Прошло немало времени, прежде чем Ронсон заговорил:

– А она крепкий орешек. Добраться в такую даль из самого Нью-Йорка… да еще и в одиночку.

Аурелио кивнул:

– Ага, неблизкий путь. Что угодно могло пойти наперекосяк. Да ты и сам это знаешь.

Ронсон вновь замолчал, обдумывая его слова. Он подкинул в огонь еще пару деревяшек, а затем отодвинул кресло и растянулся на поверхности крыши, подложив под голову руки и глядя в звездное небо.

– Я хочу сказать тебе две вещи, – проронил он. – Во-первых, что бы ты там ни думал, ты знаешь обо мне далеко не все.

– Ладно, – откликнулся Аурелио, – а во-вторых?

– Я собираюсь выспаться. – Ронсон закрыл глаза. – Если хочешь со мной рассчитаться, это твой шанс. Если нет, разбуди через четыре часа, и я сменю тебя на страже.

Глава 37

Айк

Когда Айк проснулся, на востоке уже брезжил рассвет. Он сел, морально готовясь к тому, что Диас и Келлехер исчезли, но Эйприл по-прежнему спала на кушетке, а Диас стоял около ограждения крыши, наблюдая, как первые лучи окрашивают зелень деревьев в кампусе.

Айк поднялся и потянулся:

– Вроде бы, я просил меня разбудить.

– Я три дня назад крепко приложился головой. С тех пор все равно сплю не очень хорошо. – Диас даже не обернулся.

Айк подавил порыв объясниться. Он не хотел, чтобы те люди в Дуэйн-парке погибли. Просто все пошло не по плану. Только вот у него не было шансов убедить в этом Диаса. Равно как и в том, что он действительно верит, что Богомол лучше распорядится вакциной, чем кто бы то ни было другой.

Свой выбор он уже сделал. Правительство дышало на ладан, а ОТГ едва справлялась с ситуацией. Передавать то, что может спасти мир, в такие руки… С тем же успехом можно было вылить вакцину на тротуар.

Айк глянул на Эйприл. Ее мужество и вера просто поражали. В погоне за мечтой проделать путь в шесть сотен миль – это вызывало уважение. Удивительно, но он даже испытывал определенную гордость за то, что помог ей. Чтобы ни готовил им день грядущий, Эйприл была здесь и была жива именно потому, что Айк вовремя оказался рядом в Милане. На мгновение он задумался о том, что было бы, если бы она не рассказала ему о цели своего визита в Энн-Арбор. Ему не хотелось бы выбивать эту информацию силой. Честно говоря, он вовсе не был уверен, что оказался бы на это способен. Так или иначе, это уже неважно. Ее удалось разговорить, и все получилось хорошо. Айк никогда не был профессиональным дознавателем, но когда-то читал, что лучший способ получения информации – не применение силы, а обычные разговоры, умение показать себя хорошим слушателем и продемонстрировать заинтересованность. Добиться взаимопонимания. Подумать только, и вправду работало. К тому же ее усталость и благодарность за спасение сыграли на руку.

Время перевалило за шесть утра.

– Пойду отолью, – сообщил он, но Диас не ответил.

Айк спустился вниз в переулок и завернул за угол пустующей строительной площадки. Судя по всему, по чьему-то плану уютные трех- и четырехэтажные дома должны были уступить место грандиозным башням из стекла и бетона. Прощай, старый добрый студенческий городок.

Как только он вышел из зоны слышимости, то тут же вызвал Богомола. Точно по расписанию. Прошло как раз сорок восемь часов с их последнего разговора.

И в этот раз он не будет задавать вопросы.

– Богомол, вызывает Страж.

Ответ пришел немедленно:

– Богомол слушает.

– У меня мало времени. – Айк говорил как можно тише и то и дело оглядывался на лестницу. Диаса не было видно, а Келлехер наверняка могла бы проспать аж до полудня. – Контакт с Эйприл Келлехер установлен. Удалось выяснить ее цель. Он идет по следу слуха о том, что в Энн-Арборе ведется разработка вакцины против вируса Амхерста. Источник слуха – доверенное лицо ОТГ. Сегодня мы, скорее всего, обнаружим место, где производится вакцина.

– Отлично сработано, Страж. Мы отправим отряд, который заберет и продукт, и тебя.

Начиналось самое сложное. Айк хотел бы убедиться в том, что вакцина существует, до того, как Богомол наводнит район своими боевиками. В противном случае еще одного шанса проявить себя ему может и не представиться.

К тому же он все-таки не был конченной сволочью, так что хотел удостовериться, что Келлехер – да и Диас тоже – уберутся подальше до того, как начнется стрельба. Может быть, он и предал Спецотряд, на то у Айка были свои причины, но он точно не хотел, чтобы из-за этого погибали агенты.

– Время прибытия? – спросил он.

– Команда будет немедленно переброшена в зону Энн-Арбора и начнет действовать, как только ты дашь сигнал. Кодовое слово: «Паника».

Ну вот и решение проблемы.

– Подтверждаю сигнал: «Паника».

– Богомол, конец связи.

Ну что ж. Началось. Осталось лишь найти лабораторию и убедиться, что мифическое лекарство действительно существует.

Когда он вернулся на крышу, Эйприл уже проснулась, а Диас все еще стоял на прежнем месте.

Девушка села и повернулась к нему:

– Мне снился кофе.

Диас рассмеялся:

– Мне кофе снится вообще каждую ночь. Мой дядя работал на кофейной плантации в Гватемале, а мама жарила зерна прямо дома. Думаю, кофе у меня в крови.

– Значит, ты из Гватемалы? – спросил Айк. Сам он кофе никогда не любил.

– Нет, друг, я родился в округе Колумбия, но мои родители были гватемальцами. Они жили напротив вулкана Акатенанго. Перебрались в Штаты после его извержения в одна тысяча девятьсот семьдесят втором.

– Твоя история интереснее моей, – ответил Айк. – Я из Нью-Джерси.

Они поделились друг с другом пищей и позавтракали. Затем Айк залил огонь и перемешал пепел. Когда-то он был бойскаутом. Очень давно.

– Сегодня важный день, – отметил Диас. – Куда направимся?

– В Северный кампус, – ответила Эйприл. – Не помню, как называется здание, но если мы выйдем на Фуллер-роуд, то придем как раз куда нужно.

Чтобы найти Фуллер-роуд, потребовалось обойти кампус по периметру. Улица плавно поворачивала на восток между заросшим футбольным полем и общественным бассейном слева и возвышающимся на вершине холма зданием госпиталя справа. Двигаясь по ней, они перешли реку и на другом берегу увидели указатели «Больница Вирджинии» и «Северный кампус».

Спустя еще несколько минут цель показалась в поле зрения: несколько зданий, окруженных баррикадами и колючей проволокой. В огневых гнездах по периметру можно было заметить солдат ОТГ.

– Что ж, – заключил Диас, – мы определенно нашли место, которое кто-то считает важным.

Он первым прошел через парковку к ближайшему пропускному пункту и, обернувшись, указал на Эйприл и Айка:

– Мы с агентом Ронсоном сопровождаем гражданскую, владеющую важной информацией. Нам нужно встретиться с кем-то из ваших ведущих исследователей.

Как обычно, снаряжение Спецотряда обеспечило им доброжелательную встречу.

– Тогда вам к доктору Чандрасекар. – Часовой указал на ближайшее из пяти зданий внутри охраняемой зоны. Фронтальные стены построек практически целиком состояли из стекла, а трапециевидные навесы указывали на входы. Внутри Айк заметил свет и людей. – Она вроде как руководит всеми проектами, насколько я знаю.

Они прошли внутрь и продолжили задавать вопросы. С третьей попытки им указали путь к офису в глубине здания. В отличие от модного стеклянного оформления фасада, здесь стены и залы были гораздо скромнее, а окна меньше. Внутри кабинетов располагались лаборатории и склады.

В Кавите Чандрасекар было от силы пять с половиной футов роста, а седые волосы она собрала в практичный пучок. Одна пара очков покоилась на ее голове, вторая – на переносице. Обитала доктор в маленьком кабинете, стены которого были завешаны изображениями сложных молекул, и сидела за заваленным научными журналами столом, центральное место на котором занимал компьютер. Единственное окно было приоткрыто, так что внутрь проникал свежий весенний воздух. Оно смотрело точно на восток – на здание президентской библиотеки Джеральда Форда.

– Простите, что беспокоим вас, профессор, – поздоровался Диас. – Но нам нужно задать несколько вопросов. – Он указал на Эйприл. – Точнее, вопросы будет задавать она.

Эйприл протянула руку и представилась:

– Эйприл Келлехер.

– О! – Доктор ответила на рукопожатие. – До недавнего времени я работала с одной командой в Нью-Йорке. Там тоже был сотрудник по фамилии Келлехер.

Она настолько распространена?

– Если честно, не знаю, – ответила Эйприл. – Но смею предположить, что тот Келлехер был моим мужем.

Глава 38

Эйприл

Чем больше они говорили, тем легче становилось.

Начало этому было положено прошлой ночью, когда она открылась сначала Айку, потом Аурелио. И продолжилось утром, когда профессор Чандрасекар спросила:

– Вот как? Уильям Гибсон Келлехер? Он был вашим мужем?

Эйприл уже и не помнила, когда в последний раз слышала полное имя Билла. Сам он использовал его только для подписи научных работ. Люди обычно считали его первые два имени своеобразной данью уважения знаменитому фантасту, однако сам Билл говорил, что второе имя дал ему отец, ярый фанат «Лос-Анджелес Доджерс», в честь героя мировой серии одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года Кирка Гибсона.

– Да, – подтвердила девушка, а затем в пятый или в шестой раз с момента ухода из Нью-Йорка пересказала свою историю.

Когда она закончила, профессор Чандрасекар обратилась к Айку и Аурелио:

– Я могу ей рассказать?

Айк промолчал, а Аурелио пожал плечами:

– Я полагаю, да.

– Что ж, – проговорила профессор, – когда началось распространение вируса, мы сразу поняли, что имеем дело с эпидемией. Власти приняли необходимые меры, чтобы защитить эту и несколько других лабораторий. Как только была сформирована ОТГ, она занялась тем же. К тому же нам помогали несколько агентов Спецотряда. Таким образом, у нас была возможность продолжать работу. Понятное дело, проще всего добыть образцы первоначального вируса можно в Нью-Йорке. К тому времени, как он добрался сюда, он уже мутировал. Мы тесно сотрудничали с командой доктора Кен-дел, но в то же время разрабатывали свой уникальный подход. Несколько раз в ходе наших исследований мы обращались к работам Билла Келлехера. И к работам многих других ученых. Вскоре после Черной Пятницы связь начала сбоить, так что я понятия не имела, что Билл Келлехер убит. Мне очень жаль. Мы не общались и не встречались лично, но я изучала его работы, так что считаю, что немного знала и его самого.

