Вилдер Пенни

Девственница на двоих

Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

♔Автор: Пенни Уайлдер

♔Книга: Девственница на двоих

♔Главы: 7 глав

♔Переводчик: Иришка К.

✎Редакторы: Надюша С.

✎Обложка: Wolf A.

✎Вычитка: Настёна К.

♛Специально для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

Аннотация:

Никто не сказал мне, что студенческое общежитие было смешанного типа.

И меня определённо не предупредили о том, что обе мои соседки по комнате окажутся неимоверно сексуальными парнями.

Весь их флирт даёт понять — они не будут соперничать из-за меня.

Нет, они хотят разделить меня.

Все говорят, что колледж — это время открытий. Но я сомневаюсь, что это подразумевает, что я должна открыться, развести ноги, перед парой шикарных мужчин.

Я, правда, хочу сосредоточиться на учебе, однако эти ребята... делают задачу невыполнимой. Я говорю себе, что не сдамся. Я не буду спать ни с одним из них, не говоря уже об обоих!

Пока однажды ночью мы не остаёмся наедине в нашей комнате.

И всё меняется

Глава 1

Я стою у стен моего нового дома на следующий год — пугающе высокое кирпичное здание, уже кишащее жизнью в этот первый день нашего первого года обучения.  В потоке находится несколько десятков людей, некоторые из них обнимают своих родителей, другие закатывают глаза, пока их матери плачут, а отцы читают лекции. Я вижу здесь несколько человек, которых помню с ориентационной недели, проведённой мной здесь в прошлом месяце. Назовите меня ботаником, но мне нравится знать, что меня ожидает в любой новой ситуации.

И какая ситуация может быть более важной для подготовки, чем колледж?

Это мой первый самостоятельный выход в свет. Я заставила родителей оставить мои вещи на обочине, прежде чем попрощаться с ними, потому что хочу заселиться сама. Так же, как я хочу провести этот год. Теперь все зависит от меня — добиться успеха, получить степень по биологии, надеюсь, быть в числе отличников, как и в средней школе. После будет магистратура, а затем я стану научным сотрудником в одной из лучших лабораторий страны. Я уже определилась, в какой из них хочу оказаться. Фотографии здания, прикрепленные к моей доске желаний, будут напоминать мне о поставленной цели.

Я не собираюсь становиться жертвой обычных дилемм первого года обучения. Только не я. Я здесь для того, чтобы получить диплом, а не ради вечеринок, выпивки или случайного секса.

В конце концов, я всё ещё девственница, так что мне не составит труда избежать этого особого искушения. Вы не можете упустить то, чего никогда не пробовали. И я уверена, чёрт возьми, что не получу что-то хорошее от случайных связей. Я ни за что не позволю себе отступиться от поставленной цели, не говоря уже о моём рассудке, из-за какого-то парня.

Я улыбаюсь и хватаю свои сумки, взваливая на плечи первую часть из того, что придётся поднимать в несколько заходов. Но это нормально для меня. Это хорошее упражнение.

Конечно, когда я узнаю, что моя комната находиться на седьмом этаже, и лифты переполнены людьми, таскающими мебель и телевизоры, я начинаю сожалеть о своём выборе, сказав маме и папе, что они могут вернуться домой пораньше.

К тому времени, когда достигаю вершины лестницы, я потею и задыхаюсь, и я знаю, что по крайней мере ещё пару тонн моего дерьма ждёт меня внизу. Почему, о, почему, я думала, что мне нужно взять с собою так много одежды? Конечно, я могла бы обойтись только одной сумкой спортивных штанов и парой толстовок. Почему я добавила в микс строгие платья и брючные костюмы?

«Смешно, Кэссиди», — ругаю я себя, пока шатаюсь по коридору, направляясь к своей комнате, а затем вставляю ключ в замок. Я толкают дверь плечом, и стону, поднимая сумки, чтобы перетащить через порог. Какое прекрасное первое впечатление я произведу на своих новых соседок. Интересно, какие девушки окажутся за этой дверью. В конце концов, сотрудники колледжа интересовались, не возражаю ли я жить в трехместной комнате, и я ответила, что готова жить с кем угодно. Я хотела сыграть в лотерею случайных соседей, и посмотреть, кого они выберут для меня, потому что в этом году я также хочу расширить свой круг общения. Я хочу встретиться с другими студентами, такими же зубрилами, как я, и проложить свой путь через этот хорошо известный университет.

Поэтому я натягиваю широкую улыбку на своё лицо, несмотря на то что я вспотевшая и уставшая, когда дверь, наконец, распахивается.

И застываю на месте.

Нет.

Не может быть.

Должно быть здесь какая-то ошибка.

Мой рот широко открывается, заставляя меня выглядеть ещё более глупо, чем я, должно быть, выгляжу, затаскивая сумки, явно не в ту комнату.

— Извините, — заикаюсь, оглядываясь назад и вперёд по занятой комнате к ключу в моей руке.

Потому что посреди этой комнаты на троих человек, той, в которую мне сказали идти; той, к которой подошёл мой ключ, стоит два полуголых парня.

Не поймите меня неправильно, они чертовски горячие, одеты в спортивные шорты, футбольные бутсы и ничего больше. Их резко очерченные мышцы блестят в тусклом свете комнаты общежития. Один смуглый, с тёмными волосами и тёмными глазами. Он уже на половину опустошил бутылку Gatorade [1], но замер на полпути, чтобы перевести взгляд на меня, когда я вошла. Другой — его полярная противоположность, — белокурый и голубоглазый, такой себе стереотипный американский парень. Из сумки, перекинутой через его плечо, видна клюшка. По её отличительной форме в виде петли наверху, я понимаю, что они играют за команду по лакроссу. Я слышала, здесь очень хорошая команда, лучшая в университетских лигах.

Наконец, моё лицо заливается краской, когда мозг начинает функционировать.

— Должно быть, произошла какая-то ошибка. Я просто... Пойду... уточню на стойке регистрации... — я вышла из комнаты, и начала закрывать за собой дверь.

Но один из них, блондин, прошёл через комнату, чтобы схватить дверь, прежде чем я смогу полностью закрыть её.

— Кэссиди? — спрашивает он. — Кэссиди Браун?

Во всяком случае, мой румянец только усиливается. Откуда он знает моё имя?

— Да?

— Энтони, — говорит он, протягивая руку. Я принимаю её, хотя бы потому, что не знаю, что ещё, чёрт возьми, делать прямо сейчас. В моей руке рука парня ощущается горячей, его кожа разгорячена от физической нагрузки. Они, должно быть, только что закончили тренировку — я чувствую запах пота на Энтони, и это приятный запах. Пьянящий и мужественный, солёный и с ноткой хвои. Я смотрю в его глубокие голубые глаза, не в силах отвести взгляд. До тех пор, пока парень не отпускает мою руку, которая внезапно мёрзнет без его прикосновения, и не указывает пальцем за своё плечо.

— А это Вин.

Вин, со своей стороны, дерзко подмигивает, от чего я ощущаю странные, волнующие вибрации в своём животе. Я чувствую трепет, и мне хочется бежать отсюда быстрее, чем когда-либо. Но я не могу, потому что Вин сейчас говорит. Произносит слова, которые не имеют смысла, не на английском языке, ведь они не могут означать это на самом деле:

— Мы твои соседи по комнате, Кэссиди.

Блядь.

Я хмурюсь.

— Невозможно, — говорю я, покачивая головой.

— Позволь мне взять это у тебя, — предлагает Энтони, хватая сумку с моего плеча, прежде чем я смогу запротестовать и понять происходящее. Он поворачивается и бросает её на мою кровать, стоящую напротив их двухъярусной кровати у дальней стены.

— Мы оставили для тебя большую кровать, так как привыкли делиться, — добавляет Вин, шагая по комнате, чтобы взять мою другую сумку.

— Стоп, стоп, стоп, — говорю я, хватая свои вещи. Они оба смотрят на меня, выжидающе приподняв брови. — Это неправильно. Разве мы... Я имею в виду... Не это... Я не думала, что комнаты будут смешанного типа.

— Ты не читала веб-сайт? — Вин приподнимает бровь. Он всё ещё раздражающе, дерзко ухмыляется. — Это было прямо на главной странице. Нововведение. Прогресс и всё такое.

Моё лицо горит огнём. Мало того, что я застряла с двумя парнями, так они как-то прочитали то, что пропустила я? Даже после всей моей подготовки... Как я могла пропустить столь важное обновление?

— Но…

Энтони возвращается ко мне. Он стоит прямо в дверях, в нескольких дюймах от меня, возвышаясь надо мной. И ухмыляется мне, его голубые глаза безумно ясны и невинны.

— Это же не будет проблемой для тебя, правда? В конце концов, в администрации сказали, что ты отметила в документах, что готова делить комнату с кем-то…

Дерьмо.

— Я не думаю…

— Кем-то, не включая парней? — догадывается Энтони, склоняя голову, когда его голубые глаза находят мои. — Ты не думаешь, что мы поладим?

— Это не... Я имею в виду. Я не знаю тебя… — качаю головой, пытаясь очистить свои мысли. — Ничего личного. Это просто…

— Неожиданно? — спрашивает Вин, присоединившись к нам с Энтони. Он ухмыляется, внимательно наблюдая за мной. — В этом-то и смысл этого года? Колледж меняет всех неожиданным образом.

Рядом с ними двумя моя голова начинает кружиться. Оба парня великолепны, но совершенно противоположны. Вин тёмный, выглядит как плохой мальчик, словно дьявол воплоти на одном плече, в то время как Энтони — ангел на втором. Только на этот раз дьявол и ангел наступают на меня.

Я хмурюсь, надеясь, что они истолкуют горячий румянец на моей коже как гнев, а не то, чем, боюсь, это является в действительности…

Притяжение.

— И неожиданно, и безумно.

— Что случилось? Ты думаешь, что-то неожиданное может произойти, если ты разделишь комнату с нами? — Энтони не двигается, не трогает меня, но ему это и не нужно. Его взгляд словно прикосновение, так пристально он смотрит на моё тело, изучает изгибы. От этого мне становится жарко.

Я вздыхаю.

— Конечно, нет.

— Ну, тогда, что плохого в том, чтобы поделиться спальней? — ухмылка Вина расширяется. — Если ты так уверена в том, что ничего не случится…

— Это просто... — дерьмо. Он прав. В смысле, в чём проблема, правда? Чем это отличается от общения с девушками? Я уже знаю себя — я целеустремленная и серьёзная. Меня никогда прежде не волновали горячие парни. Почему же сейчас что-то должно быть по-другому? Я качаю головой и прохожу между парнями в комнату. Мои плечи касаются обоих одновременно, — их голых тел — и мне нужна вся моя сила воли, чтобы не задрожать от восторга от этого прикосновения.

— Ничего. Нет никаких проблем, — говорю я, шагая к своей кровати, чтобы распаковать сумку. — Всё в порядке.

— Хорошо. — Когда я оборачиваюсь, Энтони, чуть склонившись, стоит в дверях, изучая меня, а Вин возвращается к переодеванию.

Когда Вин снимает шорты, оставаясь в боксерах, я вспыхиваю ярко-красным и отворачиваюсь. Хотя успеваю мельком увидеть выпуклость в паху, и его длинные, мускулистые, полностью загорелые ноги.

— Я... Я... Я оставила кое-что внизу... — начинаю говорить, но Энтони перебивает меня.

— Как выглядят твои сумки? — спрашивает он, выпрямляясь и хватая футболку с верхней кровати. — Я заберу их.

— О, нет, я не могу, это…

— Самое малое, что мы можем сделать, чтобы компенсировать неудобство нашей прекрасной новой соседки в первый день, — прерывает он, сужая глаза и улыбаясь.

Теперь я чувствую себя ещё хуже. Я не только ужасно отреагировала, но и они так добры и спокойно к этому отнеслись.

— Эм... Они просто чёрные, как и эти, но с розовыми бирками... — я отталкиваю свою сумку ногой. — Я пойду с тобой.

Парень качает головой.

— Не беспокойся. Оставайся здесь, распаковывай вещи. Пообщайся с Вином, — добавляет Энтони, подмигнув, что заставляет меня взглянуть в сторону упомянутого парня.

Боже. На нём нет ничего, кроме полотенца, обёрнутого вокруг его талии, которое открывает заостренные V-мышцы, ведущие прямо к его паху. Я чувствую себя, словно оказалась в Бойцовском клубе наяву, стоящей между Брэдом Питтом и более мускулистым Эдом Нортоном.

— Эм, — произношу я.

Но обернувшись, вижу, что Энтони уже нет.

— Не обращай на него внимания, — говорит Вин, наклоняясь за сумкой для душа, и скользит в шлёпанцы. — У него просто комплекс героя, помогающего красивым девушкам в беде.

Глаза парня скользят по моему телу, пока он говорит это, а я и не знала, что могу так сильно краснеть. Дерьмо.

От напряжения в моём животе, словно что-то затягивается в узел, и ощущение лишь усиливается. Сейчас я ощущаю запах Вина, такой же пьянящий, как Энтони, но более тёмный. Энтони пахнет соснами и свежим горным воздухом, тогда как запах Вина больше похож на запах земли после внезапно прошедшего дождя. Настоящий, осязаемый. Слишком близко ко мне.

— Извини, что я так плохо отреагировала, — добавляю я, сглатывая, чтобы избавиться от кома, ставшего в горле и сухости во рту. — Просто я была удивлена. Это не значит, что я ненавижу парней.

— Я, конечно же, надеюсь, что это не так, — отвечает Вин, смеясь. — Это был бы печальный день для нашей половины человечества.

Чтобы отвлечься, я отворачиваюсь и начинаю копаться в сумках.

— Так вы, ребята, тоже играли в лотерею случайных соседей? — спрашиваю я, стоя спиной к нему.

— Нет, — отвечает Вин, удивляя меня. — Я знаю Энтони с самого детства. Но мы хотели номер с кем-то третьим. Немного перемен.

Когда я не смотрю на него, намного легче вести нормальный разговор. Может, мне придётся делать так весь год. Говорить с ними с закрытыми глазами или спиной.

Опять же, может быть, будет легче игнорировать их, когда они наденут какую-то проклятую одежду.

— Круто, — говорю я, всё ещё копаясь в своих вещах.

— Мы решили, что это будет хороший способ познакомиться с новыми людьми. Чтобы найти неожиданные новые связи.

Когда Вин говорит это, его голос приближается ко мне. Волоски сзади на моей шее поднимаются, и я чувствую покалывание, словно парень стоит всего в нескольких футах позади меня. Взгляд Вина похож на прикосновение, как будто его руки уже скользят по всему моему телу.

Прекрасно. Именно то, что мне нужно. Лучшие друзья с детства, и они оба меня заводят. Это вовсе не катастрофа, просто так кажется.

К счастью, прежде чем кто-либо из нас сможет сказать что-то ещё, дверь снова открывается. Энтони входит в комнату, неся все четыре мои сумки в руках. Он ставит их на моей стороне комнаты, даже не вспотев и не запыхавшись. Я моргаю, понимая, что парень только что сделал за один заход то, что заняло бы у меня ещё два.

— Спасибо, — я заикаюсь от удивления.

— Без проблем. Дополнительная тренировка, — добавляет Энтони и подмигивает, сгружая сумки на мою кровать. — Это все твои вещи?

— Все? — спрашиваю я, исследуя то, что мне кажется тонной одежды, не говоря уже о более чем достаточном количестве аксессуаров и небольшой сумочке, наполненной косметикой и туалетными принадлежностями.

Энтони пожимает плечами.

— Просто подумал, что совместное проживание с девушкой будет означать гораздо больше... вещей. Но у меня здесь больше дерьма, чем у тебя.

Я оглядываюсь через плечо на его и Вина сторону комнаты. Внезапно, легко нахожу шкаф Энтони — есть два шкафа стоящих бок о бок на той стороне комнаты, оба открыты. Один забит сверху донизу одеждой, полотенцами и прочими вещами, лежащими не соответствуя размеру, форме и цвету. Не говоря уже о нескольких сумках того, что кажется тренировочным оборудованием. У Вина же есть тренажеры, но, вероятно, меньше одежды, чем я могла бы представить, что это возможно — всего две пары одинаковых джинсов, четыре одинаковых черных футболки, кожаная куртка и аккуратно сложенная стопка его снаряжения.

Я почти смеюсь над этим.

— Думаю, ты наводишь порядок в этой комнате, — говорю я.

— Не в первый раз, — отвечает парень, смеясь и слегка ударяя Энтони по плечу. Вин всё ещё в полотенце, и он стреляет в друга острым взглядом, когда направляется к двери. —Знаешь, мы пропустим ужин у тренера, если не выйдем в ближайшее время, верно?

Энтони кривится и отворачивается от меня, бросая один последний взгляд, наполненный сожаления. Но, так или иначе, он хватает свою сумку для душа и полотенце с полки шкафа и уходит вслед за Вином. Я остаюсь одна, ошеломлённая, посреди кучи снаряжения для лакросса, и пьянящего запаха парней, витающего в воздухе.

Я пересекаю комнату и открываю окно, надеясь, что прохладный осенний воздух снаружи очистит комнату от их запаха — не говоря уже о том, чтобы очистить мою голову.

Сделав это, я застилаю постель бельём, которое привезла из дому, а затем плюхаюсь лицом вниз на неё и хватаю свой телефон. Здесь шесть вечера, что означает, только три часа дня на западном побережье, поэтому Нита, вероятно, только добирается до своего общежития. Она может быть занята ориентацией в университете или встречает новых друзей. Но мне нужно отвлечься прямо сейчас, так что я всё равно пишу ей.

«Только что заселилась. Как ты?»

Проходит несколько минут, но текстовое окно всё же обновляется ответом подруги.

«Всё ещё в аэропорту, жду свой багаж. Тебе так повезло, что ты смогла добраться на машине. Было адски сложно попытаться запихнуть всё, что у меня есть, в два больших чемодана».

Я ухмыляюсь, представляя текст, сказанным вслух голосом моей лучшей подруги.