Купман был прав. Эйприл чувствовала, что правильно сделала, что пришла сюда. Пусть отправляться в такой путь было настоящим безумием, но так нужно было поступить. Целый вихрь чувств – печаль, сожаление, удовлетворение, гордость за Билла и за себя – на несколько секунд буквально лишил ее дара речи.

– Хорошо, что его работы оказались полезны, – наконец произнесла она. – Но я бы так хотела узнать, почему его убили.

Она услышала, как на другом конце комнаты Айк произнес:

– Паника.

Профессор Чандрасекар посмотрела в его сторону:

– Прошу прощения?

– Начнется паника, когда станет известно о лекарстве и люди узнают, где оно производится, – объяснил Айк. – Послушайте, если существуют образцы, мы должны переправить их в безопасное место. Например, в Форт-Нокс.

– А, образцы, – кивнула профессор. – Да, у нас есть одна партия. Двадцать четыре дозы. Мы провели весь подготовительный процесс здесь, а производство организовали в другой лаборатории, в нескольких сотнях ярдов отсюда. Неделю назад мы отправили результаты в Вашингтон. Советник по науке президента Эллиса уже должен был их получить. Через год, а то и раньше, лекарство станет доступно каждому. – Она улыбнулась этой мысли.

– Погодите… – напрягся Айк. – Значит, образцы не здесь?

Впервые за все время Эйприл обратила внимание, что он взволнован. Ей было вполне достаточно информации о том, что ППШС действительно существует и что Билл, так или иначе, помог в его создании. Он делал хорошее дело и погиб во имя его. Вот и она закончила свое хорошее дело.

– Нет, – покачала головой профессор Чандрасекар, – советник президента Эллиса отдельно подчеркнул, что мы должны выслать все образцы вакцины, поскольку в Вашингтоне они будут в большей безопасности. Здесь же мы продолжим исследования и разработку вариаций, но первый ППШС, способный победить вирус Амхерста, завершен и… вполне справедливо, что он в руках правительства в Вашингтоне. – Состояние Айка не укрылось и от нее, так что женщина добавила: – Хотите сказать, нам есть о чем волноваться?

– Как вы сами сказали, связь нынче работает нестабильно, – вмешался Аурелио. – Никто из нас уже давно не был в округе Колумбия. Я оттуда родом, но покинул регион еще в феврале.

– Я постараюсь связаться с представителями властей. – Профессор Чандрасекар набросала короткую записку на память и прикрепила ее к монитору компьютера. – А теперь, как я тоже уже говорила, впереди очень много работы. Я могу еще чем-то вам помочь?

– Позвольте последний вопрос, – поспешила Эйприл. – Некий Купман, вы его знаете? Он тоже из Нью-Йорка. – Чандрасекар отрицательно покачала головой. – Ладно. Он сказал, что много ученых, работавших в этой области, были убиты накануне Черной Пятницы, когда произошел выброс вируса. Он считал, причиной послужило то, что Амхерст был вынужден применить вирус раньше, чем планировал изначально. Возможно, он боялся, что его затея вскроется, так что у него не хватило времени, чтобы довести его до совершенства, особенно в вопросе устойчивости к воздействию противовирусных препаратов.

– Я понимаю, к чему вы клоните, – кивнула профессор. – Таким образом Амхерст уничтожал людей, работавших в этой области, чтобы отсрочить создание лекарства от его вируса.

– Амхерст или другие люди, которые узнали о его планах и хотели использовать их в своих целях, – подтвердила Эйприл. – Купман подозревал именно это.

– Мне противно думать о такой возможности, – поморщилась Чандрасекар, – но я прекрасно знаю, что такие люди действительно существуют.

Эйприл заметила, что ни Айк, ни Аурелио не произнесли ни слова. Она глянула в сторону Диаса и заметила, как засветился циферблат его часов. Агент опустил на них взгляд и тут же вышел в коридор.

– Значит, если лекарства здесь нет, нам тоже нет смысла оставаться, – заключил Айк. – У нас с Аурелио и так полно забот. Эйприл, ты останешься здесь, учитывая, сколько ты сюда добиралась, или у тебя уже есть какие-то планы?

– Погоди минутку, – отозвалась девушка. У нее появился шанс раз и навсегда составить полную картину того, откуда взялись люди в черных костюмах, которые убили ее мужа, и она ни за что не хотела упускать его. – Профессор, откуда вы знаете о существовании людей, которые тоже хотели использовать вирус?

– Таких лабораторий, как наша, осталось очень мало, – объяснила женщина. – Многие были уничтожены и разграблены, другие оказались заброшены. Мы приняли определенные меры по защите этой лаборатории, но без определенной удачи тоже не обошлось. С нами связывались различные группировки. Они предлагали синтезировать для них разные вещи. Мы, естественно, отказывались. Иногда для подкрепления отказа требовалась помощь ОТГ или Спецотряда.

Это подтверждало слова Купмана, по крайней мере, в общих чертах. Если группировки уже существовали, когда эпидемия только началась, что это значило? Они заранее знали о безумной затее Амхерста и прикидывали, как использовать ситуацию в свою пользу? Какими же психами надо быть?

Теми, кто превыше всего ценит силу. Вот и все. Наверняка у их действий было свое разумное объяснение, но на самом деле все упиралось в погоню за властью. Такие люди без раздумий убивают тех, кто не соответствует их картине мира.

Так вот, значит, кто убил Билла. Убил, потому что его работа, знал он об этом или нет, помогла создать будущее, в котором один безумец оборвал миллионы жизней и еще миллионы разрушил. Они же такого будущего не хотели. Им нужно было будущее, где лишь они решали, кому жить, а кому умереть.

Может быть, звучало слишком напыщенно, но факт оставался фактом. Свое утешение Эйприл нашла в том, что работа Билла пережила его самого и помогла в создании лекарства, которое станет основой нового будущего для выживших людей. Она и не подозревала, насколько это окажется для нее важно. Только вот Билл, так или иначе, все равно мертв.

Но вокруг было слишком много бессмысленных смертей, слишком много людей страдали и прощались с жизнью, а всем на это наплевать… Понимание, что смерть Билла не была таковой, дало Эйприл надежду. Круг замкнулся, и граница между ее прошлым и будущим наконец растаяла. Да, она не могла его вернуть. Да, она – одна из миллионов тех, кто потерял своих любимых.

Как и всем им, ей предстояло жить дальше.

Именно об этом она думала, когда Аурелио вернулся в кабинет профессора Чандрасекар.

Глава 39

Аурелио

Больше всего Аурелио бесило то, что он вдруг начал задним числом переоценивать действия Айка Ронсона. Стоило ли сообщение всему миру о том, что помощь близка, жизней четырнадцати человек? Сообщение о том, что вскоре вирус Черной Пятницы, долларовый грипп, «зеленая отрава» превратится лишь в дурное воспоминание, на фундаменте которого будет построено новое будущее Америки? Не Аурелио было решать такое. И он не был уверен, что такие решения мог принимать Айк. Но тут начинались проблемы. Диас был уверен в своей правоте на Манхэттене. Он был уверен, когда пересекал Пенсильванию и Огайо, озеро Эри и Мичиган. Он был уверен прошлой ночью.

А утром уверенность начала таять. Возможно, он ошибся в своем суждении насчет Айка. Ведь тот все-таки защитил Эйприл и помог ей добраться до цели.

Лишь один вопрос по-прежнему занимал Аурелио: с кем Айк разговаривал? Это были отступники в рядах Спецотряда? Другая правительственная организация, не доверявшая Спецотряду? Какая-то сила извне? И если да, то к чему она стремилась?

У Аурелио не было ответов на эти вопросы, а без них он мог полагаться только на свои глаза, уши и интуицию… И они говорили, что Айк Ронсон действует искренне.

Проблема заключалась в том, что искренность Айка не делала тех четырнадцать человек на лифтовой площадке Дуэйн-парка менее мертвыми. Ему не хватало информации, и белые пятна не позволяли принять взвешенное решение.

Лейтенант Хендрикс помогла с этим разобраться. Она прислала сообщение, когда Эйприл общалась с профессором, и Аурелио вышел в коридор для разговора:

– Диас.

– Агент Диас, считайте это предупреждением. Если вы находитесь ближе, чем в миле от Айка Ронсона, валите оттуда к чертям собачьим.

– И я рад вас слышать, лейтенант.

– Я продолжила работу над шифрованными разговорами Ронсона. Каждая новая запись давала мне чуть больше информации, и вот утром, в районе шести двадцати, он вновь вышел на связь со своим нанимателем, Богомолом. Слушайте внимательно, агент Диас, потому что у меня не будет времени повторять. Он сдал ей Келлехер, лекарство и ваше местоположение. Богомол отправила группу захвата, которой надлежит, цитирую, «забрать и продукт, и тебя». И «тебя» в этом случае значит Ронсона.

«Я должен был пристрелить сукиного сына, как только увидел», – подумал Аурелио.

– Продолжайте, – мрачно отозвался он.

– Это все, – сказала Хендрикс. – Хотя у меня есть два, возможно, лишних совета. Во-первых, будьте готовы, что там, где вы сейчас, скоро станет очень жарко. Во-вторых, немедленно выведите Айка Ронсона из строя.

Она оборвала связь, и Аурелио потратил несколько секунд на то, чтобы досчитать в обратном порядке от десяти до единицы, успокоить дыхание и обуздать гнев.

Как ни в чем не бывало он вернулся в лабораторию. Профессор и Эйприл продолжали разговаривать. Айк стоял, прислонившись к стене около двери, справа от Аурелио. Он посмотрел в его сторону и кивнул. Аурелио кивнул в ответ.

Затем он развернулся и врезал Айку с левой руки, вложив в один удар всю свою злость за то, что Ронсон уже успел сделать, и за то, что его действия вызовут в будущем. Голова мужчины дернулась, ударилась о косяк, и он без единого звука осел на пол.

– Господи, Аурелио! – вскрикнула Эйприл. Профессор вскочила из-за стола, прижимая ладони ко рту.

– Дайте, чем его связать, – попросил Аурелио, – а потом я объясню.

Айк зашевелился через две или три минуты, но к тому моменту Аурелио уже нашел в ближайшей кладовке три удлинителя и с их помощью связал руки предателя за спиной и примотал его самого к стулу в кабинете профессора Чандрасекар. Хозяйка кабинета стояла в стороне, не желая ввязываться в конфликт. В отличие от Эйприл.

– Что ты творишь? Если бы не он, я бы не добралась сюда!

– Верю, – кивнул Аурелио, – только вот подумай сама, с чего бы агенту с Манхэттена поджидать тебя на подступах к Энн-Арбору, чтобы помочь пройти последние двадцать миль?

Он заметил, как девушка задумалась.

– Погоди, – нахмурилась она, – он сказал, что действовал в Огайо и Пенсильвании.

– Когда он это говорил, так и было. Но он получил приказ найти тебя и покинул Манхэттен через три дня после того, как оттуда ушла ты.

– Чей приказ?

– Это я надеюсь выяснить, когда он очухается, – ответил Аурелио. – Тебе, кстати, может быть интересно, что он получил приказ следовать за тобой – «выйти на контакт и оказать помощь», если быть точным, – и сбежал с поля боя, послав фальшивый сигнал SOS. Откуда я это знаю? Я был тем агентом, который на него ответил. Я закончил то, что он бросил на полпути. И именно я подсчитывал погибших гражданских, которых он оставил на произвол судьбы.

Выражение лица Эйприл подсказало Аурелио, что ему стоит сбавить обороты.

– Послушай, – продолжил он уже спокойнее, – я понимаю, что все это чересчур. Айк спас твою жизнь. Более того, это не единственный его хороший поступок. Но тем не менее он двойной агент. И согласно информации, которую я только что получил от ОТГ, он уже вызвал сюда группу захвата.

Последнее привлекло внимание профессора Чардрасекар:

– Что он сделал?

– Вам стоит эвакуировать ваших людей, профессор, – обернулся к ней Аурелио. – Все, что вы можете забрать с собой, забирайте. Я хотел бы ошибаться, но почти уверен, что к вечеру от этого здания камня на камне не останется.

Профессор тут же сорвалась с места и начала отдавать приказы, стоило только ей выскочить в коридор. Ее голос эхом отражался от стеклянного фасада.

– Вот тут ты, пожалуй, прав, – подал голос Айк.

Аурелио отступил на шаг, и Айк окончательно поднял голову:

– У тебя хороший удар, Аурелио. Хотя прием, конечно, грязный.

– Когда сам играешь грязно, будь готов нарваться на грязный прием, – ответил Аурелио. – Кто такая Богомол?

Айк улыбнулся. Аурелио это не понравилось.

– Я не знаю, – ответил Ронсон. – И, предваряя следующий вопрос: я не знаю, как называется группа, на которую она работает. Я планировал узнать все сегодня, после того как… – Он сделал подбородком круговой жест, словно пытался охватить сразу и эту комнату, и это здание, и их миссию, все в совокупности. Аурелио отметил, что его речь стала невнятнее, как будто челюсть после удара работала не очень хорошо. – После того как все закончится.

– Как ты во все это ввязался? – спросил Аурелио. – Как ты дошел до того, чтобы бросить детей погибать в Нью-Йорке?

– Этого не должно было случиться, – ответил Айк. – Я ввязался в перестрелку с бандитами из СПД, чтобы использовать их как прикрытие и свалить из города. Я не знал, что в том здании были люди, – до того момента, пока не стало слишком поздно. Это… это моя вина. Моя ошибка.

– И ты все равно сбежал.

– Да, сбежал. Мне выпал единственный шанс, и я им воспользовался. Если те люди могут спасти миллионы жизней, но кому-то ради этого надо погибнуть… Слушай, Аурелио, хочешь назвать меня перебежчиком, выставить злодеем – да на здоровье. Как я тебе уже сказал накануне, хочешь со мной рассчитаться – вот твой шанс.

Аурелио заметил, что Эйприл сменила позицию. Боковым зрением он видел, что она смотрит на него. До этого момента она не знала об их разговоре, а теперь поняла, что и Аурелио оказался в Энн-Арборе не случайно, равно как и Айк не по воле судьбы проходил мимо Милана в нужный момент.

– Вы оба искали меня? – спросила она. – И никто не удосужился сообщить мне об этом. Что я вам, чертова пешка?

– Все мы пешки, – хмыкнул Айк. – Просто некоторые лучше представляют, какого они цвета. Я вот точно знаю, что ситуация должна стать еще уродливее, прежде чем начнет налаживаться. Ты же был в Вашингтоне, Аурелио. Власти там нет. Скажи мне, к кому обращаются люди, когда не знают, что делать? Кто нынче управляет страной? Никто. А ведь кто-то должен. В конечном счете, и я, и ты, и ты, Эйприл, тоже, и даже профессор – мы все стремимся к одному. Мы хотим, чтобы все стало как раньше, только чуть лучше. Я пытался следовать путем Спецотряда. Но он ведет в тупик. И я решил попробовать другой путь.

– Видимо, у тебя было достаточно времени, чтобы придумать оправдание, пока ты шел по моему следу, – огрызнулась Эйприл.

Она рефлекторно сжимала и разжимала кулаки, как зачастую делают люди, когда они настолько злы, что не отдают себе отчета в машинальных действиях. Аурелио сместился ближе к ней, чтобы в случае чего перехватить, если она решит броситься на Айка. Может, Ронсон и заслужил, но Аурелио не хотел участвовать в избиении связанного человека.

– Может, это и оправдание, – не стал спорить Айк, – но я мог бы выбить из тебя твою историю еще в Милане или же прошлой ночью на крыше. Я не стал. Да и у ОТГ рыльце в пушку, что уж говорить. Ты же слышал, что творилось в карантинной зоне в Вашингтоне, да, Ауре-лио? Сколько человек умерло из-за этого? Да и в других местах было не лучше. Среди нас нет безгрешных.

– Нет, – согласился Аурелио, – у всех нас кровь на руках. Но чья именно, мы выбираем сами.

– Да, выбираем. Как ты сам сказал, гибель тех людей в Нью-Йорке на моей совести. Плохо получилось. Но… – Айк поерзал на стуле, пытаясь восстановить кровообращение. – Слушай, брат, пристрели меня или оставь в покое. Я устал оправдываться, к тому же ты все равно не слушаешь.

Аурелио зашел ему за спину. Он заметил, как Айк напрягся, но даже не думал причинять ему вред. Он расстегнул и снял с запястья Айка часы Спецотряда.

Круг на них до сих пор был оранжевым:

– Это тебе больше не нужно. Как и это. – Он снял гранаты с пояса Ронсона.

– Стой, – вмешалась Эйприл, – ты же не убьешь его. – Нет, не убью. – Аурелио продолжал смотреть на Айка, хотя слова его были адресованы Эйприл. – Я собираюсь оставить его здесь, пока мы помогаем ученым эвакуироваться. Затем мы отправим сигнал бедствия в Детройт и будем молиться о том, чтобы остаться в живых к прибытию тяжелой артиллерии.

– Лучше поторопитесь, – посоветовал Айк, – потому что люди Богомола медлить не будут. В течение пары недель они захватят запасы топлива по всему восточному побережью. У них все продумано. Саут-Портленд[35], Нью-Лондон[36]… Все и не упомнишь. А еще через пару недель… Ладно, честно говоря, больше они мне ничего не говорили. Но ситуация к тому времени очень сильно переменится.

Захват топливных хранилищ значил только одно: в распоряжении Богомола много транспорта. Это, в свою очередь, значило, что они гораздо более организованы, чем доморощенные отряды ополчения, возникавшие то тут, то там. К тому же, чем больше топлива у Богомола, тем меньше топлива у ОТГ.

– Ты же понимаешь, что это значит? – Айк усмехнулся, несмотря на боль в челюсти. – Ну да, конечно понимаешь. В войне побеждает тот, кто мобильнее, Аурелио. Победа в этой войне уже одержана, хоть со мной, хоть без меня. – Его взгляд на мгновение затуманился, он сморгнул и вновь сфокусировал его. – Я уже говорил, что у тебя хороший удар, да?

Что-то он совсем разболтался. Видимо, получил сотрясение – этим могло объясняться его поведение и невнятная речь.

Аурелио мог бы получить больше информации, но звук, проникший в открытое окно, привлек его внимание. От него в желудке все стянуло холодом. Издалека, но стремительно нарастая, к ним приближался гул вертолетных винтов, который ни с чем невозможно спутать.

Глава 40

Эйприл

Аурелио буквально вытолкнул Эйприл на улицу. Спокойствие, некогда царившее в здании, разлетелось на осколки от криков профессора Чандрасекар, так же как красивый стеклянный фасад вскоре должен был разбиться, стоит начаться стрельбе. Аурелио заранее посочувствовал всем, кто окажется в той части здания.

– Ты бросишь Айка просто так? – Эйприл слышала признание Ронсона, но до сих пор не могла сложить это с тем, как он относился к ней.

– По моим прикидкам, он освободится минут через двадцать, – ответил Аурелио. – Того, кто может пользоваться руками и способен найти что-то острое, связанным не удержишь.

Эйприл представила, как Айк катается на стуле по офису в попытке найти… что? Ножницы?

– А что если он не освободится? Что если ему не хватит времени?

– Это его проблема, – отрезал Аурелио. – Я и так с ним обошелся по-доброму. Он до сих пор дышит.

Снаружи гарнизон ОТГ спешно занимал оборонительные позиции. Солдаты тоже слышали вертолеты, и одна из машин уже показалась на северо-востоке.

– Если люди Богомола располагают вертолетами, пилотами и топливом, то у нас проблемы, – констатировал Аурелио.

– Не понимаю, почему они нападают на нас, учитывая, что образцов здесь нет. – Они уже добрались до ограждения.

– Они не знают, что образцов нет. – Агент осматривал небо. – А когда узнают, нам стоит быть отсюда как можно дальше.

Девушка видела, что в нем борются два противоречивых стремления: помочь людям в бою, который они наверняка проиграют, или спастись и убедиться, что информация о ППШС попадет в нужные руки. Где бы они ни были.

На юге зазвучали выстрелы. Пули рикошетили от ограждения. Эйприл нырнула в укрытие, а когда выглянула, то успела заметить солдат в черной форме, перемещающихся между машинами на парковке возле Фуллер-роуд. Солдаты ОТГ открыли ответный огонь.

Над деревьями на востоке показались три вертолета.

– «Черные Ястребы», – констатировал Аурелио, – Без ракетного вооружения. Видимо, привезли подкрепление. В сочетании с теми, которые на парковке, получается в районе пятидесяти боевиков. Плюс поддержка с воздуха.

Эйприл следила за вертолетами:

– А если по-человечески?

– Нам крышка, – отозвался Аурелио. Он коснулся циферблата часов, а затем приемника в ухе. – Вызывает агент Спецотряда Аурелио Диас. Местонахождение: Энн-Арбор. Около перекрестка Фуллер-роуд и Бил-авеню. Позиции ОТГ под атакой взвода военизированной группировки с вертолетной поддержкой с воздуха. Прошу немедленную огневую поддержку всех агентов и любых сил поблизости. – Он на секунду прислушался. – Да, я так сказал: у них вертолеты. – Ему пришлось говорить громче из-за нарастающего шума винтов и перестрелки со стороны парковки. – Нет, не шучу. Сами не слышите, что ли? – Вновь пауза. – Вам стоит пошевеливаться, иначе никого из нас тут уже не будет.