«Ну, это то, что ты получила за то, что сбежала так далеко от меня», — отвечаю я с парой добавленных смайликов показующих язык для акцента.

«Ты знаешь, что я должна была это сделать. Это университет моей мечты».

«Я знаю. Просто дразню. Я действительно горжусь тобой. Это тяжело, уезжать так далеко. Я бы не смогла с этим справиться. Чёрт, я с ума схожу, просто находясь здесь, в нескольких часах езды от дома».

«Ты справишься», — отвечает Нита тут же. Разговаривает со мной, как всегда. «Если кто и сможет преодолеть все трудности первого года, так это ты».

«Я не знаю…», — печатаю, как раз в тот момент, когда дверь комнаты снова открывается. Я смотрю туда и вижу обоих парней, мокрых после душа, волосы липнут ко лбам, торсы обнажены и блестят от капель воды. Только полотенца вокруг их бёдер скрывают их тела от меня, и эти полотенца не очень хорошо скрывают... В прочем, ничего не скрывают.

Взглядом опускаюсь прямо к их промежности, не в состоянии остановиться. Вин и Энтони, заметив мой взгляд, в унисон ухмыляются.

— Как продвигается распаковка? — спрашивает Вин, его голос наиграно-небрежный, когда он бросает взгляд на мои нетронутые сумки.

— Хорошо, — отвечаю я, снова уткнувшись лицом в телефон. Хотя, вероятно, не раньше, чем он смог бы увидеть мой неоново-красный румянец, вспыхнувший на моём лице.

«Полагаю, меня легче отвлечь, чем я думала», — добавляю я Ните, намеренно набирая текст как можно медленнее, чтобы не смотреть вверх.

Парни завязывают свой собственный разговор, говоря о расписании тренировок и своём первом матче года, который состоится через пару недель, против жёсткой конкурирующей команды. Я наполовину слушаю, наполовину притворяюсь, что читаю на своём телефоне, ожидая ответа Ниты.

И тогда я понимаю, что вижу краем глаза, как парни одеваются. Не только это, но и то, что они оба просто уронили полотенца и начали надевать боксеры — стоя спинами ко мне, конечно, но они всё равно обнажены. Моё дыхание застывает в горле, и всё тело словно охватывает огонь. Я вижу мускулистую, крепкую задницу Энтони, когда он наклоняется, чтобы шагнуть в свои боксеры. То, как мышцы спины Вина сокращаются, когда он стоит ровно и натягивает трусы до талии, прямо на эти его V-образные мышцы.

И это всё я вижу краем глаза. Представьте, если бы я на самом деле осмелилась повернуть голову и посмотреть…

Нет. Я закрываю глаза, делая глубокий вдох.

То, что я открыла здесь окно, не помогло охладиться вообще.

Телефон вибрирует в моей руке, когда приходит ответ от Ниты:

«Да ладно, Кэссиди», — пишет она, и я практически вижу, как подруга закатывает глаза. — «Ты наименее отвлекающийся человек, которого я когда-либо встречала. Я хотела бы посмотреть, что может вывести тебя из колеи».

«Да», — думаю я, хотя и не печатаю этого. — «Тебе определённо понравилось бы видеть то, что отвлекает меня прямо сейчас…»

Вместо этого я просто вздыхаю и печатаю настоящий ответ.

«Посмотрим».

«Нет, вот увидишь», — пишет она. — «Этот год будет отличным. Я так взволнована».

Также краем глаза, вижу, что парни наконец-то закончили одеваться. Или, по крайней мере, на них теперь есть шорты и футболки, я думаю, это максимум, на который смогу надеяться в этом году. Бросаю взгляд на них, всё ещё ведущих разговор о графике лакросса. По-видимому, они тренируются очень рано утром, начиная с завтрашнего дня. Для меня это звучит чертовски круто. Но Энтони встречает мой взгляд, когда я украдкой их разглядываю, и подмигивает, маленькая улыбка, задерживается на его идеально изогнутых губах.

«Я не уверена, что «взволнована» — это правильное слово, Нита, я думаю, мой желудок сжался в ужасе».

* * *

Сумасшедшие соседи по комнате или нет, мне удаётся пережить свой первый день ориентации. Это было на самом деле довольно приятно — я познакомилась с парой девушек, которые будут со мной посещать несколько предметов, а также действительно классных профессоров, которые поговорили с нами немного о том, что нас ожидает на первой неделе обучения. Были кое-какие послеобеденные мероприятия на лужайках, просто общие вещи, такие как игры-ледоколы [2]. И, конечно же, некоторые жители общежития уже идентифицировавшие себя, собрались на не очень-то законной вечеринке первокурсников. Я чувствую запах алкоголя в коридоре по дороге в свою комнату ранним вечером, проведя пару часов, пытаясь быть общительной и притворяясь, что мне нравится боулинг.

Кто вообще знал, что это спорт?

Но как только открываю дверь в комнату, я вспоминаю о своей настоящей дилемме. Парней здесь нет, но я вижу доказательства их присутствия повсюду, от одежды, разбросанной вокруг (я уже могу догадаться, что она, должно быть, принадлежит Энтони; Вин слишком опрятен, чтобы оставить свои вещи на полу), до сумок со снаряжением для лакросса c торчащими из них клюшками у стен, и до журнала Playboy, лежащего на полу рядом с их двухъярусной кроватью. Моё лицо покрывается румянцем, когда я ловлю проблеск открытой страницы с полностью обнаженной женщиной на ней.

Кто эти парни? Будет ли у нас что-нибудь общее? Они собираются делать что-нибудь, кроме как мучить меня весь год?

Я принимаю душ так быстро, как только могу, и одеваюсь в узкой кабинке общей душевой, прежде чем вернуться в комнату. Я надеюсь застать парней, спящими в постели, чтобы я могла хотя бы одну ночь поспать спокойно, прежде чем выясню, как справиться с ними. К счастью, их до сих пор нет, так что я залезаю в кровать и, укрывшись по подбородок, вздыхаю.

«Здесь ничего не происходит», — это последняя мысль, которую я помню, прежде чем уплываю в мир сновидений.

Когда я снова просыпаюсь, в комнате по-прежнему темно. На мгновение я гляжу в потолок, смущённая и дезориентированная, задаваясь вопросом, где нахожусь. Воспоминания приходят медленно, вместе со звуком дыхания других людей. Двоих людей, если быть точной.

Глубокое и размеренное, кого-то крепко спящего. Другое — быстрое, переплетенное с резкими вдохами. Похоже, кто-то тренируется.

На мгновение я задумалась, оценивая тот факт, что ребятам удалось не разбудить меня, возвратившись в комнату. Я довольно чутко сплю, поэтому тот факт, что они оба приготовились ко сну и легли, прежде чем я даже заметила их присутствие, впечатляет. И, вероятно, это значит, что они специально были тихими, ради меня.

У меня нет времени, быть впечатлённой этим, потому что я немного сдвигаюсь в своей постели, выглядывая из щели в одеяле над моим лицом, и чувствую, как моё дыхание застревает в горле. Любые мягкие чувства, которые я могла ощущать к парням, вылетают в окно, когда понимаю, что происходит на верхней койке, прямо напротив, на которую с моего места открыт прекрасный вид.

В тусклом свете я вижу, что одеяло Энтони опущено на бёдра, его голова откинута назад, зубы стиснуты. Достаточно темно, так что я не могу разобрать его выражения — только его зубы достаточно белые, чтобы их было видно в полуночной комнате. Но я могу разглядеть форму его руки, мышцы бугрящиеся и напряжённые. И его рука, сложенная над его талией. Обёрнутая вокруг…

Боже.

«Он дрочит!» — понимаю я, и мои глаза расширяются при виде его толстого, жёсткого члена. Рука парня скользит по его собственной длине, его дыхание ускоряется, когда он двигает рукой быстрее, пальцы охватывают головку.

Я должна отвернуться. Прикрыть глаза. Натянуть одеяло на лицо и постараться заснуть, вместо того чтобы наблюдать. Я знаю, что именно это должна сделать.

Но есть что-то невероятно горячее в выражении лица Энтони, в напряжении в его сильных руках. То, как он выгибает бёдра, в сбившемся дыхании, пока он доводит себя до оргазма. Должно быть, это то, что разбудило меня — неравномерный звук его дыхания и случайные резкие вздохи, которые он издаёт, на пути к своему пику.

Не думая, даже не понимая, что именно делаю, моя рука опускается на пояс моей пижамы. Я могу быть девственницей, но я не святая — и точно знаю, как сделать себе приятно. Я должна, если хочу оставаться на пути и подальше от других отвлекающих факторов.

Вид Энтони прямо сейчас определённо поднимает мне настроение.

Я скольжу рукой под резинку пижаму, мимо нижнего белья. Провожу пальцем по щёлке, понимая с удивлением, что уже мокрая. Я провожу пальцем по этой влаге, покрывая ею указательный, а затем и средний палец, в воображении представляя руку Энтони на месте своей, прослеживающей контур моей киски и ощущающей, какой мокрой она становится. Я ввожу палец внутрь себя, немного, чтобы погладить внутренние стеночки, и представляю, что он делает это со мной. Что если бы его рука была обёрнута вокруг моих бёдер? Что бы он заставил меня сделать; что бы я ощущала, если бы он взял меня сейчас?

Я снова смотрю, как его бёдра выгибаются на кровати, и представляю, как он входит в меня, когда толкаю палец глубже в киску. Я добавляю средний палец, наблюдая за толстым членом Энтони, и точно зная, что он растянет мои стеночки, если трахнет меня. Я кружу большим пальцем по клитору, моё собственное дыхание ускоряется, когда я касаюсь всех нужных мест. Энтони, тяжело дышит, теперь, приближаясь к кульминации. Я надеюсь, что тяжёлый звук его дыхания маскирует мой собственный, поэтому поглаживаю себя быстрее, кружа по клитору, быстро приближая себя к краю, так же, как и он.

Энтони поворачивается в постели на бок, лицом ко мне, и на мгновение всё моё тело замирает, мышцы каменеют в ужасе. Что если он увидит, как я за ним наблюдаю? Что он подумает, если узнает, что я трогаю себя, возбуждаюсь, наблюдая за тем, как он дрочит?

Но его глаза остаются плотно закрытыми, его губы раскрыты, мышцы напряжены, пока он гладит себя.

Я сильнее прижимаюсь к своему клитору, вонзая пальцы в киску одновременно с ним, и задыхаясь беззвучно, когда оргазм охватывает моё тело. В тот же момент, на другом конце комнаты, Энтони кончает и сдавленно стонет, когда его освобождение, покрывая костяшки пальцев, капает ему руки. Я смотрю на него, продолжая потирать клитор и ощущая оргазм, от которого дрожат конечности, а мой мозг электризуется. Я представляю, что могу чувствовать сперму Энтони на себе, покрывающую моё тело. Я представляю, как он кончает на мой живот, мою грудь или глубоко внутри меня, покрывая стенки моей киски, отмечая меня как свою.

Когда Энтони переворачивается и тянется за полотенцем, я быстро натягиваю одеяло на лицо, вынимая руку из штанов пижамы. Моё тело вялое и расслабленное, а киска сжимается и дрожит от пережитого оргазма. Я разворачиваюсь в постели, подальше от парней, и ложусь лицом к стене, задаваясь вопросом, мог ли Энтони услышать меня. Интересно, догадался ли он, что я делала одновременно с ним? Надеюсь, что нет, потому что я не знаю, как объяснить, что, чёрт возьми, на меня нашло.

Я говорила себе, что, приехав сюда, буду полностью сосредоточена на учебе. На моей работе, на занятиях, а не на парнях. Теперь, менее чем через сутки, я уже мастурбирую на одного из них?

Я гримасничаю и сжимаю крепко свою подушку. Как я переживу целый семестр с этими парнями, находящимися так близко ко мне?

[→1] Gatorade — общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo. Разработан в 1965 году группой исследователей Флоридского университета по заказу университетской футбольной команды с целью восстановления жидкостей, теряемых организмом во время тренировок. Благодаря постоянной широкой рекламной кампании, продукты серии Gatorade являются наиболее популярными спортивными напитками в Северной Америке, и одними из наиболее популярных в мире.

[→2] Игры на знакомство, они же «ледоколы» — самые простые и эффективные игры для создания атмосферы доверия и позитивного настроя в любой, даже самой «разношёрстной» команде, а также помогают участникам познакомиться и подружиться.

Глава 2

Когда я просыпаюсь, комната снова пуста.

«Спасибо Господу за утреннюю тренировку», — думаю я, одеваясь.

По крайней мере, это означает, что комната будет в моём личном распоряжении каждое утро, потому что я, как правило, просто выкатываюсь из постели как можно скорее, прежде чем мне нужно будет где-то находиться. И я действительно ценю то, что парни так тихо собираются.

Мне не на что жаловаться. Существуют гораздо худшие возможные соседи, с которыми я могла бы застрять. Кто-то громкий или раздражающий, или кто-то, кто слушал бы громкую музыку и не давал бы мне спать всю ночь.

«Всё будет хорошо», — говорю себе, запихивая книги в рюкзак. Просто нужно немного привыкнуть. Черт, может быть, это даже пойдёт мне на пользу — если я смогу научиться игнорировать своё собственное влечение к этим парням, тогда я буду хорошо настроена на игнорирование любых других горячих парней, с которыми могу столкнуться в этом году. Пройти какие угодно иные испытания силы воли будет лёгкой прогулкой после этого семестра.

Немного повеселев от этой мысли, я выхожу из своей комнаты, жуя энергетический батончик, направляясь на первую пару. В кампусе уже шумно в это время, люди пересекают его во всех направлениях по пути на занятия. Меня действительно волнует здешнее расположение строений. Но я добираюсь до того, как выясняю, что одно из высоких стеклянных конструкций, окружающих меня, является научным зданием, а затем я теряюсь. Внутри здания миллион различных коридоров, каждый из которых разветвляется в разные стороны, некоторые ведут наверх, некоторые вниз... Нумерация похоже, тоже не в порядке.

Я хожу, по крайней мере, пять минут по одному коридору, прежде чем он заканчивается тупиком, и я понимаю, что мне нужно будет развернуться и пойти в совершенно другом направлении, чтобы вернуться к другому варианту.

«Отстой, отстой, трижды отстой», — думаю я, торопясь.

У меня было много свободного времени, но оставшись в этом лабиринте надолго, я могу опоздать на мою самую первую пару в первый день занятий. Отличный способ произвести хорошее первое впечатление на профессора.

Не говоря уже о том, что я, вероятно, пропущу важные вводные объяснения того, как будет работать класс…

Я так занята размышлениями, что не замечаю человека, стоящего прямо на моём пути, пока почти не сталкиваюсь с ним. Я останавливаю себя всего в футе от столкновения и смотрю вверх, чтобы обнаружить Вина, улыбающегося мне, подняв брови.

— Потерялась? — спрашивает он, и часть меня хочет отрицать это, просто чтобы стереть улыбку с лица парня. Потому что эта улыбка слишком раздражающе сексуальна.

Но сейчас у меня нет времени на игры, поэтому я просто вздыхаю и признаю поражение.

— Целиком и полностью. Я пытаюсь найти аудиторию 305, но…

— Да, это здание — настоящий лабиринт. Пойдём, я тебя провожу.

Я шагаю рядом с Вином, стараясь не обращать внимания на то, что между его рукой и моей всего дюйм пространства. Я почти чувствую тепло, исходящее от него, и я определённо могу сказать, что он был в общежитии и принял душ после тренировки — Вин пахнет мятной свежестью, с намёком на одеколон и чем-то ещё под этим, запахом, который я узнаю из нашей общей комнаты. Запах, которым пропитан он — сосна, тёмный лес и тайна.

Тёмные глаза Вина то и дело находят мои, пока мы идём, постоянная улыбка по-прежнему играет на его узких губах.

— Волнуешься в свой первый день?

— Думаю, да. Скорее нервничаю, чем волнуюсь, — признаюсь я, вздыхая, когда наши шаги ускоряются.

— Не то, чего ты ожидала? — говорит он, цитируя наш разговор накануне.

Мои щёки вспыхивают.

— По крайней мере, теперь я знаю, что на самом деле не знаю, чего ожидать, — отвечаю ему, пытаясь улыбнуться. Это Оливковая ветвь, и он принимает её шаг за шагом, улыбка парня расширяется.

— Не беспокойся. Между нами троими, я думаю, у нас всё будет хорошо.

Вин останавливается, и я почти прохожу мимо него, потому что отвлеклась, думая о том, что же он имел в виду, говоря о нас троих.

Потом я понимаю, что мы уже стоим перед аудиторией. Моей аудиторией. 305. И в это самое мгновение над головой раздаётся звонок, сигнализирующий о начале пары и о моей лекции по биологии.

— Большое спасибо, — говорю я и захожу внутрь. Но, к моему удивлению, Вин следует за мной, его ухмылка расширяется. Я с трудом сглатываю, когда мы занимаем два оставшихся места в задней части лекционного зала на восемьдесят человек, бок о бок. — Я не знала, что ты слушаешь лекции по биологии, — шепчу я, когда наш профессор включает экран в передней части аудитории.

— Ты ещё многого обо мне не знаешь, Кэссиди, — мягко отвечает он и, подмигнув, вытаскивает из сумки блокнот, а затем с улыбкой откидывается на спинку стула, глядя на доску.

Даже когда взгляд Вина направлен в другое место, всё равно кажется, что он смотрит на меня. Пространство между нами кажется почти осязаемым.

Как я и предполагала, трудно сосредоточиться на профессоре, когда всё, о чём я могу думать — это ощущение парня рядом со мной. Интересно, о чём он думает? Почему он тоже ходит на эти занятия. Он также планирует стать биологом или просто заполняет свободное окно? Чем Вин хочет заниматься по жизни, кроме игры в лакросс?