Сзади раздался звон, когда чьи-то пули добрались до стеклянного фасада. Аурелио пригнулся за укрытием, а затем дважды выстрелил короткими очередями.

– Посмотрим, что у нас тут получится, – пробормотал он, разговаривая в основном сам с собой.

Эйприл почувствовала себя бесполезной. Ее дробовик едва ли мог пригодиться в таком бою, а если бы и мог, то не против пятидесяти бойцов, наступавших со всех сторон.

Два «Черных Ястреба» переместились к югу, третий остался на прежнем месте, удерживая позицию в сотнях ярдов позади.

– Пойду-ка повидаюсь с местным командиром, – сообщил Аурелио. – Посмотрим, вдруг у него тут партия РПГ припрятана.

Он бросился бежать, низко пригибая голову и держась как можно ближе к стене. После того как он скрылся за ограждением из мешков с песком, Эйприл потеряла его из вида. Она видела, как солдаты приближаются по парковке короткими перебежками от машины к машине. Они стреляли и прятались, как только бойцы ОТГ открывали ответный огонь. Растерянная и испуганная, Эйприл сжалась около ограждения, пряча голову и гадая, куда делся Аурелио. Она не могла выстрелить ни в одного боевика, нападавшего на ворота или укрепление ОТГ со стороны Бил-авеню. И не могла сменить позицию. Ей оставалось лишь сидеть на месте в надежде, что выпадет шанс драться или бежать.

Один из двух вертолетов завис в сотне ярдов к югу от входа в здание и в сотне футов над землей. Тяжелый пулемет, установленный на его борту, открыл огонь. Пули прошивали деревянные стены укрепления ОТГ как бумагу. Вторая «вертушка» обошла его по дуге и начала снижаться, пока не зависла всего в трех футах над землей на полпути между главным входом на базу и позицией Эйприл. Девушка видела солдат, сгрудившихся у двери и готовящихся к высадке.

Наконец-то ей представился шанс что-то сделать. Она устроила дробовик поверх ограждения и приготовилась. Как только шасси вертолета коснулись земли, Эйприл разрядила в ее нутро всю обойму. До вертолета было не меньше пятидесяти ярдов, так что дробь разлетелась широко, но все же несколько бойцов в черном повалились на землю, а остальные прыснули в стороны в поисках укрытия.

К сожалению, это привлекло к ней внимание экипажа первого вертолета. Пулемет повернулся в ее направлении. Эйприл распласталась за ограждением, вжимаясь в него что есть силы. Пули заколотили по бетону, осыпая ее осколками и пылью, но вертолет пока не мог подобрать такой угол, чтобы достать ее. Впрочем, едва ли это могло долго продлиться. Ей необходимо было сменить позицию.

Как только пулемет переключился на другую цель, Эйприл вскочила на ноги, бросилась бежать к западной стене здания и прижалась к ней сразу за углом, чтобы видеть хотя бы часть происходящего. С крыши над ее головой кто-то вел стрельбу из винтовки. Пули яростно вгрызались в лобовое стекло ближайшего вертолета. Солдаты ОТГ сосредоточили огонь на той же цели, и в результате «вертушка» вынуждена была отойти и занять позицию дальше на юго-востоке. Теперь пулемет начал утюжить фасад здания, превращая окно высотой в два этажа в настоящий водопад осколков.

Перестрелка около ворот стала еще ожесточеннее. Под одной из огневых точек ОТГ что-то взорвалось. Через мгновение четверо боевиков в черном прорвались сквозь ворота. Защитники расстреляли их, но тут же сами попали под огонь с вертолета. Следом появилась еще одна группа нападавших. Они успели проделать уже половину пути до здания, когда из-за угла охранного периметра выскочил Аурелио и срезал очередью троих из них. Последний начал стрелять в ответ, но агент уже бежал прочь, петляя между генераторами и ящиками, а монументальную металлическую скульптуру, стоявшую тут же, использовал в качестве щита и места для перезарядки. После секундной паузы он побежал дальше, не прекращая стрелять, и вновь скрылся из вида.

Эйприл поняла, что, если ее кто-то заметит, она покойница. У нее оставался только нож. Даже промелькнула мысль, что было бы неплохо, если бы ее нашел Айк Ронсон. С другой стороны, если бы он действительно ее нашел, вот его бы она ножом и пырнула. Едва ли он мог считаться союзником.

Третий вертолет уже некоторое время как пропал из поля зрения, но теперь вынырнул чуть ли не над ее головой. Он завис над зданием лаборатории, выгружая солдат прямо на его крышу.

Аурелио вывернул из-за дальнего угла дома и побежал вдоль стены. На полпути к Эйприл он резко вскинул винтовку, и девушка инстинктивно рухнула на землю. Пули свистнули над ее головой. Она перекатилась и обернулась, увидев, что один из солдат в черном ничком лежит в траве.

Добравшись до нее, Аурелио замер рядом:

– У них люди на крыше. Игра окончена. Надо выбираться. – Он активировал передатчик. – Вызывает агент Спецотряда Диас, – закричал он, перекрывая шум вертолета. – Захват позиции. Срочно нужна тактическая поддержка. Со мной ценная человеческая единица.

Он сморщился, когда передатчик отозвался взрывом белого шума, достаточно громким, чтобы даже Эйприл его услышала.

– Вот дерьмо, – выругался Аурелио. – Они глушат ИСАК.

– ИСАК?

– Нашу систему связи. Она барахлила последние дни, но, думаю, ее просто подпортили. Сохранился доступ к базе данных и голосовые сообщения, а все остальное накрылось. А в общем неважно. Нам надо выбираться отсюда.

– С чего это я стала «ценной человеческой единицей»?

– Расскажу, когда вокруг не будут летать пули. – Аурелио огляделся по сторонам, а потом поднял голову вверх. Третий вертолет снижался за пределами видимости. – Они в здании. Позиции ОТГ смяты. Сейчас мы можем только убраться подальше до того, как Айк скажет им, кого именно надо искать.

На западе виднелись несколько небольших зданий и панель солнечных батарей. За ней – еще постройки кампуса. То же самое на севере. Путь на восток и на юг был закрыт. Так, по крайней мере, думала Эйприл, но Аурелио скомандовал:

– Так, уходим на северо-запад. – Он указал направление. – То есть убегаем. Как только доберемся до первого ряда зданий, сворачиваем на юг. По другую сторону больницы начинается лес. Если доберемся туда, все будет хорошо. Устраивает?

– Как и любой другой вариант, – кивнула Эйприл.

– А, еще одно. – Аурелио метнулся к телу убитого боевика и забрал его оружие, которое затем протянул Эйприл. – Может пригодиться.

Только в этот момент девушка поняла, что бросила дробовик, когда убегала от вертолета. Вернуться за ним не представлялось возможным. Она проследовала за Аурелио вдоль стены дома, до его северо-западного угла. Там он скомандовал:

– На счет три. Раз… Два…

И они побежали.

Глава 41

Аурелио

Они добрались до солнечных батарей и миновали заболоченный участок между двумя небольшими прудами без каких-либо проблем. Нападавшие были слишком заняты лабораторией.

– Пока все в порядке, – заметил Аурелио.

Они прятались в кустах на южном берегу одного из прудов, переводя дыхание перед следующим броском. Сразу за Фуллер-роуд виднелось здание больницы. Силы ОТГ в количестве, очевидно недостаточном для того, чтобы переломить ход боя, направлялись к месту событий. Часть боевиков вновь рассредоточилась по парковке и подготовилась к встрече.

– Наш черед, – распорядился Аурелио.

Они выскочили из кустов и бросились через дорогу. Эйприл бежала рядом с агентом. Пересекая парковку, она глянула через плечо.

Шесть боевиков в черной униформе отделились от общей перестрелки.

– За нами хвост, – выдохнула девушка.

Аурелио тоже оглянулся.

– А ведь мы еще даже не в лесу, – ответил он.

Даже в ситуации, когда жизнь висит на волоске, Эйприл не удержалась от того, чтобы не закатить глаза от неуклюжей шутки.

– Папочкины шутки даже чума не берет? – усмехнулась она, огибая брошенный пригородный автобус.

– Когда становишься отцом, пробуждается какой-то латентный ген, – ответил Аурелио.

Эти слова привлекли внимание Эйприл. Она не думала, что у агента есть дети.

Аурелио высунулся из-за капота автобуса и открыл огонь. Их преследователи замедлились и распались на две группы: одна продолжила двигаться напрямик, вторая начала обходить их позицию с фланга – от входа в больницу.

– Придержи тех парней на месте. – Аурелио указал в сторону входа. – И спрячь ноги за колесом.

Эйприл сделала все в точности. Она дождалась, пока трое мужчин не появятся на площадке перед входом в больницу, и начала стрелять в них, принуждая искать укрытие.

Отлично. Аурелио снял с пояса гранату и со словами: «Спасибо, Айк», – выдернул чеку и запустил заряд под днищем автобуса, словно «блинчик» по воде. Затем он тоже отступил за колесо.

Взрыв выбил оставшиеся автобусные стекла. Аурелио услышал глухие удары на уровне ног, когда осколки врезались в шины. Он обратил внимание, что и Эйприл смотрит вниз. Затем он обошел автобус сзади. Взрыв нейтрализовал двоих из троих нападавших. Последний как раз выбирался из-за колонны. Аурелио покончил с ним. Эйприл вновь начала стрелять, и он оглянулся, заметив, что вторая тройка как раз целится в него. И тут же раздался сухой щелчок: у девушки кончились патроны.

Аурелио метнулся за автобус.

– Это наш шанс. Бежим! – заорал он и бросился по дорожке вокруг больницы. Эйприл рванула за ним. Гул вертолетных винтов и треск пулемета преследовали их до самого леса.

Они свернули на юг, следуя вдоль стены большого жилого здания, и добрались до берега реки быстрее, чем предполагал Аурелио.

– Паршиво, – рыкнул он.

У них обоих было слишком много вещей, чтобы перебираться вплавь, к тому же так они превратились бы в легкие мишени для погони. Аурелио в красках представил, как «Черный Ястреб» накрывает их посередине реки.

– Нет, смотри! – Эйприл указала куда-то выше по течению.

Агент теперь и сам увидел небольшой пешеходный мост меньше чем в сотне ярдов от их нынешнего местоположения. Его противоположный край терялся в деревьях на другой стороне реки.

– Беру свои слова назад, – ответил Аурелио. – Хорошо.