Во время лекции происходит перерыв, когда профессор пытается заставить слайд-шоу продвигаться, и Вин что-то пишет в уголке своего блокнота. Сдвигает его в сторону, чтобы я могла увидеть, и мне приходится подавлять смех, когда читаю:

«Может, он и профессор биологии, но точно не технарь, да?»

Вин предлагает мне свою ручку и, неохотно взглянув на профессора, всё ещё потерявшегося в своём ноутбуке, я принимаю её и наклоняюсь над блокнотом.

«Должна признать, я ожидала от этого занятия большего, чем просто презентация PowerPoint».

«Не волнуйся», — пишет Вин в ответ. — «Его лекции долгие и детальные. Профессор показывает на PowerPoint лишь основу. Зато занятия в лаборатории обещают быть довольно эпичными, наш профессор лучший в этом. Так я слышал».

Я бросила ещё один долгий косой взгляд на Вина, снова оценивая всё, что, как мне казалось, знала о нём.

Если бы мне пришлось угадывать, я бы приняла его за стандартного спортсмена, находящегося здесь на спортивной стипендии, готового прогуливать занятия и на самом деле не заинтересованного в обучении, а лишь в победе в выбранном им виде спорта.

Очевидно, я оказалась не права.

Что-то в том, как я смотрю на него, должно быть, подсказывает ему, что я удивлена, потому что Вин наклоняется через стол между нами, чтобы прошептать мне на ухо, опаляя горячим дыханием мою щеку.

— В чём дело? Удивлена, что спортсмену на самом деле не наплевать на занятия?

Он так близок к правде, что мои ярко-красные щеки, отвечают за меня. Но всё равно я наклоняюсь, чтобы прошептать ответ:

— По правде говоря, я приятно удивлена. И обещаю, впредь не стану судить тебя заранее.

Теперь очередь Вина удивлённо улыбаться, расширив глаза.

— Я знал, что нравлюсь тебе всё больше и больше, — отвечает он, ухмыляясь. — Это неизбежно. Побочный эффект супер-силы качка.

Я слегка ударяю Вина по руке, но он ловит её и сжимает мой кулак один раз, пальцы лишь на секунду обхватывают мои, прежде чем он отпускает меня и поворачивается лицом к передней части класса.

Профессор снова говорит. Дерьмо. Я даже не заметила.

— Тебе следует относиться к своим занятиям серьёзнее, Кэсс, — шутит Вин, ругая меня, и, вырвав ручку из моих пальцев, возвращается к конспекту.

Со своей стороны, мне требуется несколько вдохов, чтобы прийти в себя, прежде чем я смогу снова держать ручку не дрожа, что является признаком того, насколько Вин влияет на меня.

Проклятие. Это именно то, чего я надеялась избежать.

И всё же Вин намного больше, совсем не такой, каким я его вообразила, когда мы впервые встретились. Парень спокойно серьёзен, наблюдая за профессором пристальным взглядом, который почти так же отвлекает, как тепло, излучаемое его кожей, или слабый запах одеколона, который я ловлю, повернув голову, чтобы украдкой взглянуть на него.

Ближе к концу лекции наш профессор делает перерыв, чтобы снова поиграть с PowerPoint, и класс наполняется болтовней. Я бросаю косой взгляд на Вина, ощущая себя плохо из-за того, что заранее его осуждала.

— Ты заинтересован в этом предмете, как профильном? — спрашиваю, искренне любопытствуя.

— Я думаю об этом, — говорит Вин, плавным движением легко наклоняясь ко мне. — Я хочу изучать спортивную медицину. Слишком много людей получают травмы, занимаясь спортом; я хочу помочь людям избежать этого, удержать их на пути к своей мечте... — его глаза ловят мои, и моё дыхание замирает в груди. — Я думаю, что это звучит как довольно хороший выбор карьеры.

— Да, — признаю я, мои щеки пылают от внимания парня. — Я тоже думаю о том, чтобы заняться медициной. Не напрямую, а в лаборатории. Работая над разработкой новых препаратов. Открывать новые лекарства.

— Ты тоже хочешь лечить людей, — догадывается Вин.

Я киваю, не в силах оторвать от него глаз.

— Похоже, это тоже неплохой выбор, Кэссиди, — отвечает он, и звук моего имени на его губах горячее, чем я могу объяснить.

В этот момент раздаётся звонок, и мы оба вздрагиваем. Стон сожаления тонет в моей груди. Жаль, что мы больше не задержимся здесь, украдкой поглядывая друг на друга и обсуждая наши планы на будущее…

«С другой стороны, ты увидишь его совсем скоро», — напоминаю себе, а затем я снова краснею при мысли о том, что делю комнату с этим сексуальным, как ад, парнем — парнем более глубоким, чем я себе представляла — весь семестр.

Когда я запихиваю книги в рюкзак, вытаскиваю расписание и выхожу за дверь, готовясь к следующему занятию, Вин кладёт руку мне на плечо. Я смотрю на него, снова покраснев, только потому, что его тёмные глаза сверлят меня, и у него на губах снова эта проклятая ухмылка. Я не смогу устоять.

— Надо как-нибудь выпить, — говорит он, ухмыляясь. — Мы можем обсудить биологию и карьерные планы, — его ухмылка становится больше. — Если тебе нужно одолжить мои записи, я не против поделиться.

Проклятие. Он заметил, что я пялилась на него половину занятия?

Если раньше я краснела, то теперь я раскалённая докрасна и свечусь, как маяк. Но где-то в глубине моего сознания, мозг воспроизводит совет, который дала мне Нита перед тем, как я уехала из дома: «Парням нравится, когда ты играешь в недотрогу. Немного застенчивую».

— Выпить было бы неплохо... — говорю я медленно, протяжно. Затем я позволяю себе улыбнуться, имитируя его усмешку. — Но разве Энтони не будет ревновать?

К моему удивлению, Вин только смеётся.

— Разумеется, нет. Он будет с нами.

Чувствую, как моя улыбка исчезает, когда я думаю об этом. Дерьмо. Я только что представила, что Вин приглашает меня на свидание? Может, он имел в виду дружеские посиделки соседей.

Возьми себя в руки, Кэссиди.

— О... — говорю я, всё ещё пытаясь понять, как истолковать его слова. Вот тогда я бросаю косой взгляд в коридор и понимаю, что все остальные студенты уже прошли мимо.

Мы здесь одни, свет в аудитории гаснет позади нас. Там темно, уединенно... и Вин, кажется, понимает это в тот же момент, что и я. Он наклоняется, опираясь одной рукой на стену позади меня, возвышаясь надо мной. Я пытаюсь сделать шаг назад, ударяюсь о стену, и стою теперь, прислонившись к прохладной плитке, глядя на него. Его глаза не позволяют отвести взгляд. Я определённо не думала, что он ко мне клеится. Вин выглядит очень голодным, судя по взгляду направленному на меня.

— Мы говорили тебе, Энтони и я знаем друг друга с детства, — бормочет он, и морщинка замешательства между моими бровями углубляется, когда я задаюсь вопросом: «Что это значит?» Почему Вин, сексуально склонившись надо мной, так охрененно пахнет, смотрит на меня, будто хочет сожрать, и говорит о своём лучшем друге детства? Кажется, парню нравится моё замешательство, он улыбается шире. Ещё опаснее.

— Мы никогда не ссоримся. Потому что всегда и всем делимся. — Вин наклоняет голову ближе к моей, его губы всего в нескольких дюймах от моих. Так близко, что я могу чувствовать его дыхание, когда он добавляет: — Включая женщин.

Прежде чем я успеваю осознать, в моей голове вспыхивает образ. Мы трое в нашей комнате в общежитии. Энтони и Вин оба голые, я между ними, светлым и темным, американским красавчиком и ухмыляющимся плохим мальчиком. Каково это — целовать их обоих? Позволить губам Вина найти мои, попробовать меня на вкус, а затем Энтони следующий, более мягкий, лёгкий, но не менее горячий…

Я представляю мужские руки на себе. Их обнажённые тела, прижатые к моему. Твёрдые члены, прижимающиеся ко мне зажатой между ними; я не могу скрыть заминку в дыхании и румянец на щеках.

— Я...

Прекрати это, Кэссиди. Помни, зачем ты здесь!

Я качаю головой и отталкиваюсь от стены, быстро дыша.

— Я не могу. Я бы никогда... Я не смогу... — трудно говорить, когда парень всё ещё смотрит на меня так.

Вин тихо смеётся, и это низкий, опасный звук. Улыбка ни на миг не покидает его идеально изогнутых губ.

— Ты понятия не имеешь, что бы сделала в пылу момента, Кэссиди.

Прежде чем я успеваю ответить, прежде чем могу это отрицать, Вин исчезает в тёмном коридоре и оставляет меня одну в пустом пространстве с бешено колотящимся сердцем.

Когда я смотрю на него, скрывающегося за углом, в глубине души, в месте, которое пугает даже меня, я понимаю и признаю это: он прав. Я не знаю, что бы сделала, если бы у меня был шанс.

Но больше всего меня пугает то, что случилось сегодня.

Глава 3

К тому времени, как прозвенел звонок в конце последней пары, я больше не могла этого выносить. Я переписывалась с Нитой, намекала на нечто происходящее. Но сообщений явно недостаточно. Мне нужно поговорить с ней лицом к лицу, по крайней мере, насколько это возможно, через компьютер. Мне нужно, чтобы она отговорила меня, сказала, что я сумасшедшая, и не потеряла голову из-за парня в первый день колледжа.

Ну. Не парня. Двоих парней.

Что гораздо хуже.

Поэтому, входя в свою комнату в общежитии, я более чем немного раздражена, когда нахожу её уже занятой. Энтони растянулся на верхней койке, конечно же полуголый, и читает книгу, название которой я не вижу со своего места. Я замираю на мгновение, мысленно возвращаясь к прошлой ночи, когда наблюдала, как он дрочит. Я могу представить эту сцену ещё лучше теперь, когда он лежит на том же месте, всё также с обнажённой грудью. Чёрт возьми, эти мышцы пресса…

Я роняю свою сумку на кровать, думая о том, чтобы уйти и найти тихое место для звонка Ните. Вот тогда-то Энтони, кажется, понимает, что я в комнате, и отрывает взгляд от книги в мягкой обложке, ложа её себе на грудь, чтобы улыбнуться мне.

— Мы должны перестать так встречаться, — произносит он, бросая острый взгляд на свою обнаженную грудь. — Я имею в виду... или нет.

С этими словами парень перебрасывает ноги через край кровати и прыгает вниз, наплевав, что это верхняя койка. Он изящно встаёт на пол, уже убирая книгу. Но не раньше, чем я мельком вижу обложку и чувствую, как мой подбородок опускается ещё ниже.

Я узнаю эту книгу. Одну из моих любимых, на самом деле. Жанетт Винтерсон, одна из лучших феминистских авторов всех времён, не говоря уже о восхитительном слоге.

Энтони следит за моим взглядом и улыбается.

— Немного занудно, я знаю, но мне просто нравится, как она пишет. Читать её книги — всё равно что есть тёмный шоколад. Богатый, горько-сладкий…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — тут же говорю я. — То, как она рассказывает о потерянной любви, заставляя прочувствовать на себе всю боль, но это чудесно.

— Именно.

Энтони подходит ко мне ближе, надеюсь, по-дружески. Но я не могу не поднять голову, чтобы посмотреть на него и вспомнить, что только что произошло с Вином, когда мы стояли в коридоре под тем же углом несколько часов назад. Энтони выглядит совсем по-другому, блондин, голубоглазый, с обнажёнными твёрдыми мускулами. Его запах мягче, чем у Вина, в нём больше корицы и специй, но мне так же хочется дотронуться до его тёплой кожи, в нескольких дюймах от моей.

— Ты много читаешь, Кэсс? — спрашивает он, пожирая меня глазами, и я чувствую этот взгляд на своей коже, почти осязаемый похотью.

— Думаю, да, — бормочу я, затем качаю головой, пытаясь очистить её. — Я имею в виду, да. Утвердительный ответ. Я люблю книги.

Улыбаясь, Энтони проходит мимо меня, потянувшись за чем-то над моей головой, к одной из полок над кроватью.

— Ты читала эту книгу?

Я смотрю на обложку и качаю головой. Это автор, о котором я никогда не слышала, что довольно редко, учитывая, насколько я большой ботаник.

— Поверь мне, тебе понравится, — он с улыбкой и подмигиванием протягивает мне её.

Я дрожу и опускаю глаза, не в силах встретиться с парнем взглядом. Не после того, что предложил Вин. Не после того, как прошлой ночью наблюдала за Энтони из своей кровати, шпионя.

Я опускаю голову и сажусь на кровать, пытаясь освободиться от ненужных мыслей. К сожалению, Энтони падает на кровать рядом со мной, его голубые глаза стали серьёзными и ищущими.

— Всё в порядке?

— Длительный первый день, — заикаюсь я, протягивая руку к сумке. Он ловит меня за запястье, нежно обхватывая пальцами мою руку. Его рука намного больше моей, она поглощает мою целиком. Я заставляю себя поднять глаза, встретиться с Энтони взглядом.

Он выглядит искренне обеспокоенным, нахмурив брови.

— Ты уверена, что всё в порядке?

— Вполне уверена, — отвечаю я, на этот раз глядя ему в глаза. Желая, чтобы он поверил мне.

Через мгновение сосед улыбается, позволяя мгновению пройти.

— Дай угадаю, Вин сделал что-то ужасное, не так ли? Только он может так быстро завести девушку.

Мой рот раскрывается прежде, чем я могу себя остановить.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я.

Энтони моргает, поднимая брови. Вот дерьмо.

— На самом деле, я шутил... — говорит он, и я хочу пнуть себя. Но парень качает головой, ухмыляясь. — Хотя я уже достаточно хорошо знаю Вина. У него есть склонность ... все портить. Особенно касаемо девушек, — он подмигивает мне.

— Могу себе представить, если вы, ребята, ими делитесь... — я останавливаю себя, резко замираю, лицо снова вспыхивает. Чёрт. Я не собиралась упоминать об этом. Что, если Вин шутил? Он, должно быть, пошутил, верно?

Мой желудок трепещет от нервов, особенно когда Энтони наклоняется ближе.

— Ах. Я понял. Он упомянул нашу маленькую фантазию.

Я тяжело сглатываю, во рту пересыхает. Трудно думать, когда он так близко. Мой пульс колотится в ушах, отвлекая меня.

— Не... в стольких словах, — признаюсь я.

— Он не сказал, что мы хотели бы повеселиться вместе? — Энтони проводит рукой по моей руке, чтобы убрать прядь волос с моего плеча. Неудержимая дрожь пробегает по мне. — Более чем просто повеселиться, — бормочет он, и его голос становится низким и серьёзным, когда он наклоняется ближе. Ближе, ближе, пока его губы не оказываются в дюйме от моих, и я практически чувствую вкус мяты в дыхании Энтони. — Мы хотим тебя, Кэссиди.

Мой живот сжимается от желания, и я чувствую резкую пульсацию в киске, бёдра сжимаются, когда я пытаюсь контролировать себя. Но это невозможно, когда Энтони так близко и сосредоточен на мне. Особенно когда я думаю о Вине. Об их обоих сразу... Я качаю головой и отклоняюсь от Энтони, пытаясь отдышаться.

Он откидывается назад, смеясь, но не зло.

— Я удивлён, что ты такая застенчивая, Кэсс. В конце концов, ты великолепна. Парни обязаны флиртовать с тобой всё время.

Взгляд парня медленно и долго скользит по моему телу. Энтони смакует каждый дюйм того, что видит. Это заставляет меня чувствовать себя разгорячённой, как в аду. Знание того, что этот великолепный красавчик восхищается мною так же, как и я им.

Но затем его улыбка становится шире.

— Бьюсь об заклад, ты очень непослушная девочка в постели, не так ли?

Наконец, что-то щёлкает внутри меня. Он думает, что знает меня — так же, как я думала, что знаю его и Вина. Но всё же. Слова Энтони заставляют меня вспылить, к счастью, вынуждая забыть о похоти и освободить место гневу.

— Конечно же, нет! — срываюсь я, спрыгивая с кровати. — Ничего подобного.

Глаза Энтони расширяются, его рот раскрывается от удивления моим внезапным изменением позиции.

— Я не осуждал — нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться своей сексуальностью, — протестует он, предполагая, что именно поэтому я расстроена.

Но я уже хватаю сумку и направляюсь к двери.

— Я знаю, что нет, — добавляю через плечо, надеясь, что это звучит убедительно. Судя по пытливому выражению лица Энтони, он мне не верит. Он начинает складывать кусочки воедино, пытаясь понять меня.…

И я волнуюсь, что раскрыла слишком много. Скоро он поймёт, почему я испугалась.

Он поймёт, что я всё ещё девственница.

Факт, которым я горжусь, на самом деле. Так почему же мне так страшно от того, что парень может догадаться?

Я не задерживаюсь, чтобы это выяснить. Я распахиваю дверь и убегаю.

***

— У меня проблемы с парнем, — объявляю я в камеру.

На моём экране Нита загорается яркой улыбкой.

— Ты не должна выглядеть такой самодовольной, — добавляю я, нахмурившись.

Она фыркает.

— Я же говорила, что ты наконец-то найдёшь парня, в которого влюбишься в этом году!

Моё лицо вспыхивает. Я так часто краснела за последние пару дней, удивляюсь, как не покраснела окончательно. Я могу только надеяться, что Нита принимает румянец на моём лице за стыд из-за влюблённости, а не потому, что она ошибается. Я не нашла себе парня. Я нашла двоих.

— Я просто не знаю, хорошая ли это идея, понимаешь? В начале учебного года... и мне нужно сосредоточиться на учебе…

— Ну и что? Тебе не нужно переходить от нуля к серьёзным отношениям, Кэсс. Ты можешь просто немного развлечься. — Нита хмурится, глядя на экран, изучая моё выражение лица. — Я имею в виду, ты ведь уверена, что он тоже на тебя запал?

Слова Энтони проносятся у меня в голове. Мы хотим тебя, Кэссиди.

— Эм, да. Он был довольно откровенен насчёт этого.

Нита улыбается.

— Тогда в чём же проблема? Просто испытай его на прочность. Наслаждайся жизнью!

Я вздохнула. Видимо, неправильная реакция. Взгляд Ниты нацелен на меня, как бритва. Нравится мне это или нет, но она слишком хорошо меня знает. В конце концов, мы лучшие друзья с первого класса.

— Чего ты мне не договариваешь? — она поднимает бровь, применяя строгий мамин голос. — Кэссиди. Ты влюбилась в профессора или что?

— Что?! — брякаю я, смеясь. — Нет. Боже, нет.

Подруга прищуривает глаза.

— Окей. Тогда почему всё так странно? Он влюблён в тебя, ты влюблена в него. Позволь ему соблазнить тебя, — добавляет она с ухмылкой в голосе.

— Всё не так просто, — отвечаю я. Затем вздрагиваю, пытаясь понять, как сказать это, не вдаваясь в подробности. Я люблю Ниту и обычно делюсь с ней всем. Но что-то в этой ситуации заставляет меня задаться вопросом, найдёт ли даже Нита это слишком странным. Я не могу заставить себя сказать это вслух. Не всё. — Парней двое, — добавляю я, бормоча.

Нита фыркает, выражение её лица определённо ликует.

— Ты шлюха, Боже мой, мне это нравится! — она практически визжит в микрофон. — Расскажи мне всё. Какие они?

Сначала я описываю Энтони, его приятную внешность и спортивную карьеру, не говоря уже о его хорошем вкусе в романах. Затем я говорю о Вине, плохом парне, и его интересе к биологии. Не говоря уже о его склонности флиртовать со мной, слишком откровенно.

— И я не знаю, что делать, потому что они знают друг друга целую вечность, — добавляю я, вздыхая, — так что это может стать странным…

— Подожди, подожди, они знают друг друга? — Нита поднимает бровь.

— Да, они выросли вместе, и они оба в команде по лакроссу…

— Боже мой, тебе нравятся два лучших друга?

Я прикусываю губу, смотрю в камеру.

Нита протягивает руки по обе стороны экрана, делая вид, что душит меня.

— Я же не нарочно! — протестую я.

Кажется, я сломала Ниту. Она сгибается пополам на минуту, и я не могу понять, что случилось.

— Алло? Здесь вообще-то нужен твой совет! — увещеваю её.

Когда подруга снова выпрямляется, я понимаю, что она смеялась. Нита вытирает слёзы с глаз, всё ещё дрожа от беззвучного хихиканья.

— Это не смешно, — раздражаюсь я.

— Да, это определённо так, Кэсс. — Нита глубоко вздыхает, протирая глаза. — Дерьмо. А, ладно. Это намного сложнее, да. — Она качает головой, изучая меня. — Послушай, Кэсс, сейчас только начало семестра. Дай ситуации немного времени. Узнай лучше этих пускающих слюни горячих парней, и подумай, кто тебе нравится больше, — она высовывает язык. — И, к слову, не кисни.

Я фыркаю, не в силах удержаться.

— Но, честно говоря, если ты действительно хочешь сделать это, тебе просто нужно выбрать того, который больше нравится. Просто будь с ними настоящей. Они поймут. Особенно, если знают друг друга целую вечность и имеют схожие вкусы в девушках. Уверена, они уже сталкивались с такой ситуацией.

«Ты понятия не имеешь», — думаю я. Мои губы плотно сжаты, пока я киваю. Это хороший совет. Выяснить, кто мне больше нравится. За исключением того, что я не знаю ни одного из них довольно хорошо. Из того, что я могу сказать, если бы я встретила Вина или Энтони в другой ситуации, они бы мне сразу понравились. Я не могу определить, кто мне нравится больше, потому что они оба меня привлекают, по крайней мере, судя по тому, что я о них узнала на данный момент.

Но также... Это не относится к делу. Потому что парни не хотят, чтобы я была с одним из них. Они хотят ménage-à-trois [3]. С девушкой, которая, чего они даже не знают, девственница. Я никогда не спала с одним парнем, не говоря уже о двух сразу.

Как я могла позволить этому случиться? Как я вообще могу об этом думать?

И всё же слова Вина эхом отдаются в моей голове: «Ты понятия не имеешь, что бы сделала в пылу момента».

Я действительно, на самом деле не знаю.

— Спасибо, Нита, это поможет, — говорю я, хотя мой разум всё ещё работает, переполненный запутанным беспорядком мыслей.

После того, как я завершаю звонок и возвращаюсь в комнату, мой живот скручивается в узел, поскольку я беспокоюсь о том, что, возможно, найду Энтони там, или вместо этого полуголого Вина, или даже более ужасающий вариант — обоих сразу.

Но когда я со скрипом открываю дверь в нашу комнату, там темно и тихо. Только когда я включаю свет, вижу книгу на моей кровати. Новый роман Джанет Винтерсон, который я ещё не читала, страницы белые, а корешок не сломан. Совершенно новый. От Энтони, я уверена.

Я сижу на кровати и держу книгу на коленях, обводя пальцем обложку, пытаясь разобраться в беспорядке, в котором я запуталась.

[3→] Любовь втроём (фр. ménage à trois) — форма полиамории, при которой три человека живут вместе и имеют сексуальные отношения друг с другом.

Глава 4

Первая игра сезона по лакроссу состоится в эту пятницу. Я заканчиваю домашнюю работу вовремя, так как пообещала себе, что пойду только в том случае, когда сделаю всё запланированное. Затем я надеваю самый спортивный наряд, который у меня есть — единственная школьная толстовка, пара узких джинсов и в довершение образа любимые сапожки.

Я сажусь рядом с девушками, с которыми познакомилась на лекциях по химии. Они кажутся достаточно хорошими, хотя на самом деле мы не говорили ни о чём, кроме сравнения заметок после занятий и жалоб на то, как быстро наш профессор листает слайды.

Однако, как только начинается игра в лакросс, я забываю о девушках рядом со мной. Мои глаза сосредоточены на поле — а, в частности, на номерах «9» и «11», один блондин, второй темноволосый, оба бегут в разные стороны, поскольку играют с противоположной командой. Они явно двое лучших игроков нашей команды — постоянно принимают передачи от других игроков и мчатся впереди других по полю. Когда Энтони приближается к сетке, я оказываюсь на ногах, подбадривая, в числе самых увлечённых зрителей.

Затем Энтони разворачивается в последнюю секунду, притворяясь вратарём, ныряет, чтобы заблокировать его. Но он целился не в сетку. Он бросает мяч высоко, изящной дугой Вину, который, кажется, поймал его даже не глядя, и в быстром движении хлыста бросает его в ворота. Мяч погружается в заднюю часть сетки, и вратарь команды соперника сыплет проклятия, когда парни хлопают друг друга по ладоням, прежде чем утонуть в толпе своих товарищей по команде.

То, как они работают вместе, плавно отражая друг друга, мчась вперёд и назад по полю, выглядит очень красиво. Плюс ко всему, их мускулистые руки отлично видны, так как парни одеты в футболки с короткими рукавами. Я могла бы смотреть, как они играют в эту игру весь день напролёт.

Но прежде чем я об этом подумала, они бегут к другой цели — на этот раз Вин передаёт мяч Энтони, который молниеносно отправляет его мимо головы вратаря в сетку, и попадает в цель в самый последний момент — и игра окончена. Мы победили.

Я всё ещё сижу на трибуне, наблюдая, слегка приоткрыв рот, когда одна из девочек-химиков подталкивает меня.

— Ты не пойдёшь праздновать? — спрашивает она.

Вот тогда я замечаю поток скандирующих людей, прыгающих через забор и мчащихся на поле. Большинство девушек направляются прямиком к Вину или Энтони, и довольно скоро парни исчезают в море приветствующих девичьих тел.

Мой желудок сжимается от этого вида, и я чувствую смутную тошноту, наблюдая за всеми этими красивыми, горячими красотками, которые дают пять Вину или сжимают Энтони в объятиях. Я слишком далеко, чтобы разглядеть их лица, и понять, нравится ли им это внимание, но разве подобное может не нравиться? Эти девушки чертовски сексуальны. Вин и Энтони могут выбирать любую по желанию.

Так почему же я?

Для начала я понимаю, что на самом деле ревную. Их обоих. Что со мной происходит?

Я выхожу из-за трибун и спешу вниз по проходу, но не к полю. Мне нужно выбраться отсюда. Я выполнила свой долг, пришла и поддержала своих соседей по комнате в их игре. Теперь мне нужен свежий воздух. И больше не смотреть, как к ним пристают.

Но прежде чем добираюсь до выхода со стадиона, я слышу, как меня зовут. Оборачиваюсь и вижу, что Вин и Энтони бегут ко мне, оставляя толпу позади себя. Я замечаю больше, чем несколько девушек, надутых из-за их ухода, хотя девушки довольно быстро поворачиваются к товарищам по команде парней.

Я задерживаюсь у забора, отделяющего трибуны от игрового поля, когда парни подходят с другой его стороны.

— Ты пришла! — говорит Энтони, его голос яркий и немного удивлённый.

— Конечно, я это сделала. — Прикусив губу, поглядываю между ними. — Я бы не пропустила вашу первую игру сезона.

— Тебе понравилось? — спрашивает Вин, внимательно меня разглядывая.

— Это было… — я пожимаю плечами, улыбаясь. — На самом деле, впечатляюще. Где, чёрт возьми, вы научились так играть? Вы такие быстрые…

Они оба расплываются в улыбках. Забавно, что они так не похожи друг на друга, но почему-то их улыбки совершенно одинаковые. Яркие, открытые и очень притягательные.

— Практика, — говорит Энтони.

—  Очень много практики, — добавляет Вин.

— Ну, это определённо заметно. Отличная игра. — Я сомневаюсь, стоит ли дать пять или обниматься. Это было бы странно?

Вин тянется через барьер, чтобы положить руку мне на плечо, снимая этим любое чувство неловкого напряжения. Его рука дарит тепло моей руке, давление успокаивается.

— Ты куда-то спешишь? — спрашивает он, и я знаю, что должна уйти, выйти из этой ситуации, но когда смотрю в его тёмные, искренние глаза, всё, что я могу сказать:

— Нет.

Энтони лучезарно улыбается.

— Отлично. Давай поужинаем вместе. Как только мы переоденемся. — Он перескакивает через забор и быстро обнимает меня. Не достаточно долго, чтобы это что-то означало, но определённо достаточно долго, чтобы я почувствовала, что всё моё тело оживает, воспламеняясь от короткого, но близкого контакта.

— Встретимся у выхода из спортзала? — добавляет Вин, присоединяясь к Энтони по эту сторону забора. Он не идёт обниматься, просто слегка касается моей руки, и почему-то это затяжное, слабое прикосновение заставляет меня ощутить такой же жар.

Я не могу справиться с ними двумя. Не по отдельности, и уж тем более не вместе. Я девственница, ради всего святого. Я не знаю, как это делать. Но я чувствую, что улыбаюсь, моё тело реагирует, прежде чем мой мозг может вставить слово.

— Звучит здорово, — говорю я, и этими двумя словами определяю свою судьбу.

* * *

Мой желудок не перестаёт трепетать, когда мы присаживаемся в кабинке в ближайшей закусочной. Вин сидит напротив меня, его ноги вытянуты под столом, касаясь моих. Энтони же плюхается рядом со мной, и подвигается ближе, пока его рука не касается моей. Между ними двумя я чувствую, что вот-вот загорюсь, и часть меня, часть, которую я не хочу признавать, любит это ощущение.

— Что ты будешь? — спрашивает Вин, перед ним открыто меню, но его тёмные глаза смотрят на меня, когда он говорит. На самом деле, они почти никогда не покидают моего лица. И мне не нужно поворачивать голову, чтобы увидеть, что Энтони так же пристально наблюдает за мной.

— Я буду то же, что и вы, парни, — отвечаю я, вспыхивая, когда изучаю своё собственное меню, просто для оправдания, чтобы посмотреть в другое место.

Энтони заказывает для всех нас бургеры, картошку фри и молочные коктейли.

— Ванильный для меня, шоколадные для этих двоих, — говорит он, указывая через плечо на Вина и меня.

— Откуда ты знаешь, что я не хочу ванильный? — спрашиваю его, когда официантка отходит от нашего столика.

Он ухмыляется.

— Не похоже, что у тебя очень ванильные вкусы, учитывая обстоятельства. Его рука толкает мою, и мой живот напрягается, дрожь предвкушения мчится по телу.

— Это самонадеянно с твоей стороны, — отвечаю я, пытаясь скрыть, как бьётся моё сердце и уже мокрые трусики. Я сжимаю бёдра вместе, желая игнорировать это ощущение. Но это невозможно, когда я втиснута в эту кабинку, зажатая между двумя самыми горячими парнями, которых когда-либо встречала. Парнями, которые хотят меня, желая разделить меня между собой.

— Я ошибаюсь? — парирует Энтони, приподняв бровь.

Я прикусываю губу.

Вин смеется.

— Я бы сказал, что нет.

— Я люблю шоколад, понятно? — закатываю глаза, пытаясь улыбнуться. Стараюсь вести себя нормально.

И по мере того, как мы ужинаем, я нахожу, что это удивительно легко сделать. Помимо постоянных искр в моих нервных окончаниях каждый раз, когда Энтони тянется ко мне за салфетками, заботясь о том, чтобы его рука касалась моей груди, или, когда Вин касается моих ног под столом и проводит своей ногой по моей, на самом деле с парнями довольно легко общаться. Мы говорим о серии книг, которую сейчас читает Энтони, ещё одну, которую я хотела начать.

Когда Вин уходит в уборную, Энтони спрашивает, начала ли я читать книгу, одолженную им. Мне почти неловко говорить ему, но я признаю это с румянцем на щеках.

— Я уже её прочла, — промолвила в ответ. — Как только начала, я не смогла остановиться — даже на лекциях, читала её под столом, и пролистала последние страницы за ужином.

Его улыбка стала шире, яркой и открытой.

— Я знал, что тебе понравится. Она напомнила мне о тебе.

Я тяжело сглатываю, думая о содержании последних глав. Героиня книги напоминала меня, что почти смущало. Она была врачом военного времени 1940-х годов, которая боролась со стереотипами о том, что женщины в то время были только медсестрами. И всё же, когда она влюбилась в одного из майоров, которых лечила, это не было похоже на клише или тупой заговор. Это казалось реальным, то, как автор описал их медленно развивающийся роман... а затем секс, который у них был позже, только тонкий занавес, отделяющий их от реального мира, и всех людей, ожидающих, чтобы осудить их за то, что они желали.

Я снова думаю о Вине и Энтони, об обоих сразу, и чувствую себя точно так же, как и та героиня-доктор. Разрываемой желанием, жаждущей чего-то, чего общество не хотело бы от меня.

— Мне нравится то, как героиня, в конце концов, бросает вызов ожиданиям, — говорит Энтони, глядя мне в глаза. — То, как она просто решает не заботиться о том, что думают другие, и борется за то, чего хочет она.

Я тяжело сглатываю, у меня внезапно пересыхает во рту.

Но, к счастью, возвращается Вин, и мы переключаемся на тему биологии, более лёгкую для меня. Энтони продолжает смотреть на меня, его глаза слишком пронзительны, слишком проницательны. Я чувствую, что он понимает меня после того, как поделился этой книгой, и меня пугает, насколько мне нравится это чувство.

В конце концов, мы снова говорим об игре.

— Вы, ребята, были невероятны, — произношу я. — Вы двигаетесь, как будто знаете мысли друг друга, и где вы будете в любую секунду…

— Да, — отвечают они в унисон, и мы вместе смеёмся над этим.

— Но на самом деле, — добавляет Вин, — всё дело в том, чтобы следить за целью. Используя возможности по мере их возникновения… — его ноги перемещаются под столом, чтобы зажать одну из моих ног. Его икры голые и тёплые на моей коже.

— И никогда не упускать из виду то, что ты на самом деле хочешь, — добавляет Энтони, проводя пальцем по моей руке, очерчивая контур бицепса.

Я дрожу.

— Знаете, это на самом деле нечестно, когда вы двое объединяетесь против меня. — Я смотрю туда-сюда между ними.

— Кто сказал, что мы играем честно? — спрашивает Вин, слегка шевеля бровями.

Сузив глаза, я игриво подтолкнула его ногу.

— Уверена, что это плохой выбор. Вести нечестную игру, когда вы пытаетесь получить девушку.

— Кто сказал? — Энтони продолжает легко гладить мою руку, кончик его пальца поджигает мои нервы. Мой живот сжимается от желания, и я крепко сжимаю бёдра, пытаясь игнорировать пульсацию между ног. — В любви и на войне все средства хороши.

Я поднимаю бровь, глядя на него.

— Так это любовь или война?

Вин крепко сжимает мои ноги, зажимая меня между своими.

— А ты как думаешь? — спрашивает он, ухмыляясь.

— Или? — я отвечаю не задумываясь.

Оба парня смеются, и Энтони обхватывает меня за плечи тёплой, мускулистой рукой.

— Мы никогда не будем воевать с тобой, — бормочет он, и я чувствую его тёплое дыхание на своей щеке. Мой пульс скачет, а киска сжимается. У меня такое чувство, будто между ног тяжёлый груз, клитор пульсирует с каждым ударом сердца. Губы Энтони касаются моей щеки, не совсем поцелуй, но достаточно, чтобы я вздрогнула, и задышала быстрее.

— Такое ощущение, что меня причислили к команде-соперника, — отвечаю я, сохраняя достаточно мышления, чтобы говорить. — Вы играете против меня так же, как против вратаря той команды.

Вин наклоняется вперёд, протягивая руку через стол, чтобы обхватить мою. Его тепло отличается от Энтони, более тонкое. Но его руки такие же сильные, и наши пальцы переплетаются.

— Это работает? — спрашивает он, ухмылка по-прежнему в уголках его губ.