Они перебрались и на другой стороне выяснили, что находятся в Гэллап-парке, расположенном между рекой и железнодорожными путями. Аурелио больше часа вел их в быстром темпе, держась рельсов, когда тропа кончилась. Наконец они остановились около плотины рядом с руинами старой бумажной фабрики. Вокруг не было ни души. Их появление спугнуло цаплю, которая взмыла в воздух с берега и улетела на юг.

– Думаю, мы уже около следующего города, – заметил Аурелио. – Ипсиланти. Надо поесть и двигаться дальше. Как только хозяева Айка поймут, что образцов нет, они начнут искать нас.

Эйприл молча приняла из рук Аурелио сухой паек. Последний. В обозримом будущем им обоим придется добывать пищу, пока они не решатся найти какой-нибудь гарнизон ОТГ.

– Мы должны были остаться там и сражаться, – проговорила она.

– Понимаю, – ответил Аурелио. – Но в тот момент, когда в воздухе появились «Черные Ястребы», происходящее перестало быть боем. К тому же, если бы мы погибли, мы не смогли бы поделиться имеющейся у нас информацией.

– Ты это имел в виду, когда назвал меня «ценной человеческой единицей»? Честно признаюсь, Аурелио, я сейчас не чувствую в себе особой ценности. Мне кажется, что именно я привела Айка Ронсона, и теперь те люди мертвы.

– Слушай, мы с тобой в одной лодке, – покачал головой Диас. – Если бы я пристрелил его прошлой ночью, ничего этого не случилось бы. Так что у нас два варианта. Можем сидеть здесь и страдать от чувства вины. Или можем сделать так, чтобы как можно больше людей узнало о случившемся, а следовательно, в будущем смертей станет меньше.

Девушка долго молчала, а потом кивнула:

– Ты суровый человек, Аурелио.

– Времена нынче суровые. Люди погибли из-за того, что ты сделала. Люди погибли из-за того, что я сделал. Но винить стоит того, кто этого действительно заслуживает. И тут Айк Ронсон обставляет нас обоих. – Аурелио закончил со своим пайком и вытер вилку о штаны, прежде чем убрать ее обратно в рюкзак. – Было бы здорово, будь у нас время на сожаления, но его нет.

– Ладно, – согласилась Эйприл. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Что мы делаем дальше?

– Я вижу дальнейшее следующим образом. – Аурелио протянул руку. – Дай сюда магазин М16.

Потребовалась минута, прежде чем Эйприл поняла, как выполнить просьбу и отсоединить магазин от винтовки. Аурелио не спешил помогать. Ей пригодится это знание, когда они разделятся. Но вот девушка нашла нужный переключатель, агент забрал магазин и принялся перезаряжать. Хорошо, что у G36 и M16 одинаковые боеприпасы.

– Итак, вот что делает тебя ценной. Профессор Чандрасекар едва ли пережила этот день. Равно как и все, кто был в курсе, что образцы вакцины уже отправлены в Вашингтон. Следовательно, только ты, я и Айк Ронсон владеем этой информацией. Он расскажет своим друзьям. Мы должны рассказать своим.

– Значит, обратно в Нью-Йорк, – заключила Эйприл. – Честно говоря, я надеялась никогда туда не вернуться.

– Ну, тебе и не нужно, по крайней мере, пока. Отправляйся в Вашингтон. Туда послали образцы, и там твоя информация важнее всего. ИСАК сломался, так что у меня нет доступа к связи на больших дистанциях и я не могу предупредить их о тебе. – Он по-прежнему мог обращаться к местной базе данных и получать информацию о регионе, но в этом, скорее всего, помогала местная вышка в Детройте. ИСАК не ослеп окончательно, но стал очень близоруким.

– Вашингтон, – проговорила девушка. – Я там никого не знаю. Ну, то есть у меня есть подруга. Ее зовут Мирабель. В колледже мы были близки. Хотя сомневаюсь, что она жива. И вообще, разве не логичнее тебе самому это сделать?

– Мне нужно отправиться на один из тех топливных складов, которые назвал Айк. Если грядет нападение, то ОТГ должна быть в курсе и подготовиться. Так что я пойду в Нью-Лондон, Коннектикут. Айк упоминал его, и это ближе, чем Мэн. – Аурелио отдал ей магазин, и она зарядила винтовку. Кроме того, он протянул ей пару коробок с патронами. – Это все, чем я могу поделиться.

– Надеюсь, больше мне и не понадобится. – Эйприл затравленно огляделась. – Аурелио, я была обычным конструктором. Делала эскизы и таблицы. А теперь… – Она на мгновение прикрыла глаза. – Даже не знаю, скольких я уже убила.

«Добро пожаловать в клуб», – подумал Аурелио. Но девушке сейчас был сложнее, чем ему. Она не собиралась жить такой жизнью.

– Ты не убила никого, кто не был бы к этому готов, – успокоил он ее. – Они выбрали свою сторону.

– Головой-то я понимаю, – вздохнула Эйприл.

– Но тебе по-прежнему паршиво. И это хорошо. Если станет по-другому, считай, ты морально мертва. Мир испытывает тебя на прочность. И ты берешь от этого лучшее. – Он встал, потянулся, забросил на спину рюкзак и повесил на плечо винтовку. – Нам не стоит задерживаться на одном месте. Нас все еще могут искать.

Вечером того же дня они добрались до Детройта, руководствуясь советами обитателей рынка и порта острова Цуг, где река Руж впадала в реку Детройт. На другом берегу, буквально в тысяче ярдов, начинались земли Канады. Аурелио задумался о том, как там обстоят дела. Возможно, однажды ему удастся выяснить и это. Следующим утром они наши транспорт до Кливленда и там пополнили запасы на местной базе ОТГ. Пришло время прощаться. Аурелио замолвил за Эйприл словечко, и в ОТГ согласились подбросить ее как минимум до Питтсбурга. Тамошние офицеры должны были лучше представлять, как попасть в Вашингтон.

– Доберешься, – напутствовал ее Аурелио, – найди агента Спецотряда. Покажи их. – Он передал ей часы Айка. – Они привлекут внимание. Затем перескажи то, что ты знаешь. Назови мое имя. Меня многие в округе Колумбия знают. Запомни, мы должны исходить из того, что никто в мире, кроме боссов Айка Ронсона и пары людей в штабе, не знает о том, что ППШС существует. Внуши это агентам Спецотряда в Вашингтоне.

Скажи им, что это то, ради чего они сражаются.

Эйприл убрала часы в рюкзак.

– Все-таки странно, что именно я иду в Вашингтон, в то время как ты оттуда родом.

– Ага, – согласился Аурелио, – но так порой бывает.

Могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно.

– У меня двое детей. Амелия и Айван. Они жили в лагере беженцев в отеле «Мандарин Ориентал», но затем их перевели в Смитсоновский институт. Тебе доводилось там бывать?

Эйприл кивнула:

– Да, я посещала достопримечательности Вашингтона.

– Я отправился в Нью-Йорк, потому что там было нужно мое присутствие, но надеялся вернуться в округ Колумбия после того, как разберусь с Ронсоном. А теперь вот иду в Коннектикут. В общем, если у тебя получится посмотреть, все ли в порядке с моими ребятами… – Он вдруг прерывисто вздохнул и осекся.

Эйприл шагнула ближе и положила руку ему на плечо.

– С радостью, Аурелио. Говоришь, Амелия и Айван? – Когда он кивнул, Эйприл потрепала его по плечу. – Займусь первым делом.

– Нет, первым делом передай информацию о ППШС. – Давай договоримся, – ответила Эйприл. – Если я встречу агента по пути к Смитсоновскому институту, то так и сделаю. Но если нет, я сначала навещу ребят. А затем передам агенту твои слова.

В горле Аурелио по-прежнему стоял комок, так что он просто благодарно кивнул.

– Скажи им, что я в порядке, – попросил он.

– Конечно, – раздался гудок клаксона, и Эйприл оглянулась на стоянку около стадиона, где ее должена была забрать машина до Питтсбурга. – Кажется, это за мной.

– Похоже на то, – согласился Аурелио. – Слушай, и последнее…

Уже наполовину отвернувшись, девушка остановилась.

– Я знаю, сложно увидеть хоть что-то хорошее в том, что произошло за последние дни, – продолжил Аурелио, – но я надеюсь, тебе стало хоть немного лучше от того, что ты узнала про своего мужа.

Эйприл улыбнулась, пусть и печально, но искренне. – Да, именно так, – ответила она, – спасибо, что напомнил. Надеюсь, и тебе станет лучше, когда я доберусь до Вашингтона.

Она помахала рукой на прощание и направилась к грузовику.

Аурелио всем сердцем надеялся, что ее прощальные слова окажутся правдой.

Глава 42

Вайолет

Атака началась в полночь. Вайолет проснулась от стука, с которым пули вгрызались в стены замка. Еще толком не придя в себя, она уже свалилась с кровати и спряталась. Она лежала на полу, задыхаясь от страха, и остальные дети в комнате поступили так же. Шэлби начала кричать. Ближе всего к ней оказался Саид, он сгреб девочку в объятия и держал так, пока пули уродовали стены. Они слышали, как на первом этаже звенит разбитое стекло и кричат взрослые.

Затем обитатели замка начали защищаться.

За минувшие недели местные провели изрядную подготовку. Стены вокруг двора сделали еще выше и укрепили. Окна наглухо забили. На крышах замка и обоих музеев Джуни и Майк возвели дополнительные огневые точки из мешков с песком. Часовые стояли на позициях круглые сутки.

И все же Вайолет была в ужасе. Она хватала ртом воздух и никак не могла отдышаться. Шэлби начала успокаиваться.

Поначалу казалось, что все пули достались только первым этажам, но теперь звук стал приближаться.

Звон битого стекла эхом разносился по каменным залам. Одним из последних разбилось выходившее на Аллею окно в спальне детей. Пули, ставшие причиной этого, пробили потолок из гипсокартона, а одна даже срикошетила от каменной крыши и застряла в двери.

Стрельба прекратилась. Внизу по-прежнему кричали люди, но никто не стрелял в ответ.

Затем Вайолет услышала голос Себастиана, разносящийся над Аллеей. Он говорил в мегафон:

– Привет, замок! Это вам подсказка. Намек. Предупреждающий выстрел, так сказать. Мы проявили огромное терпение, но, похоже, зря. Пришло время решительных действий.

Вайолет захотелось подобраться к окну и посмотреть. Почему-то это казалось менее страшным, чем просто слушать голос, идущий ниоткуда. Только вот весь пол покрывали осколки, а она была босой. Поэтому девочка осталась на своем месте и принялась слушать дальше.