Мой румянец, вероятно, всё, что ему нужно. Но я поднимаю подбородок выше и смотрю на него, пытаясь держать планку, и освободить ногу, чтобы встать.

— А ты как думаешь? — спрашиваю я, приподняв бровь.

Энтони улыбается.

— Я думаю, нам надо убираться отсюда.

Я смеюсь, но не могу не согласиться. Прежде чем успеваю поспорить о разделении счёта, Вин замечает официантку и платит. У меня даже нет времени достать бумажник.

— Тоже нечестно, — жалуюсь я, когда мы выходим из ресторана на прохладный осенний вечерний воздух.

— Что, мы не можем угостить нашу прекрасную новую соседку ужином? — улыбка Энтони невинна, хотя его глаза предают его — они горят, когда встречаются с моими, и он не пытается скрыть тот факт, что смотрит на меня. Его взгляд медленно ползёт по моему телу. Я снова дрожу.

Вин видит это и обнимает меня за плечи, прижимая к себе.

— Холодно?

— Немного, — признаюсь я, так как не захватила с собой куртку, а только толстовку на игру.

Вин бросает взгляд на Энтони поверх моей головы. Следующее, что я понимаю, Энтони прижимается к другому моему боку, зажимая меня между ними, когда тоже обнимает меня. Из-за тепла обоих парней я больше не чувствую ночного воздуха. На самом деле, если уж на то пошло, мне сейчас слишком жарко, и я могу закипеть.

Но мой мозг больше не руководит шоу. Я не смогла бы оторваться от парней сейчас, если бы захотела — а я определённо не хочу. Стоя между ними, я обнимаю их за талии. Мои руки находят край бедра Энтони и середину талии Вина.

— Так лучше? — спрашивает Энтони.

Когда я поднимаю взгляд, он смотрит на меня с беспокойством, его рука нежно гладит мою руку, прослеживая контуры мурашек, поднимающихся по моей коже.

Хитрый, он знает, что это не от холода.

— Намного лучше, — признаюсь я, не в силах оторвать взгляд от его тёмно-голубых глаз.

До тех пор, пока Вин не прислоняется с другой стороны и не убирает прядь волос со лба. Его рука задерживается на моей щеке, и я теряюсь в его тёмных глазах, остальной мир, кажется, исчезает.

Это чувство только усиливается, когда Вин наклоняется, медленно-медленно. Я чувствую, что падаю, но не хочу останавливаться, поэтому закрываю глаза, когда его губы касаются моих. Он целует меня долго и нежно, губы Вина всё ещё на моих, когда я чувствую руки Энтони на спине, а затем и на плечах.

— Подождите, — слабо протестую я, оглядываясь через плечо на кампус. Но мы далеко от протоптанной тропинки, в тени деревьев, и Вин целует меня в щеку, в челюсть, а Энтони продолжает двигать руками.

— Расслабься, — отвечает Вин, его глаза следят за моим взглядом и озаряются весельем. — Никто сюда не ходит.

— Даже если и так, они не остановятся, чтобы долго пялиться, — добавляет Энтони, прежде чем поцеловать меня в затылок, обводя губами вокруг моей шеи к чувствительному месту прямо за ухом. — Всё, что они увидят парень и девушка обнимаются…

Я извиваюсь, разрываясь, моё сердце бьётся слишком быстро от их прикосновений, но также присутствует и слабый, затяжной страх быть замеченной.

— Мы можем остановиться, если хочешь, — шепчет Вин мне в губы, прямо перед тем, как наклоняется, чтобы поцеловать снова, на этот раз сильнее.

— Не останавливайся, — задыхаюсь я, сдаваясь полностью. Они правы. Никто никогда не ходит этим путём. И даже если они это сделают, им нужно будет подойти прямо к этому дереву, чтобы разглядеть происходящее. Увидеть, что здесь именно я, и не с одним, а с двумя парнями…

— Ты самая сексуальная женщина, которую мы когда-либо видели, — бормочет Энтони у моей шеи, и губы Вина касаются моих, его язык касается моих губ, раздвигая их, пока наши языки не сплетаются. Тогда я забываю об остальном мире. Я забываю обо всём, кроме их ртов, рук, тел, прижатых ко мне.

— Мы хотим тебя, Кэссиди, — выдыхает Вин, когда наши губы на мгновение отрываются.

Прежде чем я успеваю прийти в себя или даже перевести дыхание от этого поцелуя, Вин исчезает, отстраняясь, целуя другую сторону моей шеи. Энтони сжимает моё лицо в ладонях, поворачивая к себе, а затем его губы оказываются на моих; почти грубые, весь жар и огонь его поцелуя интенсивнее, чем у Вина. Я обхватываю парней обеими руками, одной — за шею Энтони, другой — за шею Вина, мои руки прижаты к их сильным, мускулистым спинам.

— Не останавливайтесь, — бормочу я, полузакрыв глаза, погружаясь в это чувство.

— Никогда.

Когда Энтони прерывает наш поцелуй, чтобы улыбнуться мне, его руки скользят по моей талии, обвивая бёдра, и моё дыхание перехватывает от нахлынувших ощущений. Я чувствую, как пульс бьётся в пальцах рук, ног, везде, вплоть до набухшего клитора, который горит огнём только от поцелуев парней.

Я не могу представить, как можно почувствовать что-то большее.

— Кэсс... — голос Вина низкий, почти рычащий.

— Чёрт, ты великолепна, — добавляет Энтони, его собственный голос напряжён от желания.

Руки Вина соединяются с руками Энтони, они оба крепко сжимают мои бедра, скользят одной рукой по джинсам спереди. Они так близко, что моя киска практически пульсирует от потребности.

— Ты уже промокла для нас, Кэссиди? — шепчет он и, чёрт возьми, это так.

Но прежде чем я успеваю выдохнуть, их руки скользят по моим ногам... Руки Энтони возвращаются, обводя внутреннюю поверхность моих бедер, но Вин сдвигает свою хватку, обводя мою талию к груди, обе руки кружат вокруг моей груди.

— Такое чувство, что это действительно так, — добавляет он, нежно сжимая мои соски пальцами. — Если считать это доказательством.

— Какая наша девочка грязная, Вин, — добавляет Энтони, ухмыляясь. Он ловит меня в другом глубоком, медленном поцелуе, и я чувствую себя переполненной, разрывающейся от потребности. Я в огне между парнями, и они разжигают пламя всё сильнее. С каждым прикосновением мои нервы словно взрываются. Всё, о чем я могу думать, это их руки, их рты, когда Вин обхватывает мою грудь, массирует и наклоняется, чтобы поцеловать меня через несколько секунд после того, как губы Энтони покидают мои.

— Да, прямо здесь, — стону я. Мои соски твердеют под лифчиком, и на секунду я хочу, чтобы Вин сорвал с меня одежду. Я хочу, чтобы они оба были голыми, а я оказалась между ними, ощущая их тёплую кожу на своей, их сильные мускулистые тела, прижимающиеся к моим мягким изгибам.

— Тебе это нравится, грязная девочка? — Вин проводит языком по моей шее, его руки всё ещё неумолимо сминают мою грудь.

Я теряю ощущение того, кто и где находится. Я чувствую только их рты и губы. Что-то грубое касается моей спины, и я понимаю, что мы углубились в парк рядом с нашим общежитием. Я прижата к дереву, а Энтони опускается передо мной на колени и целует мой живот сквозь одежду. Вин обхватывает мой подбородок руками и проводит поцелуями вдоль линии моего подбородка, даже когда Энтони начинает поднимать мою кофту, его щетина касается чувствительной кожи моего живота, и он снова целует меня, рот Вина горячий, как раскалённое клеймо.

Чёрт возьми. Я хочу их обоих. Прямо здесь, прямо сейчас. Меня даже не волнует, что это мой первый раз; мне просто нужно, чтобы это никогда не заканчивалось.

Я хватаю Вина и грубо целую его, выгибая бёдра к лицу Энтони. Его язык кружит вокруг моего пупка, а зубы легко прикусывают кожу.

— Трахните меня, — едва слышно выдыхаю я, слишком погружённая в ощущения своего тела, чтобы соображать.

Парни слегка отступают, и паника на секунду охватывает моё сознание — я сделала что-то не так? Я что, неправильно поняла?

Но когда я открываю глаза, они просто безмолвно смотрят друг на друга. Вин нарушает тишину первым.

— Мне показалось, ты сказал, что у тебя есть.

— Я забыл, — Энтони морщится, как будто это худшая ошибка.

Я хмурюсь, не желая видеть их расстроенными.

— Что случилось?

— Мы оставили презервативы в общежитии, — признаётся Энтони, вздрагивая.

— Не могу поверить, что ты их не взял. — Вин закатывает глаза. — У тебя была одна забота.

— Всё в порядке, на углу есть магазин в половине квартала отсюда. Я просто сбегаю и куплю их.

— Спасибо, — вставляю я, продолжая хмуриться. Я наслаждалась моментом — и как бы я не хотела, чтобы он прекратился, теперь, когда это так, мой мозг снова начал функционировать. Я могу думать только о своей девственности. Которую парни, конечно же, заметят, едва мы начнём продвигаться дальше, поэтому я не знаю, какого черта творю. И я ведь не хотела ни с кем отношений в этом году — действительно ли я готова так быстро отказаться от этого обещания?

Особенно здесь, посреди парка, прижатая к дереву рядом с тропинкой, идя по которой кто-либо может наткнуться на нас в любой момент. Это действительно то, что я хочу испытать в свой первый раз?

И всё же, с парнями я чувствую себя так хорошо. Быть с ними, с ними обоими, кажется естественным… безопасным.

Энтони бежит к магазину на углу, и я смотрю, как он уходит, нахмурившись от чувства сожаления. Пока Вин не убирает мои волосы со лба и не целует меня в шею, подбородок, уголки губ. Он снова пытается отвлечь меня, вернуть в настоящее. Это почти работает. Я поворачиваюсь, чтобы поцеловать его, но теперь всё по-другому. Я слишком нервничаю — всё, о чём я могу думать, это поход Энтони в магазин и что это значит для ближайшего будущего. Я вот-вот потеряю свою девственность. В парке. С двумя парнями одновременно.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает Вин, отрываясь от поцелуя, чтобы изучить меня, его тёмные глаза задумчивы и серьёзны.

— Да, — отвечаю я слишком быстро. — Хорошо. Я просто хочу сказать, что это… не так.

Он улыбается, приложив ладонь к моей щеке.

— Быть с двумя парнями? Не волнуйся, Кэсс. Это то же самое, что с одним. Хотя лучше, я бы сказал. — Он подмигивает, и мои щёки вспыхивают.

— Не то чтобы я знала, но конечно, — смеюсь я. Затем, осознав, что только что произнесла, замираю, мои глаза расширяются.

Улыбка Вина исчезает. Он наклоняет голову, смущённо нахмурив брови.

— Что ты только что сказала?

— Я имею в виду… — мои щёки могли бы начать лесной пожар прямо сейчас. — Только то, что я не знаю, каково это с одним парнем, не говоря уже о двух.

— Ты что, девственница?

То, как Вин спрашивает об этом, звучит словно обвинение. Я закрыла глаза и поморщилась.

— Утвердительный ответ. И что?

— Ты никогда не упоминала об этом раньше.

Когда я снова открываю глаза, Вин отступает, выражение его лица совершенно другое. Спокойное и контролирующее снова, больше не полное похоти или желания.

Дерьмо. Я всё испортила.

— Никогда не упоминала о чём? — спрашивает Энтони, подбегая по тропинке к нам, достаточно близко, чтобы услышать конец нашего разговора.

Вин тотчас поднимает свою сумку и сумку Энтони, перекидывая их через плечо.

— Мы должны идти, Энтони.

Энтони оглядывается назад и вперёд между нами, на пакет в своей руке. Но когда он встречает взгляд Вина, что-то проходит между ними, что-то вроде невысказанного кода. Парни уже слишком хорошо знают друг друга, и Энтони должен знать всё, что Вин пытается ему сказать. Потому что он кладёт пакет в карман и тоже поворачивается, чтобы уйти.

— Спасибо, Кэсс, — говорит Энтони, но Вин уже быстро уходит в сторону общежития. Я просто прислоняюсь спиной к дереву и смотрю, как они уходят, сдерживая слёзы разочарования и замешательства.

Какого чёрта я призналась им в этом? Конечно, они не хотят спать с девственницей. Им нужна девушка, которая знает, что делает, достаточно опытная, чтобы справиться с ними. И это не я.

Я закрываю глаза и кусаю себя за щёку, пытаясь не плакать, пока парни не исчезнут из виду, и я не останусь, наконец, одна.

Глава 5

Прошло почти двенадцать часов с тех пор, как парни бросили меня одну в парке. Я не смогла заставить себя вернуться в нашу комнату в общежитии — прошлой ночью я спала в своей дурацкой машине, припаркованной на краю кампуса. А около полуночи получила сообщение от Энтони, в котором он интересовался в порядке ли я, и просил дать им знать о себе. Я ответила, что со мной всё хорошо, а после выключила телефон и свернулась калачиком на заднем сиденье под пляжным полотенцем, которое нашла в багажнике.

К счастью, на улице ещё не слишком холодно, но, очевидно, я не смогу спать в машине и дальше. Мне просто нужно собраться с мыслями.

На протяжении всех моих утренних занятий я дико метаюсь от гнева к печали, и снова к гневу. Парни не имеют права судить меня за то, что я ещё ни с кем не спала. Это не моя вина, что они решили, словно у меня больше опыта, чем есть на самом деле.

После пары по биологии, на которую Вин не пришёл, я, наконец, решила, что мне нужно вернуться в общежитие. Я не смогу прятаться в своей комнате. Однако когда я добралась туда, она оказалась пустой, и Энтони даже убрал обычный беспорядок на своей стороне комнаты. Может быть, они тоже избегают возвращения в комнату, потому что не хотят разговаривать со своей соседкой о том, почему они не могут переспать с девственницей. Боль в груди снова поднимается, когда я думаю о том, что могло бы быть: как они целовали меня, как они прикасались ко мне…

Всё время, пока принимаю душ, я думаю о руках парней на моём теле. Я прикасаюсь к груди, бёдрам, животу, представляя, что мои руки принадлежат Вину или Энтони. Но это далеко не одно и то же. Не без их жара, их страсти. Когда я прикасаюсь к своей киске, пальцы кружат вокруг ноющего клитора, всё, о чём я могу думать — это внезапное изменение в поведении Вина. Момент, когда он перешёл от горячего и похотливого настроя к отстранённому, холодному.

Я выхожу из душа, так и не достигнув оргазма, и это только делает меня более возбуждённой и обеспокоенной чем я была раньше.

После обеда я отвлекаюсь на занятиях, переписываясь с Нитой. Я опускаю некоторые детали, как и всю часть «двое парней сразу», но просто говорю, что меня избегали прошлой ночью, когда парень, целовавший меня, узнал, что я девственница.

«Какой придурок», — немедленно отвечает Нита. — «К чёрту его! Или, скорее, не надо. Найди того, кто оценит твой первый раз, и не будет бояться его».

Я понимаю, что она права. Я вообще не должна грустить, а должна радоваться, что избежала пули, и не переспала с этими парнями. На самом деле, я должна сказать им, насколько дерьмово они себя вели.

«Сегодня вечером», — решаю я. После возвращения в общежитие по окончанию последней пары, я собираюсь высказать Энтони и Вину всё, что думаю о них.

* * *

Я стою перед дверью нашей комнаты, сжимая кулаки. «Ты можешь сделать это», — говорю себе. Но если быть честной, я тянула время. Долго ужинала, провела время в библиотеке, потом сделала уроки. Всё что угодно, чтобы избежать встречи с парнями. Я не хочу, чтобы они снова объединились против меня, заставив стыдиться себя. Быть девственницей не стыдно, и как они смеют заставлять меня чувствовать себя подобным образом.

Я расправляю плечи. Я права. И я могу это сделать.

Я плечом открываю дверь.

А после застываю на пороге, разинув рот. Потому что наша комната полностью преобразилась.

Свечи освещают каждую поверхность, от столов до краёв кроватей парней. Пол усыпан лепестками роз, потрясающий аромат которых наполнил всю комнату, а из колонок, установленных в углу, льётся спокойная музыка. На мгновение, всё, что я могу сделать, это смотреть и задаваться вопросом: сколько заняла времени подготовка этого сюрприза.

Потом мои кулаки сжимаются.

Этого следовало ожидать. Меня не было всего один день, и они решили преобразить это место, для соблазнения их следующей жертвы.

Я нахожусь в дверях всего полминуты, прежде чем слышу шаги позади себя. Я вхожу в комнату, и поворачиваюсь, чтобы увидеть входящих Энтони и Вин. Они оба в костюмах, что заставляет меня невольно сделать ещё один шаг назад, отступая от них как можно дальше. Потому что животная, инстинктивная часть моего мышления хочет схватить их обоих и затащить внутрь прямо сейчас. Будь они прокляты. Почему они должны выглядеть так чертовски сексуально прямо сейчас?

— Кэссиди, — говорит Вин, но я начинаю свою речь, не давая ему возможности продолжить. Единственный способ всё выяснить — высказаться сейчас, до того, как они успеют снова меня отвлечь.

— Я не могу тебе больше верить. Вам обоим, — произношу я, и парни заходят внутрь, закрывая за собой дверь, так что, по крайней мере, весь коридор не услышит о нашем дерьме. — Знаешь, для меня было очень важно согласиться с твоей идеей, — мои руки дрожат по бокам, и мне требуется каждая унция усилий, чтобы держать спину прямо, а голову высоко поднятой. — Я всегда хотела, чтобы мой первый раз что-то значил, был особенным, и боялась, что если это произойдет с вами, парни, для вас двоих, это будет просто ещё одна мимолетная связь. Я имею в виду, у кого, чёрт возьми, был секс втроём, когда они теряют девственность?

Я ничего не могу поделать с тем, как повышается мой голос, поскольку всё больше и больше злюсь на ситуацию. От того, что они заставляли меня чувствовать.