– Мы вернемся завтра. Я даже скажу, когда именно. Допустим… Я бы сказал, с утра пораньше, но не хочется мешать вашему сну. Так что в полдень. Мы вернемся в полдень, и я надеюсь, что, ради вашего же блага, ворота на Индепенденс-авеню будут открыты. Джуни?

Майк? Надеюсь, вы меня слышите. Спокойной всем ночи.

Мегафон пикнул и отключился. Надолго установилась тишина, нарушаемая лишь дыханием Вайолет и остальных детей. Затем Амелия спросила:

– Что же нам делать?

Этой ночью они больше не уснули. Джуни пришла к ним примерно через час после речи Себастиана.

– Мы все знали, что до этого может дойти, – сказала она. – Мы собираемся принять бой. Но в наших силах лишь сдержать их, пока ОТГ не придет на помощь. А в ваших силах держаться в стороне и оставаться в безопасном месте. Пойдемте.

Она провела их на второй этаж, где находилась комната без окон, по размерам соответствующая той, которую использовали в качестве кухни.

– Возьмите все, что вам понадобится в ближайшие пару дней, – распорядилась Джуни. – Мы сами принесем одеяла и все, что может пригодиться. Только никакого стекла. Поняли? Быстрее. Я вас жду.

Они побежали наверх, собрали свои нехитрые пожитки – плюшевого зверька, родительский бумажник с фотографиями, прочий мелкий, но бесконечно дорогой хлам – и вернулись обратно буквально через пару минут.

– Хорошо, – одобрила Джуни, – Я оставлю дверь открытой. Вы увидите, когда наступит рассвет. Затем мы позавтракаем и придумаем, что делать дальше.

Когда она ушла, Вайолет повернулась к друзьям:

– Думаю, нам нужен собственный план.

– Уверена? – нахмурилась Амелия. – Может, она все-таки права, и нам просто нужно продержаться до подхода ОТГ?

Саид покачал головой:

– Готов поспорить, они не придут. Себастиан знает, что мы ждем именно этого. Он им помешает.

О такой возможности Вайолет не думала. Грудь вновь сжало стальным обручем, и дышать стало тяжело.

– Ты не можешь этого знать, – возразила Амелия, и Айван согласно кивнул, принимая сторону старшей сестры.

– А что бы ты сделала? – спросил Саид. – Допустим, ты планировала бы на нас напасть. Что бы ты сделала, если бы знала, что ОТГ собирается прийти на помощь?

Никто не ответил.

– Нам нужен собственный план, – повторила Вайолет.

На детей ни у кого не было времени. Джуни и Майк крутились как белки в колесе, подготавливая замок к обороне. Они отправили людей с биноклями на крыши соседних музеев… С биноклями и винтовками. Большую часть разбитого стекла убрали. Некоторые окна заколотили досками. В некоторых сделали своего рода бойницы, достаточные для того, чтобы просунуть ствол винтовки.

Вайолет и Ной выбрались на кухню, чтобы добыть немного еды. Они позавтракали и часть припасов забрали с собой в комнату без окон. Было почти одиннадцать. Еда могла пригодиться, если придется действовать по собственному плану.

За неделю до этого, после похода в Театр Форда, откуда их прогнали, Вайолет собрала всех детей и предложила придумать свой вариант действий на случай, если дела в замке пойдут совсем плохо. Они немало спорили о деталях, но в итоге договорились.

Вайолет предлагала подготовиться и сбежать из замка, не сказав никому из взрослых. Она не была уверена в том, что это действительно возможно, но тут ее поддержали Саид и Айван.

– Разве ты не знаешь о тоннелях? – спросил Айван. – Ну да, – поддержал Саид, – под замком проходят технические тоннели.

– Куда они ведут? – спросила Амелия. – И откуда вы вообще о них знаете?

– Мы исследовали, – пожал плечами Айван. – Поскольку нельзя было выходить наружу…

– Мы изучали то, что есть внутри, – закончила за него Шэлби, сопроводив слова широкой улыбкой. Вайолет заметила, что у девочки выпал еще один зуб.

– И ты тоже об этом знала? – удивилась она. Обычно Шэлби не искала приключений на свою голову.

– Ага. Нам было скучно.

Вайолет посмотрела на Уилли и Ноя.

– Мы были не в курсе, – ответил Уилли. – По крайней мере я.

– Я тоже. Я вообще все время торчал наверху со своим глупым братишкой, – подтвердил Ной.

– Ладно, народ, значит, технические тоннели. Куда они ведут? – Вайолет прикинула, что такой вариант мог сработать. Если только тоннели не затоплены, конечно.

– Ну, мы прошли только самый короткий из них. Он ведет в подвалы под галереей Саклера. – Этот музей находился на юго-западной границе территории замка. – Длинный ведет на другую сторону аллеи, но мы не заходили по нему далеко из-за ответвлений. Боязно было заблудиться.

Вот так у них появился план. Если все станет совсем плохо, они смогут уйти под землю… разве что там их не будет поджидать что-то еще похуже. Саид, Айван и Шэлби исследовали тоннель, но Вайолет опасалась, что они могут в итоге попасть в тупик, а путь обратно в замок им будет уже заказан. Поэтому они решили остановить свой выбор на коротком тоннеле к галерее и посмотреть, смогут ли они там выбраться.

Оказалось, что смогут… После того как Ной, Уилли и Саид сломали замок на старой двери, ведущей в подвал галереи. Вообще-то это оказался третий этаж подвала. Настоящее подземелье. Такие были подо всеми музеями. Дети выяснили это практически сразу, как начали изучать, куда ведут тоннели.

Сверху послышались голоса взрослых.

– Что вы там творите? – крикнул кто-то.

– Ничего! – хором отозвались дети.

Все это было пару дней назад, когда они были еще гораздо оптимистичнее настроены. Теперь же, когда люди Себастиана собирались вот-вот атаковать, от оптимизма не осталось и следа. Впрочем, у них хотя бы был план.

Стрелять начали незадолго до полудня. Зная, что нападения так и так не избежать, обитатели замка решили нанести упреждающий удар и навязать врагу сражение на своих условиях. Когда первый отряд Себастиана вышел на Индепенденс-авеню с видом хозяев города, снайперы с крыш галереи Фрира и самого замка открыли огонь. Приближавшиеся солдаты в панике бросились в стороны. Еще одна группа двигалась по Аллее, и ее тоже встретил огонь с башен замка. Все понимали, что от Себастиана не стоит ждать пощады, даже если они сами откроют ворота. Все понимали, что им уже нечего терять.

Майк заглянул в комнату без окон.

– Дети, – позвал он, – началось. Не знаю, что еще вам сказать, кроме «держитесь в стороне» и «берегите себя». Все будет хорошо.

Он убежал, а Вайолет окинула друзей взглядом.

– Стоит на всякий случай приготовиться, – заметила она.

Каждый надел на спину рюкзак и проверил, хорошо ли затянуты шнурки на ботинках. Никто не хотел споткнуться в самый неподходящий момент.

Они оставались в комнате так долго, как могли. В разбитые окна доносились, эхом отражаясь от стен замка, звуки перестрелки и крики, полные злобы, страха или боли.

Затем Саид не выдержал:

– Пойду посмотрю, что там.

Он вышел из комнаты и свернул налево, в зал рядом с тем, в котором они обычно обедали. Остальные дети переглянулись. Никто не хотел оставаться. В итоге они пошли все вместе и сгрудились около окна, откуда открывался вид с юга на главные ворота. К счастью, это место было вдали от основного боя.

Увиденное напугало их до полусмерти. Десятки людей Себастиана вели огонь со стороны Индепенденс-авеню и соседних зданий из-за оборонительной линии машин. Некоторые автомобили уже горели. В саду множество людей стреляли друг в друга. Один из солдат от ворот расстрелял женщину, которая научила Вайолет подвязывать бобовые лозы. Она упала на землю и попыталась отползти в сторону, но не смогла. Кровь рекой лилась на камни и пропитывала землю между грядками.

Несколько защитников замка удерживали позицию около входа в галерею Саклера, отчаянно отстреливаясь от нападающих. Они отступали на подземные этажи музея.

– Разве не туда мы планировали идти? – заметила Амелия.

– Угу, туда, – подтвердил Саид. – Но мы пролезем на самые нижние уровни. Сомневаюсь, что они заберутся так далеко.

– Если мы будем действовать по нашему плану, – добавил Ной.

– Да, – кивнул Саид, – если.

Один из нападавших остановился и метнул гранату внутрь галереи. Через мгновение весь павильон окутал дым. Когда тот же солдат вытащил еще одну, его расстрелял снайпер с крыши замка. Мужчина упал, и через три секунды граната взорвалась прямо в саду. Вайолет понимала, что это глупо, но она жутко разозлилась из-за такого бессмысленного разрушения. Они ведь выращивали те овощи, а теперь все погибло.

Они перебрались на другую сторону здания, чтобы посмотреть, как ситуация обстоит там. Солдаты Себастиана подобрались вплотную к замку и пытались отодрать фанеру, закрывающую окна. Одному удалось добиться своего, но он тут же рухнул на спину, заливаясь кровью. Над главной лестницей клубился дым. Взрослые внутри замка метались туда-сюда, пытаясь защищать входы, в то время как пули пробивали заколоченные окна.

Время пришло.

– Народ, – позвала Вайолет, – нам пора. – Она сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало.

Они принялись спускаться вниз по лестнице, стараясь по пути не надышаться дыма. Взрослые на первом этаже были спокойнее. Вайолет услышала, как один из них говорил Дэррилу:

– Держимся. Пока они не доберутся сюда, все будет хорошо. Они сейчас в саду под перекрестным огнем.

Кто-то принялся выкрикивать приказы, потому что новые враги прибывали с востока.

Дети добрались до подвала и нашли стальную дверь, закрывавшую вход в один из тоннелей.

– Мы точно не хотим уйти по длинному тоннелю и убраться подальше отсюда? – спросил Саид.

– Мы не знаем, куда он ведет, – напомнила Вайолет.

– Угу, но этот-то ведет в галерею Саклера, а там… – Саиду не нужно было заканчивать, ведь они все видели взрыв. С другой стороны, если их план верен, то они обойдут сражение стороной.

Спускаться в тоннель стали гуськом. Саид и Вайолет шли впереди, Амелия и Айван за ними, следом Шэл-би, а Ной и Уилли замыкали строй. В коридоре было жарко и темно, но они добрались до противоположного конца без особых проблем и выбрались на самый глубокий уровень подвалов галереи. Здесь они остановились и прислушались. Как будто бы боя поблизости не было.