— Но вы, парни, продолжали настаивать, и чем больше я узнавала вас, тем больше думала, что, может быть, вы правы. Может быть, это сработает, и сможет означать нечто большее… Но потом, как только ты узнаёшь, что я девственница, то бросаешь меня, как будто я ничто! — мои глаза горят от непролитых слез. Я отказываюсь плакать перед ними, не сейчас. Но, чёрт возьми, это больнее, чем я ожидала. — Ты повёл себя со мной так, как словно я для тебя очередная девушка для ничего не значащего секса…

Это всё, что я успеваю сказать. Потому что, прежде чем я успеваю закончить, Вин шагает по комнате и, обхватив моё лицо обеими руками, целует меня долго и крепко. Я застываю в замешательстве, даже когда моё тело отзывается, прислонившись к нему против моей воли.

Когда Вин отрывается от моих губ, я задыхаюсь, теряюсь. У меня нет времени, чтобы прийти в себя, потому что Энтони оказывается рядом с Вином, нежно проведя руками по моим волосам, а потом он тоже целует меня, его губы мягче, нежнее. Комната кружится вокруг нас, и я не могу сосредоточиться, не могу найти равновесие.

Какого чёрта они пытаются со мной сделать?

Энтони отстраняется. Оба парня смотрят на меня, хмурясь. Их руки удерживают мои руки, наши пальцы переплетены.

— Мы не хотели тебя обидеть, — бормочет Вин.

— Мы никогда раньше не были с девственницей, — добавляет Энтони. — И это не испугало нас и не заставило судить тебя, — уточняет он, заметив, как я открывала рот, намереваясь что-то сказать. — Мы просто боялись, что...

— … лишить тебя девственности посреди общественного парка плохая идея, — заканчивает Вин.

Мои щёки вспыхивают румянцем.

— Но…

— Мне жаль, что мы восприняли это плохо, — признаётся Энтони, бросив косой взгляд на Вина.

— Я знал, что если мы останемся там, то рискуем потерять контроль. — Вин нежно касается моей щеки, его кончики пальцев горячи, как пламя на моей коже. — Мы этого не хотели. Мы хотим, чтобы твой первый раз был идеальным. Значимым.

— Нам нужно было время подумать. Чтобы убедиться, что мы всё сделаем правильно. — Энтони отступает в сторону, чтобы я могла снова увидеть комнату. Я смотрю на неё в новом свете, осознавая, что они сделали это для меня. Музыка, свечи, розы по всему полу, лепестки, разбросанные на моей кровати, теперь я понимаю.

— Ты позволишь нам попробовать? — заканчивает Вин, и от того, как искренне они оба смотрят на меня, я не в силах им отказать.

Особенно, когда во мне снова поднимается волна похоти. Я хочу сорвать с парней эти костюмы. Пусть они зажмут меня между собой и стащат всю одежду. Завершат то, что начали в парке прошлым вечером…

— Да, — говорю я, мои глаза смотрят то на одного, то на другого.

В тот момент, когда это слово слетает с моих губ, уста Энтони возвращаются к моим, а руки Вина обвиваются вокруг моей талии и хватают мою футболку.

— Мы слишком долго ждали этого, Кэсс, — Вин дышит мне на кожу, в то время как язык Энтони переплетается с моим. Вин задирает мою футболку, и я поднимаю руки, чтобы он её снял. Энтони обхватывает руками мою талию, водит ими по моим бедрам, а Вин выцеловывает дорожку вдоль линии моего бюстгальтера, его язык горячий на моей коже.

Моё тело покалывает от каждого прикосновения, и могу сказать по напряжению в моей киске, что я уже промокла для них.

Энтони сжимает мою талию и следующее, что я осознаю, как он подталкивает меня к кровати. Вин прямо там, чтобы поймать меня, когда мы достигаем кровати, тянет меня на себя сверху и дарит ещё один долгий поцелуй, пока Энтони скользит на кровать рядом с нами.

— Чёрт возьми, ты сексуальна, — бормочет Энтони, прижимаясь ко мне сзади. Я чувствую, как жёсткий член Вина через штаны впивается в моё бедро. Член Энтони касается моей задницы, твёрдый, как камень, и это чувство заставляет мой клитор болеть от желания. Мои трусики уже мокрые, я чувствую это.

Вин проводит руками по моему животу, играя с поясом джинсов.

— Я хочу попробовать тебя на вкус, Кэсс, — шепчет он мне на ухо, когда его пальцы скользят ниже, и ещё ниже под джинсы, задевая край моих трусиков.

Позади меня Энтони проводит руками по моей заднице, крепко сжимая меня сквозь джинсы.

— Ты готова к этому? — спрашивает он, горячее дыхание опаляет мою щеку, губы касаются моего уха. — Для нас?

— Да, чёрт возьми, — выдыхаю я.

Вин расстёгивает пуговицу моих джинсов, Энтони спускает их по моим ногам, и у меня перехватывает дыхание от внезапно ударившего по моей плоти прохладного воздуха. Моя киска ощущается влажнее, чем когда-либо прежде, особенно когда Энтони сжимает мои стринги в руках и наматывает ткань на пальцы.

— Кто-то плохо оделся для нас.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы увидеть ухмылку на лице Энтони. И я вижу, как это отражается в грязной ухмылке, направленной Вином на меня, когда он начинает целовать мою шею, грудь, живот, время от времени останавливаясь, чтобы посасывать и покусывать мою кожу. Его рот и зубы посылают искры по моим нервным окончаниям каждый раз, когда он касается меня, и Энтони продолжает проводить руками по моей попке, сильно сжимая.

— У тебя идеальная задница, ты знаешь это? — губы Энтони касаются моей шеи, прямо у затылка, и каждый нерв в моем теле загорается. — Я хочу заявить об этом, — добавляет он, что посылает дрожь через меня, которую я не могу контролировать. Он тихо смеётся, губы всё ещё прижаты к моей шее. Энтони слегка меня щиплет, потом целует в то же место. — Не беспокойся. Пока.

Я оглядываюсь на него, обычно невинные голубые глаза подмигивают мне сейчас очень порочно.

— Позже, — обещает он, и меня охватывает трепет, не только от ужасающей, но и странно интригующей идеи Энтони трахнуть меня в задницу, но и от того, что означает это слово. Позже. Он хочет, чтобы это повторилось.

Затем я возвращаюсь в настоящее, когда Вин целует мой холмик через трусики, его губы грубые, а язык облизывает ткань.

— Уже намокла, Кэсс? — он смотрит на меня, выгнув брови, выглядя адски жарко между моих ног, ухмыляясь. Вин поворачивается, чтобы поцеловать меня в бедро, и его щетина царапает мою чувствительную кожу, заставляя меня задыхаться и напрягаться.

В то же время, Энтони наклоняется, чтобы обнять меня сзади, его руки расстегивают мой бюстгальтер. Я позволяю вещь упасть мне на руки, и парень смахивает его, бросая через всю комнату, прежде чем вернуться и поцеловать путь вверх по моей шее, в то время как его тёплые, сильные руки следуют по моей груди. Энтони не торопится, медленно обводя соски, прослеживая контуры груди. Мои соски тверды как камень, прежде чем он даже прикасается к ним, от одного лишь дразнящего взгляда.

— Я люблю твою грудь, — бормочет он мне на ухо, прежде чем поймать мочку уха в рот, и всосать её между губами, его язык играет с моей серьгой.

Меня это так отвлекает, что я не замечаю действий Вина, пока он не зажимает пояс трусиков между зубами. Одним плавным движением он дёргает их вниз по моим бедрам, полностью обнажая меня. Я едва дышу, пока Энтони не поворачивает мое лицо к себе и не захватывает мой рот в долгом поцелуе. Вин снова целует мои обнажённые бедра, его щетина царапает мою коже, но его рот такой мягкий. И горячий. Я словно в огне, и моя киска сжимается в предвкушении. Руки парней на мне: на груди, на заднице, на животе; тянут меня к каждому из них по очереди. Я расслабляюсь, позволяя им делать с собой всё, что они хотят, потому что везде, где они касаются, ощущаются потрясающе.

И я чувствую себя чертовски горячей, обнажённой и растянутой между ними.

Вин раздвигает мои ноги, и его язык скользит по моему холмику, ещё не касаясь моей киски. Я стону, наполовину протестую, наполовину желаю, и он останавливается, чтобы улыбнуться мне, его тёмные глаза блестят.

— Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить первым, Кэссиди?

Энтони перекатывает мои соски между пальцами, прерывая наш поцелуй, чтобы ущипнуть меня за шею.

— Или ты хочешь, чтобы первым был я? — спрашивает он, улыбаясь напротив моей кожи. — Выбирай.

Мне требуется мгновение, чтобы перевести дыхание, но когда я это делаю, качаю головой.

— Я не могу выбрать. Я хочу вас обоих.

Они оба улыбаются, глаза сияют.

— Правильный ответ, — шепчет Вин, перед тем, как наклоняется и всосать мой клитор в рот.

Воздух покидает мои лёгкие, спина выгибается, бёдра прижимаются к лицу Вина. Его язык скользит по губкам моей киски, пробуя на вкус её влажность, познавая, насколько я готова для него. Для них обоих. Долгое время он просто целует мою щелочку, туда-сюда, медленно и дразняще. Вскоре я стону и подаюсь ему навстречу с каждым движением его языка, Энтони качается с нами, его член прижимается к моей заднице, его руки по-прежнему ласкают мою грудь, пока он целует и лижет дорожку вниз по моему позвоночнику.

Вин, наконец, обводит языком мой клитор, и я кричу, когда волна удовольствия проходит через меня.

— Вот так, тебе нравится? — шепчет Энтони.

— Да, чёрт возьми, — удается мне вымолвить, когда Вин усиливает давление, облизывая меня сильнее, быстрее. Я на грани оргазма, так близко, что уже чувствую давление, всё моё тело напрягается, жаждет освобождения.

Но потом, ухмыляясь, Вин отступает.

— Не останавливайся, — протестую я, обхватывая его голову руками и цепляясь за его волосы.

— Было бы несправедливо отнимать всё веселье, — отвечает он, сверкая глазами, когда садится, чтобы глубоко поцеловать меня. Я чувствую свой вкус на его губах, смешанный с его сексуальным, пьянящим ароматом, и это делает меня ещё более возбуждённой, отчаянной.

Прежде чем я понимаю, что происходит, Вин поднимает меня в воздух. Переворачивает на кровати, так что теперь я лежу плашмя вдоль неё. И теперь Энтони скользит между моими ногами, его голубые глаза полны тепла, когда он смотрит на меня.

Вин, с другой стороны, становится на колени рядом с кроватью и берёт один из моих сосков в рот, слегка задевая зубами мою грудь. Я задыхаюсь и выгибаю бёдра, и это всё, что нужно Энтони, чтобы приникнуть к местечку между моих ног.

Одна моя рука находится в волосах Вина, и теперь я хватаю другой за волосы Энтони, и стону, когда оба парня лижут и сосут меня. Энтони ощущается иначе, чем Вин, его язык шире, сильнее прижимается ко мне. Мне не нужно много времени, чтобы снова вернуться к краю, отчаянно постанывая, когда он безжалостно целует меня, двигаясь взад и вперёд по моему клитору, а после толкает свой язык в мою киску.

— Кончи для нас, Кэсс, — призывает Вин, когда Энтони ускоряется.

Наконец, это больше, чем я могу принять, и я выдыхаю их имена, достигая пика и извиваясь на кровати, пойманная между ними обоими, потерянная в их прикосновениях. Энтони скользит вверх по моему телу, лёжа на мне, когда я кончаю, и Вин прижимается к моему боку, присоединяясь к нам обоим на кровати. Моя голова плывет от ощущения обоих их тел напротив меня, и внезапно я жажду большего. Я хочу, чтобы они оба были голыми, как и я.

Я целую Энтони, наши губы плотно сжаты, и хватаюсь за его красивую рубашку, так сильно дергая, что от неё отлетает пуговица. Кажется, он не возражает.

— Хочешь еще? — спрашивает Энтони, приподняв бровь. Рядом с ним ухмыляется Вин.

— Чёрт возьми, да, я хочу, — признаюсь, а потом я хватаю Вина за рубашку и начинаю расстегивать её, мои пальцы дрожат.

— Кто-то очень хочет этого. — Вин смеётся и нежно сжимает мои запястья, останавливая. Одним плавным движением он срывает рубашку. Энтони делает то же самое, и мы втроём смеёмся, когда пуговицы осыпают кровать. — Но не так сильно, как я, — добавляет Вин, опускаясь обратно на меня, когда мы оба начинаем работать над застёжкой на его брюках.

Я лежу на спине и смотрю, как оба парня спускают штаны, а затем боксеры. Мои глаза расширяются, когда я вижу голое тело Вина, его резко очерченные мышцы привлекают мой взгляд прямо к твёрдому члену. Он больше, чем я могла себе представить, толстый и слегка изогнутый вверх, такой длинный, что почти касается его живота.

— Вау, — это всё, что я могу сказать.

Вин ловит мою руку, нежно направляя к члену, и я обхватываю его пальцами.

– Чувствуешь, как сильно я хочу тебя, Кэсс? – бормочет он. Его член ощущается бархатисто гладким и каменно твёрдым, и я поражаюсь его размерам, проводя рукой по всей длине.

Однако прежде чем я смогу полностью оценить Вина, Энтони оказывается рядом со мной, и мои глаза расширяются, когда я вижу его. Его член немного короче, чем у Вина, но толще. Мышцы Энтони сокращаются острой V-линией, сужающейся прямо к его промежности и восставшему от похоти члену. Я тянусь к нему другой рукой, и Энтони позволяет мне, с улыбкой на лице и блеском в глазах, когда я сжимаю его.

— Скажи нам, что ты хочешь, чтобы мы с тобой сделали, Кэссиди, — говорит Энтони, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею.

Чёрт возьми.

Что угодно.

Всё.

Но я знаю, что они хотят услышать. И чего я действительно хочу.

— Возьмите меня, — бормочу я, одновременно сжимая их обоих, скользя рукой вверх и вниз по их твёрдым членам.

Вин резко втягивает воздух между зубами, и Энтони слабо стонет мне на ухо, когда я поворачиваюсь, чтобы поцеловать сначала одного, а затем другого.

Парни смотрят друг другу в глаза поверх моей головы, какое-то невысказанное решение, и я чувствую, как Вин скользит вокруг меня, в то время как Энтони посасывает мою нижнюю губу, и его язык играет с моим.

Вин проводит руками по моей заднице, крепко сжимая, и я стону в рот Энтони. Я чувствую, как руки Вина обвиваются вокруг моих бёдер и тянут меня назад, и я падаю на четвереньки на кровати.

— Боже, ты такая мокрая, — бормочет он, проводя пальцем по моей щели.

Я отстраняюсь от Энтони, чтобы посмотреть вниз и насладиться видом его толстого члена, заключенного в презерватив, скользящего вверх и вниз по моей щели.

— Трахни меня, Вин, — говорю я, напрягаясь от желания.

— Ты хочешь, чтобы я лишил тебя девственности? — слышу ухмылку в его голосе, даже не поднимая головы.

— Ты хочешь быть нашей маленькой шлюшкой? — добавляет Энтони, толкая бёдра вперёд, так что его член касается моих губ. Я открываю рот и позволяю ему скользнуть внутрь, стону от удовольствия.

— Ммм, — бормочу я вокруг его толстого члена, и мне нравится дрожь удовольствия, которая проходит через тело Энтони.

А в следующий миг, Вин вонзается в меня сзади, и я едва могу сосредоточиться на том, чтобы сосать член Энтони, потому что Вин ощущается так чертовски хорошо. Моя киска плотно обхватывает его, я чувствую короткий всплеск боли, за которым следует удовольствие от того, насколько он толстый и насколько его член заполняет меня.

— Чёрт, ты такая тугая, — стонет Вин сквозь стиснутые зубы.

Энтони проводит руками по моим волосам и сжимает их в кулаки.

— Отсоси у меня, Кэсс.

Я следую языком вдоль члена Энтони и начинаю раскачиваться в такт с толчками Вина, скользя ртом вверх и вниз по твёрдой длине Энтони. Вин вонзается в меня, его член проникает глубже с каждым ударом его бёдер о мои. Он движется всё быстрее, его руки впиваются в мои бедра, и я в ответ сжимаю бёдра Энтони, мне нравится, как Энтони тянет мои волосы. Он подаётся мне навстречу, трахая мой рот в том же ритме, что Вин врезается в меня сзади. И не занимает много времени, прежде чем я чувствую приближающийся оргазм, когда моя киска сильно сжимается вокруг Вина. Я стону с членом Энтони во рту.

— Она близко, — говорит Вин, и я снова стону в ответ, чувствуя, как Энтони напрягается напротив меня.

Затем, без предупреждения, Вин выходит из меня. Энтони тоже, и я задыхаюсь в знак протеста, поднимая голову, чтобы посмотреть на парней. Но они заняты тем, что меняются местами на кровати, и у меня отвисает челюсть, когда я понимаю, что происходит. Они ходят по очереди.

Прежде чем я успеваю среагировать, Энтони уже позади меня, где минуту назад на коленях стоял Вин. Он надевает презерватив в рекордно короткие сроки, и толкается в меня медленнее, чем Вин сначала, позволяя мне приспособиться к его более толстому члену. Я слабо стону, но потом Вин оказывается передо мной, снимает презерватив, и его член касается моих губ. На этот раз, когда я размыкаю губы, чтобы взять его в рот, я чувствую вкус секса на нём, и от этого ещё больше возбуждаюсь.

Энтони медленно выходит из меня, позволяя прочувствовать каждый его дюйм, в то время как Вин входит в мой рот. Сначала я думаю, что он остановится, позволит мне взять себя в руки, но вместо этого он сжимает руки в моих волосах и наклоняет мою голову назад.