Вверх по лестнице они добрались до первого этажа. На южной стороне здания раньше были огромные стеклянные двери, но сейчас выход закрывали баррикады. Второй путь вел в сад, а там сейчас люди убивали друг друга. Дети пошли в другую сторону и спустились вниз между залами, где были выставлены витрины с образцами искусства стран Азии, и добрались до окон с противоположной стороны западного холла. За галереей начинался двор, который выходил на Двенадцатую улицу. Окна оказались заколочены, но эта проблема легко решалась с помощью гвоздодера, который Саид прихватил из замка. Затем предстояло разобраться с металлическими рамами. Потребовалось несколько минут, но они добились своего.

Очистив раму от осколков, они по очереди выбрались на улицу. Крики и выстрелы раздавались с противоположной стороны здания, с внутренней стороны баррикад, которые они сами помогали строить.

– Нам надо выбраться отсюда и найти ОТГ, – сказал Саид.

– Ты же сам говорил, что ОТГ ничего не сможет сделать, – напомнила Амелия.

– А где еще нам искать помощи? – парировал Саид. – У Спецотряда? Так ведь никогда не узнаешь, есть ли кто из них поблизости.

На углу Индепенденс кто-то закричал. Дети обернулись на звук и увидели группу мужчин из числа приспешников Себастиана. Один указал в их сторону, и четверка начала приближаться.

– Ой-ей, – охнул Айван, – нам надо выбираться отсюда.

– Куда?! – вскрикнула Шэлби.

Отличный вопрос. У них не было шансов сбежать от взрослых. Даже если они окажутся быстрее, это долго не продлится. Вайолет не сомневалась, что если люди Себастиана их поймают, они просто убьют детей. Может, ей и было всего одиннадцать, но она прекрасно понимала, что в мире есть люди, которые скорее убьют тебя, чем примут отказ. Ной и Уилли еще только лезли через окно. Уилли морщился от усилия. Хоть он и шел на поправку, но рана по-прежнему побаливала, когда требовалось напрягать мышцы. Вайолет не спускала глаз с приближавшихся мужчин. Что она должна была им сказать? Что она могла сделать?

Один из них поднял оружие и рявкнул:

– Стоять на месте!

Дети замерли. Амелия высказала то, о чем все думали:

– Мы же просто дети! Помогите нам!

Это не остановило мужчин, но хотя бы тот, который держал винтовку, опустил оружие.

– Стоять! – приказал он. – Ни с места.

Больше всего Вайолет хотелось убежать. Она до глубины души была уверена, что пожалеет, если не двинется с места, но в то же время была слишком напугана, чтобы шевельнуться. Их план провалился.

Краем глаза она заметила какое-то движение и, посмотрев в ту сторону, увидела рыжеволосую женщину с рюкзаком Спецотряда. Незнакомка держала винтовку над невысоким заборчиком, отделявшим галерею Са-клера от тротуара Двенадцатой улицы. Она не сказала ни слова. Просто начала стрелять.

Первая очередь сразила двоих мужчин. Еще двое развернулись в ее сторону, но женщина продолжила стрелять и достала еще одного из них, а оставшегося вынудила искать укрытие. Она и сама скрылась за стеной и быстро побежала к детям.

– А ну за мной, – скомандовала она, – к Аллее и через улицу. Вперед.

Они побежали вместе. Женщина остановилась в середине Двенадцатой улицы и пустила длинную очередь в еще один отряд Себастиана, который вывернул из-за угла галереи Саклера.

– Бежим! – закричала она.

Пули рикошетили от асфальта около ее ботинок. Вайолет заметила, как они пробили насквозь один из дорожных знаков. Она мчалась со всех ног. Женщина сбилась с шага, но дети продолжали бежать.

Новые люди Себастиана высыпали из-за угла музея, но защитники замка с верхних этажей обратили внимание на происходящее и принялись стрелять. Боевики бросились к укрытиям или попадали на землю, сраженные пулями. Рыжеволосая женщина отбросила винтовку и побежала вместе с детьми через Джефферсон-авеню к площади на Аллее. Они не останавливались вплоть до самого монумента Вашингтона. К этому времени дети даже немного опередили ее, поскольку она хромала, и притормозили у подножия монумента, чтобы дождаться спасительницу.

Она оказалась рядом, прижалась к прохладному белому мрамору и медленно сползла на землю. Левая штанина намокла от крови. Она сбросила рюкзак и, поморщившись, попыталась встать.

Вайолет оглянулась на замок. Никто за ними не гнался. Бой продолжался, но они вырвались. Как и все дети, она старалась держаться поближе к женщине.

– Вы из Спецотряда? – спросил Саид.

– Нет, – покачала головой женщина, – я просто решила помочь.

– А выглядите, как агент Спецотряда, – добавил Айван.

Она окинула его внимательным взглядом и медленно поднялась:

– Нет, но нам стоит найти такого человека. Однако… – Она осеклась и тяжело вздохнула, прижавшись к стене. – Прежде скажите-ка, есть ли среди вас кто-то по фамилии Диас.

Глава 43

Эйприл

– Вообще, у нас таких двое, – ответила самая старшая девочка и тут же показала: – Амелия и Айван.

Джекпот! Из-за боли мысли Эйприл путались, но она понимала, что детей надо переправить в безопасное место. Она попробовала наступить на раненую ногу. Та не хотела слушаться. Женщина точно чувствовала то место на бедре, где пуля вошла в мышцу и где вышла, пройдя насквозь.

Впервые с самого декабря ей было по-настоящему больно.

Она прижималась к стене монумента Вашингтона, слышала грохот перестрелки со стороны Смитсоновского института… и все происходящее казалось ей нереальным. Наверняка из-за болевого шока. У нее все еще было дело. Вернее, даже два.

Амелия и Айван Диас стояли в центре группы из семи детей. Семь пар глаз смотрели на нее с надеждой. Эйприл кинула взгляд на север, в сторону Белого дома. Там находилась главная база ОТГ в Вашингтоне. И там тоже шла битва. На помощь оттуда не стоило рассчитывать. Теперь она посмотрела на восток. Кто бы ни нападал на замок, они засели именно там. Отряды боевиков толпились за укрытиями, но перестрелка сходила на нет. Эйприл не была солдатом, но даже она могла сделать вывод, что штурм превращается в осаду. Все выглядело именно так.

Вокруг Белого дома ситуация обстояла лучше. ОТГ там дала достойный отпор агрессии. Эйприл ощутила усталость, а от раны на ноге по всему телу расползалась боль.

Думать становилось все сложнее. И теперь вот семь детей. Куда их девать?

Важнее всего было куда-то их спрятать.

– Мы должны идти дальше, – сказала она. – Пойдемте. Мы доберемся до другой стороны Белого дома, и там нам помогут.

– Погодите, – вновь подала голос девочка, которая говорила прежде. Десять или одиннадцать лет, темные волосы, серьезное личико. – Уилли однажды ранили около пруда в Садах Конституции.

– Где это? – спросила Эйприл, и девочка указала направление. – Хорошо, значит, свернем к Белому дому до того, как зайдем так далеко.

Она повела детей по Аллее на север, так, чтобы выйти на Эллипс с юга от Белого дома. Битва там, похоже, уже завершилась. Обернувшись, Эйприл пришла к выводу, что у Смитсоновского института ситуация складывается аналогично. Одно из ближайших к замку зданий дымилось, но что происходило внутри, сказать было сложно. Сейчас она могла думать лишь о том, чтобы привести детей в безопасное место. И передать свое сообщение.

Когда они добрались до дальнего края территории Белого дома к югу от Административного здания Эйзенхауэра, как гласил соответствующий указатель, Эйприл остановилась.

– Ладно, – сказала она, – так кто из вас дети Диаса? – Она не успела запомнить, когда старшая девочка показала их в первый раз.

Два ребенка подняли руки. Они и правда выглядели как брат с сестрой. Девочка была старше на пару лет и сильнее похожа на Аурелио.

– Ваш отец просил передать, что с ним все в порядке, – сообщила Эйприл.

– Вы с ним говорили? – спросил мальчик, Айван.

Эйприл кивнула:

– У нас было задание. Думаю, это можно так назвать. Он в порядке и собирается вернуться в Вашингтон при первой возможности.

Айван всхлипнул, и сестра моментально обняла его. Эйприл тут же прониклась к ней симпатией. Амелия. Должно быть, она сейчас испытывала то же самое, что и брат, но тем не менее оставалась старшей сестрой.

– Амелия, – обратилась к ней Эйприл. Девочка подняла взгляд, в ее глазах стояли слезы. – Ты очень храбрая. И ты заботишься о брате. С вашим отцом все хорошо. Держитесь, и он обязательно к вам вернется.

Она не знала, что еще можно сказать.

Амелия кивнула. Айван по-прежнему прятал лицо у нее на груди.

– Простите, у меня нет новостей о родителях остальных, – извинилась она.

– У нас нет родителей, – сказала та же девочка, которая прежде говорила о ранении Уилли.

– Как тебя зовут?

– Вайолет. А вас?

– Эйприл. – Она поняла, что должна довести этих детей до базы ОТГ. Кто бы там ни сражался, сейчас битва уже закончилась. – Идемте. Надо встретиться с представителями ОТГ и выяснить, смогут ли они помочь нам найти безопасное место.

– Мы пытались перебраться в Театр Форда, – сказал один из мальчиков. Он выглядел старше Айвана и близнецов, одного из которых звали Уилли. – Нам не позволили там остаться.

– Понятно, – кивнула Эйприл. – А тебя как зовут?

– Саид, – ответил он.

– Хорошо, Саид, – снова кивнула Эйприл, – если в Театре Форда ничего не получится, мы поищем другое место.

Она провела их к посту ОТГ на Южной лужайке[37] и сообщила охранникам:

– Со мной дети, которым нужна помощь. – И, бросив взгляд на ногу, добавила: – Мне она тоже не помешает. – Ткань вплоть до лодыжки пропиталась кровью.

Часовые пропустили их внутрь, где они с минуту передохнули около ограды. Эйприл огляделась. Она никогда не была в Белом доме. В последний раз, когда ей довелось посещать Вашингтон, ее подруга Мирабель предлагала сходить на экскурсию, но там все места были забронированы на много дней вперед.

Эйприл заметила агента Спецотряда, которая вышла от командного пункта между баскетбольной площадкой и фонтаном в центре южной лужайки, и окликнула ее.

Агент обернулась и заметила ее в окружении детей. Как только она обратила внимание на снаряжение Эйприл, выражение ее лица изменилось. Ну вот, опять началось. Как только агент подошла, девушка сходу сказала ей:

– Нет, я не из Спецотряда. Да, у меня просто ваш рюкзак. Долгая история, а у меня есть гораздо более важная информация.

Агент отнеслась к ее словам крайне скептично:

– Важнее, чем то, откуда у тебя снаряжение агента?

– Да, – кивнула Эйприл, – но сначала можете отвести детей в безопасное место?

– Стой на месте, – приказала агент.

– У меня дыра в ноге, – хмыкнула Эйприл, – я так и так никуда не денусь.