— Вот так. Глубже, Кэсс, — гортанно стонет Вин, когда скользит в мой рот. Его член касается горла, и моё тело напрягается, но он отпускает свою хватку на моих волосах, нежно касается моих щёк. — Расслабься, Кэсс. Откажись от контроля.

Я так и поступаю. Расслабляю челюсть, поднимаю глаза, чтобы посмотреть на выражение лица Вина, когда он медленно вводит свой член мне в горло. Его тёмные глаза неотрывно смотрят в мои, а в следующее мгновении Энтони снова врезается в меня сзади, и мы втроем стонем в унисон. Член Вина скользит наружу, и он позволяет мне мгновение лизать и сосать головку, прежде чем скользит обратно в мой рот, а бёдра Энтони врезаются в мои так, что его яйца хлопают по губкам моей киски, когда его член оказывается полностью во мне.

В этот раз мы находим наш ритм быстрее, все трое движемся как один, Вин и Энтони трахают меня всё сильнее и быстрее с каждой секундой. Вскоре я снова чувствую приближение оргазма, и на этот раз парни не останавливаются.

— Кончи с нами, Кэсс, — бормочет Энтони, наклоняя бедра так, что его член скользит по передней стенке, попадая в мою точку G. — Кончи со мной.

Я кричу, когда оргазм накрывает меня, и Вин толкается быстрее, вибрации моих губ вокруг него, также заставляют его переступить через край. Его руки сжимают мои волосы, когда он подходит к краю, и громко стонет, кончая. Я дрожу, моя киска судорожно сжимается вокруг члена Энтони, и Вин отступает достаточно далеко, чтобы освободить мой рот, чтобы я снова могла застонать, когда Энтони входит в меня с рыком, кончая.

Мы втроём падаем на простыни, мокрые от пота, и Вин поднимает подбородок, чтобы поцеловать меня в губы. Когда он отстраняется, Энтони хватает меня за подбородок и осторожно поворачивает в сторону, чтобы поцеловать. Мы — клубок липких, потных конечностей, руки Энтони на моей талии, руки Вина на моих плечах. Я не знаю, как долго мы так лежим, наслаждаясь блаженным покалыванием в наших конечностях и тяжёлым запахом секса в комнате, прежде чем руки Вина скользят по моей талии к бёдрам, и Энтони садится рядом с нами, чтобы проследить контур моей киски, и мы снова теряемся в удовольствии…

Глава 6

Прошла неделя с моей первой ночи с парнями. Каждую ночь с тех пор была некоторая вариация на тему: Вин прижимал меня к стене в нашей комнате общежития, пока Энтони дрочил, глядя на нас. Мы все трое стонали так громко, что я почти беспокоилась о том, что кто-то решит проверить, что же здесь происходит; или следующий вечер, когда Энтони трахал меня, пока я сосала член Вина, а после все трое запутались в простынях постели Вина.

Сегодня утром у меня был тест по биологии, но это не остановило нас прошлой ночью, когда я вернулась домой, и обнаружила обоих парней голыми и стоящими посреди комнаты в общежитии. Они раздели меня, как только я вошла и закрыла за собою дверь. Прошлая ночь закончилась тем, что я оказалась стоящей на четвереньках с членом Энтони во рту, в то время как Вин трахал меня сзади, его длинный, толстый член ударял во все правильные места с каждым толчком. Я никогда не думала, что смогу принять такой толстый член, как у него, не говоря уже о двух сразу. Но было что-то настолько горячее в том, чтобы слышать, как они оба стонут, и чувствовать, как член Энтони подрагивает между моими губами каждый раз, когда я стонала вокруг его жёсткой длины, или быть в состоянии сжать свою киску и почувствовать, как Вин движется внутри меня одновременно с этим.

Сегодня утром у меня всё болело, но я ни секунды об этом не жалела. То есть, пока я не вошла в аудиторию и села за тест, полный слов, которые я едва узнавала. Вин улыбнулся мне через плечо, пытаясь успокоить, но я не могла мыслить ясно. Я не могла вспомнить ни одного слова из этого теста — всё, о чём я могла думать, так это каково, когда Вин входит в меня с гортанным стоном животного. То, каким был на вкус Энтони, когда кончил мгновение спустя, и его густая сперма покрыла моё горло. То, как Вин потянулся, чтобы подразнить мой уже болезненный клитор, пока я не кончила, и все трое рухнули в потную кучу на полу нашей комнаты, переводя дыхание, пока мы не были готовы проделать это снова…

Такие мысли, очевидно, не помогли мне успешно сдать тест.

Теперь я смотрю на результаты экзамена, опубликованные на нашем сайте всего несколько часов спустя, и чувствую, как в животе у меня образовывается узел. Дерьмо. «С-».

Эта оценка не так плоха, как могла бы быть — учитывая, как мало я училась. Я заслуживала гораздо худшего. Но это не тот балл, который поможет мне пройти этот курс или получить хорошее место в аспирантуре после окончания.

Когда я пришла сюда, клялась держать голову прямо. Сосредоточиться на том, что имело значение, и не увлекаться романами или чем-то глупым. Теперь, всего через несколько недель, я уже позволяю парням занимать все мои мысли. Что со мной не так?

Я не могу продолжать это делать.

Я возвращаюсь в общежитие с поникшими плечами. Всё, о чём я могу думать — это выражение лиц парней, когда я войду. Я знаю, как они будут выглядеть. Энтони посмотрит на меня со своей обычной яркой солнечной улыбкой, с оттенком желания. Вин же посмотрит на меня своими тёмными задумчивыми глазами, готовый наброситься, как только я войду. Но мне нужно поговорить с ними. Мне нужно сказать им, что необходимо сбавить обороты, потому что в противном случае я вылечу из колледжа задолго до того, как мы сможем воплотить в реальность каждую нашу грязную фантазию, которую мы хотим попробовать друг с другом.

Я просто надеюсь, что смогу удержать своё сознание ясным достаточно долго, чтобы вести этот разговор. Потому что виноваты не только парни — каждый раз, когда я вижу их, хочу сорвать с них одежду, провести руками по их идеально вылепленным телам, позволить им взять меня, как они хотят, когда они хотят…

Стоя у двери нашей комнаты, я тяжело сглатываю и расправляю плечи. Сейчас. Здесь ничего не произойдёт.

Я открываю дверь и захожу внутрь. На мгновение я чувствую трусливое облегчение — в комнате темно, нет никаких признаков парней.

Затем руки обхватывают меня сзади, и я чувствую тяжесть на своих плечах. Я вскрикиваю от удивления, но не раньше, чем меня приветствует голос.

— Угадай, кто?

Мой рот раскрывается, и я застываю на месте в замешательстве. Я знаю этот голос, конечно. Но как…?

— Нита? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы принять необъяснимое присутствие моей лучшей подруги.

— Как дела? — спрашивает она, сияя.

— Что ты здесь делаешь? — моя голова всё ещё кружится. В последний раз, насколько я знала, Нита находилась на западном побережье.

— Мне пришлось вернуться домой за кое-какими вещами, я подумала, что возьму лишний денёк и заскочу в гости, — она бьёт меня по руке, ухмыляясь. — Кроме того, я волновалась за тебя.

— Кэссиди?

При звуке моего имени, мой желудок делает ещё одно сальто, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Энтони в дверях. Он улыбается, вежливо, но в его глазах явно вопрос.

— Привет, Энтони, — говорю я, пытаясь предупредить его, не говоря ни слова. — Это моя подруга…

— Нита, — с усмешкой произносит он. — Мы встречались. Как ты думаешь, она попала в нашу комнату?

О. Правда. Да.

— Кстати, спасибо, — говорит она, хлопая глазами. Затем она поворачивается ко мне и подмигивает, надеюсь, слишком быстро, чтобы Энтони успел это заметить. — В любом случае. Я хотела увидеть, как у тебя дела лично. Знаешь, после того мрачного сообщения на прошлой неделе. Я не получала от тебя вестей всё это время…

Через её плечо я мельком вижу, как Энтони поднимает брови. Тем временем, мои мысли скачут, пытаясь понять, что я говорила ей в последний раз.

О. Дерьмо. Ночь после того, как Вин оставил меня в парке, и я решила, что это из-за того, что я ему сказала. О моей девственности…

Энтони пристально наблюдает за мной, и я не хочу рассказывать Ните обо всём случившемся, пока нет. Слишком много того, что придётся объяснить. Я просто качаю головой и широко улыбаюсь.

— У меня всё хорошо. Извини, была занята учебой. — Случайно, я смотрю на телефон в моей руке, где всё ещё открыта страница с результатами теста. К сожалению, Нита следит за моим взглядом, и её глаза расширяются.

— У тебя всё хорошо, правда? — спрашивает она, выхватывая телефон, прежде чем я могу выключить его. Она щурится и, глядя на экран, хмурится. — Это на тебя не похоже, Кэсс. Ты действительно в порядке?

— Что на неё не похоже? — спрашивает Энтони, наклоняясь, и Нита поворачивает телефон, чтобы показать ему оценку.

Мои щёки вспыхивают румянцем, и я выхватываю его обратно. Но недостаточно быстро, чтобы скрыть «C -» на экране.

— Это всего лишь один тест, — бормочу я. — Я смогу исправить это.

— Всего один тест по твоему любимому предмету, — покачала головой Нита. — Тебе определённо нужна дружеская поддержка. Я останусь здесь на некоторое время. — Она подталкивает меня бедром, улыбаясь. — Сегодня занимаемся вместе? Ты тоже приглашен, если хочешь, — добавляет она Энтони, подмигивая, и мои щёки вспыхивают совершенно по другой причине.

Он улыбается ей, и в моём животе появляется неприятный узел ревности. Но разве это справедливо? Что я для парней, просто перепихон? Я ведь не их девушка, не так ли? Так могу ли я ревновать, если они хотят флиртовать с кем-то другим?

Нита замечает моё выражение лица и хмурится, и я со вздохом качаю головой.

— Конечно. Позанимаемся позже. Но мне нужно быстро принять душ, мы можем встретиться внизу?

Как только она уходит, Энтони хмурится.

— Что происходит? – спрашивает он мягко. — Твоя подруга беспокоится о тебе?

— Это просто школьные штучки…

— Она не видела твоих оценок до этого момента, — указывает он. Дверь снова открывается, и мы оба замираем, думая, что это вернулась Нита. Но это всего лишь Вин. Он пересекает комнату, чтобы поцеловать меня в щеку, но я вздрагиваю, что заставляет и его нахмуриться.

— Что случилось? — спрашивает он, переглядываясь между мной и Энтони, ощущая напряжение в комнате.

— Нита не знает о нас, не так ли? — спрашивает Энтони. Но то, как он это говорит, звучит так, будто он расстроен, почти оскорблён.

Вин наклонил голову, хмуря брови.

— Нита, та, о которой ты рассказывала? — говорит он, глаза сверлят мои. — Твоя лучшая подруга?

— Она неожиданно приехала в гости, — я вздрагиваю, избегая вопроса Энтони.

Он не хочет, чтобы это закончилось.

— Ты не сказала своей лучшей подруге, что встречаешься с нами?

— Я… — качаю головой. Встречаться с ними? Строить отношения? Это то, что мы делаем? Однако я не могу заставить себя спросить, потому что боюсь их ответа.

— Нита довольно прямолинейна. И она знает, что я девственница. Она взбесится, если узнает, что я в первый раз… Что я встречаюсь с двумя парнями сразу. Это странно. Ты должен признать это, — я прикусываю губу.

Но парни только сильнее хмурятся.

— Ты стесняешься нас? — хмурится Энтони.

Вин, со своей стороны, просто наблюдает за нами молча, обрабатывая информацию. Страдальческое выражение его лица посылает стрелу прямо мне в сердце. Но что я могу сделать? Ситуация ненормальная. И Нита взбесится, если узнает.…

— Дело не в этом, — протестую я. — Я просто… Мне нужно дать ей немного времени. Прежде чем я сделаю подобное заявление.

— Дай ей немного времени, — повторяет мои слова Вин. — Правильно.

Я гримасничаю, закрываю глаза, чтобы больше не смотреть на их лица.

— Это нормально?

— Пока что, — отвечает Вин.

Когда я снова открываю глаза, оба парня исчезают, и я задаюсь вопросом, не потеряла ли я их обоих.

* * *

— Ладно, что происходит?

— Что ты имеешь в виду? — невинно спрашиваю я. Нита сидит напротив меня в тускло освещённой библиотеке, нахмурив брови, изучая моё лицо, а не учебник, открытый между нами.

— Ты где-то летаешь. Ты вообще слышала последний вопрос, который я тебе задала?

— Эмм… Что-то насчёт клеточной структуры? — я заставляю себя широко улыбнуться.

Она закатывает глаза.

— Кэсс, это на тебя не похоже. Обычно ты полностью сосредоточена. Обычно ты заставляешь меня возвращаться в реальность. Что на самом деле происходит?

— Ничего, — отвечаю я слишком быстро и нервно.

Её большие карие глаза сужаются.

— Это всё из-за того парня, о котором ты мне рассказывала?

Моё лицо вспыхивает. Нита увидела Энтони в моей комнате — чёрт, Энтони впустил её. Кроме того, подруга наблюдательна — она, вероятно, заметила фотографии Вина, висящие над его кроватью, с ним в форме для лакросса или те, на которых он и его младшая сестра позируют на камеру. И она догадалась, что мои жалобы о парне, который не был в восторге от девственницы были о Энтони или Вине? Или что два парня, между которыми я выбирала, мои соседи по комнате?

— Это не совсем так…

Нита закатывает глаза.

— Кэсс, я же говорила тебе, он засранец, кем бы он ни был. Забудь о нём. И, разве не было двух парней, преследующих тебя какое-то время? А кто второй?

— Тот случай с девственностью был недоразумением… — начинаю говорить я, но тут взгляд Ниты поднимается над моей головой, и я останавливаюсь на середине предложения.

— Энтони! — улыбка Ниты расширяется, и она похлопывает по сиденью рядом с собой. — Присоединяйся к нам. Мы просто обсуждаем любовную жизнь Кэсс, она так волнуется.

— Это, правда? — спрашивает он, впиваясь в меня глазами, когда садится в кресло рядом с Нитой.

Моё лицо уже горело; теперь оно горит так ярко, что я удивлена, почему пожарная сигнализация до сих пор не срабатывает.

— Вовсе нет, — бормочу я.

— Да, ты просто отвлеклась на домашнее задание по биологии, — Нита подталкивает Энтони, ухмыляясь ему, ожидая, что он разделит шутку.

Что-то неприятное скручивается у меня в животе. Но это не справедливо. Она не знает, что Энтони один из парней, и даже не знает, что я встречаюсь сразу с двумя парнями. И мне некого винить в этом, кроме себя.

Энтони улыбается Ните, вежливо, сдержанно, но она упирается локтём в его локоть и продолжает шутить о моём рассеянном состоянии, моей неспособности сосредоточиться.

Я не могу ответить. Моё горло сжимается при виде её прикосновений к Энтони. Я резко отодвигаю стул и вскакиваю на ноги.

— Извините. Мне нужна... ванная, — заикаюсь я, прежде чем выбежать из библиотеки.

Я должна была догадаться, что этот план не сработает. Прежде чем я успеваю выйти в коридор, Нита уже тянет меня за руку.

— Что случилось? — спрашивает она, её глаза широко и искренне открыты, когда она ведёт меня в ванную.

— Ничего не случилось! — я так громко говорю это, что Нита в шоке моргает.

— Кэсси, — она умная, моя лучшая подруга. Её взгляд метнулся от меня в библиотеку и обратно. — Вот дерьмо. Подожди. Энтони... Он один из парней? — Нита понижает голос до шепота, а я гримасничаю. Нита хмурится. — Ты перестала ему нравиться, когда он узнал, что ты девственница? Если это так, я пойду и ударю его прямо сейчас…

— Нет, это было недоразумение. Он просто хотел... Он хотел, чтобы мой первый раз был особенным, поэтому он не желал просто перепихнуться.

Её глаза расширяются.

— Ребята, вы уже переспали?

Я не лгу достаточно хорошо, чтобы опровергнуть это. Поэтому смотрю в пол, чертовски смущённая.

Но Нита, со своей стороны, кричит и прыгает, хлопая меня по плечу.

— Наконец-то! И, чёрт возьми, хороший улов, он чертовски горяч, — она подталкивает меня локтём и подмигивает.

Я снова стону.

— Это не так уж и важно…

— Я просто рада за тебя, Кэсс. — Она обнимает меня за плечи и сжимает в объятиях. — Неудивительно, что ты отвлеклась, а? Встречаться с самым сексуальным парнем в колледже и твоим соседом. Теперь всё понятно. — Её ухмылка расширяется. — Прости, я не хотела приставать к твоему мужчине. Но ему всё равно это не нравилось.

Я фыркаю.

— Всё в порядке. Прости, что не сказала тебе раньше.

— Всё хорошо. Я просто возьму другого твоего соседа — он тоже довольно горячий, по-своему, — добавляет она, уже отворачиваясь от меня к зеркалу, перекидывая волосы через плечо.

Мои эмоции вырываются наружу. Написанные на моём лице. Я не могу остановить огонь, который вспыхивает при мысли о том, что Нита переключит своё внимание на Вина.

— Ни хрена себе, — огрызаюсь я, прежде чем успеваю подумать.

Глаза Ниты снова расширяются от шока.

— Кэсс?

Я не могу этого сделать. Я не могу смириться с тем, что она узнает. Пока нет. Не тогда, когда я даже не знаю, что происходит. Я выбегаю из ванной, ускоряясь, когда слёзы начинают щипать глаза. Я иду вслепую, спотыкаясь по библиотеке, в коридорах, не останавливаясь, пока не выхожу на свежий воздух, и даже тогда кампус кажется слишком большим. Ярко освещённый и полный любопытных прохожих, бросающих на меня косые взгляды, желающие узнать почему я реву посреди двора.

Я забегаю за ближайшее здание и прижимаюсь спиной к стене. Дышу глубоко и медленно, пока дыхание не успокаивается. Медленно опускаюсь, сажусь на землю, опустив голову на колени.

Я не знаю, как долго я так сидела, прежде чем чувствую, как тёплая рука нежно касается моего плеча. Я поднимаю глаза и вижу Энтони, сидящего рядом со мной, и Вина — по другую его сторону. Оба внимательно следят за мной, как будто боятся, что я сломаюсь.

— Ты в порядке? — спрашивает Вин мягко, и то, как он говорит, заставляет всё моё тело вспыхнуть от тепла. Он не просто хочет меня, он заботится обо мне. Они оба это делают — теперь это написано на их лицах.

Когда мы вместе, только Вин, Энтони и я, одни в нашей комнате, всё между нами кажется таким правильным. Но как ещё кто-то может это понять? Как я могу признаться в этих чувствах на публике, если даже не могу объяснить ситуацию своей лучшей подруге?

— Не совсем, — бормочу я в ответ. Энтони крепче сжимает моё плечо, и Вин скользит к моему другому боку, так что я оказываюсь между их тёплыми телами, в тёплом коконе их рук. Я откидываюсь назад и погружаюсь в их знакомые объятия, позволяя себе на мгновение забыть обо всём, что меня беспокоит. Вин прислонился лбом к моему, а Энтони наклоняет голову, чтобы я могла опереться на его плечо.

— Знаешь, ты можешь поговорить с нами, — мягко говорит Энтони.

— Я знаю. — Я закрываю глаза. Сглатывая ком в горле. — Это просто... Что мы делаем? Что между нами происходит? Кто-нибудь…

— Кого волнует, что думают другие? — Вин прерывает меня с таким огнём в голосе, что я поворачиваюсь и смотрю на него. Его тёмные глаза впиваются в мои, прежде чем он наклоняет голову и нежно целует меня в губы. — Важно только то, что чувствуем мы.

— Что чувствуем мы? — спрашиваю я, мой голос мягкий. Слабый.

— Сказать за себя? — Энтони нежно сжимает мой подбородок пальцами. Прижимается губами к моим губам — легкий, как перышко, поцелуй. — Я хочу быть с тобой.

— Но…

Вин прерывает меня, проводя пальцами по моим волосам.

— И я тоже. Это не просто секс, Кэссиди. Не для нас.

— Это не для меня, — признаюсь я, кусая губу, когда я смотрю туда-сюда между парнями. — Но это... Я никогда не чувствовала себя так ни с кем, и теперь…

— Какая разница, что нас двое? — спрашивает Энтони, приподнимая бровь. — Если мы оба любим тебя?

У меня перехватило дыхание. Я не могла расслышать это правильно.

Но Вин теперь улыбается, переплетая свои пальцы с моими, когда Энтони берёт меня за другую руку.

— Мы любим тебя, Кэссиди, — говорит Вин, и моё сердце, кажется, может разорваться в груди, это так правильно. Столь совершенно.

— Кэсс?

Дерьмо.

Мы все трое застыли на месте. Я поднимаю голову и вижу, что Нита выходит из-за угла здания. Её рот раскрывается, когда она видит нас, всех троих сидящих у стены здания, парни прижимаются ко мне с обеих сторон, наши руки переплетены.

И вот он. Момент, которого я боялась. Реальный мир узнает о нас. Остановит нас. Я готовлюсь к гневу, обвинениям, волнению от того, насколько странная эта ситуация.

Вместо этого я чувствую, как раскрывается мой собственный рот, когда моя лучшая подруга начинает смеяться.

— Нита? — спрашиваю я, но она качает головой, улыбаясь мне и заставляя смущаться.

— Кэсси. — Она тяжело вздыхает и опускается перед нами на корточки. — Теперь я понимаю. Почему ты не сказала мне раньше, что тебе нравятся оба парня?

Энтони и Вин крепче сжимают мои руки, и когда я смотрю между ними, они оба ухмыляются, радуясь, что нам больше не нужно прятаться.

Нита наклоняет голову, в её глазах искры.

— Знаешь, если бы ты объяснила ситуацию раньше, я могла бы дать тебе совет получше.

Вин толкает меня локтем.

— Мы пытались убедить её рассказать тебе.

— Но ты же знаешь, какая она, — добавляет Энтони.

Нита снова смеётся и закатывает глаза.

— Упрямая, как всегда. Это то, что мы все любим в ней, правда?

— Определённо. — Вин встаёт рядом со мной, поднимает меня на ноги, а Энтони стоит рядом с нами.

— Теперь, — говорит Нита, положив руку на бедро, когда осматривает нас. — Мы можем вернуться к опросу нашей девочки, пока она не провалила экзамен по биологии?

Я смеюсь, испытывая облегчение и всё ещё потрясённая откровениями парней, моё сердце стучит в три раза быстрее в груди, когда мы втроём следуем за Нитой вокруг здания, в середину двора, наши руки сплетены. Вин прав. Кого волнует, что думают другие? Пока мы счастливы.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Я готова снова сосредоточиться.

— Это моя девочка. — Энтони целует меня в щеку, и я клянусь, что могу растаять прямо здесь.

Может быть, я ошибаюсь. Может быть, парням не нужно сбавлять обороты — они могут быть моей самой большой поддержкой, когда я буду заниматься всей этой студенческой жизнью.

Глава 7

Вот оно. Момент истины. Окончательные результаты моего теста.

Я задерживаю дыхание. Нита вернулась в свой кампус, но мы опрашивали друг друга по скайпу как можно чаще, и парни внесли свою долю в моё обучение — не говоря уже о том, чтобы придумать некоторые довольно творческие награды за то, когда я преуспеваю на практических тестах. Моя личная любимая игра была той, где ребята снимали один предмет одежды за каждый вопрос, на который я отвечала правильно. А потом, после того, как я давала ответы, они снимали одну часть моей одежды за каждый последующий ответ... И тогда я получала долгие медленные ласки их языков на моей голой коже, за каждый тест, по которому я набирала высокий балл…

Я дрожу и качаю головой. Мы в нашей комнате, Энтони и Вин сидят на кровати позади меня, когда я присаживаюсь на пол, оба смотрят на меня, когда я, задержав дыхание, смотрю на ноутбук.

— Просто открой, — настаивает Вин.

— Это как пластырь. Один быстрый рывок — и всё готово, — соглашается Энтони.

Я закрываю глаза.

— Ты отлично справилась, — добавляет Вин. — Я в этом уверен. Ты так много работала.

— Давай же, один клик. — Энтони тянется через мои колени к мышке, но я убираю его руку и нажимаю кнопку обновления.

И вот оно. Моя окончательная оценка за последний тест в первом семестре, по предмету, который волнует меня больше всего.

Идеальные «100 баллов».

— Ха! — я кричу, наполовину с облегчением, наполовину от радости.

— Чёрт, да! — выкрикивает Энтони, и Вин хлопает меня по плечу, крича вместе с ним.

— Ты знаешь, что это значит, — добавляет Вин, убирая ноутбук с моих коленей и сползая на пол рядом со мной.

— Мне не нужно бросать колледж? — отвечаю я, всё ещё смеясь от облегчения.

Энтони смеётся и падает на пол рядом с нами, лаская моё плечо.

— Да, конечно. Но также…

— Время праздновать, — заканчивает Вин, его руки уже на застёжке моих джинсов, и в его глазах горят искры.

Я встаю на ноги и позволяю парню стянуть с меня джинсы, хотя, как и он, я схватила подол его рубашки и потянула его наверх.

— Мой любимый вид празднования, — отвечаю я, проводя руками по скульптурным мышцам Вина. Рядом со мной Энтони стягивает с меня рубашку, и я поворачиваюсь, чтобы стянуть и его одежду, наслаждаясь ощущением их гладкой, упругой кожи против моей, когда парни опускают меня на колени между ними.

Я никогда не устану от этого ощущения, чувства, как оба парня целуют мне грудь, когда я провожу руками по их телам. Вскоре мы все трое уже обнажены, и я закрываю глаза, отдаваясь парням.

— Мы не можем насытиться тобой, Кэсс, — шепчет Вин в изгиб моего плеча, пока Энтони проводит языком по контуру моего бедра.

Я думала, что мы делали уже всё, исследовали тела друг друга всеми возможными способами, Энтони вколачивался в меня, пока я сосал член Вина, или Вин трахал меня, пока Энтони крутил языком по моим соскам и ласкал клитор, заставляя меня кончать снова и снова.

Но я должна признать, что у моих парней всегда на уме что-то новое.

— Мы хотим попробовать кое-что другое сегодня вечером, — Энтони садится, чтобы поцеловать меня там, где шея встречается с подбородком, и крепко сжимает мои бедра.

— Мы хотим трахнуть тебя. — Вин водит языком, по-моему, и без того твердому соску, и скользит пальцем между моих бёдер, скользя им всё ближе и ближе к моей киске, но еще не совсем касаясь её. — Оба.

— Одновременно, — заканчивает Энтони, и его рука опускается, чтобы крепко сжать мою задницу, когда я понимаю, что они предлагают.

Двойное проникновение. Моё сердцебиение отдаёт в ушах, и хотя я уже чувствую, что промокаю от их прикосновений, дыхание выдает моё волнение.

Но всё, что делали парни со мной до сих пор, было потрясающим. Я доверяю им. И мне они тоже нужны. Оба. Сразу.

Я поворачиваюсь к Энтони, наслаждаясь ощущением его щетины на моих ладонях, когда втягиваю его в глубокий, медленный поцелуй.

— Утвердительный ответ. Я хочу, чтобы вы оба были внутри меня, — выдыхаю ему в рот.

Вин уже стоит передо мной на коленях, раздвигая мои бёдра своими сильными руками и проводя языком по моим ногам там, где раньше был его палец. Он облизывает мой холмик, проводит языком вдоль линии сочленения ног и бёдер. Дразня, медленно. Он всегда знает, как меня завести.

Энтони, с другой стороны, ускользает от меня. На мгновение я испустила вздох протеста, не ощущая его тёплую кожу у себя за спиной.

— Я здесь, — говорит он, понимая мою реакцию, а затем он возвращается, и я чувствую прохладную жидкость на моей заднице, которая скользит между половинками. Она холодная лишь секунду, прежде чем нагревается моей кожей и ощущением пальцев Энтони, раздвигающих и потирающих мою дырочку. — Я же говорил тебе, не так ли, Кэсс? — я чувствую ухмылку Энтони, когда он щиплет меня за мочку уха. — Я хочу трахнуть твою задницу.

Его пальцы обхватывают мой тугой вход, становясь теплее с каждой минутой.

О. Согревающая смазка.

Я сглатываю, всё ещё напряженно, но он слишком хорошо меня знает.

— Расслабься. — Он целует мою шею, плечо, слегка щиплет мою руку. — Ты мне доверяешь?

— Конечно, я… — мои слова заканчиваются резким вздохом, когда Вин проводит языком по моему клитору. Ощущение заставляет мои бёдра дернуться вперёд, и я опускаю одну руку, чтобы провести пальцами по волосам Вина. — Чёрт, — бормочу я рассеянно.

Это именно то, к чему стремились парни. В то время как Вин вылизывает мою киску, скользя языком внутри меня, Энтони нежно прижимает палец к моей заднице. Я стону от этого ощущения, сначала резкого, но боль вскоре переходит в приятное ощущение, когда он толкает палец глубже внутрь.

— Ты так чертовски сексуальна, — мурлычет Энтони мне в ухо, его губы горячие на моей коже.

Вин же теперь работает языком над моим клитором, раздвигая пальцем киску, и сгибает его, чтобы запустить по передней стенке. Он точно знает, как добраться до точки G, и гладит её медленно, пока целует меня быстрее, сильнее. Я выгибаю бёдра к его лицу и кричу, когда Энтони скользит еще одним пальцем в мою задницу.

— Кончи для нас, Кэсс, — шепчет Энтони.

Я чувствую себя растянутой, полной, но это так хорошо. Я теряюсь между ними, и Вин крутит языком по моему клитору кругами, резко доводя меня до края, пока я не в силах думать. Я могу только схватить его волосы одной рукой, другой рукой за плечо, зарывшись в волосы Энтони.

— Черт, — стону я. — Вот так, прямо здесь.

Дыхание Энтони обжигает моё ухо.

— Кончи для меня, Кэссиди.

Моя голова падает назад, когда я кончаю, тело дрожит, но Вин не останавливается. Он продолжает лизать мой клитор, его палец всё ещё работает внутри меня, и я стону, приближаясь ко второму оргазму, едва способная держать себя в вертикальном положении.

Всё в порядке, потому что Энтони прямо за мной, руки удерживают меня на месте. Его руки, я понимаю это, потому что он вытащил свои пальцы из моей задницы. У меня едва есть время, чтобы осознать это, прежде чем я почувствую его толстый член, нажимающий на мой вход.

— Вин, — стону я, когда он кружит языком по моему клитору, а затем я снова кончаю, второй раз, и Энтони медленно толкает кончик своего члена в мою задницу.

— Энтони, — стону я на этот раз, моё тело дрожит сильней, а киска сжимается вокруг пальцев Вина.

— Как ты себя чувствуешь? — шепчет Энтони мне на ухо, удерживая меня на коленях, медленно-медленно вонзаясь в меня. — Тебе нравится, когда мой член у тебя в заднице?

— Блядь. Да, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы. Язык Вина покидает мою киску, и я задыхаюсь от внезапного исчезновения его тепла, которое он забирает с собой. Но потом он становится на колени передо мной, перед нами, обнимает меня, и я чувствую, как его длинный член прижимается к внутренней части бедра, согревая меня снова и снова.

Вин поднимает голову, чтобы мои глаза встретились с его тёмными, серьёзными.

— Ты хочешь, чтобы я взял твою киску, пока Энтони трахает твою задницу?

— Я хочу, чтобы вы оба были внутри меня, — отвечаю я, и рот Вина накрывает мой, сплетая наши языки.

Энтони полностью вошёл в мою задницу и начинает отклоняться назад. Когда он это делает, Вин обнимает меня и наклоняет. Мы движемся в замедленном темпе, Вин, ложится на спину на полу, тянет меня на себя сверху, а Энтони, стоит на коленях позади нас, его член всё ещё глубоко в моей заднице. Я раздвигаю ноги, чтобы оседлать Вина, и он прижимает свой член к моей киске, скользя между губками, мои соки покрывают его.

— Ты такая мокрая для нас, — замечает Вин с ухмылкой на губах, начиная медленно-медленно входит в меня.

Я стону вслух, пока он входит в меня, чувствуя, как его член растягивает плотные стеночки моей киски. Я чувствую их обоих одновременно, растягивающих меня до предела, и это чертовски хорошо, слишком правильно. Моя киска уже чувствительна от недавнего оргазма, и она сжимается вокруг члена Вина, моё тело горит от того, что оба парня трахают меня одновременно.

— Так чертовски великолепно, — бормочет Энтони, проводя руками по моему телу, обводя бёдра, грудь и соски пальцами.

Вин начинает делать первые медленные движения, выходя из меня и погружаясь обратно. Энтони подстраивается под его ритм, и я позволяю своим бёдрам покачиваться между ними, соответствуя их движениям. Я опускаю голову, чтобы посмотреть на любимый вид: как член Вина скользит в меня, и бёдра Энтони врезаются в мои, когда он начинает трахать меня быстрее.

— Чёрт, прямо там, — задыхаюсь я, когда мы находим наш ритм, и их толстые члены погружаются в меня, заполняя полностью. Я теряю счёт времени, всего, кроме ощущения, как Вин заполняет мою киску, а Энтони — задницу. Он начинает двигаться быстрее, его хватка уже знакомо мне усиливается.

Я поворачиваюсь через плечо, запрокинув голову, чтобы поймать его губы в глубоком поцелуе. Когда мы отстраняемся друг от друга, Энтони смотрит мне в глаза, трахая меня быстрее, и стонет моё имя.

— Я собираюсь кончить в твою задницу, — рычит он, усиливая хватку, я наклоняюсь над Вином, всё ещё глядя в глаза Энтони.

— Кончи в меня, — говорю ему, и он это делает, резкий, гортанный звук вырывается из Энтони, когда он изливается глубоко внутри моей задницы.

Его член по-прежнему похоронен во мне, когда Вин поворачивает к себе моё лицо и толкается в меня сильнее.

— Кончи со мной, Кэсс. — Он наклоняет бёдра, его длинный, толстый член ударяет по моей точке G, и этого почти достаточно, чтобы отправить меня за грань. Но я держусь, на самой вершине волны нарастающего удовольствия, которая растёт внутри, пока Вин жёстко трахает меня.

Мы оба кончаем, выкрикивая имена друг друга, когда оргазм проносится по моему телу, и член Вина напрягается и набухает внутри меня.

— Чёрт, Кэссиди, — задыхается он, и я обхватываю его за плечи обеими руками, чтобы собраться с силами, пока он кончает.

Я падаю на Вина, а Энтони лежит на мне, мы всё задыхаемся, потные, наши сердца бьются как одно.

— Кэссиди, — бормочут они, их голоса вибрируют в моей груди, когда я лежу между ними.

— Энтони. Вин. — Я протягиваю руку, чтобы обнять Энтони, другая обвивается вокруг плеч Вина, и когда я поворачиваю голову, они оба сразу же целуют меня, прижимаясь ртами к моим губам.

— Я люблю тебя, — шепчут они. — Мы любим тебя.

— Я люблю тебя, — отвечаю я, и мне не нужно уточнять, они знают, что я люблю их обоих. Это две половинки моего сердца.

Я не могла предвидеть их появления в моей жизни. И, конечно же, не ожидала, что мой первый год в колледже начнётся так — не с одного, а с двух идеальных парней. Но непредсказуемая или нет, моя студенческая жизнь не могла быть ещё идеальней. Уравновешенная Вином и Энтони, я целостна, счастлива и совершенна.

Вместе мы можем сделать всё, что угодно. Они — моя команда, и с ними на моей стороне, закончить колледж будет проще простого.

Конец

Content

Вилдер Пенни Девственница на двоих