Агент отвела малышей в арочную постройку, возведенную вдоль объездной дороги Южной лужайки. Она зашла внутрь вместе с ними и вышла обратно спустя пару минут. Эйприл старалась стоять на месте, но из-за боли в ноге это становилось все более сложной задачей. Когда агент подошла, девушка сказала:

– Я встретила детей, когда они бежали из Смитсоновского института. Помогла им, но сама поймала пулю.

– С этим мы разберемся, – кивнула агент, – но сначала рассказывай, откуда у тебя наше снаряжение.

Эйприл порылась в кармане штанов и вытащила часы Айка Ронсона.

– У меня тут есть еще, – она протянула часы. – Они принадлежали агенту по имени Айк Ронсон. Отступнику. Он предал меня и моего друга, когда мы были в Мичигане. Мой друг – агент Спецотряда по имени Аурелио Диас.

Она замолчала, ожидая, пока агент проверит информацию.

– Хорошо, – сказала женщина через минуту, – я знаю Аурелио Диаса, и Айк Ронсон тоже числится в Спецотряде. Ронсон погиб?

– Я не знаю, – ответила Эйприл, – при нашей последней встрече Аурелио привязал его к стулу, а потом мы сбежали, потому что на лабораторию в Мичигане напали боевики с вертолетами. А как вас, кстати, зовут?

– А тебя?

– Эйприл Келлехер.

– Алани Келсо, – ответила агент.

– Забавно, – улыбнулась Эйприл, – у нас похожие имена. Могу я рассказать вам свою историю?

– Если она не слишком длинная.

– Боюсь, быстро не получится, – покачала головой Эйприл. – Но я обещаю, что вы не пожалеете о потраченном времени.

К тому времени, как рассказ был окончен, Эйприл окончательно ослабела от раны. Медик ОТГ обработал ее ногу, но она чувствовала себя так, словно могла уснуть в любой момент. Напоследок врач вколол ей дозу обезболивающего.

– Короче говоря, – резюмировала Келсо, – появилось лекарство против вируса.

Эйприл кивнула.

– И кто-то привез его сюда из Мичигана.

Эйприл снова кивнула.

– Но ты не знаешь, кто именно.

– Все так, – подтвердила Эйприл.

Келсо задумалась:

– Ладно, ты же понимаешь, что мне надо все это проверить, да?

– Угу, – подтвердила Эйприл, – свяжитесь с Аурелио, если не верите мне.

– Думаю, я тебе верю, как бы странно все ни казалось, – хмыкнула Келсо. – Ты пришла из самого Мичигана, чтобы сообщить мне это?

– Ну да, чтобы сообщить кому-нибудь. А куда вы отвели детей?

– Они теперь в безопасности, – успокоила Келсо. – В замке ситуация тоже наладилась. Они отбили атаку с небольшой нашей помощью. Хотя мы не будем отправлять детей обратно, пока не найдем новое укрытие. Там пока не лучшее место для малышей.

– Можете сделать мне одолжение? Среди них двое детей Аурелио. Можете передать ему, что они в порядке? – Эйприл почувствовала, что ей сложно сосредоточиться на чем-то одном. Оставалось только цепляться за то, что действительно важно.

– Само собой, – ответила Келсо. – Зачем его понесло в Коннектикут?

– Он сам объяснит, – сказала Эйприл. – Просто, когда будете с ним говорить, скажите, пожалуйста, что я нашла его детей и с ними все хорошо.

– Я так и сделаю. Уверена, он будет рад таким новостям.

– И расскажите кому-нибудь о лекарстве. Оно же уже здесь, в Вашингтоне.

Алани Келсо наградила ее долгим изучающим взглядом:

– Буду честна с тобой, эта история – чистое безумие. Но именно такое безумие, скорее всего, может оказаться правдой. Я позабочусь о том, чтобы информация попала в нужные руки.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Эйприл.

Она сидела прямо на земле около медицинской палатки и обдумывала все, что ей довелось пережить, – нет, скорее даже все, что ей удалось сделать, – за минувшие пять месяцев. Уже почти шесть. Она поняла, что отключилась, только когда агент Келсо коснулась ее плеча.

– У тебя есть знакомые в Вашингтоне?

– Были, – ответила Эйприл, – но я не знаю, живы ли они еще. – Она вновь подумала про Мирабель. Раньше та жила неподалеку.

– Ну, ты можешь остаться здесь на пару дней, – предложила агент. – А как встанешь на ноги, посмотрим, что делать дальше.

Эйприл задумалась. Что делать дальше? Буквально каждую секунду с первой недели декабря до нынешнего момента она посвятила тому, чтобы понять, что случилось с Биллом. Теперь она знала правду. Теперь она владела важной для Спецотряда информацией – информацией о лекарстве от долларового гриппа. Она находилась в трех сотнях миль от Нью-Йорка и не собиралась туда возвращаться. В ее левой ноге была дырка от пули. И все это странным образом успокаивало. Появилось чувство, что у нее была собственная миссия, которую она не осознавала, пока не увязла в ней. И вот она ее завершила. Она узнала, чем занимался Билл. Узнала, что битва за будущее Соединенных Штатов Америки еще далека от завершения. И внесла в нее свою лепту.

– Да, пожалуй, мне стоит отдохнуть, – заключила она.

– Похоже на то, – улыбнулась агент Келсо.

Мир обязательно станет лучше. И Эйприл Келлехер сыграла в этом свою роль.

Примечания

1

Большая парковая зона в историческом центре Вашингтона, где расположен комплекс музеев и монументов. – Прим. пер.

2

Смитсоновский институт, один из крупнейших научно-исследовательских и образовательных институтов в США. Здание представляет собой замок из красного песчаника в неороманском стиле и расположено в Национальной аллее. – Прим. пер.

3

Здание Конгресса США на Капитолийском холме в Вашингтоне, расположено в конце Национальной аллеи. – Прим. пер.

4

ISAC (Intelligent System Analytic Computer) – Интеллектуальный системно-аналитический комплекс. – Прим. пер.

5

Автоматическая винтовка Heckler & Koch Gewehr 36. – Прим. пер.

6

На Манхэттене к номеру улицы, лежащей к западу от Пятой авеню, добавляют литеру W, к востоку – Е. – Прим. пер.

7

Остров-тюрьма в проливе Ист-Ривер в Нью-Йорке. – Прим. пер.

8

Небольшой город, отделенный от Манхэттена рекой Гудзон. – Прим. пер.

9

Город Александрия расположен в десяти километрах к югу от Вашингтона и связан с ним линией метро. – Прим. пер.

10

Мост через пролив Ист-Ривер в Нью-Йорке, соединяет острова Лонг-Айленд-Сити и Манхэттен и проходит через остров Рузвельт. – Прим. пер.

11

Крупный спортивный комплекс в Нью-Йорке. – Прим. пер.

12

Передвижные кафе-фургоны, как правило, специализирующиеся на фаст-фуде. – Прим. пер.

13

Национальный музей дизайна Купер – Хьюитт. Располагается в особняке мецената Эндрю Карнеги. – Прим. пер.

14

Музей в Нью-Йорке, филиал Метрополитен-музея. Здание выполнено в виде средневекового замка. – Прим. пер.

15

Район на западе Нижнего Манхэттена. – Прим. пер.

16

Парк, разбитый на заброшенной эстакаде старой железнодорожной ветки в районе Челси на Манхэттене. – Прим. пер.

17

В тот же миг (фр.). – Прим. пер.

18

Самозарядный пистолет с магазином большой емкости. – Прим. пер.

19

Автоматический карабин, принятый на вооружение американскими силами специальных операций. – Прим. пер.

20

Пожалуйста (исп.). – Прим. пер.

21

Пейзажный парк Палисэйдс-Интерстейт находится в Нью-Джерси, входящем в Нью-Йоркскую агломерацию. – Прим. пер.

22

Часть Президентского парка в виде овального поля площадью семь гектаров. – Прим. пер.

23

Парк-площадь вблизи Белого Дома. – Прим. пер.

24

Вымышленная страна-утопия из романа Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт». – Прим. пер.

25

US Route 23 – главная автомагистраль штата Огайо, пересекающая его с юга на север и заканчивающаяся в штате Мичиган. – Прим. пер.

26

Место расположения Нью-Йоркской ратуши. – Прим. пер.

27

Площадь перед большим зданием. – Прим. пер.

28

Один из видов нитроглицеринового бездымного пороха. – Прим. пер.

29

Крупный парк-заповедник, расположенный в штатах Нью-Джерси и Пенсильвания. – Прим. пер.

30

Официальная туристическая тропа в североамериканской горной системе Аппалачи протяженностью три с половиной тысячи километров. – Прим. пер.

31

Консервативное религиозное движение, последователи которого стремятся к простоте в быту и отказываются от современных технологий. Большинство амишей являются потомками немецких переселенцев. – Прим. пер.

32

Конная почтовая служба в США в девятнадцатом веке. – Прим. пер.

33

Американская полуавтоматическая винтовка, штатное оружие полиции. – Прим. пер.

34

Американская автоматическая винтовка, принятая на вооружение во всех видах войск и силовых структур США. – Прим. пер.

35

Город в штате Мэн, через который проходит Портленд-Монреальский нефтепровод. – Прим. пер.

36

Город в штате Коннектикут. – Прим. пер.

37

Парк с задней, южной стороны Белого дома. – Прим. пер.

Content

Алекс Ирвин
Tom Clancy’s The Division
Фальшивый рассвет

Благодарности

Глава 1 Вайолет

Глава 2 Аурелио

Глава 3 Эйприл

Глава 4 Вайолет

Глава 5 Эйприл

Глава 6 Аурелио

Глава 7 Вайолет

Глава 8 Аурелио

Глава 9 Эйприл

Глава 10 Аурелио

Глава 11 Вайолет

Глава 12 Эйприл

Глава 13 Вайолет

Глава 14 Эйприл

Глава 15 Айк

Глава 16 Аурелио

Глава 17 Вайолет

Глава 18 Аурелио

Глава 19 Эйприл

Глава 20 Вайолет

Глава 21 Аурелио

Глава 22 Айк

Глава 23 Вайолет

Глава 24 Аурелио

Глава 25 Айк

Глава 26 Эйприл

Глава 27 Вайолет

Глава 28 Аурелио

Глава 29 Эйприл

Глава 30 Айк

Глава 31 Вайолет

Глава 32 Аурелио

Глава 33 Эйприл

Глава 34 Вайолет

Глава 35 Эйприл

Глава 36 Аурелио

Глава 37 Айк

Глава 38 Эйприл

Глава 39 Аурелио

Глава 40 Эйприл

Глава 41 Аурелио

Глава 42 Вайолет

Глава 43 Эйприл

Примечания